Лошади миновали цепочку холмов, и перед всадниками открылась бескрайняя равнина, ярко–зеленая от разросшихся в это время года степных трав. Свежий ветер приятно холодил лица, трепал гривы лошадей и гонял волны разнотравья, приминая еще мягкие и сочные стебли почти до самой земли.

Консул[1] Лаций Савр, возглавлявший свою личную алу[2], остановил коня и несколько мгновений жадно вдыхал запах цветущих степных трав.

Он не был дома уже больше года и все это время возглавлял армию, которая боролась с вторжением кочевников на границе провинции Мирия со Степью. Большая часть Мирии — это та же степь, но родившийся в этих местах никогда по собственной воле не променяет родные степи Сормы на все прочие. Как их вообще можно сравнивать?

Лаций тронул коня каблуками, посылая его вперед, следом за ним двинулись остальные. Трава достигала стремени, и со стороны алу можно было принять за флотилию лодок, плывущих по странному зеленому морю. Простор пьянил и навевал мысли о вечном. Точно так же предки Лация, владевшие пять столетий назад одной Сормой, ехали по этой степи на собрание круга вождей, где после долгих споров и короткой резни был выбран общий военный вождь, ставший позднее первым императором созданной ими империи. В те времена дети Сормы были кочевниками и во многом уступали своим богатым соседям, ведущим оседлый образ жизни. Соседям пришлось делиться, когда пятьдесят тысяч степных воинов всесокрушающей лавиной вторглись в их пределы, сметая на своем пути и малые отряды, и спешно собранные армии. Одиннадцать государств окружало Сорму, двенадцать провинций стало в созданной позднее империи. Захваченные в битвах рабы построили в центре сормийских степей ее столицу — чудесный Алатан.

Первоначально предки управляли покоренными народами, только собирая с них дань. Прошли столетия, и победители очень многое переняли от побежденных. Прежний круг вождей превратился в Сенат, в котором заседали лишь самые богатые и влиятельные патриции родом из Сормы. Сложная система военных и гражданских чиновников обеспечила развитие и связь всех частей империи, рост ее военного могущества. Давно в прошлое ушли времена, когда армия состояла в основном из кавалерии, хотя служба в ней по–прежнему оставалась наиболее почетной. Возглавлял всю эту пирамиду власти император Арий Хорн — один из многочисленных потомков самого первого императора сормийцев. В этой части мира у империи были только два врага. Война с союзом королевств, граничащих с империей на востоке, дорого обошлась обеим воюющим сторонам, сильно затянулась и не выявила сильнейшего. С королевствами заключили мир, но и по сей день неподалеку от восточных границ размещались пять легионов и немало лучшей имперской кавалерии.

Но был и куда более беспокойный враг. Из бескрайних степей на северо–западе уже не одну сотню лет совершали набеги разноплеменные кочевники. Именно эта угроза заставила сосредоточить на границе со Степью большие силы и постоянно оттягивала людей и средства, удерживая империю от новых захватов. И вот теперь ему удалось частично решить проблему с кочевниками. Год тяжелых трудов и блестящая победа были по достоинству оценены в столице. Лация ожидали триумф и золотой венец, который возложит на его чело лично император. И еще молодой консул надеялся, что Сенат прислушается к его предложению пощупать копьем мягкое подбрюшье варварских королевств за проливом. Сколько можно гонять кочевников? В таких войнах не получишь ни добычи, ни земель. Сотни лет империя пестовала свою армию, и вот наконец время ожидания заканчивалось. Лаций надеялся, что именно ему доверят нанести первый удар. Будучи в Мирии, он написал письмо императору, в котором обосновывал возможность такого удара. Письмо отвез отправленный на лечение легат[3] Ролон Марцел, и сменивший его Лаис Мард передал, что оно было благосклонно принято императором. Наступало время перемен.

Победа далась Лацию нелегко. Мирия была обширной провинцией, но заселен в ней был только юг. На юге выращивалось зерно, и располагались самые богатые города, а в северной части провинции жили преимущественно скотоводы. При набеге степных соседей скот, в отличие от пашни, можно было быстро перегнать в безопасное место. На границе со Степью, в самой пустынной части провинции, были построены два десятка крепостей, гарнизоны которых высылали конные разъезды для патрулирования своей территории. Очень часто такие разъезды забирались довольно далеко вглубь Степи. Иногда они бесследно исчезали, но такой риск был оправдан, потому что давал возможность подготовиться к набегу. Действовали всегда одинаково. Поскольку легионер за всадником не угонится, легионы распределили по приграничным крепостям и самым северным, наиболее часто подвергающимся нападениям городам. Когда становилось ясно, куда двигается степное войско, быстро собирали всю кавалерию и начинали его преследовать. Догнать непрошеных гостей не удавалось, но они, имея на хвосте несколько тысяч тяжеловооруженных всадников, особо не наглели и, прихватив то, что получалось урвать, убирались восвояси. Эти игры велись обеими сторонами с небольшими изменениями уже три столетия, причем набеги повторялись через пять–шесть лет. Говорят, что когда‑то с кочевниками жили в мире и даже торговали. Если такое когда и было, то сохранилось лишь в преданиях, империя общалась со степью только на языке оружия.

Претор[4] Лаций Ставр подал прошение на имя императора со своим планом ведения боевых действий на мирийской границе, получил высочайшее повеление, должность консула и необходимые средства.

Такое доверие надо было оправдать. В империи должности консула лишали только вместе с головой. Кому много дано, с того много и спрашивали. Лаций прибыл на место службы в начале зимы и сразу рьяно взялся за исполнение своего плана. Если в этом году случится набег, для подготовки к нему у консула было всего четыре месяца.[5]

Главным для молодого командующего было подготовить кавалерию. По его чертежам срочно делалась броня, защищавшая от стрел голову, шею и грудь лошади. Она представляла собой сложный кожаный чехол с вырезами для глаз, ушей и храпа животного и с разрезами в нижней части, позволяющими лошади идти рысью. По всей поверхности кожи оружейники крепили железные пластинки. Все это изнутри прокладывалось мягкой тканью, чтобы впитывать пот и не натирать лошадям шкуры. Он не мог обеспечить защитой всю кавалерию, но в этом не было необходимости. Достаточно было прикрыть тех, кто пойдет в первых рядах. Когда разведка сообщила о появлении многочисленного отряда кочевников, консул совершил благодарственный молебен у походного алтаря и вывел навстречу врагу два легиона. Все кочевники были прекрасными лучниками, поэтому против них никогда не выставляли одну пехоту. Конные стрелки могли издали перебить легионы, легко уходя от прямого столкновения, а оружие и доспехи, снятые с тел, составили бы богатую добычу.

Легионы, растянувшись цепью, встали на пути движения врага, связав его боем, в то время как восемь тысяч всадников скрытно вышли в степь. Пока кочевники обстреливали укрывшихся за щитами легионеров, кавалерия Лация ударила по ним с тыла. В обычной ситуации такой маневр был бы самоубийственным. Любой из степных воинов очень точно и быстро стрелял из лука, причем на большую дистанцию, чем имперские лучники. Всадники были хорошо укрыты доспехами, но на их лошадях раньше не было никакой защиты. Поначалу кочевники не очень обеспокоились появлением в своем тылу кавалерии неприятеля. Многие начали обстреливать мчащихся всадников, но, к их удивлению, упали единицы. Страшный удар набравшей скорость тяжелой кавалерии опрокинул передние ряды кочевников. Легкая пика или сабля не защитят от тяжелого копья. Лишившись копий, кавалеристы взялись за мечи и погнали впавших в панику степных воинов на копья легионеров. Не понеся больших потерь, имперские легионы и кавалерия вырезали двадцать пять тысяч своих врагов. В этой битве получил ранение в руку легат Ролон Марцел, что позволило отправить его на лечение в Алатан, а заодно передать императору письмо Лация о будущей военной компании. Сам он не мог в то время оставить Мирию. Только тогда, когда посланная в степь разведка не обнаружила на пять дней пути ничего, кроме спешно брошенных кочевий, и все войска были разведены по крепостям, а ему пришло повеление императора срочно прибыть в столицу, консул смог направиться в Сорму.

До Алатана пришлось добираться семь дней. Ехали не спеша, два раза в день устраивая привалы в удобных местах. В пути часто удавалось подстрелить несколько куропаток, которые вносили приятное разнообразие в походный рацион Лация. Можно было с большим комфортом ехать по северному имперскому тракту, ночуя в придорожных гостевых дворах и в городах, но для этого нужно было сделать крюк длиной почти в сотню миль[6] по холмистому бездорожью Ларнии[7].

Было еще одно преимущество такого путешествия: оно избавляло Лация от множества официальных визитов, которые пришлось бы делать в силу его положения. К тому же у него, как и у большинства его спутников, все здесь вызывало приятные воспоминания об учебных походах, в которые они ходили с друзьями в старших классах гимнасия, или об охотничьих выездах, часто устраиваемых в семьях патрициев и просто состоятельных граждан Сормы.

Верхушки башен столицы стали видны к вечеру шестого дня пути. Переночевав, они поспешили закончить путь.

Алатан сильно отличался от всех известных Лацию городов. Это был город повелителей большой и богатой страны, построенный ими для себя. В нем не было, как в других городах, кварталов ремесленников или бедняков. Даже купцы империи допускались в него с большим разбором, а иностранцам, кроме посла союза королевств и его свиты, доступ в город был закрыт. Столица не имела крепостной стены, что дало возможность строить с размахом, не сковывая фантазию заказчиков узостью городской черты. Город построили в среднем течении Ольши — одной из самых больших рек провинции, что позволило не только решить вопрос с питьевой водой и орошением, но и сплавлять с ее верховий камень для строительства. Жаль, что в горах почти не было леса, и его для плотов, да и для построек, доставляли тоже по воде, но уже с дельты. Во времена строительства не было никаких проблем с рабами, и много их удобрило берега Ольши, надорвавшись при проводке огромных плотов, много было закопано в рощах, окружающих Великий Город. Зато и результат получился впечатляющим. Весь Алатан представлял собой свободно построенные поместья–дворцы наиболее богатых патрициев, окруженные парками и садами. Они, в свою очередь, окружали дворец императора, башни которого не меньше чем на два десятка локтей[8] возвышались над остальными постройками.

Единого плана строительства не было, но строили так, чтобы между границами соседних парков и строений оставалось не меньше пятидесяти локтей. Позже была создана система дорог, мощенных тесаным камнем, позволявшая легко попасть в любую часть города. За дворцами знати располагались особняки патрициев «победнее». Отдельно стояли казармы третьего легиона, который больше двух сотен лет бессменно охранял столицу. Гостевой квартал и дома купцов находились в районе порта и отделялись от остального города трехметровой стеной с воротами на всех трех дорогах, ведущих из порта в город. Ниже по течению был еще один порт, где и выгружалась основная масса грузов, которые после досмотра развозились по назначению в отдаленные от побережья районы империи. Именно там селились иноземные купцы и просто путешественники, которых всегда неохотно впускали в империю, требуя за въезд высокую плату. Был в городе еще один квартал, который использовался всеми его жителями, начиная с простого легионера и заканчивая сенаторами. Квартал был довольно обширным и состоял из самых разных заведений. Называли его веселым, но кроме веселых домов в нем были цирки, где выступали артисты, и устраивались бои гладиаторов, и дома, в которых под приятную слуху музыку можно было вкусить блюда самых разных стран. Кроме того, в этом квартале можно было отыскать опытных врачей и несколько храмов наиболее почитаемых в империи богов. Здесь же любители книг могли на время взять книги и свитки из библиотеки, которая хоть и принадлежала императору, но располагалась вдали от его дворца.

Отец Лация Март Савр был сенатором и обладателем приличного по меркам империи состояния, но никогда особенно не кичился богатством и сына воспитывал в строгости. Семья Савров жила в престижном районе недалеко от центра столицы в большом особняке, окруженном со всех сторон обширным парком.

Молодой Март Савр выгодно женился на одной из дочерей потомка сенаторов–основателей Аргела Ортена, что и помогло ему пробиться в Сенат, в котором заседали исключительно потомки членов первого Сената и их родственники. Брак оказался не только выгодным, но и счастливым. Кроме самого Лация, плодами любви его родителей была его младшие сестра Лидия и брат Рабус. Лидия достигла возраста невесты, и скоро пятнадцатилетнюю девушку должны были увезти в дом ее будущего мужа[9], а брату было четырнадцать лет, и в следующим году он уже должен был окончить Гимнасий[10].

На окраине Алатана Лация Савра и его воинов остановил патруль третьего легиона.

— Приветствую консула и будущего трибуна! — вскинул в приветствии руку центурион[11]. — Что это вас понесло через степь? Вас уже два дня ждут у ворот[12] северного тракта. А ваш отец предупредил легата, чтобы вас сразу направили домой. Остальные должны отметиться в легионе у квестора[13], он же выдаст вам причитающиеся деньги. Если хотите, можете занять места в казармах.

— Спасибо, Хабрий, — приветливо кивнул Лаций, который помнил имя центуриона. — Так и сделаем. Удачи.

Оставив алу, подгоняемый нетерпением Лаций помчался к центру, выбирая самый близкий путь к дому Савров. Дороги в Алатане были не уже пятнадцати локтей, и проезжавших было немного, так что скачке ничего не мешало.

Не став ждать, пока слуги откроют ворота, Лаций соскочил с коня, бросил повод подбежавшему слуге и быстро пошел по выложенной каменной плиткой дорожке к видневшемуся сквозь кроны деревьев особняку. Слуги сами позаботятся о коне и отнесут дорожные сумки в покои молодого господина. Его заметили, и из распахнувшейся двери парадного входа выбежала молодая девушка. Простучали по гранитным ступеням лестницы каблучки, и вот уже Лаций сжимает в объятьях смеющуюся сестру. Красивая выросла сестренка. Двенадцать поколений его предки выбирали себе самых красивых жен, не слишком обращая внимание на социальное положение девушек[14], что дало свои плоды.

— Мы тебя ждали еще вчера! — сказала Лидия. — Мама даже распорядилась, чтобы испекли твои любимые пирожные. А ты не приехал!

— И где пирожные?

— Я их сама съела. Нельзя было позволить, чтобы такая вкуснятина пропала!

— А фигура? Что скажет твой Хорцог?

— А я в его компании ела. Он даже одно попробовал и сказал, что не будет лишать меня удовольствия. А фигуру он мне надеется испортить сам в ближайшее время.

— И когда ты переезжаешь?

— Давно бы уже переехала, только хотела дождаться тебя.

— Вот так, сам того не желая, становишься препятствием сестре на пути к счастью! Да шучу я. Соскучился по вам, а по тебе — больше, чем по остальным. А Рабус где?

— Раз до сих пор не висит у тебя на шее, значит, пока не вернулся из гимнасия. Отец сейчас в Сенате, а мама в доме. Пойдем, я тебя провожу. Ей, в отличие от меня, бегать неприлично, так что она тебя ждет в гостиной на мужской половине.

— Тогда отцепись от моей шеи. Или тебя донести на руках?

— Ладно, сама дойду. На руках меня и без тебя теперь есть кому носить. Пошли быстрее, пока она сама сюда не примчалась, матронам такое не к лицу.

Они быстро вошли в холл, поднялись по одной из двух парадных лестниц на второй этаж и прошли через анфиладу из нескольких комнат до большой гостиной.

— Мама! — суровый начальник для тридцати тысяч воинов, консул империи и почти триумфатор бросился к сидевшей в кресле изящной женщине лет сорока пяти и уткнулся лицом ей в колени, как это делал, когда был маленьким, в чем‑то провинился и хотел испросить прощение.

— Ты не забыл! — засмеялась она, обнимая его за плечи. — Я тебя, мой мальчик, уже заждалась. Надеюсь, что на ближайшее время твои обязанности перед империей выполнены, и ты уделишь все свое время нам. Завтра тебе надо будет появиться во дворце императора для чествования, а потом ты только наш.

— Я постараюсь, мама, — осторожно ответил Лаций. — Я все‑таки человек военный. После похода должен быть отпуск, и я не вижу поводов мне его не дать, но всякое может быть.

— Какой смысл иметь мужа–сенатора и сына–консула, если они не смогут добиться от имперских чиновников того, что те и так обязаны сделать? — сказала Селина.

— Мама, кроме чиновников, есть еще император.

— Ты опять что‑то задумал, сын?

— Давай поговорим об этом позже, когда вернется брат. Отец, наверное, тоже скоро будет дома. Он должен быть в курсе моих затей и может внести ясность в мою ближайшую судьбу. Но в любом случае, что бы ни случилось, постараюсь хоть несколько дней посвятить вам.

Брат за год заметно подрос и немного раздался в плечах. Когда закончились первые радостные вопли и шлепки друг друга по плечам[15], он сразу же потребовал подробного описания разгрома извечного врага.

Пришлось рассказывать.

— Эх, жаль меня там не было! — с завистью сказал Рабус. — Надеюсь, что в следующем походе мы с тобой будем вместе. Где твоя походная броня? Посмотреть можно?

— Я ее оставил в первом легионе. Мы сюда приехали налегке и захватили только мечи и луки для охоты. В легион должны прислать новичков для прохождения сборов, а часть легионеров отправят на два месяца в отпуск. Я договорился с теми, кто едет в эти места, что они привезут мои вещи в обозе. А по поводу похода… Давай сейчас пройдем на женскую половину. Я хочу кое о чем рассказать в присутствии матери и сестры.

Братья нашли Лидию, отобрали у девушки книгу, и все трое направились в комнаты матери.

— Настало время разговора? — спросила Селина, увидев их компанию. — Отца ждать не будем?

— Вообще‑то, он и так в курсе. Я вам хотел рассказать.

— Тогда располагайтесь поудобнее, а ты можешь рассказывать, что задумал.

Лаций сел ближе к матери и начал свой рассказ:

— Когда я обдумывал, как можно решить проблему с кочевниками, в голову пришла мысль о том, что мы должны быть благодарны этим конным варварам, и их сильное ослабление может быть опасно.

— Чем эти грязные убийцы могут быть полезны? — удивилась Селина. — Мне непонятны твои мысли. Ты не рабов имеешь в виду?

— Ну какие из них рабы, мама? — возразил Лаций. — Я имел в виду то, что наличие серьезной опасности сотни лет не давало нам одряхлеть и зарасти жиром. Сильный и безжалостный враг заставлял Сенат выделять большие средства на армию и постоянно ее усиливать.

— Ты хочешь сказать, что теперь, когда угроза не так велика, Сенат пойдет на сокращение армии? — с недоверием спросил брат.

— Сторонники такой экономии в Сенате есть, но никакого сокращения не будет хотя бы из‑за того, что кочевники унялись только на время. А если пройдет мое предложение, то армию, скорее всего, еще и увеличат.

— Ты об этом хотел рассказать? — спросила мать.

— Да. Семь столетий назад наши предки создали империю, присоединив к Сорме тех, до кого смогли дотянуться. Уже тогда мешающие кочевники и необходимость навести порядок в новой империи заставили прекратить попытки увеличить ее еще больше.

— Куда уж больше, брат? — с недоумением спросила Лидия. — Мы и так больше всех остальных соседей вместе взятых. Даже в союзе королевств жителей меньше, чем в империи.

— А почему не больше? — вопросом ответил Лаций. — Воевать с союзом королевств никто не хочет, но есть же еще варварские королевства за проливом! Сейчас в наших руках сила, которой им нечего противопоставить, а нам не помешают новые земли и богатства их жителей, рабы, наконец!

— Рабы?

— А чему ты так удивляешься? Кто работает на каменоломнях и дерется на потеху публике на арене цирков? Кто надрывает жилы на военных галерах? Кочевники в качестве рабов не подходят: сломить трудно, и живут в неволе очень недолго. Мы давно покупаем своих рабов у островных пиратов, а они в основном жители тех самых варварских королевств.

— Ты представляешь, сын, сколько прольется крови?

— Величие без крови не бывает, мама! Если бы наши предки боялись лить кровь, мы бы до сих пор скитались в повозках с дырявыми шатрами по своей Сорме.

— Я боюсь, что в той крови, которую ты собираешься пролить, будет и твоя собственная или кровь твоего брата. Ведь за величие надо платить. Матерям трудно терять сыновей, но когда они гибнут при защите империи, вместе с горечью приходит понимание, что иначе нельзя. А отдавать кого‑то из вас за величие… Знаешь, Лаций, по–моему, этого величия у империи и так много. Но я вижу, что с тобой об этом говорить бесполезно. Какие вы еще мальчишки! Вам бы только мечом помахать. Что ты, что твой брат. Смотри, как у него горят глаза! Кому ты выложил свои предложения?

— Императору. И он его принял благосклонно. Когда вернется отец, попробую у него узнать подробности.

Март Савр появился в доме через два часа после этого разговора. Глава семейства сбросил на руки слуге свой плащ, оставшись в красной сенаторской тунике с золотым поясом, и сразу пошел в комнаты Лация. О приезде сына он уже знал от слуг.

— Рабус, марш отсюда, — приказал младшему отец. — У меня будет важный разговор с твоим братом. Ну‑ка, дай я на тебя посмотрю. Малость заматерел, раны не наблюдаются, что не может не радовать. Что ты на меня так вопросительно уставился? Заварил ты кашу, сын. Конечно, рано или поздно кто‑то должен был высказать идею завоеваний стран за проливом. Победив кочевников, да еще так убедительно, ты сделал это реальным. В целом Сенат склонен поддержать тот план, который ты предложил императору, вопрос только в сроках. В этом году ничего не получится.

— Это еще почему? — вскинулся сын.

— Мало я тебя учил думать головой. Вот какое королевство ты бы выбрал в качестве первоочередной цели?

— Естественно, одно из двух королевств, которым принадлежит побережье. Какое из них, я пока не решил. Надо поработать со столом внешней разведки и посмотреть, что произошло за проливом за год моего отсутствия.

— Разумно. Но ты не принял во внимание следующий факт. Для того чтобы нас с тобой не съели за потери, надо создать большой перевес над любым возможным противником. Так вот, пехоту, инженеров и кавалеристов мы перевезти сумеем и прикроем флотом от действий вражеских кораблей, а вот с лошадьми дела обстоят плохо. Нет у нас кораблей для их перевозки, и их надо или строить, или пользоваться услугами прикормленных пиратов. На всю империю два корабля, в которых купцы доставляют по десятку купленных на развод лошадей. А использовать пиратов в таких делах, не имея на руках запасного варианта, — это значит играть с огнем. Лично я бы на такое не пошел. Я склоняюсь к тому, чтобы в этом году провести всю необходимую подготовку. Надо определить перечень целей и очередность их захвата, хорошо разведать береговую черту и подобрать удобные для высадки бухты в достаточно безлюдных местах, чтобы можно было беспрепятственно накапливать силы. Очень важно создать там свою агентуру, разведать наличие больших запасов продовольствия и принять меры к тому, чтобы противник не смог их вывезти или уничтожить. Нужно создать свою резервную базу снабжения и многое другое. Надо за этот год, помимо постройки судов для перевозки лошадей, построить еще с десяток боевых кораблей, способных действовать на мелководье. Наличных сил армии и резерва нам хватит, но резервистов надо погонять, чтобы иметь здесь дома полноценные легионы. Тебе дадут только ветеранов.

— Мне?

— А кому еще? Твой план, тебе его и выполнять. К тому же ты у нас теперь триумфатор. Как видишь, работы непочатый край. И я бы тебе не советовал пренебрежительно относиться к будущим противникам. На этом многие обожглись. В королевствах знают, с какой стороны держаться за меч. Получишь завтра свой венок, отдохнешь с нами и берись за работу. Начинай с анализа всего того, что наработала разведка. Они уже получили приказ и подготовят для тебя все, что может быть полезным.

— И долго мне его носить? — спросил Лаций префекта[16] Марка Лорга после окончания торжественной церемонии награждения триумфатора, когда император покинул церемониальный зал дворца.

— Давно у нас не было триумфаторов, — усмехнулся префект. — Ты на моей памяти второй, так что можешь заслуженно гордится. А тебе не терпится снять венок?

— Неудобно носить на голове столько золота, да и колется…

— Потерпи немного, снимешь, когда разойдутся гости. Тебе положен отдых, поэтому десять дней можешь отдыхать, а потом бери все в свои руки. Сейчас сходим в стол внешней разведки, и я тебя там кое с кем познакомлю. Это очень деятельный юноша, тебе он будет полезен. Скажешь, что тебе нужно, и он постарается все выполнить, пока ты будешь отдыхать.

«Очень деятельный юноша» оказался очень молодым: вряд ли парню было больше семнадцати лет. Тем не менее, судя по узору на тунике[17], он уже был в должности квестора.

— Младший квестор Север Лоран, — представился вскочивший при их появлении юноша.

— Привет, Север, — кивнул ему Марк. — Это наш триумфатор Лаций Савр. Поступаешь в его распоряжение. Приказ твоему начальству уже отдан. У него полный допуск и очень важная миссия, а твоя задача — разбиться в лепешку, но выполнить все, что ему потребуется. Давай свой венок, Лаций. Отдам твоему отцу, чтобы ты с ним не таскался.

— И что же от меня требуется? — спросил Север, когда префект удалился.

— Я буду отдыхать дней десять, — сказал Лаций, — так что время у тебя будет. Мне нужно все, что у нас есть по варварским королевствам за проливом, в первую очередь по тем, которые имеют морскую границу.

— Это я подготовлю. Только хочу вас сразу предупредить, что наши сведения могут сильно устареть.

— А в чем сложность? Меня не было в столице больше года, поэтому я не в курсе последних событий.

— У них идет война, точнее шла. Скорее всего, она уже закончилась. Последние сведения датируются поздней осенью. Вся информация идет через купцов, а они стараются до зимы вернуться в империю. Потом уже до поздней весны не плавают из‑за штормов.

— Тогда давай выборку по последним поступившим данным. Я, наверное, не буду ждать десять дней и заскочу раньше. Сколько тебе нужно времени для работы?

— Дня за три управлюсь. Там не так и много информации.

— А почему?

— Очень трудно работать.

— Местные мешают или другие сложности?

— В королевствах нас стараются не трогать, так что местные сложностей не создают.

— Значит, проблемы чисто наши?

— Я буду с вами откровенным. До недавнего времени работой нашего стола никто не интересовался. Нам постоянно урезают выделяемые средства, но больше мешает служба охраны империи. Мы из‑за них не можем работать и часто вынуждены довольствоваться слухами вместо фактов.

— Они вам открыто мешают?

— Что вы, как можно! Просто они очень плотно работают со всеми гражданами империи, которым по какой‑то причине необходимо ее покинуть. Поскольку купцы это проделывают регулярно, то с ними и работают больше других. Им предписано жить общинами и запрещено вести разъездную торговлю. Общаться с жителями королевств сверх необходимого тоже не рекомендуется. На месте все купцы следят друг за другом и по возвращении должны отчитываться о своих наблюдениях. И много полезного они нам могут сообщить?

— Да уж. А если завербовать кого‑нибудь из иностранцев на нашей территории?

— Это имеет смысл, если есть возможность независимой проверки их сведений. К тому же их трудно зацепить. Зная наше к ним отношение, ведут себя осторожно, и в средствах большинство не стеснено. Да и мало их к нам едет.

— А если послать своих людей?

— Я же говорю, что до последнего времени это никому не было нужно. В агентурной работе все упирается в деньги и требует времени. Даже если сейчас дадут деньги, то реальные результаты будут не раньше чем через год, и то только в том случае, если нам не будут мешать ревнители службы безопасности.

— Я постараюсь решить эти вопросы в самое ближайшее время, — пообещал Лаций. — Ладно, поеду домой, а то меня уже заждались. Прощайте, Север.

Дома его перехватил отец:

— Хочу тебя кое с кем познакомить. Знаю, что ты хотел посидеть чисто семейно, но это особый случай. Из Итаврии[18] только что вернулся один из моих самых лучших друзей — проконсул Гней Квинт. Он сложил с себя должность наместника провинции, которую в течение года занимал по просьбе Сената. У Гнея замечательная дочь, с которой он не расстается.

— Странно, для чего он таскает с собой ребенка?

— Она уже давно не ребенок, — засмеялся отец. — Девушке семнадцать лет. Дело в том, что других детей у него нет, а жена умерла родами вместе с плодом больше десяти лет назад. Он не захотел вторично жениться и всю свою любовь перенес на дочь. Есть еще семья брата, да и я бы приютил его дочь, но они решили быть вместе. Так что ты придержи свой язык и не обижай девушку. Хотя, если правда все, что мне о ней говорил Гней, ее обижать опасно: еще девчонкой она начала учиться обращаться с оружием и теперь может задать жару иному вояке.

— И как же зовут эту воительницу?

— Юлия ее зовут. И если вы с ней подружитесь, — Март многозначительно посмотрел на сына, — то я этому буду только рад.

— Там посмотрим, — неопределенно ответил Лаций. — Пошли, брат с сестрой уже давно извелись, да и мама, наверное, недовольна моей задержкой.

— Ничего страшного: они там заняты гостями, да и мы с тобой медлить не будем. Все уже готово, ждут только нас.

Знакомясь с гостями, Лаций взял в руки узкую ладонь Юлии, заглянул в ее большие насмешливые глаза и понял, что пропал. Он и раньше не пренебрегал обществом красивых девушек, бывал и в веселых домах, но Юлия сразила его наповал, как удар копья в неприкрытое броней тело. Ничего особенного во внешности девушки не было. Красива, но он видел и красивее. Теряясь в догадках, в чем причина, растерянный триумфатор сел на свое обычное место, стараясь не смотреть на гостью и немного успокоиться. Здесь Лация слишком хорошо знали, и его замешательство не прошло незамеченным. Взрослые обменялись понимающими взглядами, а Юлия покраснела и не смогла продолжать беседу с Лидией, которую они вели до появления Лация. По знаку матери слуги начали быстро разносить горячие блюда, и вскоре все, отставив разговоры, отдали должное приготовленному праздничному обеду. Когда насытились, слуги убрали посуду и недоеденные блюда и выставили на стол вино и любимые пирожные Лация. После обеда беседа стала общей и непринужденной. Прежняя скованность прошла, и Лаций подробно рассказал о разгроме кочевников. Рассказчиком он был хорошим, и слушали его с удовольствием, иногда задавая вопросы. Потом Гней Квинт рассказал несколько интересных и смешных историй, свидетелем которых ему пришлось быть во время своего наместничества. Вскоре блюдо с пирожными опустело, а разогретые вином патриции и их дети спустились в одну из гостиных, где и продолжили беседу в более непринужденной обстановке. Март рассказал гостям о планах сына, а Лаций добавил о результатах своих разговоров с Севером.

— Это может стать проблемой, — задумчиво произнес Гней. — Со службой охраны империи не хотят связываться даже сенаторы. Проще всего выйти на императора. Он им быстро хвосты завяжет в узел. Все равно догадаются, чьих рук дело, но сделать ничего не смогут.

— Лаций, а вы не возьмете меня в поход? — спросила Юлия, вся застенчивость которой пропала под воздействием грандиозных планов консула и выпитого вина. — Спросите отца, и он подтвердит, что я прекрасно владею и мечом, и копьем, и луком!

— Он подтвердит, — сказал Гней, — только все равно никуда не пустит. Можешь поверить старому воину, что это будет не простая прогулка. Тамошний люд постоянно воюет друг с другом, и хороших вояк хватает. Единственные наши преимущества — это организованность и численное превосходство. Но случиться может все, а ты у меня одна, так что Лацию я тебя не отдам.

— Совсем не отдадите? — вырвалось у Лация, прежде чем он прикусил язык.

— Я неправильно выразился, — ухмыльнулся Гней. — Если сильно попросишь, то отдам, если сама не будет против. А вот в поход волей отца не пущу.

Вскоре гости стали прощаться и покинули поместье на карете Савров.

— Ну что, сын, зацепила тебя Юлия? — спросила мать. — Ты на нее тоже произвел впечатление. Поверь, что сейчас бедная девушка может думать только о новой встрече с тобой. И твоя задача — быстрее такую встречу организовать. Справишься сам, или тебе помочь?

— Гней приглашал посетить их в любое время. Завтра возьму с собой Лидию и съездим. А что, так было видно?

— Не то слово, — довольно рассмеялась мать. — Наконец‑то нашелся кто‑то, перед кем капитулировал мой сын. Если хочешь знать мое мнение, то лучшей жены тебе не найти.

Несколько следующих дней промелькнули, как одно мгновение. Почти все время Лаций провел в обществе Юлии. Они много гуляли по замечательному парку в имении Квинтов, ездили в веселый квартал смотреть на бои гладиаторов, которые очень нравились девушке, и выбрались на охоту, захватив с собой Лидию и Рабуса. Общение с Юлией было для молодого консула настолько желанным, что он просто не мог понять, как жил без всего этого раньше.

— Она после твоих отъездов словно увядает, — говорил Лацию Гней. — Может быть, хватит уже мучить друг друга ожиданием? Даже для посторонних ваши чувства не являются секретом. А что у вас все так быстро сладилось, так это надо принимать как дар богов.

Любовный угар не заставил Лация позабыть о деле, и он нашел время навестить Севера.

— Все бумаги, которые могут вам помочь, лежат на этих столах, — объяснял ему квестор. — Все разложил в четыре стопки, по одной на королевство. Вот на листах написано название каждого.

— По двум из них бумаг совсем мало.

— Они находятся далеко от залива. Все, что лежит в этих двух папках, узнали из разговоров с жителями приморских королевств.

— А вот по Сотхему бумаг много.

— Там у нас большая купеческая колония, да и королевский двор благоволит империи.

— Больше всего документов по Сандору.

— Самое крупное из прибрежных королевств и самое богатое, кстати. Если еще учесть, что оно целый год ведет войну, в которой понесло огромные потери, то это лучшая цель для ваших планов. Побережье протяженное, есть несколько портов, а военного флота в королевстве нет. Что там сейчас, я вам сказать не могу, — Север пожал плечами. — Надо пробивать деньги и посылать своих людей, тогда будет толк. И информацию мы получим уже к середине лета, а не к зиме, как обычно. И не то, что случайно услышат купцы, а то, что нам с вами нужно.

— А подходящие люди есть?

— Люди — это единственное, что нам удалось подготовить. Прекрасные бойцы, все хоть немного знают язык и имеют навыки агентурной работы.

— Мне обещали в ближайшее время организовать встречу с императором. Думаю, что он не откажет нам в помощи. Тогда я и займусь изучением отобранных вами бумаг. Спасибо за работу, Север, и прощайте.

Встреча с императором состоялась на следующий день. Это была третья личная встреча Лация с Арием Хорном. В первую встречу император вручил ему медальон консула и дал полную свободу действий, а во вторую возложил на голову золотой венок триумфатора. Многого Лаций ждал и от этой встречи и, похоже, не ошибся в своих ожиданиях. Было видно, что император куда‑то спешил и хотел быстрее отделаться от прилипчивого консула.

— Что у тебя? — спросил он, когда быстро вошел в зал приемов. — Уже взялся за работу?

— Взялся, мой император. У меня два вопроса, которые без вас быстро не решить. Первый — это отсутствие нужных средств у стола внешней разведки, а второй — это практика работы службы охраны империи с купцами и с людьми разведки.

— Объясни подробно насчет второго.

Арий выслушал объяснения Лация и решил:

— В отношении купцов ничего менять не будем. Изменения в их поведении могут вызвать подозрения, и все сведения от них поступят слишком поздно и мало повлияют на ваши планы. Готовьте и забрасывайте своих людей. А для их внедрения можно использовать и купцов. Необходимые средства и указание в охрану о содействии будут даны. Что‑то еще?

— Больше ничего, мой император. Разрешите удалиться?

— Иди и работай. До сих пор я был тобой доволен. Постарайся, чтобы так было и дальше.

Лаций не заметил, как пролетели отпущенные ему десять дней отпуска. Незадолго до его окончания он спросил Юлию, согласна ли она стать его женой. Он не сомневался в чувствах девушки и был уверен в ее согласии, и не ошибся. Со свадьбой тянуть не стали, сыграв ее на следующий день. А еще через два дня он отправился знакомиться с делами.

— Вас можно поздравить? — спросил Север, когда консул перешагнул порог архива, где лежали собранные для него бумаги.

— Что ты имеешь в виду, Север?

— Вашу свадьбу, конечно. Третий день весь город судачит о свадьбе триумфатора. Все в восхищении и говорят, что уже давно не было такой чудесной пары. Много пересудов вызвало ваше решение сыграть свадьбу сразу, без испытаний невесты.

— Лесть тебе не идет, а Юлии я верю, как самому себе. К чему тогда ждать целых полгода?

— А я не льщу, а просто пересказываю сплетни. Как я могу оценивать невесту, если ее не видел?

— Еще увидишь. Давай начинать работать. Чиновник из Казначейства был?

— Был курьер. Принес уведомление о том, что бюджет стола увеличили в двадцать с лишним раз, и в наше распоряжение передали дополнительно специальный фонд на непредвиденные расходы. Там еще была короткая приписка, что отчетов по расходам средств из этого фонда у нас с вами требовать не будут.

— И сколько там?

— Много. Целых пятнадцать тысяч динариев.

— Как ты думаешь, хватит на все?

— Если купцы заберут наших людей как работников или компаньонов, не требуя с нас денег, то еще останутся средства на расширение агентуры.

— Сегодня к нам обещали зайти из той службы, на которую ты жаловался. Вот с ними эти вопросы и обговорим. А я пока посижу с теми бумагами, которые ты подобрал.

Довольно долго каждый из них занимался своим делом, пока один из охранников не доложил, что к ним прибыл посетитель из службы охраны империи. Прибывший был крепким мужчиной лет сорока и представился старшим квестором Марком Кассием.

— Мне приказали ответить на все интересующие вас вопросы и оказать всяческое содействие, — сказал он консулу.

— Садитесь, Марк, — сказал Лаций. — Есть у меня к вам и вопросы, и просьба о содействии. Первым делом мне нужны имена купцов, торговавших прошлый сезон в Сандоре и Сотхеме, к которым у вас имеются большие претензии в части нарушений правил торговли и общения с местным населением. Есть такие?

— Нет у нас таких. Те, к кому у нас имеются большие претензии, больше империю не покидают или покидают в качестве гребцов на галерах. Но я понял, что вас интересуют те из купцов, кто, несмотря на наши инструкции, много общался с варварами. Таких немного, и их нарушения были вынужденными, потому не последовало и наказаний. И не надо на меня так смотреть, консул! Мы не фанатики, и все наши требования обоснованы и направлены на благо империи. Я имею в виду ту империю, которой сотни лет было не слишком интересно, что творится у соседей. Кто же знал, что все так резко изменится? Впрочем, это неважно. Мы сделаем выборку тех, кто вам нужен, и пришлем список. Что‑то еще?

— Нужны несколько купцов, которые могли бы взять с собой наших людей как своих работников и помогли бы им устроиться на месте. Мы можем оплатить их услуги, но будет лучше, если наши люди свой проезд отработают сами.

— С Сотхемом проблем нет, так как туда ездят многие, а вот с Сандором труднее. С этим королевством торгуют только три купеческий семьи. Из‑за войны они прошлым летом понесли убытки, и я не знаю, поедут еще или нет. Могу предложить вам поговорить с братьями Спуром и Сервием Антонисами. Они уже больше десяти лет вели торговлю с Сандором, но прошлым летом чуть было не пошли по миру. Среди давно торгующих друг с другом купеческих домов и отдельных купцов существует практика отпускать товары в кредит. Вот Антонисы и отпустили одному такому купцу большую партию тканей, а он с ней уехал в столицу и пропал. Обычно в таких случаях берут надежную охрану. Была она и в этот раз, но купцу не повезло нарваться на войска короля Сотхема. Охрану разогнали, купца, за то что посмел защищать свое добро, избили до полусмерти, а товар разграбили. Братья ждали, сколько могли, а потом плюнули на наши наставления и отправились сами искать своего покупателя. Кроме них, там из наших никого не было, а сами на себя они доносов не писали. Их можно понять: такие убытки сразу отбросили бы дом из первой гильдии в разряд уличных торговцев. Мы тоже отнеслись с пониманием, расспросили и оставили их поступок без последствий. Им и так пришлось в Сандоре помыкать горя. Хорошо хоть, что они говорили на языке королевств не хуже местных. Вы можете узнать у них немало интересного и сделать свои предложения. Думаю, что если вы гарантируете им выплату возможных потерь, они доставят ваших людей в Сандор и помогут им там устроиться.

— Ну и как? — заинтересовался Лаций. — Им заплатили?

— Заплатили, хоть и не всю сумму. Но это вы, если интересно, спрашивайте у них самих. Если ко мне больше ничего нет, то я уезжаю готовить для вас списки купцов с адресами их домов. Если за день–два определитесь с теми, кто вам нужен, попробуем их задержать, чтобы вы могли договориться насчет своих людей. Только настоятельно вам рекомендую на лето переехать на побережье в Лузанну. Большинство торгующих с королевствами купеческих домов расположены там. Можно, конечно, доставлять нужных вам людей сюда, но вы каждый раз будете терять не меньше трех дней, даже если воспользуетесь услугами курьерской службы.

— Будем вам очень признательны за помощь, — поблагодарил Лаций. — Постараемся все выполнить как можно быстрее и дадим вам знать. А за совет спасибо, так и сделаем.

— Вот видишь, — сказал он Северу, когда Марк Кассий ушел. — Вполне вменяемый и очень вежливый человек. И советы дает дельные.

— Это он с вами такой вежливый, — с обидой возразил квестор, — да и то только после вмешательства императора. А до этого все наши письма и возражения или игнорировали, или в ответ такое писалось…

— Они по–своему правы: империи, если она не собирается расширяться, большая служба внешней разведки не нужна. Нет там для нас реальной угрозы. Ладно, давайте думать, как будем переезжать.

— А что тут думать! — сказал все еще обиженный юноша. — Садимся на корабль и плывем вниз по течению прямо до Лузанны. Там у нас есть небольшое отделение, так что будет где работать. Я найду себе комнату, а вам, видимо, придется на время снять дом. Вы же не оставите жену здесь на два месяца?

— Если ты говоришь о моей жене, то это она меня не отпустит одного на два месяца, — пошутил Лаций. — Ладно, так и сделаем. Заканчивай все дела и иди собираться. Да, пошли кого‑нибудь, чтобы договорился на завтра насчет корабля. Если завтра никто не отплывает, заплатим капитану небольшого парусника. А я сейчас пойду обрадую жену. Когда определишься с кораблем, пришли ко мне курьера.

Узнав о поездке, Юлия пришла в восторг. Она немало поездила с отцом по империи, но о море только слышала и читала. И теперь она сама сможет увидеть это чудо! Вскоре прибыл посыльный с запиской от Севера. Завтра поутру в Лузанну отправлялся большой грузопассажирский корабль, и для Лация была забронирована каюта. Домашние восприняли новость по–разному. Мать искренне огорчилась тому, что надолго лишится общества сына и его молодой жены, к которой успела привязаться. Лидии было не до того: она сама покидала отчий дом, переселяясь к жениху, а брат чуть не плакал от досады, что его с собой не берут.

— Ну не могу я тебя сейчас взять! — втолковывал ему Лаций. — Я туда еду не на отдых и не смогу за тобой следить. Еще и гимнасий у вас закончится только через две декады.

— Не огорчайся, сын, — сказал Рабусу отец. — Закончишь свой гимнасий, и съездим к ним туда в гости. И море увидишь, и брата проведаешь.

Плаванье на корабле в небольшой двухместной каюте было недолгим. Утром четвертого дня берега Ольши разошлись, и перед высыпавшими на палубу пассажирами открылось безбрежное голубое пространство моря. В лицо пахнуло незнакомым и тревожащим запахом, плеск речной воды сменился отдаленным рокотом набегавших на берег морских волн, и пронзительно кричали большие белые птицы, летающие над самой водой. При приближении к порту к запаху моря добавилась вонь гниющей рыбы.

В порту взяли экипаж, перенесли в него вещи и приказали везти в гостиницу поприличнее. Оставив в гостинице Лация с женой и вещами, Север поехал дальше сам по адресу своей конторы, пообещав консулу заняться поисками подходящего дома. Дом нашелся к вечеру, и, заплатив за два месяца, Лаций тут же в него переехал.

— Не очень большой, но уютный, и есть все, что нужно, — осмотрев свое новое жилище, сделала вывод Юлия. — Все, кроме слуг.

— Не беспокойтесь, будут и слуги, — заверил ее Север. — Вы поужинали в гостинице, а завтрак вам уже приготовит кухарка. Я ее нанял от вашего имени вместе с горничной и садовником. Слуги прибудут утром и будут жить здесь же во флигеле. Завтра, если хотите, съездим на местный рынок и возьмем в пользование экипаж с кучером или купим лошадей. Можно сделать и то, и другое: конюшня позволяет.

— Так и сделаем, — согласился Лаций. — А что по нашим делам?

— В контору принесли записку от наших друзей. Они успели притормозить братьев Антонисов, когда те уже собирались отплыть, и договорились с одним из купцов, который через несколько дней отправится в Сотхем. Наши люди должны приплыть послезавтра, так что у меня на завтра еще одно дело — найти для них на несколько дней жилье. Хотя если удастся договориться с купцами, то можно будет пристроить парней у них. Так что утром едем за лошадьми, а потом начинаем работать с купцами.

За неимением слуг Юлия разобрала вещи сама, потом долго знакомилась с домом и парком. Лаций выбрал себе комнату под кабинет, развесил оружие и закрепил денежный ящик, потом разложил бумаги и вместе с женой пошел выбирать себе одну из двух спален. Выбор спальни плавно перешел в любовную игру и, когда уставшие супруги заснули, на дворе была уже глубокая ночь. Слуги появились рано утром и сразу же приступили к своим обязанностям. Кухарка получила от господина деньги и побежала на рынок, откуда скоро вернулась в сопровождении трех носильщиков, тащивших корзины с продуктами. Горничная занялась уборкой особняка, который с месяц стоял без постояльцев и не отличался чистотой, а садовник, ругаясь сквозь зубы, срочно поливал начинающие засыхать декоративные кусты, высаженный по обеим сторонам дороги, ведущей от ворот до подъезда господского дома.

— Давайте сейчас быстро съездим на рынок за лошадьми, — предложил Лацию приехавший Север. — Все равно раньше чем через час завтрака не будет, а много времени наша поездка не займет. Да и экипаж я пока еще не отпускал. Как приедем, так и позавтракаете, а потом уже на вашем экипаже поедем прямо в контору. Купцы к этому времени должны быть там.

Так и сделали. До рынка добрались минут за пятнадцать на экипаже, а там быстро выбрали двух приличных лошадей, арендовали экипаж и наняли кучера, который должен был по совместительству работать еще и конюхом. Заодно Лаций взял еще крепкого молодого парня в качестве слуги для различных поручений. Слуге оставили деньги для покупки и доставки корма для лошадей и на купленном экипаже отправились домой. Отдав должное очень вкусному завтраку, приготовленному кухаркой, мужчины уехали заниматься своими делами, оставив Юлию на хозяйстве.

В небольшом двухэтажном доме, выполняющем в Лузанне роль резиденции стола внешней разведки, в одной из комнат их дожидались трое купцов, рядом с которыми, как полагалось по правилам, сидел стражник.

— Приветствую наших гостей, — поздоровался с поднявшимися с лавок купцами Лаций. — Я консул Лаций Савр. Попрошу вас себя назвать.

— Купец первого разряда[19] Спур Антонис, — представился здоровенный детина лет сорока, больше похожий на разбойника, чем на купца.

Сходство усиливали ножны от кинжала на широком кожаном поясе. Сам кинжал был временно изъят стражником.

— Купец первого разряда Сервий Антонис, — поклонился второй, очень схожий внешним видом с братом, но немного уже его в плечах.

— Купец первого разряда Тит Дмитр. — Последний из купцов был пожилым степенным мужчиной с широкой окладистой бородой.

— Это вы, уважаемый Тит, торгуете в Сотхеме? — спросил Лаций. — Я не ошибаюсь?

— Совершенно верно, господин консул, — почтительно поклонился бородач. — Есть такое дело.

— Тогда мы с вас и начнем. Дело у нас только одно, и много времени мы не займем. Где здесь можно поговорить? — спросил Лаций у стражника.

— Сидите! — остановил вскочившего стражника Север. — Я сам провожу. Идемте, господа.

Они прошли по коридору и поднялись на второй этаж, в одной из комнат которого все было подготовлено для допросов.

— Работайте, Север, — консул уселся в стороне в большое мягкое кресло. — Если у меня будут вопросы, я их потом задам.

— У вас в Сотхеме много работников из империи? — спросил купца квестор.

— С полсотни будет. Сторожа, приказчики, возчики… Было бы дешевле нанимать из местных, но нам это не разрешают.

Сидевший за столом писец заскрипел пером, быстро записывая вопросы и ответы.

— Они все уезжают на зиму в империю или часть остается в гостином дворе?

— Большая часть уезжает, господин квестор, остаются немногие. Это в основном сторожа, которые охраняют остатки не проданных за лето товаров.

— Если мы попросим вас перевезти в Сотхем под видом ваших работников несколько наших людей и помочь им там устроиться? До того, как вы с ними разойдетесь, они будут обязаны выполнять все ваши распоряжения, то есть не просто поедут под видом ваших работников, а до поры ими и будут. Деньги на обустройство мы им дадим. Этот вопрос согласован со службой охраны империи. И учтите, что оказанные нам сейчас услуги могут в недалеком будущем возвысить тех, кто их оказал. Подумайте.

— А о чем тут думать, господин квестор? Если это нужно империи, то долг любого гражданина этому способствовать, тем более что ничего такого сложного от меня не требуют. Сколько всего будет таких людей?

— Примерно пять — семь.

— Тем более если их так мало. Когда надо забрать?

— Они приедут завтра до полудня.

— Вот пусть их тогда к вечеру на мой двор и приведут. У меня уже все готово к отплытию, так что утром следующего дня после молебна и отправимся.

Север лично проводил к выходу купца и вернулся с братьями Антонисами.

— Присаживайтесь, господа, — предложил он им стулья напротив своего стола. — Разговор у нас с вами будет более обстоятельный. Хочу внести некоторую ясность. Мы не служба охраны и никаких претензий к вам предъявлять не собираемся. Нас очень интересует королевство, с которым вы торгуете уже много лет. Особенно интересно все, что касается событий последнего года. Мы знаем, что вы там попали в переплет и не могли в точности соблюдать те инструкции, которые вам давали господа из охраны. Для нас даже лучше, что вы смогли больше узнать о сандорцах и, надеюсь, поделитесь с нами своими знаниями. Но прежде всего позвольте спросить, какие у вас планы на этот год?

— Мы хотели, господин квестор, еще разок сходить в Сандор, — ответил Спур. — По нашим прикидкам эта война должна уже закончиться, и наши товары будут иметь спрос. В Сотхеме и без нас купцов довольно, а в Сандоре у нас есть кое–какие связи. Если что не так, то отдадим все оптом одному из знакомых купцов и отвалим. В накладе в любом случае не останемся.

— Сможете захватить с собой наших людей?

— А сколько их? Язык‑то знают?

— Семь человек. Двое язык знают хорошо, остальные — похуже, но объясниться смогут.

— Так семь человек почему не взять? Место на корабле есть. Двор гостиный там совсем мал, не двор, а дворик, но если им не возбраняется с него съехать, то не вижу трудностей. Жилья там сдается много.

— А сможете их немного натаскать? Рассказать о Сандоре, что сами знаете.

— И это можно. Могут даже за время пути малость подучить язык. Это для них важнее остального. К чужакам везде отношение хуже, и Сандор в этом не исключение.

— Вот и договорились. А теперь вы нам расскажите о прошлогодней поездке. Можно в общих чертах, а то, что нас заинтересует, изложите подробно.

Судя по поведению братьев, главным в семье Антонисов был Спур, он и начал рассказ:

— В том году плаванье ничем не отличалось от походов прошлых лет, разве что отплыли мы на две декады позже обычного. Корабль у нас не очень большой, и свой товар успеваем до осени продать без остатка. Разъездную торговлю нам вести запрещают, поэтому сбываем товары в крупном портовом городе Гонжоне. В Сандоре есть еще один крупный порт, но Гонжон расположен ближе, да и до столицы от него добираться удобнее, поэтому в нем обычно много купцов.

— Расскажите все, что знаете о том, как началась война, — попросил из своего кресла Лаций.

— В том году торговля у нас не пошла, — продолжил Спур, — а тут еще эта задержка. Обычно все возвращаются перед началом осенних дождей. Вообще‑то, можно и задержаться, потому что, пока идут дожди, штормы в заливе случаются редко. Это уже с наступлением холодов штормит по нескольку раз за день. Но до дождей ветра чаще всего дуют в нашу сторону, а уже после — как повезет. Поэтому умные люди стараются не рисковать. А у нас с братом сложилось безвыходное положение. Не продать товар нельзя, и задерживаться с ним до весны мы тоже не могли, поэтому пришлось принять предложение одного из купцов, с которым мы вели дела уже семь лет. Он предложил купить все наши ткани с небольшой скидкой и отвезти их в столицу. Там у него был партнер, который мог их после распродать с немалой для себя выгодой. Для нас большой выгоды не было, но хоть можно было вернуть свои деньги, поэтому и согласились. Деньгами он оплатил только треть товара, а на остальное выдал долговую расписку. Договорились, что он по ней расплатится через пятнадцать дней. Мы прождали двадцать, а его все не было. А тут мы узнали, что король Сотхема Мехал начал войну, и встревожились. Понятно, что сотхемцы постараются захватить столицу, а наш товар в нее и повезли. Сначала заговорили, что новый герцог Аликсан, сменивший Олиманта, умудрился сжечь в лесах сотхемскую армию числом в двадцать тысяч.

— Как такое могло случиться? — удивился Лаций.

— Там были леса на много дней пути, — объяснил Спур. — И дождей всю вторую половину лета почитай не было. А в этом случае ничего такого сложного в том, что сделал Аликсан, нет. Послать опытных людей, которые пустят огонь, когда будет нужный ветер. Человек от лесного пожара не уйдет, да и на лошади по лесу далеко не ускачешь, даже по редколесью. Мехал, говорят, бесился, но к самому Аликсану не пошел. Вести армию несколько дней по свежей гари — это надо быть безумным. Он вторгся в другую пограничную провинцию — Парнаду — и в отместку сжег там несколько городов вместе с населением, в том числе и столицу, а потом повел свою армию к столице королевства через провинцию Рошти. К тамошнему герцогу подтянулись войска из других провинций, и наступление остановилось.

— А герцог, который жег леса, тоже привел помощь? — спросил Север.

— Аликсан‑то? Нет, он туда не пошел. Он начал захватывать занятые сотхемцами города, потрошить обозы и перехватывать подкрепления, которые шли армии Мехала из Сотхема. Все это мы узнали уже позже, перед самым отплытием.

— Как же это вы решились туда поехать? — спросил Север.

— Большого риска не было, — ответил купец. — Мы наняли отряд наемников и одвуконь помчались к столице, забирая на запад, чтобы проехать по землям провинций, куда Мехал еще не добрался. Крюк получился изрядный, но в столицу попали целыми. Наш знакомый уже был там, хоть и без товара. У него в подкладке одежды осталось золото, поэтому смог заплатить за помощь и добраться до партнера. В тот раз он смог заплатить нам только половину долга, но обещал полностью его погасить этим летом.

— И когда же это вы отплыли домой? — с недоумением спросил Лаций. — Вам же после всего еще нужно было вернуться.

— Так зимой и вернулись! — вздохнул Спур. — Нам обязательно надо было очутиться дома, поэтому выбрали день, когда дуло в нужную сторону, помолились и отплыли. Правда, зима была еще в самом начале, но штормом нас немного зацепило. Хорошо, что боги уберегли.

— Значит, чем все закончилось у Мехала, вы не знаете? — уточнил Север.

— Нет, не знаем. Но я так думаю, что Мехалу пришлось уйти.

— А почему такой вывод? — спросил Лаций.

— Так ведь обе стороны понесли большие потери, а это не та война, когда будут воевать до последнего человека. Раз у короля Сотхема не получилось сразу переломить войну в свою пользу, я бы на его месте быстрее ушел обратно. Посудите сами. Сандорцов против него собралось много, а Аликсан оседлал тракт, по которому шло снабжение. Армия Мехала ничего не получала, а противники на своей земле и ни в чем не испытывали недостатка.

— А что вы можете сказать об этом Аликсане? — спросил Север.

— О нем чего только не болтали, — сказал Спур. — Откуда он взялся, никто толком не знает. Вроде бы откуда‑то приплыл. Герцогство ему отдал король, после того как Олиманта убил родной брат. Из всей семьи удалось спастись только маленькой дочери герцога. Аликсану годов то ли шестнадцать, то ли уже семнадцать, но умен не по годам. Он ведь герцогство отвоевал у брата Олиманта без всякой поддержки со стороны короля, а дочь убитого герцога признал сестрой.

Лаций с Севером еще долго поочередно задавали купцам интересующие их вопросы, после чего с ними распрощались, договорившись встретиться на следующий день.

— Беспокоит меня этот так внезапно появившейся герцог, — сказал Север, когда писарь забрал свои записи и удалился делать копии с написанного. — У Мехала очень хорошая организация войск, близкая к имперской, и сам он хороший полководец, а какой‑то мальчишка рушит его планы, да еще меньшими силами.

— Да, — согласился Лаций, — очень деятельный молодой человек. Интересно, сколько всего он мог успеть за прошедшие полгода. А мы еще вынуждены будем дать ему целый год на усиление. Большой проблемы я все равно не вижу, но крови он нам может попортить немало.

— Как бы не слишком много, — угрюмо заметил Север. — Если он с малыми силами умудрился такого натворить, то на что он станет способен, укрепившись в своей провинции и создав профессиональную армию?

— Армия Мехала это все‑таки не наши легионы, — возразил консул. — Или я чего‑то не знаю? Как‑то вы, Север, очень болезненно на все это отреагировали. Вы какой приказ получили в отношении меня?

— Помимо приказов существуют определенные правила работы, — стараясь не смотреть на Лация, ответил Север. — Есть у нас в Сотхеме один человек. Его туда внедрили еще при прежнем руководстве. Поймите, Лаций, я обязан давать информацию вам или другому вышестоящему, но делать это так, чтобы не подвергать риску своих людей. А вы все‑таки не работник стола.

— Так вот почему по Сотхему было так много материалов, — понимающе сказал Лаций. — Давайте я попробую угадать. Если вас так задела неудача войск Сотхема, значит, ваш человек имел непосредственное отношение к их подготовке. Я прав?

— Правы. Этот человек в свое время работал приказчиком у одного из купцов. В совершенстве овладел языком и прекрасно изучил местную специфику. Он в прошлом военный с большим опытом. Не так легко было подвести его к королевскому окружению, потому что в Сотхеме отношение к простолюдинам не лучше, чем в других странах. Сейчас он уже дворянин.

— Мехал умеет ценить услуги?

— Да.

— И какова цель нашего вмешательства? Для чего нам усиливать Сотхем?

— А вы еще не поняли? Первоначально глава нашего стола ставил лишь задачу глубокого внедрения, но потом пересмотрел приоритеты. Война Сотхема с Сандором была неизбежной, так почему не постараться ослабить одно из самых сильных королевств? Меня тогда еще не было в разведке, и о многом я могу только догадываться. По тому, как быстро поддержали и начали реализовывать ваши планы, можно сделать вывод, что подобные мысли были у многих из тех, кто вершит судьбы в империи, а вы, победив кочевников, только расчистили для них дорогу.

— Ладно, Север, пищи для размышлений мы с вами сегодня получили достаточно. Теперь я бы предпочел еще пищу материальную. Вы не против того, чтобы посетить нас и пообедать?

— Как‑нибудь в другой раз. Я пока не проголодался, да и обед заказал хозяйке дома, где снимаю комнату.

— Молодая хозяйка?

— Лет двадцать.

— Ну, тогда отложим все дела до завтра. Приезжайте к нам утром. Позавтракаем и вместе направимся сюда.

Обед был еще вкуснее ужина. После еды Юлия попросила мужа помочь ей уложить волосы, и в процессе укладки они оказались в кровати, после чего, уставшие, но довольные, заснули и проспали до вечера. Вечером жена попросила Лация показать ей море. Заложили карету, и консул, захватив на всякий случай меч, повез жену в бухту, в которой купалось большинство жителей Лузанны. Ехали туда с полчаса по неплохой дороге. В это время в большой и красивой бухте с прекрасным пляжем никого, кроме них, не было. Лаций приказал конюху отвернуться, и они, скинув одежду, долго плескались и дурачились в теплой кристально чистой воде. Вкусный легкий ужин и фрукты стали достойным завершением дня.

— Я так рада, что мы сюда приехали! — искренне сказала Юлия. — Это так здорово: только ты и я! Хотя позже надо будет с кем‑нибудь познакомиться. У тебя есть работа, а мне одной скоро станет скучно. Как, кстати, твои дела?

— Пока работы не слишком много, но она интересная. Есть успехи, но мы только начали, и все еще впереди.

На следующий день Лаций с Севером до приезда своих агентов занимались разборкой бумаг и анализом полученных данных. Часа за два до полудня из порта двумя экипажами прибыли двенадцать мужчин. Все они отличались крепким сложением, и среди них не было никого старше сорока лет. Север разбил приехавших на две группы. Пять человек направлялись в Сотхем, поэтому их должны были отвезти к Титу Дмитру. Все они получили от молодого квестора инструкции и увесистые кошели, после чего на экипаже уехали к купцу. Антонисы приехали через час после отъезда первой группы, и за время ожидания каждому из семерых агентов были намечены первоочередные цели и выданы подробные инструкции и деньги. Самого перспективного агента направляли в герцогство Аликсан с заданием собрать всю возможную информацию как по самому герцогу, так и по создаваемой им армии. Плотный, чуть выше среднего роста, с мощными мышцами и с кошачьей грацией движений, он почему‑то внушал консулу инстинктивный страх. Лацию было стыдно, но он ничего не мог с собой поделать: сам опытный воин, он боялся этого человека с приятным лицом и глазами убийцы.

— Где вы его откопали? — проворчал он, когда все агенты вышли во двор встречать купцов.

— Как‑нибудь расскажу. Старайтесь поменьше с ним общаться и ни в коем случае не задирайте, — Север непроизвольно передернул плечами. — Это страшный человек и, если бы все зависело только от меня, духу бы его в нашей службе не было. Но надо отдать ему должное: самый способный из всех, обладает огромным опытом, в том числе боевым, и в совершенстве овладел языком королевств. Пойдем их проводим.

Отправив агентов, они некоторое время сидели в саду, думая каждый о своем, а потом и сами разъехались по домам. Первую часть операции они выполнили, на очереди была вторая. Самое важное в агентурной работе — это связь, без нее все добытые сведения ничего не стоят. Если для доставки агентов использование купцов было делом естественным, то службу связи с агентами им надо было создавать самим. Прикрытие было то же самое — торговля. Для этого нужно было создать фиктивный торговый дом, и открыть два его отделения в имперских факториях Сандора и Сотхема. В Сотхеме для этого идеально подходил большой портовый город Барин, где имелась торговая колония империи, а в Сандоре выбрали Гонжон. Предполагалось закупить партию товаров, имеющих спрос в королевствах, и взять в аренду два небольших парусника. Официально они предназначались для подвоза товаров, но основным назначением должна была стать именно связь. Никто не собирался надеяться на случайный корабль или ждать осени.

Утром следующего дня, приехав в резиденцию, Лаций столкнулся с незнакомым чиновником с медальоном квестора на шее.

— Лаций Савр? — спросил он, с интересом рассматривая Лация. — Я квестор Селий Кларт. Я замещаю главу нашего стола и сегодня прибыл из столицы ознакомиться с тем, как у вас идут дела, и при необходимости оказать помощь. Давайте пройдем наверх и поговорим, Север уже там.

В допросной комнате сидел насупившийся Север, который поздоровался с консулом и опять уткнулся взглядом в пол.

— Не обращайте внимания, — кивнул на него Селий. — У нас тут свои дела. Я уже справился о делах у младшего квестора, так что не буду донимать вас расспросами. В целом вы все делали правильно, и у руководства стола к вам претензий нет. И идею создания своего торгового дома я целиком и полностью одобряю.

— Но что‑то в наших действиях, судя по виду Севера, вас не устраивает?

— Скажем так, я просто хочу вас поправить в мелочах и немного дополнить. Вы хотите создать свой торговый дом, но для чего его делать фиктивным? Почему к этому не привлечь сведущих в торговле людей и не вести торговлю по–настоящему, а не только для вида? Вам помешают лишние деньги? Думаю, что нет. Да и прикрытие будет более надежным. Теперь дальше. Вы допросили купцов и ознакомились с обстановкой в Сандоре на начало зимы или, скорее, на конец осени, поскольку новости имеют обыкновение запаздывать. И теперь на основании явно устаревших сведений собираетесь строить свою работу. Новости из‑за пролива вы получите в лучшем случае через месяц. В то же время в двух шагах отсюда располагается фактория, в которой наверняка уже есть сандорские купцы, приехавшие всего несколько дней назад. Кто вам мешает их посетить и поговорить? Предлогов для посещения фактории можно найти много, а сведения о том, что сейчас происходит в королевстве, для них не тайна, а повод поговорить за бокалом вина. Заодно присмотритесь и к их окружению. Вполне возможно, что вы там найдете достойную кандидатуру для вербовки. Одних денег может оказаться недостаточно, но можно пообещать и имперское гражданство. Для многих это достойная цель, ради которой стоит потрудиться. Я еще несколько дней побуду в Лузанне, и младший квестор знает, где меня можно найти, так что в случае необходимости обращайтесь. Помогу всем, что в моих силах.

— Что он тебе такого сказал? — спросил Лаций, когда Селий попрощался и ушел.

— Ничего хорошего, — мрачно ответил Север. — Я действовал на основании прежних установок, а теперь, похоже, на них махнули рукой. Кто‑то на самом верху очень сильно заинтересовался тем, что мы с вами делаем, иначе Селий сюда не примчался бы.

— План поддерживает император, так что вполне естественно, что руководство стола оказывает помощь, — сказал Лаций. — Да и не такая большая шишка этот квестор.

— Вы просто не в курсе наших дел. Император только одобрил ваш план, но сам лично вмешиваться не станет. Это для вас завоевание земель за проливом — дело вашей чести и величия империи. Найдется много очень влиятельных людей, которые постараются к нему примазаться, а то и вовсе захватить в свои руки, оставив вам только право проливать свою кровь. Даже одна подготовка к вторжению потребует огромных средств, которые всегда частично разворовываются чиновниками. О королевствах за проливом я вообще молчу. Это новые земли, богатства живущих там народов и рабы. Это, наконец, новые должности! С одной стороны, такой интерес должен обеспечить нам поддержку, а с другой, я боюсь, что в наши дела начнут активно вмешиваться. Селий — только первая ласточка. Разведка — это такое дело, которое не терпит спешки и давления сверху.

— Мне показалось, что он высказал очень дельные мысли, — возразил Лаций. — У меня и у самого были идеи использовать приезжих, но ты мне отсоветовал.

— Отсоветовал, потому что раньше у нас такое не приветствовалось. Я же говорю, что на правила наплевали. Если бы раньше я сам предложил дать имперское гражданство перспективному агенту, мне бы надавали по шее, и даже на отца не посмотрели бы.

— А кто у тебя отец?

— Сенатор Галий Лоран.

— Ладно, что теперь об этом говорить. Агентов мы с тобой отправили, теперь нужно, как и планировали, создавать свой торговый дом. Есть мысли, с чего начинать?

— С визита в сандорскую факторию. Раз руководство нас к этому подталкивает, будет глупо не воспользоваться. Лучше сходить вместе. Здесь нас никто не знает, тем более приезжие купцы. Повод для визита найти недолго, в этом Селий прав. И скрывать они ничего не будут, если захотим узнать, чем закончилась война. Что может быть естественней такого желания у людей, которые хотят заняться там торговлей? А заодно посмотрим на челядь. Агентов в большинстве случаев лучше всего вербовать среди слуг.

— Чем они хоть торгуют?

— Привозят мед и воск, очень хорошее зерно и меха. Некоторые еще торгуют льном и бумагой. От нас везут медь, вино, ткани и засахаренные фрукты. Иной раз вывозят и скульптуры, или наши купцы их продают под заказ. Это основное, а по мелочи есть еще много разных товаров. От нас запрещается вывозить оружие, а о запретах с их стороны я ничего не слышал.

— Вряд ли нам обрадуются в фактории, — задумчиво сказал Лаций. — Им не интересно, чтобы имперские купцы возили в королевство те же товары, какие возят они сами. Могут и наврать по поводу войны, чтобы отпугнуть соперников.

— Можно сказаться купцами, которые торгуют жемчугом и прочими драгоценностями, — предложил Север. — Этим тоже торгуют, но редко. Больших денег на такой торговле не сделаешь, особенно если безвылазно сидеть в фактории.

— Насчет фактории договорились, — кивнул Лаций. — Что будем делать дальше?

— Дальше вы пойдете к нашим друзьям из службы охраны империи, — предложил Север. — Мы в Лузанне люди новые, а они здесь всех знают, вот пусть и посоветуют вам кого‑нибудь из купцов, кто бы смог заняться нашим делом.

— А где ваши собственные люди? Неужели на весь филиал только стражник с писцом?

— Был у нас здесь свой работник, но он два года назад умер. Простыл осенью, слег и уже не поднялся. Когда людям за семьдесят, такое бывает. Казначейство быстро сократило его должность, несмотря на то, что здесь чужая фактория. Это было тогда, когда я поступил работать. Я думаю, что следует затребовать из столицы двух работников, не все же нам двоим разрываться! Это еще сейчас немного работы, а после точно не управимся. Я, наверное, сбегаю к квестору и изложу эту просьбу от вашего имени. Обещал помочь, вот пусть помогает! Но это уже после визита к купцам. Когда к ним поедем?

— А давай сейчас и поедем? — предложил Лаций. — Придумаем себе имена и поменяем одежду. Поедем сначала ко мне, а потом завернем к тебе. А в порт возьмем наемный экипаж.

Порт от остального города отгораживала стена высотой в два человеческих роста. У ворот, через которые провозили грузы, стоял большой караул, производивший их досмотр, а у других, меньших по размеру, ворот стояли лишь трое стражников, проверявших, кто из приезжих и по какой надобности покидает территорию порта, и взимающих с них плату за проход. Когда их экипаж подкатил к караулу, Север достал из выреза туники свой медальон и молча показал стражникам, которые тотчас же поспешили распахнуть ворота.

— Не люблю порты из‑за рыбной вони! — сказал Север консулу. — Вроде и рыбы здесь нет, а все равно тухлятиной воняет. И как они только живут здесь по два месяца? Я бы только из‑за этой вони не стал купцом! Нам ехать почти в самый конец к складам. Фактория — это склады, огороженные общим забором, и несколько жилых домов.

Когда экипаж подъехал к нужному месту, Север приказал извозчику ждать, а сам подошел к калитке, устроенной рядом с воротами, и громко постучал сначала кулаком, а несколько позже, когда на этот стук никто не отреагировал, ногой. В одном из домов отворилась дверь, и к калитке подошел молодой крепкий парень с симпатичным лицом.

— Что нужно господам? — спросил он на имперском, произнося слова правильно, но с заметным акцентом.

— Мы бы хотели встретиться и поговорить по торговому делу с кем‑нибудь из купцов, — сказал Север. — Есть кто‑нибудь из них в фактории? Или в этом году еще никто не приехал?

— Мы приплыли три дня назад, — ответил парень, — а больше пока никого нет. Хозяин говорил, что позже должны быть еще несколько купцов. Его самого сейчас нет, а куда и по какой надобности уехал, мне не докладывали.

— А ты сам кто будешь, милейший? — спросил Лаций, покинувший экипаж и подошедший к калитке.

— Я Ольд Орди. Нанялся охранником к купцу Альберу Содеру.

— Ты и сейчас охраняешь его имущество? — продолжил расспрос Лаций.

— Нет, сейчас не моя очередь.

— А почему не в городе?

— А что там делать, если в кармане не звенит серебро? — ответил Ольд. — Мало того что девки дороги, так еще за выход плати. Вот выплатит хозяин деньгу, тогда другое дело!

— Ты и на нас мог бы неплохо заработать, — предложил Лаций. — Нам надо было поговорить с твоим хозяином, чтобы узнать, как обстоят дела в королевстве. У вас же была война? А нам скоро отплывать с товаром. А как ехать, ничего не зная? Я думаю, что если на месте нет хозяина, то нам и ты сгодишься. Только не вести же разговор, стоя по разные стороны забора. Раз ты сейчас свободен, приглашаю проехать с нами в трактир. С тебя рассказ, а с нас — угощение. Само собой, дадим и серебро. На одно посещение веселого дома хватит. А с нами на воротах ничего платить не придется.

— Ну если не платить, тогда можно, — согласился Ольд. — Только, господа хорошие, плату завсегда нужно обговорить заранее. Я вам все могу рассказать, а вот что я за это буду иметь, кроме выпивки?

— А это будет зависеть от твоего рассказа, — засмеялся Север. — Десять серебряных получишь в любом случае. А окажешься хорош, как рассказчик, дадим еще столько же.

— Это другой разговор! — Ольд ухватился обеими руками за верх забора и, оттолкнувшись ногами, оказался по другую его сторону.

— Не хочу тревожить остальных, чтобы запирали за мной калитку, — пояснил он. — Поехали, что ли?

— И что вас интересует, господа? — спросил Ольд.

Они только что приехали в один из лучших трактиров в центре Лузанны, выбранный Севером за отменное качество вина. Для наемника можно было бы выбрать заведение поскромнее, но Лаций решил совместить его рассказ с обедом и не собирался экономить на собственном желудке.

— Для начала расскажите нам, чем закончилась война, — сказал консул. — И не забывайте закусывать, а то вино ударит в голову, и вы не отработаете затраченных на вас денег. Это уже не говоря о том, что вам придется забыть о веселом доме.

— Все закончилось где‑то в конце зимы или в начале весны, я точно не знаю. Герцог Аликсан не захотел положить в битве свою армию и предложил Мехалу убираться в Сотхем. Тому, наверное, тоже не захотелось лишаться остатков армии и головы, поэтому он без споров сложил оружие и под конвоем покинул наше королевство.

— А почему и здесь Аликсан? — не понял Лаций. — А где были король и остальные герцоги?

— Так вы, господа, оказывается, вообще ничего не знаете! — ухмыльнулся Ольд. — Всех предал герцог Марди. В бою под городом Дарком он нанес остальным удар в спину. Кто‑то прорвался, кого‑то побили, но в результате все герцоги разбежались по своим столицам, а король из своей сбежал. Заявился он с какими‑то войсками во дворец Аликсана и попытался захватить его провинцию. Я думаю, он рассчитывал на то, что Алексан из похода не вернется, но Мехала при этом изничтожит. Но у него ничего не вышло. Все его войска были окружены верными герцогу дворянами, а самого короля заставили отдать свои земли Аликсану и Лантару, после чего выгнали. С какого здесь бока герцог Лантар, я не знаю, но о короле больше никто не слышал. Аликсану после этого предлагали корону, но он умен, поэтому отказался от нее в пользу герцога Рошти, который у нас сейчас и правит.

— Так у Аликсана теперь две провинции? — задумался Лаций.

— Почему две? — сказал Ольд. — Не две, а три. Провинция Парнада осталась без герцога, так ее ему тоже отдали. Правда, она разорена, но он все быстро поправит, уж больно умен.

— А его армия? — спросил Север.

— Что, его армия? — не понял Ольд. — Что вы хотите знать?

— Нам интересно знать, велика ли его армия, — сказал Север. — Ведь у Мехала она была огромной, а получается, что он проиграл не королевству, а только герцогу Аликсану.

— Так и было! — подтвердил наемник. — Армию он для нашего королевства собрал очень большую и постоянно продолжает ее увеличивать. И воюет он не так, как другие, а со всякими хитростями, поэтому и потери у него очень невелики.

— А зачем ему в мирное время такая армия? — поинтересовался Лаций. — Ведь на ее содержание тратится уйма денег.

— Так ведь Мехала пришлось отпустить, да еще с войском! Думаете, он простит обиду? А у Аликсана с ним сейчас общая граница по двум провинциям! Ему без большой армии никак нельзя!

— А откуда он сам? — спросил Север. — У него хоть семья есть?

— Говорят, что его принесло на корабле штормом откуда‑то отсюда, — ответил Ольд. — Но вроде не из самой империи, а из какого‑то королевства далеко на севере. Все на том корабле погибли, остался один он. А семья есть, как же без семьи? Жена у него умница и красавица, и сестра есть. Эта сестра, когда ей было всего двенадцать, избила до полусмерти какого‑то графа из свиты бывшего короля, когда тот захотел в коридоре раздвинуть ноги одной из ее служанок. Об этом всем в королевстве известно. Сейчас‑то ей уже на год больше. Вроде бы за ней ухлестывает принц Барни. А драться ее учил брат!

— А как все остальные герцоги смотрят на то, что есть кто‑то сильнее их всех? — поинтересовался Север.

— А он на их земли не зарится, зато в королевстве стало спокойнее. Так чего им‑то беспокоиться? Вот королю, думаю, такое вряд ли по душе.

— А что вы говорили о его хитростях? — вспомнил Север. — Как он воюет?

— Здесь я вам ничего рассказать не могу, — покачал головой Ольд. — Сказал, потому что это известно всем, а что за хитрости, надо спрашивать у тех, кто с ним воевал, или у короля Мехала.

— А это мысль! — задумался Лаций. — Вы поняли, о чем я говорю, Север?

— Потом, — ответил квестор, показав глазами на захмелевшего Ольда. — Послушайте, Ольд, вы никогда не думали остаться жить в империи насовсем? Из всех известных государств наше является самым богатым и безопасным.

— Вы за это право дерете такие деньги, что мне их нипочем не собрать!

— Если вы будете работать только на своего купца, то вы правы, — сказал ему Север, — а если еще и на нас, то мы вам дадим и деньги, и право стать нашим гражданином!

— Правда, что ли? — пьяно изумился наемник. — Так я завсегда готов! Денег‑то много будет?

— Сколько вам платит купец? — спросил Лаций.

— Десяток серебром в декаду.

— Мы будем доплачивать в два раза больше, пока вы здесь, ничего от вас не требуя взамен, — пояснил Север. — А вот когда вернетесь домой, вам придется на нас поработать. Но и оплата тогда будет намного больше. А через год станете гражданином империи без всяких выплат!

— Я согласен! — заявил Ольд. — Вы, господа, не думайте, что я пьян! Ну выпил немного, но от своего слова не отступлю!

— Ну что? — сказал Север, когда они часом позже сидели вдвоем в филиале. — Вот мы с вами и узнали все самые последние новости, к тому же завербовали неплохого агента. Еще бы он еще поменьше пил… Только меня эти новости не обрадовали.

— Да ерунда это все! — отмахнулся Лаций. — Ну есть один сильный противник, так даже интересней! Вы хорошо слушали рассказ? На них напали, и спасение было только в единстве, а все герцоги после первой же неудачи разбежались по своим углам! Такое королевство просто не имеет права на существование! Думаете, когда нападем мы, будет по–другому? Ну и зря! Все точно так же разбегутся, надеясь неизвестно на что. А Аликсан нам все равно не противник, какую бы армию он ни собрал! Быстрее нужно создавать торговый дом и налаживать связь. Наверняка ваш человек при дворе Мехала должен знать все подробности войны и уловки этого герцога. Скорее всего, он и в походе был с королем. Вот от него‑то все и узнаем!

— Если он только не погиб. В том же лесном пожаре мог сгореть.

— Что‑то мне не нравится твое настроение! Как приехал этот квестор, так тебя словно подменили. Ты в состоянии к нему сейчас идти? А то я вот малость перебрал вина и к нашим ревнителям раньше завтрашнего утра не пойду.

— А я пойду сегодня. Не хочу такое откладывать. Да и пил я меньше, хотя Селий все равно заметит.

До дома, в котором остановился Селий Кларт было недалеко, поэтому Север решил пройтись пешком, оставив консула дожидаться карету. В трактире он выпил всего пару бокалов вина, поэтому внешних признаков опьянения не было, но в голове шумело, и немного путались мысли. Он дошел до нужного дома, постучал в дверь и дождался, когда ему откроют. Хозяйка уже знала Севера, поэтому пропустила его в дом и сообщила, что у господина квестора гость.

— Вы можете подождать в гостиной, пока он освободиться, — предложила она парню. — Поднимитесь на второй этаж, а потом поверните налево.

Север послушно поднялся на второй этаж, свернул направо и дошел до комнат, которые занимал Селий, пытаясь сообразить, где здесь может быть гостиная. Потянув за ручку единственную дверь, он услышал доносившийся из соседней комнаты голос квестора и застыл на месте, вслушиваясь в разговор.

— Я все‑таки думаю, что их не стоит трогать, — говорил Селий. — Консулу это дело поручил сам император, и Сенат утвердил его кандидатуру, а молодому Лорану я накрутил хвост, поэтому он в ближайшее время будет лезть из кожи, лишь бы добиться результатов.

— Вам виднее, — ответил квестору чей‑то голос. — Просто я считаю, что такое важное дело нельзя поручать еще слишком молодым и неопытным людям.

— Зря вы так, сенатор, — засмеялся Селий. — Они, конечно, молодые, но неопытными я бы их не назвал. Да и чем они занимаются? Разведка в этом деле будет значить не слишком много, а строительство кораблей и подготовка армии поручены совсем другим людям. Да и времени в запасе много, и все еще можно переиграть. Давайте не будем их трогать с месяц и посмотрим, что они нароют. А я ненавязчиво проконтролирую их работу.

Север тихо прикрыл дверь и вернулся к лестнице.

— Уже уходите? — спросила хозяйка, увидев спускающегося парня. — Господин квестор освободился?

— Я себя не слишком хорошо чувствую и сейчас не буду ждать, — ответил Север. — Зайду к нему завтра.

Когда Лаций обратился за помощью в службу охраны империи, ему посоветовали взять в дело разорившегося купца Альта Морфа.

— Благодарю! — выдавил из себя улыбку консул. — Я все‑таки рассчитывал вести дело с прибылью, чтобы увеличить возможности стола.

— Зря вы так отреагировали, — усмехнулся его собеседник. — Люди разоряются по самым разным причинам, и далеко не всегда в этом есть их вина. Этот купец как раз из таких. Он долго вел свое дело очень успешно, но потом для него наступила полоса невезения. По невыясненной причине пропал его битком набитый товарами корабль, через месяц попал в шторм и затонул его второй корабль, везший выручку за весь сезон, а вскоре заболела и умерла жена, с которой купец прожил душа в душу двадцать лет. Такое и стойкого человека может сломить. Поначалу он впал в отчаяние, но вскоре опомнился и взялся спасать все, что еще было возможно. Из первой гильдии он съехал в третью, а потом и вовсе бросил торговлю. Все свое дело он продал, чтобы обеспечить приданым единственную дочь. Сам теперь очень скромно живет на остатки сбережений.

— Это другое дело! — повеселел Лаций. — Спасибо вам за помощь. Как мне его найти?

Альт Морф оказался еще не старым мужчиной. Он внимательно выслушал Лация и согласился взяться за дело с условием удержания в свою пользу четверти всех доходов. Консул подумал и согласился. Как очень скоро выяснилось, он не прогадал. Альт оказался очень знающим и деятельным купцом. Получив в свое распоряжение крупную сумму, он уже через пять дней отправил в Сандор взятый в аренду корабль с товарами и нанятым приказчиком. А завтра точно такой же корабль должен был отчалить из порта Лузанны и взять курс на Сотхем. В самой Лузанне был куплен небольшой дом, в котором Морф оборудовал свою контору.

— Послушайте, Север! — сказал Лаций квестору. — У меня родилась идея. Почему бы вам самому не сплавать в Сотхем? Сядете завтра на наш корабль и через несколько дней будете в фактории. А дальше уже действуйте по обстоятельствам: или отправьте связным одного из наших агентов, или съездите в столицу сами. Если правда то, что Мехал настроен к нам дружески, никакой опасности в такой поездке нет, а узнать можно много. Все равно здесь пока нечего делать, а я постараюсь через две декады отправить за вами корабль.

— Вообще‑то, мне отец запретил покидать материк, — ответил Север, — но меня передали в ваше подчинение, поэтому, если я получу приказ, выполню его с удовольствием. Их язык я выучил неплохо, так что не вижу сложностей.

— Считайте, что вы его уже получили! — обрадовал его Лаций. — Только постарайтесь никуда не влезть, чтобы мне потом не разбираться с вашим отцом и не посылать за вами людей. Оружием хорошо владеете?

— И оружием, и всем тем, что можно использовать вместо него, — заверил консула Север. — Не беспокойтесь, ничего со мной не случится. Вы, главное, вовремя пришлите корабль, чтобы я там не застрял до осени.

— Ваша светлость, это надо одеть на лицо, иначе там никак невозможно! — сказал сержант, протягивая Сергею относительно чистый кусок ткани. — Она пропитана водой. Завяжите так, чтобы дышать только через нее.

Даже здесь за забором воняло так, что перехватывало дыхание, поэтому Сергей не стал возражать и плотно обвязал лицо. Дышать стало легче, но ненадолго. Стоило открыть калитку и зайти внутрь, как выворачивающий внутренности запах стал проникать через повязку, кроме того начали слезиться глаза.

— Сколько здесь тошнильниц? — спросил он сержанта.

— Два десятка полных и еще пять заполняем, ваша светлость, — ответил тот. — Лейтенант говорил, что будут копать еще пять.

— Больше ничего здесь не копать! — приказал Сергей. — Наполните готовые, и все. Часть забора разберите, чтобы хоть немного продувало. Как вы только здесь живете! Если разборка забора не поможет, будем строить новый дом подальше отсюда. Вряд ли это добро отсюда унесут в ваше отсутствие. Одно дело — прийти и все это помешать, а другое — жить в такой вони постоянно. Могли бы и сами ко мне обратиться, не дожидаясь, пока я к вам приду!

— Привыкли, ваша светлость, — пожал плечами сержант. — Только есть ходим в лагеря, здесь этим заниматься никак невозможно.

Они подошли к одной из ям, прозванных солдатами тошнильницами. Наполнявшая яму почти до самых краев масса слабо пузырилась. Рядом лежали шесты, которыми солдаты все это перемешивали.

— Добавьте еще немного золы, и хватит, — сказал Сергей. — И перемешивайте раз в день, думаю, что этого будет достаточно. Воды больше не лейте, ее и без того много. Те ямы, которые заложили первыми, с осени вообще больше не будем мешать и забросаем соломой. Плотники сколотят навесы, которые надо будет над ними поставить. А вам придется копать канавы для отвода дождевой воды, чтобы она нам не испортила работу и не разнесла эту гадость по всей территории.

— Сделаем, ваша светлость, — повеселел сержант.

Когда уже шли обратно, Сергей увидел переминающегося у калитки лейтенанта. Повязки у него не было, поэтому он не решил заходить внутрь.

— Что случилось, лейтенант? — спросил он, подойдя ближе.

Офицеров в армии было слишком много, чтобы он мог запомнить имя каждого. Этого лейтенанта он знал только в лицо.

— Прибыл посыльный от графа Лишнея, — сказал офицер. — Вас, милорд, во дворце ждет гонец от герцога Лантара. Сам герцог едет к вам с визитом и должен прибыть завтра к утру.

— Вот что, лейтенант, — сказал Сергей, — давайте отсюда отойдем. Я сейчас уйду, а вы найдите майора Сажа и передайте ему мой приказ. Пусть обойдет все два десятка объектов с тошнильницами и даст указания частично разобрать заборы, чтобы солдатам было легче дышать. И уже нужно готовиться к дождям. Мало ли, что лето: работы у нас много. Плотникам нужно начинать готовить материалы для навесов, а солдаты пусть копают дренажные канавы. И в старые ямы воду больше не лить. Если где воняет чересчур сильно, как здесь, нужно строить новые дома за оградой. Все поняли? Идите!

Лейтенант отдал честь и бегом бросился прочь от объекта.

«Если из этой затеи ничего не выйдет, я с этими ямами все равно войду в историю — подумал Сергей, отдавая повязку сержанту. — Хорошо, что я не король, и здесь не в ходу клички для герцогов, а то точно прозвали бы Сергом Вонючим».

Он прошел к домику штаба полка, которому не повезло стоять по соседству с тошнильницами, за своими конем и охраной.

— Проверили, милорд? — встретил его вопросом командир полка. — Я был прав?

— Правы, Джордан, — Согласился Сергей. — Вам не повезло, все остальные объекты мы ставили уже гораздо дальше от войск. Давайте сделаем так. Штаб вы перенесете в расположение первого батальона, а второй батальон убираете отсюда к соседнему полку, там есть место. Если хотите дышать свежим воздухом, поработаете. Когда похолодает, запаха не будет вообще. Если нужна помощь, обращайтесь к генералу Севоржу.

Лагеря по занимаемой площади были уже в два раза больше нового города, поэтому Сергею пришлось потратить полчаса, чтобы добраться до столицы, и еще столько же времени прошло, прежде чем он очутился в своем кабинете. Гонцом оказался подросший и возмужавший Петр Садиш, бывший некогда оруженосцем барона Вогара в дружине графа Продера.

— Приветствую, ваша светлость! — сказал он, во все глаза глядя на Сергея. — Вам письмо от герцога Лантара!

— Что, изменился я, Петр? — спросил Сергей, забирая конверт. — Ты уже тоже не мальчишка, вон как вымахал! Не знаешь, что с бароном Содером?

— Служит в армии герцога, ваша светлость!

— Достаточно милорда. Что тебе приказал Аленар?

— Он сказал дожидаться его в столице, милорд. Сам герцог с графом Родли должны прибыть в Ордаг до полудня.

— Родли — это человек герцога Лазони?

— Да, милорд. Он к нам прибыл пять дней назад, а на следующий день герцог вместе с ним выехал к вам.

— Понятно, — сказал Сергей. — Тогда отдыхай. Подойди в приемной к секретарю, он насчет тебя распорядиться.

Дождавшись, пока Петр покинет кабинет, Сергей откинулся на спинку кресла и задумался. Явно произошло что‑то важное, иначе Лантар не стал бы к нему ехать, не предупредив об этом заранее, да еще вместе с посланцем Лазони. Граф был доверенным лицом своего герцога, а значит, важной фигурой. Лазони возжелал короны и ищет поддержки? Или это опять связано с Рошти и его сынком? Он знал, что узел проблем, связанных с королевской властью в Сандоре, придется разрубать, но надеялся, что это произойдет уже после войны с империей. Так или иначе, назревали важные события, и отсидеться, не принимая в них участия, вряд ли получиться. Он только хотел попросить Рашта вызвать Лишнея, как тот пришел сам. Раздался стук в дверь, и после разрешения в кабинет вошли Джок и Сатарди.

— Садитесь, господа, — пригласил Сергей. — Вы очень вовремя, я уже хотел за вами посылать.

— Что пишет герцог? — спросил Джок. — В чем причина его визита?

— Это он бумаге не доверил, — покачал головой Сергей. — В письме только написано, что с ним едет граф Родли. Гонца прислали, чтобы соблюсти приличия и не нагрянуть к нам неожиданно, а для чего писалось это, — он бросил конверт на стол, — я спрошу у Аленара. Что у нас по поводу сына Рошти? В чем проблема?

— Уже ни в чем, — ответил Джок. — В его окружении с недавних пор есть наши люди. Если вы отдадите приказ…

— Ладно, — сказал Сергей. — Посмотрим, с чем к нам едут гости, а потом будем решать. Мне кажется, что Лазони нацелился на корону.

— Мы его поддержим? — осторожно спросил Сатарди.

— Еще не знаю, — ответил Сергей. — Не хотелось сейчас затевать свару. Послушаем, что они скажут. Что ваши люди передают по Рошти?

— Сам король усиленно занимается армией, а его сын по–прежнему ничем, кроме светской жизни, заниматься не хочет. Прямые выпады против вас прекратились, но среди своих он не стесняется в выражениях. Как вы говорили, милорд? Горбатого могила исправит? Очень точное выражение, как раз о принце.

— Подождем гостей, — повторил Сергей. — Если ничего не изменилось или стало еще хуже, вы ему эту могилу организуете. По империи что‑нибудь есть?

— Если и есть, то сведения еще на побережье, — ответил Джок. — Мало прошло времени для результатов, разве что кому‑нибудь из моих парней повезет. Гости из империи у нас пока тоже не замечены. У меня есть несколько человек на ведущих к побережью трактах. Если они увидят подозрительных людей, мы об этом узнаем.

— Вы вроде посылали кого‑то в окружение Лазони. Эти люди ничего не сообщили?

— Там один человек, — ответил Сатарди. — Пока было только сообщение, что он прижился. Если что‑то еще и отправлено, до нас оно не дошло.

— Скверно, что здесь нет голубей! — с досадой сказал Сергей. — Столько времени приходится ждать вестей, а многое из добытого станет бесполезным только потому, что устареет!

— Что это такое — голуби? — спросил Лишней.

— Птицы размером с ворону, только светлые. Выводятся в специальных домиках и живут рядом с людьми. Используется их особенность всегда стремиться к дому и находить к нему дорогу за многие сотни лер. Если вы дадите своему агенту клетку с такими птицами, он может выпускать их одну за другой, привязывая к лапкам свои донесения, а вы их прочитаете, когда голубь вернется в родной домик. Если учесть, что птица летит напрямую и отдыхает меньше человека, скорость передачи посланий увеличится раза в три. И людей гонять придется редко, только чтобы привести всех птиц обратно.

— Интересная мысль! — сказал Лишней. — Я найду кому это поручить. Вряд ли такие способности свойственны только вашим голубям, наверное, и других птиц можно этому научить.

Расставшись с «особистами», Сергей направился к своим женщинам. Альда сидела в гостиной с гитарой, подбирая мелодию к последней спетой им песне, а Лани лежала здесь же на кушетке с книгой в руках.

— Ты их еще не все перечитала? — спросил он сестру. — И почему опять здесь? Снова выгнала молодежь?

— А тебе и жалко, — отозвалась Лани. — Молодежь ни при чем, просто мне одной скучно, а бренчание Альды читать не мешает. Если захотите побыть вдвоем, скажете.

— Что пишет принц Камил?

— Ой, я совсем забыла! — вскочила с кушетки сестра. — Там же еще было письмо от его отца!

— Быстро неси сюда! Что это еще за манеры — забывать о важных письмах? Наверное, это из‑за чтения этих книг! По какому уже разу уже перечитываешь? По третьему?

— И вовсе не по третьему! Я их и по два раза еще не все перечитала! А тебя все равно дома не было. Не рычи, сейчас принесу!

— Не шуми на нее, — заступилась за Лани Альда. — В письме Ива не должно быть ничего срочного, иначе курьер передал бы его мне или секретарю, а не отдал ей вместе с письмом принца.

— Вот оно, держи! — вернулась Лани. — Пойду я к себе, здесь вы мне все равно не дадите нормально читать.

Сергей вскрыл небольшой конверт и прочитал:

«Приветствую моего будущего родственника! Получил оба ваших письма, герцог, но по ряду причин не смог сразу ответить. Вы сообщили очень тревожные новости, в которые слабо верится. У меня очень ограниченные возможности их проверить, но я все‑таки попробую. Могу Вас сразу заверить в том, что если вторжение империи все‑таки произойдет, я окажу вам всемерную поддержку деньгами и оружием и пришлю под ваше командование пять тысяч бойцов своей армии. Я связался с королевой Аглаей, которая, оказывается, тоже получила подобное послание от короля Рошти. Мы с ней умные люди, и прекрасно понимаем, что после вашего падения будем следующей целью. Несмотря на то, что она на вас сердита за своего родственника, часть своей армии она пришлет вам, а не вашему королю. Аглая не захотела писать вам об этом сама и попросила это сделать меня. Мы предпримем все возможные усилия по укреплению своей обороны. К вам будет просьба. Если вы получите убедительные доказательства войны с империей, прошу сообщить нам. При наличии таких доказательств наши усилия будут удвоены. Мы приглашаем посетить нас с визитом вашу сестру и будем рады, если приглашение будет принято. Ив Барни».

— Ну и что он пишет? — спросила Альда, оторвавшись от гитары.

— Прочти сама, — протянул он ей письмо.

— Они обещают десять тысяч воинов, — сказала жена, возвращая ему письмо. — Это без армии Лантара уже сорок тысяч.

— Вот–вот, — недовольно ответил Сергей. — Этого все равно мало. Выставь против большой армии еще большие силы, но не сразу, а по частям, и она все эти силы разделает под орех! Десять тысяч они дают! Спасибо, конечно, но могли бы дать и двадцать, и тридцать! Если нас сметут, им эти солдаты все равно не помогут. Но я их тоже прекрасно понимаю. Все уже сотни лет сосуществуют бок о бок с империей, и ни разу она не посягнула на эти земли. Так почему именно сейчас? Потому, что это сказал я или приснилось кому‑то из Высших? Нужны доказательства, иначе все отделаются полумерами. И все наши, кроме разве что Лантара, подергаются для вида, а толку от таких телодвижений… Вон Рошти собирает армию. Думаешь, он это делает из‑за того, что так уж мне поверил? Он ее не столько против империи собирает, сколько против меня! А я его еще вынужденно подталкиваю, чтобы собирал побольше! Скверная ситуация, когда горит дом, а жильцы, вместо того чтобы дружно его тушить, начинают выбрасывать свою горящую мебель в комнаты к соседям. У нас сейчас примерно то же самое. Как защищаться, если не знаешь, что будет делать тот же король? Встанет с тобой плечом к плечу или ударит в спину?

— Я всегда считала Рошти умным человеком, — сказала Альда.

— Я тоже его таким считал. Никогда не думал, что власть и зависть могут настолько разъедать душу и туманить ум. Я ему верил, поэтому и поддержал. А теперь я уже ни в чем не уверен!

— Говорят, Аленар прислал гонца и приезжает сам. Не знаешь, с чем он едет?

— Он едет с доверенным человеком Лазани, а что они нам везут, узнаем завтра. Письмо Аленар прислал, но в нем нет ничего важного.

— Лани отправим погостить к ее Камилу?

— Думаю, что на месяц отпустить можно.

— Тогда пойду ее обрадую, — Альда отложила гитару и подошла к мужу. — Не беспокойся ты так! Все у нас будет хорошо!

Приехавших гостей Сергей вышел встречать сам. Он спустился по лестнице парадного подъезда, когда кучер подкатил карету к ее ступеням и остановил лошадей. Сопровождавшие Лантара гвардейцы знали местные порядки и сейчас уже шли в казармы, оставив лошадей в конюшне на попечение слуг. Первым из кареты выбрался герцог, за которым последовал неизвестный Сергею дворянин.

— Добро пожаловать в Ордаг и в мой дом! — сказал им Сергей. — Рад вас видеть, герцог, вне зависимости от причины, которая вас сюда привела. Проходите во дворец, слуги сейчас перенесут ваши вещи.

— Там тех вещей… — махнул рукой Лантар. — Мы к вам, Серг, очень ненадолго. Обсудим один важный вопрос, переночуем и завтра поедем обратно.

Сергей отметил, что Аленар пренебрег этикетом, назвав его при постороннем по имени. Знать бы еще, для чего это было сделано. Показать свою близость к нему? Решив подыграть Лантару, он сказал:

— Если ненадолго, то не будем терять время. Пойдемте, Аленар, рассмотрим ваше дело. Вы уже поели, или готовить стол?

— Не беспокойтесь, мы позавтракали на постоялом дворе и пока не проголодались. Давайте я вам представлю моего спутника, и займемся делами. Это граф Эмил Родли. Обо всем остальном поговорим в вашем кабинете.

— Ну и что у вас ко мне за дело, из‑за которого вы столько дней провели в дороге? — спросил Сергей, когда они поднялись на второй этаж и прошли в его кабинет. — Садитесь, господа, где кому удобно.

— Вы знаете, Серг, что Рошти набирает большую армию? — спросил Лантар.

— Конечно, знаю. Я его сам просил максимально усилиться. И не его одного, всех остальных тоже.

— Он и усиливается. Только его цель не империя, а две мои провинции. Он вступил в сговор с Дорейном, которому пообещал провинцию Лантар, а себе хочет забрать Алар. Он рассчитывает, что остальные не будут затевать войны, а говорильня на совете… У него, как и у вас, будут три провинции и Дорейн в союзниках.

— А меня он в расчет не берет?

— Он думает — и не без оснований — что в преддверии большой войны с империей вы не станете затевать бойню в королевстве.

— Ему, значит, можно, а мне нельзя?

— Если он ударит сейчас, да еще с Дорейном, никакой бойни не будет. У меня сил в четыре раза меньше, чем у них. Большая часть моего войска или сдастся, или просто разбежится.

— И Лазони это не понравилось? — сказал Сергей, обращаясь к графу.

— Как такое может понравиться, милорд? — ответил тот. — Моего господина, честно говоря, напрягает и ваша сила, но он уверен в вашем нежелании лезть на трон, подминая всех под себя, а с Рошти нельзя быть уверенным ни в чем. Он очень сильно изменился. А его сын, который может занять трон в любой момент, это вообще… У меня нет слов, чтобы дать достойную характеристику принцу!

— Не трудитесь, граф, — сказал Сергей. — Я уже имел сомнительное удовольствие с ним общаться и знаю о его отношении ко мне. Другие герцоги в курсе?

— До Ингара далеко, а к Бенитару я не обращался, — сказал Аленар. — Слишком в его окружении много близких к Рошти людей. Если он узнает о том, что я в курсе его замыслов, даже вы мне не сможете помочь, просто не успеете.

— На какую помощь я могу рассчитывать, если выступлю? — спросил Сергей, глядя на графа.

— Герцог выделит под ваше начало три тысячи солдат, — ответил Родли. — Остальная его армия на всякий случай встанет на границе с провинцией Рошти.

— Я отдаю вам всю свою армию, — сказал Аленар. — Это немногим больше пяти тысяч.

— Ладно, — решил Сергей. — Не хотелось мне заниматься разборками, но Рошти не оставляет выбора. Значит, будем действовать так. Вы завтра возвращаетесь к себе, а на следующий день выступает моя армия. К вам в помощь, Аленар, я пошлю генерала Севоржа с десятитысячной армией. Для того, что собрал Рошти, этого должно хватить с головой. Они будут двигаться медленнее вас, так что два дня для сбора армии у вас будет. Как только вы, граф, прибудете к себе, сразу же выдвигайте обещанных мне солдат к границам Дорейна. С Рошти я разберусь без вас, но потом займемся его союзником. Только прежде чем начинать боевые действия, нужно попробовать решить дело миром. Вместе с вами я отправлю своего человека, который должен принять участие в переговорах с Рошти — это обязательное условие. Я вам верю, Аленар, но вас самого могли ввести в заблуждение. Переговоры проведете, когда подойдет моя армия. Теперь второй вопрос. Если Рошти добровольно оставит трон и вернет провинцию Марди, мы отдадим ее тому, кто сядет на трон. Не хотите, Аленар?

— Вы запоздали со своим предложением лет на десять, Серг, — невесело усмехнулся герцог. — Я в последнее время сильно сдал, и ваш трон меня быстро доконает, а если учесть то, что скоро война…

— Понятно, — с сожалением сказал Сергей. — В общем‑то, я ждал примерно такого ответа, но все равно должен был спросить. А Лазони?

— Мы обсуждали этот вопрос, — медленно сказал граф. — Мой герцог не рвется к трону и не будет возражать против вашей кандидатуры, но если вы опять откажетесь, он готов стать королем.

— Лично меня Лазони в качестве короля устраивает, — сказал Сергей, — но, видимо, я еще недостаточно хорошо знаю людей, потому что меня устраивал и Рошти. Передайте герцогу, граф, что если и из него получится плохой король, я буду очень разочарован и в нем, и в том, что больше не на кого спихивать корону, и придется надевать ее самому. Теперь давайте разберемся с Дорейном. Скажу честно, что буду очень разочарован, если он примет все наши требования. В обычное время такой сумасброд во главе провинции — это только небольшая головная боль, которую можно терпеть. Но обычное время для нас с вами заканчивается. Я надеялся, что общая опасность его немного образумит, видимо, зря. Поэтому герцогов Дорейн в королевстве быть не должно. Я не кровожаден, поэтому не хочу следовать примерам других и вырезать его семью. Я предлагаю выделить ему одно графство, а мои люди будут ненавязчиво за ним следить. Мне это будет сделать несложно, потому что его провинцию я возьму себе. Сейчас моя армия является основной силой, защищающей королевство, а это приобретение позволит ее усилить и даст мне выход к горам. Мне недостаточно Сакских гор, слишком в них мало полезного. Заодно я получу общую границу с Бенитаром и смогу на него повлиять к общей пользе.

— У меня возражений нет, — сказал Аленар.

— Не слишком ли вы усилитесь, милорд? — спросил граф. — Я понимаю, что скоро война, а вы не рветесь к трону…

— Плохо понимаете, граф! Эту войну еще нужно пережить и выиграть. А к трону я не рвался и не собираюсь, а когда будут дети, и им закажу! И любые разумные действия короля я поддержу всей своей силой! Я и Рошти это же, кстати, говорил. Жаль, что его сломала власть! Раньше он мне нравился.

— Я думаю, что герцог не будет возражать, если сам получит провинции Рошти и Марди, — сказал граф. — Он уже говорил, что в случае войны отдаст свою армию под общее командование. А командовать придется вам.

— Значит, договорились, — подвел итог Сергей. — Все поделили, одному вам, Аленар, ничего не досталось, но сохранить свое — это тоже неплохо.

— У меня к вам один вопрос моего герцога, милорд, — сказал граф. — Вы еще не получили подтверждения по планам империи?

— Пока нет, — покачал головой Сергей. — Наши люди направлены в империю и на побережье, но прошло мало времени. Если результаты и есть, до нас они дойти не успели. Как только что‑нибудь будет, я дам вам знать. Кстати, Ив Барни на пару с Аглаей выделят мне в случае вторжения империи десять тысяч воинов. Не много, но хоть что‑то. Они тоже просили подтверждения, обещая удвоить усилия, если оно будет.

— Так может… — начал Аленар.

— Я ничего придумывать не буду! — оборвал его Сергей. — Ни для них, ни для вас. Если все обсудили, пойдемте, я познакомлю графа с семьей, да и вы с ними пообщаетесь, герцог. А после обеда отдохнете, а я займусь делами по вашему вопросу.

Сергей предупредил Альду с Лани еще перед тем, как пошел встречать гостей, поэтому они успели подготовиться к их визиту и ждали в гостиной.

— Мои жена и сестра! — представил он женщин графу.

— Я поражен, миледи! — поклонился Альде граф. — Вы счастливый человек, милорд! Такая красота!

— Да, мне все об этом говорят! — встряла в разговор обойденная вниманием Лани.

— Вы само очарование, миледи, — улыбнулся девочке граф. — Прошу прощения, но у меня только один язык, поэтому выражать свое восхищение вам обеим одновременно не получается!

— Я вас простила, граф! — кивнула Лани. — Здравствуйте, герцог! Хорошо, что вы приехали, хоть повидаемся перед моим отъездом!

— И куда уезжает наша маленькая герцогиня? — с улыбкой спросил Лантар.

— К своему жениху в Барни, — объяснила девочка. — Король Ив попросил их навестить, а брат разрешил мне эту поездку.

— Так слухи о вашей помолвке с принцем Камилом верны? — спросил граф, переглянувшись с Лантаром.

— Рановато еще думать о помолвке, — вмешался Сергей. — Ей еще только тринадцать. Если надумают, то не раньше чем через год. А то еще посмотрят вживую на это чудо и передумают.

— Давайте поговорим! — сказал Аленар Альде. — Пусть Лани охмуряет графа, а вы мне расскажите, что у вас нового в жизни. Когда мы с вами встречались последний раз? По–моему, уже прошли два месяца.

— Больше, Аленар, — улыбнулась девушка. — А новости… С ними вам нужно к мужу. Я хотела заняться нашим оркестром, но смогла только изготовить инструменты. Пока не до того, все силы уходят на подготовку к войне. Жаль, что вы приехали так ненадолго, мы бы вам показали много интересного!

— Значит, у Серга получилось? — спросил Аленар.

— Не все, но кое‑что получилось. Недавно опробовали и теперь начнем делать уже для армии.

— Я еще приеду, как только закончим наши дела, тогда и покажете.

— О чем вы беседуете, отбившись от всех? — подошел к ним Сергей. — Давайте к нам, а то сестра сейчас заговорит графа насмерть.

— Не успеет! Сейчас будут бить к обеду, — засмеялась Альда. — А графу мое общество противопоказано. Я слишком плохо действую на мужчин, Аленар! Не на всех, но на многих. Проверено неоднократно.

— Женская красота — страшная сила! — согласился герцог.

— Бьют в било, — прислушался Сергей. — Пошли пообедаем, а потом я вас покину.

— Вам надо быстрее провести переговоры, герцог! — сказал Севорж Лантару. — Мне необходимо знать, строить для армии временный лагерь, или мы здесь не задержимся. Кроме того, мне нужно срочно ознакомиться с вашей армией и подчиненными мне генералами, чтобы определиться с их использованием.

— Сейчас должен подъехать генерал Морн, — ответил Аленар. — Он подчинен вам, с ним и решите все вопросы, в том числе и по поставкам продовольствия для ваших бойцов. А людей на переговоры сейчас собирают, после завтрака они выедут в Дальнею к Рошти. Но даже со сменными лошадьми дорога туда и обратно займет четыре дня, и прибавьте еще день на сами переговоры. Что‑то вроде лагеря все равно ставить нужно.

— Что‑то вроде него мы ставим на каждой стоянке, — сказал Севорж. — Сейчас жаркая пора, поэтому мы даже не взяли палатки, тем более что на такое количество людей их просто нет. Пять дней, если не пойдут дожди, мы и так простоим. В противном случае часть бойцов придется разместить в вашей столице.

Проводив генерала, герцог вернулся в свой кабинет и велел секретарю найти шевалье Ларди, которому была поручена поездка к Рошти. Долго ждать долго не пришлось, и вскорости шевалье уже стоял в кабинете, преданно уставившись на Аленара.

— Послушайте, Ларди, — сказал герцог своему посланнику. — Вам пора в дорогу. Позавтракаете и отправляйтесь. С собой возьмете Джолина, иначе герцог Аликсан нам не поверит. Наши условия вы знаете. Теперь вот еще что. Постарайтесь говорить так, чтобы Рошти было трудно принять то, что мы от него требуем. Вы поняли, что я имел в виду?

— Кажется, понял, милорд, — ответил шевалье. — Вы не хотите решить дело миром?

— Я ему не верю. Даже если он лишится короны и провинции Марди, для меня он будет слишком силен, к тому же затаит злобу. Сам Рошти потихоньку сходит с ума, а старший сын у него вообще бешеный. Мне такие соседи не нужны, особенно если Аликсан прав, и нас всех ждет большая война.

— Я все понял и выполню, милорд, можете не сомневаться!

— Только смотри, слишком не наглей. Послы, конечно, неприкосновенны, но не стоит давать повод открутить вам шеи за неуважение к королю. И возьмите в дорогу сменных лошадей, эти переговоры нужно провести как можно скорее.

— Послушайте, шевалье, — сказал Джолин Ларди, когда они шли к конюшням, — вы сильно храпите?

— Вроде бы вообще не храплю, — ответил тот. — По крайней мере, ни одна из женщин не жаловалась. А что?

— Мне генерал дал указание действовать побыстрее.

— Мой герцог сказал то же самое. Вы что‑то хотите предложить?

— Да, хочу, — сказал ему Джолин. — До Дальнеи примерно четыреста лер. Обычно туда добираются за три дня, но одвуконь можно уложиться за два.

— Все так. Вы что, хотите предложить совсем не спать и скакать ночью?

— Я не зверь, чтобы вам такое предлагать. Я хочу предложить совсем другое. Как только начнет темнеть, заезжаем в любую деревню, там ужинаем и подряжаем кого‑нибудь из мужиков везти нас по тракту всю ночь. Конечно, им мало радости не спать ночь, да еще потом полдня возвращаться, но, если хорошо заплатить, повезут как миленькие. Постелить в воз больше сена, и можно всю дорогу спать. Лер пятьдесят за ночь сэкономим. Тогда мы приедем к Рошти не к утру третьего дня, а на второй день перед ужином. Послов он, я думаю, и вечером примет, а в ночь опять уедем на телеге. Конечно, наши лошадки при этом совсем не будут отдыхать, но их недолго сменить на постоялом дворе. Только придется немного потратиться. Вы как?

— Спать и ехать? Это вы хорошо придумали, я согласен!

Первый день прошел без происшествий. Скачка по пыльному тракту, редкие встречи с купеческими обозами и одиночными всадниками и разговоры, когда они пускали коней шагом.

— Послушайте, Джолин, — сказал Ларди во время одного из таких разговоров. — Вы же жили в королевской столице. Каким ветром вас занесло к Аликсану?

— Этот ветер называется принцесса Аделла, — засмеялся шевалье. — Я в то время служил лично ей. Вы, наверное, слышали, что она была помолвлена с Аликсаном. Нет? Ну да, об этой помолвке не объявляли, но знали о ней многие. Аделла влюбилась по–настоящему и отправила меня в Ордаг присматривать, чтобы возле ее жениха вертелось как можно меньше юбок.

— Деликатное задание, — заметил Ларди. — Справились?

— Герцог сам вел себя очень осторожно и не позволял лишнего, так что для меня работы не было. Но у него нет привычки кормить бездельников, поэтому меня забрал граф Лишней. Тогда он был еще бароном.

— Мясник?

— Полно вам, шевалье, повторять чужие глупости! Никакой он не мясник. Пытки в его службе применяются редко и всегда по делу. И сам он этим никогда не занимается! Откуда о нем пошли такие слухи, я не знаю, знаю только, что он не спешит их опровергать. Во многих случаях такая репутация помогает работать.

— О, да! Страх — великая сила! — согласился Ларди. — А откуда вообще взялся ваш граф? Я знаю, что его откуда‑то вытащил на свет отец последнего герцога Олиманта. Не интересовались?

— Интересовался. Он сам на эту тему разговаривать не любит. И не потому, что всплывает его простое происхождение, просто она для него очень тяжела. Но кое‑кто в службе в курсе и не слишком держит язык за зубами, по крайней мере, среди своих. Секрета тут нет никакого, так что могу рассказать.

— Лошади отдохнули, поэтому давайте их поторопим, а на следующем отдыхе вы скоротаете путь своим рассказом.

Они проскакали десяток лер, после чего опять перешли на шаг, и Джолин, не дожидаясь просьбы попутчика, принялся рассказывать:

— Когда‑то у нашего Джока была нормальная семья. Чем он занимался, я не знаю, но работать уходил из дома, в котором оставалась его жена и две дочери пяти и тринадцати лет. Дом у него был не на окраине столицы, а ближе к центру. Однажды случилось так, что когда старшая девочка Джока отправилась в мясную лавку, ее увидели молодые дворяне из тех, которые появились на свет попустительством богов. Их было пятеро, и все были изрядно навеселе. Несмотря на свой молодой возраст, дочь Джока пришлась им по душе, и ей предложили сами знаете что, обещав щедро отсыпать серебра. Может быть, какая дура и согласилась бы, не приняв во внимание, что обслужить потребовалось бы всю пятерку, но эта была умной и смогла убежать домой и закрыть за собой калитку. Только это ее не уберегло. Пьянчуги перелезли через забор и догадались не ломиться в запертую девочкой дверь, а забраться в дом с заднего двора. Мать попыталась защитить дочерей с ножом в руках, но была убита мечом, после чего эти мерзавцы занялись дочерьми, не пожалев даже младшую. В конце кто‑то из них малость протрезвел, поэтому обеих девочек убили. Конечно, соседи видели, кто лез через забор, и слышали крики, но кому нужно чужое горе? Самому Джоку и страже потом все рассказали, но когда узнали, что один из компании является графом, взяли свои слова назад. Да и не могут простолюдины свидетельствовать против благородных. Джок похоронил семью и пошел за справедливостью к герцогу. Может быть, он бы ее и нашел, потому что случай был из ряда вон выходящий, а старый Олимант такую мерзость не спустил бы, не посмотрев на титул, но от Джока ожидали чего‑то подобного, поэтому схватили по пути и бросили в городскую тюрьму. Чиновникам в магистрате было хорошо заплачено, поэтому в нужных книгах появились записи о том, что Джок кому‑то крупно задолжал. Его дом забрали за долги, а он отсидел больше года, покрывая таким образом не полностью уплаченный долг. Перед освобождением с ним поговорили, проверяя, подействовал урок, или строптивцу нужно добавить, чтобы знал, с кем не стоит связываться. Джок дураком не был и притворился, что его сломали. Как он жил потом без дома и без работы, я не представляю, но ему удалось разыскать всех пятерых, проследить, где они обычно болтаются, и встретить тогда, когда все опять были сильно выпивши. Четверых он убил быстро, а с графом немного повозился и ушел перед самым приходом стражи, которая сбежалась на животные вопли чуть ли не со всего города. Говорят, что глядя на то, что скулило в пыли и некогда было молодым графом, половина стражников рассталась с содержимым желудков. Эта история получила большую известность и вызвала к Джоку повсеместную симпатию. Отец умершего от ран графа объявил большую награду за голову убийцы, но городское дно ею не соблазнилось. Десять лет провел Джок среди преступников разных мастей, пока на него не вышел Олимант. Отец графа к тому времени уже умер, а герцог снял с Джока все обвинения и взял его на службу, позже дав и дворянство.

— Тяжелая судьба! — сказал Ларди. — И что, он так вторично не женился?

— Нет. Вначале не мог забыть свою жену, а потом почему‑то решил, что поздно. Единственный близкий ему человек — это жена нашего герцога. Он к ней относится так, как относился бы к собственной дочери.

Когда стало смеркаться, они увидели отходившую от тракта дорогу и после недолгой скачки въехали в небольшое село в полсотни дворов. Господ накормили вкусным ужином, а потом удалось сговориться насчет воза. На летнем тракте почти не трясло, поэтому шевалье развалились на душистом сене и вскоре заснули, быстро привыкнув к скрипу тележных осей. Утром они простились с возчиком и в первом же постоялом дворе поменяли своих уставших лошадей на свежих, доплатив за голову по золотому. Полдня они скакали, временами давая отдых коням, потом пообедали в придорожном трактире и скоро увидели вдали стены и башни Дальнеи.

— Чего ради вы ворвались в трапезную, барон? — недовольно сказал герцог Дорейн своему капитану гвардейцев. — Нельзя было подождать, пока мы поедим?

— Я полагаю, что дело, с которым я к вам пришел, не терпит отлагательств, — твердо сказал барон Барах. — Прибыл гонец с границы. Войска герцога Аликсана пленили армию Рошти и взяли его столицу. Рошти мертв, а Аликсан со своей армией в дне пути от городка Гален, где его поджидает армия Лазони. По слухам, к ним присоединилась и армия Лантара. Всех вместе их будет под двадцать тысяч. А мы свою армию так до сих пор и не собрали, хоть Рошти об этом просил еще пять дней назад!

— Что ты опять затеял? — спросила жена. — О чем мы еще не знаем? Не стали бы Аликсан с Лазони без причины слать к нашим границам войска! И Лантар не стал бы! В чем дело, Алек?

— Выйди! — приказал Дорейн барону и после его ухода объяснил: — Рошти уговорил меня захватить провинции Лантара. Одну из них он обещал нам.

— Ты в своем уме? — ужаснулась Лидия. — Я не знаю, чем руководствовался Рошти, но о чем думал ты, когда пошел на такое? Тебе мало того, что у нас есть? И что ты теперь намерен делать?

— Драться бесполезно, — сказал сын. — У нас даже с ополчением не наберется и десяти тысяч, да и не успеем мы собрать ополчение. Аликсан через три дня будет под стенами столицы. А с двадцатью тысячами солдат ее можно взять за один день. Если начнем сопротивляться, только зря погубим армию, да и никого из нас тогда не пощадят. Если пойдешь на такое, сразу вывози мать с сестрами куда‑нибудь подальше, лучше в империю.

— Я всегда знала, что твое сумасбродство когда‑нибудь обернется кровью! Сколько раз ты так ссорился с соседями, что дело едва не доходило до драки? — страх за детей заставил Лидию повысить на мужа голос, она почти кричала. — Зачем рожать и воспитывать детей, чтобы потом делать их заложниками собственной глупости? Поезжай навстречу Аликсану и попытайся уладить дело миром! Драться при таком соотношении сил — это верх глупости! А связываться с Аликсаном…

— Рошти думал, что он не успеет вмешаться, — угрюмо ответил Дорейн, — а потом не станет вмешиваться, чтобы не устраивать бойню перед войной с империей. Кто же знал, что все так обернется?

— Рошти выжил из ума, а его наследник умом никогда не отличался! — отрезала жена. — Аленар Аликсану друг и союзник, и вы думали, что он его оставит в беде? Он не идиот и прекрасно понимает, что такое усиление Рошти — прямая угроза ему! Как воевать с империей вместе с союзниками, к которым нельзя повернуться спиной? Если наше королевство погибнет, то не из‑за таких, как Аликсан, а из‑за таких идиотов, как ты и Рошти! Ты ведь говорил, что он предлагал тебе дружбу! Не хватило ума пойти ему навстречу? Боги, за кого я вышла замуж!

— Мама, почему мы должны уезжать? — заплакала младшая дочь. — Это из‑за папы?

— Я немедленно еду! — встал из‑за стола Дорейн. — Попробую сделать все, что смогу.

Армию герцогов он встретил уже на своей территории в сотне лер от границы. Войска остановились на отдых у небольшого города Сазара, из открытых ворот которого к лагерю везли провиант. Охранение было поставлено хорошо, и Дорейна с его десятком гвардейцев перехватил конный разъезд задолго до подхода к лагерю.

— Герцог Аликсан в лагере? — спросил он у сержанта и, получив утвердительный ответ, потребовал: — Проводите меня к нему!

Огромный лагерь занял все открытое пространство перед городом и видимую часть тракта вместе с вырубками. Полки становились отдельно, оставив место для проходов, но сейчас по ним туда–сюда сновали солдаты, подносящие продукты, воду и дрова для разведения костров, поэтому до той части лагеря, где остановился герцог, добирались долго. К Аликсану привели одного Дорейна, оставив его охрану у границ лагеря.

— Вы не торопились, Алек, — сказал Сергей при виде герцога. — Я вас ждал еще утром. С чем приехали?

— Это я вас должен спрашивать, Серг, с чем вы пришли! — ответил Дорейн. — Я вас в гости не приглашал, тем более в таком числе!

— Число большое, — согласился Сергей. — Хотите послушать, зачем я пришел? Тогда слушайте. Король, который без всякого повода нападает на своих подданных, это не король, а преступник. Я понимаю, что у его вассалов не было выбора, поэтому мы их и не наказывали, наказали одного Рошти. Но у вас‑то он был! И вы, движимые желанием захапать чужое, пристали к королю. Пришла пора отвечать за свои поступки. Вот вам мое слово. Герцогом вам больше не быть, а ваше герцогство я забираю себе. Вы слишком большой сумасброд, вам противопоказана власть, поэтому ее у вас и не будет, а что оставить вашей семье, я решу, когда поговорю с вашим сыном. Если вас это не устраивает, можете возвращаться к своим людям и защищаться. Я уважаю правила: вы пришли сами, поэтому можете уйти. Только учтите вот что. Если вы развяжете войну и прольете кровь, то будете казнены. Вряд ли я после вашей казни оставлю жизнь вашему сыну. На жизни вашей жены и дочерей я не посягну в любом случае, но если будете сопротивляться, на имение им рассчитывать не придется. Если еще не решили, идите и думайте, я вас не задерживаю.

— Ну и что нам теперь, по–вашему, делать? — спросил Лаций квестора Селия Кларта. — Эти ваши хваленые агенты тоже пропали, причем вместе с приказчиком! Я в вашем деле не специалист, но и мне понятно, что это не случайность. Нам с вами идти тем же путем — это глупость. Может, мы все узнаем, но обратно тоже не вернемся!

— Да, почти наверняка порт Барин находится под наблюдением, — согласился квестор. — Вы, кажется, завербовали какого‑то наемника?

— Было такое дело, — кивнул консул, — но он не из Сотхема, а из Сандора.

— Попасть в Сандор будет даже лучше, — сказал Селий. — Наверняка между двумя королевствами по побережью существует какая‑то связь. Пешком там из‑за гор не пройдешь, но корабли должны плавать. В конце концов, наймем небольшой парусник. Нам с вами нужно добраться до Барина так, чтобы не попасться на глаза тем, кто захватил остальных.

— Вы предлагаете совершить путешествие в Сандор в компании нашего агента, а потом морем добираться до Барина?

— Вы можете предложить что‑то лучшее? — язвительно осведомился Селий. — Я в столице задействовал все связи, но самые влиятельные из моих знакомых, узнав в чем дело, посоветовали мне в империю без Севера не возвращаться. Его отцу будет все равно, моя это была затея или ваша. Меня для того и послали, чтобы я за вами присматривал. Кто же мог ожидать от вас такой прыти, а от Севера — такой глупости? Вы что‑нибудь предприняли в столице, кроме того, что отвезли туда жену?

— Я поговорил с отцом, — мрачно ответил Лаций.

— И что вам сказал отец?

— Примерно то же самое, что сказали ваши знакомые. Только он думает, что я на поиски Севера отправлю других. А еще я начал учить язык.

— И как успехи?

— Зря иронизируете. К тому моменту, как мы окажемся по ту сторону пролива, я, в отличие от вас, смогу хоть как‑то объясниться с местными.

— Как найти вашего агента?

— Ольд Орди работает в фактории охранником у сандорского купца Альбера Содера. Хотите съездить сейчас?

— А для чего тянуть? Экипаж у меня с собой, обернемся быстро. Только захватите деньги, он может потребовать аванс.

Ольди авансом не ограничился.

— Вот что, господа хорошие! — сказал он квестору с консулом. — Если я сейчас брошу работу, больше меня ни один купец в рейс не возьмет! Значит, дорогу обратно мне придется оплачивать из своего кармана. Кроме того, оплатите мне хотя бы половину стоимости найма и те деньги, которые, если с вами что‑то случиться, с меня сдерут за ваше гражданство. По самым скромным подсчетам это будут три сотни динариев. Добавьте сюда по полсотни динариев на каждого за проезд на нашем корабле. В общем набирается четыреста пятьдесят золотых или четыре с половиной тысячи серебряных, если будете расплачиваться серебром.

Пришлось ехать обратно за деньгами. У консула нужной суммы не нашлось, поэтому квестор, поминая все известные ему ругательства, поехал в снятый дом, чтобы забрать недостающее.

Не замечая недовольства своих нанимателей, Ольди пересчитал принесенное золото, после чего сообщил, что корабль выходит в море послезавтра поутру.

— Раньше не получается, — объяснил он. — Капитан ради вас и так пошел на уступку, он хотел отплыть днем позже.

В день отплытия они прибыли в порт сразу же после восхода солнца. У капитана все уже было готово, поэтому, как только матросы помогли пассажирам занести вещи, и они сами заняли место в каюте, корабль отчалил и быстро поплыл к выходу из бухты. Плаванье длилось всего два дня, но запомнилось консулу надолго. Дул сильный ветер, и море слегка штормило, вызывая у Лация приступы морской болезни. Изучение языка было отставлено, пища забыта, а давно очистивший желудок консул по–прежнему мучился тошнотой и почти не спал. Утром третьего дня корабль, убрав часть парусов, зашел в бухту Гонжона и подплыл к причалу.

Ольди ненадолго исчез и вскоре вернулся с каретой.

— Пока разыщем нужный корабль, поселимся в порту на постоялом дворе, — пояснил он своим нанимателям. — Кто его знает, сколько придется ждать? Да и господину консулу нужно передохнуть. В заливе все еще штормит, а его совсем замучила морячка[20].

В заведении, куда их привез экипаж, было очень грязно.

— Как здесь можно принимать пищу? — с брезгливостью спросил Лаций, которого опять замутило от вида не полностью убранной с пола трапезного зала блевотины.

— Можем поехать в город, — с готовностью предложил Ольди, — только там будет дороже.

В конце концов сняли номера на лучшем постоялом дворе в центре города. Квестор спустился в зал завтракать, консул лег отсыпаться, а Ольди побежал в порт узнавать насчет нужного корабля. Вернулся он часа через два.

— Повезло, — сказал он Селию. — Завтра в Сотхем отправляется корабль, капитан которого согласился взять пассажиров. И берет за провоз недорого. Я вам советую, господин квестор, лишнее время в зале не сидеть, а идти в свой номер. А то взяли бы пример с господина консула и легли спать. Без знания языка легко попасть в неприятности. Чужих у нас здесь не любят.

Взяли их обоих под утро, когда все было готово для перевозки пленников в Ордаг. Ольди постучал в двери вначале к консулу, а потом и к квестору, попросив впустить по важному делу. Упакованных клиентов вынесли через черный вход и погрузили в карету. Этим же утром они под конвоем отряда наемников покинули город.

— Мне кажется, что ваш студент прав! — сказал Сергей профессору Дальнеру. — Сегодня же распоряжусь закрыть все старые ямы. А вы готовьтесь к экспедиции. Возьмете с собой солдат и строителей и отправляйтесь. Лантара я предупрежу задним числом, думаю, за то, что мы у него заберем это дерьмо, он на меня в обиде не будет. Если все получится, и там действительно много селитры, я вас с вашими студентами озолочу. Производство снарядов пока прекратите, пусть ваши помощники перегоняют нефть и делают все остальное, кроме сборки.

— Нужно построить несколько укрытий для хранения сосудов с горючими жидкостями. Не дело все это добро складывать в подвал замка, а то недолго его лишиться. Да и подвалы у вас… Каждый раз, как в них спускаюсь, мороз по коже!

— Пока вас не будет, все построим. Вам у этого дерьма долго сидеть не нужно. Оцените содержание селитры, запустите дело и возвращайтесь, а там оставите кого‑нибудь из студентов. Когда доберетесь до места, сразу же огородите всю территорию частоколом и поставьте будку для охраны, а потом направьте часть рабочих строить жилье, а остальные пусть ставят навесы, под которыми будете осуществлять выпарку. Через две декады могут начаться дожди, и к ним нужно подготовиться заблаговременно. Солдатам тоже нечего прохлаждаться. Пусть рубят дрова и возят лошадьми под навесы и таскают воду из реки. А вы тем временем сделайте пробные выпарки. Если снаружи выход селитры будет мал, не возитесь и берите сырье из нижних слоев. И закупите в окрестных селах продовольствие и корм для лошадей. Как только рабочие все построят, немедленно направляйте их сюда. Идите готовить, что вам нужно, а я прикажу выделить людей и выдать вам деньги. И возьмите это, — Сергей протянул профессору тетрадь, сшитую из больших листов бумаги.

— Что здесь? — спросил Дальнер, взяв ее в руки.

— То, что я вам обещал. Здесь записано все, что мне удалось вспомнить по химии. Строение веществ на уровне атомов и молекул, понятие валентности и таблица элементов. В таблице после серебра могут быть неточности, а ничего ниже свинца я не запомнил, но вам это и не нужно. Названия и обозначения всех элементов давал на своем языке с написанием произношения. Для тех элементов, которые мы с вами определили, дал перевод, а для остальных только написал те физические и химические свойства, какие помню. Плохо, что будут проблемы с измерением веса, но это уж вам придется думать самим. Еще записал все химические реакции, которые остались в памяти, и расписал их смысл. Писал крупно, потому что вашими перьями мелко писать не могу. Не дело профессора возиться с дерьмом, пусть хоть это послужит вам утешением. Прощайте, профессор. Скажите секретарю, чтобы впустил ко мне купца.

— Желаю здравствовать, ваша светлость! — согнулся в поклоне вошедший мужчина лет пятидесяти, среднего роста, с невыразительным лицом и непременной купеческой бородой.

— Садитесь, Ставр, — показал Сергей рукой на кресло. — Разговор у нас с вами будет серьезный. Но прежде всего я бы хотел выяснить, тот ли вы человек, какой мне нужен, или искать другого. По моим сведениям, вы разорены, и дело вам уже не поднять. Пять ваших складов пусты, два забиты мукой и растительным маслом, а цены на эти товары сильно упали из‑за высоких урожаев последних лет. Часть масла я у вас купил, куплю и еще, но это вас не спасет: все деньги уйдут на выплату долгов.

— Все так, — хмуро посмотрел на герцога Ставр. — Вы мне не сказали ничего нового, ваша светлость.

— Достаточно милорда. Послушайте, что я вам скажу, Ставр! Я предлагаю вам продать все свое дело мне, а самому перейти ко мне на службу. Можете насовсем, а если не хотите насовсем, то на два года.

— А что будет через два года? — спросил купец.

— Если я буду вами доволен, то через два года я дам вам достаточно золота, чтобы вы могли войти в первый разряд, а также много привилегий и заказов.

— И что я для этого должен буду сделать?

— Прежде всего, сказать мне твердое «да»! Только тогда я смогу перейти к сути дела.

— Считайте, милорд, что я вам это «да» сказал.

— Тогда слушайте внимательно. В конце весны или начале лета разразится большая война с империей. Это не слухи, это уже точные сведения. Если мы поднатужимся и будем едины, сможем выставить армию не меньше той, которую высадят имперцы. Беда в том, что у них больше резервов, чем у нас. Им будет кем заменять павших бойцов, а нам — уже нет! Но это мое дело, и я постараюсь его сделать хорошо, приготовив им немало сюрпризов. Ваше дело будет в другом. Собранную армию нужно будет кормить, а из разоренных областей к нам хлынут беженцы, большинство из которых придет с пустыми руками. И их тоже нужно будет кормить! Но и это еще не все. Мы не сможем остановить империю на побережье, поэтому война придет в центральные провинции. А кто сеет и пашет во время войны? Вижу, что вы поняли. Несколько лет подряд мы собираем большие урожаи, цены на продовольствие падают, и крестьяне, как и вы, не могут его сбыть. По моим сведениям, многие из них хотят этой весной уменьшить площадь посевов. Только я боюсь, что большинству вообще ничего не придется сеять. Следующего урожая просто не будет, Ставр, или он будет очень мал.

— Вы можете озолотиться, милорд! — воскликнул купец. — Я понял вашу мысль!

— Ничего вы не поняли! — резко сказал Сергей. — У вас одни барыши на уме! Попробуйте хоть ненадолго от них отвлечься! Если победит империя, будет плохо всем: и мне, и вам! Мало кто сохранит даже свободу, об имуществе я вообще не говорю! Кровь будет литься рекой, не хватало еще, чтобы люди умирали от голода! Здесь не наживаться нужно, а пытаться сохранить главное богатство — людей! Я дам вам много денег. Вашей задачей будет скупка излишков продовольствия и обеспечение его хранения. Покупайте или арендуйте подходящие склады. Не хватит складов, постройте новые. Продовольствие нужно покупать с умом, понемногу в разных местах, чтобы не вызвать роста цен. Учтите, что расходы буду контролировать. Конечно, все я проверить не смогу, но если поймаю на воровстве — повешу! А если вы честно поможете мне сохранить королевство, не пожалеете! Я своих людей, которые доказали полезность и преданность, не обижаю, не обижу и вас.

— Я тоже докажу, милорд! — истово поклялся Ставр. — Вы не пожалеете!

— Надеюсь. Склады надо устраивать в разных городах, но подальше от побережья. Подберите верных людей и начинайте работать. Прежде всего посчитайте все расходы на первое время и приходите за деньгами. По мере того, как вы их будете расходовать, будут выдаваться новые суммы.

Ставр ушел, и его место занял Севорж.

— Я тебя вызвал по двум вопросам, — сказал ему Сергей. — Прежде всего расскажи, как идут дела с постройкой новых лагерей.

— На планируемые пять тысяч дополнительного набора лагеря к зиме закончим.

— Вы заняли всю свободную территорию?

— Да, больше места совсем не осталось, разве что только рубить и корчевать лес.

— Сделаем по–другому. Я отдал приказ о начале строительства лагерей на десять тысяч человек возле Паршина. — Лес там рядом, строителей сейчас собирают, а тебе нужно только отправить толковых людей, которые объяснили бы, что и где строить.

— Зачем нам так много? — удивился Ланс.

— Я написал письма Аглае и Иву Барни, — сказал Сергей. — Привел доказательство своих слов и попросил прислать их бойцов к зиме. У Аглаи наемное войско, а у Ива — одни вассалы. И как ты ими собираешься командовать, если их не притереть к нашей армии? Поэтому десять тысяч наших солдат временно отправим в лагеря Паршина, а на их место заселим гостей. Если ты забыл, что такое ополчение, то я помню. Для них все наши воинские звания ничего не значат, главное — это твой титул и сколько бойцов из дружины за спиной. Не так?

— Все так, — мрачно подтвердил Ланс. — Я в свое время горло сорвал и даже чуть было кого‑то не повесил.

— Возможно, что придется и вешать! — сказал Сергей. — Но я кое‑что придумал. Я дам дворянство всем своим офицерам, у кого его нет. Лейтенанты станут шевалье, майоры — баронами, а полковники — графами. Причем не полковник, потому что граф, а граф, потому что полковник! И пусть кто‑нибудь попробует придраться. Все титулы получены законно, а то, что нет имений — это дело десятое!

— Шум все равно поднимется.

— Плевать! Армия — это моя опора, а в грядущей войне офицеры отработают свои привилегии кровью. А из крикунов три четверти к месту боев и близко не подойдут!

— Для меня еще что‑нибудь есть?

— Подбери для нашего профессора полсотни солдат из тех, которые привыкли возиться с дерьмом, и столько же строителей. Он их уведет на земли Лантара примерно на полгода. Дай им инструмент, десяток больших котлов и ведра. И палатки на первое время.

— И где я ему возьму рабочих?

— Рабочие, в отличие от солдат, нужны только на месяц, потом они к тебе вернутся. Можешь на это время набрать других. Теперь все. В приемной кто‑нибудь был?

— Стояло трое каких‑то мужчин, по–моему, приехавших издалека.

— Скажи им, чтобы заходили.

— Приветствую вас, ваша светлость! — поклонился вошедший первым мужчина. — Капитан порта торгового города Дорея Рон Сельдер. — Наш город вместе с Гонжоном держит почти всю приморскую торговлю. Со мной, как вы и просили, приехали два капитана. Я взял их из тех, кто по разным причинам не смог выйти в море.

— Капитан Фред Гожек, — представился здоровенный мужик с грубым обветренным лицом, — корабль «Душа моря». Перевозим товары вдоль побережья, иногда, когда есть заказы, ходим в Сотхем.

— Капитан Лаш Клауд, — поклонился второй, — корабль «Удача». Прибрежная торговля, сейчас стоим на ремонте.

— Господа, вам не сообщили причины вызова, поэтому я это сейчас сделаю сам, — сказал им Сергей. — Через год ожидается война с империей, и первыми под удар попадете вы. Позже я сообщу об этом магистратам приморских городов, а от вас я бы хотел услышать рассказ о том, как укреплены города от атак с моря, и то, как бы вы сами действовали на месте командующего легионами. Вы все люди опытные, хорошо знающие край, поэтому ваши советы могут быть очень полезными. К сожалению, в моем окружении нет людей, хорошо знающих приморье.

— По поводу войны правда, что ли? — позволил себе усомниться капитан Клауд. — Извините, милорд, но нам нужно знать точно. Это же придется все бросать и уводить корабли далеко на запад. А там и стоянок‑то хороших нет.

— К сожалению, правда. Нам кое‑что уже было известно, но все подтвердилось только сейчас.

— Плохо, если так! — сказал Рон Сельдер. — Мы вам, милорд, расскажем все, что знаем сами. Давайте я расскажу о городах, а капитаны опишут побережье, они его знают лучше меня. Больших городов с нормальными портами у нас только два: Дорея и Гонжон. Есть еще несколько городов западнее, но там не порты, а смех, хотя стоянки для кораблей неплохие. Наши порты с моря защищены неплохо, и так просто их не взять. Конечно, эта защита делалась не от империи, и даже не от Сотхема, с которым на море никогда не воевали, а от островных пиратов. Они в основном промышляют набегами на деревни, захватывая продовольствие и рабов, и пытаются грабить корабли, идущие из империи или в нее. В этом случае приз может быть богатым — товарами и золотом. Но случается, что они объединяются в ватаги и нападают на порты, надеясь хоть ненадолго их захватить и очистить купеческие склады. Поэтому у нас постоянно ведется наблюдение за кораблями на входах в бухты. Все подступы к пирсам простреливаются метательными машинами, а кроме вашего гарнизона, есть еще солдаты, которых содержат на деньги купцов. Королевского флота у нас нет, но есть пять парусных кораблей, построенных, опять же, за купеческие деньги. Они плавают группой вдоль побережья, стараясь перехватить одиночные пиратские корабли.

— А как с этим в Сотхеме? — спросил Сергей.

— Да примерно так же, милорд, — ответил Сельдер. — Только у них купцы за охрану сами не платят. Все охраняется королем, а берет ли он с купцов плату за охрану, то мне неведомо. Кораблей там тоже немного: несколько парусников и одна галера. Но у них и побережье не такое протяженное, и всего один крупный порт — Барин, так что им обороняться легче.

— А со стороны суши ваши города не охраняются?

— Так этого и не нужно было, милорд, — смешался Серьдер. — От кого защищаться‑то?

— Ладно, с этим мне все ясно. Теперь давайте поговорим о побережье.

— Если вы не против, милорд, расскажу я, — сказал капитан Гожек и, получив подтверждающий кивок Сергея, продолжил: — Побережье у нас простирается на пять дней плавания при попутном ветре. Заселено оно мало, по большей части, из‑за тех же пиратов. Опять же, ничего, кроме рыбы, деревни по побережью не дают, а городов, где ту рыбу можно продать и что‑то купить взамен, немного, и в них есть свои рыбаки. А везти ее вглубь королевства далеко, да и дороги плохие. Возят вяленую и копченую, но мало. Земли у моря очень плохи, овес и тот паршиво растет, что уж говорить о хлебе. Кроме городов, о которых говорил уважаемый Сельдер, есть еще пять намного меньших, где жителей и по десять тысяч не наберется. Порты там плохие, но кое‑кто из купцов плавает и помаленьку торгует, иногда в обмен на ту же вяленую рыбу. Защиты там почитай что и нет, кроме тех кораблей, которые ходят патрулем, но в портах за морем следят. Если пришел одиночный пират, в городах от него отобьются. Народ там боевой, и оружия много. А если пиратов будет больше, то приходится уходить. Но такое бывает редко. А деревни сбегают всегда. Кто не успел, попадает в пиратский трюм. Дальше или используют рабов у себя на островах, или продают в империю. Торговых кораблей на все побережье будет десятка три. Если бы вы, ваша светлость, построили флот и свели пиратов, тогда жизнь на побережье оживилась бы. Старый Олимант взялся было строить корабли, один даже почти построил, но помер, а его сыну это было без надобности. Выборные от наших купцов к нему приезжали, так он им отдал недостроенный корабль, на том дело и кончилось. И герцогу Ингару, у которого побережья будет раза в три поменьше вашего, оно тоже не нужно.

— А теперь попробуйте поставить себя на место командующего армией империи, — сказал Сергей. — Как бы вы начали воевать?

— Так ведь это будет зависеть от того, какие у него силы, милорд! — сказал капитан Клауд. — В портах я бы ни в коем разе не высаживал десант. Даже если у меня много сил, к чему лишние потери? Проще построить корабли, которые по мелководью подойдут к берегу в любом удобном месте. А мест этих на побережье, как сельди в бочке! Какая бы у вас ни была армия, побережье без флота не прикроешь. Высаживай солдат и накапливай силы, сколько надобно, а уже потом, конечно, захватил бы порты, но уже с суши. Портами‑то удобнее будет подвозить подкрепления, да и флоту будет где укрыться в непогоду. А дальше я бы в провинцию Аликсан не пошел.

— Почему? — спросил Сергей.

— Потому что там повсюду леса, — ответил Клауд. — Наступать можно только вдоль тракта, а там нетрудно любое войско остановить малыми силами. Скованные узостью тракта легионы сразу же потеряют свое преимущество. А вы можете строить вдоль тракта укрепление за укреплением — замучаются они их всех брать. Правда, кое–где есть редколесье, которым можно провести армию, но не везде, и места нужно знать.

— А куда бы ты пошел, к Ингару?

— Точно так, милорд! Прошел бы вдоль берега, а потом повернул на юго–запад. Там степные места, а леса мало, и он редкий. Это уже у столицы Ингара начинаются леса, а до того армия может идти без всякой дороги. Правда, там много речек, но переправляться нетрудно, зато не будет проблем с водой. А если они займут все побережье, да еще потом провинцию Ингара, то смогут у нас так усилиться, что мы с ними ничего не сделаем. А вот они нас потихоньку всех под себя подомнут! Но это я бы так действовал, а что придумают они, наверное, и боги не скажут!

Поговорив с капитанами еще с полчаса, Сергей с ними простился, предупредив напоследок, что не стоит кому‑либо говорить о том, что они у него узнали.

— Зимой мы сами предупредим всех, кого будет необходимо, — сказал он. — Сейчас такие разговоры могут только навредить.

Сергей вышел проводить гостей в приемную, где увидел графа Лишнея.

— Вы ко мне, граф? — спросил герцог Джока. — Какое совпадение, я только что хотел приказать вас найти. Пойдемте побеседуем… Рассказывайте, что у вас по Северу? — добавил он, когда зашли в кабинет.

— Пока нечего рассказывать, — ответил Джок. — Гел подсказал мне удвоить сумму выкупа и уехал к побережью с письмами для отца нашего квестора. Одно написал сам Север, второе писала от вашего имени Альда. Завтра к вечеру Гел должен быть в порту. Денег у него с собой достаточно, поэтому, если там не будет нанятого нами парусника, он сам наймет другой. А через декаду, если все пройдет нормально, он уже должен быть в Ордаге. Деньги ему, естественно, не доверят, поэтому с ним наверняка будет кто‑то с хорошей охраной.

— Если вы добудете сто тысяч динариев, я вам с Гелом поставлю памятник в центре Ордага! — сказал Сергей. — Вы меня так выручите, что даже не знаю…

— Что, так плохо с деньгами? — сочувственно спросил Джок.

— Очень большие траты, — ответил Сергей. — И на армию, и на строительство, да и те сюрпризы, которые готовим для имперцев, тоже не бесплатные. Там на одни баллисты столько денег уходит! Я собрал немалую сумму, но от нее почти ничего не осталось, а налоги будут еще только через два месяца. Если добудете деньги, то избавите меня от необходимости брать в долг и выплачивать проценты. Можно и перекрутиться, но тогда нужно заморозить часть работ и распустить людей, а этого хотелось бы избежать. Гела хорошо подготовили?

— Он и без нас прекрасно подготовился. Ценный работник, у меня таких, как он, всего трое.

— Вы ему верите?

— Полностью я не верю даже вам, — пошутил Джок, — а вообще‑то, верю, иначе не отпустил бы. Он любит жену и вернется. У него и другие резоны есть, помимо любви. Ко мне есть вопросы, кроме этих денег?

— Я хотел попросить у вас Джолина. Нужно отвезти важное письмо Лантару. И необходимо позаботиться об охране.

— Ну и как она тебе? — спросил Ив жену. — Она у нас уже целый месяц, пора бы составить мнение.

— Я и составила, — улыбнулась Лона. — Озорное чудо со странностями. Я была бы счастлива иметь от тебя такую дочь. Мне мало одного сына.

— Может быть, еще и будет! — король обнял жену и притянул к себе. — Не такие мы с тобой старики. А в чем ты видишь ее странности?

— Она, видимо, многое переняла от брата, — задумчиво сказала Лона, — а его обычным не назовешь. Что тебе там о нем насобирали? В трактире рубил дрова? Ты много знаешь таких мальчишек, которые за считанные годы выбились бы в самых сильных людей королевства? А как он воюет? Кто у нас когда‑нибудь так воевал? Я несколько дней назад говорила с дамами о погоде. Помнишь, какой тогда был ветер? Так Лани мне объяснила, что такое ветер, и почему он возникает, да так складно, что мне сразу стало понятно, что так оно и есть. Я ее спросила, откуда она это знает. Знаешь, что она ответила?

— Брат рассказал?

— Точно. И добавила, что он вообще знает много такого, о чем другие не догадываются. Я нашему профессору Горту рассказала, так он схватился за голову, а потом решил съездить в Ордаг. Еле отговорила. Поедете, говорю, после войны, сейчас герцогу не до научных бесед. А странности… Если эта ее борьба не странность, то что? Мало того что девчонка, так и возраст какой! Ты знаешь, что она вчера сделала?

— Откуда мне знать, о чем ты говоришь, — улыбнулся Ив. — Она каждый день что‑нибудь вытворяет, разве все упомнишь?

— Сын графа Нурса прилюдно усомнился в том, что она побила того графа, который в коридоре их дворца залез на служанку. Так она ему высказала. Вы, говорит, тоже граф и макушкой царапаете потолок. Так вот, я и вас могу поколотить, если имеете такое желание!

— И что он ответил?

— А он, вместо того чтобы все обратить в шутку, взял и согласился, да еще ржал! Восемнадцать лет прожил, а ума не нажил. Сходила герцогиня к нашему сыну, поменяла платье на один из его костюмов и вволю извозила юного графа носом по всем коврам большой гостиной. Меня там не было, но баронесса Лидия присутствовала. Она мне с таким восторгом рассказывала, как этот переросток ничего не мог поделать с герцогиней, которая вертелась волчком и двигалась так быстро, что рябило в глазах! Так что теперь никто не сомневается в правдивости того слуха. Да разве только это! Ты знаешь, что она все время в платье таскает перевязь с ножами? Да прячет так хитро, что я узнала совершенно случайно.

— Я думаю, что ты задала вопрос, для чего ей это нужно.

— Правильно думаешь. И знаешь, что она мне ответила? Брат научил ее метать ножи, чтобы она могла отбиваться от взрослых противников. Я ей говорю, что у нас здесь противников нет, а она посмотрела мне в глаза каким‑то совсем не детским взглядом и сказала, что ее уже пытались и украсть, и убить, а охрана у нас во дворце курам на смех. Что она может, говорит, ваша охрана, если пропускает во дворец всех желающих в него войти? Это, говорит, вас еще не коснулась беда, поэтому вы такие беспечные. Оказывается, у них гвардия охраняет не только ворота, но и всю стену, у подъездов стоят боевики из службы безопасности, а у дверей покоев — опять гвардейцы! Представляешь?

— Раз Аликсан предпринял такие меры безопасности, значит, у него были к тому основания, — задумчиво сказал Ив. — То, что Лани хотели убить вместе с семьей, я знаю, а о похищении — нет. Надо будет ее об этом расспросить. А насчет охраны она кое в чем права. Конечно, мы не Аликсан, у которого много врагов, но поберечься стоит. У Андре во дворце было примерно то же самое, что и у нас, и чем это закончилось для бедняжки Аделлы?

— Такой распущенности, как у юного Сандора, у нас не было и не будет!

— Я говорю не о нравах, а о том, что любой дворянин или человек, который им прикидывается, легко может проникнуть во дворец и даже спрятаться в нем на ночь. Надо будет побеседовать на эту тему с нашим капитаном. Это тем более важно перед войной.

— Ты все‑таки думаешь, что она будет?

— Ты же читала письмо. Я совершенно уверен, что Аликсан не солгал. Не водится за ним ложь, да и проверить все было не так сложно. Так что, как это ни печально, но война будет. И к зиме я ему направлю солдат. Да и остальной армией надо будет заняться.

Они сидели на одной из двух террас дворца, на которой любили отдыхать, когда позволяла погода.

— Лето заканчивается, — сказала Лона. — Скоро уже так не посидишь. И Лану пора отправлять домой, мало радости пускаться в такой путь во время дождей.

— Камил опять закиснет. Он меня уже просил, чтобы я его отпустил погостить к Аликсану. У Ланы, мол, будут учителя, так он и там может позаниматься. А зимой вернется.

— Может быть, действительно ненадолго отпустить?

— Не хочется мне этого делать. Он у нас один–единственный, а у Аликсана, похоже, не так безопасно, как у нас. Смотри, опять куда‑то собрался! Камил, подойди сюда!

Бежавший по парковой дорожке принц услышал возглас отца и неохотно направился к веранде.

— Ты куда собрался? — спросил Ив. — И почему без Лани?

— Так, гуляю… — неопределенно ответил сын. — А Лани ждет меня в парке.

— Да, кстати, она тебе не рассказывала, кто ее хотел похитить? — спросила мать.

— Рассказывала, — ответил Камил, думая, как бы побыстрее отделаться от родителей.

— И кто же? — спросил отец.

— Это стерва Лаура, — ответил принц, — племянница твоего Главного советника. Мехал хотел отомстить Сергу за сожженное войско тем, что похитит его близких и будет присылать ему их по частям, а Лаура взялась это провернуть, только ничего не вышло. Тех, кто с ней был, потом казнил герцог, а ее, чтобы не ссориться с тобой, отправили сюда к дяде. С ней был какой‑то шевалье и еще барон, которого потом завалила Лани. Только удержать не смогла. Он здоровенный, как боров, а ей тогда было только одиннадцать лет.

— Ничего не поняла! — сказала Лона. — Как Лаура могла похитить двух человек из охраняемого дворца герцога. Что‑то ты не то говоришь!

— Все то! — возразил он. — Она где‑то нашла двойника Альды, одела так, чтобы не видели лица, и представила своей служанкой. А потом эту девушку напоили корхой. Хотели влить корху и в Альду, а потом увезти ее под видом служанки. Поменяли бы одежду, никто ничего бы не заметил. А Лани тоже дали бы этой дряни и положили бы в дорожный сундук графини, где уже была похожая девочка. Они и ее напоили корхой. Девочку потом их врач выходил, а девушка так и не проснулась. Я могу идти? А то меня ждут.

— Иди, — сказал Ив сыну.

— Какой ужас! — сказала Лона. — Это же надо было до такого додуматься! Я была о графине Куртинэ лучшего мнения. Хорошо, что она опять уехала в Сандор.

А принц уже бегом несся в дальний уголок сада, где его, приплясывая от нетерпения, ждала Лани.

— Ну где тебя носило столько времени? — напустилась он на друга. — Меня здесь совсем комары загрызли!

— Да родителям что‑то втемяшилось расспрашивать меня о вашем похищении, — начал он оправдываться. — Я и рассказал так коротко, как смог. Ну что, полезли?

— Высоко залезать! — задрала голову девочка, осматривая большое раскидистое дерево, одна из веток которого и была средством незаметно перебраться через ограду дворца. — Я с собой взяла только один костюм, который уже стыдно надеть. После того раза, когда мы лазали в подвал, служанки его так до конца не отстирали! И обидно, что все зря.

— Я не виноват в том, что не было призрака, — возразил Камил. — Говорят, что он появляется только перед каким‑нибудь несчастьем. Зато в старых конюшнях приведение точно должно быть! Мне рассказывал человек, который его неоднократно там видел.

— Его там что, убили? — спросила Лани.

— Он выращивал гарха, — ответил мальчик. — Хотел его потом подсунуть королю, но не получилось. Гарха он вырастил, но тот разорвал ему горло!

— А что это за зверь твой гарх?

— А ты разве не знаешь? Это такой конь с волчьими зубами. Берут только что родившегося жеребенка, скачивают у его матери кровь и поят его этой кровью вместо молока. А позже дают мясо вместо овса, вот и вырастает такая зверюга. И с тех пор призрак Подлого конюха ходит по давно заброшенной конюшне, а если кто‑нибудь зайдет…

— Не надо меня пугать Оставшимися. Их даже мой племянник не боится, хотя ему еще нет девяти. Что они могут сделать, если сами как воздух? Ладно, полезли смотреть на вашего конюха. Надо только постараться не порвать костюм. Смолы на коре нет?

— Нет здесь смолы. Давай я залезу первый, а потом подам тебе руку?

— Я и сама как‑нибудь, — девочка быстро и ловко забралась по стволу на нужную ветку. — Может быть, я тебе помогу?

Не отвечая, принц взобрался к ней и сел рядом.

— Ну хорошо, — туда мы переберемся, — задумалась Лани. — Держаться не за что, но ветка широкая. У нас бы ее гвардейцы мигом спилили. Слазить с нее придется на крышу твоей конюшни, а крыша вся прохудилась и, наверное, гнилая. Как мы с тобой с нее грохнемся — никакого призрака не понадобится! И как забираться обратно? Может быть, ну ее — эту конюшню?

— Струсила?

— Ничего подобного! Просто это уже не смелость, а глупость! Если твои родители узнают, что их наследник так глупо рискует своей головой, ух и попадет же тебе! Ой, у меня один нож выпал из перевязи!

— Сиди! — сказал Камил. — Их у тебя еще четыре. Таскаешь с собой ненужное железо. Ты, как хочешь, а я пойду!

— Тогда я пойду первая, — вздохнула девочка, взялась руками за ствол и, подтянувшись, встала ногами на ветку.

Раскинув руки и быстро перебирая ногами, она пробежала на ту сторону ограды и спрыгнула на крышу конюшни, на всякий случай ухватившись одной рукой за раскачивающуюся ветку. Крыша выдержала, хоть доски под ее тяжестью заметно прогнулись.

— Подожди, пока ветка перестанет раскачиваться! — крикнула она принцу, но тот уже не менее ловко бежал по ветке к ней.

Лани хотела сказать, чтобы он слезал в другом месте, но не успела: Камил потерял равновесие, зашатался и поспешно спрыгнул на крышу рядом с ней. Такого крыша не выдержала. Раздался треск, и они оба с визгом полетели в темноту.

— Лани, ты цела? — спросил мальчик, вылезая из кучи гнилой соломы, в которую они приземлились.

— Я‑то цела, в отличие от костюма! — сердито сказала девочка. — Смотри, как порвала штанину! И один из ножей потерялся! Не мог подумать головой и прыгнуть куда‑нибудь в другое место?

— Да ладно тебе с этими ножами! — сказал он, оглядываясь. — Давай отсюда выбираться.

— По–моему, выход там! — показала рукой Лани, которая уже встала и первым делом, как могла, отряхнула дурно пахнувшую солому.

Сквозь щели в стене местами пробивался солнечный свет, проникал он и через дыру в потолке, так что теперь, когда их глаза немного привыкли к слабому освещению, было уже неплохо видно.

— И почему эту развалину до сих пор не снесли? — недоумевающе произнесла Лани, осматривая остатки развалившихся от времени стойл. — В самом центре столицы и такое…

Жутко заскрипела ржавыми петлями дверь, находившаяся в двух десятках шагов от детей, и внутри сразу же стало светло.

— Я же говорил, что он придет! — довольно сказал вошедший первым молодой человек в дворянском костюме. — А это еще кто с ним? Ты кто, малец?

— Говорите с почтением! — рассердился принц. — Это герцогиня Лани!

— Почему такому оболтусу, как ты, так везет? — спросил зашедший вторым более старший мужчина. — За нее тоже отвалят немало денег!

— Вы хотите нас похитить? — спросила Лани, нащупывая оставшиеся три ножа.

— Правильно, миледи, — засмеялся старший. — Ваши родичи дадут за вас хорошие деньги. Если будете себя правильно вести, с вами и обращаться будут вежливо. Немного посидите под замком и вернетесь во дворец. А будете ерепениться…

— Так ты мне все наврал насчет призрака, чтобы заманить сюда? — догадался принц.

— Хотели приключений, ваше высочество? — засмеялся молодой. — Вы их получили. Кому интересны Оставшиеся? А вот о вашем похищении будут долго болтать. Вам же это было нужно?

— Ах ты, мерзавец! — закричал Камил, выхватил из ножен на поясе небольшой кинжал и, прежде чем Лани успела его остановить, бросился на молодого. Тот еще плохо видел в конюшне после дневного света и успел отскочить в самый последний момент. Выругавшись, старший ударом кулака сбил принца с ног и тут же повалился рядом с ножом в горле.

— Тварь! — заорал на Лани, увидевший ее бросок молодой.

Схватившись за меч, он бросился к девочке и получил нож в грудь. Обойдя его тело, она бросилась к лежавшему без сознания другу.

— А у меня сюрприз! — сказала Лани, отцепившись от шеи Сергея.

— Дай угадаю, — улыбнулся он. — Сюрприз, наверное, сидит в карете. Это, случайно, не твой жених?

— Как ты догадался? — удивилась сестра. — Письмо от короля у нас с собой, а гонцы нас вроде не обгоняли.

— Не стал бы король давать тебе в эскорт полсотни своих гвардейцев, — объяснил Сергей, — обошелся бы одним десятком, в крайнем случае — двумя. Давай сюда свой сюрприз, а заодно и письмо.

— Приветствую вас, милорд! — сказал выбравшийся из кареты принц. — Вам письмо от отца.

— И вам привет, принц, — ответил Сергей. — Где оно?

Герцог взял у мальчика конверт, вскрыл и прочитал короткое письмо Ива.

— Дело прояснилось, — сказал он подошедшей жене. — Король на время отдает мне все свои права на этого юношу и просит с ним позаниматься. Сыновей у меня еще не было, — обратился он к Камилу — так что буду тренироваться на тебе. Не возражаешь?

— Не возражаю, милорд.

— Раз ты мне отдан на воспитание с такими правами, разрешаю обращайся по имени. Или у вас в семье большие строгости с этикетом?

— Нет, Серг, у нас в семье никто не соблюдает формальностей.

— Лани, пока вам готовят завтрак, а принцу — комнаты, отведи гостя в большую гостиную. Багаж доставят чуть позже… Видимо, у Ива дома сложности с воспитанием сына, — сказал Сергей Альде, когда дети ушли во дворец. — Придется серьезно заняться мальчишкой. Ладно, людей много, найду ему учителя. Лади, что это у вас за прелесть в волосах? Раньше вроде не было.

— Подарок мужа, — ответила Лади. — Привез из империи. Там все жены патрициев такие носят.

— Дом еще не купили?

— Пока нет, милорд. Мы хотим купить ближе к центру, но найти что‑то хорошее на продажу нелегко. Муж занимается.

— Как себя чувствуете в статусе благородной дамы? Работу еще не надумали бросить?

— Нет, — улыбнулась Лади. — Все равно надо чем‑то заняться, а у меня работа полезная и необременительная. А что делать дома, тем более после того, как возьмем служанку?

— Вас можно поздравить с увеличением семейства, милорд? — спросил подошедший Джок. — Что думаете делать с принцем? Мне нужно знать, как строить его охрану.

— Пока попрошу Лани заняться с ним борьбой, потом ими обоими займутся учителя, да и я сам в этом немного поучаствую. А после дождей дополнительно пройдет курс обучения в одном из двух полков генерала Пармана. Вот тогда у вас будет работа по его охране, пока же ему вполне хватит тех мер безопасности, которые вы приняли для сестры. У вас еще есть дела?

— От герцога Лантара вернулся Джолин. Письма ему не дали. Герцог просил передать на словах, что для ваших целей готов отдать хоть весь навоз, сколько его есть в провинции.

— Зря улыбаетесь, граф! — сам улыбнулся Сергей. — Я думаю, не один шевалье Собрен разводит скот. А скотоводам навоз, как правило, не нужен, поэтому таких мест, где он лежит десятилетиями, должно быть немало. Я уже распорядился, чтобы вблизи каждой деревни было место, куда всем надлежит свозить ненужный в хозяйстве навоз. А заодно работники магистратов узнают, нет ли уже таких мест, как у Собрена. А то, может, и не нужно далеко ездить.

— Я знаю, что ваш профессор уже приехал. И какие результаты? Нашли то, что нужно?

— Вроде бы очень неплохие результаты, но точно станет ясно после проверки в лаборатории. Он недавно поехал в замок проверять.

— Лантар обязательно кого‑нибудь пришлет посмотреть на ваши работы.

— Я этого не боюсь. От выпарки дерьма до того, чем мы занимаемся, очень далеко, а все, кто в курсе, будут держать язык за зубами. Вот после войны, если мы ее переживем, надо будет побеспокоиться о наших секретах, пока же с этим все нормально. Так, это идут слуги за багажом нашего принца. Значит, Дорн подготовил ему комнаты. Я вам больше не нужен, граф? Тогда пойду заканчивать ту работу, от которой меня оторвали. Альда, когда ребята позавтракают, придержи их у себя, чтобы потом их не разыскивать по всему дворцу, а я скоро подойду.

В приемной рядом со столом Рашта сидел крупный молодой парень в дорогой одежде, который при виде Сергея вскочил и вопросительно посмотрел на секретаря.

— К вам, милорд, барон Сандр Лораш, — поднявшись из‑за стола, сказал Рашт, — по личному вопросу.

— Идите за мной, барон, сказал Сергей, проходя в кабинет. — Присаживайтесь и излагайте, что у вас за личное дело.

— Я готов, милорд, стать вашим лейтенантом! — заявил парень. — Отец пожелал, чтобы я, как наследник, немного послужил.

— Так, — Сергей с интересом посмотрел на парня. — Значит, вы хотите немного послужить у меня в звании лейтенанта? Я правильно понял?

— Вроде так, милорд. Ведь звания полковников дают только графам. Или нет?

— Лораш, — задумался Сергей. — Где‑то я о вас уже слышал. Ах, да! Мятеж Мартина! Ваш отец, Сандр, проявил предусмотрительность, оставив графа Мартина и послав вас на службу. Просто сведения до вас дошли в искаженном виде. Я не раздаю офицерские звания тем, у кого уже есть подходящие титулы, я даю титулы тем, у кого есть звания, а звание еще нужно заслужить. Чтобы стать лейтенантом, надо научиться командовать.

— Чему там учиться! — пренебрежительно сказал Сандр. — Построил всех, сам встал во главе и вперед! Это в конном бою разные построения, а пехота всегда наступает одинаково!

— Послушайте, что я вам скажу. Уже ни для кого не секрет, что нам скоро придется воевать, и война будет очень тяжелой. Мало кому удастся отсидеться по имениям, а уцелеть в битве в составе моего войска будет легче, чем в других случаях. Да и потом армия еще долго будет той силой, на которую я буду опираться. Но почему‑то дворянство в нее идет неохотно, поэтому я и вынужден раздавать дворянские титулы тем, кто носит офицерские звания, но не имеет отношения к дворянскому сословию. Если хотите служить и продвинуться, то идите в отряд, где у меня учат офицеров, и трудитесь. Пока я вам и отделения не доверю. Запомните хорошо, Сандр, что в моей армии пехота толпой не наступает, и просто так вам звание никто не даст, так что, если вы не готовы вкалывать, лучше возвращайтесь в имение к отцу.

Отпустив барона и быстро просмотрев отчет о закупках продовольствия, Сергей вернулся в свои комнаты, полагая, что Альда с Лани и принцем будет там. Он не ошибся: жена привела детей в гостиную и о чем‑то их оживленно расспрашивала.

— Твоей сестре и там пришлось колотить графов! — со смехом сказала она мужу.

— Да, Ив написал об их подвигах в письме, — кивнул Сергей. — У кареты мне некогда было все читать, а в кабинете прочитал. Надо полагать, король о многом умолчал, но мне и того, что он написал, хватило с избытком, чтобы понять, что вас нужно срочно чем‑нибудь занять. Все эти приключения происходят только из‑за безделья и избытка сил. Ничего, я это поправлю. Учителя для вас уже есть.

— Те же, что и у Алекса? — спросила Лани. — А где, кстати, эта парочка?

— Они почти одновременно с тобой уехали в баронство к Севоржам и должны вот–вот вернуться. Помолчи пока и не перебивай! Сегодня же Камилу сошьют костюм для тренировок, и завтра вы к ним приступите. Твоя задача — научить его всему тому, что умеешь сама. Первым делом пусть развивает тело. В конце осени вы, молодой человек, будете дополнительно заниматься еще с армейским инструктором!

— А я? — ощетинилась Лани. — Сколько раз просила, и ни фига, а приехал мальчишка, и сразу же все получил! А это ничего, что я сильнее его?

— Кто сильнее? — возмутился принц. — Ты?

— Тише, петухи, — поморщился Сергей. — Хочешь заниматься вместе с ним? Хорошо, я не возражаю, но при условии, что будешь относиться серьезно к своим обязанностям тренера.

— Что‑то уж слишком в этом году льет, — сказал Сергей жене, приехав во дворец из нового города. — Две недели дождь идет почти без перерыва, так и до наводнения недолго.

— Надеюсь, что ты сегодня больше никуда не поедешь? — спросила Альда. — Сколько можно мотаться верхом при такой погоде? Брал бы хоть карету! Дождь ведь уже не такой теплый, какой был вначале. Хочешь заболеть?

— Надо бы еще кое–куда съездить, но уж больно не хочется. Сегодня уже три раза менял одежду. Климат у вас какой‑то ненормальный.

— Съездишь в другой раз. Побыл бы немного со мной, а то я тебя в последнее время вижу только по ночам. Да еще устаешь так, что от тебя, как от мужа, мало толку! Я понимаю, что ты все это делаешь для нас, поэтому молчу, но нельзя же так над собой издеваться. У тебя столько людей, а ты всюду мотаешься сам!

— Они тоже мотаются, — возразил Сергей. — Людей много, но и работы столько, что никто не сидит. Такой армии в королевствах никогда не было.

— Из Дорейна хоть люди идут? А то ко мне недавно приходила жаловаться Белла. Еще не забыл о такой? Загнал ее мужа на край королевства, а она теперь одна от скуки лезет на стену, совсем как я.

— От них пришло мало бойцов, — ответил Сергей. — Джордан прислал только три тысячи пехотинцев и совсем мало кавалерии, а как начались дожди, совсем перестали приходить. Я рассчитывал на большее. Беллу надо будет отправить к нему, как только перестанет лить, могли бы и сами об этом подумать. Ему там еще долго сидеть. Если честно, мне сейчас не до этой провинции. Управляется, ну и слава богам!

— Вы же уже должны были полностью сформировать армию. Неужели еще не закончили?

— Людей набрали. Как только закончатся дожди, начнем срочно обучать пополнение и формировать наши артиллерийские части. В замке готовы уже четыре десятка баллист, а до лета сделаем еще столько же. Зимой должны подойти солдаты из Барни и Дюже, а позже — и от Лантара, а лагеря еще до конца не достроены. Прибавь сюда работы по производству снарядов и гранат и закупки продовольствия, тогда поймешь, почему я так редко с вами бываю. Вчера примчались от профессора. Нефть у них подходит к концу! А заранее подумать об этом было нельзя? Теперь нужно срочно по такой погоде посылать человека в столицу Лантара, а там сошлются на погоду и задерут цены за доставку. И ничего не скажешь: кому охота столько дней мокнуть под дождем?

— Ты бы все‑таки больше дел переложил на помощников, а сам позанимался с ребятами, как обещал! Если ты так же будешь относиться и к своим детям, возьму все воспитание в свои руки!

— Когда они еще будут, эти свои… — вздохнул Сергей. — Позанимаюсь, конечно. Ты с ними сейчас больше общаешься. Как у них дела?

— Камил не вылезает из комнаты, где они тренируются. Лани слишком ревностно взялась за его обучение и сильней, чем следовало, задела его самолюбие. Теперь он не успокоится, пока не потаскает ее носом по ковру, как она таскала его.

— А когда же он занимается с учителями, если все время уделяет борьбе?

— Ну это я немного преувеличила. Учится он, но много времени учеба не занимает. Мальчик умный, и память у него прекрасная, так что со стороны учителей к нему претензий нет. Ты еще Алекса сегодня не видел?

— Нет, а что?

— Он с Майей явился в спортивную комнату и потребовал, чтобы Лани учила еще и их. Она выпроводила молодежь за дверь, а Алекс пригрозил обратиться к тебе.

— Не рано им этим заниматься?

— Тебе виднее, — пожала плечами Альда. — Лани начала заниматься в одиннадцать лет, а им скоро будет девять. Занятия с учителями у детей много времени не занимают, поэтому мне будет спокойней, если они займутся делом. И опыт твоей сестры показывает, насколько полезной может быть борьба даже в их возрасте.

— Ладно, я с ней поговорю, — согласился Сергей. — Надо только будет что‑нибудь придумать, чтобы ее заинтересовать.

— Что бы мне такое придумать, чтобы заинтересовать тебя… — вздохнула Альда. — Чтобы ты за делами не забывал о том, что у тебя есть жена.

— Все дела побоку! — заявил он. — Сейчас скажу гвардейцам, чтобы никого не пускали, и срочно в спальню!

— Звучит заманчиво! — засмеялась Альда. — Ну вот, опять кого‑то принесло! Впустим?

— Стучат настойчиво, придется впустить! — сказал Сергей. — Войдите!

— Милорд, — приоткрыл дверь секретарь. — К вам из провинции Ингар приехал гонец, но он не говорит, от кого и по какому делу. Сказал, что у него письмо, которое велено передать лично.

— Спасибо, Рашт, я сейчас подойду, — сказал Сергей. — Альда, я только схожу в кабинет и сразу вернусь. Наверное, что‑то случилось, потому что в такую погоду никто людей по пустякам гонять не станет.

— Иди уже, — вздохнула жена. — У тебя сейчас все равно все мысли будут об этом письме.

Сергей действительно вернулся очень быстро.

— Что случилось? — воскликнула Альда при виде мужа. — Ты весь бледный! Что принес гонец?

— Плохо, когда оцениваешь других по себе! — сказал он. — А ведь можно было такое предположить! Ингар получил письмо Лазони, где тот сообщал о пойманных нами агентах империи, и решил устроить совещание с генералом Гоштом и Ласом Эстером. Второй — это начальник его службы безопасности. Генерал высказал предположение, что первый удар придется по ним и приведет к утрате провинции. Если не учитывать мои сюрпризы, все его выводы были правильными. Хотя он усомнился в том, что победит империя, Ингар все равно выглядел напуганным и не отверг высказанную Ласом мысль начать односторонние переговоры с приближенными императора с целью заключить договор.

— Кто будет соблюдать договоры, заключенные со слабыми? — сказала Альда. — Неужели они этого не понимают?

— Будут, — ответил ей Сергей. — Если слабый докажет свою полезность, а сильный окажется недостаточно сильным, чтобы обойтись без посторонней помощи. Вспомни Марди!

— Это же значит, что они пойдут против всех остальных!

— Генерал им именно так и сказал, заявив, что не желает быть предателем, а после этого отправил мне письмо, чтобы не повторился Дарк. Слуга выехал в путь на следующий день, но на тракте уже стоял караул, проверяющий путников. У него хватило ума объехать этот участок тракта проселочными дорогами, но время он потерял.

— И что ты теперь думаешь делать?

— Идти в спальню.

— Да ну тебя! Я серьезно спрашиваю! Обратишься к Лазони?

— С чем? Всех доказательств — одно это письмо. Да и что может сделать король? Факта предательства нет, есть только слова, да и высказал их не герцог, а Лас. Подставлю генерала и ничего не добьюсь. А Ингара предупрежу о том, что мне все известно, и он будет действовать более осторожно. Единственное, что мне пока приходит в голову, это попытаться перехватить того, кого пошлют в империю, да поберечься от возможного предательского удара в спину. Ясно одно: на войско этого герцога можно не рассчитывать. Поговорю об этом с Джоком, может быть, он еще что‑нибудь придумает.

Лишней, разговор с которым состоялся в тот же день, ничего нового к его мыслям не добавил.

— Виноват в первую очередь Лас Эстер, — мрачно сказал он. — Вот его бы хорошо завалить, но ничего не выйдет. У него очень профессиональная служба, а у нас при дворе Ингара всего один человек. Убрать самого герцога он сможет, но это ничего не даст. Старший сын у него еще хуже отца, а спалится наш человек почти наверняка. Перехватить их людей в единственном крупном порту провинции без шума не получится. У них будет прикрытие от службы Эстера, да и быстро найти его посланцев в чужом городе будет трудно. Поэтому ловить нужно либо в Лузанне, либо в столичном порту. Я думаю, что их пошлют именно в столицу. Там легче выйти на влиятельных людей. А у меня все люди в Лузанне. Надо будет весной с ними связаться и перебросить кого‑нибудь в факторию столичного порта. Жаль, что нет быстрой связи! Ваша идея, Серг, с птицами работает, но человек, который этим занимается, сказал, что нужно закрепить необходимые качества в нескольких поколениях, поэтому раньше чем через два–три года его птиц у нас не будет. Большой срочности нет, поэтому нужные инструкции отправлю нашему человеку у Ингара, когда закончатся дожди. Может быть, ему удастся узнать, кого пошлют. С королем и герцогом Лантаром всем этим все‑таки нужно будет поделиться, только так, чтобы дальше их не пошло, а то вместо пользы будет вред. Я и тем, кто закрепился у Бенитара, отправлю сходные инструкции. Он мог прийти к подобной же идее, а я бы не стал рассчитывать на то, что и в его окружении найдется генерал с честью и совестью. Эта два герцога всегда были какими‑то мутными. Сил для самостоятельной игры у них мало, поэтому всегда поддерживали самого сильного или делали вид, что поддерживают.

Немного поправил настроение визит профессора, который прибыл поздно вечером и явился для разговора на следующий день, сразу после завтрака.

— С чем прибыли? — поинтересовался Сергей. — Потребовалось еще что‑то, кроме нефти?

— Нет, все есть, — сказал Дальнер, — и селитру, несмотря на дожди, получаем регулярно. Я наладил ее повторную очистку и производство азотной кислоты, поэтому пока нет необходимости сидеть в замке, там и Сол Бильдо справится. Снаряды начнем делать, как только закончатся дожди. Укрытия для горючих смесей вы построили, а для снарядов и гранат их нужно строить отдельно. А пока сверху льет… Вы, милорд, давали приказ разослать в магистраты указание сообщать обо всех случаях, когда в одном месте годами хранится навоз. Я сегодня до завтрака справился у вашего секретаря и узнал, что вчера вечером вам поступило письмо из магистрата города Вергас как раз по этому поводу. Только мне его не дали. Может быть, посмотрим его сейчас?

— У меня вчера было не слишком хорошее настроение, — сказал Сергей, — поэтому посмотрел не всю почту. Посмотрим мы с вами это письмо, но сначала поговорим о том, из‑за чего вы приехали.

— Когда мои студенты делали опыты с производством нитроглицерина, вы на нас нашумели и сказали, что для опасных опытов дадите каторжников с рудников. Кислоты у меня много, и хотелось бы попробовать…

— Я этим вопросом займусь в ближайшее время, — пообещал Сергей. — Что‑то еще?

— Если будете посылать кого‑нибудь за нефтью, пусть заодно купят и серу. Она там дешевле и чище той, которую мы покупаем здесь. И неплохо бы поговорить еще с кем‑нибудь из преподавателей института, чтобы переманить их сюда. Если хотите, я могу написать некоторым из них письма.

— Это было бы здорово! — сказал Сергей. — Только не забывайте, профессор, что все, чем вы у меня занимаетесь, является тайной! Делиться этим ни с кем из посторонних нельзя.

— И та тетрадка, которую вы мне дали, тоже тайна?

— Ну что вы, профессор! С ней поступайте так, как считаете нужным.

— Ну и прекрасно! Давайте тогда прочитаем то письмо, и я побегу писать свои.

Содержание письма вызвало большой интерес. Вергас был небольшим городком в провинции Парнада. Находился он в стороне от линии снабжения армии Сотхема, поэтому в войне совсем не пострадал. Вокруг города располагались два десятка деревень. Из‑за плохой земли основным занятием населения было скотоводство и рыбная ловля в проходившей поблизости Дельге — одной из двух больших рек провинции. Хлеб сюда везли с запада, а сеяли в небольшом количестве овес и держали для себя огороды, поэтому большой необходимости в навозе для удобрения земли не было. В письме писалось, что мужики в окрестных деревнях из‑за своей лени, вместо того чтобы зарывать навоз в землю, всем миром вывозят его в одно место неподалеку от деревень, где и сваливают год за годом. И, судя по письму, навоза там были горы.

— И река рядом, — сказал профессор. — Это далеко?

— Раза в два ближе, чем то место, где сейчас выпариваем, — ответил Сергей. — Хорошей дороги туда, правда, нет, но это и к лучшему. Грязи меньше, чем на дорогах, и на лошади нетрудно проехать даже в дожди. Больших лесов там нет, но небольших рощ много, так что дров на выпарку хватит. И это мои земли, что тоже немаловажно. Закончатся дожди, и съездите туда с экспедицией. Если будет много селитры, устроим еще одно место добычи, а остальное оставим на потом. Если отобьемся от империи, нам и после войны селитра понадобится.

Отпустив профессора, Сергей вышел в приемную.

— Рашт, я сейчас уйду и здесь сегодня не появлюсь. Буду у себя с семьей, поэтому без большой необходимости никого ко мне не направляй. Приму только генерала Севоржа или графа Лишнея, да и то только с чем‑нибудь неотложным. Остальные пусть решают свои дела с тобой или ждут завтрашнего дня. Если еще раз прибежит профессор, возьмешь у него письма.

— Ты что‑то забыл? — спросила Альда, увидев так быстро вернувшегося мужа.

— Я забыл, какая у меня жена! — улыбнулся Сергей, подошел к ней, сел рядом и посадил к себе на колени. — Ты прости меня за невнимательность. Все время голова чем‑то занята, а ты целыми днями одна.

— Ну не совсем одна, — сказала она, прижавшись к мужу. — Была бы одна, давно бы свихнулась. Но тебя мне не хватает. Раньше у меня было много дел, а сейчас не знаю, чем себя занять. Чтение и музыка хороши в меру, а чесать язык с местными сплетницами… Нашел бы ты мне, что ли, какое‑нибудь занятие? Я раньше себе свою жизнь представляла как‑то не так. Если бы были дети, у меня было бы достаточно дел, а пока их нет, я или скучаю, или ищу себе развлечение. Хотела взяться за оркестр, но сейчас не до него.

— Я подумаю, — пообещал Сергей, целуя ее глаза, — но немного позже. Дети на учебе? Вот и славно!

Взяв жену на руки, он ушел с ней в спальню, откуда они вышли незадолго до окончания занятий у старших. Когда Сергей только попал в этот мир, его поражала способность местных точно определять время без всяких часов. Теперь он и сам это мог сделать с большой точностью, например, сказать, когда будут бить к обеду или закончатся те же занятия. Последнее, правда, зависело еще и от учителей, которые иногда задерживали детей по разным причинам. Услышав в коридоре топот, Сергей открыл дверь, заставив притормозить мчавшихся с занятий Лани и Камила.

— Зайдите к нам! — сказал он им, распахивая дверь. — Камил, тебе никогда не говорили, что принц должен передвигаться с присущей его титулу важностью? Вам‑то, герцогиня, я об этом говорю в сто первый раз!

— Подумаешь! — вздернула подбородок сестра. — Уже и пробежаться нельзя! Все равно в это время здесь мало кто бывает.

— Проходи, — усмехнулся брат. — Что стоишь на пороге, как неродная? Я сегодня специально наплевал на все дела, чтобы побыть с семьей. Ты, Камил, можешь тоже зайти, пока числишься в моих сыновьях. Лани, ты почему отказалась заниматься с Алексом? Что молчишь? У меня сейчас нет второй Инны, а я сам не могу ему уделить столько времени, сколько нужно. Я и с вами обещал заниматься, а пока не получается. Значит, я для тебя стараюсь сделать все, что в моих силах, а ты отказываешься мне помогать?

— Почему тебе?

— Потому что если этого не сделаешь ты, то придется делать мне в ущерб другим делам или собственному здоровью!

— Ладно, займусь я с этой мелюзгой, но только если они будут заниматься по–настоящему!

— Серг, вы мне можете ответить на один вопрос? — спросил Камил.

— Ты сначала задай вопрос, а потом я уже буду смотреть, отвечать на него или нет.

— У моего отца целое королевство, а у вас только герцогство, но у него довольно много времени на отдых и семью, а вы вечно заняты делами. Почему?

— Интересный вопрос, — усмехнулся Сергей. — Во–первых, я не обычный герцог. У меня не одна провинция, а четыре, а это половина такого королевства, как ваше. Во–вторых, твоему отцу досталось государство, которое не воевало уже двести лет, и его аппарат управления, созданный и отлаженный всеми его предками. Мне же достались разоренная войной провинция и земли, в которых я должен выстраивать свою власть. И наконец, в–третьих, я должен готовить огромную по здешним меркам армию и многое другое, чтобы противостоять вторжению войск империи, до начала которого остались считанные месяцы. У твоего отца практически нет постоянной армии, вся она состоит из дружин его вассалов. Это очень удобно для короля, которому этой армией не нужно заниматься, только может обернутся большой кровью при столкновении с теми, кто занимается этим изо дня в день. Ваши предки бежали сюда от тех, кто кнутом сгонял народы для того, чтобы со временем создать империю. За всю историю после исхода у вас было очень мало войн. Я даже удивлен тем, что вы вообще не разучились воевать. За четыреста лет вы воевали всего пять раз! Правда, и пришло вас на эти земли очень немного. Пока вы выросли численно и заселили все земли, немало воды утекло. Я ответил на твой вопрос?

— А почему вы не хотите стать королем? Ведь вы могли! Лани говорила…

— А что хорошего в том, чтобы быть королем? Я понимаю, что рано или поздно ты им станешь по праву рождения. Но если бы этого не было, ты и тогда бы стремился забраться на самый верх?

— Я не знаю… — растерялся принц. — Я никогда об этом не думал.

— Чем выше положение человека, тем у него больше ответственность и меньше прав. Конечно, если это настоящий человек, а не дерьмо, которое тешет властью свое честолюбие, плюя при этом на всех тех, кто по положению ниже его.

— Как это меньше прав? — не понял Камил.

— Он себе не принадлежит, — объяснил Сергей. — Возьми меня. Я хотел бы больше времени проводить в семье, просто отдыхать или заниматься любимым делом, но лишен возможности поступать так, как я хочу. И в чем тогда здесь счастье? Конечно, мне не всегда придется так работать. Если отобьемся, через два–три года должно быть гораздо легче. Но все равно я никогда не буду принадлежать только самому себе или своей семье. Все те, кем я управляю, имеют право на мое внимание и заботу. И очень плохо, когда правители об этом забывают. Идите к себе. Сейчас примчится молодежь, и я хочу уделить им внимание. Позже, перед ужином еще соберемся все вместе, а после него, если хотите, можно взять гитары…

— Ура! — закричала Лани. — Я тебя люблю! Побежали, Камил!

Прошли последние ливни, небо постепенно очистилось от туч, и заметно похолодало. Постройку лагерей возле нового города уже закончили, а возле Паршина работы осталось на несколько дней, и Севорж уже готовил к маршу назначенные на переселение полки. Несколько дней назад пришел обоз с нефтью и серой, а вчера приехал один из преподавателей Университета вместе со своим студентом, которых сразу же направили в замок. В последнее время профессор взвалил все заботы о производстве снарядов на плечи Сола Бильдо, а сам занимался только нитроглицерином. Трех погибших каторжников похоронили на одном из деревенских кладбищ, но когда Сергей отправил еще одного, его вернули назад с запиской Дальнера. В ней профессор писал, что необходимости в каторжниках больше нет, потому что он вместе с деревенским кузнецом нашел безопасный способ производства нитроглицерина. Сергей отставил все дела и, взяв охрану, примчался в замок.

— Вот здесь мы и работаем! — показывал ему свою лабораторию Дальнер. — Честно говоря, без вашего кузнеца у меня ничего бы не получилось, хотя и стеклодува пришлось помучить. Зато теперь мы можем получать этой опасной жидкости столько, сколько позволяют исходные материалы. Смотрите, как все устроено. В этом тазу налита холодная вода, а в ней закреплен сам аппарат. Как видите, ничего особенно сложного в нем нет. Большая стеклянная колба с отверстием в верхней части и носиком для слива. Сбоку вплавлена стеклянная трубка, по которой глицерин стекает по стенке колбы в смесь серной и азотной кислот. Сверху на колбу надеваем эту крышку, в отверстии которой закреплена крыльчатка с выведенным наружу шкивом. Крышка надежно крепится к колбе, а на шкив надевается веревочная петля, выходящая из соседней комнаты через отверстия в этой железной дверце. В комнате есть ручка с таким же шкивом, на который натягивается петля. Человек крутит ручку, и вращение передается в эту комнату на крыльчатку. Она перемешивает состав, не касаясь стенок колбы. Это очень важное условие. Даже легкий удар деревянной лопаточкой по стенке колбы может вызвать взрыв. Глицерин вливается понемногу, поэтому смесь успевает охлаждаться. Есть еще тонкости в том, как переливать готовый продукт, но с этим мы уже разобрались. Нитроглицерин храним в небольших бутылочках, переложенных сеном. Вы нам рассказали о динамите, и на днях будем пробовать разные пористые вещества, подбирая, что лучше подойдет.

— Здорово! — искренне восхитился Сергей. — Какие вы со Свеном молодцы! А стрелять снарядами с нитроглицерином не пробовали?

— Пробовали, милорд. Ничего не получается. Это вещество в жидком виде слишком неустойчиво к сотрясениям. Хоть толкатель плотно прилегал к снаряду, тот все равно взорвался при спуске тетивы баллисты. Хорошо, что мы предусмотрели такой исход, и скобу спускал солдат, лежавший на земле в десяти шагах от машины. Нитроглицерина было мало, а вместо огненной смеси была вода, и то его контузило, а в баллисте пришлось менять канал для снарядов и тетиву. Может быть, динамит не будет взрываться от толчка. Как сделаем, сразу же проведем проверку. У нас очень надежная схема, но жаль, что много кислоты не успевает прореагировать и пропадает зря. С пироксилином пока еще не пробовали, просто не успели.

Сергей осмотрел полсотни готовых баллист и дал команду вывозить их в лагеря, после чего вернулся в Ордаг. Здесь его ждал сюрприз в виде письма герцога Лантара. Аленар сообщал, что через три дня прибудет вместе с доверенным человеком короля.

— Наверное, хочет посмотреть, что мы наварили из его навоза, — сказал Сергей жене, рассказывая о письме. — Пусть едет, я от него результатов скрывать не стану. Союзников нужно приободрить, чтобы не впали в уныние. Нам одного Ингара за глаза хватит.

— А если попросят поделиться? — спросила Альда.

— Ни баллист, ни снарядов у меня никто не получит. Будут специальные войска, которые все это применят лучше других. Вот гранаты дам, да и то не им, а в два полка генерала Дельнера.

Герцог приехал, как и в прошлый раз, вместе с графом Родли.

— Рад вас видеть, Серг! — приветствовал Сергея Лантар.

— Приветствую, милорд! — поклонился Родли.

— Здравствуйте, господа! — поздоровался Сергей. — Вы позавтракали? Ну и прекрасно, тогда пойдемте поговорим о цели вашего визита. Прошу пройти в мой кабинет.

В кабинете он не пошел за свой стол, а сел в одно из кресел и пригласил гостей сесть рядом.

— Говорите вы, — предложил он Аленару, — а потом я вам кое‑что расскажу.

— Осталось всего полгода, — сказал Лантар, — поэтому хотелось бы узнать, какими силами вы располагаете, и получилось ли что‑нибудь из тех сюрпризов, о которых вы мне говорили.

— У меня от вас секретов нет, — сказал им Сергей. — Сейчас у меня тридцать пять тысяч пехоты, пять тысяч кавалерии и формируется артиллерийский полк. В нем будут тысяча человек и восемьдесят перевозимых баллист, стреляющих огненными снарядами. Пока из них готовы пятьдесят машин, но к весне все восемьдесят будут в войсках. Больше я не буду набирать ни одного солдата, поскольку просто не смогу их содержать. В этом году у меня были большие расходы на строительство и на восстановление разоренных областей Парнады, и если бы не продажа империи одного молодого человека, мне бы пришлось брать деньги в долг.

— И много вам за него дали? — с интересом спросил граф.

— Порядочно дали, Эмил, — ответил Сергей. — Сто тысяч динариев.

— Самому, что ли, кого‑нибудь поймать, — с завистью сказал Родли.

— Попробуйте! — рассмеялся Сергей. — Давайте продолжим. Сейчас я вывожу из лагерей Ордага пятнадцать тысяч солдат, которые направляются в такие же лагеря, построенные возле города Паршина. На их место скоро придут войска из Барни и Дюже, да и вам, Аленар, пора бы присылать своих. Мои люди, конечно, помогли генералу Морну, но вашей армии этого мало.

— Пришлю, — пообещал Лантар. — Не всех сразу, а в два приема. Время пока еще есть. Ив и Аглая не поменяли свои планы? Дают по–прежнему по пять тысяч бойцов?

— Да, с этим ничего не поменялось, — ответил Сергей, — но я думаю, что как только начнутся бои, они подойдут сами с остальными силами. Ив с Аглаей умные люди и прекрасно понимают, чем им грозит наше поражение.

— Хорошо, если так, — вздохнул Аленар. — А как насчет сюрпризов?

— Вы на сколько дней приехали? — спросил Сергей. — Если только на один, то вам придется удовлетвориться моим ответом, что такие сюрпризы уже есть. А если на большее время, то завтра поедем туда, где вы все сможете увидеть своими глазами. Только поездка займет весь день, и вы так измучаетесь, что потом еще придется отдыхать перед дорогой.

— Ради того чтобы посмотреть на то, что можно изготовить из вареного навоза, я готов задержаться, — улыбнулся Аленар. — Вы как, граф?

— Задержка на день–другой для меня роли не играет, — отозвался Родли. — Мне самому будет интересно посмотреть, да и король интересуется.

— Есть одна неприятная новость, о которой вы должны знать, — сказал Сергей. — Только о ней нужно молчать. Предупредите об этом и короля, Эмил, иначе подведем того, кто нам помог, и только ухудшим ситуацию. Не так давно я получил письмо…

Он подробно рассказал о письме генерала.

— Я рассказал вам о письме для того, чтобы вы не слишком рассчитывали на Ингара. Если у вас при его дворе есть надежные люди, пусть попробуют выяснить, кого герцог наметит для отправки в империю. Тогда моим людям будет легче их перехватить. И попробуйте узнать намерения Бенитара. А то мы с вами планируем одно, а может выйти совсем другое.

— Мерзавец! — сказал Аленар. — Он еще может передумать, но это вряд ли. Трус, да и Лас Эстер на него сильно влияет.

— Это рассказал вам я, — сказал им Сергей, — а с чем приехали вы? Только посмотреть и послушать, или еще мне что‑то сказать?

— Как, по–вашему, будет развиваться война? — спросил Аленар.

— Скорее всего, империя высадит большой десант, — ответил Сергей, — и захватит с суши один из двух портовых городов или оба сразу. После этого все подкрепления пойдут уже через порты. Сформировав армию не меньше десяти легионов, враги развернут наступление вдоль береговой черты с целью выйти в степные районы провинции Ингар, а дальше двинутся к столице Эрика, захватывая по пути все встречные города. Сделать это будет нетрудно.

— Мы пришли к таким же выводам, — кивнул Аленар. — Ваши действия?

— Я не знаю провинции, поэтому мне сейчас трудно что‑то планировать, но я бы встретил их где‑нибудь на полпути на удобных позициях, чтобы им было трудно меня обойти. Раз там мало лесов, можно прикрыть фланг рекой или оврагом. Это надо смотреть и готовить заранее. Укрепить позицию, а потом заманить на нее их армию. Мимо они все равно не пройдут. Дадим крупное сражение, а там будет видно. Сейчас просто трудно прогнозировать результаты. В любом случае мы сильно сократим их численность, а остановим или нет, я сейчас сказать не берусь. Если не остановим, будем отступать до лесов, а там встанем, и никуда они дальше не пройдут. Осенью связь с империей прервется, а мы постараемся из тех мест, где они будут кормиться, увести всех людей и вывести или сжечь продовольствие и угнать скот. Вот тогда я посмотрю, как они повоюют на пустой живот. Если вывести им в тыл кавалерию, и с ее помощью убирать или уничтожать все запасы пищи в направлении возможного отступления к морю, можно победить без всяких генеральных сражений. Знаете, сколько продовольствия нужно для пятидесяти тысяч солдат? А не поев, человек уже на третий день начинает слабеть.

— Наверное, они не дураки и должны это сами понимать, — неуверенно сказал Лантар.

— Если подстрахуются, будут устанавливать резервные запасы продовольствия и отряды для их охраны, — согласился Сергей. — А нашей задачей будет все это ликвидировать. Но вполне могут этим не озаботиться. Самоуверенность, подкрепленная силой, и еще пренебрежение к дикарям, у которых даже нет сильной королевской власти. Скажете нет? Они ведь всегда воевали вблизи своей территории и ни в чем не испытывали недостатка.

— Интересный подход к войне, — заметил граф. — Побеждать врага не в сражении, а через желудок.

— Мне все равно, что их сломит, — сказал Сергей, — наши мечи, мои сюрпризы или голод. И голод — более желательный вариант, при котором у нас с вами будет меньше потерь.

— А если они все‑таки будут наступать по тракту? — спросил граф.

— Я предусмотрел и этот вариант, — ответил Сергей. — В удобном месте сделаю хорошие укрепления, оставлю пять баллист и тысячу бойцов, и пусть после этого попробуют наступать.

— Любым лесом можно пройти, — заметил граф.

— Не любым. Там есть места, где человек может пробираться с большим трудом. Кроме того, легко устроить засеки. Да и арбалетчиков у меня там будет достаточно. Сам тракт при наличии хороших укреплений и моих сюрпризов вполне могут оборонять пять сотен хороших воинов, а остальные перебьют тех, кому посчастливится выйти из леса. В крайнем случае пошлют гонцов в Ордаг. Я столицу в любом случае без защиты не оставлю. Отсюда выйдет отряд, который поставит еще одно укрепление. А пока его будут штурмовать, подоспею я с армией.

— Я к чему завел этот разговор, — сказал Аленар. — Вашу армию нужно будет перебрасывать ближе к месту будущих боев. И не тогда, когда они начнутся, а заранее. Раз Ингар отпадает, мы для вас построим что‑то вроде ваших лагерей или в провинции Рошти, или у Бенитара. Не все же вам одному тратиться. Тогда с началом весны туда надо будет по частям перебрасывать ваши полки. К концу весны мы закончим строительство, и все ваша армия будет на месте.

— Я только «за». Хочу добавить, что кого‑нибудь из моих полковников надо будет отвезти под хорошей охраной в провинцию Ингара, естественно, не ставя об этом в известность герцога. Надо хорошо изучить ту местность, где придется воевать. Если все, пойдемте в мои апартаменты. Там у меня для вас есть маленький сюрприз.

Из‑за приезда гостей Сергей отменил сегодня занятия для старших, поэтому их, помимо Альды, встретили и Камил с Лани.

— Познакомьтесь с этим юношей, господа! — сказал Сергей герцогу с графом. — Это принц Камил Барни. Это и есть тот сюрприз, о котором я вам говорил. Моих близких вам представлять не нужно.

— Рад приветствовать наследника Барни! — сказал Аленар. — В каком качестве вы здесь присутствуете?

— Я отдан на воспитание герцогу Аликсану на правах сына, — ответил принц, поразив обоих гостей.

Время до обеда провели вместе. Герцог Лантар вспомнил, что кто‑то ему говорил о новых музыкальных инструментах у герцогини Аликсан. Принесли гитару, на которой сначала сыграла Лани, спев «Голубку» на русском языке, а потом ее взял Сергей и исполнил «Надежду».

— Это ваш родной язык? — спросил граф Сергея. — Звучит очень красиво и необычно. И музыка замечательная, особенно на этом инструменте. Вы не могли бы сказать о чем эти песни?

— Первая, которую пела сестра, говорит о любви девушки к капитану корабля, — сказал Сергей. — Я пробовал переводить текст, но, к сожалению, в переводе пропадает все очарование песни. А вторая… Здесь сложно рассказать в двух словах. Здесь и любовь, и трудная судьба, и надежда, которая путеводной звездой светит людям.

— Я вам завидую, Серг! — сказал Аленар. — У вас трудная, но очень необычная судьба…

— Ну да! — улыбнулся Сергей. — Конечно, вам должно быть завидно! Что у вас за судьба? Подумаешь, обыкновенный сандорский герцог. Полов в трактире не мыли, сразу стали канцлером. Скучно…

— Вы язва, Серг! — переждав общий смех, сказал Аленар. — А я ведь сказал то, что думал. Вам сколько лет‑то? Вот именно, что восемнадцать. Если королевство уцелеет, и вы останетесь живы, у вас впереди будет длинная жизнь. Сколько всего вы сможете сделать! Мне уже жаль, что я почти ничего этого не увижу!

Вскоре отправились обедать, после чего гости пожелали ознакомиться со столицей, новым городом и воинскими лагерями. Быстро вызвали из магистрата чиновника с хорошо подвешенным языком, знавшего город и все, что вокруг него построили, с которым они и уехали, оставив хозяина заниматься делами. После ужина Сергей предупредил, что завтра завтрак и выезд будут очень рано, поэтому и с отдыхом тянуть не стоит.

Когда завтракали, за окнами было еще темно, а выехали с первыми лучами солнца. Карету, в которой ехал Сергей с гостями, тянула шестерка лошадей, а всадники охраны ехали одвуконь, поэтому к обеду уже прибыли в замок.

— Большой замок для баронов! — высказался граф, очутившись во дворе замка Буше. — Мой и то меньше. А понастроено…

— Да, здесь много помещений, — согласился Сергей, — но и людей работает много. И не все мастерские можно ставить в замке, некоторые приходится выносить во двор. А что большой, так ведь его заложили больше трехсот лет назад. Рабов тогда было много, да и строили его не на доходы от деревень, а на военную добычу. Меня он сильно выручил. А это нас встречает здешний начальник. Господа, представляю вам профессора Дальнера. Профессор, это герцог Лантар и представитель короля граф Родли. Вам вчера должны были передать мою записку.

— Да, я все приготовил. Господа, слуги доставят ваши вещи в комнаты. Чем будем заниматься в первую очередь? Обедом или демонстрацией?

— Мы бы лучше сначала посмотрели, — сказал Лантар. — Поесть можно и позже. Меня с дороги все еще подташнивает.

— Тогда пойдемте на полигон, — пригласил профессор и первым пошел к воротам. — Здесь все рядом, и нет большой грязи, поэтому проще идти пешком.

Сначала осмотрели площадку, на которой под высоким навесом стояли две готовые к выстрелу баллисты.

— Они заряжены разными снарядами, — сказал профессор. — В одной — простой зажигательный, во второй — со специальной начинкой. Стрелять будем по береговой отмели. Раньше целью была насыпанная куча камней, теперь там врыли в песок столбы, которые нам будут изображать вражеских солдат. Чтобы лучше представить себе силу оружия, предлагаю подойти к реке и встать в стороне от цели на расстоянии сотни шагов. Для нас это безопасно, а видно будет прекрасно.

Они подошли к отмели, где в песок были вкопаны два десятка столбов в рост человека, и после ее осмотра отошли на указанное профессором место.

— Сначала стреляем зажигательным, — сказал Дальнер и махнул рукой.

Было видно, как подпрыгнула одна из баллист, выбросив в сторону реки свой снаряд. С такого малого расстояния проследить за его полетом не получилось. Просто что‑то мелькнуло, и вся отмель разом вспыхнула ярким коптящим пламенем.

— Это пламя нельзя сбить водой, — объяснил профессор. — Удачный выстрел накрывает с полсотни человек. Теперь другой снаряд!

Он опять махнул рукой, и все повторилось, только на этот раз на отмели что‑то грохнуло, и во все стороны полетели щепки и клочья огня. Горящая жидкость при взрыве разлетелась далеко за предела отмели, продолжая гореть на мокрой земле.

— На большей дистанции взрыв должен быть сильнее, — сказал профессор. — Сейчас прореагировала примерно десятая часть смеси. Мы можем подойти ближе и осмотреть мишени.

Близко подойти не получилось: вокруг отмели повсюду горели остатки горючей жидкости, распространяя перехватывающую дыхание серную вонь. Столбы на отмели тоже горели, и часть из них была повалена взрывом.

— Действительно, сюрприз! — сказал Аленар и закашлялся от дыма.

— Пойдемте отсюда, — взял его за руку Сергей. — Этот дым здоровья не прибавит.

— Сколько таких снарядов можно сделать? — спросил граф, когда отошли подальше от дыма.

— Я планирую тысячи четыре, — ответил Сергей, — по полсотни на каждую баллисту. Материалов вроде должно хватить, времени — тоже.

— Одним этим можно выкосить легионы! — восхищенно сказал Лантар.

— Не нужно преувеличивать его силу, — возразил Сергей. — Пока об этих орудиях никто не знает, они могут обеспечить преимущество и нанести легионам большой урон, но потом потери от них неизбежно снизятся. Снаряды очень эффективны при обстреле плотного строя. Если атаковать врассыпную, да еще бегом, а восстановить строй за сотню шагов до противника, потери от обстрела уменьшатся в несколько раз. Но помимо снарядов для баллист, у нас будут снаряды меньших размеров, которые бросаются руками в наступающего противника. Взрываться они не будут, будут только сжигать. Я не делаю ставку только на артиллерию, хотя она может сильно помочь. Как и в прошлой войне будем применять тактику использования большого числа стрелков на защищенных позициях, дротики и еще кое–какие хитрости.

— Я доволен, — сказал граф, — думаю, что будет доволен и король. Как и договаривались, вам выбрано место для лагерей, и уже начато их строительство. К весне все должны закончить.

Наступила зима, но погода для этого времени стояла теплая. Если бы здесь был уличный термометр, вряд ли он показал бы меньше десяти градусов. Уже несколько дней лагеря под Ордагом покидали войска. Полк за полком строились на тракте и уходили в провинцию Бенитар, где для них общими усилиями короля и герцога Лантара было построено все необходимое. Герцог Бенитар взял на себя все затраты по содержанию общей армии на своей земле. А вчера пришла армия короля Ива Барни. Весь день прошел в хлопотах, связанных с ее размещением. Почти сразу же начались конфликты.

— Не знаю я никакого майора и знать не хочу! — орал во всю глотку на коменданта лагерей красный от гнева командир полка. — Я граф в седьмом поколении, и мне эти нашивки ничего не говорят! Мне на его баронство плевать! Где его герб? Да хоть бы он и был, какое право он имеет мне указывать?

— Это право даровано ему герцогом земель, на которых вы находитесь, — спокойно сказал ему Леш Хавер. — Я, к вашему сведению, тоже только барон, но в моей власти выгнать вас отсюда вон, а при оказании сопротивления — повесить. Герцог Аликсан своим указом объявил о введении военного положения. Не знали? Значит, знаете теперь! Ах, вы не знаете, что такое военное положение! Боги, граф, какая, право, дикость! Когда объявляется военное положение, это значит, что мы находимся в состоянии войны, и малейшее неповиновение карается уже по законам военного времени. Вы не имеете отношения к нашей славной армии, иначе уже давно болтались бы на виселице, несмотря на свой графский герб. Но вы относитесь к союзной армии, которая вообще никогда не воевала и не знает, что такое война. Только поэтому с вами еще разговаривают. Ах, вы немедленно уходите вместе с полком! Сейчас я отдам одно распоряжение, и мы с вами поедем к вашему полку и там все решим.

Оставив взбешенного графа, Леш поднялся в дом комендатуры и приказал поднять по тревоге свой батальон.

Когда они вернулись на плац, где толпой стояли солдаты брошенного графом полка, туда же бегом проследовали двести пятьдесят солдат с нашивками комендантского полка. Нашивка представляла собой круглый кусок ткани, на котором был изображен человеческий череп с двумя перекрещенными мечами. Быстро и четко проведя построение, они застыли напротив солдат Барни двумя ровными шеренгами с взятыми на изготовку арбалетами в руках.

— Солдаты и офицеры! — обратился к полку графа майор. — Ваш король договорился с нашим герцогом о военном союзе. Империя решила завоевать все четыре королевства, которые некогда образовал наш народ. Начнут они с нас, но если мы не удержимся, вам своей очереди долго ждать не придется. А жителям империи, которые всех живущих за проливом считают дикарями, наплевать, простолюдин перед ними или граф. Все будут обобраны до нитки и превращены в рабов! Понимая это, ваш король вас сюда и прислал, чтобы мы из той толпы, которую я сейчас перед собой вижу, сделали настоящую и сильную армию. Но вот ваш командир этого не понимает и понимать не хочет. Попав сюда, он пытается отстаивать права, которых у него нет, и угрожает уйти сам и увести вас. Вы союзники, и я вас насильно удерживать не могу. Поэтому я ему и предложил убираться прочь и разбираться со своим королем самостоятельно. Я так понимаю, что он вас на рынке не покупал, а командовать вами ему поручил король Ив Барни для прохождения вами обучения и борьбы вместе с нами против общего врага. Власти вас отсюда уводить король ему не давал. Поэтому решайте сами, кто остается, а кто идет разбираться с королем. Только уйдя, вы уже вновь сюда не попадете, пришлют других. Ну а вы будете воевать неумехами в составе армии своего короля. Опыт войн показал, что потери в таком войске в три раза больше. А теперь решайте, и решайте быстро, потому что вас сегодня пришло много, и у меня и без вас довольно дел. Все, кто уходит с графом, быстро перешли направо. Сейчас собьетесь в колонну, и вас под конвоем выведут на тракт, остальных заселим в дома и казармы и поведем на помывку, а потом на обед.

— А с тракта куда? — спросил кто‑то из толпы.

— Как куда? — удивился майор. — Домой, конечно. Как пришли, так и уйдете.

— Без обеда?

— А с какой стати герцогу кормить дезертиров? — спросил майор. — Что зашумели? А как, по–вашему, называются те, кто бежит от боя, ища себе при этом разные оправдания?

— Я от боя никогда не бегал! — заревел граф.

— Да? — делано удивился майор. — Тогда назовите мне хоть один бой, в котором вы участвовали. Молчите? Вот молчите и дальше! Вы уже не полковник. Можете продолжать командовать, но только теми, кто перейдет на вашу сторону.

— Да я с вас сейчас шкуру спущу! — заорал граф. — Взять его!

Толпа солдат зашумела и задвигалась, но никто команды не выполнил, потому что бойцы комендантского батальона дружно вскинули к плечу арбалеты.

— Так кто‑то идет с графом? — повторно спросил майор. — Или мне его гнать на тракт одного?

Из толпы начали по одному выходить солдаты, которых вскоре собралось с полсотни человек. Очевидно, все они были дружинниками графа.

— Берите коня и своих людей и проваливайте! — жестко сказал графу майор. — Нам здесь смутьяны не нужны. И попробуйте по пути домой устроить какое‑либо бесчинство! Мы вас и в Барни найдем и повесим!

Незадолго до прихода союзников Аликсан собрал у Севоржа всех оставшихся в лагерях офицеров и предупредил, как нужно действовать в случаях, подобных случаю с графом, поэтому Леш Хавер был спокоен. Действовал он четко по инструкции в рамках своих полномочий, а там пусть герцог сам разбирается с королем. Герцога он одобрял, прекрасно понимая, чем все закончится, если пойти на поводу у таких, как этот граф. Лучше сразу лишиться части солдат и офицеров, чем потом выпроваживать их всех.

Весть о том, что в одном из полков выгнали командира, в тот же день облетела все девять остальных полков. Реакция на это была самая разная, причем среди офицеров большинство было возмущено, поэтому утром следующего дня герцог скомандовал общее построение всех солдат и офицеров Барни на самом большом плацу. С построением провозились долго, построив всех в двадцать шеренг. Сергей выехал на середину плаца и произнес речь, стараясь говорить как можно громче, чтобы слышали все.

— Для чего вы все здесь? — спросил он строй. — Неужели вы думаете, что вашему королю больше нечего делать, как только отрывать вас от семей и гнать в другое королевство? А мы здесь мечтаем с вами возиться и стараемся всячески унизить достоинство ваших командиров? Нам всем грозит опасность, страшнее которой не было с тех пор, как четыре столетия назад сюда пришли наши предки! Вы хотите всего лишиться и стать рабами? Я думаю, что таких здесь нет. Беда в том, что с вашими желаниями никто считаться не станет, и разговаривать с нами будут только на языке оружия, а вы на нем разговаривать не умеете! Многие из вас считают себя хорошими бойцами. Наверное, это так и есть. Только толпа бойцов это еще не армия. Небольшое организованное и обученное правильному бою войско истребит вас всех, не понеся при этом больших потерь. Чтобы уметь что‑то хорошо делать, этим нужно заниматься постоянно. Нам пришлось много воевать, и науку войны мы изучили, заплатив за это кровью. А ведь мы до того уже воевали! А вы две сотни лет не участвовали ни в одной войне. Я не говорю, что это плохо, это прекрасно! Но воевать вы не умеете, поэтому ваш король вас сюда и прислал. Умные люди всегда стараются учиться на ошибках других и перенимать чужой опыт. Это только дураки все синяки и шишки набивают себе самостоятельно! Беда еще в том, что вам и на собственном опыте никто учиться не даст. Для вас разгром в войне это не наука на будущее, а конец всей прежней жизни. Больше вас к оружию просто не допустят. Многие из вас возмутились, когда мы выгнали высокородного смутьяна, не желающего признавать наши порядки. Как вы думаете, будет нормально, если пришедшие учиться дети начнут указывать учителям, что и как нужно делать? С вами то же самое. При существующих у вас порядках мы из вас армию не сделаем. Поэтому говорю сразу, что все, кто не захочет подчиняться нашим правилам, должны уйти в Барни. Мы с вами плечом к плечу воевать не будем, потому что от вас будет больше вреда, чем пользы. Пусть вас останется немного, но мы сделаем из оставшихся настоящих солдат! Сегодня у вас никаких занятий не будет. Пусть каждый из вас решит, остается он или уйдет. Ушедшим поможем добраться до дома. Для умных я сказал достаточно, а что‑либо повторять для дураков не желаю. Можете разойтись!

Весь день лагеря, где стояла армия Барни, шумели и волновались. Люди ходили из лагеря в лагерь, спорили, иногда споры доходили до драк. К утру следующего дня выяснилось, что уйти решили примерно триста человек, треть из них — офицеры.

Вместе с армией в Ордаг приехал один из воспитателей принца, которому король приказал ознакомиться с тем, чем занят сын. Он побывал и на уроках, и на занятиях борьбой, и в том полку Пармана, где Камила обучали работе со всеми видами оружия.

— Я доволен увиденным, милорд, — сказал он Сергею. — Я давно говорил его величеству, что с принцем нужно обращаться строже, тогда из него выйдет толк. Постараюсь убедить короля, чтобы он оставил у вас сына до лета. Король спрашивал, не хотите ли вы объявить о помолвке?

— На мой взгляд, в такой спешке нет необходимости, — ответил Сергей. — Камил станет совершеннолетним только через два года. Если все будет нормально, на следующий год и объявим.

Утром того дня, когда у барнийцев начались учебные занятия, к Сергею приехал Джок.

— Выяснили личность посланника Мехала, — сказал он герцогу, садясь в кресло в гостиной, в которой кроме них находилась Альда. — Он несколько лет жил в разных провинциях королевства и был известен как шевалье Абиль. Имя Март Валер, которым он вам представился, по–видимому, настоящее. Мне кажется, что Мехал прислал опытного и знающего королевство человека в расчете на длительное сотрудничество. Этот демонстративный приезд с женой… Они очень основательно устраиваются в Ордаге. Купили большой особняк с парком и двумя флигелями и привезли своих слуг и охранников. За всю историю ни у кого из герцогов или королей не было таких отношений с Сотхемом. Надо бы и нам к ним кого‑нибудь отправить. Ведь ясно, чем у нас занимался этот Валер. И сейчас все будет докладывать Мехалу, но уже на законном основании. Почему бы и нам не использовать такой ход?

— Подберите подходящих людей, Джок, — сказал Сергей. — Деньги мы для этого найдем. А до их отправки надо будет побеседовать на эту тему с посланником. Наверняка Мехал дал ему инструкцию на этот случай. Этот шевалье очень настойчиво ищет более тесных отношений. Мне он нравится, но это и понятно: другого Мехал не прислал бы. Пока будем держать его на расстоянии, а дальше будет видно.

— На днях должны подойти войска Дюже, — сказал Джок. — Я ожидаю, что в городе при увольнениях возможны драки и иные бесчинства. Наверное, нужно будет патрулировать Ордаг не только страже, но и нашим воякам, особенно районы, где много кабаков и веселых домов.

— У Аглаи в основном наемное войско, — сказал Сергей. — Обучать их будет легче барнийцев, но на отдыхе они не очень склонны себя в чем‑то ограничивать. Вы правы, нужно пускать военные патрули.

— Не вздыхайте, милорд, — улыбнулся Джок. — Повесим несколько смутьянов, остальные станут относиться к нашим порядкам с большим уважением. Причем за бесчинства можем хоть всех союзников перевешать и будем в своем праве. И они это прекрасно знают.

— Какие вы все кровожадные! — вздохнула Альда. — Вам бы все головы рубить, да вешать. Мужчины все одинаковы: выпил лишнего, и сразу зачесались кулаки. Я понимаю, что, если совершил преступление, нужно карать, а за драки и бесчинства я бы арестовывала и заставляла отработать на одной из тех работ, на какую нормальных людей и деньгами трудно заманить. И об этом нужно предупреждать сразу, чтобы все знали заранее, а не после того как влипнут.

— А что, хорошая мысль! — одобрил Джок.

— Вытрезвитель, — хмыкнул Сергей. — У меня на родине эту мысль давно реализовали. Причем патрули брали даже не за бесчинство, а просто за то, что нажрался как свинья. Давали проспаться, а потом под охраной выводили мести улицы или на другую работу. И делала это стража. У нас такое тоже можно устроить. Представляете, каково воину мести улицу или убирать с нее навоз? А все прохожие прекрасно знают, за что ему такая честь. Один раз попадутся, второй раз и пить будут меньше, и вести себя — осмотрительней.

Зима заканчивалась. Разошлись уже порядком надоевшие тучи, и все чаще днем стояла ясная, солнечная погода. Потеплело, и задули обычные для этого времени ветра, быстро высушивая грязь на дорогах. Еще декада–другая, и по трактам королевства потянутся первые в этом году купеческие обозы.

Сегодня с утра тоже было солнечно, тепло и ветрено. К обеду из замка приехали профессор Дальнер и инженер Марис Кальва.

— Сначала пообедаете или поговорим, а обедать будем после? — спросил их Сергей. — Спрашиваю, потому что вас, профессор, с дороги обычно тошнит.

— Эта поездка не стала исключением, — ответил Дальнер. — И ваши амортизаторы не слишком помогают. Все равно качает, только толчки не такие резкие. Так что я за то, чтобы немного отложить обед.

— Ну, а я вообще не сильно проголодался, — сказал инженер, — так что решайте сами, милорд.

— Пойдемте тогда в мою гостиную и, пока все обедают, решим ваши вопросы. Обед для нас оставят.

Они поднялись на второй этаж и прошли к комнатам герцога.

— Садитесь, господа, и хвастайтесь, — сказал Сергей. — Начнем с вас, профессор.

— Мне есть чем похвастаться! — засмеялся Дальнер. — Фактически все, что мы с вами намечали, уже выполнено. Селитра поступает из двух мест, производство азотной и серной кислот позволяет изготовить нужное количество нитроглицерина, а сейчас еще в больших количествах начали делать пироксилин.

— Что применяете в качестве целлюлозы?

— Можно много чего применить, милорд. Мы в последнее время используем высушенный и измельченный лен. Жидкий нитроглицерин перегоняем в динамит. Долго экспериментировать не пришлось: все получилось с первого раза.

— Стрелять им из баллисты не пробовали?

— Пробовали, конечно. Только он от удара не всегда взрывается. Если снаряд попадал на камни, подрыв происходил всегда, а если на землю, то только в половине случаев. Так что, если выстрелить шашками по легионерам, половина из них не взорвется. Поэтому необходим взрыватель. Пироксилин для него прекрасно подходит. Сейчас мы заканчиваем работы со шнуром, который будем использовать в качестве запала. Там много всего намешали, но горит даже в воде и не гаснет от ветра при выстреле. Если намочить, а потом зажигать, то не загорится, пока не просушишь. А намочишь сильно, и можно уже не сушить, а выбрасывать. Сейчас пробуем обмазку, чтобы предохранить от влаги. Как только с этим закончим, вы получите мощное оружие. И руками можно бросать, и из метателей стрелять, разной будет только длина шнура. Если честно, мне временами становится страшно той силы, которую мы выпускаем в мир. Надеюсь, милорд, вы знаете, что делаете.

— С нами или без нас, это все равно стали бы использовать, — сказал ему Сергей, — только немного позже. У вашей взрывчатки, профессор, не только военное применение. Если я когда‑нибудь все же займусь здешними дорогами, с помощью динамита получу в карьерах столько щебня, сколько будет нужно. Динамит, кстати, всем солдатам давать и не будем. Не получится контролировать в бою, кто швырнул шашку в противника, а кто засунул ее в карман. Да и опасно тем, что нужно грамотное обращение, а в армии оболтусов хватает. Задержится кто с броском, и рванет в своих же рядах. Вы сколько динамита сделаете до лета?

— Мы сейчас в первую очередь должны переделать обычные зажигательные снаряды во взрывные. На это уйдет пара декад. За это время освоим производство шнура. А уж потом все производимые кислоты пустим на динамит. Пока его делаем только из того нитроглицерина, который уже был готов. До лета сделаем несколько тысяч шашек, если не уменьшатся поставки селитры.

— Мы нашли еще несколько перспективных мест, — успокоил его Сергей. — Как там у вас новенькие?

— Трудятся вместе с нами и изучают все, что вы нам дали. Есть много неясного, так что нам еще работать и работать.

— А мне особо хвастать нечем, — сказал инженер. — Идею подшипников и троса понять легко, а изготовить вручную можно только штучный образец, который будет стоить на вес золота. Мы с вашим кузнецом пробуем разные материалы и способы изготовления, но на это нужны не месяцы, а годы. А вот баллисты для вас сделали настолько хорошие, что я даже сам не ожидал. Много в этом заслуги вашего кузнеца. Вот у кого руки золотые, да и голова не хуже! Я таких дуг, какие вышли у него, нигде не видел! Ставить бронзовые втулки на колеса и лить внутрь масло, тоже он придумал. Теперь по ровной плотной земле баллисту может тянуть один человек. И точность, и дальность стрельбы получились выше, чем у тех машин, которые я видел на кораблях. А ворот с двумя блоками позволяет взводить баллисту одному человеку! Правда, при частой стрельбе он все‑таки быстро устанет, поэтому в расчете на растяжку дуг должны быть два бойца. Все баллисты пропитали составом, который препятствует горению. Из‑за него и древесина не будет портиться.

— Послушайте, Марис! Вы уже отдали в войска все восемьдесят машин, — сказал Сергей. — Я хотел вас попросить сделать такую баллисту, которую можно было бы быстро разобрать, перенести силами двух–трех человек, а потом так же быстро собрать. Конечно, она должна быть меньше по размеру и легче, чем наши. По сути, это большой арбалет, который должен стрелять динамитными шашками шагов на пятьсот. А вам, профессор под него нужно сделать несколько шашек в форме цилиндра с заостренным носом.

— И где вы его хотите использовать? — спросил Дальнер.

— Еще не знаю, но, думаю, что применение найдется.

— Сегодня же сяду и прикину размеры, — сказал инженер. — Колес, я думаю, не нужно, стрелять можно и с упора. Профессор, у вас тошнота не прошла?

— А у вас проснулся аппетит? — засмеялся Сергей. — Сейчас все выйдут, а мы зайдем.

После обеда гости в сопровождении охраны отправились решать свои дела в городе, а Сергей решил вернуться в гостиную, чтобы, как и обещал, поговорить с Альдой о реформе судов. В коридоре у дверей в его комнаты рядом с гвардейским караулом стояли Джок и незнакомый Сергею дворянин.

— У нас неприятности, милорд, — сказал Джок. — Уделите нам совсем немного своего времени.

— Заходите, господа, — пригласил Сергей и, когда все зашли в гостиную и сели в кресла, спросил: — Что у вас случилось, граф, и кто этот молодой человек?

— Это шевалье Эмер Золин. Он был лейтенантом в вашей армии, а потом перешел в мою службу и был направлен ко двору герцога Ингара. Несколько дней назад ему пришлось уносить оттуда ноги.

— Значит, теперь у нас там никого нет? Да, это действительно неприятно.

— Вы еще не все знаете, милорд, — сказал Джок. — Убит генерал Эжен Гошт. Как всем объявили, убийство связано с ограблением. Расскажите, Эмер.

— Я получил ваше письмо по поводу предательства герцога, а более поздние инструкции до меня дойти не успели. Я не думаю, что герцог стал бы убирать генерала, если бы передумал. Новым генералом в его армии стал полковник Одер. Армию они усиливают, но далеко не так, как могли бы. Учитывая страх герцога по поводу планов империи, это дополнительно свидетельствует в пользу того, что воевать он с ней не собирается.

— На чем вы погорели? — спросил Сергей.

— Наверное, как и большинство, на связи, — ответил Эмер. — Свое поведение я считаю безупречным. Или взяли курьера, или меня выдал кто‑то из Ордага, кто мог знать лично или хотя бы видеть в службе графа. Но в окружении герцога в последнее время новых лиц не было, поэтому, думаю, что все‑таки курьер.

— Тот, кого посылали с инструкциями, не вернулся, — ответил Джок на вопросительный взгляд герцога.

— Как вы думаете, шевалье, кого герцог может послать в Алатан? — спросил Сергей.

— Наверное, кого‑то из купцов, — не задумываясь, ответил Эмер. — Только они и их приказчики хорошо знают язык империи и могут хоть как‑то ориентироваться в обстановке. И выбор у него небольшой. В провинции Ингар с империей торгуют только две семьи. Мальчишек он не пошлет, значит, кого‑то из старших. Конечно, кое‑кто из дворян учил имперский, но очень немногие, а в самой империи никто из них не был и тамошней жизни не знает. Разве что пошлет кого‑нибудь из них в сопровождении купца. Мне граф сказал, что вы их хотите перехватить. Могу я спросить, зачем? По закону свидетельствовать против герцога никто из них не сможет, да и не будет из‑за близких, а вам его вина и так очевидна. А если убрать герцога, вреда от его посыльных не будет никакого. Ну будет командующий армией рассчитывать на его поддержку, что в этом для нас плохого?

— Интересный взгляд, — задумался Сергей. — Может получиться не вред, а польза. Только одного герцога убирать бесполезно, нужно убирать все семейство. И под словом «убирать» я имел в виду отстранение от власти, а не что‑то другое. Если я еще могу допустить убийство самого герцога и его наследника, то остальную семью трогать не будем. У него ведь еще есть дочь?

— Да, — подтвердил Эмер, — славная девочка, вы правы, милорд. Ей всего шесть лет, а разница в возрасте с братом — десять.

— У меня сейчас нет никаких средств для их устранения, — сказал Джок. — Могу предложить использовать парней Пармана. Им ничего не стоит захватить столицу Ингара, провести чистку и уйти. Один его полк уже стоит в Бенитаре, а оттуда на лошадях можно добраться до столицы Ингара за два дня. Я думаю, милорд, что тянуть с этим не стоит.

— Вот что, шевалье, — сказал Сергей. — Я сегодня напишу два письма. Одно из них будет королю, другое — полковнику Строгу. Придется вам ехать сначала в столицу к королю, а если он даст добро, то в наши лагеря в Бенитаре. А пока идите отдыхать… Не хотел я этим заниматься, — обратился он Джоку, когда Золин ушел, — но вы правы: тянуть с этим дальше нельзя. Тылы у нас должны быть чистые.

— Когда прислать человека за письмами? — спросил Лишней.

— Сейчас поговорю с женой по поводу судей и сяду писать, — пообещал Сергей. — Приходите к нам ужинать, сами и возьмете.

— Из‑за этих судей ваша жена забрала у меня такого специалиста! Можно сказать, с кровью выдернула. Но накопала она действительно много всего. Я просмотрел все дела, которые она хочет вернуть на пересмотр. Мразь и гнусь, других слов у меня нет. И ломать это будет очень трудно. Наверняка задействуют и мою службу. Вы не против, если я буду присутствовать при разговоре?

— Конечно, нет. Сам вам хотел предложить то же самое. А вот и она.

В гостиную вошла Альда, за которой следовал невысокий, крепкого сложения человек со слегка крючковатым носом и неприятным взглядом глубоко посаженных глаз.

— Здравствуйте, граф! — поздоровалась она с Лишнеем, как всегда, соблюдая этикет в присутствии посторонних. — Серг, позволь тебе представить господина Сэда Адена. Это тот самый знаток законов, о котором я тебе говорила. Я хочу с его помощью проконтролировать работу судей хотя бы в нашей провинции.

— Вы действительно хотите помочь герцогине навести порядок в судах или действуете, исходя из других побуждений? — спросил Сергей.

— Да, милорд! — ответил Сэд, не отводя взгляда. — Я прожил уже достаточно долго, чтобы избавиться от иллюзий и верить в справедливые суды, но то, что творится сейчас, уже за пределами допустимого. Последний раз судами занимался еще старый Олимант, и с тех пор их никто не контролировал, вот судейские и обнаглели вконец.

— И что же вы предлагаете?

— Я думаю, что на них нужно напустить страху, милорд. Мы замучаемся все проверять и пересуживать, поэтому надо сделать так, чтобы они это сделали сами. Нам все равно негде брать других судей, по крайней мере, быстро их заменить не получится. Поэтому я предлагаю за нарушение законов и извращение фактов судей просто вешать, не особо мороча себе голову их общественным положением. Причем для начала повесить нескольких и сделать так, чтобы об этом узнали все остальные, и не только в нашей провинции. А потом дать срок на исправление всего того, что они рассмотрели за последние несколько лет. Если найдем серьезные нарушения, повесим. И ответственность нужно распространить не только на самих судей, но и на глав магистратов с их помощниками. Судьи часто от них сильно зависят и поступают по указке сверху, вот пусть вместе и отвечают. Но наказать мало, надо еще сделать так, чтобы они не боялись судить честно. Почти все судьи из простолюдинов, поэтому выносить приговоры против высокородных для них чревато самыми тяжелыми последствиями, вплоть до смерти. Поэтому я предлагаю выпустить указ, в котором утвердить неприкосновенность самих судей. За убийство судьи вешать, будь убийца хоть графом. Другие действия против них так же должны сурово караться. А их защиту возложить на местную стражу.

— Вы не дворянин?

— Нет, милорд.

— Тогда сделаем так, — сказал Сергей. — Я выпускаю указ, защищающий судей и вводящий должность Генерального инспектора, которым станете вы. А чтобы вас не убили безнаказанно, я вам авансом даю дворянство. В указе вам будет дано право ареста любого судейского чиновника. Осуждать его на казнь смогу либо я сам, либо Верховный судья, который будет вашим непосредственным начальником. Нашим судьям тоже нужно дать время, как и всем остальным, а уже потом тащить на виселицу. Заодно посмотрим, как они это время используют. Список обнаруженных вами дел им не показывайте, пусть пересматривают все, а то герцогиня могла что‑нибудь пропустить. По пересмотру дел для судов всей провинции и об ответственности за нарушения в случае проверки для судей и верхушки магистратов будет отдельный указ после того, как разберетесь с нашим судом. По новым законам что‑нибудь есть?

— Извините, милорд, но сначала нужно разобраться с тем, что сделано на основе существующих законов, а только после этого что‑то менять. Миледи только составила проект закона об убийствах. Я его прочитал и со всем согласен, боюсь только, что он вызовет сильное недовольство у части дворян. А принимать его или нет, должен решать король. Утверждение законов для всего королевства — это одно из немногих дел, право на которое никогда не оспаривалось никем из герцогов.

— Вы правы, — согласился Сергей. — Зайдите завтра утром к моему секретарю. Указ и дворянская грамота для вас будут готовы. Вам с герцогиней нужно примерно определиться с необходимыми тратами. Включите в них и содержание нескольких помощников, один вы много не наработаете. Желаю удачи, шевалье!

— Вот так и переманивают сотрудников! — вздохнул Джок, когда Сэд Аден ушел. Если бы не для вас, Альда, нипочем бы не отдал.

— Давай свой проект закона, — сказал Сергей жене. — Завтра отправим гонца к королю, заодно и передаст. Копию‑то сняла?

Писать письма и указ он ушел к себе в кабинет. Первое письмо было Лазони:

«Ваше величество, считаю необходимым принятие немедленных мер к герцогу Ингару. К сожалению, предупредивший меня о его предательстве генерал Эжен Гошт убит, а моему человеку пришлось бежать из Соргайла, и других людей при дворе Ингара у меня нет. Если у вас есть возможность действовать своими силами, я буду только рад. При любых вариантах действий прошу сохранить жизнь его жене и дочери. Если вы по какой‑то причине не сможете действовать сами, я могу использовать полк, предназначенный для проведения специальных операций. Он захватит столицу Ингара, проведет чистку и вернется в свой лагерь. Оставлять провинцию без управления нельзя, поэтому я не буду возражать, если вы включите ее в свой домен. Буду благодарен, если в знак ответной любезности вы вернете мне ту часть провинции Парнада, которую я некогда отдал герцогу Рошти. Одновременно посылаю вам проект закона о наказании за убийство. Прошу рассмотреть возможность замены им существующего закона или издать указ, согласно которого каждый герцог вправе для своих провинций принять свой закон. Герцог Серг Аликсан»

Полковнику Строгу было написано следующее:

«По получении этого письма поднимайте полк по тревоге, обеспечьте весь личный состав лошадьми и двигайтесь к столице провинции Ингар. Вашей целью будет ее захват, физическая ликвидация герцога Эрика Ингара и его сына Альта. Жена и дочь герцога должны быть в целости и сохранности вывезены вами в лагеря и позже переправлены ко мне в Ордаг. Крайне желательно захватить, а если это не удастся, то ликвидировать начальника службы безопасности Ласа Эстера. Постарайтесь не устраивать сражений с войсками герцога и всю операцию провести по возможности быстро и бескровно».

Посидев еще немного, Сергей набросал черновик указа о судьях и вышел в приемную отдать его секретарю для переписки набело. Когда он объяснял Рашту, что именно нужно сделать, приотворилась входная дверь, и дежурный гвардеец доложил, что прибыл посланник короля Мехала шевалье Март Валер с просьбой об аудиенции.

— Пусть заходит, — разрешил Сергей и добавил секретарю: — Проводи его в кабинет.

— Счастлив видеть вас, ваша светлость! — воскликнул шевалье, переступив порог кабинета.

— Садитесь, Март, — пригласил Сергей, — и расслабьтесь: Рашт уже вышел. Вы ко мне по делу или просто соскучились?

— Мы с вами, милорд, довольно много общались вчера, — улыбнулся шевалье, — так что я еще не успел соскучиться. Сегодня я по делу. Вчера вечером прибыл курьер с двумя письмами от моего короля. Одно было для меня, а второе — для вас. Возьмите конверт.

После прочтения письма Сергей некоторое время сидел молча.

— Я все‑таки надеялся, что этого не случится, — наконец сказал он. — Вам написали о союзе королевств?

— Да, король меня поставил в известность, — ответил шевалье.

— Не знал, что у вас были такие агенты в империи.

— То, что империя не интересовалась нами, еще не означает того, что мы не интересовались ею, — сказал шевалье. — Если бы у вас была сильная королевская власть, и вы бы от нас в этом не сильно отстали. Наверное, наш король, когда тратил на это немалые деньги, не думал о войне с империей. Просто в ней много такого, что и нам не помешало бы.

— Возможно. Вам что‑нибудь известно о союзе королевств? Я о них почти ничего не нашел. Все сведения двухсотлетней давности.

— Мы знаем ненамного больше. Они отгородились так, что и в империи о союзе мало что известно. Мы знаем, чего можно ждать от империи, а вот от этих… Известно, что флот у них, если и меньше имперского, то ненамного, поэтому нашим флотом его не остановить. Король прилагает все возможные усилия по укреплению армии, но у нас слишком мало времени, и слишком велики были потери в прошедшей войне. Исходя из того, что не в ваших интересах, чтобы у границ королевства обосновались чужаки, мой король хочет заключить военный союз и просил узнать, как вы к этому относитесь.

— Конечно, я не в восторге от чужаков у своих границ, — сказал Сергей, — но, может быть, они и здесь от всех отгородятся и не будут о себе напоминать? Мне не слишком нравится иметь под боком таких беспокойных соседей, как вы. Сколько раз мы уже с вами воевали? И каждый раз первыми в драку лезли вы. Вот вам мое слово, Март. Если Мехал действительно хочет союза, пусть его заключает не только на время войны, а навсегда. Открываем границы и начинаем жить, как это положено хорошим соседям. Будем торговать и ездить друг к другу в гости, женить детей и вместе давать укорот всем, кто не против поживиться нашим добром. Мы с вами один народ, а по вашей воле больше ста лет собачимся, вместо того чтобы жить нормально. И об этом союзе у вас должны знать все. Не захочет — пусть отбивается самостоятельно, нам и так будет нелегко, еще кому‑то помогать…

— Я передам! — сказал шевалье. — Сегодня же отправлю гонца.

— К вам будет просьба. Если король будет кого‑нибудь сюда посылать, пусть он заедет к моему посланнику и скажет, что я приказал дать записку. А то уехали, и ни ответа ни привета. Вы их там, случайно, не рассадили по подвалам?

— Что вы такое говорите, милорд?! — обиделся Март. — Мы не дикари и на такое не пойдем, особенно сейчас, когда в вас заинтересованы. Я не знаю, почему молчит ваш посланник, но уверен, что его молчание вызвано совсем другими причинами. А записку и от вас можем передать, а то кто нам из ваших поверит?

— Дело говорите, Март, — согласился Сергей. — Сейчас я ее напишу.

— До начала лета остался месяц, — сказал собравшимся король Мехал. — Мы почти восстановили довоенную численность армии. Увеличить ее еще больше уже не получится. Теперь нужно решить, как лучше распорядиться тем, что у нас есть. На помощь соседей можете не рассчитывать. Заключать договор они отказались, а если бы и заключили, толку от него… На них самих вот–вот навалится империя. Я пока приказал сосредоточить большую часть армии в прибрежных районах и создать там запасы продовольствия. Теперь я бы хотел знать ваше мнение, откуда будет нанесен удар. Капитан Золес, говорите вы.

Капитан порта Барин Золес был напуган вызовом к королю, поскольку обычно ничем хорошим такие вызовы не заканчивались, однако менее всего он мог думать, что королю понадобится его мнение. Не водились такого за королем Сотхема — интересоваться мнением подчиненных ему людей. Видать, и правда навалится враг.

— Я думаю, ваше величество, что если на нас нападут с моря, то нападут непременно на порт, — справившись со страхом и смущением, начал он. — Побережье у нас не такое протяженное, как у соседей, и в западной части малопригодно для высадки. На границе с Сандором стоят горы, которые спускаются в пролив, а на добрую сотню лер от них прибрежные воды изобилуют рифами, поэтому капитаны туда соваться не любят. Слишком велик риск остаться без корабля. Восточнее есть много мест для высадки, но в отличие от побережья Сандора, где лесов почти нет, на нашем трудно найти место, где бы их не было. И нормальных дорог нигде, кроме нашего порта, нет. По тем, какие есть, идти с войском, а тем более везти боевые машины, очень трудно. Кто бы на нас ни напал, я думаю, он это сумеет разузнать.

— Как укреплен порт? — спросил Мехал.

— Мы никогда не воевали на море, — сказал Золес. — Если бы не пираты, никакой обороны не было бы вовсе, поэтому все, что у меня есть, на них и рассчитано. У входа в бухту постоянно дежурят стражники. Они и огнем сигналить могут, и успеют добежать берегом и упредить раньше, чем подплывет неприятель. У меня в подчинении сотня солдат и еще две сотни в городском гарнизоне. На трех портовых башнях стоят метатели. За счет высоты башен дальность обстрела увеличивается. Шесть таких машин могут метать ядра средних размеров на четыре сотни шагов. В одном из портовых складов остались метатели, которые стреляли заостренными бревнами. Дальность обстрела всего двести шагов, но в случае попадания такое бревно проломит любой борт. Когда получили приказ, мы все эти метатели вытащили наружу, привели в порядок и приготовили достаточное количество бревен для стрельбы. Пока это все, что есть.

— Что еще можете предложить?

— Если нам дадут солдат, и в этом году не будет торговли, я бы начал, пока есть такая возможность, вывозить жителей из города вглубь страны. И солдат было бы куда заселить, и действовать можно было бы без оглядки на население. А все причалы с появлением неприятеля нужно хорошо полить маслом. Они идут с небольшим наклоном к морю, поэтому при высадке десанта часть бойцов непременно окажется в воде и пойдет на дно.

— У вас есть что предложить, адмирал? — видя, что капитану больше нечего сказать, спросил король своего командующего флотом.

— Кораблям, которые у меня есть, нечего противопоставить десанту, — ответил тот. — У меня небольшие корабли, и метатели на них бьют малыми ядрами всего на две сотни шагов. Нас расстреляют, прежде чем сможем приблизиться для абордажа, поэтому предлагаю оставить в порту одну галеру. Она будет плавать вдоль побережья и при появлении неприятеля загодя предупредит защитников порта. Потом галерой придется пожертвовать. Плохо, что на входе в бухту большие глубины, а то можно было бы ее там затопить. Остальные корабли — боевые и купеческие — предлагаю увести далеко на восток, где к морю выходит пустыня. Купцы сохранят свои корабли, а мы позже, когда неприятель начнет передвижение в проливе одиночными судами, сможем их перехватывать и топить. Только туда нужно будет завезти продовольствие. Пресная вода в бухте у сандорцев есть.

— Что еще за сандорцы? — удивился король.

— Один чокнутый дворянин из Сандора со своими людьми, — позволил себе ухмыльнуться адмирал. — Он там обосновался за год до войны. Кроме одного нашего купца, который продавал ему провиант, о нем вообще никто не знал.

— Что он там делает? — спросил канцлер. — Ищет золото?

— Ищет, только не золото, а яйца демов.

— Зачем они ему? — удивился король. — Точно чокнутый!

— Ему кто‑то сказал, что где‑то далеко на севере материка имперцев демов выводят из яиц и приучают к седлу. Вот и ему тоже захотелось.

— Ну и как?

— Говорил, что видели следы демов, но пока не нашли ни одной кладки. Повезло, что их самих демы не тронули, по крайней мере, осенью были живы.

— Я слышал только об одном человеке, который оттуда прибыл, — задумчиво сказал Мехал. — Это герцог Аликсан. Если это сказал он, к возне этого дворянина с яйцами демов стоит присмотреться. Устройте стоянку в той бухте, где они стоят лагерем, и между делом понаблюдайте. Генерал Даргус, что вы думаете предпринять после того, как противник захватит порт?

— Ваше величество! — поднялся генерал. — Наступать они будут по тракту, поэтому я уже отдал приказ искать на нем такие места, где проще всего держать оборону. Устроить простые заграждения — дело недолгое. Если там густой лес, его легко сделать непроходимым. Конечно, любой завал можно разобрать, а через любой лес прорубить дорогу, но это приведет к потере времени и людей. А более крупные сражения могут быть лишь вблизи городов, где сведен лес и есть место для битвы.

— Противник должен напасть в начале лета, — сказал король, — но вы на всякий случай должны быть готовы раньше. Пусть каждый из вас подумает, что еще можно сделать. Разрешаю обращаться с этим прямо ко мне.

— Вас предупреждали о необходимости эвакуации? — спросил главу магистрата города Дореи командир конного полка Альбер Галиш. — Ну что вы молчите? Мне вас прямо сейчас повесить? У вас перед магистратом такое удобное дерево…

— Господин полковник! — севшим голосом сказал глава. — Никто не хочет никуда уезжать и бросать дома и имущество. Люди мне просто не верят! Одни купцы увезли свои семьи и увели корабли!

— Значит, плохо убеждали! Чтобы через две свечи в порту собрали всех жителей! И учтите, что, когда я говорил о повешении, я вас не запугивал и не шутил.

К указанному времени вся территория порта так заполнилась народом, что яблоку негде было упасть. Для полковника его солдаты выкатили несколько пустых бочек, поставили их рядом и сверху уложили сходни. Их командир забрался на получившуюся площадку и обратился к людям.

— Надеюсь, что сюда пришли все, — сказал он, стараясь говорить как можно громче, но не выкрикивать слова. — Если кто‑то из ваших соседей не смог прийти из‑за болезни или по какой другой причине, я прошу вас передать им мои слова. Попрошу не шуметь и не переговариваться, иначе меня многие не услышат. Через несколько дней на нашем побережье высадятся сто тысяч легионеров империи. Первое, что они после этого сделают, это займут порты, а их всего два — ваш и в Гонжоне. При этом население ваших городов попадет в рабство. Молодых женщин и сильных мужчин вывезут в империю, а остальных пустят под нож. Они относятся ко всем живущим за проливом, как к дикарям, и ни с кем не станут церемониться. Когда‑то предки сбежали от них сюда, теперь нашему народу бежать некуда. Армия королевства готовится к длительной и тяжелой войне. Остановить врага при высадке мы не можем. Побережье слишком обширно, и где они высадятся, мы не знаем. Нас меньше, поэтому противостоять легионам можно только на защищенных позициях. Ваши города удержать не получится, поэтому герцог Аликсан прислал нас, чтобы мы помогли вам их покинуть. Завтра в городе не должно остаться ни одного человека. Вам многое придется бросить, но ваши жизни дороже имущества. Мы пойдем вдоль побережья к Гонжону, население которого тоже нужно будет забрать с собой. Потом вас всех отведут по тракту в отдаленные города, где вы будете в безопасности. Для вас там построены лагеря. Конечно, мы не могли построить дома на такое количество людей. Герцог приказал, чтобы магистраты обеспечили жильем женщин с маленькими детьми и стариков. Для остальных построены навесы от дождя, закрытые отхожие места и кухни, которые будут вас кормить горячей пищей. Теперь несколько слов по поводу ухода. Мы купили по деревням четыре сотни возов и наняли возчиков. В городе тоже у некоторых есть транспорт или просто лошади. Мы позволим каждой семье уложить в возы небольшой мешок с вещами и туда же посадим больных и стариков. Мои солдаты пойдут с вами пешком, а на их лошадей тоже можно будет нагрузить вещи и усадить женщин с маленькими детьми. Я обращаюсь к тем, у кого есть свой транспорт, по возможности помогать соседям.

— А если мы не уйдем? — спросил какой‑то мужчина, и толпа зашумела.

— Если вы не уйдете, то тем самым нарушите наши планы борьбы с врагом. То, что вы попадете в рабство, или вас с перерезанным горлом бросят в воду — это только ваше дело. Если вам боги не дали разум, я вам его тем более не дам. Я не бог, и возможности у меня поскромней. Но вы должны знать одно. Если вы не захотите уйти, я буду обязан сжечь ваш город. Может быть, его и так сожгут моряки империи или легионеры, когда мы их будем отсюда вышвыривать вон, но мы постараемся этому помешать, и у вас будет возможность вернуться в свои дома. Если станете упорствовать, вам будет некуда возвращаться.

Этот исход полковник Галиш запомнил на всю жизнь. Столько слез, мольб и угроз в свой адрес он никогда не слышал и, наверное, больше не услышит. Конечно, возов не хватило, ни тех, которые они покупали по деревням, ни бывших в городе. Часть скарба почти все мужчины несли на спине, а у многих женщин, и даже у детей, в руках были сумки. До отправки полка Галиша герцог послал два эскадрона кавалерии, которые обеспечили пункты питания на пути в Гонжон. Вы никогда не пытались накормить толпу в пятнадцать тысяч человек? Тогда поверьте, что такое кормление — очень непростое дело. А полковнику и его людям это приходилось делать трижды в день в течение трех дней пути. В Гонжон никого не повели, а сразу же свернули на тракт. Здесь полковник узнал, что из второго порта удалось вывести только десять тысяч человек и еще восемь тысяч в нем остались. Не помогла и угроза сжечь город, здесь в нее просто не поверили.

— Мы сделали все, что было в наших силах, — сказал ему командир эскадрона. — Мои люди второй день ходят по домам и убеждают жителей. Удалось получить согласие еще двух тысяч, а остальные отказываются наотрез. Возы для их имущества закуплены, и те, которые были у магистрата, я тоже забрал под вещи, а большего сделать не могу. Удивительно, как это у вас получилось увести весь город!

Потеряв два корабля, адмирал осторожничал, и флот не вошел в бухту до тех пор, пока с парусника не сделали промеры глубины в ее горловине.

— Мы не знаем, какая здесь глубина, — сказал он раздраженному задержкой герцогу. — Если мелко, враги вполне могли затопить свои корабли. Имейте терпение, сами же недавно призывали меня к осторожности.

Первыми за продолжавшим исследования дна парусником в бухту вошли пять больших кораблей, вооруженных орудиями. Они должны были проделать основную работу по очистке города и порта. Двигались малым ходом, хотя уже было ясно, что глубины здесь большие, и никаких препятствий для плаванья быть не должно. Когда первая пятерка преодолела половину расстояния до порта, адмирал отдал приказ вводить корабли с десантом, за которыми последовал флагман. Тем временем первые корабли подошли к рубежу атаки. Коноводы выводили из трюмных помещений лошадей и впрягали их по двенадцать на каждый ворот. Когда эта работа была закончена, защелкали кнуты, и подгоняемые лошади начали вращать четыре ворота, соединенные с насосами, сжимающими воздух для орудий. На одной из башен выстрелил метатель, и каменное ядро, описав дугу, упало в сотне шагов от ближайшего корабля.

— Пристреливаются! — сказал один артиллерийский офицер другому. — Вот с того места, куда они угодили, начнем стрелять и мы. Бездельники! — закричал он на возившихся возле орудий матросов. — Поднимайте орудия выше и наводите на башни. Нужно убрать орудийную прислугу, если не хотите получить по башке таким гостинцем!

— Пора! — ответил ему другой офицер. — Я пошел к своим.

С громким хлопком выстрелило первое носовое орудие, и в пяти локтях от вершины одной из башен возникло облако желтого цвета. Дым начал опускаться вниз, и ветер сносил его в сторону города.

— Еще чуть выше! — ввел поправку офицер.

С двух башен одновременно выстрелили метатели, заставив солдат у орудий шевелиться быстрее. Один из снарядов упал в воду, второй попал на палубу одного из кораблей, проломив доски. В ответ захлопали все четыре носовых орудия. С соседних кораблей тоже начали стрелять. Часть снарядов пролетела мимо башен или разбилась о них, не причинив видимого вреда, но несколько попали прямо на площадки двух башен, которые на короткое время заволокло желтым дымом. Когда ветер сдул его в сторону, стали видны лежавшие тела. Живых при вдыхании ядовитой пыли не оставалось. Орудия двух кораблей начали обстрел последней башни, где прислуга метателей производила их перезарядку, и через несколько минут все было кончено.

— В порту много войск, — сказал адмирал герцогу. И все прилегающие к порту улицы забиты солдатами. Смотрите, у них там еще какие‑то катапульты!

— Нам же лучше! — ответил герцог. — Чем больше мы их здесь потравим, тем меньше будет мороки потом. Почему так редко стреляют?

— Нельзя допускать, чтобы слишком сильно падало давление, — объяснил адмирал. — При частой стрельбе из всех орудий корабля полсотни лошадей не справляются.

Разделавшись с башнями, артиллеристы на всех пяти кораблях начали забрасывать своими снарядами из двадцати орудий всю территорию порта, которую очень быстро заволокло желтым дымом. Небольшой ветер потихоньку сдувал отраву в город, куда перенесли стрельбу и орудия кораблей. Сквозь редеющую желтую завесу стало видно, что пирсы и портовая площадь завалены в беспорядке лежавшими телами.

— Скажи, пусть просигналят, чтобы прекратили стрельбу! — приказал адмирал вестовому. — Ни к чему переводить снаряды. Если там еще и остался кто живой, до нашей высадки или сбежит, или подохнет. Сопротивления вам, герцог, здесь уже не будет. Теперь надо дождаться, пока осядет пыль, тогда пошлем людей все смывать водой. До вечера должны управиться, лишь бы не поднялся сильный ветер.

— Я доволен, — сказал герцог Борже. — Мы их здесь тысяч десять потравили. Плохо, что в следующий раз это оружие уже не будет для них неожиданностью.

— Чем думаете заняться в первую очередь? — спросил адмирал. — Помощь флота нужна?

— Пожалуй, обойдемся своими силами, — подумав, сказал герцог. — У меня здесь треть десанта. На то, чтобы очистить город от тел, сил хватит. А пока занимаемся чисткой, разведчики осмотрят подступы к городу.

— И куда вы собираетесь девать тела? Если в бухту, то зря. Десять тысяч трупов изгадят здесь все. Мне тогда придется уводить отсюда флот.

— А если их грузить на парусник и вывозить в пролив?

— Так можно, — согласился адмирал, — но долго провозитесь. Придется сделать два десятка рейсов. Это вы только завтра управитесь. Ладно, занимайтесь своими делами, а у меня — свои. Скоро подойдет остальной флот, и не все можно доверить помощникам.

— Вот вы и дождались, милорд, — грустно сказала Альда герцогу Эдгару Ольмару. — А я в глубине души не хотела в это верить, хоть сама не один раз беседовала с захваченным квестором. Теперь вы можете выезжать к своему королю.

— Да, герцогиня! — поклонился Эдгар. — Сегодня же выеду. Спасибо за гостеприимство. А ваш муж уже успел отличиться, баронесса?

— Да, в письме герцога об этом было, — вздохнула Гала. — Это для вас, герцог, важны подвиги и слава, женщинам достаточно того, что их любимые живы и к ним вернутся. Я когда‑то немало провозилась с оружием и тоже мечтала о славе, а сейчас мечтаю только о том, чтобы Сура и дальше не покинула удача.

— А что на границе с Сотхемом? — спросил герцог.

— Пока тихо, — ответила Альда. — Если там началась война, мы об этом еще не знаем.

— Вы не хотите написать письма мужьям? — спросил Джок дам, когда герцог откланялся и вышел. — Гонец пока еще здесь, но скоро я его отправлю к герцогу со своим отчетом. Можно заодно переправить и письма. Графине Севорж я уже об этом сказал, обещала передать.

— Сейчас и мы напишем! — сказала Альда. — Пойдем, Гала.

Альда ушла в свои комнаты, забрав с собой подругу, а Лишней остался в гостиной. Он облокотился на спинку кресла, прикрыл глаза и незаметно для себя самого задремал.

— Ваше сиятельство! — обратился к графу один из его людей, дежуривших на заднем дворе дворца. — Извините за то, что беспокою, но прибыл гонец от королевы Аглаи. Пропустить сюда?

«Старею — подумал Джок — Раньше я так не засыпал даже при сильной усталости, а сейчас и усталости‑то нет».

— Пропустите, только с сопровождающим, — велел он. — Потом он отведет гонца в казармы.

Вид у вошедшего человека Аглаи был донельзя уставший.

— Приветствую вас, милорд! — поклонился гонец. — Я должен передать этот пакет либо герцогине, либо графу Лишнею.

— Давайте сюда! — протянул руку Джок. — Я граф Лишней. Сейчас тебя проводят туда, где сможешь помыться, поужинать и отдыхать. Что насчет тебя приказала королева?

— Отдохнуть и возвращаться с ответом.

— Вот и отдыхай, а я напишу ответ. Уедешь завтра утром.

Гонец ушел с провожатым, а минут через десять после его ухода в гостиную зашла Альда.

— Вот, написала, — сказала она, протягивая ему небольшой конверт, — а Гала еще дописывает, сейчас принесет.

— Прибыл гонец от Аглаи, — подавив зевок, ответил Джок. — Она не выдержала и не стала ждать герцога Ольмара, а шесть дней назад выступила к нам с большей частью своей армии. Через два дня они должны быть здесь. Вместе с ней едет бывшая наша королева. Гонец завтра утром должен увезти ответ, который я сейчас пойду писать. Думаю выразить ей благодарность и заверить, что ей окажут самый почтительный прием, а ее войско не будет ни в чем нуждаться. Король Барни со своим войском тоже выступил, но на два дня позже ее, так что герцог проездил зря. Сегодня уже поздно, а завтра начнем готовить лагеря к приходу союзных армий, а во дворце нужно приготовить покои для двух коронованных особ и их свит. Кое–кого нужно будет на время переселить. Когда принц вернется с занятий, обрадуйте его скорой встречей с отцом.

— Возьмите, граф! — протянула свой конверт зашедшая в гостиную Гала.

— Всю дорогу бежали? — обратил внимание Джок на дыхание девушки. — Ну и зря. Я бы вас все равно подождал или взял письмо позже.

— Ваша светлость! — обратился к герцогу Эмилу Борже комендант. — Один из солдат нашел карту! Причем это не карта побережья, которая у вас уже есть, а именно всего королевства! Вот она.

— Давайте сюда! — герцог взял измятый лист бумаги и, положив его на стол, начал изучать.

— Опять никакого масштаба! — выругал он местных картографов. — И почему карта так измята? Ваш солдат ею не подтирался? Так, это наш порт, это тракт… Оказывается, не так далеко по тракту есть город. Понятно, почему нас с таким упорством пытаются остановить именно здесь! Скажите ординарцу, чтобы он нашел полковника Гейля, он мне срочно нужен!

Пока искали нужного полковника, герцог продолжил изучение карты. О масштабе, конечно, приходилось только мечтать, но все основные города и тракты королевства были на ней отмечены.

— Послушайте, Гейль! — сказал он своему самому молодому полковнику, когда тот открыл дверь кабинета. — Вы не хотите застрять здесь до дождей? А вообще на всю зиму? Вот и я не хочу, а придется, если мы и дальше будем безвылазно сидеть в этом порту! Королевство по размерам только в два раза меньше всего нашего союза, а мы даже с побережья никак не выберемся. Сегодня уже поздно, а завтра с утра берите три тысячи солдат и пять полковых орудий с запасными баллонами и постарайтесь выбраться вот к этому городу. Я не сомневаюсь в том, что вас постараются задержать. Возьмите бомбы для авангарда, а разведчикам дайте парализующие иглы. Пусть, наконец, добудут нам пленных! Когда доберетесь до города, сами решите, что делать дальше. Если сочтете, что брать его вашими силами рискованно, закрепитесь и шлите мне гонцов. Только не одного или двух, а достаточно сильный отряд, иначе просто не дойдут. И вот еще что… Отступать я вам разрешаю только в случае явной опасности, когда вам будет тяжело справиться своими силами. Хватит нам бегать взад–вперед. Если противник применит какую‑нибудь хитрую уловку, и вы потеряете людей, я вас ругать не стану, как не ругал полковника Огужа за потери от лесной засады. Ни у кого из нас нет опыта боя в таких условиях, и противника мы совсем не знаем, поэтому вполне естественно платить за такой опыт кровью. Опыт останется, а солдат нам еще пришлют. Вопросов нет? Тогда идите.

На следующее утро отобранных для операции солдат построили в порту, и перед ними выступил сам герцог.

— Солдаты! Вы отправляетесь в поход, который должен послужить началом нашего победоносного шествия на этой земле! В ваших руках оружие, которое посеет страх в сердцах дикарей! Но главная наша сила это не оружие, это вы сами! Я горжусь вами! Идите и принесите нам победу, которую от вас все ждут! Вперед, непобедимые! Полковник, командуйте.

До места последнего боя шли без происшествий, и за тем поворотом, где их обстреляли в прошлый раз, неприятеля не было, было другое. Когда к нему подошли, в воздухе стало попахивать мертвятиной, а как только вышли из‑за поворота, обнаружили и источник запаха. На обочине тракта были выложены в ряд три сотни отрубленных голов погибших солдат полковника Огужа. Все головы были повернуты лицами в сторону дороги и тусклыми глазами наблюдали за марширующими товарищами.

— Похороним их на обратном пути! — сказал полковник. — Ускорить движение!

— Плохие условия для стрельбы из орудий, — догнав полковника, сказал один из трех его лейтенантов. — Ветер начинает дуть в нашу сторону.

— Ничего, — ответил полковник, — ветер пока не сильный, а стрелять можно с небольшим перелетом. Отрава быстро рассеивается, поэтому наши люди не пострадают. А вот с ручными бомбами нужно быть аккуратней. Предупредите об этом бойцов авангарда. И чтобы не потратили даром ни одну бомбу! Слишком они дороги, поэтому пусть лучше пользуются иглометами, а бомбы оставят на крайний случай.

До обеда так никого и не встретили. Выставив охранение, пообедали и с полчаса отдохнули, после чего продолжили движение. Далеко от места отдыха уйти не удалось: через десять минут марша впереди показалось нагромождение древесных стволов и торчащих из земли кольев. Почти сразу же их обстреляли из арбалетов, убив двоих и ранив пятерых солдат. Прикрываясь щитами, принесли три орудия и баллоны и все установили на специальные лафеты.

— Прикрывайте щитами наводчиков! — скомандовал лейтенант и добавил для орудийных расчетов: — Цельтесь так, чтобы снаряды упали сразу за укреплением.

Обстрел усилился, и упали еще несколько солдат, но орудия уже были готовы, и все три выстрелили почти одновременно. Два снаряда легли сразу за укреплением, а один врезался в его середину и там разорвался. Как всегда, когда отраву применяли на открытом месте, да еще в ветреную погоду, многим противникам удалось уцелеть, и теперь они с громкими криками бежали прочь от укрепления. При этом кто‑то ухитрился поджечь бревна. Расстояние до места взрывов было большим и воины Гейля не пострадали. Немного выждав, когда совсем осядет пыль, они, надев на лица повязки, добежали до сооружения дикарей и залили водой места попадания снарядов, а заодно и горящие бревна.

— Нефтью полили! — сказал лейтенант полковнику. — Все этой гадостью провонялось!

— Они и дальше что‑то запалили! — сказал второй лейтенант. — По–моему, хотят создать задымление, чтобы мы не могли прицельно стрелять. Полковник, нужно атаковать, пока весь тракт не затянуло дымом! Под его прикрытием они могут пойти врукопашную, и мы потеряем много людей! И орудия оставлять не будем, этот завал можно объехать по обочине.

— Дело говоришь! — хлопнул его по плечу полковник. — Возглавишь атаку. Вам кострами заниматься не надо, только отгоните дикарей, а мы все затушим сами. Возьми десять сотен из авангарда.

Пока готовились к атаке, весь видимый участок тракта заволокло дымом. Дувший в их сторону ветер нес к ним дым костров, на глазах ухудшая видимость.

— В атаку! — закричал лейтенант, глотнул дыма, закашлялся и первым побежал по тракту ближе к обочине, где дыма было чуть меньше.

Вслед за ним с топотом побежала толпа солдат с готовыми к бою иглометами в руках. Обычного рева, который в других случаях сопровождал бой, сейчас не было, потому что все старались дышать как можно реже и поменьше открывать рот. Они убежали в стену дыма, которая приближалась на глазах и наконец накрыла колонну. Видно было не дальше, чем на пять шагов. Дым перехватывал дыхание, оставляя на языке сладковатый привкус. Полковник, которому почему‑то стало не по себе, прислушался, но не услышал ничего, кроме тяжелого дыхания находившихся рядом солдат. С каждой минутой предчувствие беды становилось все сильней, и если бы не слова герцога, он бы скомандовал повернуть назад.

— Все двигаемся вперед! — приказал он. — Оружие к бою! И смотрите не только вперед, но и по сторонам, враг может выйти из леса!

Когда дошли до первого, уже прогоревшего костра, солдаты стали расшвыривать и топтать сапогами вонючую золу. Так же они погасили несколько еще тлеющих костров. Внезапно одного из солдат повело в сторону, он покачнулся и неловко упал на дорогу. Послышавшиеся за этим звуки не оставили никаких сомнений в том, что он облегчился прямо в штаны. Полковник огляделся. Его солдаты ходили, как пьяные, а некоторые не могли удержаться на ногах и падали на дорогу. Его самого водило из стороны в сторону, голова раскалывалась, а все горло сжалось так, что невозможно было сглотнуть ставшую вязкой слюну. Он уже не видел вышедших из леса людей, которые били по головам его солдат короткими дубинками и утаскивали с дороги. Дошла очередь и до него. Сильный удар взорвал голову вспышкой боли, которая погасила сознание.

Пропажа трехтысячного отряда, да еще с орудиями, привела герцога в бешенство. Он метался в своем кабинете, как тигр в клетке, пока наконец не пришел в себя весь мокрый от пота, тяжело дышащий, с разбитыми в кровь кулаками. Посланные конные разведчики ничего не обнаружили и добрались до кучи обгоревших бревен. Дальше ехать не решились и повернули назад, потеряв на обратном пути половину отряда от обстрела арбалетчиков. На этот раз засада была не на деревьях, а во вырытых у обочины ямах. Кто‑то прикрыл дикарей тканью, присыпал сверху землю и набросал листьев. Пропустив отряд на сотню шагов, они сбросили свою маскировку и разрядили в спины разведчикам по три арбалета каждый. Пока остатки отряда подгоняли коней, пытаясь достичь спасительного изгиба тракта, они успели взвести по арбалету и выбить из седел еще восьмерых.

К вечеру того же дня в порт пришли три корабля, которые привезли заказанное герцогом оружие и пятерых егерей, по разным причинам находившихся в столице, когда туда прибыло его письмо. Герцог рассказал им все, ничего не скрывая.

— У вас нет ничего для действий в лесу, а наступать по тракту — это без пользы терять людей, — сказал ему старший из егерей, имевший звание лейтенанта. — Покажите нам карту.

Утром, надев грязно–зеленую одежду и взяв привезенные с собой чудовищно–сильные луки, они ушли в лес. Вернулось их тоже пятеро, только пятым был пленный дикарь, которого вели со связанными руками, надев на голову веревочную петлю. Двое из егерей были ранены, один вообще не вернулся, но свое дело они сделали.

— Срочно высылайте своих людей! — сказал герцогу их лейтенант. — Мы убрали три засады, и до самого города их больше не было. Если не потеряете время, вам никто не помешает. А вообще‑то, здесь нужно развернуть егерский полк, чтобы прочесывать прилегающую к тракту местность. От того, что мы там один раз все почистили, будет мало толку. Пройдет немного времени, и у вас опять начнут исчезать люди. Во всяком случае, мелкими группами здесь ездить нельзя.

В тот же день по тракту ушла десятитысячная колонна войск с большим обозом, возглавляемая одним из двух генералов герцога.

— Постарайтесь не рисковать людьми, — сказал ему на прощанье Борже. — Мне этот город не нужен, а дикари за все наши потери должны заплатить достойную цену.

— Вернулись разведчики, — доложил консулу Ортисию легат Гертоний. — На дороге к Кардову никого нет, городские ворота открыты. Стража на воротах тоже отсутствует, а город выглядит покинутым. Внутрь они заходить не стали.

— Надписей над воротами нет? — спросил консул. — Ну и слава богам! Продолжаем движение. Есть жители в городе, или они его покинули, нам Кордов все равно надо занимать. Если город покинут, нужно будет предупредить легионы, чтобы никто не употребил продукты, которые могли оставить, а то еще отравятся. И отправьте кавалерию осмотреть округу. Неподалеку от города должны быть деревни, а нам не помешает свежее мясо.

Когда заняли Кордов, оказалось, что его покинули не все. Несколько тысяч жителей все‑таки не поверили в беду и не захотели бросать свои дома. Своей властью консул запретил их трогать.

— Но как же легионеры? — попытался возразить кто‑то из легатов. — Женщины…

— Я сказал не трогать! — разозлился консул. — Сколько там тех женщин? Ваши жеребцы их быстро заездят насмерть! Если уж совсем невмоготу терпеть, пусть подставляют друг другу задницы! Мы сюда пришли не пограбить и вернуться, мы пришли насовсем! Здесь были бойцы Аликсана, которые умудрились привезти горожанам пострадавших жителей Алавы. Видимо, не слишком здесь послушное население, если его приходится запугивать. А часть жителей так и не ушла! Я думаю, что после нашего ухода сюда еще наведаются беглецы. И что они увидят? Нетронутый город и целых жителей! Кто после этого поверит Аликсану или королю? Если мы будем идти обратно этим путем, в город уже вернутся все жители. А для нас сейчас эти оставшиеся никакой ценности не представляют.

— Все так, — вздохнул Гертоний. — Но легионы будут недовольны.

— Я их недовольство как‑нибудь переживу! — буркнул консул. — Распорядись, чтобы осмотрели городские склады и узнали, где жили оптовые торговцы продовольствием. Если оно осталось на складах, конфискуем.

— На сколько мы здесь задержимся? — спросил Гертоний.

— Только до утра, — ответил консул. — Поэтому не тяните с продовольствием. Нам до Сулуга идти три дня, а у них почти все деревни только поблизости от городов.

К вечеру разжиться продовольствием не удалось. Все деревни в округе, кроме одной, оказались покинуты, а то зерно, которое из них не вывезли, смешали с навозом. Разозленные кавалеристы выгребли из найденной деревни все до последнего зерна и угнали весь скот, но легионам это было на один зуб. Городские склады оказались пусты, а у оставшихся горожан больших запасов не было. Купцы свои запасы тоже вывезли.

— Нас хотят взять измором! — бушевал консул. — Это подлый прием! Еды хватит только до Сулуга, а если и там мы встретим то же самое? Конечно, в густонаселенной части провинции не вывезешь население и запасы провианта, но туда еще нужно попасть! Я с этого Аликсана с живого шкуру сдеру! Придется с завтрашнего дня урезать пайки, а утром отправить отряд к Сатию вывезти все, что они успели собрать по деревням.

Когда легионерам утром выдали половину обычной порции, едва не вспыхнул бунт.

— Они не слушают приказов, а некоторые даже осмелились угрожать! — испуганно сказал консулу легат Мадий. — Я двадцать лет в легионах и такого не помню! Ходят по лагерю и орут на командиров!

— Пошли поговорим с этими крикунами! — ответил консул. — Дайте сигнал на общий сбор! И пусть центурионы всех направляют за ворота, построение будет там.

— Легионеры! — крикнул он в ряды своих солдат, когда легионы удалось построить. — Вы недовольны уменьшением порций?

Его слова по цепочке повторяли все центурионы, чтобы речь мог слышать каждый.

— Я тоже этим недоволен! — продолжил он, когда стихли крики. — Мы не утаиваем вашу еду, а я сам ем из ваших котлов столько же, сколько кладут каждому из вас! Порции пришлось урезать из‑за того, что королевские солдаты вывезли всех крестьян, угнали скот и попортили продовольствие. Того, что у нас осталось, нам не хватит, особенно если у следующего города будет то же самое! Я послал за продовольствием, которое должны были собрать ваши товарищи, и, когда его подвезут, вас опять начнут кормить вдосталь! А свой гнев вам нужно изливать не на своих командиров, а на врага, который с каждым днем становится все ближе! Сейчас мы построимся в маршевые колонны и двинемся на Сулуг! И чем быстрее мы это сделаем, тем труднее будет врагам лишить нас продовольствия! А вы демонстрируете неповиновение, преступное в условиях военного похода! Всем немедленно собраться и начать движение! Учтите, что с нарушителями дисциплины я возиться не стану!

— Что будем делать, консул? — спросил Ортисия легат Гертоний. — В Сулуге ни жителей, ни продовольствия, все деревни в округе пусты, и помощи от Сатия не будет. До следующего города шагать два дня, а кормить легионы уже нечем. Люди три дня на половинном пайке, еще два дня голодовки, и они ослабеют.

— Король с Аликсаном не смогут вывозить всех жителей у нас из‑под носа, — зло сказал консул. — Если верить карте, мы через два дня должны подойти сразу к двум городам, причем один из них большой. Деревень, которые их кормят, там должно быть много. Вывезти всех жителей и нужное нам продовольствие не получится, поэтому на переходе нас попробуют остановить. Я не хотел этого делать, но придется пустить на мясо часть лошадей. Полутора сотен голов в день должно хватить, а потеря трехсот лошадей для нашей кавалерии не смертельна. А в следующий переход обязательно возьмем с собой обоз с продовольствием.

— Конечно! — согласился легат и отошел от командующего.

Его уже три дня терзали дурные предчувствия, но не станешь же говорить о таком консулу. Полученной на обед отварной конине были рады все, кроме тех кавалеристов, у которых забили лошадей. К концу первого дня перехода вдали увидели всадников. Всем до того опротивело впроголодь тащиться под палящим солнцем по степи, что вид вражеских солдат вызвал радостное оживление. Конных было всего две сотни, поэтому консул приказал отправить в погоню две алы кавалерии.

— Не зарывайтесь, — сказал он трибуну, которому поручил преследование. — Ваша задача не столько их поймать, сколько определить, куда они пойдут. Нам нужно найти и разбить королевское войско, иначе так и будем бродить по этим степям. Главное — не попадитесь в ловушку.

Через два часа всадники вернулись.

— У них свежие лошади, так что мы их не догнали, — доложил трибун консулу результаты рейда, — но мы теперь знаем, где стоит войско короля. Это совсем недалеко отсюда. Они встали лагерем около реки и неплохо укрепились. Судя по всему, уходить оттуда не собираются. Очень приблизительно я оцениваю их численность в тридцать тысяч бойцов. Конницы у наших врагов, как и у нас, мало. Что будем делать, консул?

— Оставлять их за спиной нельзя, — решительно сказал Ортисий. — Судьба дает нам шанс расправиться с основными силами королевства. И провизии в лагере должно быть много, если они там основательно устроились. До вечера далеко, и мы не очень устали. Не думаю, что они смогли построить в степи что‑то такое, что мы не сможем взять, тем более при тройном превосходстве в силах. Мой приказ — двинуться на сближение с противником и дать ему бой! Выделите кого‑нибудь из своих всадников, пусть указывают направление. А до начала движения устроим привал и дадим всем немного отдохнуть.

— Вал в шесть локтей и два ряда кольев. И этим они вздумали от нас отгородиться? — сказал Ортистй обступившим его легатам. Что у них на флангах?

— По правую руку, как вы видите, река, — сказал легат, ходивший в разведку с кавалерией. — А левый фланг тоже укреплен двойным рядом кольев, но вала там нет, и были видны стоявшие защитники. Что у них за спиной рассмотреть не удалось, потому что нас отогнала кавалерия. В реку я бы соваться не стал: быстро мы не переправимся, а на той стороне берег выше и полно лучников. Провозимся и понесем большие потери. Но площадь укреплений, которые занимают войска, вряд ли позволит вместить туда больше тридцати тысяч бойцов.

— Тогда поступим так, — решил консул. — Чтобы максимально использовать численное превосходство, атакуем укрепления в лоб небольшими силами, а остальные их обойдут и нападут там, где нет рва. Они наверняка в первую линию выведут своих стрелков, чтобы затруднить нам прохождение укреплений. Мы сделаем так же. Распределите, какие легионы пойдут первыми, и отдайте в них всех своих арбалетчиков. Пусть стреляют так, чтобы выбить вражеских стрелков или, по крайней мере, не давать им возможности поднять голову. Укрепления атакуют четыре легиона: второй, третий, пятый и шестой. Все остальные их обходят. Кавалерия идет с ними и попытается ослабить удар вражеской конницы. Я со своей алой буду перемещаться вдоль линии атаки, следить за боем и, если это понадобится, отдавать приказы через вестовых. Мы должны с ними покончить до темноты. Действуйте!

Перестраивались довольно долго, но наконец шестнадцать легионов, построенные в четыре колонны, зашагали навстречу противнику, сильно забирая влево, а оставшиеся, подождав, пока им освободят место, начали строиться в две атакующие колонны. Ортисий в сопровождении трехсот всадников начал медленно двигаться к укреплениям, до которых было около пятисот шагов. Загудели сигнальные трубы, подавая сигнал к атаке, и легионы двинулись вперед.

На родине при войне с кочевниками легаты уже давно не ходили в первых рядах. И здесь Гертоний встал в строй, пропустив вперед десять шеренг. Его легион шел первым. В середине строя, где он находился, были мечники, а стрелков, которых было в два раза больше обычного, поставили на флангах. До самых кольев противника не видели, и только тогда, когда первые ряды начали пытаться их расшатать, наверху вала появились стрелки, которых быстро согнали болтами. Колья были вкопаны на совесть и не поддавались усилиям легионеров, поэтому легат принял решение атаковать через них. Прохождение, конечно, замедлится, но не рубить же бревна мечами.

— Оставьте колья в покое! — крикнул он. — Все вперед!

Легионеры волной накатились на укрепление, немного замедлились, пробираясь между кольями, и с ревом перевалили через вал. Внезапно рев прекратился, и из‑за насыпи раздались отчаянные крики. Ни понять, в чем дело, ни отдать команду Гертоний не успел: через вал в легионеров полетели тысячи дротиков. Все пространство перед укреплениями было битком набито легионерами, и ни один дротик не был брошен зря. Все передние ряды в несколько мгновений были выкошены, но легат этого уже не видел: дротик пробил ему горло в самом начале атаки. Шедшие первыми легионеры, перевалив ров, увидели за ним непроходимую полосу кольев и хотели остановиться, но бегущие следом спихнули их вниз. Все те, кто не погиб на кольях, были расстреляны из арбалетов. По сигналу трубы легионеры быстро отступили на пару сотен шагов, и уцелевшие легаты стоявших сзади легионов начали наводить порядок. Немногочисленных раненых вывели из боя, а остатки пострадавших легионов влились в общий строй. К совещавшимся легатам подскакал вестовой Ортисия.

— Что стоите? — закричал он. — Консул приказывает продолжить атаку на укрепление! Даже если вы его не возьмете, отвлечете на себя часть сил и поможете другим. Приказано всем убрать тела и воспользоваться оружием противника. Кидайте все копья через вал, а под этим прикрытием пошлите кого‑нибудь посмотреть, что помешало бою на той стороне!

Легаты отдали приказ, который криком повторили все центурионы, и легионы двинулись вперед без рева труб, чтобы не предупреждать противника. Подойдя к густо устилавшим землю телам, занялись их выносом. На то, чтобы вынести за строй легионов четыре тысячи погибших товарищей и собрать дротики, ушло минут пятнадцать. Тел с вершины холма не убирали, поэтому выделенные разведчики стали расчищать себе проходы, сбрасывая убитых вниз, в то время как остальные по команде легатов начали кидать дротики через вал.

Легионер, первым забравшийся на вал, осторожно приподнял голову и посмотрел вниз. Обращенная к противнику сторона вала была услана телами убитых легионеров, которые образовывали целые завалы у его подножья, где в шесть рядов так плотно, что между ними нельзя было протиснуться, торчали колья. В паре сотен шагов от кольев стоял строй вражеских воинов, которые спокойно ждали, когда у легионеров закончатся дротики.

— Прекратите бросать копья! — заорал он своим. — Вы их просто перебрасываете врагу!

Его предупреждение запоздало: дротики перестали бросать не из‑за него, а из‑за того, что они закончились.

— Уходим все! — закричал разведчик тем, кто еще не успел разобрать тела и забраться наверх, и сам со всей возможной скоростью начал протискиваться между кольями, спеша к поджидавшим его легатам.

— Ну что там? — крикнул легат пятого легиона. — Что ты видел?

— Быстро командуйте отход! — крикнул разведчик. — Там такая оборона, что нам ее не пройти. Враги отошли, а вы им перебросили оружие обратно и теперь они им смогут воспользоваться опять! Да уходите же вы!

Добежать до строя он не успел: прилетевший из‑за вала дротик вонзился в спину и сбил с ног уже мертвое тело. Затрубил сигнальщик, но легионеры уже и без того, смешав строй, бежали от вала, осыпаемые дротиками. На этот раз потери были меньше, но около тысячи легионеров погибли из‑за непродуманного приказа консула. Отбежав от вала, все остановились и начали восстанавливать строй.

«Разве это война? — в отчаянии думал уцелевший легат. — Теряю людей, а дикарям не нанес никакого ущерба. Что там увидел разведчик? Да что бы ни увидел, атаковать этот вал оставшимися силами — глупость. И что делать?»

Додумать ему не дали, и что делать, обороняющиеся решили за него. Шесть рядов кольев были просто зарыты в землю, поэтому защитники их быстро повыдергивали, оттащили в сторону тела легионеров и полезли на вершину вала. Густо полетевшие в легионеров болты заставили их опять смешать строй и толпой бежать прочь от укрепления. Большая часть стрелков погибла при самой первой атаке, а еще оставшиеся думали только о том, как быстрее унести ноги. Бегущих встретил консул со своей охраной. С трудом остановив легионеров и выяснив, что легатов с ними нет, он назначил им командиром одного из центурионов и велел идти на подмогу остальным.

— Они, в отличие от вас, прорвали оборону дикарей! — крикнул он угрюмо слушавшим его легионерам. — Не хотите здесь подохнуть от оружия или от голода, тогда вперед на помощь своим товарищам!

Консул был не совсем прав: оборона держалась по всей линии, хотя обе стороны понесли заметные потери, в основном в стрелках. В бой втянулись все легионы. Девять штурмовали оборону лагеря, наконец преодолев ряды кольев, остальные попытались зайти обороняющимся в тыл и схлестнулись с десятью тысячами резерва и кавалерией.

— Пора применить артиллерию, — крикнул Сергей Севоржу. — Все легионы втянулись в бой и организованно отойти уже не смогут. А в тыл нужно отослать полк Строга, а то наши резервы и кавалерию сейчас опрокинут. Легионеров там в два раза больше наших.

Ланс кивком подтвердил, что понял, и принялся рассылать вестовых. Прошло несколько минут, и над полем боя взревели трубы, давая сигнал к отступлению. Дравшиеся напротив артиллерийских позиций полки быстро отступали, давая возможность для стрельбы баллистам, а вместо них Севорж ввел в бой свой последний резерв — две тысячи лучников, сумевших на короткое время остановить наступление легионеров. Оказавшись под дождем стрел, они попятились, пытаясь прикрываться щитами.

Восемь десятков снарядов перелетели через головы сражавшихся в передних рядах и с грохотом разорвались, превратившись в чудовищные огненные цветы, а со стороны легионов донесся вой сотен сгоравших заживо людей. Три минуты ушло на взведение баллист, еще минута на то, чтобы уложить снаряды и немного изменить прицелы, после чего последовал новый залп. К чести легионеров нужно сказать, что как только они поняли, что метатели врага сжигают их товарищей, остатки сражавшихся уже в лагере двух легионов сделали отчаянную попытку их захватить и уничтожить. Рубка была страшная, и Сергей даже пожалел, что не оставил здесь один из батальонов Строга. Динамит был бы очень кстати. Если бы не лучники, они не удержались бы. Именно они заставили легионы захлебнуться кровью и отступить. Сергею самому чуть было не пришлось поучаствовать в драке, но не позволила охрана, оттеснив герцога за свои спины. В этом бою получил рану Севорж, но, к счастью, она оказалась не тяжелой и не помешала ему руководить сражением.

Артиллеристы продолжали засыпать снарядами поле, на котором столпились легионеры. Стрельба велась из углубленных в землю позиций вслепую. При каждом выстреле баллиста подпрыгивала, и это меняло прицел. Дополнительно обслуга перед стрельбой немного разворачивала баллисту, поэтому снаряды падали в самых разных местах, сея смерть и панику. Долго такое продолжаться не могло, и, потеряв от обстрела около десяти тысяч бойцов, остальные в беспорядке бежали в ту сторону, откуда пришли. Перед укреплениями остались всего три тысячи легионеров, которые вышли из боя и теперь растерянно смотрели на удирающих товарищей. В ненадолго наступившем затишье, были слышны только стоны раненых, крики обожженных и отдаленный шум боя, в который вплетались хлопки взрывов динамитных шашек. По знаку Севоржа к стоявшим легионерам поскакал парламентер из тех бойцов, которые знали язык империи.

— Легионеры! — закричал он, подъехав к ним вплотную. — Или вы немедленно сдаетесь, или огненные снаряды полетят в вас! И учтите, что никого из тех, кто сейчас не сложит оружие, мы брать в плен не будем. Времени на размышление у вас нет, решайте прямо сейчас!

Упал на землю один меч, другой, и вот уже все остальные легионеры бросали оружие и становились на колени.

Не теряя времени, Севорж взял восемь тысяч солдат и бегом повел их в тыл легионам, которые сражались за лагерем. Сделано это было очень вовремя. Полк Строга со своим динамитом нанес легионом заметные потери и позволил уменьшить свои, но взрывчатка скоро закончилась, а превосходство в людях у неприятеля все еще было большим. Кроме того, заграждений здесь не было, поэтому рубились лицом к лицу, а бывшие здесь в большинстве воины короля не могли противостоять строю легионов. Использовав динамит, бойцы полковника Строга взялись за мечи, но не смогли переломить ситуацию. Увлеченные битвой легионеры услышали топот ног, когда их противники приблизились на какую‑то сотню шагов. Перестроиться они уже не успели. От нападения легионам пришлось перейти к обороне. Сопротивление длилось очень недолго, и вскоре оставшиеся восемнадцать тысяч легионеров сложили оружие. Их противники, которых осталось еще меньше, поспешили увести пленных к реке.

— Поздравляю! — сказал Сергей подошедшему Лазони. — Хоть у консула еще осталось тысяч двадцать, он проиграл и сражение, и войну.

— Мне непонятно, почему они так быстро сдались Севоржу, — сказал король. — От моей армии осталась в лучшем случае половина, а всего их там и пятнадцати тысяч не набралось бы. У легионеров было больше бойцов, а они бросили оружие!

— Они вымотались, — сказал Сергей. — Нормального питания не было, да еще в бой пошли с марша. Сам факт удара наших им в спину показал, что с остальными покончено. Они просто сломались из‑за того, что мы с вами оказались намного крепче того врага, к которому привычны легионы. Интересно, сколько времени потребуется консулу для того, чтобы начать переговоры?

Ортисий решал недолго. Как только разведка доложила, что сбежавшие легионы — это все, что у него осталось, консул понял, что иного выхода, кроме сдачи в плен, у него нет.

— Поедете на переговоры, — сказал он одному из двух оставшихся у него легатов. — Попытайтесь выторговать у них для нас право на возвращение. Тогда мы им и порты сдадим без боя. Все равно воевать с ними сейчас не получится из‑за союза королевств. Никто не разрешит вести войну в ущерб безопасности империи, а на подготовку резервов требуются годы. Да и королевство нужно хорошо изучить. Какие они, к демонам, дикари!

— Когда вы выезжаете? — спросил король Сергея.

— Как только отправлю последние обозы с ранеными, моей частью трофеев и артиллерией, — ответил тот. — Мне нет смысла спешить, хоть и хочется все быстрее закончить. Пока не вернем крестьян и их скот и не завезем продовольствие, я и сам не пойду, и пленных не погоню. Хоть их осталась только половина, но и этих попробуй накормить. Да еще и моих десять тысяч будет.

— Свои баллисты все‑таки брать не хотите?

— А к чему мне их тащить по бездорожью? — ответил Сергей. — Часть машин отправят из Ордага трактом к побережью для укрепления наших портов, а остальные, возможно, еще придется использовать в войне с союзом. Немного это все не вовремя, но Альда все сделала правильно: разгрома Сотхема допустить нельзя. И договор — это великое дело. Когда приеду, поставлю ей памятник.

— Да, жена у вас молодец! — согласился Лазони. — Посмотришь на нее и на Аглаю и сразу начинаешь понимать, что закон о наследстве нужно менять. Кстати, я думаю принять ее вариант закона об убийстве. И время для этого очень удобное. Все зализывают раны, и им не до законов.

— Да, раны… — вздохнул Сергей. — Еще никогда у меня не было таких потерь. Одних убитых почти три тысячи, а раненых в два раза больше. Армия сократилась на треть!

— Ладно, что вам‑то вздыхать! — сказал Лазони. — Моих вообще половина осталась, а у Бенитара не осталось и того. Разве что Лантар сохранил больше воинов из‑за того, что вы занимались его армией, да Аглая с Ивом не так уж много потеряли. И тоже из‑за ваших тренировок. Немного отойдем от всех войн, и буду переделывать армию по вашему образцу. Поможете?

— Конечно, помогу, могли бы и не спрашивать.

— Повезло еще, что у них такой командующий, — заметил Лазони. — Что вы все‑таки решили делать с этим консулом?

— Пока еще не решил. По–хорошему его следует казнить за художества в Гонжоне и, наверное, я так и сделаю, но после переговоров о выкупе пленных.

— Моих солдат с собой взять не хотите?

— Нет, не хочу. На охрану пленных и захват портов мне хватит десяти тысяч своих бойцов, а на ваших скандалистов я уже вдосталь насмотрелся.

— Порты все‑таки хотите брать? Они же вам их и так сдадут.

— Сдадут, — согласился Сергей, — после того, как погрузятся на корабли и отплывут. Мне не столько важно захватить еще восемь тысяч пленных, хоть и они не помешают, как забрать имперские корабли. Это непорядок, что у нас нет флота. Будут корабли, обучим моряков. Те же пленные и обучат. А потом, наконец, покончим с пиратством. Огромное побережье, на котором почти никто не живет — куда это годится? А после этой войны отношение к нам у жителей империи начнет меняться, особенно когда узнают о нашей войне с союзом. Эти химики так усилились, что еще большой вопрос: справилась бы с ними империя или нет. Хорошие солдаты это еще не армия. Опыта боев у их командования нет. Война с кочевниками столетиями сводилась к пассивной обороне. Меня такая тупость, если честно, поражает. Я, имея их ресурсы, быстро покончил бы со Степью, если не раз и навсегда, то, по крайней мере, на десятки лет.

— Я думаю, что они после этого поражения не только станут смотреть на нас по–другому, но и займутся армией, — сказал Лазони.

— Меня это не сильно волнует, — сказал Сергей. — Мы тоже не будем стоять на месте. — Пройдет несколько лет, и у всех будет регулярная армия, разве что Бенитар этим не станет заниматься, но с его силами это и не важно. Думаю, что и Барни использует наш опыт, а учитывая союзный договор, к нам лучше вообще не соваться. Да и побережье приведем в нужный вид. Не получится у них незаметно высадиться и переправить армию. Вся опасность теперь будет идти из‑за пролива, поэтому и большую часть войск разместим на побережье. Вряд ли они после этого полезут к нам еще раз. По крайней мере, мы с вами этого не увидим, а дети пусть думают о себе сами. Нам с вами, главное, правильно их воспитать и оставить в наследство сильное и богатое королевство.

— Как, кстати, Барни отнесся к вашему воспитанию своего наследника? — спросил король. — Он меня удивил, направив к вам принца.

— Жена написала, что остался очень доволен. Его же не просто обучали, он еще прошел полный курс подготовки в одном из полков генерала Пармана. Хороший растет наследник, и с Лани у них, похоже, все сладится.

— Отправить к вам, что ли, своего? — задумался король. — Нет, из‑за вашей жены не отправлю.

— А чем вам не нравится Альда? — удивился Сергей.

— Она мне очень нравится, — сказал король. — Настолько очень, что не знай я, что это бесполезно, всерьез подумал бы о том, как ее у вас отобрать. Ваша жена, Серг, как отрава. Я ее и видел‑то один раз, и больше видеть не рвусь. Не потому, что не хочу, просто боюсь. Такое сочетание красоты, ума, обаяния и всяческих талантов действует на всех мужчин без исключения. Если у вас есть любимая женщина, или женщины вам уже не нужны, тогда дело другое. Во всех других случаях от нее следует держаться подальше. Мой сын в таком возрасте, что сразу потеряет голову, а я не хочу портить жизнь ни ему, ни вам. Вам повезло, что вы самый сильный из вельмож королевства и можете защитить такое сокровище, как герцогиня. Будь вы простым дворянином, я бы за вашу жизнь не дал и серебряной монеты. Она у вас редкая женщина, но вовсе не исключение, так что подобные случаи уже бывали.

— Спасибо за откровенность, — сказал Сергей. — Надеюсь, вы и сами правильно воспитаете принца. Не хотелось бы после вашей смерти менять свое отношение к королевскому дому. И жениться бы вам не помешало. Извините за то, что лезу с советами, но одного ребенка для короля мало. Если с принцем что‑нибудь случится, ваш род пресечется…

— А вам придется надеть корону, — закончил за Сергея король. — Все я прекрасно понимаю, Серг, но не хочу жениться вторично только из‑за ребенка. Давайте закончим этот разговор.

— Да, — согласился с ним Сергей. — Мне уже пора идти. Вашу часть выкупа отправить мне, или заберете сами?

— Так уверены, что император заплатит?

— А куда он денется? — пожал плечами Сергей. — Пятьдесят тысяч бойцов на дороге не валяются, а с теми, кто в портах, будет еще больше.

— Тогда, если вам будет не трудно, отправьте его сами.

Три дня спустя после этого разговора взятых в плен легионеров начали отправлять к побережью по десять тысяч в день в сопровождении войск Сергея. Так их было легче охранять и обеспечить питанием. Для захвата портов из Ордага по тракту должны были подойти еще четыре полка, которые отправили в столицу вместе с обозами.

Легионерам сказали, что их отправят в империю, поэтому большой надобности в строгой охране не было. Фактически они шли самостоятельно, только без оружия. Кормили всех вдосталь и в марш не вмешивались, указывая только места стоянки, поэтому к концу перехода все смотрели на своих победителей уже без прежнего страха. Когда вышли к морю, для каждой колонны организовали свой лагерь. Рыбаки уже вернулись в свои деревни, поэтому с ними договорились о поставках рыбы. В проливе ее было много, поэтому подвоз других продуктов сократили.

— Придется вам немного поскучать, — сказал Сергей собранным центурионам. — Нам надо связаться с императором, чтобы для вас прислали корабли. Да и выкуп за вас получить не помешает, так что пока отдыхайте.

Говорил он на имперском не так хорошо, как жена, но все его прекрасно поняли и приняли слова, как должное. Раз проиграл, нужно платить, а как же иначе?

Вскоре прибыл вестовой, посланный Строгом, которого Сергей из полковников произвел в генералы и поручил привести четыре полка.

— Все полки расположились недалеко от города Гонжон, — отрапортовал вестовой. — Генерал и ту тысячу, которая сидела в засаде, с собой забрал. Он спрашивает, милорд, можно ли начать.

— Мы с ним уже все обговаривали, так что пусть начинает, а несколько центурионов я ему с тобой пошлю.

Ночи стояли достаточно темные, а город в основном охраняли кавалерийские разъезды, поэтому Строг с его взятием особо не мудрил. Конечно, толпу разъезды обнаружат даже темной ночью, а одному человеку, да еще с ночным зрением, пробраться к стенам нетрудно. А таких одиночек может быть много. У него их было две сотни. Выбрали участок стены, к которому с той стороны не подходили дома, да еще и место было не слишком удобным для конных, и перебежками, замирая при приближении всадников, привели туда всех, отобранных для дела. Перебраться через невысокую стену было несложно. Город им был не нужен, задача стояла другая — захватить корабли. Сами улицы никем не патрулировались, но порт охраняли три десятка легионеров, которые посменно дежурили у пирсов. От крайних домов до этих постов было примерно две сотни шагов, поэтому бойцы натянули темные очки, чтобы не слепнуть от фонарей, распределили цели и по команде произвели выстрел. Если кто и промахнулся, это роли не сыграло: сотня болтов мигом уложила всех караульных. Команды кораблей спали в домах, а на самих кораблях остались считанные матросы, которые, по замыслу коменданта, должны были их охранять. На деле они все уже давно спали в кубриках, и звук падения многих тел никого не разбудил. В первое время такого разгильдяйства не было, но потом матросы привыкли к безопасности и доверили охрану легионерам.

Опустить все тела в воду и уложить сходни было делом нескольких минут. Бойцы Строга разбежались по шести стоявшим в порту кораблям и быстро связали найденных матросов. Потом отвязали причальные канаты и начали спускать на воду лодки. В каждую сели шестеро гребцов, которые начали работать веслами, стараясь при этом не сильно шуметь. Натянулись привязанные к лодкам веревки, и корабли начали очень медленно удаляться от причалов. Три раза меняли команды гребцов, но к тому моменту, когда пришла смена караулов, корабли уже были на середине бухты. Динамитных шашек с собой взяли достаточно, поэтому с интересом наблюдали за разгоравшейся в городе паникой. Уже начало светать, когда от заполненных легионерами и моряками причалов отвалили два баркаса, битком набитые разозленными имперцами, и быстро поплыли к кораблям, подгоняемые ударами десяти пар весел. Стрелять в них не стали, просто забросили в каждый по шашке, когда они подплыли достаточно близко. Троим матросам после этого даже удалось остаться в живых, их выловили и связанными уложили на палубу.

На причалах тем временем навели порядок и убрали лишних людей, а появившиеся расчеты метателей начали готовить их к бою. Расстояние для стрельбы по кораблям было слишком велико, так что занимались они этим, скорее всего, на тот случай, если захватившие корабли надумают атаковать порт. К этому времени Строг отпустил к городу трех доставленных от Сергея центурионов, которых быстро перехватили разъезды и отвезли к коменданту. Все были потрясены, узнав о разгроме и пленении армии Ортисия.

— У них десять легионов пленных, — говорил один из центурионов, — остальные все погибли. Воюют так, что лучше с ними не связываться, а из баллист стреляют огненными снарядами, сжигающими тысячи бойцов. Нас всех содержат очень хорошо и обещали вернуть на родину за выкуп. Они давно бы взяли город, но не хотят его разрушать, а вас думают не убивать, а тоже продать императору. А корабли угнали, чтобы вы не могли сбежать. Дело, конечно, ваше, но я советую сдаться. Их генерал ждет кого‑нибудь из вас, чтобы обсудить условия сдачи. Если не дождется до обеда, начнет штурм.

— Только если выберете драку, то мы, пожалуй, уйдем обратно в плен, — сказал второй центурион.

— Когда следующий приход кораблей? — спросил третий из центурионов. — Через три дня? Ну тогда вам точно конец!

Через полчаса, посовещавшись, решили отправить пришедших обратно и послать с ними на переговоры капитана одного из кораблей. К тому времени как они очутились в лагере Строга, туда же приехал и Сергей, поэтому с капитаном разговаривал он.

— Это хорошо, что прислали моряка, — сказал он. — У меня к вам есть предложение. Мы вас, конечно, вернем в империю, если император за всех заплатит. Я думаю, что он примет наше предложение. Если нет, я вас все равно отпущу, но не сразу. Мы в этой войне сильно потратились, и кто‑то нам эти траты должен возместить. Догадываетесь, кто?

— Мы? — мрачно предположил капитан.

— А кто же еще? — сказал Сергей. — Но есть разница. — Если легионеры будут несколько лет ломать камень и заниматься другой тяжелой работой, то те моряки, которые согласятся с моим предложением, не только смогут раньше вернуться к своим семьям, но я им еще неплохо заплачу.

— И что мы должны будем делать? — оживился капитан.

— Вы подготовите мне матросов для своих кораблей. При этом будете жить в городе без всякой охраны, хорошо питаться и получать от меня деньги.

— А сами корабли?

— Корабли я забираю себе, как военный трофей, а вам в империи построят другие. Не волнуйтесь, капитан, мы не станем нападать на ваш флот. Просто есть желание раз и навсегда разделаться с пиратством. Или вам их жаль?

— Этих шакалов? Они, милорд, и на наши корабли нападают. На побережье, правда, нападать не осмеливаются.

— Тем более! И учтите, что союз королевств пытается захватить соседнее с нами королевство. И оружие у них сильнее вашего. Мы пришли на помощь соседям, так что ваши враги стали врагами и нам. Я не исключаю того, что в будущем мы с вами можем стать союзниками.

— Я об этой войне не слышал, — хмуро сказал капитан. — Это плохо, что они зашевелились.

— Для вас может быть хорошо, — возразил Сергей. — Это шевеление несет угрозу не только нам, но и вам, поэтому император быстрее раскошелится, чтобы вас всех вернуть. Когда должны прийти корабли?

— Через три дня, — немного поколебавшись, ответил капитан.

— Вы принимаете мое предложение?

— Лично я принимаю, но это надо говорить с людьми. Каждый должен решить за себя сам.

— Верно говорите, — согласился Сергей. — Вот поезжайте к своим и решайте. Только предупредите, чтобы решали не слишком долго. С вашей помощью или без нее, но город я сегодня возьму. Но, если вы мне не поможете, с моей стороны неизбежно будут потери. Меня всегда огорчает потеря своих людей, а огорчившись, я могу вспомнить печальную судьбу жителей этого города. Ведь за это злодеяние кто‑то должен ответить? Почему не гарнизон?

— Я все понял, — поспешно сказал капитан. — Поверьте, я приложу все усилия…

Через два часа гарнизон Гонжона капитулировал. Легионеров разоружили и повели в место, где они сами должны были строить для себя лагерь, а всех моряков Сергей собрал в порту и повторил им то, что уже говорил капитану. Треть матросов и два капитана помогать отказались наотрез, и их отправили вслед за легионерами. Остальных оставили в домах, но приставили охрану.

— Вы еще должны заслужить доверие, — сказал он им. — Сегодня мы думаем захватить Дорею, а ваша задача — завтра перегнать в нее все корабли.

Две тысячи солдат отправили для охраны нового лагеря, еще две оставили в городе. Тысяча бойцов, которые сидели в засаде на тракте, должны были соединиться с тремя полками, предназначенными для захвата Дореи. Сергей думал вернуться с ними, но его остановил вестовой:

— Милорд! Генерал просил вас заглянуть в штаб. Поймали каких‑то непонятных имперцев. Все вооружены до зубов, но не моряки и не легионеры. Обоих толмачей сейчас на месте нет, а из пойманных один что‑то пытается говорить по–нашему, но мало что можно понять. И он упомянул имя герцогини.

— Хорошо, что вы еще не уехали, милорд! — сказал Строг, когда Сергей появился в штабе. — Помогите разобраться. Я бы не стал вас тревожить и выяснил все потом, но предводитель этого отряда три раза упомянул имя вашей жены. Вот я и подумал…

— Правильно подумали! — сказал Сергей. — Давайте его сюда, сейчас разберемся… Кто вы такие? — спросил он у Дортония, когда того ввели в комнату в сопровождении двух солдат.

— Мы личные дружинники патриция Севера Лорана, — ответил Дортоний. — Все в прошлом легионеры. Лодер нанял нас для своей охраны в путешествии в Ордаг. Он влюбился в герцогиню Альду и хотел спасти ее, когда вашу столицу будут штурмовать легионы.

— Охренеть! — по–русски сказал Сергей. — И этот туда же! А как вы тогда оказались здесь?

— Мы узнали о засаде на тракте и решили ее обойти лесом. Густолесье шло очень далеко, и его пришлось обходить четыре дня. В результате мы ушли далеко от тракта и оказались в провинции Паринада.

— Парнада, — поправил его Сергей. — И что дальше?

— Там была деревня, где мы купили продовольствие и узнали, как нам лучше идти дальше. Когда мы пришли в город, название которого я не запомнил, лодер узнал о войне союза с соседним с вами королевством и о том, что герцогини уже нет в Ордаге. Эта Альда сама повела войска на войну.

— Вернусь — голову оторву! — сказал Сергей. — Продолжай!

— Тогда лодер тоже решил идти туда же охранять свою любовь и драться с врагами империи. Своей дружине он дал право выбора. Кто не захотел воевать, мог вернуться. Мы вернулись.

— Сколько у него осталось людей?

— Изначально в дружине было две сотни ветеранов. Многие долгое время сражались в лесах севера с дикарями и стоят трех обычных воинов. Ушло тридцать два человека. Мы должны были рассказать коменданту о войне союза королевств и передать письмо отцу лодера сенатору Лорану. К вашей войне с империей мы никакого отношения не имеем, поэтому прошу нас освободить и дать возможность отплыть на родину.

— И как же это ваш лодер собирался попасть в нашу армию? Он не подумал, что его вместе с дружиной пустит на ремни первый же патруль?

— Этого я не знаю, — покачал головой Дортоний. — Мы расстались раньше. Но он умный и что‑нибудь придумает.

— Ладно, — сказал Сергей. — От ареста вас освободят, но поселят в крайних домах и будут присматривать. Здесь возможны боевые действия, поэтому нежелательно, чтобы вы путались под ногами, тем более без знания языка. Я скажу генералу, чтобы отправил вас в империю при первой же возможности. Поклянитесь за себя и своих товарищей в том, что не станете ни во что вмешиваться.

— Клянусь! — сказал Дортоний. — Мы уже свое отвоевали, а Лодер сказал, что эта война — ошибка.

— И о чем вы с ним беседовали, если не секрет? — спросил Строг, когда Дортония увели солдаты. — Кто они такие?

— Король Мехал подарил нам одного пойманного имперского разведчика, — сказал Сергей. — Разведчик из него курам на смех, но вот в качестве свидетеля замысла императора начать войну он подошел идеально. В Ордаге он встречался с Альдой и умудрился в нее влюбиться. Мы его продали отцу за очень большие деньги, а он набрал себе дружину из отставных легионеров и вернулся сюда спасать мою жену от своих же. Каково?

— Я думал, что такое встречается только в тех книгах, которые любит читать моя жена, — сказал генерал. — И что дальше?

— А дальше он обходил нашу засаду на тракте и попал в Парнаду, где узнал, что моя жена сама повела армию в Сотхем! Неужели вы об этом не слышали, когда были в Ордаге?

— Почему не слышал? — пожал плечами Строг. — Конечно, слышал. Об этом все говорят, но я не думал, что вас не поставили в известность.

— Вернусь — головы поотрываю! — неизвестно кому пообещал Сергей. — Ладно, рассказываю дальше! Этот Север не придумал ничего лучше, чем заявиться в нашу армию, воевать против союза королевств и оберегать мою жену! Тех, кто не захотел драться, он отпустил домой. К нашей войне с империей они отношения не имеют, так что отправьте их на том же корабле, на котором повезут мое письмо. А пока поселите где‑нибудь на отшибе и на всякий случай присматривайте. Они поклялись никуда не лезть, но поберечься не помешает. И поставьте их на довольствие, чтобы не шлялись без знания языка в поисках продуктов. А то пришибет кто‑нибудь, или, скорее, пришибут они сами, учитывая, что люди с опытом. Я сейчас уеду в Дорею, а когда мы ее возьмем, пришлю гонца. А вы завтра с утра под хорошей охраной отведете моряков на корабли, и пусть отгоняют их в порт Дореи, а сами готовьтесь к приходу кораблей из империи. Всех, кого мы забрали, завтра вернем. После взятия города я выеду в Ордаг, а потом, скорее всего, в Сотхем. Надеюсь, вы здесь справитесь и без меня.

Когда он вернулся в окрестности Дореи, дело уже шло к вечеру.

— Сегодня можем не успеть, милорд, — сказал ему полковник Саж. — Посты в горловине бухты мы сняли, но протащить туда баллисту, да еще так, чтобы не увидели из города, очень нелегко. Но ребята стараются.

— Все равно отправляйте делегацию, — приказал ему Сергей. — Толмач со всеми поговорил?

— Да, милорд, — ответил Саж. — И комендант, и центурионы поняли, что от них требуется.

— Вот пусть и идут, — повторил Сергей. — И пошлите кого‑нибудь в горловину, пусть проверит, как там дела.

По дороге шли только до вечера. Когда начало темнеть, подошли к лагерю одного из двух пограничных полков, возле которого дорога и закончилась.

— Дальше и мне идти пешком, — сказал шевалье Март Содер. — Пойдемте, Север, поищем хозяев. Не могли они все отсюда уйти, наверняка оставили кого‑нибудь присматривать за своим хозяйством.

Присматривающих оказалось четверо: два солдата и два огромных пса.

— Мы можем воспользоваться вашим гостеприимством? — спросил солдат шевалье. — И хотелось бы узнать, как нам лучше идти, чтобы быстрее соединиться с армией?

— Захотелось повоевать, господа? — спросил тот из солдат, что был старше по возрасту. — Мы вас пустим в казарму, только сначала хотелось бы узнать, кто вы и откуда.

— Грамотный? — спросил шевалье. — Тогда читай.

— Как такое может быть? — удивился солдат, прочитав подорожную. — Мы же с ними воюем!

— Вы воюете с императором, — пояснил Север, — а мы на службе не состоим и действуем по своей надобности. Кроме того, ваши враги всегда были врагами империи. Военный комендант Борска счел возможным нас пропустить.

— Если так, тогда располагайтесь, — согласился солдат. — Вон в той казарме можно остановиться на ночлег, в той же стороне находится колодец, а дрова возьмите под любым из трех навесов. Еда с собой есть? А то можем поделиться только крупой. Мы подстрелили двух кроликов, но вас слишком много.

— Спасибо, — поблагодарил шевалье. — Мясо у нас с собой есть, а от крупы не откажемся. На той стороне лавок нет, а когда мы еще доберемся до своих.

После ужина Север еще некоторое время разговаривал с Мартом, рассказывая любопытному шевалье о жизни в империи, а потом лег спать. Утром позавтракали и двинулись в путь едва только рассвело. Целый день шли по редкому сосновому лесу, в котором и заночевали. На следующий день лес еще больше поредел, все чаще шли по местам, где деревьев не было совсем, и к обеду вышли к небольшому озеру. Сразу за ним виднелись поля и огороды.

— Где‑то рядом деревня, — сказал шевалье. — Подождите здесь, я сейчас на коне все быстро осмотрю. Может быть, в деревне и поедим.

Приехал он минут через десять бледный как смерть.

— Что случилось, Март? — встревожился Север.

— Нет больше деревни! — сглотнув, ответил шевалье. — Все крестьяне убиты и, неубранные, так и лежат повсюду. Даже маленьких детей не пощадили, звери! Тела распухли и ужасно воняют, меня прямо там вывернуло. Мух целые тучи! Это хорошо, что ветер дует от нас, а то и сюда бы вонь донесло. Наверное, мы уклонились в сторону, и наша армия здесь не проходила, иначе их бы всех похоронили. Вы готовьте обед и ешьте, а я не буду.

— Схожу посмотрю, — сказал один из дружинников Севера, когда лодер пересказал всем содержание разговора. Он вынул из мешка ткань, которую с собой брали для перевязки ран, смочил ее водой в озере и пошел в том направлении, откуда приехал шевалье. Дружинник отсутствовал дольше, и на его внешнем виде посещение мертвой деревни никак не отразилось.

— Неприятное место, — сказал он, моя руки в озере, — но я видел места и похуже. Некоторые зарублены, но на большинстве ран нет. Убивали иглами, которые потом извлекали из тел. В одном игла осталась, но я эту дрянь брать не стал. Это яд, лодер, причем действует, судя по положению трупов, мгновенно. Иглы легкие, поэтому далеко ими стрелять не будут. Нам, главное, не подпускать близко стрелков, а бить их стрелами издали. А почему не готовят обед?

— Сейчас приготовят, — сказал Север. — Как давно, по–твоему, была бойня?

— Дней десять назад или чуть больше, точно сказать трудно.

Приготовили обед, и все, кроме Марта, поели, после чего двинулись дальше, далеко обойдя деревню стороной. Теперь шли осторожно, стараясь по возможности избегать открытых мест. На неубранные тела вторично натолкнулись на следующий день и опять перед обедом. На этот раз это было десятка три трупов солдат в незнакомой форме грязно–зеленого цвета.

— Такого цвета у нас были плащи, когда воевали на севере, — сказал кто‑то из дружины. — В лесу такой цвет прекрасно маскирует. Смотрите, всех убили болтами, но болты из тел не извлекли.

— Это не ваши? — спросил Марта Север.

— Нет, наверное, — ответил шевалье. — У солдат герцога форма другого цвета и нашивки на рукавах, а у солдат Барни формы вообще нет. И на форму Сотхема не похоже, насмотрелись мы на их солдат. Странно, что не извлекли болты и не зарыли тела. А оружия у них нет. Ладно, пошли дальше. Главное, что наши здесь были, значит, мы идем правильно.

Своих они встретили только к вечеру следующего дня. Хорошо, что два отряда заметили друг друга издали, внезапная встреча, скорее всего, закончилась бы дракой.

— Это наши! — радостно сказал шевалье. — Постойте здесь, я подъеду к ним сам и поговорю, а то вас могут к себе не подпустить.

Он поднял коня в галоп и поскакал к находившемуся на другом конце большой поляны кавалерийскому отряду, в котором было под сотню бойцов. Минут через пять он вернулся обратно.

— Бумага свою роль сыграла, и нас прямо здесь убивать не будут! — весело сказал он. — Но и большого доверия к нам у них нет, поэтому двигаться мы будем отдельно, и сильно приближаться нам не позволят. Мне сказали, что до темноты будем в войсках, и там с нами будут разбираться командиры.

— Разбираться мы с вами будем с утра! — сказал Северу полковник, к полку которого их привели. — На ночь сдайте все оружие или уматывайте куда хотите, только подальше отсюда. Вы должны меня понять. Я не могу оставить в расположении полка, да еще на ночь, столько подозрительных, вооруженных до зубов людей. Мало ли что там написано в вашей бумаге. Утром вам вернут оружие и проводят в ставку. Пусть там с вами разбираются те, кому положено. Место для ночлега вам выделят и ужином накормят. Учтите, что за вами будут присматривать, так что далеко от места ночевки уходить нельзя.

Дружинники без спора сдали оружие, еще и выразили одобрение строгостью порядков.

— Я бы на их месте нас вообще посадил под замок, — высказался один из следопытов. — Хотя, может быть, и они бы посадили, если бы было куда.

Ночь прошла спокойно, а утром их накормили, вернули оружие и вывели на проселочную дорогу.

— Вас будет сопровождать небольшой отряд, — сказал Марту провожавший их офицер, — иначе вас даже близко к ставке не подпустят. Хорошо, что вы первыми встретили наших ребят. Если бы проскочили мимо нашего полка в сторону ставки, то вас бы ее охрана перебила, а потом стали бы разбираться. А может быть, зарыли бы без всяких разбирательств. Обстановка сложная, так что приготовьтесь к тому, что и там у вас заберут оружие, а то и посадят до разбирательства под замок.

Под замок их не посадили, но оружие забрали и приставили охрану. И не такую, как у полковника, а десяток крепких, вооруженных до зубов парней, на которых ветераны Севера посматривали с уважением и опаской. Первого в большую штабную палатку вызвали шевалье. Вернулся он немного растерянным, но поговорить с ним Северу не дали, вызвав для допроса.

— Ба, кого я вижу! — с улыбкой сказал ему генерал Парман. — Север Лоран собственной персоной! Видимо, мы в прошлый раз взяли с вашего отца мало денег!

— Не раскатывайте губу, генерал! — вернул ему улыбку Север. — Ничего вам на этот раз отец не заплатит. Он мне так и сказал, так что на мне вы больше не заработаете. И император вам не даст ни динария, поскольку я покинул государственную службу.

— Тогда зачем вы здесь? — спросил Альбер.

— У вас в руках наша подорожная, в ней все сказано. Поскольку я лицо частное, а свою дружину нанял, к вашей войне с империей я больше никакого отношения не имею. Я вообще считаю, что она была ошибкой, и не только потому, что топорно подготовлена. Нам с вами не воевать нужно, а заключать военный союз! В Сандоре я путешествую как частное лицо. Хотел посетить Ордаг и кое с кем повидаться, а у вас тракт перекрыт. Пришлось пробираться лесом, обходя заросли. Обходили, пока не попали в Парнаду. Здесь узнали и о войне, и о том, что герцогиня Альда, которую я бы хотел увидеть, находится вместе с войсками в Сотхеме. Вот я и решил совместить приятное с полезным. Приятное — это встреча с герцогиней, а полезное — это война с давним врагом империи. В моей дружине одни ветераны, многие из которых долго воевали в лесах севера. Каждый из них стоит нескольких обычных солдат, и все, кто пришел со мной, готовы воевать. Тех, кто не захотел, я давно уже отправил обратно. Я, генерал, думаю после войны поселиться в вашем королевстве, так что мое участие в войне вдвойне обосновано.

— Ну вы и наглец, квестор! — восхитился Альбер. — Кто же вам такое позволит?

— Во–первых, я уже давно не квестор, а частное лицо. Патриций империи по вашему рангу соответствует примерно графскому титулу. А, во–вторых, почему бы и нет? Где и какими документами ограничено передвижение дворян империи по вашему королевству и их право на земельную собственность? Для купцов с обеих сторон введены ограничения, которые давно надо было убрать, по всем прочим нет вообще ничего.

— И я тоже могу спокойно приехать в империю и купить там себе имение? — с насмешкой спросил Альбер.

— Можете, — спокойно подтвердил Север, — только вначале получите гражданство. По закону владеть недвижимостью иностранцы могут только в портах. Но если есть деньги, то гражданство — это не проблема. А у вас даже понятия гражданства нет. Разве в Сандоре не живут дворяне из других королевств?

— Живут, — согласился Альбер. — Только если они покупают имения, то должны принести клятву верности графу, в графстве которого расположена покупка, или герцогу, если это его земли.

— А я и не отказываюсь, — спокойно сказал Север. — Могу хоть сейчас принести такую клятву герцогине Альде Аликсан. Или обязательно ждать самого герцога?

— Для такого решения должны быть серьезные основания, — сказал Альбер. — Вы работали на императора, подготавливая все для войны, которую сейчас называете ошибкой, а потом, посидев в наших подвалах, прониклись к нам всем любовью и… — он немного помолчал. — Так, кажется, я понял. Любовью вы прониклись, но не ко всем, а конкретно к одной особе! Я прав?

— Это не ваше дело! — покраснев, ответил Север.

— Понятно, — вздохнул Альбер, с сожалением глядя на юношу. — Вы, Север, не первый в числе тех, кто поддался чарам герцогини. Только никто из вас, кроме мужа, ей не нужен.

— Ну и пусть! — ответил Север. — Я думал, когда легионы дойдут до Ордага, спасти ее и помочь устроиться в новом мире. Остальное неважно.

— Ваши легионы, точнее то, что от них осталось, сейчас бредут под конвоем к побережью, — сказал Альбер. — Там их, как и вас в прошлый раз, обменяют на золото. А здесь герцогиню очень надежно охраняют.

— Как идут боевые действия? — спросил Север. — Расскажите хоть несколькими словами.

— Сложно они идут, — вздохнул Альбер. — Когда мы пришли, от армии Сотхема почти ничего не осталось. Король был ранен, заслон прорван, и войска союза начали наступать на густонаселенные области королевства. В первое время нам удалось нанести им большие потери, но потом, когда основные силы остановили свое наступление на столицу и переключились на нас, установилось что‑то вроде равновесия. Мы подтянули резервы, но и к ним морем прибыло подкрепление. Привезли новое оружие, которое стреляет издалека. Его мало, но каждый удачный выстрел убивает десяток, а то и два, наших солдат. У нас потери не очень большие, но у короля Барни трети войска уже нет. Большую поддержку оказывала артиллерия, но сейчас для нее нет снарядов. Их должны были приготовить, но пока еще привезут… Так что у нас здесь не легкая прогулка.

— Ну что же, — сказал Север, — я на легкую прогулку и не рассчитывал. А раз так, вам тем более нет никакого резона отказываться от нашей помощи. Я готов дать любые клятвы, единственно, говорю сразу, что обо всем, что я узнаю о войсках союза, напишу отцу. Вам это не повредит, наоборот, может принести пользу. Когда у нас узнают, во что превратилась армия союза, всякое желание воевать с вами должно исчезнуть окончательно.

— Ладно, — решил Парман. — Воюйте, если есть желание. Вас поставят на довольствие и укажут место стоянки. Порядки в лагере жесткие, и вас с ними ознакомят в первую очередь. Воевать будете не самостоятельно, а в составе подразделения, к которому вас прикрепят. А перед этим принесете клятву герцогине. Нашими законами такое допускается, хоть и используется крайне редко. Язык знают все?

— Полтора десятка тех, кто его начал изучать в Парнаде, уже могут объясниться на простые темы. Сейчас обучаю еще столько же. Остальные знают только отдельные слова.

— Ладно, прикреплю к вам кого‑нибудь из офицеров, знающих имперский. Угораздило же вас свалиться на мою голову, Север!

— Я клянусь, — сказал Север, глядя в глаза Альде. — Клянусь хранить верность семье герцогов Аликсан, ни в чем не преступать их воли и действовать на их благо и на благо королевства Сандор. За своих людей я могу поклясться только на время войны. Скорее всего, потом они покинут королевство.

— Ну что же, — сказала Альда юноше, — это несколько неожиданно, но приятно. Мы сейчас в тяжелом положении, и никакая помощь не будет лишней. Патриция трудно отнести к привычным для нас дворянским титулам. Я думаю, что это что‑то среднее между графом и соном. Поэтому возвожу вас в графское достоинство, а потом пусть муж решает, кем вам быть. Остальное будет зависеть от вас самих и от ваших людей. Альбер, к кому их прикрепили?

— Я пока еще не решил, — ответил Парман. — У нашего графа много по–настоящему опытных людей, привычных к боевым действиям в лесах.

— Хочешь использовать их для рейда?

— Думаю, можно рискнуть. Союз является их врагом, а в нашем оружии никто из них ничего не поймет. Единственное препятствие — это незнание языка. В таких делах оно может сильно навредить. Но у нас еще будет дней пять, пока привезут взрывчатку и все остальное, а у меня есть несколько офицеров, более или менее знающих имперский. Язык за это время дружинники графа не выучат, но запомнят две–три сотни самых необходимых для дела слов.

— Я могу узнать, о каком рейде идет речь? — спросил Север.

— Теперь можете, — ответил Парман. — Основные силы врага находятся недалеко отсюда. Мы не даем им продолжать наступление на густонаселенные области Сотхема, но и сами пока не можем вести наступательных действий.

— Они не собираются уйти? — спросил Север.

— Нас бы их уход устроил, — ответила Альда, — но в союзе, видимо, еще не расстались с планами захватить королевство. Беда в том, что у нас нет флота, и мы не можем мешать им подвозить оружие и подкрепления. И все привозимое поступает трактом в армию. Вдоль тракта довольно густые леса, не позволяющие действовать большими группами, а малые выбивают их егеря, которых во множестве перебросили из‑за пролива. Эти бойцы воевали в северных лесах союза и привычны к такой войне. Конечно, мы могли бы попытаться перекрыть тракт, но при этом понесли бы немалые потери, да и захват части тракта был бы только на время. Нас оттуда очень скоро выбьют, так что смысла в такой операции нет. Намного соблазнительней нанести удар по самому порту. Расскажите, Альбер.

— Добраться до порта Барин лесами нереально, — начал Парман. — Очень долго идти по густолесью. Там во многих местах и налегке трудно пробраться, а нужно будет еще нести с собой большой груз. Такой поход займет очень много времени, да и с егерями придется схлестнуться. Мои ребята не хуже их, но без потерь не обойдемся, да и противник о нас может узнать, а это сразу же лишает смысла весь поход. Поэтому отобранные люди будут доставлены к горам. В сами горы никому лезть не придется, просто в отрогах растут такие леса, через которые не только пешком легко пройти, на телеге проедешь. Этими лесами наша группа должна выйти к побережью и берегом двинуться к Барину. В этой части побережье не заселено и никем не охраняется. Возможно, вдоль берега ходят патрульные корабли, но от них несложно укрыться.

— А почему они не высадили там своих людей и не провели армию предгорьями? — спросил Север. — Если в тех местах так удобно идти, такое напрашивается само.

— Там все подходы к берегу так густо утыканы рифами, что даже на лодке рискованно подойти, — пояснил Парман, — что уж говорить о кораблях! Моряки этот участок пролива обходят, забираясь далеко на север. Кроме того, нужно хорошо знать местность, да и удобна она для прохождения небольшой группы, а не армии.

— Ну хорошо, — сказал Север. — Пробрались мы небольшой группой к Барину. Дальше‑то что? Весь порт наверняка забит войсками и хорошо охраняется.

— Хорошо он охраняется с суши, — усмехнулся Альбер. — Там даже одиночка не пройдет ни днем, ни ночью. Уже была одна попытка. А вот со стороны пролива… Мы много беседовали с теми, кто подолгу жили в порту и неплохо его знают. Они уверены, что организовать охрану в горловине бухты не получится. Там такое нагромождение камней, что все ноги переломаешь. Еще при Мехале были мысли поставить там несколько небольших баллист, но потом от них отказались. Во–первых, не протянешь и не установишь, а, во–вторых, сама горловина бухты очень широкая, и небольшой метатель до ее середины просто не достанет. Ограничились сигнальщиками, да и то они дежурили только в дневное время и на берегу. Я не думаю, что защитники порта придумают что‑то еще. Когда там окажется наша группа, должно быть новолуние. Делаем маленькие плоты и ночью, предприняв необходимые меры, плывем на них в порт небольшой группой. Ее численность будет зависеть от того, сколько кораблей у причала. Обычно хорошо охраняются причалы, да и на кораблях остается охрана, а остальной экипаж отдыхает в городе. Охрана на пристани вряд ли будет жечь костры, скорее воспользуется фонарями. На кораблях в лучшем случае будет по фонарю, чаще всего освещения нет вообще. Они уже давно в порту и считают его своим. Ни одного нападения там не было, поэтому люди не будут дежурить с пальцем на спусковой скобе. Безопасность невольно расслабляет, чем мы и воспользуемся. Света от фонарей недостаточно, чтобы обнаружить наши плоты, а в бухте должно быть небольшое волнение. Тогда плеск волн заглушит те слабые звуки, которые будут от вас исходить. Средства бесшумно забраться на корабли у нас есть. Потом быстро убираете охрану, если она там будет, и делаете свое дело.

— И в чем же это дело будет заключаться? — спросил Север, восхищаясь в душе наглостью генерала.

— В порту, в полутора сотнях шагов от пристани, находятся большие склады. Мы считаем, что именно в них складывается все оружие, которое приходит из союза. Эти склады нужно будет поджечь с кораблей, потом спустить на воду лодки и уйти, заодно уничтожив все суда в порту. Средства для этого у вас будут. Если тихо проведете захват кораблей, единственной опасностью будет взрыв снарядов в результате пожара. Снаряды из керамики и накачены воздухом, который распыляет яд, поэтому от огня они могут разорваться и засыпать все вокруг отравой. Но вряд ли это случится сразу, так что время уйти у вас будет. Пока я вам сказал достаточно, остальное узнаете при подготовке.

— Какой подготовке? — не понял Север.

— Ваши люди должны будут освоить ручное оружие союза, которое мы берем с собой. С его помощью будет удобно убрать дежурных матросов, а если повезет, то и посты солдат на пристани. Оно стреляет быстро, почти бесшумно и разит наповал. На небольшом расстоянии это идеальное оружие. Кроме того, вы должны будете научиться всему остальному, что может потребоваться в этой операции. С сегодняшнего дня и займетесь. Начните с отбора для тренировок двух десятков самых опытных лесовиков. Постарайтесь брать тех, кто помоложе, потому что нагрузки в походе будут большие, и возраст может сказаться.

Возраст у дружинников был примерно одинаковый, и все они были опытными бойцами, поэтому Север не стал морочить себе голову и отобрал тех, кто уже хоть немного знал местный язык. Очень коротко объяснив суть рейда, он повел их в расположение полка Пармана на тренировку.

— Интересно, что нам могут показать такого, чего мы не знаем? — спросил самый молодой из отобранных, и остальные поддержали его смешками.

— Сейчас посмотрим, — отозвался Север. — Оружие союза вы точно еще в руках не держали.

Даже в своей собственной армии подходы к расположению полка охранялись патрулями. Один такой патруль перехватил отряд Севера и после объяснений привел их на тренировочную площадку.

— Я лейтенант Эрик Саже, — представился им крепкий молодой человек, одетый не в форму, а в одежду грязно–зеленого цвета с большим количеством карманов на штанах и на куртке. — Я хоть и не чисто, но свободно говорю на имперском, поэтому тренироваться будете под моим руководством.

— Мои люди сомневаются в том, что вы сможете их чему‑то научить, — засмеялся Север.

— Они такие тупые, что не воспринимают новые знания, или считают, что ничего нового не получат от нас?

— Второе, — под дружный смех дружинников ответил Север.

— Давайте проверим, — кивнул офицер. — Все идут за мной!

Он подошел к трем росшим рядом деревьям, к которым одна к другой были набиты два десятка широких досок.

— Это борт корабля, на который вам нужно взобраться, не производя никакого шума, потому что на палубе в двух шагах может находиться кто‑то из матросов. Так что что‑нибудь забивать нельзя, бросать веревку с «кошкой» — тоже. Если я ночью чутко сплю или встал, чтобы отлить, эти звуки меня обязательно насторожат. Да и до причала с солдатами всего полсотни шагов, так что могут услышать. И как вы полезете? И учтите, что борт корабля на деле более гладкий и скользкий. Ножи можете не предлагать. Тихо вы нож между досками не загоните, чтобы он мог выдержать ваш вес, а стучать нельзя. Есть мысли?

Недолго послушав наступившую тишину, лейтенант хмыкнул и подошел к «борту».

— Если нельзя что‑то вогнать в дерево ударами, его можно в него вкрутить, — назидательно сказал он, доставая из кармана закрученную железяку с ручкой на конце. — Наш герцог назвал это штопором. Я сильно упираюсь штопором в борт и начинаю его медленно вращать. В это время мой напарник коротким, широким веслом отгребает воду, удерживая плот на месте. Потом я, держась за первый штопор, вкручиваю второй.

Продолжая объяснять, лейтенант один за другим вогнал в доски пять «штопоров». Для того чтобы закрепить шестой, ему пришлось встать одной ногой на нижний «штопор» и схватиться свободной рукой за тот, который был на самом верху. Закрутив еще одно приспособление, он спрыгнул на землю.

— Как вы видите, со стороны все кажется очень простым, но для того чтобы быстро и бесшумно вскарабкаться с качающегося плотика на борт корабля, нужно хорошо потренироваться здесь. И учтите, что вряд ли вы так заберетесь на корабль сбоку. Борт выгнут, и удержаться на нем будет трудно, поэтому на корабль будем забираться сзади. Почти все наши уловки и приспособления так же просты, но вы не сможете без тренировок ими пользоваться достаточно быстро и ловко. Поэтому до выхода в рейд я буду вам многое показывать и объяснять, а потом гонять, чтобы все показанное хорошо усвоилось, и никаких скидок ни для кого не ждите.

Три дня все отобранные тренировались в полку Пармана и зубрили язык. Север на тренировках работал наравне с остальными, сразу же заявив, что идет в поход со своими людьми. Когда пришли на тренировку на четвертый день, узнали, что из Ордага приехал герцог и привез все то, что они ждали для рейда.

Альду Сергей застал в штабе вместе с Парманом. Схватив жену, он принялся ее целовать, не обращая внимания на Альберта, который тут же выскочил из палатки.

— Сколько же мы с тобой не виделись? — спросил он, наконец оторвавшись от жены.

— Целую вечность! — счастливо сказала она. — Пойдем в мою палатку, дела подождут!

— Лучше мы подождем, — возразил он, — а потом не будем никуда спешить. Вот нужно тебе было идти в этот поход? Что ты в нем такого сделала, что не могли бы сделать другие?

— Недавно приняла клятву верности у одного имперского патриция, — улыбнулась жена. — Сделала его графом, а теперь сомневаюсь. Может быть, следовало дать сона?

— Все‑таки он сюда приперся! — недовольно сказал Сергей. — Выгнать, что ли?

— Только попробуй! — пригрозила Альда. — У него прекрасная дружина, которую приписали к Альберу. Отряд, который пойдет в рейд, тоже наполовину набран из них. Ты что щупаешь лоб, заболел?

— Да нет, смотрю, не начали ли расти рога.

— Какие еще рога? — не поняла Альда, — Почему они должны у тебя расти?

— У нас говорят, что когда у жены завелся любовник, у ее мужа растут рога. К тебе, бросив все на свете, примчался влюбленный юноша, а когда я хочу этого влюбленного прогнать, ты его защищаешь. И что мне после этого думать?

— Почему ты решил, что он в меня влюблен?

— Так он тебе не признался? От других он своих чувств не скрывает.

— Бедный мальчик! — пожалела Альда. — Вот за что мне такое проклятие? Знаешь, сколько таких в твоей армии? Только и того, что им не нужно никуда бежать. Мучаются и страдают, а что я могу поделать? А Севера ты не трогай. Он через два дня уйдет в рейд и может из него не вернуться.

— Если бы только мальчишки! — вздохнул Сергей. — Мне и король говорил, что боится еще раз с тобой встречаться. Она, говорит, у тебя для мужчин, как яд.

— Мне и отшельник то же самое говорил слово в слово! — расстроилась Альда. — Слушай, может, подправить лицо косметикой и состричь часть волос? Будешь меня любить такую?

— Я тебя и лысую буду любить! — улыбнулся муж, — а издеваться над внешностью не позволю. Если влюбились в чужую жену, то пусть страдают, от этого обычно не умирают.

— Ты все привез, что мы просили? — спросила Альда.

— Я привез намного больше, — довольно сказал Сергей. — Знаешь, сколько людей занято выпариванием селитры? Пять тысяч! И работают в девяти местах. А перед моим отъездом раскупорили первые из наших тошнильниц. Теперь выпаривают и за новым городом. Правда, выход селитры меньше, чем я рассчитывал. Профессор говорит, что это из‑за излишнего увлажнения. Так что скоро для армии привезут большую партию снарядов. А я еще озадачил профессора ракетами. Как тебе объяснить?.. Ракета — это такой цилиндр, набитый смесью пироксилина с замедлителем. Если без замедлителя, то при поджоге пироксилин просто разорвет цилиндр. А так он очень сильно горит, а вырывающиеся от сгорания газы заставляют ракету лететь вперед. Если на ее носовую часть закрепить боевой заряд, получается сильное оружие. Раньше большой необходимости в них не было, да и пироксилин весь шел на детонаторы к шашкам. Но в войне с союзом нам нужно иметь большое превосходство, чтобы избежать потерь, и ракеты могут его дать.

— И в чем же это превосходство? — недоверчиво спросила Альда.

— В том, что дальность и скорость стрельбы увеличиваются в несколько раз, да и баллисты с собой возить не надо. Я рассказал профессору все, что знал, так он опять оставил производство на несчастных студентов и вместе с твоим кузнецом и моим инженером занялся ракетами. Состав смеси уже подобрали, а в качестве детонатора, чтобы все взрывалось от удара об землю, предлагают нитроглицерин. По сравнению со снарядом баллисты ракета взлетает гораздо мягче, и взрыва при старте быть не должно.

— Быстрее бы уже все закончилось! — сказала Альда. — Столько смертей! В нашей армии потери еще небольшие, а у Ива — просто жуть! Теперь, наверное, жалеет, что сюда пришел. А у Мехала от прежней армии вообще никого не осталось. Он набрал много полков, но их еще учить и учить.

— Сам‑то он как? — спросил Сергей.

— Левую кисть ему мечом начисто смахнули, — ответила Альда. — Хорошо еще, что они на свои мечи не наносят яд. Никогда бы раньше не подумала, что буду жалеть Мехала! Ладно, хватит болтать. Иди быстро делать все свои дела, а потом приходи ко мне. А я уйду: все равно, пока ты рядом, мне о делах думать трудно.

Она вышла, и в штабную палатку сразу же зашел Парман.

— Приветствую вас, милорд! — сказал он, отдавая честь.

— Здравствуй, — сказал Сергей. — Пойдем, я передам все, что привез. Там в твой полк пять возов имущества. Это не только для рейда, но и часть из того, что вы заказывали для полка. Со мной приехал помощник нашего инженера, который научит твоих людей собирать ручные баллисты. Если будет набиваться в рейд, гони в шею. Он должен вернуться вместе с обозом. Как у тебя живется новоиспеченному графу?

— Старательный и много знает и умеет. Может быть, из него хреновый разведчик, но боевая подготовка очень неплохая. А его дружина вообще выше всяческих похвал. Единственный недостаток — это возраст. Моложе пятидесяти только два человека.

— А как себя ведет?

— Если вы, милорд, имеете в виду герцогиню, то он о своих чувствах никому ничего не дал знать ни словом, ни делом. Но я догадался, когда его допрашивал.

— Ладно, пусть воюет. Пошли смотреть имущество, а то я хочу отдохнуть с дороги. Срочного ничего нет?

— Ничего такого, что не подождало бы до завтра.

Когда они подошли к палаткам полка, на плац въехали одна за другой пять повозок, с последней из которых на песок соскочил молодой парень.

— Это твой тезка, — показал на него Парману Сергей. — Альбер Родвер. Зови своих парней, нужно быстро все разгрузить. Здесь баллисты, динамит, зажигательные бомбы и гранаты. Есть еще десять дымовых шашек. Эти намного лучше первых. И задымление раза в три больше, и дым глаза не ест. В последней повозке есть духовые трубки под иголки ручных метателей. Я, кстати, посадил ставить опыты наших травников. Раз у врага есть яд, и он его применяет, надо быть идиотом, чтобы не делать то же самое. В первое время вам досталось много трофеев, но сейчас они не дают захватывать оружие. Поэтому нужно научиться делать яды самим. Ну все, дальше вы работайте с Родвером. И не забудь его до отправки обоза пристроить у себя.

— Здравствуйте, генерал! — поздоровался с Парманом помощник инженера, как только герцог ушел с плаца. — Хотел узнать, нет ли у вас свободных мест в полку?

— Солдат много, а такие люди, как вы, редки! — польстил ему Парман. — Поэтому герцог категорически запретил вам оставаться в армии. У нас свое дело, а у вас — свое. Научите моих людей всему тому, что им нужно уметь, и отправляйтесь в Ордаг. Без вашей помощи одними мечами мы с этим врагом много не навоюем. А после войны, если захотите, милости прошу!

— Где будут проводиться занятия? — поинтересовался Родвер. — На той площадке? Значит, этот воз нужно разгружать там, а все остальное несите в те погреба, которые должны были приготовить. Когда начнем занятия?

— Не хотите отдохнуть с дороги или пообедать?

— Я ехал на повозке, поэтому не устал, да и ел не так давно. Раз не получится у вас остаться, значит, и задерживаться не стоит.

— Тогда можете начать прямо сейчас, — предложил Парман, — а я прикажу, чтобы собрали всех, кого нужно учить в первую очередь.

Через полчаса на тренировочной площадке собрались четыре десятка бойцов.

— Прежде чем я вам все покажу, нужно разгрузить повозку, — сказал Родвер. — Ее груз необходим для показа, да и возчику не стоит нас слушать… Здесь детали двух разборных ручных баллист, — продолжил он, когда весь груз оказался разложен на ткани, а повозка выехала с площадки. — Их вы возьмете в рейд, поэтому должны научиться собирать и разбирать с закрытыми глазами. Должен сказать, что оружие получилось на удивление мощное, но легкое в переноске. Оно состоит из трех частей: станка, дуги и блоков заряжания. Все может собрать один человек, но двое управятся быстрее. Показываю, как все делать.

Он быстро четкими, выверенными движениями собрал все части, выдвинул из‑под станка опору и слегка вдавил ее в песок, после чего начал вращать зарядный блок, пока тетива с легким щелчком не встала в боевое положение.

— Усилие натяжения здесь примерно в восемь раз больше, чем у боевого арбалета! — с гордостью сказал Родвер. — Динамитным снарядом стреляет на пятьсот шагов, а пучком небольших дротиков — на триста! А зажигательные бомбы, которые для него сделаны в три раза меньше применяемых в больших баллистах, улетят не меньше, чем на двести шагов! Только при стрельбе его нужно задирать вверх примерно так! Сейчас станок готов для стрельбы бомбами, а для динамитных снарядов нужно уложить вот эту вставку, и вот так ее закрепить. Вот это — корпус динамитного снаряда без начинки.

— А что у него сзади за крылышки? — спросил кто‑то из бойцов. — Раньше была просто шашка.

— Это хвостовое оперение, — пояснил Родвер. — Снаряд укладываете вот так — одной из четырех пластинок в вырез во вставке. Оперение стабилизирует полет снаряда и значительно повышает точность выстрела. Теперь пусть кто‑нибудь из вас соберет вторую баллисту. Не бойтесь: неправильной сборкой ее не сломаешь. Запомните, что единственный недостаток этой машины заключается в том, что служит она очень недолго. Скоро порвется тетива, а потом разболтаются части станка. Но вам они надолго и не нужны. Выполните свое задание, и можете их там бросить. Со временем мы сделаем более прочный станок и плетенную стальную тетиву, тогда можно будет пользоваться долго.

— А это что осталось? — спросил один из бойцов, показывая на связки железных П–образных штырей.

— Это скобы для ваших плотов, — объяснил Родвер. — Вколачиваете две такие скобы в два бревна, и они оказываются крепко связанными друг с другом. Восьми скоб вам хватит на плот для одного человека. У них заостренные концы с насечкой, поэтому обратно уже не выйдут, скорее, сломаются.

Прошли еще два дня подготовки, и отряд выехал в предгорья. Добирались верхом три дня. По всему пути были заранее приготовлены лагеря, в которых их кормили едой и меняли лошадей. В последнем лагере верховых лошадей оставили.

— Здесь такая дорога, что они переломают ноги, а вы разобьете о камни головы, — сказал им проводник, — поэтому возьмем лишь десять тех, которые идут под грузом, чтобы самим не надорвать пуп. Только следите за ними хорошо. Я постараюсь выбирать такую дорогу, чтобы они смогли пройти. Последнее дело — добивать лошадей.

До побережья шли пять дней. Временами дорога была просто отличная, и они быстро продвигались вперед, но затем опять попадались россыпи камней или встречались речки, неглубокие, но очень быстрые, с множеством скользких булыжников на неровном дне, из‑за чего приходилось терять время на поиски более удобного пути. До побережья довели всех лошадей, но в конце пути у них был очень заморенный вид.

— Путь по побережью тоже не будет прогулкой, — сказал проводник. — Особенно трудно будет в самом начале вблизи гор. Иной раз идешь по песчаному пляжу, а за изгибом берега из песка, как зубы дракона, торчат острые камни. И водой не обойдешь: там их еще больше, разве что более округлые. Попадаются и заросли колючих кустарников, которые приходится обходить. Лошадей с собой брать нельзя. Расседлаем и оставим здесь. Крупных хищников здесь нет, а травы достаточно, так что должны уцелеть.

Путь по побережью, особенно в первые два дня, вымотал так, что на подходе к порту Барин майор Эжен Логар отдал приказ один день отдыхать.

— У нас осталось маловато продуктов, — сказал он Северу, которого сделал своим заместителем. — Когда заберемся на корабли, надо будет разжиться хоть чем‑нибудь из продовольствия.

— Попробуем, — ответил Север. — Прежде чем начать жечь склады, спустим лодки и почистим корабельные камбузы. Вы правы: с тем, что у нас осталось, придется идти впроголодь, а дорога и без того выматывает.

— Твои люди на удивление хорошо держатся, несмотря на возраст, да еще при этом учат язык. Многие уже вполне прилично говорят. Завтра пошлем на разведку моего Вилема и твоего Зарта. Оба прирожденные следопыты. Нужно выяснить, что вояки союза придумали для охраны бухты. По моему мнению, там вообще никого не должно быть. Нам докладывали, что их корабли приходят в порт почти каждый день, да и в самом порту постоянно дежурят боевые суда, так что вряд ли наблюдения в горловине что‑то дадут, кроме лишних хлопот. Эта мера хороша для слабых, сильным, по их мнению, боятся нечего.

— Завтра посмотрим, — сказал Север. — Хорошо, если будет по–вашему. А кто вам мог докладывать о движении кораблей союза?

— На востоке, у самой пустыни, спрятались корабли Сотхема. Там и купцы, и их военный флот. С кораблей они за противником не следят, а забрасывают своих людей в западную часть побережья в ночное время. Вот они и наблюдают, сколько прошло кораблей. Здесь только враг, больше никто не плавает. Ну, а потом эти сведения получаем мы, конечно, с большим запозданием.

Командир оказался прав: сколько ни искали разведчики, следов, подтверждающих присутствие людей в горловине бухты, они так и не нашли. Пока велась разведка, срубили и перенесли к удобному месту нужное количество стволов и начали сколачивать из них небольшие плоты, способные выдержать двух бойцов. Когда плоты были готовы, их привязали крепкими веревками к росшим у берега деревьям, чтобы не унесло волнами, и занялись изготовлением весел. К возвращению разведчиков все было готово. Все пообедали и легли отсыпаться впрок, оставив двух бойцов охранять лагерь. Побудку сделали, когда начало темнеть. В порт шла половина отряда, остальные должны были занять тропу, ведущую от города к горловине бухты. Ее когда‑то протоптали наблюдатели сотхемцев. Если из города пошлют погоню, она должна пойти только по этой тропе, другого пути здесь просто не было. Погода была как по заказу: безлунное небо затянули облака, делавшие и без того темную ночь беспросветной, а в проливе чередой шли невысокие волны, которые в бухте становились еще меньше, создавая нужный для операции шум. Все вытащили из своих мешков черную одежду, окрашенную еще в армейском лагере, переоделись и намазали все открытые части тела, включая лица, черной краской, которая слабо смывалась водой. Когда плоты один за другим вплывали в горловину, их можно было различить в темноте ночи на расстоянии не дальше трех–четырех шагов. Гребков совсем не было слышно, лишь временами плескалась вода между бревнами, но точно так же она должна плескать и о борта кораблей. Ни причала, ни стоявших возле него кораблей видно не было. Впереди еле виднелись несколько мерцающих звездочек зажженных охраной порта фонарей. Постепенно они становились крупнее и ярче, но не высвечивали ни воду, ни плывших к пристани диверсантов. Корабли не столько увидели, сколько почувствовали, когда до них осталось шагов пятьдесят. Еще перед заходом в бухту все выпили снадобье, увеличивающее чувствительность зрения, и нацепили на шею очки с темными стеклами. Когда подплыли к самим кораблям, зелье начало действовать, и они разобрались, что на рейде их стоит шесть. Бойцы на десяти плотах быстро распределили корабли и зашли к ним с кормы. Дальше все действовали, как на учениях. Один подгребал веслом, не давая плоту отплыть от корабля, а второй вкручивал «штопоры». К самому нижнему веревкой привязали плот, после чего первый боец продолжал продвигаться вверх, а второй его страховал, держа в руках игломет. Если бы кто‑то из команды выглянул за борт, он бы уже не смог поднять тревогу. Когда первый боец перебрался на палубу, за ним последовал второй, закинув оружие за спину. Те, кто плыли на двух плотах, связывали их веревками, перебирались со своего на уже пустой, и залезали на корабль вслед за товарищами. На каждом корабле было по нескольку матросов. Некоторые спали, кто‑то бодрствовал. Все они умерли, не издав ни звука. Пристань рассматривали через очки из‑за слепящего света фонарей. Всего на ней было двенадцать солдат, сидевших на бочках двумя группами. Доспехов ни на ком не было, поэтому, когда их обстреляли отравленными иглами, шума от падения тел никто не услышал. Быстро нашли и спустили на воду шлюпки. Пока одни искали и спускали вниз провизию, другие передавали с плотов на корабли оружие и боеприпасы. На то чтобы собрать две баллисты и заминировать корабли большими связками динамитных шашек, потребовалось минут десять. В баллисты уложили зажигательные снаряды, и два бойца нацелили их каждый на свои склады. Перед первым выстрелом все засунули в очки вторую пару темных стекол, чтобы не ослепнуть от вспышек. Эжен Логар негромким криком подал команду, и два пальца одновременно потянули спусковые скобы.

Первые снаряды упали с большим недолетом. Поскольку время полета у них было небольшое, нитроглицерина получалось мало, и его заранее добавляли в смесь кислот. Прогремели взрывы, и в нескольких десятках шагов от складов вспыхнули два пятна пламени, ослепительно–ярких даже через двойные стекла. Повторные выстрелы, сделанные с поправкой, получились удачными. Сами склады были сложены из каменных блоков, но имели деревянные крыши, которые сразу же занялись пламенем от разлившейся по ним горючей смеси. Складов было несколько, поэтому и стрелять пришлось по пять–шесть раз. Грохот взрывов и зарево от горящих складов перебудили весь город.

— Стреляем динамитными снарядами по солдатам, пока сможем, а потом забрасываем пристань шашками, поджигаем взрывчатку и делаем ноги! — крикнул майор бойцам на соседнем корабле. — Передайте всем по цепочке!

В порт выходили три улицы, и по каждой на площадь перед причалами повалила толпа солдат, среди которых были видны и матросы. Майор навел баллисту в набегавших людей и нажал на спуск. Килограмм динамита взорвался прямо у них под ногами, выбив небольшую яму в брусчатке. Людей разбросало в разные стороны, а булыжники шрапнелью прошлись по толпе. Громыхнул снаряд, выпущенный из второй баллисты. Напарник майора, как сумасшедший, крутил ручку, натягивая тетиву, а он сам уже укладывал на направляющие новый снаряд. Выстрелить успели трижды, прежде чем пришлось прятаться за носовой надстройкой. Для иглометов было далеко, поэтому засевших на кораблях бойцов майора начали обстреливать из сотни арбалетов. Приподняться было невозможно: к болтам уже добавились иглы.

— Динамит! — заорал майор, но все уже и без его команды зажигали фитили от фонарей и бросали на причал шашки и зажигательные гранаты.

Не смолкая гремели взрывы, слышались стоны раненых и вой сгорающих людей. Потерявшие больше сотни человек солдаты бросились бежать, даже не пытаясь помочь многочисленным раненым.

— Быстро уходим! — крикнул соседям Логар и, подхватив фонарь, бросился в кубрик, где оставили взрывчатку.

Минуту спустя он выбежал обратно и, пригибаясь, побежал к борту, через который свешивалась веревка к лодке. Бойцы покинули корабли и гребли изо всех сил, пытаясь отогнать лодки как можно дальше, пока не догорели фитили. Далеко уплыть не удалось. Первый взрыв прогремел, когда немного отставшая от остальных лодка Севера удалилась от кораблей на сотню шагов, а опять набежавшие к причалам солдаты начали обстреливать ее из иглометов. В каждом заряде было около трех килограммов динамита, и все заряды заложили в нижние помещения кораблей. Шесть взрывов прозвучали один за другим. Вывороченными обломками палубы и надстроек засыпало всю пристань и воду, где стояли суда. Корабельный набор в месте взрыва был разрушен, и вода почти мгновенно смяла получившую многочисленные повреждения обшивку. Через пять минут после первого взрыва на поверхности бухты не осталось ни одного корабля. В напарника Севера попала игла, и теперь юноша греб один. Когда затонули корабли, стало хорошо видно пылающие крыши складов. Они уже начали прогорать, теряя прочность и местами проваливаясь внутрь. Видимо, внутри было что‑то горючее, потому что ослабевший огонь начал разгораться вновь. Чем все закончилось, они тогда так и не узнали, спеша добраться до своего лагеря. Северу, который и в лагерь приплыл последним, помогли вытащить на берег лодку.

— Иглой? — спросил майор, кивнув на тело в лодке. — Кроме него больше никого не зацепило. Быстро его зарываем и отзываем засаду. Нужно уходить.

Едва успели похоронить товарища, как со стороны тропы послышались взрывы. Минут через десять они стихли, и вскоре к лагерю выбежали все двадцать человек, которых оставляли задержать погоню.

— Нужно сматываться! — крикнул старший в группе. — Мы израсходовали все шашки, а иглами не отбиться! Скоро здесь будут солдаты!

— Быстро в лодки! — скомандовал майор. — Восемь человек для лодки многовато, но волнение несильное, так что как‑нибудь уместимся. По берегу мы вряд ли сможем уйти.

— Заходите в палатку, Стеф! — сказал своему гостю граф Аман Эрис. — Все уже собрались и ждут только вас.

— Я понадобился королю, поэтому не мог прийти раньше, — пояснил граф Стеф Жармо. — Король в последнее время стал подозрительным, поэтому приходится проявлять осторожность.

— Вам удалось договориться с капитаном его гвардейцев?

— Мне все удалось, граф, но есть и тревожные моменты. Лучше о них рассказать сразу всем.

Они откинули полог и вошли в большую палатку, в которой на грубо сколоченных табуретках сидели пять мужчин.

— Почти со всеми я сегодня уже виделся, — сказал им граф Жармо, — но приветствую вас еще раз.

— Привет и тебе, Стеф, — ответил за всех самый старший по возрасту, — переходи прямо к делу.

— Можно и к делу, — согласился Жармо. — Капитан даст свое согласие, если получит от нас тридцать тысяч золотом. Много, но на меньшее он не согласен.

— Дорого нынче стоит совесть, — усмехнулся один из сидевших. — Соглашайтесь, Стеф. Дадим мы ему на время эту сумму, а там посмотрим.

— Есть и неприятные новости, — сказал Жармо. — Только что узнал их от короля. Аликсану надоело здесь сидеть, пусть даже и с женой, поэтому его армия в самое ближайшее время нанесет союзу ряд очень болезненных ударов. В результате наши противники лишатся продовольствия. Тогда им останется только наступать или бежать, а он принял все меры к тому, чтобы первое у них не получилось. Вы должны понимать, какую угрозу нашим планам несет успешное завершение войны.

— Число наших сторонников сократится как минимум втрое, — сказал Аман Эрис, — а значит, надо спешить! Нам нужно решить, на ком из трех герцогов мы остановим свой выбор и назначить исполнителей для семьи короля. Здесь все сделает капитан, в столице у меня есть кому позаботиться о королеве, а кто займется принцем?

— Есть у меня здесь человек, — сказал один из заговорщиков, — только ему тоже нужно будет заплатить. Но он умнее капитана и понимает, что много требовать опасно.

— Тогда осталось только определиться с кандидатурой нового короля, — сказал Стеф Жармо. — Было бы идеально использовать герцога Эдгара Ольмара, но он мало того что не согласится, так еще сразу же побежит докладывать о нас Иву.

— А если склонить занять трон его старшего сына? — предложил самый пожилой. — Насколько я знаю их семью, молодой человек очень самолюбив и не в ладах с отцом. А если ничего не выйдет, тогда предложим старому Ингару Ронгарну. Не лучший вариант, но он согласится.

— Давайте так и сделаем, — кивнул Аман Эрис. — Никто не возражает? Тогда надо определиться с тем, кто сколько вносит золота, и когда оно будет в лагере. А то капитан нам с вами на слово не поверит.

— Я заказал деньги пять дней назад, — сказал Стеф Жармо. — Завтра или в крайнем случае послезавтра они будут в лагере, а вы со мной рассчитаетесь потом. Поэтому отправляйте своего человека в Ордаг, граф, уже можно. Пока он доберется, здесь уже все будет кончено. А мы с вами со своими отрядами покинем армию и поскачем в столицу. Все равно раньше нас там никто отсюда не появится. А как прибудем, разберемся и с королевой, и с новым королем!

— Как могло случиться, что покушение на принца произошло в обед, а курьер эстафеты прибыл только вечером? — спросил Лишней. — Я совершенно уверен, что вначале убили Ива, а потом занялись его наследником. У заговорщиков выросли крылья? Или они протянули из Сотхема свою эстафету?

— Мне приходит в голову только одна мысль, — сказал Сатарди. — Гонца могли пустить через гарь. Прошло уже немало времени, поэтому наверняка там можно проехать, хоть удовольствия такая поездка не доставит. Путь в таком случае сокращается чуть ли не втрое. Если ехать одвуконь и не спать, вполне можно уложиться в два дня.

— Надо будет послать кого‑нибудь с проверкой, — сказал Джолин. — Если там уже нормальная дорога, это можно использовать самим. Мы можем узнать в общих чертах содержание письма герцога? Что он думает делать?

— Он просил пока не говорить принцу о смерти отца. Сюда выехала герцогиня, она скажет сама. Людей в столицу Барни он не отправлял. С заговорщиками уехала треть армии, и тракт оказался блокирован. Скорее всего, Камил потерял и мать, а в Барни уже новый король. Герцог прислал список основных заговорщиков. Это семь графов. Все они главы родов, и все из южных провинций.

— Семь графств, — задумчиво сказал Сатарди. — Немало, но это только десятая часть королевства. Что пишет герцог об окончании войны?

— По его мнению, до дождей союз должен уйти.

— Значит, победа, — продолжил свою мысль Сатарди. — Дворяне Барни много потеряли на этой войне, и известие о ее победоносном окончании добавит среди них популярности Аликсану и, наоборот, уменьшит поддержку мятежникам. Но если срочно ничего не предпринять, все равно придется воевать и делать это по уши в грязи. Что думает делать герцог?

— В письме об этом прямо не сказано, — ответил Джок. — Из намеков я понял, что он хотел бы избежать войны, и использовать бойцов Пармана. У него есть неплохие специалисты, но у нас они еще лучше. Аликсан оставил за мной право решать, поэтому я хочу послать туда Салана и дать ему в помощь несколько волчар. Нужно убить как можно больше главарей мятежников, а если удастся, то и выбранного ими короля. Есть предположения, кто это может быть?

— Кто‑нибудь из герцогов или их сыновей, — сказал Джолин. — Вряд ли у кого‑нибудь из графов хватит наглости надеть корону на себя. Могут выбрать Ингара Ронгарна. Он двоюродный брат короля, и он достаточно стар, чтобы попытаться им вертеть.

— Как себя чувствует принц? — спросил Сатарди.

— А как он может себя чувствовать? — сказал Джок. — Он умный парень и прекрасно понимает, какой опасности подвергаются его родители. А тут еще мы его заперли в комнатах. Хорошо, что рядом с ним Лани.

— А они не наделают глупостей? — спросил Джолин. — Вроде бы уже могут.

— Даже если и так, я этому помешать не могу, — ответил Джок. — Не посажу же я вас туда третьим. Будем надеяться на их благоразумие. Сейчас я туда схожу и скажу им, что отправляю людей в Барни. Может быть, меньше будет переживать из‑за матери. А вы найдите Салана и скажите, чтобы подбирал себе команду. И пусть возьмут с собой больше золота. За столичной лигой Барни есть должок, так что кого‑нибудь из заговорщиков можно попытаться убрать с их помощью. Затягивать с устранением нельзя. Если начать убивать одного графа за другим, то все быстро поймут, что происходит, и так прикроются, что не подберешься. Поэтому все нужно сделать максимально быстро.

Принца переселили из его комнат в комнаты Лани, у дверей которых вместо гвардейского караула стояли люди Лишнея. Джок постучал в дверь, немного выждал и вошел. В гостиной никого не было, поэтому он подошел к дверям спальни и постучал в них.

— Это я, — громко сказал он. — Вы можете выйти, или мне прийти позже?

— Вы можете зайти сами, Джок! — услышал он голос Лани и открыл дверь.

Принц с герцогиней сидели в сдвинутых креслах и вопросительно на него смотрели.

— Извините, если помешал, — сказал Джок. — Пришел сказать, что сегодня в столицу Барни выезжают мои люди, а из военного лагеря в Сотхеме в Ордаг выехала герцогиня Альда. Из письма герцога можно понять, что война закончится в течение нескольких дней.

— Значит, отца убили! — понял Камил. — И маму вы спасти не успеете! Кто это сделал? Ну что вы на меня так смотрите, граф? Если бы отец был жив, вы бы мне об этом так и сказали. А раз промолчали, значит, вам не велел говорить Серг. И Альда уехала одна раньше времени наверняка из‑за этого. Так кто?

— Графы с юга.

— Все смуты и мятежи, которые у нас когда‑либо были, всегда зарождались там, — сказал Камил. — Для чего вы посылаете людей, можете ответить?

— Нужно наказать мятежников и постараться избежать войны, — ответил Джок, восхищаясь выдержкой мальчика. — Для этого все главные лица заговора должны умереть.

— А кто убил отца?

— Это сделал капитан гвардии. Его пока в списках на ликвидацию нет. Он не ключевая фигура, просто прельстился очень большими деньгами. Если его не уберут сами заговорщики, позже им займемся мы.

— Никогда его не любил! — сказал Камил. — В Барни уже давно никто не покушался на королевскую власть, поэтому отец был таким беспечным. А ведь Серг его предупреждал, я сам слышал! Что будет со мной?

— Придется вам взрослеть быстрее, — ответил Джок. — Через полгода вам будет пятнадцать. С этого возраста лиц королевской крови можно объявлять совершеннолетними и короновать. Если не передумаете, можете пожениться. Отец хотел забрать вас с собой, чтобы учить управлению королевством. Придется вам пока и дальше оставаться здесь, здесь же и учиться всему, что необходимо. А в Барни пока от вашего имени будет править наместник. Его кандидатуру подберете вместе с Аликсаном, но я бы советовал герцога Эдгара Ольмара. Я неплохо разбираюсь в людях, и, по–моему, это очень достойная кандидатура.

— Согласен, — кивнул Камил. — Когда приедет Альда, надо будет объявить о том, что наша с Лани помолвка состоялась перед уходом отца на войну. Граф, у меня будет просьба…

— Я слушаю, принц.

— Я понимаю, что вряд ли такое может быть, но если мать не убили, а только заточили…

— Я сделаю все возможное, чтобы она не пострадала и оказалась на свободе, — сказал Джок. — Даю вам слово!

Когда Лишней ушел, Лани опять перебралась на колени Камила, откуда ее согнало появление графа. Она обхватила его руками и прижалась головой к груди.

— Когда у меня убили всю семью, мне поначалу не хотелось жить! — зашептала она другу. — А потом появился Серг. Горе осталось, но уже не было мыслей о смерти, и я поняла, что для любого человека очень важно, чтобы рядом был кто‑то близкий, кто тебя любит, и кого можешь любить ты. И неважно, родной он по крови или нет. Первое время мне часто снились родители и брат, но после появления Серга эти сны прекратились. Мне одна графиня сказала, что умершие снятся, когда человеку плохо, и нет якоря в жизни. Я хочу стать для тебя таким якорем! Пусть все думают, что у нас с тобой только дружба, но я‑то знаю, что это любовь! Дружбу терять больно, но любовь… Все мои мысли только о тебе, о том, как мы будем с тобой жить и любить друг друга. Ты не раздумал брать меня в жены?

— Ты же знаешь, что я тебя люблю, как я могу раздумать? — сказал Камил, целуя ее макушку.

— Не так! — она подставила ему губы и закрыла глаза. — Поцелуй, как целовал прошлый раз! Было так приятно! И ты на меня сразу отреагировал!

— Давай не будем так целоваться, — ответил покрасневший принц. — Нам с тобой уже немного осталось. Какие‑то полгода, и ты будешь моей!

— Я готова стать твоей хоть сейчас, — прошептала она, опять прильнув к его груди. — Я же знаю, что ты этого хочешь и уже можешь. Вот и сейчас…

— Это из‑за того, что ты ерзаешь! — сказал он, став совсем красным. — Лани, я что‑то могу только месяц. Это ничего не значит, и как мужчина я еще слаб. И тебе это пока рано. Я только опозорюсь, а потом не смогу смотреть в глаза твоей семье. Полгода пролетят быстро, а в нашем возрасте это время много значит. Знаешь, как ты изменилась за последние полгода?

— Груди выросли! — сказала Лани. — Не такие, как у Альды, но таких у меня, наверное, никогда не будет. Если хочешь, можешь их погладить, мне будет приятно.

— Опять ты за свое! — возмутился Камил. — Слезай с коленей. Ты думаешь, я железный?

Сделав жалкое лицо, Лани усилием воли вызвала у себя слезы и пошла плакать на кровать. Своими приставаниями к другу она добилась того, чего хотела. Он бросился ее утешать, на время забыв о своем горе.

— У меня к вам еще один вопрос, — сказал Салан представителю гильдии. — В каком храме чаще всего заказывает молебен высшая знать?

— Хотите накрыть их разом? — усмехнулся гость. — Может получиться. Большинство самый знатных семей, если смерть случилась в столице, выбирают храм Рады, но ведь ваши графы с юга? Южане все делают по–своему, они и здесь отличились. Своих покойников они провожают в храмах Бокарту. В столице для знати такой храм только один. Найти его несложно. Если идти от королевского дворца к южным воротам, то через пол–леры он и будет. Спросите, там вам любой скажет, как пройти. Это все? Как и когда передадите остальное?

— Как только выполните заказ, пришлете сюда своих людей, сразу и рассчитаемся.

— Хочешь положить их всех в храме? — спросил один из волчар Салана, когда гильдиец ушел.

— Не в самом храме, а возле него, — ответил Салан. — Не будем оскорблять чувства поклоняющихся Бокарту. У нас просто не будет времени искать подход к каждому из них, тем более что после первых смертей только идиот не поймет, что происходит. У каждого столичного храма есть парк, и въезд в него на лошадях запрещен. Значит, часть охраны оставят вместе с лошадьми рядом с воротами, а остальных возьмут с собой. Ворота в любой храм никогда не должны запираться. Наверняка большую часть охраны, если не всю, оставят снаружи охранять вход. Я бы перебил их и внутри, но тогда придется убивать и жрецов, а этого лучше избежать. Да и спрятаться там будет трудно. Поэтому сначала тихо перебьем стражу, а графов уже после молебна, когда выйдут из храма.

— Иглами? — спросил другой волчара. — Или порошком?

— Посмотрим, сколько их там будет, и какая на них броня, — ответил Салан. — Если десяток, можно и иглами, а если больше, мы ножами быстрее управимся. А сейчас, пока еще совсем не стемнело, нужно туда сходить и изучить парк и подходы к храму. Уходить придется пешком и в спешке, если не получится воспользоваться лошадьми графской охраны, поэтому все должны хорошо изучить место акции. Берем с собой зелье и очки.

За расчетом к ним пришли на следующий день в обед.

— Как? — задал вопрос Салан.

— Сердце отказало, — ответил один из двух пришедших за золотом гильдийцев. — Молебен должен состояться завтра утром. Да, кстати, завтра же состоится коронация герцога Герта Ольмара.

— И как к этому отнесся его отец? — спросил Салан.

— А вы не знаете? — с удивлением спросил гильдиец. — Об этом вся столица судачит со вчерашнего дня. Умер у Герта отец. Вроде бы на здоровье не жаловался, и года еще не шибко большие, а вот взял и умер! И, самое главное, что очень вовремя. Меня просили передать, что мы на него заказ не брали. Мы с вами в расчете, прощайте!

— Не успеваем! — с досадой сказал Салан. — После нашей акции у храма к новому королю будет сложно подобраться. Ладно, что‑нибудь придумаем. А сейчас выпроваживаем прислугу и ложимся отсыпаться впрок. Ни к чему нам всю ночь мерзнуть, поэтому устраиваться пойдем ближе к рассвету.

Когда они прошлой ночью излазили всю территорию храма, почти сразу же нашли вполне приличное убежище. В самом парке прятаться было негде, но за храмом располагались различные хозяйственные постройки. Одна из двух конюшен временно не использовалась, а на сеновале было полно сена. Там и собирались провести остаток ночи. В одном незапертом помещении, которым пользовались садовники, нашли десяток старых жреческих балахонов и позаимствовали часть из них для своих нужд.

Все было приготовлено заранее, поэтому свечей за пять до рассвета быстро собрались и вышли в ночную темень. Маршрут запомнили хорошо и на темных улицах не заплутали. Королевскую площадь, которая была освещена и полна солдат, обошли стороной и вскоре уже были у парковой ограды храма. Перелезть через нее было делом одной минуты. Все высшие жрецы имели в городе свои дома, а здесь ночевали лишь сторожа, которые сидели в храме и стерегли дорогую утварь на случай, если найдется нечестивец, решивший ее украсть. Не скрываясь, прошли по главной аллее и укрылись на сеновале конюшни. Из небольшого оконца были видны только угол храма и часть парка, поэтому приходилось полагаться на слух. Довольно долго ждали, пока полностью рассвело. Вначале послышались голоса сторожей, а потом увидели и их самих, идущих к хозяйственным постройкам. После этого начали съезжаться жрецы. Когда стихла суматоха, вызванная их приездом, наступило затишье, и опять пришлось долго ждать. Наконец послышались конский топот, ржание и голоса людей. Несколько человек, переговариваясь, прошли к храму.

— Пора! — сказал Салан, первым спустился с сеновала и натянул на себя балахон.

Когда они повернули за угол храма, то увидели, что охранять его двери оставили всего десять бойцов.

— Трубки, — сказал Салан. — Идете вы, я страхую.

Пять волчар в наглую пошли прямо к входу в храм, а он, немного приотстав, шел следом.

— Что вам здесь нужно? — спросил один из охранников, видимо, старший. — Пока идет служба, в храм никто не войдет.

В каждой руке у боевиков было по трубке с отравленными иглами. Поднести трубку ко рту и дунуть, а потом повторить то же самое со второй, было делом двух секунд. Убрав свое оружие и не дожидаясь команды, каждый схватил по одному убитому и бегом понес в пустую конюшню. После второй такой пробежки тел у дверей не осталось.

— Жорес! — сказал Салан. — Пройдись у ворот и посмотри, кто охраняет лошадей.

Один из волчар ушел и вскоре вернулся.

— Всего пятеро, — доложил он командиру. — Уедем на лошадях.

— Всем приготовиться! — скомандовал Салан. — Кажется, они заканчивают.

Громкие выкрики жрецов смолкли, и послышались звуки приближающихся шагов нескольких человек. Двери распахнулись, и из храма, подслеповато щурясь после полумрака, вышли пять мужчин и одна молодая женщина. Увидев вместо своей охраны нескольких жрецов в грязных измятых балахонах, они в недоумении остановились.

— Если повезет, выживет, — сказал Салан, подбирая свой нож с земли.

В отличие от остальных, он метнул его женщине рукояткой в висок. У ее спутников шансов на везение не было: каждый получил нож в горло.

— Пусть остаются здесь, — сказал Салан. — Нам нужно, чтобы их обнаружили как можно быстрее. Не будем пугать охрану толпой, пусть идут только двое. Свистните, когда нам подойти.

На угнанных лошадях проехали две трети пути, после чего привязали их к коновязи ближайшего трактира и дальше пошли на своих двоих.

— Одного графа почему‑то не было, — сказал дома волчарам Салан. — Сами мы быстро ничего сделать не успеем, поэтому вы сейчас отдыхайте, а я поеду к посланнику Дюже. Нужно узнать новости и попробовать один ход. Если все получится, может быть, нам ничего больше делать не придется.

Он быстро переоделся в одежду, какую в Дюже обычно носили провинциальные бароны, взял с собой все необходимое и поехал на своем коне в верхний город к дому, где жил посланник. У ворот был только привратник, но вход в дом охраняли трое гвардейцев Дюже.

— Дворянин из Дюже по делу к его сиятельству, — представился Салан привратнику. — Граф дома?

— Дома, господин, — сказал тот, открывая ворота. — За домом конюшня, оставьте там своего коня слуге, а потом доложите о себе по всей форме гвардейцам. Они скажут графу, а уж принять вас или нет — будет решать он.

Салан так и сделал. Проехал мимо подозрительно осмотревших его гвардейцев, отдал повод коня подвыпившему конюху и направился к входу.

— Я сейчас из Ордага от королевы Аглаи, — сказал он подобравшимся при его приближении гвардейцам. — Мне нужно инкогнито встретиться с посланником. Передайте ему это!

С этими словами он протянул одному из гвардейцев полученный им от королевы перстень. Тот мельком глянул на печатку на перстне, обрамленном мелкими алмазами и, придерживая рукой меч, побежал в дом.

— Чем я могу быть полезен посланцу моей королевы? — спросил у Салана посланник, когда они несколькими минутами позже сидели в небольшой, но уютной гостиной.

— Прежде всего расскажите в двух словах, что творится в столице, — попросил Салан. — Исходя из этого, будем решать, что делать дальше.

— Если в двух словах, то дворяне столицы в своем большинстве очень неодобрительно отнеслись к перевороту. Во–первых, эта инициатива южан выгодна в первую очередь им самим, в столице мало тех, кто что‑либо приобретал бы со сменой династии, скорее, наоборот. Но заговорщики привели в столицу не только свои дружины, но и часть армии, а это уже серьезно. Полковник Борец не хочет открыто признавать нового короля, а за ним городской гарнизон. Но и выводить своих солдат на улицы он тоже не стал. В смерти короля никто не сомневается, изрубленное тело королевы выставили на всеобщее обозрение, а наследник, по словам заговорщиков, тоже убит. А раз династии конец, то стоит ли лить кровь?

— Покушение на принца не удалось, — сказал Салан. — На нем нет ни царапины. Я его сам видел перед отъездом. Вот письмо Аглаи, которая пишет вам о том же. А это письмо герцога Аликсана к дворянам Барни, которое нужно обязательно до них довести. В нем он тоже заявляет, что наследник жив и находится под его защитой. Как только закончатся боевые действия в Сотхеме, герцог лично поведет на столицу Барни не только свою армию, но и армию Дюже и ту часть армии Барни, которая сохранила верность короне и не бежала от врага. А война, пока я сюда ехал, уже должна была закончиться победой и изгнанием войск союза королевств. Все заговорщики приговорены к смертной казни и сегодня пятеро из них были казнены. В живых остался один граф, не знаю только, кто именно.

— Это сильно меняет дело! — сказал посланник, беря из рук Салана оба конверта. — Я немедленно еду к герцогам Ронгарнам. У них огромный авторитет среди столичных дворян. Недаром заговорщики не решились их трогать, несмотря на то, что это единственные родственники короля. Уже сегодня все в столице узнают о том, что наследник жив, и скоро сюда придет сам Аликсан. Думаю, после этого дни Герта Ольмара будут сочтены, а герцогу не придется гонять войска в Барни. Вы уезжаете? Возьмите перстень и идите к коню. Сейчас я распоряжусь, и вас выпустят черным ходом на другую улицу, а то я не поручусь за то, что за моим домом не присматривают. Вам не дать с собой охрану? А то у меня, помимо караула, который вы видели, есть еще люди. Нет? Ну как хотите. Пойдемте вместе, мне все равно ехать.

Результаты поездки посланника можно было наблюдать ближе к вечеру на королевской площади, где размещались основные силы верных новому королю дворян. По одной из выходивших на площадь улиц примчалась кавалькада, состоявшая из офицера городского гарнизона и десяти сопровождавших его солдат.

— Слушайте все! — закричал офицер и, подождав пока утихнет гомон на площади и солдаты придвинутся поближе, продолжил: — Из Сандора прибыли письма от королевы Аглаи Дюже и герцога Аликсана. Покушение на принца Камила не увенчалось успехом! Наследник жив и находится под защитой герцога! Война в Сотхеме победоносно закончилась, и Аликсан собирается вести сюда все свои войска, войска Дюже и тех воинов Барни, которых вы бросили, удрав с войны! Все заговорщики им осуждены на смерть, и шесть ваших графов уже мертвы! Сочтены дни и самозванца и отцеубийцы Герта Ольмара! Всех, кто будет его поддерживать, Аликсан обещал повесить! Дворяне столицы не хотят ждать, чтобы чужие войска пришли сюда наводить порядок! Они собрали свои дружины и вместе с городским гарнизоном готовы навести его сами! Всем вам дается срок до утра! Кто до восхода солнца останется с сыном герцога Ольмаром, будет повешен!

Развернув коня, офицер поскакал обратно, и его охранение сделало то же самое, оставив на площади ошеломленных и растерянных солдат.

Герт сидел в тронном зале, когда в него вбежал граф Стеф Жармо.

— Все пропало! — крикнул он королю. — Все мои друзья убиты, а в городе мятеж! Оказывается, наследник жив, и об этом уже всем известно! Часть графских дружинников и почти все солдаты уже разбежались! А у мятежников, помимо гарнизона, две тысячи дружинников и добровольцев! Мы еще живы только потому, что они дали срок до утра! Я со своей дружиной ухожу. Здесь только верная смерть, а на юге, может быть, отсидимся! Извините, но вас взять с собой не могу! Ради меня Аликсан вряд ли пойдет войной на южные графства, а из‑за вас — может. Прощайте!

Поначалу Герт просто не поверил тому, что только что услышал, потом снял с себя корону и парадную мантию королей и бросил все это на трон.

— Когда думаешь выступить? — спросила Альда.

— Подождем еще дней пять, — ответил Сергей. — Будет очень обидно, если мы попремся в такую погоду без всякой необходимости. Салан при любом исходе дела должен прислать гонца. Дожди еще теплые, хотя нет никакой радости в том, чтобы несколько дней ходить мокрым, но, пустив армию по тракту, мы превратим его в болото. Недаром у вас в это время никто никогда не воевал. Если с заговорщиками покончат без нас, я пойду в храм и закажу молебен!

— Ты же не веришь в наших богов, — улыбнулась жена.

— Все равно закажу. Слава всем богам, в которых я не верю, за то, что у вас народ не страдает излишней религиозностью, но все равно нужно хоть иногда показываться в храмах, как это делали прежние герцоги. Джок говорил, что жрецы недовольны таким явным пренебрежением верой. Пока шли войны, они помалкивали, вот я и сделаю так, чтобы молчали и впредь.

— А Аглая? Она уедет?

— Она меня вчера поразила. И Джок тоже хорош. Ты о них знала?

— Видела однажды, как он пробрался к ней в спальню на ночь глядя.

— Если бы мне раньше кто‑нибудь такое сказал, ни за что бы не поверил. Они совершенно разные люди. Единственное, что их роднит — это отсутствие личной жизни. Они оба жили только интересами дела.

— Ты неправ, — возразила Альда. — У них разные судьбы, но есть и общее. Оба немало пострадали и потеряли близких людей. Я рада за Джока, но мне его будет не хватать. Он у нас вроде члена семьи, ходит за всеми и опекает, как заботливая нянька.

— Я очень надеюсь на то, что исчезнет необходимость в такой опеке, — сказал Сергей. — Его служба будет работать и без него, а Салан не даст ей прийти в упадок. Да и уезжает он только на время. Я думаю, что Джоку лучше не ждать Салана, а сдать все дела Сатарди и ехать, пока дороги совсем не раскисли. Запрягут в карету шестерку лошадей и возьмут эскорт, а армию Дюже начнем выводить постепенно небольшими отрядами, снабжая всех палатками. Приедут, а потом с кем‑нибудь вернут для следующей партии. То же и по солдатам Барни. Вряд ли они захотят ждать в лагерях зимы. Но это все только в том случае, если не придется всем идти в Барни. Войдите!

— Милорд! — заглянул в приоткрытую дверь гостиной один из гвардейцев караула. — Сообщили, что к вам приехали из замка и ждут в большой гостиной.

— Ты идешь? — поднимаясь с кресла, спросил Сергей жену.

— Конечно! — ответила Альда. — Намного интереснее слушать твоего профессора, чем дождь за окнами.

На этот раз профессор приехал не один, а вместе с инженером и кузнецом.

— Свен! — радостно воскликнула Альда. — Извините, господа, я рада видеть вас всех, но вы хоть приезжаете время от времени, а его я уже не помню, когда видела!

— Спасибо на добром слове, госпожа! — ответил кузнец.

Было видно, что он растроган таким искренним проявлением радости.

— Приветствую всех, — в свою очередь поздоровался Сергей. — Я знал, что вы приедете сами, чтобы мне к вас не мотаться. Зря, проще было сделать наоборот. Вы ведь приехали по делу? Тогда давайте пройдем в мой кабинет. Здесь удобно пить чай, а не заниматься делами. А потом вместе пообедаем. Что это у вас в мешке, Свен, подарок?

— Можно сказать и так, — ответил за Свена профессор. — Даже не один подарок, а несколько. Но вы правы, милорд, лучше все смотреть у вас в кабинете, здесь для этого нет нормального стола. Разве что убрать эти вазы с косточками.

— Опять все сливы съели? — заглянула в вазу Альда. — Не телохранительницы, а гусеницы какие‑то. Мучаются весь день бездельем и лопают фрукты. А теперь еще Лани выпустили, так она из принципа ест до упора, чтобы не все им досталось. Надо будет сказать Дорну, чтобы слуги чаще докладывали фрукты.

Они быстро прошли в кабинет и расселись вокруг стола.

— Показывайте свои подарки, — сказал Сергей, убирая со стола бумаги. — Выкладывайте прямо сюда. Вы, Марис, сошли с ума? Тащить сюда боевые ракеты!

— Это пустые корпуса, милорд, — засмеялся Марис Кальва, — начинки в них нет. Вот эта ракета летит на полторы тысячи шагов, а эта — на две с половиной.

— Большая, — сказал Сергей, рассматривая полутораметровую ракету. — Как вы добились такой правильной формы? Прямо как на токарном станке точили!

— На станке и делали, — сказал инженер. — Это все работа Свена и моего помощника Альбера Родвера. Расскажите сами, Свен.

— Придумал Альбер, я ему только помогал, — сказал Свен. — Получилось сложно, зато корпуса делать легко. Я поставил за станок сына, так он их за день десятка два наточил. Сами заготовки сложнее делать, чем их обтачивать.

— И что за станок? — спросил Сергей. — Вот лист бумаги и перо, наверное, проще будет нарисовать.

— Вот в такой штуке крепим заготовку, — принялся объяснять кузнец, неловко водя пером по бумаге. — Внизу такая штука, на которую нужно жать ногой. Рычаги приводят во вращение этот шкив, а ремнем вращение передается заготовке. Самая сложная штука вот здесь. Это закрепленный резак, который можно двигать взад–вперед и пододвигать к заготовке.

— Дальше можешь не объяснять, — сказал довольный Сергей. — Молодцы, сами додумались до токарного станка! Жаль, что пока на нем можно обрабатывать только дерево.

— А что можно обрабатывать еще? — с интересом спросил кузнец.

— На наших станках можно точить любые металлы, — сказал Сергей. — И не только на наших. В союзе королевств кто‑то уже точит бронзу. Посмотри, здесь у меня лежит их игломет. Этот разряжен, так что бери спокойно. Видишь цилиндр, куда накачивается воздух? Сможешь ты такое сделать ковкой или отлить?

— Отлить смогу, — ответил Свен, рассматривая оружие. — Но получится грубо. Точно точили, но как? Усилия ноги на это точно не хватит!

— Нам еще пока много чего не хватит, — вздохнул Сергей. — Усилие — ерунда! Вращение можно получить и от падающей воды. Почему‑то повсюду используются только ветряные мельницы, а водяных я не видел. А в них все очень просто. Берется небольшая речка или большой ручей и делается запруда. Когда вода заполнит плотину, она по желобу стекает через край и падает с высоты на лопатки вот такого колеса. Колесо вращается и крутит хоть жернова, хоть патрон твоего станка. Патрон — это та часть, в которой ты крепишь заготовку. Нужно для всех частей придумать названия, а то у тебя одни штуки.

— Здорово! — сказал кузнец. — А почему мы не сможем обрабатывать металлы? Хотя бы те, которые помягче.

— Сначала нужно научиться делать подшипники, — пояснил Сергей. — При работе с металлами слишком велики нагрузки, и ваши деревянные валы и втулки мигом накроются. А как изготовить шарики, я не знаю. Вроде бы их сначала штампуют из мягкого железа, потом обкатывают и в конце закаливают, но подробностей я не знаю. А еще нужно научиться делать винтовые подачи. Руками ты на резец давить не будешь. Может быть, со временем потихоньку все и сделаем. Надо будет как‑нибудь собраться, и я вам расскажу все, что знаю об обработке металлов. Если мы хоть на время закончили с войнами, можно будет заняться и этим, и многим другим. Ладно, я вас больше прерывать не буду, рассказывайте, Марис.

— К рассказу хорошо бы приложить показ, но — увы! — мешают дожди. Долго мучились, прежде чем отработали смесь. Состав нашли быстро, но при хранении и транспортировке угольная пыль ссыпалась в одну часть ракеты, оставляя в другой почти чистый пироксилин. В результате получали пуффф! — инженер изобразил руками взрыв. — Потом догадались, как этого избежать. Смесь плотно набиваем в ракету, хорошо увлажняем и долго сушим. От отверстия в головную часть отказались, и подрыв динамитного заряда производим специальным взрывателем. Видите в носовой части отверстие? Вот сюда перед выстрелом вставляем трубку с нитроглицерином. Это дает подрыв при ударе во всех случаях, а малое количество нитроглицерина при осторожном обращении безопасно. А зажигательные и поджигать специально не нужно, они и так воспламеняются от остатков топливной смеси. Колб с кислотами и глицерином сюда не кладем. Слишком уж нерациональный расход кислоты. Динамитные заряды меньше по размеру и весу, но их обкладываем рубленым железом, поэтому в итоге все получается примерно одинаковым. Станок для стрельбы тоже разработали. Можно и вести навесную стрельбу, и стрелять прямой наводкой. Устройство изменения угла наклона ракеты имеет десять фиксированных положений. Из‑за большой дальности стрельбы пока не решен вопрос наводки на цель. По кораблю в пределах видимости стрелять несложно, по городу тоже не промахнетесь, но если нужно попасть в относительно небольшую цель, то необходимо, чтобы кто‑то сообщал результаты стрельбы, для внесения поправок. А как это сделать, я не представляю. Не будешь же две леры бегать туда–сюда после каждого выстрела!

— Можно сделать простой телефон, — задумался Сергей. — Батарею и угольный микрофон изготовить несложно. С наушником придется повозиться, но из тонкой золотой проволоки и его сделаем. Но тащить провода на такое расстояние… Я читал про искровые передатчики, но не знаю, что там и как. Нужно думать. Неплохим выходом стали бы подзорные трубы. Я думаю, что уже можно попробовать такие сделать. Если смотреть с небольшой возвышенности или дерева в такую трубу, которая приближает все предметы раз в пять, уже можно корректировать стрельбу. Скажите нашим стеклодувам, чтобы взяли кварцевый песок почище, добавили соды и отлили стекла примерно такой формы. Если у них не получится правильная форма, можно будет поговорить с ювелирами. Если два таких стекла поместить в трубку, то все предметы будут видны увеличенными. Только кривизна стекол должна быть разной, а стекло очень прозрачным и хорошо полированным. Ладно, это не горит. Все наши работы основаны на селитре. Что у нас с ее производством?

— Селитры получаем много, — сказал профессор. — Сейчас на ее выпарке работают раза в три меньше людей, чем работало совсем недавно, но их достаточно, чтобы обеспечить наши потребности. Многие места с отходами уже выработали, но постоянно находятся новые. Я уже говорил, что выход селитры с тошнильниц небольшой? Это из‑за избыточного увлажнения смеси. В более поздних закладках дело пойдет лучше, а через год начнут поспевать те отвалы, которые делаются по вашему приказу в деревнях. Мы летом посылали людей проверять, что и как делается. Во многих местах не добавляли золы или смешивали старый навоз со свежим, теперь все делают правильно. Очень интересные результаты опытов Сэда Ламера. Мы сделали шашки…

— Извините за то, что перебиваю, — заглянул в дверь Рашт. — Господин граф просил передать, что прибыли люди, которых посылали в Барни. Они приведут себя в порядок и скоро будут здесь.

— Наконец‑то! — обрадовался Сергей. — Господа, придется нам на время прерваться. Я вас попрошу вернуться в гостиную, а после того как мы освободимся, пойдем обедать. После обеда договорим.

Посланцы в Барни, которые пришли в сопровождении Лишнея минут через десять после ухода профессора и его команды, имели донельзя уставший вид. Даже волчарам графа дорога далась нелегко, из‑за чего их обычный угрюмо–угрожающий вид сменился устало–безразличным.

— Видно, как вас вымотала дорога, — сказал им Сергей. — Сейчас пойдете отдыхать. Салан, докладывай коротко и самое важное, остальное подробно расскажешь потом.

— Все графы, кроме одного, ликвидированы. Этот последний сумел удрать и спрятаться на юге в родовом имении. С помощью посланца Дюже удалось поднять против заговорщиков дворян столицы и столичный гарнизон. Мятежники разбежались, Герт Ольмар, которого перед этим успели короновать, казнен.

— Это не старший сын герцога Эдгара Ольмара? — спросила Альда.

— Он самый, миледи, ответил Салан. — Герцог был против затеи сына, поэтому умер за день до коронации. Кто именно виновник его смерти, я не знаю. Дворянское собрание столицы подтвердило свою верность династии Барни и принцу Камилу, а пока он отсутствует, наместником выбрали старого герцога Ингара Ронгарна. По моему мнению, очень порядочный человек. Его семья, хоть и находится в родстве с королевским домом, но никогда не претендовала на трон. Правда, он уже стар, но уцелели все вельможи короля Ива, так что ему самому почти ничего не придется делать.

— Как умерла королева? — спросил Сергей.

— Ее зарубили, когда она находилась в зимнем саду, а потом зачем‑то отрубили руки и голову, и все это предъявили народу. Не знаю, чего этим пытались добиться, но вызвали только отвращение и гнев.

— Чтобы никто не вздумал рассказать об этом принцу, — предупредил Сергей. — Идите отдыхать, а подробно вы нам все расскажете завтра. Завтра же вы, Салан, примите у графа его службу. Он нас покидает на длительный срок, и вам придется его заменить. Граф, задержитесь.

— Вы хотите поговорить о нашем отъезде? — спросил Лишней, когда его люди вышли из кабинета.

— И о нем тоже. Я думаю, что вам следует выехать через два дня. Чем позже вы это сделаете, тем труднее будет добираться. Поговорите с Аглаей. Основываясь на опыте Барни, Альда составила дополнение к союзному договору пока только для Дюже. Там гарантируется, что мы придем на помощь друг другу в случае попытки насильственного свержения династии. Это может уберечь от неприятностей ее сына.

— Спасибо, милорд, она сама хотела вас просить о чем‑то таком.

— Пусть решит еще вопрос с отправкой армии. Я могу обеспечить палатками и отправить по частям ее кавалерию, а пехоту пока оставил бы в лагерях. Уж больно дальний и трудный переход. Пусть она съездит в лагеря и поговорит со своими. Если захотят уйти все, нам будет меньше мороки. Я и воинам Барни предложу то же самое. Вон как льет за окнами, почти без перерыва. Хоть дождь пока теплый, я бы на их месте остался.

— Я поговорю.

— Те, кого отправляли сопровождать золото, уже вернулись?

— Только ездившие к Лантару, но до него и добираться ближе, чем до остальных. Тех, кто поехали к королю и Бенитару, ждем со дня на день.

— Джок…

— Что, милорд?

— Будьте осторожны и берегите себя. В Дюже много интриганов и любят баловаться с ядами. И новый человек рядом с королевой никого не обрадует, тем более, если он чужой и с вашей биографией. А мы вас любим и очень не хотим потерять. Настоящие друзья очень редки, с ними даже на время расставаться тяжело. Может быть, возьмете с собой парочку волчар? Нам было бы немного спокойней.

— Да, это не помешает, — ответил Лишней, смущенный словами герцога.

— Милорд! — заглянул в кабинет секретарь. — К вам посланник короля Мехала барон Март Валер.

— Я могу идти, милорд? — спросил Джок.

— Да, идите, — разрешил Сергей, — и скажите барону, чтобы заходил.

— Рад вас видеть, ваша светлость! — поприветствовал Сергея посланник. — Герцогиня, вы с каждым днем все красивее!

— Я это знаю, — улыбнулась Альда, — а вот откуда это можете знать вы, если вас целый месяц не было в Ордаге, да и я отсутствовала? Март, вы уже барон?

— Да, его величество перед моим отъездом пожаловал мне этот титул. К сожалению, имение к титулу не прилагалось, но ведь не все же сразу?

— Вы в такую погоду приехали только нас поприветствовать, или есть дело? — спросил Сергей.

— И то, и другое, милорд! — ответил Март. — Вы же знаете, как я к вам отношусь! Дело тоже есть, и дело приятное. Мой король передал, что просит забыть ему все то зло, которое мы обрушили на Сандор в прошлой войне, и клянется за себя и за своего сына, что никогда больше при их жизни война не перешагнет наших границ! Он сердечно благодарен за оказанную помощь и передает это вам, миледи!

Март вытащил из‑за пояса красивый футляр из полированного дерева с инкрустацией, открыл его и с поклоном протянул его Альде.

— Какая прелесть! — воскликнула девушка при виде лежавшего на бархате алмазного ожерелья.

— Там еще такие же серьги, — сказал Март, довольный ее радостью.

— Если хочешь оказать услугу мужчине, доставь радость его женщине, — улыбнулся Сергей. — Так? Передайте королю мою благодарность.

— С первой фразой, при всем к вам уважении, милорд, я не соглашусь, — ухмыльнулся Март. — Одного моего друга долго не было дома, а у него жена женщина красивая и немного ветреная. Так вот нашелся стервец, который в его отсутствие доставлял ей радость. Уверяю вас, что друг эту услугу не оценил, а сделал кавалера короче на голову. На то, чтобы сделать то же самое с супругой, у него не хватило духа.

— Вам это не грозит, — сказал Сергей, — вы свою супругу возите с собой. Ладно, Март, расскажите, как устраняете последствия войны?

— Очень много пролилось крови, — вздохнул барон. — Если не считать сожженной Мальдены, других разрушений нет. Загажены Барин и три десятка деревень, но их со временем очистим. А вот погибших никто не вернет. Мы и в прошлой войне потеряли немало, но в этой — многократно больше. Не скоро еще женщины нарожают детей взамен погибших. Единственное, что можно считать пользой, — это изменение наших отношений. И отношение к вам изменилось не только у королевского дома, весь народ стал относиться к соседям совсем иначе, а это дорогого стоит.

— На моей родине есть поговорка, что друг познается в беде, — сказал Сергей. — И когда приходит большая беда, забываются все мелочные склоки. Мир огромен, и мы знаем лишь небольшую его часть. Если вдруг сюда вторгнется сильный народ, неся угрозу порабощения всем, вы еще будете против него воевать бок о бок с союзом королевств. Что вы на меня смотрите с таким недоверием? Ваш король сжег у нас больше людей, чем у вас истребил союз, а сейчас выражает благодарность, и я уверен, что совершенно искренне. И мог ли я еще не так давно думать, что будет эта благодарность, и что я ее от него приму? Ладно, это все мысли, которыми лучше не забивать себе голову. Вы у нас сегодня не единственный гость, а время уже обеденное, поэтому приглашаю вас к столу. Пойдемте захватим с собой остальных.

— После вашего выступления в Сенате, Посланник, все только о вас и говорят! — сказал Северу сенатор Лорий Дортел, встретивший юношу на первом этаже дворца главы Сената Ладия и прицепившийся как репей. — И этот бал Ладий затеял из‑за вас! Наверное, на нем собрались все девицы на выданье, так что будьте осторожны. А вот и сам хозяин!

— Рад, что вы откликнулись на наше приглашение и пришли! — сказал Северу подошедший Ладий. — Лорий, по–моему, вас кто‑то искал. Идемте, Север, я вас познакомлю с женой и дочерью.

Он завладел рукой юноши и повлек его ко входу в парадный зал, оставив позади недовольного Лория. В зале их встретила музыка, в которую вплетались негромкие голоса двух сотен мужчин и женщин из лучших семейств столицы. Кое–где по полированному мраморному полу уже двигались в танце пары, но остальные пока только общались, отойдя к стенам, возле которых стояли высокие столики с фруктами, сладостями и напитками. Ладий подвел юношу к двум женщинам, которые о чем‑то беседовали, лакомясь крупными ягодами позднего сормского винограда.

— Леди, позвольте познакомить вас с нашим гостем! — сказал Ладий. — Север, это моя жена Лорна, а вот эта дама приходится мне сестрой. Зана, куда вы подевали Лиару?

— Мы ее никуда не девали, — ответила вместо сестры жена. — Она сама куда‑то подевалась со своей новой подружкой. Кажется, они убежали вон туда. Видишь, где собралось много девушек? Но лучше оставь нам Севера и сходи туда сам, а то для одного героя там слишком много девиц. Боюсь, что если он туда пойдет, то сегодня мы его больше не увидим!

Оставив юношу отвечать на вопросы женщин, Ладий ушел в указанном направлении и вскоре вернулся вместе с двумя молоденькими девушками. Одна из них была настоящей красавицей, вторая не представляла собой ничего особенного. У нее была хорошая фигура, но в семьях патрициев, сотни лет выбиравших себе самых красивых женщин, это давно стало нормой. Единственное, что в ней притягивало взгляд, — это большие серые глаза, задумчивые и печальные. Ее можно было бы назвать привлекательной, но впечатление портили широкие отцовские брови.

— Познакомься, — сказал глава Сената. — Моя дочь Лиара. А эту красотку она тебе представит сама. Дамы, пойдемте к семейству сенатора Родия, не будем мешать молодежи общаться.

— Я Грайя! — сказала красавица, решившая представить себя сама. — Рада познакомиться с настоящим героем! Потанцуем? Ты не против, Лиа?

— Идите, — ответила Лиара. — Я уже привыкла, что все предпочитают моих подружек.

И улыбнулась Северу, заставив его на мгновение застыть на месте. Улыбка преобразила ее лицо, подарив понимание, почему ему стало тревожно при виде этой девушки. С ее лица на него смотрели глаза герцогини Альды! Он всматривался в ее лицо, забыв о протянувшей ему руки Грае и заставив Лиару залиться румянцем и в смущении опустить глаза.

— Извините! — сказал он, отводя взгляд. — Просто вы похожи на одну девушку. Может быть, мы пока поговорим, а потанцуем позже?

Не обращая внимания на недовольное лицо Грайи, он отвел девушек к столику, возле которого пока никого не было.

— Кто из вас будет задавать вопросы? — спросил он. — Мне их в последнее время задают все, причем почти одни и те же.

— Вы совершили это безумство из‑за девушки? — робко спросила Лиара, заставив его застыть столбом.

— Такого вопроса мне точно никто не задавал! — сказал он, немного придя в себя. — Почему вы так решили? И почему безумство?

— А разве это нормально, ехать туда, где тебя держали в темнице, и воевать на стороне тех, с кем воевала империя? — спросила девушка, пытливо всматриваясь в лицо Севера, словно пытаясь в нем что‑то найти. — Ведь вы могли вместо войны опять попасть в тюрьму, и ваша дружина вам ничем бы не помогла. По–моему, это безумный поступок. Мужчины все немного помешаны на войне, но не настолько же! Такое можно совершить только тогда, когда любишь, когда все, кроме любви, теряет смысл! И вы какой‑то грустный, несмотря на всю свою славу и то положение, которого достигли. Это из‑за разлуки? Я права?

— Вам никто не говорил, что вы удивительная? — спросил Север.

— Нет, вы первый! — засмеялась Лиара. — К сожалению, я вообще мало кого интересую. Красоты нет, только положение отца. Но любая девушка мечтает не только о муже, но и о том, чтобы он стал для нее самым близким и родным… Лучше остаться одной, чем стать кому‑то ступенькой для продвижения по службе! Ой, а куда делась Грайя? Я не заметила, как она ушла.

— Я тоже не заметил, — признался Север. — Надеюсь, она на меня не обиделась.

— У нее хватает поклонников! — махнула рукой девушка. — Вас она только присоединила бы к своей коллекции. Хотя, — она лукаво улыбнулась, — Грайя могла подарить вам волшебную ночь. Вот только из империи она с вами не уедет.

— А вы бы уехали? — неожиданно для самого себя спросил Север.

— Только если бы полюбила и почувствовала любовь к себе, — ответила Лиара. — За любимым я бы пошла куда угодно, а просто так не поехала бы: страшно! Скажите, Север, я на нее очень похожа? Только не спрашивайте, почему я так решила. Вы же искали в моем лице сходство? Нашли?

— У вас ее глаза, — ответил он, — а если убрать высокую прическу и откинуть волосы на спину, сходства будет еще больше. Но внешностью сходство не ограничивается. Мне кажется, что вы и характерами похожи, хотя она была немного жестче и не чуралась воинских искусств.

— Вы меня не видели на охоте! — сказала Лиара. — Очень люблю охотиться. У меня, кроме охоты и отцовской библиотеки, сейчас других увлечений нет. А кто она, Север? Или это секрет?

— Я могу сказать, — ответил он, глядя ей в глаза, — но с условием, что вы никому не расскажете. Не то чтобы это было секретом, просто я не хочу, чтобы попусту трепали ее имя. Тем более что она замужем, меня не любит, да и вообще между нами ничего не было.

— Обещаю! — сказала она. — Я вообще не из болтушек. Хотя после этого бала меня будут допрашивать с пристрастием, о чем это мы с вами столько болтали.

— Это жена герцога Аликсана герцогиня Альда.

— И вы ее любите, но в то же время ищите себе супругу!

— Кто вам такое сказал? — опешил он.

— Все говорят, — пожала она плечами, — а в вашем возрасте давно пора завести семью. Можно, конечно, ходить по веселым домам…

— Давайте потанцуем, — предложил он, но к своему удивлению получил отказ.

— Извините, Север, но я должна уйти! — решительно сказала девушка. — Вы мне очень нравитесь, но ваше сердце занято, а я не хочу разбивать свое! Вы здесь найдете немало тех, кто скрасит вам ночь, а мне этого мало!

Она вздернула подбородок и направилась к одному из двух выходов из зала, оставив ошарашенного Севера, к которому сразу же устремились несколько девушек. С кем он провел вечер, в голове не отложилось. Сделав вид, что не замечает намеков насчет более тесного знакомства, и отклонив несколько прямых предложений наиболее настойчивых девиц, он поблагодарил хозяев и уехал домой раньше, чем закончился бал. Мать сразу же заметила, что с ним что‑то не так.

— Не скажешь, что произошло? — спросила она. — Какой‑то у тебя потерянный вид после этого бала. Это не из‑за девушки?

— Как ты думаешь, — спросил он ее. — Можно любить двоих?

— Некоторые любят, — ответила она, — но большинству достаточно одной. Когда‑то у нас был обычай многоженства, но это было давно, еще до империи. А сейчас две жены в одном доме вряд ли уживутся. Неужели кто‑то зацепил? Если так, то мой тебе совет: жениться и не маяться дурью. Красивых и желанных женщин может быть много, но по–настоящему близкой и родной будет только одна. Исключения бывают, но они очень редки. Кто она?

— Дочь Ладия Лиара. Но я еще ни в чем не уверен. Не знаю, как тебе сказать…

— Не нужно ничего говорить. Вы не маленькие, поэтому разбирайтесь сами. Скажу только, что не слышала о ней ни одного плохого слова. И не из‑за ее отца, у нас и дочерям императора все косточки перемыли. На мужчин не падкая, очень любит читать и даже вроде сама писала стихи. Единственный недостаток — это страсть к охоте и хорошим лошадям. Но это здесь недостаток, а за проливом может попасть в число достоинств. Я буду довольна, если у вас все сладится.

— Здравствуйте, Свен! — поздоровался Сергей с вошедшим в кабинет кузнецом. — В первый раз вы ко мне приехали сами, без Мариса или профессора. Что‑то случилось?

— Инженер занят, — смутился Свен, — а наш профессор малость захворал, так что я уж сегодня решил сам. Как раз вывозили снаряды, так я уж с обозом…

— Полдня тащились с обозом, вместо того, чтобы взять карету? Свен, поймите, наконец, что вы для меня дороже многих других, и ваше время тоже дорого! Может, мне вас сделать бароном, чтобы избавить от стеснительности? Что ухмыляетесь, смешно? Вы один из главных людей в замке, у вас под началом два десятка мастеров, а вы по–прежнему стесняетесь требовать то, на что имеете право!

— В следующий раз приеду в карете, — пообещал кузнец.

— Я у вас давно не был, — сказал Сергей. — Пишу и рисую целыми днями, а на другое времени не хватает. Как там новая кузница на конной тяге?

Новую кузнецу на берегу реки неподалеку от замка начали строить еще летом, но до осени не успели закончить, поэтому все достраивали и оборудовали уже зимой. Рядом с кузницей поставили ворот, который должна была вращать четверка лошадей. Помощник инженера вместе со Свеном по наброскам Сергея два месяца сооружали небольшой механический молот, для которого и нужны были лошади.

— Большая и просторная, — довольно сказал Свен. — Можно использовать сразу пять горнов. А молот работал прекрасно. Крицы им проковывать одно удовольствие. Только, как вы и говорили, его надолго не хватило, после восьмой проковки все разболталось.

— Ничего у нас не выйдет без подшипников, — вздохнул Сергей. — Вы бы поставили в свой молот бронзовые втулки, тогда бы он дольше продержался. Хотя и это тоже…

— Так я по этому поводу и приехал! — сказал Свен, выкладывая из своего кармана на стол герцогу средних размеров подшипник непривычно желтого цвета.

Сергей схватил грубоватое изделие Свена и попробовал, как вращается втулка. К его радости, вращение было легким, а сама втулка не болталась.

— Бронзовый? — спросил он у кузнеца. — Шарики тоже из бронзы?

— Нет, шарики железные, — ответил Свен. — И калили, как вы велели. Вот такие.

Он опять полез в карман кожаных штанов и вытащил несколько шариков миллиметра четыре в диаметре. Внешне они ничем не отличались от тех, которыми Сергей когда‑то стрелял из рогатки, разве что были тускло–серого цвета.

— Как сделали? — спросил Сергей.

— Тяжело, — признался Свен. — Ровный шар можно скатать руками из глины или воска. Вот я такой восковой и скатал. А потом облепил его нашей формовочной смесью, дал застыть и выплавил воск. В форму залили бронзу, а потом полдня доводили полученный шарик вручную и обкатывали. А дальше использовали ваши записи по штамповке. Раскалили две пластины и в каждую до половины вколотили шарик. Хотели сделать еще пару таких пластин, но шарик начал оплывать. Потом закалили формы и вытянули проволоку из мягкого железа чуть толще, чем размер шарика…

— Дальше можете не рассказывать, — прервал его Сергей. — Кольца как делали, литьем?

— Литьем, — кивнул Свен. — По–другому пока никак. Выточили из дерева, сделали формы и отлили, а потом доводили вручную. С подгонкой вкладыша пришлось повозиться, но вроде все получилось.

— Золотой получился подшипник, — сказал Сергей.

— Так мы же их не на телеги делаем! — возразил Свен. — Сейчас точно так же делают несколько подшипников большего размера для нового молота, а такие пойдут для токарного станка. Когда сможем точить металлы, все выйдет лучше и быстрее! И винты сделаем.

Он полез в свой безразмерный карман и на свет появился небольшой винт с накрученной на него гайкой.

— Все по вашим рисункам, — пояснил он, вращая гайку. — Пока только из дерева, но придумаем, как сделать из металла.

— Это кто же сделал такое чудо? — спросил Сергей, забрав из его рук винтовую пару. — Никогда не думал, что такое можно сделать руками.

— Есть у нас мастер по древу, — пояснил Свен. — Он еще герцогине когда‑то плечики делал для одежды. Сейчас у всех деревенских баб платья на таких висят и не мнутся. Так я ему только заготовки выточил, все остальное он сделал уже сам.

— Милорд, — заглянул в кабинет Рашт. — Прибыл гонец от герцога Бенитара. — Герцог сообщает, что заедет к нам завтра до обеда погостить вместе с дочерью.

— А заранее он сообщить не мог! — недовольно сказал Сергей. — Найди управляющего, пусть для них все подготовят, а завтра приготовят праздничный обед. Свен, скоро уже начнут стучать в било, а пока сходим к Альде, она будет рада вас видеть. И возьмите уже готовые листы. Эти для профессора, а вот эти для вас с инженером. Скажите профессору, пусть запряжет кого‑нибудь из студентов сделать качественные чернила. Они головастые и что‑нибудь придумают, а то те, что есть, просто дрянь.

— Интересно, для чего он через все королевство тянет с собой дочь, да еще зимой? — поздно вечером спросила Альда, когда они уже лежали в постели. — Был бы ты холост, тогда понятно. Говорят, что она у него красавица.

— Мне одной красавицы хватит! — ответил Сергей, целуя ей шею.

— Когда‑то в нашем народе у мужчин могло быть и две жены, и три, — сказала Альда. — Религия этого не запрещает, да и обычаи тоже. Кое–где и сейчас берут двух жен, может быть, и Анджи свою дочь везет с той же целью?

— Как привезет, так и увезет обратно, — сердито сказал Сергей. — Я ему не персидский шах!

— А кто это? — заинтересовалась Альда.

— Это в некоторых странах нашего мира у владык был обычай набирать себе много жен и наложниц. Все это сборище девиц называлось гаремом. Наложницы — это женщины для постельных утех, но без прав жены. Представила себе такой курятник?

— Как же он с ними управлялся? — удивилась жена. — Или его хватало на многих?

— Куда там, — засмеялся Сергей. — Обычный мужик. Он их обхаживал по очереди. А чтобы озверевшие жены не бросались на охранников, тем отрезали яйца.

— Я бы так долго ждать не смогла. Я тоже чуть на стенку не лезла, когда тебя долго не было. Ты мне много задолжал, а сейчас, вместо того чтобы отдавать, заговариваешь зубы всякой ерундой!

Герцог Бенитар прибыл во дворец через два часа после того, как все позавтракали. У парадного подъезда остановилась карета, запряженная шестеркой лошадей, возле которой гарцевали на конях гвардейцы герцога.

— Разве им не сказали, куда ехать? — спросил управляющего вышедший встречать гостей Сергей.

— Сказали, милорд, — ответил Дорн, — но моим людям ответили, что они должны проводить герцога и получить приказ от него.

— Здравствуйте, Анжи! — приветливо улыбнулся Сергей вышедшему из кареты Бенитару. — Распорядитесь, чтобы ваши люди отвели лошадей в конюшни и устраивались в казармы. Где прячете дочь?

— Вот она, Серг! — тоже назвал Сергея по имени герцог, помогая выйти из кареты хрупкой молодой девушке. — Моя дочь Алестая.

— Приветствую вас, миледи! — сказал ей Сергей, сделавший над собой большое усилие, чтобы не показать того, насколько его поразило сходства гостьи с его женой. — Мы рады принять вас у себя, прошу пройти во дворец!

Произнеся эти слова, он повернулся и первым направился через широко распахнутые двери к парадной лестнице, вынудив отца самому вести дочь под руку. На лестнице их встретила Альда, надевшая по случаю приезда гостей одно из лучших платьев. Она посмотрела на поднимавшихся по ступенькам Анджи с Лестой и прикусила нижнюю губу при виде девушки.

— Это моя жена и хозяйка дома! — представил ее Сергей. — Герцогиня Альда Аликсан!

Глаза Лесты удивленно округлились. Одно дело, когда тебе говорят, что кто‑то на тебя похож, а совсем другое — видеть своего двойника воочию. После того как она по требованию отца изменила прическу, сходство стало почти абсолютным, разве что она была чуть моложе Альды.

— Мне говорили, что они похожи, — сказал Анджи, — но я не думал, что настолько! Моя дочь очень любит ездить по гостям, поэтому упросила меня взять ее с собой посмотреть на героя войны и на его не менее героическую жену! Приветствую вас, миледи, вы очаровательны!

— Спасибо за комплимент, милорд! — сказала Альда. — Рада видеть у нас и вас, и вашу дочь, которая так удивительно похожа на меня! Давайте пройдем наверх, где мы покажем вам ваши комнаты, а слуги принесут багаж. Для миледи Алистаи я сейчас пришлю служанку. А как только вы устроитесь и приведете себя в порядок, сядем в гостиной и поговорим. Или, если не успеем, сделаем это после обеда… Как думаешь, для чего они это все затеяли? — спросила она мужа, когда они отвели гостей в комнаты.

— А в то, что сказал Бенитар, ты не веришь?

— Ни капли. Между мной и его дочерью очень большое сходство, но его еще специально усилили, сделав ей мою прическу. Такую челку делают редко, к тому же видно, что эта девушка не привыкла к распущенным волосам, и они ей мешают. Нет никакого сомнения, что он привез сюда дочь с единственной целью — показать ее тебе. Ведь понравилась?

— У нее твоя внешность, как она мне может не нравиться?

— В версию о второй жене я не верю. Остается только один вывод. Скажи, Анджи умен?

— Мне он умным не показался, — сказал Сергей. — О каком выводе ты говоришь?

— Об очень для меня неприятном, — мрачно ответила Альда. — Ты его тоже сделал бы, если бы красота этой девчонки не ударила тебя по мозгам. Ведь ударила? Я понимаю, что ты меня любишь, и, пока я жива, другой женщины рядом с тобой не будет. И другие это тоже понимают. Расчет у нашего гостя неплох, плохо, что он привез дочь сюда. Ему нужно было показать ее тебе якобы случайно в другом месте. Не хватило ума или терпения.

— Мне твой вывод не нравится! — помрачнел Сергей. — Я не буду играть в дипломатию и предупрежу его прямо. Конечно, не сейчас, а позже. Посмотрим, как они станут себя вести, и что скажут.

Обед был по–настоящему праздничным и прошел прекрасно. Бенитара посадили рядом с Сергеем с правой стороны, а Леста сидела рядом с Альдой.

— Кто это грустный юноша в необычной одежде? — спросила девушка Альду, показав ей на Лация.

— Это консул из империи, — ответила Альда. — Он попал в плен вскорости после свадьбы и уже больше полугода не видел жены. А она даже не знает, жив он или нет. И отправить его домой раньше весны не получится, оттого он и печалится.

— А рядом с ним?

— Посланник короля Мехала барон Март Валер.

— А почему он у вас, а не у короля?

— Общие границы у него с нами, — пояснила Альда, — поэтому и решать все вопросы удобнее здесь. Это привилегия всех герцогских родов, чьи владения граничат с чужими королевствами.

— Сестру вашего мужа и ее жениха нам представили, а что это за молодежь, которая опоздала к обеду?

— Этот безалаберный молодой человек — мой приемный сын барон Алекс Буше, а девочка рядом с ним — его дама сердца баронесса Майя Газл.

— Они похожи, — заметила гостья, — как брат и сестра.

Альда промолчала. Она и сама уже давно заметила, что дети, которые большую часть времени проводили в имении Газлов, своим поведением, чем дальше, тем больше во всем походили друг на друга, различаясь только внешне. Родителей они продолжали любить, но большой потребности общаться с ними не испытывали, им вполне хватало общества друг друга. Раньше ее такое отношение задевало, сейчас она с ним смирилась. Лаше, которая полгода вынашивала второго ребенка и тяжело переносила беременность, было не до них.

— А каково это — быть женой такого человека, как Серг? — тихо спросила Леста.

— С ним бывает трудно, — ответила Альда, — а без него всегда плохо! На ваш вопрос очень трудно дать внятный ответ. У нас с мужем одна судьба на двоих. Она очень нелегкая и необычная, но ни на какую другую я бы ее не поменяла. А вы почему не замужем?

— Я единственный ребенок в семье, — вздохнула Леста, — поэтому отцу придется временно завещать герцогство моему мужу, пока у меня не родится сын. А если будут одни девочки, герцогство отойдет в семью моего дяди. Отец не слазит с матери, но все без толку. Женщины в ее возрасте рожают редко. Я всю жизнь мечтала иметь сестру или брата, но ничего не получается. А теперь не столько я себе выбираю мужа, сколько отец подбирает отца моим будущим детям. Не знаю, чем он руководствуется, но ни один из тех, кто понравился мне, не подошел ему. И сюда меня зачем‑то притащил. Говорил, что я должна понравиться герцогу. Я видела, что понравилась, толку‑то! Герцог женат, а вторых жен у нас давно никто не берет. Я рада с вами познакомиться, но можно было приехать и летом. Не вижу смысла в спешке и в том, чтобы мерзнуть в карете восемь дней. А еще ехать обратно.

— Отец ее в свои планы не посвящал, — говорила Альда Сергею незадолго до ужина, — и молчать о причинах поездки почему‑то не приказал, она мне все и выложила. Вообще‑то, она девушка порядочная, мне понравилась. Так что, если со мной действительно что‑нибудь случится…

— Я тебе случусь! — сказал Сергей, прижав ее к себе. — Она это не ты, а внешность для меня стоит не на первом, и даже не на втором, месте. Ты это твоя душа, твой характер, мысли и поступки, твоя любовь ко мне, а уже после — твое тело, которое мне знакомо и любимо до последней родинки! И она тебя не заменит и никогда не даст мне то счастье, какое даешь ты! Я могу допустить, что она замечательная девушка, но мало ли их на свете, замечательных? А любимая и единственная это только ты! И я приложу все силы и отдам все на свете, включая свою жизнь, только чтобы ты жила!

— Дурак! — улыбнувшись сквозь слезы, сказала она. — Зачем мне нужна жизнь, если в ней не будет тебя?

— Джок! — Сергей выскочил из‑за стола, подбежал к вошедшему Лишнею, обнял его, а потом отстранился, пытливо посмотрев в лицо. — Похудели и осунулись. Я рад, что вы приехали, хотя ваш приезд планировался на более позднее время. Что‑то случилось? Садитесь и рассказывайте!.. Значит, к договору отнеслись без восторга, — подвел он итог, выслушав Лишнея. — Что же, этого следовало ожидать, хотя большинство из них договор никак не затронет.

— Они слишком долго жили в мире и не знают, что такое война, — сказал Джок. — Мы их не трогали, короли Барни — тоже, а с Сотхемом у них нет общей границы. Ладно, главное, что король прекрасно понимает ценность бумаг, которые мы ему оставили. Вас побаиваются, да и служба безопасности у него неплохо работает. А поскольку армии платит король, в Дюже нет силы, способной противостоять королевской власти. Хотя с их любовью к ядам и заговорам все может случиться. На меня там три раза покушались. Правда, я их специально провоцировал.

— Недаром я не хотел вас туда отпускать! — сказал Сергей. — Хорошо, что все хорошо закончилось. Теперь мне понятно, почему вы уехали раньше. Аглая настояла?

— Да, она. Мы выехали довольно давно, но по пути заехали в столицу к Лантару. Аглая захотела проведать Ольду, поэтому мы там погостили восемь дней. Аленар совсем сдал, оставил должность канцлера и отдал герцогство сыну. Просил передать, что хочет приехать к вам погостить. Надолго.

— А куда дели жену?

— Отдыхает с дороги в моем городском доме.

— Если хотите, я могу вам отдать бывшие герцогские покои, они со времени отъезда Андре пустуют. А вообще, нужно достраивать дворец. Жилых помещений уже не хватает, гостевых комнат — тоже, и давно нужен зал для балов и торжественных приемов. Обещал Альде заняться, когда закончим воевать, теперь нужно выполнить обещанное. Внутренний двор очень большой, так что место для строительства есть. Джок, вы чем собираетесь заниматься?

— Пока об этом не думали. Жена хочет съездить в наше графство, посмотреть, что там и как. Я думаю это сделать до весны. Вроде успеваем. А что, Салан плохо работает?

— Прекрасно работает Салан, дело в другом. Понимаете, я собрал четыре провинции, и ими нужно заниматься. На всех ключевых постах сидят верные мне люди, но они в своем большинстве люди военные и ничего, кроме военного дела, не знают. Пока шли войны, с этим можно было мириться, сейчас это уже нетерпимо и со временем может принести уйму проблем.

— Хотите их заменить?

— Нет, хочу дать им в помощь тех, кто сможет заниматься чем‑то еще, кроме сбора налогов и военных вопросов.

— А для чего, ведь большинству хватает и этого?

— Хороший вы задали вопрос, Джок, — усмехнулся Сергей. — А что вообще нужно человеку для счастья? Если отбросить личные проблемы, которые каждый решает сам, то ему нужен источник дохода для нормальной, зажиточной жизни, безопасность от войн и преступников, и чтобы его как можно меньше беспокоила власть. Ну и товаров нужно больше всяких и разных, чтобы не делать самому то, что проще купить. Так?

— Хорошо сказали, я даже не знаю, что прибавить.

— Зато я знаю, — вздохнул Сергей. — У нас люди лишены очень многого. Они этой ущербности своей жизни не понимают, потому что никакой другой не знают. Стоит большинству из них серьезно заболеть, и без лечения они обречены на жалкое существование или смерть. Какие уж тут радости жизни! А лечить их просто некому. В Ордаге всего пять врачей на весь город, и плату за свои услуги они берут такую… Да и лечение в большинстве случаев оставляет желать лучшего. Население поголовно неграмотное. Не могут ни почитать книгу, ни написать письма родным. Большинство горожан даже не может себе позволить поездку в другой город, потому что своего транспорта нет, наемный не ходит, а купцы ездят редко, и еще реже берут попутчиков. Дороги отвратительные, поэтому по ним возят только легкие и дорогие товары, например, ткани. Перечислять можно долго.

— И вы это хотите изменить?

— А вы не хотите?

— Раньше я об этом просто не думал. Так было всегда. Пожалуй, многое было бы неплохо поменять, только как?

— В отличие от вас, я знаю, что нужно делать, только это потребует много времени и сил. И, главное, нужны умные и умелые люди, которые помогли бы все это сделать, один я со всеми своими знаниями не сделаю ничего. Мне, Джок, придется организовывать что‑то вроде министерств, причем необязательно в Ордаге. Например, морское министерство, которое по моим мыслям помимо развития флота и борьбы с пиратством должно заниматься развитием прибрежных территорий, разместим в каком‑нибудь из городов поблизости от портов. Нужны министерства геологии, дорожного строительства и ремесел.

— А что это за геология? Никогда раньше не слышал такого слова.

— А его в вашем языке и нет, это слово из моего мира. Это министерство будет заниматься поисками и использованием всего того полезного, что скрыто в недрах земли. Сейчас мы покупаем нефть в провинциях Лантаров, тратя на это золото. Недавно я посылал к горам одного из студентов. Так он мало того, что нашел саму нефть, так еще и место, где очень много смолы. У нас с ее помощью делают твердые покрытия на дорогах, расплавляя и смешивая с песком и щебнем.

— Хотите и здесь положить на дороги?

— Нет, — поморщился Сергей. — Конечно, это было бы здорово, но уж больно затратно. Я думаю покрыть асфальтом только участок тракта от Ордага до замка. Мы его постоянно используем, а эта дорога намного хуже остальных. Потом в городе кое–где можно использовать асфальт и в самом замке. Вы давно в нем были?

— Давно, года два назад.

— Сейчас вы его не узнаете. Сам замок уже давно используется полностью. Места не хватает, несмотря на то, что рядом построили много мастерских и складов. Сейчас строим дома для мастеров. Их там уже собралось под две сотни. Это место, Джок, будет центром моей будущей промышленности. Сейчас там повсюду грязь, которую собираются мостить булыжниками. Вот там асфальт в первую очередь и положим. Только нужно кое–где проложить гати, чтобы везти смолу от месторождения телегами. Иначе можно вывозить только мешками, а много так вывезешь?

— Нефть и смола, а что еще?

— То же железо. У нас две горные системы, где‑нибудь руду найдем. И каменный уголь в Сакских горах находили. Если найдем способ очистить его от вредных примесей, сможем плавить железо, да и вообще увеличить его производство во много раз. Сейчас оно почти все идет только на оружие и доспехи.

— А для чего оно еще нужно? — недоуменно спросил Джок. — Я понимаю, что из него делают и другие вещи, но очень немногие.

— Это только потому, что его мало, и оно дорого. Вы когда‑нибудь видели, чем крестьяне пашут землю? Я это убожество видел. Деревянная ковырялка, которая у некоторых окована железом. Хорошо, что здесь не бывает засух, а то при такой глубине посадки много бы вы собрали зерна! Дайте крестьянам нормальный стальной плуг, они вам распашут в три раза больше земли и завалят зерном! И в их хозяйствах освободятся рабочие руки, которые можно будет использовать на других работах. И плуг — это только один пример, таких примеров я вам могу привести множество. У вас часто нет самых простых вещей, к которым я привык, даже гвозди почти везде деревянные! А кроме железа нам нужно много меди и олова, хотя бы для строительства новых кораблей. Мы захватили только десяток, да купцы отдали мне свои боевые корабли, но нам этого мало. Правитель должен смотреть в будущее и видеть дальше остальных. Любому государству важно в своем развитии не отставать от соседей. А мы от союза во многом отстали. Посмотрите, как изготовлено их ручное оружие! Мы такое сможем сделать только единично, да и то только в том случае, если найдем латекс. И стоить оно будет на вес золота, а они их наделали десятки тысяч! Пусть это делалось много лет, все равно в обработке металлов они идут впереди всех, а это опасное отставание! У нас много людей с золотыми руками и головами, с помощью которых я думаю в ближайшие годы построить самые простые станки. Они не просто облегчат труд, многое без них вообще нельзя сделать. Уже с помощью этих примитивный станков со временем можно будет сделать что‑нибудь получше. Главное — собрать у себя больше грамотных и умных людей. Аленар так и не открыл Университет, а я ему об этом не напоминаю, потому что мне это выгодно. Я сейчас потихоньку переманиваю к себе профессоров, преподавателей и наиболее головастых студентов. Возле замка и для них собираются строить дома. Мне уже не хватает наших строителей, поэтому придется везти их из других городов, а лучше вывезти из чужих провинций.

— Вы говорили о министерстве дорог. Зачем министерство, если смолу будем тратить только в городах? Дать подряд какому‑нибудь толковому купцу…

— Купцов я буду использовать, но за ними тоже нужно смотреть в оба глаза. Почти всех ничего, кроме собственной мошны, не волнует. И жуликов среди них хватает. А дорогами заниматься будем, в первую очередь морским и западным трактами, только все сделаем просто. Насыплем сверху смесь щебня и песка, польем и укатаем катками. Главное в такой дороге — это укатка. Чем плотнее все будет, тем дольше продержится. У нас укатывали железными катками огромного веса. Здесь ничего такого нет, но я кое‑что придумал. Когда я впервые попал в этот мир, пришлось идти через лес с гигантскими деревьями. У многих из них почти круглые стволы в пять–шесть обхватов. Если вырезать такую чурку, убрать кору и сучья, а потом еще обжечь древесину, получится прекрасный каток. Эти деревья почти никогда не валят из‑за того, что у них очень прочная древесина, да и пил нужного размера у лесорубов нет. Ну а мы их сделаем. Эту же породу использовали ваши предки для строительства мостов, только брали более молодые деревья. Я раньше как‑то на мосты вообще не обращал внимания, пока не решил заняться дорогами. Стоят и ладно. А они, оказывается, стоят без ремонта по двести–триста лет. И это при том, что в сезон дождей большинство рек выходит из берегов. Дороги частенько размывает, а мостам ничего не делается, настолько надежно все сделано.

— Все это потребует больших расходов, — заметил Джок, — особенно дороги. Быстро спустите все золото.

— А я не собираюсь заниматься благотворительностью, — ответил Сергей. — Налоги собираются только на армию и управление. Еще небольшую часть удерживают магистраты на стражу в городах. Конечно, на развитие промышленности тратиться придется, но эти вложения со временем начнут приносить доходы. Посмотрите на эти стекла.

— Любопытно, — сказал Джок, беря в руки несколько линз. — Что это такое?

— Увеличительные стекла, — ответил Сергей. — Из таких стекол можно сделать устройство, с помощью которого можно рассмотреть далеко расположенные предметы. Правда, сделали не совсем то, что нужно, но ведь сделали! Но я вам их дал для другого. Посмотрите на качество стекла, а потом на стекла в моих окнах. Видите разницу?

— Трудно не увидеть, — согласился Джок. — Эти стекляшки удивительно прозрачные.

— Я хочу делать почти такое же прозрачное оконное стекло. Мой отец сам из серебра на таких стеклах делал прекрасные зеркала. Я записал все, что запомнил, и передал в замок профессору. Надеюсь, что у них все получится. Есть мысли по поводу стеклянной посуды, в том числе и из цветного стекла. А дороги… У вас нет дорожных сборов, и нет смысла их устанавливать. Если брать мало, то не оплатите даже труд сборщиков. А если будете много брать, или обойдут ваших сборщиков лесом, или в том же лесу их повесят. Да и за что платить? За грязь под ногами?

— Хотите сказать, что если дороги будут хорошими, то за них с охотой будут платить?

— Может быть, и без охоты, но заплатят. Людям будет ясно, за что с них берут деньги. Да и пользоваться такими дорогами будут намного больше, поэтому и цену можно установить небольшую.

— Я вижу, вы уже все продумали, — сказал Джок.

— Все не продумаешь, — ответил Сергей, — особенно когда думает один человек. Это пока только наметки. Поэтому мне и нужны умные люди со знанием жизни и опытом управления. Аглае я бы и министерство доверил. А вы у меня, если не забыли, числитесь Первым советником. Ни одного совета я от вас пока не услышал. Сейчас пойдем к жене, она вас расцелует, да и Лани будет рада вас видеть. Потом вместе пообедаем, и вернетесь к жене. На пятнадцать дней я вас отпускаю в ваше графство, но с началом весны должны быть здесь. Тогда поговорим о том, чем вы займетесь. Аленар не говорил, когда собирается приехать?

— Приедет, когда потеплеет. Он сейчас сильно мерзнет, поэтому не хочет пускаться в дорогу по холоду.

— Точность у этих часов будет очень низкая, — сказал Сергей, осмотрев сделанные по его рисунку часы с гирей. — Вам, Гней, придется каждый день их править по солнечным. Неудобно, да и солнца может не быть.

— А зачем мы их тогда делали, милорд? — спросил Гней.

Свен с профессором вопросов не задавали, но тоже вопросительно посмотрели на герцога.

— Они проще тех, которые будете делать теперь, — начал объяснять Сергей. — Ваш труд не пропал даром. Механизм передачи отработали, а часы куда‑нибудь поставьте, сами будете к ним привыкать. Новые часы от этих будут отличаться маятником.

Он рассказал им о маятнике и анкерном ходе и набросал на бумаге несколько эскизов.

— Меняя длину подвески груза в маятнике, вы можете ускорять или замедлять ход часов. Потренируйтесь на настенных, а после сделаем башенные для города. Для них нужно будет придумать механизм, который при завершении каждого часа бил бы в небольшой колокол нужное число раз. Давно надо было заняться, а то постоянно приходится прикидывать время на глазок. Кстати, Свен, метры сделали?

— Столяры их много настрогали, — ответил кузнец, — а вот закончили наносить деления или нет, я не справлялся.

— Ну и зря! — сказал Сергей. — Мы тебя, можно сказать, увековечили, а ты так несерьезно к этому отнесся.

Когда Сергей вводил родные метры с сантиметрами, он не стал долго мудрить и за эталон взял рост Свена, сказав, что он будет равен двум метрам. После гирь и линеек у него на очереди была стеклянная мерная посуда.

— Валики для прокатки стекла готовы? — спросил Сергей, осматривая новый механический молот. — Какой вес ударной части?

— Тридцать пять килограммов, — ответил Свен. — Вешать больший побоялись. Но и этот добре бьет. А валик сделали только один. Для бронзы нужно олово, а его нет. И у купцов закончилось. Мы заказали, но они быстро не привезут.

— Плохо, господа! — сказал Сергей. — Планы у нас большие, а материалов нет! Олово закончилось, медь вот–вот закончится, а железо, хоть и есть, но дрянное. Чуть потеплеет, и отправим экспедиции и в Сакские горы, и в ту часть Ортагарских гор, которая на нашей территории. В Сакских горах у побережья неоднократно находили каменный уголь. Если вы, профессор, найдете способ, как его очистить от серы, я вам в Ордаге из чего‑нибудь сделаю памятник.

— А что по тем учителям, список которых я вам давал? — спросил профессор. — Там были трое, прекрасно разбирающиеся в рудах.

— Точно пока не скажу, — ответил Сергей. — Знаю, что кто‑то едет, и что не все согласились, а точно узнаем только дней через пять. Как у вас идет строительство жилья?

— Строили быстро и хорошо, — сказал профессор, — но закончилась известь, поэтому часть строителей перебросили на производство кирпичей.

— Ладно, вижу, что здесь все нужно менять! — сказал Сергей. — Не дело вам, профессор, за все хвататься. Сегодня же подберу сюда человека, который будет отвечать за все работы, а за вами останется только научная часть. И купец у меня есть очень пронырливый. Ему поручим строительство и закупки всего необходимого. А летом здесь везде положим асфальт и сделаем нормальную дорогу до города. Хотя с дорогой за один год можем и не управиться. И нужно будет устроить на реке еще две деревни. Там неплохие луга, которые можно использовать для выпаса скота, а свести лес и построить дома я им помогу. Вас уже здесь, как в небольшом городке, почти две тысячи человек, а будет в два раза больше. Наши деревни не справляются, да и у Каришей много продовольствия на продажу нет, поэтому скоро его придется везти из Ордага, а это не дело. Хоть и построим дорогу, но лучше, если вы будете способны какое‑то время прожить самостоятельно. Мало ли что…

Осмотрев все, что хотел, Сергей со своей охраной вернулся в Ордаг. Зима в этом году была теплая и ветреная, поэтому грязи на дороге было совсем немного, и добрались быстро. Дома его ждали приятные сюрпризы. Первым, кого он увидел, были выходящие из экипажа Джок с Аглаей. Сергей отдал повод коня подбежавшему конюху и догнал «молодоженов» у входа на заднем дворе.

— Хорошо, что вы вернулись! — сказал он обоим. — Сегодняшний день вообще особенный!

— И что в нем особенного, милорд? — улыбнулась Аглая.

— Для вас я по–прежнему Серг, по крайней мере, когда мы среди своих. А чем особенный… Во–первых, это первый день весны. Во–вторых, я очень удачно съездил в замок. Ну и, в–третьих, вы вернулись. Может быть, будет и в–четвертых, день ведь еще не кончился!

Он даже не догадывался, насколько угадал.

— Вы прямо с дороги? — спросил Сергей. — Еще не ели? Ну и я не обедал. Давайте пройдем к нам, повидаетесь с женой, а я скажу, чтобы нам чего‑нибудь по–быстрому сообразили… Герцогиня там? — спросил он у гвардейца, когда все подошли к дверям гостиной.

— Да, милорд! — ответил гвардеец. — Миледи зашла после обеда и больше не выходила.

Все вошли в гостиную, но Альды в ней не оказалось.

— Или в спальне, или ушла к Лани, — сказал Сергей. — Садитесь на кушетку, сейчас я разыщу пропажу.

Альда с заплаканными глазами сидела на кровати и вскочила при его появлении.

— Что случилось? — бросился он к жене. — С кем?

— Со мной! — всхлипнула она, попав в его объятия. — У нас будет ребенок!

— Точно? — не веря тому, что услышал, спросил он. — А почему ты тогда плачешь?

— Женщины это всегда чувствуют, — ответила она. — А плачу от радости. Я, конечно, поверила Зару, что у нас с тобой могут быть дети, но все равно…

— Милая, родная! — он стал покрывать поцелуями соленое от слез лицо. — Пойдем обрадуем Джока!

— Не положено, — ответила она. — По обычаю жена должна сказать о своей беременности только мужу, а остальные узнают только тогда, когда уже нельзя скрыть. Сейчас плод слаб, ему даже злая мысль может навредить!

— Ну какие у Джока с Аглаей могут быть злые мысли? — рассмеялся он. — Все равно твое зареванное лицо нужно объяснять, а ложь они сразу поймут. Скажем, чтобы никому не говорили, и все дела.

— Так можно, — согласилась она. — Подожди, я хоть умоюсь.

— Вас можно поздравить? — спросила Аглая, когда Сергей с Альдой, взявшись за руки, вышли из спальни. — Сегодня узнали?

— Да, я сегодня почувствовала, — призналась Альда. — А как вы узнали?

— У вас обоих это написано на лицах, — засмеялся Джок. — Я Серга таким счастливым еще ни разу не видел.

— Я бы так сильно не волновался, если бы не мое происхождение, — объяснил Сергей, — а у вас еще вечная проблема с зачатием.

— А что не так с вашим происхождением, Серг? — спросила Аглая.

— Об этом знают только друзья, к которым, надеюсь, теперь относитесь и вы, — сказал Сергей. — Не то чтобы это был большой секрет, просто посторонним знать ни к чему. Я к вам попал из другого мира, поэтому и боялся. Внешняя схожесть еще ни о чем не говорит, и у меня могло не быть общего потомства с местными женщинами.

— Это объясняет некоторые ваши странности, — сказала Аглая. — Наши миры сильно отличаются?

— Природой — не сильно, — ответил Сергей. — И люди, как вы видите, похожи. Хотя у нас еще есть народы с желтой, красноватой и черной кожей. Но главное различие в том, что мы далеко ушли от вас в познании мира. Поэтому живем во многом по–другому.

— Поведение определяется воспитанием и условиями жизни, у вас они другие, — сказала Аглая. — Поэтому я не всегда могла вас понять. О своем мире расскажете?

— Когда‑нибудь, — неопределенно ответил Сергей. — Пока готовят стол, давайте поговорим о вас. Посмотрели имение?

— Вы сделали мужу богатый подарок, — сказала Аглая. — Когда он у меня одному хлыщу заявил, что его графство размером с герцогство этого хлыща, я не поверила, а зря! Богатые земли, прекрасный замок и на удивление честный управляющий. Работал без хозяйского присмотра, а крал меньше того, что обычно крадут.

— По работе еще не соскучились? — спросил Сергей.

— Смотря что вы хотите нам предложить, — ответила Аглая.

— Джок у меня и так Первый советник, вопрос в том, что предложить вам. Я хотел одно из министерств, но Аленар мне отсоветовал. Он сказал, что этим я поставлю в неловкое положение нашего короля. Поэтому я предлагаю вам вдвоем заняться освоением прибрежных территорий. Министерство геологии будет заниматься горами, военное министерство — флотом и портами, а вы — всем остальным.

— А что там в остатке? — спросила Аглая.

— Пока только несколько рыбацких деревень, — сознался Сергей. — Все остальное еще нужно создавать. Побережье пустует из‑за пиратов. Но через десять дней семь боевых кораблей выйдут искать и жечь пиратские гнезда и корабли. Я думаю, что до осени мы с этой заразой покончим.

— А что вы полагаете под «остальным»?

— У меня побережье в два раза больше, чем у Лазони и Мехала вместе взятых, — сказал Сергей. — Очень много прекрасных бухт, и много земли, которую не нужно отвоевывать у леса. Почва достаточно плодородная, а в проливе полно рыбы. Наверное, если хорошо поискать, там можно найти еще много полезного. Нужно поставить верфи, на которых можно строить корабли, в первую очередь боевые. Эта работа не на год или два. Средства у меня есть, но нужно будет попытаться найти прибыль на месте. Например, в королевстве должен быть большой спрос на копченую и вяленую морскую рыбу. Жаль, что в пролив впадают всего две реки, и обе не у меня. Но я думаю заниматься дорогами и планирую начать с морского тракта. Это важно и для развития побережья, и потому, что я ожидаю оживления наших отношений с империей. Ну что, беретесь? Официальных постов я вам, Аглая, не предлагаю, но все, с кем вы будете работать, будут знать, что вы являетесь моим доверенным лицом, и выполнять ваши указания, как мои.

— Чем мы будем располагать? — спросила Аглая.

— Сто пятьдесят тысяч золотых на два первых года. В помощь дам три пехотных полка. Кроме того, вам окажут помощь коменданты портов, флот и магистраты городов, расположенных вдоль морского тракта. Чиновников дам, но немного. Если потребуется что‑то еще, постараюсь помочь, но заранее не обещаю.

— На таких условиях можно работать, — согласилась Аглая. — Мы можем вкладывать свои деньги?

— Свои вкладывайте сколько угодно, — ответил Сергей, — а у купцов брать не советую. Если что‑то пойдет не так, потом не расплатитесь. Эти живоглоты обдерут до нитки даже своего герцога, поэтому я к ним без крайней необходимости не обращаюсь. Но если заинтересуете участием на паях, то почему бы и нет?

День действительно был богат на события: незадолго до ужина во дворец прибыл лейтенант, которого отправляли в Сотхем искать каучуконосные растения.

— Лейтенант барон Сандр Лораш! — представился здоровенный парень в поношенном лейтенантском мундире с обветренной и исцарапанной физиономией, которая показалась Сергею смутно знакомой.

— Где‑то я вас видел, лейтенант, — сказал он, — а где именно… Не напомните?

— Я к вам, милорд, приходил наниматься в армию, — смущенно сказал здоровяк. — У нас с вами еще был разговор, когда вы сказали, что не даете звание лейтенанта баронам, а делаете лейтенантов баронами.

— А вы, значит, послушались меня и решили учиться, — вспомнил парня Сергей. — Ну что же, молодец, что еще могу сказать. Как сходили в экспедицию? Да вы садитесь, устали, наверное.

— Есть немного, — признался Сандр, садясь в кресло. — Сходил я с результатом, но для этого пришлось пройти почти все побережье пешком. Перерезали кучу деревьев и ничего не нашли, пока не попали в бухту недалеко от пустыни. Там живет один граф…

— Продер, — сказал Сергей. — Много он своих демов вывел?

— Десятка полтора, — ответил Сандр, бросив на герцога уважительный взгляд. — Самый маленький будет размером с собаку, а большой уже потянет на лошадь. Там и сотхемцы от короля Мехала живут. Граф их учил, как разводить демов. У некоторых уже есть малыши.

— Зря они это все затеяли! — нахмурился Сергей. — Вымахает такая зверюга в два человеческих роста, и что с ней потом делать? Обратно в пустыню не выгонишь, она к людям припрется. И придется ее кормить до отвала, а то она себе сама быстро корм найдет. А если что‑нибудь случится с ее хозяином или начнется гон? А в современном бою от нее толку мало. Если ранят или обожгут, больно она станет разбирать, где там свои, а где чужие! Ладно, рассказывай дальше.

— Вот, — Сандр развязал свою сумку и выложил на стол герцогу что‑то замотанное в тряпицу. — Это застывший сок. А это веточка дерева. Я еще с собой взял семена.

— Семена — это хорошо! — сказал Сергей, размотал тряпку и взял в руки комок желтоватого каучука. — Только нет у нас времени выращивать их из семян. Там поросль есть?

— Навалом, — ответил лейтенант.

— А можно так высадиться с корабля, чтобы не видели живущие с графом сотхемцы?

— Конечно, — повеселел Сандр, понявший, что не придется вторично мерить побережье пешком. — Там рядом несколько удобных бухт, а как пройти, я знаю.

— Тогда сделаем так, — решил Сергей. — Несколько дней хорошо отдохнешь, а я пока подготовлю все, что нужно. Потом поедешь с пакетом в Гонжон. Корабли ушли вычищать острова от пиратов, но два транспортника и один корабль для связи мы оставили в порту. Генерал Строг даст тебе малый корабль, на котором и поплывете. На тот случай, если попадетесь адмиралу Доброжу, я возьму грамоту у посланника Мехала. Надергаете этих саженцев штук пятьсот. Только выкапывайте вместе с корнями. Сложите на палубе и присыпьте корни землей. Сейчас еще не жарко, так что до нашего порта должны дотянуть. А там тебя встретят и все заберут. Все понял, майор?

— Благодарю, милорд! — вскочил Сандр. — Не сомневайтесь, все выполним в точности!

— Сегодняшний день продолжает радовать! — сказал Сергей Альде, вернувшись в свои комнаты. — Пришел парень, которого посылали в Сотхем, и принес это.

— Что это? — спросила Альда, беря в руки каучук. — Упругое.

— Можешь считать это золотом, — ответил муж. — В союзе королевств резиной уплотняют насосы и делают из нее маски, но из нее столько всего можно сделать! А если добавить больше серы, то получим эбонит, а это уже пластмасса, с которой очень удобно работать. Я завтра же пошлю человека на побережье готовить землю под посадки деревьев, из сока которых получается такой каучук. А за деревьями пошлем корабль. Пусть все это вырастет не раньше чем через три–четыре года, но это будет наше! Наберем крестьян, чтобы ухаживали, а после и собирали сок. Возле Гонжона зимой лишь немного холоднее, чем там, где растут деревья, а морозов не бывает вообще. Завтра же нужно поговорить с Мартом Валером по поводу плавания у их берегов. Он не устает набиваться ко мне в друзья, вот и посмотрим на его дружбу. Уже поздно. Наверное, на сегодня все радости закончились.

— А я? — спросила жена, глядя ему в глаза. — Ты сделал меня счастливой и подарил возможность стать матерью! Я тоже хочу подарить тебе радость!

— А тебе можно?

— Не можно, а нужно! Чем лучше мне, тем лучше плоду! Я еще долго могу себя не ограничивать. Не беспокойся, когда будет нельзя, я тебе сама скажу. И даже не стану возражать, если ты на это время пошлешь за дочкой Бенитара!

— Точно не станешь? — не поверил Сергей. — Врешь ведь!

— Не вру, а проверяю твою любовь! Ты должен был с негодованием отвергнуть мое предложение! А ты? Начал выяснять, можно ли ее сюда притащить! Попался ты, милый! Все вы, мужчины… ммм…

Дальше Альда не смогла говорить, потому что Сергей начал ее целовать, а потом подхватил на руки и унес в спальню.

Посланника Мехала он пригласил к себе на обед, после которого состоялся нужный герцогу разговор.

— Я вас не просто так пригласил, барон! — сказал Сергей. — У меня к вам важный разговор.

— Вы еще ни разу меня не приглашали просто так, — ответил Март. — Говорите, герцог, что вам от меня нужно, постараюсь помочь.

— А я постараюсь исправиться, — пообещал Сергей. — Можете мне не верить, но ни на что не хватает времени! Число помощников растет, но дел меньше не становится. А дело у меня к вам такое. Помнете, вы писали королю о моей просьбе изучить растительность побережья? Так вот, мой человек нашел то, что нужно. Теперь мне необходимо срочно послать туда корабль, наковырять саженцев и посадить их в почву, чтобы принялись до жары. Действовать через Мехала я не могу, потому что слишком много времени займет переписка.

— Что за саженцы?

— Есть такое дерево, из сока которого после застывания получается упругий материал. Союз использовал его в насосах. У вас его там целые рощи, а мы только надергаем поросли. Я вам потом дам ветку и расскажу, как получать материал, и что с ним делать. А от вас нужна грамота для адмирала Доброжа или тех солдат, которые выращивают демов с Продером. Кстати, это очень плохая затея. Слишком сильны и непредсказуемы взрослые демы. Для них будет только один авторитет — их хозяин. А если его убьют, или ранят самого дема? Он порвет на куски и чужих, и своих! Я графа в королевство с ними не пущу! Толку от таких бойцов чуть, а вреда может быть много! Мои гранаты или химия союза либо обратят их в бегство, либо приведут в бешенство. Могу его питомцев пустить на побережье за надежную изгородь и показывать за деньги. А граф пускай на эти деньги покупает у рыбаков для них рыбу. Напишите королю. Я когда‑то неудачно пошутил, а граф принял шутку всерьез. То, что у него кое‑что получилось, уже вызывает удивление, но эту опасную затею нужно прекратить, пока дело не кончилось большой кровью.

— Я напишу, — озабоченно сказал барон. — Король схватился за эту идею из‑за того, что она исходила от вас. И грамоту для вас пришлю утром. Это не поздно? Спасибо за обед и за беседу. Жаль, что я не родился в Сандоре!

— Это еще почему? — удивился Сергей непатриотичному высказыванию посланника.

— Тогда, может быть, вы не лишали бы меня своей дружбы! — сказал барон.

Коротко кивнув, он повернулся и направился к выходу, оставив Сергея гадать, искренние это были слова или игра.

— Рад вас видеть, генерал! — поднялся из‑за стола Сергей навстречу вошедшему Строгу. — Не затаили обиду за то, что загнал на край света?

— Нет времени обижаться, да и не за что, — улыбнулся Строг.

— А как добрались?

— Спасибо, добрался быстро. В этом году весна теплая, а дождей мало, так что дорога вполне приличная. Я, милорд, прибыл в основном к генералу Севоржу, но и к вам есть просьба.

— Я вас слушаю.

— Прибыл флот, который отправляли к пиратским островам.

— Ну и как сходили? — заинтересовался Сергей. — Как себя показали ракеты?

— Сходили хорошо, а вот ракеты показали себя плохо. Моя просьба связана именно с ними. Когда мы проводили испытание в бухте, почти не было волнения, и ракета с небольшой дистанции точно поразила цель. Но при качке станок качается вместе с кораблем, и угол прицеливания постоянно меняется. А из‑за конструкции станка наводчик должен перед выстрелом убраться подальше. Пока горит шнур, прицел сбивается качкой, поэтому приходится подходить к противнику вплотную. А при малой дистанции ракету легко повредить болтом. Поэтому в море ракетой сожгли только один корабль, подобравшись к нему с кормы. На стоянках качка была небольшой, и ракеты показали себя лучше, но и там не всегда попадали в цель. Моряки просят сделать так, чтобы можно было наводить ракету на цель до самого выстрела и не поджариться. Тогда качка будет влиять мало. И неплохо как‑то защитить от стрел и болтов и ракету, и стрелка. Оружие мощное, но пока от него толку мало.

— Вот что значит отсутствие опыта! — расстроенно сказал Сергей. — А ведь могли бы додуматься. Все решили, что если ракета довольно точно летит на тысячу метров, то уж на двести, да еще в такую большую цель, как корабль, как‑нибудь попадут. Я думаю, что все можно будет исправить. Ракету, например, поместить в трубу, закрывающуюся спереди крышкой, тогда ей будут не страшны болты. А крышку наводчик сорвет веревкой перед выстрелом, или ее откинет сама ракета. Поднять такую трубу над палубой, а наводчика на эту палубу усадить и прикрыть щитком. Но в станке все нужно переделывать. Я скоро собираюсь в замок, так что озадачу там, кого нужно. Какие вообще результаты похода?

— Все корабли вернулись без повреждений, да еще пригнали небольшое двухмачтовое судно. Убитыми потеряли троих, еще два десятка имеют не очень тяжелые ранения. Матросы хорошо прибарахлились, а некоторые, — он улыбнулся, — привезли себе невест. Прошлым летом из‑за войн пираты не могли действовать у наших берегов, да и корабли ходили только группами, поэтому они пограбили деревни на побережье империи и захватили полон. В империи решили их наказать и послали туда один единственный военный корабль. О чем только думали? Наши договорились с имперскими моряками и действовали вместе. В результате на шести островах спалили семь поселений и два корабля. Но трем кораблям удалось уйти, так что позже все нужно будет повторить еще раз. Третью часть добычи для вас, как положено, привезут обозом. Там главным образом вино, ткани, оружие и золото.

— Имперские моряки, которые ходили на наших кораблях, довольны?

— Конечно! Они из этого рейда привезли не меньше, чем заработали у нас, и уже все продали нашим купцам. Перед их приходом прибыл корабль из империи. Привезли товары купцов и сообщили, что скоро прибудет посланник для связи с королевским двором. Они же забрали ожидавших отправки моряков.

— А что с саженцами?

— Землю под посадку ваш человек приготовил, сейчас крестьянам строят дома. А корабль с майором уплыл и при мне не возвращался. Да и рано еще. Им же не только сплавать туда–сюда, но еще нужно накопать саженцев.

— Вы когда думаете возвращаться?

— Надеюсь все сделать быстро и через два дня выехать.

— Приехали каретой? Тогда к вам, генерал, будет просьба захватить с собой одного молодого человека. Это имперский консул, которого нужно первым же кораблем отправить домой. И еще одно. Когда приедет посланник императора, нужно дать ему с собой хорошее сопровождение, пусть даже у него будет своя охрана. Меньше всего нам сейчас нужны осложнения с империей.

Морской тракт был хуже того, каким они приехали в Ордаг. Видимо, грязь здесь держалась дольше, и возами накатали хорошие колеи. Со временем они должны были выровняться, но сейчас по такой дороге вряд ли кто‑нибудь пустил бы коней вскачь. Сорг с напарником на такую дорогу не рассчитывали, иначе не выехали бы так поздно. Ехали дотемна, после чего свернули в довольно редкий лес, выбрали небольшую поляну, на которой и заночевали. Утром продолжили путь и ближе к обеду встретили кавалерийский разъезд. Их не тронули, но проводили внимательными взглядами. Эта охрана оказалась не единственной: они еще дважды встречали разъезды, в последний раз всадники ехали по отходящей вправо дороге, куда сворачивали и колеи с тракта. Дальше тракт становился достаточно ровным для нормального передвижения.

— Отсюда все и везут, — сказал Сорг. — Давай проедем дальше и заночуем на первом же постоялом дворе, а сюда наведаемся ночью.

Долго ехать не пришлось. Сначала проехали небольшой храм, а потом у дороги появился и постоялый двор. Постояльцев, кроме них, у хозяина не было, поэтому смогли выбрать себе лучшую комнату и вскоре уже сидели в трапезном зале, где для них приготовили вкусный обед.

— Уважаемый хозяин! — окликнул Сорг хозяина заведения. — Не скажете, почему так разбит тракт до вашего храма? Мы не местные и не рассчитывали на такую плохую дорогу.

— Так ведь там замок нашего герцога, — сказал с готовностью присевший за их стол хозяин. — Там всю зиму туда–сюда ходят обозы. Говорят, что этот участок дороги герцог велел замостить камнем, так что скоро отсюда в Ордаг будет удобно ездить.

— Что можно возить всю зиму? — удивился напарник Сорга.

— То я не знаю, — ответил хозяин, вся словоохотливость которого мигом пропала. — И вам интересоваться не след, если не хотите неприятностей. Охрану встречали?

— Несколько раз, — ответил Сорг. — Не иначе золото добывают или серебро. Ну да вы правы: это не наше дело.

— Отдыхаем, — сказал он, когда после обеда поднялись к себе. — Хозяин сразу насторожился. В жизни не встречал такого волосатого мужика.

— Решеток на окнах нет, — сказал напарник, подойдя к окну. — Собак он не держит. Давай поспим, а ночью уйдем через окно. Здесь недалеко, дойдем и так, а лошади будут только мешать.

После плотной еды заснули быстро и проснулись незадолго перед тем, как начало темнеть. Сходили поужинать и посетили отхожее место, после чего вернулись в свой номер. Переоделись, приготовили оружие и стали ждать, когда все улягутся. Поскольку наплыва постояльцев не было, прислуга быстро разбежалась по своим комнатам.

— Уже достаточно темно, — сказал Сорг. — Хозяин или за конторкой, или у себя в комнате, а от комнат прислуги до нашего номера далеко. Я думаю, не стоит ждать ночи. Кто его знает, сколько нам понадобится времени, поэтому лучше начать раньше.

Напарник не возражал, поэтому они открыли окно, привязали к одной из кроватей веревку и бросили ее конец в окно. Погасив фонарь, по очереди спустились во двор и подбежали к забору.

— Мерзавец! — охарактеризовал хозяина напарник, и было за что: вдоль всего забора поверху были закреплены ветки колючего кустарника с иглами размером с ноготь большого пальца.

— У нас так тоже кое‑кто делает на зиму, — сказал Сорг, — а он, наверное, просто еще не успел убрать. Пошли к воротам, на них, по–моему, этой гадости не было.

Ворота были сделаны из заостренных кольев, в которые еще набили железные крюки, но все это было неважно: перелазить через них шпионы не стали, а просто выдвинули засов и вышли, опять прикрыв за собой створки. До храма пробежались, а потом перешли на шаг. Недалеко от отходящей к замку дороги сошли с тракта в лес. Здесь было еще темнее, но света луны все же хватало, чтобы не разбить себе лбы о стволы деревьев. Стояла тишина, поэтому разъезд услышали задолго до того, как он проехал по дороге в сторону тракта.

— Хорошо охраняют! — шепотом сказал напарник. — Даже ночью патрулируют. Правда, толку от этого…

— Не скажи, — не согласился Сорг. — Если придется уносить ноги, ночью по такому лесу не побегаешь, а на дороге они нас вмиг перехватят. Я думаю, что здесь должны быть и пешие сторожа. Вряд ли мы с тобой много увидим.

— Что‑нибудь, да увидим, а потом будем делать выводы. Самим нам сюда не забраться, нужно искать выход на тех, кто здесь работает. Раз так часто бывают обозы, не может быть, чтобы никого не возили в город. Обживемся, заведем знакомства… Нас с тобой во времени не ограничивали.

— Тогда, может быть, не стоит и идти?

— Если бы я не знал, что ты не умеешь бояться, решил бы, что ты струсил, — насмешливо сказал напарник. — Столько ехали и только для того, чтобы вернуться ни с чем? А то ты не знал, что здесь будет охрана!

Дальше до самого поворота дороги шли молча. За поворотом дорога опять выровнялась, и они увидели метрах в трехстах темнеющую громадину замка. Когда расстояние до замка сократилось вдвое, стало видно, что почти все пространство от замка до леса было застроено домами. Особенно много их было справа, где вырубка переходила в большой луг, тянущийся до берега реки. Часть построек была огорожена, другие стояли открыто. Крайние дома, подходившие вплотную к лесу, были еще не до конца достроены.

— Давай укроемся там! — показал напарник. — Там легко спрятаться и от леса недалеко.

Пригибаясь, перебежали через дорогу и краем леса дошли до нужных домов.

— Что это под ногами? — спросил напарник. — Камень?

Он опустился на корточки и ощупал покрытие, на котором они стояли.

— На камень не похоже, — шепотом сказал он, — но ровное и твердое, и пахнет чем‑то знакомым.

— Нефтяной смолой оно пахнет, — тоже шепотом сказал Строг. — У нас такой бочки замазывали. Замри!

Мимо них на расстоянии в полсотни шагов прошли пять охранников с низкорослой лошадью на поводу. Животное зарычало, и Сорг с ужасом понял, что это чудовищных размеров собака! Никогда раньше он таких тварей не видел и даже не догадывался, что они бывают. Наряд прошел мимо и свернул на дорогу.

— Сейчас собака возьмет наш след! — со страхом в голосе сказал напарник, поспешно доставая компактный игломет. — Бежим!

Далеко им убежать не удалось. Бежали между домами в сторону реки, пока не наскочили на второй патруль с собакой. Напарник вскинул руку с иглометом и выстрелил, но попал не в собаку, а в ее хозяина. Солдат молча повалился на землю, выпустив повод, а разъяренный пес одним прыжком сбил напарника с ног и разорвал ему горло. Строг хотел поднять свое оружие, но затылок взорвался болью, и сознание погасло.

— И долго мы еще будем жить в этом дворце? — с возмущением спросила Лиара. — Две недели жить в чужом доме под охраной! Разрешают только выйти в дворцовый парк, да и то вместе с этими громилами! А весь парк — это два десятка деревьев! Если уж сидеть взаперти, лучше это делать в своем собственном доме!

— Люди короля пока не нашли убийц, — сказал Север, — а барон Сатарди со своими людьми только обеспечивает нам охрану. Давай я поговорю с королем о том, чтобы нам подобрали особняк. Думаю, что обеспечить в нем охрану будет нетрудно. А мне пока во дворец часто ездить не нужно. Будем сидеть дома и принимать гостей. Сейчас же пошлю кого‑нибудь из слуг к королевскому секретарю с просьбой об аудиенции.

Слуга отсутствовал минут двадцать, а вернувшись, сообщил, что его величество может принять господина посланника сразу после ужина. Ужинали они в своих комнатах в одно время с королем, поэтому Север не спешил и после окончания трапезы для приличия выждал еще две свечи, а потом в сопровождении охранника направился к королевскому кабинету.

— Что вас ко мне привело, граф? — спросил Лазони. — Надоело пользоваться моим гостеприимством?

— Вы проницательны, ваше величество! — наклонил голову Север. — Надоело не столько мне, сколько жене. Злоумышленников могут ловить еще долго, а ей уже невтерпеж свить свое гнездо. У нас с собой достаточно золота для того, чтобы приобрести большой особняк с парком. Я думаю, что в нем будет несложно организовать охрану. Пока есть опасность, не будем брать слуг из местных, у меня для этого достаточно своих людей. Я могу попросить, чтобы ваши слуги нашли для нас что‑нибудь приличное не слишком далеко от дворца?

— Я отдам такой приказ начальнику своей службы безопасности, — согласился король. — Это все? Тогда возьмите замечания по нашему договору. Они касаются обмена денег и свободы передвижения купцов, дворян и их слуг. По остальному у меня возражений нет. Если решим спорные вопросы, можно будет подписывать договор. А его подписание даст возможность заняться теми вопросами, которые вы подняли на нашей последней встрече… Разыщи барона Дарта, — сказал Лазони секретарю, после ухода посланника. — Если его уже нет в службе, передай, чтобы он был у меня завтра, после завтрака.

Барон еще не покинул своего рабочего кабинета в службе безопасности, поэтому через несколько минут зашел в королевскую приемную.

— Проходите, ваша милость! — сказал ему секретарь. — Его величество вас ждет!

— Садись, Эмил! — сказал Лазони. — Мне с тобой нужно обсудить сразу несколько вопросов. Успехов в розыске агентов союза, как я понимаю, нет?

— Я не всесилен, — пожал плечами барон. — Вы же читали описание примет. Под него попадает каждый четвертый житель столицы. А если еще применить грим… На городское дно они не выходили, подхода к дворцовым слугам не искали. Они могли вообще не добраться до Дальнеи. И как прикажете их искать?

— Посланник хочет приобрести приличный дом с садом где‑нибудь в центре города, — сказал король. — Цена значения не имеет. Можешь ты для них что‑нибудь найти и обеспечить безопасность?

— Прямо сейчас я сказать не могу. Нужно узнать, что есть на продажу и насколько удобно защитить обитателей дома. А граф, по–видимому, будет довольно часто ездить во дворец, поэтому имеет значение и маршрут поездок. За сегодняшний день постараюсь узнать.

— Меня еще интересует провинция Дорейн. Вернулись твои люди? Аликсан попросил с ней помочь, а мне не хочется вести туда армию. Гораздо проще разобраться со смутьянами твоими силами. Можешь сказать, кто там мутит воду?

— Полной картины у меня пока нет. Кое‑кто из посланных вернулся, но не все. У Аликсана есть основания для беспокойства. В отличие от других провинций, в Дорейне его приняли без восторга. Он показал свою силу, кроме того все знают о ваших личных отношениях, поэтому открыто никто не выступает, но оппозиция существует, и она особенно сильна на западе провинции.

— И какой смысл в этой возне?

— В нынешней ситуации смысла в ней нет, но ведь ситуация может измениться.

— Объясни, что ты имеешь в виду.

— Аликсаном многие недовольны. Причем есть недовольные и у нас, и у соседей. Опасность большой войны отступила, поэтому кое‑кто считает, что заключенный договор неплохо бы отменить.

— Сохранение династий?

— Это одна из основных причин, — согласился барон. — Я точно знаю, что в Сотхеме зреет недовольство среди герцогских родов. Если бы не Аликсан со своим договором, Мехала вместе с принцем уже пустили бы под нож. Сходная ситуация и в Дюже. Великие герцоги…

— А эти‑то чем недовольны?

— Аглая их крепко прижала, а ее сын продолжает ту же политику. И попробуй его тронь! Первый советник Аликсана им прямо сказал, что всех развесят по деревьям, наплевав на знатность рода. В Барни к нему повсеместно самое хорошее отношение. Исключением являются южные графства. Один из заговорщиков сумел сбежать и сейчас скрывается в своем замке. Аликсан пообещал покарать всех мерзавцев, а до сих пор он все обещанное выполнял. Вот они и боятся, что он одной головой графа Жармо не удовлетворится.

— У каждого человека есть недоброжелатели, а у правителя их всегда больше, чем у остальных. Не понимаю, чем недовольным в Дорейне могут помочь недовольные в Дюже?

— Пока вы живы, ничем.

— Так! — нахмурился Лазони. — Что‑то накопал? Выкладывай!

— По силам вы уступаете Аликсану. У вас три провинции, у него их четыре, хотя Парнада станет полноценной провинцией только лет через пять. Армия у него в три раза больше вашей, да еще артиллерия. Но вы свою армию увеличиваете, а он только восполнит потери в войнах, и все. Поэтому, если с вами что‑нибудь случится, а принц решит выступить против Аликсана, у него будут шансы.

— Рассказывай дальше.

— Существующие тракты не так сложно перекрыть. Правда, Аликсан может наступать от побережья тем путем, каким шли легионеры, но в этом случае ему придется дробить силы. И уводя большую часть армии, он развязывает руки заговорщикам в Сотхеме и Дюже, а вашему сыну помогут дворяне Дорейна, да и Бенитар не останется в стороне. Из‑за чего‑то он на Аликсана жутко сердит. Так что не будет у противников принца перевеса в войсках. Не посмеет Аликсан оголять свои границы.

— Я думаю, он и в такой ситуации справится, — сказал Лазони. — Хотя, конечно, будет трудно, даже если никто из тех, кто за проливом, не воспользуется ситуацией.

— Я тоже так думаю, — кивнул барон. — Это я вам выкладывал возможную точку зрения заговорщиков. Глупо, конечно, но мы с вами в последние годы видели достаточно много примеров человеческой глупости. Вспомните Марди, Дорейна или Рошти. Страх, зависть, ненависть или жажда власти — какая разница, что туманит мозги и толкает в бездну! А из‑за пролива будут гадить, но сами не вмешаются. Разве что мы здесь друг друга перебьем, тогда, конечно, не удержатся. Им хорошо досталось, а сговориться вряд ли получится.

— Во всех твоих рассуждениях есть слабое место — мой сын.

— Вы даже сами не представляете, ваше величество, насколько оно слабое! — мрачно сказал барон. — В последнее время в окружении вашего сына замелькали те самые личности, которыми мои люди занимались в Дорейне. Видели даже командира гвардейцев бывшего герцога барона Бароха. А два дня назад у него была встреча с герцогом Роднеем.

— Какая цель визита, узнал? Что я из тебя, Эмил, слова тяну клещами!

— Я крепко зацепил одного из приятелей вашего сына. По его словам, принц получил много золота. Какая именно сумма, он не знает, темы разговора — тоже. Этих герцогов в Дюже расплодилось, как блох на бродячей собаке. Многие по размерам своих владений не вытягивают даже на графский титул, но гонору… Так что я прекрасно понимаю и Аглаю, и нынешнего короля Дюже. А этого еще, по слухам, оскорбил Джок Лишней.

— Почему я обо всем этом узнаю только сейчас?

— Потому что у меня, ваше величество, нет фактов, одни домыслы. Я не могу ни в чем обвинить принца, все доказательства — это слова его дружка, да и то я узнал о визите Роднея только вчера.

— Займитесь моим сыном, Эмил! — приказал Лазони. — Зря я дал Аликсану уговорить себя на трон! Он хочет сохранить видимость свободы, а я из‑за этого могу лишиться сына! Меня не затягивает власть, но сын воспитан иначе. Напрасно я доверил его воспитание жене и ее матери!

— Как перенесли дорогу? — с тревогой спросил профессор Дальнер, всматриваясь в лицо Альды. — Вам, герцогиня, в таком состоянии лучше не ездить. Скажите, и мы к вам весь замок привезем.

— Я себя пока нормально чувствую, — успокоила его Альда, — а то бы не поехала. Дорогу раскатали, и с новыми рессорами тряски почти нет. Так, покачивает. По гравию было хуже ехать.

— Это его еще не укатали, — возразил Сергей. — Погоди, через два дня должны доставить каток, будет совсем другое дело. А когда положим асфальт…

— Это он и есть? — спросила жена, наклоняясь к асфальтовому покрытию, которое было здесь повсюду. — Интересный запах.

— Если бы ты знала, что я почувствовал, когда приехал сюда первый раз, — сказал Сергей. — Тогда асфальт был свежий и пах сильней. Честное слово, на глаза навернулись слезы. У нас дома им повсюду покрывают дороги и тротуары. Ладно, показывайте свое хозяйство, профессор. Расскажите, кстати, как все это восприняли ваши коллеги. Еще не отошли от удивления?

Декаду назад в замок привезли двух профессоров, троих преподавателей Университета и семь недоучившихся студентов, которых Сергей с помощью Дальнера и Сэда Ламера сманил из столицы Лантаров. Теперь, даже если сын Аленара решит открыть Университет, у него ничего не получится. Скорее всего, вскоре и несколько оставшихся ученых примут его приглашение о переезде.

— Кто‑то отошел, а кто‑то пока еще пребывает в разной степени изумления, — засмеялся Дальнер, — но нравится здесь всем. Только один преподаватель выразил неудовольствие тем, что мы не озаботились веселым домом. Но он уже кого‑то нашел. У остальных, кроме студентов, у всех семьи. Выделенными домами остались довольны. Сейчас требуют, чтобы я уделял им больше времени. Мы действительно будем строить Университет, или вы передумали?

— Обязательно будем, только в следующем году, — ответил Сергей. — Я не могу разорваться, профессор. В этом году мне нужно обязательно достроить свой дворец и провести сюда нормальную дорогу из столицы. Если успеем, осенью заложим фундамент Университета. К зиме закончим строительство всех мастерских и взрывной лаборатории. Это нужно сделать в первую очередь, пока вы своими опытами не развалили замок. А потом освободившихся строителей бросим на ваш Университет. Я запланировал два здания: учебное и жилой дом для студентов, а лаборатории для обучения у нас есть. Так, куда вы нас поведете?

— Чтобы не водить вас по разным объектам, мы все свои новинки снесли в одно помещение замка, — пояснил профессор. — Посмотрим их, а потом пойдем к кузнецам и стеклодувам. Есть еще не хотите? Ну тогда после осмотра и пообедаем. Вы к Каришам не собираетесь?

— Если быстро закончим здесь, то поедем, — ответил Сергей. — У них, наверное, и заночуем, так что вы не возитесь с гостевыми покоями.

— Девушки пойдут с нами? — спросил профессор, имея в виду Лади с Гати, — или, может быть…

— Они будут сопровождать герцогиню, — сказал Сергей. — Где ваши новинки?

Все прошли в одну из комнат первого этажа замка, где когда‑то питались слуги.

— Это новый станок для стрельбы ракетами с палубы, — показал Дальнер на сложную конструкцию из дерева и металла с большой трубой наверху. — Вот в это сидение в самом низу садится наводчик. Чтобы его лучше защитить, пришлось придать ему почти лежачее положение. Его защищают два щитка: один спереди — от обстрела, а второй сверху — от факела ракеты. Сам стрелок находится ниже борта, а цель ведет через прицел из вот этих двух зеркал. Как выяснилось, при стрельбе по морским целям самое главное — это выдержать угол подъема ракеты в момент ее отрыва от станка, поэтому задача наводчика — постоянно удерживать корабль в прицеле. Делается это очень легко вот этим рычагом. Теперь качка не должна сильно влиять на результаты стрельбы, а закручивание самой ракеты из‑за действия хвостового оперения придаст ей устойчивость. На суше все работает идеально, теперь нужно испытать на кораблях. Пока сделали только два таких станка и завтра отправим их в Гонжон. Конструкция довольно сложная, поэтому, прежде чем продолжать работы, нужно испытать то, что сделано.

— Давайте я попробую, — сказал Сергей, отстегнул меч и улегся в то, что профессор назвал сидением.

Прилагая совсем мало усилий, он одним рычагом менял угол наклона трубы. При этом смещался перископ прицела, что было не очень удобно.

— Движется очень легко, — заметил герцог. — Подшипники?

— Нет, что вы, милорд, — улыбнулся профессор. — Подшипники мы по–прежнему делаем только для станков. Штамповать, катать и калить шарики мы научились, но шлифовать кольца приходится вручную, а это тяжелый труд, который легко запороть. Вот когда сможем их точить, тогда везде будут ваши подшипники, а пока здесь просто бронзовые втулки и смазка. С ракетой в трубе двигать будет тяжелей, но ненамного. Управляются двое. Один разворачивает станок по горизонту и зажигает фитиль, а второй работает под щитками.

— Подождем заключения моряков, — сказал Сергей. — А это часы?

— Да, милорд, — кивнул профессор. — Это настенные с гирей и маятником, а это действующий макет башенных часов, которые будут делаться для Ордага и других городов. Скоро на них будет четыре часа, тогда услышите четыре удара этого колокола. По нашим прикидкам нужно будет подправлять время раз в две декады.

— Чем еще обрадуете?

— Есть мысли о том, как очистить от серы каменный уголь, который недавно доставили из Сакских гор. Образцы оловянной руды очень богатые. Жаль, что пока не нашли ни железа, ни меди, но находка олова более ценна из‑за его редкости. А в горы я бы этим летом отправил еще одну экспедицию. Осмотрели бы еще один участок и привезли уголь для опытов. Может быть, отправим экспедицию и в Ортогарские горы, не дожидаясь возвращения Сола Бильдо?

— Нет, — нахмурился Сергей. — Вернется Сол с битумом, тогда посмотрим. У меня и из‑за него душа не на месте, хоть и ушел с охраной. Это запад провинции Дорейн, а там сейчас неспокойно. Если здесь все, давайте пойдем к кузнецам.

В большой кузнице работали несколько мастеров с подмастерьями, но Свена, к огорчению Альды, не было. Гулко били два механических молота, проковывая заготовки, пахло гарью и разогретым железом. На ручных наковальнях тоже ковали какие‑то детали, поэтому шум для непривычных ушей стоял страшный.

— Как они только не глохнут! — сказал Сергей, когда все перешли в смежное помещение, и стало возможно слышать друг друга. — Нужно всем сделать наушники. Напомните потом, расскажу, что это такое. Что у вас в этом помещении?

— Здесь делают тонкие работы по металлу. Вот с этим работает Свен.

Сергей взял в руки почти готовую червячную передачу. Не так давно Свен показывал ему этот узел, выполненный из дерева. Видимо, по деревянному макету сделали форму и отлили бронзовые заготовки, а потом доводили их вручную. Шестерня была уже готова, и сейчас кузнец занимался подгонкой винта.

— В жизни никогда не смог бы сделать ничего подобного своими руками! — с восхищением сказал он. — Что за человек! Так, глядишь, и в самом деле сделает токарный станок! Ладно, не будем мы его сейчас искать, поговорим перед тем, как ехать обратно. Тогда же посмотрим ваши зеркала и стеклянную посуду. А сейчас, пока не слишком поздно, поедем к Каришам.

— А обед? — спросил Дальнер. — Все уже давно готово.

— Пообедаем у Каришей, а то вечно приезжаем к ним сытыми. Дадим им возможность проявить гостеприимство.

— Обрадовали, милорд! — радостно встретил их барон. — Как ты, девочка? Дорогу хорошо перенесла?

Уже давно исчезла робость, и к Сергею в семье Каришей относились, как к другу. Но все равно какой‑то барьер в общении с ним остался, а вот Альда была своей, и относились к ней, как к родному человеку.

— Спасибо, Лаш! — поблагодарила Альда. — Я себя вообще пока неплохо чувствую, а дорога была легкой. Зимой я сюда не поехала бы. Как вы, Вара? И где Алия?

— Наверное, пропадает у Сторна и не знает о вашем приезде, а то бы уже примчалась. Он делает новый музыкальный инструмент, а ей это интересно. Скучно дочери сидеть одной в имении. Поблизости никого подходящего ей в компанию нет. Даже брат и тот уехал. Как он там учится, милорд?

— Нормально учится, — улыбнулся Сергей. — Я перед нашим отъездом интересовался. Скоро у них выпуск. Получит нашивки лейтенанта и будет служить. А вы не думаете хотя бы на время переселиться в столицу? К зиме мы должны достроить дворец, так что у нас наконец появится бальный зал, и можно будет устраивать праздники. Молодых офицеров у нас много, есть из кого выбирать. Выходить замуж Алии еще рановато, но крутить голову парням уже можно. Можете остановиться у нас, но только не раньше середины осени, пока все нормальные покои заняты.

— Спасибо, милорд, может быть, и переедем. Только я в таком случае куплю в Ордаге дом, а здесь все оставлю на Сторна.

— Вы нас кормить будете, или нет? — спросила Альда. — А то у меня уже подвело живот. Как появлюсь сытая, сразу же тянут за стол, а один раз приехала голодная, так даже не заикнулись! Это ничего, что я сейчас прямо здесь умру от голода?

— Не умирай, — засмеялась Вара. — Сейчас закончат накрывать стол, тогда и пойдете. Мы‑то совсем недавно пообедали, так что просто посидим рядом за компанию.

— Милорд, только что прибыла эстафета! — сообщил Рашт. — Доставили пакет от короля. Вот он.

Сергей выхватил послание из рук секретаря, надорвал конверт, вынул письмо Лазони и быстро пробежал глазами текст. После этого разрешил Рашту удалиться и стал читать более внимательно. В письме было следующее:

«Серг! Вы предложили мне свою дружбу и корону королевства. За предложение дружбы я вам благодарен, а за корону вы от меня благодарности не дождетесь. Ваше желание бежать от ответственности разрушило то подобие семьи, которое у меня было. Ваша корона отняла у меня сына. Я далек от мысли во всем упрекать вас, моя вина тоже велика, но в своем прежнем качестве Ольд вряд ли пошел бы против моей воли. Положение принца и наследника короны вскружило ему голову, а ваши многочисленные недоброжелатели сделали все, чтобы сын забыл честь и долг и поднял руку на отца. В королевстве сложился заговор, который направляли из‑за границ все те, кому мешаете вы и наша растущая сила. Следы ведут в Сотхем и Дюже, но я не исключаю того, что деньги заговорщикам шли и из союза королевств через империю. Я не стану в этом письме расписывать все подробности. Пока вам достаточно знать, что в заговоре принимали участие все пять графств на западе Дорейна. Кто из них захватил и уничтожил ваших людей, я выяснить не смог. Мы схватили трёх заговорщиков из этих графств, но они две декады не были дома и не в курсе последних событий. Сейчас я чищу свои провинции, а Дорейном занимайтесь сами. Если будет нужна помощь, окажу. Есть подозрение, что к заговору причастен Бенитар, но доказательства этого отсутствуют. Все заговорщики уверены в его поддержке, но в чем причина этой уверенности, мы пока выяснить не смогли. Так что будьте с ним осторожны. Есть еще много вопросов, которые я хотел бы с вами обсудить, но не могу доверить их письму. Было бы желательно, если бы вы навестили меня в самое ближайшее время. Герт Лазони».

— Готовься надеть на себя корону, — сказал Сергею Лантар, после того как прочитал письмо. — Я не знаю, что Лазони сделает с сыном, но королем ему не быть. Не хотел бы я сейчас оказаться на месте Герта. В юности мы живем для себя, а потом основной целью у большинства становятся дети. Видел, во что превратилась Ольда, когда вернулась из Дюже? А ведь бывшая королева еще не старая женщина. При желании она вполне могла бы еще найти себе мужчину, а то и родить ребенка, только из всех желаний у нее осталось только одно: вернуться в бывший королевский дворец и там умереть. Сейчас она выглядит на двадцать лет старше своего возраста, дни напролет просиживает в зимнем саду и вряд ли долго протянет. А всему виной дети. Аделлу убили, а Андре сделал все, чтобы умереть для нее задолго до того, как его зарезали в империи. И жизнь для нее кончилась. У Герта сейчас сходная ситуация. Конечно, он мужчина и человек долга и не махнет на все рукой, но править королевством за тебя не будет. И спихивать корону больше не на кого. Ты пойдешь с войсками?

— Очень не хочется идти, но придется, — ответил Сергей. — Пряча голову в песок, от проблем не уйдешь. С Лазони все равно придется говорить, да и решать судьбу западных графств Дорейна…

— Почему в песок? — не понял герцог.

— Не обращайте внимания, это оборот речи из моего мира, связанный с одной птицей, которая в случае опасности якобы прячет голову в песок. Войска готовы, поэтому завтра с утра выйдем.

— Я еду с тобой. Сейчас лето, так что обузой не буду. Может быть, подскажу что полезное.

После Лантара Сергей пошел в свои покои.

— Отложи свою книгу и почитай это, — сказал он жене, которая лежала на диване в гостиной с одной из книжек Лани в руках.

— Бедный, Герт! — сказала Альда, прочитав письмо. — И чем это нам грозит?

— Аленар считает, что короной. Боюсь, что он прав.

— А мне придется стать королевой?

— Ну, если ты меня не бросишь… А почему в твоем голосе не радость, а печаль?

— Я даже в нынешнем статусе растеряла почти всех подруг, а когда стану королевой, их не будет совсем. Я ведь воспитывалась, как большинство провинциальных дворянок, и до десяти лет босиком моталась с деревенской детворой. Королева стоит выше других женщин, и нормальных человеческих отношений с окружающими у нее не бывает. Когда принцесс или герцогинь к такому готовят с детства — это одно, а когда вот так, как у меня… Нормально общаться я смогу только с тобой и детьми, когда они будут. Боюсь, что даже Кариши, которые принимают меня как родную, не смогут больше так относиться. А это больно… И потом короли у нас традиционно имели самый большой двор, которому приходилось уделять много внимания. И еще одно. Чем выше забирается человек, тем больше находится желающих занять его место. Чем закончили отец Андре и он сам? А судьба королей Барни? А Мехал с сыном до сих пор живы только потому, что их поддерживаешь ты. Чему радоваться?

— Ты хоть была баронессой, пусть и провинциальной, а я вообще… Все до сих пор удивляются, почему я добывал корону для других, вместо того чтобы надеть ее самому. А мне это трудно объяснить. Но сейчас, если Лазони будет настаивать, придется короноваться. С одной стороны, это поможет быстрее воплотить в жизнь мои планы, но, с другой, сколько всего навалится в дополнение к тому, что есть сейчас! А я еще со своим герцогством и половины не сделал из того, что хотел. Все время и силы уходили на армию и войны. Ладно, все это пока только предположения, посмотрим, что скажет Герт.

В этот день Сергей написал и отправил эстафетой письмо королю, а на следующий выехал из Ордага в Дальнею. Ехать решил в карете вместе с герцогом Лантаром. С собой взяли полсотни гвардейцев охраны, а армейский корпус, который численно увеличили вдвое, двинулся по тракту под командованием Севоржа. Весна еще не закончилась, но было уже по–летнему жарко. Свободных мест на постоялых дворах на всех не хватало, поэтому в них все питались, а ночевали только герцоги со своими телохранителями. Гвардейцы останавливались неподалеку, даже не ставя палаток. Чтобы не терять время, в столицу Лантаров не заезжали и к вечеру шестого дня пути въехали в городские ворота Дальнеи. Лазони принял их сразу же, как только приехали.

— Это хорошо, что вы тоже приехали, Аленар, — сказал он Лантару. — Надеюсь, вы мне поможете. Как добрались?

— Нормально добрались, — ответил старый герцог, с облегчением устраиваясь в кресле. — Всю дорогу на мягких подушках, а все равно устал. Вовремя я передал сыну свой домен.

— Завидую, — сказал Лазони. — Не вашей немощи, конечно, а тому что вам есть кому все передать, у меня такой возможности больше нет. В связи с этим я хочу сложить с себя корону и вернуть ее вам, Серг! Нет у меня больше ни сил, ни желания изображать из себя короля. И провинцию Ингар вы у меня возьмете. И не спорьте! Для чего вы мне ее отдали, когда убрали Эрика? Хотели укрепить королевскую власть? Вот и забирайте ее обратно, мне и двух других хватит! А умру — все останется вам!

— А сын? — спросил Сергей. — Что с ним решили?

— А ничего не решил! Не поднимается у меня на него рука, но и оставить его наследником я не могу! Не сможет он смириться и простить, поэтому и сам плохо кончит, и вам может принести много горя. Сына я вам отдаю вместе с короной и провинцией. Наказывайте его своей властью! Сейчас он сидит под арестом в своих комнатах и будет там сидеть, пока вы не вернетесь из Дорейна. Когда должна подойти ваша армия?

— Через два дня, — ответил Сергей. — Мы сильно не спешили. Приехали чуть раньше, чтобы узнать, что тут у вас случилось.

— Вот и узнавайте. Сегодня отдохнете, а завтра вам принесут все допросные листы, а все неясности объяснит барон Дарт. Помощь войсками нужна?

— Нет, спасибо, нам хватит своих, — отказался Сергей. — Герт, может быть…

— Не может! — отрезал Лазони. — Когда король–основатель и его герцоги создали это королевство, все казалось разумным, и королевскую власть никто не оспаривал. Прошли века, и во что все превратилось? Получив провинцию Ингар, вы усилитесь настолько, что в королевстве никто и пикнуть не посмеет! Вы сразу получаете общую границу и с моими владениями, и с провинцией Бенитара и полный контроль над побережьем. Корона, Серг — это только символ! Вы и так фактический правитель королевства, а она вам только поможет в ваших планах. И я помогу, сколько хватит сил. Государства за проливом проснулись от спячки, и первое, что они сделали, это пустили нам кровь! Мы начали налаживать отношения с империей только потому, что вы им показали свою силу!

— Хватит, Герт, — сказал Лантар. — Серг уже все понял. Ему просто перед вами неудобно.

— Давайте ко всему этому вернемся после похода в провинцию Дорейн, — сказал Сергей. — Если не хотите быть королем, я отказываться не стану.

— Счастливый вы человек, Серг! — сказал Лазони. — У вас есть замечательная жена и скоро будет ребенок. Из вас получится очень хороший король. Только ради всех богов никогда не отстраняйтесь от воспитания своих детей!

— Ну и что вы чувствуете, ваше величество? — насмешливо спросил Аленар.

— Величия точно не чувствую, — ответил Сергей, — и корону делал какой‑то идиот, ее совершенно нельзя носить. А женская корона Сандоров так и пропала.

— Сделаете себе короны на свой вкус, — сказал Аленар. — Их все равно постоянно не носят. Но я спрашивал о другом.

— Давайте поговорим об этом позже.

— Можно и позже, — согласился Аленар. — Везунчик вы, Серг, вам и заговоры идут на пользу. Всего несколько раненых и сто тысяч золотом добычи! И это только золото, а есть и другие трофеи. И людей своих освободили. Если еще и остались те, кто принимал участие в заговоре, они будут сидеть тихо, как мышки. А когда Джордан объявит, что король теперь вы…

— Джордана я оттуда уберу в провинцию Ингар. Там по первому времени будет нужен как раз такой наместник, как он. Думал забрать у него Беллу с ребенком на время, пока идут все эти утряски, но они вцепились друг в друга и ни за что не хотят расставаться.

— Вы же теперь король.

— В случае с ними я этого сильно не почувствовал. И это меня, если честно, порадовало. А вот вы начали выкать.

— Я вам давно говорил, что зря боитесь короны. Все дело в вас самих. Герцог у нас по своему положению всегда был ненамного ниже короля. Так их все всегда и воспринимали. Всех, кроме вас. Ни у кого из нас не было такого отношения с ближним кругом, какое сложилось у вас. Я уже давно устал вам завидовать. Вокруг нас преданные и почтительные исполнители или лизоблюды и подпевалы, а вас окружают преданные сторонники и друзья. Уловили разницу? Так что не сильно вам навредит ваша корона, Альде будет тяжелее. А насчет меня… Мое отношение к вам ничуть не изменилось. Ладно с этим, вы мне лучше скажите, что думаете делать со старшим Ротхамом. Так и простите?

— Он мне отдал золото, которое переправили заговорщикам, и выдал вашего секретаря. Я обещал ему жизнь, а свои обещания привык исполнять. Но это вовсе не значит, что я не буду за ним присматривать. Этот Витор не удовлетворится положением безземельного шевалье, проедающего захваченное золото. Он для этого слишком честолюбив и деятелен. Золота у него осталось много, да и людей с ним ушло немало. Думаю, что он еще создаст на побережье что‑то вроде баронства, куда будет заманивать крестьян из других провинций. Для меня от него может быть большая польза, нужно только подвести к нему своего человека. Напишу Джоку, он сделает. А вот что делать с вашим секретарем, вернее, теперь уже с секретарем вашего сына?

— Если правда то, что вам о нем сообщили, то укоротим его на голову в назидание другим, и все дела.

— Чем его, по–вашему, могли зацепить?

— Только золотом. Семьи у него нет, так что шантаж я исключаю. Должность секретаря у герцогов малозначительная, много им не платят, но всегда есть возможность подработать, чем они все и занимались. Это Рашт у вас ведет кучу дел, мой Пер всегда был на побегушках. Неглуп, исполнителен и не лишен талантов. Любую подпись может так подделать, что не отличишь.

— И вы пользовались?

— И вы будете использовать подобных людей, когда станете старше и поймете, что быть честным нужно только с теми, кто это оценит, а по отношению к мерзавцам все средства хороши.

— Цель оправдывает средства?

— Хорошо сказано! — одобрительно кивнул Аленар. — Коротко и в самую точку. Поймите, Серг, что у тех, кто высоко вознесся над остальными людьми, не может быть той же морали, что у обывателей. Вижу, что вам такое неприятно слушать, но вы все‑таки послушайте. От вас и ваших действий зависят жизнь и благополучие жителей огромной страны. Что для вас важнее: остаться чистеньким или обеспечить счастливую жизнь своим подданным? Поверьте, что будет немало случаев, когда совместить одно с другим не получится. Слишком жесток и лицемерен окружающий нас мир, и нет судьи, который бы следил за поведением правителей. Боги не в счет. Не знаю, что будет после смерти, но в дела живых они не вмешиваются. В делах войны вы сами так уже поступали, когда, не слишком терзаясь угрызениями совести, сожгли двадцать тысяч человек. Теперь вам придется так же поступать и в делах мира. Я вас ни в коем случае не склоняю быть мерзавцем, наоборот, ценю в вас в первую очередь честность и благородство, но…

— Я понял, — вздохнул Сергей, — можете не продолжать. Я уже и в мирное время не один раз отступал от своих принципов для блага большинства. Но каждый раз приходится себя ломать.

— А этим и отличается порядочный человек от мерзавца, — сказал Аленар, — а не только тем, с какой целью все делается. И у мерзавца цель может быть благой, но мерзавец использует обман, подкуп или убийство, не испытывая душевных терзаний. Для него это естественный прием, а многим вообще доставляет удовольствие. Но давайте от моральных проблем перейдем к вашим насущным. Не хотите обзавестись канцлером? Только не подумайте, что я вам в этом качестве предлагаю себя. Я бы с удовольствием, но нет сил.

— У меня будет подобный человек, только назову его первым министром. Три министерства уже создано, три других сейчас создаем. Нужен человек, который бы направлял и контролировал их работу. Поставлю на это место Рашта. Удивлены? И зря! Этот человек помогает мне во всем почти четыре года, в курсе всех моих дел и постоянно разгребает всю текучку во время моего отсутствия. Он уже давно вырос для более ответственной работы. Дело за тем, чтобы найти ему замену и малость натаскать нового секретаря. И дворянство я ему дам: заслужил. А с Пером разберемся сразу же по приезде в вашу столицу. Аванс ему заплатить не успели, так что и предпринимать он ничего не должен, но рисковать не будем.

С секретарем сына Аленара долго разбираться не пришлось: когда его схватили телохранители Сергея и отволокли в допросную, он сразу же все выложил.

— Я вас, милорд, и не собирался убивать, — сказал он Сергею. — Не скрою, что смог бы это сделать, но не стал бы. Мне обещали в качестве аванса пятьсот золотых и еще столько же после вашего убийства. Я не идиот, чтобы рассчитывать на то, что получу вторую часть золота. Скорее, просто зарезали бы, чтобы заткнуть рот. Поэтому я думал взять аванс и оставить службу. Никто бы меня на севере провинции Аликсан не нашел, а после провала заговора и искать не стали бы. За время службы у герцогов Лантар я скопил достаточно золота, чтобы с учетом полученного аванса хватило на безбедную жизнь. Я на своем месте работаю уже пятнадцать лет и устал от такой жизни…

— Вы, Серг, не перестаете меня поражать! — сказал Аленар, когда их карета в сопровождении эскорта гвардейцев выехала из столицы Лантаров. — Любой другой его повесил бы или отправил в цепях на рудники, а вы, мало того что не тронули, еще дали деньги!

— Полезный и умный человек, — засмеялся Сергей, — и мне он не враг. Он ведь действительно мог ко мне подобраться. Мое окружение подкупить трудно, а ваше смогли. А он для меня был вашим человеком, так что возможности у него были. Уйти было бы сложнее, но такой оборотистый малый, как ваш Пер, что‑нибудь придумал бы. Наверное, и заговорщики попытались бы его как‑то проконтролировать, но это сложно. Весь расчет был на человеческую жадность, а платить после убийства никто бы не стал, так что я ему верю. Сто монет — это для меня не сумма, а Джоку на побережье такой человек пригодится. Его всегда можно представить пострадавшим из‑за заговора и подвести к тем, кому я чем‑то сильно не нравлюсь. Убить легко, использовать выгодней.

— А я вас еще пытался учить, — вздохнул Аленар.

— Учите, учите, — сказал Сергей. — У вас огромный опыт и знание высшего дворянства, а я так, нахватался верхов… Слава богам, скоро будем дома! Вроде отсутствовали совсем немного, а соскучился по близким так, как будто год дома не был.

— А у меня нет ваших чувств к близким. Приезжаю домой без всякого волнения и уезжаю, не испытывая огорчения. Меня больше тянет к вам и вашей семье. И у вас все постоянно в движении, чуть ли не каждый день что‑то происходит, все заняты делом. Даже двора в привычном понимании у вас нет.

— А он обязателен, этот двор?

— Смотря что под этим словом понимать. Если бордель, который был у Андре, то совсем необязателен. Но сейчас вы король. Столицей оставите Ордаг?

— Да, пока в этом ничего менять не буду. Понимаю, что многим неудобно, зато удобно мне. Дворец станет чуть ли не в два раза больше, а при необходимости можно будет построить отдельные здания.

— Строить придется. Вам, Серг, придется столкнуться с тем, что в Ордаг будут ехать дворяне со всего королевства. Кто‑то будет набиваться на службу или пристраивать детей, кто‑то приедет с жалобами, а кого‑то приведет любопытство. Вы сейчас сильнее всех в королевстве, а к сильным всегда льнут. Выгоняйте только тех, от кого явно нет и не будет пользы, а остальных используйте к своей выгоде. Это и есть двор. Если все хорошо организовать, может получиться немалая польза. Опять же, нельзя все время заниматься делом, нужно хоть изредка развлекаться. Хорошо, что у вас будет бальный зал и оркестр, а то дворянству Ордага и общаться нормально негде.

— У Рошти был министр двора и церемоний, — вспомнил Сергей.

— Вот и вы себе кого‑нибудь заведите. Я ответил на ваш вопрос? Вот и хорошо, тогда ответьте на мой. Вы надумали, что сделаете с сыном Лазони?

— Я не стал с ним разбираться при Герте, но казнить я его не собираюсь в любом случае. А что сделаю, еще не решил. Мне прежде нужно с ним поговорить и кое с кем посоветоваться.

— Будьте с ним осторожны, Серг. Он слишком много потерял по вашей милости, чтобы смириться и когда‑либо простить.

— Вы неправы, Аленар. По моей милости он из герцога вознесся в принцы, а все потерял даже не по милости отца, а из‑за себя самого. Причем сам он достаточно умен, чтобы это понять, иначе я бы с ним не возился, а просто приказал отрубить голову. Понятно, что это понимание не добавит ему ко мне любви, но если я начну рубить головы всем тем, кто меня не любит…

— Ладно, если хотите рисковать, то рискуйте. Объясните мне тогда, что это за затея с детьми. Незадолго до нашего отъезда в поход я заходил к вашей жене. Там Альда меня познакомила с одним интересным человеком. Она мне его представила как начальника одной из двух ваших школ. Они при мне обсуждали свои вопросы, поэтому я кое‑что услышал и заинтересовался. Раньше я об этих школах ничего не слышал. Не объясните?

— Большого секрета в моих школах нет, хотя мы стараемся не привлекать к ним внимание посторонних. Три с лишним года назад, когда Мехал разорил Парнаду, к нам набежало много беженцев. Среди них были и дети–сироты. Часть их разобрали жители, но далеко не всех. А потом еще мы сами вывозили их из захваченных городов. Тогда я и распорядился открыть для них школу. Одной школы оказалось мало, поэтому построили вторую. Там они не только учатся, но и живут. В школе их обучают грамоте, арифметике, истории королевства, геральдике и этикету. Отдельно ведутся занятия на развитие силы и выносливости. В старших классах бойцы одного из полков генерала Пармана ведут занятия с оружием и рукопашным боем. Вся программа рассчитана на пять лет.

— Там мальчишки? А девчонок куда девали?

— Девчонок там если и меньше мальчишек, то ненамного, и занимаются они не хуже их, в том числе и бою. Через два года будет первый выпуск, и я получу много молодых, умелых и преданных мне юношей и девушек. А это и пополнение для армии, и гражданские чиновники, которых так не хватает, и работники для службы Салана.

— Идея интересная, хоть и затратная, но женщины…

— Вы видели, как дерется моя сестра? Уверяю вас, что и Альда много чего умеет, хотя до Лани ей далеко. Женщины не глупее мужчин, особенно если с ними целенаправленно заниматься. Я не собираюсь гнать их в бой, но в качестве работников в своих проектах использую. Думаю, что умение за себя постоять многим из них пригодится в жизни. Жену охраняют женщины, да и вы пользовались услугами Инны. И потом, как я мог брать с улицы мальчишек и оставлять там девчонок? В обеих школах больше тысячи детей. Когда они все закончат обучение, у меня не будет проблем с кадрами. Часть из тех, у кого будет желание, направим в замок, в Университет или учениками нашим мастерам. Правда, что‑то нужно будет делать с самыми младшими. Они и после обучения все еще будут несовершеннолетними. Но таких мало, что‑нибудь придумаем.

— В беседе с вами, Серг, время летит незаметно, — позевывая, сказал Аленар, — только я что‑то захотел спать. Вы не против какое‑то время поскучать? А то, может быть, и сами вздремнете? И время быстрее пройдет.

Обратно торопились и потратили на дорогу на день меньше, несмотря на то что на тракте по летнему времени было уже много обозов. К воротам столицы подъехали, когда уже совсем стемнело. Ворота Ордага со стороны нового города и военных лагерей на ночь не запирались, просто в ночное время удваивалась охрана, поэтому в город въехали без промедления и вскоре были у дворца. Его обитатели недавно поужинали, но для сна еще было слишком рано, поэтому встречали их многие, а первыми к карете подбежали Лани с Альдой.

— Вы у меня теперь принцесса с королевой, — целуя заплаканные лица, сказал Сергей. — Бегать вам теперь нельзя, нужно ходить медленно и с достоинством! Где жених?

— Я здесь, милорд, — вышел из толпы Камил.

— У вас все в порядке? Ну и славно. Мы не так давно плотно поели и ужинать не будем, поэтому пойдемте, я вам расскажу самое главное, а завтра поговорим подробнее. Герцог, вы сейчас чем займетесь?

— Я, ваше величество, пожалуй, пойду отдыхать, — ответил Аленар, вызвав взволнованное перешептывание придворных. — Глаза сами закрываются.

— Как он? — обняв жену, спросил Сергей, имея в виду ее живот. — Не слишком тесное платье?

— Еще слишком рано, — ответила она. — Живот увеличился, но совсем немного. — Через две декады надену что‑нибудь посвободнее. Пойдем быстрее, мне не терпится остаться с тобой вдвоем!

Они вчетвером зашли в герцогские покои, расположились в гостиной, и Сергей за полчаса рассказал о походе.

— Значит, я теперь принцесса? — сказала Лани. — А где корона Аделлы?

— У меня с собой только корона королей Сандора, — ответил Сергей. — Женские короны пропали вместе с казной. Не печалься, мы все равно для себя будем делать новые. Я свою корону немного поносил и больше надевать не собираюсь: не корона, а пыточный обруч. Ладно, сестренка, вы идите, а мы будем отдыхать. У меня для вас есть подарки, но вы уж потерпите до завтра, сейчас я свой багаж разбирать не буду.

— А где молодежь? — спросил он Альду, когда ушли сестра и принц.

— Их через три дня после твоего отъезда отправили к Газлам, — ответила жена. — Нам больше никто не помешает, пошли скорее в спальню! Если бы ты знал, как мне без тебя было плохо! Если бы не ребенок, ни за что не отпустила бы одного! Не бойся, мне пока можно все!

Утром он проснулся очень рано, несмотря на то что вчера они заснули позже обычного. Альда спала, положив голову ему на грудь и забросив сверху ногу. Он чувствовал кожей ее дыхание, слышал тихое сопение и испытывал к этой девушке такую нежность, какую просто нельзя описать словами. Жаль, что она лежала, прижавшись щекой к груди, и он не видел ничего, кроме гривы ее волос. Так хотелось взглянуть в ее глаза, прижаться к губам… Наверное, Альда что‑то почувствовала, потому что обычно так рано не просыпалась. Она подняла голову, встретилась с ним взглядом и рывком сбросила одеяло.

— Собирайся быстрее! — торопил он жену час спустя. — Сейчас ударят в било. Нехорошо заставлять всех ждать. Тебе помочь расчесаться или позвать служанку?

— Ничего страшного, если немного подождут, — ответила Альда. — Король ты или не король? Ты меня, дорогой, совсем заездил, руки и ноги прямо отнимаются. Честное слово, никуда бы не шла!

Они все‑таки немного задержались, а когда вошли в трапезный зал, стоявший у входа Дорн торжественно объявил:

— Их величества король и королева Сандора!

В остальном завтрак прошел как обычно. Когда закончили, к Сергею пристала Лани.

— Ты еще не приказывал слугам разбирать багаж?

— Не терпится получить свой подарок? — засмеялся брат. — Придется немного подождать. Свой багаж я буду разбирать сам, тогда все и отдам.

— Сначала мы тебе сделаем подарок сами, — сказала Альда, — и герцогу тоже. Не уходите, Аленар, наш подарок для вас еще важнее, чем для мужа.

— И что же нам подарят? — заинтересовался Лантар.

— Нужно пройти к Расмусу, — сказала Альда, — там все и узнаете.

— Идти к врачу? — удивился Аленар. — Вы меня заинтриговали, королева!

— Мы в трапезной одни, а вы обзываетесь! — засмеялась Альда. — Вот не дам подарок, будете потом вымаливать прощение.

— Не нужно вам обижать старика, — сказал Аленар. — Главное не обращение, а отношение, а мое отношение к вам, Альда, хуже не стало. Просто лучше придерживаться этикета, чтобы потом не ляпнуть при людях что‑нибудь неподобающее.

Они вышли во внутренний двор и, обходя стройку, направились к хозяйству Расмуса.

— Где врач? — спросила Альда Амели.

— Вы за эликсиром, ваше величество? — спросила девушка. — Сейчас все принесем.

— Джок прислал нам в подарок десять оленьих корней, — объяснила Альда. — Расмус приготовил эликсир, который мы с вами сейчас выпьем.

— Где он его только взял, да еще столько! — поразился Аленар.

— А что это за корень, из‑за которого столько шума? — поинтересовался Сергей.

— Весь сюрприз пропал! — сказала Альда. — Не думала, что ты о нем ничего не знаешь.

— Сейчас это большая редкость и огромная ценность, — пояснил Аленар. — Не каждый год его находят в королевстве. А когда‑то это было просто не часто встречающееся растение. Прием одного корня исцеляет от большинства болезней, заряжает силой и бодростью и омолаживает старческое тело на несколько лет. Понятно, что, когда об этом узнали, такой полезный корень стали повсюду искать. Рос он только в редком или молодом лесу преимущественно на полянах и имел заметную верхнюю часть, так что скоро все повыдергивали. А кроме людей, его еще разыскивают и жрут олени. Корни моложе пяти лет почти не обладают лечебными свойствами, но вырывали и их. Все попытки разводить это растение на грядках провалились, так что сейчас очень трудно найти такой корень даже за большие деньги.

— Может быть, не стоит его на меня переводить? — сказал Сергей. — Я еще молод и, слава богам, ничем не болею, да и сил достаточно.

— Пейте, ваше величество, пока дают! — сказал Аленар. — Он вам в любом случае прибавит здоровья, да и мужской силы. Говорят, что те, кто его пил с молодых лет, прожили намного больше обычного. Раз Лишней прислал целых десять корней, значит, они у него есть еще. Кому‑то удалось разводить корень, а ваш граф на него вышел, другого объяснения быть не может. Если это так, может быть, я еще задержусь на этом свете.

Амели принесла три стеклянные бутылочки и раздала всем, кроме Лани с Камилом.

— Вам нельзя, — сказала она возмутившейся принцессе. — Толку почти не будет, только переведете лекарство. Кроме того, эликсир усиливает желание. У вас просто не будет сил терпеть.

— Поэтому я не пила одна, ждала тебя, — шепнула Альда мужу. — Все, пьем! Через несколько дней мы вас, Аленар, не узнаем!

— На вкус вроде несладкого чая, — сказал Сергей, выпив содержимое бутылочки. — Спасибо, Амели. Эти корни можно долго хранить?

— Их хранят в песке в прохладном месте, — ответила девушка, — но больше двух месяцев не держат, потому что они начинают терять свою силу.

— Ладно, ваш подарок я получил, теперь мой черед, — сказал Сергей. — Пойдемте в наши покои. Ваши подарки лежат сверху, так что сразу и отдам.

Первым, когда пришли, он размотал длинный сверток.

— Я тебе обещал меч? — Сергей показал Лани легкий меч в богато украшенных ножнах. — Держи. Сталь просто изумительная, лучшей я здесь не видел. И легкий, как раз по твоей руке. Странно, но на мече нет клейма мастера. Владела им, кстати, тоже женщина. Она вышла на стены вместе с мужем и попала под ракетный залп. Теперь он твой. Оружия больше никому не привез, у вас оно есть. А это для моей жены.

— Тоже снято с чьего‑то тела? — спросила Альда, беря в руки изумительно красивое изумрудное колье.

— Считай, что я обиделся, — сказал Сергей. — На поле боя мы собирали только оружие, да еще солдаты срезали кошельки у тех, у кого они были. Все, как всегда, на любой войне. Еще захватили лошадей, для вас там, кстати, есть три очень неплохих кобылы. Но посмотреть можно будет только завтра, когда подойдет армия. А украшений мы с женщин не снимали. Мятежники выплатили сто тысяч золотом, так я тебе это колье купил в Дальнее у ювелиров. Можешь носить спокойно, крови на нем нет.

— Спасибо! — Альда поцеловала мужа в губы. — Извини за глупые слова.

— Это тебе! — Сергей вынул из сумки и протянул принцу пару боевых браслетов, украшенных чеканкой. — Выбирал примерно по твоей руке. Вещь полезная: при сноровке можно и меч отбить, и шипом ударить. У Пармана вас должны были учить с ними работать.

— А это корона? — спросила Лани.

— Она самая, — ответил Сергей, доставая грубо отделанный золотой обруч. — Единственная ее ценность заключается в том, что ее носил еще основатель. Повесим в тронном зале, когда он у нас будет, а себе сделаем другие, сегодня же их закажу. Ладно, остальное разберу потом, сейчас нужно увидеться с Раштом.

Секретарь был на своем месте в приемной кабинета.

— С возвращением, ваше величество, — поклонился он Сергею.

— Здравствуй, Рашт, — кивнул Сергей. — Нашел себе замену? Вот и прекрасно. Приводи его сюда и срочно вводи в курс дел. Есть что‑то, требующее моего участия?

— Одна текучка, ваше величество. Было сообщение от адмирала Ольда Шормана об испытании новых станков для ракет. Он доволен результатами. При сильной качке с трехсот шагов в цель попали три ракеты из четырех. Я передал копию письма в замок, так что там уже должны были запустить станки в производство. Еще генерал Строг передал письмо, в котором, помимо отчетов, сообщается, что Джок Лишней подряжал один из кораблей в плаванье к побережью Сотхема за саженцами гевеи. Сейчас у него своя плантация побольше вашей.

— Вот что, Рашт, займитесь‑ка вы следующим. Нужно найти и купить поблизости от дворца приличный особняк, желательно с садом, пусть даже небольшим. Не найдете близко, придется искать подальше, но тогда нужно выбирать такой, чтобы из него можно было безопасно проехать к нам и обратно. Проконсультируйтесь по этому поводу в службе Салана. Это особняк для посланника императора, поэтому им его и охранять. Завтра должен вернуться наш корпус. В нем под охраной везут сына герцога Лазони. Нужно подготовить одну из комнат во дворце для его временного содержания. Решетки там на окна и караул у двери. Еще приедет Сол Бильдо и те охранники, которых мы с ним посылали. Они попали в плен и долго сидели в подвалах. Помимо оговоренной платы, добавьте каждому по полсотни золотых, а семьям двух погибших заплатим по сотне. Сола пристройте во дворце, и пусть его посмотрит Расмус. Мне с ним нужно будет поговорить, а потом отправим его в замок каретой. А до отправки пусть немного подлечат. Скажите казначею, чтобы готовился принять примерно сто тысяч золотых. Из срочного пока все. Сегодня я буду отдыхать с семьей, а делами займусь завтра. Обращайтесь только с тем, что не терпит отлагательств.

Вернувшись к себе, он послал одного из гвардейцев караула за управителем.

— Послушайте, Дорн! — сказал он. — Завтра пошлете слугу в квартал ювелиров. Пусть выберут кого‑нибудь получше и привезут сюда. Мне нужно заказать короны для себя, жены и сестры. И вызовите ко мне Ставра или его старшего приказчика.

— Как у тебя дела с законами? — спросил Сергей Альду. — Теперь законодательство полностью в наших руках, поэтому больших проблем в наведении порядка я не вижу. Лазони и Лантар нас поддержат, а на Бенитара можно и надавить. Главное, чтобы не вызвать слишком большого недовольства у дворян. Со временем на недовольных можно будет наплевать, но пока мы вынуждены с ними считаться. Нужно направить Сэда Адена в провинцию Ингар. Пусть твой Генеральный инспектор оценит состояние судейства. Чтобы его сразу не убили, прикажи генералу Боресу выделить ему эскадрон кавалерии. Заодно пусть прихватит свод законов, действующих в провинции. Лазони законами не занимался, я у него спрашивал. Единственно, утвердил твой вариант закона об убийствах. Никакого шума в дворянстве он, кстати, не вызвал. То ли все легко прошло из‑за войны, то ли слишком мало было тех, кого он затронул. Все‑таки дворяне обывателей просто так убивают редко, а если замешаны деньги, проще нанять исполнителя, чем пачкаться самому.

— Серг! — сказала Альда, облизнув пересохшие губы. — Давай мы о законах поговорим как‑нибудь потом. Не знаю, как ты, а я после этого эликсира могу думать только о тебе.

— Милая, — сказал он, обняв жену. — Сейчас пообедаем, после этого позовем молодежь, и я, как и обещал, подробно расскажу о походе, а потом прикажем подать ужин в наши комнаты и уже никуда не выйдем до самого утра. Заодно проверим, так ли хорошо действует этот корень на мои возможности.

— Тогда пока не обнимайся и постарайся держаться от меня подальше. Не думала, что на меня так сильно подействует, все мысли путаются, и в голове остается одна единственная… Самой стыдно, но ничего поделать не могу. Интересно, это надолго?

Ювелиры прибыли вскоре после завтрака и ждали в приемной. Рядом со столом Рашта стоял еще один стол, за которым сидел высокий юноша лет семнадцати, немного похожий лицом на секретаря.

— Приветствую, ваше величество! — поклонился Рашт. — Позволю себе представить вам своего сына. Надеюсь, что он будет вам служить не хуже, чем это делал я. Зовут его Альбером. А это ювелиры, которых вы хотели видеть.

— Заходите, господа! — пригласил Сергей вскочивших при его появлении мастеров и зашел в свой кабинет. — Садитесь на эти стулья и представьтесь.

— Я Эмер Марже, — представился невысокий бородатый мужчина лет пятидесяти. — Я, ваше величество, с камнями работаю мало, все больше по золоту. Мне сказали, что вам нужно срочно изготовить три короны. Думаю, что такая работа мне по силам, но она потребует времени. Вы заказали слишком серьезную работу, чтобы спешить. Поэтому я порекомендовал обратиться еще к Вилему Садишу. Вдвоем мы управимся быстрее.

— Это я Вилем Садиш, — приподнялся со стула второй мастер. — Хотелось бы, ваше величество, узнать, какие короны вам надобны.

— Я в коронах не слишком разбираюсь, — сказал им Сергей, — поэтому оформление отдаю на ваше усмотрение. Мои требования такие. Короны не должны быть тяжелыми. Сделайте легкие золотые обручи, чтобы они хорошо сидели на головах, не слетая, но при этом не давили. Можно добавить небольшие зубцы. Украшение целиком на вас, но постарайтесь не сильно увлекаться камнями. Вы, Эмер, возьмитесь за корону для меня, а вам, Вилем, остаются короны для королевы и принцессы. Когда будет нужно, снимите размеры. Идите, господа, и работайте. Если ваша работа понравится, то на меня в обиде не будете.

— Ваше величество! — заглянул в кабинет Рашт, после того как из него, кланяясь, вышли ювелиры. — По вашему вызову явился купец Ставр. Пускать?

— Пускай, — ответил Сергей, — только сначала скажи, узнал что‑нибудь об особняке?

— Есть два подходящих дома, — ответил секретарь. — Я послал слуг узнать, не передумали ли хозяева и что просят. Сегодня должны определиться, а потом я посмотрю сам с тем, кого для охраны выделит служба безопасности. Комната для сына Лазони готова, а Расмуса я насчет Сола предупредил.

— Звали, ваше величество? — сказал купец, нерешительно заглядывая в кабинет.

— Заходи и закрывай дверь, — недовольно сказал Сергей. — Садись и слушай. В свое время ты мне здорово помог с продовольствием. Я, как и обещал, помог тебе снова встать на ноги. Как у тебя сейчас идут дела?

— Не жалуюсь, — осторожно ответил Ставр.

— Мне нужен человек для очень важного дела. Мы заключили с империей торговый договор, который сильно расширяет права наших купцов и снимает много ограничений на их передвижение и покупку товаров. Я дам тебе много золота, а Салан обеспечит своими людьми, которые будут тебя охранять и служить толмачами. Поедете в Гонжон, где вам выделят корабль для плаванья в Лузанну. У меня большая потребность в меди, а найти ее в королевстве пока не получается. В Сотхеме ее добывают, но на продажу идет мало и по высокой цене. А в империи меди очень много, и она раз в пять дешевле. Раньше нашим купцам ее покупать не дозволялось, а сейчас это разрешенный товар. Потолкайся там, приценись и скупи медь на все золото. Только действуй осторожно, чтобы не поднять цены. Ну да не мне тебя учить, как вести дела. Все сделаешь, как надо, сам в накладе не останешься. Берешься?

— Я, ваше величество, в империи никогда не был…

— Послушай, Ставр, — сердито сказал Сергей. — Не морочь мне голову! Все те, кто торгует с империей, больше месяца назад в нее отплыли. Приедешь и сообщишь им, что в королевстве сменился король. Никто из них этого еще не знает. Не знают и о том, что Ингар теперь моя провинция, а там и из нее есть купцы. Держи копию договора о торговле. Договор составлен на двух языках, поэтому проблем с чтением не будет. Думаю, что никто в империи не спешит ознакомить наших купцов с их новыми правами, вот ты и ознакомишь, а они тебя после этого будут носить на руках. Вот это моя грамота о том, что ты мой представитель, так что всю возможную помощь тебе окажут. Понравится, еще сам туда потом будешь ездить. Вопросы?

— Я все понял, ваше величество. Я могу взять туда свои товары?

— Можешь, но торгуй не в ущерб основному делу и долго там не задерживайся. В службе Салана есть люди, которые уже были в Лузанне и знают, какие товары там имеют спрос, вот с ними и поговори.

— Распорядись, чтобы послали гонца в замок, — выйдя в приемную вслед за купцом, приказал Сергей Рашту. — Мне нужно срочно поговорить с Сэдом Ламером, и пусть он с собой захватит Свена Ланэ. Для меня что‑нибудь есть?

— Только письмо из магистрата города Предежа. Есть такой небольшой городок на севере провинции. Вы, ваше величество, им заинтересовались, когда узнали, что многие аптекари там покупают серу.

— И что в письме?

— Пишут, что добычей серы занимаются три семьи. Ее не выплавляют из земли, как в Дюже, а просто просеивают песок. Она там самородная, поэтому все добытое потом еще перемалывают в порошок. Серы требуется немного, поэтому это не основная работа добытчиков, так, приработок.

— Напиши письмо в магистрат. Поблагодари за усердие и дай им задание поговорить с добытчиками. Нам через несколько лет потребуется много серы, поэтому я готов скупать все, что они смогут предложить. Только насчет цены пусть не наглеют, а то мне будет выгодней послать туда своих людей. Просеивать или промывать песок — дело нехитрое. И пусть ее не перемалывают, мы это и сами можем сделать. Я сейчас иду к себе и сегодня здесь больше не появлюсь. После обеда должен подойти корпус, поэтому займусь прибывшими. Решай все сам и учи сына. Постарайся не тянуть с обучением, ты мне нужен на другой работе.

Подходя к своим комнатам, Сергей увидел рядом с гвардейским караулом незнакомого лейтенанта.

— Ваше величество, к вам гонец от генерала Пармана, — отрапортовал старший караула. — Только собирались отправить его в вашу приемную.

Лейтенант выглядел взволнованным: видимо, на него так подействовало известие о том, что он служит уже не герцогу, а королю.

— Ваше величество, — обратился он к Сергею. — Генерал Парман велел сообщить, что задание выполнено, и армия отправилась в обратный путь. Все подробности в этом пакете.

— Благодарю за службу, лейтенант, — поблагодарил Сергей, забирая пакет. — Идите отдыхать.

Он зашел в гостиную, в которой Альда читала одну из привезенных им из похода книг.

— Уже освободился? — спросила она, оторвавшись от книги.

— Сейчас буду свободен, — ответил Сергей, — только прочту письмо Альбера.

Он надорвал конверт, достал письмо и внимательно прочитал.

— Что пишет Парман? — спросила Альда, увидев, что муж закончил с чтением.

— Поход закончен, и армия возвращается. В Ордаге будут дней через пять–шесть. Потери незначительные, а все цели похода выполнены. Последнего мятежного графа казнили, и в семи графствах сменились хозяева. Оказалось достаточно одного штурма, чтобы все остальные сдались на милость генерала. Теперь он везет с собой семь графских семей, с которыми мне нужно будет разбираться. Наместник очень доволен и спрашивает, когда наследник сможет прибыть для коронации. Не хотелось мне их сейчас женить, да придется. И страшно не хочется расставаться с Лани.

— Такая судьба у большинства женщин, — Альда положила книгу на кушетку, подошла к мужу и села ему на колени, обняв и прижавшись к его груди, — а твоя сестра уже созрела для взрослой жизни. У них с Камилом давно не дружба, а настоящая любовь. Рожать ей еще не скоро, а все остальное уже можно. Мне ее тоже будет не хватать, но мы сможем иногда гостить друг у друга. Ты ей дашь в Барни своих людей?

— И людей дам, и пошлю кого‑нибудь проверить гвардейцев. Ингар Ронгарн порядочный человек и любит племянника, но он старик и уже давно сам не занимается делами, а я не знаю окружение Ива и не могу безоглядно доверить им сестру и принца. Где они, кстати?

— Уже скоро обед, поэтому должны быть в комнатах Лани. Позвать?

— Не нужно, сам схожу. А ты пока читай. Как те книги, которые я привез?

— Читать можно. Есть две неплохие, остальные очень похожи на те, которые читает твоя сестра. Несчастная любовь и все, что к ней прилагается.

Сергей вышел в коридор и подошел к двери в гостиную сестры. Постучав, он открыл дверь и подошел к сидевшей на кушетке парочке.

— Пришло письмо от Пармана, — сказал он, больше обращаясь к Камилу. — С южными графствами покончено, и армия возвращается. В шести графствах сменились владельцы, а последний из мятежников казнен. Свое обещание я выполнил.

— Спасибо, Серг, — ответил принц. — Я этого никогда не забуду.

— Дядя интересуется, когда вы отправитесь домой, и я думаю, что он прав: тебе нужно короноваться и начинать все брать в свои руки. Поедете в конце лета, а до этого сыграем вашу свадьбу. Рановато, но тут уж ничего не поделаешь. С собой дам своих людей, которые обеспечат вашу безопасность и займутся проверкой гвардейцев.

— А когда свадьба? — спросила сестра.

— Я хотел достроить дворец, тогда можно было бы пригласить всех герцогов и многих глав графских родов, но ничего этого сделать не успеем. Но все равно к свадьбе нужно подготовиться. Думаю, что все сделаем за две декады.

— Так нам уже все можно? — спросила Лани. — Обычно жених и невеста…

— Не терпится, невеста? — взлохматил ей волосы брат. — Как же вы спешите! Ладно, все на ваше усмотрение. А сейчас собирайтесь, пойдем на обед.

Корпус вступил в Ордаг, когда они обедали. Когда обед закончился, к Сергею подошел Дорн.

— Ваше величество, прибыла армия генерала Севоржа. В замок доставлены золото, сын герцога Лазони и ваш студент. Бывший принц помещен в приготовленную для него комнату, а Солом Бельдо занимается ваш врач.

— Пойду поговорю с пленником, — сказал Сергей Альде. — Не люблю откладывать неприятные дела, да и ему лучше пораньше определиться со своей судьбой.

— Может быть, мне пойти с тобой?

— Не стоит, больше пользы будет от нашего разговора наедине.

Сергей прошел на первый этаж, потом в самый конец коридора к двери, возле которой стоял караул из трех гвардейцев.

— Открывайте, — сказал он старшему, ответив на их приветствие. — Нет, со мной идти не нужно.

В комнате, куда он вошел, раньше ночевали конюхи. В ней ничего не изменилось, только на единственном окне появилась решетка. При появлении короля пленник встал с кровати и поклонился.

— Садитесь, Ольд, — сказал Сергей и сам сел на единственный здесь стул.

— Вы пришли без охраны. — бывший принц был удивлен. — Совсем меня не боитесь? А ведь меня даже не обыскивали!

— Давайте поговорим с вами откровенно, — предложил Сергей. — Поверьте, это и в моих, и в ваших интересах. Ответьте, как вы ко мне относитесь.

— А вы как думаете? — вскинулся парень.

— Я пока никак не думаю, — спокойно ответил Сергей. — Я жду вашего ответа.

— Любить мне вас не за что.

— Я к вам не набиваюсь ни в родичи, ни в любовники, — с насмешкой сказал Сергей, заставив Ольда покраснеть, — поэтому мне ваша любовь без надобности. Знаете, почему я с вами сейчас разговариваю, а вы сидите у меня в замке, а не ждете палача на Королевской площади? Молчите? Тогда слушайте, что вам скажу я. Лично я считаю, что не сделал вам ничего дурного, а только раз за разом спасал вам жизнь и возвысил из герцога в принцы.

— Это когда вы меня спасали? — удивился Ольд.

— Давайте посчитаем, — сказал Сергей. — Первый раз я спас вам жизнь, когда почти в одиночку выиграл войну с Сотхемом. Если бы не я, Мехал захватил бы все королевство и первое, что он сделал бы после этого — вырезал все герцогские роды. Ему и свои герцоги встали поперек горла, вы живыми в его планах не предусматривались. Он мне об этом сам потом говорил. Нет возражений?

— Пожалуй, — нехотя согласился Ольд. — Когда еще?

— Второй раз я спас вас с отцом, когда разгромил войска Рошти и пленил Дорейна. Вы забыли, что они нацелились на домены Лантаров и ваш? В подобных случаях живых семей прежних владельцев не оставляют, это я один такой, что с вами ношусь. Именно тогда ваш отец получил от меня провинцию Рошти и корону, а вы стали принцем. Идем дальше. Почти всю тяжесть войны с империей я тоже взял на себя.

— С империей сражались все! — сказал Ольд. — У нас половина армии полегло.

— Все ваши армии были меньше половины одной моей, — возразил Сергей, — это не говоря о том, что почти половина легионеров нашли свою смерть от огня моей артиллерии! Я не умаляю заслуг ваших воинов, но без меня вы все были обречены. Империи у нас были нужны рабы, а не герцоги. Кроме того, я наказал изменника, который собирался нанести нам удар в спину, и отдал его провинцию вашему отцу, а следовательно, и вам. И в чем тогда мой вред вашей семье? Я предложил свою дружбу вашему отцу, и он ее принял. Он единственный из всех герцогов, который не одержим жаждой власти и был бы прекрасным королем, а после его смерти королем стали бы вы. Когда мы с ним стояли в лагере перед битвой с легионами, поклялись, что в случае гибели кого‑то из нас, другой позаботится о его близких. Я поклялся помогать вам, Ольд! А что вы? Соблазнились посулами врагов Сандора и решили поднять руку и на отца, и на меня!

— Почему врагов? — с недоумением спросил Ольд. — Что вы имеете в виду?

— Что говорю, то и имею! — отрезал Сергей. — Союз королевств через кого‑то из имперских купцов передал заговорщикам много золота. То же сделали и герцоги Дюже. Герцоги Сотхема, которым я мешаю пустить под нож королевскую семью, тоже оказали вам поддержку! В хорошей компании вы оказались!

— Я не знал, — растерянно сказал Ольд. — Это правда?

— Нет у меня такой привычки — врать, — ответил Сергей. — Все, или почти все из тех, кто оказал вам поддержку и подталкивал к преступлению, прекрасно знали, что ваш мятеж обречен на неудачу, но их целью было не возвести вас к вершине власти, а залить кровью наше королевство, ослабить его насколько возможно и сорвать подписание военного договора с империей! Ну и попутно решить свои дела, пока я бы с вами стал разбираться.

— Вас должны были убить, — буркнул Ольд.

— У меня прекрасная охрана, а секретарь Лантаров не идиот. Золото он бы взял, а покушаться на меня не собирался. А вот своего отца вы бы почти наверняка убили. И за что вам злиться на него или на меня? Убивать я вас не собираюсь, так что считайте, что я вам спасаю жизнь в четвертый раз. Вы и сейчас меня ненавидите? Неужели вы так до сих пор и не поняли, что не созрели для власти?

— Пусть вы правы, а я дурак, — мрачно сказал Ольд. — Все равно вы мне неприятны. Пусть это ревность и зависть, но вы ведь хотели услышать правду?

— За правду спасибо, — кивнул Сергей. — Вы у меня по понятным причинам тоже не вызываете симпатии, но это еще не повод для того, чтобы лишать вас жизни. Наследства вас отец лишил.

— А кому достанутся его провинции?

— Провинцию Ингар он вернул мне вместе с короной, а на остальные написал дарственную. После его смерти две оставшиеся у него провинции войдут в королевский домен. И винить в этом вам нужно только себя самого. От вас он отрекся и лишил и наследства, и титула. Ожидали другого? Вы несостоявшийся отцеубийца, и вожусь я с вами только из‑за Герта, для которого вы по–прежнему продолжаете оставаться сыном и единственным родным человеком. Если бы вы были глупы, я бы немедленно велел вас казнить. Разговаривать с вами было бы бесполезно. Глупцы не принимают аргументов и всегда считают виноватыми всех, кроме себя.

— Хорошо, я виноват. И что дальше? Какую вы для меня выбрали судьбу?

— Есть несколько предложений, но я бы вам предложил выбрать это. Вы никогда не видели море?

— Нет, только слышал рассказы.

— Оно может быть чарующим и прекрасным, а может своим видом внушать страх. Меня всегда к нему тянуло. Когда мы захватывали города на побережье, я жалел, что не могу забрать родных и переселиться туда жить!

— И вы хотите предложить это сделать мне?

— Все не так просто. Мы очистили острова от пиратов и начали заселять побережье. Впервые у нас появился свой флот, образованный в основном из захваченных у империи кораблей. Вы знаете, что я к вам пришел из другого мира?

— Как это из другого? — оторопел Ольд.

— Значит, отец вам не говорил. Это не является секретом, просто знают немногие. Наш мир во многом опередил ваш. В моих знаниях ключ ко многим успехам. Мы с вами очень мало знаем о том, как устроен этот мир. Два у него материка или их гораздо больше? Что расположено на севере материка империи и союза? Только ли леса с дикарями или там есть и другие королевства? А что за нашей горной системой, и как далеко простирается наш материк? Одни вопросы, на которые нет ответов. Единственное, что известно, это то, что за пустыней и лесами нашего материка где‑то далеко на юге живет народ, купцы которого изредка приплывали в Сотхем менять свои ткани на золото. Туда даже кто‑то пытался доплыть, но неудачно. Империя и союз королевств создали немалые военные флоты, но используют их в основном только для соперничества на море и охраны друг от друга своих берегов. Еще иногда гоняют пиратов и охраняют свои торговые корабли. По моей просьбе расспрашивали пленных имперских моряков, пробовали они исследовать свой материк с помощью флота, или нет. Так вот, никто из них не слышал о таких попытках. Мне узнать об этом было дико. В моем мире люди пускались в поисках других земель на гораздо худших кораблях, чем те, которые есть у здешних народов. Жажда богатства и любопытство толкали людей в океаны и приводили к великим открытиям, а здесь ничего этого нет. Понятно, что много свободных земель и низкая рождаемость, но незнание порой может выйти боком. Я не уверен в том, что поблизости не живут сильные народы, которые могут подобно империи проснуться от спячки и заявить права на наши земли, жизни и имущество.

— Плаванье у берегов опасно, а удаляться от них — это безумие, — возразил Ольд. — Немало кораблей уносило штормами, и никто не вернулся. Океан огромен, и затеряться в нем легко. А это верная гибель.

— На всех кораблях империи и союза есть компас, — сказал Сергей. — Это небольшая коробочка со стрелкой, которая всегда смотрит на север. Зная, куда унесло корабль, и где свой берег, вернуться несложно. Я вам таких компасов много наделаю.

— Мне?

— Вам. Я предлагаю вам, Ольд, стать адмиралом нашего второго флота, у которого пока нет ни одного корабля. Сначала вы займетесь его созданием, а потом станете исследовать окружающий мир. Задача для умного, деятельного и честолюбивого человека. С моей помощью построите верфь и начнете строить корабли. Матросов и капитанов вам подготовит адмирал Ольд Шорман. Благородство рода у вас никто не отнимал, а я, если согласитесь, дам вам титул барона. Глядишь, вы еще в других землях создадите свое графство, а то и герцогство. Вашим предкам провинция и титул с неба не упали, они за все это боролись. Теперь нужно побороться и вам. И не со мной, а с морем, ветрами и всем тем, что встанет на вашем пути. Подумайте и потом скажите мне, что решили.

— А другие предложения?

— Если откажетесь от этого, обсудим и другие. Только они, по–моему, намного хуже. Такой свободы для вас в них не предусмотрено, и высоко вам не подняться. Будете жить, но под надзором. Следить за вами будут в любом случае. Не настолько я вам верю, чтобы дать полную свободу. Свобода для вас будет начинаться за береговой чертой.

Покинув впавшего в задумчивость Ольда, Сергей направился в другое крыло замка, где его ждал студент.

— Что сказал врач? — спросил он у вскочившего Сола. — Не вскакивай, вижу же, что плохо себя чувствуешь. Пытали?

— Слава богам, до пыток не дошло, — ответил Сол, следом за королем садясь на стул, — но по морде били неоднократно. Из‑за ударов по голове теперь головокружение и звон в ушах. И сломали несколько ребер. Если честно, я так и не понял, почему нас не кончили.

— О чем спрашивали?

— Все больше о снарядах для баллист, о том, чем вообще занимаемся в замке и для чего варим навоз.

— И что отвечал?

— А что может знать недоучившийся студент, которого его профессор посылает туда, куда неохота ехать самому? Так, самую малость. Вот я эту малость им и рассказал. Стражников при мне не били. Только двоих убили в самом начале при нападении, а обозников куда‑то угнали. Говорили, что они работали под надзором на кого‑то из баронов. А что с нашей смолой?

— Собрали мы вашу смолу, — сказал Сергей. — Оставили генералу Джордану, чтобы он потом переправил в замок. Ее на дорогу много потребуется.

— Этой смолы там прорва, — Сол не мог говорить, не жестикулируя, поэтому вскочил со стула и замахал руками, показывая, как ее много. — Мы только сверху скалывали, а она пластами идет в глубину. Гати мы сделали, так что вывозить ее теперь нетрудно. А раз поменялись графы, я готов…

— Садись, торопыга, — сказал Сергей. — Поедут другие, а тебе там пока делать нечего, будешь лечиться. Ты лучше скажи, слышал что‑нибудь о железной руде?

— Севернее предгорий добывают болотную руду, но такая есть и у нас. А в горах ее никто никогда не видел. Наверное, в этой части Ортогарских гор выхода железа нет. Соседи добывают его на востоке, поэтому и нам нужно искать в провинции Рошти, а еще лучше — в Лазони. У них и болот почти нет. А в Дорейне только нефть и битум. Может быть, есть еще что‑то, но это уже нужно забираться в горы. Передо мной такая задача не ставилась.

— Ложись и отдыхай. Ты свое дело сделал. Завтра ко мне приедут из замка в карете, а на обратном пути захватят тебя. Перед этим получишь премию. А в горы найдем, кого отправить.

Гости из замка приехали, как обычно, перед обедом.

— Времени у меня немного, не будем его тратить на хождения, — сказал Сергей, заводя приехавших в большую гостиную. — Садитесь и слушайте. Сначала поговорим с вами, Сэд. Я хочу предложить вам должность министра геологии. Само министерство большим не будет. Ваша задача заключается только в поиске полезных веществ и минералов, разрабатывать их будут другие, хотя иной раз и вам придется оказывать в этом помощь. Беретесь? Тогда слушайте, что нужно делать. Самая большая проблема — это недостаток железа. Его не только мало, оно еще паршивого качества. Олово мы нашли, медь купим, теперь нужно решать вопрос с железом. Подберите людей и отправляйте две экспедиции в горы провинции Лантар. Совсем недалеко в тех же горах добывают железо в Дюже, так что и у вас есть шансы найти руду. Если найдете чего‑нибудь еще, будет прекрасно, но железо нужно в первую очередь. Можете и сами сходить, а мы вам тем временем подберем людей для работы в министерстве. Теперь дальше. Как идут дела со строительством дороги?

— Гравий и песок возят все светлое время, и тут же все укатывают. А асфальт пока перестали возить: кончился битум.

— Передайте вашему купцу, чтобы немедленно гнал караваны в Дорейн за смолой. Опасности больше нет, гати настелены, а смолы там, по словам Сола, море. Если не успеете ее навозить до дождей, потом будете месить грязь. И скажите, что ее месить будут не только обозники, я и его туда пошлю. Теперь держите эти бумаги. Здесь написано все, что вам нужно знать об электрической силе.

— Что это за сила, ваше величество? — спросил Сэд Ламер.

— Молнию видели? Вот это и есть электричество. Эта сила может передаваться через разные вещества, но лучше всего проходит через металлы. Для этого вы и делали громоотводы в замке и моем дворце. Шарахнет в такой громоотвод молния и по железу сбежит в землю. От вас мне нужно следующее. Вот рисунок батареи, которая дает слабое электричество. Если соединить много таких батарей, электричества будет больше. Мне их нужно с сотню. Запрягите стеклодувов и всех, кого нужно. А вам, Свен, надо вытянуть медную проволоку метров двадцать длиной, потом ее нужно обмотать тканью и скрутить так, как здесь нарисовано. Еще по этому чертежу изготовьте легкие железные стрелки. Вам привозили один компас, на нем как раз такая. Мы с вами тоже будем делать компасы, для них все это и нужно. Когда приготовите, я покажу, что делать дальше. Свен, когда будут готовы настенные часы? В чем загвоздка?

— Мы все занимались станками для ракет, — пояснил кузнец, — а часы мы вам, ваше величество, через пять дней привезем. Все, как вы и заказывали: четыре небольшие и одни побольше с боем.

— А свою червячную пару сделал?

— А как же! И ее сделал, и за винтовую взялся. Только там работа сложнее, и пока не хватает времени. Господин профессор просил передать, что стекла для окон понаделали много и часть его пустили на зеркала. Они уже ладно получаются, лучше тех, которые вы с собой забрали.

— Сейчас будет обед, — сказал Сергей. — Приглашаю вас в трапезную.

— Прощения прошу, — поклонился Свен. — Нет у меня манер за королевским‑то столом трапезничать.

— Мы, ваше величество, сходим в людскую, — сказал Сэд Ламер. — Так оно будет быстрее. Перекусим, и сразу назад в замок.

— Как хотите, — не стал настаивать Сергей. — Жаль, Альда расстроится из‑за того, что вы были и не зашли. Не забудьте забрать с собой Сола. Спросите, и вам покажут, где его поместили.

На обеде Сергей сразу увидел Салана, который еще до похода в Дорейн выехал с группой своих людей на побережье. Пообедав, он жестом подозвал барона к себе.

— Рад вас видеть, — сказал он Салану. — Идемте, расскажете о своей поездке. В кабинет не пойдем, я вас приглашаю к себе. Это и ближе, и жене тоже будет интересно послушать.

В гостиной, помимо Альды, к ним присоединились Камил с Лани.

— Говорю специально для вас, — сказал им Сергей. — Чтобы даже между собой об этом не болтали! Все ясно? Тогда начинайте, барон.

— Вся группа полностью прошла обучение, — начал Салан. — Отправляем три десятка боевиков. Все прекрасно знают язык союза королевств и нормально ориентируются в жизни его подданных. У нас было больше пятидесяти «учителей»…

— Не пытались врать? — спросил Сергей.

— Еще как пытались, — усмехнулся Салан. — Они все были изолированы друг от друга, так что сговориться не могли, а мы по каждому факту проводили перекрестную проверку. После того, как показательно наказали двоих, врать прекратили. Одежду сшили по той, которую сняли с пленных. С собой взяли оружие, спецснаряжение и двести килограммов динамита. Мы выгребли у профессора все запасы. После прибытия на побережье всех быстро обучили работе матросов.

— А с капитаном не случилось истерики, когда вы перекрашивали его паруса? — спросил Сергей и пояснил для остальных: — Корабль, который забросит группу в союз, будет идти только ночами по компасу, поэтому и корпус, и паруса ему выкрасили в черный цвет.

— У капитанов истерик не бывает, — ответил Салан, — но судно приобрело страшноватый вид. Ночью его совсем не должно быть видно.

— А как же они поплывут обратно? — спросила Альда. — Этим же судном?

— Нет, — покачал головой Салан. — Если их останется достаточно для управления парусником, они его захватят в одном из портов. Наш корабль их только доставит и сразу же уйдет.

— А если их будет мало? — спросила Лани. — Как же так можно?

— Не беспокойтесь, принцесса! — ответил Салан. — Наши ребята что‑нибудь придумают.

— Садитесь, Альбер, и рассказывайте, — сказал Сергей Парману. — От вас было довольно подробное письмо, но, наверное, не все доверили бумаге?

— Обо всем не напишешь, ваше величество, — уклончиво ответил генерал. — Когда мы были в столице, пришлось встречаться с канцлером и другими сановниками прежнего короля. Далеко не все из них вызывают доверие. Вот здесь я описал свои впечатления, думаю, вам это будет интересно. Кроме того, я не писал о золоте.

— О каком золоте идет речь? — спросил Сергей. — Насколько я знаю, вы в казну ничего не сдавали.

— Пока не сдавал, — сказал Парман. — Когда мы взяли штурмом первый из графских замков, в казне было всего два десятка золотых и немного серебра. Слуги разводили руками, а хозяева делали вид, что не знают, куда девалось золото. Граф Стеф Жармо подставил шею под меч, так и не сказав ни слова. Он был осужден и не видел смысла что‑то нам предлагать. Графство было богатое, а казна пуста, и ее поиски ничего не дали, а я там не мог долго задерживаться. Тогда я сделал своим пленникам предложение…

— Вы им предложили отдать часть золота? — догадался Сергей.

— Половину, — уточнил Парман. — На меньшее они не согласились.

— А новые владельцы?

— Я их в дележке не учитывал. Хватит с них и имений. С остальными замками повторилось то же самое.

— А в письме вы об этом не писали, потому что не были уверены, что я подтвержу ваше обещание? Вам самому‑то не стыдно, Альбер? Вспомните, я когда‑нибудь подводил друзей? Или вы меня уже вычеркнули из списка своих друзей из‑за этой короны? Так вроде вы тогда еще об этом не знали. Сколько вы привезли золота?

— Много. Точно сейчас не скажу, а примерно будет сто шестьдесят тысяч золотых. Пока это золото в войсковой казне.

— Ну что же, вы меня порадовали. И мне этот поход дал прибыль, и не придется тратиться на обустройство графских семейств. Что‑то у нас получаются очень прибыльные походы. Вы записывали, у кого сколько взято?

— Да, вот список. — Рядом с первой бумагой генерал положил вторую.

— Слуги с кем‑нибудь уехали?

— Да, за каждым семейством увязалось человек по десять. Я по просьбе пленников дал им немного денег, так они с небольшим обозом следовали за армией. Сейчас расположились на плацу одного из лагерей и ждут вашего решения.

— Совсем хорошо. Распорядитесь, чтобы перевезли золото и привезли сюда на задний двор всех пленников. Сразу все решим.

Примерно через два часа в уменьшившемся из‑за строительства внутреннем дворе замка собралось двадцать два человека, окруженные охраной.

— В своих бедах вы виноваты сами, — сказал им Сергей, оглядев бывших графов. — Убив королевскую семью, главы ваших родов нарушили свою клятву и потеряли жизни, а вы лишились титулов и имений.

Старики, женщины с детьми и подростки. В глазах горе, страх и ненависть. Но все слушали внимательно, ловя каждое слово.

— Вы можете меня ненавидеть, — продолжал Сергей, — и я вижу, что кое‑кто ко мне так и относится. Подумайте только вот о чем. Вторгшийся союз королевств не просто завоевывал Сотхем, он его очищал от населения. И очищали, просто убивая всех подряд, чтобы оставшиеся в живых сами в панике бежали к нам. Войну Мехал проиграл, а следующими были вы! Так что армия Барни там не просто помогала соседям, вы там защищали самих себя! А ваши мужья и отцы нанесли удар в спину своим же, убив короля и уведя домой часть армии! Так что они не только Ива предали, они предали всех барнийцев! Мне говорили, что вы на своем юге по непонятным причинам считаете себя выше всех прочих. Подобная глупость свойственна не только вам. Имперцы тоже говорили обо всех за проливом, как о дикарях, а в союзе королевств чужих вообще за людей не считали. Ладно, если нет ума, можете считать, что во всех ваших бедах виноват я, и не принимать в расчет, что любой другой на моем месте просто вырезал бы вас всех, чтобы не морочить себе голову и не плодить врагов, и забрал бы себе все ваше золото. А теперь слушайте, что я для вас определил. Вы все со своим золотом и слугами выедете к побережью провинции Алексан. Пиратов мы уничтожили, а само побережье охраняет флот, так что жить там безопасно. Чтобы вас в пути никто не ограбил, дадим вооруженную охрану. Приедете в город Гонжон, где вас временно поселят в пустующих домах, а чем заниматься дальше, решайте сами. Грамоты на принадлежность к благородному сословию вам дадут, золото у вас есть, а земли там много. Ваши юноши могут служить в армии или на флоте, дочерей со временем выдадите замуж, а сами можете вести жизнь горожан, заниматься землей или войти в долю к купцам. Вопросы ко мне есть? Тогда вас всех сейчас накормят, освободят от стражи и помогут купить повозки и все, что вам потребуется в дороге. А потом и отправитесь.

— Разрешите один вопрос, ваше величество! — сказал старик, который даже сейчас сохранил величественный вид. — Будем ли мы иметь право покидать побережье?

— Вы там должны жить, — ответил Сергей. — Ездить по делам вы можете по всему королевству и за его пределы. А через десять лет, если будет желание, сможете и жить уехать в другое место.

— Нравится корона? — спросил Сергей жену, которая надела привезенную сегодня ювелирами корону и вертелась перед большим, в половину роста, зеркалом, доставленным для нее из замка три дня назад.

— Не тяжелая и с головы не слетает, а камней могло было и побольше. Всего один изумруд в середине!

— Это не украшение, а символ власти, — пояснил Сергей. — Я специально предупредил, чтобы не увлекались камнями. Нужно жить скромнее. Главное, чтобы было удобно. Часто ее надевать не придется, но даже полдня походить с короной основателя на голове — это пытка. Лани ее корона понравилась?

— И Лани, и Камилу. Она ее хочет использовать и после того, как станет королевой.

— Она растет, так что через два года придется делать другую. Ты не знаешь, она уже была близка с женихом?

— Знаю. Как только ты им разрешил, она его сразу же затащила в кровать, а потом хвасталась мне тем, какой он нежный и сильный. Когда решил играть свадьбу?

— Через пять–шесть дней должны приехать Джок с Аглаей, тогда и сыграем. А потом сразу поедут в Барни. Люди для них уже подобраны. Это стучат, или мне кажется?

— Кто‑то стучит, — подтвердила Альда.

Сергей открыл дверь и вышел из спальни в гостиную.

— Можно зайти! — громко сказал он на повторившийся стук.

— Ваше величество! — сказал заглянувший в дверь гвардеец. — Приехала семья посланника императора. Ваш управитель вышел их встречать.

— Приехал Север с женой, — сказал Сергей, вернувшись в спальню. — Дорн побежал их встречать. Окажем честь посланнику императора?

— Давай, — согласилась Альда, с сожалением снимая корону.

Они вышли из своих комнат и пошли к парадному выходу. Когда проходили мимо большой гостиной, к ним присоединились телохранительницы Альды. Первым, уже во дворце, встретили Сатарди.

— Приветствую вас, ваше величество! — сказал он, согнувшись в поклоне. — И вас, моя королева!

— Я вас тоже рад видеть, барон! — сказал Сергей. — Спасибо за то, что сохранили наших гостей. Только кланяться можно и не так низко, учтите это на будущее. Где гости?

— Они еще возле кареты. По–моему, Дорн не знает, куда их определить. Их слуги и мои люди пока ждут на заднем дворе.

— Тогда идите с нами, — сказал Сергей. — С семьей встретитесь чуть позже. Вы когда завтракали?

— Недавно поели на последнем перед городом постоялом дворе.

— Тогда сейчас возьмете охрану и поедете вместе с посланником в свою службу. Ему купили особняк, поэтому вам дадут провожатого, и отвезете всех туда. Потом уже отдыхайте, Салан приставит к ним других людей.

Они вышли через парадный подъезд мимо отдавших честь гвардейцев и спустились по лестнице к стоявшим возле кареты людям.

— Ваше величество… — начал Дорн.

— Ничего не нужно делать, — сказал ему Сергей. — И уберите слуг, наши гости сейчас уедут. Здравствуйте, Север, рад вас видеть. Лиара, вы стали еще красивее!

— Я тоже рад, ваше величество! — сказал Север.

— Как доехали? — спросила Альда Лиару.

— Ехали ночами, а спали днем в шатре! — сказала девушка. — Это было так романтично, только немножко страшно!

— Я думаю, что скоро вам, графиня, будет нечего бояться, — успокоил ее Сергей. — Разыщем мы этих отравителей. Как видите, у нас ремонт, из‑за чего проблемы с гостевыми комнатами. Поэтому я озаботился вашим жильем, и для вас недалеко от дворца купили приличный особняк. Парк там, правда, небольшой, но место хорошее. Вам уже наняли надежных слуг, а дом обеспечили охраной. Сейчас господин барон вас туда отвезет. Отдохнете, а уже потом займемся делами. Всегда будем рады вас видеть.

— Ваше величество, у нас достаточно золота на покупку дома! — вздернул подбородок Север. — Герцог Лазони помог продать дом в Дальнее. Я бы хотел…

— Хотите вернуть мне золото? — перебил его Сергей. — Я не возражаю, но сделаете это как‑нибудь потом. А сейчас я с вами прощаюсь.

— Ты чем собираешься заняться? — спросила Альда, когда они вернулись во дворец.

— Ко мне должны приехать из замка, так что в первую очередь буду работать с ними, а после обеда поеду в лагеря. Там сегодня торжественный выпуск молодых лейтенантов. Надо их поздравить и обрадовать Хогана тем, что на днях его семья переезжает в Ордаг. Все‑таки жить в своем доме лучше, чем в лагерях, хоть и приходится тратить время на езду.

— А когда они купили дом? — удивилась Альда. — Почему я об этом ничего не знаю?

— Когда приехал Лаш, ты работала в магистрате с Альбером Латгардом со сводом законов. Я тебе хотел сказать, но закрутился и забыл. Ему пришлось попотеть, прежде чем нашел приличный дом. С жильем уже проблемы, а когда в Ордаг начнет съезжаться знать, цены на недвижимость взлетят до небес. Никто из них не хочет покупать или строить жилье в новом городе, хотя там и удобнее, и чище, все прутся в старый город. Надо, наверное, поговорить с главой магистрата. Пусть уломает ремесленников переселиться за стену. Я готов оплатить строительство новых домов и все затраты на переселение. В городе сразу же станет чище. Кузнецов я переселил давно, но от тех же кожевенников не меньше вони. Снесем дома и мастерские и построим особняки с небольшими парками. Когда все это продадим, деньги должны вернуть. Только нужно отовсюду завозить строителей, свои нам нужны для Университета. Сегодня же поговорю с Лантаром, чтобы отправил сыну письмо. Хорошо, что Джок прислал эти корни. Я не заметил, чтобы Аленар помолодел, но сил и бодрости у него прибавилось.

— Сил и у тебя прибавилось, хотя их и раньше было немало! — улыбнулась Альда. — Ты заметил, с какой завистью жена Севера смотрела на мой живот? Я не уверена, но, кажется, ребенок утром несколько раз толкнулся!

— Послушай, помнишь я тебе рассказывал о фрейлинах? — спросил Сергей. — Не хочешь ввести такой обычай в нашем дворе? Алию могла бы взять и еще двух–трех девушек, с которыми хорошо проводить время. Не все же тебе возиться с законами, а скоро будет трудно работать. Подумай. А то уедет Лани, и тебе даже поговорить по душам будет не с кем. Только это все к осени, когда достроим дворец.

— Пригласить, что ли, дочь Бенитара? — лукаво посмотрела жена. — Меньше придется смотреться в зеркало.

— А если я вас случайно перепутаю и унесу в спальню не ту? — задумчиво сказал Сергей. — Вот–вот, думай, когда что‑то предлагаешь. Двора у нас пока нет, а вот министр уже появился. Вызови его и озадачь. Он прекрасно знает многие благородные роды в наших провинциях. Вот пусть и подберет для тебя парочку молодых графинь. Вряд ли их родители будут возражать, еще спасибо скажут.

— Посмотрим, — сказала Альда. — Ты в кабинет? Тогда я пойду дочитывать книгу, а потом тоже займусь делом. Сэд Аден прислал из Ингара свод местных законов и свой отчет. Я пробежала глазами, теперь нужно прочесть все внимательно.

В его приемной на секретарском месте сидел Альбер.

— Где отец? — спросил он вскочившего и поклонившегося юношу.

— Он работает с людьми, набранными для министерства геологии, — ответил Альбер. — Ничего особо важного не было, поэтому он оставил меня.

— Давай почту, — приказал Сергей. — Скоро ко мне из замка должен приехать профессор Дальнер со своими людьми, сразу же запускай их в кабинет. Когда придет отец, скажешь. Нет, специально его звать не нужно.

С час он просматривал два десятка писем, делая на них пометки о том, что писать в ответ. Когда работа подходила к концу, отворилась дверь, и в кабинет вошли гости из замка.

— Здравствуйте, господа, — ответил Сергей на их приветствия. — Садитесь где кому удобно и чуточку подождите, я сейчас освобожусь.

Он закончил работу с последним письмом, отложил бумаги и осмотрел собравшихся.

— Вижу, что вы свежее, чем обычно после поездки. В каком состоянии дорога?

— Треть дороги заасфальтирована, — ответил профессор. — До половины дорога засыпана песком и щебнем и укатана. Оттого и свежие, что половину пути просто не заметили. Скорость та же, но совсем не трясет. Щебень продолжают возить, но битума нет. Мы отправили за ним пять обозов и рабочих, которые будут его ломать и укладывать в возы. С первым обозом отправился наш купец, который хочет договориться с возчиками в Дорейне и пригнать еще столько же возов. До дождей мы все сделать не успеем, но работы можно вести зимой, если не будет морозов. До весны должны закончить всю дорогу.

— Вы чем сейчас заняты, Альбер? — спросил Сергей Родвера. — Есть что‑то срочное?

— Пока ничего такого, что нельзя было бы отложить, — ответил помощник инженера. — Вы хотите что‑то предложить, ваше величество?

— Я хочу увековечить ваше имя, — улыбнулся Сергей. — Вы смогли оценить удобство новой дороги даже в том виде, в каком она находится сейчас. Дороги — наша главная слабость. Треть года по ним нельзя нормально передвигаться и возить грузы. Да и в остальное время скорость движения невелика и возят только то, что подороже. Я давно хотел ими заняться, но не поднимались руки: уж слишком большие объемы работ. Месторождения битума и золото империи дают нам такую возможность. Я хочу создать министерство дорог и сделать вас его министром!

— Меня? — поразился Альбер.

— А чему вы так удивляетесь? — сказал Сергей. — Вы уже давно не подмастерье у нашего Мариса Кальва, а настоящий инженер, к тому же благородного рода. Дам вам авансом баронство, чтобы было больше уважения, и работайте. Много людей вам пока не нужно, а помещение подберите в замке или постройте. Задачи у вас такие. У нас есть два жизненно важных тракта, которые нужно сделать настоящими дорогами. Это, в первую очередь, морской тракт. Та дорога, которую вы сейчас строите, — это его начало. Мы начали развивать побережье и расширять торговлю с империей, но без нормальной дороги все будет делаться очень медленно и дорого! Второй тракт, которым вы тоже займетесь, раза в два длиннее морского. Он проходит через все королевство, от Ордага до провинции Дорейн. Те участки, которые пройдут по землям Лантаров и Лазони, оплатят герцоги. Сразу оба тракта вы не осилите, поэтому начнете с морского, а по мере роста возможностей возьмете в работу и второй тракт. Первое, что нужно сделать — это проехать по всему тракту и выяснить места, где можно добывать песок и щебень. Потом вам нужно будет отправить людей на заготовку и доставку катков. Деревянные катки всем хороши, только со временем их придется менять. На месторождении битума нужно построить небольшой поселок для рабочих, и обеспечить их всем необходимым. Возчиков вы можете подряжать, но лучше, если они у вас будут свои. Морской тракт будем приводить в порядок лет десять, второй закончим на пять лет позже. Работы много, причем самой разной, поэтому скучать вам не придется. Деньги буду выделять щедро, но вы все‑таки учитесь их считать. Беретесь?

— Берусь, ваше величество! — решительно сказал Альбер.

— Значит, начинайте заниматься людьми, берите в свои руки строительство дороги к замку и постарайтесь до дождей начать изыскательские работы по тракту. И подготовьте для нашего казначея смету первоначальных расходов. Теперь с вами, профессор. С углем что‑нибудь получилось?

— Все получилось, только много возни, — ответил Дальнер. — Уголь нужно измельчать, складывать так, чтобы не было доступа воздуха, и сильно нагревать. Тогда из него улетучивается всякая гадость, в том числе и сера. Не вся, только половина, но этого, думаю, хватит. Горит такой уголь очень хорошо и должен подойти для плавки руды. В горах угля очень много, только возить его далеко. Но если будет хорошая дорога…

— Что с экспедициями?

— Мы их отправили три: две — в провинцию Лантар и одну — в провинцию Рошти. С ними ушел и Сэд Ламер. Надеюсь, что железо они нам найдут.

— Я тоже на это надеюсь, — кивнул Сергей. — Нам его ни для чего не хватает. Из‑за этого уже два года не можем начать делать башенные часы. Как, кстати, обстоят дела с теми часами, которые вы мне обещали?

— Свен все привез, — ответил профессор.

— Что у нас с динамитом? — спросил Сергей. — Снаряды важны, но нам его много потребуется и для производства щебня.

— У нас все запасы выгреб барон Салан! — пожаловался профессор. — Крестьяне в очень многих деревнях собирают в кучи лишний навоз и пересыпают его золой, так что селитра у нас будет. Сейчас ее выпаривают в пяти местах, причем все в нашей провинции, поэтому доставляют быстро. Запас кислот у нас большой, но часть расходуем на пироксилин для ракет и на другие нужды. Нитроглицерин тоже делаем, но пока немного. Готового динамита у меня килограммов сто.

— Притормозите производство пироксилина, — приказал Сергей. — Динамит сейчас важнее. Как у вас дела с оконным стеклом и зеркалами?

— Пока приготовили только то, что вы заказали для своего дворца, а на продажу ничего нет. Не хватает рабочих, в первую очередь лесорубов. Дров и древесного угля нужно много, и наши работники не справляются, а новых не набирали, потому что негде селить. Да и продовольствие приходится возить издалека. Две новые деревни заселили, но крестьяне в них еще не успели обжиться. Пока сложностей с подвозом нет, но в расчете на дожди все, что можно, запасаем впрок.

— Все это не мои вопросы, — нахмурился Сергей, — и даже не ваши, профессор. У вас есть заместитель, который умотал в Дорейн, вместо того чтобы послать туда приказчика. Видимо, я его слишком сильно напугал. Ничего, когда вернется, я его напугаю еще сильнее! Я вам могу помочь только золотом. Завозите, пока это легко сделать, муку и крупы и посетите те деревни, которые расположены недалеко от вашего участка тракта. Зимой они по вашей дороге вполне могут возить в замок продукты. А крестьян деревень возле замка подрядите поставлять дрова. Зимой у них все равно мало работы по хозяйству, а охотой промышляют не все. Одним словом, крутитесь и выкручивайтесь. Деньги есть, но без головы и они не в пользу. А если ваш купец плох, говорите, найдем замену. И разворачивайте производство оконного стекла, зеркал и стеклянной посуды. На все это должен быть хороший спрос, а для вас это золото, которое лишним не бывает. Что с моими батареями?

— Все сделали, ваше величество, — сказал Свен. — И банки эти с пластинами, и нужный раствор, и катушку я намотал. Стрелки, как на компасе, тоже сделали.

— Тогда вытяни еще метров сорок медной проволоки для соединения банок между собой. Можно делать ее небольшими кусками, и тканью обматывать не нужно. Я к вам приеду после свадьбы сестры, и все опробуем. А сейчас, если ко мне нет вопросов, займемся установкой часов.

— Джок, я вас не узнаю! — Сергей удивленно уставился на помолодевшего Лишнея. — А вы, Аглая, по–моему, помолодели лет на десять! О втором сыне не думали?

— А что о нем думать? — засмеялась бывшая королева. — Это уж как боги дадут.

— Корень? — спросил Сергей. — Сколько раз принимали?

— Два раза, — сказал Джок. — Больше нельзя, мы и так поторопились, надо было дольше выждать.

— А вот Аленару помогло слабо, — с сожалением сказал Сергей. — Только бодрости прибавилось. Пойдемте во дворец.

— Если человек уже одряхлел, так и бывает, — пояснил Джок. — Корень омолаживает, используя ваши собственные силы, а если их уже нет… Чем это занимаются во дворе?

— Вы очень вовремя приехали. Я хотел вас дождаться, но уже совсем нет времени. Завтра сыграем свадьбу Лани и Камила, а потом отправим их в Барни. Лето закончилось, поэтому скоро сверху польет, а им еще долго добираться. А свадьба будет во дворе. Заранее заказал столы и стулья, их сейчас и устанавливают. Не знаю, чем думали Олиманты, когда строили свой дворец, но в нем нет ни одного большого помещения, кроме трапезной, а для нас она мала.

— А ваша постройка? — спросила Аглая. — Леса, я смотрю, сняли.

— Там еще одной отделки на две декады, — махнул рукой Сергей. — Я, вообще‑то, планировал и свадьбу, и отправку в Барни на зиму, но Ингар Ронгарн торопит, а ему на месте видней.

— Наши комнаты никому не отдали? — спросил Джок.

— Из‑за ремонта у нас жилищный кризис, но ваших покоев не трогали. Идите приводить себя в порядок, через час обед. Да, в било у нас уже не колотят. Сигналом будут два удара колокола часов на втором этаже.

— Слабо бьют ваши часы! — сказала Аглая, когда закончился обед. — Мы с мужем их едва услышали.

— Сильнее нельзя, — засмеялся Сергей. — Это до вас доносится слабо, а пройдете под часами и станете заикой. Когда установим в городе башенные часы, всем жителям будет слышно. Но пока на это не хватает железа. Отправили три экспедиции в горы, но пока никто не вернулся.

— Купили бы у нас, — сказала Аглая. — У нас его много добывают.

— Все покупать — никаких денег не хватит, — возразил Сергей. — Да и дорого оно у вас. Ладно, пойдемте в большую гостиную, расскажете нам, как съездили.

— Если не найдете руду, можете сами ее у нас добывать, — предложила Аглая, когда все шли в гостиную. — Я напишу сыну, и он разрешит. Выходов руды много, и не все они разрабатываются. Руда богатая, так что можно даже не возиться с ней на месте, а везти сюда. А можно покупать железо не у купцов, а прямо у кузнецов, которые его там добывают. Только обозы нужно будет обеспечить охраной. Когда наши купцы узнают, начнут пакостить.

— Подождем экспедиции, а там посмотрим, — сказал Сергей, усаживаясь в кресло. — Может быть, и примем ваше предложение. Только больно тяжелый груз. По нашим дорогам такое только летом возить, да и то нужно делать специальные возы, чтобы после одной–двух поездок не развалились.

— Убийц из союза еще не поймали? — спросил Джок. — Плохо! Похоже, что тот, которого нацелили на вас, на все плюнул или с ним что‑то случилось. А вот те, чьей целью была семья посланника, уже показали, что намерены довести свое дело до конца. Север здесь?

— Живут в особняке недалеко отсюда и тщательно охраняются.

— А пойманного убийцу выводили к воротам? В первые дни осени за ними обещали прислать человека из союза.

— Ходил он возле нужных ворот, и сейчас его еще выводят, — ответил Сергей. — По–моему, все это ерунда, и никакого связного не будет. Для них это была поездка в один конец. Ладно, рассказывайте, как съездили, а мы вам потом расскажем свои новости.

— О нашей плантации вам сообщили? — спросил Джок. — На удивление все хорошо принялось. Сколько этим деревьям расти?

— Года три–четыре, а потом уже начнем добывать сок.

— А что из него можно делать?

— Много чего, — ответил Сергей. — Можно делать обувь и с сухими ногами бродить по колено в воде. Можно пропитывать ткань палаток и плащей, и она не будет пропускать влагу. Еще маски от ядов и кучу самых разных вещей. Но меня интересуют в первую очередь пластмасса и колеса. Пластмасса — это что‑то вроде кости. Добавили серу, нагрели и получите массу, которая при застывании станет подобной кости. Какую форму вы ей придадите, такая деталь и получится. Обрабатывать уже не нужно, разве что самую малость. Из резины делают и колеса. В моем мире все повозки ездят только на них. Такие колеса сильно смягчают толчки и не так портят дорогу, как наши. У этих колес есть еще достоинства, но мы пока до них не доросли. Если и дальше будем развиваться так же, как сейчас, возможно, лет через десять что‑нибудь получится.

— Вы всегда все делаете, заглядывая на годы вперед! — покачал головой Джок. — У нас так мало кто делает. Давайте расскажу о наших похождениях, а то Лани сейчас полезет драться.

Он в подробностях рассказал всю историю с оленьим корнем.

— Купил я у них только четыре десятка корней, но на следующий год их будет больше пяти сотен. И при мне посадили еще столько же. Для стражников построили два дома, а дом отшельников займут те, кто сейчас перенимают у них все премудрости выращивания. Помимо корней, начали договариваться о постройке верфи. Но это уже будет весной.

— Можете взяться за это дело вместе с сыном Лазони. Я ему дал такое же задание и немало денег. Незачем распылять силы и перетягивать друг у друга людей. Если возьметесь вместе, намного быстрее закончите.

— Видели мы в Гонжоне этого юношу, — сказала Аглая. — Немного мрачноват, но было видно, что море произвело на него впечатление. Чем вы его хотите занять, кроме верфи?

— Построит военные корабли, наберет и обучит команды и будет обследовать неизвестные части обоих материков, а в перспективе поищет, нет ли в этом мире третьего или хотя бы крупных островов. А чем еще вы думаете заняться?

— Планов много, — ответил Джок. — Будем потихоньку переселять к морю крестьян, чтобы не возить продовольствие, а к следующему лету отправим в наши горы свою экспедицию. Таких грамотеев, как в замке, у нас нет, но знающие люди найдутся. Возможно, найдут еще что‑то полезное, кроме угля и олова. Медь и золото в империи добывают в таких же горах, так что шансы у нас есть. Ваша экспедиция не так уж много осмотрела. По–хорошему там работы не на один год. Теперь расскажите, что нового у вас. О заговоре и вашей коронации мы знаем только в самых общих чертах.

Сергей принялся рассказывать о походе на Дорейн и провале заговора.

— Плохо, что в Дюже зашевелились герцоги! — недовольно сказала Аглая. — Роднея поймали на горячем, поэтому его можно вязать на законных основаниях. А если хорошо поработать с ним, узнаем и об остальных. Лишь бы не сбежал. Надеюсь, никто из них не сделает глупость, пока жив Серг. Джок их в свой приезд сильно запугал.

— Может быть, прокатитесь туда, пока еще сухо? — предложил Сергей. — Возьмете с собой две тысячи бойцов и наведете там порядок. Мне туда сейчас просто некого было посылать. Вас не было, и Севорж тоже совсем недавно вернулся. А если просто послать кого‑нибудь из генералов, толку не будет. Там нужно не мечом махать, а устраивать разборки, а никто из моих людей Дюже не знает.

— Не хотелось, но, видно, придется! — ответила Аглая. — Сыграем свадьбу и поедем. Только две тысячи бойцов — это перебор. В Дюже единственная реальная сила — это королевская наемная армия, а она не предаст. Дадите нам пятьсот кавалеристов, их должно хватить, и доедем быстрее.

— Я с вами отдыхаю душой! — сказал Сергей. — Вы единственные, кто не тычет мне в нос короной. Даже Аленар обзывает величеством, когда беседуем наедине, а у остальных оно не сходит с языка.

— Скажите спасибо мне, — улыбнулась Аглая. — Я вас хорошо успела изучить, поэтому знала, что свое новое положение вы воспримете без восторга. Причем обидней будет выслушивать такое от друзей. Вот и предупредила мужа, чтобы наедине вел себя, как прежде. Ну а мне, как бывшей королеве, такое обращение можно и простить.

— Я говорил Сергу, чтобы он не расстраивался, — сказал Камил. — У нас при дворе к членам королевской семьи без титула не обращался никто, хотя у отца были те, кого он мог назвать друзьями. Это просто принятая форма обращения, которую со временем перестаешь замечать. Но у него это не получается из‑за происхождения.

— Да, кстати, хорошо, что напомнил, — сказал Сергей. — Есть у меня мысль свое происхождение выставить напоказ.

— Но вы же его скрывали, — сказала Аглая. — Что‑то изменилось?

— Я не делал из него большой тайны, просто говорил только тем, кто не стал бы болтать. Таких знающих наберется уже с полсотни, а слухов пока нет. Я почему молчал? Людям свойственно подозрительно относиться к чужим, а в моем мире из‑за религии меня за такое вообще могли сжечь на костре. Не предусматривала наша религия других миров, а с теми, кто подрывал основы, не церемонились. Ничего такого не случилось, просто я убедился, что местных жрецов другим миром не удивишь и недовольства не вызовешь. Здесь у каждого бога свои миры, причем именно во множественном числе. А все те, кому я говорил правду, испытывали лишь интерес, удивление и восторг. Чему ты, говорю, так радуешься? А мне отвечают, мол, как же не радоваться? У остальных обычные герцоги, а наш пришел аж из другого мира! И сразу же объясняются все мои странности и успехи! А то непонятно, почему человек не рвется к власти, а она ему сама валится в руки, причем все больше и больше! Никто никогда не побеждал врагов малыми силами и почти без потерь, а этот делает! И почему‑то прощает своих врагов, а они, вместо того чтобы воткнуть ему в спину нож, усердно служат. По мнению многих, такого просто не должно быть. А если я такой необычный свалился из другого мира, всем все сразу становится ясно! Да еще начинают друг другу хвастать тем, как им повезло!

— А разве не повезло? — спросила Аглая. — Большинство людей особым умом не блещет, но не нужно быть мудрецом, чтобы понять, кому мы обязаны своими победами, жизнью и свободой! Недовольные всегда найдутся, сколько ни делай людям добра, но в вашем случае это будут лишь те немногие, кто от вас пострадали. Думаю, что вреда от правды не будет, а польза может быть. И враги лишний раз подумают, прежде чем связываться. А соблюдать осторожность вам нужно в любом случае.

На следующий день погода была теплой и солнечной, как по заказу. Всех гостей пригласили на полдень. К этому времени покрытые скатертями столы ломились от всякой снеди, и вин тоже хватало. Всего за столами было около двухсот гостей. Приглашали только тех, кто мог быстро приехать. Ритуал проводили два высших жреца, представлявших тех богов, которым поклонялись молодые, но на праздник пригласили и пятнадцать остальных, чтобы не было обид. Ритуал не был зрелищным и занял всего несколько минут. Жрецы составили вместе два алтаря и подозвали к ним жениха и невесту.

— Камил, сын Ива Барни и человек бога Бережа! — торжественно сказал верховный жрец Бережа. — Желаешь ли ты взять себе в жены стоящую здесь Лади, дочь Дея Олиманта и деву бога Мала? Разделишь ли ты с ней свою судьбу и признаешь ли ее детей своими?

— Да! — подтвердил принц, коснувшись рукой алтаря своего бога.

— Клятва услышана! — закричал жрец, и все присутствующие радостно заорали.

— Лади, дочь Дея Олиманта и дева бога Мала, — продолжил верховный жрец Мала, — желаешь ли ты взять себе в мужья стоящего здесь Камила, сына Ива Барни и человека бога Бережа? Разделишь ли ты с ним свою судьбу и будешь ли покорна его воле?

— Да! — ответила принцесса, кладя ладонь на алтарь.

— Клятва услышана! — выкрикнул жрец, вызвав приветственный рев за столами.

— Отныне вы муж и жена! — сказали оба хором. — Живите и размножайтесь!

Подбежали храмовые жрецы и унесли алтари, а верховные отправились вслед за молодыми к столам, где уже началось пиршество. Женщин на такие мероприятия приводили редко, а сидевшие за столами мужчины, не слишком придерживаясь приличий, налегли на очень дорогое имперское вино, заедая его всем, что попадало под руку. Опыт в таких застольях у большинства был немалый, а слуги вовремя меняли опустевшие кувшины полными, поэтому вскоре гости уже не обращали на хозяев никакого внимания. Когда первый гость свалился со стула и был унесен слугами, Сергей встал со своего места во главе стола и подал руку жене. Его примеру последовали молодые и Джок с Аглаей.

— Вы идите, а я посижу и полюбуюсь на это зрелище, — усмехнулся Аленар. — Когда еще такое увидишь?

— К вашему выезду все готово, — сказал Сергей молодым. — Выедете завтра с утра, а сегодняшний вечер проведем вместе. Раньше чем через год вряд ли увидимся. Смотрите, чтобы не ленились и писали о своей жизни, а я постараюсь отвечать на все письма.

Вечером сидели недолго. Как ни старались поднять друг другу настроение, было грустно, и не развеселили даже песни под гитару.

— Не грусти! — сказала Сергею Альда, когда молодые ушли к себе. — Для нее начинается взрослая жизнь, и с этим ничего не поделаешь. Ты сделал все, чтобы она была счастлива, большего для нее не сделал бы и родной брат.

— Да все я прекрасно понимаю! — ответил он жене. — А на душе тоскливо. Расставаться с дорогими людьми всегда тяжело, а возле себя не удержишь. Ты права: ее счастье не здесь. Это мы с тобой теперь до конца жизни будем вместе как нитка с иголкой.

Утром, после прошедшего без обычных шуток завтрака, все вышли на задний двор, куда были поданы две кареты, и стали прощаться. Сергей обнял принца, поцеловал заплаканную сестру, повернулся и ушел во дворец. Альда, у которой тоже по щекам текли слезы, постояла, пока кареты не тронулись одна за другой, махнула рукой выглянувшей Лани и ушла вслед за мужем. Возле ворот к каретам присоединились полсотни конных гвардейцев и людей Салана.

Вскоре после этих проводов к королю прибыли два гонца.

— Ваше величество! — срывающимся голосом сказал примчавшийся к королевским покоям новый секретарь. — Беда! Прибыл гонец из Дюже от барона Рэдла. В королевстве заговор! Король убит герцогом Роднеем, которого пока не смогли найти. Барон произвел аресты остальных заговорщиков и ждет от вас указаний! Подробности в пакете, который гонец должен вручить лично вам. Есть еще один гонец из службы безопасности. Барон Салан сообщает о возвращении своих людей из союза. Задание ими выполнено, потерь нет.

Аглая стойко выдержала удар судьбы. Выслушав Сергея, она слегка побледнела и повернулась к мужу:

— Собирайся, выедем сегодня! Серг, готовьтесь включить Дюже в состав королевства Сандор! Мы только съездим туда навести порядок и поставим кого‑нибудь вашим наместником, пока вы не пришлете своего. Больше ноги моей там не будет! И попросите Салана, чтобы искали Роднея. Это хитрая бестия, с него станется укрыться в Ордаге, пока мы будем его искать по медвежьим углам или в империи!

— Что вы собираетесь делать? — спросил Сергей.

— Не бойтесь, я не залью кровью столицу. Может быть, вычистила бы все герцогские роды, если бы вам там не править. Но с виновными церемониться не собираюсь! Запятнавшие себя участием в мятеже исчезнут, а их имущество и земли перейдут к вам. Не бойтесь: вырезать всех поголовно не буду. Как ни странно, но в их семьях попадаются порядочные люди. А народ все примет как должно. Убит их король и мой сын, поэтому я в своем праве! Уверяю вас, что если бы что‑то случилось с Альдой, то вы бы о многих своих принципах сразу забыли!

— Я вам доверяю! — сказал Сергей. — Джок, помимо армейцев, возьмите еще два десятка гвардейцев и несколько волчар. Не хватало еще, чтобы с вами что‑нибудь случилось! И будьте осторожны! Демоны с этим Дюже, лишь бы вы вернулись живыми! И захватите больше кавалерии. Вам там города не брать, а армия Дюже не посмеет выступить против. Если что, я наплюю на дождь и грязь и приду туда с большими силами. Так там всем и скажите!

Уехали Лишнеи, и на сердце стало еще тяжелей.

— Ну что ты так переживаешь! — сердилась Альда. — Сына Аглаи ты не знал, с ними ничего не должно случиться, а Дюже мы не захватываем, а поднимаем, как оброненный кошелек. Или ты хочешь со стороны посмотреть на то, как местная знать зальет королевство кровью в борьбе за высшую власть? А тебе достанется армия Дюже и месторождения железа. Наместником туда нужно послать Севоржа. Он накрутит хвосты всем недовольным, и тебе не придется этим заниматься.

— Я из‑за коронации и свалившихся забот так и не разобрался с заговором в Сотхеме. Со дня на день польют дожди, и заниматься этим станет поздно. А если и там вдруг произойдет то же самое? Брать под свою руку еще и их? Я ведь Мехала и его сына поддерживаю не от великой к ним любви!

— Не вижу ничего страшного, кроме дождей, — возразила жена. — Мы связаны договором, а там четко записано, что в случае гибели королевской семьи, новую верховную власть устанавливают все остальные короли. А остальные — это ты и Камил! Вот и присоединишь королевство, почистив его от заговорщиков! Сотхем уже не тот, каким он был несколько лет назад. Сильной армии у них до сих пор нет, а та, которая есть, против тебя не выступит. И сами сотхемцы к нам относятся совсем иначе, чем раньше, так что не вижу причин для волнений. К тому же ничего этого может не случиться. Вызови посланника Мехала и сообщи ему все по Дюже. Мехал протестовать не станет, а его герцоги, узнав о твоем усилении, притихнут.

— Может быть, помимо поста Первого министра, ввести еще пост канцлера? — задумчиво сказал Сергей. — Отдать его тебе… Главного судью ты уже переросла.

— Нет, спасибо, — отказалась Альда. — Мне теперь еще разбираться с законодательством Дюже, а оно сильно отличается от нашего, я уже узнавала. Расскажи лучше, как наши сходили в союз королевств.

— Замечательно сходили! Дворца у короля больше нет, а если он в нем ночевал, то нет и самого короля! Я всех участников рейда уже наградил орденами и денежными премиями и дал дворянство, а два шевалье стали баронами. Команду корабля, который их забрасывал, тоже поощрили, только не так сильно. Теперь остается ждать реакции союза. Вряд ли они начнут войну осенью, но гадость сделать могут. Наш флот и гарнизоны портов находятся в готовности. Но я не думаю, что дойдет до драки. Они нагло вмешались в наши дела, мы им так же нагло ответили. Скорее, следует ожидать попыток с нами сблизиться. Ведь союз с империей можно предотвратить и таким способом.

— И как ты тогда будешь действовать?

— Сейчас трудно сказать. Приму их посланника, если приедет, и послушаю, с чем его прислали, а потом буду решать. Наиболее выгодным, я думаю, будет не заключать никаких военных союзов или заключить его сразу со всеми.

— Как такое можно сделать? — растерялась Альда. — Они же враги!

— В их вражде нет никакого смысла, — начал объяснять Сергей. — Могли бы уже давно помириться, но этого не делают из‑за недоверия и страха. Слишком сильно они поцапались двести лет назад, и тот страх до сих пор жив. Они и свои флоты создали друг против друга, другой необходимости в них просто нет.

— И ты хочешь их помирить и выступить гарантом этого мира?

— Есть такая мысль, — кивнул Сергей.

— А помирившись, они не навалятся потом на нас? Если мы будем общаться, рано или поздно большинство наших секретов станут им известны.

— Что‑то, конечно, узнают, — согласился Сергей, — но ведь и мы не будем стоять на месте. И потом у вашего мира есть одно большое преимущество перед моим. Каждой женщине у вас хочется быстрее зачать ребенка, но именно затрудненное зачатие не позволяет населению слишком быстро расти. В семьях два или три ребенка, больше только в виде исключения, когда рожают двойню. А ведь именно рост населения толкает народы к завоеваниям. Перестает хватать пахотной земли и всего того, что на ней выращивают. Да и другие ресурсы тоже ограничены. Конечно, остается еще извечное стремление прибарахлиться за счет соседей, но это чревато крупными неприятностями, вплоть до захвата королевства кем‑то со стороны. Именно это случилось с Сотхемом. И восстанавливать численность им придется долго.

— Но ведь империя на нас напала. Что у нас было такого, чего не было у них. Рабы?

— Вряд ли, — подумав, ответил Сергей. — Не знаю, какие рабы из степняков, но при желании они вполне могли наловить дикарей в своих лесах. Желание пограбить было, но это не главное. Я беседовал с посланником и сделал кое–какие выводы. Причиной войны в большей степени стали амбиции части верхушки империи. Земли и всего прочего у них много, но почти все уже давно поделено и кому‑то принадлежит. А обойденным в дележке тоже хочется занять достойное место в пирамиде власти, а это место определяется их богатством. Попробуй заставить кого‑то подвинуться и уступить место! Личные амбиции — это тоже повод. Только он хорошо действует, если поставленная цель легко достижима, или такой кажется. А если ради чьих‑то амбиций нужно нести огромные потери, инициаторов ведь могут пустить под нож. А причины вторжения союза королевств были чисто политические. Им за проливом вообще ничего не было нужно. Просто переоценили империю и недооценили нас. А теперь в результате нападения приобрели в нашем лице более страшного противника, чем империя, и запаниковали, когда мы проявили намерение сблизиться. Ладно, пойду к себе немного поработаю и вызову посланника Мехала. Ты подала хороший совет, теперь нужно подумать, как его лучше воплотить в жизнь.

— Что будем делать? — сказал император, обращаясь к префекту Марку Лоргу. — Мы пошли на большие уступки, а главного пока так и не добились.

— Может быть, им пригрозить? — предложил префект.

— Вот такой глупости мог бы не предлагать, — рассердился император. — Ты и с войной меня так подставил, что никаких врагов не нужно! Чем ты им собираешься грозить? Армией или разрывом уже заключенного договора? И ты думаешь, что король Аликсан после этого воспылает к нам любовью и поспешит выполнить все требуемое? Ты еще не все знаешь. Помимо письма нашего посланника было еще донесение капитана купеческого корабля, который последним покидал порт Гонжон.

— И что такого важного он доложил?

— В день его отбытия в порт пришел корабль из союза, который высадил какого‑то чиновника и сопровождавших его солдат. Их приняли вежливо, приставили свою охрану и вывезли из города. Догадываешься, кто это мог быть? Важно это, по–твоему, или нет?

— Посланник? Как же король Марох решился на такой шаг после провала заговора, в который они вляпались по самые уши?

— Это может быть следствием той диверсии, о которой писал Север. Если она удалась…

— Бойцы королевств ходят в союзе, как у себя дома, а все наши попытки там обосноваться или завести агентуру ни к чему не привели! — раздраженно сказал префект. — Если Марох запуган до такой степени, что рискнул послать своего человека, это грозит нам неприятностями. Ему есть, что им предложить. Что думаешь делать?

— Это я тебе задал такой вопрос и до сих пор не получил ответа. У меня пока есть только одна мысль. Аликсан выказал недовольство тем, что мы не расплатились за помощь с их первым королем.

— Хочешь вернуть ему это золото? Сколько, кстати?

— Двести тысяч динариев. Для меня это не слишком большая сумма, и если это поможет… Кроме того, можно дать еще несколько послаблений по торговому договору. У тебя есть толковый и надежный офицер, знающий язык королевств, которому можно доверить золото?

— Есть один такой, но он подал прошение на увольнение из армии. Ты его знаешь, это триумфатор консул Лаций Савр.

— Откуда он взялся? — удивился император. — Он же пропал.

— Попал в плен в Сандоре, потом как‑то очутился в окружении короля Мехала и помогал ему воевать против союза. Был обласкан королем, но все бросил и вернулся из‑за молодой жены. Заявился ко мне в начале лета.

— А я почему‑то узнаю об этом только сейчас. У его прошения об отставке есть основания?

— Я ему предложил отправляться служить на границу с союзом.

— А он тебя послал еще дальше, а заодно и армию, — кивнул головой император. — В последнее время мне все чаще приходит в голову мысль, что ты зря носишь свой медальон. Когда‑то от тебя было много пользы, сейчас я вижу один вред. Не думай, что я из‑за нашей дружбы буду это долго терпеть! Чтобы сегодня же этот молодой человек был у меня!

— А не поздно отправлять корабль? — спросил префект. — Дожди идут вторую декаду, и в проливе неспокойно.

— Проскочат! — отмел его опасения император. — Дай ему военный корабль понадежней и десяток ветеранов для доставки золота. Если возвращаться будет опасно, корабль может там и перезимовать. Пусть возьмут с собой больше золота, чтобы за все расплатиться. Сегодня их желательно и отправить.

— Как съездил? — спросила Альда.

— Прекрасно съездил. Все свои дела решил, да еще получил замечательный подарок.

— И что же тебе подарили?

— Смотри. — Сергей достал из кармана авторучку. — Попробуй этим пером что‑нибудь написать. Вон у тебя на столике конверт.

— Пишет, — удивленно сказала жена, — да так тонко! А где здесь чернила?

— Корпус выточен из дерева, а внутри стеклянная трубка с чернилами, — объяснил Сергей. — Из нее чернила и попадают на это золотое перо. Вроде бы все просто, но провозились все лето. Пока сделали нужную трубку и подобрали состав чернил… Здорово получилось. Только трясти ею нельзя, а то посадишь кляксу, и ронять не стоит: разобьешь трубку. Мне теперь будет намного легче работать, а то я так и не научился нормально писать вашими перьями. Не смотри на меня так, заказал я для тебя такую же. Чтобы я да не подумал о своей жене! Их сейчас много будут делать, но первая будет твоей.

— А зеркало привез?

— Могла бы и не спрашивать. Слуги забрали к нашему столяру. Сделает рамку, потом повесит.

— А что у них еще нового?

— Фундамент под Университет успели сделать до дождей, да и кирпичей наделали немало. Зимой начнут строительство сначала учебного корпуса, а потом — общежития для студентов. Одна из наших экспедиций в провинции Лантар нашла в горах свинцовую руду. И вот еще, посмотри.

Сергей протянул жене два небольших железных стержня.

— Ой! Они цепляются друг за друга!

— Попробуй повернуть один из них другой стороной.

— А теперь отталкиваются!

— Вот это и есть магниты. Такими же делают и стрелки компасов, только они очень легкие. Мы их наделали с полсотни. Если касаться проводов от батарей руками, довольно сильно бьет током. Больно, но все наперебой суют руки. Интересно им, как может причинять боль простое прикосновение к проводам. Меня никто не искал?

— Север присылал своего человека. Он просит об аудиенции и еще передал, что тебе нужно забрать двести тысяч динариев, которые нам задолжали. Их привезли в представительство.

— Наверное, узнали о приезде представителя союза королевств и перепугались, если император раскошелился, — сказал Сергей. — Еще и по торговому договору что‑нибудь подкинут. Сильно мы всех напугали. Ладно, приму я сегодня Севера, все равно хотел с ним поговорить. Я пообедал в замке, так что сейчас пойду в кабинет немного поработаю, а вечер проведем вместе. Не против?

— Как я могу быть против? — сказала Альда, обнимая мужа. — С тех пор, как ты стал королем, мы видимся еще реже. То я хоть с законами возилась, но скоро не смогу ничем заниматься. Может быть, твои фрейлины помогут не свихнуться от скуки.

— Займись оркестром, — предложил Сергей. — Бальный зал есть, а для оркестра только три гитары и барабан. А людей пока вообще нет. Как проводить балы? А ведь я обещал. Да, совсем забыл тебе сказать, что Сторн закончил свое пианино и хочет подарить его нам. Я, конечно, приму с удовольствием и даже сделаю ему рекламу, но обязательно заплачу. Он с этим инструментом возился целый год. Я ему, кстати, подкинул идею скрипки. Сам я к ним в имение не ездил, но все нарисовал, расписал на бумаге и приказал передать. Если он сделает и это, оркестр получится классный. Нам бы еще духовые инструменты, но я в них ни бум–бум, а у вас видел только рожки и боевые трубы, а это совсем не то. И я не помню, чтобы они были у Сторна.

— А у нас на них музыку никто не играет, — объяснила Альда. — Кое–где в деревнях используют деревянные трубочки. А насчет труб тебе нужно поговорить со Свеном. Ты помнишь, как они выглядели? Вот и нарисуй, пусть он сделает. Может быть, что‑нибудь и получится. А пока нет инструментов, какой оркестр?

— Помимо инструментов нужны еще музыканты, — сказал он. — Поговори с Дорном, пусть поищет. Им даже для того чтобы научиться игре на гитаре, нужно время. Да и для других инструментов потребуются люди с хорошим слухом. А тебе самой мало что придется делать.

Закончив разговор с женой, Сергей направился в кабинет.

— Что у нас, Альбер? — спросил он секретаря, зайдя в приемную. — О посланнике императора я знаю.

— Еще вас хотел видеть барон Салан, — ответил Альбер. — И был человек от Рона Вилема.

— Что от нас нужно главе магистрата?

— Он просил передать, что решил вопрос переселения с гильдиями мастеров. Если новые дома и мастерские будут не хуже тех, какие у них сейчас, они не станут возражать. Только нужно будет доплатить по полсотни золотых на двор.

— Пошли к нему кого‑нибудь сообщить, что я согласен. А лучше напиши письмо. Направь три кареты в представительство империи за золотом и одну за самим посланником. Где Салан?

— Был во дворце у Сатарди.

— Если он еще там, пусть зайдет. Специально отправлять людей в его службу не надо. Что с почтой?

— Ничего важного, несколько второстепенных писем, на которые я уже ответил. Сводку по ним я вам положил на стол.

Сергей кивнул и зашел в кабинет, где в ожидании Севера принялся записывать все, что помнил по радиотехнике. Дал общее понятие о радиоволнах, нарисовал колебательный контур, записав пояснение по его элементам и принципу работы, объяснил что такое детектирование и описал конструкцию и принцип действия электронных ламп. О том, как работают транзисторы, он имел очень смутное представление, но все равно записал все, что помнил. Пока никто из местных в этих записях не разберется, но так будет не всегда. Если найдется свой Попов, они ему помогут. Когда закончил, посмотрел сводку Альбера, а потом пришел посланник.

— Барона Салана во дворце нет, а граф Север прибыл, — доложил секретарь. — Пускать?

— Да, пусть войдет, — велел Сергей, пряча свои записи.

— Приветствую, ваше величество! — поклонился Север. — Благодарю за то, что уделили мне свое время.

— Вы его щедро оплатили! — засмеялся Сергей. — Не знаете, в чем причина такой щедрости императора?

— Он передо мной не отчитывался, — улыбнулся Север. — Мне приказали вернуть долг, я это выполнил. Мы также готовы пойти вам навстречу и по некоторым вопросам в уже заключенном торговом договоре…

— Если я пойду на заключение военного союза, — закончил за посланника Сергей. — Послушайте меня, Север. Я могу предложить обеим вашим странам одно из двух. Или я пообещаю ни на кого из вас не нападать и не встревать в ваши разборки, или буду поддерживать империю и союз одновременно!

— Это как? — растерялся Север. — Я вас не понял, ваше величество, поясните, пожалуйста, свою мысль.

— Мысль очень простая. Мы все вместе заключаем тройственный военный союз, направленный на безопасность наших границ. Если у кого‑то из нас возникнет желание свести счеты с соседом, остальные всей своей силой показывают ему, насколько это глупо. Если это же попытаются сделать пришельцы, мы с вами все вместе топим их корабли.

— Какие пришельцы? — уставился на короля Север.

— А я знаю? — пожал плечами Сергей. — Вы слышали, что я сюда пришел из другого мира? Так вот, опыт тысячелетий говорит, что время от времени народам становится тесно у себя дома, и они развлекаются, устраивая нашествия. К нам такая опасность может прийти с вражеским флотом, хотя для вас я не исключил бы и вторжения с суши. Нас защищают горы, а у вас этого нет, и свой материк вы совсем не знаете. Кто‑нибудь хоть раз пытался разведать, что за лесами? В моем мире много материков и огромное разнообразие жителей. Думаю, что этот мир с ним схож. Вам повезло, что у вас низкая рождаемость, но вряд ли это защитит вас от пришельцев. Может быть, получите отсрочку, и возможно, что ваша отсрочка уже подошла к концу. Но мы с вами, Север, говорим не о том. Пришельцы могут появиться завтра, а могут прийти и через сто лет. Вас сейчас не они должны беспокоить, а ваш сосед. Хотите знать мое мнение? Тогда слушайте. Несмотря на численно большее население, вы уступаете союзу в вооружениях, и огненные смеси вам мало помогут, они и у союза есть. Если вы будете воевать, скорее всего, победителя не будет, но обе стороны понесут такие потери, что прошлая война покажется вам небольшим пограничным конфликтом. Вы этого хотите? Я уже спрашивал вас, что вам нужно от союза, и вы мне не смогли дать ответа. То же самое и с посланником союза. Отсюда я делаю вывод, что ваша вражда не имеет никакого смысла и держится только на страхе и взаимном недоверии.

— Может быть, и так, — согласился Север. — И как вы это хотите переломить?

— Да очень просто, — пожал плечами Сергей. — Наше оружие сейчас сильнее, чем у кого бы то ни было, причем намного сильнее того, с чем столкнулись ваши легионы. Мы начали создавать свой флот, в первую очередь военный. Можем часть кораблей заказать на ваших верфях. Чужие земли нам не нужны, нам своих хватит на тысячу лет, поэтому можете нас не бояться.

— Тогда какой вам смысл лезть в чужую войну и нести потери?

— Смысл есть. Мне нужны богатые, процветающие соседи, с которыми можно торговать, и к которым можно ездить в гости. И союзники нужны на тот случай, о котором я вам говорил. Да и не такие уж большие у меня будут потери, если я полезу вас разнимать. Флот того, кто устроит свару, я спалю издали без всяких потерь. Для этого у меня уже есть оружие, и оно постоянно совершенствуется. А без флота вы много не навоюете, потому что штурмовать укрепления на вашей границе будет только безумец. Вы это сами прекрасно знаете, иначе не тратились бы на сотню боевых кораблей. Они вам ни для чего не нужны, кроме защиты побережья.

— И вы думаете, что они примут это предложение?

— А вы, Север, думайте не за них, а за себя. Могу вам сказать, что если кто‑то примет такой союз, а кто‑то откажется, я буду дружить с тем, кто примет. С ним и заключу военный союз. Логика здесь очень простая. Не захотел мира, значит, заинтересован в войне. Если откажетесь оба, живите как хотите! Если откажете мне в торговле, как‑нибудь проживу без нее. И свое побережье буду укреплять и от вас, и от тех, кого может принести издалека. Я понимаю, что сами вы такого решить не можете. Идите к себе и думайте над моим предложением. А весной все передайте императору и Сенату, а то и сами съездите домой. То же самое я скажу и посланнику союза. Пусть и он подумает.

Как только Север покинул кабинет, зашел секретарь.

— Ваше величество, — граф Лишней спрашивает, можете ли вы его принять.

— Да, скажи, чтобы заходил, я уже освободился.

— Обозвать величеством или обойдетесь? — спросил вошедший Джок.

— Обойдусь. Садитесь. Вы по делу?

— Да вот пришла в голову одна мысль, а выполнить ее без вашей поддержки не смогу. Я нанял одного ловкого человека, задачей которого стало уламывать крестьян переселяться к морю. Сейчас‑то он, понятно, сидит дома, но до дождей успел немало поездить по деревням. И везде одна и та же история.

— Не хотят? — догадался Сергей.

— Уговорить можно, но за большие деньги. Так мы побережье не заселим. Я обещал на пять лет освободить от налога и оплатить затраты на переезд. Соглашаются единицы, у которых нет родни. Остальные срываться с места на этих условиях не хотят.

— И что вы придумали?

— А что если отдать им землю в собственность? Какой‑то налог королю они все равно будут платить, но меньше, чем платят сейчас. А прибрежные города и флот получат дешевое продовольствие. Конечно, те дворяне, у которых их сманят, будут недовольны, но я это как‑нибудь переживу. Да и когда еще узнают, кто за всем этим стоит. Земли королевские, так что подумают на вас, а вам их недовольство еще легче пережить, чем мне.

— Я не против, лишь бы они туда все не сбежали. Надо брать в каждой деревне по нескольку семей, тогда будет нормально. Все равно помочь слишком многим сразу не получится. Нужно завезти тысяч десять семей, и хватит. А развиваться будем за счет их детей. Крупных собственников земли там нет, так что ничьих интересов мы не затронем. На побережье сослано два десятка благородных семейств, но не все они занялись землей, да и поселились больше на западе. А вы своих крестьян селите восточнее, у Дареи и Гонжона. Там будет много потребителей их продуктов. Джок, как себя чувствует Аглая? Она, после того как отчиталась, так ни разу не появилась.

— Плохо, — поморщился Лишней. — Если бы не я, было бы вообще… Но и со мной ей очень тяжело. Было бы еще дело…

— Не давайте ей замыкаться в своем горе. Скажите, что я просил, чтобы она навещала нас в любое время.

— Спасибо, я скажу.

— Что случилось? — всполошился Сергей, когда после ухода Лишнея зашел в гостиную и увидел заплаканную жену.

— Ничего страшного, — шмыгнула она носом. — Прибыл гонец из Барни и привез письмо от Лани. Их уже короновали. Почитай, вон оно лежит.

— Она скучает, но не сильно, — сделал он вывод, прочитав письмо. — Слишком много впечатлений. От людей, которых с ними послали, ничего не было?

— Если что‑то и передали, то не нам, а Салану. Мне вручили только это.

— Не вижу повода плакать. Прекращай, это вредно и тебе, и ребенку.

— Ничего вы, мужчины, не понимаете в слезах! — сказала жена, послушно вытирая лицо его платком. — Держите все в себе, а потом болеете и мало живете. А я немножко поревела, и сразу стало легче! Через десять минут уже ужин. Поужинаем, и ты только мой, ты мне этот вечер обещал!

— У меня нет слов! — восторженно сказал Сергей, рассматривая токарный патрон. — Если честно, я так до конца и не верил, что вы справитесь!

В отличие от известных ему он был выполнен из бронзы и имел только одно отверстие для ключа.

— Это надо сказать спасибо нашим резчикам и профессору, — сказал Свен. — Профессор размечал на деревянных заготовках вашу Архимедову спираль и коническую шестерню, а они резали. Пять заготовок запороли, но шестую все‑таки сделали. А мы уже просто делали формы и отливали. Пришлось немного доработать, не без этого. А кулачки сделали с первого раза.

— Что добавляли в бронзу? — спросил Сергей. — Она у вас на золото похожа.

— Чего мы в нее только не добавляли! — усмехнулся Дальнер. — Остановились на фосфоре. Нужно его всего ничего, но металл становится намного прочнее и не такой хрупкий. Этот патрон должен служить долго.

— Мы с ним, ваше величество, больше двух месяцев провозились, — сказал Свен, — но оно того стоит. Крепить руками деталь на шпиндели — это не дело. Неудобно, нет никакой точности, да и не все можно сделать. И винтовые пары для резца тоже сделали. Работали другие мастера, пока я возился с патроном. Теперь, глядишь, к лету сделаем и сам станок. Отлить шкивы и направляющие будет не сильно сложно, а передавать вращение с лошадиного колеса на вал со шкивами мы уже научились. У нас так два станка по дереву работают.

— К лету — это ты загнул, — с сомнением сказал Сергей. — Вам еще с резцами возиться, да и с болтами намучаетесь. Но главное вы уже сделали, молодцы! Чем‑нибудь еще порадуете?

— Стеклодувы вместе с химиками получили стекла с сильным блеском или окрашенные в разные цвета, — сказал Дальнер. — Добавляли оксиды металлов и еще много всего. Посуду из такого стекла знать будет расхватывать, а это золото.

— А что по оружию?

— Подбором топливной смеси увеличили скорость и дальность полета ракет в два раза. Кроме того, применили стабилизаторы, расположенные в средней части ракеты под углом к ее оси. Вместе с хвостовыми они сильно закручивают ракету в первые же секунды полета, поэтому ветер на ее полет влияет мало. Начали работы с минометами, но первый образец будет не раньше лета, а скорее всего, осенью. Ну и кузнецы опробовали азотирование. Результаты просто великолепные, но об этом лучше рассказать Свену.

— Мечи становятся прочнее, особенно рубящая кромка, — довольно сказал Свен. — Точить нужно реже, да и ржавчины почти нет.

— Паровой машиной мы не занимались, — добавил Марис Кальва, — просто не было возможности. Конструкция вопросов не вызывает, но работы там на год. Закончим со станком, тогда и возьмемся.

— А почему остановилось строительство Университета? — спросил Сергей.

— Остановились только вчера, — пояснил Дальнер. — Закончилась известь и нужен лес для межэтажных перекрытий. У нас он уже заготовлен и высушен в одной из деревень, надо только привезти. Через день–два строительство продолжим. К осени оба здания должны быть готовы, так что летом можно набирать первых студентов. Думаю, для начала хватит трех десятков. Если приедут остальные преподаватели, в следующий раз наберем больше.

— Как идет подготовка к работам по морскому тракту? — спросил Сергей Альбера Родвера.

— Разведаны места под три десятка карьеров, — начал отчитываться министр дорог. — Динамита для работы заготовили достаточно, да и делаем мы его постоянно. Укрепленные возы для перевозки песка и гравия сейчас в работе, к лету все будут готовы. Плохо только с рабочей силой. Крестьян летом от хозяйства оторвать трудно, а свободных горожан мало, да и плату требуют большую. Пока уговорили только сотню человек, а мне нужно раза в четыре больше. Еще нужны люди для привоза битума, но это мы используем возчиков. Делать все своими силами не получается.

— Вы подвели асфальт к городским воротам Ордага, — сказал Сергей. — Купцы уже успели оценить всю прелесть новой дороги и явились ко мне с просьбой привести в порядок весь тракт, обещая свою помощь, в том числе и деньгами. Я им не стал говорить, что и так этим занимаюсь. Хотят помогать — пусть помогают. Когда будете в Ордаге, зайдите к Ожену Латгарду насчет рабочей силы. Если не помогут купцы, тогда будем думать сами.

— Зря я надела теплый плащ! — сказал Альда. — Смотри, какая теплынь. Не закончился еще первый месяц весны, а уже почти летняя погода!

— Ничего не зря! — возразил муж. — Пусть лучше будет жарко, чем простудишься. В твоем положении болеть опасно.

— Ты же знаешь, что я никогда не болею, — засмеялась Альда. — Серг, у вас в семье рождали двойню? Спрашиваю, потому что уж очень большой живот, а я ношу плод только половину срока.

— Вроде нет, — задумался Сергей. — У отца и его брата дети рождались по одному, а мама — вообще единственный ребенок.

— У нас в семье было так же, — вздохнула Альда. — А по другим родственникам не знаю: мы с ними не общались.

— Как твои фрейлины, не скучают? — спросил Сергей. — Такой девичник развела!

— А я виновата? — сказала Альда. — Все, как узнали о твоем новшестве, так и кинулись предлагать дочерей. И не всем можно было отказать. А что, восемь фрейлин — это много?

— Для королевы трех королевств — еще и мало. Только теперь нам во дворце не хватает комнат. Ладно, все равно хотел строить еще одно здание во дворе. Перенесем туда гостевые комнаты, а освободившиеся используем для других нужд.

— А как же строительство Университета? А особняки?

— Университет уже построили, осталась только отделка, а общежитие построят к середине лета, тогда и заберем рабочих. Особняки на месте ремесленных кварталов будут строить рабочие, которых нам обещал сын Аленара. Мы еще не все построили для мастеров, поэтому в первую очередь займем рабочих строительством мастерских.

— Что это за профессор к тебе вчера набивался на аудиенцию?

— Это профессор Горт из Барни. Он наслушался премудростей от нашей Лани и воспылал желанием припасть к источнику знаний. Я его отправил к Дальнеру. Он, кстати, не один такой. Несколько дней назад приезжали двое из Дюже. Аглая в свое время сманила их из нашего Университета для улучшения производства железа. Я их тоже отправил в замок. Немного подучатся сами и будут учить других. Насчет студентов разослали объявления по городам. Скоро начнут съезжаться парни.

— А девушки?

— Ну, милая! — Сергей обнял жену. — Ты же знаешь, какое к вам повсеместно отношение. Понятно, что его нужно ломать, но дело это трудное и долгое. Сейчас ни один дворянин не отдаст свою дочь учить наукам. Вот когда состоятся выпуски наших школ, из них мы и отберем студенток. Появятся сильные, умные и много знающие девушки, тогда со временем к вам станут относиться иначе. А мы с тобой их поддержим, чтобы не заклевали.

— Я им заклюю! — сказала Альда. — Я девчонок из моих школ никому в обиду не дам! Да и они там такие растут, что сами кого хочешь обидят. Вот только дать бы им дворянство…

— Всем не дам! — возразил Сергей. — Меня и так уже упрекают в том, что раздаю дворянство направо и налево. Я на эти упреки внимания не обращаю, но дворянство просто так давать не собираюсь. У меня его только офицеры получали авансом, и ты знаешь почему. Но они его потом отрабатывали своей кровью на поле боя. Заслужат твои девочки дворянство — получат.

— Как ты думаешь, что решат за проливом по твоему договору? — спросила Альда.

— Думаю, что примут. Отказавшийся оказывается в невыгодном положении, а пока договор напрямую никого не затрагивает. Точнее, это они так подумают, а у меня на этот счет немного другое мнение. Ладно, не будем гадать. Оба посольства уехали к побережью и скоро будут дома. Вернутся через месяц уже с решением.

— А как они будут добираться?

— Строг сообщал, что корабль империи уже ушел, поэтому всех развезем сами. В империю доберутся с купцами, а в союз отправим военный корабль.

— Вчера пришел пакет от Пармана, а я забыла тебя спросить, о чем он пишет.

— Много и о разном, — сказал Сергей. — Пишет о золоте или, скорее, о серебре. Ты знаешь, что благодаря генералу Даргусу уцелела королевская казна, а золота в ней было на шестьсот тысяч. А вот в герцогских дворцах все исчезло. Долго искали и наконец нашли. Не все, только большую часть того, что было в казне герцога Ларенса. Это примерно три миллиона серебряных монет. Золото, если оно было, пока не найдено. Но нам и серебро сгодится. Кстати, почти вся добыча с серебряных рудников теперь идет нам.

— А не много ли денег? — спросила Альда. — Сам говорил, что они могут обесцениться.

— Говорил, — согласился Сергей. — Такое может случиться. Поэтому я много денег в оборот не пускаю. Нужно сначала позаботиться о товарах. Я ведь не думаю все наши знания использовать только для мастерских замка. Нужно привлекать мастеров и расширять производство. Построим в разных местах мастерские и будем в большом количестве выпускать стеклянную и керамическую посуду и железные изделия. А еще займемся торговлей. Наши купцы везут из империи ткани, которые здесь продают по тройной цене. Надо их немного окоротить, чтобы не наглели. Дам достаточно золота Ставру и пошлю с несколькими кораблями в империю. Мне нужна медь, а заодно накупим тканей и сухофруктов. Они у них на наши финики похожи, сладкие и жевать легко. В империи их много, а сюда завозят мало и продают по бешеным ценам. Надо будет поговорить с посланником союза. Может быть, хоть у них выращивают растения, из которых можно делать сахар. Здесь ничего такого нет, да и в империи, похоже, тоже. Помнишь, что я тебе рассказывал о сахаре?

— Помню. У нас есть очень сладкие фрукты. Может быть, из них варить?

— Сколько там тех фруктов! — махнул рукой муж. — Их полезнее кушать свежими. Да, я не досказал. Скоро привезем первую партию железной руды, которую будем обрабатывать обычным способом. Для начала железа хватит, а потом построим в предгорьях Сакских гор печи для получения кокса, а в Сотхеме попробуем домну. Эта такая печь, которая позволяет плавить железо и получать его в больших количествах. Лет через десять во многих крестьянских хозяйствах будет стальной плуг. Тогда не будет проблем с продовольствием, наоборот, я думаю, что его станет слишком много.

— А зачем это нужно? — не поняла Альда.

— Продукты сильно подешевеют, и какое‑то время крестьянствовать станет невыгодно, — объяснил Сергей. — Часть крестьян или их детей оторвем от земли, нам рабочие руки нужны. Сейчас еле–еле с помощью купцов нашли три сотни рабочих на морской тракт и две сотни на западный, а по–хорошему нам их нужно в два раза больше. А у нас не одни дороги. Рабочих везде не хватает, зато крестьян полно.

— Ну хорошо, — сказала жена. — Построим мы везде хорошие дороги, и железа будет много. И что дальше?

— Ты даже не представляешь, сколько мы всего можем сделать! — засмеялся Сергей. — По хорошим дорогам поедут большие экипажи, которые повезут людей туда, куда им нужно. Сначала их будут везти лошади, а потом они побегут сами быстрее ветра! А еще…

— Фантазер! — взлохматила мужу волосы Альда. — Пошли во дворец. То было жарко, а сейчас я почему‑то озябла. Там и расскажешь, что еще придумал.

— Пять дней идем вдоль берега, и ничего, кроме леса! — недовольно сказал помощник капитана галеры Грей Сорм. — Парусникам хорошо: все время попутный ветер, а у нас всего один парус. Рабы уже устали. Кому только пришла в голову эта мысль — плыть до конца света?

— Придержи язык! — прикрикнул на него капитан Гарс Мард, — а то живо сам окажешься за веслами. Наш поход — это воля короля Мароха. Или ты считаешь себя умней короля? А гребцы не сдохнут, скоро бросим якоря.

Шли до самого вечера. Когда начало смеркаться, все три парусника повернули к берегу и, не доходя до него пять сокор[29], встали на якоря. То же самое сделал и капитан галеры.

Переночевали, а утром после завтрака продолжили путь. Скоро лес начал меняться: деревья стали не такие высокие и росли реже. На следующий день лес совсем измельчал, и начали встречаться участки берега, свободные от деревьев и кустарников. За очередным изгибом берега открылась небольшая бухта, в которой оказалась деревня, судя по обилию сетей и лодок, рыбачья. Их тоже увидели, и на песчаный берег выбежали все жители, которые с удивлением и без малейшего страха рассматривали гостей. Было их, считая женщин и детей, около сотни человек. Корабли шли не очень далеко от берега, поэтому приближаться к нему не стали, просто бросили якоря и спустили на воду шлюпки. Когда вооруженные матросы подплыли к пляжу, никто не разбежался, наоборот, мужчины помогли пришельцам вытянуть их шлюпки на берег. Некоторое время все с любопытством рассматривали друг друга. Местные почти не отличались от жителей королевств, только их кожа была пепельно–серого оттенка, а волосы, в отличие от прямых волос матросов, сильно кудрявились. Встреча закончилась бы мирно, если бы не женщины. Местные красавицы носили только короткие юбки, щеголяя высокими крепкими грудями, и уже декаду не видевшие женщин матросы не выдержали. Да и что церемониться с какими‑то дикарями? Пытавшихся защитить своих подруг мужчин перебили иглами, а дети разбежались сами. Утолив похоть, они оставили женщинам жизнь и наскоро осмотрели деревню. Полтора десятка больших домов ничем не отличались от таких же жилищ в прибрежных селениях союза. Как и следовало ожидать, объясниться с женщинами не удалось. Слов они не понимали, а на жесты не реагировали. Многие из них сидели возле своих мертвых мужей, а остальные ушли искать детей. Не видя смысла в дальнейшем пребывании в деревне, старший офицер дал команду возвращаться на корабли.

— Господин капитан! — обратился к капитану головного корабля старший матрос. — Команда просит отправить на берег тех, кто там еще не был. Женщины еще свежие, ими пользовались всего раза по четыре…

— Уймитесь! — сердито ответил капитан. — Таких деревень должно быть немало. В следующий раз в десант пойдут другие.

Следующего раза не получилось. В трех деревнях, которые они встретили в этот день, не нашли ни одного человека. Наверное, кому‑то из мужчин первой деревни повезло удрать, и он предупредил соседей. А на следующий день они вляпались в дерьмо по самые уши. Обогнув мыс, который вытянулся в море на половину коры, они увидели за ним огромную бухту, полную кораблей, а на берегу — большой город с домами в несколько этажей. Увидеть такого у дикарей никто не ожидал, поэтому поначалу растерялись, и галера с парусниками выплыли из‑за мыса и сразу же были замечены. В порту по пирсам бежали люди, запрыгивая в свои корабли, похожие на огромные лодки. Капитан головного корабля отдал приказ повернуть обратно, совершив последнюю в своей жизни ошибку. Ветер был попутным, и они могли попробовать уйти, а потом вернуться морем. А вот для возвращения он был помехой. Пока корабли союза разворачивались и ложились на обратный курс, из гавани выплыло с полсотни лодок аборигенов. На каждой из них были мачты, но темнокожие парусов не ставили. Подгоняемые ударами двадцати пар больших весел, за каждым из которых сидели два гребца, эти лодки быстро сближались с кораблями союза. Аборигены явно собрались брать корабли на абордаж, поэтому капитаны отдали приказ развернуть орудия правого борта и обстрелять неприятеля. Вооруженные иглометами матросы тоже столпились у орудий. Когда дистанция сократилась до пяти сокор, начали стрелять, внеся в ряды темнокожих страшное опустошение. Вскоре больше десяти лодок лишились своих экипажей и стали помехой для остальных, мешая им приблизиться к кораблям. Радость экипажей оказалась преждевременной. Оставшиеся темнокожие не стали подставляться под снаряды орудий, а обогнули лишившиеся экипажей лодки и быстро догнали последний из кораблей. На корме орудий не было, а стрельба иглами не причиняла вреда из‑за того, что несколько стоявших на носу темнокожих прикрывали большими щитами себя и всех остальных. Когда первая лодка подплыла к корме почти вплотную, из‑за щитов выдвинулась длинная труба, из которой ударил такой факел огня, что все люди на палубе сразу погибли, а корабль вспыхнул, как пучок сухого сена. Лодки аборигенов обогнули пылающий корабль и догнали второй, где все повторилось точно так же. Капитан третьего корабля попытался изменить курс и уйти в море, но не успел. Уцелела только галера, которая двигалась намного быстрее остальных. Кроме того, капитан Гарс Мард приказал повернуть в море и заменить иглометы арбалетами. Арбалетов было немного, но из них сильно проредили экипажи лодок, заставив их отказаться от преследования.

— Смотрите, они пытаются потушить наши корабли! — закричал Грей Сорм.

Сразу пять–шесть лодок окружали каждый горящий корабль и поливали его сильной струей воды из шланга, который держали несколько человек. В это время остальные гребцы, побросав весла, зачем‑то энергично приседали. Что они при этом делали, было уже не видно.

— Потушат, — решил капитан. — Плавать на них будет нельзя, но запас снарядов и машина в трюме уцелели, а это плохо! Запасные иглометы тоже найдут. Разобраться в нашем хозяйстве им будет нетрудно. Боюсь, что наград за это плаванье нам не дадут.

На возвращение потратили на два дня меньше, лишившись трети гребцов. Сразу по возвращении капитана уцелевшей галеры вызвал один из трех адмиралов союза. Он выслушал рассказ Гарса Марда и спросил, почему его галера не пришла на помощь кораблям.

— Это было бесполезно, милорд, — ответил капитан. — Их было намного больше, а из порта вышли еще три десятка лодок. Нас бы без всякого толку сожгли, а вы бы ничего не узнали.

— Ваш экипаж допросят ревнители, поэтому никого на берег не отпускайте, — приказал адмирал. — И я жду вашего письменного отчета. Виноваты вы или нет, решат потом.

— Откуда он все узнает? — в сердцах сказал канцлер, прочитав отчет капитана и заключение адмиралтейства. — Из‑за того, что из другого мира?

— Мне не нравится то, что написали адмиралы, — сказал король Марох. — Наш флот создавался для борьбы с флотом империи и бороться с маневренными гребными судами, вооруженными метателями огня, ему будет трудно. Наши моряки сглупили, напав на деревню, а после сражения у порта мы однозначно записаны во враги. И они знают, откуда шли наши корабли.

— Думаете, что нам могут нанести ответный визит?

— В том, что могут, я не сомневаюсь, а вот нанесут ли? Но готовиться все равно надо. Нужно установить дежурство гребных кораблей, и что‑то делать с флотом. Герцог еще не уехал?

— Корабль должен отплыть завтра.

— Тогда ознакомьте его с отчетом капитана. То, что написали адмиралы, ему знать необязательно.

— Куда подевался граф Нурс? — сердито спросил Бенитар.

— Никто не знает, — ответил граф Солен, обрабатывая пилочкой ногти. — И зачем он вам сдался, Анджи? Если что‑то нужно, скажите мне.

Он входил в круг приятелей герцога и наедине позволял себе фамильярничать.

— Если бы ты мог сделать все, я бы не держал остальных, — ответил герцог. — Скажи моему секретарю, пусть поищет.

До обеда графа так и не нашли, а когда отобедали, к герцогу прибежал взволнованный секретарь.

— Ваша светлость! Пришел ваш лесничий и говорит страшные вещи!

— Ну что там еще такого страшного? — недовольно отозвался Бенитар, который в обед немного переел, перебрал вина и хотел отдохнуть.

— В ваш охотничий дом ворвались какие‑то люди в масках и привезли с собой графа Нурса. Они отрубили ему голову и посадили тело в кресло, а в руки вложили голову, в зубах которой какой‑то конверт. Уезжая, они забрали всех лошадей, так что лесничему пришлось пешком добираться до деревни, где ему на время дали коня.

— Когда это было? — спросил Бенитар, с которого мигом слетела послеобеденная лень. — И где письмо?

— Лесничий говорит, что рано утром, — ответил секретарь. — Он еще не успел позавтракать. А письмо взять побоялся. Он там вообще ничего трогать не стал.

— Пусть немедленно приготовят лошадей и охрану! — приказал герцог. — И найдите графов Солена и Борда, они отдыхают где‑то в моем дворце.

Собрались очень быстро и уже через час были у большого двухэтажного охотничьего дома герцога. В одной из двух комнат первого этажа они нашли мертвого графа.

— Того, кто это сделал, нужно нарезать по кусочкам, — растерянно сказал граф Солен, — и делать это медленно, чтобы на дольше хватило.

— Сначала их нужно найти! — оборвал его Бенитар. — Возьми бумагу!

Солен нерешительно подошел к тому, что совсем недавно было их приятелем, вытащил зажатый зубами конверт и отдал его герцогу.

— Работа людей Аликсана! — с ненавистью сказал герцог.

— Почему вы так думаете, Анджи? — спросил Солен.

— Прочитай!

— Ну прочитал, — сказал граф, отдавая записку Борду. — Здесь всего несколько строк. Написавший говорит, что Нурс пострадал из‑за той девчонки, которую закопали за домом. С чего вы взяли, что это король?

— Там написано, что он нарушил законы королевства! Никто из наших так бы не написал. Написали бы просто «законы» или «законы герцогства». Да и не стали бы его убивать из‑за этой семьи. У молодых только престарелые родители, у которых нет средств для того, чтобы нанять убийц. За убийство графа потребуют много золота! Наверное, есть еще какие‑то родственники, но не здесь. Моя служба безопасности это проверит. Все, возвращаемся! Сюда пришлем слуг, чтобы все убрали. И надо предупредить семью Нурса. Сейчас жарко, и тело скоро протухнет.

Прошло два дня, и в сопровождении пятидесяти кавалеристов в столицу прибыл посланник короля.

— Я должен высказать вам, герцог, что его величество очень недоволен вашим управлением провинцией и несоблюдением законов королевства! — сказал посланник, передавая конверт в руки секретарю. — Все остальное вы найдете в этом письме. Ваш ответ мне не нужен, поэтому я сейчас же отправляюсь обратно.

— Наглец! — высказался Бенитар, когда посланник ушел. — Дай сюда конверт! И исчезни, если будет нужно, я позову.

Дважды прочитав письмо короля, он задумался. Все, что написал Аликсан, было реально. Король легко мог на законном основании лишить его герцогского титула и провинции. Сопротивляться было бессмысленно. Одно время он взялся за свою армию, но после провала заговора все бросил. Какая разница сколько у него солдат, пять тысяч или десять? Аликсану все это на один зуб. А раз так, зачем тогда тратить золото? Его ненависть к Сергу не уменьшилась, наоборот, она только усиливалась с каждым днем. Жалкий мальчишка, который не так давно оттирал блевотину с полов трактира, сейчас с легкостью подгребал под себя не провинции, королевства! А он, который многократно достойней, владел одной–единственной совсем небольшой провинцией! И невозможность отомстить только разжигала ненависть! Когда привезли этот трижды проклятый кодекс, он сразу решил, что написанных в нем законов в его провинции не будет. Две трети из них были терпимы, даже разумны, но остальные его категорически не устраивали. И дворяне их не приняли бы, а зачем ему лишние неприятности? И эта идея охранять судей, и вешать всех, независимо от положения, за посягательство на их жизнь! Он решил, что Аликсан не станет связываться из‑за каких‑то законов и ошибся, дав повод королю подгрести под себя еще одну провинцию. Бенитар уже давно боялся, что это рано или поздно случится. Конечно, можно было бы всячески демонстрировать свое дружелюбие и лояльность, но он просто не мог себя переломить. Предчувствуя конец своего правления, он уже два года собирал золото и драгоценности, чтобы уйти не с пустыми руками. В королевстве для него не было места. Ехать в Барни, где все не сегодня–завтра заполыхает огнем мятежа? Он не сумасшедший. Аликсан раздавит бунтовщиков и к трем королевствам прибавит четвертое. Оставалась только империя. Спасибо Аликсану за то, что теперь к жителям королевств там стали относиться совсем иначе. Он купит гражданство, дворец и положение в обществе. Посмотрим, может быть, он еще сможет из‑за пролива больно укусить своего врага. Жену он брать не собирался. Она подурнела, а после свадьбы дочери вообще с ним не разговаривает. А главное, за двадцать лет супружества родила ему одну девчонку, хотя он никогда не пренебрегал мужским долгом! Дочь тоже останется здесь. Дура, которая посмела противиться воле отца! Он знал, что делал, когда отдавал ее замуж. Престарелый граф его полностью устраивал в качестве зятя. С детьми проблем не было бы. Он договорился с графом, что два его молодых сына сделают все, чтобы у Лесты были дети. Впрочем, сейчас все это неважно. В его сокровищнице лежат двести тысяч золотых и несколько сумок, набитых драгоценностями. В казне примерно столько же, но вряд ли он сможет увезти столько золота. Но и оставлять золото Аликсану нельзя. Решено, всю казну он вывезет и спрячет. Верные люди у него были, поэтому за золото и свою жизнь можно было не бояться. Ничего, он еще взберется на вершину жизни, и не здесь, среди дикарей, а в самом просвещенном государстве мира!

— Прочитала я этот договор, — сказала Альда. — Ну подписали вы его, а что дальше?

— А дальше будет много работы, — ответил Сергей. — Первым делом надо отправить посланников к нашим союзникам, причем еще в этом году. В империю отправятся уже скоро, а в союз — только в начале осени. Отобранный для союза посланник сейчас учит язык. Этим же занимаются его помощники и охрана. Нужно договориться о местах стоянки нашего флота и составить списки товаров, которые могут предложить нам, и интересные для них. Ну и еще много чего сделать. Например, определить обменный курс для наших денег. Для империи многое уже сделано, а для союза пока не сделано ничего.

— Твой Ставр еще не вернулся из империи?

— Жду со дня на день. Подожди, кто‑то стучит.

— Ваше величество, — сказал ему один из двух посыльных, которых взяли в помощь секретарю. — Прибыл гонец от барона Салана. Его люди передали, что исчез герцог Бенитар. По слухам, исчезла и вся казна. Герцогиня в растерянности и не знает, что делать. Через несколько дней подходит срок выплат для армии, да и других вопросов много. Казначей герцога тоже исчез, а его первый советник и начальник службы безопасности ничего не знают.

— Похоже, что Бенитар удрал с казной, — сказал Сергей, вернувшись к жене. — Не ожидал я от него такого. С его честолюбием…

— Ну и зря, — сказала Альда. — Спасти свое положение он мог, только изъявив покорность, а для него это как острый нож. Разве не знаешь, как он тебе завидует? Я ни минуты не сомневаюсь, что он уедет в империю. Если не зарежут собственные слуги, и он до нее доберется, сможет очень неплохо устроиться. Сейчас в империи к выходцам из королевств относятся совсем по–другому, а если у него еще куча золота… Можно жить припеваючи, без опасений и каких‑либо обязанностей. Семья для него давно пустой звук, а честь предков — и подавно. Перехватить не получится?

— Вряд ли. Хоть пакет передали эстафетой, но до портов мы добраться не успеем, он уедет раньше. Сейчас корабли ходят часто.

— И что будешь делать?

— Отправлю генерала Вилера. Дам ему достаточно денег и две тысячи солдат. Побудет моим наместником, а позже навещу провинцию и утрясу все вопросы, сейчас пока не до них.

Осень заканчивалась. Сегодня с утра зарядил один из последних осенних дождей, и под его шум Сергей мерил шагами палату в больнице Расмуса, прислушиваясь к доносящимся из‑за дверей стонам жены. Альда рожала, и роды проходили тяжело. С каждым ее стоном у него сжималось сердце, душили жалость к жене и бессилие. Помочь он ничем не мог, поэтому оставалось только надеяться на Расмуса с Амели и нарезать круги по палате, терзаясь сочувствием и страхом.

Альда громко закричала, и наступила тишина, а потом еле слышно заплакал ребенок. Сергей рванулся к двери, но его не пустила Амели.

— С королевой все в порядке, — сказала она, перегородив проход. — Родился очень крупный мальчик. Из‑за его размеров рожать было тяжело, несмотря на то, что королева хорошо физически развита. Другая могла и не родить. Кровотечения нет, и самочувствие нормальное. Сейчас должен выйти послед, а потом мы сделаем все, что нужно. Вам, ваше величество, там делать нечего.

Через два часа Альда уже лежала в кровати в их спальне, а рядом в колыбели спал сын. Сергей сидел рядом с женой и гладил ей волосы, целовал лицо и руки и таял от нежности и благодарности. Ребенок вызвал радость самим фактом своего появления, но пока вся любовь изливалась на жену, малыш мог подождать. Тискать его Сергей боялся: такую кроху было страшно даже взять на руки, поэтому ограничился поцелуем в лобик.

— Ты доволен? — спросила Альда.

— Могла бы и не спрашивать, — ответил он. — Я счастлив, только измотался. Ты стонешь, а мне будто кто‑то вонзает в сердце иголки!

— Я не знала, — виновато сказала она, — иначе постаралась бы молчать. Просто, когда стонешь, легче переносится боль.

— Когда ты выздоровеешь, устроим бал. Я наиграю музыкантам вальс, и пусть учат. А тебя научу его танцевать. Это совсем не такой танец, как ваши. Хочешь?

— Конечно, хочу. Когда рождается наследник, всегда устраивают бал. Как назовем сына?

— Моего отца зовут Алексеем. Такого имени здесь нет, поэтому пусть будет Алеком.

— Хорошее имя, — одобрила жена. — Я накормила ребенка, и он сейчас должен спать. Ты не против, если я тоже немного посплю?

Бал устроили через пятнадцать дней. Оставили ребенка няньке, у которой был свой грудничок, нарядились и пошли встречать гостей.

Бальный зал получился просторным и очень красивым, пожалуй, не хуже того, который Сергей видел у Рошти. К назначенному времени собрались две сотни мужчин и женщин, которые отошли к стене, где стояли столики с закусками, лакомились имперскими фруктами и переговаривались в ожидании начала бала.

— Господа! — обратился Сергей к собравшимся. — Этот первый бал мы посвящаем рождению нашего первенца и наследника короны Алека! Сейчас вы будете танцевать и веселиться, но вначале я станцую с королевой танец, которого никто из вас не знает.

Сергей махнул рукой музыкантам и подошел к Альде. Заиграла музыка, и они вдвоем закружились по залу. К удивлению Сергея, то же самое сделали Лани с Камилом.

— Я их научила, — увидев его удивление, сказала жена. — Посмотри на лица гостей.

Гости были поражены и необычным звучанием инструментов, и мелодией, и танцем. Когда вальс закончился, их окружили дворяне и начали наперебой выражать свое восхищение, по большей части искреннее. После вальса бал ничем не отличался от других, за исключением того, что знакомые танцевальные мелодии игрались на новых инструментах, делавших их необычными и привлекательными.

— Молодцы, — сказал Сергей Лани и Камилу, когда после бала все шли к своим покоям. — Танцевали хорошо. Давайте определимся, когда вы уедете в Барни. Дожди давно закончились, и похолодало, вот–вот наступит зима. Да и позанимались с вами достаточно. Надеюсь, больше не сглупите.

— Серг! — сказал Камил. — Отец передал меня вам на воспитание со своими правами и своего распоряжения отменить не успел. Поэтому, если вы не откажетесь от такого сына, я бы хотел считать вас своим отцом.

— Немного неожиданное заявление, — в замешательстве сказал Сергей. — Я от тебя не отказывался, но как же трон?

— А никак! — упрямо сказал Камил. — Не хотим мы с женой туда ехать. У нас там нет ни одного близкого или родного человека! Пусть там почистят врагов, но это не добавит нам друзей. Ради кого нам с Лани прикладывать усилия? Большинство считает, что прекрасно обойдется и без королевской власти. Глупость, но им этого не докажешь. И еще наш возраст. Пусть вам скажет сестра, какое к нам повсеместно было отношение до всех реформ и чисток! Равнодушие, презрение и насмешки! Не явно, но нам от этого не легче! И не надо говорить, что дворяне — это еще не весь народ. Этот народ ничего не решает, и мы ему по фиг! Самый лучший выход — включить Барни в ваше королевство и поставить там вашего наместника. Ему на отношение дворянства наплевать, и с врагами он может не церемониться. Жизнь большинства из‑за этого никак не изменится. Не хотят платить за армию, и демоны с ними! А вот за тракт от их столицы до Ордага я бы взял деньги и с дворян, и с купцов. Строить его все равно придется, а так и тратиться меньше, и раньше можно будет начать. А мы готовы работать в любом месте королевства, кроме Барни.

— Поедем в Барни вместе, — сказал Сергей, — там все и решим. А тебе, дорогая, придется немного поскучать. И задерживать отъезд не будем.

— Постарайтесь там не задерживаться, — попросила Альда. — Алек мне скрасит разлуку, но тебя все равно будет не хватать.

Выехали через день с большой охраной, и добирались до столицы Барни семь дней. Иногда останавливались на постоялых дворах, оставляя часть охраны ночевать в палатках, чаще в них ночевали все. Прибыли вечером, поэтому поужинали и разошлись отдыхать. Делами занялись на следующий день. Генерал Парман с частью армии выехал усмирять какого‑то графа, поэтому Сергей вызвал в королевский кабинет генерала Дельнера и канцлера Стефа Хергана. Первым он принял Дельнера.

— Докладывайте, что у вас творится, — сказал он генералу.

— Всех явных противников короны уже вычистили, — сказал Дельнер. — Я жду, что Парман вернется уже сегодня. В столице спокойно, поэтому патрулирование не ведем. Пришли полторы тысячи новобранцев, с которыми начали заниматься. Из‑за дождей прервались, но сейчас их опять гоняем. Подобрали новых слуг во дворец и поваров на кухню. Отбором занимались люди Салана. Барон Витор Сорма утверждает, что они надежны.

— Ладно, генерал, чуть позже мы с вами еще побеседуем, а пока пригласите ко мне канцлера.

— Садитесь, Стеф, — пригласил он Хергана. — Не обижаетесь, что я вас называю по имени? Вот и прекрасно. У нас наметилась проблема. Точнее, она наметилась у вас. Вы лишились и короля, и королевы. Не нужно так пугаться: они живы и здоровы, вот только категорически не хотят вами править. Слишком уж плохое отношение к королям в Барни. Ваши король с королевой в этом тоже виноваты, но их вина меньше вины дворянства. По договору я должен решать, кому отдать высшую власть. Я и решу. Только сначала распорядитесь, чтобы всем графам были разосланы приглашения приехать в столицу. Говорить я буду с ними. Пренебрегать моей просьбой не советую. В бунтовщики таких не зачислим, но со временем найдем случай припомнить. Сколько времени на это понадобится?

— Много, ваше величество. По нынешним дорогам гонцы доберутся к самым дальним за пять дней, и столько же ехать графам.

— Значит, десять дней. Ладно, подождем. А чтобы было не так скучно ждать, пригласите ко мне главу купеческой гильдии.

Главой гильдии оказался огромный, как медведь, еще не старый мужчина с обязательной для каждого купца бородой.

— Рад приветствовать, ваше величество, — до пояса поклонился он королю. — Дозвольте представиться, Снай Браж.

— Садитесь, уважаемый Снай, — пригласил Сергей. — У меня к вам очень важный разговор. Так получилось, что вашим королем должен стать я. Пока это секрет, а вам я говорю, потому что уверен, что дальше вас сказанное не уйдет. Ваш король еще слишком юн и сильно обижен дворянством, поэтому отказался от трона и попросил, чтобы я его усыновил и правил Барни сам. Меня это не слишком обрадовало, но деваться некуда. Во–первых, я обязан о вас заботиться по договору, а во–вторых, я не могу бросить соседей без власти. Сразу же начнется драка за власть, и прольются реки крови. Это безобразие обязательно перехлестнет границы королевства, так что и нам достанется.

— Да спасут нас от этого боги! — со страхом сказал купец.

— Вот и я о том же, — подхватил Сергей. — Но долго я у вас сидеть не могу, у меня, помимо вас, еще три королевства. Поэтому здесь будет править мой наместник. Но есть несколько дел, которые я не хочу ему поручать. Среди них то, ради которого я вас к себе позвал. Объединение всех четырех королевств должно сильно оживить торговлю. Кроме того, мы подписали торговые договоры с империей и союзом королевств. По этим договорам нашим купцам предоставляется много льгот. Раньше к вам имперские товары попадали через вторые руки по высоким ценам, сейчас вы можете ездить за ними сами. У меня будут корабли, которые за небольшую плату доставят вас и ваши товары в империю или союз и привезут обратно.

— Надобно знать языки… — начал Снай.

— Надобно, — согласился Сергей, — но поначалу можно без этого обойтись. В наших факториях есть толмачи, которые за небольшую плату помогут вам совершить сделку. Но есть одно препятствие — ваша дорога. Сейчас в моем королевстве все тракты начали приводить в порядок. На них насыпают песок и щебень, а сверху укладывают камнем. Никакой грязи, и ездить можно круглый год. Причем ездить гораздо быстрее и возить больше грузов. До вашего тракта у меня руки дойдут не скоро, но вы этим можете заняться сами с моей помощью. Я помогу с добычей щебня, укаткой дороги и камнем, а также оплачу половину стоимости всех работ. А остальную половину оплачивают купцы в складчину с дворянами. Я думаю, что это вас не разорит.

— А дворяне будут платить? — осторожно спросил Снай.

— Давайте поступим так, — предложил Сергей. — Дорога у вас длинная, поэтому ее строительство растянется лет на пять. Всего на нее потребуется два миллиона золотом. Не надо хвататься за голову. Миллион дам я, полмиллиона выплатят дворяне и еще столько же останется на вашу долю. Причем выплачивать в год придется только по сто тысяч, а для вашей гильдии это не так и много. Когда дорога будет готова, вы свои деньги вернете с лихвой.

— Пожалуй, — сказал Снай. — Такие деньги мы найдем.

— Ну а дворян уговорю я. Не бойтесь, вам одним платить не придется.

Следующие два дня Сергею бездельничать не пришлось, дел хватало, а потом из своего загородного имения приехал Ингар Ронгарн. У него произошел довольно резкий разговор с племянником, после чего герцог пожелал встретиться с Сергеем.

— Давно хотел вас увидеть, — сказал он, с интересом рассматривая короля. — Думал даже съездить в Сандор, но возраст… У меня был разговор с Камилом.

— Хотели его убедить не отказываться от короны, но ничего не получилось, — кивнул Сергей. — Я прав?

— Правы. Сначала я думал, что усыновление племянника — это всего лишь ловкий ход, но потом понял, что дело в нем самом. Мне жаль, что прервется династия королей Барни, но вы — это неплохой выход. Видимо, сами боги постарались, чтобы объединить наш народ. Вы, конечно, сами здесь сидеть не станете?

— Конечно, нет, — ответил Сергей, — оставлю наместника. Не будь вам столько лет, оставил бы все вам. Я не вижу других кандидатур среди местных дворян, поэтому привез своего человека. А вас я прошу через семь дней приехать на совещание, на которое съедутся все графы. Позже я определюсь со временем и сообщу.

Как‑то незаметно закончились дела, и Сергей последние пять дней до совещания бездельничал, перечитав в королевской библиотеке все, что его хоть немного заинтересовало. Страшно хотелось увидеть жену и сына, но приходилось терпеть. Наконец собрались все, кроме двух. Но эти двое к дальним не принадлежали и при желании давно могли бы приехать. Видимо, такого желания у них не было, поэтому решили не тянуть и разослали слуг ко всем приехавшим. Герцога предупредили еще раньше. Никто графам ничего не говорил, а по городу ходили самые разные слухи, поэтому все собравшиеся с огромным любопытством уставились на вошедшего Сергея.

— Я приветствую цвет дворянства королевства Барни, — начал Сергей. — Не знаю, обрадую я вас или огорчу, но ваш король от вас отказался. Шуметь не надо, если не верите мне, поговорите с ним сами. Он еще молод и очень остро переживает равнодушие, презрение и подлость, с которыми ему вдосталь пришлось у вас столкнулся. Да, он сделал несколько ошибок, которые вызвали ваше недовольство. Ну и что? У вас есть свои права! Вы могли собраться и через своих выборных указать королю на его ошибки! А вместо этого последовали заговоры и покушения. Ваши дети никогда не делают ошибок? И вы их учите острым железом и ядом?

— Никто из собравшихся здесь не принимали участия в заговоре! — крикнул кто‑то из графов.

— Ну да, — кивнул Сергей. — Вы не примкнули к заговорщикам, но и не встали на защиту короля! И что‑то мне подсказывает, что реформа налогов здесь ни при чем. Вы так же поступили бы, если бы ее не было! Вы просто от всего устранились.

— И что теперь? — спросил другой граф.

— А теперь я должен решать, что с вами делать. По договору я не имею права бросить вас на произвол судьбы. Да и элементарный здравый смысл не дает это сделать. Вы зальете кровью все королевство, а на мою границу хлынут толпы беженцев. Никого достойного на роль вашего короля я не нашел. Ваш единственный герцог подошел бы, но он уже стар. Поэтому вашим королем я выбрал себя. Можете мне не верить, но сделал я это через силу: у меня и помимо вас забот хватает. Королевство Барни сливается с тремя остальными. Объединение нашего народа — это единственное, что меня хоть как‑то утешает. Учтите, что я у вас сидеть не буду. Управлять мне удобнее из Ордага. А у вас будет наместник. Хочу вас утешить. Традиционно короли Барни мало вмешивались в дела своего дворянства, и я в этом исключением не буду. Многие из вас и не заметят, что вами правит наместник. Вы не хотите отдавать королю свое золото и солдат. Ради богов! Никто вас к этому принуждать не будет. Просто, если будете в Сандоре, поговорите с местными дворянами. Они мне платят деньги и держат совсем небольшие дружины только для личной охраны. Все, кто пробовал этим воспользоваться, чтобы напасть на соседей, казнены, а других желающих не наблюдается. И они теперь не обязаны приводить мне свои дружины, хотя сыновья многих служат в армии. А вот вам это делать придется. Я видел вашу армию в деле в Сотхеме. Это была не армия, а стадо! Они не могли выполнить даже простой маневр и не понимали звуковых сигналов. Как такими управлять? Враг был сильный, и все понесли серьезные потери, но у вас они были втрое больше, чем у меня! И в следующий раз будет то же самое. Но я вас убеждать не буду, жалко времени. Наместник наберет небольшую армию и будет содержать ее за счет королевского домена. К ней я добавлю несколько тысяч своих солдат и артиллерию. Этого хватит, чтобы поддерживать порядок в стране. К вам есть один вопрос. Сейчас в королевстве строят нормальные дороги. Вам тоже нужно привести в порядок свой тракт, чтобы по нему можно было ездить круглый год. Я окажу вам помощь и выделю из своих средств миллион золотых. Еще полмиллиона дают ваши купцы. Столько же нужно собрать и вам, причем все это растянется на пять лет. Думаю, что вы не нищие, и в год сто тысяч наберете. С каждого из вас получается меньше трех тысяч. Возражений нет? Какие ко мне вопросы?

— Кто будет вашим наместником? — спросил герцог. — Познакомьте нас с ним, ваше величество.

— Законная просьба, — кивнул Сергей. — Это граф Эмер Радек. Он родственник герцогов Лантаров и оставил военную службу, чтобы стать моим наместником в провинции Барнем. Проработал он в этой должности год, причем работал замечательно. Я им был доволен, надеюсь, будете довольны и вы. Больше вопросов нет? Тогда сейчас к вам выйдут наместник и принц Камил. Если у вас будут вопросы, задавайте им. А перед этим вы все дадите мне клятву верности.

— А что будет с теми, кто не даст? — спросил один из графов.

— А что бывает с бунтовщиками? — удивленно сказал Сергей. — Поезжайте в свои замки и готовьтесь к осаде. После штурма всех бунтовщиков казнят, а в Барни появятся новые графы. Мне есть, кого поощрить. Каждый из вас приносить клятву не будет, это слишком долго. Я ее произнесу за вас, а все согласные просто поднимут вверх руку. Я клянусь в верности королю Сергу Аликсану, который подтверждает наши права на землю. Клянусь также выполнять все его указы и свои обязанности вассала короны. Кто готов это принять, поднимите руки. Отлично, подняли все. Теперь вам поклянусь я. Клянусь править справедливо, руководствоваться интересами своих вассалов и народа Барни и не нарушать законов королевства. А сейчас я вас покидаю.

— Ваше величество, к вам гонец из союза королевств, — доложил Альбер.

— Пусть войдет.

— Приветствую, ваше величество! — поклонился вошедший офицер. — Я послан к вам с пакетом от графа Герта.

— Присаживайтесь, барон. К сожалению, не запомнил вашего имени.

— Ланс Ольнер, ваше величество.

— Расскажите, Ланс, что у вас нового, и давайте сюда пакет.

— Самая большая новость, что нам отдают пять кораблей.

— Как это отдают? — не понял Сергей. — Неужели ничего не нужно платить?

— Так нам сказали, — пожал плечами офицер, — только поставили условие, чтобы мы после вооружения привели эти корабли на свою базу в союзе. И чтобы они шли вдобавок к тем кораблям, которые вы хотели туда послать. Король Марох не сомневается в вашем согласии, поэтому в ближайшее время все корабли будут переправлены в Гонжон.

— Приятная новость. А что по базе?

— Нам отдают бухту на самом востоке союза. Там был небольшой порт. Есть и поселок, но из него всех переселили, так что нам самим почти ничего делать не придется.

— А если попрут темнокожие, то первым их встречать нам?

— Там совсем рядом база флота. Как нам сказали, на ней не меньше трех десятков кораблей, так что одни мы не будем. К тому же темнокожие могут и не прийти. Да, продуктами нашу базу будут снабжать хозяева. Посланник вам о многом написал подробно, а я не все знаю.

— Хорошо, лейтенант, идите отдыхать. У вас здесь есть родные? Тогда можете их навестить. Только оставьте их адрес моему секретарю. Раньше чем через три дня вы не уедете.

— Альбер, вызовите ко мне генерала Пармана, — сказал Сергей, выйдя в приемную, — и пошлите за кем‑нибудь из руководства замка. Я пока буду у себя. Когда прибудет генерал, скажете.

Зайдя в гостиную, он вскрыл пакет и внимательно прочитал письмо посланника, после чего подошел к сыну. С момента его рождения прошли три здешних месяца и восемнадцать дней. Сергей дни не считал, считала жена. По земным меркам сыну уже было четыре с половиной месяца. Он лежал в «клетке», как Сергей окрестил манеж, изготовленный дворцовым столяром. Увидев отца, малыш заулыбался и потянул к нему руки.

— Нечего его носить! — прикрикнула на мужа Альда. — Ты его совсем разбаловал: все время просится на руки. Лучше переверни его на живот. Это и для шейки полезно, и раньше начнет ползать.

Долго возиться с сыном не получилось из‑за приезда Пармана. Пришлось вернуться в кабинет.

— У нас приятная неожиданность, Альбер, — сказал ему Сергей. — Нам подарили пять кораблей. Это здорово, но теперь придется вертеться. У нас нет столько матросов, чтобы обеспечить командами десять новых кораблей, поэтому срочно опросите солдат, чтобы найти добровольцев. Только сначала расскажите им о романтике моря, о том, что они повидают страны за проливом, и добавьте, что матросы получают довольствие в два раза больше солдата, а в отпуск их отправляют на всю зиму. Конечно, такой отпуск только в том случае, если их корабль стоит в одном из наших портов. Полностью мы их подготовить не успеем, но хоть чему‑то научим. Придется мешать опытных моряков с неумехами и доучивать новичков в плаванье. И подберите еще пять дельных офицеров для капитанских должностей. Вы отобрали людей для гарнизонов наших баз? Прекрасно, тогда по людям все. По вашей части остались два вопроса. Во–первых, для новых кораблей нужно выделить из резерва десять баллист, и доставить их в Гонжон. Снаряды для них возьмем в замке, как и все остальное. На вас ляжет только обеспечение охраны при доставке. Второй вопрос — это арбалеты для палубных команд. Сколько их в резерве?

— Когда я отдал две с половиной сотни на первые пять кораблей, оставалось немногим больше сотни. Но их продолжают делать.

— Найдите еще две с половиной сотни. Возьмите недостающее в стрелковых подразделениях. Им сейчас в бой не идти, а корабли раньше следующей весны не вернутся. Мы туда, конечно, будем плавать, но лучше сразу полностью вооружить команды. Что с болтами?

— Этого добра хватает. Сколько вы вообще собираетесь отправлять кораблей?

— В империю отправим четыре, и пять — в союз. Это не считая тех кораблей, которые они сами построили. Больше не сможем, нам и себя нужно защищать.

Генерал ушел, а Сергей начал решать финансовые вопросы с вызванным казначеем.

— Сколько у нас имперских динариев?

— Много, ваше величество, — ответил казначей. — Мы их мало тратили. Точно я смогу сказать, только посмотрев записи.

— Точно не нужно. Отсчитайте сто пятьдесят тысяч динариев и отправьте в Гонжон генералу Строгу. Как только нам пригонят из империи корабли, пусть сразу же расплатится. Отдельно упакуйте еще сорок тысяч для нашего представительства в союзе. Посланник просил меньше, но пусть будет запас. Динарии они легче обменяют на монеты союза. И нужно посчитать и отправить на обе наши базы денежное довольствие для экипажей кораблей и гарнизонов за восемь месяцев. Пока все отправляйте Строгу, а он отошлет с кораблями.

Уже после обеда из замка к Сергею прибыл Дальнер.

— Жаль, что мы только что отобедали! — сказал Сергей, — но для вас обед сейчас организуем.

— Не беспокойтесь, ваше величество, — отказался профессор. — Я пообедал перед отъездом и пока не хочу есть.

— Тогда перейдем к делам, у меня их к вам много. Прежде всего, сколько у вас осталось ракетных станков для кораблей?

— После того как мы отдали двадцать штук для пяти новых кораблей, готовых осталось всего три.

— Плохо! У нас появились еще пять кораблей, которые нужно срочно вооружить. Поэтому откладывайте все, что можно отложить, и беритесь за станки. Двадцать штук должны быть готовы не позже чем через семь дней. Успеете?

— Постараемся успеть.

— Теперь по боеприпасам. Отберите на складе двести ракет и столько же зажигательных бомб для катапульт. Добавьте сюда пятьсот ручных бомб и все это должным образом упакуйте в дорогу. Когда закончите со станками, генерал Парман пришлет обозы и охрану. Все будем отправлять на побережье.

— Ваше величество, я выгребу почти все арсеналы.

— Сколько ракет вы делаете в день?

— Пять штук новых. Старые выпускать прекратили.

— На суше у нас драк не предвидится, и войскам ракеты пока не нужны, довольно и тех, которые есть. А для кораблей запас не помешает. Но для него хватит и того, что вы делаете, а вот запас бомб нужно восполнить. Притормозите выпуск динамита. Для работы в карьерах его достаточно, да и запас гравия создали большой, на какое‑то время этого хватит. У нас на всех дорогах большая потребность в битуме. Рабочие его наковыряли гору, проблема в доставке.

— У нас сейчас десять своих обозов, — сказал Дальнер, — и еще столько же уговорили за плату до самой осени. Ходок по десять они до дождей успеют сделать.

— Это шестьсот тонн, — быстро прикинул Сергей. — Много, но недостаточно. Скажите Альберу Родверу, чтобы гнал работников своего министерства по всем провинциям сговариваться с возчиками. Нам нужно до дождей навозить хотя бы в два раза больше.

Закончился второй месяц лета. Когда полтора месяца назад адмирал Лаш Клауд привел на базу в союзе свои корабли, выяснилось, что ни одного большого здания, которое можно было бы использовать как казарму или трапезную, в поселке не было. Без казармы обошлись, расселив солдат и матросов в оставленные дома по шесть человек. Проблему быстрого сбора решили просто, повесив в центре поселка большое бронзовое било. Даже если штормило море, шум воды не мешал слышать сигнал тревоги в каждом доме. Для шести офицеров, которые привезли жен, тоже нашлись дома, а вот трапезную пришлось строить. Местные рабочие все сделали на удивление быстро и качественно, и не пришлось платить много золота. Солдаты под началом майора Солта круглосуточно патрулировали подходы к базе, экипажи кораблей осваивали нелегкую морскую науку, и все, казалось бы, было хорошо, если бы не отсутствие женщин. После того как к адмиралу несколько раз обратились выборные от экипажей, он, в свою очередь, обратился к жившему на базе чиновнику союза, через которого решали все вопросы с местными. На следующий день прибыла бригада строителей, которая быстро возвела не очень большой двухэтажный дом. Через несколько дней после окончания строительства доставили мебель, а потом и полсотни женщин. Все они были молодыми, крепкими, с приятными лицами и отличались от женщин Сандора очень маленьким ростом. Самая высокая из женщин не доставала до плеча большинства матросов. Это были отловленные в лесах дикарки. Их немного научили языку союза, а учить искусству любви было без надобности. Все, что нужно, они и сами прекрасно знали и с удовольствием применяли свои знания на практике. Все бы хорошо, но на две сотни солдат и пятьсот матросов их было мало. Прикинув, во что ему обошелся «Веселый дом» и его обитательницы, адмирал решил не скупиться и купил еще столько же девиц, для которых начали срочно делать пристройку к уже имеющемуся дому. Все закончили несколько дней назад, и теперь база жила размеренной и уже привычной жизнью.

«Протянуть так еще месяц, и до весны уже никто не сунется, — думал адмирал, прогуливаясь у пирсов. — Экипажи уже достаточно тренированы, так что пару эскадр мы разнесем в клочья, а то и больше. Лишь бы их не пришло слишком много. Очень не хочется нести потери, да еще защищая союз. И волнение хорошо бы было поменьше. Компенсаторы качки это хорошо, но все равно точность стрельбы снижается. И плохо, что у кораблей темнокожих низкие борта: будет трудней попасть».

Суеверный человек сказал бы, что Лаш сглазил. На следующий день, в одиннадцать по часам базы, в бухту зашел двухмачтовый корабль союза, который пришвартовался к свободному причалу. С корабля на пирс поспешил сойти офицер. В сопровождении одного из бойцов дежурившего на пристани наряда приехавший был доставлен к адмиралу.

— Милорд! — с сильным акцентом обратился он к Лашу. — Вернулась дежурившая галера. Замечены корабли противника. Идут в большом числе и уже должны были обойти мыс на востоке. Мы выводим свой флот и скоро будем здесь.

— Сколько их? — спросил адмирал.

— Много! — с заметным страхом сказал офицер. — Сотни!

— Тогда сделаем так, — сказал адмирал. — Первыми их встретим мы, а когда отстреляемся, в драку ввяжетесь вы. Вы меня поняли? Вот и хорошо.

Тут же была объявлена тревога, и уже через двадцать минут первый корабль, подняв паруса, двинулся к выходу из бухты. Перед тем, как объявить выход, адмирал собрал всех капитанов.

— План у нас будет такой, — сказал он им. — Отходим от базы на пять лер и становимся в линию правым бортом к неприятелю. Ветер дует против течения, поэтому, если спустим паруса, сильно сносить не будет. Ракетные установки с левого борта нужно перенести на правый на резервные места. Слава всем богам, что волны почти нет! Если верить присланному офицеру, на нас идут сотни кораблей. Это значит, что они должны идти в плотном строю. Конечно, у них гребные суда, поэтому впритирку идти не будут, но все равно условия для стрельбы почти идеальные.

— Они могут убрать весла и идти под парусами, — высказался один из офицеров. — Наверняка у них был большой переход, и люди устали, а ветер для них попутный.

— Если будет так, нам же лучше, — сказал адмирал. — Даже промахнувшись, в кого‑нибудь попадете. Первые шесть кораблей, которые ближе к берегу, стреляют по идущим впереди судам, остальные выбирают цели в глубине строя. У нас по десять ракет на установку, поэтому поступим так. Стрелять всем залпом по сигналу била. Выпускаем по пять ракет и смотрим на результат. Если они не остановятся, все переносят огонь на передние корабли. Расстреливаем весь запас ракет, а если и это их не остановит, поднимаем паруса и уходим на базу. Пусть дальше дерутся корабли союза, а мы встанем в горловине и будем ее держать, используя баллисты. Всем все ясно? Тогда идите к своим экипажам.

Ждать неприятеля пришлось часа полтора. Корабли стояли в линию в полусотне метров друг от друга, спустив все паруса. Матросы вынесли и зарядили арбалеты и теперь отдыхали, а артиллеристы заняли свои места у ракетных установок. Первыми показались верхушки мачт, потом паруса.

— Идут под парусами, — сказал один из наводчиков заряжающему. — Красота! Наверняка между ними расстояние всего ничего. Наверное, перед боем будут расходиться, но наши корабли они всерьез не примут. Смотри, сколько их!

Флот неприятеля быстро приближался, и уже можно было видеть, что в первой линии шли больше двух десятков кораблей, а всего их было не меньше трех сотен. Каждый напоминал лодку, но был так велик, что вмещал полсотни темнокожих воинов.

— Не пора ли стрелять? — с тревогой спросил помощник капитана на ближнем к берегу корабле. — Могут смять! Дистанция уже нормальная для стрельбы.

— До передних нормальная, но адмирал хочет разом накрыть как можно больше кораблей, — ответил капитан, который тоже заметно нервничал. — Жди, ему виднее. Команде приготовить арбалеты! Как только начнут артиллеристы, все остальные стреляют без команды. Выбирайте цели на неповрежденных кораблях! Если кто‑то прорвется, забрасывайте бомбами!

Звуки била услышали, когда до передних кораблей оставалось всего две сотни шагов. Было непонятно, почему темнокожие так и не поменяли строя. Даже при малочисленности кораблей Сандора атаковать так, как их атаковали, было невыгодно. Кроме того, у негров уже был один бой с кораблями союза. Скорее всего, они понадеялись на свою численность и решили, что противник просто ничего не успеет сделать. Определенный резон так думать у них был: через минуту корабли столкнутся, а тогда уже возможен только абордажный бой.

Сорок ракет огненными стрелами метнулись в гущу вражеских кораблей. Через минуту последовал второй залп, потом третий… Сделали пять залпов и только после этого смогли полностью оценить результаты своей работы. Выпущенные почти в упор две сотни ракет произвели у неприятеля страшное опустошение. Были и промахи, но немного. В некоторых случаях в один корабль попадали две ракеты. Половины вражеского флота больше не было, а вторая его половина обратилась в поспешное бегство. На судах спускали паруса и ставили весла, но теснота строя, многочисленные обломки и просто поврежденные ракетами корабли не позволяли это делать быстро.

— Смотрите, адмирал, пришли союзники! — сказал капитан флагмана. — Похоже, что они здесь уже давно. Мы смотрели на противника, а их прозевали. Это непорядок, нужно будет организовать наблюдающих.

— Ваша правда, Эмил, — сказал адмирал. — Ладно, враг бежал, союзники подождут, а вы спускайте все шлюпки. Мы хорошо потратились в этом бою, поэтому нужно получить хоть какую‑то компенсацию. Пусть матросы найдут и отбуксируют сюда какой‑нибудь корабль из тех, у которых меньше повреждений. В замке нам за это скажут спасибо. Да и сам корабль пригодится, если его можно будет отремонтировать. У нас из гребных кораблей на весь флот одна галера. И пусть заодно выловят весла. Да, выловите из воды несколько пленников. Их там много барахтается на обломках. Нам будет нелишним узнать их язык. Пожалуй, вы сами не справитесь, поэтому прикажите кому‑нибудь из матросов передать мой приказ на соседний корабль. И быстрее шевелитесь, пока трофеями не заинтересовались союзники.

Пять лодок с флагмана и еще столько же со стоявшего ближе к берегу корабля быстро доплыли до остатков разгромленного флота и, отталкивая веслами обломки, начали искать что‑нибудь относительно целое. Долго им это делать не пришлось: за первым рядом кораблей обнаружился один почти целый. Его команда была перебита арбалетчиками, а на самом корабле пострадали только паруса, красовавшиеся большими рваными дырами. Судно взяли на буксир, выбросили из него трупы и повели к своим кораблям. Заодно выловили недостающие весла и трех пленников.

К флагману совсем близко подошел один из кораблей союза.

— Поздравляю с блестящей победой, адмирал! — восторженно крикнул офицер, в котором Лаш узнал адмирала, командовавшего всеми силами союза на востоке. — Мы потрясены и, поверьте, никогда этого не забудем! Только зачем вы возитесь с этими обломками?

— Спасибо за поздравления, адмирал, — отозвался Лаш. — Эти обломки не так бесполезны, как кажется на первый взгляд. Я бы вам тоже посоветовал взять на буксир один из не сильно пострадавших кораблей. Важны не сами корабли, а их оружие. И выловите тех, кто еще не утонул. Нелишне знать язык противника, да и о нем самом. Не вечно же нам с ними собачиться, а чтобы говорить о мире, нужно понимать друг друга.

— Вы правы, — заторопился адмирал. — Благодарю за совет.

— Мама, можно мне побегать во дворе? — спросил Алек.

— Побегай, только недолго, — разрешила Альда. — Скоро уже обедать. И не убегай от Зарта.

— Ладно, не буду, — пообещал сын и умчался.

Зартом был молодой парень из службы графа Салана, который опекал маленького принца.

— Сын подрастает, а других детей у нас с тобой нет! — вздохнула Альда, сев мужу на колени. — Уже и у Майи с Алексом есть дочь, и Лани вынашивает ребенка, а у меня…

— Вот сейчас пойдем и сделаем! — рассмеялся Сергей, подхватывая на руки жену. — Долго, что ли?

— Прекрати! — начала вырываться Альда. — Ты мне и платье изомнешь, и прическу испортишь! Будет ночь, тогда и делай. Лучше приведи себя в порядок. Разве короли так выглядят? Стучат в дверь. Сиди, я сама.

Альда вышла в гостиную и разрешила войти. В комнату с поклоном вошел один из посыльных.

— Ваше величество! — обратился он к королеве. — Прилетел стриж с побережья. Сообщают, что прибыл личный посланник императора со свитой и охраной. Стриж летел два дня, а они едут на новых экипажах, поэтому будут здесь через три дня.

— Хорошо, — ответила Альда, — можешь идти.

— Что там у них? — спросил Сергей, приоткрыв дверь. — Что‑то срочное?

— Зачем‑то принесло посланника из империи. Мало нам одного! Этого послал император с большим сопровождением. Приедут только через три дня, так что о его приезде могли бы сообщить обычным порядком.

— Уже час, — сказал Сергей, услышав затихающий звук колокола городских часов. — Пошли кого‑нибудь за сыном. Я‑то соберусь быстро, а с ним будут долго возиться.

Жена вышла к гвардейцам, а он сел на кушетку и задумался. Прошло пять лет с того момента, как его выбил из седла болт пса Бенитара. Все эти годы ему самому и всем его помощникам приходилось работать не покладая рук. Относительное затишье наступало только во время дождей, да и то не у всех. Были закончены работы на всех трактах. Почему он так боялся за них браться? Хотя в то время у него не было для дорожных работ ни таких средств, ни власти. Год назад по готовым трактам пустили большие кареты, запряженные шестеркой лошадей. Карета, которую он назвал омнибусом, вмещала двенадцать пассажиров и их багаж. Новшество быстро оценили, и очень скоро число этих транспортных средств пришлось увеличивать. Сразу же выяснилось, что для такого движения на трактах слишком мало постоялых дворов. Пришлось помогать трактирщикам ставить новые заведения, а то и делать это самому. Дороги сблизили отдельные королевства, все, кроме Барни. Там прелесть нового тракта в основном оценили только купцы, а остальные почувствовали изменения только по увеличению выбора товаров в лавках и по снижению их цен. В Сотхеме запустили доменную печь, решившую вопрос с недостатком железа. Заработала и мартеновская печь, с которой пришлось мучиться целых полгода. Зато теперь и чугуна, и стали по их потребностям было вдосталь, а небольшой прокатный стан, работающий от паровой машины, давал очень нужное листовое железо. Уже в трети городов стояли башенные часы, и люди начали привыкать к тому, что время можно измерять, а не только прикидывать на глаз. Кроме мастерских в замке, построили стекольный завод, производивший листовое стекло, зеркала и цветную посуду, и механические мастерские в столице Сотхема. Сейчас там же строили большие химические лаборатории. Выпускников Университета и двух королевских школ хватало для обеспечения всех проектов. Взамен выросших воспитанников школ по всему королевству набирали других сирот. Производство в замке сильно выросло. Одних станков в нем было три десятка, включая прессы, и все это двигали пять паровых машин. Выпускаемые на продажу товары приносили казне прибыль, равную трети всех собираемых налогов. Особенно большим спросом у дворянства и купцов пользовались оконное стекло, зеркала и посуда. Брали и керамику, и металлические изделия, но уже меньше. Эти же товары вывозились и за пролив. С прошлого года начали делать и стальные плуги. Точнее, стальной в них была только насадка, все остальное делали из твердых пород дерева. Сергей плугами торговал себе в убыток, лишь бы крестьяне их брали. Население на побережье удвоилось, а военный флот состоял из шести десятков кораблей. Больше обычных судов для него не закладывали, поэтому верфи Джока строили их для купцов, а Сергей замыслил построить пароход, не сейчас, а через несколько лет. К трем портам добавился еще один, а корабли в навигацию сновали через пролив туда–сюда, как мальки в мелкой воде. Плантации гевеи разрослись, и на них уже два года добывали каучук, но производством резины и эбонита занялись только сейчас.

Адмирал Лазони построил свою эскадру и в прошлую навигацию увел ее исследовать их собственный материк. Эскадра обогнула западный берег и исчезла. Скорее всего, просто не успели вернуться до зимы и должны были это сделать сейчас. Исследовать материк соседей не стали. От негров, после того как выучили их язык, узнали, что они сами прибыли с другого материка, который Сергей видел на глобусе пришельца. Когда‑то давно этот народ бежал от врагов и высадился на северном побережье материка соседей. Там жил сильный народ, который неласково встретил пришельцев. После кровопролитной войны негры сели в свои корабли и поплыли дальше. Найдя безлюдное место, они создали свое государство, которым правил совет вождей. Сейчас в нем было больше сотни городов и тысячи деревень. Почти все, что темнокожие знали и умели в обработке металлов, они привезли со своей далекой родины и с тех пор развивались мало. Основным металлом, который они использовали, была медь. На новом месте меди не оказалось, зато ее было много в горах на севере. Туда и приходилось наведываться, постоянно сталкиваясь с народом, который считал эти горы своими. Северяне даже отправили флот наказать наглых чужаков. Их отогнали, но с тех пор неграм пришлось содержать большой военный флот. В прошлую навигацию все пленники на небольшом судне были отправлены к своим с целью донести до совета вождей, что войны с ними никто не желает. Ответа пока не было. С соседями за проливом отношения развивались прекрасно. С империей сблизились очень сильно, с союзом это сближение было не так заметно. Очень многое было сделано, многое делалось, и еще больше ждало своей очереди. Сергей замыслил открыть школы для детей горожан, но для этого не хватало ни учителей, ни бумаги. Три школы для учителей сейчас строили, а с бумагой нужно было разбираться. Местная технология Сергея не устраивала, а как делали бумагу в его мире, он не помнил. Кажется, использовали древесные опилки. Или это только для картона?

— Почему ты в таком виде? — спросила Альда. — О чем ты думал, уже пора идти!

— Не сердись, я через минуту буду готов! — вскочил Сергей. — А как сын?

— Он, в отличие от тебя, уже одет и сейчас мается в коридоре, — сердито сказала жена. — Быстрее одевайся, а потом я тебя причешу. От служанок отказываешься, а сам этого делать не научился!

Через пять минут они вышли из своих покоев, взяли за руки сына и в сопровождении охраны направились в трапезную. Этот обед ничем не отличался от других, а когда он закончился, и все встали со своих мест, королеву окружили фрейлины и несколько знатных дам, которых традиционно приглашали за королевский стол.

— Ваше величество, не уделите ли вы нам немного внимания? — обратилась к ней графиня Севорж. — Мы тут спорили…

Оставив жену общаться с дамами, Сергей с сыном и охраной вернулся в свои комнаты.

— Тебе помочь переодеться или позвать служанку? — спросил Сергей Алека. — Ты ведь сейчас опять во двор? И что там такого интересного?

— Ну их, этих служанок, — пропыхтел сын, с трудом расстегивая пуговицы. — Мы во дворе играем в прятки. Еще бегаем на конюшню, да и подвал…

Он осекся, поняв, что сказал лишнее.

— Конюшня — это понятно, — сказал Сергей. — И в прятки играйте, я не возражаю, а вот в подвал лазить запрещаю! Интересно, куда смотрит Зарт?

— Ему трудно, — признался Алек. — Ты не пробовал играть в прятки, когда по пятам ходит такой дылда? Вот мы с ним и договорились, что я не лезу, куда не надо, а он за мной не ходит хвостом.

— А ты, значит, лезешь.

— Это было в другой раз, — запротестовал сын, — и я был не один. И ходили мы всего чуть–чуть! Но раз ты сердишься, я больше не буду. Папа, расскажи про деда. Почему у меня его нет? Я спрашивал маму, так она сказала только то, что ее отца убили, а мама умерла. А о твоих родителях она говорить не стала. Почему? И сын повара сказал, что ты не наш, а откуда‑то свалился. И показывал рукой вверх.

— Давай я тебе все‑таки помогу с одеждой, — сказал Сергей, — а заодно немного расскажу о себе. Я, сынок, родился не в этом мире. Каждая звезда — это такое же солнышко, как и наше. И у каждой есть свои миры. Они страшно далеко друг от друга, и мы еще очень долго не сможем на них попасть. Вот с одного из таких миров я к вам и пришел. Моя мама умерла, а отец еще жив, но увидеть его не получится.

— И когда я выросту, не получится? — спросил сын. — Пройдет много лет, а ты сам говорил, что когда‑нибудь…

— Это время придет не для тебя, а для твоего внука, и дед уже давно умрет. Не вертись, я тебя еще должен причесать. Вот теперь все, можешь бежать.

Отпустив сына, он поменял одежду на более удобную для работы и направился в кабинет, привычно не обращая внимания на пристроившихся сзади гвардейцев. В приемной его ждал приятный сюрприз: приехал профессор Дальнер.

— Рад вас видеть, профессор! — обрадовался Сергей. — Особенно с мешком в руках. Сюрпризы?

— Скорее, проблемы, ваше величество, — улыбнулся Дальнер, — хотя есть и сюрпризы.

— Проблемы — это тоже хорошо, — улыбнулся в ответ Сергей. — Заходите в кабинет и заносите свой мешок проблем, будем с ними разбираться.

— Прежде всего похвастаюсь, — сказал профессор, доставая из мешка какой‑то небольшой предмет, завернутый в ткань.

Когда ткань оказалась размотана, Сергей увидел искусно выполненную золотую статуэтку изящной женщины явно благородного происхождения.

— Получилось? — спросил он.

— Получилось, — подтвердил профессор. — И золота пошло столько, что не заметили убыли. Новые электрические батареи лучше старых, поэтому статуэтка покрылась золотом всего за два часа. Жаль, что так не хватает меди. Такие вещи знать отрывала бы с руками!

— А Сол Бильдо вам из гор ничего не привез?

— Ну почему же, привез, только пока не знаем, что именно.

Дальнер вынул из кармана горсть темно–красных кристаллов.

— Довольно легкие, — сказал Сергей, — и красивые. Просвечивают едва, но блеск очень сильный. Что это?

— Это я у вас хотел спросить, — разочарованно сказал Дальнер. — Мы еще только начали их исследовать. Сол нашел их не в горах, а в предгорьях, на берегу небольшой реки. Они выковыряли из глины несколько мешков таких кристаллов. Они очень твердые и стойкие к нагреванию. Я думаю, что это окисел какого‑то легкого металла.

— Какие у нас легкие металлы? — задумался Сергей. — Это точно не алюминий. Может быть, я ошибаюсь, но он в кристаллах не встречается. Тогда что, титан? Если это титан, можете заказывать памятник Солу и покрывать его золотом! Его добавляют в железо для увеличения твердости и износоустойчивости, причем, кажется, добавляют не только в чистом виде. Но тут я могу ошибаться, поэтому размалывайте эти красивые кристаллы и пробуйте. Светлых голов у вас достаточно, а в химии вы уже продвинулись дальше тех знаний, которые я вам дал. А с медью будем думать. Император к нам прислал своего личного посланника. Наверное, хочет что‑то предложить, потому что просто так людей через полмира не гоняют. Вот я с ним заодно попробую решить и эту проблему. Что‑то еще?

— Инженер пять дней назад закончил свою паровую машину с парораспределением и сразу же ее испытал. Действительно, она получилась в два раза мощнее обычных. Теперь будем делать только такие. И вот еще что.

Из мешка появился предмет, в котором Сергей узнал микроскоп.

— Ну и как он? — спросил он, беря в руки неказистое изделие. — Увеличивает?

— Увеличивает, но видно плохо, — вздохнул профессор. — Линзы мы делать научились, отливая их в металлические формы, а потом доводя шлифовкой. Стекло тоже хорошее, но изображение нормальное только в центре, а по краям все искажается. Сейчас наши ювелиры пытаются делать объектив из нескольких стекол. Может, и получится. Но всякую дрянь, плавающую в болотной воде, уже и в этом можно хорошо рассмотреть. Только наводка на резкость пока грубая, надо будет Свену еще поработать, когда закончит со своей автоматической подачей.

— Повезло мне со всеми вами, — сказал Сергей Дальнеру, возвращая ему микроскоп. — Ничего бы я один не сделал со всеми своими знаниями!

— Это нам с вами повезло, ваше величество, — возразил профессор. — Если бы не вы, сидел бы я сейчас на развалинах старого Университета, а Свен ковал подковы в своей кузнице. Это если нас еще не убили бы имперцы. И не только нам повезло, а всем в королевстве.

— Хватит друг друга хвалить, — улыбнулся Сергей. — Слушайте лучше, чем нужно будет заняться. Основные дороги мы в порядок привели, а вот связь у нас хромает. Эстафета — это хорошо, а птицы — еще лучше, но все это не то, что нам нужно. До радио мы с вами не доросли и не дорастем, пока не найдем вольфрам, а то лет через десять уже смогли бы делать усилительные лампы. Но вот телефон можем сделать уже сейчас. Батареи у нас есть и неплохие, сделать угольный микрофон несложно, да и наушник… Медную проволоку нужного диаметра мы пока не вытянем, а вот золотую — легко. Если покрыть ее лаком, можно изготовить электромагнит для наушников. Индуктор для вызова тоже сделаем, магниты у нас есть. Все упирается в провода. Использовать медные для нас будет слишком жирно, поэтому нужно организовать вытяжку толстого железного провода как можно большей длины. Провода будут повешены на столбы отдельно, так что никакой изоляции не нужно. Я читал, что такие линии нормально работали на триста километров. А мы с вами их протянем вдоль трактов с заходом в столицы провинций и другие крупные города. Первоочередная задача — это линия до Гонжона, а уж потом будем заниматься центральным трактом.

— А не поснимают провода? — спросил Дальнер.

— Как я уже говорил, линию протянем вдоль трактов, — сказал Сергей. — Сейчас по ним постоянно кто‑то ездит, даже по ночам. Подвесим провода на изоляторах на очень высокие столбы, которые в нижней части загладим. И создадим отряды по нескольку человек, которые будут периодически осматривать свои участки. Думаю, этого хватит.

— Займемся, — кивнул Дальнер. — Только будут нужны рабочие, а их трудно найти.

— Ищите! — сказал Сергей. — Я вам их не рожу. Мы не просто так дешево продаем крестьянам инструмент. Нам и того зерна, которое они выращивают своими ковырялками, достаточно! Лет через пять, когда его некуда будет девать, а цены упадут, народ побежит из деревни, и у нас появятся рабочие руки, а пока ищите среди тех, кто был раньше занят на строительстве дорог.

— Многие из них сейчас кладут асфальт в городах, — сказал Дальнер. — Ладно, будем искать.

— И еще одно. Каучука мы собираем много, серы тоже довольно, но все это используется мало. Эбонит вы стали внедрять, а резина пока только в насосах. Нужно подумать вот над чем. Деревянные колеса быстро изнашиваются, а если их оббивать сталью, портят асфальт. Да и не положишь большого груза на повозку с такими колесами. До колес с надувными шинами мы с вами пока не доросли, но нужно уже начинать о них думать. Там будет много мороки и с покрышками, и с камерами, да и все остальное непросто сделать! Поэтому посадите несколько головастых парней, и пусть они думают. И объявите конкурс. Тому, кто придумает что‑нибудь удачное, я выплачу немалые деньги. Сотни золотых для ваших помощников или студентов будет достаточно, а если придумают действительно что‑то замечательное, то я добавлю денег.

— А когда прибывает посланник?

— Эк как вас припекла эта медь! — сказал Сергей. — Через два дня он прибывает. Не беспокойтесь, я о ней не забуду.