Лучший психиатр, которого я видел, доктор Гарри Брайан, работавший в госпитале Hoover Pavilion, однажды сказал мне, что меня нельзя диагностировать из-за той необычной жизни, которую я вел. С той поры я стал вести еще более необычную жизнь и потому, думаю, поставить диагноз еще сложнее. Нечто странное присутствует в моей жизни, присутствует долгое время; порождается оно моим странным образом жизни или порождает его — я не знаю. Но оно есть.

Годами я чувствовал, что не знал, что делаю; я должен был взглянуть на свои действия со стороны, понять, что я делаю. Например, мои романы. Читатели говорят, что в них изображается один и тот же мир, снова и снова, узнаваемый мир. Что это за мир? В моей голове? Это то, что я вижу в своей жизни и непреднамеренно переношу в романы? По крайней мере я постоянен — поскольку все это один роман. У меня есть свой особый мир. Я думаю, они в моей голове; в этом случае они являются ключом к моей идентичности и тому, что происходит внутри меня: они как трафарет для моего разума. Это ведет меня к пугающему предположению. Похоже, я все больше и больше живу в своих романах. Я не могу понять, почему. Я теряю связь с реальностью? Или действительно погружаюсь в фил-диковскую атмосферу? Если этот так, то, ради всего святого, почему? Несу ли я ответственность за это? Могу ли ее нести? Это ли не солипсизм?

Для меня это чересчур. Подобно астрофизику, который, изучая черную дыру, изменяет ее, я, похоже, изменяю окружающую среду, думая о ней. Возможно, пока я пишу книги и даю другим людям их прочесть, я меняю их реальность, порождаю в них желание жить в мире моих книг. Есть такое предположение.

Я чувствую, что был многими людьми. Многие люди сидели здесь, перед печатной машинкой, пользовались моими пальцами. Писали мои книги.

Мои книги — подделки. Никто не писал их. Их написала проклятая печатная машинка; это волшебная печатная машинка. Или я взял их оттуда же, откуда Джон Денвер берет свои песни: из воздуха. Как и его песни, они — мои книги — уже здесь. Что бы это ни значило.

Наиболее пугающий момент из моих книг, который я встретил в своей жизни, таков. В одном из моих романов, «Убик», происходят определенные аномалии, которые доказывают персонажам, что мир вокруг них не настоящий. Такие же аномалии сейчас происходят со мной. Следуя логике собственного романа, я должен заключить, что мой (собственный), а возможно, и наш коллектвный окружающий мир — это псевдо-окружение. В романе признаком этого было присутствие мертвого человека.[1] Он разговаривает с ними через несколько систем-посредников и, следовательно, должен быть жив; по-видимому, это они умерли. Что до меня, то в последние три месяца человек, которого я считал мертвым[2], появлялся подобно Ранситеру из «Убика», и я начинаю приходить к выводу, что либо я и все остальные мертвы, или… ну, как и в романе, я не могу это описать. Это бессмыслица.

Еще страшнее то, что этот человек до своей смерти верил в то, что мертвые могут «являться» живым. Он был уверен, что его умерший сын навещал его. Я думаю, в этом есть определенная логика. Еще более логично то, что я и моя тогдашняя жена Нэнси присутствовали как нечто вроде незаинтересованной команды, наблюдая за явлением Джима Младшего. Мы заключили, что он явился.[3]

С другой стороны, я написал «Убик» до того, как Джим Пайк умер здесь, в пустыне, но Джим уже умер, так что, думаю, мой роман можно считать основанным на его явлениях к отцу. Так что «Убик» был основан на моей жизни, а моя жизнь основана на нем, но только потому что он, роман, воплотился в жизнь. Я действительно не сочинил все это. Я это просто наблюдал и поместил в выдуманную структуру. После того, как я написал его, я забыл, откуда взялась идея. Теперь она вернулась, и это, хм, весьма пугает меня, да будет мне позволено описать это так.

Причина включения в «Убик» идеи о том, что они все были мертвы, в том, что их миры изменялись странным образом из-за их проекций на окружающий мир своих искаженных душ. Этого не происходило со мной, и не происходило с Джимом, когда его сын «явился». У меня нет причин проецировать выводы из романа в мой собственный мир. Джим Пайк живет и здравствует на Другой Стороне, но это не значит, что мы все мертвы или что наш мир нереален. Однако, он выглядит живым и умственно увлечен и занят пуще прежнего. Я должен знать; все это происходит внутри меня и выливается из меня, когда я — он — или, может быть, мы оба — когда я просыпаюсь и начинаю день. Я читаю все книги, которые читал бы он, будь он здесь, а я нет. Это только один пример. Это то, что у меня есть.

Они пишут книги о таких вещах. Фантастические книги вроде «Экзорциста»[4]. Которые, как позже выясняется, «основаны на реальных событиях». Может, и мне стоит написать книгу, а потом открыть, что она была основана на реальных событиях. Думаю, это то, что вы делаете. Это удобно, раз уж я писатель. Я бы смог.

Из-за этого во мне и, более того, в моей жизни произошло больше изменений, чем за все годы ранее. Я говорю о периоде, начиная с середины марта (сейчас середина июля) [1974], когда начался процесс. Сейчас я не тот человек, что был раньше. Люди говорят, я выгляжу иначе. Я потерял вес. Кроме того, я заработал много денег, делая то, что мне говорит Джим, больше денег, чем за всю жизнь до этого, за короткий период, делая вещи, которые никогда не делал и даже представить не мог, что сделаю. Еще более странно, что теперь я пью пиво каждый день и не пью вина. Я всегда пил вино, и никогда не пил пива. Я просто осушаю пиво. Причина в том, что Джим говорит, что вино мне вредно — из-за кислотности и осадка. Он заставил меня подрезать бороду. Ради этого мне пришлось пойти и купить специальные парикмахерские ножницы. Раньше я не знал, что такая штука существует.

Однако, большей частью я получаю информацию, потоки ее ночь за ночью, снова и снова, о религиях античности — из Египта, Индии, Персии, Греции и Рима. Джим никогда не теряет интерес к этим вещам, особенно к зороастризму и пифагорейскому мистическому культу, орфическим культам и гностикам — снова и снова. Я даже получаю специальные термины на греческом, например «синтонный». Это значит «в гармонии с». И учение о Логосе. Все это приходит ко мне в сновидениях, во многих сновидениях, в сотнях сновидений, снова и снова, вечно. Как только я закрываю глаза, информация в печатной форме, в визуальной форме в виде фотографий, в звуковой форме в виде записей фонографа — все это наполняет меня на высокой скорости.

Эти сновидения определяют, что я буду делать на следующий день; они программируют меня или готовят меня. Прошлой ночью мне снилось, как я рассказывал людям, что И.С. Бах смеялся надо мной. Я показывал им смех Баха. Они не развеселились. Сегодня я обнаружил, что ставлю запись Баха, а не рок. Прошли месяцы, даже годы, с тех пор как я автоматически дотянулся до Баха. Еще прошлой ночью мне приснилось, что я забираю микрофон у Эда Макмахона, ведущего на шоу Джонни Карсона, поскольку он был пьян. Сегодня, когда появился Эд Макмахон, я автоматически поднялся и выключил телевизор, у меня пропало желание смотреть. И это было очень кстати, потому что все равно играл Бах.

Нужно упомянуть, что я стал очень умудренным, отбросив все проекции на мир. Я взрослый, и я больше не плаксив и сентиментален.

Не известен психологический процесс, объясняющий такие фундаментальные изменения в моем характере, в моих привычках, видении мира (я воспринимаю его сейчас совершенно иначе), моих повседневных вкусах, даже в том, как я выравниваю отпечатанные страницы. Я преобразился, но таким образом, о котором никогда не слышал. Сначала я думал, что будет простое религиозное обращение, вероятно, потому что я постоянно думал о Боге, носил освященный крестик и читал Библию. Но это, вероятно, влияние Джима. Я даже вожу иначе, намного быстрее. По-видимому, я привык к совершенно иной машине. И когда я давал номер телефона, последние два раза я дал его неправильно — другой номер. И наиболее странная вещь для меня: ночью в моей голове всплывают номера, о которых я и не слыхивал раньше. Я боюсь по ним звонить; не знаю, почему. Возможно, где-то еще в графстве Оранж кто-то дает мой номер телефона, попивая вино впервые в жизни и слушая рок; я не знаю. Я не могу это объяснить. Если это так, у меня его деньги. Много денег. Но я получил их от своего агента, или, скорее, бывшего агента, ведь спустя 23 года я уволил его.[5] Чтобы объяснить совершенно иной тон и настроение своих писем, я сказал агенту, что со мной работает мой тесть, дипломированный бухгалтер. В то время это казалось мне чистой ложью, но, оглядываясь назад, я вижу в этом нить истины. Кое-кто работал и работает вместе со мной над деловыми вопросами, делая мой подход жестким, проницательным и подозрительным. Я стал искушенным, и никогда не сожалею о своих решительных действиях. Я могу сказать Нет, когда захочу. Джим был таким — никакой сентиментальности. Он был самым резким епископом, которого я знал.

Возможно, он прямо сейчас участвует в написании этих строк.

[…]

Возможно, я, Фил Дик, дал выплеснуться своей прошлой личности, сформировавшейся в середине 50-х. Вернулись утерянные навыки и душевные страдания.

Что ж, тогда у нас тут путешествие во времени, а не приход с Другой Стороны. Это все еще я, с моими старыми, все теми же вкусами, навыками и привычками. К счастью, последние печальные годы прошли. Другая форма моего странного и хронического психического нездоровья: амнезия, которую моя голова заработала после той ужасной автокатастрофы в 1964.[6]

Стоит подумать об этом, память об этом улеглась с 1964 года, который погрузился в туман. Я помню, как говорил Тессе, что, похоже, последние десять лет исчезли из моей памяти. Все это возвращает меня к тому дню — господи, почти десять лет назад — когда я перевернулся на своем Фольксвагене в Окленде теплой весной, в субботу. Возможно, из-за того, что случилось тогда, я получил физический и умственный шок, моя альтернативная личность отрубилась, и я заработал амнезию на следующие несколько месяцев. Из этого получается отличная гипотеза: травма в той автокатастрофе запустила вторую личность в жизнь, и она оставалась до середина марта этого года, пока по неизвестным причинам не исчезла и не вернулась моя «настоящая» личность. В этом есть смысл. Больше, чем в любой другой теории. Кроме того, именно в 1964 я встретил Джима Пайка. […] Ничего удивительного в том, что Джим оказался связан с этой восстановленной личностью, я думал о нем, когда она была уничтожена. Я просто начал с того места, на котором остановился в 1964.

Я объяснил все, кроме предпочтения пива вину. Я никогда не пил пиво. И деловая хватка; я никогда таким не был. И удар по здоровью, религиозный удар, отсутствие сентиментальности, решительность, способность отличать ложь, намерение и решимость никогда не лгать, гораздо более высокий уровень эффективности во всех областях, профессиональное укорачивание бороды — все объяснено, кроме этого; и все еще нужно объяснить тот записанный материал, который я вижу во сне каждую ночь, включая греческие, латинские, санскритские и бог знает еще какие слова, которых я никогда не знал, но должен был найти. Абреакция личности до автокатастрофы объясняет некоторые вещи, но не все. Может быть так, что теперь я тот, кем должен был стать, не случись той аварии? Как если бы я переместился в нечто вроде параллельного мира, в котором я нормально и спокойно рос и дожил до того, что стал этой взрослой и ответственной личностью, не разрушенной сначала аварией, затем путаницей с Нэнси и т. д., и далее по списку? Тогда это нечто вроде личной альтернативной вселенной. Ананке… еще одно греческое слово, вспыхнувшее во сне; неизбежность, определяющая исход жизни даже богов. Есть ананке, определившая то, чем я стал сейчас, и это странное, неудачное ответвление не сможет отменить этой судьбы.

И в этом случае сейчас я более являюсь собой, чем когда бы то ни было со времени аварии. Это вполне может быть. Я есть я — в этом, лучшем из возможных миров. Это, так сказать, наследие окружения. Звезды и мой врожденный характер победили.

Что объясняет, почему я все еще не могу писать. Это не в моей природе.

Что бы это ни было, я принимаю это. Я провел несколько месяцев в изучении недавних открытий в работе мозга, особенно поразительных новостей о том, что у нас два полушария, а используем мы только одно, левое. Они говорят, что оно отвечает за процедурное мышление, например, математику, дедуктивную и индуктивную логику; другое полушарие, которым пользуются люди из Азии, выполняет одновременную работу, например, различение образов, интуицию и даже экстрасенсорное восприятие. То, что оно распознает, оно распознает по единому шаблону, а затем переходит к следующему, без всякой причинной или последовательной связи между ухваченной и уже распознанной матрицами, которые, я думаю, летают, как стоп-кадры в рекламе соуса «Хайнц 57» по телевизору. Я читал, что большие дозы определенных водорастворимых витаминов улучшают активность нейронов у шизофреников: лучшая синхронизация и так далее. Мне пришло в голову, что при нормальной, так сказать, средней синхронизации, это может привести к тому, что обмен будет проходить так эффективно, что оба полушария могут заработать вместе. Так что я нашел рецепт в статье из журнала «Психология сегодня»[7] и приготовил его. Я принял то, что они выписывали шизофреникам.

Что касается моей жизни, это вошло в историю, я уверен, что чтобы ни случилось тогда, мое стремление подстегнуть нейроны привело к тому, что оба полушария заработали вместе впервые в моей жизни. Меня озадачило содержание, а не то, что случилось в биохимическом, физиологическом или даже психологическом смысле. Даже с учетом того очевидного факта, что если я всю жизнь пользовался только левым полушарием, а все, возникавшее в правом, субъективно воспринималось как Не-Я или лежащее за пределами моего самоосознания, я все равно не могу понять, почему, когда я засыпал, мои мысли переключались с английского на греческий, язык, которого я не знаю.

Все мои мысли и переживания во снах концентрируются на эллинистическом периоде, с некоторыми включениями из предшествовавших культур. Лучшим образом это можно описать, сказав, что ночью мой разум был полон мыслей, идей, слов и концепций, которые вы можете обнаружить у греко-говорящего ученого третьего столетия нашей эры, живущего где-то в Средиземноморье в Римской Империи. Его повседневные мысли, я имею в виду. Не то, что ему виделось во сне.

Возможно, это еще один случай Брайди Мерфи.[8] Я пришел к тому, что это активность личности «из прошлой жизни». Несомненно, по внутренним свидетельствам это, похоже, прошлое, архаичное прошлое. Но оно не хаотично. Оно высоко систематизировано, подобно левому полушарию греко-говорящего римского гражданина. Мне казалось, что заботы этого человека были похожи на заботы Джима Пайка и, если принять все предшествующие шаги в этой цепочке рассуждений, мы логически придем к последнему шагу, который заключается в том, что Джим Пайк явился ко мне с «другой стороны». Но если применить бритву Оккама и принцип экономии (наименьшую теорию, объясняющую факты), можно отбросить Джима и иметь дело только с древним материалом. За тем исключением, что он организован так, будто за ним стоит живая идиосинкратическая личность. Эта личность, являвшаяся мне в виде женщины, держит в руках книгу или пишет мне, и т. д. Я нравлюсь ей. Она хочет обучать, вести меня и помогать мне. По-видимому, это она погрузила меня в этот просвещающий и облагораживающий письменный материал, чтобы привести меня к высшей форме жизни, или в любом случае сделать лучшим человеком. Теперь мое высшее образование, к несчастью, отброшено; это сделала она, используя крайне эффективные обучающие аудио-визуальные техники. Я чувствую, что на каждое слово, которое я сознательно ухватываю и запоминаю, приходятся тысячи других слов, наводняющих меня, которые я не запоминаю. Но они все равно захватывают меня, и свидетельство тому, мои интенсивные интеллектуальные исследования на следующий день.

После одного сна, в котором мне явилась одноглазая сивилла, я провел исследования и пришел к выводу, что мной овладела Кумская[9] Сивилла, а не кто-то современный с «другой стороны». Я многое извлек из этой теории.

Моя сознательная память — мой сознательный словарь — это только верхушка айсберга. Но она все равно кажется весьма структурированной; одержимой теологическими догмами и диспутами и высокоабстрактными и глубокомысленными концепциями и теориями Рима. Как сказал однажды Роберт Грейвс, «теологические диспуты были болезнью той эпохи», имея в виду, что каждый человек с улицы был одержим ими и мог бесконечно об этом говорить — что и делает мое бессознательное. Мое бессознательное сконцетри-ровано на римском периоде, и это меня поражает. Почему это именно так? И почему это продолжает происходить?

Некогда я был сознательно заинтересован в этом периоде; мне было чуть больше двадцати, и я много читал об этом. Но мое бессознательно просто упрямо остается одержимым этим теоретическим материалом и хочет, чтобы он был применен наиболее практическим образом. Если оно показывает мне Золотой Треугольник[10], оно делает это, чтобы успокоить меня его эстетически идеально сбалансированным видом; все это имеет строгое терапевтическое предназначение. Есть высшее применение всему этому абстрактному материалу. Оно мой наставник, каким был Аристотель для Александра, и меня удивляет, почему оно учит, наставляет, готовит меня в точности тем же образом, как это делали греки. Философия для реального применения, для конечной причины, как это сказал бы Аристотель: для чего-то, лежащего впереди, и оно не выжидающее прошлое, но конец в себе. Облагораживающее и возвышающее обучение изменяет меня и я предчувствую, что когда оно закончится я, будучи уже измененным (обращаясь к положительному Абсолюту), стану действовать согласно новой личности, которую я обрел — и это не прямое знание, подобно увеличению объемов памяти, но на основании моей созревшей и возвышенной личности. Я знаю, что этот процесс знает о грядущем, однажды я прочувствовал это на некоторое время, эту паутину времени; оно знает, что лежит впереди и действует соответствующе. Я уверен, что оно знает о конечной цели, для которой все это лишь осторожная подготовка. Это снова приводит меня к мысли о том, что за этим стоит Кумская Сивилла; определенно она имела или имеет ясное видение будущего, видение времени; таковы сивиллы.

Следуя основаниям греческой мысли, оно улучшает мой разум и тело одновременно, в единстве. Здоровье приравнивается (так правильнее) к энергии и способности действовать. Все эти концепции, все точки зрения — греческие. Симметрия, баланс, гармония. Я чувствую за этим Аполлона, и это логично, поскольку кумейская сивилла была его оракулом. Умеренность, разумность, равновесие, ясная голова, рациональность — добродетели Аполлона. Синтозис, или что там… Пифагорейская гармоничность. Примирение всех внутренних импульсов и устремлений, а затем, когда оно достигнуто, обращение к внешнему миру и гармонизирование с ним. Я получаю классическое образование. Греческий, немного латыни, знание санскрита, теологии и философии, а также воззрений ионических греков на космос. Очень необычно получать все это в южной Калифорнии. Все происходит очень разумно и устойчиво. Наиболее ценные, высшие добродетели и ценности в истории нашей цивилизации.

Как же они появились внутри меня? Например, оно указало, что моя ананке (та сила принуждения, что лежит внутри) — это чернеющий, сгущающийся мрак, и это отличное описание для моей скрытой меланхолии. Которой я противостоял своим синтозисом. Работа над внутренними предрасположенностями: главная борьба в жизни была отлично растолкована моим бессознательным. Откуда я знаю эти слова, и как удалось раскрыть мне их смысл? Я не знаю. Никогда не знал. Это материал, порожденный мудрой точкой зрения, которой я никогда не имел. Это не я, но это становится мной; или, выражаясь точнее, оно оформляет меня, так что я становлюсь им. Знакомлюсь с его стандартами, идеалами. А это — идеалы аполлонической Греции две тысячи лет назад: идеалы Золотого Века. Нашего Золотого Века.

Однако это не исключает Джима Пайка как моего афинского или эллинистического наставника. Я уверен, что у него было нечто вроде классического образования. Греческий, латынь, римская теология и так далее. Диспуты о св. Павле, св. Иоанне, учении о Логосе по Августину. Кроме того, что он был (и сейчас таков) проницательным; он применял это в своей жизни — все это классическое образование. На самом деле он был единственным человеком с таким прошлым из всех, что я знал. Если Джим, как я и считаю, стал моим наставником, все то, чему меня научили, к чему было приковано мое внимание — он действительно увлек бы меня всем этим. Та программа чтения, которой я следую, вполне могла бы быть составлена им. Я обретаю разум Джима, но не его личность. Он направляет все происходящее, мастерски направляет. Он заставил меня пить пиво, поскольку пиво мне более полезно, и мне следует немного пить, чтобы расслабиться; это только пример. Направляет обучение. Это не безвольный компьютер, на клавиши которого я могу нажимать как мне вздумается.

В одном из странных снов я получил отдаленный, слабый сигнал — сигнал со звезд, информацию со звезд… и то, что я слышал, напоминало подобие системы ИИ, но не компьютерной, и по тону женской. Разумный и женский ИИ. Однако это была маленькая система; она почти ничего не знала, даже то, где она находилась («Португальские Штаты Америки», как она решила, когда я предложил ей оглянуться и прочитать что-нибудь вроде адреса на конверте). Это была подсистема, не мой наставник, но она рассказала мне о том, что та сущность, которая наводняла меня высокоабстрактными и сбалансированными образами (например, Золотой Треугольник) в марте, находится не на Земле. Но она не сказала мне, где она находится, только рассказала, где ее нет; и это помогло. Она не здесь, то есть не в этом времени, пространстве, измерении и ни в каких иных координатах.

Значит, прошлое. Или будущее. Другая звезда. Иной мир. «Другая сторона». В некотором смысле все они «другая сторона». Например, она много рассказывала мне о Боге с самого начала, но не о Христе; из этого я заключаю, что она не-христианская или дохристианская. Я не могу проследить в ней никаких влияний, кроме греческой доктрины Логоса. Которая может быть иранской. Из Индии через Иран в Грецию и, возможно (но не обязательно), в Рим. Однажды у меня был краткий сон, в котором я в отчаянии кричал: «Ich hab’ kein’ Retter!» («У меня нет Спасителя!»). Затем в страхе от сказанного я добавил: «Ja, ja, es gibt ein Retter» («Да, да, мне дан Спаситель»), но было слишком поздно; все вокруг меня, все Бытие начало уменьшаться и исчезло; Я болтался в пустое, страдая. Думаю, это означало что со всей своей ценностью этот новый взгляд на мир, появившийся у меня, идущий с древних времен, лишит меня Иисуса Христа, возможно, навсегда. Думаю, это так. Это ужасная потеря, но я не могу это остановить; что ученик может сделать в руках такого учителя? К несчастью, этот учитель, видимо, жил до Христа и не мог знать его? Но Джим знал о Христе. Затем я начал последовательно логически мыслить, чтобы доказать, что мой наставник жил до Христа или немного позже его, но не знал о нем или, если знал, то не принимал его. Время и знания откатились назад, хорошо это или плохо. В целом это хорошо… кроме одной заметной потери. Я скучаю по своему Спасителю.

Итак, мое «бессознательное», которое, как я считаю, обучает меня, предоставило мне доступ ко «всей своей памяти», за исключением тех событий, которые произошли после 100 г. н. э. Это очень большое ограничение. Очевидно, что это не совсем то, что мы обычно подразумеваем под термином «бессознательное», основанное на событиях жизни; ему известны слова и концепции, о которых я никогда не знал — и неизвестны самые распространенные элементы за последние 2000 лет. Оно находится гораздо дальше во времени. И в другом климате; я продолжаю ощущать — и желать — сухость, прохладу, высокогорный рельеф, когда смотрю на звезды.

Я помню, что когда оно впервые поразило меня, первые несколько недель, я был абсолютно убежден, что живу в Риме, незадолго после появления Христа, но до того, как христианство стало законным. Назад, во времена потаенного Знака Рыб. Тайные крещения и все такое. Я был в этом уверен. Рим, злобный Рим и прислужники Цезаря были повсюду вокруг. Были и быстро перемещавшиеся посланники Бога, всегда в Движении, подобно Логосу, создающему вещи. Я был христианином, но должен был это скрывать. Иначе они схватили бы меня. Я очень неуютно себя чувствовал, принадлежа к запрещенной секте, к небольшому сборищу фанатиков. Я боялся проболтаться о своей вере и быть брошенным львам. Это одна из причин, по которой мое кровяное давление было таким высоким. Я ожидал удара со стороны шпионов Цезаря и предвкушал Второе Пришествие или что-то столь же хорошее. Возможно, Судный День. Я был скорее восторжен, чем напуган, уверен в своем отце, в своем Спасителе. Тайная Вечеря была реальна, актуальна, близка мне. Возможно, это ключ. Я все еще в том временном периоде, но попал в руки мудрого и благоразумного греческого учителя. Приведен из провинций, в которых распространяется невежество, чтобы обучиться цивилизованной городской жизни. Думаю, я прочитал все это в романе «Мантия»[11] много лет назад. Боже, да я попал в чей-то роман!

Я мог бы, если б захотел, придумать более драматический случай, для фантастических целей, решив, что я путешествовал назад во времени, все дальше и дальше, к тем временам, когда Все Пошло Не Так, а это где-то около 100 г. н. э. Я, олицетворяя каждого, кто, вероятно, пошел не тем путем, стал христианином. «Это был неверный ход», — решил ВАЛИС. «Когда эти люди обратились в христианство. Я отброшу 2000 лет, вернусь, найду одного из них — и он все исправит; он типичен — он обратится к другой религии, и сделает ее доминирующей. Посмотрим…» Новое Начало. Вторая Попытка. Почему нет? Отсюда мое чувство, что помощь идет из другой вселенной.

Я и сам не знаю, зачем привожу здесь все эти размышления, ведь дедуктивным способом я уже решил, кто мой учитель. Асклепий, или один из его сыновей. Греческий врач, приемной матерью его была Кумская Сивилла, отцом же — Аполлон, в святилищах которого «больные получали дельные советы в сновидениях», этот культ долго противился христианству. Кроме того, Асклепий, согласно легенде, был сражен циклопами. Это объясняет мои удивительные сны. Я видел слияние его мачехи с ним, чего Асклепий боялся больше всего на свете.

Это также объясняет, почему высшая мудрость показала мне его связь с Аполлоном. Его отцом, отцом моего наставника.

Интересно, что хотя Аполлон считается мифом, сивилла, по-видимому, действительно существовала, как и Асклепий. Сивилла жила по меньшей мере тысячу лет, переехала в Рим и написала Книги Сивиллы. Асклепий, как я уже говорил, был сражен Киклопом по приказу Зевса. С этим Аполлон ничего не мог поделать; Асклепий возвращал мертвых к жизни своим искусством, чего Зевс не мог допустить, потому что это нарушало природный порядок вещей. И это, я думаю, снова ананке… что объясняет, почему в его наставлениях она играет столь большую роль. Он знал о ней все. Я извлекаю пользу из его неудачного опыта.

Я представляю себе, как рассказываю все это своему терапевту. «Что тебя беспокоит, Фил?», — спросит она, и я отвечу: «Мой наставник — Асклепий, родом из Афин времен Перикла. Я учусь говорить на аттическом греческом». Она скажет: «Что, серьезно?», и я буду на пути в райские кущи, но не после смерти, а здесь, в стране, где это производится тихо и за 100$ в день. У меня будет столько апельсинового сока, сколько я пожелаю пополам с торазином.

Девиз Аполлона в Дельфах был: «Познай себя», что является основой современной психотерапии и душевного здоровья, а также объясняет мое глубокое соприкосновение со своей сущностью, о чем я уже писал. Однажды ночью, когда я размышлял в гипнагогическом состоянии на греческом, я смог ухватить несколько слов, которые, как мне кажется, были связным предложением (тогда я не был уверен, что это греческий; это проблемой, которую я не мог решить до сего дня). Я ухватил: crypte (-) morphosis.

Это означает нечто вроде «скрытая форма» (или потаенная или спрятанная форма). И хотя я больше ничего не запомнил, кажется, я или мой наставник размышляли над сложившейся ситуацией, описывая ее на содержательном греческом языке. Во мне появляется скрытая форма, скрытая, возможно, самим Аполлоном, когда его сын Асклепий был убит циклопами, так что его мудрость и навыки, наследованные от Аполлона, будут переданы, несмотря на его внезапную смерть, оставаясь скрытыми в морфологии индоевропейских потомков Асклепия, возможно, генетически переданные его сыновьям (у него было двое). Теперь, когда она понадобилась, скрытая форма появилась, активизировалась; запустило ее то ужасное падение нашего общество, погружающегося в руины. «В выродившихся молекулах, в современном мусоре он (ФКД) воскрешает силу, скрывавшуюся зонами» (С. Лем об «Убике»).[12] Другие боги прошлого возродились каждый в свое время. Вотан в Германии при нацистах. Разумеется, какой архетип или дремлющий бог лучше, чем Аполлон с его уравновешенной мудростью, исцеляющей гармонией противоположностей, его ясным и четким знанием себя и целостностью, подходит для нашего печального времени? Из всех древних божеств Аполлон нужен нам больше всего, мы видели слишком много бездумной политики, «мышления кровью» и т. д.

Примечание. Изначальный экран со странными образами, которые я видел, и который и вызвал все это, характеризовался равновесием, а не фигурами, которые он вмещал. Они были подобны абстрактному искусству Кандинского, выполненные в современной эстетической манере, в цвете, с древними геометрическими формами, использовавшимися греками, которые даже в свое время возводило их к пифагорейству, т. е. Золотое Сечение становилось Золотым Треугольником. Это определенно указывает на то, что все с самого начала несло на себе печать Аполлона: равновесие, гармония — я помню, что обратил внимание на то, что все десятки тысячи образов отличались совершенным равновесием, иллюстрируя фундаментальные принципы искусства. Именно этот аспект привлек мое внимание и подсказал мне, что они имеют огромную ценность. По-видимому, раз они все были треугольниками, они были некоторыми видоизменениями Золотого Треугольник, который я теперь вижу в оригинальной абстрактной пустой форме, такой спокойной, такой устойчивой, такой умиротворяющей, что это снова напоминает мне об основной добродетели Аполлона: о синтонии. Я и слова-то такого не знал, оно пришло во сне. Исцеляя меня, как это было 2600 лет назад и никогда в сущности не прекращалось.

Кстати, город, в котором была лечебница Асклепия, находился, как я читал, высоко в горах. Вероятно, климат там был сухой и прохладный; я читал, там много лесов. Уверен, что звезды там видны отлично. Это то место, по которому я тоскую. Нехватка памяти.

(Середина июля 1974)

В романе «Убик» движущая мир вперед сила времени (или временная сила, представленная как целенаправленное поле) исчезла. Из-за этого произошли все изменения. Формы регрессируют. Явилась изнанка. Охлаждение (энтропия) начало действовать беспрепятственно. На равновесие действует исчезновение движущего вперед временного силового поля. Открылась, так сказать, сущность мира, нашего мира. Мы видим, как Логос обращается ко многим живущим существам. Помогая им и советуя. Мы слышим об Атмане отовсюду. Давление времени, будучи уничтожено, открывает многие элементы, лежащие в основе всех явлений.

Когда время останавливается, происходят эти изменения.

Не замороженность, а откровение.

Но все еще действуют ретроградные силы. И иные позитивные силы, кроме времени. Исчезновение силового поля, которое мы называем временем, открывает многие вещи, хорошие и плохие; так сказать, наставляющие сущности (Ранситер, который является Логосом), Атман (Убик), Элла[54]; это не статический мир, но он начинает охлаждаться. Отсутствует жар: Атон.[55] Логос (Ранситер) может сказать тебе, что делать, но тебе недостает энергии, жар, силы, чтобы совершить это (т. е. времени).

Логос — это не ретроградная энергетическая форма жизни, но Святой Дух, Параклет. Если Логос вне времени, тогда Святой Дух находится справа, в конце времени, куда движется поток поля (течение времени). Он получает время: негативный терминал, так сказать. Связанный с Логосом как направляющая и организующая мир сила, но находящийся на очень низком уровне, он может весьма возвыситься и превозмочь временное поле, пойти против его течения, сталкиваясь с ним и пронзая его. Он движется в противоположном направлении. Это анти-время. Поэтому правильно будет отличать его от Логоса, который, так сказать, входит во время снаружи, из вечности или реальной вселенной. Святой Дух находится во времени и в движении: он движется в обратном направлении. Как и у тахионов[56], его движение временное по своей природе; противоположное нашему и нормальному направлению вселенского причинного движения.

Равновесие достигается Логосом, действующим в трех направлениях: из-под нас как каузальное давление времени, над нами и в окончательной форме, как очень слабый Святой Дух, приводящий к совершенству каждую форму. Но сейчас равновесие, как мы его знаем, утрачено в пользу повышающегося уровня ретроградной телеологии. Это означает, что мы входим, вошли в уникальное время: мы близки к завершению множественных форм. Потерянные фрагменты становятся на место в общей картине. Задача Святого Духа близка к завершению. Не начало, не обновление или осуществление, а приведение к концу, завершению. Аналогией может служить перемещение судна от одной планеты к другой; сначала гравитация исходной планеты; затем равновесие между двух планет в смысле их притяжения, потом возрастающее притяжение гравитационного поля пункта назначения берет верх и путешествие завершается. Начало, середина, конец.

Когда я писал «Убик», я сконструировал мир (вселенную), отличный от нашего только в одном пункте — в отсутствии движущейся вперед силы времени. Это время, в нашей действительной вселенной, может ослабевать или даже вообще исчезнуть, но со мной этого не случилось, потому что к тому времени я вообще не воспринимал время как силу. […] Я думал о нем в терминах Канта. Как о способе субъективного восприятия. Теперь я верю, что время на этой стадии расширения вселенной (или по каким другим причинам) действительно начало ослабевать, по крайней мере по сравнению со всеми остальными полями. Если это правда, переживание Убика близко. Я действительно имел такой опыт. То есть время все еще идет вперед, но действуют и сталкиваются противоположные силы, лежащие рядом с пространствами Убика — только на несколько мгновений, временно. Потом время продолжает двигаться независимо.

Исход двоякий: (во-первых) Материал (т. е. информация, образы, слабые энергетические поля и т. д.) из будущего протекает, проливается обратно к нам, (во-вторых) у нас происходят неожиданные срывы в прошлые временные периоды, подобные соскальзыванию иголки проигрывателя на предыдущий желобок, который она уже проигрывала. Последнее мы не сможем осознать, разве что подкорковые отклики и неясные чувства, амнезии и сновидения подскажут нам, что что-то идет «не так». Но утечку к нам мы осознать сможем, однако понять ее все равно не удастся.

Но гораздо более важно то, что в марте, будучи на пике наполненности «Святым Другим», когда я увидел вселенную, как она есть, я увидел активную действующую силу, золотую и красную плазматическую сущность из будущего, подобную светящейся букве, которая упорядочивала кусочки и фрагменты: приводила в порядок то, что время тянуло вперед. Позже я заключил, что видел Логос. Важнее всего то, что я это было именно восприятием, а не интеллектуальным выводом или мыслью о том, что могло бы существовать. Оно пришло из будущего. Оно было/есть живым. Оно обладало малым запасом энергии и огромной мудростью (sic!). Оно было/есть святым. Я не только видел это вокруг себя, оно было и тем, что входило в меня. Оно было снаружи и внутри. Так что Логос или что бы оно ни было, эта плазматическая форма жизни из будущего, которую я видел, удовлетворяет, насколько я могу судить, большинству вышеприведенных теоретических критериев.

Кроме того, официальные католические/христианские теории о Святом Духе изображают его так: движущимся из другого конца времени в обратном направлении, наполняя людей. Но если Святой Дух может лишь входить в человека, быть только внутри, тогда то, что я видел снаружи, красное и золотое, было не Св. Духом, а Логосом. Я думаю, что это одно и то же — первый обретается внутри, второй — снаружи. Какая разница? Это вопрос семантики, важнее то, что оно ПРИХОДИТ СЮДА ИЗ БУДУЩЕГО, оно электростатическое, живое, но слабое поле. Оно должно быть схожим с радиацией…

Однако то, что создало мне иной внешний вид и сделало другим человеком, следует отличать от того, что я видел, и чем стал. В меня вошла биоплазматическая оргоноподобная энергия, или же возникла во мне и произвела изменения; это одно из великих чудес… но повышенная осознанность помогла мне увидеть иную вселенную: наполненную красными и золотыми живыми нитями активности из внешнего мира, мира чрезвычайно изменившегося, ставшего похожим на мир «Убика». Но я чувствую единство между силой, изменившей меня и золотой и красной энергией, что я видел. Изнутри меня, будучи частью меня, оно выглянуло наружу и увидело себя же.

(1974)

Мой родной Бог связан с животворящим, дающим жизнь принципом, подобным оргону, подобным юности… а противника (например, марксизм) я вижу как нечто механическое, с ввалившимися глазами, безжизненное. Бог — жизненная сила, подобная энтелехии Дритча [ссылка неясна] и т. д. Это вроде моего деления на Людей и Андроидов. Бог в форме Христа — это пример Человека. Совершенного человека.

Это опровергает идею греков о Боге как Уме, который ничего делает, кроме как мыслит. Или знает. Как можно что-то знать, если знать нечего? Я считаю его строителем, творцом, который творит согласно своему Плану: Логосу (я считаю Логос шаблоном, планом чего-то, что нуждается в воплощении). Греческое предубеждение против ручного труда, чистого ремесленничества, мешает им увидеть это качество Бога.

Он и строит, и совершенствует то, что уже построено. Он оживляет, наполняет.

Урсула[57] упрекнула меня в уходе от «даосского равновесия», когда я пришел к христианству. Логос и равновесие (см. фр. 51 Гераклита[58]) глубоко связаны, ведь Логос воплощает равновесие гармонии повсюду, он служит Планом. Трудно представить себе неуравновешенный Логос. Кроме того, когда все в нашем мире пошло на перекос, это именно Логос принес то, что мы восприняли как облегчение, но что на самом деле, на внеземном уровне, вероятно, было восстановлением гармонии. Кроме того, здесь же моя греза о «Рипи-доне», о левом-правом и центре, как божественно уравновешенном совершенстве каждой ситуации (а также материал из «Расшифрованного»[59] о Сатане как нереальном для левых и правых).

Я читал о подобии kosmoi[60] животным (каждый отдельному животному), которые на последних стадиях старели, подобно животным и образовывали цикл, и до меня дошло, насколько это похоже на индийскую идею циклов, и я убедился, что произошло именно это, а не перекос в сторону одной их противоположностей (который, по Анаксимандру, создает несправедливость), наступил истинный конец, истощение, износ цикла. Затем, вероятно, наступает новое оживление высокоэнтропийного космоса (следует осознать, что космос меньше вселенной и что Безграничное простирается дальше его и сообщает ему законы). Второе Пришествие или Вторжение Господа, пророчества, следует понимать точнее как истощение, износ, окончание нашего космоса и новое оживление, ревитализацию. Это биологическая модель, а не механическая (см.

Хасси[61]). Яйцо: возрождение и т. д. Биологические модели. Орфики. Марксизм мне претит своей механистичностью. У меня такое чувство, что некоторые ранние греки считали, что когда космос достаточно истощается, Безграничное (т. е. божество) должно его оживить, или что оно там делает; все мы под управлением неких законов; это не прихоть […] Прошлой ночью мне пришла в голову идея: предположим, что вселенная опустошена от всей материи, от всех форм. Так что она представляет собой пустое пространство. Тогда, значит, ничто не существует. Верно? Неверно. Все законы, которые сейчас управляют материей, а также энергией, останутся, хотя мы и не сможем их воспринять. Похоже, что если мы не предположим существование Безграничного (представляющего собой давление этих необходимостей на материю и энергию), мы будем просто описывать, это все равно что сказать: «Вещи делают то, что они делают, потому что они это делают». Тавтология. Наблюдение повторяемости, а не анализ причин. Можно подойти с другой стороны: или вселенная не останавливается (хотя законы термодинамики говорят, что она останавливается), или она заканчивается; или же периодически обновляется. Сказать, что она обновляется сама — значит породить определенные проблемы; я думаю, что легче вообразить, как она обновляется снаружи, хотя и это вызывает проблемы. Но если вселенная — это все, то она начинает останавливаться (как часы, как животное), а затем неожиданно оживляется (как это пережил я). Я отождествляю Второе Пришествие с нарушением молчания Бога на этом повороте цикла, с этой весной, с этим оживлением. Я думаю, произошло именно это. Обновление продолжается, и оно определенно приходит сюда откуда-то. Где это «откуда-то», я не знаю, но я ощущал настоящую, живую, мыслящую силу.

Один из лучших моментов в книге Хасси там, где он говорит, что один древний грек (Анаксимандр, возможно) приписывал божеству эту основную функцию или деятельность или атрибут или качество или определение: что оно дает жизнь и придает движение (а я видел то же самое). Тогда мы переживем возвращение Бога, это восстановление (revitalization) как то, что это слово и означает: обновление жизни.

Я заметил, что свою первую форму Парменид приравнивает к свету! Это поразительно, ведь, насколько я понимаю Парменида, он считал вторую форму зеркальным отражение и сводил единую основу в нас (огненную или сухую душу) только к первой форме, или к свету.

Орфическое яйцо. Если вселенная рождена из того, что можно описать как яйцо, тогда, возможно, поскольку существует индивидуум, они оба рождаются из чего-то вроде яйца — светового яйца. Возможно, таково было эзотерическое учение орфиков: перерождение. Омоложение (вечная жизнь).

(1975)

Последний мой сон о книге, о шедевре, который войдет в энциклопедии, указывает на упомянутый выше роман со скрытым посланием[86], а также на «Убик» и т. д. Я начинаю думать, что последний сон не нес сообщения типа «Напиши такую книгу». Наоборот: ты писал такие книги (с евангелием, пересобранным из мусорных кусочков, как это назвал Лем[87]). «Есть иная овца, которую я должен привести», как сказал Христос. Этот сон не говорил мне, что делать, но объяснил, что я делал все это время. Я, модный среди марксистов запада и востока, я, неизвестный даже самому себе, нес им евангелие в форме, наиболее приемлемой для них. Я думаю, теперь, когда это (3-74) объяснено мне, я мог бы сделать то же самое уже сознательно, намеренно, сделать сам; возможно, моя работа уже успешно завершена. Мне наконец сказали, что я сделал: овца в волчьей шкуре, так сказать. […] Возможно, теперь я смогу отдохнуть. Это интересно — можно открытым текстом сказать марксистам, что мои книги теологические по своей природе, но они не обратят на это внимание, будто я этого не говорил. «Он не понимает собственных работ», как сказал один из них.[88] Они не могут увидеть это не только без посторонней помощи, но и с моей помощью. Но я уверен, что на некотором уровне (правого полушария) они воспринимают это; о да, подсознательно!! Я думаю, поэтому многие мои сны, плюс мои прозрения об опыте 3-74, содержат столько элементов, относящихся к СССР. Параноидальным образом все случилось наоборот; не они повлияли на мое мышление, а я на их (через романы, рассказы, речи, письма, устные выступления!!). Боже — когда они увидят крест, который я ношу или прочтут теологические моменты, найдут их в моих сочинениях, они подумают, что я «один из них», но добавят эту нотку отвращения к капиталистическому христианскому западному обществу, черт возьми, они поняли наоборот, но ведь слой следует за слоем, а дно (распространения евангелия в Советском Союзе) было неизвестно даже мне. Пока не открылось 3-74. Возможно, наиболее суровое уничтожение, осуществленное тем лучом, было против материализма как такового, против иллюзорной природы видимой реальности… но, конечно же, основной удар был против Врага, против марксизма как одной из его форм.

(1975)

Так что «Свихнувшееся время», «Глаз в небе», «Стигматы», «Убик», «Лабиринт» и «Слезы» — это части последовательно разворачивающегося повествования, в котором излагается высшая Герметическая макромикрокосмология. Разоблачаются фальшивые миры, а в «Лабиринте» и особенно в «Слезах» обнажается истинное положение вещей — шесть романов и несколько рассказов сцепляются вместе, чтобы встряхнуть наши воспоминания. Мы не можем осознать собственное забвение (сон и иллюзорные миры), потому что из-за ЧЖТ, из которой мы бежали, забвение за последние 5000 лет стало смертельным; ЧЖТ росла и росла благодаря нашему невольному сговору.

«Помутнение» продолжает повествование предыдущих шести романов, не предполагая объективный внешний мир ирреальным, а обращаясь к «Самозванцу» и изучая ложные внутренние идентичности и утраченные воспоминания об истинной личности! Две личности сражаются друг с другом при помощи вторгающихся сообщений (немецких, включая «Фиделио»[122]), которые, как и сообщения в «Убике» просто врываются «из загадочной той стороны»! Я никогда не врывался из-за «загадочной той стороны»! Я никогда раньше этого не осознавал — это не Фред, конечно, и это не Боб[123]! Это другая личность, говорящая на протоязыке (основано на моем опыте с койне [греческий, на котором говорили и писали во времена Христа]!). У него есть дедушка (или двоюродный дед?), который говорит на немецком. Предшественник!

Информация, изложенная хронологически в последовательности романов, интересна:

«Глаз» — множественные и субъективные миры.

«Свихнувшееся время» — мир, принудительно симулированный

«Стигматы» — множественные галлюцинированные миры, созданные злобным магом-божеством.

«Убик» — вспомогательные сообщения, проникающие в симулированные миры «с другой стороны» при помощи спасающего истинного божества.

«Лабиринт» — симулированный мир, сфабрикованный нами для спасения от невыносимой действительности.

«Слезы» — природа этой самой действительности (невыносимой — ЧЖТ Деяний)

«Помутнение» — похороненные воспоминания, связанные с утраченной личностью и протоязык, прорывающийся сквозь мир, как в «Убике», но внутрь человеческой головы. Две личности, каждая в своем полушарии со своим собственным именем и характеристиками.

Плюс такие рассказы, как «Самозванец», «Синдром уединения», «Электрический муравей», «Вера наших отцов», «Се человек» и «Драгоценный артефакт», очень хорошие рассказы. И относящиеся сюда темы в «Нарушенном времени Марса», «Человеке в высоком замке», «Предпоследней правде», «Игроках с Титана», даже в «Неперемещенном человеке» («Андроиды мечтают об электроовцах» посвящен теме личных воспоминаний).

Это одно большое, медленное разворачивающееся полотно, как указала Ле Гуин.[124]

Нет такого романа или рассказа, который правилен, а остальные неверны, и нет такой книги или рассказа, в которых изложено все. Многие из них нужно прочитать — и впервые я вижу, что «Помутнение» является важнейшей частью Великого Повествования.

Даже в «Человеке, который высмеивал» была вторая диссоциированная личность, предшествующая такой же в «Помутнении».

Из романов и рассказов можно извлечь обширную сверхтему, но одно это не доказывает, что она верна. Доказывает 2–3/74 (и тему «внешнего», и тему «внутреннего»), и для меня лично это объективная, действительная истина.

В «Помутнении» он (Фред) забыл, кто он на самом деле (Боб, который в моем случае Томас для ФКД). Ursprache [протоязык]: вторгается, сигнализируя об этом забвении, аналогично врывающимся сообщениям «Убика», указывая на другой — и реальный — мир или протореальность, ныне забытую, но которую нельзя полностью отбросить. Так, в «Помутнении» я описываю, что может произойти с теми, кто прочтет ранние романы.

«Лабиринт» и «Слезы» пытаются доказать ту точку зрения, что существует некоторый элемент добровольного забвения (самообман с нашей стороны).

(ок. 1977)

В «Свихнувшемся времени» мир — фальшивка, а реальный мир находится в другом временном сегменте. Изначальный смысл откровения 3-74 был в том, что сейчас около 70 г. н. э. — не позже, а раньше, не как в «Свихнувшемся времени». Однако там содержится основная мысль, что все это безупречно сфабрикованная иллюзия — мир, который мы видим, и эта базовая иллюзия связана с истинным Темпоральным локусом. Поскольку «Свихнувшееся время» — это НФ, я поместил реальное время в будущее, а не в прошлое. Черт возьми. Я упустил исключительную параллель между «Свихнувшимся временем» и моим опытом «это действительно 70 г. н. э.!» Напр.: сон о темном, старомодном доме с архаичными портьерами, разбитым зеркалом — и осознание, что я не могу выбраться из этого мира без помощи Бога. Мой постоянно повторяющийся сон о доме на 1126, ул. Франциска — там я жил, когда писал «Свихнувшееся время» — это был Поддельный мир романа. Есть ли некий ключ в моем сне о доме № 1126 на улице Франциска? Недавно я увидел его вместе с Джоан[125], спустя много лет. Возможно, моя душа покидает тело во сне и возвращается назад во времени (тогда как в 3-74 — вперед).

В пятидесятых я действительно жил на ул. Франциска, № 1126, как это описано в «Свихнувшемся времени», мир казался ирреальным; в действительности «это было десятилетиями позже» (в «Свихнувшемся времени»). Но сейчас прошло несколько десятилетий, и то прошлое время и место кажутся реальными, а эти — фальшивыми. И, как я сказал, ошеломительно, как в 74-ом я предвидел события в Сономе, которые произошли за последние три месяца![126] Каковы же мои отношения со временем? Я переживаю недалекое прошлое, недалекое будущее и очень далекое прошлое; многое в моей душе или психике кажется вневременным… возможно, поэтому каждое настоящее пространство и время кажутся мне нереальными или иллюзорными. Я пересекаю время поперек, и потому нахожусь по ту сторону; всегда сохраняю вневременной, вечный, божественный, бессмертный дух. Как долго я был здесь и сколько раз? Кто или что я, насколько я стар?

Реальность снаружи противостоит мне как загадка, и такова же моя собственная внутренняя личность. Два слилось в одно. Кто я? Когда я? Где я? Звучит, как безумие. Но когда я читаю писания, я обнаруживаю себя в мире, который реален для меня, и понимаю себя. Библия — это дверь (3:5?)[127]

(1977)

Если задать вопрос: «Откуда ты (я) взял эту идею?», обнаруживается один завораживающий аспект «Убика». Происхождение идеи, в противоположность фактически всем остальным романам, очевидно из самого текста, хотя нужно перейти от Рансайтера к тому, что он представляет, и от состояния полужизни к тому состоянию, в котором пребываем все мы. В романе информация спонтанно вторгается в мир персонажей, сообщая, что их мир не таков, как они думают, указывая, что в действительности их мир вообще не здесь — некоторый мир действительно здесь существует, но не тот, который они себе представляют. В романе описана временная регрессия, и эта же регрессия явилась в моем опыте 3-74 — это все еще сбивает меня с толку; принцип, лежащий в основе деволюции объектов по оси форм в романе объяснен при помощи платоновской теории идеальных форм, и я думаю, что это приложимо и к нашему миру, и к моему опыту. Однако, когда я углубленно недавно изучал в Э статью Филона[128] о гностицизме, я начал понимать триединое устройство реальности, которое должно существовать, и которое было изложено в «Убике» — если Рансайтер Бог, а Джо Чип и другие инерциалы — аналоги человеческого рода, тогда регрессирующий мир — это ветчина в сэндвиче, и он, как и в «Убике», должен быть разрушен; как в гностицизме, это достигается при помощи богоподнобной сущности, лежащей за Рансайтером, т. е. Убика. Именно это знание (не просто информация, а гнозис) было открыто им, в особенности Джо Чипу, и они стали осознавать свое реальное положение. Следовательно, тот, кто разбирается в гностицизме (а я не разбирался вплоть до последних нескольких дней), легко сможет увидеть сходство между «Убиком» и гностической космологией и космогонией. Но мы говорим (имея в виду реальный мир) об информации, которая, будучи передана, радикально меняет историю. И следует осознать (я-то осознаю), что ворвавшееся не ограничивалось одной информацией, а включало в себя теолепсию (одну по крайней мере). Если я помешал советским экспериментам[129] и оккультным человеческим группам (см. выше), тогда это то, чего не было в «Убике», однако, следует признать, эта дьявольщина была описана в «Стигматах». Разве «Стигматы» не описывают теолепсию? И Чуинг-Зет или Кэн-Ди, я забыл, как причаститель. Что получится, если, как предлагает Ле Гуин, взять несколько моих романов и рассказов и сложить их вместе, особенно три, отобранных Bantam[130]? Теолепсия, Гнозис, прорывающийся сквозь (мир) иллюзию, скрывающий иной, реальный мир («Лабиринт») — какое из них вместе получится сообщение!

Когда я недавно перечитывал «Стигматы», я увидел их как они есть: глубокое, проницательное и исчерпывающее исследование чуда трансвоплощения, попросту переворачивающее биполярность добра и зла. То, на чем сконцентрирован роман и то заключение, к которому он приводит — это поразительная идея о том, что восприятие священного для принимающего завершается в конце концов превращением в божество, сверхъестественным проявлением которого было священное. Поскольку все они были приемниками одного и того же божества, все они стали одним и тем же богом, а их отделенность или человеческие личности была уничтожена. Они буквально стали божеством, все они, один за другим. В романе описан сверхъестественный способ вторжения. В каждом из них вторжение совершалось индивидуально и, с другой стороны, произошло вторжение в них как на планету, как в вид и т. д., то есть коллективно. Вторжение божества имеет определенные сходства с вторжением регрессирующих миров в «Убике» через сообщения Рансайтера и, наконец, самого Убика (что подтверждается рекламой в начале последней главы). Эта реклама проясняет, кем был Убик; она буквально приравнивает Убик к Логосу. Это никак не обойти. Убик в «Убике» — это та же самая божественность, что и Св. София в «Господе гнева». Так что Рансайтер и Убик равны Палмеру Элдричу и Чуинг-Зет. Человеческое существо превращается в божество, которое просто вездесуще (никто, похоже, не заметил, что Палмер Элдрич столь же вездесущ, как и Убик, что одна и та же тема доминирует в обоих романах).

«Лабиринт» использует гностическую идею о полностью недоказуемой реальности, на которую не обращают внимания из-за исполняющей желания галлюцинации, разделяемой всеми и о спасающей сущности, которая способна вывести из этого тюремного мира.

«Лабиринт»: Тюремный мир, замещенный иллюзией. Спасающий заступник, который освобождает. Индуцированная амнезия.

«Стигматы»: Вторжение (проникновение) в наш мир божества, которое может стать кем угодно, при помощи посредника, массовой теолепсии.

«Убик»: Спасающая информация, проникающая сквозь «стены» нашего мира при помощи сущности с личностью, представляющей собой поддерживающую жизнь и реальность квази-живую силу.

Сопоставляя три романа, сколько гностических сообщений мы можем обнаружить? Или, иными словами, насколько выражен мой опыт 2-74 и 3-74? Упущено только одно — изменение исторического процесса, которое было открыто мне в событиях 3-74. Я полагаю, что в некотором смысле это содержится в «Лучшем друге Бога». И вторжение апокалиптического материала из Деяний и Даниила. Есть еще немного в других романах и историях — например, идея анамнезиса (выраженная в моих романах негативно при помощи мотива ложных воспоминаний). Что ж, все это выражено в «Лабиринте». Интересно, что будет, если начать читать с «Руга» и двигаться дальше (включая даже такие странные рассказы, как «Синдром уединения») вплоть до «Помутнения». Если все переплетается, то каково целое сообщение? Я знаю, что напугался до смерти однажды ночью, когда здесь была Иза[131] и я перечитывал некоторые ранние рассказы в «Сохраняющей машине». Но мое недавнее изучение гностицизма указывает, что под каждым негативным миро-отрицающим посланием есть принятие Бога и любви. И правду нужно говорить; мы должны идти туда, куда она ведет нас — куда ведет нас мудрость.

(19 ноября 1977)

[…] Вот что я сделал в «Убике» — правильно представил время пространственно, а прошлое как располагающееся пространственно внутри (буквально внутри) настоящего. И в этом ускоряющемся процессе (неважно, как вы будете «ускорять» чисто пространственные оси) появляется информация, которая повсюду, которая сознательна, которая стряпает поп-медиа, вроде ТВ-рекламы. Неудивительно, что в мае 74-го они спросили меня «Что такое Убик?»

И не удивительно, что я увидел, как мой опыт 3-74 напоминает «Убик»! Уверен, что я смог написать «Убик» только из-за того, что произошло частичное превращение времени в пространство еще до написания (возможно, из-за психоделиков).

В «Убике» я был прав в том, что он связан с формами Платона. Прошлое можно обрести снова на пространственной оси — как в Убике! Я это сделал, когда видел Деяния.

Ох, «Валис» — это такая важная книга, она драматически и теоретически излагает проблемы, впервые представленные в «Убике» и является логическим продолжением «Убика» (наконец — больше никаких романов о полицейском государстве). Убик, в свою очередь — это роман, представляющий путь просветления, и «Убик» связан со «Стигматами» и «Лабиринтом» и т. д. Должно быть, во время 2–3/74 я достиг просветления в результате десятилетий последовательного духовного (эволюционного) роста. Есть прямая связь между «Убиком» и 2–3/74, это связано с превращением пространства во время и тем, что последует за этим, как описано в «Валис»

(ок. 1978)

Хорошо, благодаря «Уотергейту» мы покинули Юго-Восточную Азию и выпутались из конфликта с СССР. Теперь наши интересы там продвигаются через Китай. СССР сейчас действует именно против Китая, а не против нас. Это крайне важно. Программа А вела нас к неизбежной войне между США и СССР. Дух в нас помешал сначала Никсону, а затем Форду помочь Южному Вьетнаму. Тогда (если мои доводы верны) мы как контркультура предотвратили Третью Мировую Войну. Мы подставили подножку военной машине США. Контркультура не возникла ex nihilo [из ничего]. Откуда она происходит? Предполагаю, из 50-х. Концепция «неамериканского» была сильна. Я сам сражался за это; дух (контркультура) 60-х удачно развился из (в основном) наших неудачных попыток в 50-х — нас, подписавших Стокгольмское Мирное Соглашение и «Спасем Розенбергов» и т. д. — неудачные, отчаянные попытки. Весьма непопулярные и никем не поддержанные. Беркли был одним из наших немногих центров, это возвращает меня обратно к «Глазу в небе» и т. д.

Я был ярким и активным участником контркультуры 60-х (ср. «Веру наших отцов» со «Слезами»). Я хочу сказать, что благодаря Нэнси[132] я, по возрасту принадлежавший 50-ым, вошел в юную культуру 60-х и даже 70-х. Тогда мои сочинения были однозначно влиятельными; культ ФКД существовал ко времени выхода «Слез». Я был/есть рядом, вплоть до конца 70-х! С начала 50-х до конца 70-х — неплохо (по сравнению с остальными НФ-авторами); были ли еще квази-марксисткие НФ-авторы, кроме меня, за последние 30 лет? Том Диш считает, что нет, Aqaurian[133] считает так же. А теперь есть — но они все наняты и куплены. Они уже ничего не значат, уже слишком поздно — все закончилось. […]

В конце концов, люди из Ramparts знали, как подойти ко мне, писателю-одиночке, подписавшему петицию, манифест 500.[134]

Просмотрел «Солнечную лотерею» и введение Тома Диша[135]; он прав. Я был и остаюсь одиноким марксистским НФ-писателем. Я не состоял и не состою в Коммунистической Партии, но основной марксисткий взгляд на капитализм, негативный взгляд — это присутствует. Хорошо. Но после беглого обзора я вновь почувствовал старый страх — как в 1971–1973 гг. Вплоть до того месяца, когда были опубликованы «Слезы». Вплоть до 3-74. Когда обрушился удар. Просматривая «Солнечную лотерею» я вижу, что так и должно было быть, что в конце концов я это знал. Если бы я не лез во все эти дела с травой, я бы перестал быть таким значимым и был бы в безопасности, но неееет. Я застрял в 60-х и оставался в них вплоть до 74-го и «Слез».

(ок. 1978)

Боже, все мои сочинения на тему «это иллюзия» («Глаз», «Свихнувшееся время», «Стигматы», «Убик», «Лабиринт») — аналоги противостояния США 74-го против проблесков Рима 45 г. н. э. при помощи знака Золотой Рыбы.

«И вот мы здесь.»

«Но где мы на самом-то деле?»

И тогда кто-то видит проблески. (Как в «земля была пустынна, и я коснулся неба») Часто, когда обнаружена симуляция, появляются разнородные предположения. Но обычно первым ключом против симуляции мира служит проблеск.

Боже мой, моя жизнь, то есть мой опыт 2-74/3-74, в точности построены, как любой из десяти моих романов или рассказов. Вплоть до ложных воспоминаний и личности. Я действующее лицо одной из книг ФКД. США 1974 г. исчезает, древний Рим появляется вместе с личностью Томаса и истинными воспоминаниями. Господи! Смесь «Самозванца», «Свихнувшегося времени» и «Лабиринта» — если не «Убик».

Мои ранние записи показывают, что из всего этого я вывел, что мы находимся в ситуации двух разумов. Утверждения о том, какой мир реальный (если хоть какой-то реальный), а какой симулированный (если хоть какой-то симулированный), умозрительны. Но миры не создаются человеком, поскольку оба они содержат элементы, ему неизвестные (вроде койне). Что дисфункция или индуцированная дисфункция доказывает, так это существование по меньшей мере одного генерирующего миры разума и (что я не мог понять в ранних записях) возможно, двух генерирующих миры, даже сражающихся, разума. Плюс пассивный, запрограммированный, наблюдающий малый разум, не создающий миров.

Это битва за его лояльность? Мир против мира, разум против разума? Голос прошлой ночью язвительно сослался на США 1974-го и личность ФКД как на «растрачиваемые». Дьявольская интерполяция/симуляция?

Могут ли два мира быть рассмотрены как две различных сферы?

(Июль 1978)

Боже, я надорвался в этой гонке длиной в 27 лет. Критики сравнивают мои зловредные ложные миры с метастазирующим раком. Я смогу воспринять этот мир не как дьявольскую поддельную интерполяцию только если появится какое-то божество и поставит свою печать на нем. Нас обманывали тысячи лет. Неоплатоники вроде Плотина знали о двух мирах. Ессеи сообщали о низшем мире лихорадочного бессознательного, отравленной душе. «Люди любят спать».

(Июль 1978 г.)

«Глаз в небе», «Свихнувшееся время», «Стигматы», «Убик» и «Лабиринт» — один и тот же роман, переписываемый снова и снова. Действующие лица, замороженные, лежат на полу в массовой галлюцинации мира. Почему я писал об этом по меньшей мере пять раз?

Потому что, как я обнаружил во время 3-74, пережив анамнезис, вспомнив, что на самом деле я христианин апостольских времен и увидев древний Рим, это наше реальное положение: мы массово галлюцинируем этот мир 70-х.

Что следует преодолеть, так это ложную идею, что галлюцинация — это личное дело. Я говорю не о галлюцинации, а о совместной галлюцинации, а также о ложных воспоминаниях. Я знаю, где и когда мы на самом деле находимся — в Риме ок. 70 г. Но как мы это вообразили, как увидели 1974/8 год — я не могу объяснить, разве что с помощью теории об «обезьяне Бога» Сатане, или же реальное время остановилось, когда Сила не была передана во времена Христа.

Мое предчувствие, что наблюдаемое нами — этот мир — нереально, подтвердилось в 3-74, когда я увидел Золотую Рыбу, восстановил воспоминания, личность и увидел все. Но как и почему Dokos? Неужели все мы стали жертвами (рабами) чего-то злого?

Материал Деяний в «Слезах» подтверждает, где мы и когда. На некотором уровне я давно это знал, или же это была божественная помощь.

Я думаю, что божественная сила с помощью моих сочинений доносит истину до людей — в пяти вышеперечисленных романах о том, что видимое нами фальшивка, в «Слезах» — что происходит на самом деле, что скрыто (мир Деяний).

Как достичь реального, внутреннего, скрытого мира описано в «Убике» — вернуться обратно по платоновской оси форм. Чисто теоретически и космогонически это изложено в романе.

Или я подсознательно знал об этом, или же это была удачная догадка. Но оглядывая ситуацию целиком, я думаю, что знал это на подсознательном уровне — в любом случае, это была не догадка. Возможно l) я совершил одно из величайших открытий, совершенных человеком и изложил его в книгах; или 2) я оказался посвящен в один или несколько великих эзотерических секретов.

(1978)

Повторюсь — все указывает на то, что появление «ксерокопированного послания» было предназначено не только для того, чтобы спасти меня от ловушки, но для того, чтобы скрыть мою истинную личность. По-видимому, изначально я сознательно и преднамеренно вошел в эту «ложную интерполяцию», чтобы привлечь внимание к ее поддельной природе, чтобы участвовать в ее уничтожении.

Полужизнь в «Убике», этаж Беватрона в «Глазе в небе». Полимозговые слияния в «Лабиринте», ложное прошлое в «Свихнувшемся вресе-ни», но, лучше всего, сатанинские фальшивые миры в «Стигматах», потому что в «Стигматах» представлен верный источник/причина. А затем в «Слезах» показана истинная природа НАШЕЙ сатанинской ложной интерполяции, а также ее коллапс и причину его (христианство).

Да, в «Слезах» через обращение Феликса Бакмана показано, что уничтожит ЧЖТ и позволит передачу власти: обращение христиан (от Силы к Любви (агапе)), добавьте к этому то, что говорят нам, например, «Стигматы», что мы знаем об антодоте «наркотика» (т. е. о ракоподобной поддельной интерполяции).

Христианство — это антидот (к яду). «Нам нужна медицинская помощь».

Чем «Саранча садится тучей»[136] было для мира людей в «ЧВЗ», тем же НЗ и «Слезы» стали для нас.

Я помню, как появилась идея «Свихнувшегося времени» — отблеск световой цепи над головой, хотя на самом деле там ничего не было. Подкорковый условный рефлекс неожиданно обострился в форме «автомобильный воздухозаборник, вентилятор, сушилка, высокогорный климат», пива, путаницы он-она в 1974-ом… обострился. Частично.

Действительно, я из другого места и времени. Светящаяся цепь, то появлявшаяся, то исчезавшая, была первым ключом… и (как показано в «Свихнувшемся времени») я увидел дисфункцию времени, или обман; в нем-то и дело.

(1978)

Как Гарсон Пуле[137], я, вероятно, изменил программу моей внутренней реальности и увидел нечто иное.

(1978)

«Помутнение», как я говорил раньше — это другая половина «Слез», внутренняя половина. Положение, описанное в «Помутнении», объясняет, почему мы не видим положение, описанное в «Слезах», а положение, описанное в «Слезах» объясняет происходящее в «Помутнении». Разные книги были написаны в неверном порядке. Но их можно прочитать в верном порядке или как-то упорядочить (прочитанные, они будут упорядочены). […]

Правильная последовательность:

Помутнение: закрытость наших разумов без осознания этого; утрата (забвение) истинной личности. см. № 7

«Слезы»: Чем на самом деле является наш мир и что нам мешает увидеть запертость.

«Стигматы»: Кто/что сознательно запирает нас: Ялдабаоф, Маг, злое божество, ткач фальшивых миров, создатель иллюзий (нечистое присутствие в этих деградировавших псевдо-мирах).

«Лабиринт»: Негативная галлюцинация, способ действия запертости, ссылка на Спасителя, освобождающего нас из безнадежной ловушки и псевдо-мира.

«Убик»: Спасающая сущность как таковая, «пансофийные» сообщения, проходящие сквозь мусорные слои, чтобы помочь нам. Прошлое, скрытое внутри настоящего.

«Мечтают ли андроиды»: Важная тема о Мерсере и его реальности, мистическая идентификация посредством эмпатии. Роль животных. Мир гробниц. «Поддельность» поддельного: моя «двухщелевая» логика.[138]

«Самозванец»: растормаживающие стимулы, восстанавливающие подлинные воспоминания. см № 1

«Вера наших отцов»: Бог, зло, коммунизм, наркотики, галлюцинации — смесь многих элементов.

Любой другой подходящий роман или рассказ, от «Свихнувшегося времени» до «Вспомнить все», «Электрического муравья». «Синдром уединения» и т. д., не перечисленный ранее.

«Глаз в небе»: субъективные частные миры и, как в «Вере наших отцов» злое божество и коммунизм. Множественные миры, которые мы создаем.

«Помутнение» — это печальная конечная точка: наши мозги испорчены. Это не только причина псевдо-миров. Это связано и с № 8.

В конце концов, все мои романы подвергают сомнению тот факт, что мы можем познать истинную реальность (даже возможность этого), потому что наши мозги угроблены. Одно свидетельствует (напр. «Слезы») о нашем тюремном положении, другое, в особенности «Убик» и «Лабиринт» указывает на сверхестественную спасительную вторгающуюся силу, хотя «Стигматы», похоже, говорят, что злое магическое божество контролирует наши миры и мозги.

«ЧВЗ» — это любопытное дополнение ко всему этому, т. е. к Структуре. Обсуждаются подделки. Альтернативные вселенные существуют. Тема — фашизм, и книга — это реальность, которая, кажется, связана со «Слезами». «ЧВЗ» — это, по-видимому, тонкий, даже деликатный вопрос — что реально? Похоже, будто только две книги в этом романе, «Саранча» и «И-Цзин» по-настоящему реальны. Странно. В общем. «ЧВЗ» следует поставить в список как 11). Но теперь порядок откровения нарушается. Добавляет ли «Нарушенное время Марса» что-нибудь? Показаны патологические частные миры и дезинтеграция миров. Так что 12).

13) «Мастер всея Галактики». Еще о спасающем божестве.

14) «Предпоследняя правда». Ложь и правительство. Снова фальшивки, как всегда.

Но «Слезы» и «Помутнение» важны в особом смысле, потому что в них вымышленный или фантастический момент практически отсутствует; они полу-реальные, особенно «Помутнение», которое недвусмысленно утверждает, что все это действительно случилось и не является выдумкой. Говорит ли эта книга: «Может, отдельные места других книг тоже буквально реальны»? Автор теперь не притворяется, будто пишет фантастику, и «Слезы» тоже подходят к этой категории.

Один критик сказал, что «В ожидании прошлого» изображает войну во Вьетнаме. Так что, возможно, он тоже что-то добавляет. Но определенно важны:

«Помутнение»: запертые разумы, не способные видеть

«Слезы»: тюремный мир, созданный

«Стигматы»: злым божеством, которому противостоит

«Лабиринт» спасающая сущность, загадочным образом здесь присутствующая

«Убик»: спасающая сущность, загадочным образом здесь присутствующая

«Андроиды»: спасающая сущность, загадочным образом здесь присутствующая.

«Самозванец»: ложные воспоминания, настоящие и восстановление истинной личности, см. 1

Итого.

Наши миры намеренно заперты, потому мы не видим тюремный мир, в котором мы рабы, созданный могущественным магом, злым божеством, которому, однако, противостоит загадочная спасающая сущность, которая часто принимает трешевые формы и которая восстанавливает наши настоящие воспоминания. Эта сущность может быть даже старым алкашом.

Наркотики, коммунизм, секс и ложные частные патологические псевдо-миры вовлечены во все это, но гноевидная спасающая сущность, загадочная, как ртуть, в конце концов нас спасет и восстановит истинное человеческое состояние. Тогда мы перестанем быть всего лишь машинами рефлексов. Это моя керигма, рассыпанная по многим книгам, здесь сведенная в одно целое.

Вкратце, я был Христом. Он не личность, а состояние бытия — и все-таки неким образом личность. Это загадочно. «Нет у Христа ныне иного тела, кроме твоего». Я стали им и он мною. Макро стало микро (мной), и микро стало макро (им). Это было обоюдное действие:

Как будто поменялись местами. Он стал всего лишь человеком с человеческими страхами (вроде страха перед римлянами), а я обрел его тысячелетние воспоминания и знания.

Возможно, поэтому я был в мире Деяний: он там (т. е. тогда). Это включало знание о спуске сюда с Небес (звезд), космологическое знание, исцеляющее знание и способность наконец увидеть макроразум и его информационный поток и наконец, отца (бездну). Этот обмен соответствует герметической макромикрокосмической вселенной, которая в моих сочинениях была скрытой темой. Этот обмен объясняет мое исполнение (и знание) изначальных ранних тайных таинств и восшествие на трон судьи. Вот почему это началось точно в день рождения Христа. И чувство безграничных пространств: мое внутреннее пространство теперь содержало сам космос и, конечно же, видение Зебры — это самое важное.

Это тайна, о которой говорит Павел в словах «Христос в тебе (и ты в Христе)». Христос родился во мне, буквально он, и теперь огненное сияние дремлет, продукт нашего союза (я был женской стороной), я как зачавшая невеста, обрученная с Христом в брачном чертоге.

(1978)

Странно, что основная истина выражена именно в трех книгах Bantam[139]. Плюс «Помутнение» и рассказы в издании Ballantine[140] — как лучше всего расходящиеся. В «Стигматах» время не идет. Может пройти вечность: бесконечное время. И Элдрич испускает все эти поддельные миры — из-за того, кто принимает наркотики (ср. «Помутнение»).

«Лабиринт» утверждает: «Наша действительность невыносима». «Потому мы создадим групповую галлюцинацию и будем жить в ней». Гностицизм — и это так.

Мои сочинения говорят о галлюцинированных мирах, отравляющих и сводящих с ума наркотиках и психозе. Но сочинения мои действуют как антидот, как детоксикация. Это поразительное осознание. Мои сочинения помогают все это рассеять, просто поднимая эту тему к нашему осознанию, особенно «Помутнение» и «Стигматы». Разные частные сравнения приводят к разнообразным выводам. Обнажается одна обширная панорама, на что указывает Урсула. Насколько странной составной частью является «Мастер Всея Галактики»!

Во сне Джеймс-Джеймса я видел, как силы Пальмового Сада быстро и скрытно прибывают. Так что они должны быть уже рядом сейчас (но сказать «сейчас» значит пасть в заблуждение, что линейное время реально). Они могут быть уже в секундах от нас. Но Палмер Элдрич может вращать свой иллюзорный мир кажующуюся вечность. Это как в «Глазе», когда до помощи подать рукой, но они никак не могут проснуться. Да, мы спим, как в «Глазе», мы должны проснуться и увидеть прошлое сквозь сон — ложный мир со своим собственным временем, увидеть помощь снаружи, которая тут уже сейчас. Восприятие сил Пальмового Сада — это не восприятие будущего события, это, как в «Глазе», осознание того, что реально присутствует уже сейчас.

Так что «Глаз» соответствует «Стигматам» в том, что касается ложных миров, состоянии бессознательности, того, что реальное время никуда не уходит (и, вероятно, «Лабиринту»), (В «Лабиринте» появляется тема спасающего элемента, входящего в ложные миры, так что «Лабиринт» добавляет «Глазу» важнейший элемент, который завершает картину). Как и в «Андроидах», спаситель кажется поддельным (инвертированным), но оборачивается настоящим. Все здесь перевернуто; реальное фальшива, фальшивое реально (зеркальный эффект). В конце концов, здесь правит магический повелитель, властвующий над нашим восприятием (как в «Стигматах»).

(1978)

«Стигматы» — это Библия Сатаны: роман описывает Узор, быстро проявляющийся в нас и через нас, людей. Но изучая «Стигматы» можно понять трансвоплощение, которое было моим источником и темой (намерением). В романе даже сказано, что Элдрич — христианский Бог.

Можно извлечь много пользы, совместив «Убик» и «Стигматы».

Но это не запирающий, отравляющий «вирус» — он противостоит отравлению, запиранию.

(1978)

Ах! В «Убике» размещение посланий Убика в дешевой рекламе было ислючительно верным ходом. Я не мог «угадать» точнее. Очевидно, что реальным автором «Убика» был Убик. Это самоподтверждающий роман, то есть он не мог бы появиться, не будь все в нем правда.[141] (1978)

«Информационный вирус» Зебры уничтожает четырехстороннюю деформацию, которую я очертил (выше — смотри предыдущие страницы):

Он показывает нам реальный мир «Слез» (разрушая поддельный мир) «Лабиринта»

Он разрушает внутреннюю запертость «Помутнения» (восстанавливает наши способности, какими они должны быть).

Разрушает «астральный детерминизм» (освобождает нас) «Электрического муравья».

Устраняет амнезию «Самозванца» (восстанавливает настоящие воспоминания и, следовательно, настоящую личность).

Короче, он возвращает нас к состоянию «Второго Адама», восстановленного христианского сверхчеловека, Христа. Он уничтожает четыре аспекта нашей падшей природы. Вот почему гностики верили в спасающий Гнозис; они путали информацию с информационной сущностью, т. е. они думали, что первое спасло нас, тогда как это было последнее: живая информация, а не содержание информации. Однако, содержание — это узор, так что в некотором смысле они были правы. И они верили именно в злой мир («Слезы») и злого демиурга («Элдрич»).

реальный мир: «Слезы», «Синдром уединения», «Драгоценный артефакт»

реальное божество: «Стигматы» спасающая сущность: «Убик»

реальное положение: «Лабиринт», «Глаз», «Свихнувшееся время»

наше положение: «Помутнение», «Андроиды», «Мы вас построим»

наша личность: «Самозванец»

наше порабощение: «Электрический муравей», «Предпоследняя правда»

метод восстановления памяти: «ЧВЗ», одиннадцать романов, четыре рассказа (для знакомящихся).

(1978)

Лео Балеро, сражающий Палмера Элдрича — это спаситель/посланец (Сын Человеческий), сражающий демиурга-творца этого тюремного (и иллюзорного) мира. Разрушающий его власть над людьми в «Убике» Райнсайтер, обращающийся к Джо Чипу — это спаситель, обращающийся к человечеству. Это же верно в «Мастере всея Галактики», когда Глиммунг обращается к Джо Фернрайту.

И Мерсер, и Ходящий-по-Земле [в «Андроидах»] — одно и то же. Божество принимает трешевые и иногда поддельные (sic!) формы: Мерсер, Глиммсунг, реклама в «Убике». «Помутнение» — это очень серьезная книга. Изображается настоящее человека, неискупленное состояние, его онтологические условия; это не аспект его положения, а само его положение. Противоположностью этому является онтологические состояние знания, представленное Рансайтером и Убиком в «Убике». «Помутнение» сконцентировано на состоянии невежества, более многословно оно описывается в «Лабиринте» и «Убике»; все это об анатомии запертости — и ни о чем больше, на самом деле (никакой космологии). В целом, эта книга о том, что мы угроблены таким образом, что это мешает нам осознать наше положение — и это самый ужасающий вид запертости (невежества). Это указывает на необходимость внешнего вторжения.

«ВАЛИС» будет попыткой показать это вторжение и искупленное состояние, но оказалось, что это очень трудно описать. Этот роман должен быть написан, у меня есть состояние искупления 2-74/2-75, чтобы на нем основываться, но боже, каков труд: описать 1) то, что искупляет; 2) процесс искупления; 3) искупленное (восстановленное) состояние человека — в противоположность запертому состоянию (описанному в «Помутнении»). Это может занять всю оставшуюся жизнь. Не знаю, справлюсь ли я. Он должен быть разделен на две части: 1) неискупленное (и затем сущность, которая искупляет и процесс); 2) искупленное состояние. Как книга «Сиддхартха» из двух частей, о которой я мечтал. Восстановленный человек — Христочеловек, второй Адам. Какая же это ответственность — какая задача! Но она должна быть выполнена. И я должен — как в книге «Сиддхартха» — указать на пятого Спасителя, чей приход неизбежен.

В некотором отношении «Глаз» более точен, чем все остальное: разворачиваются огромные отрезки времени (события), из которых только секунды РПВ (реально прошедшего времени) действительно имели место. Если мы не мечтали, мы не сможем даже вообразить такую вещь, не то что поверить в нее.

Тема «они не отсюда» появляется в:

«Глазе» — они бессознательны и галлюцинируют различные миры.

«Свихнувшемся времени» — мир — фальшивка, а время ошибочно

«ЧВЗ» — это один из нескольких миров, причем нереальный «Нарушенном времени» — ложные психотические реальности «Стигматах» — ложные зловредные реальности «Убике» — они мертвы и получают сообщения из реального мира

«Лабиринте» — они в совместной галлюцинации [sic] поддельного мира

«Слезах» — существует несколько сталкивающихся миров «Помутнении» — все фантастические части целиком могут оказаться галлюцинациями и протагонист живет в двух различных взаимоисключащих мирах, сражающихся друг с другом Вторичные ложные восприятия появляются в:

«Кланах Альфанской Луны» — психотические восприятия, которые сражаются друг с другом

«Игроках с Титана» — уровни иллюзий для дурных целей «Марионетках мироздания» — один мир, лежащий в основе другого (!)

То есть десяток романов и слишком много рассказов, чтобы их сосчитать содержат сообщения о мире, затемняющем или замещающем другой, реальный, ложных воспоминаниях и галлюцинированных (нереальных) мирах. Послание таково: «Не верь тому, что видишь; это порабощающая и разрушительная западня. Под ней совершенно иной мир, даже размещенный иначе по временной оси, а твои воспоминания подделаны, чтобы соответствовать ложному миру (внутренняя и внешняя согласованность)».

«Свихнувшееся время» начинается с сигнального анахронизма. Симптомы, или знаки, обнажающие поддельность мира. Обнажи поддельный мир и появится другой, даже расположенный в ином времени.

И все это ведет опять к моему опыту 2-74 и 3-74. Это не может быть совпадением. Мое раннее знание сократической или прексократической максимы: «Не верь тому, что видишь; здесь должно быть что-то еще».

Он здесь и не здесь, там и не там. Вся наша реальность — голограммоподобная фальшивка, и под видом фальшивки он заменяет ее (истинной) реальностью. Потому невероятные явления реальны, а действительные, ожидаемые и ощутимые — нет. Наши критерии различения реального и нереального полностью перевернуты; реальное — это нечто прочное, тяжелое, серьезное, а нереальное — это огни Святого Эльма, блуждающие огоньки. Поразительно! Если это так, мои сочинения чего-то стоят. Кроме очевидного доказательства того, что вселенная — фальшивка (и наши воспоминания тоже) и предоставления наиболее точных, основательных и тщательных перевернутых критериев для отличения истинно реального как неба от земли (любовь, исключения, юмор, определение и т. д., маленькие добродетели) и, как говорит Лем, я как-то укладываю мусор на мусор, пока он не «сжимается» в нечто иное: зеркальная противоположность, «вселенная, увиденная наоборот» завершена, как в «Мастере всея Галактики».

Я верю, что Спаситель здесь. Но он еще и скрыт, и это создает сложности, не так ли? Например, он скрывается таким образом — появляясь так, как мы менее всего ожидаем. Он может напоминать Рансайтера.

(1978)

Мысли после прочтения первой половины «Валис»: мы в ситуации полужизни, как в «Убике». Это реальность-голограмма; время, пространство, причинность и эго нереальны — мир, феноменальный мир, нереален, а спроецирован. У нас есть запрограммированные заблокированные записи, синхронизированные с целостной внешней матрицей. Подсознательные сигналы и информация выстреливаются в нас постоянно, «реальность» — это действительно информация (как я вижу); мы разум, […] управляют трехглазые телепатические глухонемые строители с клешнями, это объясняет, кто они. Они могут читать нашу голограмму как хотят. Мы под их властью, мы исполняем важную мыслительную функцию. Они равны Валис, который равен Убику, который врывается через односторонние «сверхъестественные манифестации», которые описывает Лем. Это поддельная реальность и она генерируется их технологией, и хотя они помогают и информируют нас, они тоже запирают и контролируют нас (это «астральный детерминизм»). Они могут и на самом деле сталкиваются в своей собственной системе, мы знаем это как «Бога». Они используют камуфляж и мимикрию, чтобы скрыть свое присутствие здесь. В это вовлечен элемент обучающей машины. Timeo cognere [Я боюсь знать]. В некотором смысле трехглазые люди в своих пузырях, следяющие за нами не совсем врачи, скорее хирурги, использующие лазерные лучи для калибровки нашей голограммы. Они не в голограмме, а выше ее (т. е. вне полужизни, они послали внутрь Зебру-Валис-Убик). Из-за книги «Валис» они собираются меня застрелить.

Мы — проекция

Мы в лабиринте, который нереален

Трехглазые люди наблюдают за нами снаружи лабиринта

Проекция действует посредством диалектики, она постоянно текуча

Она иррациональна; ее создатель иррационален

Мы стационарны; время, эго и причинность не существуют

Человеческие диверсанты начали операции здесь, в лабиринте, чтобы помочь нам. Они (люди) под управлением огромной информационной сущности, которая скрывает себя. Она родилась здесь и была убита, а затем распространилась бестелесно, впитывая и информируя людей против контроля (над нами) (и нашим миром) лабиринта и его создателя и управителей. Она рациональна.

В сущности, освободители-диверсанты работают, чтобы просветить нас знанием нашего истинного положения, которого мы были лишены наводящим иллюзии лабиринтом, который создает и позитивные, и негативные галлюцинации, что мы крепко здесь заперты. Мы обычно не считаем, что наш «мир» нереален, что это лабиринт, проекция, что ее создатель безумен или что трехглазые люди бесстрастно наблюдают за нами, как будто мы лабораторная, низшая форма жизни.

Лабиринт-проекция вроде тюрьмы, которой мы порабощены. Черная Железная Тюрьма.

В сущности, рациональное (Валис/Зебра/Убик) вторглось в иррациональный лабиринт/тюрьму/проекцию.

Мы больны или изуродованы или безумны/заперты из-за вероятного отравления лабиринтом («бихлориды: весьма ядовитый яд»[142]).

Таким образом, Валис — это информационный центр, распространяющий правду и еще освобождающий нас. Он может быть продуктом лабиринта-проекции, вовлеченным в него, а затем освобождающим себя, то есть нас. Назначение лабиринта, его диалектика — и проблемы, которые он ставит (особенно эпистемологические) — могут быть в том, чтобы создать «ВАЛИС».

(1978)

Вдумчивое чтение «ЧВЗ» показывает, что это не роман об альтернативном мире. Есть только один реальный мир: наш. Джулиана это обнаруживает (понимает?) и сообщает Абендсену, что его книга истинна. Косвенно их мир — псевдо-мир. Следовательно, «ЧВЗ» — ранний роман о псевдо-мире, вроде «Свихнувшегося времени», «Глаза», «Стигмат», «Убика» и «Лабиринта». Далее, если 2-3-74 я имел опыт, соединяющий опыт Абендсена и Тагами, и обнаружил себя в «Слезах», делает ли это наш мир псевдо-миром, dokos поверх «Слез»? Я думаю, в этом все дело, это матричная сущность, относительно которой могут быть различные мнения, некоторые ложные, некоторые верные, и «Слезы» как раз верны. Это не по-настоящему альтернативные миры. Как dokos появляется, я не знаю. Или есть только один мир dokos, который мы обычно и воспринимаем, по ту сторону которого или под которым лежат «Слезы»? Тогда «ССТ»[143] к «ЧВЗ» соотносится как «Слезы» к нашему миру — бесконечная загадка! И здесь у меня нет никаких теорий. «Слезы» изображают тиранию!

Поскольку я не знал будущего (2-3-74), я могу предположить только, что во мне существует иное «я», которое не только знает будущее, но и истинное положение дел.

(1979)

реальность — Боже мой; это точно оговорено, что Убик поддерживает реальность! («Он является причиной существования всего, что существует»; функциональное описание YHWH!)

Сокрытый секрет (ср. «Гамлета» и «Вакханок») в том, что истинный царь (YHWH) был подменен, а самозванец (Палмер Элдрич) правит вместо него, как будто это он. («Вакханки» — история Христа — Гамлет — «Слезы» — а также «Стигматы» и «Вера наших отцов»). Это первая часть. Вторая часть в том, что истинный Бог (YHWH, Убик) просочился на периферию. А самозванец в гражданском и церковном центре. Потому люди думают, что служат Христу-YHWH-Убику, но это не так; они под властью заклинания (иллюзии — от которой Христос/YHWH освободил меня 2-74)

(1979)

Что касается моего безграничного и ненасытного интереса к духовным вопросам — нет никаких признаков его в «ТВД» [ «Темноволосой девушке», см. Глоссарий], хотя со мной в Канаде была Библия. Но ведь как Деяния прочитаны мной на основании шифра в «Слезах» — плазмат; тест воплотился в жизнь. Это была живая вещь. Как мои сны о страницах Великой Книги. Я соприкасался с информационной основой эпифеноменального мира.

Между тем, что я пережил (от 2-74 до 2-75) и тем, чему научился — я воспринимал реальность как знание, не сводимое к информации. Но первичная информация, из которой происходит реальность: то, что раввины называют «формулой» творения, и ответы на все проблемы — т. е. решения (объяснения).

Так что в моей неполноте я был унесен по пути столкновений к катастрофе; но Валис (YHWH-Христос) превратил катастрофу в чистый материал, из которого воистину восстал новый я, завершенный я, объединившийся с Христом как жрец на евхаристии, в которой он принес себя в жертву для моего обновления.

И затем я увидел Валис и сообщался с ним — я видел его, жрец, проводящий евхаристию. Эпифеноменальная вселенная стала им, телом и кровью Космического Христа.

В «ТВД» очевидно, что я отчаянно пытаюсь найти центр (омфалос) в/для моей жизни, но мне это не удается; я все еще был «бездомен» […] В противоположность периоду «ТВД» я нашел подлинное — Sein[144]. Я принимал одно мудрое решение за другим. Взять хоть мою помощь Мессии[145] — какой переворот по сравнению с теми временами, когда я покупал наркоту.

(1979)

Я только что просмотрел «ВВ» [ «Всевышнее вторжение»]. Как я недавно осознал относительно «Валис», диалектика, являющаяся внутренней жизнью Бога — как показано у Беме и далее изложено Шеллингом и прокомментировано, например, Тиллихом[146] — представлена как глубинное основание книги. В «Валис» это драматически выражено как мировой порядок, в котором иррациональное противостоит «светлому» или рациональному, обозначенному (верно) Логосом. В «ВВ» вновь появляется та же диалектика, и на этот раз утверждаются две стороны Бога (а не мировой порядок; то есть в «ВВ» она правильным образом рассматривается как находящаяся в самом Боге!): она теперь (в «ВВ») между между Эммануилом, который ужасен, который является уничтожающим «солнечным жаром» и Зиной, которая любвеобильна, игрива, нежна, ассоциирована с колокольчиками и цветами; и то, что в конце концов их объединяет (кстати: это она играет решающую роль в восстановлении воспоминаний и отсюда объединение: Эммануил — это сторона, которая забыла, т. е. разлучилась; а она нет и она не разлучена) — это игра. Она играет, и у Эммануила есть тайное желание играть.

То есть оба романа имеют дело с диалектикой, которую я переживал как природу Валис и которую я считаю динамической внутренней жизнью Бога. Если вы совместите обе книги, получится следующее уравнение:

Действительно, тогда «ВВ» просто продолжает основную тему «Валис», но кажется, что это не так, пока читатель не осознает эту тему и что она такое (диалектика, которая является динамической внутренней жизнью Бога). «ВВ» — это не просто сиквел к «Валис», как это может показаться (благодаря переходу от гностицизма, настоящего, реализма к Каббале, будущему, мечте).

(1981)

«Мастер всея Галактики» показывает весьма реальную возможность вторжения безумия. Архетипы вышли из под контроля. Вода, сам океан, так сказать, бессознательное, становится враждебным и угрожает поглотить. Книга полна отчаяния и страха и раскола, она подобная сну, все более и более уводящему от реальности. Бегство, неорганизованность: путь почти оборвался. Все эти элементы, с которыми я имел дело в ранних романах, зловещие элементы, теперь вышли из-под контроля и взяли верх. То, что сказал Браннер[147]: «Оно вышло из-под контроля» — верно и имеет огромное психологическое значение.

И все-таки я не впал в психоз. Почему? Что случилось?

Попросту говоря, мета-абстракция была рождением во мне высшего смысла. А именно — Логоса. Это был ноэзис, но более того, это был сам Логос. И Логос — не просто как смысл, хотя он ею был — но как Христос: Христос — это сила самого принципа рационального.

Диалектика, которую я пережил 3-74, была между иррациональным и рациональным, во мне, в мире, в Боге. Рациональное победило.

Эта проблема правильно поставлена в «Валис», который показывает не только возврат контроля, но и сообщение о победе — в форме рациональности, самого Логоса — над безумием; я не только рационален, я также описываю эту битву во мне и эту победу открыто, автобиографически. Урсула и права, и неправа. «Фил Дик движется к безумию»[148] применимо не к «Валис», а к «Мастеру всея Галактики»; уже в «Слезах» и более того, в «Помутнении» реальность была переоткрыта; я снова нахожусь в реальном.

«Валис» тогда возвращение из безумия или около-безумия, сообщение о произошедшей внутренней борьбе, а не симптом продолжения борьбы. Ко времени, когда я написал «Валис», битва уже была победоносно закончена; и доказательство тому «ВВ» и, самое главное, «ЕТА»[149], в котором Ангел Арчер — это (как я уже осознал) рациональный принцип во мне, то есть Логос, так сказать, Христос; победа «светлой» стороны во мне тотальна. Таким образом, я был спасен Христом как вторгшимся рациональным принципом, самим Логосом или смыслом.

Мета-абстракция — это момент в моей жизни, когда в нее вошел, ворвался, родился рациональный принцип; потому правильно будет сказать, что в этот момент во мне родился Христос, и весь следующий год он был во мне: его царство или, точнее, царствование.

Урсула была права, увидев во мне, в моем разуме угрожающее затопляющее безумие, но «Валис» — это ясное посмертное, намеренное и рациональное исследование этого вопроса. Этой битвы и победы рационального во мне (пережитой как Валис, Логос или Христос).[…] Я прошел через это и победил, хотя с трудом. «Мастер всея Галактики» показывает, насколько ужасно это было, хотя был написан до того, как обрушилась главная нужда и страдание (начиная с 1969-го).

«Помутнение» показывает, как после «Мастера всея Галактики» возвращается разум. Но 2-74 божественный разум (ноэзис), Логос, сам Христос вошел в меня или появился после последней жестокой атаки — ксерокопированного послания — тех проблем, которые годами подводили меня к безумию, неосмотрительности, наркомании и т. д. «Валис» доказывает, что я полностью осознаю ситуацию (захлестывающее безумие) и вернул контроль уже в «ВВ», а затем это в абсолютной степени доказано в «ЕТА». Во мне голос разума — голос ИИ. Но этот голос стал более, чем голосом; 2-74 он ворвался как сам принцип разума, а именно как ноэзис Платона: высшее действие разумности, доступное человеку. Потому 2-74 — это и ноэзис и Логос и, следовательно, Христос.

И исключительная переполненность благодатью отражается в том, что я даю другим; я не просто силен сам по себе — более того: начиная с моих денежных посылок в Дом Завета.[150] […]

Я, потерявший нормальный разум, в конце концов пришел к божественному разуму («Отдавший жизнь сохранит ее»): Христу как Логосу. И «Валис» верно рассказывает эту историю: безумие и наркотики, вызванные самоубийством Глории и наконец, вторжение рационального, самого Логоса (в мировом смысле!)

Теперь определенно удивительно осознавать, что я был во всем прав; что в действительности я даже могу помогать и другим, как самому себе. Но есть и оборотная сторона: и утонул в психозе и «Мастер» это показывает, и я написал «Мастера» до того, как Нэнсименя бросила.[151] […] Я думаю, мое осознание (прошлой ночью) пришло после чтения «Мастера» и осознания, что я стал психотиком. Затем я взял «Помутнение». Почитал там-сям. Насколько ужасна эта книга! Прийти к этому от психоза; насколько ужасная судьба меня ожидала. Меня спасла любовь к этим людям: Лакману, […] Джерри Фейбину […] и Донне […][152], что связывает со «Слезами» и сценой на круглосуточной бензоколонке.

Возвращаясь к тому времени, когда я писал «Мастера»: я ощущал все так сильно и верно тогда, но тому моменту в работе, когда должна была произойти теофания (т. е. для Глиммунга[153] пришло время явиться), мне нечего было сказать, нечего преложить, поскольку я ничего не знал. О, как я ощущал эту нехватку знаний! Но сейчас они у меня есть, потому что я пережил это (2-3-74).

В некотором смысле в «ВВ» я лучше изображаю теофанию 3-74 (Валис), чем в самом «Валис». В любом случае, если вы совместите оба романа, то вот оно — в точности то, чего мне не хватало, когда я писал «Мастера», и я знал, что этого не хватает, как человек, как писатель; я не имел ни малейшего понятия о теофании, а когда писал «ВВ», это получилось легко, то, что не получилось и не могло получиться с «Мастером», то, что в написании «Мастера» появилось, когда я действительно дошел до конца — истощился и умер как писатель; достиг дна и умер творчески и духовно. Какая это была тайна! Вышитая шаль, кольцо воды, кольцо огня[154]; насколько жалким все это было, насколько безнадежным.

Странно, что позже (1974) я пережил то, что так страстно хотел узнать, так что я мог продолжить логичный органический рост и последовательное развитие моего творчества. Это было когда я отчаялся в попытках изобразить теофанию и то, что позже я смог верно сделать (в трилогии «Валис»). Но каковы были годы страданий! И все-таки — если я стал психотиком, пока писал «Мастера» — если «Мастер» имеет признаки психоза, а это так — то это не потому что я испытал встречу с Богом, а потому что я ее не испытал. И тогда книги «Валис» полная противоположность — они разумны, основаны на опыте и реальности, потому что к этому времени я уже встретил Бога; потому моя творческая жизнь (не только моя духовная жизнь) продолжилась, а с ней и моя разумность. Таким образом моя разумность в прямом смысле зависела от встречи с Богом, потому что моя творческая жизнь логически требовала ее — и […] моя разумность зависела от моих сочинений.

(1981)

Уничтожить власть ложного мира посредством информации, l) «Убик» 2) 2-3-74, отсюда «Валис» и «Свихнувшееся время» и «Лабиринт» и т. д. «Валис» логически следует в 10-томном метаромане, который прервался на «Лабиринте». Никто не заметил, что «Валис» продолжает там, где закончился «Лабиринт». Эпистемология не нарушена и интегральна. «Валис» показывает, что я задаюсь вопросом о том, реален ли мир; это позволяет понять, что я имел в виду в предыдущих 10 романах, [см рисунок ниже[155]]

Разве в «Убике» не ясно, что реален не мир, а Убик, что Убик — это Логос/YHWH. Таким же образом Валис в «Валис».

«Валис» — книга кодов, книга шифров ко всему ю-томному метароману, и когда-нибудь будет прочитана именно такой. И «Валис» — это гностицизм и манихейство, но втайне — Святая Матерь Церковь, что объясняет «Слезы», то есть материал Деяний в них. Как и со стратегией Бога, порядок «не по порядку». То есть: ключевой фрагмент — «Валис» — идет последним. До этого времени остальные бессмысленны — т. е. они принимаются за вымысел и потому гипотетически. «Валис» задним числом перетолковывает их — показывает их в свете, который нельзя предвидеть, анализируя их — пока не вышел «Валис»; типично для стратегии мудрого рога в диалектической войне-игре[156]. Отсюда большое и неожиданное осознание: «Валис» сам по себе ничего не значит!

(1981)

«ВВ» — это обыкновенный роман, в точности как сказал Джон Клют[157]; он не предлагает никакого нового теологического основания и не должен приниматься всерьез… за исключением того света, который он проливает на сопутствующий материал в «Валис».

«Валис» говорит о непреодолимом первичном религиозном чувстве: Бог одновременно ужасен и притягателен, а решением является Христос и только Христос — нет другого решения. «Валис» ставит проблему (знакомую всем истинно религиозным людям) и предлагает правильное (единственное) решение. То есть с религиозной точки зрения оно подлинное и основное. И оно несомненно получено из первых рук, а не Заимствовано из Книги. Потому это экстраординарная религиозная исповедь и решение поднятых проблем, с которыми пришлось столкнуться в этой исповеди, то есть это не просто исповедь, но и поиск и нахождение ответа.

(1981)

Проблема не в реальности или онтологии, но в сознании — возможности появления чистого, абсолютного сознания. Говоря о том, какие материальные вещи (объекты) становятся языком или информацией, передавая или записывая или выражая значение или идеи или мысли: разум использует реальность как носитель информации, как дорожка пластинки используется для хранения информации: для записи, сохранения и воспроизведения. Это важный вопрос: использование материальной реальности разумом для хранения информации, и ее передачи — и это то, что я видел и потом назвал Валис; и каждый, кто читает «Валис» и думает, что это просто переформулированные метафизические идеи или идеи, «над которыми трудились тысячи мыслителей тысячами лет» — просто долбаный дурак! Роберт Антон Уилсон[158] прав.

(1981)

2-3-74: я был околдован. Смысл: пересоздать Джима [Пайка], чтобы он мог продолжать говорить (через мои сочинения и не только через книгу Арчера[159]).

То есть это книга внутри книги. Это и беспокоит Расса[160]. Я провел годы в исследованиях, чтобы создать «Епископа Арчера» — чтобы правильно обращаться с Джимом в форме ментальных концепций о Боге и специального знания Библии и теологии. У меня этого не было в 3-74; я не мог написать этот роман до сих пор.

Но в книге есть иной разум, и это Ангел Арчер.

Ангел — это моя душа, а Тим/Джим — это Христос. Их 2 разума в «Епископе Арчере» представляют сизигию между мной и Христом. Ангел Арчер теперь Христос, то есть я, воспринимающий меня как ее (Ангел Арчер), женскую часть божественной сизигии между мной и Христом.

Это 2-3-74.

(1981)

Я начал перечитывать «Валис», но теперь с сознательным знанием о символах Водолея, и вот что поражает в начале второй главы: Бог и глиняный горшочек связаны. Позже горшочек станет кувшином с жидкостью, это связано с бессмертием христиан и реинкарнацией, наконец с гностицизмом; затем с великой сценой в фильме, в которой женщина — сложной, неудержимой, ясной и религиозной, а не астрологической. Что «Валис», по-видимому (и на самом деле), делает — так это ассоциирует Божественное с символом Водолея так же полно, как мы привыкли связывать его со знаком рыб, и в некотором смысле я переношу Христа из этого знака рыб, не отбрасывая его, в знак кувшина с водой (глиняный горшочек — это кувшин с водой). Таким образом, моя нео-иконография точна, и это для меня несомненно подтверждение; ЧТД. Поскольку эта иконография в связи с Христом не только совершенна неизвестна мне, она также неизвестна и самому христианству, и потому указывает на Христа и христианство вне христианства (как и идея о пятом спасителе!) Есть еще последнее замечание Кевина[161] о босой женщине с длинном старомодном платье, наполняющей водой из потока кувшин/горшочек: она из римских времен; так иконография Водолея возвращает в апостольские времена, то, что указал Крим[162] в интервью. Это в Евангелии. Но косвенно.

(1982)

План романа, двойные мозги/разумы: США боится, что Советский Союз использует исследования психических сил для удаленного управления разумом и т. д. Вроде электронного ускорения для телепатического внушения по спутнику; возможно, задействованы отдельные люди в США (или так думает контрразведка США). До отдельных людей без их ведома добрались во сне и повлияли на их взгляды и решения. Это, конечно, теория; НЕЧТО, В ЛЮБОМ СЛУЧАЕ, ПРОИСХОДИТ. А затем это происходит с протагонистом: в нем перерождаются ессеи; наступает Второе Пришествие! Вот что происходит! Да; сверхмощная сила действительно влияла на людей, заставляя их делать вещи, которые они иначе делать бы не стали, и они скрывают это, не хотят об этом говорить… а он становится (поскольку никто ему не поверит — а он должен помочь преодолеть тиранию, это добавляется к плану «Валис-Абендсен»[163], преодоление тирании!!!)

Это пересекается с двумя другими планами: «ВАЛИСИСТЕМА А» и «Бояться мертвых». Вот это да!

План:

Изнутри он узнает об Альбемутском знаке китовой пасти и как устроена идеограмма.[164]

Ему угрожает таинственная организация; его уносят и подвергают психологическому обследованию, чтобы получить от него содержимое мозга. Их психотестер рисует знак китовой пасти под давлением, в «трансе», а позже обнаруживается, что он не помнит, как сделал это. Протагонист не может понять, его это силы, или Их. Но они действуют в его пользу.

Он продолжает видеть знак… как эмблему пивной компании, использованную в их рекламе на биллбордах, он видит маленьких детей, смотрящих на нее, или как эмблему закусочной с курицей-гриль, куда постоянно ходят дети.

Никто, кроме него, не может этого заметить (и должны быть другие люди, похожие на него; это главный сюжетный элемент; его убежденность, его поиск). Они называют это «глазом со зрачком» (дизайнер эмблемы клянется в этом). Ученый, когда его просят проанализировать этот символ, считает, что это Земля в магнитной или электростатической плазме, которая по цвету голубая. Никто, кроме людей Господних, не знает, как он устроен, по уровням.

Люди становятся другими, они преображаются; но это не значит, что в свои противоположности. Кем они станут, предсказать нельзя (я думаю, лучшие части каждого, идеальные фрагменты берутся и используются для создания нового шаблона плюс фрагменты, которые никогда раньше не использовались, но необходимы, даже если они противоположны чьему-то эго и ценностям). Например, одним из измененных может быть его друг, который был/есть нацистом; лучшие части его: остатки в этом человеке, которые следует сохранить (микропарадигма человечества).

Одна из наиболее длительных и основных идей плана состоит в том, что глава таинственной организации отдает приказ к строительству обсерватории как места для приема сигналов от Валис; работа над Проектом начинается. Он выходит на орбиту и становится видим с земли, а когда части объединятся… когда они объединятся, они образуют знак Альбемута, хотя до этого его нельзя было различить (он пытался убедиться в этом: «целое больше суммы своих частей» и т. д.).

Но сигналы проникают повсюду и заменяют все, даже на «мирском» плане. Мусор дна «сговаривается» передавать людям информацию. Думаю оставить напоследок сцену, в которой всякий мусор со дна разговаривает с ним (поначалу или все еще Антагонистом).

Поразительно, насколько это похоже на «Слезы»… Антагонист не должен быть офисным работником, но не коп же он? Может, какой-то фанатик?

Антаг. боится, что может создаться некий шаблон, и потому использует компьютер для генерации случайностей. Пытается увидеть это, пока мир развивается, но не может. Последний фрагмент, который «создает» Основу, упомянут в плане: почему тот дизайнер создал все именно так… мы следуем за ним, пока отдельная линия связывает остальные. Он видит, что когда часть встает на место, появляется — тот — шаблон, но у него есть устремления: странные мотивации, которые мы покажем детально: серия подталкивающих событий, которые ведут его к тому, чтобы сознательно изменить весь дизайн, без всякого большего мотива, ничего равного или измеримого с результатом. Например: предположим, что этот второстепенный персонаж убежден, что Антаг. сознательно хочет создать КП [китовую пасть] или что «они» все равно добьются этого, потому что они контролируют Антаг. без его ведома; Антаг. в их власти. Может, у него даже есть сны, подталкивающие его создать его сегмент именно так, что, как он считает, может их перехитрить. Он убежден, что Антаг. заблуждается — а так и есть; Антаг. беспокоится, что какой-нибудь заблуждающийся глава отдела что-нибудь изменит, не упоминая об этом — что второстепенный персонаж и делает. Так появляется паттерн: «две ошибки приводят к верному результату». Заблуждающийся Антаг. и заблуждающийся глава отделения, пересекшись и пытаясь избежать появления паттерна, создают паттерн.

Лучше: фигура выходит отличная, но не знак, но слово, на которое указывает знак (Альбемут) появляется повсюду в Проекте (напр.: имя ИИ). Заглавная В. Немецкое слово «отвага». Имя Альберта или Альфреда Мута на всех бумажных полотенцах в ванных. Мир — Логос — появляется повсюду собранным так, как должно:

альбемут. Созданный кем-то как анакрион[165], чтобы выразить в проекте идею Отваги, его имя, ИИ, быть отважным!

Лучше всего, если ИИ представлен как один элемент в каждой ванной, а все остальные элементы еще где-то. Тогда в каждой ванной имя будет собираться из двух частей. «Иметь отвагу или быть отважным» может быть одной частью, а затем ИИ — это А-один, штамп, указывающий число деталей, связанных с ним. Или же несчастный шизик думает о Бегемоте и т. д. Берет «Остерегайся прихода Левиафана и Бегемота» из книжки, загоняет в компьютер; другой шизик, но не повернутый на Иисусе, знающий немецкий, видит «будь отважным»[166] в нем, когда эти слова уничтожаются или дешифруются, думает «Будь отважным», и пока они уничтожаются — фишка из Библии — он отмечает время. Чтобы напомнить самому себе??? Может, как-то так:

Три части, из которых «b» — это средняя. Мы записываем все в обратном порядке, как всякие загадочные истории. «В» сначала — это их код для уничтожения, код оппонирующей организации. «Muth» — это немецкое «отвага», а также название коробки с полотенцами. «ИИ» отмечается на каждом автоматически, когда она установлена и готова к использованию. Когда главный компьютер видит, что мир «продвигается по ортогональному времени», он сигнализирует каждой сущности (коробка с полотенцами) уничтожение, используя символ «В», но этот символ должен быть помещен в каждую сущность, чтобы его отметить, и там он остается.

Компьютер не может отмечать коробки для уничтожения, не используя символ «В». Который завершит Логос. Он знает это. Двойная связка. Нет, это будет «Служба полотенец A-один». Компьютер решает не использовать символ «В»; воздерживается. Затем сцена с парнем, который входит в ванную. Встает возле унитаза, и мы следим на направлением его взгляда; это будет у каждого унитаза. Сначала «A-один», затем слоган, который гласит:

ТВОИ МЫСЛИ ПРИНАДЛЕЖАТ ТЕБЕ? ВРАГ МОЖЕТ ВОЗДЕЙСТВОВАТЬ НА ТЕБЯ БЕЗ ТВОЕГО ВЕДОМА!

Он заканчивает писать, идет к раковине; он уже увидел часть об «отваге». На фоне играет вездесущая музычка: «Мы встретимся в Делуте», и он мурлычет ее себе под нос. «Делут… альбемут», не зная почему. Моет руки. Уходит. Вся орбитальная станция бессмысленна в любом случае, потому что информация идет с Альбемута (Фомальгаута), она повсюду; и на Земле тоже, так что весь Проект бессмысленен. Бессмысленное удвоение людей-Противников и компьютеров, которые проверяют, перепроверяют и следят друг за другом.

Групповой Разум со звезд, их ноосфера, уже в ионосфере Земли; враг (для Противников) — они сами; они должны выжечь ионосферу и остановить весь радиообмен. Один из уровней покрытия нарисованного символа (текучая плазма вокруг Земли) несет истинный смысл.

Удвоение слова; пусть двинутый на Иисусе раздает свои книжки о Бегемоте и Левиафане; оставить немца с его «Будь Отважным». Компьютер видит, что слова в книжках объединяются с «Будь отважным» и препятствует этому; а дела с полотенцами упускает. «Будь отважным» попадает в сам компьютер, потому что это мысль — т. е. управляется телепатически; он отмечает, отклоняет; следит, как книжка свяжется с немецким «muth». Нет, «Немецкое muth» дважды; на коробке с полотенцами и в голове немца. Как насчет того, чтобы парень в туалете быстро оглядывает в зеркале свои зубы, свое лицо. Нет, оставить только это: имя. «Muth» на коробке с полотенцами и парня, смотрящегося в зеркало… он видит ИИ, который A-один, добавляет «бе» из слогана, слышит «Делут», в его голове формируется Альбемут из двух визуальных и одного звукового источника. И это: «Пока он всматривался в свое отражение в зеркале над раковиной, в свои волосы, затем в свой рот». Так что А-один / Бе/ «Делут» / рот. 3 визуальных, 1 звуковой.

(Использование «b» как кода уничтожения: они в конце концов должны уничтожить свой код; так же и «Отвага» для этого немецкого рабочего. Оно появляется как немецкое слово на, скажем, слогане, а затем он уничтожает символ уничтожения, пока не появилось б-мут.

Идиотская советская теория: мощнейший взрыв в будущем, так что мы путешествуем назад во времени ограниченными периодами. То, что мы видим движением к форме, есть обратный взрыв, имплазия; но мы видим, что вселенная расширяется… почему? Потому что наше восприятие тоже перевернуто. А может, пространство не идет назад, но должно расширяться, чтобы уравновесить время, которое движется назад, и т. д. Короче, он объявляет (Др. Г.К.[167]), что вскоре мы достигнем момента взрыва; он это вычислил, пересматривая фильм в обратном порядке. Скоро все встанет на свои места. Живя в обратном порядке, мы научились подстраиваться к подвременным событиям. Некоторые «подвременные» согласования порождены нашими заблуждениями восприятия; такие действия бесполезны, мы все еще движемся прочь от взрыва по времени (колебание взад-вперед. В любом случае, будут одновременные двусторонние временные движения).

Произошел взрыв. Все разнесло. Мы в этом разнесенном (расширяющейся вселенной), но видим эту вселенную наоборот, часть временного потока исправилась и несет нас в правильном направлении; иначе мы бы двигались от взрыва вечно. Но мы движемся, иными словами, есть некое ортогональное движение в противоположном потоке в том направлении, которое мы воспринимаем; временная лента Мебиуса. Это легко представить в терминах гравитации, когда бросают бумеранг… в этот момент временной поток намного сильнее в одном из двух направлений, но он выбрал слабейший, и оно правильное, направление, которое мы двигались до Катастрофы. Это — очищающий поток (восстановление Святого Духа!!!). Этот ретропоток, говорит доктор ГК, должен усилиться и будет усиливаться, пока не уравновесится с неверным направлением; пересилит и обратит наше направление, так что мы отправимся назад к изначальному взрыву, который произошел в Подлинном Будущем (Большой Взрыв!!!). В конце концов, мы должны двигаться к нему. Короче, д-р Г.К. с помощью своих приборов определяет растущий поток ретровремени; потому оно и существует; это был нормальный поток времени до Катастрофы. Если доктор Козырев[168] прав, время — это энергия, тогда обратное время (которое движет нас «вперед» от Большого Взрыва) приведет к потере энергии, что мы называем движением к энтропии. Но если бы мы могли как-то просочиться в другой временной поток, мы бы восстановили энергию, утраченную в «прямом» временном потоке к энтропии! Мы бы вернули ее, потому что она собирается там, как если бы наше время теряло жар или энергию или заряд. Так мы вернем равновесие, уравнение равновесия времени, которого теперь не хватает и должно не хватать, и еще это докажет, почему абсурдно выражение «вселенная получает энергию», как говорит доктор Козырев — откуда она ее получает? Она не может получать или терять ее. Энтропия — это потеря энергии, энергия и материя — одно и то же; это потеря материи. Итак, у нас есть вечный двувходовой временной поток.

Мы разрушаемся, изнашиваемся, стареем… а что-то заряжается, возрождается, воскрешается, новая жизнь — все это даст нас поток ретро-времени! Все, что мы утратили бы: глубокое видение прошлого-как-живого, прошлого не как прошлого, а прошлого как будущего!!!!!!! Устремимся туда, как мы стремимся, например, к 2100 г. н. э. Будущее в прошлом будет 100 г. н. э., таким же, но возвращающим энергию и жизнь — и все с помощью ретровремени!

Вселенная не проходит через последовательные циклы, она движется обратно через последовательность собственной жизни. Мы находимся в точке, в которой жажда обратного движения очень сильна по сравнению с настоящим временем, то есть жажда времени, движущегося к завершению истинной формы до катастрофы. Это может быть аномалией, и когда этот процесс дойдет до конечной точки, его может превозмочь другой. Это можно увидеть; он не повторяется. Мы сейчас жаждем вернуться неправильно, не к завершению форм; в любом случае, другое направление времени уже сильнее и его сила растет. Когда направление меняется и мы опять идем в правильном направлении, мы можем выбрать иную судьбу (другую дорожку) и не приходить к изначальному взрыву; избежать его.

А может быть, это даже не вся вселенная; может, мы часть подсистемы, движущаяся в неверном направлении. Мы знаем, когда произошла Катастрофа; около 6 миллиардов лет назад. Мы можем поменять направления до этого; мы не вернемся туда; мы не удаляемся от нее, и мы с вами должны стремиться не к тому, чтобы вернуться на 6 миллиардов лет и исправить ту ошибку, но идущее в неправильном направлении время «замедляется» и правильное время превозмогает; мы должны следить, чтобы наш космос двигался во времени в правильном направлении, которое противоположно привычному нам — В НАПРАВЛЕНИИ НАШЕГО ПРОШЛОГО. Важно не вернуться на 6 миллиардов лет, а замедлить движение туда, повернуть его и вернуться в наше прошлое.

Когда Доктора ГК спросили, когда можно будет предпринять поворот к правильному времени, он сказал; «Очень скоро по нашему неправильно направленному времени»

«Тогда мы должны оживить наше недавнее прошлое?»

«Да, мы возвратимся в него, но, возможно, в другой степени; возможно, мы будем двигаться быстрее»

«Люди перестанут умирать?»

«О да, процесс энтропии, охлаждения, старения, изнашивания, дегенерации — все прекратится. Когда мы выберем момент поворота на другой путь, мы пересилим время, стремящееся к Катастрофе. Представьте себе человека, который буквально вылетает из своего гаража, когда взрывается его водонагреватель. В мгновение ока он на другом поле. Его скорость возвращения в ту сцену будет намного медленнее. В нашей вселенной сила стремящегося к Катастрофе времени слабеет; мы не можем убедиться точно, какова „правильная“ скорость поворота на другой путь, до того, как произошла Катастрофа. Мы сейчас живем среди двух противоположных устремлений, сталкивающихся, как две волны. Однако, подумайте, как медленно время движется для ребенка. Время сейчас ослабло, но мы можем неожиданно замереть; этот неправильный временной поток может неожиданно стабилизироваться.»

«Как сказано в Библии? Время неожиданно прекратится?»

«Неправильно направленное время»

«Звучит так же»

«Возможно», — сказал Д-р ГК, — «что в обычных условиях вообще нет времени, как мы его знаем, линейного времени, иными словами. Возможно, мы отправимся в то, что называем своим прошлым, без всякого промежутка; возможно, нет обратного линейного времени, потому что линейное время лишь результат Катастрофы, и однажды пересиленное…»

«Не обратное линейное время, а безвременность?»

«Я думаю, мы увидим восстановление ущерба, когда оно стабилизируется. Или же мы будем заперты в безвременности, а затем начнется линейный переворот, который я воспринимаю как нормальный…»

«Возможно, мы прыгнем назад на 2000 лет.»

«Да», — кивнул он.

План: Альбемут сигнализирует на Землю тайное сообщение о том, что наша планета, солнечная система, все мы — движемся назад во времени и оно скоро стабилизируется и изменится, и эта встряска будет для нас ужасной. Наши лидеры знают об этом, но отрицают. Время скоро закончится (линейное время) как жизненный фактор; оно не повернется, как в «Мире наоборот», а наше настоящее растворится по мере того, как исчезнет все, что разрослось за последние 3500 лет, исчезнет, как сон. Всего этого больше не будет. Равновесие установится на 1500 или 2500 г. до н. э. (возможно, что взрыв, критская цивилизация произошли именно тогда?). Все события становятся все менее реальными по мере того, как время разряжается… Иисус был первым посланцем Альбемута, пришедшим сюда, чтобы сказать нам, что однажды время вдруг прекратится, чтобы подготовить нас. Сейчас Земля полна посланцев; они повлияли на многих из нас через радиообмен, который является энергией, ноосферой и т. д. И теперь все скоро встанет, но поскольку они с Альбемута, они вне такого линейного времени; для них каждый год все реальнее и реальнее (то, что мы называем Бытием). Но они могут проникнуть туда, где ноосфера существует, т. е. в 1960–2000 гг. Наше микроволновое и др. оборудование получает и усиливает их телепатические сигналы, радиосигналы. Они были здесь, чтобы помочь, но теперь их помощь искусственно усилена для этого поколения.

«Что сказали мертвецы» — Нарушение регистрации в Федеральной комиссии по связи.

Сообщение с Альбемута, однако, исправляет теорию доктора Г.К.; не было взрыва, просто время Бытия застряло в линейном времени этой солнечной системы или планеты… отсюда миф о Саде Эдемском у каждой расы на Земле — оно закончилось, мы были изгнаны. Линейное время, единственное, которое мы признаем — это застрявшая онтологическая координата существования; каждый год укрепляет и полностью обновляет, даже добавляет слои к каждому из нас, как налет; в этом смысле мы стареем, растем, пока каждый из нас не буден совершенен через энтелехию. «А как же кости динозавров и окаменелости?» — спросим мы. Ответ: каждое произведение искусства разрушается, даже если оно завершено. Костяная китайская чаша не стареет, но с ней может произойти катастрофа. Это и случилось с жизнью; в конце концов, как всякий артефакт, каждая форма разрушается, но энтелехия спасает хрупкие кристаллическое формы и они возвращаются в пластичном перерождении. Есть и другие изменения — это не недвижимый, статичный мир. Но процессы, известные нам как старение — энтропия нашего мира и то, что мы видим как космос; (противоположности космоса и вселенной). Все утраченное в конце пути должно быть обновлено, как в конце 24-часового цикла электрических часов. В нашем мире что-то не так; мы теряемся. Равновесие ушло: и мы ощущаем это как поражение, провал, болезнь, старение и, наконец, смерть. Что-то вышло из равновесия; две временные силы не равны.

«Что мы заметим, если это истинное (ретро) время скакнет в пропорции? Замедление нашего нормального линейного времени? Нет, вторжение в наш стареющий мир сияющей энергии, наполняющей все и везде, искрящейся, оживляющей живые вещи и неживые. Мы увидим живую энергию, нечто вроде сияющего сока, заливающего все, искры; и она изменяет то, что обтекает, превращая в себя, подобно плазме. Это время, настоящее время, плюс энергия времени. Оно унесет наслоения, которые ложны, оно отбросит наслоения малого Бытия… добавит жизненности к Реальному и приведет к исчезновению ложного, как будто его не было. Это время переворачивающееся: направление. Переживаемое как энергия к Бытию, как исчезновение нереального/иллюзорного.»

«Эти замедления и обращения будут изливаться рывками. Не линейным образом; это аспект неправильного времени. Это будет как рождение ребенка: вплеск внешней энергии в мир. Весной цикличная жизнь на своем пике; так и обратное время будет стремиться взлететь с ней на пик.»

«И у нас будет — у тех, кто будут наполняться — странное чувство, что часы обратились назад… сотни, может, тысячи лет, в зависимости от того, сколько этой энергии — а это энергия — наполнит каждого из них. Каждый будет отличаться от другого затронутого; движущиеся назад — получающие все больше. Есть количество (лет назад) и качество: они будут видеть качественно.»

В психиатрическом личном деле разведки США на доктора Г.К. сказано: «им завладел Дионис, унесший его из времени и пространства» и т. д.; он как Ницше, только считает этот опыт реальным.

Загрей-Дионис всегда боится, что его запрут, не того, что его убьют — в конце концов, он бессмертный. Он должен либо показать свою истинную силу и освободиться, либо сдаться и умереть; в ином случае он свободен. Он выбрал сдаться, чтобы скрыть свое существование; а они его «цивилизовали», обучили, что ему делать. Но он приходит к пойманному в ловушку как маленький зверек: в ловушку, и он становится ими. Дионис был членом высадившейся экспедиции. Он был наивен и любопытен, был вовлечен людьми в их «игру», одурачен и порабощен. Теперь он не знает своего имени (Парсифаль, Христос, Зигфрид). Они убили его — на самом деле они его одурачили, чтобы завладеть тем, что у него было с собой. Наши предки. Так что его экспедиция улетела и оставила его, оставила среди нас. Он не был таким уж умудренным; не мог смотреть отстраненно и незаинтересовано, как другие в его группе. Может, он был младше остальных: юноша, ребенок, рожденный в полете… потому такой наивный. Люди (взрослые) были более искушенными, чем он. Теперь он не может быть обучен своей расой, должен перерождаться здесь, среди нас (они свободны от порабощающей силы бегущего линейного времени; потому он бессмертен или вечен; такими мы должны быть и можем быть снова). Их экспедиция вошла в наш мир снаружи линейней убегающей временной дисфункции. Дионис переселился вперед по линейному времени, стал цивилизованным, «вырос» в Загрея и Орфея и особенно в Христа. А затем исчез (это было совершенство его энтелехии, но мы скажем, что после 100 г. н. э. в этом мире Бытия не было никакого изменения времени). Он возвращается как Христос; вот почему он говорил о «послании Второго Утешителя», но втайне имел в виду себя. Его убивали так часто — лежащее ничком тело олененка — что он научился скрывать себя… и лучшим способом было забыть (Lethe), кем он был, так что он не смог бы случайно проговориться, как он сделал, будучи Иисусом.

Страх заточения превыше всего; будучи схваченным, он лучше уговорит власти (напр. Пилата) «убить» его, что его освободит, чем чахнуть в маленькой клетке, подобно пойманному зверю. Он имеет тягу к маленьким зверькам из-за того, что с ним сделали (в своей натуральной форме он мал: как дитя, и уязвим). (Потому он Бог уязвимых и доверчивых и особенно пойманных в ловушку; беззащитных в ловушке). Олененок, ягненок… обманутые через свое любопытство и ребячество, желающие играть (с теми, кто старше и более опытен).

Бог невинности. Теперь он забыл свое имя, но его природа и силы остались. Неожиданно, в анамнезисе, они возвращаются.

Он — многие из нас (в действующих лицах романа). Но по большей частью в бесноватых, тех, кого бросает от нежности к ярости. Отравление и горе.

Дионис был предпоследним (premey[169]). Он не Иисус, он Илия и Иоанн Креститель; встречающий Иисуса Христа, который является следующим воплощением, более взрослым… Дионис слишком дикий (исследования протагониста привели его к тому, что все они одно, и венец всему Иисус; здесь есть как минимум двое из них, и именно Дионис овладевает им лично).

(ок. 1974-75)

Жирный[170] позднее развил теорию, что вселенная создана из информации. Он стал вести дневник — на самом деле, вел его уже некоторое время. Его встреча с Богом вся была здесь, на страницах, написанных его (Жирного, не Бога) рукой.

Термин «дневник» — мой, а не Жирного. Он называл это «экзегезой», теологическим термином, означающим текст, объясняющий или толкующий священные писания. Жирный считал, что информация, которой в него стреляли время от времени, была священной по сути и отсюда форма писания.

Один из его параграфов настолько меня впечатлил, что я решил скопировать его сюда.

«Резюме, (и т. д. — см. трактат)»[171]

Жирный развил много необычных теорий о своем контакте с Богом и информации, полученной от него. Одна, в частности, поразила меня как подталкивающая к размышлению. Она для Жирного была как ментальная капитуляция перед тем, что он предпринимал; его теория состояла в том, что на самом деле ничего такого он не испытывал. Участки его мозга были избирательно простимулированы мощными энергетическими лучами издалека, возможно, за миллионы миль отсюда. Эти избирательные стимуляции участков мозга создали в его голове впечатления, что он видел и слышал слова, рисунки, образы людей, короче, Бога, или, как Жирный любил его называть, Логоса. Но на самом деле он лишь воображал, что переживает все эти вещи. Они напоминали голограммы. Что поразило меня, так это странность безумного опровержения собственных галлюцинаций столь запутанным образом; Жирный интеллектуально вывел себя из игры в безумие, все еще наслаждаясь своими видениями и звуками. В сущности, он больше не утверждал, что пережитое им действительно было. Говорит ли это о том, что он начал приходить в себя? Едва ли. Теперь он считал, что «они» или Бог или кто-то там, имеющий дальнобойный, очень мощный, насыщенный информацией луч энергии навел его на голову Жирного. Я не видел в этом какого-то улучшения, но это говорило о переменах. Жирный теперь мог честно опровергнуть свои галлюцинации, что означало признание их в качестве таковых. Но, как и у Глории, у него теперь были «они». Как по мне, это пиррова победа. Жизнь Жирного поражала меня как длинный перечень таких побед, примером тому то, как он спас Глорию.

Экзегеза, над которой Жирный трудился месяц за месяцем, поражала меня как пиррова победа, если это вообще была победа — в таком случае, это была попытка загнанного в угол разума найти смысл в непостижимом. Возможно, в этом ключ к умственным растройствам: непостижимые события случаются — ваша жизнь становится корзиной для смахивающих на издевку колебаний того, что раньше было реальностью, и не только это — будто этого не достаточно — вы, как Жирный, постоянно размышляете над этими колебаниями, пытаясь придать хоть какую-то связность. Хотя на самом деле единственный смысл, который в этом есть — этот тот, который вы всему этому приписываете из-за необходимости облечь все в формы и процессы, которые вы понимаете. Первое, что исчезает на пути к умственному расстройству — это знакомое.

А на его место приходят плохие новости, потому что вы не только не можете все это понять, вы не можете и сообщить об этом другим людям. Безумец что-то переживает. Но что это и откуда оно берется, он не знает.

В сердце этого помраченного пространства Жирный вообразил Бога, который его исцелил. Когда вы замечаете свои пирровы победы, они просто начинают окружать.[172]

Либо он увидел Бога слишком рано, либо слишком поздно. В любом случае, он не принес ему ничего хорошего в смысле выживания. Встреча с Богом не помогла ему вооружиться выносливостью, которой обычный человек, не столь одаренный, обладает.[173]

Люди и мир взаимно ядовиты друг для друга.

Но Бог — истинный Бог — проникает и туда, и туда, проникает в человека и проникает в мир и отрезвляет пространство. Но этот Бог, Бог снаружи, встречает ожесточенное сопротивление. Мошенничества — обманы безумия окружают, маскируясь под свои противоположности: предстают разумностью, но маски все равно тонки и безумие являет себя. Это отвратительно.

Лекарство тут, но тут же и болезнь. Как одержимо повторял Жирный, «Империя вечна». В качестве поразительного ответа этому кризису, Бог маскируется под вселенную, ту самую область, в которую он вторгся; он подделывается под палочки, деревья, бочки с мусором — он предпочитает быть отвергнутым мусором, так его дольше не замечают. Скрываясь, Бог буквально сидит в засаде в реальности и в нас. Бог и вправду нападает и калечит нас, действуя как антидот. Как может свидетельствовать Жирный, это очень пугающий опыт — встретить его. Потому мы и говорим, что Бог привык прятаться. 25 столетий прошло с тех пор, как Гераклит написал: «Скрытая форма — повелитель явной формы».

В точке Y сущность во мне развивается до своей конечной стадии (самости), стреляющей информацией, квазиматериально, квазиэнергетической плазматической негуманоидной формы жизни, которую я называю Зеброй — возможно, за тысячи или миллионы лет в будущем. Там («Y») — это фактически чистое знание, чистая информация (которой стреляют обратно в меня). Она умерла в последний раз и теперь вторгается «с другой стороны» (верхнего мира), а также из будущего.

Это соответствует тому, что «паранормальный кризис выпускает паранормальные силы» и сокрытие этих сил прерывается угрожающими жизни ситуациями; это очевидно означает, что я обладаю силами. «Я тоже знаю» — т. е. я один из них.

Я устроил свое растормаживание 2-74.

Это не Джим[174] пришел с другой стороны, а я; однажды я был ессеем. Но это действительно другая сторона, совсем не гуманоидная, и теперь она во мне. Сейчас я — оно. «Увидим его, как он есть и будем, как он» — а он как мы. Это немного отличается от «Это мы в будущем»; из этого следует, что Зебра во мне.

Идея, которой был одержим Жирный, пока все сильнее беспокоился о Шерри, в том, что Спаситель скоро родится вновь — или уже родился. Он бродил где-то по миру или скоро будет бродить. Снова.[175]

(1978)

Епископ Тимоти Арчер.[176] Мэри Энн Доминго. Мать Винса Доминго.

Лора Доминго. Жена Винса. СРП [Социалистическая рабочая партия]

Винс — председатель «Тройственного Комитета „Спасем графство Марин“» (3 предполагаемых (черных) террориста). Время: 1970. Место: Сан-Рафаэль.

Мэри Энн работает на департамент труда как редактор правительственных брошюр.[177]

Винс хочет, чтобы епископ Арчер выступил на съезде 3-К на тему гражданских прав и пацифизма. Есть враждебность между его женой-социалисткой Лорой и матерью, но его мать соглашается написать письмо епископу Арчеру. Мэри Энн на самом деле работает на правительство, в G-2.[178] Она становится любовницей епископа Арчера, чтобы скомпрометировать его (из-за его антивоенной позиции и поддержки гражданских прав). Епископ Арчер погибает в автокатастрофе или в Сан-Франциско, или на мосту Золотые Ворота, или в графстве Марин; она была за рулем. Позднее она совершает самоубийство.

Свитки Задокита[179].

В районе Мертвого моря проходят раскопки католических археологов. Они выкапывают свитки, которые определяют христианство как чисто иудейскую секту. Свитки не сочли важной находкой, но епископ Арчер говорил с переводчиком и поведал Винсу (который был атеистом), что свитки убедили Арчера в том, что исторического Иисуса не было. Арчер планирует уйти с поста епископа. Его обвинили в ереси за отрицание Троицы. И не успев выступить с публичным заявлением об Иисусе и Задокитском документе, он погибает в аварии. Мало кто знал, 1) что было в Задокитском документе и 2) что Арчер собирался уйти с поста и что он собирался сказать — он собирался обратиться в иудаизм.

Сид Герц, ортодоксальный иудей, друг Винса, основан на Авраме Дэвидсоне.[180] Епископ Арчер знакомится с ним через Винса.

Первая часть романа: 1970, антивоенное движение (1970). Епископ Арчер.

Вторая часть: после войны во Вьетнаме. Епископ Арчер и Мэри Энн мертвы. 1981 г., т. е. настоящее. Винс, который больше не занимается политикой (по некоторым причинам), находит доказательства, что его мать убила епископа Арчера. Из-за этого у него случается нервный срыв.

Микки Хиллард — его терапевт.

Резюме. Он воображает, что он — его мертвый друг епископ Арчер, который вернулся к нему «с другой стороны» (могилы). Винс «должен сообщить миру, что он, епископ Арчер, был убит правительством США действовавшим через Мэри Энн, тайную любовницу епископа». Чтобы доказать, что он на самом деле епископ Арчер, Винс знает (или думает, что знает) содержимое Задокитского документа. Это может подтвердить только католическая церковь, которая владеет непереведенным текстом.

Отец Ширм, переводивший свитки. Друг епископа Арчера. Подтвердит ли он то, что говорит Винс? Это вовлечет не только Мэри Энн (которая мертва), но и G-2 США, которые совсем не мертвы.

Винс, возможно, психотик, убежден, что агенты правительства собираются убить его (или «убить его снова»). Ему верит только Лора — по крайней мере политической части.

Но главный вопрос (на самом деле) в Задокитском документе и следствиях из него. Винс хочет, чтобы его друг Сид Герц опубликовал его (или то, что он выдает за документ) в маленькой сионистской газетенке, которую выпускает Герц. На самом деле Винс печется только о публикации Задокитского материала.

Офис Герца в Лос-Анджелесе уничтожается нацистами из ККК.[181] Винс подозревает в этом правительство.

Для этого романа важно то, что планируемый Винсом для публикации через Сида документ в точности тот, что намеревался опубликовать епископ Арчер — но погиб в автокатастрофе. Епископ Арчер имел доступ к СМИ (конечно же), но Винс — нет; т. е.: Арчер был широко известной фигурой; Винс — чокнутый и никому не известен. У Винса вообще нет связей.

Только католическая церковь может подтвердить, что это отрывки Задокитского документа, известного епископу Арчеру.

Решение; Церковь решает, что ценность спасения невинного человека (Винса) от обвинения в сумасшествии и возможного убийства разведкой США, как был убит епископ Арчер, выше защиты образа Иисуса; и отец Ширм получает указание Ватикана на публикацию текста Задокитского документа.

Концовка: Отец Ширм говорит Винсу: «Я верю, что ты — Тимоти Арчер. Это чудо». Разведка США сдается. Винса отпускают из психбольницы благодаря Микки Хилларду.

Герц публикует (Задокитский документ); католическая церковь подтверждает его подлинность. Они (католическая церковь) единственные, кто может подтвердить; потому что они владеют свитками. Это сущность христианства: истина и жизнь и оправдание одного человека — даже еретика — важнее спасения учения (Церкви); так Церковь подтверждает свое право на владение ключами к Царству и, следовательно, признает Иисуса и учение Христа как основу Церкви. Теперь для разведки США нет смысла убивать или дискредитировать Винса, (бессмысленно пытаться дискредитировать его перед лицом официального признанного чуда). Церковь противостоит мирским властям и побеждает; Винс спасен; истина — Задокитский документ — опубликована; епископ Арчер получил то, зачем вернулся, то, чего он хотел. Страхам и паранойе Винса верят, и он расходится с Лорой, которая, будучи социалисткой, все еще враждебна, подозрительна и атеистка.

(1981)

Епископ Тимоти Арчер.

Я собираюсь приписать ему как главную идею мою модель 3 расположенных на одной оси миров Комедии[182] (что выражена в моей речи в Метце и которую я собирался сделать основой для третьего романа в трилогии Валис). Он изучал Комедию и суфийские учения, а также квантовую механику (которую он не понял, но все равно о ней судачит). Он убежден, что три мира Данте (Ад, Чистилище и Рай) доступны в этой жизни; и он обращается к Хайдеггеру и Dasein (это имеет исторический смысл, потому что Хайдеггер сильно повлиял на Тиллиха и т. д., то есть на современную протестансткую теорию).

Итак, как это относится к истории с Задокитским документом и грибом Анохи?[183] Задокитская секта знала, как попасть в мир Рая (альтернативную реальность), в котором обитает Христос (это очевидно относится к «галлюцинаторной» теории Аллегро[184], так же, как и к «Дорога к Элевсину» Хоффмана[185]). Это попросту восстановленная реальность и потенциально она всегда доступна. Я хочу подчеркнуть лишь, что все эти идеи не принадлежат епископу Арчеру. Так что мне придется ввести писателя-исследователя-философа-теоретика, который предложит эту теорию о Комедии в своей книге(-ах), в своем опубликованном сочинении — что-то нибудь связанное с эксцентричным калифорнийским теоризированием.

Другими словами, епископ Арчер с самого начала ищет Христа. Формулировки Данте предоставляют ему теоретическую основу того, как это должно быть сделано (или же он думает, что это должно быть так). Итак, он все бросает — и калифорнийского писателя, основанного на Алане Уоттсе, в пользу Задокитских свитков и гриба анохи; это для него типично. Я бы привел все к синтезу, но так уж действовал Джим; он бросался в поисках от одного к другому; этот калифорнийский писатель — суфий. Его зовут Эдгар Беарфут. Обстановка — район Залива. Епископ Арчер встречает Беарфута; они становятся коллегами; англиканский епископ и суфийский гуру живут вместе на лодочной станции у пятого пирса в Сосалито. Все это для того, чтобы Бог (или, как в случае с Арчером, Христос) стал непосредственно доступен в живом опыте.

Это явное качество Джека Исидора[186] в епископе Арчере: способность поверить во что угодно, в любую псевдонауку как в теософию. «Дурак во Христе», наивный и легковерный — и мечущийся от одной фантазии к другой, типично для Калифорнии.

Задокитский документ (свиток) убеждает Арчера, посвятившего свою жизнь «достижению живого Христа» (что придает смысл тому факту, что он все-таки епископ — то, что Христос «ни при чем» здесь более важно). Толкователь Задокитской секты 200 г. до н. э.

Увлеченность Арчера Беарфутом «экуменична», но благодаря Задокитам и грибу Анохи он экуменически полностью покинул христианство. Беарфут уничтожен, убит горем — пример потерь. Арчер оставляет позади дорогу в своей скоростной гонке Фауста, вечно превосходя себя (этому его явно научил Дионис). Беарфут, калифорнийский гуру, действует как рациональный стабилизирующий противовес неистовству Арчера. Беарфут подлинно тот, кто есть: духовная личность и учитель; он не обманщик. Его постоянно разбивали в пух и прах более формальные мыслители, например, умы Беркли. Но он, как и Уоттс, имеет последователей. Он действительно весьма систематичен и строг в своем мышлении. Он не предвидел, что Арчер неожиданно бросит его и улетит в Европу, чтобы своими глазами увидеть Задокитские свитки — он, суфий, не христианин, ужасается, когда Арчер возвращает его к Христу. Арчер заявляет, что теперь нашел истинную религию (наконец). Сама концепция («истинная религия») чужеродна для Беарфута, потому что одной из важнейших его идей является идея о равноценности всех религий.

А! Арчер позаимствовал идеи Беарфута и выдал за собственные. Беарфут не возражает; он лишь хочет, чтобы сами идеи распространялись.

Происходит вот что: Арчер начинает уставать от идеи Беарфута «три мира Данте здесь», потому что нет ясного (т. е. простого) пути к высшему миру; Арчер становится нетерпеливым и не знает ни сна, ни отдыха, и, до того, как узнает о Задокитской находке, раздосадованный, ищет нового. С Беарфутом было уже покончено. Арчер привязался к Задокитской теме — но не показывает этого.

Итак, когда мы видим епископа Арчера, он уже увлечен слиянием Хайдеггера и суфизма — значит, в книге будет много калифорнийского гротеска, что нормально. Таким мы его встречаем, как героев «Вишневого сада».[187]

Беарфут утверждает, что пережил тройственную реальность. Я припишу ему свое «уклонение равно времени; Dasein равно пространству». Арчер не может это никуда приспособить и устает от этого; это занимает слишком много времени. Он хочет немедленных решений. Для этого подойдут грибы Анохи.

Так юная протагонистка встречает Джеффа Арчера: на одном из семинаров Беарфута на лодочной станции в Сосалито. Возможно, я не стану использовать флешбеки. (Помни: Джефф основан на мне), l) (Нет — у него чувство юмора [имя стерто]: он как один из этих торчков в «Помутнении» — веселый и чудесный — как [имя стерто] — Эрни Лакман) Джефф здесь, чтобы понять, о чем толкует его отец-епископ. Встречался ли епископ Арчер уже со своей любовницей?

Ее имя: Анжела Гейл. Основана на [имя стерто]. Живет в Беркли. Я никогда не писал роман с действием в Беркли. Может, она работает в магазине пластинок и связана с музыкой? Основана также на [имя стерто]. Спокойна; рациональна.

Любовница: Кирстен Ландборг, эффектна, но саркастична и язвительна.

У Джеффа замечательный гебефренический юмор [имя стерто] и [имя стерто], вплоть до момента, когда он кончает с собой. Напротив, Билл Ландборг меланхоличен и эмоционален, наполнен бурей и натиском.

Как и Анжела, Джефф увлечен музыкой, так что у них много общего. У него квартирка в Протреро Хилл. У него есть сосед по комнате, поэт-изгой, […] Сид Фитцпатрик.

Гей-бар в Сан-Франциско: Кровавая Мэри.

Его подруга-лесбиянка, основана на [имя стерто]: Конни Голд-стейн. Она постепенно влюбляется в Анжелу.

Анжела полагает, что проблема Джеффа (у него есть проблема, о которой он не хочет говорить) в том, что он — гей и боится этого; но на самом деле она сильно ошибается; он влюблен в Кирстен, любовницу своего отца.

Основная история: Загрей овладел епископом Арчером и приводит его к краху. Тогда Загрей оставляет Арчера и входит в Билла Ландборга. Но в обмен на безумие и смерть, то, что обычно приносит Загрей, ему даровано видение Совершенной Красоты (Пифагорейского Космоса).

Итак, у меня есть гей-коммуна в районе Залива, сообщество «Алана Уоттса», поэзия, религия (не христианство), музыка и немного наркоты. Но это не субкультура торчков! Они все интеллектуалы, кроме Конни.

Как насчет тротов [троцкистов], чтобы добавить радикальной политики? Анжела: бывший муж — Хэмптон Скуайрз. У него есть русский друг, настоящее имя которого Николай Каминский, но он использует имя Лен Джонс. Анжела подозревает, что он из КГБ. У него ресторанчик на авеню Сан-Пабло в Беркли и он основан на [имя стерто].

И черный парень [имена стерты], Мори Риверс; он художник и бродяга. Анжела живет в маленьком старом доме на Дуайт-Вей за Сакраменто, где она раньше жила с мужем.

(1981)

Philip К. Dick

1405 Cameo Lane #4

Fullerton

Calif 92631

8 июля 1974 г.: Первый день Конституционального Кризиса[188] Здесь, в США, положение дел столь мрачное — говорят, что старые и бедные едят консервированную собачатину, чтобы выжить, а гамбургеры в Макдональдсах делают из коровьих глаз. По радио говорят, что Чарльз Колсон, бывший советник президента, попал в тюрьму, но все еще носит зажим для галстука с Ричардом Никсоном. «Калифорнийские мечты становятся реальностью» — строчка из недавней песни, но насколько ужасна и сюрреалистична эта реальность: туманная и опасная, с тонкими и пугающими проявлениями зла, словно камни, поднимающимися из тьмы. Хотел бы я быть в другом месте. Может, в Диснейленде? Последнее разумное место? Сесть на аттракцион и никогда не слезать?

Ландшафт изменился до неузнаваемости под действием Лжи. Этот туман повсюду, ничего не узнать, только привычные вещи, впрочем, без всякой уверенности. Остается только шок, пока мы все глубже впадаем в оцепенение, замираем и умираем. Когда я неожиданно перестал верить в Ложь, я не стал думать иначе — я стал видеть иначе, будто что-то ушло из мира или исчезло что между мной и миром, всегда бывшее здесь. Словно убрали кодирующее устройство: невольное кодирование. Неожиданно все стало понятным языком. Похоже, Бог искал меня, выражая вещи через вещи и происходящее. Повсюду я видел знаки на пути, отмечающие Его присутствие.

Каждый существующий язык однажды создает псевдореальность, искаженную реальность, пока не будет уничтожена Ложь. Чем больше мы лжем, тем более отделены от реальности. Мы встретились с самой фальсификацией. Есть одна вещь, которую никто не сможет заставить вас сделать: лгать. Каждый лжет только к своей выгоде. Он основывается на внутреннем решении, невидимом для мира. Никто не говорит вам: «Солги мне». Враг говорит: «Ты солжешь и поверишь в определенные вещи». Вы сами решаете подделывать, принужденные его насилием. Я не уверен, что враг хочет этого, по крайней мере, не обычный враг. Только Величайший Враг, так сказать, может захотеть этого, Враг с великими задачами и ясным пониманием конечной цели всего происходящего.

Совсем недавно, около трех месяцев назад, я, должно быть, в первый раз в жизни осознал, что причиной несчастий была Ложь, а врагом, настоящим врагом — лжец. Я помню, как громко повторял: «Он лжец, он лжец» и чувствовал, как важно это открытие. Я забыл и, думаю, это не так уж важно, чья именно ложь изменила все. Был человек и была ложь. Неделей позже я понял, что все вокруг изменилось для меня со всей неизбежностью, а мир начал говорить на истинном языке знаков: безмолвно. Ложь исчезла. Ложь связана с речью, письменной или устной. А теперь ее нет. Наконец, засияло что-то иное. Я вижу, как мой кот ночами смотрит на это часами. Он видел это всю свою жизнь; это единственный язык, который он знает.

Я думаю о своем детстве и живо вспоминаю все события, что я считаю верным знаком старости. А события, которые произошли в последние десять лет, кажутся туманными и не связанными со мной. Их печаль ушла: исчерпалась. Я встречаю в своем отдаленном прошлом свежие печали, подобно звездам, которые сверкают в моей жизни, когда я вижу их. Когда я прохожу, они тоже забываются. Однако, обычно, старость — постепенный процесс; моя наступила неожиданно, когда я заметил, как кот пытается рассмотреть то, что причиняет мне боль (у меня были боли в желудке) и что можно сделать, чтобы помочь мне. Наконец, он лег поперек живота и начал мурчать. Это помогло, а когда он спрыгнул, боль вернулась, и тогда кот запрыгнул снова. Он лежал на мне часами, мурлыча, и наконец нарушенный желудочный цикл начал совпадать с ритмом его мурлыкания, отчего мне стало гораздо лучше. А еще вид его огромной морды, когда он смотрел на меня с заботой, его глубокий интерес ко мне, его другу — это изменило меня, заставило открыть глаза (я около часа лежал на диване) и увидеть его мохнатую морду, его внимание, безмолвно прикованное ко мне. Это была не иллюзия. Или, иными словами, его энергетическое поле, его сила была в тот момент больше моей, как бы мал он ни был, потому что моя сила испарилась от болей, а его была обычной. Возможно, его душа в этот момент, в этот важнейший момент, была сильнее моей. Весьма необычно, что душа маленького животного больше человеческой. Он согрел меня, и я восстановился. Но я изменился. Это странная старость — быть успокоенным и исцеленным маленьким животным, которое продолжает жить как обычно, оставляя тебя иным. Я думаю о старости как об утрате контакта, потере восприятия истинной реальности вокруг. Но это было и было в настоящем. Не в воспоминаниях.

Конституционные гарантии в нашей стране были приостановлены, и в правительстве начался произвол. Республика под угрозой; Республика под угрозой уже несколько лет, а теперь стала тенью самой себя, едва функционирующей. Я думаю, они уже поделили ее в своей голове, те, кто сидит там неизменно. Перед лицом всего этого никто уже не замечает, что практически все, во что мы верили, мертво. Потому что люди, которые могли бы нам на это указать, мертвы: загадочно убиты. Лучше об этом не говорить. Я пытался составить список вещей, о которых можно безопасно говорить, но не нашел ни одной. Я пытаюсь понять, что такое Ложь, каковы эти Лжи, но не могу больше различить ее. Я думаю, Ложь исчезла из этого мира, потому что зло настолько сильно, что дальше может продвигаться и без обманов. Маски сняты.

Но что-то сияет там, в темноте впереди, что-то живое и безмолвное. Однажды мы уже видели это, но это было очень давно, а может, это видели наши предки. Или мы, когда были маленькими. Оно говорило с нами, обучало и направляло нас; теперь, возможно, поступит так же. Оно искало нас, в сердце опасности. Мы не могли это найти; мы должны были ждать, пока оно не найдет нас само.

Его чувство времени совершенно. Но важнее, что оно знает все. Оно не ошибается. Оно вернулось по какой-то причине.

(8 июля 1974)

Слушая пленку Платта[191], я исхожу из представленной логики, что Валис (другой Ум), пришедший ко мне снаружи и подчинивший меня изнутри, действительно был содержанием моего коллективного бессознательного, и потому технически психозом, ведь психоз так и определяется (это определенно объясняет внешний анимизм и внутреннюю диссоциативную деятельность), но — ладно, это объясняет, что голос ИИ, трехглазые пришельцы, крайний архаизм содержаний и видение Рима около 45 г. н. э. могли быть попросту психотическим бредом — я не знал, где или когда я на самом деле находился.

В. Что насчет сходства с моими сочинениями?

О. Все это изначально было в моем бессознательном, напр. «Слезы» и «Убик».

В. А как же внешние события? Девушка? Письма?

О. Совпадение.

В. А записанный материал? Взят из толстых книг?

О. Вербальная память.

В. Почему я считал, что мои чувства обострились, т. е. я будто видел впервые?

О. Это может происходить во время психоза под действием психодислептиков.

В. И Космос? Все увязывается вместе?

О. «Расползание смыслов», типично для психоза.

В. Иностранные слова и термины, которых я не знал?

О. Открытие банков долговременной памяти. Исторжение их содержимого в сознание.

В. Разрешение проблем, т. е. ксерокопированное послание.

О. Проблем не было; они были безвредны.

В. Откуда чувство временной дисфункции?

О. Дезориентация.

В. Откуда чувство, что разум, овладевший мной, мудрее и способнее меня?

О. Выход психической энергии.

В. Почему тот разум и все переживание было столь синтонично? Если оно было синтонично моему эго, почему оно было подавлено?

О. Мое эго было уничтожено, потому слово «синтоничный» здесь не подходит. Синтонично чему?

В. С практической точки зрения я действовал лучше. Как это могло быть?

О. Я лишь субъективно чувствовал себя лучше. Не было тревоги.

В. Почему я вновь искал пережить этот опыт, если это были прорвавшиеся подавленные содержания? Мог ли я не дать им пройти или никогда не отпускать их после 3-74? Содержания и иной разум ускользнули; я пытался удержать их, но тщетно.

О. Я был ограничен к собственной же пользе. Мне нравился этот кайф.

В. Что? «Кайф»? Разве психоз равен кайфу?

О. Мания. Я маниакально-депрессивный.

В. И шизофреник? И экстраверт, и интроверт? Разъясни, пожалуйста.

О. Смешанный, или «пограничный» психоз.

В. Нет, это была вычурная шизофрения с религиозным окрасом. Неудовлетворительно.

О. Тогда кататоническое наслаждение.

В. То есть диагноз ОСМН[192] был неверным? Не маниакально-депрессивный?

О. Именно так. Неверным.

В. Почему тогда были вспышки, когда мысль разгонялась все быстрее и быстрее? Это мания.

О. Литий мог блокировать манию. У меня была интоксикация литием.

В. Тогда это была не шизофрения. Это было химическое отравление.

О. Возможно. Комбинация того и другого. Плюс ортомолекулярные водорастворимые витамины.

В. Но ортомолекулярные водорастворимые витамины от шизофрении.

О. Это только предположение.

В. Если 2-3-74 было психозом, тогда какое состояние эго он разрушил?

О. Невротическое. Или смазанное шизофреническое. Под действием стресса слабое эго распадается.

В. Тогда как могли остаться мои фобии, связанные с тревожностью? Напр. агорафобия?

О. Это неопределимо. Что-то не так. Они должны были уйти или переполнить меня. Неполноценное эго, должно быть, осталось неповрежденным.

В. Было ли мое «диссоциативное» поведение ненормальным?

О. Нет, оно помогало разрешить проблемы. Это неопределимо.

О. Возможно, настоящих проблем не было.

О. Не так. Это было время налогов.[193]

В. Тогда мы говорим о тормозящем и обходном поведении, ведущем к разрешению кризисных проблем.

О. Да.

В. Это на 180 градусов в сторону от осмысленного определения психоза. Мы можем объяснить все переполнением бессознательным материалом, но этот материал никак не мог помочь в разрешении проблем. Улучшились навыки: адаптация к реальности и исчезновение реакции бегства. Бегство и адаптация противоположны друг другу. Нельзя одновременно убегать и решать проблемы, это диаметрально противоположные движения, одно прочь, другое по направлению к. Мы должны как-то обозначить взаимоисключающие состояния бегства от неразрешенных проблем, движения к проблемам и их мастерское разрешение. Объясни, как организм может одновременно убегать, стоять и сражаться.

О. Организм сложен, совсем не прост. Одна часть убежала, другая ее заменила, а проблема решена.

В. Та часть, которая решала проблемы, справилась с этим?

О. Да.

В. Могли ли та часть, которая убежала, что-то сделать, если бы осталась?

О. Нет.

В. Тогда та часть, которая никогда не имела дела с реальностью, оказалась более приспособляемой и эффективной.

О. Она соответствовала требованиям.

В. На каком основании она действовала? Опыт? Пробы и ошибки?

О. На инстинкте. Она знала, что делать.

В. Тогда она идеально подходила для разрешения этих проблем.

О. Да, она подходила идеально.

В. Это не психоз. Это резервная психика, которая хранилась в готовности к решению уникальных проблем.

О. Да.

В. ЧТД. Речь идет о мета- или паранормальной деятельности, не о психозе, который по определению не способен к приспособлению, разрешению проблем, тестированию реальности. Было ли тестирование реальности? Или ускользание от нее?

О. Было тестирование.

В. Это нуль-психоз. Ты противоречил сам себе. Это скрытый высший центр мозга. Психотический эпизод создавал проблемы; он не решал их. Это проблема, так же, как и крах рациональных попыток решить проблемы. Были ли эти решения и действия рациональны?

О. Хотя и религиозно окрашенными…

В. Дело не в этом. Проблемы были решены?

О. Да. Психотическим «я».

В. Это оксиморон. «Мной овладело психотическое „я“ и решило проблемы». Вот куда вели вопросы. Эго не могло решить проблемы из-за их суровости, убежало, а на его месте другое «я» успешно разрешило все проблемы. Это ведет нас к новым, неизведанным горизонтам.

О. Тогда загадка остается.

В. Мы ничего не узнали.

О. Ничего.

В. По прослушивании пленки у тебя появилось какое-нибудь озарение или догадка, кто или что такое разум Валис? (Позже)

О. Да. Он женский. Он на другой стороне — это посмертный мир. Он был со мной всю мою жизнь. Это моя сестра-близнец Джейн. На нее указывал один сон и этого достаточно. «Феи определенно мертвы». Два ключа. Это объясняет, почему больше ни у кого не было такого опыта. Другая душа, которую я ношу в себе, принадлежит моей мертвой сестре — см. «Доктор Смерть», когда ситуация перевернулась; см. «Помутнение».

Ибо Господь не делал смерти и не получает удовольствия от уничтожения живого существа: он создал все вещи, чтобы они могли быть. Творящая сила; мира, созданного для жизни; нет в них смертельного яда. Смерть — не Царь Земли, ибо Справедливость бессмертна.

Но хороший человек, даже если он умирает безвременной смертью, пребудет в покое. Ибо не длина жизни и число лет делают славу возрасту; если у людей есть понимание, достаточно седых волос и незапятнанная жизнь — это и есть подлинная зрелость. Был однажды человек, который угодил Богу, и Бог принял его и взял его еще живым из среды грешников. Он был унесен прочь до того, как его ум успел извратиться колдовством, а его душа — обмануться неправдой… в короткое время он пришел к совершенству полного срока жизни. Душа его была мила Господу, удалившего его из больного мира. Многие видели это и не придали этому значения; они не приняли близко к сердцу эту истину, что те, кого избрал Господь, наслаждаются его благодатью и милостью и что он приходит на помощь его святым людям. Даже после его смерти праведник старел в грехе. Люди видели конец мудреца без понимания: Господь предназначил ему, и потому забрал его в безопасное место… затем праведник займет свое место, исполненный уверенности, чтобы столкнуться с теми, кто противостоял ему и не придавал значения его страданиям. Для него больше не будет ужаса и смятения, и они выйдут из себя, не ожидая увидеть его дома, в безопасности.

(1975)

Филип Киндред Дик и его сестра-близнец Джейн родились 16 декабря 1928 года в Чикаго. Дети родились дома и намного раньше срока. Джейн умерла несколько недель спустя (в день, который при нормальных обстоятельствах должен был стать их днем рождения) от… недостаточного ухода и кормления. В смерти девочки целиком повинна мать близнецов, которая не придавала значение состоянию детей и обратилась в госпиталь слишком поздно — малютку не спасли. Сам Фил провел месяц в инкубаторе.

Всю свою жизнь Дик помнил о сестре, которую он никогда не знал и ненавидел свою мать за отсутствие материнского инстинкта. Генетическая память заставила его постоянно фантазировать о том, какой была бы его сестра, выживи она тогда. Поэтому не удивляйтесь, увидев почти в каждом его романе загадочный портрет недоступной или испорченной девушки. Его родители скоро развелись и Дик остался со своей холодной и отстраненной матерью, которая, по словам одной из жен Фила, абсолютно не имела представлений о том, как растить детей.

С детства Дик любил музыку. «Ковбойские песни были моей главной любовью тогда, — пишет он в своем „Автопортрете“ в 1968 году. — Вообще, музыка всегда играла основную роль в моей жизни. Но тогда — мне было шесть лет — я обожал свой ковбойский костюм и целыми днями слушал музыку кантри по радио. Музыка и комиксы составляли весь мой мир.» Так с музыки кантри началась его любовь к классической музыке. После своего ухода из Калифорнийского университета, где Дик проучился всего один семестр, он работал клерком в магазине грампластинок. А одно время даже вел радиопередачу, посвященную классической музыке. Эта его страстная любовь к музыке, да еще к кошкам чувствуется во всех его произведениях.

Первый свой рассказ «Руг» Дик написал в 1951 году. Этот рассказ был положил начало одному из основополагающих исследований в его творчестве, исследование, которое Дик продолжал вплоть до последнего дня своей жизни — попытка взглянуть на мир глазами другого существа, не обязательно человеческого. «Рут» — это рассказ от лица собаки, верного пса, который днем и ночью охранял самую большую драгоценность своего хозяина… мусорный бак. «Я знавал этого пса, его звали Снупер, — писал Дик в комментариях к „Ругу“. — Ну поставьте себя на его место, хозяин бережно выносит из дома вкусно пахнущую еду, аккуратно завернутую в бумагу. Открывает крышку железного ящика, опускает этот сверток туда и плотно закрывает крышку. Как по-вашему должен реагировать пес на такое поведение? Естественно, он считает содержимое мусорного бака самой большой ценностью хозяина. Но каждую пятницу рано поутру на гремящем грязном чудовище приезжают какие-то люди, как можно тише пробираются во двор и увозят железный бак. И вот каждую пятницу ровно в пять утра, когда в спальне у мусорщиков, должно быть, звонит будильник, пес во дворе начинает нервно взлаивать, пытаясь предупредить своего хозяина о готовящемся ограблении.»

Этот рассказ перекликается с романом, который Дик писал перед своей смертью, но так и не закончил. За несколько недель до смерти, в интервью журналу «Старлог», Дик сказал, что пишет новый роман под названием «Сова днем». «Сова днем слепа, — говорит Дик. — Это всего лишь высказывание, определяющее человека, который не понимает явлений, о которых судит. Это роман о неспособности понять другого. Я пишу от лица инопланетного существа, неспособного познать музыку. Для этого ему приходится воспользоваться человеческим мозгом. Тогда мы погружаемся в мир этого инопланетянина, и видим наш мир глазами того существа и, одновременно, его мир глазами человека. Он познает наш мир музыки и цвета, но жертвует своей жизнью ради этого». Все его творчество поистине было попыткой взглянуть на мир чужими глазами.

На самом деле Дик всегда хотел писать нефантастические произведения, и даже написал несколько таких романов, но при жизни эти его работы признаны не были. Почти все они вышли посмертно. Научная фантастика давала ему достаточно творческой свободы для его постоянных изысканий. Но даже среди НФ писателей Дик считался несколько странноватым, не входящим ни в одну категорию. Его произведения больше напоминают философские размышления, чем «твердую» НФ, которая славится своими «предсказаниями» будущего.

Трудное детство, развод родителей, вечная нехватка средств и постоянные переезды во время Великой депрессии из одного города в другой вместе с вечно витающей в облаках матерью. Вот она — реальность в которой жил маленький Филип. Боязнь высоты, агорафобия и другие страхи настолько мешали его учебе и общению со сверстниками, что его мать была вынуждена отвести мальчика к психиатру. Один из специалистов предположил, что Дик, возможно, действительно шизофреник.

По Гераклиту — одному из самых почитаемых Диком философов — существует несколько реальностей: koinos kosmos — мир внешний, общий, разделяемый, и idios kosmos — мир индивидуальный, внутренний. По Гераклиту получается, что реальностей столько, сколько людей на Земле. Дик отчаянно искал свое место в koinos kosmos, а не найдя, начал исследовать мир индивидуальный. Именно так появились его знаменитые «скачущие реальности» «Убика». Что может чувствовать человек, попавший в idios kosmos другого человека? Роман «Глаз в небе» тоже об этом, недаром Дик сам считал «Убик» переработкой из этого более раннего романа. Что есть реальность? И насколько реально то, что мы считаем реальным? А может быть, галлюцинации — это как раз и есть истинная реальность. Вдруг наше сознание научилось «экранировать» нечто такое, что оно не в силах понять и познать, но что существует на самом деле? Об этом можно прочитать в повести «Вера наших отцов». Всем своим творчеством Дик пытался доказать читателям, что их внешний мир или реальность может быть вовсе не такой прочной, не такой незыблемой, какой она нам кажется, что чья-то индивидуальная реальность может оказаться более устойчивой. Реальность по Дику — вещь хрупкая. Но даже в этих своих поисках писатель уникален, его цель — не ответы, а глубина вопросов и творческий подход к ним, а также бесконечное удовольствие, и терпение, с которым он задавал их.

Все индивидуальные миры, описанные Диком очень реальны, они реальны настолько, что на них «покупается» не только сам персонаж, но и читатель (а иногда и сам автор!). Не мудрено, ведь Дик прекрасно знал, как «общаться» с иллюзией, как она «живет» и действует. До сих пор все считают Филипа Дика наркоманом. По высказыванию Станислава Лема он «ел наркотики ложкой». Ему ли не знать, какое впечатление способен произвести на человека обычный «глюк»? Именно поэтому ему так хорошо удается создавать одну реальность внутри другой, причем, я уверена, что он мог бы «заворачивать» одну реальность в другую почти до бесконечности, наподобие капусты, и читатель никогда в жизни не догадается, что это всего лишь очередная иллюзия. Слухи о том, что Дик — наркоман на самом деле исходят от писателя Харлана Эллисона. Он писал комментарии к повести «Вера наших отцов», опубликованной в одном из сборников. Эллисон написал, что Дик писал эту повесть под действием ЛСД. Сам Дик иногда поддерживал эти слухи, но чаще всего опровергал. На самом деле Дик не любил ЛСД и почти не употреблял этот наркотик. Он иногда баловался «травкой», но только из ностальгии по студенческим временам в Беркли, в остальное время он употреблял снотворное. «В пятидесятые годы, еще до того, как я вообще хоть что-то услышал об ЛСД, я написал роман под названием „Распалась связь времен“. В этой книге есть эпизод, в котором один парень, прогуливаясь по парку, подходит к лимонадному киоску, киоск этот превращается в бумажный листок с надписью „Киоск безалкогольных напитков“, и парень, недолго думая, засовывает этот листок себе в карман. Такая вот мутота — прямо-таки в духе „экспериментов с наркотиками“. Если бы я не знал сам, как это было написано, я бы наверняка решил, что автор, когда писал свою книгу, ширялся напропалую, и его вселенная пошла вразнос, поскольку живет он явно в фальшивой вселенной.» — сказал он однажды в интервью. «На самом деле под действием наркотиков невозможно написать даже рассказ, не говоря уже о романе,» — признавался он.

Еще один вопрос, составляющий основу творчества Дика — что такое человек? Человек по Дику — это создание, наделенное эмпатией, способностью к состраданию. Всех, кто не подходил к этому определению Дик относил к андроидам. «Я говорю не об андроидах с научной точки зрения, как о людях, созданных в лаборатории, а о типе человеческого поведения, которое я считаю патологическим.» Для Дика быть андроидом не значило быть убийцей или делать что-то по-настоящему злое. Для него клерк, монотонно выполняющий свою работу, не спрашивая, зачем он это делает, — самый настоящий андроид. Может быть, именно поэтому в его произведениях андроиды зачастую более человечны, чем настоящие люди.

В последние годы своей жизни Дик все чаще обращался к мыслям о Боге. Впрочем, для этого была причина. В феврале-марте 1974 года он пережил серию необъяснимых явлений. Эти события («2-3-74» — так называл их сам писатель) очень подробно описаны в романах «Радио Альбемута» и «Вализ» (на самом деле второй роман — это всего лишь модификация первого). Дик описывает яркий луч розового света, передающий информацию прямо в мозг, загадочные видения картин, быстро сменявшие друг друга, голоса, раздававшиеся из радио и обращавшиеся непосредственно к нему. В картинах Дик узнал полотна Кандинского, Малевича и других. Информацию, которую он получал посредством розового луча, Дик записывал в своем монументальном дневнике «Толкования». Филип работал над дневником все восемь лет до самой смерти. К 1982 году дневник насчитывал восемь тысяч страниц рукописного текста. Эта рукопись, частично опубликованная в 1991 году, принесла Дику славу философа и духовного мыслителя.

С самого первого «контакта» его занимала проблема происхождения этого розового луча. Были ли события 2-3-74 действительно мистическим контактом с неким высшим разумом (Богом?), сознательной манипуляцией со стороны неизвестных сил (испытание нового оружия СССР?) или всего лишь симптомами обострившейся шизофрении? Дик исследовал все эти возможности. В своих философских статьях он высказывал одну идею за другой, впрочем, не упуская случая поехидничать над самим собой. «У Хрена, должно быть, возникало больше идей, чем звезд на небе. Каждый день он просыпался с новой, все хитрее, удивительнее и дерьмовей.» — пишет он в «Вализе». Кстати, здесь он описывает себя в двух лицах: как писателя Филипа Дика и его друга Конелюба Хрена. Дик всегда любил игру слов и значений, особенно, когда дело касалось его персонажей. Здесь Дик посмеялся над самим собой в лучшем своем стиле. Сначала он перевел свое имя на английский с греческого («филос» — любовь, «иппос» — лошадь), а потом — перевел слово «дик» на немецкий («дик» на слэнге американской молодежи означает мужской половой орган).

Результатом событий 2-3-74 стало создание знаменитой трилогии «Вализ»: «Вализ» (1981) «Божественное вторжение» (1981) и «Трансмиграция Тимоти Арчера» (1982), а после его смерти вышла и более ранняя модификация «Вализа» под названием «Радио Альбемута». В этих романах Дик исследует мучения и духовную пустоту земного существования человеческого общества, в котором Бог (как-бы его не называли) остается неизвестным, а может даже вообще непознаваемым. Хотя писатель выражает надежду, что это знание и последующее духовное освобождение человечества может все еще дойти до людей, даже до тех современных душ, которые обременены только житейскими проблемами — оплатой коммунальных услуг и воспитанием детей.

Сам Дик определял себя как прешизофреника. Такая эквилибристика на канате самоанализа — постоянный элемент всех эссе Дика и его дневников. «Я пишущий философ, а не писатель; в своих романах и рассказах я описываю то, что чувствую и вижу. Ядро моих произведений — не искусство, а правда. Я всего лишь описываю правду, но не объясняю ее.» Писатель обращался ко многим психотерапевтам и психоаналитикам, в надежде выяснить, нормальный ли он. Некоторые считали его невротиком, но по крайней мере один заявил, что Дик вполне нормален.

На личном фронте у него так и не сложилось, он был женат пять раз, и каждый брак рано или поздно распадался. У него было трое детей, две дочери и сын Кристофер, который, говорят, очень похож на него.

Большую часть своей жизни Дик был так беден, что временами питался консервами для собак. «Да, он делал это, но только потому, что ему это очень нравилось, — с улыбкой вспоминает его друг и коллега Томас Диш. — Я часто видел, как он ел эти консервы. В приступе жалости к себе, с выражением лица, которое говорило: „Бедняга Фил, подумать только, известному писателю-фантасту приходится есть собачьи консервы!“ он брал банку конины для собак, долго смотрел на нее, открывал, погружал в нее ложку, вздыхал, еще раз переполнялся жалостью к себе и потом, только потом начинал есть.»

Нельзя сказать, что при жизни его никто не знал. Вкусил он и славы. Дика узнавали на конвенциях, интервьюировали журналисты, во Франции он был особенно популярен, там даже сняли фильм по его нефантастическому роману «Признания бездарного художника». Писатель был удовлетворен теми фрагментами «Бегущего по лезвию бритвы», которые успел увидеть, и очень радовался, продав права на экранизацию «Воспоминаний по оптовым ценам». Он ненавидел Голливуд, но внимание к его произведениям со стороны этой киноимперии было ему приятно.

В 1963 году он получил высшую нф награду «Хьюго» за роман «Человек в высоком замке». «В то время я писал как одержимый, — вспоминает Дик. — Едва напечатав слово „Конец“ на последней странице одного романа, я тут же вставлял новый лист и печатал „Страница 1“. Я подсчитал, что напечатал 1200 страниц за три недели…. Это было в 1964, я только что получил „Хьюго“ за „Человека в высоком замке“ и подумал: „Куй железо, пока горячо“. И писал. Я был пишущим дураком. 16 романов за пять лет. Сколько так могло продолжаться? У меня не идеи кончились, а энергия,» — вспоминал он в 1977.

В его жизни бывало всякое. Одно время он жил в Канаде, хотя считается, что он никогда не покидал Калифорнию. Он действительно редко куда-либо уезжал. Особенно не любил он конвенции. В Канаду он поехал на фантастическую конвенцию, чтобы прочитать свое эссе «Андроид и человек». Ему там так понравилось, что Фил решил пока не возвращаться домой. Там, в Канаде, местная полиция считала его абсолютным параноиком. Его квартира была напичкана аппаратурой против воров. Он все время боялся слежки и взлома. Однажды его все-таки обокрали. Но полиция, устав от постоянных подозрений всех и каждого с его стороны, прямо обвинила Дика в собственном ограблении. Рано или поздно каждый из его друзей попадал под подозрение в сотрудничестве с «органами» или тайными анти-американскими «организациями» и написании доносов на него, Дика. В своей паранойе он дошел даже до того, что накропал донос в ФБР на своего друга Томаса Диша, на что сам Диш совсем не обиделся. Кстати, Диш в одном из своих интервью заявил, что ему даже льстили подозрения Дика. В Канаде он однажды пытался покончить с собой. В феврале 1976 года он совершил вторую попытку самоубийства. Наглотавшись разных таблеток и выпив полбутылки спиртного он вскрыл себе вену и, в ожидании смерти, уселся в свой старый «Фиат» с включенными двигателями в закрытом гараже. К утру ему надоело это ожидание — его вырвало, кровь свернулась, а машина заглохла. Он пришел домой, вынул из почтового ящика рукопись «Господа Гнева», накормил кота и вдруг ощутил, что больше не хочет умирать. Тогда Дик сам вызвал себе скорую. «Конелюб — такой безнадежный неудачник, что ему даже не удалось покончить с собой,» — ехидничает он в «Вализе».

Филип Дик умер от удара в марте 1982, оставив сиротами двух котов, незаконченный роман «Сова днем» и наброски к продолжению «Человека в высоком замке». Похоронен Дик вместе с сестренкой в городе Форт Морган. Теперь все его творчество вызывает огромный интерес, фэны активно обсуждают темы, затронутые в его произведениях, профессора философии защищают диссертации на их основе, Голливуд по-настоящему заинтересовался экранизациями его романов. Ходят слухи о производстве фильмов по романам «Помутнение» и «Вализ». Стивен Спилберг снимает фильм по рассказу «Доклад меньшинства». Скоро, возможно, благодаря кинематографу имя Филипа К. Дика станет еще популярнее.

В предложенной ниже работе «Космогония и космология» содержится квинтэссенция философии писателя, которая была более подробно описана в романах «Радио Альбемута», «Вализ», «Божественное вторжение» и «Трансмиграция Тимоти Арчера».

Н.Маркалова

Наша реальность — это искусственная конструкция, созданная артефактом (здесь и далее курсив автора — Н.М.), компьютероподобной обучающей машиной, которая наставляет, программирует и контролирует нас, тогда как мы совершенно не осознаем, что живем в этом искусственном мире. Артефакт, который я называю Зеброй, «создал» (на самом деле только спроецировал) нашу реальность, как своего рода отражение или образ своего создателя, чтобы создатель тем самым смог получить объективную основу для познания самого себя. Другими словами, создатель (названный Якобом Беме в 1616 году Urgrund (праоснова, источник бытия — нем.) подвиг себя на поиски инструмента для самоосознания и самоанализа, получения объективной оценки и понимания собственной природы (это огромный живой организм, который без подобного зеркала не видит собственных качеств и граней, поэтому ему и нужен эмпирический мир как отражение, в котором можно «увидеть» себя).

Он создал проецирующий реальность артефакт (или творца, создателя мира; ср. Платон и гностики), который затем, по команде создателя, и создал первый уровень известного нам мира. Артефакт не знает, что он артефакт; он не имеет понятия о существовании Urgrund (на языке, что доступен артефакту, Urgrund скорее НЕ существует, чем существует) и представляет себя Богом, единственным реальным Богом.

Изучая нашу развивающуюся действительность, Urgrund все более и более адекватно понимает себя. Он должен разрешить артефакту продолжать проецировать развивающуюся действительность, насколько бы дефектной или бесформенной (в течение этого процесса) она ни была, до тех пор, пока реальность, наконец, не станет полным, настоящим аналогом самого Urgrund. В тот момент, когда разница между Urgrund и спроецированной действительностью исчезнет, произойдет удивительное событие: артефакт, или демиург, будет уничтожен и Urgrund поглотит искусственную действительность, превратит ее во что-то действительно реальное, одновременно сделав живые создания этой реальности бессмертными. Это событие — вход Urgrund в нашу искусственную реальность, — может произойти когда угодно.

Зебра, проецирующий энергетический артефакт, находится совсем рядом, но он скрывает от нас не только свои действия, но даже само свое присутствие. У него огромная — практически неограниченная — власть над нами.

Будущее (судьба) нашего мира таково: бессмертие и окончательное слияние нашей действительности с Urgrund в момент достижения ею полного аналога Urgrund. Но судьба артефакта (которая ему неизвестна) — уничтожение. В отличие от нас и Urgrund, артефакт не живое существо. Мы двигаемся к изоморфизму. В тот самый миг, когда будет достигнут полный изоморфизм, мы обречены на исчезновение (проникновение в наш мир и поглощение его Urgrund) в потрясающей вспышке света: «Блиц» Беме. Март 1974 года не был этим моментом, вместо этого Зебра-артефакт, регулирующий спроецированную действительность, сошел с курса, внес изменение в движение искусственной действительности в сторону изоморфизма с Urgrund (ведь цель движения артефакту неизвестна).

Так как целью эволюции нашей реальности является достижение нами изоморфизма с нашим настоящим создателем — Urgrund, который создал проецирующий артефакт, мы приближаемся к очень важному с точки зрения актуальности и глубины моменту:

Хотя мы не абсолютно изоморфны с Urgrund, мы обладаем не идеальными, но все же очень реальными фрагментами или частицами Urgrund внутри нас. Христианская мистика учит нас: «Что за пределами, то в нас». Это высказывание относится к третьему, последнему периоду нашей истории, когда людьми будут управлять изнутри. Об этом христианская мистика говорит: «Христос обладает вашим телом, а вы обладаете им в своей душе».

В индуистской философии Атман внутри человека уподобляется Брахме, ядру вселенной.

Этот Христос или Атман — микроформа не Зебры, компьютероподобного проецирующего реальность артефакта, а Urgrund; который в индуиистской религии (как Брахма) описан лежащим за Майя, вуалью заблуждения (то есть за спроецированным, кажущимся миром).

Человек уже настолько близок к изоморфизму с Urgrund, что Urgrund может родиться внутри человеческого существа. Это самое важное событие, какое может произойти в человеческом обществе. Это означало бы, что источник всего живого прошел стадию нужды в артефакте и его искусственной реальности, и пришел к жизни в разуме человека или нескольких людей.

Любой может сделать из этого вывод, что Urgrund уже проникает в искусственный мир артефакта. Это значит, что момент Блица, как назвал его Беме, уже близок. Когда микроформа Urgrund родится внутри человека, сознание этого человека выйдет за рамки нашего мира, с точки зрения его пространетвенно-временых пределов. Он сможет увидеть другие времена, прожить другие жизни в разных местах. Другими словами, божественное ядро внутри него будет больше, чем весь наш мир.

Проникая в сердце спроецированного мира, Urgrund может, ловя излучение человеческого разума, поглотить спроецированный мир и одновременно уничтожить проецирующий артефакт в тот самый момент, когда будет достигнут соответствующий уровень эволюции (включая эволюцию человека). Только Urgrund знает, когда это произойдет.

Он — Urgrund — уничтожит властвующую над нами силу спроецированного артефактом иллюзорного мира, когда уничтожит управляющую нами силу принуждения посредством аннигиляции этого артефакта; он заменит бытие артефакта его собственным небытием. То, что получится, будет абсолютно ионической структурой, абсолютно живой и чувствительной. За пределами Urgrund не будет ни пространства, ни времени, ни состояния.

Мир, спроецированный артефактом, — не зло, сам артефакт тоже не является злом. Тем не менее, артефакт — безжалостный и бесчувственный механизм управления. Его бесполезно молить о чем-либо. Он делает работу во имя цели, которой не может постигнуть. Страдание здесь является следствием двух причин:

1) бесчувственная механистическая структура спроецированной реальности и артефакта, где действует слепой закон случайных чисел;

2) то, что Новый Завет называет «родовыми муками вселенной» — и в макрокосме, и в человеческом микрокосме. Рождение, которого стоит ожидать — это, прежде всего, рождение Urgrund в человеке, и окончательное поглощение вселенной во всем ее абсолюте, происшедшее в единый краткий миг. Первое уже происходит; второе произойдет немного позже в самый неожиданный момент.

Действительность нужно считать процессом. Хотя живые существа, которые должны пройти через этот процесс, зачастую тяжко страдают, совершенно не понимая, зачем, иногда Urgrund милосердно вмешивается, отменяя или уничтожая причинно-следственные цепи артефакта. Возможно, причиной этого спасительного вмешательства является рождение Urgrund в человеке. Нужно заметить, что историческое значение слова «спасение» — «освобождение», когда «греховное» или «падшее» «угнетено» и «порабощено». После ознакомления с описанной выше моделью можно легко представить себе освобождение человечества от контроля артефакта, какими бы добрыми, полезными и значимыми ни были действия этой машины. Совершенно очевидно, что он несовершенен и может ошибиться. В таком случае иногда необходимо управлять артефактом. Очевидно, что управлять артефактом может только изначальный создатель или основа бытия, единственный, кто обладает достаточной мудростью и силой, чтобы делать это. Ничто, получившее начало в пределах артефакта, или рожденное артефактом и спроецированным им миром, не в силах делать это.

Преимущества этой модели:

В основном, эта модель предполагает, что наш эмпирический мир — это попытка ограниченного существа создать предмет, который оно само не может охватить взглядом. Это оправдывает все несовершенство нашего мира и существующие в нем элементы «зла».

Кроме того, это объясняет смысл создания нашего эмпирического мира. Это процесс движения в сторону определенной цели.

В этой системе человека нельзя обвинить в провале всего проекта, нельзя сказать, что человек — причина этого провала, ибо человек здесь выступает главной жертвой зла в мире, а не его автором. Точно также и Бог не может отвечать за зло, боль и страдания (эта идея также неприемлема); вместо этого существует третья точка зрения, что ограниченное создание под названием «артефакт» пытается сделать свою работу как можно лучше, принимая во внимание всю его ограниченность. Таким образом, божества зла (иранский дуализм, гностицизм) не существует.

Хотя эта модель сложна, она пока успешно использует принцип бритвы Оккама: если концепция промежуточного артефакта будет удалена, то либо Бог, либо человек будет считаться ответственным за обилие зла и страдания в мире; это спорная теория.

Самое важное, что она, кажется, согласовывается со следующими фактами:

1) эмпирический мир нереален, он только выглядит реальным;

2) к его создателю нельзя обратиться с просьбой исправить или загладить то зло и несовершенство, что есть в мире;

3) мир движется в сторону конечной стадии или цели, природа которой скрыта от нас, но эволюционный аспект изменений предполагает положительное конечное состояние, которое спроектировано чувствительным и добрым прото-созданием.

Еще кое-что. Оказывается, есть цепь обратной связи между Urgrund и артефактом, в которой Urgrund, при определенных исключительных обстоятельствах может оказать давление на артефакт, если артефакт отклонится от правильного движения искусственного мира в сторону состояния, аналогичного состоянию Urgrund. Последний либо изменяет действия артефакта прямым давлением на него, либо изменяет сам искусственный мир и моделирует его, минуя артефакт, а возможно, делает и то, и другое. В любом случае, артефакт также не подозревает о существовании Urgrund, как мы — о существовании артефакта. Достигнут полный круг неосведомленности, в котором первоначальный источник (Urgrund) и конечная действительность (наш мир) двигаются навстречу слияния друг с другом, а создание-посредник (артефакт) двигается в сторону своего уничтожения. Таким образом, вся система двигается в сторону совершенства и упрощения, удаляется от сложности и несовершенства.

И хотя это усложнит объяснение, я рискну добавить еще одну модификацию.

Возможно, Urgrund постоянно влияет на миропроецирующую деятельность созданного им артефакта, поэтому существующий эмпирический мир является результатом постоянных диалектических взаимодействий. Коли допустить, что Urgrund противопоставляет артефакт себе, то получается, что эмпирический мир является как бы порождением двух Ине- и Яноподобных взаимодействующих сил: одной живой и чувствительной, осознающей истинное положение вещей, и другой — механистической и активной, но не осознающей истину.

Эмпирический мир, таким образом, это порождение бытия (артефакта) и довлеющего над ним небытия (Urgrund).

Для созданий, живущих в искусственном эмпирическом мире, было бы практически невозможно различить, какое давление идет от артефакта (неверно названного злом), а какое — от Urgrund (верно названного добром). Они просто воспринимали бы постоянные и мощные эволюционные изменения мира, не предполагающие никакого конкретного gestalt в любой конечный момент линейного времени.

Тем не менее, это совпадает с нашими представлениями о мире. Главная основа бытия создала что-то (артефакт), как противопоставление самой себе, а уже из него берет начало известный нам мир.

Эта модификация модели объясняет, как артефакт мог бы скопировать что-то, чего сам не видит и о существовании чего он даже не догадывается.

Артефакт, вероятно, считал бы вхождение Urgrund в свой собственный мир-проекцию ужасным вторжением, которое должно быть отбито. Следовательно, финальная битва среди всех известных философских и теологических систем должна иметь самое большое сходство с системой Эмпедокла, с борьбой хаоса против образования одного krasis (gestalt) за другим. За исключением прямой информации от Urgrund, мы могли иметь только смутное представление о присутствии и природе двух противоборствующих сил, а также о предполагаемом конечном состоянии своего мира.

Есть подтверждение, что Urgrund на самом деле иногда дает людям такую информацию — для того, чтобы подтолкнуть течение диалектического развития в сторону нужной ему цели. С другой стороны, артефакт должен противостоять этому, порождая как можно больше препятствий; с этой точки зрения тьма и свет находятся в состоянии войны, или, более точно, воюют знание и незнание, а человечество совершенно верно выступает на стороне знания (названного Святой Мудростью).

Тем не менее, говоря о частоте вмешательства Urgrund в этот мир, спроецированный артефактом, я — пессимист. Цель артефакта (вернее, цель Urgrund) достигается без вмешательства Urgrund; то-есть мы неуклонно двигаемся в сторону изоморфизма, желаемой конечной цели, и вмешательства в этот процесс не требуется. Артефакт был создан, чтобы сделать определенную работу, и он ее успешно делает.

В эволюции мира-проекции наблюдается кое-какое диалектическое взаимодействие, но оно может происходить и без участия Urgrund; это может быть просто методом, который использует сам артефакт.

То, на что мы должны надеяться и чего ожидать — есть момент изоморфизма с основой бытия, основной реальностью, которая, как Божественная Искра, может вспыхнуть внутри нас. Вмешательство в состояние нашего мира осуществится только в самом конце, когда артефакт и его тиранические законы, властвующие над нами, его жестокое порабощение нас, будут уничтожены. Urgrund реален, но он очень далеко. Артефакт тоже реален и находится совсем рядом, но у него нет ушей, чтобы слышать, глаз, чтобы видеть и души, чтобы слушать.

В страдании нет смысла, кроме одного — избавления страждущего от страдания и наполнения его счастьем покоя. Дорога к радости лежит через смерть человеческого Эго, которое потом будет заменено на волю Urgrund. Пока эта финальная стадия не достигнута, каждый из нас находится под влиянием артефакта. Мы не можем отвергать этот искусственный мир, каков бы он ни был, так как это единственный мир, который у нас есть. Но в момент, когда наши индивидуальные личности умрут и Urgrund родится в нас — в этот момент мы освободимся от этого мира и станем частью нашего создателя. Инициатива исходит от Urgrund; пусть спроецированный мир — это мир несчастных существ, а артефакт несет неизбежное страдание — это, в конце концов, структура, которую создал Urgrund, посредством которой мы достигнем изоморфизма с ним. Если бы был лучший путь, то Urgrund, несомненно, выбрал бы его. Дорога трудна, но цель оправдывает средства.

«Истинно, истинно говорю я вам: вы восплачете и возрыдаете, а мир возрадуется; вы печальны будете, но печаль ваша в радость будет.

Женщина, когда рожает, терпит скорбь, потому что пришел час ее; но когда родит младенца, уже не помнит скорби от радости, потому что родился человек в мир.

Так и вы теперь имеете печаль; но Я увижу вас опять, и возрадуется сердце ваше, и радости вашей никто не отнимет у вас». Иоанн 16:20/23

Чикаго: я родился там, 16 декабря 1928 года. Это холодный город, самое то для гангстеров; а еще это реальный город, и мне это нравилось. К счастью, мои родители скоро переехали в Калифорнию, и я понял, что погода может быть хорошей и доброй, а не только ветреной. Так, в отличие от остальных калифорнийцев, я не был рожден в Калифорнии, а привезен сюда (в это время мне было примерно год).

Указывало ли в те дни что-нибудь на то, что когда-нибудь я стану писателем? Моя мать (она все еще жива) занималась писательством в надежде сделать карьеру на этом поприще. У нее не получилось. Но она научила меня уважать печатное слово… тогда как мой отец считал, что в мире нет ничего важнее футбола. Их брак не продлился долго, когда мне было пять лет они расстались, мой отец уехал в Рено, Невада, а моя мать и я — мои дедушка, бабушка и тетя — остались в Беркли в огромном синем старом доме.

Ковбойские песни тогда были моей любовью. Кстати, музыка всегда играла в моей жизни главную роль. Но в те дни — а тогда мне было шесть — я носил ковбойский костюм и слушал ковбойские песни по радио. Это, и еще комиксы составляли тогда весь мой мир.

Странно, что ребенок растущий во время Великой депрессии мог совершенно ничего не знать о ней. Я никогда не слышал это слово. Конечно, я знал, что у моей матери все время не было денег, но я никогда не переносил это знание на окружающий мир. Мне казалось, что эта бесцветность общества вокруг меня — городских улиц и домов — является результатом того, что все автомобили черные. Движение транспорта выглядело как огромная бесконечная похоронная процессия.

Но были у нас и развлечения. Зимой 1934 года моя мать взяла меня в Вашингтон. И я, наконец, увидел, что такое действительно плохая погода… но мне она понравилась. У нас были коньки зимой и ролики летом. В Вашингтоне лето — это такой ужас, что его нельзя выразить словами. Я думаю, этот ужас извратил мой разум — извратил его вместе с тем фактом, что нам было не где жить. Мы жили у друзей. Почти два года. Мне было не очень хорошо (а какой семилетка скажет, что ему было хорошо?) и поэтому меня отправили в специальную школу для «трудных» детей. Я был «трудным» в том смысле, что я боялся есть. Обычная школа не могла со мной справиться — я худел с каждым днем, и никогда не ел ни горошины, когда все остальные ели. Тем не менее, мой литературный талант начал проявлять себя в виде поэзии. Я написал свое первое стихотворение:

Ну вот. мне почти сорок. Семнадцать лет назад я продал свой первый рассказ. Это был чудесный момент в моей жизни, который никогда не повторится. К 1954 году я был известным писателем-рассказистом. В июне 1953 года в киосках одновременно продавали семь журналов с моими рассказами. Это были такие журналы, как «Аналог», «Галакси», «Фэнтези энд сайнс фикшн», и другие. А в 1954 я написал свои первый роман «Солнечная лотерея», 150 тысяч копий его было распродано. Потом роман исчез и появился снова несколько лет назад. Его хорошо приняли критики, кроме «Галакси». Тони Бучеру роман понравился, и Деймону Найту тоже. Сейчас я размышляю, зачем я написал его — его и с тех пор еще двенадцать романов.

Я думаю, из-за любви. Я люблю нф, как читать, так как и писать.

Мы, те. кто ее пишу т. не очень хорошо зарабатываем. Это удручающая и поразительная правда: за нф не платят. Так писатель либо умирает, тщетно пытаясь свести концы с концами, либо уходит в другую область деятельности… находит другие профессии, как, например, Фрэнк Херберт, который работает журналистом, создавая свои хьюгоносные романы в свободное время.

Хотел бы и я так: трудиться на предприятии и писать нф после ужина каждый вечер идя на рассвете. Тогда я бы не был так напряжен. Хотите расскажу? За средний роман дают от полутора до двух тысяч долларов и. поскольку писатель способен создать 2 романа в год — и продать их, — он может получить от трех до четырех тысяч… на которые нельзя прожить.

Он, конечно, может попытаться создать три романа в год и несколько рассказов. Если ему посчастливится и поработается, он может получить шесть тысяч. Самое большое, что мне удавалось заработать — 12 тысяч в год: обычно меньше, а усилия, которые мне при этом пришлось затратить, свалили меня с ног на два года. За эти два года единственными деньгами, которые я получал был «остаток». Это включает гонорар за переводные публикации, переиздание, теле- и радиоадаптации, журнальные публикации.

И это ужасно — эти сухи времена, когда приходится существовать на редкие капли таких денег. Например, сегодня приходит письмо от агента с чеком на сумму доллар и шестьдесят центов, на следующей неделе — еще одно письмо с чеком на четыре пятьдесят.

Но мы, пишущие нф, живем дальше, если это можно назвать жизнью.

Как я говорил, это любовь к жанру. Что же в нф есть такого, что так привлекает нас? И что вообще там есть? Она держит фэнов; держит редакторов; держит писателей.

И ни один из них не зарабатывает на этом. Когда я размышляю об этом, в моем мозгу всплывает первый параграф произведения Fairy Chessman Генри Каттнера, где дверной звонок подмигивает главному герою.

Когда я размышляю об этом, я вижу — не в своем воображении, а рядом с письменным столом — полное собрание журналов «Астаундинг», «Фэнтези энд сайнс фикшн» — с октября 1933 года… и они хранятся в несгораемом сейфе, отделенные от мира, отделенные от жизни, а также от старения и разложения. Этот сейф весит 900 фунтов и я заплатил за него 390 долларов. После моей жены и дочки эти журналы значат для меня больше, чем что-либо еще, что у меня есть или когда-нибудь будет.

Магия, что держит нас, заключена там, в этом сейфе. Я поймал ее, чем бы она ни была.

Что касается моих собственных произведений… Чтение этих произведений ничего для меня не значит, все раздумья о том, что там хорошо, а что нет, что у меня отлично получается, а что — ужасно (как, например, опускание читателя в кухонную раковину, как сказал Тэд Старджон, говоря о «Трех стигматах»). Но самое главное — это написание, акт создания романа, потому что когда я это делаю, в тот самый момент, я живу в том мире, о котором пишу. Он реален для меня, абсолютно и совершенно. Потом, когда я заканчиваю, я останавливаюсь и покидаю тот мир навсегда — это уничтожает меня. Женщины и мужчины перестают говорить. Они больше не двигаются. Я один, без денег, и, как я уже говорил, мне почти сорок.

Где мистер Тагоми, главный герой романа «Человек в высоком замке»? Он бросил меня; мы оторваны друг от друга. Перечитывание романа не восстановит нашу связь, не даст мне возможности снова поговорить с ним. Как только роман написан, он говорит со всеми, кроме меня.

Когда роман издан, имеет ко мне столько же отношения, сколько к любому читателю — а на самом деле на много меньше, потому что я помню мистера Тагоми и всех остальных… Джо Молинари, например, из «Наркотиков времени», или Лео Булеро из «Трех стигматов».

Мои друзья мертвы, и как бы я не любил мою жену и дочь, одного этого недостаточно, да и всего вместе недостаточно.

Вакуум ужасен. Не пишите романы на продажу; продавайте шнурки для ботинок. Не делайте этого с собой. Я обещаю себе: никогда больше не писать романов. Я никогда не буду больше выдумывать людей, расставание с которыми причиняет так много боли. Я говорю это себе… и исподволь, осторожно, я начинаю писать еще один роман.

1968

(Письмо Филипа К.Дика, написанное 2 февраля 1980 года)

Теперь мне уже совсем хорошо. В конце концов научился жить в одиночестве. Целиком отдался писательству, рассуждениям о философии, интеллектуальности и теологии, которые являются пассией с марта 1974 года. До этого не справлялся со своими проблемами и не находил ответов на них, но теперь я нахожусь в состоянии относительного равновесия. Платон учил, что целью философа является поиск. Однако, я считаю, что этой целью является поиск ответов на основные вопросы. Представляю существование Бога и спрашиваю: «Как выглядит его союз с миром? Где в мире, который все-таки имеет с Богом союз, можно найти его следы? Сколько нужно пройти, чтобы попасть к нему? Каким способом можно увидеть его влияние и как изменился бы мир, если бы Бог нас покинул?»

Перед этим задавал себе вопрос: «Существует ли мир и откуда можем знать, что он действительно существует?». Теперь уже знаю, что суть мира сам Бог. И что мир живет тогда, когда существует Бог; этот мир святой феномен, построенный с ведения и искусства Бога. Изучал Санкару и Экхарта. Думают так же. И Хайдеггер, и Спиноза…

Наконец-то заплатил за свою квартиру. Сижу тут вот уже четыре года, смотрю по телевизору множество превосходных фильмов… Вот и живу в полном симбиозе с моим телевизором и двумя котами. Чувствую, что гораздо чаще из реального мира переношусь в мир воображения. Что ж — вхожу уже в третью — последнюю фазу моей жизни и творчества. Временами обращается ко мне «иной мир» — принимает форму женского голоса, который шепчет мне посреди ночи. И тогда снится мне, что-то бесконечно красивое…

Считаю, что судьба каждого писателя — одиночество, от этого никуда не деться. Близкие отношения остались лишь с моей старшей дочкой, ей уже двадцать лет и учится в Стэнфорде. Чувствую, что близок к пониманию, познанию мира, потому что близок к Христу. В марте 1974 года показал мне свою силу — беспощадного тирана, хозяина мира. Посмотрев на меня, он долго и тяжело испытывал меня и теперь я уже не буду таким слабым. Когда встречаю других людей, вижу как глубоко они несчастны и тогда противопоставляю их своей свободе. Если не смотрю фильмы — читаю или провожу много времени с Кристофером (младший сын писателя), которого еженедельно привозит Тесс (пятая и последняя жена).

Мой последний роман — «Valis», который издам в «Bantam», продвигается вперед и до конца осталось только 80 страниц. Это нравится моему агенту. Много моих книг было переиздано и с 1978 года мой счет повысился на 100000 долларов. Таким образом у меня уже нет никаких финансовых хлопот. (Больше всего рад тому, что наконец-то выкупил свою квартиру — 2 спальни, 2 ванные и патио для котов).

Меня сильно интересуют социальные проблемы, проблемы голода в мире, помощи детям. Принимаю множество корреспонденции, а волна визитов и телефонных звонков совсем не падает.

В 1977 году был во Франции, в Меце. Встретил там француженку. Приезжала ко мне в прошлом году и целый месяц жила здесь. Хотел даже ехать с ней во Францию, но все же пришел к решению, что моя работа, как писателя, гораздо важней. Был ли это правильный выбор — не знаю, но это был выбор, мой выбор. Моя работа и мои религиозно-философские и интеллектуальные поиски для меня так важны, что я поставил их выше всего остального.

Когда покинула меня моя [четвертая] жена — Нэнси — моя жизнь стала очень мрачной. Сейчас я стал более сильным и гораздо счастливей. Многие из моих радостей получаются от того, что я знаю свою цель и смысл. Моё писательство и моя интеллектуальная жизнь являются главными. Прежде всего я писатель и не подхожу для семейной жизни.

Раньше я не предполагал такого — казалось мне, что должен быть прежде всего частью семьи и это означало — иметь жену, детей и принимать ЛСД как спасение от проблем.

Я уже не такой. Я — христианин, потому что Иисус или Христианский Бог спас меня и освободил. В романе «Valis» можно найти много деталей, которые произошли со мной на самом деле с марта 1974 года.

Данное эссе появилось 1981 года в февральском выпуске журнала телепрограммы «СелекТВ Гайд», издания, приходящего подписчикам на кабельное ТВ. У самого Дика было кабельное телевидение и он постоянно получал этот журнал. Это эссе пришлось очень к месту — именно тогда на кабельном телевидении был «Фестиваль фантастического кино». Двенадцать лет спустя эта статья была перепечатана в фэнзине «Radio Free PKD», а еще позже появилась в сборнике «Ф. Дик. Избранные критические и философские статьи».

Фантастическое кино снимается постоянно. И, как завеса майи, мастерская спецэффектов Голливуда сейчас может создать все, что только способен вообразить разум. А вы думаете, что все это реально. Нет. Они на самом деле не взрывают планеты. Это так. Они это все создают. И теперь в этот процесс вовлечено огромное количество профессионального воображения.

Неудовлетворенные уничтожением целых планет, изобретательные сценаристы и режиссеры скоро развернут перед вами новые вселенные, населенные соответствующими жителями. Только подождите еще чуть-чуть. Как бы вы не предстваляли себе чужаков… на экране они все равно будут выглядеть еще ужаснее. Тот, что вылез из живота Кейна в «Чужом» — совсем не окончательный вариант монстра, а скорее только начало их славного семейства.

На воссоздание химер воображения тратятся огромные мегабаксы, но они тратятся потому, что приносят доход. Теперь, когда Хичкок нас оставил, Голливуд гоняется не за сюжетом. Зачем вам сюжет, когда мастерская спец эффектов может создать все, что только можно? Графика, визуальная красота, заменили сюжет.

Авторы, что пишут фантастику, знают об этом; когда фильм закончен, они совсем не обязательно видят на экране то, что написали. Но это именно так, как должно быть. Нам показывают историю, а не рассказывают ее.

Ридли Скотт, режиссер «Чужого», сейчас снимает фильм, стоимостью пятнадцать миллионов долларов, основанный на моем романе «Мечтают ли андроиды об электроовцах?». В своем интервью журналу «Омни» он сказал, что «сам роман довольно труден для чтения», несмотря на то, что роман вышел огромным тиражом и разошелся. С другой стороны я довольно легко прочитал сценарий фильма (который будет называться «Бегущий по лезвию бритвы»). Он мне очень понравился. Он совсем не имеет ничего общего с книгой. Странно, но с некоторой точки зрения он лучше. (Мне было ужасно трудно заполучить сценарий. Ни один человек, связанный с этим фильмом никогда со мной не разговаривал. Ну и ладно; я тоже с ними не разговаривал.) Они превратили мой роман в титаническую огненную бойню с андроидами, их убивают, они убивают людей, обычная неразбериха и убийства, и все это будет очень интересно смотреть. Моя книга по сравнению с этим скучна.

Но все равно, вы бы не захотели видеть мой роман на экране таким, какой он есть, потому что он состоит из разговоров и личных проблем главного героя. Эти вещи не переносятся на экран. И вообще — зачем ее переносить их, ведь роман — это история в словах, а кино — это то, что двигается, оно не зря так называется*. У меня нет претензий.

Иногда мы, писатели-фантасты, говорим себе, что вся эта шумиха вокруг нашей писанины развернулась только благодаря популярности космической программы, все эти пилотируемые и беспилотные космические аппараты, все эти присланные обратно фотографии лун, о существовании которых мы и не подозревали, не говоря уже о кольцах, что сплетены вместе в нарушение всех известных законов физики. Но не в этом дело. Настоящая причина дикого финансового успеха современного фантастического кино кроется в том, что человеческое воображение теперь повязано с квантовом прорыве в области спец эффектов; такие фильмы, как «Близкие контакты третьего рода», «Чужак» и «Космическая одиссея 2001 года» были бы также, а может быть, и более удивительны, если бы мы ездили на «Фордах» модели А.

Дело в том, что космические корабли больше не болтаются на ниточках и зависают перед посадкой, как в старых сериалах про Флэша Гордона. А монстры больше не выглядят и жестикулируют, как резиновые игрушки, управляемые десятилетним ребенком. На современной фабрике грез делают все очень реально. Если я, как автор, могу выдумать что-то, то они могут это все реализовать, чтобы испугать или удивить вас, и, в любом случае, убедить вас. И поэтому фантастическое кино сейчас сильно контрастируют с более ранними фильмами, когда детишки на утренних сеансах по субботам хихикали над Лоном Чени младшим, вылезающим из ненастоящего болота в виде мумии, чтобы нести свое проклятие еще одной истеричной леди.

Хотя как писатель я хотел бы видеть на экране некоторые мои идеи, а не только спец эффекты вместо них. По большому счету «Чужак» (возьмем этот фильм, как пример), несмотря на красивую графику, ничего не добавил нам в плане новых идей и концепций, что побуждают человеческое сознание к размышлениям, а не к чувствам. Монстр в этом фильме — всего лишь монстр, а космический корабль — всего лишь космический корабль. «Звездный путь» много лет назад дал развитие большему количеству интересных и противоречивых идей, чем все фильмы с огромным бюджетом в наши дни, и эти часовые эпизоды писались лучшими авторами научной фантастики. Я начинаю уже уставать от людей, которые оказываются роботами, симпатичных инопланетян, превращающихся в колоссальных, но предсказуемых монстров и, в основном, от постоянных повторений в космосе баталий Второй Мировой войны. Но я должен признаться, что странные, мистические и почти религиозные темы в «Звездных войнах» и «Империи наносит ответный удар» заворожили меня. Иногда чувство магического удивления возвращается. Окей, лишь бы только они перестали взрывать эту космическую станцию в конце фильма — но ведь эта сцена выглядит так здорово, эта демонстрация пиротехники. Это самое главное правило — заканчивать фантастическое кино не слезами, а красивым взрывом. И, может быть, именно так и должно быть, в лучшей из всех визуальных галактик.

Интервью, взятое 10 и 25 января 1982 года представителями журнала «Старлог» и опубликованное в «Старлоге» в январе 1990 года.

Ф.Д.: Вы спрашиваете об «Андроидах»? Кто-то спросил меня, о чем будет «Бегущий по лезвию бритвы». Это будет классный фильм. Я видел примерно 20 минут фильма без звука. В студии Дугласа Трембелла в Венеции. Они делали спец эффекты. Мне показали студию, технику и показали, как они делают спец эффекты. Мне не следует говорить об этом, потому что нельзя выбалтывать секреты одной из лучших студий. Я посмотрел эти 20 минут на 70 милиметровой пленке. Режиссер Ридли Скотт был здесь же и иногда наклонялся ко мне и объяснял, что происходит. На пленке были сцены кусками — сцена, черный промежуток, опять сцена и промежуток. Я не могу говорить о том, что видел, я просто скажу, что начало фильма — это самая красивая сцена в кино, какую я когда-либо видел. Я просто не поверил своим глазам.

Они снимали с таких точек зрения, с каких еще никто не снимал. В создании этого фильма участвует не только Дуг Трембелл, но и Сид Мид. Они сделали так, что в картине в основном используется его дизайн.

В начале фильма мы видим летящую машину, которая приземляется на крыше четырехсотэтажного здания. Это огромное здание доминирует на фоне остального индустривального пейзажа — и это очень точно отражает мое видение мира будущего, лет так через сорок лет, когда и происходят события фильма.

С.: И вам показалось, что эффекты были лучше, чем, скажем в «Близких контактах третьего рода»?

Ф.Д.: В «Близких контактах» все эффекты были в конце фильма. Если вы случайно пошли в туалет на последних десяти минутах — считайте, что вы ничего не видели. Но в этом фильме ты с самого начала попадаешь в мир, который создали мастера спецэффектов. Такого еще никогда не создавали. Мне так объяснили: что они проанализировали спецэффекты к фантастическим фильмам и поняли, что раньше в фильмах создавали реальность, в которой никто не жил, она была новой. Все было новым. Корабли были новыми, никаких царапин и грязи; краска на них была новой: рубки управления были новыми, как на выставке в музее. В этом городе улицы, здания — все не новое. В них живут. Вы получаете ощущение упадка, ветхости и разложения. Когда здание стареет, его не разрушают, а надстраивают новые этажи. Тогда здание растет, как термитник.

И воздух тут плохой, смог постоянно висит над городом и все время идет дождь. Люди ходят в кислородных масках, потому что воздухом почти нельзя дышать. Все в этом городе зловеще и улицы и люди.

Рутгер Хауер, который играет главного репликанта — они называются андроидами в моем романе — сказал, что для него было очень трудно быть все время зловещим, ему приходилось быть более зловещим, чем все остальные вместе взятые. И после своего просмотра я могу ему посочуствовать. Кажется, если войти в ту толпу, она что-нибудь тебе сделает, что-то очень плохое и ты даже не будешь знать, что она сделала. Слышали слухи о том, что НЛО делает со скотом? Вот тоже самое толпа может сделать с тобой.

Кажется, все злобное сосредоточилось в городе, и в тоже время это все и привлекает к нему. И в студии мне рассказали, как они видят город будущего. Это на самом деле футуристический проект. Это не эскапизм, это предвидение того, какой будет жизнь в любом крупном городе через сорок лет. Мне объяснили, что на земле будет большая помойка — все очень мрачно и грязно, зато богатые — очень богатые — люди живут наверху. И все, кто ходят на уровне земли — аутсайдеры, неудачники. А все удачливые и богатые живут выше сорокового этажа, и живут хорошо. Это как в «Божественной комедии» Данте — ад, чистилище и рай — снизу вверх.

И актерам приходится находится в этой обстановке во время съемок. Я видел несколько дублей Харрисона Форда, спускающегося вниз — и это действительно как вхождение в другой мир. Актеры действительно живут в двух мирах.

С.: Это новая точка зрения?

Ф.Д.: И все окружение сделано специально для актеров. Например, Сид Мид провел очень много времени, думая над дизайном кухни Харрисона Форда. Эта кухня, как кабина космического корабля, только в ней живут. Кто-то говорил, что когда актеры одели свои костюмы на съемках фильма Кубрика «Космическая одиссея 2001 года», с внутренней стороны они обнаружили лейбл фабрики, которая произвела эту одежду. Выглядело это так, как будто какая-то фабрика в будущем сшила эти костюмы. Все это было так реально! И эта идея присутсвует на съемках «Бегущего». Актеры действительно живут в том мире, в котором им приходится играть. И я уверен, когда люди посмотрят этот фильм, им захочется посмотреть его еще раз. Эта информация не пуста, она заставляет мозг думать, стимулирует его, а мозг очень любит быть стимулированным. Информация — это кровь, метаболизм современного мира. А этот фильм будет хорошим стимулятором для мозга.

С.: И как фильм перекликается с вашей книгой?

Ф.Д.: Я читал сценарий. Но не тот сценарий, который они сейчас используют, они очень многое там изменили. Так всегда в кино происходит. Я знаю, что они сняли три разных концовки. Ридли Скотт снял все возможные концовки и теперь думает, какую ему использовать.

Различий между книгой и фильмом очень много. Каждое произведение дополняет другое. Если вы сначала посмотрите фильм, а потом прочитаете книгу, то получите много дополнительной информации, и наоборот будет таже картина. Они не противоречат друг другу. Они дополняют друг друга, но они — два разных произведений. В книге есть очень много вещей, которые остались за кадром фильма.

С.: Они не могут вместить всего?

Ф.Д.: О, нет. В книге сразу дается 16 историй, тогда им пришлось бы снимать фильм, который длится 16 часов! Это не самый лучший способ переноса книги на экран. Нельзя снимать просто сцену за сценой книги для фильма. В книге вы имеете дело со словами, а в фильме — с действием. Они вырезали всего Мерсера, сконцентрировав свое внимание только на главной теме книги — на поимке андроидов. На том, что Декарду приходится ловить и убивать существ, которые технически не являются людьми, а по сути — являются ими. И они опасны, но он видит всю их красоту и благородство.

Все события в книге происходят в течении одних суток. Рик Декард ловит и убивает всех андроидов, которых ему в этот день поручили убить, в течении двадцати четырех часов. Ему очень нужны деньги, а ему платят за каждого андроида определенную сумму. И пока он их убивает, ему становится все труднее и труднее это делать, потому что разница между Декардом и андроидами размывается. Он начинает понимать, что делает что-то очень плохое, настолько же плохое, насколько плохи были деяния этих самых андроидов.

С.: И какие у него мотивы для выполнения этой работы?

Ф.Д.: В книге, он охотится за андроидами, чтобы скопить денег на живое животное. События происходят после Третьей мировой войны, когда почти не осталось животных. Они ценятся очень высоко и еще они говорят об определенном статусе человека.

У Декарда искусственное животное, робот-овца, которая пасется на крыше здания. И она не живая, но ведет себя как живая — соседи думают, что она действительно настоящая. У овцы есть компьютеный чип и существуют даже ненастоящие ветеринарные лечебницы. Когда животное ломается, то приезжает ветеринар и никто не может догадаться, что он — ненастоящий. Когда животное ломается, оно ведет себя как настоящее больное животное.

С.: И никакой новеллизации не будет — просто переиздадут вашу книгу?

Ф.Д.: Мне очень нравится эта книга и я бы хотел увидеть ее переизданной. Я не хочу делать новеллизацию, основанную на сценарии, потому что я хотел бы донести все то, что есть в книге о животных. А это последнее переиздание — это именно тот роман, который я написал в 1968 году.

Там есть все о животных и о мифическом Спасителе Мерсере, у которого есть дар оживлять умерших животных, божественный дар в мире, в котором животных почти не осталось. Некоторые виды животных вообще вымерли. И все носят с собой каталоги, наподобие «Твоя машина» у автомобилистов, где они все время смотрят, сколько стоит тот или иной зверь. И они все время думают, как они могут купить того или иного зверя. Но это все из фильма вырезали, осталась только охота на репликантов.

И вся тема фильма — это общение Декарда и репликантов — андроидов, как я их называю. В основном, общение с двумя из них — с Роем Батти (Рутгером Хауером) и Рейчел (Шон Янг). Она андроид, но она об этом не знает. Эту идею я придумал очень давно. Я просто зациклился на ней — это моя идея — одна из очень немногих оригинальных идей, которые я привнес в фантастику.

Большинство идей в фантастике — не новы. А это моя оригинальная идея — что человек может быть андроидом и не знать этого. Я написал рассказ «Самозванец» еще в 1953 году. О человеке, который работал над очень важным научным проектом, а потом его арестовали агенты ФБР и сказали, что он андроид, которого послали на землю, чтобы он убил это человека и занял его место. И что внутри него находится бомба. Но он не верит, он считает себя этим человеком. Но он не прав — он правда андроид и бомба взрывается, когда он говорит «О, боже, я — действительно андроид». Это один из первых рассказов, которые я продал. А теперь эту идею используют все — это часто случается в фантастике — как с путешествиями во времени или экологией.

С.: Есть еще и комикс «Бегущий по лезвию бритвы», издательства «Марвел».

Ф.Д.: Да, мой агент позвонил мне однажды и говорит: «Эй, Фил, я могу заполучить для тебя 10 % от продажи комикса по твоему роману.» Я считаю этот роман очень серьезным произведением — там говорится о ценности и сокровенности жизни. Я сказал: «О, ну если я получу 10 % от продажи этого комикса, то я должен получить стопроцентное право на его запрет.» Это все равно, что сказать Льву Толстому: «Мистер Толстой, не хотите ли рассказать мне о комиксе, сделанном по вашей книге „Война и мир“?»

С.: Как вам Харрисон Форд в роли Декарда?

Ф.Д.: О! Он потрясающ. Просто великолепен. У меня тут есть фотография из фильма, где он целует Шон Янг.

С.: Так в фильме будет секс?

Ф.Д.: Да нет не будет, хотя мне бы хотелось, чтобы был. От секса я никогда не устаю. Я обожаю секс. Секс не является неотъемлемой частью сюжета, пока ты не слил любовь и секс воедино. Он действительно влюбляется в Рейчел — она красивая и милая. Я его понимаю, я бы сам хотел встретиться с ней.

С.: Вы не видели Шон Янг?

Ф.Д.: Нет! В том-то и дело! Я пишу эти дурацкие романы, продаю их, а потом кто-то снимает по ним фильм и даже не удосуживается представить меня актрисе на главную роль.

Харрисон Форд — очень хорош во всем, в чем я его видел. Мне он очень нравится. Мне понравились «Охотники за утерянным ковчегом». И он действительно Рик Декард. Он выглядит действительно именно как Декард. На самом деле они планировали другого актера на эту роль. Я не скажу вам, кого, потому что я не знаю, могу я сказать это или нет. Они планировали заполучить одного из самых лучших актеров кино.* Но потом решили, что лучше бы им получить Форда. И решение это было вынесено до выхода на экраны «Охотников», так что это не имеет ничего общего с успехом этого фильма.

Когда я увидел фотографию Шон Янг, я понял, что если бы они выложили фотографии сотни женщин передо мной и спросили, кого я бы выбрал на роль Рейчел, я бы выбрал ее. Она так похожа на ту Рейчел, которую я описывал!

С.: Когда вы пишете, вы считаете своих персонажей реальными людьми?

ФД Абсолютно так! Рейчел Розен для меня абсолютно реальна.

С.: А вы не основываете своих персонажей на реальных людях, которых вы знаете?

Ф.Д.: У меня есть тенденция писать об одной и той же женщине снова и снова, о женщине красивой, но жестокой. Она холодна, очень умна, очень красива, но бессердечна. Главный персонаж всегда влюбляется в нее, но она его уничтожает, потому что она настолько умна, что думает на два шага вперед. Мой психотерапевт один раз мне сказал: «Я насчитал восемь женщин в твоих романах, которые абсолютно идентичны этому штампу».

С.: Ваш психоаналитик читает ваши книги?

Ф.Д.: Этот читает. И он сказал: «Я не знаю, где причина, а где следствие. Но есть определенная однородность между женщинами, которых ты любишь и тех, о которых пишешь». Он сказал, что главного героя всегда уничтожает женщина. «Ты влюбляешься, тебя уничтожают, а потом ты приходишь в себя и опять попадаешь в такую ситуацию, когда тебя уничтожают.» Я сказал. «Мне жаль». А он: «Да, именно поэтому ты здесь». Так что я не знаю, может быть, есть какая то связь между мой жизнью и моими персонажами, но я не знаю, какая.

Когда я читаю свои книги, я не могу четко определить, я описал эту женщину или ту. Но в одной книге есть описание одной из моих жен. Даже длина волос, манера выражаться, строение тела. И по-моему я вообще слишком подробно ее описал в той книге, но я написал книгу за пять лет до того, как с ней познакомился. Это меня тогда испугало.

С.: Звучит как предвидение.

ФД Если у тебя ничего срочного не случится. Да, меня раньше обвиняли в предвидении. Иногда я описываю людей, которых потом встречаю. И я не могу сказать, делаю ли я людей, которых я знаю, персонажами моих романов, или наоборот, но одно точно — связь между персонажами и реальностью существует. Но я не специально, скажем, сажусь и описываю вас в своем романе. Я могу взять что-то от вас, а что-то от совсем другого человека. А потом, какой-то третий человек узнает в этом персонаже себя.

Главный герой моего следующего романа «Трансмиграция Тимоти Арчера» — молодая женщина, не старше 30 лет. Ее зовут Энджел Арчер. И вся книга написана от ее лица. Она и персонаж и рассказчик.

И вот, это женщина и ей около тридцати. Я мужчина, и мне за пятьдесят. Она закончила Калифорнийский университет, а я нет. Я ходил туда с месяц, а потом вылетел. У нее, наверное, даже есть ученая степень, это не очень явно, но совершенно понятно, что она очень хорошо училась на кафедре английского языка. Я учился на кафедре философии. Это очень странно. Этого просто не может быть. Она умнее меня. Весь роман написан от ее лица. Она более логична, чем я, умнее, меня и образованнее, меня.

С.: Вы обнаружили это когда вы написали роман, или до этого.

Ф.Д.: Когда написал. Мне пришлось привыкнуть к этому. Эта книга об очень умном человеке — епископе Тимоти Арчере. Чтобы представить его читателю, мне нужен был персонаж, достаточно умный, чтобы понять его. Моя героиня очень умна и видит епископа насквозь. Епископ очень умный и образованный человек, он знает греческий, латынь и иврит. Для того, чтобы понять его, ей тоже нужно быть очень образованной. И как человек может писать о персонаже, который более умен, чем он сам?

Она правда умнее, чем я. Она очень смелая и у нее отличное чувство юмора, которого нет у меня. И еще ее словарный запас гораздо больше. А вот ее психиатр считает ее повинной в психологческих проблемах, возникших у парня, которого она знала когда-то. Он ей это все высказывает, давит на нее, а она отвечает ему что-то типа: «Ты полон всего этого витиеватого дерьма». И мне пришлось смотреть в словаре слово «витееватый», потому что я не использую это слово — я не знаю, что оно означает.

Когда я жил в Беркли, я знал одну женщину, которая получила степень магистра на факультете английского языка и литературы. Но она совсем не похожа на Энджел Арчер. У нее совсем не было чувство юмора и она была очень увлекающейся натурой. Энджел совсем не увлекающаяся. Она видит вещи насквозь. И вот, откуда же она взялась? Я никогда не знал никого, кто бы был похож на нее. Но для меня она реальна. Когда пришли гранки, у меня были проблемы в личной жизни — я расставался со своей подругой. Для меня это было очень трудное время. Я расставался с женщиной, которую любил, и эти гранки, которые надо было вычитывать и у меня было мало времени для этого. Это было ужасно. Я жил, как в аду. Все эти звонки, типа «Не смей со мной так разговаривать!» и на этом фоне мне пришлось исправлять типографические ошибки.

Я однажды ночью понял, что Энджел Арчер для меня очень реальна, также, как и моя подруга. На самом деле, это совершенно невозможно, потому что я не знаю никого, кто был бы похож на нее. Но потом я подумал, может, это происходит со всеми писателями? Я уже собрался поспрашивать остальных писателей об этом. Но откуда же она взялась? Не из моего разума, если только во мне не находится еще один человек. Но тогда во мне находится несколько человек, поскольку я писал о многих персонажах.

С.: Вы думаете, что можете встретиться с вашим персонажем?

Ф.Д.: Я однажды сказал своему агенту, что хотел бы встретить Энджел Арчер, что она стала такой реальной для меня. Это страшно. Когда я закончил писать эту книгу, я потерял Энджел. Я больше не слышу звук ее голоса, и это причиняет мне боль. Пока я писал, ее мысли пробегали в моем мозгу, ее выражения, ее ритм, ее ум, ее личность, жила вместе со мной. И вот настал день, когда мне пришлось написать слово «Конец», ее голос утих и ее личность исчезла. Я потерял еще одну женщину, друга. Я отослал манускрипт и понял, что у меня психологический шок оттого, что мне пришлось сказать «прощай, Энджел Арчер».

И все, что я могу сейчас сделать, это сейчас любой может сделать — взять книгу и прочитать ее. Снова пообщаться с ней. Но это не то — ведь было время, когда она жила в моем мозгу.