ВНИМАНИЕ! Копирование без разрешения, а также указания группы и переводчиков запрещено!

Специально для группы: K.N (https://vk.com/kn_books)

Перед глазами море людей, танцующих вокруг меня под оглушительную музыку, все это становится нечетким, все они сливаются в сплошную бесформенно-расплывчатую массу.

Может кто-нибудь открыть окно? Пожалуйста. Я не могу дышать. Мне нужен воздух!

Я задыхаюсь, и эти огни, эти мерцающие огни, ослепляют. Часто моргая, я пытаюсь сфокусировать взгляд. Рукой зачесываю назад свои длинные светлые волосы, которые липнут к лицу. Воздух, мне нужен воздух!

Проталкиваюсь вперед и натыкаюсь на скопления лихорадочно движущихся потных тел, но мне все равно. Мне нужно выбраться отсюда.

Я опираюсь спиной о холодную бетонную стену, опустив руки на колени, и делаю первый столь необходимый мне вдох, наполняя легкие ночным прохладным бризом. Теперь все в порядке, Хейлз. Успокойся. Я выпрямляюсь и из-за резкого движения чувствую головокружение. Или это из-за огромного количества выпитого алкоголя, циркулирующего в моей крови? Вновь прислонившись спиной к стене, я делаю еще один глубокий вдох, полностью заполнив свои легкие, и медленно, с длинным теплым, словно дыхание, свистом, выдыхаю, постепенно освобождая легкие.

Сколько я уже выпила? В таком состоянии я не способна даже на простые арифметические действия. Как глупо было с моей стороны согласиться на очередную подростковую авантюру Таши: «Кто может выпить больше всех «Мохито»?». Я качаю головой, расстроенная своим необдуманным поведением. Ладно, теперь все хорошо.

— Тяжелая ночь? — неожиданно слышу я слева от себя. Когда я поворачиваюсь, пытаясь определить обладателя этого голоса, мой взгляд падает на опасно горячего высокого брюнета с отчетливо выступающими бицепсами под обтягивающей серой футболкой. С игривой самодовольной улыбкой он прислонился к стене, сместив вес на одну ногу и, держа в руке подкуренную сигарету, окидывает меня оценивающим взглядом, сосредоточив внимание на моих немного нетрезвых карих глазах.

— Можно и так сказать, — улыбаюсь я, осматривая его с ног до головы, и, в конечном итоге, мне нравится то, что я вижу. По какой-то непонятной мне причине я начинаю глупо смеяться. Не знаю, почему и зачем. Испытываемые мною чувства никак не связаны с происходящим в данный момент. Как будто способность адекватно мыслить временно покинула меня наряду с другой способностью, отвечающей за эмоциональное восприятие.

Он приподнимает брови. Я замечаю, как он прикусывает нижнюю губу и смотрит на меня, точно готовясь к атаке, где я являюсь добычей.

— Могу я сделать эту ночь лучше?

Горячий парень.

— Я, конечно, не сомневаюсь в том, что вы способны это сделать, — отвечаю я, — но не уверена, что хочу этого.

Соблазнительно ухмыльнувшись ему, я медленно провожу языком по губам. Под его пронзительным взглядом заставляю себя подняться. Я все еще с трудом держусь на ногах, поэтому мне необходимо еще какое-то время, чтобы вернуть ногам устойчивое положение. Как только мне это удается, я медленно возвращаюсь в клуб, прекрасно понимая, как соблазнительно покачивается мое тело. Уже на входе я поворачиваюсь, чтобы послать еще одну улыбку этому мачо. Он все еще разглядывает меня, а потом подмигивает с ухмылкой.

«Попался», — улыбаюсь я сама себе.

— Вот ты где! — визжит Таша, перекрикивая громкую музыку. Она соблазнительно двигается рядом с Яном, который отвечает на ее провокацию не менее чувственными танцевальными движениями.

Если бы я не знала, что для Яна в партнере главное — это наличие тестостерона и что он любитель альфа-самцов, я бы подумала, что они с Ташей собираются слиться воедино прямо в центре суматошного танцпола.

— Давай к нам, красотка, — Ян протягивает мне худощавую загорелую руку, чтобы я оказалась между ним и Ташей. Втиснувшись, я попадаю в удушающие объятия двух моих лучших друзей, которые громко и крайне фальшиво поют мне в уши о том, как прекрасно быть молодым и совершать безумства.

Я хихикаю в ответ, пытаясь двигаться в такт с ними. Мы просто в ударе и устраиваем на танцполе бесплатное шоу втроем, периодически лаская и даря друг другу легкие дружеские поцелуйчики.

— Какой счет? — громко спрашивает Таша и смотрит на нас, улыбаясь. Она танцует под музыку, специально выставляя свою грудь напоказ, и призывно вращает тазом. Темно-синее платье, обтягивающее все ее прелести, только добавляет чувственности всем ее движениям.

—8:6. Хейлз отстает, — говорит Ян. Его лицо освещено множеством разноцветных мерцающих огней.

Таша поднимает безупречно выщипанные брови и говорит:

— Друзья, время подкрепиться, — затем она поворачивается ко мне.

— За мной, Мисси. Нам необходимо что-нибудь выпить, — ее губы изгибаются в ухмылке, бросая мне вызов.

Я качаю головой в притворном неодобрении — мы уже покинули танцпол и движемся по направлению к бару, крепко держась за руки и проходя сквозь густое облако дыма.

— Я не уверена, что способна выпить еще, — говорю я. Они оба разглядывают меня, явно забавляясь.

— Дело не в том, можешь ты пить или нет, — ты проиграла. Слишком много поставлено на карту, — сухо произносит Таша, скривившись.

Глядя на них, я притворно хмурю брови, пытаясь скрыть улыбку, а затем поворачиваюсь к бармену.

Ничего себе, стойкая Хейлз.

Вокруг все закрутилось. Держась за стойку, я делаю глубокий вдох.

— А давайте найдем любовь, — говорит Таша Яну, перекрикивая музыку. Ян смеется.

Фыркнув, я поворачиваюсь к Таше, чтобы смерить ее презрительным взглядом. Она лишь ухмыляется в ответ.

— Это миф, любви не существует, — говорю я.

Она закатывает глаза и качает головой.

— Миф, — произношу я одними губами и поворачиваюсь обратно, пытаясь еще раз заказать для нас чего-нибудь выпить.

— Рюмка водки от джентльмена, — кивает в сторону широкоплечий, светловолосый и нечеловечески высокий бармен, протягивая мне маленькую охлажденную рюмку.

Проследив за жестом бармена, я вижу парня, с которым недавно столкнулась у клуба. Он поднимает свою рюмку, салютуя мне с другого конца бара. Выпив, он продолжает так же спокойно смотреть мне в глаза.

Я делаю то же самое, посылая ему манящую улыбку, и провожу рукой по своим волосам. Это слишком просто.

— Решила вернуться к старым привычкам? — шепчет мне на ухо Таша, восхищаясь моими кокетливыми приемчиками. Не отрывая взгляда от парня, я отклоняюсь немного назад, чтобы прошептать ей на ухо:

— Только на сегодня.

— Ты уверена, Хейлз? Я думала, что ты бросила заниматься этой ерундой. Ты же знаешь, как плохо это на тебя влияет, — вместо цинизма в ее голосе появляются нотки беспокойства.

— Я в порядке.

Точно? Или это алкоголь так смело говорит от моего имени?

Таша дотрагивается до моей руки и пристально всматривается в лицо, оценивая мое состояние. Я спокойно киваю и оставляю их обоих, двигаясь в сторону, где меня ожидает вторая половина моей ночи.

— Бен, — протягивает он мне руку, как только я оказываюсь рядом.

Мне все равно, Бен. И твое имя меня совсем не интересует, учитывая дальнейшее. Я никогда не утруждала себя попытками запомнить случайные имена. Взяв Бена за руку, я веду его к выходу, игнорируя попытку познакомиться.

Он идет за мной без колебаний, хотя краем глаза я вижу его удивленное выражение лица.

— Такси? — спрашивает он, с трудом сглатывая и показывая внезапную нерешительность.

Да ладно! Не будь тряпкой. Это явно не то, чего я хотела.

Я почти успеваю разозлиться на его неожиданное поведение, но тут он открывает для меня дверь желтого такси.

Как только мы вливаемся в поток автомобилей, я притягиваю Бена к себе. Он охотно поддается, властно завладев моим ртом, его рука легко проскальзывает под мой свободный серебряный топ и дотрагивается до голой груди.

Яркие огни автомобилей, мелькающие в моих закрытых глазах, сразу отрезвляют меня.

— Стоп, — резко говорю я, чувствуя, как меня жутко тошнит от его близости, его прикосновений, запаха, шелковистого языка и, прежде всего, от него самого. Но он не останавливается.

— Прекрати сейчас же и отпусти меня, — я повышаю голос и сильно толкаю его всем своим телом. Он прижимает меня, не желая останавливаться.

— Отстань от меня, вали на хер! Мне больно, отвали! — кричу я. Мой голос в конце тирады смягчается — горло затекло от того, как сильно Бен держит меня за него.

Бен сразу останавливается и отпускает меня, тяжело дыша, краснея и сыпля проклятьями себе под нос.

— А ты, — рявкаю я на водителя, который явно в ужасе от происходящего, — останови эту проклятую машину.

Когда такси медленно останавливается, я рывком открываю дверь и выскакиваю, хлопнув ею. Оставшись поздним вечером одна на тротуаре, я пытаюсь успокоиться и прийти в себя после полученного шока. Я обнимаю себя и слегка откидываю назад голову, закрываю глаза, сделав глубокий успокаивающий вдох.

Тошнота исчезла, но чувство ненависти к самой себе только усилилось. Я благодарна судьбе, увидев рядом быстро освободившееся такси.

— Какой дом, мисс? — спрашивает у меня адрес водитель с ближневосточным акцентом.

— Седьмой. Это трехэтажное серое здание в конце улицы, — бросаю я в ответ.

Охватив колени, я медленно покачиваюсь, ощущая пустоту внутри и чувствуя полное отвращение к самой себе.

Почему, Хейлз? Почему опять? Почему ты не можешь просто пойти и сделать это? Ты знаешь, что не можешь, тебе больше это не нужно. Теперь ты будешь жить согласно новой эпохе — эмоции в сторону.

— Прекрати улыбаться, как ненормальная. Это неприлично, — едва сдерживая смех, я сверлю взглядом Ташу, убедительно нахмурив брови.

— Разве? Ты еще начни читать мне проповедь о хорошем поведении, — говорит она, ухмыльнувшись. Быстро взглянув на меня с нескрываемым весельем в глазах, Таша вновь возвращает свое внимание на дорогу. Когда она снова поворачивается, встретившись со мной взглядом, мы обе смеемся.

— Я разочарована в тебе. Кажется, ты напрочь растеряла свое коварное очарование, — я нежно смотрю на свою подругу, оценивая ее реакцию на мой подкол.

— Хейли Грейс, вы причиняете мне нестерпимую боль. Полагаю, что я потеряла хватку, — ее ухмылка становится шире.

— А я-то думала, что твой злой разум придумал более изощренное наказание для меня, — ворчу я, разглядывая свои ногти.

— Да ну? Мы обе знаем, что тебя невозможно разозлить. Поэтому я уверена, что ты отработаешь свое наказание, включая интервью, которое будет вишенкой на двухслойном штрафном торте.

Черт тебя подери.

Я удивленно смотрю на нее, на что Таша лишь ухмыляется, ослепляя и раздражая своим монаршим обликом принцессы Дианы.

— Как ты могла впутать меня в это… как ты это назвала, Таша? Шанс, который выпадает один раз в жизни? — закатываю я глаза.

В ответ она лишь демонстрирует мне свою фирменную демоническую улыбку.

— Уважаемый Дин Адамс, если ты не возражаешь, — произносит она, поглядывая в мою сторону.

— Нет, ты не могла этого сделать, — говорю я шокировано, а Таша кивает в ответ с самодовольным выражением на лице.

Я не могу поверить, что она уговорила нашего бывшего декана, который целовал землю, по которой ходила Таша на своих изящных шпильках, включить меня в этот ознакомительный рабочий день. Особенно учитывая тот факт, что слава моих студенческих лет уже давно прошла, и, безусловно, я даже не претендую на это... мучение в виде новой работы.

Она действительно это сделала, так как мы уже в нескольких милях от пункта назначения.

Блин, она реально знает, что делает. Зачем я только согласилась на это пари с самого начала? «Кто выпьет больше всех «Мохито»? Конечно, мисс Я-изящно-поглощаю-алкоголь просто мастер своего дела.

— Я надеюсь, ты обновила свое резюме? — спрашивает она небрежно, покусывая при этом губу.

Я хмурюсь, заметив, что она все еще подшучивает надо мной.

Она явно наслаждается моей реакцией. Если бы она не была для меня самым близким человеком во всем мире, я бы, определенно, ненавидела ее, особенно сейчас.

— Ты же понимаешь, что это отличная возможность добиться успеха, — отмечает она.

— И какого же именно? — негодую я. — Запуск высокотехнологичной компании?

— Ты можешь продолжать глумиться, но чем черт не шутит. Возможно, это собеседование навсегда изменит твою жизнь, — драматично заявляет она, в то время как ее смеющиеся глаза смотрят на дорогу, как бы спрашивая: «Я ведь права?». Таша смотрит на меня и смеется. Забавляясь, я тоже начинаю смеяться.

— Убедила, — говорю я, не прекращая смеяться.

— Веселье начинается, — объявляет Таша, как только мы выходим из машины. Она наносит бледно-розовую глянцевую помаду, глядя на свое отражение в затонированном окне «Ауди ТТ». — Как я выгляжу?

— Неотразимо, как и всегда, — подмигиваю я ей. От комплимента ее улыбка становится еще шире. Уверена, у нее есть все шансы получить пропуск на работу своей мечты, если она произведет хорошее впечатление на собеседовании.

Таша выглядит ослепительно в своем изящном хорошо подогнанном черном костюме. И тут я смотрю на себя, словно со стороны: простая белая кофточка, обтягивающие джинсы и визитная карточка моего стиля — пара красных сникерсов (Примеч. Сникерсы — стильная молодежная обувь. Изначально, сникерсы предназначались для занятия спортом. Позднее на них замахнулись и дизайнеры, решив сделать из этой обуви не только спортивный атрибут, но и модный элемент). Я вздыхаю. Мне приходит в голову мысль собрать волосы в высокий пучок, возможно, так я буду выглядеть более презентабельно.

Вообще, почему я парюсь по этому поводу? На самом деле, мне все равно. Я здесь всего лишь заложница.

И все же я здесь, в деловой переговорной Stark Software Technologies еще с несколькими полными энтузиазма кандидатами.

Серьезно, что я здесь делаю? Эта мысль меня забавляет. Какая ты жестокая, Таша, настоящая кровопийца.

В комнату входит привлекательная женщина с прямыми каштановыми волосами до плеч, с силой прижимающая планшет к груди.

Она смотрит на нас, ее губы сомкнуты в прямую линию, и чересчур высоким голосом объявляет:

— Всем доброе утро и добро пожаловать в Stark Software Technologies. Меня зовут Александра Гринич. Я руководитель отдела кадров в Stark Software.

Она обводит каждого из нас своим пристальным взглядом сквозь толстые линзы в большой красной оправе очков.

Все смотрят на нее с тревожными лицами. Они очень взволнованы представленной им возможностью.

Миссис Гринич кривит свои тонкие губы, накрашенные ярко красной помадой, и продолжает:

— Я буду вашим гидом на сегодняшний день, и в ближайшее время мы начнем наше собеседование. Есть ли у вас вопросы, пока мы не начали?

— Можем ли мы встретиться с мистером Старком? — откашлявшись, вдруг спрашивает высокая рыжеволосая девушка с самым веснушчатым лицом, какое я когда-либо видела. Пока она говорила, я обратила внимание, что пуговицы на ее обтягивающей синей блузке угрожают оторваться в любую минуту.

В ожидании ответа глаза каждого из присутствующих сразу же перемещаются на миссис Гринич, будто она собирается раскрыть местонахождение Святого Грааля (Примеч. Святой Грааль — в средневековых кельтских и нормандских легендах одно из орудий Страстей — чаша, из которой Иисус Христос вкушал на Тайной вечере и в которую Иосиф Аримафейский собрал кровь из ран распятого на кресте Спасителя). Не справившись с собой, я все-таки фыркаю.

— Не уверена, что у мистера Старка появится свободное время, у него слишком плотный график. Однако мне сообщили, что его помощник уже пытается высвободить время для встречи с вами.

Таша, казалось, немного расстроилась. Я насмешливо прикрываю свой рот, не веря ее досаде. Она надувает губы и качает головой.

— Мы можем взять кофе или выпить что-нибудь еще? — шепчу я Таше. — У меня все в горле пересохло, мне нужно чего-нибудь выпить, чтобы проснуться.

— Не спрашивай, — спокойно пожимает она плечами, — это не корректно.

Когда мы добираемся до второго этажа, я окончательно понимаю, что ужасно устала и хочу пить. Мне до чертиков надело слушать высокий, действующий на нервы голос миссис Гринич. Она упоминает что-то о кухне, и тут я перестаю слушать ее. Дождавшись, пока группа отойдет подальше, я захожу на ультрасовременную кухню и вижу первоклассную кофеварку, которая манит меня с другого конца комнаты:

Быстро выпью кофе и уйду.

Нажимаю на зеленую кнопку с изображением маленькой чашки, и машина просыпается. Ощущая соблазнительно-пряный аромат, я наблюдаю, как чашка наполняется жидкостью насыщенного шоколадного цвета. Как только кофе-машина подает сигнал, что мой кофе готов, я быстро выхватываю чашку, — слишком быстро — часть кофе проливается на мою белую блузку. Оценив причиненный ущерб, я чуть слышно выругалась:

— Еб*ть!

— Это просьба?

Я оборачиваюсь посмотреть, кто это сказал, и от увиденного цепляюсь в столешницу мертвой хваткой, чтобы не потерять равновесия. По телу начинает разливаться тепло: от самого центра мозга через горло к основанию декольте. Я понимаю, что начинаю краснеть:

Какого черта?

В дверях в самой соблазнительной позе, на которую, видимо, способен, в белой футболке и джинсах стоит он — истинное воплощение всего сексуального и греховного. Есть что-то необъяснимое в его ухмылке, что заставило меня просто остолбенеть.

Его глаза исследуют меня с наглым весельем, раздевая, снимая каждую вещь, которая надета на мне, и в один миг из моих легких улетучивается весь воздух.

Я в прямом смысле пялюсь на него, моя челюсть слегка отвисла.

— Мммм… я просто сделала кофе, — оправдываюсь я и слежу за ним, натянуто улыбаясь.

— Я так понимаю, что это была не просьба, верно? — его дразнящие глаза смотрят на меня, эта сексуальная ухмылка все еще не сходит с его лица. — Жаль, — бормочет он, и я с трудом сглатываю.

— Это ваше любимое занятие? — спрашиваю я, придя в себя. Он приподнимает бровь. — Подкрадываться к людям и пытаться завлечь их в свои сексуально-озабоченные игры? — поясняю я.

В ответ я слышу тихий смех, глубокий и хриплый.

— Нет, — он проводит пальцем по своим улыбающимся губам, слегка наклонив голову и глядя на меня. — И, к твоему сведению, я считаю, что именно ты начала все это своим непристойным предложением.

Я в отчаянии открываю рот, пытаясь придумать ответ в свою защиту, однако на ум ничего не приходит, и чувствую, что опять начинаю краснеть.

Проклятье.

— Вы знаете, что вам нельзя заходить на частную кухню генерального директора? — говорит он с насмешкой, которая почему-то отказывается убираться с его лица.

Частная кухня? Тогда что он здесь делает?

— И вам, конечно, тоже, — возражаю я.

Он хмурится, явно озадаченный моим ответом.

— Ну что тут сказать, мне реально все равно. Знаете, ваш СЕО, мистер Старк, ведет себя так, будто он выше других. Зачем ему отдельная кухня? Он что, не может взаимодействовать с пролетариатом? — бросаю я вызов карим глазам, которые пристально смотрят на меня. (Примеч. СEO — Chief Executive Officer — генеральный директор).

— Думаю, он может позволить себе одолжить чашечку кофе, правда?

Возвышаясь надо мной, он скользит своими загорелыми руками по телу, убирая руки в карманы джинсов, все еще не разрывая наш зрительный контакт. На его губах появляется ленивая улыбка, которая только вдохновляет меня продолжить:

— Я не думаю, что господин Я-владею-всем-миром будет возражать, если я выпью чашечку кофе.

Он пожимает плечами.

— Мы всегда можем спросить его, мисс?..

— Хейли Грейс, — отвечаю я и отодвигаюсь, чтобы встать поудобнее.

— Хейли, — говорю я следом, так как мое мужество рядом с этим мистером Вселенная постепенно сходит на нет. Мой живот стягивает в узел.

Он протягивает руку, представляясь.

— Дэниел, — говорит он, а затем с ухмылкой добавляет, — Чармд.

Я пожимаю большую ладонь и вздрагиваю от жаркой волны, которая пронзает меня насквозь. Ему, кажется, все безразлично. Опускаю взгляд на свои кроссовки, так как он разглядывает меня с ног до головы.

Почему именно эти? Надо было послушать Ташу. Хм, что он подумает о моих подростковых красных сникерсах? Ради бога, я никогда никого не слушаю.

Как будто прочитав мои мысли, он небрежно бросает:

— Клевая обувь.

Слегка вздрогнув, я смотрю на него снизу верх, потом быстро беру себя в руки и мило улыбаюсь ему:

— Спасибо, Дэниел. Я тоже так думаю, — он дарит мне горящим взгляд.

Взглянув на чашку кофе, я хмурюсь и смотрю на свою блузку: пятна, как и следовало ожидать, не испарились.

Он тоже смотрит туда и говорит:

— Ну, мисс Грейс, возможно, у нашего СЕО здесь есть что-нибудь, что может решить вашу проблему, — кивает он на мою блузку и отворачивается в сторону.

Когда он наклоняется к одному из шкафов под раковиной, его рука случайно касается моей, и по моему позвоночнику бегут электрические флюиды.

Что за восхитительный запах?

Мне нужно остановиться и повернуться в другую сторону. Дэниел хватает пачку влажных полотенец и протягивает мне:

— Это должно помочь.

— Спасибо, — отвечаю я, пялясь на него, словно зачарованная.

Приди в себя, прекрати уже так откровенно на него глазеть.

Я быстро тру маленькие коричневые пятна, разбрызганные по моей блузке, нервничая из-за того, что он продолжает смотреть на меня своим раздражающе пытливым взглядом. Пытаясь отрешиться от всего того, что уже успело произойти со мной с утра, я вдруг вспоминаю, что должна срочно вернуться к своей группе. Вглядываясь в темные стеклянные стены, я замечаю, что группа уже довольно-таки далеко.

Скривившись, я смотрю из-под своих ресниц на Дэниела. От его пронзительного взгляда я чувствую себя еще хуже, поэтому начинаю двигаться к двери.

— Мисс Грейс, вы не забыли свой кофе? — говорит он мне вдогонку, его широкая ухмылка расплылась по его чертовски красивому лицу.

Я смотрю сначала на него, стоящего у двери, затем на кофе, взвешивая ситуацию. Затем быстро иду назад, чтобы сделать глоток. Сразу после этого я шагаю к двери и говорю поверх своего плеча:

— Пока, Дэниел, — и дарю ему свою самую ослепительную улыбку.

— До свидания, мисс Грейс. Это было незабываемым удовольствием встретить вас здесь, — подмигивает он, поддразнивая.

Я уже почти около моей группы, когда оборачиваюсь назад к кухне и вижу его. Он все еще смотрит на меня сияющими карими глазами, явно что-то замышляя.

С ума сойти.

— Где ты была? — спрашивает Таша, подперев руки по бокам.

— Быстро глотнула кофе, — говорю я, пожимая плечами.

Потягивая утренний кофе, мы сидим в ожидании чуда: когда же кофеин окажет на нас свое магическое воздействие, и мы сможем, наконец, разлепить сонные глаза.

Таша планирует вместе с Яном навестить своих родителей и приглашает меня присоединиться. Я сразу же соглашаюсь — ни за что не упустила бы такую возможность, тем более, Ян тоже едет. Дружба с ним — истинное удовольствие. К тому же, я очень люблю родителей Таши. С момента моего переезда на учебу из Чикаго в Сан-Франциско они стали моей второй семьей.

Отложив экземпляр журнала YOU, который читала во время завтрака, я задумываюсь о своем собеседовании в редакции этого журнала на прошлой неделе. Я даже подумывала начать работу раньше, чем они просили. Редакции необходимо было утрясти еще некоторые моменты, затрагивающие весь штат работников. Хотя они и не устанавливали дедлайнов. (Примеч. слово «дедлайн» в буквальном переводе с английского (deadline) означает «мертвая линия» и используется для обозначения предельного срока выполнения какого-либо действия, после наступления которого это действие уже теряет смысл. В сленговой речи мы чаще всего используем этот термин как синоним традиционного для русского языка словосочетания «крайний срок»).

До сих пор не верится, что мне дали шанс попробовать себя в качестве помощника креативного директора. Видимо, я должна благодарить высшие силы за то, что, скорректировав свою обычную кадровую политику, журнал YOU принял решение о приеме на работу кандидатов без опыта работы. Опять же, я благодарна и за свою работу в страховой компании, которая оставляет свободной для меня большую часть дня. Благодаря этому у меня есть время на поиски более перспективной и интересной работы.

Национальный гимн, раздающийся из динамика моего телефона, выводит меня из раздумий. Мы с Ташей одновременно смотрим на кухонные часы. Она поворачивается ко мне с удивлением: кто, черт возьми, названивает в столь ранний час. Мы обе здесь, Ян никогда не просыпается так рано. Я качаю головой, пожимаю плечами и смотрю на экран телефона — звонят с незнакомого номера.

— Доброе утро, — отвечаю я.

— Могу я поговорить с мисс Грейс? — просит дама на другом конце провода.

— Слушаю, — сразу же откликаюсь я.

— Это Хелен из Stark Software Technologies. Мы хотели бы пригласить вас на собеседование сегодня, — женщина на другом конце настроена решительно. Под прицелом любопытного взгляда Таши я пытаюсь осмыслить услышанное.

— Stark Software, — произношу я одними губами и снова пожимаю плечами. Она гримасничает.

— Как насчет сегодня в одиннадцать, мисс Грейс?

— Сегодня в одиннадцать, — повторяю я ее слова, глядя на Ташу. Они кивает головой с энтузиазмом, решив за меня, что я обязательно должна пойти.

— Да, я могу сегодня в одиннадцать, — отвечаю я самым официальным тоном, отчего моя дорогая подруга начинает глупо улыбаться.

— Тогда хорошо, мисс Грейс. Мистер Старк будет вас ждать ровно в 11:00.

— Мистер Старк? — переспрашиваю я удивленно.

— И, мисс Грейс, пожалуйста, не опаздывайте. У мистера Старка плотный график.

Не сомневаюсь, — ворчу я про себя.

— Боже мой, что это было? — сразу же спрашивает Таша, озвучив наше общее недоумение.

Разрази меня гром. Я прыскаю про себя от смеха. Меня всегда забавляло то, что она говорит так, будто Мисс Совершенство вдруг стала ханжой.

— Поверь мне, я даже не представляю себе, что происходит, — отвечаю я и пытаюсь вспомнить свое постыдное короткое интервью со злобной Гринич. Я недоумеваю, почему мистер Старк собственной персоной решил провести собеседование со мной.

— Ты правильно сделала. Я знаю, что все началось с простой шутки, и, возможно, ты этого не хотела. Однако воспользоваться таким шансом — это реально умный шаг. Если кто-то уважаемый и очень влиятельный хочет встретиться с тобой, неважно, для интервью или просто так, то нужно пользоваться моментом.

Я киваю. С этим не поспоришь.

— Кажется, пришло время принарядиться, — улыбается мне Таша. Ей только дай повод.

Мы идем в мою комнату.

— Что бы такое надеть на собеседование с одним из самых могущественных мужчин в хай-тек бизнесе?

— Не беспокойся, дорогуша, я к твоим услугам, — говорит она.

Мисс Элегантность принимает вызов и берет все в свои руки.

Я нажимаю на пульт дистанционного управления, включая iPod.

The Cure сделает свое дело (Примеч. The Cure — британская рок-группа, образованная в Кроули (англ. Crawley, Суссекс, Англия) в 1976 году. За время существования состав группы неоднократно менялся, ее единственным постоянным участником остается фронтмен, вокалист, гитарист и автор песен Роберт Смит).

Валяясь на кровати, я посматриваю на свою одержимую подругу, которая шныряет из комнаты в комнату, подбирая туфли к юбке, юбку к блузке. Наконец, она заявляет о завершении своей миссии, и я интересуюсь:

— Что мы вообще знаем об этом пресловутом и несравненном Старке?

Она морщит нос и с цинизмом спрашивает:

— И все это презрение лишь за то, что у него есть собственная кухня?

— Да ладно, Таша, он не может находиться среди обычных людей? Что он хочет этим сказать своим подчиненным? — говорю я раздраженно.

— Держитесь от меня подальше, я слишком хорош для вас. А вы, ребята, недостойны находиться рядом — вы ниже меня! — выхожу я из себя. — Они ведь, действительно, не были уверены в том, что он вообще соизволит встретиться с нами.

— Он очень умный, и это очевидно, — говорит Таша, собрав свои волосы резинкой в высокий хвост. — И, должно быть, целеустремленный и проницательный, раз создал такой успешный бизнес с нуля. А тот факт, что он сделал это так просто, дает ему преимущество перед другими, — добавляет она, нанося на свои губы тонкий слой помады.

— И что? Сколько ему лет? — спрашиваю я мимоходом.

— Ему 34, — отвечает Мисс Википедия.

Довольно молодой, чтобы править миром, или, по крайней мере, западным полушарием, — усмехаюсь я про себя.

— Нам пора, — кивает Таша, гордо окидывая меня придирчивым взглядом: серые брюки, пиджак, блузка в тон и бордовые туфли на шпильке придают мне солидности.

— Я знала, что могу доверить тебе выбор костюма для меня, — подразниваю я ее.

— Спасибо за благодарность, мисс Умница, — Таша бросает в меня подушку, пробормотав «костюм» себе под нос.

— Мы будет укладывать твои волосы в высокий пучок?

— Неа, давай оставим, как есть.

Она кивает в знак согласия.

— Возьми мою машину. Меня подвезет Ян.

Желая поскорее поделиться с Ташей событиями сегодняшнего утра, я бросаю ключи в коридоре, однако тревожная тишина в квартире напоминает мне о том, что Таши нет дома — она навещает родителей. Грустно.

Повесив пиджак, я открываю два больших викторианских окна, позволяя свежему воздуху заполнить комнату, и иду на кухню за кофе. Я вытаскиваю телефон из заднего кармана брюк и нажимаю «Входящие». Пока кофе-машина нагревается, я просматриваю список непрочитанных сообщений. В глаза бросается незнакомый адрес DS@SST.com. Заинтересовавшись, я открываю письмо, и, как только вижу имя автора, мгновенно оседаю на стул, удивленная и довольно-таки заинтригованная. Забыв о своем кофе, я начинаю читать.

Мой IPod будит меня песней U2 «Beautiful Day». Я дослушиваю песню до конца и только потом встаю.

Сегодня я встречаюсь с Дэниелом — мистером Старком — причем меньше чем через час. Мое тело напрягается при мысли об этом.

Где Таша? Она вообще собирается возвращаться?

Я долго стою под струей горячего душа, стараясь не думать об этих манящих меня шрамах Дэниела. Я знаю, они будут отвлекать меня во время встречи, и это последнее, что мне нужно. Однако этого точно не избежать. Что-то есть в этих шрамах, что-то неприлично притягательное... Разве существует что-нибудь более сексуальное, чем это?

Вытираясь полотенцем после душа, принимаю решение не наряжаться — оденусь, как обычно. В любом случае, терять нечего. Уверена, узнав мотивы Дэниела, я обязательно разочаруюсь. И тогда моей единственной радостью будет комфортная одежда.

Я бросаю последний взгляд на стоящее в коридоре зеркало и довольно улыбаюсь: темно-синие узкие джинсы, красный топ спагетти, который идеально сочетается с моими кроссовками, светлые волосы свободным каскадом лежат на плечах, кожа после душа светится, а глаза блестят. Я наношу немного румян на скулы и тушь на ресницы, чтобы сделать мои карие глаза более выразительными. Перед выходом из дома я еще раз улыбаюсь своему отражению в зеркале.

Через десять минут я уже в кафе. Вспомнилось вдруг, как еще вчера меня просили не опаздывать на встречу с мистером Старком. Оглядевшись, я почти сразу же нахожу Дэниела, который улыбается мне из самого уютного уголка кафе. Как только мы встречаемся взглядами, он сразу встает и идет мне навстречу. На нем черные джинсы, обтягивающая футболка и… Не могу поверить! Красные кроссовки того же бренда, что и мои. Вы это специально, мистер Старк?

— Доброе утро, — улыбается мне Дэниел, глядя с высоты своего роста. Как ни стараюсь игнорировать шрам на его полной губе, мне это не удается. Я застенчиво улыбаюсь, поймав себя на том, что смотрю на него дольше, чем следовало бы. Он замечает мое робкое смущение и пожимает плечами.

— Доброе утро, Дэниел. Как поживаешь?

Он берет мою руку и целует ладонь точно так же, как сделал это вчера.

— Я проголодался.

О, это не совсем тот ответ, который я ожидала услышать.

— Тогда давай сделаем заказ.

— Присаживайся, я закажу. Что ты хочешь? — спрашивает он. Его глаза внимательно изучают мое лицо.

Я немного ерзаю и отвечаю:

— Двойной гранд кофе, очень горячий, не слишком много пены, со взбитыми сливками и газированную воду, пожалуйста.

Он смотрит на меня, явно забавляясь, и, почесав нижнюю губу, спрашивает:

— А что-нибудь поесть?

— О, нет, спасибо, я еще не успела проголодаться.

Я не говорю ему, что вообще не люблю завтракать.

Он отходит сделать заказ, предоставив мне, наконец, возможность понаблюдать за ним на расстоянии. Я изучаю его уверенную позу, такую тихую и могущественную. Истинное воплощение мужественности: грубые черты лица и взъерошенные волосы. В дополнение ко всему этому еще и намек на необузданный нрав в его озорных глазах. Бесспорно, он мегапривлекательный.

— Вот, — произносит он с кривой улыбкой, — двойной гранд кофе, очень горячий, не слишком много пены, со взбитыми сливками и газированная вода.

Он ставит поднос на стол между нами и садится в кресло напротив меня.

— Твой кофе стоит четыре с половиной доллара, — продолжает он с невозмутимым лицом.

Мои глаза заспахиваются от удивления. Он хочет, чтобы я вернула ему деньги?

— Я просто шучу, — смеется он со злорадным ликованием во взгляде. Я улыбаюсь в ответ, хотя немного встревожена. Да ты шутник...

— Итак, Хейли, спасибо за то, что пришла.

— Тебе спасибо за приглашение.

Мы улыбаемся друг другу глупыми ухмылками: он подмигивает мне, а я состраиваю рожицу. Он улыбается еще шире. Я обычно веду себя увереннее в окружении мужчин. Черт, я всегда могла пошатнуть их уверенность. Но такое происходит у меня впервые...

Он делает глоток из своего стакана, а затем подносит шоколадный кекс ко рту, и я не могу оторвать свой взгляд в ожидании его первого укуса.

— Что такое? Ты хочешь кекс? — дразнится он, заметив мой взгляд. — Или меня? — добавляет он шепотом.

Я быстро отвожу свой изумленный взгляд в сторону. Какой кекс? Хотя, было бы здорово, спасибо.

— Нет, спасибо. Я в порядке, — отвечаю я, оглядываясь по сторонам, лишь бы не встречаться с ним взглядом. Правило для Хейли — вести себя как нормальный здравомыслящий человек и не таращиться на Дэниела Старка.

— Хорошо, расскажи мне, почему ты пришла на ознакомительное собрание? Ну, если не учитывать твою просветительскую деятельность, конечно?

На его губах появляется слабая, еле заметная улыбка. Я с трудом сглатываю.

Я должна была знать, что он спросит об этом...

— Если вы хотите узнать, мистер Старк...

Он останавливает меня, дотрагиваясь до моей руки. Его взгляд немного раздражен.

— Забудь про «мистер Старк», мы не на деловой встрече, насколько я помню.

Я киваю, мои губы расползаются в улыбке. Намек понят.

— Ну, если ты хочешь, Дэниел, — поправляюсь я, приподняв брови. Он смеется, затем, кивнув, откидывается на удобное кресло, положив руку на ноги.

— Меня заставили прийти, — пожимаю я плечами.

— Я бы так не сказал, — он выпускает короткий хриплый смешок. — Объяснишь?

— Честно говоря, я проиграла пари. Моя подруга подумала, что поездка на своего рода экскурсию будет для меня хорошим наказанием, — я скривила рот наподобие улыбки и была вознаграждена широкой улыбкой в ответ, которая сопровождалась небольшим покачиванием головы.

— Но… как бы это сказать, она пообещала мне, что это будет познавательная экскурсия, и что я не могу знать наверняка, какие возможности могут открыть свои двери передо мной. Например, возможность выпить чашечку кофе с тобой.

— Умная девушка, твоя подруга. Напомни мне, чтобы я поблагодарил ее лично, если нам посчастливится пересечься.

Мы обмениваемся напряженными взглядами, и он наклоняется, чтобы съесть еще кусочек своего кекса.

— Какая твоя любимая песня? — спокойно спрашивает он.

Это еще что такое? Дэниел Старк интересуется, какая у меня любимая песня? Нас снимает скрытая камера?

— Ты хочешь узнать, какая у меня любимая песня? — повторяю я его вопрос, чтобы просто убедиться, что я правильно его расслышала.

— Да, — без особых разъяснений отвечает он. Он даже не собирается добавлять что-то еще.

— «Set The Fire To The Third Bar», — отвечаю я, не понимая, к чему он это спрашивает.

— Я не знаю эту песню, — говорит он, заинтересовавшись.

— Это Snow Patrol, — поясняю я. Он приподнимает брови и пожимает плечами.

Ну и что я должна ответить ему на это? Эй, Дэниел, я живу рядом, ты бы не хотел пойти ко мне и послушать песню?

— Теперь у тебя есть домашнее задание: ты должен послушать эту песню, — говорю я. Каков вопрос — таков ответ. Он ухмыляется и смотрит на меня из-под ресниц.

— Многое можно узнать исходя из музыкальных предпочтений, — говорит он, как будто сам себе.

— Итак, чем ты зарабатываешь на жизнь? Очевидно, это должно быть что-то особенное — ты отвергла мое щедрое предложение.

Он опять поддразнивает меня.

— Я отвечу, мистер Старк, если вы сотрете насмешку со своего лица, — я копирую его выражение лица, довольная своим ответом.

— Справедливое замечание, — он сжимает мою руку, которая лежит на подлокотнике кресла, в результате чего я чувствую короткое замыкание прямо в своем животе.

— На самом деле, жду окончательного решения по моей новой работе в журнале… в креативном отделе.

— Звучит интересно, — говорит он тихо, внимательно глядя на меня.

Я улыбаюсь про себя: он заинтересован, как обстоят дела на моем профессиональном поприще.

— Сейчас я неполный рабочий день провожу в страховой компании в качестве помощника по административным вопросам, я только недавно получила степень магистра.

— Неполный рабочий день на должности административного помощника страхового агента, — он смотрит на меня с недоверием, — и все же ты отказалась от моего предложения?

— Да ладно, ты просто разыгрываешь меня, не было никакого реального предложения с твоей стороны, и мы оба знаем это.

Его губы изгибаются в едва незаметной улыбке.

— О да, мы оба знаем, не так ли?

Он сейчас серьезно или все еще шутит?

— Было ли это на самом деле или нет, я искренне верю, что ты подшучиваешь надо мной. Тем не менее, я реально очень заинтересована в работе в журнале.

— Что за журнал? — он еще раз откусывает свой кекс и кладет его обратно на стол.

— Почему ты спрашиваешь? — сухо спрашиваю я, и, не акцентируя особого внимания, беру верхний кусочек его кекса и кладу себе в рот. Он приподнимает брови и в удивлении приоткрывает рот.

— Ну, конечно, ни в чем себе не отказывай, — усмехается он, показывая на свой кекс. — Я даже разрешу тебе воспользоваться моим кофе, — он пододвигает свою чашку ко мне, на его лице растягивается самая широкая улыбка.

Я что, взяла его кекс, даже не спросив?

Я ерзаю в своем кресле. Заметив это, он опять улыбается.

— У меня есть, спасибо, — я подношу чашку ко рту.

Думай, прежде чем что-то сделать.

Дэниел продолжает смотреть на меня в течение длительного времени. В его глазах прежнее веселье.

— У тебя привычка пить кофе рядом со мной, — он усмехается. О, как я могла этого не заметить? Я закатываю глаза и посылаю ему натянутую улыбку.

— Я спросил про журнал, так как могу помочь.

У меня уходит целая минута на то, чтобы вспомнить его последний вопрос и осознать, что он только что сказал.

— Как это? — спрашиваю я, вопросительно глядя на него.

С полным безразличием он протягивает свою руку к моему рту и пальцем убирает крошку от кекса с моих губ, а затем, все с тем же безразличием, кладет свой большой палец себе в рот и посасывает его. Мне показалось, что время замедлилось, хотя все это длилось несколько секунд. Я смотрю на него в полном недоумении, а он продолжает говорить.

— У меня есть кое-какие связи. Везде, — уточняет он. Сделав паузу, он смотрит на меня сквозь ресницы, на его губах виднеется озорная улыбка, как будто говоря «ты удивлена, дорогая», а затем продолжает, как ни в чем не бывало. Застывшая, я смотрю на него и не могу понять, что он говорит. Все, что я ощущаю, это прикосновение его большого пальца к моим губам, его рот, украшенный небольшим шрамом, его приоткрытые губы, чтобы съесть крошки кекса, которые он стер с моего рта. Что-то глубоко внутри меня сжимается, очень сильно.

— Серьезно, я могу с кем-нибудь поговорить, Хейли.

Готова поспорить, что можешь…

— Спасибо большое за предложение, но я предпочитаю справляться своими силами.

— Это хорошо, очень хорошо, — говорит он. Взгляд его становится задумчивым, будто он что-то взвешивает в уме. Интересно, о чем он думает. Я рассматриваю его: прямой нос, густые длинные ресницы, орехового цвета глаза, лицо загорелое, что только подчеркивает его красоту, крошечные морщины в уголках глаз.

Из-под стола раздается короткий рингтон, который вырывает его из раздумий. Он достает свой телефон из кармана и резко отвечает:

— Старк.

Он слушает, его взгляд встречается с моим. Чувствую себя немного смущенной, но все равно не могу отвести от него взгляда. Дэниел гипнотизирует меня, и в животе появляется какое-то нехорошее предчувствие. Это что такое? Бабочки? Я не должна это чувствовать, не с ним.

В какой-то момент он хмурится. Я замечаю, как желваки начинают бегать по его скулам.

— Да, твою мать, есть что-нибудь такое, что вы можете решить сами? Или мне нужно найти вам няньку, которая будет контролировать каждый ваш шаг?

Ничего себе, я бы не хотела сейчас оказаться на месте его собеседника.

— Сейчас буду, — говорит Дэниел тихим голосом, в котором отчетливо слышится ярость. Услышав это, я чувствую укол разочарования. Он уходит?

— И последнее, Джейк. Коробка должна быть готова, потому что я уволю тебя, когда приеду.

Прощай доктор Джекил, добро пожаловать, мистер Хайд. Псих…

Дэниел встает, раздраженный, и делает напоследок большой глоток из своей чашки.

И все? Наше время вышло? Так просто?

— Я должен идти работать за людей, которым плачу за это деньги, — объясняет он встревожено. В его голосе остро ощущается сарказм, на лице ни следа улыбки.

— Что ж, мужчина должен делать то, что должен, — улыбаюсь я ему, стараясь скрыть свое растущее разочарование. — Было очень приятно, — добавляю я. Он, кажется, будто и не со мной уже, его мысли в другом месте. Дэниел, срочно возвращайся на землю… нет связи, совсем нет.

— Увидимся, — бормочет он и идет к выходу. Я сижу, застыв в негодовании от того, что все вот так и закончилось. Увидимся? Это точно тот игривый и обаятельный мужчина, с которым я недавно пила кофе? Я провожаю его взглядом и снова замечаю его кроссовки. Такие же, как и у меня. Те, которые он похвалил в своем кабинет. Кажется, это было несколько лет тому назад.

— Эй, Дэниел, — зову его я. Он испуганно оборачивается.

— Клевые кроссовки, — ухмыляюсь я. Ему, кажется, требуется время, чтобы понять, о чем я говорю. Затем он смотрит на меня с лучезарной улыбкой. Вспомнив, что я все еще здесь, он возвращается. Подойдя ко мне, он наклоняется, чтобы обнять. Этого я не ожидала. Ого, доктор Джекил вернулся. Обнимая меня, он умудряется опрокинуть бутылку с минеральной водой прямо на себя и его черная футболка намокает.

— Еб*ть, — выдыхает он.

— Это просьба? — спрашиваю я тихо. Я подмигиваю ему, напомнив его собственные слова с нашей первой встречи. Его лицо озаряется. Как раз вовремя.

— У меня встреча, — добавляет он, имея в виду, что не может поехать туда в мокрой футболке. На его лице я все еще вижу улыбку.

— Я живу рядом, — говорю я. — Могу быстро высушить ее.

Он смотрит на меня, обдумывая предложение.

— Это помогло бы.

Теперь я могу думать только о том, что Дэниел Старк идет в мою квартиру.

Таше не понадобилось много времени, чтобы оказаться рядом со мной. Она изучает меня любопытным взглядом, отвлекая от грустных мыслей.

— Ну? — она упрямо и в нетерпеливом ожидании приподнимает бровь.

Я смотрю на часы. Дерьмо, уже одиннадцать. Я должна быть на работе через двадцать минут.

— Давай я быстро съезжу на работу, а потом все тебе расскажу, — я смотрю на нее извиняющим взглядом, и она хмурится. — Таша, я действительно должна быть на работе через двадцать минут, иначе миссис Старая Дева поджарит мою задницу на гриле.

Таша наигранно вздыхает.

— Окей, только перестань ныть.

Как только мы оказываемся в ее машине, я начинаю выбирать трек на магнитоле. Салон заполняется звуками спокойного блюза, и Таша сразу же поворачивается ко мне:

— Теперь рассказывай.

Улыбнувшись, я начинаю с самого начала, с интервью в Stark Software. Поведав все в мельчайших подробностях, свой рассказ я заканчиваю видом полуголого Дэниела Старка в нашей квартире.

— Погоди-ка, — говорит Таша, поднимая свой палец с безупречным маникюром, чтобы набрать номер телефона. И я даже знаю, кому мы звоним.

— Привет, красотка! — очень громкий визг нарушает нашу спокойную атмосферу в машине.

— Мой дорогой, ты на громкой связи, и я не одна, с нами еще мисс Грейс.

— Красотка мисс Грейс!

Я хихикаю над неудержимой энергией Яна.

— А теперь слушаем, — деловито заявляет Таша, и мы прекращаем смеяться.

— Мисси, можешь рассказывать дальше, — она поворачивается в мою сторону, а затем смотрит опять на дорогу. Я подчиняюсь.

— О, Боже, я даже погуглил инфу про него. Он — такая горячая штучка. Получив полное представление о нем, теперь я задаюсь вопросом, скольким девушкам он уже успел разбить сердце?

Мы с Ташей начинаем смеяться.

— Я так понимаю, ты собираешься провести эксперимент и проверить, насколько он горяч?

— С этим парнем, клянусь твоей упругой попкой, я готов на все. Есть ли хоть малейший шанс, что он играет за обе команды?

Я закатываю глаза.

Ян словно тасманский дьявол, когда речь заходит о горячих парнях. Он должен попробовать каждого, в ком есть хотя бы намек на сексуальность.

— Не имею ни малейшего представления. Не думаю, что это так. Но будь уверен, я спрошу его об этом при первой же возможности.

Таша хихикает, а я качаю головой.

— Так, великолепные дамы, мне нужно идти. Не забудь спросить у него, Хейли. Это приказ. Чао!

— Любим тебя, — отвечаем мы хором.

Мы с Ташей обмениваемся удивленными взглядами и вновь оказываемся в атмосфере расслабленности и покоя, царившей в машине до нашего разговора с Яном.

Спустя некоторое время я лениво обращаюсь к Таше:

— Серьезно, я понятия не имею, что он хочет от меня.

Таша посылает мне насмешливый взгляд.

— То есть, я знаю, чего он хочет, я не первый раз «замужем»... И меня тянет к нему так, как ни к кому другому, но это просто... — я вздыхаю.

— Ты когда последний раз смотрела на себя в зеркало? Мне стоит напомнить тебе, сколько разбитых сердце уже за твоей спиной? И я сейчас говорю только о тех, что были за последние пару лет.

Сморщив нос, она продолжает:

— Ты такой сладкий, остроумный, красивый и просто умный человечек.

— Ну, моя дорогая, ты могла бы быть более объективной, — улыбаюсь я ей.

— Что ты думаешь насчет всего этого? — спрашивает она.

— Ну, он интересный и обаятельный. Но в любом случае он плохой парень.

Обдумав сказанное, я продолжаю более осторожно:

— Он действительно горяч. Ведет себя так, будто ему нужно нечто большее, хотя я уверена, что он тот еще игрок.

— О, да это же твой типаж.

— Эй, ты на чьей стороне?

— Ну, просто сделай так, как предложил Ян, а потом забей, — уверенно предлагает она.

— Но ты же знаешь, как я себя чувствую, когда... делаю это? Как это обычно бывает?.. Ты же знаешь лучше, чем кто-либо, что я никого не ищу.

Никто не знает лучше о моей постыдной истории, чем Таша. О том, как в течение последних нескольких лет по собственной же воле у меня не было отношений, которые бы длились дольше одной ночи, больше одного оргазма...

Она поправляет свои солнцезащитные очки в стиле Jackie О.

— Хейлз, я знаю, что ты перестала трахаться просто так. Но ты можешь последний раз сделать исключение для этого неотразимого, мужественного и мегапривлекательного парня в. Малышка, в любом случае, не ищи в этом другой смысл, — твердит она, озвучив то, о чем мы обе думаем. У нее просто талант озвучивать мои же мысли вслух.

— Трахаться просто так, — я хихикаю. — Прикольно.

Таша смотрит на меня удивленным взглядом.

Припарковавшись, она поворачивается ко мне и говорит:

— Ну, он действительно невероятно сексуален. Черт, он Дэниел Милашка Старк, — она усмехается. Моя лучшая подруга хочет самого Дэниела Старка.

Я смеюсь над ней.

— Мы решили использовать его самым неприличным способом, а я даже не уверена, что он вообще мне еще когда-нибудь позвонит, — бормочу я.

— Чего я реально не могу сделать, так это предугадать его дальнейшие действия.

Может быть, я должна просто позвонить ему и сказать: «Эй, Дэниел, я вынесла великодушный вердикт: я хочу тебя. Может, потрахаемся?»

— Дорогая, я дома, — кричу я.

— Я в душе, — вопит Таша слишком громко.

Вспомнив, что ничего еще не ела сегодня, иду на кухню и соображаю себе перекус из козьего сыра, артишоков в оливковом масле и нескольких крекеров.

— Что с твоим телефоном? Он что, сдох? — спрашивает Таша, подходя ко мне с полотенцем на голове и в шелковой синей сорочке. Ее лицо розовое после душа.

— Ты о чем? Разве ты мне звонила?

— Раз сто, наверно. Ладно, не бери в голову, ничего серьезного, — отвечает она, но в ее глазах я вижу беспокойство. Анализируя ее взгляд, понимаю, что у нее есть что-то, что ей не терпится мне рассказать, и она держится из последних сил, ожидая проявления любопытства с моей стороны, чтобы не выложить эту новость сразу. Я достаю свой телефон из заднего кармана джинсов и понимаю, что он выключен, вероятно, уже давно.

— Что? Таша, почему ты смотришь на меня взглядом я-срочно-должна-тебе-кое-что-рассказать? — спрашиваю я, откусив кусочек крекера. Крошки падают на стойку, и я стряхиваю их на пол. Таша прислоняется к мозаичной керамике, из которой сделана кухонная стойка.

— Меня позвали на собеседование в Stark Software сегодня.

— О! — это единственное, что я могу вымолвить. Может быть, Дэниел в ней тоже заинтересован…Что это со мной? — С миссис Гринич, — подчеркивает Таша, словно прочитав мои мысли. Я вздрагиваю, чувствуя себя неловко из-за ранее пришедшей мне в голову мысли.

Она была настолько очевидна?

— О, я так рада за тебя. Это ведь то, что ты хотела, — говорю я, все еще чувствуя себя немного неловко.

— Да, я просто надеюсь, что произведу хорошее впечатление, — отвечает она мечтательно. Ее взгляд на какое-то время останавливается на невидимой точке позади меня. — Как ты думаешь, могли ваши отношения с Дэниелом Старком повлиять на ситуацию? — ее вопрос повисает между нами.

— Понятия не имею. Я не знаю, чего он хочет и о чем думает. К тому же, ты умна и компетентна, так что, мне кажется, наши отношения здесь ни при чем.

На самом деле между нами вообще ничего нет.

— Ты, должно быть, права.

Она снимает полотенце с головы, позволяя своим темным волосам свободно струиться по плечам и спине.

— Думаю, мне тоже нужно принять душ и пойти спать, — говорю я, собирая последние крошки от крекера и засовывая их в рот.

— О, пойду поведаю об этом СМИ, — отвечает она, и я фыркаю в ответ. — Я посмотрю телевизор, можешь присоединиться ко мне, если хочешь.

Таша ложится на наш белый диван, натягивая на себя темно-фиолетовое одеяло.

— Нет уж.

Я протираю стойку, ставлю свою тарелку в посудомоечную машину и иду в душ.

Настойчивый стук вырывает меня из блаженного, полного мечтаний сна. Открываю глаза и понимаю, что полностью дезориентирована. Который час? Барабанная дробь продолжается, и до меня доходит, что кто-то стучит в дверь.

— Один момент, уже иду, — кричу я, надевая толстовку (ту, которая была на мне этой ночью). Я все еще чувствую слабый запах Дэниела на ней, что в очередной раз напоминает мне о моей слабости и раздражает еще больше.

За дверью я с удивлением обнаруживаю курьера DHL.

— Доставка для мисс Хейли Грейс, — произносит он деловым голосом.

— Это я, — я улыбаюсь, пытаясь скрыть зевоту, хотя это довольно-таки сложная задача для человека, который только что встал с постели после ужасной ночи.

— Распишитесь, пожалуйста, — он протягивает мне свой КПК, после чего торжественно вручает относительно большую черную прямоугольную подарочную коробку. — Хорошего дня.

Забрав коробку, я замечаю на ней надпись, выгравированную золотыми буквами «Донна Каран». (Примеч. Донна Каран — американская модельер и бизнесвумен. Создала всемирно известные торговые марки Donna Karan и DKNY (Donna Karan New York)). Я в шоке. Какого черта? С любопытством и очень осторожно, будто коробка сделана из какого-то дорогущего кристалла, я ставлю ее на кухонную стойку. Поднимаю крышку и на бумаге цвета слоновой кости вижу черное коктейльное платье. Сверху замечаю маленький золотой конверт, на котором вижу две буквы — «ДС». Я просто поражена, воспоминания о нашей встрече пару часов тому назад никак меня не отпускают. Не совсем понимая, что мне делать со всем этим, читаю записку:

Приняв горячую ароматную ванну, я полностью расслабляюсь, потом надеваю поношенные синие джинсы и бледно-розовый топ. Взяв кожаную куртку, я еще раз проверяю адрес, который Дэниел прислал мне ранее. Номера дома нет, поэтому я набираю Дэниела.

Сославшись на занятость, он просто дает мне номер дома и отключается. Мой навигатор показывает, что весь путь займет не более двадцати минут. Двадцать минут? Дэниелу потребовалось меньше десяти, чтобы приехать за мной вчера. Хотя, полагаю, что стоит учитывать класс его автомобиля и пристрастие водителя «погонять».

— Я ухожу, — говорю я, заглядывая в комнату Таши. В ответ она встает, чтобы обнять меня.

Положив ладонь мне на грудь поверх моего сердца, она говорит серьезным, заботливым и чрезмерно драматичным голосом:

— Сохрани его в целости и сохранности, Хейлз. Для меня, пожалуйста.

Она знает меня чертовски хорошо. Я крепко ее обнимаю.

— Я сделаю все возможное, — успокаивающе киваю я, даря ей воздушный поцелуй на прощание.

— Он может быть богом компании Stark Software или кем-то там еще, мне все равно, но я надеру ему задницу, если он обидит тебя, — произносит она мне вслед. Я смеюсь и закрываю за собой дверь.

Дороги почти пустые. Я еду по улицам города в шлеме и с одним наушником, слушая The Pixies. Музыка и ночной воздух успокаивают меня. На удивление, я спокойна как удав перед встречей с Дэниелом. Я притормаживаю перед первым «лежачим полицейским», подъезжая к живописной дорожке, ведущей к утесу недалеко от дома Дэниела. Тысячу раз я проезжала по этой местности, но никогда раньше не обращала внимания на вид этих мирных улиц, расположенных прямо над морем. На этих улицах ландшафт удачно гармонирует с роскошными поместьями в испанском стиле. Дом Дэниела один из ряда особняков с видом на Тихий океан. Я останавливаюсь рядом с высоким забором, которым огорожен, кажется, безграничный участок. Две камеры видеонаблюдения фокусируются на мне, когда я нажимаю на дверной звонок.

— Привет, Хейли. Пройди по главной дороге до дома, — инструктирует меня хриплый голос Дэниела из монитора.

Передо мной открываются электронные ворота, позволяя зайти на территорию. Ничего себе, какое огромное поместье. Мой скутер буксует несколько минут на дорожке, выложенной кирпичом, затем я подъезжаю к одноэтажному дому с фасадом бежевого цвета и покрытой изогнутыми терракотовыми плитками крышей — довольно скромненький домик по сравнению с соседними особняками. Вспоминая автомобиль и продолжая осмотр обширного поместья, которыми владеет Дэниел, я думаю о том, как такой скучный особняк может быть обставлен роскошной мебелью и светильниками.

Дэниел ждет меня у открытой двери в джинсах и темно-серой футболке, его влажные волосы находятся в сумасшедшем беспорядке, как будто он только что вышел из душа. Дэниел в душе… Он выглядит почти незаконно ошеломляюще.

— Классный скутер. Не знал, что ты любишь мотоциклы, — он смеется в своей излюбленной манере.

Я наигранно хмурюсь и отвечаю:

— Есть много вещей, которых вы не знаете обо мне, мистер Старк.

Он подходит ближе и обнимает меня, а я окунаюсь в свежий и соблазнительный запах Дэниела. Он протягивает руку, чтобы взять меня за подбородок, приближая мое лицо к своему.

«Наконец-то», — думаю я.

— Забудь про мистера Старка. Ты упустила возможность называть меня так, когда отвергла мое предложение о работе, — говорит он немного резким тоном, лаская мой подбородок большим пальцем.

Я улыбаюсь.

— Я учту это, мистер Дэниел.

Он усмехается, пропуская один из моих локонов между большим и указательным пальцами, рассматривая его в течение длительного момента.

— Пойдем внутрь.

Интерьер дома приятно меня удивляет — это кардинально отличается от того, что я ожидала увидеть. Здесь все так по-домашнему и просто оформлено в естественных тонах, ничего стильного или слишком современного. Просто, как я и люблю.

— Это моя скромная Casă, — он улыбается, используя мои же слова, которыми я описывала свою квартиру вчера. (Примеч. Casă — в переводе с испанского «хижина, лачуга, дом»).

Вчера? Такое ощущение, что прошла вечность.

— Хочешь, я проведу тебе экскурсию? — предлагает Дэниел. Его светло-карие глаза смотрят на меня выжидающе.

— Конечно, почему бы и нет. В конце концов, меня не каждый день приглашают в гости к Дэниелу.

— Гостиная, — говорит он, указывая на комнату, где мы стоим сейчас. Его рука на нижней части моей спины мешает сконцентрироваться на чем-либо еще. Мягкий свет, исходящий от торшера, делает атмосферу в этом помещении спокойной и ненавязчивой. Посередине большой комнаты стоит небольшой Г-образный кремовый диван с двумя широкими кожаными креслами-кушетками коричневого цвета. Рядом с диваном на оранжевом ковре с толстым ворсом стоит низкий темно-каштановый журнальный столик. На передней стене — большой телевизор с плоским экраном, у соседней стены расположен сложенный из камня камин. Я захожу в комнату и не могу не восхититься тем, что вижу.

— Кухня, — Дэниел наклоняет свой подбородок, обращая мое внимание на просторную, но небольшую, темную кухню с приборами из нержавеющей стали и длинным обеденным столом из красного дерева, вокруг которого размещены восемь барных стульев красного цвета. Кухня выглядит безупречно чистой, я бы даже сказала стерильно чистой. Взяв за руку, Дэниел ведет меня по широкому коридору, который заканчивается тремя дверьми. Я наслаждаюсь прикосновением его кожи, особенно когда его большой палец слегка касается моей ладони. За первой дверью находится оборудованный тренажерный зал с окнами и зеркалами от пола до потолка. За второй — ультрасовременная игровая комната, которая поспорит с любой галереей игровых автоматов. Дэниел мягко сжимает мою ладонь и тянет меня обратно в коридор. За последней дверью — домашний кинозал, состоящий из четырех черных кожаных шезлонгов, расположенных в два ряда на темно-сером, почти черном ковре, и экрана во всю стену.

Дэниел пробегает другой рукой по своим влажным волосам, взъерошив их еще больше. Обдумывая что-то, он выглядит несколько потерянным, будто внутри у него идет какая-то борьба. Я наблюдаю за ним со стороны. О чем он думает? Он качает головой и берет мою руку снова, уводя меня в другую сторону дома. Мы идем через холл в уютной тишине. Проходя гостиную, я вижу еще один коридор. Он ведет к двум огромным комнатам: одна из них — кабинет Дэниела, обставленный мебелью светло-коричневого цвета на контрасте с абсолютно белыми голыми стенами. На массивном столе стоит не менее четырех работающих мониторов — такое ощущение, будто я вошла в конференц-зал. В соседней комнате — его спальня, превышающая размерами, наверно, мою квартиру. Невероятных размеров двуспальная кровать из натурального дерева стоит посередине комнаты. Какое же, наверно, это удовольствие — лежать с ним на этой кровати, ощущая сладостное тепло, разливающееся по всему телу. А затем в мои мечты врезается другая мысль: кто спал с ним в этой кровати? Я даже не уверена, что заботит меня больше — тот факт, что он приводил сюда кого-то еще, или то, что меня это беспокоит сильнее, чем я могу себе в этом признаться. Выбросив эти беспокойные мысли из головы, я снова возвращаюсь к комнате, которая источает легкость и безмятежность благодаря кремовым стенам и захватывающему панорамному виду на Тихий океан.

— Потрясающе, Дэниел. Я в восторге, — не могу скрыть восхищение в своем голосе. — Хотя должна сказать, что эта штуковина слишком велика для одного человека.

— Согласен, — тихо бормочет Дэниел и делает глубокий вздох. — Есть еще одна вещь, которую я хочу показать тебе. Пойдем со мной, — он сжимает мою руку еще крепче, переплетя свои длинные пальцы с моими и пустив по моему телу легкую дрожь. Мы выходим наружу. Я вижу освещенный садовыми фонарями внутренний дворик с бассейном и джакузи с гидромассажем на деревянной платформе. Напротив бассейна расположены гостевые домики. Но самая впечатляющая часть его поместья — это вид на океан. Ничего подобного в городе я не видела, и этот вид совершенно захватывает дух.

— Нереально красиво, — я делаю ему комплимент, все еще находясь в шоке от увиденного.

— Спасибо, — он проводит пальцами по моим волосам, лаская мою щеку, и улыбается.

И снова эти нежные знаки внимания. Надеюсь, что их потусторонние дружки не вытащат свои злобные мордочки сегодня.

— А теперь пойдем за закусками, — на его губах играет ехидная улыбка, и он ведет меня обратно в дом, не выпуская моей руки. Я чувствую его взгляд на себе, когда мы идем бок о бок, говоря обо всем и в то же время ни о чем.

Дэниел кладет пачку попкорна в микроволновую печь. Пока мы ждем попкорн, он спрашивает меня, что бы я хотела выпить.

— Итак, как насчет мероприятия по сбору средств, Хейли? Ты что-нибудь мне ответишь? Будешь моей спутницей?

Почему ты просто не можешь назвать это свиданием? Это соблюдение формальностей нервирует меня.

— Разве ты не будешь занят? Это ведь ты организуешь мероприятие, правильно?

— Нет, мероприятие проводит моя компания, — вздыхает он, поглаживая висок и переводя взгляд с меня на микроволновую печь и обратно. — Я не особо вовлечен в такие дела. Не пойми меня неправильно, я высоко ценю то, что делают мои подчиненные и для чего, но я не хотел бы привлекать к себе внимание. Так что милости прошу, — говорит он, наклонив голову и улыбаясь. Несколько прядей его волос торчат. Это делает его еще более мужественным, и мне нравится в нем все, каждая частичка.

— Как правило, я позволяю другим быть в центре внимания, оставаясь при этом в тени, — добавляет он.

Я рада слышать это, его слова согревают мое сердце, и снова проявляется эта скромная сторона его натуры.

— О чем ты думаешь? — его карие глаза изучают мои.

— Должна признать, что мне нравится тот факт, что ты не любишь быть в центре внимания, — говорю я спокойно. — Я думала, что ты другой, — добавляю я.

— Какой?

— Любишь выделяться, — бормочу я, глядя на него из-под ресниц.

— Есть много вещей, которые ты не знаешь обо мне, Хейли.

Он смотрит на меня волнующей улыбкой. Микроволновка издает звук о готовности блюда.

— На, возьми минералку, — передав мне две бутылки, он вытаскивает попкорн из микроволновой печи одной рукой, другой берет большую пачку M&Ms. Я ухмыляюсь — он выглядит немного по-мальчишески, неся всю эту ерундовину в качестве еды.

— Какие фильмы ты любишь? — спрашивает он, пока мы медленно идем к кинозалу.

— Когда как. Мне нравятся почти все жанры, — отвечаю я задумчиво.

— Как насчет драмы сегодня?

Пожалуйста, не надо драмы сегодня, мне ее хватило в прошлый раз.

— Звучит замечательно, — я награждаю его легкой улыбкой. Он улыбается в ответ, его маленький шрам на губе снова дразнит меня. Итак, мы действительно идем смотреть фильм. Я совсем не могу разгадать тебя, Ди. Я снимаю куртку и ложусь на шезлонг. Дэниел уже удобно развалился по соседству.

— Я готова, — улыбаюсь ему, а он смотрит на меня томным взглядом.

Готова смотреть фильм, то есть.

— Что смотрим?

— «Кровавый алмаз», — отвечает он, продолжая раздевать меня взглядом. — Это довольно старый фильм. Но у меня не было возможности посмотреть его, хотя многие рекомендуют, и Ди Каприо всегда отлично играет. (Примеч. «Кровавый алмаз» (Blood Diamond) — приключенческая драма режиссера Эдварда Цвика, вышедшая на экраны в 2006 году. Главные роли в фильме исполнили Леонардо Ди Каприо, Джимон Хонсуи, Дженифер Коннелли).

— Не могу не согласиться с этим, — бормочу я, напряженно сглатывая, пока Дэниел наконец-то не отводит от меня свой хищный взгляд.

Дэниел дистанционно включает экран, одновременно снижая уровень освещения в комнате.

— Попкорн? — спрашивает он.

— M&Ms, пожалуйста, — я улыбаюсь ему. Забавная улыбка на его губах становится шире, когда он передает мне пачку. Я погружаюсь глубже в удобные объятья кресла, опираясь на подлокотник. Вскоре Дэниел обхватывает мою руку и начинает слегка ее поглаживать. В ответ на его прикосновение мое тело охватывает трепет.

—Тебе холодно? — спрашивает он хриплым и низким голосом.

Напротив, реакция моего организма на ваши прикосновения, сэр, далеко не холодная.

— Немного, у меня есть куртка, — говорю я, протягивая руку за совсем ненужной мне вещью.

— У меня есть предложение получше, — его глаза мерцают в слабом свете экрана. — Иди, садись рядом со мной. Я согрею тебя.

Мое сердце замирает при одной только мысли о том, что последует за его многообещающими словами. Дыхание застревает в горле, когда я поднимаюсь, чтобы сесть рядом с ним. Возможно, мы и вовсе не будем смотреть фильм.

Он отодвигается, чтобы у меня было достаточно места. Я ложусь рядом и кладу голову на его твердую грудь, закинув свою ногу на его. Дэниел обнимает меня, убаюкивая в этой сладостной темноте.

Рукой он гладит мою руку, пока мы делаем вид, что смотрим фильм. Слишком сложно сосредоточиться на фильме, когда он находится так невыносимо близко. Я могу чувствовать его тепло благодаря его опьяняюще ароматному дыханию. Единственное, чего мне не хватает сейчас — прикосновения его губ к моим. Я поднимаю голову, чтобы встретиться с его взглядом. Он наклоняет лицо, его взгляд опускается на мои губы буквально на мгновение, я вижу беспокойство в них, а затем он снова смотрит мне в глаза. Напряжение, возникшее между нами, только усиливается. Он поднимает руку, чтобы погладить мое лицо, очень нежно, начиная со скулы и медленно переходя к шее. Все мое тело трепещет в ожидании.

Взгляд Дэниела полон дикого обещания. Он продолжает меня гладить, опуская свою руку к ложбинке, двигаясь дальше к груди и не отрывая своего взгляда от моих глаз, будто спрашивая моего разрешения. Его прикосновения становятся более жаркими, я сглатываю, мое тело реагирует на него, изгибаясь и прижимаясь сильнее к нему.

Рукой он добирается до моего ремня и скользит под топ, нежно касаясь кожи пальцами и приподнимая мою небольшую грудь. Я таю от этих прикосновений. Затем его рука движется вниз, скользнув под пояс и опускаясь к трусикам. Я задерживаю дыхание, когда чувствую его теплое прикосновение под нежной атласной тканью, меня охватывает жар от макушки до кончиков пальцев ног. Прижавшись сильнее к моей коже, его рука опускается еще ниже, разжигая во мне невыносимо-сладкую боль.

Дэниел наклоняет ко мне свою голову, чтобы осыпать мою шею теплыми, будоражащими кровь поцелуями. Он постепенно перемещает руку, прижав ее к моей талии. Повернувшись на бок, он ложится рядом, сводя к минимуму расстояние между нами. Я склоняю голову, чтобы посмотреть на него. Его лицо слегка покраснело, глаза прищурены, а расширенные зрачки делают его взгляд более глубоким.

— Почему ты не целуешь меня? — спокойно выдыхаю я, глядя на него из-под ресниц.

— Я не целуюсь, потому что не хочу этого делать, — его голос холоден, даже весьма резок.

Что ты имеешь в виду? Внутренне я содрогаюсь, такое ощущение, будто на меня только что разом вылили ведро ледяной воды.

Я смотрю на него полным удивления и гнева взглядом. Все это время он вел себя, словно был реально заинтересован мной, а сейчас так небрежно бросает эти слова мне в лицо.

— Что тогда тебе нужно от меня, Дэниел? — спрашиваю я.

Чувствуя, что мне не хватает воздуха, я встаю и отхожу от него.

— Я не знаю, — говорит он, опустив голову и закрыв глаза. На его лице написано смущение.

— Для очень целеустремленного человека, которым ты, кажется, являешься, это звучит весьма неубедительно, — говорю я спокойно и разочаровано. — Со мной что-то не так? Я была бы признательна, если бы ты прямо сказал, что все, что тебе нужно, это просто трахнуть меня. Хотя ты выбрал очень странный способ показать мне это, — продолжаю я, закипая от гнева.

— Нет, дело не в тебе, — он хмуро смотрит на меня. — Дело в том, что я привык к другому.

Я смотрю на него совершенно озадаченная, ожидая какого-то объяснения, потому что понятия не имею, что он, черт возьми, несет.

— Я не встречался ни с кем в течение долгого времени, — говорит он.

— Тебе кто-то запретил это? Обет безбрачия? — спрашиваю я все еще в недоумении. Не похоже на то, чтобы он не мог найти себе девушку.

— О, нет, не знаю. Напротив, я обращаюсь только к профессионалам.

Я таращусь на него в полном смятении, пытаясь изо всех сил понять, что он только что сказал. Проклятье!

— Девушки по вызову, Хейли. Очень дорогие, которые понимают значение фразы «без обязательств», и да, я не целовал их, — парирует он.

Но я же не девушка по вызову, так почему ты не целуешь меня? Это слишком оскорбительно, я чувствую, что с каждой секундой эта боль пожирает меня все больше и больше. В горле образуется комок. Я думала, что у меня есть иммунитет в отношении него, как и с другими его предшественниками, но это не так. Кого я пытаюсь одурачить? Я все еще далека от этого. За очень короткое время, что мы знаем друг друга, он сумел залезть мне под кожу, что позволило ему причинить мне боль, чем он сейчас и воспользовался.

Я встаю, пока он внимательно смотрит на меня, ожидая, что я сделаю или скажу дальше.

— Я не могу сделать это, Дэниел, — бормочу себе под нос, схватив свою куртку. — Мне казалось, что смогу, но это не так.

— Не надо, Хейли. Вернись и ложись рядом со мной, — говорит он, его голос низкий и разочарованный. Он протягивает ко мне руку, но в последний момент возвращает ее на свое бедро.

— И чем мы будем заниматься, Дэниел? Снова трахнешь меня и закончишь своим равнодушием нашу милую встречу, причинив тем самым мне боль? Потом будешь слать мне эти непонятные сообщения, продолжая уже трахать мой мозг? Нет, спасибо, я пас, — я оглядываюсь в поисках выхода.

Он смотрит на меня встревоженно, прикусив свой большой палец.

— Я не девушка по вызову, я пришла сюда не для того, чтобы развлекать тебя.

— Я никогда не говорил, что ты единственная, Хейли, — его голос стал холодным и хриплым.

— Нет, Дэниел, ты не говорил этого, но ты заставил чувствовать меня так, будто я единственная, — фыркаю я. «Я не целуюсь, потому что не хочу этого делать» — эти слова прожигают меня изнутри. Я встаю и делаю глубокий вдох.

— Я ухожу, — против моей воли слова звучат как-то слабо.

— Нет, Хейли, — говорит он и пытается схватить меня за руку.

— Извини, но это слишком для меня, — я беру себя в руки. — Я, правда, думала, что смогу справиться с этим, смогу справиться с тобой, но я не могу.

Он, кажется, потрясен, но на данный момент мне реально все равно, что он чувствует или думает.

— Я провожу тебя до двери, — произносит он, то ли себе, то ли мне.

— Не стоит беспокоиться, — бормочу я, но он все равно встает. Мы идем по коридору в гробовой тишине, и как будто бы с каждым шагом стена между нами становится выше. Когда мы доходим до двери, он обнимает меня и наклоняет голову, прислоняясь своим лбом к моему, его глаза изучают меня. Опять это проявление какой-то близости. Я не могу этого сделать.

— До свидания, Дэниел, — я отстраняюсь от него и нашей связи.

— Не уходи, Хейли… позволь хотя бы отвезти тебя домой. Уже слишком поздно, да и холодно.

— Я большая девочка. Поверь, я смогу добраться сама, — я не могу больше оставаться здесь, мне срочно нужно убраться подальше отсюда и от него.

— Прощай, — говорю я немного грубо и быстро вылетаю из дома.

Не могу собраться с мыслями, в голове полнейший хаос, и даже поездка не помогает. Единственное желание — лечь в кровать и проспать всю ночь. Не хочу даже думать обо всем этом, о нем.

Погруженная в собственную злость и неприятные мысли, смотрю вперед и понимаю, что не вижу дороги. Неожиданно скутер с рывком выскальзывает из-под меня, и уже через секунду мое тело соприкасается с асфальтом.

Я цепенею. В течение нескольких минут лежу на спине, мне больно, кто-то меня трясет и всё, вокруг меня все тускнеет.

Ароматный запах кофе заставляет меня наконец-то проснуться. Беру телефон, чтобы посмотреть, который час, и замечаю непрочитанное сообщение. Поняв, кто отправитель, намеренно его игнорирую. 8:30. У меня еще куча времени. Я могу прийти на работу ближе к обеду.

Натягиваю на себя одежду, по ходу проверяя, на месте ли синяки. Они — единственное напоминание о так называемой «ночи, которую необходимо срочно стереть из своей памяти». Я твердо решаю никому не рассказывать об этом инциденте, даже Таше и Яну. Не хватало еще выслушивать их проповеди по поводу моей безопасности.

На кухне никого нет — сегодня же первый рабочий день Таши, как я могла забыть… Должно быть, она уже уехала. Я забираю свой телефон из комнаты и включаю кофеварку. Затем выпиваю «Адвил» в надежде, что он уймет эту головную боль, и звоню Таше.

— Привет, дорогуша, — отвечает она весело.

— Привет, работяга.

— Какое интересное слово ты для этого подобрала, Мисси, — смеется она.

Ирония зашкаливает...

— Ты уже на работе?

— Только что зашла. Собираюсь проведать мою лучшую подругу — миссис Гринич.

— Не забудь передать ей мой пламенный привет, когда увидишь, — мы обе смеемся.

— Хейли, я могу перезвонить тебе чуточку позже? Мне нужно обжиться тут.

— Окей, покажи им там, на что ты способна.

— Будь уверена, так и сделаю.

Не сомневаюсь. Посмеявшись, она прощается.

Я заставляю себя выпить чашку черного кофе и возвращаюсь в постель. Включив ноутбук, пролистываю новости, затем проверяю почтовый ящик. О, да! Письмо от Дэниела. Я смотрю на это письмо, испытывая смешанные чувства, но любопытство берет верх.

Любопытство ли, Хейлз?

— Ты пойдешь со мной на прием сегодня вечером? — спрашивает нерешительно Таша за утренним кофе. Ее глаза блуждают по моему сонному лицу в ожидании ответа.

— Не знаю. Не уверена, что хочу, — отвечаю я так же нерешительно.

С одной стороны, мне не хочется идти — наверняка я столкнусь там с Дэниелом. А с другой стороны, мазохистская часть меня жаждет этого. Сосредоточив свои мысли на кружке с кофе, я касаюсь пальцем края ее ободка.

— Пожалуйста, Хейлз. Это важно для меня, — говорит она, обхватив кружку ладонями.

— Я не уверена, что хочу снова его видеть.

Наверно, мне стоит быть более прилежной подругой, а не думать о встрече с ним. Я делаю глоток кофе, глядя на Ташу.

— Ты не обязана с ним встречаться. Там будет несколько сотен людей. Стопроцентно, ты сможешь избежать встречи с ним, — настаивает она. — И, к тому же, все говорят, что там будет клево. Пожалуйста…

— Давай посмотрим, как пройдет день, хорошо? И, Таша, попрошайничество — не твой стиль, — отвечаю я, надеясь, что мой ответ удовлетворит ее хотя бы на время.

— Итак, что ты наденешь на вечер? — меняет она тему.

— Думаю, как всегда. Насколько я знаю, на моей новой работе нет строгого дресс-кода. Поэтому, я думаю, мой обычный прикид будет кстати.

— Твой обычный прикид — это вполне в тему. Я бы назвала его даже идеальным, — Таша весело смотрит на меня.

Я улыбаюсь и посылаю ей воздушный поцелуй.

Мероприятие проходит в отеле «Хилтон». Главный зал декорирован в стиле заколдованного леса. Мы заходим и сразу же оказываемся в одной из сцен волшебного мира сказок Диснея: высокие деревья с большими кронами, бледно-голубое одеяло, свисающее с потолка со множеством крошечных мигающих огоньков. Официанты, одетые в смокинги и маски сказочных животных, угощают всех розовым шампанским. Пол устлан ковром в виде зеленой лужайки с галькой по обеим сторонам тропинок. Я просто поражена красотой этого места и царящей здесь атмосферой.

— Давай выпьем, — предлагает Таша, заметив мое состояние.

— Ура, — мы чокаемся бокалами со сладким шампанским.

Таша ведет меня к группе людей у стойки с цветами. Нацепив на себя маску мегаобщительной девушки, она представляет меня всем. Мы мило общаемся, и менеджер Таши отвлекает меня от беспокойных мыслей, но я постоянно оглядываюсь.

Я чувствую резкую боль в груди, когда нахожу его стоящим у бара. Между нами весь бальный зал. Он одет в черный костюм с белоснежной рубашкой, волосы взъерошены, грустный, но такой грешный взгляд — великолепен. Он с кем-то разговаривает, и, похоже, разговор не клеится. Дэниел раздражен. Странно, почему меня это не удивляет? Я замечаю его личного ассистента, мисс Бейли, которая, как всегда, выглядит нервной.

Дэниел оглядывает зал, и я быстро отворачиваюсь, а мое сердце немного ускоряет ритм, — не хочу, чтобы он поймал меня, подглядывающей за ним.

Я улыбаюсь боссу Таши, Робу, как будто я все это время на самом деле слушала его, а не разглядывала самого красивого мужчину в этом зале. И с облегчением понимаю, что он не заметил этого.

— Привет, Роб, — Таша посылает ему одну из своих очаровательных улыбок. Он тоже отвечает ей улыбкой, слишком щедрой, на мой взгляд. Он определенно что-то к ней чувствует. Они продолжают обсуждение чего-то, связанного с детской больницей, которую будет спонсировать фонд. Потерявшись в мыслях о Дэниеле, хотя на самом деле я пыталась этого избежать, поддерживать беседу я не могу.

— Здравствуй, Хейли, — я чувствую твердую теплую руку на своем плече. Задрожав всем телом от звука знакомого голоса, поворачиваюсь к нему.

— Привет, Дэниел.

От близости Дэниела сердце подпрыгивает к самому горлу. Он загорел: красивое лицо теперь оттеняет медовый загар. Его взгляд лениво блуждает по мне, отчего внутренности сводит спазмом.

— Выглядишь умопомрачительно, — шепчет он мне на ухо.

Я слегка дрожу от его прикосновений, дыхания и близости. О, только не это.

— Мне нравится это платье на тебе, — добавляет он.

— Спасибо, мне тоже, — говорю я и стараюсь выглядеть спокойной.

— Я рад, — улыбается он мне, но на этот раз его самонадеянная ухмылка сменяется манящей искренней улыбкой. Некоторые люди начинают с любопытством посматривать на нас.

— Я рад, что ты здесь, — говорит он, взяв меня за руку.

— Почему? — я смотрю на него и вздыхаю, медленно забирая свою руку назад. Его губы изгибаются в полуулыбке, и он отпускает меня.

— Потому что хотел увидеть тебя, потому что хотел поговорить с тобой, — отвечает он, его взгляд устремлен на меня.

— Дэниел, не сейчас, пожалуйста, — прошу я.

Я смотрю на него, и мне хочется обнять его крепко-крепко, чтобы он был близко-близко ко мне, так, как я это запомнила. Поражаюсь сама себе — просто не могу держать его на расстоянии. Кажется, он и сам это уже понял, поэтому продолжил наступать.

— Может, мы поговорим где-нибудь наедине?

Миндально-ореховые глаза вдруг потемнели. Черт, нет.

— Не сейчас. Я только пришла и обещала Наташе, что буду с ней.

— Она, кажется, замечательно справляется и без тебя, — говорит он сухо, насмешливо показывая жестом в сторону Таши, которая стоит в окружении нескольких мужчин и весело смеется.

— Мистер Старк, мне очень жаль, но могу я побеспокоить вас? — мисс Бейли выглядит еще более обеспокоенно. Спасибо ей, что прервала нас. Я вижу, как глаза Дэниела из нежных превратились в темные и разгневанные; он же любит все контролировать.

— Ради Бога, что на этот раз? — говорит он тихим отрывистым голосом. — Разве вы не видите, что я занят, Энн?

Как он может быть таким разным? Как я все-таки рада, что не работаю с ним. Псих!

— Эээ, представители больницы хотели бы поговорить с вами, а затем нужно просмотреть два документа, прежде чем подписать... Вы говорили, что это срочно, — она сглатывает, кусая губы в ожидании его ответа. Он тяжело вздыхает, хмуро глядя на нее, а затем поворачивает голову в мою сторону — он снова мил.

— Я увижусь с тобой позже. Не убегай.

Это только мне кажется или он на самом деле выглядит почти умоляющим?

— Знаешь, я оставила свои красные сникерсы дома, так что даже если я попробую это сделать, то у меня вряд ли получится. Только не в них, — киваю я в сторону своих шпилек. Он улыбается, а потом на виду у всех стоящих вокруг людей и мисс Энн Бейли обхватывает мое лицо ладонями и целует в уголок рта, задержавшись так на несколько секунд. Я краснею и таю в его руках. В шоке смотрю, как он удаляется, а мисс Бейли следует за ним на высоких каблуках, пытаясь догнать его.

— Что это было? — спрашивает Таша, протягивая мне еще один бокал шампанского.

— Я не знаю, Таш. Он хочет поговорить. Но на самом деле я понятия не имею, чего он хочет.

— Ну, маленькое шоу, которое вы устроили, говорит само за себя. Ясно, чего он хочет. Я бы даже сказала, кого он хочет. Это определенно ты! — кивает она, чокаясь со мной.

Мы снова присоединяемся к коллегам Таши, пока они долго и оживленно дискутируют на тему предвыборной президентской кампании.

— Дамы и господа, прошу внимания, — провозглашает ведущий вечера. Общий гул постепенно стихает, и толпа поворачивается к центру зала.

— Хочу поприветствовать всех вас на благотворительном вечере по сбору средств, организованном компанией Stark Software и детской больницей Бениофф.

На его оранжевом неправдоподобно загорелом лице светится фальшивая улыбка с отбеленными зубами. Он делает паузу, чтобы оглядеть аудиторию. Затем проводит рукой вдоль своего отглаженного смокинга и продолжает:

— Этот вечер посвящен сбору средств на нужды онкологических исследовательских лабораторий. Stark Software спонсирует Бениофф на протяжении многих лет.

Он смотрит на зрителей с серьезным выражением лица:

— Теперь позвольте мне пригласить на сцену мистера Гаррисона, представителя Stark Development, чтобы подробнее рассказать вам о вкладе Stark Software.

Быстрыми кошачьими шагами он продвигается к центру сцены и говорит:

— Дамы и господа, поприветствуем господина Гаррисона.

Под аплодисменты из толпы выходит высокий темноволосый мужчина в сером смокинге.

— Я думала, что мистер Старк будет выступать от лица компании, — с сарказмом говорит дама позади нас.

В ответ Таша наклоняется ко мне:

— Я тоже так думала.

— Он не любит быть в центре внимания, — шепчу я, вспоминая то, что он сказал мне во время нашего разговора несколько дней назад. Я улыбаюсь, думая о том, как я была рада это узнать.

— Добрый вечер. Спасибо за то, что сегодня вы все с нами, — говорит господин Гаррисон. — Для меня большая честь выступать здесь от имени Stark Software.

На огромном экране за сценой демонстрируется слайд-шоу о волонтерской деятельности в больнице и ее пациентах. Гаррисон перечисляет заслуги и вклады Stark Software в работу детской больницы, говорит о пожертвованиях и волонтерских программах, которые были реализованы в течение последнего года.

— Я считаю, что мы должны поблагодарить именно господина Старка, который инициировал наше партнерство с детской больницей Бениофф, — говорит он в конце. Под аплодисменты всего зала он добавляет:

— Мистер Старк, вы можете присоединиться ко мне на сцене?

Я поворачиваю голову в ту сторону, куда направлен взгляд мистера Гаррисона, и замечаю на лице Дэниела дискомфорт и нежелание. Несмотря на это, он уверенно и изящно идет к джентльмену, ожидающему его. Дэниелу достаточно всего несколько коротких шагов, чтобы дойти до сцены вместе со своим ассистентом.

— Добрый вечер, — приветствует он всех в зале низким хрипловатым голосом, и зрители замолкают. — Пользуясь возможностью, хочу поздравить всех с окончанием тяжелой работы, которую мы провели для запуска этого замечательного проекта по сбору средств, а также все руководство, наших преданных сотрудников, которые самоотверженно отдавали все свои силы этому делу.

Дэниел жестом показывает на большой экран позади него:

— На экране вы можете видеть лица детей, госпитализированных в Бениофф, которые нуждаются в нашей помощи. Деньги, которые мы сегодня соберем, будут направлены на приобретение современного медицинского исследовательского оборудования. Это даст детям шанс на полноценную жизнь.

Он проводит рукой по волосам и прищуривается, оглядывая всех в зале.

— Я еще раз хотел бы поблагодарить всех, кто поддержал эту инициативу. От чистого сердца я благодарю вас за участие в программе: волонтерстве и пожертвованиях. Мероприятия, подобные этому, бесценны.

Он смотрит перед собой, его лицо выражает заботу. Наблюдая за ним, я словно под гипнозом. Уверенный, утонченный, всем своим видом излучающий силу и мощь. И все же есть в его словах этот слабый намек на скромность и робость — он неотразим.

Дэниел продолжает объяснять, что деньги, вырученные на этом вечере, должны быть согласованы с Stark Software. Во время речи его взгляд блуждает по залу, пока не останавливается на мне. Долгое время он не разрывает эту связь, и мое дыхание вдруг затрудняется.

— Больше всего эти дети нуждаются в нашей взаимопомощи, нашей поддержке. Вместе мы сможем выполнить наш долг по защите этих малюток. Я хотел бы еще раз поблагодарить всех вас, наших сотрудников и доноров за поддержку. Давайте вместе создадим союз дружбы и добра посредством сотрудничества и взаимопомощи.

Дэниел засовывает руку в карман и обводит взглядом всю аудиторию.

— Благодарю вас от имени Stark Software, — он заканчивает свое выступление и пожимает руку Гаррисону.

— Мистер Старк, вы забыли упомянуть один момент, — говорит мистер Гаррисон в микрофон. — Ваш личный вклад в это дело только сегодня составил миллион долларов.

Дэниел смущенно кивает. Он удостаивает меня беглым взглядом, и в этот момент мое сердце сжимается от услышанного.

— Дамы и господа, — говорит конферансье, вновь завладев микрофоном, — все приглашены на танцпол. У нас есть для вас сюрприз, который будет чуть позднее, а пока наслаждайтесь вечером.

Какая фальшивая улыбка.

Я наблюдаю за тем, как Дэниел продолжает разговор с мистером Гариссоном. На долю секунды он поворачивает голову, и его глаза находят мои. Я резко вздрагиваю от возникшего между нами напряжения. Мне срочно нужны доспехи, которые огородят от всех эмоций, особенно, когда он рядом...

В зале играет джазовая музыка. Я стою рядом с Ташей, когда Роб приглашает ее потанцевать. Я закатываю глаза. Почему я не удивлена?

— Не хотите потанцевать? — широкоплечий голубоглазый парень в темном костюме прикасается к моему плечу. Я наклоняю голову, чтобы посмотреть в его приветливые глаза.

— Конечно, почему нет, — отвечаю я с легкой улыбкой. Он кладет свою руку на нижнюю часть моей спины и ведет на танцпол. Неподалеку я могу видеть беседующего Дэниела, который пристально наблюдает за нами.

— Меня зовут Пол, — говорит парень, улыбаясь и нежно держа меня за талию.

— Я — Хейли. Приятно познакомиться, — отвечаю, имитируя выражение его лица.

— Я знаю, — усмехается он. — Я уже поспрашивал о вас, — отвечает он загадочно.

Пол пытается вовлечь меня в разговор, но я лишь рассеянно киваю и улыбаюсь, пытаясь не упустить из виду Дэниела. Я вижу, как он подходит к ди-джею и обменивается с ним несколькими словами. Ди-джей кивает в знак согласия довольному Дэниелу, который сразу же поворачивается на каблуках и сходит со сцены. Он направляется в нашу сторону, не отводя пристального взгляда. Похоже, он даже не моргает. Пол продолжает что-то говорить, но я полностью поглощена Дэниелом.

Звучит новая песня; приятная дрожь пробегает сквозь мое тело, когда я слышу первые ноты. Трогательная, мечтательная мелодия, то, что я так сильно люблю.

— Могу я прервать вас? — спрашивает Дэниел тихим твердым голосом; он не отводит от меня взгляда.

Немного шокированный Пол бессвязно бормочет слова согласия, замечая Дэниела, затем поворачивается ко мне и приподнимает бровь, извиняясь. Не извиняйтесь; никогда еще я не была так рада смене партнера.

Я смотрю в ореховые глаза, а они смотрят на меня. Он доволен, и я чувствую, как в животе тысячи бабочек отчаянно летают по кругу и покачиваются из стороны в сторону. Дэниел обхватывает руками меня за талию, притягивая ближе к себе, и мы начинаем двигаться в такт удивительной мелодии. Тепло его рук посылает импульсы по моим внутренностям.

— Хейли, я совершенно не хотел расстроить тебя или навредить, никогда и ни за что, — говорит Дэниел, обхватывая меня крепче.

Меня смущают чувства, которые я испытываю рядом с ним. Мои руки покоятся на его плечах.

— Мне нравится то, что я чувствую, когда я с тобой, — продолжает он, и я с трудом сглатываю.

Дэниел притягивает меня еще ближе к себе. Я сдвигаю руку к его затылку, кончики моих пальцев слегка касаются кожи. Играет приятная музыка, и эти трогательные ноты, которые мне так нравятся. Мы смотрим друг другу в глаза, на его губах едва заметная улыбка — мне просто необходимо вздохнуть глубже, я задыхаюсь.

— Ты вспомнил, — выдыхаю я.

— Хорошая песня, — шепчет он в ответ, и его взгляд опускается на мои губы, которые подрагивают только при одной мысли, что он может меня снова поцеловать. Я боюсь того, что могу увидеть в его глазах, поэтому просто прислоняю голову к его груди и закрываю глаза. Под звуки любимой мелодии я вдыхаю его запах, полностью раскрываясь перед ним сейчас.

— Хейли, посмотри на меня, — просит Дэниел, его голос низкий и ласковый.

Я приподнимаю голову, чтобы снова встретиться с ним взглядом. Он наклоняется ко мне, не отрывая взгляда, и нерешительно приближает свои губы к моим. В глазах немой вопрос, я так же молча соглашаюсь, и он медленно склоняется еще ближе. Я раскрываю свои губы навстречу его губам — долгожданное тепло его губ нежно окутывает меня.

Желудок сжимается, а легкие отказываются функционировать при первом же прикосновении. Его губы оставляют мои на короткое мгновение, чтобы взглянуть в мои глаза, и затем снова нападают с еще большей решимостью. Его язык встречается с моим, исследуя новую территорию. Я схожу с ума от этих коротких нежных прикосновений. Наши языки сплетаются в едином танце, пробуя друг друга на вкус, стараясь получить как можно больше.

Мы настолько поглощены друг другом, что не замечаем ничего вокруг. Дэниел обхватывает ладонями мое лицо, вовлекая глубже в поцелуй. Протянув руки выше, я запускаю пальцы в его мягкие волосы. Он пробегает пальцами по моей щеке, углубляя поцелуй. Затем отстраняется, чтобы посмотреть на меня, и снова целует маленькими, нежными, но чувственными поцелуями. От прикосновения его губ ритм моего сердца ускоряется, а тело сгорает изнутри. Я притягиваю Дэниела ближе к себе. Теперь, когда я знаю, каково это — целоваться с Дэниелом, мне хочется продолжать, продолжать и продолжать этот поцелуй. Я не хочу останавливаться.

— Хейли, кажется, музыка закончилась, — Дэниел ухмыляется между поцелуями.

Я краснею и улыбаюсь в ответ. Как только немного прихожу в себя, я обнаруживаю, что мы единственные, кто остался возле сцены. В то же время некоторые очень любопытные, наблюдающие за нами, быстро и неловко отворачиваются, как только мы замечаем их.

— Мистер… — мисс Бейли появляется рядом с нами, пытаясь привлечь внимание Дэниела. Она откашливается и пытается снова побеспокоить своего босса.

— Мистер Старк, — пробует она на этот раз яснее и громче.

Дэниел поворачивается, чтобы посмотреть в ее сторону, я не могу видеть выражение его лица, но могу представить, видя отражение ужаса на бедном лице мисс Бейли.

— Кто-то умер, Энн? Черт возьми, что еще? — Дэниел говорит медленно, с холодным пренебрежением.

— Ну… — бормочет она, сжимая пальцы, — менеджер отеля хочет поговорить с вами.

Ничего себе, она для этого подошла?

Мое сердце, конечно, лояльно относится к бедной девушке. Но это не вопрос жизни и смерти. Однозначно, менеджер отеля не умирает, и разговор с человеком, которого я не хочу отпускать, не его предсмертное пожелание. Челюсть Дэниела сжимается. И я замечаю, как краска разливается по лицу мисс Бейли. Если взглядом действительно можно убить, мы были бы уже похоронены.

— Пожалуйста, скажите ему, что сейчас мы не можем поговорить. И не стоит больше подходить ко мне с этим бредом, — говорит он ледяным, пугающим голосом.

— Мистер Старк, я сожалею, но он сказал, что это важно.

Чувствуя жалость к бедной девушке, у которой явно проблемы с чувством такта, я хватаю Дэниела за руку. Он поворачивается, чтобы посмотреть на меня.

— Я пойду проверить Ташу. Подожду, пока ты закончишь дела, — говорю я ему спокойно, а затем, поднявшись на цыпочках, целую его в щеку. Он смотрит на меня какое-то время, как бы взвешивая варианты за и против, затем, проведя рукой по моим волосам, обхватывает мою шею, наклоняется и целует. Он медлит в течение нескольких долгих секунд, и я плыву. К моему полному разочарованию, он отстраняется от меня и говорит, что вернется как можно скорее. Я киваю и смотрю на мисс Бейли, которая все еще находится рядом с нами, глядя на что угодно, кроме нас, ее лицо ярко-малинового цвета. Боюсь, что она оторвет свой локон от той интенсивности, с которой она крутит его вокруг пальца. Мне приходится прикусить губу, чтобы не улыбнуться еще шире.

Как только они уходят, я начинаю искать Ташу и нахожу ее с Робом и компанией, с которой мы знакомились ранее. Они, кажется, глубоко завязли в разговоре, и моего вторжения почти никто не замечает.

— Ну, вот и она — звезда вечера, — дразнит Таша.

Я смущенно улыбаюсь ей.

— Вы такое шоу устроили, мисс Грейс, — смеется Таша, и Роб присоединяется к ней.

Вы уверены, что хотите смеяться над этим, Роб? Интересно, смеялся бы он, будь Дэниел здесь?

— Где твой парень? — спрашивает она, оглядываясь по сторонам.

— Отстань, — огрызаюсь я на нее, хотя и не со злобой.

— Какой план на оставшуюся часть вечера? — спрашивает она, к счастью, без цинизма.

— Ты мне скажи, я же твоя спутница.

— О, Хейлз, выбор настолько велик, что мне трудно определиться, — я смеюсь, точно зная, о чем она говорит. Мы обе смеемся, как только наши глаза встречаются.

— Мисс Тейлор, ведите себя правильно, пожалуйста, мы в общественном месте, — я подталкиваю ее руку локтем.

— Ты же знаешь, что я не могу, — говорит она, демонстративно закрывая рот.

Я хихикаю, ожидая, что еще она выкинет.

— Я думаю, что ты уже не моя спутница. Поэтому мне остается только бегать в поисках первого попавшегося парня, который бы согласился ласкать меня в общественных местах.

— Это то, чем вы занимались, Хейли? И ты называешь себя моим другом?

Я поворачиваюсь и улыбаюсь Дэниелу, когда он подходит, чтобы встать рядом со мной. Он скользит рукой вокруг моей талии. Таша весело наблюдает за ним и говорит:

— Смотрите, даже мистер Старк согласен со мной.

Роб замирает рядом с ней. Он смотрит на Дэниела и кивает в знак приветствия:

— Мистер Старк, — говорит он слишком серьезно.

Чего же вы не смеетесь сейчас?

— Надеюсь, что в мое отсутствие ты никого не нашла, — Дэниел шепчет мне на ухо и подмигивает.

— Я ждала тебя, чтобы сделать это, — ухмыляюсь я ему.

Он сильнее обнимает меня за талию, поворачивая и близко притягивая к себе лицом, очень близко. Боковым зрением вижу, что Таша и Роб отходят в сторону.

— Где мы остановились, Хей?

— Ты просто читаешь мои мысли, — говорю я, смотря на него снизу вверх. Он наклоняется так, чтобы его рот нашел мой, и мы целуемся слишком страстно для публичного просмотра. Импульсы тока проходят по всему моему телу до самых пальчиков ног.

Мы останавливаемся, и Дэниел сообщает, что ему придется снова оставить меня на некоторое время.

— Мне нужно связаться с Таиландом из дома.

— С министром обороны? — допытываюсь я.

На его лбу появляется складка:

— Откуда ты знаешь?

— Пусть это останется тайной.

— Есть шанс, что ты пойдешь со мной? — он наблюдает за мной прищуренным взглядом и с маленькой грешной улыбкой, которая соблазняет меня согласиться.

— Несмотря на то, что это одно из самых соблазнительных предложений, которое я получаю за последнее время, думаю, мы встретимся в другой раз, — отвечаю я, не убедив даже саму себя.

Дэниел не пытается скрыть свое разочарование:

— Почему нет?

— Завтра первый рабочий день, и я бы хотела выспаться, чтобы быть в форме.

— Не могу с этим поспорить. Я хочу, но не буду, — он вздыхает. — Так ты получила работу, которую хотела? В каком журнале?

— В YOU.

— Если бы только ты работала на меня... — бормочет он, а я смеюсь.

— Я собираюсь быть помощником творческого директора.

— Молодец, — говорит он и целует меня. — Я так не хочу отпускать тебя сейчас, и, поверь мне, я делаю это только потому, что у меня неотложное дело.

Он притягивает меня сильнее в свои объятия и снова медленно целует. Я наполняю легкие его запахом, чувствуя себя защищенной в кольце его теплых рук.

— Иди, пожалуйста, — я начинаю отходить, — пока я не передумала.

Он держит мой подбородок большим и указательным пальцем, поднимая его, и снова целует меня.

— Спокойной ночи, Хейли, — говорит он, даря мне маленькую улыбку, и уходит.

Провожая его взглядом, я борюсь с диким желанием броситься вслед за ним. Вместо этого я решаю присоединиться к Таше и Робу, но мои мысли далеки от планеты Земля. Мы остаемся еще на пару часов, чтобы увидеть главный сюрприз — концерт IТ-группы с полномасштабными дымовыми и световыми спецэффектами.

— Хейлз, просыпайся, — слышу я голос Таши издалека. Она не прекращает попыток выдернуть меня из моего безмятежного состояния. — Ты просила разбудить тебя перед уходом. Вставай уже, ради Бога.

Теперь она стоит надо мной, продолжая ныть до тех самых пор, пока я не поднимаюсь, чтобы убедить ее в том, что снова не завалюсь спать после ее ухода. Черт, она знает меня очень хорошо, слишком хорошо.

— Твоя чашка кофе стоит на кухонном столике. Поднимай свою задницу, Хейлз. Я серьезно.

— Хорошо, хорошо. Иди уже руководи каким-нибудь суперважным для Stark Software проектом, — сонно бормочу я и, шатаясь, иду на кухню.

— Я очень рада, что ты тоже занята суперважными совместными проектами со Старком, Мисси. Скажу больше: надеюсь, вы наделаете столько проектов, насколько хватит сил. Запрограммируй его мозги так, чтобы он забыл про нас. Ему нужно наконец-то расслабиться, — ухмыляется она мне. Ее рот, наверно, сейчас треснет от такой широкой улыбки.

— Запрограммировать его мозги? Ты это о чем?

Лицо Таши светится, когда она проверяет время на своих часах.

— Хейли Грейс! Время почти 8:00. Желаю отлично провести время. Плохо, что я буду в запаре.

— В запаре? — я вопросительно поднимаю брови.

Она закатывает глаза:

— Меня не будет…

— Боже, как можно быть такой занудой?

— Ну да ладно, шуруй отсюда.

Она закрывает дверь, оставляя за собой аромат дорогих духов и частичку бодрости, которые создают позитивную атмосферу.

Проверив свой шкаф, я выбираю шелковую черную рубашку вместе с синими джинсами и кроссовками. Для лучшего эффекта я надеваю под рубашку ярко-красный бюстгальтер, закончив этим штрихом свой наряд. Неплохо. Я улыбаюсь своему отражению, чувствуя себя полной идиоткой. Кто ты? Очередная блондинка из тупого реалити-шоу? Что за идиотская улыбка? Еще и эти две буквы ДС в моей голове, которые отказываются оттуда убираться. Сверкают как вывески в Вегасе.

Убедившись, что не похожа на одного из персонажей фильма «Сумерки», я крашу ресницы тушью и добавляю румяна на скулы. Отлично. Время играть по-взрослому.

Я неловко ухмыляюсь камерам безопасности, от которых чувствую себя не в своей тарелке. Не уверена, что когда-нибудь привыкну к ним. Это кажется таким странным — проходить сквозь эти штуки, чтобы попасть, не знаю, как это назвать, в дом…

Прислонившись к дверному проему, Дэниел ожидает меня: босой, в белом поло, джинсах, которые соблазнительно облегают его бедра, и с влажными растрепанными волосами. По крайней мере, хоть кто-то имел возможность освежиться. Опять эти бабочки в моем животе. Хороший видок.

Он улыбается, когда я подхожу ближе, делая шаг, чтобы встретить меня.

— Эй, привет, — говорит он, и я улыбаюсь, чувствуя, как пробуждается каждая частичка меня.

— Привет.

Он раскрывает свои руки мне навстречу, чтобы прижать к себе, и я окунаюсь в его объятья с удовольствием, наслаждаясь ощущением его рук, обнявших меня и прижавших к себе так сильно. Я поднимаю голову, чтобы встретиться взглядом с его мягкими, светло-карими глазами. Он наклоняется и целует меня нежным, сладким, целомудренным поцелуем, который тут же превращается в слияние наших языков, мы дразним и исследуем друг друга. Прошло некоторое время, прежде чем отстраняемся, оба очень возбужденные.

— Давай зайдем внутрь, — говорит он, уткнувшись в мои волосы, все еще крепко держа меня.

— Я голодная, — отвечаю я.

Он усмехается.

— Пойдем и перекусим.

Дэниел целует меня в макушку. Переплетя наши пальцы, он повел меня внутрь, сразу на кухню.

— Садись, — бормочет он, кивая на барный стул около кухонной стойки. Он обходит стойку, чтобы встать передо мной. Мне нравится песня, которую я слышу на заднем фоне.

— Превосходная песня, — говорю я. — Нужна помощь?

Он улыбается и качает головой.

— Я начал слушать эти песни благодаря тебе.

Он одарил меня коротким, многозначительным взглядом, который повлиял на меня самым сладким способом.

— Хочешь выпить саке? — спрашивает он.

— Я не против. Есть шанс, что мы сможем погреться?

Услышав мою просьбу, его глаза засветились от удовольствия.

— Конечно. Именно так, как мне нравится больше всего.

Он останавливается на мгновение, глядя на меня. Затем наклоняется через стойку и осторожно целует меня в губы. Я внутренне усмехаюсь с широкой улыбкой.

— Как прошел твой день? — спрашивает он, взяв маленькие чашки и две тарелки из шкафа. Я пристально наблюдаю за тем, как изящно он двигается на кухне, и все, о чем я могу думать, это как здорово за ним наблюдать, как мне повезло так близко видеть каждое движение его тела.

— Неожиданно горячо. Причем слово неожиданно является ключевым словом дня.

Я награждаю его взглядом, дразня выгибаю бровь. Он смотрит на меня из-под ресниц со сладкой, злорадной ухмылкой.

— Я рада, что ты вернулся, — бормочу я застенчиво.

— Я рад, что я вернулся.

Его улыбка становится шире, когда он повторяет мои слова.

— Я хотел забрать тебя с собой, когда уходил, — добавляет он себе под нос.

Мне бы тоже хотелось этого.

Он открывает коробку с японскими иероглифами, наполненную рядами свежих, аппетитных суши. Вот он ответ на его вопрос о том, что бы я хотела съесть сегодня. Я внутренне свечусь от счастья, осознавая происходящее.

Вручая мне маленькую, теплую рюмку саке, он поднимает свою в безмолвном жесте, провозглашая «ура».

— Говоря о работе, ты ведь поняла, что твой босс имеет виды на тебя? — спрашивает он, делая вид, что занят ужином.

— Имеет виды на меня? Ты о чем?

— Ты хочешь подробностей? — он поднимает бровь. — Я попробую сделать все возможное, чтобы мой ответ был более или менее приличным.

Он хмыкает, качает головой и продолжает:

— Он хочет обладать тобой, я даже уверен, что посмотрев на твой бюстгальтер, он уже представил красные стринги на тебе. Я надеюсь…

Последнюю часть он не договорил.

Я отклоняюсь на своем кресле. Да, бюстгальтер красный, и стринги тоже, и единственный человек, которого я хочу, находится сейчас передо мной.

— Я могу определить своего соперника сразу же, — добавляет он сухо.

— Я думаю, что он тоже влюблен в себя по уши, как один из моих знакомых. Я сразу же заметила это.

Дэниел засмеялся, и я вместе с ним.

Он взял пару стаканов из верхнего шкафа и соевый соус из холодильника. Пока он раскладывает еду на тарелки, со стороны я опять засматриваюсь на этот ужасно сексуальный шрам на верхней губе. Я бы многое могла сделать с этим шрамом на его губе. Я не могу оторвать глаз от него.

— Что, Хейли? — спрашивает он тихо, его голова наклонена в сторону.

Находясь словно под гипнозом, я что-то бормочу, фактически не замечая, что вылетает из моих уст.

— Этот шрам на твоей верхней губе, столько всего я хочу с ним сделать.

Хейли!

Он сразу же прекращает наливать соус и поднимает глаза, чтобы встретиться с моими, смотрит на меня с удивлением, все еще держа темную бутылку в руке. Наши взгляды встречаются, и его глаза медленно сужаются. Я чувствую, как мое лицо начинает гореть.

— К черту эти суши, — он дышит неровно, ставя со стуком бутылку на стол. Я подпрыгиваю от этого шума, и, прежде чем осознаю, что происходит, он подхватывает меня за бедра вверх. Инстинктивно я оборачиваю свои ноги вокруг него, чтобы удержаться на весу. Он идет по коридору, крепко держа меня, в его глазах я вижу решимость, и спрашиваю, недоумевая:

— Куда ты меня несешь?

— В мою спальню.

Он произносит это низким голосом, не оставляя возможности для любых возражений. И, безусловно, в мою голову не приходит ни одна тема, которую сейчас я могла бы обсудить. Когда он входит в дверь, в его движениях сразу же исчезает резкость, и он осторожно кладет меня на большую кровать. Мои ноги все еще обернуты вокруг него, когда он ложится сверху на меня, и каждая частичка моего тела ниже талии истекает от предстоящего удовольствия. Он опирается левой рукой немного выше меня. Я могу видеть часть его татуировки, выглядывающей из-под эластичной ткани, которая практически впилась в его мышцы. Это выглядит очень сексуально. Правой рукой он ласкает мое лицо, глядя на меня темным, похотливым взглядом. Я смотрю на него, желая его прикосновений. Эти шрамы...

— Дай мне свои губы, — прошу я почти неслышно. — Я хочу поцеловать этот шрам.

Его глаза становятся еще темнее с лукавым огоньком, когда он медленно наклоняется ко мне, позволяя мне прикоснуться к его полным губам. Я целую его верхнюю губу один раз там, где шрам. Мои губы слегка приоткрыты, я перемещаю кончик моего языка по линии шрама, чувствуя глубокий вырез. Мое тело реагирует на это сладострастной теплой болью, которая закипает во мне. Его язык вторгается в мой рот вперемешку с его дыханием с привкусом саке; мой язык встречает его с тем же желанием обладать им, соединяясь в этом жарком танце поцелуя. Вес его тела так превосходно чувствуется на мне, и начинаю дрожать от нетерпения. Хочу чувствовать прикосновение его кожи к своей. Словно прочитав мои мысли, он снимает с себя рубашку и помогает мне избавиться от моей. Моя грудь вздымается от ощущения его теплой, подтянутой кожи напротив меня. Он поворачивается набок, кладет ногу между моих ног, раздвигая их немного, слегка нажимая на мою киску. Я начинаю тихонько стонать, глядя на него; его глаза сверкают в тусклом свете комнаты. Он притягивает меня ближе к себе так, что наши лица соприкасаются. Его рот снова обрушивается на мой, а рука легко освобождает меня от лифчика. Он царапает мою кожу, осторожно потянув вниз лямки, и мурашки бегут по всему моему телу. Обнажая мою грудь, он медленно наклоняется, пробуя меня на вкус своим теплым, влажным ртом, терзая сначала одну грудь, затем другую. В то же время его рука скользит в заднюю часть моих джинсов, мягко сжимая, притягивая меня ближе к нему. Я задыхаюсь.

Добравшись до его джинсов, я медленно расстегиваю первые три кнопки, позволяя моей руке скользнуть внутрь. Прикоснувшись к нему, я слышу низкий, чувственный стон, вырвавшийся из его горла, в тандеме он усиливает интенсивность движений его рта вокруг моей груди. Потом его ладонь спускается к моему пупку и толкает меня назад, чтобы я лежала рядом с ним на кровати, слегка сдвигая меня, чтобы добраться до моего лица. Он снова обрушивается на мои губы долгим, теплым, жадным поцелуем, проделывая целый путь, спускаясь к моей шее, до середины моей груди, а затем, кончик его языка исследует мое тело еще ниже, посылая электрические волны к моему чувственному месту. Он медленно усыпает влажными, теплыми поцелуями мой живот: сначала с одной стороны, затем с другой, все быстрее приближаясь к поясу моих джинсов. Я начинаю дрожать.

Я зарываюсь пальцами в его мягкие волосы после того, как он сразу снял свои штаны и нижнее белье. Он слишком большой. Он проводит ладонью по моим бедрам и между ног. К моему полному нежеланию, он отворачивается в сторону, и я слышу слабый звук разрывающейся упаковки. Он возвращается ко мне, ложится между моих приоткрытых ног и, не проходит и секунды, как он оказывается во мне. Я просто задыхаюсь от чувства ощущения его во мне; каждая часть меня покорилась этим ощущениям.

Благодаря медленным скользящим движениям, я словно горю и внутри, и снаружи. Я обхватываю его лицо с неподдельным желанием и целую его. Как и я, он отвечает на мой жест, входя в меня медленно, но решительно. Я стону, мое тело накаляется от этих потрясающих ощущений. Я усиливаю хватку ногами вокруг его тела, и в ответ его движения становятся более интенсивными. По мере того как он ускоряется, я взрываюсь на тысячи осколков. Вскоре после этого, я слышу его тяжелое громкое дыхание, когда он присоединяется ко мне.

Дэниел лежит на мне, тяжело дыша. Я наслаждаюсь ощущением тяжести его веса на мне. Вдыхая запах секса и Дэниела, я хочу, чтобы он остался здесь, прямо там, где он есть. Он находит мой рот и целует меня нежными поцелуями, а затем скользит вниз головой, чтобы прижаться к моему животу.

— Это было здорово, — шепчу я.

— Согласен, — говорит он, проводя пальцами по моей талии.

— Это было лучшее с того момента, как кофе стали продавать в стаканчиках с крышкой.

Он посмеивается, излучая веселье, и поднимает голову, чтобы посмотреть на меня.

— Это хорошо или плохо? — говорит он, изображая шок и смеясь.

Я тоже смеюсь. Как только он снова кладет голову на мой пупок, мой пустой желудок урчит. Он поднимает свою растрепанную голову лицом ко мне с широкой улыбкой и приподнятой бровью.

— Теперь это звучит очаровательно сладко, — он хихикает и целует меня у источника шума.

— Эй, я сказала, что голодна, — произношу я в свою защиту.

Приподнявшись, он трется своим носом об мой.

— Теперь, когда мы закончили программировать друг другу мозги, мы можем поужинать?

Я киваю и собираю свою одежду. Пока я следую за ним на кухню, я думаю о том, что наш первый раз был лишь бледной прелюдией по сравнению с тем, что было сейчас.

Дэниел садится на стул рядом со мной, без рубашки и такой горячий после секса.

— Еще саке?

— Нет, спасибо. Мне скоро нужно ехать домой.

— Ты можешь переночевать у меня.

Я улыбаюсь. Он хочет, чтобы я осталась на ночь?

— Я не могу, я ничего не брала с собой, а мне завтра на работу.

— Очень плохо, — говорит он себе под нос, выглядя совершенно разочарованным. — Вот, попробуй это: мой любимый. Он немного пряный.

Он подносит к моим губам ролл, зажатый между двух палочек.

Я чувствую, как ролл касается моих губ, и он приятно ощущается на языке.

— Это действительно вкусно. Ммм, мне нравится.

Я вытягиваю губы. Ты мне нравишься. Он внимательно смотрит на меня. Я так рада быть здесь, рядом с ним, у него. Это напоминает мне о тревожных устройствах наблюдения у ворот.

— Что с камерами безопасности? — говорю я, надеясь, что он не может прочитать мои мысли о нем.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает он.

— Зачем они тебе нужны?

— Грабители. Ты же знаешь, что они, как правило, оценивают внешний вид дома, — говорит он, его рот скривился в ухмылке.

— Ну, это же не единственная проблема.

— Нет, не единственная. Постоянное присутствие на глазах общественности иногда создает неприятности.

Он вздыхает и слизывает васаби с большого пальца.

— Какие неприятности?

В моем голосе слышится явное беспокойство.

— Любые. Некоторые люди хотят подобраться ко мне поближе. Кто-то хочет заставить меня страдать.

Болезненное волнение пронеслось вниз по моей спине, когда я думаю, что кто-то может причинить ему боль.

— Кто-нибудь угрожает тебе или пытается забраться в дом?

— У меня были некоторые нежелательные инциденты, но не в последнее время, не беспокойся об этом.

Он не особо распространяется об этом. Он поворачивается, чтобы посмотреть на меня из-под ресниц, спрашивая:

— Ты беспокоишься обо мне?

Я вздрагиваю, и он целует меня.

— Итак, ты на таблетках?

А?

Я чуть не подавилась на следующем укусе.

— Может, сменим тему? — я смотрю на него, несколько удивленно. — Ты, конечно, знаешь, какие беседы можно вести за обеденным столом, а какие нет.

Я хихикаю нервно, довольно неловко.

— Ну, и? — он настаивает на своем, торжественно, игнорируя мой предыдущий ответ.

Ого, нас снова трое? Мистер Хайд решил снова составить нам компанию сегодня?

— Да, я на таблетках. Для чего эта информация?

— Я ненавижу презервативы, — говорит он невозмутимо.

Как можно быть таким глупым? Этот разговор становится лучше с каждой минутой.

— Я думаю, что мы должны пройти обследование, прежде чем избавиться от них, — я морщу нос, вставляя свои пять копеек.

— Я не могу не согласиться. Хей, девушки всегда осторожны, — усмехается он, взяв еще один кусок васаби с сашими из лосося.

Я качаю головой, улыбаясь.

— Можешь сделать это завтра?

Его голос не может быть еще тверже.

— Я не уверена, что у меня будет время, босс. Вы знаете, я только сегодня приступила к своей новой работе. А клиники, насколько я знаю, не открыты по вечерам.

— Это очень важно.

Он хмурится.

Хорошо, успокойся. Нет необходимости идти в отделение неотложной помощи прямо сейчас ...

— Я сделаю это, как только у меня появится возможность, может быть, в эти выходные, — отвечаю я утвердительно.

Даже если бы я изо всех сил старалась, я бы не смогла придумать более интересной темы для обсуждения за поеданием суши, забавно.

— А что насчет тебя? — спрашиваю я. Почему я должна быть единственной, кому настоятельно рекомендуется пройти обследование?

— Как только так сразу.

Ни малейшего намека на смех в голосе.

И как будто бы мы не обсуждали тему, связанную с венерическими болезнями, буквально через минуту он спрашивает, его глаза светятся.

— Не хочешь продолжить просмотр того фильма, который мы не досмотрели в прошлый раз?

А вот и доктор Джекил. Я так скучала по тебе.

— Сколько времени?

Я чувствую себя немного уставшей, насытившейся всеми возможными способами, но все же уставшей.

Он наклоняет голову, чтобы проверить часы на плите.

— Половина первого.

— Я думаю, что мне уже нужно ехать домой.

Он берет меня за руку и целует каждый пальчик.

— Ты уверена, что не хочешь остаться на ночь?

— Да, Ди.

Я наклоняюсь, чтобы поцеловать его, и он отвечает мне жадным поцелуем.

— Мне нужно идти. Я должна ехать домой, — говорю я, прежде, чем этот невинный поцелуй перейдет во второй раунд. Не то, чтобы я возражала, но я устала и должна быть в форме завтра на работе.

— На чем ты приехала? Снова на своем скутере?

Он задает мне риторический вопрос с оттенком раздражения.

— Да, это мой транспорт, на котором я езжу.

Что случилось с ним?

— Я не хочу, чтобы ты ехала на нем сейчас, там холодно и очень поздно. Мне ненавистна мысль о том, что ты уезжаешь домой, — говорит он, выглядя несколько обеспокоенным. — Возьми одну из моих машин.

Одну из?

— Нет, я не могу, Дэниел. Я за рулем этого скутера навсегда, он очень надежный.

Я пытаюсь улыбнуться.

— Слушай, это не обсуждается.

Да он злится. Холодок...

Я послала ему полупроницаемый раздраженный взгляд.

— Я ...

Я даже не успеваю сформулировать полностью фразу, когда он перебивает меня, схватив мой подбородок, приподнимает мое лицо, чтобы пристально посмотреть на меня.

— Я не хочу еще одного визита в больницу посреди ночи.

Дэниел сжимает челюсть.

— Бог знает, что может случиться в следующий раз. Я. Хочу. Чтобы. Ты. Была. В. Безопасности. Так что, да, ты можешь взять мою машину, и ты возьмешь ее, — говорит он жестко.

Не дожидаясь моего ответа, он шагает прочь по коридору, ведущему к его спальне и кабинету.

— Я сейчас вернусь, — кричит он из коридора.

— Вот, — говорит он, размахивая парой ключей, когда возвращается.

— Тебе не нужна она?

— У меня их предостаточно. Не волнуйся, милая Хейли, я буду в состоянии заставить себя работать завтра.

Он подмигивает.

— Я не уверена, что это хорошая идея.

— Ну, а я уверен за нас двоих. Это не обсуждается.

Я закатываю глаза.

— Хорошо, тогда я пошла.

Я слишком устала, чтобы спорить с ним.

— Я провожу тебя до гаража. Пошли.

Он обнимает меня.

В закрытом гараже я нахожу пять роскошных спортивных автомобилей, припаркованных параллельно друг другу, и каждый более экстравагантный, чем предыдущий.

— Вот, возьми Z4. Моя мама, как правило, использует его, когда где-нибудь поблизости, — говорит Дэниел лениво.

БМВ Z4? Что делать, если я поцарапаю его, или еще хуже, разобью?

Почувствовав мое волнение, он категорически добавляет:

— Не волнуйся, она застрахована. Иди ко мне, — он хватает меня и крепко сжимает. — Жаль, что ты не остаешься.

Я киваю, совершенно согласная с этим утверждением, тихо вздыхая в его грудь, когда он целует мою голову легкими поцелуями. Я хватаюсь за шанс вдохнуть больше его запаха, как наркоманка. Когда я поднимаю голову, чтобы поцеловать его, мы в конечном итоге предаемся длительному, глубокому поцелую.

— Отправляйся домой, я не хочу, чтобы ты ехала за рулем слишком уставшая, — говорит он у моего лба.

Он открывает дверь для меня, ожидая, пока я не устроюсь на месте, затем целует меня еще раз и отдает мне ключи.

— Спокойной ночи, Дэниел.

— Спокойной ночи, Хейли.

Я немного расстроена тем, что у меня не получилось увидеть Ташу перед работой. Она ушла прежде, чем я вошла в квартиру. Я решила написать ей.

— Дорогая, я дома.

Я кидаю свои ключи в чашу, которая стоит на полке в коридоре, и стаскиваю свою обувь.

— Я здесь.

Я вздыхаю с облегчением, когда слышу ответ Таши, и очень радуюсь этому, потому что я, наконец, смогу поделиться с кем-то моим идиотским настроением.

— Я так рада, что ты здесь. Ты не можешь представить себе, как этот псих меня расстроил сегодня, — говорю я, затягивая свои волосы в обычный пучок по пути на кухню.

— Хейлз... — Таша пытается что-то сказать в тот момент, когда я нахожу ее на кухне в компании Дэниела.

О, черт, что он здесь делает? Я чувствую, как покраснела до корней волос.

— Привет, — Таша встречает меня кривой улыбкой в стиле я-ничего-не-знала-о-что-должна-была-предупредить-тебя-ранее.

— Привет, Хейли, — говорит Дэниел с небольшой, озабоченной ухмылкой на губах. Внезапно, когда я вижу его, я просто хочу, чтобы он прижал меня крепко к себе, независимо от того, что я думала о нем всего несколько минут назад.

— Я собираюсь принять ванну, увидимся позже.

Таша проходит мимо меня и, по пути в ванную, оставляет поцелуй на моей щеке.

— Итак, ты здесь, — бормочу я, глядя на Дэниела, надеясь, что мое лицо не выдает никаких эмоций, бушующих внутри.

— Я хотел увидеть тебя, — говорит он. Его глаза останавливаются на моих. — Итак, чем же тебя расстроил этот псих? — спрашивает он, проводя пальцами по волосам и оставляя их там.

Я смотрю на него и совсем не знаю, с чего начать. Что мне сказать тебе? То, что я втюрилась в тебя за столь короткое время? Что ты сводишь меня с ума так, как никто другой прежде не мог, что ты безрассудный и вспыльчивый, что ты способен превращаться из нежного и ласкового в сумасшедшего и раздраженного за считанные секунды, или то, что ты постоянно командуешь? То, что я очень сильно боюсь привязаться к тебе, потому что я знаю, что ты разобьешь мое сердце на миллион кусочков?

Он наклоняет голову, углубляя свой взгляд.

— Что, Хейли? О чем ты хочешь мне сказать?

Обо всем. И ни о чем. Я открываю рот, чтобы ответить, и делаю паузу, пытаясь подобрать правильные слова, понять, что именно я хочу сказать ему. Сначала он смотрит на меня, оценивая, а затем встает. Он подходит ко мне, сводя к минимуму расстояние между нами, обнимает меня, крепко прижав, тем самым давая почувствовать твердость и тепло его тела. Я прислоняюсь лбом к его груди. Выдыхаю оставшийся воздух из моих легких вместе с обидой на него и больше всего на себя саму, так как сейчас нахожусь там, где хотела быть, как только увидела его здесь. Он слегка дернул плечом, поэтому я поднимаю голову, чтобы посмотреть на него.

— Что ты молчишь? — шепчет он, и тысячи бабочек в моем животе начинают кружиться со скоростью торнадо.

— Я расстроена из-за тебя.

Он наклоняет голову, прислонившись своим лбом к моему.

— Продолжай, — говорит он мягко.

— Я была недовольна той причиной, по которой мне пришлось прийти к тебе сегодня. Ты даже не слушал то, что я тебе говорила.

Он выдыхает и говорит:

— Я не хотел тебя расстраивать.

— Я не твоя девочка на побегушках, понимаешь?

— Почему ты так говоришь?

Я глубоко вдыхаю.

— Потому что ты себя так ведешь со мной.

— Что ты имеешь в виду?

— Если я говорю тебе, что не могу говорить, то это значит, что я не могу говорить. Для тебя главное только то, что ты хочешь сказать. Все остальное неважно. Кроме того, я бы хотела быть в курсе тех твоих планов, в которых я принимаю непосредственное участие — это было бы просто замечательно для начала.

В ответ он притягивает меня к себе ближе, прижимая меня крепче щекой к его груди. Я вдыхаю его успокаивающий аромат и расслабляюсь. Я оборачиваю свои руки вокруг его талии и прижимаюсь еще ближе. Хейлз, ты на полпути к городу разбитых сердец. Посмотри, как ты страдаешь из-за него, а ведь прошло еще так мало времени.

— Посмотри на меня, — шепчет он мне в голову, прижимаясь так нежно. — Ты пахнешь так вкусно, — добавляет он, вдыхая мой запах. Я поднимаю голову, чтобы наши глаза встретились; он наклоняется, чтобы поцеловать меня, один искренний, теплый поцелуй. Поцелуй, который говорит мне, что он сожалеет, что заставил меня чувствовать себя таким образом.

— Поехали ко мне домой, будешь ночевать у меня.

— Хорошо, — отвечаю я без колебаний. Я хочу его. Я хочу его и не отпущу никуда одного. Я неохотно высвобождаюсь из его объятий, чтобы собрать с собой сумку.

Стучусь в дверь ванной и сразу же вхожу, не дожидаясь ответа Таши. Я сажусь на край ванны.

— Ты выглядишь встревоженной, и мне это не нравится. Ты в порядке?

— Теперь да.

— Я не знала, что что-то не так между вами, когда впустила его, — извиняется она.

— Все нормально, правда. Он меня расстроил и все, что я хотела, это он. Не знаю, есть ли в этом какой-то смысл? Это явно не по моей части...

Я кручу свой браслет вокруг запястья.

Она кладет свою влажную руку на мою, и я поднимаю взгляд.

— Это имеет смысл, Хейлз, это кристально чистое чувство. Ты влюбляешься в него...

Я задумываюсь на минуту о том, что она только что сказала, и говорю ей, что сейчас ухожу и останусь на ночь у Дэниела, отталкивая мысль о ее последнем выводе.

— Иди, но, пожалуйста, позаботься хорошенько о своем сердце, так как я обожаю его больше всех других твоих частей тела.

И, чтобы поднять мое настроение окончательно, она добавляет:

— И, как я уже говорила, я до сих пор готова ответить за свои слова. Если он тебя только обидит, независимо от того, что он Бог Stark Software и может уволить меня в кратчайшие сроки, я все равно буду бить его прикладом.

Я смеюсь.

— Бог? В самом деле?

Она смеется.

— Пока.

Я целую ее в макушку и иду к «Богу», который поднимает меня и опускает вниз без каких-либо видимых усилий.

— Пойдем, — говорю я, и он забирает мою сумку, а потом берет меня за руку, когда мы идем к его машине. На этот раз это черная Alfa Spider.

— Хороший автомобиль.

Я реально восхищаюсь видом этого автомобиля.

— Спасибо, — улыбается он.

— Если говорить об автомобилях, я должна вернуть «бумер».

— Нет, пусть он сейчас будет у тебя. Я хочу, чтобы ты водила безопасное транспортное средство, — заявляет он.

Я уступаю ему. Достаточно споров за один день.

Как только мы пристегиваем ремни, он нажимает педаль газа и машина ревет, уносясь вперед. Дэниел включает iPod. Переключая на нем песни, он останавливает свой выбор на U2, напевая «Все, что я хочу, это ты». Он протягивает ко мне руку и, переплетая наши пальцы вместе, мягко сдавливает их. Я смотрю на него, впитывая в себя слова песни, его глаза сосредоточены на дороге, и мое сердце замирает.

Как только автомобиль ускоряется, он переходит на шестую передачу с левой руки, отпуская руль на долю секунды, но, не выпуская моей руки. Я смотрю на него и думаю о том, как легко он меняет мои чувства от полной ярости, готовой поставить точку в этих отношениях, на неконтролируемую похоть, и все это за несколько коротких часов. Мои эмоции похожи на борьбу между ураганом и вулкан рядом с ним.

— Хейли, — нашептывает Дэниел, даря мягкий поцелуй, оставляя свой запах на моих сонных губах. — Двойной, очень горячий кофе, не слишком много пены и, плюс, взбитые сливки, давай просыпайся.

Я открываю глаза, чтобы увидеть Дэниела, сидящего в одних боксерах с моей стороны и с чашкой кофе в руках. Мои губы изгибаются от восторга.

— Ты принес мне кофе, — бормочу я, протягивая руку, чтобы прикоснуться к его бедру.

— Мне нравится, когда ты делаешь это.

Его хриплый утренний голос сопровождается хитрой, тонкой улыбкой, которая буквально искушает меня.

— Сколько времени?

Я зеваю.

— Где-то семь тридцать.

— Ну, придется ускориться. Мне ведь нужно еще забрать машину из дома.

Его улыбка растягивается, а чашка кофе перемещается на тумбочку.

— Я бы предпочел «ускориться» в другом деле, — он перемещается ближе. — Во всяком случае, тут главное не продолжительность, а качество, — говорит он, оказавшись на мне сверху, с широкий ухмылкой, натянутой на его лицо со свежей щетиной.

Я смотрю на него, приподнявшись. Какой превосходный способ проснуться...

— Итак, мы собираемся работать над качеством вместо количества этим утром, Мисс. На старт, внимание, марш...

Я хихикаю, отклоняя голову назад, когда он слегка прикусывает мой подбородок. Мы уже приступили к так называемой работе над качеством.

Мы быстро приступаем к делу, и, как и обещал, он серьезно берется за качество. Каждый толчок, каждое прикосновение, к моему удивлению и радости, становятся более глубокими и интенсивными. Его губы повсюду: уши, губы, грудь, шея и те, изнывающие от сладкой боли места, которые заставляют меня дрожать от удовольствия. Он точно знает, что делает, и у него это превосходно получается. Я открываю глаза, чтобы смотреть на него; на его лице дикий сосредоточенный на мне взгляд, который толкает меня к пропасти. Его полные губы, этот невероятно грубый шрам! С каждым его прикосновением и взглядом поверх меня, я взлетаю все выше и выше. В ответ на реакцию моего тела, он меняет свой темп. Ощущение, которое он дарит мне своими страстными поцелуями и нежными ласками, отправляет меня в сумасшедший экстаз, и, когда я почти кричу от удовольствия, он присоединяется ко мне с громким вздохом.

Я не могу двигаться. Сквозь меня просачиваются клубы блаженства. Боже. Я с трудом могу снова обрести контроль над своим тяжелым дыханием, хотя, мое тело, внутри и снаружи, находится на седьмом небе.

— Определенно высокое, чистейшее качество, — я тяжело дышу, поворачивая голову, чтобы посмотреть на него.

Его глаза светятся молчаливой радостью; его рот изгибается в маленькую, кривую ухмылку под названием я-знаю-что-нужно-делать. Я вздыхаю от удовольствия.

— Я рад, что оправдал твои ожидания, — он целует мои губы, медленно поднимаясь. — Теперь кофе, и нужно идти, если ты хочешь заскочить домой. Подъем, Хейли.

Легкий летний ветерок шевелит листья деревьев над нами. Я в течение уже долгого времени смотрю сквозь призрачные тени на чистое голубое летнее небо, пока Таша делает заказ официантке с коротко стриженными рыжими волосами. Она уже явно теряет терпение. «Бедная официантка, — думаю я, наблюдая уже за Ташей. — Она уже три раза повторила, что в проклятом соусе «Цезарь» нет анчоусов, Таша». Я пытаюсь на уровне телепатии донести это до своей дорогой, но жутко раздражающей подруги.

— Я хотела бы также минеральную воду с наполненным на одну треть стаканом льда и лимоном.

Я качаю головой и улыбаюсь официантке с сопереживающим выражением лица, которое говорит: «Я бы также добавила отбеливатель в ее минеральную воду, если она не против».

— Я возьму хумус с куриным роллом и воду со льдом, пожалуйста, — говорю я вежливо.

— Это все? — спрашивает она, глядя на меня.

Я киваю, даря ей мою самую извиняющую усмешку. Она улыбается в ответ, хмурится на Ташу и уходит в сторону кухни.

— Итак, Хейлз, как твои дела? Я и стены в нашей маленькой лачуге соскучились уже без твоих сумасшедших выходок.

Таша с трудом пытается скрыть свою улыбку. Вместо этого она всеми силами старается придать своему лицу мрачное и отчаянное выражение.

— Я скучаю по нашим стенам, и, конечно же, по тебе тоже. Хотя я должна сказать, что у меня есть некоторые довольно серьезные дела, которые помогают мне справиться с тоской по тебе.

— Не сомневаюсь. Так у вас все хорошо, ребята?

Моя тупая улыбка становится шире.

— Хорошо — это еще мягко сказано.

— Прекрати тупо лыбиться, Хейлз. Люди начнут думать, что ты сбежала из психиатрической больницы.

— Ты общалась с Яном в последнее время? — спрашиваю я, стряхивая крошечные высушенные листья с нашего столика.

— Он был занят туристом из Португалии.

— Значит, от Яна новостей никаких нет, — говорю я, как ни в чем не бывало.

— Пока он не устанет от еще одного ухажера, даже и не стоит ждать от него вестей.

Мы обе смеемся. Типичный Ян.

Таша сидит передо мной в темном облегающем платье, с оранжевыми шпильками на ногах и в темно-синих очках от Gucci, которые обрамляют ее прекрасное лицо. Неотразимая, как всегда.

— Итак, чем ты занималась?

Она расплылась в улыбке. Я знаю эту улыбку слишком хорошо. Здесь явно происходит что-то интересненькое.

— Ответ «ничем особенным» тебя устроит?

Я поднимаю свои очки, расположив их на своей голове, чтобы позволить себе лучше разглядеть ее.

— Ну, и что ты сделала на этот раз?

Она прикусывает нижнюю губу и шепчет:

— Я вкусила запретный плод.

— Кто? Я его знаю? — Мой взгляд бегает по ее лицу, пытаюсь угадать, кто это может быть.

— Роб, — фыркает она.

— Роб? — повторяя это имя, я стараюсь вспомнить хоть какого-нибудь Роба, которого мы могли бы обе знать.

— Роб — это мой эксцентричный милашка босс, — объясняет она.

Я киваю, сразу вызывая в воображении мысленный образ человека, о котором мы сейчас говорим. Парень, которого я имела удовольствие встретить на мероприятии по сбору средств. В самом деле?

— В общем, мой милый босс Роб и я как-то задержались одни в офисе допоздна...

Я смотрю на нее, пытаясь понять, что именно запретное она совершила.

В ответ на мой пристальный взгляд она добавляет:

— Роб, мой босс, вообще он состоит с кем-то уже в отношениях...

Ой, не хорошо в любом аспекте нравственности.

— Один хумус с курицей и вода со льдом, — энергичное существо с ярко-рыжими волосами ставит мой заказ передо мной, а затем молча ставит перед Ташей ее блюдо.

— Что-нибудь еще? — спрашивает она нас, улыбаясь мне, а затем, не дожидаясь ответа, подходит к соседнему столику, чтобы уточнить, нужно ли им что-то еще.

— Как это произошло, Таша? — я смотрю на нее, нахмурившись. — Зная тебя настолько хорошо, поправь, конечно, меня, но он совсем не твой типаж.

Я углубляю свой взгляд и добавляю:

— Не говоря уже о том, что ты не тот человек, который будет ставить под угрозу свою карьеру ради каких-то любовных интриг.

Я останавливаюсь на мгновение, чтобы собраться с мыслями, по-прежнему, пристально вглядываясь в нее.

— Это ведь всего лишь интрижка, не так ли?

Она медленно кривит свой рот из стороны в сторону под моим наблюдательным взглядом, как будто оценивая мою точку зрения.

— Он выглядит таким милым и сексуальным, когда мы на работе, где любовные отношения не особо приветствуются. В общем, мы остались поздно вечером... — она останавливается, чтобы сделать глоток из ее запотевшего стакана. — И он был таким ласковым и нежным, абсолютно не думая о последствиях. Он заигрывал со мной, как восторженный подросток.

Она играет с каплями на ее стакане, протерев их кончиком пальца.

— Случайный поворот событий привел к поцелую, затем, естественно, последовало другое, ну, а дальше была целая история.

Она тычет в свое блюдо вилкой, перемещая пропитанный соусом салат с одной стороны тарелки на другую. Наконец, она поднимает глаза, чтобы встретиться с моим взглядом, приняв застенчивый вид. Это так не похоже на мою Ташу.

— Твоя полу идиотская улыбка и чересчур странное поведение говорят о том, что ты совсем не планируешь заканчивать крутить интрижку со своим боссом? — спрашиваю я, улыбаясь ей, как можно более снисходительно.

Внезапно поведение Таши резко меняется: она очень мило улыбается кому-то за моей спиной. Я вопросительно поднимаю бровь, и уж было повернулась по направлению ее взгляда, как чувствую прикосновение теплых крепких рук на моих плечах.

— Наташа, как дела? — бодрым голосом спрашивает у нее Дэниел.

У него бодрый голос? Дэниел весел в середине рабочего дня?

— Привет еще раз.

Он улыбается мне, когда я откинула голову назад, чтобы посмотреть на него, возвышающегося надо мной. Он наклоняется и целует меня неожиданным страстным поцелуем. Ничего себе, и тебе еще раз привет.

Таша ждет, пока Дэниел закончит свое эротическое представление у всех на виду, и отвечает, что у нее все хорошо.

— А твои как, Дэниел?

Разве она не должна называть его мистер Старк? Ничего себе.

— Замечательно.

Он посылает мне свою изогнутую кривую улыбку.

Что с ним произошло? Это просто доктор Джекил, который нашел лекарство от рака. Он стоит рядом со мной и откусывает кусочек моего куриного ролла и делает глоток моего напитка. Я наблюдаю за ним в эйфории. Он кажется таким непринужденным и невозмутимым. Первый раз вижу, когда он ведет себя так среди других людей. Может быть, мне стоит программировать его мозги почаще ради общего блага... От этой мысли я улыбаюсь.

— Что ты здесь делаешь?

Я смотрю на него с удовольствием, наслаждаясь спокойным бодрым взглядом его карих глаз.

— Я пришел за содовой.

— Разве Энн уже ушла домой? Она хорошо себя чувствует?

Приходилось ли тебе хоть раз увольнять своего ассистента, возможно, в момент одного из своих постоянных психов? Он посмеивается над моей шуткой.

— Нет, на самом деле она на месте. Я просто хотел немного прогуляться, наслаждаясь хорошей погодой.

Я не могу не улыбнуться; он такой очаровашка.

— Я смотрю — у тебя прекрасное настроение.

Моя улыбка расплывается еще больше по моему лицу.

— У меня была очень продуктивная встреча недавно, — он подмигивает мне.

Он снова подмигнул мне? Четвертый раз за день?

— Рада слышать это. Ты, должно быть, очень доволен теперь собой.

Он широко улыбается.

— Да, хотя я не возражал бы поработать над этим в том же направлении и дальше, стоит уделять этому чуть больше времени. На самом деле, это один из самых интригующих проектов.

Эти скользкие намеки в его монологе более чем заметны. Интересно, как это прокомментирует Таша, когда мистер Ясное Солнышко уйдет отсюда.

Его широкая улыбка восхищает меня.

— Окей, дамы, я оставлю вас продолжать обсуждать то, на чем вы остановились перед моим приходом. Наташа, — добавляет Дэниел, кивнув ей. — А с тобой, — говорит он мне, — мы увидимся сегодня вечером.

Сегодня? Ммм... Он поворачивается на каблуках, оставив меня полностью ослепленной еще одним глубоким поцелуем, но более напористым, чем был до этого. Я могу запросто пойти за ним прямо сейчас, чтобы поговорить о его двух сумасшедших выходках сегодня — в кабинете и сейчас.

— Я же говорила тебе, что отлично запрограммированные мозги имеет немалую силу, — Таша морщит нос, дразня меня своей наглой ухмылкой.

— Ты такая умная. Я ожидала услышать нечто подобное от тебя.

Мы обе хихикаем.

— Итак, вернемся к вам. Что ты планируешь дальше делать с Робом?

Она думает где-то секунду и потом отвечает:

— Я не знаю, я думаю пока просто плыть по течению. Но мне точно не нужны от него какие-либо серьезные отношения.

— А как насчет того, что он уже в отношениях?

— Ну, это его проблема, а не моя.

Госпоже Иуде никто не указ.

— Ты зайдешь домой вечером перед тем, как поедешь к Дэниелу? — спрашивает Таша, так как после кафе мне нужно идти в другую сторону.

Я хихикаю:

— Возможно. Зависит от того, во сколько я закончу работать.

— Я действительно скучаю по тебе, Хейлз.

Ее голос настолько искренний. Мы крепко обнимаемся перед тем, как попрощаться.

Дэниел, разговаривая по телефону, приветствует меня теплыми объятиями. Он одет в черную футболку и выцветшие джинсы, которые немного изношены на коленях. Через плечо у него висит кухонное полотенце, придавая ему вполне домашний, сексуальный вид. Нежась в его объятьях, я пытаюсь понять, что за аппетитный запах доносится из кухни.

Он берет меня за руку и ведет на кухню, и без какого-либо предварительного предупреждения прижимает к кухонной стойке. Мои ноги отрываются от пола. Потом он раздвигает мои ноги своими и начинает целовать мою шею. Дэниел при этом все еще держит телефон возле уха. Лишь на мгновение убрав его в сторону, он шепчет мне на ухо:

— Ты так хорошо пахнешь, это сводит меня с ума.

Ди, ты успеваешь делать столько несопоставимых дел одновременно? Мне это нравится. Полностью прильнув к нему и положив голову ему на грудь, я слушаю вибрацию его голоса.

— Черт побери, Роб, прекрати уже нести эту чушь. Я не заинтересован в жалких оправданиях; я заинтересован в решении, — огрызается Дэниел, и я вздрагиваю.

Он вздыхает и продолжает:

— Когда, черт возьми, вы планируете отгрузку нового оборудования? И будут ли в итоге задержки по установленным срокам?

О, привет, мистер Хайд. Я даже немного скучала по вам. Подождите-ка. Роб? Отгрузка? Роб-который-тусит-с-моей-лучшей-подругой?

— Серьезно, Боже, еще раз обдумайте все, а потом доложите мне, — психует Дэниел, становясь все более раздраженным. Моя шея чувствует изменения в его настроении по тому, как он начинает грубо прикусывать ее. Эй, я-то здесь причем, хотя нет, продолжай. Такой напор еще больше возбуждает меня. Вдруг он отходит от меня, на мой взгляд, достаточно резко, чтобы помешать аппетитный красный соус в кастрюле на плите.

— Либо ты звонишь мне, когда вы найдете лучшее решение, либо можешь позвонить на биржу для поиска новой работы, — Дэниел произносит это холодным, как лед, тоном. Давно я его не слышала и не горю желанием слышать более. Он быстро вешает трубку.

— Попробуй.

Дэниел подносит деревянную ложку с горячим красным соусом к моим губам. На его лице мельком пробегает кривая ухмылка, затронув шрам на верхней губе. Мистер Хайд и доктор Джекил решили поиграть в пинг-понг сегодня?

— Ммм. Это ты приготовил?

Я смакую изысканный, пряный соус.

— Нет, но у меня есть огромный талант для разогрева замороженных блюд итальянской кухни, — отвечает он, не скрывая своей гордости за самого себя.

Он целует меня глубоко, его язык почти насильственно вторгается в мои слегка приоткрытые губы, заявляя свои права на каждую частичку моего рта.

— Божественный вкус, — бормочет он и наклоняется, чтобы снова поцеловать меня.

На его телефоне играет мелодия «It’s a Small World After All». Я откровенно ухмыляюсь. Это твой рингтон, Ди?

Взглянув на экран, он довольно резко отвечает на звонок:

— Что еще? — он кусает губы, пока слушает, смотрит на меня пронзительным взглядом, а затем отвечает: — Это гораздо лучше. Хотя я искренне не понимаю, почему, черт побери, нельзя было ответить сразу так.

Его голос повышается, когда он намеренно делает ударение на последнюю часть.

Он останавливается на мгновение, как будто что-то обдумывая, а потом говорит:

— Роб, это был первый и последний раз, когда я трачу свое драгоценное время на то, что жду от вас конструктивных решений. В следующий раз такого не будет.

Я благодарю Всевышнего за то, что я всего лишь его девушка, а не сотрудник.

— Итак, где мы остановились?

На небе снова появляется солнышко.

— Ты показал мне, насколько ты талантлив в разогревании итальянской еды, а также заставил каждую клеточку моего тела растаять от жаркого поцелуя, причем расплавлять каждую клеточку меня и не обязательно в таком порядке.

Он поднимает свой шаловливый взгляд, чтобы встретиться с моим, и этот шрам, о, этот шрам, поднимается в соблазнительном обещании.

— Это был Роб из R&D? — я все еще сомневаюсь.

Брови Дэниела сошлись в одну линию, выдавая его любопытство.

— Да, это был он. А что? — спрашивает он, облизывая деревянную ложку, нарушая ход моих мыслей в голове.

— Просто. Он был весьма популярен сегодня во время моего ланча с Ташей.

— В смысле?

Дэниел снова встает между моими уже немного раздвинутыми бедрами, цепляя пальцами мои волосы, чтобы оттянуть мою голову немного назад и оставить еще один соблазнительный поцелуй на моих губах.

Я могла бы сидеть вот так здесь в течение всего дня. Кого я обманываю, всей жизни.

— Ну, кажется, что у него с Ташей была недавно интимная связь.

Дэниел наблюдает за мной в течение длительного времени. Я слегка извиваюсь на месте в напряжении, когда он в итоге отходит от меня. Его черты лица становятся жестче, а его тело напрягается. Он стискивает свою челюсть, а его взгляд, который был недавно таким мягким и игривым, стал серьезным. Я наблюдаю за ним, пытаясь понять причину этого внезапного изменения.

— Ну, — говорит он, глубоко погруженный в себя, — теперь мне следует попросить миссис Гринич предоставить R&F мисс Тейлор и Робу завтра утром.

Что, черт возьми, он несет? Что такое R&F, и почему миссис Гринич должна предоставить его Таше?

— Что миссис Гринич должна предоставить Таше? — спрашиваю я.

— Нашу R&F форму. Расторжение договора с сотрудником при возникновении неизбежных ситуаций. Это процедура, которой должен следовать отдел кадров при нарушении политики компании.

Он смотрит на меня серьезно.

Находясь в полном замешательстве, я глубоко надеюсь, что он просто притворяется и выдумывает весь этот бред на ходу. Я жду, что сейчас он улыбнется своей шаловливой ухмылкой, но он этого не делает. Расстроенная, я спрашиваю его, говорит ли он серьезно.

— О, когда речь идет о моем бизнесе, Хейли, я не шучу. Мисс Тейлор нарушила политику компании и одно из условий ее контракта.

Что за праведное поведение? И, да ладно, Таша стала сейчас снова Мисс Тейлор?

Я реально не понимаю, что происходит, но все еще очень сильно надеюсь, что он просто шутит со мной, я прошу его уточнить, какое правило нарушила Таша.

— Служебный роман и близкие отношения.

— Да ладно, ты не можешь к этому относиться так серьезно?

Я таращу глаза на него, мой голос дрожит, так как я до сих пор не могу поверить в то, что он реально собирается уволить мою лучшую подругу за это.

И как бы оправдывая свое заявление, он добавляет:

— Это необходимо сделать для того, чтобы избежать продвижения сотрудников по карьерной лестнице не по деловым качествам, а также избежать судебных разбирательств по сексуальным домогательствам.

— Хорошо, мне понятна логика политики компании, но, Дэниел, я рассказала тебе об этом, как своему... — как кому? Я выбираю слова, чтобы продолжить: — как моему лучшему другу. Ради Бога, я не говорила это мистеру Старку, генеральному директору Stark Software.

Мои нервы трещат по швам, грозясь вырваться наружу. Хрупкие швы, держа мои нервы вместе, находятся на грани разрыва, и я чувствую, как здравый смысл меня покидает.

Он смотрит на меня, стиснув челюсти. Его взгляд холодный.

— Я не могу, — говорит он тихим, уверенным, твердым голосом.

Нет ни единого шанса, черт возьми, что я смогу это пережить. Он не может уволить ее из-за меня. Он не может использовать информацию, которой я поделилась с ним, как со своим, так называемым возлюбленным, против моей лучшей подруги. Я начинаю паниковать и злиться на этого упертого, нелогичного человека. Не могли бы вы выйти из своей праведной убежденности всего на одну секунду, чтобы услышать то, что я пытаюсь сказать вам?

— Дэниел, — говорю я неравнодушным голосом. — Пожалуйста, посмотри на меня.

Его глаза фокусируются на моих. Я вижу в них намек на нежность. Это хороший знак; возможно, он услышит меня.

— Дэниел, этой новостью о своей лучшей подруге я поделилась сейчас с тобой наедине.

Гнев нарастает во мне, чем больше я думаю об этом, но я делаю все от меня зависящее, чтобы оставаться терпеливой.

— Таша доверилась мне, что абсолютно естественно для нее, учитывая, что я ее самая близкая подруга, — я подчеркиваю последнюю часть предложения. — Я, с другой стороны, поделилась этой информацией с тобой, как твоя подруга, даже в мыслях не допуская, что ты воспримешь это как сигнал к злоупотреблению моего доверия к тебе.

Я делаю паузу, чтобы выдавить скопившийся воздух в легких от возмущения на происходящее вокруг меня.

— Разве я допустила ошибку, доверившись тебе? — спрашиваю я. — Если это так, то это означает, что наши отношения не будут больше прежними, — добавляю я, не спуская с него глаз, в надежде найти какой-нибудь намек на осознание и принятие того, что я только что сказала.

Разорвав наш зрительный контакт, он нерешительно отвечает:

— Я опущу эту формальность в качестве исключения, потому что ты моя девушка, но на этом все.

Он вздыхает, давая понять мне, что готов уступить мне, но на самом деле незаметно, что он готов принять свои собственные слова.

Твоя девушка? Хоть я немножко ошеломлена таким заявлением, мое сердце все-таки делает сальто, вне себя от радости.

— Ничего себе, ты только что был таким, гм, непохожим на себя...

Тем не менее, сидя на столе рядом с ним, я тянусь к его руке, чтобы притянуть его в свои объятья. И он с удовольствием отвечает на мой жест. Я обхватываю его лицо со щетиной ладонями и покрываю его губы многочисленными, не допускающими никаких ненужных мыслей, поцелуями, вдыхая его мускусный, мужской аромат. Его глаза вспыхивают, и он охотно отвечает мне взаимностью.

Почти задыхаясь, он спрашивает:

— Я должен воспринять это как комплимент?

На его губах пробегает подобие улыбки. Я одариваю его своей самой заботливой нежной улыбкой и киваю.

— Что со мной происходит? Что ты делаешь со мной? — шепчет он, затем вздыхает, качая головой, и к моему нежеланию возвращается к нашей еде с небольшой кривой улыбкой на своих губах.

— Идем, — Дэниел перекладывает последнюю порцию пармезана на одно из блюд, отложив неприятный инцидент с Робом и Наташей в далекий ящик. — Вуаля! — он показывает на две горячие тарелки с аппетитно выглядящими спагетти и фрикадельками с тертым пармезаном.

Одного взгляда на эти блюда было достаточно, чтобы затосковать по своему дому и близким.

— Эй, что случилось? — Дэниел внимательно рассматривает, в его тоне чувствуется беспокойство.

— Это глупо, — мои губы изгибаются в неловкой случайной ухмылке. — Просто... это особое блюдо моей мамы, и это заставило меня вспомнить мою любимую семью.

Не спуская с меня глаз, он двигается ко мне и обнимает меня, укутывая меня своей силой и теплотой. В его нежных объятиях мое напряжение сходит на нет.

Он отклоняется немного назад и слегка касается моего подбородка пальцем.

— Эй, не надо. Посмотри на меня, — он говорит это нежным, низким голосом. — Я очень расстраиваюсь, когда вижу тебя такой.

Я не знаю почему, но будучи так близко к нему, и эта внезапная тоска по дому, его слова и их искренность абсолютно опровергают его легкомысленное отношение ко мне. Я настолько растрогалась, что не смогла удержать непрошенную слезу, скатившуюся по моей щеке.

— Хейлз, — он вздыхает и прижимает меня крепче, притягивая к своей твердой груди, я глубоко вдыхаю его запах.

Хейлз. Это первый раз, когда он назвал меня так. До сих пор только близкие люди могли называть меня так — это моя семья, Таша и Ян. Это все, что было нужно мне, чтобы расплакаться. Что происходит со мной? Я не должна плакать. Возьми себя в руки. Скорее! Сейчас же!

— Не плачь, прошу, — шепчет он заботливо, уткнувшись в мои волосы. Он еще крепче укутывает меня в своих объятиях и усыпает мою голову поцелуями.

— Я не плачу, это просто аллергия, — говорю я, пытаясь подавить слезы с неловкой улыбкой. На его губах мелькает небольшая ухмылка.

— Эй, Хейлз.

Он мягко протирает мои слезы своим большим пальцем, и эта неожиданная тоска по дому превращается в нечто другое, нечто более глубокое и необычное, что полностью застает меня врасплох. Мое сердце тронуто этим душевным порывом, и эти внезапные новые эмоции задели за живое. Мне кажется, я влюблена в тебя, Ди.

Откинувшись назад, его глаза находят мои, оценивая мое состояние. Его губы медленно изгибаются в самой теплой улыбке. Я улыбаюсь в ответ, чувствуя себя неловко из-за моего детского порыва. Он наклоняется ко мне и касается моих губ, удовлетворяя мое желание. В этот момент, когда наши губы соединяются в поцелуе, мой язык овладевает его, желая попробовать его на вкус, ощутить всю его глубину.

Дэниел держит мою голову обеими руками, прислоняясь своим лбом к моему, и с закрытыми глазами шепчет мне:

— Ты сводишь меня с ума. Ты невероятно сладкая.

Мое захваченное им сердце дрожит, трепещет и ускоряет свой ритм, намереваясь вырваться из моей груди. А ты. Меня. Ди. Всецело.

— Я проголодался, — говорит он хрипло мне в ухо.

— Не могу и не буду мешать тебе голодать, — хихикаю я, хотя мне совсем не хочется его отпускать.

— Хм, это значит, что ты не отпустишь меня? — он смеется, его руки все еще удерживают меня.

— Не могу, извини. Я пыталась. Честно. Не могу этого сделать.

Я ухмыляюсь, пожимая плечами, и держу его обеими руками еще крепче. Забавляясь, он думает всего лишь мгновение, а потом его правая рука отпускает меня и тянется за одной из тарелок, подвинув ее поближе к нам. И при помощи одной руки он захватывает, вращая вилкой и умело накручивая длинную лапшу вокруг нее, небольшую порцию спагетти подносит к моему рту, довольный результатом.

— Мне нравится импровизировать с тобой.

Я улыбаюсь ему, нежно проводя по его спине руками, и открываю рот, чтобы попробовать спагетти на вкус.

— Ммм, божественно.

Он смотрит на меня с ликованием.

Ммм, ты божественен.

Повторяя действия, на этот раз он подносит вилку к своему рту, а затем снова к моему, ничуть не нарушая наше физическое соединение.

— Когда в последний раз ты навещала свою семью? — спрашивает он потом. Он продолжает кормить меня, поэтому ждет, что я отвечу ему, когда проглочу очередную порцию.

— Больше, чем полгода назад.

— Я так полагаю, что ты очень скучаешь по ним.

— Да, безумно.

Он подносит еще одну вилку к моему рту.

— Почему бы тебе не навещать их почаще в таком случае?

Потому что я не могу себе это позволить. Если быть короче, не все купаются в деньгах.

— Я планирую навестить их через несколько недель, — отвечаю я вместо этого. — Я с нетерпением жду нашей встречи. Хотя тот факт, что я не смогу увидеться с моим братом, очень омрачает мое предвкушение.

Прожевывая еще одну порцию спагетти, он смотрит на меня внимательными глазами:

— У тебя есть брат? Где он?

— Да, Стивен. Он на четыре года моложе меня. Он военный врач, задействованный в Афганистане.

Его левая рука обнимает меня, когда он спрашивает:

— Когда он вернется домой?

— Через три месяца, — отвечаю я, как ни в чем не бывало.

Я не могу скрыть уже знакомый холодок страха, который пробегает по моему телу каждый раз, когда я вспоминаю о том, что Стивен находится там. Перед следующей порцией, я успеваю спросить его, есть ли у него брат или сестра.

— Нет, только мама и я, — отвечает он тихим голосом, несколько многозначительно, в то же время, поднося еще одну порцию спагетти к моему рту.

— А что с твоим отцом?

Он меняет тарелки, отодвинув в сторону пустую, и пододвинув ближе к нам вторую полную.

Накручивая на вилку спагетти, он неохотно отвечает:

— Жалкое оправдание для человека, которому я был не нужен, Хейли.

— Ты достаточно напряжен, когда речь заходит о нем, чтобы утверждать, что он не имеет на тебя никакого влияния. Я думаю, что это не так.

Я кусаю губы, когда замечаю смену его настроения.

— Это так важно для тебя? — он смотрит на меня раздраженно, его рот выпрямляется в тонкую линию, а хватка вокруг меня становится слабее. Спасибо, что вообще не отпустил.

— Ты становишься важным для меня. Поэтому, все, что связано с тобой, имеет для меня большую ценность. Это важно для меня так же, как и для тебя.

Его холодный взгляд немного смягчается. Я наклоняю голову вперед, чтобы поцеловать его, подтверждая то, что только что сказала. Он снова усиливает хватку своих рук. Заметив это, я улыбаюсь про себя.

— Я называю трусом своего отца, потому что он ушел, когда я был еще молод, всего лишь ребенком, — он сжимает челюсти, его глаза становятся тусклыми. Он вздыхает и продолжает: — Как раз в тот момент, когда моя мама умирала от рака, он оставил нас, когда она не могла даже ходить сама, — на его лице я вижу отвращение. — На нашем счету в банке было менее двух тысяч, чтобы как-то выжить. Мы были не нужны никому.

Я не знаю, что сказать, поэтому просто обнимаю его, притягивая ближе, желая сделать все возможное, чтобы унять эту боль, отразившуюся на его лице. Я обдумываю эту новую информацию о его прошлом — бросивший отец, мама, которая смертельно больна, и мое сердце теперь еще больше принадлежит ему. У меня осталась куча вопросов, которые я бы хотела еще спросить. Сколько ему было лет? Возможно, его мама вылечилась, и каким образом? Имеет ли место его прошлое в том, что он спонсирует онкологические научно-исследовательские лаборатории? Но от дальнейших расспросов я решаю воздержаться. Кажется, он уже и так много сказал на сегодня.

Теперь, когда я увидела его с другой стороны, более уязвимого Дэниела, я еще больше прониклась им. Я удерживаю его лицо в ладонях и наклоняюсь, чтобы поцеловать его; на этот раз он берет инициативу с энтузиазмом, вторгаясь в мой рот, как будто завоевывая его. Он пренебрежительно отталкивает полупустую тарелку прочь, и на одном дыхании притягивает меня ближе, мои ноги раздвигаются шире, чтобы вместить его между них. Его поцелуи настолько убедительны, что я чувствую, как мои губы пульсируют, и знаю, что они будут опухшими позже, но меня не очень это заботит, и я позволяю себе быть унесенной в этом динамичном, безумном темпе. Забудь об этом, Ди, похорони себя во мне, со мной.

Я так возбуждена от его сильного, чувственного желания, мои эмоции уже на пределе. Дэниел стаскивает с меня каждую вещь, надетую на меня, все, что отделяет его от прикосновения к моей коже. Боюсь, что-то он все-таки разорвет — настолько сильно он голоден. Я помогаю ему снять футболку через голову, не желая отпускать его жаждущие губы. Хочу поцеловать его шею, но он толкает меня на стол, поэтому я просто лежу на холодной поверхности. Он, очевидно, видит перед собой сейчас только одну цель — поиметь меня. Он сжимает мои бедра и быстро притягивает к себе. Я скольжу по мраморной поверхности, напряженная от желания. Он резко тянет мою юбку на себя, и я слышу слабый треск. Судя по жжению на моем левом бедре, я понимаю, что мои стринги были сорваны. Я хочу его сейчас, как можно скорее. Предупреждающие сигналы утихли благодаря сильному желанию.

Я кричу от боли, когда он резко и глубоко входит в меня. Я дрожу так, что мое сердце и дыхание поспешно ускоряют ритм до неопределенной конечной точки. Он набросился на меня с гневом и болью, которые хранил в себе. С каждым его мощным толчком я задыхаюсь, теряю себя от сладкого, но болезненного нападения. Его последний вздох — это мое освобождение. Я дрожу, восстанавливая дыхание. Это приятное чувство не уходит: остаются те самые волны сладостной дрожи и истощенный и удовлетворенный мальчик — мужчина, лежащий на мне. Я пробегаюсь пальцами по шелковистым прядям его золотистых волос, стараясь успокоиться и надеясь, что от его захватов не останется следов на моем теле. «Только не это», — думаю я про себя. Сегодня передо мной и во мне открылся новый слой личности — чувственный и раненный.

— Дамы, если мы собрались сегодня здесь, чтобы конкретно потусить, то я просто обязан просветить вас относительно кое-чего, — Ян останавливается на мгновение, добавляет драматическую нотку своему голосу и продолжает: — Ведь я правильно понимаю, мои дорогие дамы, что цель нашей встречи — хорошенько взбодриться, прийти в себя и т.д. и т.п. Поэтому вы все должны помнить, что алкоголь принимается только в чистом и прозрачном виде, и никак иначе!

Мы обе смотрим на Яна, который сидит рядом с нами на нашем белом мраморном полу, потом друг на друга. Я кусаю губы, пытаясь скрыть широкую улыбку, и делаю все возможное, чтобы выглядеть серьезной. Я вижу, что Таша пытается сделать то же самое. Роб, с другой стороны, смотрит на нас троих скучающе, как бы говоря «Что я делаю здесь среди этого странного трио?»

Это только ради нее, моей лучшей подруги, Роб, только ради нее.

— Дамы, — говорит Ян, привлекая наше внимание снова к нему. — Если вы, конечно, предпочитаете темные крепкие напитки, помните, что я вас предупреждал — вы можете лишиться содержимого своего желудка.

Мы обе киваем, изображая восхищение столь глубоким философским учением, которое Ян проповедует своими красивыми полными устами.

— Просто держитесь подальше от темного алкоголя. Все, что вам нужно делать, мои обожаемые дамы, это держать его подальше от ваших замечательных ротиков. Это проклятое пойло! — он кивает, тем самым подчеркивая важность своего учения. — Безусловно, этот запретный плод так сладок, но даже не пытайтесь. Он парализует вас и ваши умные головки навсегда. Уж я-то знаю, что говорю.

— Ну, теперь наш любимый священник наконец-то закончил зачитывать проповедь? — спрашивает Таша.

— Позвольте мне кое-что уточнить, если я правильно поняла, — говорю я, пытаясь все еще выглядеть серьезной, что дается мне очень тяжело, хотя бы благодаря ухмылке на лице Таши. — Если мы решим употреблять сегодня алкоголь, то нам следует всегда выбирать прозрачный напиток, так как он содержит меньше калорий?

Ян посылает мне свою мегаваттную ослепительную улыбку.

— Верно, дорогуша.

Я начинаю хихикать. Я не могу представить никого, кто может поднять мне настроение лучше, чем это делает Ян. Он мой собственный солнечный лучик — ну ладно, наш — мой и Таши. Хотя теперь я думаю, что в моей жизни появился еще один такой человек, пускай он и делает это совершенно по-другому.

— Итак, что же ты в итоге заказала, Хейлз? — вопрошает Таша, в то время как Роб массажирует ей плечи.

Почему я считаю это ненормальным? Он ничем не отличается от любого другого парня Таши, которые у нее были до этого. Возможно, загвоздка в том, что он ее босс? Или тот факт, что он уже находится в серьезных отношениях с другой? Или, может быть, то, что Дэниел неосознанно изменил мое отношение к нему...

Я качаю головой, чтобы прогнать эти мысли прочь и отвечаю:

— Дешевых китайцев.

Ян качает неодобрительно головой в мою сторону, бормоча себе под нос:

— Гидрофобные углеводы на наших ляжках сведут нас всех в могилу.

— Дешевые китайцы? Это что еще такое? — спрашивает Роб, и мы все трое смеемся в режиме стерео.

— Просто жирный, дешевый китайский фаст-фуд. Это наша фишка, — отвечает Таша.

— Мы обедаем по высшему разряду, — комментирует Ян нелепо, прокручивая свой оранжевый браслет Scuba на запястье.

Роб улыбается и оставляет поцелуй на голове Таши.

Только бы не забыть: мне нужно спросить позже Ташу о том, как странно это для них, чтобы вести себя, как будто это просто бизнес, как обычно в офисе после того, как, ну, это...

— Время трапезничать! — Ян реагирует на стук в нашу дверь, ожидая еду и хлопая в ладоши с энтузиазмом, как маленький мальчик.

Я улыбаюсь ауре, которая, кажется, постоянно окружает его. Он всегда такой активный.

— Я угощаю. Пойду, оплачу, — я хватаю свой кошелек в коридоре и иду к двери.

О, дерьмо, Дэниел. Не к добру. Разве он не упомянул вчера, что он будет занят на работе? Блин! Я приветствую его, пытаясь скрыть свое удивление, смешанное с улыбкой, говорящей о том, как я рада его видеть. По-видимому, не сработало.

— Что с твоим видом, Хейлз, ты не рада меня видеть? — спрашивает он, явно не поверив мне, так как выражение его лица внезапно изменилось.

О нет, это не из-за тебя, ну как бы все-таки из-за тебя, но я здесь не причем. Я толкаю его обратно в подъезд, прижав своим телом к стене, и закрываю за собой дверь. Дэниел смотрит на меня с поднятыми бровями и широко открытыми глазами. Он, наверное, думает, что я сошла с ума.

Я поднимаю свои руки, оборачиваю их вокруг шеи, тянусь к его губам и дарю ему звонкий поцелуй на его слегка приоткрытых ошеломленных губах. Я страстно целую его, используя все возможные обольстительные приемы, которые я могу внести во всего один поцелуй.

Когда я отхожу, он спрашивает:

— Это, безусловно, лучшее приветствие, но что здесь происходит? Что за внезапная необходимость так сексуально нападать на меня за дверью? Ты не можешь сделать это внутри квартиры?

Я обхватываю его лицо ладонями, убедившись, что его глаза смотрят на меня.

— Можешь ли ты хотя бы на один вечер обуздать свои чувства? Для меня? Только в этот раз? Пожалуйста? — я снова прижимаюсь губами к его губам, обнимая его и лаская нижнюю часть его спины. — Пожалуйста, — повторяю я умоляющим тоном.

— Серьезно, что с тобой сегодня, Хейлз? Что, черт возьми, ты несешь? Ты ведешь себя страннее, чем обычно, — он смотрит на меня с хмурым взглядом. — Что здесь происходит, черт возьми? — его тело напрягается.

— Просто не обращай внимания на то, что увидишь, для меня. Это все, о чем я прошу, — шепчу я, потом беру его за руку и веду внутрь, где сидят Ян, Таша и Роб.

Мой пульс учащается, когда я захожу, страшась неизбежной встречи. Я молча молюсь богам, чтобы они пришли ко мне на помощь. Ди, пожалуйста, не теряй здравомыслие. Я кусаю губы, волнуясь, в ожидании реакции Дэниела.

— Привет, — он приветствует всех в комнате. Его губы сжаты в очень тонкую линию, взгляд ничего не выражает. Посмотрев затем в мою сторону, его глаза начинают метать молнии. Я замечаю, как жила на его загорелой шее начинает пульсировать. Не теряй контроль, сладкий псих. Я пытаюсь улыбнуться.

Роб, осознав, кто наш новый гость, отдергивает свои руки от плеч Таши, как будто он только что узнал, что она заражена неизлечимой, крайне заразной чумой.

— Хм, Дэн... Мистер, хмм, Старк, — он кивает, ощущая явный дискомфорт.

Дэниел отвечает взаимным кивком с пустым лицом, выражение его лица говорит о многом. Это не выглядит даже отдаленно хорошо.

Подскочив со своего места на полу, Ян берет ладонь Дэниела обеими руками.

— Ну, привет, Дэниел. Здорово, наконец-то, встретиться с тобой. Я слышал так много плохих вещей о тебе.

Когда Дэниел обратил внимание на Яна, на его лице промелькнуло столько эмоций и ни одной даже близко похожей на позитивную. Потом без какого-либо предупреждения, Ян поворачивается ко мне и чмокает меня в губы. Я замечаю, как Дэниел сжимает руки в кулаки, причем настолько сильно, что на его руках белеют костяшки пальцем. Я бросаю Яну предупреждающий взгляд.

Элегантно игнорируя мой угрожающий взгляд, Ян говорит мне, как будто Дэниел не стоит в несколько сантиметрах от нас:

— Он такой горячий, прям точь-в-точь как ты и рассказывала. Просто Бог.

О нет, сейчас вулкан под названием Ди начнет извергаться, я уже отчетливо вижу это. Дерьмо, сейчас запахнет жаренным. Кровь лихорадочно пульсирует в моих жилах, и я, буквально, чувствую, как мое лицо бледнеет.

— Дэниел, — я стараюсь обратить его внимание на себя, положив руку на его грудь. — Это Ян, я рассказывала тебе о нем, — я посылаю ему успокоительный взгляд, желая, чтобы он вспомнил, что Ян — гей.

Дэниел улыбается Яну, хотя в его глазах нет и малейшего намека на улыбку. Он выглядит раздраженным.

— Ты голоден? — спрашиваю я, оставив на нем свою руку, чтобы обхватить его за талию и оказаться поближе к нему лицом.

Он бесстрастно смотрит на меня и бормочет:

— Я бы перекусил.

— Отлично, — я улыбаюсь ему самой сладкой, слаще, чем Nutella, улыбкой. — Мы как раз ждем курьера, еду привезут в любую минуту, — подтверждая мои слова, кто-то звонит в дверь. Только бы это был доставщик фаст-фуда. — Вернусь через секунду, — я целую его в щеку и иду за едой.

Вернувшись с двумя большими коричневыми пакетами, я проверяю всех из защитного укрытия на кухне. Ян сидит рядом с Дэниелом. Они о чем-то болтают. Хотя Дэниел, как всегда весь в работе, пытается уделить внимание и Яну, и своему телефону.

Таша увлечена Робом. Я знаю этот взгляд и движения ее тела. Она старается обратить его внимание на себя, поглаживая его руку и вовлекая в диалог. Я радуюсь временному предотвращению угрозы извержения вулкана в нашей квартире. Пока еще никто не пострадал, а это главное. Хотя еще не вечер.

Поставив пакеты на стол, я раскладываю пять тарелок рядом друг с другом и соответствующее количество столовых приборов. Закончив с посудой, я слышу звуковой сигнал о входящем сообщении на телефоне в заднем кармане джинсов. Я достаю его, чтобы проверить сообщение.

— Хейли, не могла бы ты зайти ко мне? — голос Джоша доносится сквозь шум и гам, который разносится по всему офису из-за отсутствия ограждений.

— Что случилось, босс? — я просовываю свою голову в дверной проем его кабинета.

— Садись, — он снова испытывает на мне свою знаменитую улыбку.

Он возится с портфолио нескольких мужчин. Выглядя задумчивым, он пытается определиться между тремя из них.

— Помнишь про Канаду? — спрашивает он, все еще разглядывая фотографии в своей правой руке, а левой проводит по волосам.

— Конечно, у нас будет роэд-шоу, на котором ты попросил меня сопровождать тебя.

— Ага, то самое, — бормочет он, нахмурив брови. Он откладывает одну папку в сторону, а остальные раскладывает на столе перед собой.

— Ну, мы не поедем в Канаду, — в конце концов, он поднимает глаза, чтобы посмотреть на меня.

— О, серьезно? — что за взгляд? Я должна была расстроиться или что? Это же просто Канада.

— Вместо этого мы отправимся на показ мод на Мальдивы с одним из этих парней, — он жестом указывает на папку, лежащую на его столе.

Святая преисподняя! Серьезно?

— Это хорошо, — отвечаю я, пытаясь казаться не такой радостной.

— Ты можешь улыбаться сейчас, Хейли. Я тоже очень рад такой смене локации, — он улыбается своей необъятной Colgate-улыбкой. Я стараюсь ответить ему тем же. Стараюсь. Ну, наверно, ни у кого и не получится повторить такую улыбку.

— Посмотри, пожалуйста, на этих двоих: один из них будет на обложке специального издания этим летом. Кто тебе больше нравится? — он поворачивает портфолио ко мне.

Закончив рассматривать фотографии, я сижу в шоке, так как среди этих двух мужчин, я узнала красивое лицо Яна.

— Что случилось? Почему ты застыла?

— Просто, один из них… — я показываю на фото Яна, — является одним из моих лучших друзей. Поэтому я не думаю, что мое мнение при выборе лучшего кандидата будет объективным.

Джош улыбается. В его взгляде проскальзывает какое-то ликование, похожее на мальчишеское.

— Справедливо. Лично я выбрал бы его, но для начала необходимо провести фокус-группу, прежде чем принять окончательное решение.

Я киваю в согласии. Я верю, что это лучший выход, но я надеюсь, что кто-то всемогущий услышит сейчас меня и выберет Яна.

— Я оповещу тебя относительно того, когда нужно будет организовать поездку.

— Отлично, — я улыбаюсь ему. — Что-нибудь еще?

— Да, как обстоят дела с all-pink? Я просил изменить фон в теме.

— Почти готово. Пришлю в течение часа.

Он кивает, довольный моим ответом.

— Отлично. Просто соблюдай пропорции между текстом и картинками, как мы обсудили в Гавайском отчете, — его взгляд снова перемещается по папкам. — Конечно, — бормочет он уже сам себе.

Могу ли я об этом сказать Яну? Нет, он слишком разволнуется, а, если Джош его не выберет, то Ян расстроится еще сильнее. Пока не буду ему ничего говорить. Ничего себе, я могу поехать с Яном на Мальдивы, и нам еще заплатят за это. Моя улыбка становится шире при мысли об этом.

Я качаю головой в то время, как мне на телефон приходит сообщение.

— Милая! Я дома, прячь любовника, — кричу я и прислушиваюсь, чтобы услышать так знакомый смех Таши. Но остаюсь разочарованной, так как в квартире кроме меня больше никого нет.

— Привет, Мисси, — отвечает Таша на первом же гудке.

— Привет, ты где? — спрашиваю я, надеясь, что она уже в пути.

— Я до сих пор в офисе, — отвечает она, хихикая.

— Ну, конечно же. Где же еще, — ругаюсь я, подчеркивая сарказм в моем голосе.

— Хейлз, прекращай дуться. Это неприлично, у тебя появятся морщины от того, что ты слишком много хмуришься.

Я закатываю глаза.

— Когда ты приедешь домой?

— Нескоро, — она снова хихикает, это уже раздражает. Несложно догадаться, с кем она там.

— Ну, хорошо тебе провести время, и хороших выходных, так как, скорее всего, мы не увидимся сегодня.

— И тебе того же. Оторвись хорошенько, и помни, Мисси, чем счастливее ты сделаешь его, тем счастливее будем мы.

Я смеюсь.

— Пока, — говорю я на прощание.

Я стараюсь дозвониться до Яна, но каждый раз меня перебрасывают на автоответчик. Как только я оставила свои попытки дозвониться до него, мне приходит сообщение.

Дэниел держит меня за руку на пути к трапу припаркованного красно-белого самолета.

— Сюда, — он жестом приглашает меня подняться первой, придерживая за талию. — Люблю этот вид сзади, — шепчет он мне в ухо, нежно похлопывая мою попку, и я почти подпрыгиваю от пробудившейся глубоко во мне сладкой боли.

— Налево, пожалуйста. Третий ряд справа, — пожилая, но достаточно красивая стюардесса в девственно чистой униформе, показывает нам наши места. — Меня зовут Беверли, и я буду вашей стюардессой на сегодня. Добро пожаловать, мистер Старк, — она одаривает его своей милой улыбкой с ярко-красной помадой на губах, однако в ее глазах я вижу некое беспокойство.

Дэниел кивает головой, абсолютно бесстрастно. Он берет меня снова за руку и ведет к нашим местам.

— У окна или посередине, мисс? — спрашивает он игриво, когда мы доходим до нашего ряда.

— Окно, конечно, — улыбаюсь я.

— Тогда после вас, — он ждет, пока я займу свое место, а затем устраивается рядом, берет мою руку и подносит ее к губам. Он целует кончики моих пальцев, уделяя внимание каждому по отдельности. Я осматриваюсь вокруг, любуясь роскошной обстановкой и шикарным просторным интерьером.

— Пенни за твои мысли, — Дэниел смотрит на меня внимательно.

— Просто, все это... — я жестом обвожу кабину свободной рукой.

— Что? — его глаза слегка сужаются, вглядываясь в меня.

— Ну, я первый раз лечу в таком самолете, — бормочу я, чувствуя себя немного неловко.

— Это тот же самолет, только он частный и более удобный, — говорит он небрежно и пожимает плечами. Стоит ли мне оплачивать самостоятельно свой билет? Боюсь, это проделает нехилую дыру в моем бюджете.

— Что тебя беспокоит, детка? — он разглаживает складки между бровями на моем лбу.

— Просто... ммм, это слишком дорого. Мне следует заплатить за свой билет, — говорю я, внутренне съежившись при этой мысли.

Он наблюдает за мной в течение долгой секунды, его глаза стали темнее.

— Я самостоятельно покрываю все расходы. Это же я тебя пригласил, — он вздыхает, расстроенный. — Давай мы больше не будем поднимать эту тему, — по его взгляду я понимаю, что дискуссия окончена.

— Дамы и господа, обратите, пожалуйста, внимание на знак, предупреждающий о том, что вам необходимо пристегнуть ремни безопасности. Если вы все еще не сделали этого, пожалуйста, займите ваши места и пристегните ремни. А также убедитесь, что спинки ваших сидений и складные столики находятся в полном вертикальном положении.

Доносящееся объявление персонала самолета сливается с суетой людей, пытающихся как можно скорее выполнить только что озвученную просьбу.

— Кажется, Беверли была очень рада увидеть вас, мистер Старк, — говорю я, дразня его. На самом деле мне просто нужно сменить тему. Он закатывает глаза и продолжает целовать мою левую руку, начиная теперь с мизинца.

— Ты действительно хочешь поговорить об этом? — спрашивает он, при этом внимательно разглядывая кончик моего пальца.

— В каком смысле? — во мне просыпается любопытство.

— Этот трахарь, Дэвид, заслуживает больше чести и внимания, — заявляет он сухо.

О, ты все еще никак не успокоишься, Ди? Это такая большая проблема для тебя? Секундочку, почему он снова поднял эту тему? Это значит, что между ним и миссис Старческие Красные Губы что-то было? Мимолетная интрижка? Мне стало противно.

— Ты намекаешь на то, что... ты и... вы двое? — я начинаю заикаться, пытаясь задать вопрос, но у меня ничего не выходит.

— Мисс Грейс, — улыбается он лукаво. — Кажется, вы были такой разговорчивой минуту назад. Вы потеряли дар речи? Вам нужно время? — хихикает он, посасывая мой средний палец, на этот раз более чувственно и нежно. — Нет, у нас ничего не было, — подтверждает он лениво. Его улыбка становится шире, когда он замечает на моем лице заметное облегчение. — Ты ревнуешь Хейлз? — дразнит меня Дэниел, ухмыляясь от уха до уха.

Конечно же, да.

— Мне нравится, что ты ревнуешь, — добавляет он, продолжая забавляться.

— Нет, не совсем. Я просто думала, что у тебя вкус получше, — я решительно поднимаю свой подбородок и улыбаюсь.

— О, — усмехается он. — У меня, безусловно, намного лучше вкус. Намного лучше. И я готов это продемонстрировать здесь и сейчас.

Я замечаю его горящий греховный взгляд, заряжающий воздух между нами, и кусаю губы. Мой пульс ускоряет свой темп, я хватаю его за воротник рубашки и притягиваю к себе для поцелуя. От столь быстрого и безумного столкновения наших языков вокруг могли бы посыпаться искры. Тело Дэниела постепенно прижимается к моему, и я делаю то же самое, углубляя наш поцелуй. Прилив желания охватывает меня. Мне нужно собрать всю свою силу воли, чтобы не запрыгнуть на него прямо сейчас.

— Я буду ждать тебя в уборной, не задерживайся, — бормочет он хрипло в мой рот. Как всегда джентльмен. Он просовывает свою руку мне под бюстгальтер и поглаживает мою грудь большим пальцем. Я чувствую, что она набухает в ответ. Понимая, что наши вздохи становятся слишком заметными, я немного отклоняюсь назад. Дэниел с раскрасневшимся лицом вопросительно склоняет голову, смотря на меня немного раздраженно.

— Мы сейчас устроим тут порно шоу... — шепчу я, все еще тяжело дыша и многозначительно глядя на сиденья вокруг нас.

Но Дэниела уже не остановить. Он дергает свой ремень безопасности.

— Пошли, Хейлз, — выдыхает он, встает и берет меня за руку.

Пошли, Хейлз. Я улыбаюсь про себя.

— Сэр, не могли бы вы быть любезны сесть на свое место, пристегнув ремень безопасности? Мы вот-вот взлетим, — молодая стюардесса стучит по плечу Дэниела, останавливая его на середине пути. Я поворачиваюсь, чтобы быстро посмотреть в окно, будто я не с ним. Я кусаю губы, чтобы скрыть смешок, который вот-вот вырвется наружу. Я могу только представить, что она думает об учащенном дыхании Дэниела и его покрасневшем раздраженном лице. В конце концов, смех все-таки вылетает из моего рта. Мы ведем себя как два подростка с бушующими гормонами, и на грани полового созревания, заставшими нас на большой высоте над землей. Класс.

— Черт подери, — ворчит Дэниел сквозь стиснутые зубы. Он неохотно садится на свое место и пристегивает ремень, а я смеюсь еще громче. Когда он переводит взгляд на меня, мы оба взрываемся от смеха.

— Что ты делаешь? — я вздрагиваю, глядя на него с выпученными глазами, когда замечаю, как он скользит рукой вниз по передней части брюк.

— Пытаюсь придать ему более удобное и менее болезненное положение, — бормочет он с кривой ухмылкой на лице. — Я некомфортно себя чувствую, когда он ведет себя так, — мы оба смеемся.

— Веди себя прилично, — я делаю суровое лицо.

— И ты тоже, — он наклоняет голову с намеком на злость в своих глазах. — И, поправь меня, если я ошибаюсь, но насколько я помню, именно ты была инициатором этого развлекательного представления... — я морщу нос и свожу губы в тонкую линию. Дэниел подмигивает мне в ответ.

— Экипаж самолета, пожалуйста, займите свои места. Мы взлетаем.

Беверли и ее младшая коллега поворачиваются к специальным креслам для экипажа и занимают свои места. После того, как младшая версия Бев пристегивает ремень, она в течение всего полета периодически посматривает на нас.

Когда мы поднимаемся над взлетно-посадочной полосой, дыхание Дэниела становится спокойным и равномерным. Он кладет голову мне на плечо. Он, должно быть, устал, ведь совсем не спал прошлой ночью. Я накрываю его красным шерстяным одеялом и наблюдаю за его спокойным, почти мальчишеским выражением лица. Неугомонные бабочки сжимают мою грудь, когда я внимательно разглядываю его. Засмотревшись на него, я все-таки опускаю глаза ниже, к его шраму над губой. И не могу удержаться, чтобы не провести по нему кончиком пальца. Кто-то сделал тебе больно, Ди.

Разобравшись с наушниками на борту, я выбираю расслабляющую музыку. Я кладу голову на Дэниела, упиваясь успокаивающими звуками музыки и вдыхая глубоко его запах. Я опускаю руку на его теплую ладонь и закрываю глаза, концентрируясь на спокойной мелодии — хор в наушниках повторяет что-то про сотни тысяч ангелов на небе.

На первый взгляд дом Дэниела в стиле бунгало Баха, расположенный на пляже, выглядит довольно просто. Но, разглядев поближе его скромную архитектуру и чудесный вид, он смотрится чудесно. С одной стороны горы, а напротив — море с открытой палубой и живописным бассейном около нее.

— Ничего себе, — говорю я, задрожав от красоты передо мной.

Дэниел возвышается надо мной, его взгляд прикован к моим губам, а затем он медленно перемещается к глазам. Замечательный вид позади него становится сразу же размытым, оставляя в центре моего внимания только это серьезное лицо.

— Мне кажется, мы увидели уже достаточно всего, поэтому пора уже зайти внутрь, — выпаливает он, немного нервничая. Подойдя ко мне ближе, он быстро тащит меня внутрь дома.

— К чему такая спешка? — спрашиваю я с сомнением в голосе, скрывая улыбку.

— Мы опаздываем на крещение, — он поворачивает голову на ходу, послав мне быстрый строгий взгляд.

— Крещение? — Ди, как всегда романтик. Я останавливаюсь, вытаскиваю руку из его хватки, и он тоже останавливается.

— Да, крещение, Хейлз, — подтверждает он обиженно, напоминая мне маленького мальчика с надутыми губками, потому что он выпучил губы и правой ногой тревожно шаркает по земле. Я качаю головой и кусаю губы, обеспокоенная его странным поведением.

— Моя кровать. Мы не закончили одно дело. Сейчас я все-таки получу свою добычу, чего бы это мне ни стоило, — усмехается он, а его глаза ликуют.

Мой прекрасный принц как всегда великолепен в своих изысканных манерах.

— Эй, Дэниел, — зову я, нелепо останавливая его на ходу руками.

— Что? — спрашивает он, но, по-прежнему, смотрит вперед.

— Может быть, тебе стоит преподать уроки по этикету?

Он бросает на меня взгляд через плечо, и как только фокусируется на моих глазах, мы смеемся.

— Я научу вас этикету, мисс Грейс, и очень скоро, — произносит он, и я вижу, как его губы расплываются в улыбке. — Да ладно, я все еще не могу прийти в себя от увиденного утром.

Нуу, с этим я поспорить не могу...

Дэниел открывает незапертую входную дверь и зовет кого-то по имени Рафаэль.

— Чего ты улыбаешься? — он удивленно смотрит на меня.

— Боюсь, что ты не захочешь узнать причину, — я хихикаю.

— Говори, Хейли.

— Просто я подумала — Рафаэль, крещение... у нас будет секс втроем? — ничего себе, вот блин. За долю секунды его поза меняется и становится нереально грозной.

— Никогда не говори ничего подобного, даже в виде намека. Никогда, — его взгляд способен убить.

О, нет, урок извлечен, с мистером Хайдом нельзя шутить на такие темы. Он явно не умеет воспринимать шутки адекватно. Я киваю, плотно сжав губы, чтобы не рассмеяться. Надо будет обсудить его молниеносную смену настроения.

— Привет, босс, — загорелый парень лет двадцати, без рубашки, хлопает Дэниела по спине.

Это Рафаэль? Ммм...

— Раф, — Дэниел отвечает ему тем же жестом в дружественной форме.

— Хорошо долетел?

— Да.

— Ну, все готово, — говорит Рафаэль.

— Спасибо. Это моя Хейли, — с гордой улыбкой Дэниел представляет меня парню.

Моя Хейли...

— Привет, Хейли, — обращается ко мне Рафаэль с заметным испанским акцентом. Он пожимает мою руку, а затем подмигивает Дэниелу. Эй, я все еще здесь.

— Вы присоединитесь к нам посерфить? Мы собираемся на южном пляже через час.

К нам?

— Не в этот раз. Я собираюсь заняться серфингом с Хейли.

— О, она тоже занимается серфингом?

Тоже? О ком он еще говорит? Рафаэль пробегает по мне взглядом, тщательно разглядывая и оценивая меня с головы до ног, будто я какой-то достойный товар на аукционе. Я чувствую себя неловко под его пристальным взглядом.

— Да, — слышу я резкий нетерпеливый голос Дэниела. Рафаэль сразу же переводит взгляд на него. — Да, она очень красива, и она занимается серфингом, — заканчивает Дэниел.

Очень красива? Не останавливайся, Ди, продолжай, пожалуйста. Я только могу представить себе ухмылку, расплывающуюся по моему лицу.

— Теперь заканчивай трахать мою девушку своими глазами, пожалуйста.

Что? Я снова беспокойно ерзаю на месте, благодарная своему «обходительному» защитнику.

Рафаэль неловко смеется, совершенно смущенный такой реакцией. Он чешет лоб, а его глаза нервно бегают от Дэниела к невидимой точке на другой стороне комнаты и обратно.

— Моя мама приедет завтра. Где-то около двенадцати, хорошо? — он быстро меняет тему. Мама Рафаэля приедет? Какого черта?

— Хорошо, — отвечает Дэниел, по-хозяйски обнимая меня за талию.

— Увидимся позже, босс.

— Да, — отвечает сухо Дэниел.

— Хейли, — Рафаэль кивает, едва бросив взгляд в мою сторону. Интересно, почему.

— Эй, ты, — говорит Дэниел командным тоном, притягивая меня ближе к себе и сокращая расстояние между нами до минимума, как только Рафаэль уходит. Его дыхание так близко ласкает мое лицо. Я глубоко вдыхаю, закрыв глаза и растворяясь в его запахе. Открыв глаза, я встречаю его блестящие карие глаза, смотрящие на меня со слегка наклоненной головой. Наши глаза мгновенно сфокусировались друг на друге.

Он запускает руку в мои волосы и отклоняет мою голову немного назад, предоставляя своим губам свободный доступ к моей чувствительной коже чуть ниже уха. По моему телу сразу же бегут мурашки, а сердце практически выпрыгивает из груди. Он быстро поднимает меня за бедра, и я оказываюсь прижатой спиной к панорамному окну с ошеломительным видом на океан. Его рот поглощает каждый миллиметр моей шеи жадными поцелуями, он прижимается ко мне своими бедрами. Его настойчивость вызывает сладкую боль внизу живота. Я оборачиваю свои ноги вокруг его талии. Мои глаза закрыты, а голова отклонена назад, когда я окунаюсь в эти неповторимые ощущения.

— Посмотри на меня, Хейли. Я хочу видеть твои глаза, — требует он хриплым низким голосом. Я поднимаю голову, чтобы посмотреть на него. Его взгляд дикий и пылающий. — Обними меня крепче, — просит он.

Я послушно выполняю его просьбу. Я готова сделать все, о чем он попросит меня сейчас. Удерживая меня крепко руками, он уходит из гостиной. Мы оказываемся в большой спальне, которая чем-то напоминает мне мою комнату в родном доме. Дэниел кладет меня на кровать и ложится сам сверху. Потом тянется к тумбочке, прижав меня к матрасу еще сильнее своим телом, берет пульт и включает в комнате музыку в стиле чилл-аут, которая просто идеально вписывается в царящую здесь атмосферу.

Повернувшись обратно ко мне лицом, Дэниел прижимает свои теплые губы к моему нетерпеливому рту. Я глубоко вдыхаю, его запах и дыхание внутри моего рта, легких, и мое сердце расширяется от эмоций, бушующих во мне.

Я люблю тебя.

Его язык настойчиво требует большего — соединиться со мной в одно целое. Я чувствую биение его сердца, его страстное желание разжигает меня еще больше. Я дрожу от этой жажды, нуждаясь в нем, в каждой частичке его тела.

— Подожди, детка, — он останавливается и скатывается с меня, чтобы снять с себя «бермуды», а вместе с ними и боксеры. Я помогаю ему расстегнуть рубашку. Потом он снова залезает на меня сверху.

— Приподнимись немного.

Сидя на мне сверху, он помогает мне снять куртку. Почувствовав его твердый и пульсирующий член, я не могу сдержать стон. Расстегнув мое платье, он тянет его вверх и останавливается, чтобы с восхищением разглядеть мое тело.

Не проходит и секунды, как его рука уже оказывается между моих бедер, поглаживая и лаская меня. Я выгибаю спину в ответ на его прикосновения. Перемещаясь в мою сторону, он погружается внутрь меня и моего тела, которое уже находится на грани взрыва из-за ноющей боли. Я подстраиваюсь под его темп, ощущая каждый толчок и утопая в этом блаженном удовольствии. Я тянусь к его лицу и крепко обхватываю его ладонями, настаивая на его близости.

— Смотри на меня, Хейли, — просит он глубоким голосом. Я смотрю в его манящие карие глаза, которые превращают мои внутренности в кипящую жидкость. Чем глубже его взгляд, тем глубже его толчки, ритмичные и доминирующие. Его глаза и то, что я вижу в них в эту минуту, заставляют меня дрожать, и я сгораю в этом наслаждении.

Каждый миллиметр моего тела пульсирует от сладкой боли во время неописуемого облегчения, затем Дэниел застывает и падает на меня. Когда я наконец-то прихожу в себя, я замечаю, что трек все это время стоял на повторе.

— Люблю музыку, — говорю я измученным голосом.

— Cafe del mar, — говорит он тихо рядом с моим ухом.

— Никогда не слышала ее раньше.

— Ну, теперь слышала, — он поднимает голову, его тело все еще на мне. Он смотрит на меня непроницаемым взглядом и шепчет: — «Я люблю тебя» — это название трека, — мы обмениваемся многозначительными взглядами, когда его слова повисают в воздухе между нами.

— Хейлз, нам нужно поторопиться, если мы хотим поймать волны до заката, — Дэниел целует меня, обхватив мою щеку рукой и нежно поглаживая ее своим большим пальцем. — В шкафу есть гидрокостюм. Одень его, пока я подготовлю наши доски, — он снова целует меня и идет к двери. Я вздыхаю с удовольствием, разглядывая его загорелую широкую спину, пока он не исчезает в коридоре.

Одетая в белое бикини, я подхожу к гардеробу Дэниела, однако мужские вещи, разложенные здесь, совсем не похожи на те, которые он носит, ни стилем, ни размером. Интересно, чья это одежда, если не его. На одной из полок я нахожу темно-серый гидрокостюм марки Billabong. Хм, он идеально мне подходит. Я думаю над тем, кто его на самом деле купил.

— Нужна помощь? — спрашиваю я, когда вхожу на кухню, оформленную красным и бежевым деревом. Как и внешний фасад, интерьер дома тоже простой, но подобранный со вкусом. Ничего слишком экстравагантного, однако, явно высокого качества.

— Я почти закончил, — говорит он оборачиваясь, держа кулер для пикника. — Я просто заброшу это все в машину. Одну минуту, Хейлз, — бормочет он уже на пути к выходу. — Почему ты такая сексуальная в этом костюме, — говорит Дэниел минуту спустя. Вернувшись обратно, он, видимо, все-таки оценил мой наряд.

— Спасибо, — улыбаюсь я. — Кто купил его?

— Рафаэль, наверно, — отвечает он лениво.

— Я как раз хотела спросить о нем. Он живет здесь?

— Да, он присматривает за домом, пока я отсутствую. Его мама занимается домашними делами.

— О, а где он живет, когда ты приезжаешь? — я вижу, как он достает круглый новый воск для серфа из одного из верхних ящиков широкого кухонного стола.

— Я думаю, что у родителей. Но не уверен. Мы можем позвонить ему и спросить, — отвечает он с ленивой улыбкой.

Попался, Ди, хочешь поговорить об этом?

— Хорошо, кажется, все готово, — он подбрасывает воск вверх и ловит его. — Пойдем, детка, — он еще раз оценивает мой внешний вид с ухмылкой, растянувшейся на его лице. Качая головой из стороны в сторону, он бормочет: — Произведение искусства.

Я копирую его самодовольную заразительную улыбку. И ты еще что-то мне говоришь...

Он открывает дверь для меня, и я вижу графитово-серый внедорожник BMW, припаркованный на стоянке у дороги, с закрепленными на нем двумя досками для серфинга. Он гладит мою попу, когда я забираюсь в автомобиль. Он, кажется, в настроении, достаточно веселый для обычного себя.

— Х6, моя любимая машина, — говорю я, любуясь интерьером.

— Да, автомобиль хороший, но я бы предпочел Viber (Примеч.: Pontiac Vibe — внедорожник) или Spider (Примеч.: тип двухместного открытого кузова автомобиля, как правило, спортивного)... но я рад, что тебе нравится, — он улыбается мне. — Жаль, что ни одного из них нет в городе, а то я мог бы отдать тебе бумер, — бормочет он, как бы про себя.

Так просто. Поменять один безумно роскошный автомобиль на другой.

Он добавляет:

— Если ты хочешь, то можешь порулить на обратном пути, — я улыбаюсь.

— Пляж находится внизу в нескольких минутах езды, но у нас две большие доски, которые я не хочу тащить на себе, — он отвечает на мой невысказанный вопрос под энергичный голос Ellie Lawson, которая играет на заднем фоне. Он смотрит на меня с ухмылкой. Я могла бы с легкостью привыкнуть к этому.

Спустив костюм по пояс, Дэниел, склонившись над моей новой, цвета слоновой кости, доской для серфинга, натирает ее воском длинными умелыми штрихами от центра к верхней части доски, оставляя тонкий слой воска. Я наблюдаю за ним, завороженная его бугристыми мышцами, изгибающимися под его тугой, загорелой кожей. Его татуировка добавляет последний штрих к его великолепному, внушающему страх образу плохого мальчика. Я вздыхаю, не в состоянии отвести взгляд.

— Нравится вид? — он поворачивает голову в мою сторону с лукавой, кривой ухмылкой; слегка сузив глаза, чтобы спрятать их от ослепляющего солнца.

— Нравится, — я улыбаюсь.

— Готова? — спрашивает он риторически, когда застегивает свой костюм, потянув длинную молнию на спине. Я ухмыляюсь ему, кивая. Я держу вощеную доску под мышкой, пока мы идем бок о бок к воде.

— У нас есть несколько часов до захода солнца, — говорит он, когда наши ноги касаются чистой соленой воды.

— Наслаждайся, детка, — говорит он, отпуская мою руку.

Я киваю, продолжая идти по воде. Вдыхая свежий морской воздух, я повторяю его действия, пробираясь все глубже в воду.

Я гребу к середине океана, разбрызгивая воду в виде маленьких, прозрачных капель, и гляжу в сторону Дэниела. В этот же момент он смотрит на меня, и наши глаза встречаются на короткий момент невысказанной связи. Разорвав наш зрительный контакт, он кивает в сторону приближающейся волны. Я киваю в ответ и начинаю грести быстрее, получая импульс для волны, чтобы встать на доску. Я кладу руки на доску под грудью, выжидая ее.

Когда доска соединяется с волной, я с силой отталкиваюсь вверх в быстром прыжке, вскакивая на ноги. За долю секунды я пытаюсь стабилизировать равновесие, выпрямляя осанку, и вскоре я твердо стою на гребне волны в полном восторге. Как я скучала по этому. Я делаю шаг вперед и балансирую снова на приближающейся волне, покачиваясь из стороны в сторону для синхронизации с движением воды, увеличивая скорость. Эмоции зашкаливают, это чувство единства с океаном. Я чувствую, что нахожусь на вершине мира.

Я гребу назад, чтобы поймать мою следующую волну, и смотрю на Дэниела издалека — он изящно владеет доской и управляет темпом своей собственной волны. Его взъерошенные волосы обрамляют красивое лицо, а гидрокостюм обтягивает загорелое высокое тело таким образом, что мое сердце замирает.

Мы серфим, каждый в своем собственном мире, находясь в объединении с водой, до заката точно. Когда солнце начинает таять за морем, окрашивая его в сценическую смесь красного и темно-рыжего цветов, я замечаю, что Дэниел направляется ко мне. Он улыбается, когда подплывает ближе. Я вторю ему, радуясь, что он снова рядом со мной.

Остановившись вблизи от меня, он приподнимается, чтобы сесть посередине доски, ноги по бокам остаются в воде.

— Плыви сюда, — он протягивает мне руку, чтобы помочь подняться и сесть к нему лицом. Соприкоснувшись, наши колени посылают электрические токи, проходящие через наши костюмы.

— Вот, дай мне свой шнурок, — просит он и обвязывает его вокруг своей лодыжки. Он смотрит на меня долгим взглядом, изучая мое лицо.

— Ты меня удивляешь, Хейли, — говорит он тихим голосом, глаза его искренние и ласковые. — Очень, — повторяет он, как будто сам себе, убирая влажные волосы в сторону.

Он держит мое лицо, нежно наклонив его к своему, и слегка склоняет свою голову, чтобы быть на уровне со мной. Сначала нежно, а потом более настойчиво, он обхватывает мое лицо ладонями и притягивает к себе, окуная мои губы в невероятный поцелуй. На вкус он так хорош: соль, море и Дэниел. В моем горле образуется теплая волна, которая заполняет каждую частичку моего тела, медленно согревая мою кровь. Ди, ты пробрался в самую глубь моего сердца.

Он проводит пальцем по боковой стороне моего лица от шрама к подбородку, лаская мои губы большим пальцем. Его горящие ореховые глаза не отрываются от моих. В этих глазах я вижу что-то новое, чего не было прежде.

— Придвинься ближе ко мне, — просит он глухим голосом, его взгляд по-прежнему прикован ко мне. Когда я придвигаюсь ближе, он приподнимает меня за бедра, чтобы я села верхом на него, а затем тянет меня за волосы, держа их в одной руке, и наклоняется, чтобы нежно поцеловать меня в губы. Нас слегка качают небольшие волны. А он все еще смотрит на меня непроницаемым, глубоким взглядом. Другой рукой он обнимает меня за талию, прикасаясь пальцами к нижней части спины.

Наклонившись ко мне ближе так, что наши носы соприкасаются друг с другом, он шепчет:

— Я люблю тебя, — а затем нежно целует мои удивленные губы. — Я так люблю тебя, Хейли, — выдыхает он, его глаза сфокусированы полностью на мне.

После того, как он произносит эти слова, воздух в одно мгновение покидает мои легкие, оставляя их пустыми, а сердце будто останавливается. Невероятно сильные, но незнакомые мне эмоции крутятся вихрем в голове, я стараюсь собрать их воедино, но они метают меня в стороны, благодаря этому невероятному человеку, который только что сказал, что любит меня. Разлетевшись на миллионы кусочков от невообразимо сильного чувства обожания к нему, я обнимаю его крепко-крепко, почти до боли, чтобы почувствовать биение его сердца, а затем отстраняюсь и целую, вкладывая в этот поцелуй всю любовь, все новые, незнакомые, но такие блаженные чувства и ощущения. Я вдыхаю его так глубоко, как только могу. Море, закат, наша близость, он, его слова. Я хочу остаться в этом моменте навсегда.

Мы обнимаем и ласкаем друг друга, целуясь, пока ветер несет нас к более глубоким водам.

Дэниел протягивает мне полотенце, пока разгружает заднее сиденье автомобиля. Он приносит с собой целую гору журналов, раскладывает их в виде конуса и разжигает костер.

— Ты, действительно, была на высоте, — усмехается он и смотрит оценивающе на меня при тусклом вечернем свете. Я улыбаюсь ему.

— Так же, как и ты, — я посылаю ему еще одну улыбку, поддразнивая его.

— Да, я всегда на высоте, — подмигивает он. Это уж точно, ты всегда там. — Пиво или вино? — спрашивает он, заглядывая в холодильник.

— Пиво, — отвечаю я, подбираясь к нему медленными шагами, сокращая расстояние между нами.

— Как всегда правильный выбор, — бормочет он себе под нос, чокаясь со мной своей бутылкой. Из-за закрытой двери он берет гитару.

Гитара? Ди играет на гитаре?

Я сижу у огня в гидрокостюме, спущенном по пояс, и нахожусь будто под гипнозом, наблюдая за ним сквозь танцующие красно-желтые языки пламени. От костра исходят теплые волны, которые вместе с ночным нежным бризом дразнят мое лицо. Он смотрит на меня из-под ресниц с улыбкой. Пламя играет со светом на его лице: то затемняя, то освещая его снова. Эта игра света и тени на его красивом лице очаровывает меня.

Он настраивает струны гитары, укладывая ее на своих коленях как колыбель. Пламя в этот момент окрашивает его глаза в красновато-оранжевый оттенок. Я смотрю на него сквозь огонь, когда его взгляд на короткий миг останавливается на мне. Уголки его губ приподнимаются в виде кривой улыбки, затронув этот чувственный шрам на верхней губе. Я не могу оторвать глаз от него, да и не хочу.

Его длинные пальцы проворно бегают по натянутым струнам, и первые аккорды рассеиваются в ночном воздухе. Еле слышно он тихо напевает песни, его голос низкий, гортанный. Он поднимает глаза навстречу моим, и я тону в них. Обхватив свои согнутые колени, обнимая себя, я совершенно ослеплена им. Он играет мою песню. Что-то происходит внутри меня: это не просто бушуют бабочки в форме сердечек. Все мое тело стискивает в один приятно ноющий, плотный узел. В моем горле что-то медленно набухает, и я очень стараюсь не дать моим слезам скатиться по щеке, но я терплю неудачу. Я слишком эмоциональная, и моя сила воли предает меня. Музыка сразу останавливается, а глаза Дэниела широко распахнуты и сосредоточены.

— Хейлз, что случилось? — спрашивает он мягким тревожным голосом. Не дожидаясь моего ответа, он движется ближе ко мне, обволакивает меня, прижимая мои волосы. Он наклоняет голову, чтобы наши взгляды встретились. — Я плохо играю? — он пытается рассмешить меня, вытирая слезы большими пальцами, затем наклоняется и нежно целует мои глаза.

Я бормочу между приглушенными рыданиями:

— Хуже и не бывает в нашей вселенной.

И я обрушиваю свои губы на его, целуя со всеми моими невысказанными эмоциями, позволяя себе раствориться в его объятиях.

Когда я прихожу в себя на воздухе после нескольких продолжительных моментов, мне удалось, наконец, сказать то, что не давало мне покоя в течение всего дня:

— Я не могу поверить, как сильно я люблю тебя, — его объятия становятся крепче, и я прислоняю голову к его плечу и шепчу: — Я так сильно люблю тебя, Дэниел.

Он медленно ослабляет хватку своих рук и наклоняет голову назад, этот нежный новый взгляд снова в его глазах. Небольшая робкая улыбка появляется на его губах, и он целует меня со всепоглощающим упорством.

— Здесь нет никаких причин лить слезы, моя сладкая Хейли, — он снова целует мои глаза — сначала один, затем другой. В итоге слезы остались только на моих губах. — Это повод, чтобы сделать много других приятных вещей, но не плакать, детка.

Я двусмысленно хихикаю поверх губ и своими губами копирую его улыбку, захватив в свой плен его верхнюю губу.

— Иди сюда, — он помогает мне расположиться между его ног. Я откидываюсь на него и зарываюсь в его объятьях, любящих и защищающих меня. И я сразу же успокаиваюсь, убаюканная его сильными руками, он целует меня в шею маленькими ласковыми поцелуями, образуя чувственную, невидимую дорожку к ключице.

— Я люблю тебя, — шепчет он, и я кладу голову ему на плечо, теряя себя в этом теле, в нем.

Спустя какое-то время, когда ночь окутала нас, огородившись одеялом от темноты и угольков костра, мы занимаемся любовью. Совсем по-другому на этот раз. Это не наше неконтролируемое влечение и страсть друг к другу, что приводит к освобождению. Это физическое соединение движет нашими чистыми глубокими эмоциями. Это медленный, нежный, всепоглощающий союз: мы связаны на многих уровнях, мы становимся единым целым.

— Доброе утро, — шепчу я, лениво улыбаясь Дэниелу. Он выглядит уставшим с одним открытым карим глазом, который постоянно моргает, привыкая к свету.

— Эй, — отвечает он не очень приветливо.

— Сколько времени? — я зеваю.

— Какая разница, — бормочет он с сонной улыбкой, слегка почесывая голый, упругий живот. — Иди сюда, — говорит он, положив руку открытой для меня.

— Ой, ой, Боже, — я плачу от боли.

— Что случилось? — он сразу садится, встревоженный, хотя его несколько позабавило мое нытье.

— У меня ужасно болят мышцы после серфинга; начиная с плеч и заканчивая задом.

— Твоя задница стала упругой и теперь болит? — его глаза опускаются туда, где якобы у меня все болит. — Я могу позаботиться об этом, если что, — предлагает он, тоже с энтузиазмом, улыбаясь с озорным огоньком. Его прическа копирует его намерения: беспорядочно и сексуально спутавшиеся волосы на голове.

— Это то, что ты услышал из всего предложения? — я пытаюсь нахмуриться, но уголки губ все-таки изгибаются вверх.

— Ну, серьезно, Хейлз. Что случилось? Сильно болит?

— Да, сильно, я боюсь, что не смогу это пережить.

Он усмехается, проверяет время на часах и добавляет:

— Уже половина двенадцатого, давай собираться, а потом пойдем на обед к моей маме.

— Обед у твоей матери?

— Да.

Простой ответ, бесспорный пункт. Разговор окончен.

— Разве ты не хочешь сначала провести время со мной?

— Я только что сделал это, разве нет? — отвечает он сухо, закатив глаза.

Почему я беспокоюсь?

— Я могу отдохнуть, а ты можешь пойти посерфить. Такова же была цель этого уик-энда, не так ли?

— Цель уик-энда заключалась в том, чтобы привезти тебя сюда.

Я ухмыляюсь.

— Серфинг — это так, чтобы просто воспрянуть духом, — добавляет он, подмигивая.

— Ну, — он приказывает, и прежде, чем я могу даже попытаться возразить, он поднимает меня на плече, как будто я совсем невесомый маленький ребенок.

— Что ты делаешь? Отпусти меня.

— Тише, детка, я не принимаю никаких возражений, пока твоя задница на уровне моего лица.

— Дэниел... — я визжу, мой голос поднимается на несколько нот вверх по шкале, но он не принимает во внимание меня, полностью увлеченный представлением.

— Не дергайся, — командует он, усаживая меня на столешницу в ванной, — открой рот, — приказывает он решительно, еле скрывая свою ухмылку.

— Да здравствует комендант, — бормочу я.

— Mach schnell, meine liebe (Примеч. Живо, дорогая), Хейли, — он искоса смотрит на мое недоумевающее выражение лица, и отвечает на мой немой вопрос. — Моя мама немка.

— И что это значит?

— Поторапливайся, моя дорогая Хейли, — я улыбаюсь.

Он берет свою зубную щетку и пасту, выжимая ее медленно на щетку, а затем, к моему ужасу, он начинает чистить мне зубы.

— Эй, — бормочу я с зубной щеткой во рту. Он берет ее снова и чистит мои зубы быстрыми движениями, хотя его глаза ничего не выражают, я знаю, что он смеется надо мной.

— Ты что-то сказала?

Я вздыхаю с полным ртом пены.

— Я умоюсь... — я выплевываю излишки пасты в раковину под его наблюдательным взглядом. Насколько он думает это должно быть привлекательно. — Я могу сама сделать это. Я не инвалид, просто немного болит тело.

Он выгибает бровь со шрамом, качая головой, на его губах я вижу намек на улыбку.

— Как я уже говорил, здесь нет проблем в том, что у тебя болит задница. Теперь не заставляй меня повторять это снова.

— Или что? — дразню я.

Он просто качает головой и вознаграждает меня кривой улыбкой. Я смеюсь; теперь моя очередь качать головой.

— Так, а теперь тихо и широко открой рот, — он ухмыляется. — Тише! Широко открой рот, — повторяет он, бормоча себе под нос и наслаждаясь своей маленькой шуткой.

Я вздыхаю, усмехаясь.

— Плюй, — требует он игриво. Он наливает немного воды на ладонь и аккуратно протирает мое лицо, а затем похлопывает полотенцем по нему, пока оно не становится сухим. Отступив, он анализирует результаты своей работы и снова без предупреждения, закидывает меня через плечо, и я смеюсь.

Мы возвращаемся в спальню. Ну, что теперь? Его беззаботное, игривое поведение доводит меня до истерики. Положив меня на кровать, он поворачивается и шагает к шкафу.

— Не двигайся, — говорит он, и я фыркаю. Когда он возвращается с двумя крошечными кусочками — с моим белым бикини он выглядит еще более веселым, чем был, когда ушел минуту назад. Подойдя к кровати, он сначала осторожно снимает мою белую майку; затем наклоняется ниже, чтобы осыпать мою грудь поцелуями. Усаживаясь рядом со мной, он надевает на меня лиф от бикини, потом завязывает сзади завязочки на нем, повернув меня набок. Да уж, я нахожу этот процесс одевания очень даже возбуждающим. Когда оказываюсь повернутой на спину, я протягиваю руки к своим шортам, но Дэниел неодобрительно качает головой.

— Ничего подобного, — бормочет он, встав на ноги с бесстрастной и надоевшей гримасой.

— Ты смеешься надо мной? — я хмурюсь.

— Нет, я не смеюсь. Теперь, моя нимфоманка, я должен повторить то, что я говорил раньше? — говорит он, драматизируя неодобрение, сжав в линию свой рот и хмуря брови. Я таращусь на него. Он серьезно?

Не обращая внимания на мой взгляд, он движется к краю кровати, смещая баланс матраса, когда садится рядом с моими бедрами. Он наклоняется, чтобы стянуть с меня мои бледно-розовые кружевные стринги, и делает паузу, чтобы посмотреть на мою открытую нижнюю часть тела с пылающим взглядом. Затем он помогает каждой из моих ног надеть бикини, и, непосредственно перед тем, как полностью одеть меня, он целует меня долгим поцелуем в самый центр моей нижней части тела, заставляя меня извиваться, вызывая взрывоопасные искры в этой области.

— Итак, а это что? — спрашиваю я, хмурясь.

— Прелюдия, — он ухмыляется. Одно простое слово с таким значимым обещанием.

— Ты просто убиваешь меня сейчас, — я вдавливаю свою голову в матрас.

Он ухмыляется и небрежно бормочет:

— Когда боль пройдет, я все компенсирую, детка, обещаю.

— Ты так раздражаешь, я серьезно, — он подмигивает мне, и я не могу больше сдержать полу гневный взгляд.

— О, Хейлз, доброе утро, — он целует меня в губы. — И, я люблю тебя, — он улыбается и закидывает меня на плечо.

А я тебя, до безумия.

Продолжая исполнять свои придуманные обязанности няньки, он сажает меня на один из шезлонгов у бассейна, где разложены нарезанные фрукты и кофе на завтрак.

— Серьезно, Дэниел. Ты можешь пойти на пляж и поймать несколько волн. Я останусь здесь и позагораю, — я смотрю на него снизу вверх, лежа между его раздвинутыми ногами, когда он садится на мягкий, гигантский, плетеный лежак.

— Может быть, позже, мне слишком удобно сейчас, чтобы куда-то идти, — он улыбается мне.

— Откуда звучит музыка? — спрашиваю я, оглядываясь по сторонам.

— Там музыкальный центр в баре, — он кивает головой в сторону бара у бассейна в виде тропического острова.

— Довольно эклектичный плейлист, я бы сказала. Мне это нравится.

— Это мой плейлист Баха, — фыркает он, забавляясь. — Эксклюзивный плейлист из гимнов. Такой нигде больше не найти в Калифорнии.

— Гимны? — я хихикаю. — Это одна из действительно хороших песен, она такая мелодичная, — говорю я о треке, который играет.

— Шарлотта О'Коннор, если я не ошибаюсь. Это «Shine On», — говорит он мне.

Положив руку на мою, он медленно потирает большим пальцем мои костяшки. Он скользит вниз, чтобы лечь рядом со мной, притягивает меня к себе так, чтобы мое лицо покоилось на кубиках его живота, и расчесывает мои волосы легкими движениями. Я целую его упругие мышцы и закрываю глаза, совершенно расслабленная.

— Ты часто приходишь сюда? — спрашиваю я.

— Ты пытаешься сменить тему? — смеется он. — Потому что я уже слышал то же самое, когда мы впервые встретились.

Я смеюсь и целую его нагретую солнцем кожу.

— При любом выпавшем шансе, — отвечает он, проводя кончиками пальцев по моей спине.

— Так ты приезжаешь сюда посерфить и… что еще тебя тянет сюда?

— И моя мама. Иногда я общаюсь с Рафаэлем и его друзьями.

Я глажу его тело, чувствуя, что его кожа покалывает под моим прикосновением.

— Они твои друзья?

— Друзья, — он произносит это, размышляя и как бы прикидывая это слово. — Я хотел бы пойти с приятелями на серфинг, — он поворачивается и нежно массирует мои больные плечи, постепенно ослабляя напряжение.

— У тебя не много друзей, — заявляю я.

— Да, немного, — отвечает он. Я наклоняю голову, чтобы взглянуть на него; даже он не может быть равнодушным к этому.

— Почему?

Глядя немного нетерпеливо, он отвечает:

— Я нелегко доверяю людям, — объясняет он.

Я нахожу его объяснение угнетающим; не могу себе представить жизнь без Таши и Яна.

— Почему это? — не унимаюсь я.

— Это как знакомства, Хейли. Чем больше денег и славы есть у тебя и чем популярнее ты в глазах общественности, тем больше людей, которые пытаются стать ближе к тебе, и у большинства из них скрытые корыстные мотивы, — вздыхает он.

— Как насчет друзей из прошлого?

— Ну, мой лучший друг пытался казаться им очень долго, а остальное, ты же знаешь, как это, все заняты... пока живые.

— Как? Что случилось? — я опираюсь на локти, не в состоянии скрыть свое любопытство.

Дэниел вытягивает губы и быстро проводит рукой по усталому, задумчивому лицу. Я чувствую, как его тело напрягается.

— Он пытался подать в суд на меня за патент на мое программное обеспечение, утверждая, что там пятьдесят процентов его.

Я смотрю на него с приподнятыми бровями, ожидая, что он скажет дальше. Дэниел щипает меня за щеку, он смотрит на меня, и моя напряженность немного отступает. Потом он улыбается, и я моргаю, не понимая его реакции.

— А потом было самое интересное, — продолжает он, — он даже не был частью процесса. Его единственная связь с программным обеспечением от идеи до реального продукта заключалась в том, что он тусовался со мной в барах еще в колледже, когда мне нужны были перерывы, — он улыбается сам себе, хотя его суженные глаза отражают чистое раздражение.

— То есть? — желаю узнать больше.

— Мы были соседями по комнате. На самом деле мы пришли к USF вместе. Я специализировался в области информатики, а он в литературе, — Дэниел на мгновение останавливается, чтобы почесать лоб, глядя немного задумчиво, возможно, вспоминая что-то. — Когда я пришел с идеей обеспечения сети, я, очевидно, чересчур доверился моему лучшему другу. В то время и на протяжении всего процесса, я имел обыкновение надоедать ему с моими сомнениями в принятии решений. Учитывая, что он не имел ни технического образования, ни какого-либо представления о программировании, он не мог помочь в решении моей проблемы, но был другом и внимательным слушателем, — когда он продолжает, выражение его лица постепенно застывает. — После того, как я на самом деле имел бета-версию и нашел несколько инвесторов, чтобы взглянуть на идею, что в конечном итоге привело к началу Stark SW, он начал проявлять больше интереса. Я думаю, что это было, когда он услышал первый раз о потенциальной сделке, о которой написали в каком-то журнале. Вот тогда я получил реальное письмо от своего адвоката. Я не мог поверить своим глазам, Хейлз. Я думал, что это был один из его дурацких приколов. Я чуть не поздравил его с тем, что шутка удалась, — он качает головой, его рот искривляется, — Когда я встретился с ним, — он продолжает, — ублюдок на самом деле имел наглость смотреть мне в глаза и сказать, что предприятие должно быть общим.

— Похоже, он реально придурок, — бормочу я.

— И я о том же, — сухо отвечает Дэниел. — Когда он попал на слушание дела в суде, он явно не имел каких-либо веских оснований или доказательств, чтобы доказать свою причастность к моему бизнесу, и поэтому дело было закрыто так же быстро, как и началось.

— Вы когда-нибудь разговаривали после этого снова?

Он делает глубокий вдох.

— Нет, я уверен, что наши пути не пересекутся.

— То, что все это началось в колледже, твоя компания. Это так здорово, — я говорю восхищенно.

— Да, я работал очень много, жонглируя между курсами и развивая свою программу, пока она не стала похожей на Stark Software, — он почесал верхнюю губу большим пальцем, и отблеск озорства появляется в его глазах.

— Да уж, у тебя реально нет близких людей, — я тихо делаю вывод.

— У меня есть ты сейчас, Хейлз, — он излучает свою сладкую мальчишескую улыбку, ту, которая зарезервирована только для меня.

— А как насчет девушек тогда? У тебя были они, пока ты учился и работал? — я спрашиваю, думая о его младшей версии полной гормонов в беспорядочной среде. Уверена, он был еще тот мачо.

На его губах появляется озорная ухмылка, когда он бормочет:

— О, там их было много. Я получил свою долю удовольствия, будь уверена, детка.

Я игриво щипаю его кубики и пытаюсь нахмуриться. Я бы выстроила всех этих тупоголовых куриц в одну линию и наглядно показала бы им, что только я теперь могу прикасаться к нему. Это просто бальзам на душу.

— Эй, это все было до тебя, — он поднимает руки вверх в знак капитуляции и хихикает.

— Что? — говорю я, как будто сама себе. — Ах, — я ухмыляюсь ему, дразнясь. — Измены, Дэниел Старк, измены. Даже прошлые события в настоящее время считаются изменами, — я повторяю его слова с того момента, когда Дэйв позвонил мне. Он снова усмехается и наклоняется, чтобы оставить смачный поцелуй на моих губах.

— Как много, Дэниел? — я приподнимаю бровь.

— Что я могу сказать, — ухмыляется он. — Я должен был снять напряжение всех часов, которые провел, упорно трудясь над проектом, — он пожимает плечами, и я фыркаю.

— Так, просто случайный секс, ничего серьезного?

— Не было ни времени, ни желания.

Хотя я рассеянно качаю головой, я удивлена тем, насколько мы похожи.

— Ну, милая, ты все еще хочешь поговорить со мной о своем прошлом? — он спрашивает меня с сомнением, злорадно улыбаясь. Я вздрагиваю. — Я так и думал, — бормочет он. — Не волнуйся, это последнее, что я хочу услышать, особенно здесь, учитывая мою боксерскую грушу дома.

— Готова встретиться с моей мамой? — спрашивает Дэниел с широкой ухмылкой.

— Конечно, — я улыбаюсь в ответ, хотя теперь, когда я здесь, немного нервничаю. Зная, как он отзывается о своей матери, для меня вдруг становится крайне важно, чтобы я понравилась ей и она, может быть, даже одобрила выбор сына.

— Все будет хорошо, она крутая, — Дэниел подмигивает мне, сжимая мой сжатый кулак как успокоительный жест.

Я опешила от внешнего вида дома, когда мы подъехали ближе; он не особо отличается от того, что я видела на фото; это одноуровневый, маленький, старый, но очаровательный дом с таким же небольшим, но ухоженным садом. В доме не более, чем три спальни. Место вопит о скромности, не совсем то, что я ожидала для матери Дэниела Старка. Дэниел открывает ржавые бирюзовые ворота. Шагая внутрь, я замечаю, что сад окружен сплоченным виноградником, который придает ему сказочный и таинственный вид.

Дэниел не стучит, он сразу открывает незапертую дверь, которая ведет к уютному интерьеру с бархатистыми, малиновыми, величественно узорчатыми обоями, покрывающими стены. Индийские масляные лампы развешаны по бокам — некоторые свисают с потолка, некоторые из них размещены на полу по комнате. Мягкие, красочные сари уложены на двух цвета мокко диванах, твердо стоявших на темном деревянном полу. В комнате создается впечатление изысканного ашрама, с особым хиппи шиком. Опять же, полная противоположность того, что я ожидала. Дэниел и хиппи не идут рука об руку, по крайней мере, не в моей голове. (Примеч. Ашрам — обитель мудрецов и отшельников в древней Индии, которая обычно располагалась в отдаленной местности — в горах или в лесу. В контексте современного индуизма, термин «ашрам» часто используется для обозначения духовной или религиозной общины, куда человек приходит для медитации, молитвы, совершения ритуала и духовного обновления).

Высокая, худая и изящная дама почти ростом с Дэниела идет к нам по длинному коридору; на ее губах спокойная, нежная улыбка. На ее босых ногах звучат колокольчики сандалеты, и это выглядит достаточно элегантно. Она одета просто — в джинсах и льняной блузке Boho, но по-прежнему выглядит изящно. Я смотрю на нее, очарованная спокойствием, которое она излучает. Подойдя к нам, она разглядывает меня шелковистым взглядом, вызывая явное миролюбие. Они обмениваются заботливыми, но значимыми взглядами; во взгляде Дэниела я замечаю благоговение, и это глубоко трогает мое сердце.

— Хейли, — она поворачивается, чтобы посмотреть на меня, мое имя звучит как мелодия в ее голосе. — Я — Ирис.

— Привет, приятно встретиться с вами, — я улыбаюсь, и она обнимает меня крепко и душевно, что удивляет меня. Отступив, она кладет руки на мои щеки, внимательно изучая меня в течение нескольких долгих моментов. Я не могу ничего с собой поделать, поэтому краснею от столь долгого внимания к своей персоне. Краем глаза я вижу, что Дэниел улыбается.

— Ты был прав, мой мальчик, — говорит она. — Она красивая. Такие тонкие черты лица, — добавляет она. — У вас ангельское лицо, — бормочет она, удерживая свой спокойный взгляд на мне слишком долго, чтобы чувствовать себя комфортно.

— Это моя Хейли, — говорит Дэниел, в его голосе чувствуется гордость.

Моя Хейли... Я не могу перестать таять от этих слов.

— Теперь отпусти ее, пока она не побежала к двери, — шутит Дэниел, кладя руку на мою спину.

Она улыбается ему, потом мне, и, наконец, отпускает. Никогда бы не подумала, что это мама моего любимого психа.

— Садитесь за стол, я принесу еду, — предлагает она, ее лицо выражает нежную радость. Прежде чем уйти, она говорит, глядя на Дэниела, — уже в любви, не так ли, мой мальчик? — она не ждет ответа и уходит, как я понимаю, в сторону кухни. Безупречная, нежная улыбка отображается на лице Дэниела, когда он смотрит ей в спину, украшенной длинной, толстой, русой косой, пока она не исчезает в коридоре.

— Все еще напугана? — дразнится он, подталкивая меня плечом.

Я смеюсь.

— Ты это так сказал, будто твоя мама ужасный и страшный человек. Она, конечно, очень сильно не похожа на того человека, которого я ожидала увидеть. Ну в том смысле, что совсем не похожа на тебя, она другая, — добавляю я.

— Другая? Ты имеешь в виду из-за этого ее фетиша — хиппи-дерьма?

— Я имею в виду, что она такая спокойная и безмятежная в отличие от дикого и импульсивного сына, — я ухмыляюсь ему, когда он притягивает меня ближе, хлопает рукой по моему заду, когда я сажусь, и целует в губы. Я стараюсь отступить, чтобы вести себя более прилично. Но он не отпускает, а продолжает держать меня крепкой хваткой за талию. Он целует меня еще более увлеченно; на этот раз его рука находит свой путь под моим белым хлопковым платьем.

— Дэниел! — я ругаю его.

Звук колокольчиков приближается.

— Не волнуйся, Хейли, я более чем нормально отношусь к некоторой демонстрации привязанности. Насколько я понимаю вас, дети, вы можете пойти в соседнюю комнату и придаться своей сладкой любви, — комментирует Ирис, возвращаясь в комнату и держа керамический горшок.

О мой Бог. Дэниел освобождает меня из своих рук, кусая губы, покорив более широкую ухмылку, заметив мой шок и мои пылающие щеки.

— Хейлз, вы бы не хотели выйти в соседнюю комнату, чтобы придаться сладкой любви со мной? — он хихикает.

Я выбираю полностью игнорировать его. Я могу буквально чувствовать распространение румянца по моему лицу.

— Может быть, позже, обед остынет, — бормочет Ирис.

Пожалуйста, ради любви ко всему в мире, пусть это будет шутка. Дэниел смеется, получая удовольствие от моего дискомфорта.

В центре стола стоит та джин (Примеч. мясо, тушенное с овощами и специями) и несколько соленых гарниров. В воздухе царит запах средне восточных специй и трав, в основном чувствуется тмин и корица.

— Марокканский таджин с бараниной, я надеюсь, вам понравится пряный вкус, — говорит Ирис мне. Я киваю в знак согласия, и она отвечает кривой улыбкой и добрым взглядом.

— Выглядит аппетитно, Ирис.

— Вы можете есть его руками или с лавашем, — предполагает она.

— Может быть, в следующий раз на нашем ежегодном семейном ужине, — подмечает Дэниел, слегка покачивая головой.

Ирис вознаграждает его нежной улыбкой. Я не могу не заметить глубокую связь между ними. Она умеет превращать его дикий нрав в спокойный и безмятежный бриз.

— Итак, Хейли, — она обращается ко мне, когда я положила ложку салата из помидоров, петрушки и лука на тарелку. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее, ожидая продолжения. — Я чувствую, что уже знаю все, что нужно знать о вас.

— Как это? — спрашиваю я, не понимая, должна ли радоваться этому или наоборот.

— Мой мальчик, как правило, не делится слишком часто со мной, а я, в основном, пытаюсь чуть ли не клешнями вытащить из него хоть какую-нибудь информацию, но в последнее время он не может перестать говорить об одном: о Вас! — ее добрая улыбка становится шире. Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на Дэниела. Он пожимает плечами, делая вид, что очень занят едой.

— Как тебе новая работа?

О, она хочет получить полную информацию обо мне.

— Я, на самом деле, очень довольна. Это дало мне возможность узнать так много новых вещей, я очень заинтересована в том, чтобы работать там в течение долгого времени, и я очень рада за выпавший мне шанс.

— Это бесценно, что вы так увлечены своей работой.

— Я знаю, что вы художница. Что вы рисуете?

— Я рисую карандашом и красками, почти все — от пейзажей до портретов и абстракций. Я, в основном, использую уголь, хотя время от времени мне нравится работать с маслами, — объясняет она, ее лицо освещается; эта любовь к искусству, то, чем она занимается — четко отражено в ее глубокой улыбке и блеске в глазах. Я могу понять это чувство — это именно то, что я чувствую, когда рисую.

— Было бы неплохо нарисовать вас; у вас такие тонкие черты.

Я посылаю ей робкую застенчивую улыбку.

— Точно, я тогда куплю эту картину, — говорит Дэниел случайно, поднимая другую вилку ко рту.

— Вы не едите таджин? — я спрашиваю Ирис во время обеда, после того, как мы обсудили ее жизнь в Бахе, и тот факт, что она не любит Сан-Франциско, но приезжает изредка туда только из-за Дэниела.

— Я вегетарианка, — отвечает она.

Почему-то я совсем не удивлена. У нее аура святая.

Позже она мне рассказывает, что это случилось тогда, когда Дэниел уехал в колледж, и она наконец-то исполнила свое желание переехать в Бахи. Я спрашиваю ее, почему она выбрала именно этот город, для своего дома, и один из ее первых ответов является вопросом о том, была ли я здесь ранее и видела ли это место. Я сразу понимаю, что она имеет в виду. Она говорит о том, что это спокойное и уединенное место. Я удивлена, узнав, что Дэниел — человек, который первоначально показал ей этот рай, взяв ее с собой в одну из его поездок для серфинга. Она также рассказывает мне о художественном сообществе; по-видимому, есть больше, чем несколько художников, которые предпочитают жить в этом же очаровательном городе.

— Вы, кажется, очень счастливы здесь, — говорю я.

Она смотрит на меня с теплой улыбкой, ее глаза блестят от удовольствия.

— Безумно. Я чувствую, что принадлежу этому месту, тем более, что я могу делать то, что мне нравится больше всего. Я не могу просить большего, — она переводит свой задумчивый взгляд к открытому окну и обратно на меня. — Я очень рада, — подтверждает она.

Хотя ее улыбка не меняется, я чувствую, что ее чувство глубже, чем просто счастье. Женщина передо мной, кажется, ангелом.

Затем она кладет свою нежную руку на мою и говорит своим мелодичным голосом:

— Вам просто нужно хорошенько подумать о том, что вы хотите на самом деле. После того, как вы поймете, вы будете жить в мире полном блаженства. До тех пор, вас будут мучить постоянные сомнения.

Я думаю о ее мудрых словах и не могу не согласиться. Я смотрю, чтобы проверить реакцию Дэниела, ожидая увидеть либо суженные глаза, либо какой-то намек на насмешку в выражении его лица. Я удивлена, заметив, что он, кажется, задумался. После того, как он замечает мой взгляд, уголки моих губ поднимаются вверх, и он медленно кивает головой в знак согласия. Я отвечаю ему взаимностью с нежной улыбкой на глубокое признание того, что между нами образуется связь, которая не требует слов.

Я слушаю внимательно рассказы Ирис о детстве Дэниела, о нем будучи безрассудным, беспокойным и харизматичным ребенком. «Ничего не изменилось», — думаю я.

— Я просто ненавидела тот период, когда он стал таким интровертом. Вы знаете, когда Майк ушел…

Майк, это имя его отца, а не «трус, который ушел от нас». Я замечаю, что рука Дэниела застывает на моей спине. Он сжимает челюсть, хотя его досада кажется не столь грозной, чем ранее. Я кладу свою руку на его бедро и ласкаю нежными движениями, пытаясь его успокоить.

— Даже не начинай, — предупреждает он тихим стальным голосом.

— Это часть тебя. Тебя бы не было без него, Дэниел. Ты не можешь игнорировать этот факт, — спокойное поведение Ирис находится в полном противоречии с растущим раздражением Дэниела. Проигнорировав его растущий гнев, она продолжает, говоря, что Майку было просто страшно, и именно поэтому он ушел.

— Когда твоя семья нуждается в тебе больше всего, ты должен помогать ей, а не убегать, — утверждает Дэниел. — Ты должен заботиться о тех, кого любишь. Должен бороться за них ради Бога.

— Моя любовь, тебе нужно простить и отпустить свой гнев. Он не хотел причинить нам вред, это не было его намерением, — ее голос почти умолял, когда она ищет его взгляд.

— О, конечно, он нас не обидел, — Дэниел скривил лицо в полном презрении.

— Он не был достаточно зрелым, и ему было страшно. Он не мог заботиться о нас. Он был смущен. Молодой, испуганный человек, который не знает, как бороться с болезнью.

Как она может быть настолько снисходительной?

— Прекрати нести эту чушь, когда дело доходит до него. Черт побери, остановись, — это первый раз с тех пор, как мы сюда пришли, когда Дэниел позволяет себе такое оскорбительное отношение к своей матери, а затем он выключается полностью. Он даже не отвечает на мое прикосновение руки под столом.

Его гнев дошел до красной отметки. Когда я пытаюсь поймать его глаза, я замечаю, что он как бы занят обедом, его взгляд непроницаем.

Пытаясь сменить тему, я спрашиваю Ирис о ее чудесном исцелении от рака. Она рассказывает про экспериментальные методы лечения, которые ей довелось пройти, что в конечном итоге привело к излечению конкретного типа рака, от которого она страдала. Я узнала, что Дэниел часто жил в домах друзей и семьи, когда она была далеко на лечении. Она была не в состоянии заботиться о нем сама в течение нескольких лет, когда он был еще в начальной школе. Мысль о том, что он рос таким образом, режет меня изнутри.

Пока мы общались, Дэниел успокоился и снова присоединился к разговору, держа меня за руку, иногда целуя в шею, щеку или губы.

Веселая мелодия играет на телефоне Дэниела, что сразу же привлекает наше внимание.

— В субботу вечером? — комментирует Ирис, морща нос.

Я думаю о том, что она имеет в виду. Он когда-нибудь забывал про работу? Когда-нибудь игнорировал телефонный звонок по работе?

Увидев имя на экране, выражение лица Дэниела становится обеспокоенным.

— Крис, — отвечает он несколько устало и, не дожидаясь ответа, добавляет: — Насколько все серьезно на этот раз?

Дэниел сжимает челюсть, слушая некоторое время.

— Так помоги мне, — он дышит тяжело, — если мы будем тянуть это до конца и не обозначим срок, я уволю весь отдел. А где Роб, черт возьми? — он хмурит лоб. — Что значит он недоступен? Разве он сейчас не со своей командой? Кто-нибудь пытался решить этот вопрос, кроме меня? — полная ярость застилает его уже итак раздраженное лицо, и он уходит в соседнюю комнату.

Остановившись на мгновение, он кивает мне, показывая, что скоро вернется.

Это что-то новенькое, и мне это определенно нравится. Не так давно он бы просто ушел, безразличный к тому, была ли я рядом или нет. Погруженная глубоко в своих мыслях, меня отвлекает вспышка камеры. Откуда это? Ирис снимает меня на Polaroid, размахивая фото по воздуху, дожидаясь его высыхания.

— Вот, посмотри, как ты прекрасна, — говорит она, показывая мне фото, — выражение твоих глаз, когда ты смотришь на него, — она протягивает мне фотографию, оставаясь довольной увиденным. Когда я смотрю на нее внимательно, я должна согласиться с ней. Мои глаза нежные и блестящие, мое лицо расслабленно, а на моих губах маленькая улыбка. Мой внешний вид, в общем, почти кричит от чистого обожания. Ничего себе, это действительно отражает мои эмоции. Я думаю, это правда, что картина говорит больше, чем тысячи слов.

— Я люблю его, — я интерпретирую фото в слова.

— Я это вижу. Он тоже любит тебя, ты же знаешь. Я не могу никак нарадоваться, что он нашел тебя. Я так рада за вас двоих, — Ирис улыбается мне. — Убедись в том, чтобы удержать его, даже когда он становится грубым. Не сдавайся даже тогда, когда ты чувствуешь, что больше нет сил.

Я поворачиваюсь к ней, чтобы спросить ее, о чем именно она говорит, но, кажется, она находится глубоко в своих мыслях, и я воздерживаюсь от того, чтобы отвлечь ее от мыслей.

Когда я смотрю в сторону, куда Дэниел ушел, я думаю о том, насколько глубоки мои чувства к нему. Это какой-то абсурд, я даже скучаю по нему, когда он находится в соседней комнате.

— Иди, успокой его, — уговаривает меня Ирис тихим, приятным голосом с небольшой улыбкой на губах. Я смотрю на остатки от обеда.

— Иди, Хейли, я уберу здесь, просто иди, — говорит она.

Я нерешительно открываю дверь, заметив, что студия Ирис: узкая комната с голыми стенами и широкими окнами. Несколько угольных эскизов стоят на полу, прислонившись к стенам. В середине комнаты расположены два больших мольберта, один с пустым холстом, а другой с незаконченной картиной гроздей винограда.

Дэниел сидит в углу напротив меня на гранитном полу, прислонившись спиной к стене, ноги согнуты и расставлены. Он водит пальцем по полу около себя, выглядя занятым. Хотя он до сих пор говорит по телефону, он наклоняет голову, чтобы посмотреть вверх и, увидев меня, он поднимает вопросительно брови.

Я смотрю на него, ожидая ответа. Он жестом показывает мне подойти ближе. Я делаю несколько шагов к нему. Достигнув его, я наклоняюсь, чтобы сесть верхом на его раздвинутые ноги. Я сгибаю спину, чтобы положить голову ему на грудь, и он отвечает мне, обнимая меня, и трется губами о мои волосы. Вдыхая его запах, я думаю, что нет никакого другого места, где бы я хотела быть больше всего на свете.

— Что я могу сказать, — бормочет он устало. Его грудь слегка вибрирует, когда он говорит. Он вздыхает и добавляет: — Подготовь всех к бессонным ночам и напряженной работе. Я лично буду вести проект от начала до конца.

Я могу услышать слабый звук рычания внутри его ребер, когда он произносит слова. Он оставляет нежные поцелуи на моей голове, когда снова начинает слушать человека на другом конце телефона. Повернув голову набок и положив ее щекой ему на грудь, я осматриваю комнату. Я приметила одну старую картину из всех, что были здесь. Дэниел с Ирис выглядят молодыми, и хотя это бесцветный угольный эскиз я узнаю его по глазам, смотрящим на меня. У Дэниела красивые глаза с раннего детства. Они кажутся такими грустными, как будто на грани плача. Мое сердце сжимается при виде этого, и я думаю о нем, находясь в такой печали. Было ли это, когда его отец ушел? Я рассматриваю изображение так близко, как только могу.

— Тогда пришлите мне полное расписание вашего плана по исправлению проблемы, — говорит и вздыхает Дэниел. — Мы не можем больше «тянуть кота за яйца», Крис, вы хорошо знаете, что поставлено на карту. Я также хочу получить развернутый поэтапный план с указанием ежедневно проделанной работы, — завершая разговор, он кладет свой телефон на пол.

— Хейлз.

Я отвожу взгляд от картины и наклоняю голову назад, чтобы посмотреть на него. Я улыбаюсь нежно, мои губы приоткрыты в ожидании поцелуя.

— Что случилось? — спрашиваю я, когда наши губы встречаются.

— Эта сделка, которая находится на финишной прямой, сделка, которая поможет вывести компанию на следующий уровень. Это все вплоть до выхода нашей новой версии программного обеспечения, до сих пор далеко позади графика, и все еще существуют основные препятствия, которые необходимо решить.

— И ты не веришь, что люди вкладывают все свои усилия для этого?

— Хейлз, это не значит, что я не думаю, что это так, я знаю, что это так. Помни, что я не просто управляю компанией. Я на самом деле разработал программное обеспечение. Я точно знаю, что делаю, — без дальнейших лишних объяснений, я просто целую его и все.

— Я должен буду вмешаться и контролировать их, пока все не будет сделано должным образом, — затем он снова вздыхает устало.

Что это значит?

— Чем больше я работаю, тем меньше у меня свободного времени, — гримасничает он, пожимая плечами. — Меньше времени для этого, — он крепко обнимает меня.

— У тебя будет время поработать, — я стараюсь успокоить его. Он улыбается в ответ. — Несмотря ни на что, — говорю я нерешительно.

Он замечает меня, ожидая продолжения.

— Я буду гостить у родителей в следующие выходные в течение нескольких дней.

— О, серьезно?

— Это даст тебе необходимые тишину и спокойствие, чтобы посвятить себя работе, — я улыбаюсь ему ободряюще.

— Я не хочу тишины и покоя, когда это означает, что ты будешь далеко, — говорит он.

Я обожаю тебя, Ди. Я дарю ему глубокий поцелуй, погружаясь глубже в его объятия.

— Десерт? — спрашивает Ирис с порога.

— Если только быстро, мы отправимся домой в ближайшее время, — Дэниел добавляет к ее насмешливому взгляду, — мне нужно работать, — она не в состоянии скрыть разочарование, которое отражается на ее лице после его слов.

Когда мы, в конце концов, собираемся домой, Ирис следует за нами до двери, притягивая нас обоих в глубокие, материнские объятья.

— Я так рада, что наконец-то встретила тебя, Хейли, дорогая.

Я обнимаю ее в ответ.

— Я тоже. Это было абсолютное удовольствие.

— А ты, парень, — говорит она Дэниелу, — заботься о ней. Она определенно драгоценный камушек, — она смотрит на меня с мерцающим взглядом. — И, пожалуйста, заботься о себе для меня.

Глаза Дэниела становятся нежными, когда он прижимает ее к себе.

— Дорогая, я дома, прячь всех, кто бы тут ни был, — кричу я с порога нашей квартиры. Дэниел помог мне с багажом, и я безумна рада провести с ним еще несколько минут вместе. Как бы странно это ни было, пусть даже совсем не похоже на меня, но я не хочу, чтоб он был все еще расстроенным.

— Хейлз!

Мои губы изгибаются в широченной улыбке, услышав два веселых визгливых голоса моих сумасшедших друзей, доносящихся из гостиной. Ян здесь, чтобы попрощаться наверно. Дэниел смотрит на меня и закатывает глаза, держа меня за руку, когда мы идем к источнику радостных звуков. Мое настроение сразу же поднимается, когда я нахожу Ташу, сидящей на полу на одной из темно фиолетовых атласных подушек, в то время как Ян красит ее ногти на ногах в темно-синий лак.

— Так вот чем вы девушки занимаетесь, когда остаетесь одни, — тихо шепчет мне на ухо Дэниел. Я хихикаю и тащу его за руку к ним. Эти оба смеются, глядя на нас.

— Привет, Бог, ну и Хейли тоже, — усмехается Ян.

Я хихикаю, а Дэниел снова закатывает глаза, отвечая сухо:

— Привет.

— Ты светишься, Хейлз. На твоей коже так быстро появился загар, — Таша подмигивает мне и дарит воздушный поцелуй. — Дэниел, — она улыбается ему от всей души.

— Наташа, — он кивает в ответ.

— Ты остаешься, Хейлз? — спрашивает Таша, ухмыляясь.

— Да, я соскучилась по вам, ребята, — я улыбаюсь ей в ответ.

— Педикюрчик? — Ян предлагает с энтузиазмом.

— Конечно, сразу же после того, как я разложу свои вещи.

— Дэниел, останешься на педикюрчик?

— К сожалению, нет, очень хотелось бы, но я должен работать. В другой раз, окей?

— В следующий раз тогда, — отвечает Ян с ухмылкой.

— Ну, как всегда, спасибо за предложение, — говорит Дэниел, притягивая меня в крепкие объятия. Его глаза излучают глубокие эмоции, и мое сердце съедает угрызение совести при мысли о его уходе. После нашего уик-энда, находясь с ним рядом двадцать четыре на семь, и новые глубины наших отношений, мне чрезвычайно трудно его отпустить. Он наклоняется, чтобы поцеловать меня, и это не краткий поцелуй. Мои любимые друзья, забыв про свое увлекательно занятие, не сводят с нас взгляда, как завороженные. Я качаю головой и отстраняюсь, а затем посылаю им угрюмый взгляд прежде, чем отвести Дэниела в мою комнату. Нам срочно нужно уединиться. Этот поцелуй должен длиться, по крайней мере, еще целый день.

— Я не хочу отпускать тебя сейчас, — говорю я, когда Дэниел пинком закрывает за собой дверь.

— Я как никто другой понимаю тебя, детка, — он притягивает меня ближе, прижимаясь лицом к моим волосам и глубоко вдыхая. Я наклоняюсь ближе, позволяя ему окутать меня в свой теплый и притягательный запах.

— Эй, посмотри на меня, — шепчет он, и я сразу же тону в глубине его пристального взора. Я прижимаю свое тело к нему, чтобы добраться до его губ; он приоткрывает свои теплые губы мне навстречу. Во время поцелуя он берет инициативу на себя, начиная тщательно исследовать мой рот, пробуя меня на вкус. Мою грудь стягивает в ожидании блаженного удовольствия.

Дэниел поднимает меня, чтобы усадить на белый комод, в котором я храню свою священную коллекцию обуви. Он удерживает мое лицо одной рукой, пока другой сжимает мой зад. Затем убрав руку от моего лица, он скользит ею ниже, раздвигая мои ноги шире, чтобы просунуть свое тело между ними. Запустив свои пальцы в мои волосы, он смотрит на меня с полным обожанием.

— Я так сильно люблю тебя, это сводит меня с ума, — он вздыхает, а потом с закрытыми глазами, шепчет: — Я не могу поверить, что мне так трудно уйти от тебя. Это почти невозможно.

Чувствуя то же самое, я обнимаю его крепко, положив голову ему на грудь.

Наш следующий поцелуй уже более глубокий сопровождается нетерпеливыми движениями, вскоре мы уже стаскивали друг с друга ненужную уже нам одежду. Я сижу верхом на нем на кровати, закончив то, что мы начали на комоде.

— Мою голову нужно окунуть в воду… прямо сейчас, — я награждена нежной улыбкой.

— Это значит, что принятой дозы мне хватит до следующей ломки под названием Дэниел?

Он усмехается.

— У тебя есть Дэниелозависимость?

— Я считаю, что да, сэр. Есть один серьезный намек на это. Эти пристрастия, привычки, вожделение и желания иногда становятся невыносимыми, — я симулирую дрожь.

— Бедная малышка, — он целует меня, развлекаясь. — А теперь, мой сладкий наркоман, мне действительно нужно идти.

Я киваю, даже не пытаясь скрыть свое крайнее разочарование. Я смотрю на Дэниела у двери и прежде чем уйти, он снова поворачивается ко мне.

— Двадцать четыре часа Хейлитерапии, блин, — бормочет он, качая головой, и выходит из комнаты.

Я обожаю тебя, Ди.

— Привет, — я мечтаю о Дэниеле и о времени, проведенном с ним у костра в Бахе.

— Хейлз. — он говорит со мной. — Хейлз, — кто-то слегка касается моей руки. Слегка приоткрыв глаза, я осознаю, что это не часть моей мечты, я смотрю на размытую фигуру, нависшую надо мной. Я моргаю пару раз, чтобы разглядеть ее.

— Дэниел, — шепчу я, сразу приподнимаясь. Что он здесь делает? Разве я спала целый день? Я проспала работу? Он улыбается мне нежным взглядом. Когда я вспоминаю, что засыпала на груди у Яна, я сразу же быстро поднимаю голову.

— У меня кружится голова, — шепчу я.

Дэниел притворяется расстроенным, хотя его глаза, сверкая в потемках вечернего света, выражают совсем противоположные эмоции.

— Пьяная, полуголая, да еще и на обнаженной груди у другого парня — прямо в стиле развратниц. Ну и что мне теперь с тобой делать, Хейлз?

Я кусаю губы, щурясь на него.

— Быстренько исправляйся, — он поднимает меня на руки, и я обнимаю его широкую шею.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, ухмыляясь, позволяя ему нести меня, чтобы насладиться его близостью.

— Наверно, потому что мне так тяжело быть без Хейли, — предполагает он, его оживленный взгляд сосредоточен глубоко на моих глазах.

— Я рада, — я снова моргаю и затем целую его, задержав наш поцелуй, чтобы почувствовать его вкус. — Ммм, ты так хорошо пахнешь, — я нюхаю его шею, упиваясь этим уникальным и неповторимым запахом. — Куда мы идем? — спрашиваю я, когда мы заходим на кухню.

— Ко мне домой, — говорит он голосом, который не оставляет мне ни одного шанса, чтобы в очередной раз повредничать. — Сколько ты выпила? — спрашивает он.

Это так очевидно?

— Не слишком много, мы не позволили ей напиться, — отвечает Таша со своего места на диване. Она смотрит что-то на канале National Geographic.

— Спасибо, — благодарит ее Дэниел.

— Вот, — он сажает меня на один из кухонных стульев. — Выпей это.

Он протягивает мне большой стакан ледяной воды. Я делаю несколько глотков, и, в итоге, выпиваю весь стакан, так как этот командир не оставил мне выбора, состроив деловую гримасу на лице. Хорошо, хорошо, брр.

— Теперь иди и собери вещи для сна.

— Эй, а можно мне самой решить? О, могущественный кукловод, пожалуйста, отпустите меня на свободу.

Дэниел испускает короткий хриплый смешок.

— Как только не называли меня раньше, и совсем не хорошими прозвищами, но кукловод — это что-то новенькое. Я должен вручить тебе приз за оригинальное прозвище, Хейлз, — говорит он, забавляясь. — И нет, вы не имеете никакого права голоса. Ничто и никто не заставит меня вернуть тебя в твою кроватку, даже ты, — говорит он с пустым выражением лица, и затем на его лице все-таки появляется небольшая улыбка. Он притягивает меня ближе, дергая за руку. Удерживая меня в таком положении, он наклоняет свою голову близко к моей. — Нет, у тебя нет никаких прав вообще, ты моя заключенная навеки, — он шлепает мой зад, и добавляет: — И я люблю тебя до безумия.

Он целует меня в лоб. Это идеальный способ, чтобы описать свою любовь, Ди.

— Это так мило с вашей стороны, мистер Старк, что вы наконец-то озвучили свои намерения... хотя в миллионный раз хочу напомнить, что я не выполняю чьи-либо приказы.

Я запечатлела смачный поцелуй на его губах и подмигнула прежде, чем отправиться в свою спальню, чтобы одеться и упаковать сумку, как послушная марионетка.

Этой чертовке напекло голову, что ли? Я не ослепла? Наш наглый юный секретарь с вечно недовольной рожей встречает меня с улыбкой на лице? Я делаю шаг назад.

— Доброе утро, — я улыбаюсь ей.

— Доброе утро, Хейли. Как поживаешь?

Я киваю и улыбаюсь на этот раз теплее. Такое ощущение, что космос посылает мне тайные сигналы. Может, мне стоит побежать в киоск и купить себе лотерейный билет? Удивленная я иду в свой кабинет.

— Доброе утро, — Джош встречает меня в фойе нашего опэн спейса (Примеч. openspace — пространство без разделительных стен; подобные офисные помещения были введены с приходом международных компаний на российский рынок).

— Доброе утро. Как прошли выходные?

— Очень хорошо, хотя я не загорел так же хорошо, как ты, — он снова выставляет, словно на показе мод, свою белую улыбку, демонстративно показывая безупречный вид своих зубов, благодаря частым походам к стоматологу.

— Где ты была? — спрашивает он, выглядя заинтересованным.

— В Бахе, — я вспоминаю мечтательно о своем чудесном уик-энде.

— Повезло тебе.

Мне определенно повезло.

— У нас собрание по отделу в одиннадцать? — спрашиваю я, пытаясь сделать нашу беседу более деловой.

— Да, в одиннадцать, — отвечает он обыденно, явно ожидая вернуть нашу беседу, наверно, в дружеское русло.

— Вы должны со мной что-нибудь обсудить до него? — я знаю, что он не собирается ничего обсуждать, но по-любому будет задавать другие дурацкие вопросы, чтобы поддержать разговор, пока я не дойду до стола.

— Нет, просто будь готова предоставить наброски по проекту «Мамы в подростковом возрасте».

Когда я села за свой стол и включила компьютер, Джош появляется снова в поле моего зрения, только уже в моем кабинете. Я поднимаю голову к нему, думая о том, что ему все еще от меня нужно.

— Я общался с твоим другом, Яном, только что. Надеюсь, он сможет подойти сегодня в офис.

— Я уверена, что он обязательно найдет время, — я киваю Джошу.

Он постукивает по наружной стенке моей двери в кабинете.

— Итак, увидимся позже, — и неужели я наконец-то слышу его удаляющиеся шаги, позволяя мне начать свою рабочую неделю.

Во время нашего собрания, когда Аарон из финансового отдела брифует нас относительно доступного бюджета для каждого проекта, я получаю текстовое сообщение от Таши, которая зовет меня на ланч только потому, что ей не хочется быть одной в течение целого часа. Я сразу же соглашаюсь. Как я могу сказать нет?

После собрания меня загружают целым списком задач, которые нужно выполнить в течение этой недели. Я должна приложить максимум усилий для этого, прежде чем уйду на выходные. Выходные дома. Но моя захватывающая мысль сразу же омрачается. Выходные без Дэниела...

— Дорогуша, — знакомая ухмылка Яна освещает мой кабинет. Он стоит у входа с Джошем. Я поднимаюсь со стула, чтобы обнять Яна; Джош все еще улыбается, даже шире, чем обычно.

— Пойдем, Ян. У нас сейчас интервью, а потом фокус-группа, — Ян кивает и следует за ним.

— Удачи, — кричу я ему вслед, и он посылает мне быстрый, дерзкий взгляд.

Начав работать над своими задачами, я получаю звонок от помощника редактора, обвинившего меня в том, что я не выслала вовремя отчет, который уже превратил мой мозг в месиво. Этот звонок здорово расстроил меня. Но он, к сожалению, прав. Черт. Я просто надеюсь, что это не дойдет до Джоша. Я не хочу разочаровать его. Сообщение от Таши помогает утихомирить мое раздражение.

Я не помню, как добралась до дома, но, видимо, как-то мне это удалось сделать, раз я стою уже в своей квартире. Такое ощущение, что я попала в кошмар и никак не могу проснуться.

— Хейлз, это ты?

Я не могу даже найти в себе силы и слова, чтобы ответить.

— Хейлз? — шаги Таши приближаются. На ее лице появляется беспокойство.

— Что случилось?

В вопросе сквозит паника.

Все. Я просто отдаю ей бумагу и падаю на диван. Я концентрируюсь на дыхании, так как моя грудь с трудом пропускает воздух через легкие. Я чувствую, что стены надвигаются на меня. Это так проявляется приступ паники? Таша сидит рядом со мной, и ее смятение говорит мне, что она прочитала статью.

— Хейлз, Дэниел видел? — она спрашивает опасливо тихим голосом. Я киваю, до сих пор не в состоянии сказать хоть слово.

— Именно он дал мне это, — наконец произношу я шепотом, и слезы заполняют мои глаза, бесконтрольно стекая вниз по моему лицу.

— Это весь наш разговор, тупо выдернутый из контекста, — заявляет она то, что я и так поняла, прочитав статью. — Что он сказал? — сострадательный взгляд ее изумрудных глаз фокусируется на мне.

— Он даже не захотел выслушать меня, Таш, — бормочу я между рыданиями.

Таша тихо вздыхает.

Это так больно, и все, что я хочу — это он. Я ложусь, уставившись в потолок, и готова так смотреть на него вечность.

— Я иду спать, — бормочу я устало, в конце концов, встав. Мне с трудом удается удержаться на ногах.

— Хочешь, я побуду с тобой, Хейлз?

— Нет, я хочу побыть одна.

После того, как я оказываюсь в постели, я пытаюсь набрать Дэниела, но он не отвечает. Рыдая, я засыпаю, полностью истощенная, с пустотой в душе, которая всего несколько часов назад была моей…

Я потеряла счет времени. Не уверена, как часто ко мне заходила Таша, но сейчас она снова пришла. С трудом разлепив свои тяжеленные веки, я нахожу ее стоящей с улыбкой до ушей у дверного проема. Эй, так широко улыбаться еще пока не разрешено в данный момент, это почти незаконно.

— Вместо того, чтобы заставлять тебя следовать предписаниям доктора, я просто решила привести его сюда, — заявляет она весело. Я вижу красивое лицо Яна, появившееся в проеме, будто освещая мою комнату, я тоже улыбаюсь.

— Ян, — слабо произношу я, радуясь его приходу.

— Итак, дорогуша, в первую очередь тебе срочно нужно сходить искупаться.

Таша хихикает над тем, как Ян начинает мной командовать.

— Вставай, женщина. Или ты хочешь, чтобы я сам отнес тебя туда?

Еще одна улыбка появляется на моих губах.

— Даже не думай об этом, ты не пойдешь со мной, — ругаюсь я, закрывая дверь в ванную и выталкивая параллельно его ногу из дверного проема.

— Как тебе угодно, главное, чтобы ты была там. Мне все равно, Хейлз, просто продезинфицируй себя, чтобы я мог тебя обнять.

Смех вырывается в итоге из моего рта.

Приняв ванну, я уже с более позитивным настроением присоединяюсь к Яну и Таше на диване в гостиной.

— О, намного лучше. Теперь позволь мне обнять уже тебя.

Я полностью отдаюсь в объятия любящего меня лучшего друга; Таша подползает ближе и обнимает нас обоих. Что бы я делала без этих двоих?

— Дорогая, ты слишком сильно похудела, это очень плохо, — он качает головой. — И вообще, это мне надо худеть, но точно не тебе, — он кривит свой рот.

— Медсестра, лекарство, пожалуйста, — говорит Ян Таше.

Я смотрю на них обоих и смеюсь.

— Это как из того фильма «принесите мой поднос с едой, медсестра, и я дам вам поиграть с моими инструментами»? — спрашивает Таша, и мы все смеемся.

— Не шутите так со мной, — ругает ее Ян с чертиками в глазах.

Таша послушно направляется на кухню. После некоторых гремящих звуков открытия и закрытия двери морозильной камеры она возвращается с подносом.

— Вот держите, доктор Тамура. Что-нибудь еще? — она ставит около Яна поднос, подыгрывая ему.

— Да, медсестра Тейлор. Пожалуйста, усадите свой королевский зад рядом с пациентом.

Я чувствую себя гораздо лучше, благодаря усилиям моих лучших друзей. Я знаю, что они сделают все, чтобы привести меня в чувства.

— Так, мисс Грейс, вы должны съесть минимум десять полных ложек этого. Медсестра Тейлор тут шепнула мне на ушко, что ты не ела целых три дня, — заявляет Ян, занятый столь важным делом с суровым выражением на лице. Он ковыряет ложкой внутри банки «Бен и Джерри», вытянув оттуда огромный кусок молочного мороженого.

— Ешь, — командует он, когда подносит ложку к моим губам, и я повинуюсь, будучи хорошим пациентом. Наслаждаясь вкусом моего любимого мороженого, я понимаю, что я умираю, и меня тошнит одновременно.

К третьей ложке Ян задумчиво вздыхает и смотрит сначала на Ташу, потом на меня, и говорит тоном, не предусматривающим никаких нареканий:

— Теперь, как ваш врач и неформальный терапевт, я дам вам пять минут, чтобы обсудить Дэниела.

Я с трудом проглатываю содержимое во рту. Готова ли я к этому? Ян ободряюще кивает головой, как будто читая мои самые глубокие мысли.

— Я начну, — произносит Таша и убирает челку в сторону. — Позволь мне отметить, что Дэниел переживает по поводу всего происходящего не меньше, чем ты.

Откуда она знает? Я смотрю на нее, с тревогой ожидая продолжения, вслушиваясь в любую информацию о нем.

— Вечно держащий всех сотрудников в страхе, господин Старк превратился в ужасающего монстра; он уволил четырех человек в течение последних трех дней. Он раньше-то не отличался терпением, но сейчас вынос мозга происходит гораздо чаще.

Я слушаю ее, неудержимо анализируя каждое слово, произносимое ею.

— Я разговаривала с людьми, которые имели удовольствие быть на встрече с ним, и наверно это чудо, что они выжили после такого ужаса, — она кривит свой рот. — Даже его персональный ассистент плакала больше, чем один раз в день, а некоторые люди даже боятся с ним ехать в одном лифте, лишь бы не нарваться на него, — она качает головой.

Я не хочу думать о нем в гневе или боли.

— И, Хейлз, он выглядит ужасно. Ну, так же, как и ты, в принципе, — она складывает губы в тонкую, горькую улыбку.

— Спасибо, — бормочу я.

Я чувствую, что в моем сердце образовалась дыра из-за отсутствия недостающей части. Чтобы залатать ее потребуются годы.

— Теперь я добавлю свои пять копеек, — говорит Ян. — A: Ты идешь завтра на работу, и это будет означать, что ты собираешься вернуться к своей обычной жизни. Б: Как только ты почувствуешь себя более адекватной и менее разбитой, ты можешь поговорить с ним и попытаться решить весь этот беспорядок между вами, — он смотрит на меня братским взглядом, задевая выпавший локон на моем лице.

— Я когда-нибудь смогу почувствовать себя менее опустошенной? — я смотрю мрачно на Яна.

— Если ничего не поможет, я, собственной персоной, займусь твоим восстановлением, хорошо, дорогая? — он нежно гладит мои волосы.

— Моим восстановлением? Мой принц, щеголяющий в наряде от кутюр? — я подмигиваю ему.

— Все для тебя. И у нас будет восемь обаятельных и очаровательных детишек.

Я фыркаю и хихикаю.

— Ты будешь заниматься моим преображением, а потом мы оба превратимся в святош?

Ян, как и всегда, единственный может заставить меня смеяться, а не погружать во тьму печали и тоски. Но в моей голове все равно появляется эта неприятная мысль: Дэниел и я расстались три дня назад? Это было в последний раз, когда он был моим?

— И только из-за этого выражения на твоем лице, — Ян указывает на мое мрачное лицо, — я сплю с тобой сегодня вечером.

Я обнимаю его крепко, цепляясь за безопасность, которую дарят его объятия.

— И, дорогуша, продолжая так себя вести, ты закончишь тем, что еще, не дай Бог, залетишь, — он делает хмурое лицо, а я смеюсь. Придурок.

Я смогла оторваться от работы только во время ланча, когда ко мне зашел Джош, чтобы спросить, не хочу ли я сходить с ним на обед.

— Может быть, я просто присоединюсь к тебе на обратном пути, чтобы захватить себе что-нибудь перекусить.

— Ты же знаешь, что тебе стоит передохнуть, — отвечает он с суровым выражением лица.

— Я знаю, босс, но я бы предпочла компенсировать время, которое потеряла.

Он пожимает плечами.

— В другой раз, хорошо? — говорю я с натянутой улыбкой.

Время летит на работе. К концу дня я уже разбираюсь с половиной моих задач и остаюсь довольной своей работой.

Я даже не успеваю снять ботинки, как уже оказываюсь под пристальными взглядами двух любопытных пар глаз. И из меня сразу же льется поток слов, видя, как внимательно Ян и Таша слушают про мой неудавшийся визит к моему уже бывшему парню.

— Я так зла на него. Но это не имеет значения, так или иначе, все кончено, — делаю я вывод.

— Я бы стал уже ставить надгробный крест на этой истории любви, — говорит Ян.

И я, и Таша одновременно хмурим брови, обмениваясь непонимающими взглядами друг с другом так же, как делали прежде, пытаясь понять, что он имеет в виду.

— Ты вообще слушал пятнадцатиминутную сказку про «Сумасшедшего принца»?

Я хихикаю над столь подходящим прозвищем, которое придумала Таша для Дэниела.

— Конечно же, слушал. Я никогда не пропускаю ни одного слова, которое вылетает из этого великолепного ротика, — говорит Ян, защищаясь.

Я посылаю ему маленькую, довольную улыбку, и он отвечает тем же.

— Боже, Ян с чего ты это взял, ну-ка поясни, — молю я его. Я сейчас говорю, как Дэниел? Блин.

— Вы оба похожи на термитов, — заявляет он небрежно.

— Я термит? А я всегда думала, что я — мисс Гениальность и Уникальность, — комментирую я, как ни в чем не бывало.

— Посмотрите, кто здесь у нас объявился, — говорит Таша, ее голос теперь выше на несколько октав. — Мисс Грейс вернулась к нам, и даже не забыла прихватить с собой свой цинизм.

Смеясь, я закатываю глаза.

— О чем ты там толкуешь, Дарвин? О термитах?

Ян кривит рот, но прежде чем он успевает что-то ответить, Таша пренебрежительно добавляет:

— Да, кстати, когда я думаю о мистере Старке, первое, что мне приходит на ум — термит.

Таша и я смеемся, а Ян качает головой нетерпеливо.

— Итак, что там насчет термитов? — говорю я, так как хочу услышать теории великого Яна.

— Вы как термиты, потому что они спариваются на всю жизнь, — кивком подтверждая свои слова, он продолжает. — Вы двое будете в конечном итоге вместе. Даже такой неромантичный зрелый циничный и веселый парень, как я, прекрасно знает это. Возможно, потребуется много времени, когда вы поймете это, пока не переживете несколько ссор, — он снова кивает и продолжает, — слишком сильно, слишком эмоционально, слишком невероятно, слишком маниакально, вы очевидно созданы друг для друга. Так же, как и пара великолепных термитов.

Таша поднимается с овациями, а я бормочу:

— Это уже неважно, Ян, — повторяю свою обычную фразу. Он одаривает меня яркой дерзкой улыбкой, и я закатываю глаза.

— Хорошо, хорошо, мы тебя поняли. Теперь, друг термита, нам срочно нужно вырваться наружу. Идем?

— Я с Ташей, — говорю я.

— Какой ты смышленый термит у нас, — подмигивает она мне.

Обычный рабочий день пятницы хоть и вышел насыщенным, но при этом очень позитивным. Все, кажется, пребывают в хорошем настроении, особенно, когда Джош зовет весь отдел в бар провести весело обед. Я приятно удивлена тем фактом, что на протяжении всего времени, которое я провожу со своими коллегами, я не чувствую себя грустной или подавленной, даже когда сердитые мысли о Дэниеле спонтанно возникают в голове и заставляют меня снова злиться.

Только тогда, когда мы возвращаемся обратно в офис с обеда, и ко мне подходит женщина, спросив, реально ли я встречаюсь с Дэниелом Старком, я чувствую укол в сердце.

— Уже нет, — отвечаю я.

Эти слова звучат так небрежно, но я все равно ощущаю знакомый комок в горле, вспоминая пресловутую статью, которая появилась в интернете, вызывая слезы, покалывающие уголки глаз.

— Ой, извини, я не знала, — отвечает она, оценивая меня. Я изображаю фальшивую улыбку, качая головой.

— Не волнуйтесь, я выше этого, — вру я, оценивая тот факт, что она не задерживается на этой теме. Вместо этого она абсолютно спокойно начинает рассказывать мне о своем недавнем медовом месяце, как она и ее новый муж провели целый месяц, путешествуя по Южной Америке. Я цепляюсь за каждое слово, как если бы они были самыми глубокими тайнами Вселенной, лишь бы не останавливаться на бушующей ярости внутри меня.

Уже находясь в самолете, на пути к дому детства, я думаю о том, что должна взять себя в руки и вести себя адекватно ради моих же родителей. Я не хочу, чтобы они были в курсе боли в моем сердце. Я не должна расстраивать их этим.

У них хватает забот со Стивеном, который находится так далеко. Мне не стоит добавлять им еще одну заботу только потому, что я небрежно влюбилась в кого-то, несмотря на то, что моя интуиция предупреждала меня неоднократно держаться от него подальше. Они не должны знать про печаль, которая поглощает меня.

Именно так, Хейли. Все должно остаться в прошлом. Ты больше не одержима им. Ты приняла окончательное решение и теперь должна следовать ему. Ты будешь скоро дома со своими родными.

При виде моих двух любящих родителей, ожидающих меня, мое сердце затрепетало от волнения. Я ускоряю шаги на пути к ним.

— Хейли, детка.

Мама со слезами на глазах бежит ко мне и притягивает в свои теплые объятия. Ее пухлые руки окутывают меня, окружая утешительным и знакомым запахом ванили и дома. Когда она отпускает меня, мой отец своими большими руками почти отрывает меня от земли, крепко обнимая.

— Ты похудела, девочка.

Вот что происходит, когда вы живете только на десяти ложках чудо лекарства и кофеина от доктора Яна почти всю неделю.

— Позволь мне посмотреть на тебя, — он осторожно ставит меня обратно на землю. — Все в порядке, девочка? — спрашивает он, глядя обеспокоенно.

— Конечно, пап, — я излучаю фальшивую ободряющую улыбку, пытаясь добавить веселые нотки в мой тон.

— Оставь ее, Дерек, — моя мама меня защищает. Я смотрю на нее с нежностью и благодарностью.

— Были какие-нибудь новости от Стивена в последнее время? — спрашиваю я, наблюдая за ними с заднего сиденья. Моя мама в цветастом сарафане, ее мягкие, золотые завитки уложены красиво и элегантно, улыбка никогда не оставляла ее лицо. Мой отец сосредоточен на дороге впереди, удерживая руль мускулистыми руками, такой серьезный в зеленой рубашке поло и шортах цвета хаки.

Мама поворачивается, чтобы посмотреть на меня.

— Было небольшое письмо пару недель назад. Так похоже на него. Просто минимум слов: «Я все еще жив, пожалуйста, не волнуйтесь».

На моих губах появляется тонкая кривая улыбка. Да, это очень похоже на Стивена. Выражение своих чувств и написание писем никогда не были его хобби. Думая об этом, я понимаю, что не видела его целую вечность, и уже не могу дождаться, чтобы увидеть снова. Прошел почти год с тех пор, как он сел в военный самолет, который увез его в чужую, враждебную страну, далеко от нас.

— Лели, чем ты хочешь заниматься дома?

— Я предполагаю, серфингом и, возможно, встречусь с некоторыми знакомыми.

Она кивает с теплым, блестящим взглядом.

— Думаю, было бы неплохо. Я принесла твой гидрокостюм обратно из подвала. Он висит в твоем шкафу.

Это моя мама, всегда внимательная к моим потребностям. Мое сердце расширяется от нежности при мысли об этом.

— Спасибо, мама, — я улыбаюсь, когда разглядываю знакомый пригородный ландшафт.

— Ты голодна, дорогая?

— Не очень, — отвечаю я. И это мягко сказано. Я вообще безразлична к любой еде, мам. Ты знаешь, каково это, когда твое сердце разбито на миллион осколков.

— Я приготовила спагетти и фрикадельки.

Подходит. Я быстро отвожу взгляд, чтобы не встречаться с ней глазами. Иначе она заметит бушующий внутри меня шторм, когда я вспоминаю, где последний раз ела это блюдо. Не вспоминай об этом. Перестань думать. Перестань думать, прежде чем появятся снова слезы. Не здесь, не сейчас.

Я быстро начинаю болтать ни о чем и все для того, чтобы просто отвлечься от одной единственной мысли. Я без умолку рассказываю про свою новую работу, о Таше и даже о Яне. Моя мама не может скрыть свое удивление и волнение по поводу моей непрекращающейся болтовни.

Я рада, что мы, наконец, приехали. Я убежала от ненужных мне проблем.

Ничто не может сильнее радовать мое нынешнее состояние, чем Великие озера, расстилающиеся передо мной со своими бушующими серыми водами. (Примеч. Вели́кие озера — система пресноводных озер в Северной Америке, на территории США и Канады. Включает ряд крупных и средних водоемов, соединенных реками и проливами). Мне нужно больше усилий, чтобы бороться с водой, гребя отчаянно, приближаясь к точке, где я могу поймать волну. Я потрясена буйством воды, когда из последних сил ловлю свою волну. Может быть, это реально не такая хорошая идея, чтобы серфить в такую погоду, в конце концов. Разве я желаю своей смерти среди этого шторма? Ну, в моем нынешнем состоянии... Когда я ловлю волну, меня бросает вперед. Я почти теряю равновесие, но быстро восстанавливаю его и подстраиваюсь под скорость, пока не достигаю мелководья. Я быстро устаю от борьбы с этими непогодными условиями и водой, и не могу остаться до тех пор, как запланировала. Возвращаясь назад к берегу, пытаясь противостоять сильному течению, меня злобно сносит с доски жестокая волна. Мою доску отбрасывает в сторону, теребя мой поводок, и рикошетом с силой кидает обратно в мою сторону. Мгновение, и я ощущаю резкую боль в области ребер, наверно, останется синяк. Я пытаюсь отдышаться от боли. Мне нужно выйти из воды. Оставаться здесь может быть очень опасно, особенно с этой резкой, пульсирующей болью, что заволакивает мой разум.

Я сижу на песке некоторое время, залечивая мои физические и эмоциональные раны. Глядя на бесконечные воды, я стараюсь сосредоточить свое внимание на движении и тенях, но пара карих глаз вторгается в мои мысли.

Я начинаю возрождать фрагменты из наших разговоров, начиная с идеального уик-энда в Бахе, когда он сказал мне в первый раз, что любит меня. Он прошептал слова, которые я так хотела услышать: «Я влюблен в тебя, Хейлз».

Когда мы пришли домой, он сказал мне, что не может даже вынести мысль о том, что будет находиться вдали от меня. Чем больше я думаю об этом, тем больше скучаю по нему, если это вообще возможно. Я всегда чувствовала себя в безопасности и спокойствии в его объятиях. От одной только мысли о его теле и невероятном запахе, мое сердцебиение ускоряется. Я думаю о том, как его вес идеально чувствовался на мне. Как он играл свою песню у костра. Нежность в его взгляде и мои чувства в этот момент.

И точно так же, вспоминая все хорошее, что было в этих отношениях, в мою голову проникают и все плохие моменты. Я никогда не смогу забыть его взгляд, когда он попросил меня прочитать эту ужасную колонку сплетен. Выражение разочарования, агонии и предательства, тот взгляд, когда он сказал, что между нами все кончено. Я до сих пор чувствую сильную острую боль, когда увидела его отношение, которое разрушило мою душу.

А потом, опять же, сладкие воспоминания вторгаются в мою боль. Воспоминания о том, как он пытался убедить меня переехать к нему.

«Таким образом, Хейлз, чтобы подвести итог, заявляю, что мое внутреннее чувство говорит мне, что я нашел свою единственную».

Слезы наворачиваются на глаза от невыносимой, колоссальной потери. Я просто не могу без него.

Нам было так хорошо. Я никогда не предполагала, что смогу вот так влюбиться. Я никогда не думала, что можно любить кого-то именно так. Я не могу понять, почему эта боль не утихает. Она началась с шока, превратилась в оцепенение и теперь горит ярким огнем во мне. С каждым вдохом я физически ощущаю ее. Я скучаю по нему больше, чем могу признаться даже самой себе.

Мне нужно что-нибудь предпринять, чтобы обуздать этот пожирающий меня гнев. С тех пор, как вышла эта гребаная статья, я хочу крушить ногами все, что движется. Я уже на грани; гнев бурлит во мне, не останавливаясь ни на секунду. Я слишком опасен даже для себя. Тебе нужно избавиться от этого дерьма, Дэниел.

Я думаю о ее больших, красивых, наполненных болью глазах, когда она закрыла дверь передо мной. Я чувствую себя дерьмом. Я безнадежен.

Блядь, что со мной происходит? Я качаю головой при этой мысли. Мне нужно сосредоточиться. Нужно освободиться от этой жестокости, и чем раньше, тем лучше. Идея приходит мне на ум. Я должен позвонить Теду, у него есть для меня пару партий в бойцовом клубе, где я раньше часто бывал. Дэниел, даже не думай об этом. Оставь свое прошлое позади.

Мое терпение по шкале от десяти находится ниже нуля точно. Я даже не могу полностью сосредоточиться на работе, такого никогда раньше не случалось. Даже часы, замедлив движение своих стрелок, сговорились против меня. Это было единственное место, которое действительно имело смысл для меня, но теперь нет. Божественное тело Хейли теперь для меня настоящее пристанище. Я готов похоронить себя в ней.

Я иду по коридору в единственное место, где могу выплеснуть свой гнев. Быть жестоким в любое время дня и ночи — только там я могу делать это законно. И на данном этапе, мне нужно это. Блядь, я действительно напортачил на этот раз. Я не могу перестать вспоминать ее ангельское лицо, ее золотистые волосы, эти глаза... Черт.

Где мои чертовы перчатки? Я врубаю музыку до максимума. Metallica будет идеальным спутником для того, чтобы я избавился от своих мыслей. Я надеваю первую перчатку, регулируя захват на запястье, чтобы она крепко держалась на руке. Для второй мне приходится использовать зубы, чтобы туго затянуть ее вокруг запястья. В моей голове всплывают фрагменты последнего разговора с Хейли, словно удар по лицу.

«Это ты сломал нас. Это ты сделал выбор не доверять мне и даже не пытаться понять меня. Ты решил бросить меня, бросить нас».

Она права.

Первый удар подбрасывает боксерскую грушу к потолку; я ловлю ее обеими руками, когда она, словно бумеранг, возвращается обратно. Следующий удар о кожаный материал настолько силен, что этот звук становится громче музыки, но это не помогает. Я продолжаю анализировать эти мысли в голове. Проклятье, Дэниел, соберись. Ты ведешь себя, как девственница перед первым разом. Черт тебя побери, что со мной будет?

Мое тело разогревается, адреналин бушует внутри него, и я начинаю потеть еще больше с каждым ударом. Я обрушиваю свои кулаки на мешок раз за разом, который поглощает мои удары и просит больше. Поскольку моя влажная одежда прилипает сильно к телу из-за пота, это мешает мне двигаться, я снимаю ее и бросаю в кучу в углу комнаты и продолжаю, пока все мое тело не начинает неметь.

Я рычу сквозь зубы, увеличивая силу следующего удара. Я чувствую интенсивность удара даже сквозь защиту перчаток. Это хорошо. Мне нужно чувствовать боль. Я скидываю перчатки с рук и возобновляю нападение на своего неживого противника голыми руками. Боль острая, но она очищает мой разум. Это именно то, что я искал, именно то, что мне нужно.

Я наношу удар за ударом, направляя все свои силы на грушу. Мои удары становятся все быстрее. С каждым взмахом во мне появляется все больше гнева, больше уверенности, чтобы ударить точнее и с большей силой. Я останавливаюсь только тогда, когда теплый слой густой крови, покрывший костяшки пальцев, окрасил мешок влажными темно-красными пятнами.

Физическое желание избавиться от моего убийственного гнева ослабевает, и я чувствую некоторое облегчение. Сейчас музыка уже не кажется такой тихой, и меня это только раздражает.

Измученный, я скольжу на пол в углу комнаты. Я прислоняю пульсирующую голову к стене. Потрескавшаяся кожа на суставах горит, но я чувствую только облегчение. Капли пота, насыщающие мое разочарование, скатываются по вискам по моей челюсти и шеи. Я смотрю на телефон, который забросил в ту же кучу с одеждой и дышу, ритмично, медленно, приводя в порядок свой пульс.

Я окунаюсь в гребанный рой моих решений с того момента, когда Брайан, мой PR-менеджер, впервые прислал эту долбанную статью. Даже сейчас я могу возродить гнев и разочарование, охватившее меня тогда. Я видел красный, темно-малиновый лист, которым размахивали перед моими глазами. Я бы никогда не сделал поспешных выводов. Я никогда не должен был позволить ей уйти. Я должен был сразу все понять, но когда я сделал это, было слишком поздно. Этих тупых извинений от «репортера» совсем недостаточно, она не сможет больше жить своей жизнью, сожалея о том, что положила свои чертовы пальцы на клавиатуру после того, как мои адвокаты подготовили иск в суд специально для нее.

Я не могу перестать думать о той бессмысленной, идиотской ошибке, которую совершил, причинив ей боль. Если я когда-либо получу второй шанс, я никогда больше не поступлю так с ней. Черт, что я наделал?

Боже. То, как я относился к ней, сказанные слова — это просто яд, отравляющий всего меня.

«Да, я действительно говорила все, что было написано в этой статье, но не так, как это расписано там, и не тому человеку, который написал статью, а главное то, что я все это рассказала моей лучшей подруге из-за любви к тебе, из-за моих переживаний о тебе…» — призналась она, а я не слушал. Я должен был знать об этом. Я должен был сам разобраться с этим. Что, черт возьми, я наделал?

Я улыбаюсь, вспоминая встречу. Я помню, как, войдя в свою личную кухню, увидел дразнящую, округлую, грушевидную попку в обтягивающих узких джинсах, и больше не мог оторвать глаз. Когда она произнесла «еб*ть» до того, как повернулась ко мне, и я смог увидеть ее лицо, я захотел ее прямо здесь — голую на столе. Когда она, наконец, повернулась, чтобы посмотреть на меня, я понял, что в одно мгновение потерял себя в этих глазах.

И, когда она начала говорить, я инстинктивно представил себе, что я буду делать с этим нахальным ротиком и пухлыми губками. Мне пришлось засунуть руку в карман, чтобы скрыть выпуклость, образующуюся в штанах. Именно там и тогда я понял, что должен сделать все, чтобы заполучить ее любой ценой. В моей кровати. К сожалению, я понимаю, что это невозможно сделать сейчас.

Я хочу ее так сильно, что могу вызвать в своем воображении ее лицо и тело. Прикосновение к ее безупречной, шелковистой, медовой коже. Ее сладкие, детские веснушки. То, как краснеет ее лицо. Ее мягкие волосы и невероятный запах корицы и Хейли. Она единственное, что так правильно чувствуется. Единственное, что имеет значение. Я должен получить ее обратно.

Черт, даже сейчас я думаю о ней больше, чем об ужасных и отстойных словах, которые прочитал в этой статье. И мне даже нравится, как это звучит.

Я достаю телефон из одежды и вижу, что он был выключен в течение нескольких часов. Черт. Так много писем; они никогда не заканчиваются. Пусть ими занимаются другие, Старк.

И, словно услышав мои тихие молитвы, начинает звонить мой телефон.

— Хейлз? — я тяжело дышу, мой пульс мгновенно набирает обороты.

Так много всего я вложил в ее имя, в этот звук — мое беспокойство, истощение, мое разочарование и столько тоски. Что случилось? Что она только что сказала?

— Дэниел, мне нужен...

Что, детка, что, что тебе нужно? Хейлз. Черт, она отключилась. Я пытаюсь перезвонить, но ее телефон выключен. Что за хрень?

Я должен поговорить с ней. Где она? Она вроде говорила, что хотела навестить родителей. Чикаго? Нужно позвонить Наташе; она должна знать, как добраться до нее. Сколько времени? 10 вечера. Наташа, наконец, отвечает после четвертого или пятого гудка. Меня так трясет, что я почти сломал телефон в руке в ожидании.

— Кто это? — спрашивает она нерешительно.

— Дэниел Старк.

На другом конце я слышу очень короткое молчание. Не играй со мной сейчас. Я далеко не в настроении. Я стараюсь сдержать себя, прежде чем наору на кого-нибудь, а потом, в конечном итоге, пожалею.

— Хейли просто позвонила мне, а потом звонок прервался. Ты знаешь, где она, или как я могу связаться с ней?

Она прокашливается и отвечает.

— Она у своих родителей, в Чикаго. Вернется домой завтра вечером.

— У тебя есть номер ее родителей?

— Да, Дэниел, — ее голос звучит устало, — но в Чикаго час ночи, я не думаю, что это хорошая идея позвонить сейчас… — она вздыхает и продолжает дальше, — учитывая то, через что они проходят, я не уверена, что звонок посреди ночи поможет.

— Что ты имеешь в виду «учитывая то, через что они проходят сейчас»? Что случилось? С Хейлз все в порядке? — весь на нервах, я встаю и начинаю ходить по комнате.

— Ее брат. Произошел теракт около его взвода в Афганистане, и они не уверены... — ее голос дрожит. Я кусаю губы и бью по стене ладонью. Блядь.

— Не уверены в чем? — я знаю, что мой голос уже совсем не тихий, но, черт, я беспокоюсь о ней.

— Не уверены, что с ним, жив ли он еще... — ее голос полон беспокойства.

Я выдыхаю воздух, оставшийся в легких.

— Наташа, ты можешь дать мне адрес ее родителей и полное имя ее брата, любую информацию, которая есть о нем?

Она делает это без каких-либо споров. Я благодарю ее, и завершаю вызов.

Я чувствую себя величайшим придурком. Хейли где-то страдает, беспокоится о брате. Она мучается, а меня нет рядом. Черт, я, прежде всего, ответственен за эту боль. Мне нужно сделать все правильно. Мне нужно быть там для нее.

Я иду в кабинет и бронирую самый ранний доступный утренний рейс. Передав все детали в Amex, я думаю о том, что пришло время использовать свои связи в Белом Доме, кроме тайской сделки. Это не мое дело. Я обычно не помогаю никому, но для Хейлз сделаю это. Сейчас слишком поздно, чтобы звонить Дэвидсону; между Сан-Франциско и Вашингтоном разница в четыре часа. Я позвоню ему завтра перед полетом. Я даже раздвину ноги, если он захочет, высокомерный, испорченный сукин сын. Но для нее я сделаю почти все. Я получу эту чертову информацию о ее брате любой ценой.

С мыслью о том, что увижу ее завтра, и подгоняемый решимостью вернуть ее, я иду в душ.

Это твой шанс, Старк, не облажайся снова.