Ashley Weaver

DEATH WEARS A MASK

Печатается с разрешения литературных агентств Taryn Fagerness Agency и Synopsis Literary Agency

© Ashley Weaver, 2015

© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2017

Москва: Издательство АСТ, 2017

Ироничное и изысканное признание автора в любви к «золотому веку английского детектива»!

«Kikus Reviews»

Очаровательный детектив, написанный в лучших традициях классики тридцатых годов!

«New York Times»

Лондон, август 1932 года

Хотя просьба миссис Баррингтон и показалась мне странной, на протяжении всего ужина я внимательно наблюдала за гостями, стараясь подметить хоть малейший намек на неуместное поведение. На первый взгляд манеры собравшихся были превосходны, и я не понимала, с какой стороны ждать подвоха.

Справа от меня сидел мистер Найджел Фостер, моложавый и подтянутый, как и полагается спортсмену такого уровня. Фигура, голубые глаза и волнистые темные волосы обеспечили ему целую армию поклонниц. Глядя на быстрые и уверенные движения мистера Фостера, можно было сразу понять, сколько энергии таилось в этом человеке.

— Знаете, мне немного неудобно сидеть рядом с такой знаменитостью, — сказала я ему. — Сколько раз я видела вас на корте и как восхищалась вашей игрой!

Это была очень скромная похвала. Найджел Фостер обладал исключительным мастерством, и даже несмотря на проигрыш в прошлогоднем Уимблдоне, его имя стояло в ряду величайших спортсменов.

С заученной улыбкой он отмахнулся:

— Я люблю теннис, только и всего. Впрочем, эта любовь сослужила мне хорошую службу — я много путешествую, что тоже всегда любил. В этом мне очень повезло.

— Вы были в турне, не так ли?

— Да. А затем в долгом отпуске в Греции и Италии. Почти год не ступал на родную землю. Приятно наконец оказаться дома.

— Прошло немало времени после моей поездки в Грецию, — сказала я.

— Уверен, вам там понравилось, — улыбнулся мистер Фостер.

— Мы с Фелисити тоже очень хотим путешествовать, — вступила в разговор Марджори. — Никогда не уезжали из Англии, но однажды отправимся посмотреть мир.

Сестры Эклз были очень похожи, но мне не составило труда различить их. Милая беззащитная Фелисити с широкими зелеными глазами и золотистыми волосами была полной противоположностью дерзкой голубоглазой Марджори — взгляд у нее был пристальный и живой, и мне она показалась, может, даже чересчур напористой. Это было ясно по одной лишь интонации Марджори; сестра же ее говорила иначе — мягко и как будто с придыханием.

— Я бы не решился ехать в Грецию прямо сейчас, — сказал мистер Баррингтон. — Политическая обстановка там не самая подходящая.

— Ллойд, давай не будем о политике, — вздохнула его жена.

— Почему же! Уверен, мистер Дуглас-Хьюз меня поддержит.

— Безусловно, последнее время политическая обстановка в Греции не для праздных поездок, — откликнулся мистер Дуглас-Хьюз. — Но посмотрим на результаты выборов. Трудно делать прогнозы, тем более что Венизелос премьер-министром может и не стать.

Мистер Сандерсон Дуглас-Хьюз работал в Министерстве иностранных дел и хорошо ориентировался в вопросах политики. Впрочем, они с супругой были интересны не только своим высоким положением: их свадьба стала мишенью для журналистов и сплетников — так же, как и наша. Мистер Дуглас-Хьюз происходил из старинного и богатого рода, и я прекрасно помню, как прогремела его женитьба на американской танцовщице Мэйми Аллен.

О ней ходили разные слухи. По самым гнусным, она была танцовщицей в каком-то нью-йоркском кабаре. Но я слышала, что на самом деле Мэйми Аллен занималась бальными танцами на Бродвее… Ее белую кожу оттеняли ярко-рыжие волосы, без сомнения, натурального цвета. Она была высокой, очень стройной и такой грациозной, что даже самые решительные сторонники чистоты рода Дуглас-Хьюзов должны поутихнуть при одном ее виде. Словом, прекрасная женщина. К тому же она казалась сердечной и открытой, и потому понравилась мне с первого взгляда.

— Знаете, а ведь на свете очень мало мест, куда Сэнди мог бы меня повезти, а все из-за страха перед бунтарями и восстаниями, — сказала она задиристо. — Я и вправду начинаю верить, что в неведенье счастье.

Я не сразу поняла, что она говорит о своем муже. Элегантный мистер Сандерсон Дуглас-Хьюз сидел прямо передо мной — и вдруг это ласковое и забавное «Сэнди».

— Счастье иметь такую жену, как ты, моя дорогая, — ответил он с улыбкой, — так что осторожность не помешает.

Мистер Дуглас-Хьюз тоже производил приятное впечатление. Он был дружелюбен, спокоен и нисколько не скрывал любовь к супруге. Кажется, они прекрасно дополняли друг друга. Думаю, в Министерстве иностранных дел искали именно таких, как он — любезных и рассудительных джентльменов.

— Мистер Эймс, как я понимаю, вы знакомы с Элен Рено — один мой приятель видел вас вместе на прошлой неделе. Очаровательная женщина, не так ли? Я не знаком ни с одной кинозвездой… Будьте добры, расскажите о ней.

Этой внезапной речью нас ошеломил мистер Джеймс Харкер, племянник миссис Баррингтон. Повадками и сложением он был похож на свою тетю. Его приятное круглое лицо светлело от улыбки, а улыбался он, надо сказать, очень часто. Когда нас представили, мистер Харкер показался мне, несмотря на свой возраст, счастливым любознательным ребенком, и он с таким невинным видом ждал ответа на собственный вопрос, что это впечатление только усилилось.

Гости были заинтригованы, но в смущении старались скрыть свой интерес. Самой мне, впрочем, тоже было весьма и весьма любопытно, ведь о знакомстве Майло с французской актрисой я не знала ровным счетом ничего…

В подобных ситуациях я изображала равнодушие. Вот и сейчас подняла глаза на мужа, стараясь всем своим видом показать, что меня нельзя вывести из равновесия так просто. Он ждал моего взгляда и встретил его абсолютно спокойно.

— Я не очень хорошо ее знаю, — совершенно непринужденно ответил Майло. — Мы виделись на паре-тройке вечеров, на этом все.

— Хм, уверен, я слышал, что вы с ней по-настоящему близкие друзья.

В воздухе повисла неловкая тишина. Мне стало зябко, а дыхание сперло, как это бывает от тоскливого чувства, счастливо забытого мной за последние месяцы супружеской жизни. Гости заерзали на стульях, но мистер Харкер этого не заметил, тем более что и Майло, его прямой собеседник, по-прежнему находился в прекрасном расположении духа.

— Что ж, боюсь, вам сказали неправду, — мягко ответил он.

— Да, но…

— Очень вкусный крем англез, — произнесла вдруг миссис Вивьен Гармонд.

Это была едва ли не первая ее реплика, но как изящно и естественно миссис Гармонд сумела перевести разговор в другое русло! Другой, пожалуй, не сумел бы перебить человека так, ничуть не выходя за рамки приличий.

— Да, превосходный, — добавила миссис Дуглас-Хьюз. — И вообще, ужин просто замечательный.

Разговор снова оживился, гости нахваливали повара Баррингтонов, и я с облегчением вздохнула — ни малейшего желания вспоминать о семейных неурядицах при посторонних у меня не было.

Вечер продолжался, словно ничего и не случилось. Разве что лорд Данмор через какое-то время взглянул на меня с едва скрываемым смешливым выражением. А когда я посмотрела на миссис Гармонд, сидевшую напротив, она ответила мне понимающим взглядом.

Я спрашивала себя, что миссис Гармонд здесь делает, ведь, судя по всему, ни с кем из гостей в дружеских отношениях она не была. А с хозяйкой и подавно: на протяжении всего вечера миссис Баррингтон явно ее избегала. Впрочем, я заметила, как взор темных глаз миссис Гармонд не раз возвращался к лорду Данмору, но только если он был чем-то отвлечен. Сам же лорд за весь ужин взглянул на нее лишь однажды.

А я, в свою очередь, старательно избегала Майло и не слишком хотела знать, что он думает о произошедшем инциденте. Да, формально настроение мне испортил другой, но, так или иначе, это далеко не первый раз, когда муж заставляет меня чувствовать такое унижение на людях. Вся эта история может быть правдой, и я не собиралась изображать великодушие. И уж тем более выяснять, что связывает его с мадемуазель Рено — отложим эту беседу до дома.

Я постаралась прогнать эти мысли и вспомнила про обескураживающую просьбу миссис Баррингтон. Знала бы я тогда, как перевесят ее объяснения приключившийся казус — после них история с Майло волновала меня меньше всего!

Ужин кончился, и гости перешли в гостиную, куда с минуты на минуту должны были подать кофе. Только мы вошли в комнату, как ко мне подошла огорченная миссис Баррингтон.

— Простите его бестактность, миссис Эймс, — прошептала она. — Всегда наговорит лишнего.

— Все в порядке, миссис Баррингтон, не стоит извинений. — Чем меньше говорить об этом, тем лучше.

— Никогда, никогда не думает, что болтает! — продолжила миссис Баррингтон, качая головой. — Уж такой характер… Он ведь ничего такого не имел в виду. Джеймс хороший мальчик, просто временами такой неловкий… Уверяю вас, он точно не хотел сказать, что… Уверена, ваш муж не… В общем, чаще всего Джеймс даже не понимает, что говорит что-то оскорбительное.

— Майло знаком со многими интересными людьми, — пробормотала я, а затем оправилась и добавила четче: — Я ничуть не оскорбилась, правда.

— Рада это слышать, дорогая. — Она нахмурилась, глядя на племянника, который оживленно беседовал с дядей. — И все же… Боюсь, длинный язык навлечет на него беду.

Поглощенная своими мыслями, она вышла из комнаты проверить, все ли в порядке с кофе.

Я была ошарашена, но не хотела себя выдавать.

— Миссис Баррингтон, — сказала я осторожно, — даже не знаю, что…

— Вы же расследовали то убийство в «Брайтуэлле». Разобраться с воровством будет гораздо проще.

Вот как, значит. Удивительно, до чего легко ей далась эта параллель!

— Там все было иначе. У меня не было выбора. А здесь… Если кто-то у вас крадет, обратитесь в полицию.

— Не нужна мне здесь полиция, — затараторила она. — Просто… Надо все сделать без лишнего шума, понимаете?

— Правда, я не думаю…

— Прежде чем отказываться, позвольте мне все рассказать. И если вы не захотите помогать, я приму это как есть.

— Что ж, так и быть. — Признаюсь, было любопытно — совсем чуть-чуть. Да и что такого случится, если я ее выслушаю?

Миссис Баррингтон быстро осмотрелась, убедилась, что никто не подслушивает, и тихо-тихо заговорила:

— Мой муж всегда делал мне весьма дорогие подарки, хотя и знает, что в этом нет никакой необходимости. Боже, как он меня избаловал!.. В общем, благодаря ему у меня хорошая коллекция драгоценностей. Так вот, в последнее время некоторые из них начали пропадать.

— Пропадать?

— Именно. Сначала рубиновые сережки. Пропали прямо из шкатулки, можете себе представить! Я всю комнату перерыла, а через неделю нашла в ящичке бюро. Но я прекрасно помню, что в день пропажи в бюро сережек не было.

— Не заметили, так бывает.

— Конечно, сначала я и сама так подумала. Но сейчас не знаю… Вторым по счету стало кольцо с изумрудом. Это произошло примерно через месяц после истории с сережками. Колечко было великовато, да… Я надевала его на одном из вечеров здесь, у нас дома. А когда обнаружила пропажу, то решила, что оно соскользнуло с пальца и слуги вскоре его найдут. Но этого так и не произошло. Не прошло и двух недель, как исчез бриллиантовый браслет — тоже сразу после того, как я показалась с ним на людях.

— Вы и тогда принимали гостей у себя? — спросила я.

— Да. И подумала, что просто положила его на другое место, и рано или поздно кольцо найдется.

— Может быть, так и есть. — Я искренне уповала на самое простое объяснение.

— Безусловно, я надеюсь на это, но сейчас почти уверена — дело обстоит по-другому.

— Если все, что вы потеряли, вы потеряли здесь, то, может, в этом как-то замешаны слуги… — Я старалась подать это как можно мягче. Наговаривать на кого-то впустую… С подобными вещами нужно быть очень осторожным: одно лишнее слово, случайное подозрение — и на человеке можно поставить крест, его уже никогда не наймут работать по дому. Да, несправедливо обвинять слугу в воровстве просто потому, что в его положении он мог бы к этому прибегнуть. И все же иногда такое случается.

— Да, да, — покивала она, — с самого начала казалось, что это их рук дело. Кого-то из них. Я попросила Фентона, моего дворецкого, внимательно следить за всеми остальными, и была уверена, что рано или поздно он скажет, кто же из них проворовался. Но неделю назад моя уверенность растворилась в воздухе.

Миссис Баррингтон драматично замолчала и со значением подняла брови.

— Так что же случилось? — подыграла я.

— Все подарки Ллойда хороши, и все же больше всего я любила бриллиантовую брошь, которую он подарил на юбилей нашей помолвки. Такая маленькая золотая копия Эйфелевой башни, инкрустированная бриллиантами и крохотными жемчужинками. Понимаете, мы познакомились в Париже, и брошка была напоминанием о нашей самой первой встрече… На тыльной стороне выгравирована дата нашей помолвки… Второй такой брошки нет.

— Звучит чудесно. — У меня тоже были драгоценности, связанные с Парижем — колье, которое Майло подарил мне в наш медовый месяц… Без задней мысли я посмотрела на мужа. Майло говорил с мистером Дуглас-Хьюзом, и вдруг повернулся в мою сторону. Наши глаза встретились, но я сразу же отвела взгляд.

— Две недели назад я в очередной раз созвала гостей, — рассказывала миссис Баррингтон, — а поскольку это был юбилей нашей с Ллойдом свадьбы, надела любимую брошку. Она плохо держалась, так что я вынула булавку и положила башенку в шкатулку над камином, вот сюда. Собиралась отправить ее на починку… В общем, я проводила гостей и сразу вернулась к каминной полке. И что вы думаете — брошки как не бывало!

Я все еще надеялась на самое простое объяснение, но это и вправду было подозрительно. История становилась гораздо более интригующей, чем казалось с самого начала.

— Конечно, я пришла в ярость, — продолжала миссис Баррингтон. — Это очень ценная вещь, но ее стоимость ничто — она дорога мне как память. Я обыскала всю комнату, поставила весь дом на уши, все надеялась, что сама случайно положила ее куда-то не туда, но тщетно. Прекрасно помню: кладу брошь в шкатулку прямо здесь, а с тех пор… Когда гости разошлись, шкатулка была пуста.

— Но слуги…

— В тот вечер никого из них не было в комнате, кроме Фентона. Но ему я полностью доверяю… Хорошо, даже если предположить, что он мог позволить себе такое, я абсолютно уверена — за весь вечер к камину он и близко не подходил.

— Тогда кто же…

— Теперь-то вы понимаете? — по-заговорщицки прошептала она, обведя гостей взглядом. — Один из них. Моя дорогая, кто же еще?

Я хотела разуверить ее, но что-то мне подсказывало — речь идет не о простом недоразумении. И еще раз обдумала весь ее рассказ. Конечно, миссис Баррингтон была права — это умышленная кража. И все-таки нелепо подозревать людей, богатых настолько, что для них в том числе открыты двери в дом Баррингтонов. Да и кто мог опуститься до такого? Среди присутствующих подходящей кандидатуры я не видела. Например, тот же лорд Данмор, владелец знаменитого Бриллианта Данморов. Как бы ему пригодилась маленькая Эйфелева башня с булавкой?

— Вы говорили об этом с кем-то из них?

— Конечно, нет! — Миссис Баррингтон искренне ужаснулась, услышав этот вопрос. — Не хочу устраивать никаких сцен… Вы же знаете, как люди реагируют, если их обвиняют в чем-то.

О, я знаю. Ей кажется, что обвинить кого-то в воровстве — страшное дело, но приходилось ли кому-то в этой комнате стоять лицом к лицу с убийцей? Говорю со знанием дела: опыт отвратительный.

— Кто был здесь в тот, последний вечер? — спросила я.

— Те же люди, что и сейчас.

Тут-то мне все стало ясно. Внезапное приглашение, настойчивость миссис Баррингтон — все это было частью ее плана. Меня пригласили под ложным предлогом, так это называется. Загадка решена: она создала видимость обычных посиделок, мне же полагалось все разнюхать и вычислить преступника в наших рядах. И хотя ничего хорошего я во всем этом не видела, не смогла удержаться — и задала наиболее уместный для ее сценария вопрос:

— Те же люди были на каждом из вечеров, после которых вы обнаруживали пропажу?

— Да-да, кажется, это так. Я вспоминала каждую из встреч, и, по-моему, гостила у меня привычная компания, та же, что и сегодня. Разве что мистера Баррингтона не было — в день, когда исчезла брошка, он уезжал по срочным делам. Бедный мой, как он расстроился, когда я рассказала ему о пропаже!

— Понимаете, в чем дело… Мне сложно представить, чтобы кто-то из этих людей сделал что-то подобное, — осторожно сказала я.

— Однако так обстоят дела, разве нет? — проговорила миссис Баррингтон, делая акцент на каждом слове. — Я бы не стала никого обвинять, но факты есть факты.

— Пожалуй. — Я не знала, что и думать. Все это походило на причудливый вымысел.

Она смотрела на меня в ожидании.

— Ну так что же?

— Что, миссис Баррингтон?

— Вы мне поможете?

— Ваша история очень интригует, но я до сих пор не понимаю, как могу вам помочь.

Она была явно разочарована.

— Неужели у вас не возникло идеи, как поймать преступника?

— Боюсь, что нет.

Я колебалась. Трудно было всерьез обвинить кого-то из присутствующих гостей. Вероятно, в тот вечер прислуге удалось незаметно провернуть эту маленькую аферу. Но надо признать — миссис Баррингтон сделала все, чтобы совершить это не удалось.

— Ладно, давайте притормозим, — сказала она. — Я постараюсь придумать что-нибудь сама, но вы поможете, хорошо? Я же не прошу вас хватать вора за руку, бороться с ним за мои драгоценности или еще что-то в этом духе.

Что ж, спасибо и на том.

— Устрою еще один ужин, хотя и нескоро — у гостей свои дела, придется подождать, пока все снова будут свободны… О, как я раньше не подумала! — вскричала она так неожиданно, что я вздрогнула. — Бал-маскарад у лорда Данмора! Он ведь пригласил вас с супругом. И я совершенно точно приду. Да все придут — каждый из нынешних гостей. Прекрасная возможность, чтобы устроить засаду.

— Миссис Баррингтон… — Я решила разубедить ее, но, похоже, с тем же успехом могла бы попытаться остановить поезд на полном ходу.

— Я надену украшения, а на балу сниму их прямо перед носом подозреваемых — и мы посмотрим, кто же из них клюнет.

— Не думаю…

— План идеальный, — перебила миссис Баррингтон. — Все, что от вас потребуется — это проследить за каждым, направить их ко мне, а затем немного поболтать. Ну и, конечно, свидетельствовать.

— Что именно вы собираетесь предпринять, если все пойдет по плану? — спросила я, дабы немного привести ее в чувство. Казалось, об этом она не думала ни секунды… Но и на этот раз я не угадала.

— Все очень просто, — ответила хозяйка, махнув рукой. — Пойманный на горячем, вор будет так пристыжен, что сам пожелает вернуть все мои вещи, лишь бы сохранить это в тайне. А большего мне и не надо: просто верните мою любимую брошку! Так вы поможете или нет?

Что делать? Это совершенно безумный план, и я должна уберечь себя от любого участия в нем. Впрочем… Как мне это навредит? Если все это полная ерунда, никто ни о чем не догадается. А если миссис Баррингтон права, то я, вполне возможно, смогу предотвратить катастрофу и удержать бедолаг от опрометчивых поступков.

— Хорошо, миссис Баррингтон, я вам помогу, — уступила я в конечном счете.

— Замечательно! Я знала, что вы согласитесь! Давайте же расскажу все поподробнее.

План был такой: оставить браслет там, где «подозреваемые» никак не смогут его не заметить. А дальше остается лишь ждать, когда злодей сделает то, что должен. Моей же задачей было привлечь к браслету внимание, так что вор будет точно знать, где его найти, а затем принять участие в «переговорах». То есть убедить преступника вернуть краденые безделушки.

Просто как дважды два, но сработает ли? На этот счет я сильно сомневалась. С одной стороны, я до сих пор была уверена: ни один из гостей драгоценности миссис Баррингтон не трогал. И вообще, вся эта история напоминала мне одну дешевую детективную пьеску, на которой я имела счастье присутствовать…

— Теперь я могу вздохнуть спокойно, миссис Эймс, — сказала миссис Баррингтон, с чувством сжав мою ладонь. — Уверяю вас, мы в два счета решим это дельце, и вы будете рады, что согласились помочь.

Как раз в этом я сомневалась больше всего. Я, вопреки здравому смыслу, ввязалась в детективную игру Серены Баррингтон и теперь могла лишь догадываться, какие неприятности на себя навлекла.

Утром я так и не рассказала Майло про странный разговор с миссис Баррингтон. Да и если бы рассказала, он, скорее всего, махнул бы рукой — история, мол, притянута за уши, но что поделать — надо же стареющей светской львице как-то себя развлекать. К тому же я побаивалась, что он попытается убедить меня не лезть в, собственно говоря, чужие дела.

Впрочем, все это никак не повлияло бы на мое решение пойти на бал. Майло, пусть и без особого энтузиазма, согласился меня сопровождать.

Весь день прошел в сборах. Все началось с платья: их у меня было предостаточно, но ничего подходящего для маскарада я так и не нашла. Моя модистка обещала подобрать что-то приличное, но от нее долго не было вестей, и когда терпение подошло к концу, я решила выбрать из того, что есть.

Винельда, моя горничная, наклонив голову, стояла у меня за спиной и наблюдала за приготовлениями. В зеркале эта милая миниатюрная девушка выглядела как фея, сидящая у меня на плече.

— Какие у вас красивые волосы! — Она наклонилась, чтобы рассмотреть их поближе. — Как у кинозвезды.

— Правда? Спасибо тебе. — Я сомневалась, выглядит ли прическа настолько эффектно, хотя и сделала завивку сегодня утром.

— Всегда хотела темные локоны, как у вас, — продолжала она мечтательно. — Но у моих родителей волосы светлые, как сено, и мои сами собой не потемнеют. А если покрасить?.. Получится не так, как надо. Нет, не собираюсь я этого делать.

— У тебя и так прелестные волосы, Винельда.

Что правда, то правда. Она была блондинкой с платиновым блеском — таким волосам сама Джин Харлоу[2] позавидовала бы.

— Благодарю вас, мадам.

Я потянулась за духами, и она вложила флакон мне в руку:

— Прошу вас.

— Спасибо.

— И какое же платье вы выберете? Наверное, из синего шелка?

— Атласное черное, пожалуй, — я кивнула в сторону кровати, на которой лежал наряд. Не экстравагантное, но все же замечательное платье — и на балу лорда Данмора будет выглядеть вполне уместно.

Похоже, ее мой выбор не порадовал. Однако на гримасу в зеркале я обращать внимание не стала — я уже давно поняла, что к мнению Винельды лучше не прислушиваться.

Строго говоря, она не была дамской служанкой. В мое отсутствие Майло нанял Винельду присматривать за квартирой. До ее появления мы с ним договорились обходиться в квартире без прислуги. К нам приходили убираться и готовить, а остальное время мы наслаждались тем, что ни одна душа не ходила за нами по пятам и не слушала тайком, о чем же мы все-таки говорим.

Так или иначе, по возвращении из деревни Винельда была рядом, чем бы я ни занималась… Ее рвение не удавалось умерить никакими намеками, более того: с нескрываемым энтузиазмом она старалась еще и содержать квартиру в порядке, готовить и прислуживать за столом. Что ж… Моя последняя служанка рассчиталась за два месяца до свадьбы, и я так и не начала подыскивать новую. А теперь вот, пожалуйста, — Винельда к вашим услугам, готовая из самых лучших побуждений помогать мне даже там, где ее об этом никто не просит.

Я взяла платье с кровати и зашла за черную лакированную ширму. В этот момент появился Майло; увидев его, Винельда сразу выскользнула из комнаты. Майло внушал ей благоговейный страх, и она старалась не показываться ему на глаза.

— Дорогая? — По одной его интонации я сразу же все поняла (а впрочем, поняла еще раньше, когда он говорил по телефону — после этого не стоило ждать приятных новостей).

— Я за ширмой.

— Появилось одно дело… Мне надо срочно уехать. Извинишься за меня на балу?

— Не поздновато для отказа? — спросила я спокойно — он упрям и не передумает, и ни скандал, ни уговоры нисколько мне не помогут. Все-таки нельзя на него положиться — по крайней мере в том, чего лично ему не хочется.

— Понимаю, но дело неотложное. Прошел слух, что у Фредерика Гармонда совсем туго с финансами. И, может быть, он уже созрел продать своего арабского красавца. Ведь я уже год пытаюсь купить этого коня. И тут звонит Кельвин, говорит, что Гармонд приехал в клуб… Надо срочно с ним поговорить, пока меня никто не опередил.

— Это точно не может подождать? — Застегнув платье, я вышла из-за ширмы.

— Боюсь, что нет. Не могу допустить, чтобы жеребца купил кто-то другой.

Я не стала грубить в ответ (потому что только на грубость сейчас и была способна), а вместо этого повернулась к зеркалу и принялась пудрить уже давно напудренный нос, всем своим видом показывая, насколько мне все это безразлично:

— Пусть так.

— Если все пойдет гладко, я приеду на бал чуть позже…

— За меня можешь не беспокоиться, — бросила я почти равнодушно.

Глядя в зеркало, как я расчесываю волосы, Майло подошел ко мне поближе, но я даже не взглянула в ответ.

— Не сердись на меня, дорогая, — произнес он.

— Я не сержусь.

— Сердишься. Все пуговицы на платье перепутала.

Я потянулась к застежке, но он уже расстегивал платье, чтобы сделать все как надо. Меня еще больше разъярило, что я так легко себя выдала, но оттолкнуть его было бы совсем по-детски… Майло застегивал пуговицы без всякой спешки, и мне очень хотелось, чтобы пуговиц этих стало гораздо меньше.

— Вот так, — сказал он, обнимая меня за талию. — Теперь все в порядке.

— Спасибо.

Наши взгляды встретились; он ждал, когда же я начну протестовать, но я не собиралась устраивать скандал. Уговаривать его пойти со мной? Последнее дело. Если лошадь ему так важна, пусть едет и покупает.

— Наверное, я буду поздно, — сообщил он. — Прежде чем заговорить о сделке, Гармонд как следует напьется…

— Я тоже буду поздно.

— Правда? Ладно. Будь с Данмором посдержаннее, — сухо сказал он, поцеловал меня в шею и вышел.

Я поборола раздражение и внезапное желание остаться дома — настроения куда-то ехать не осталось. Но меня ждала миссис Баррингтон. И потом, нельзя позволить Майло испортить мне вечер. Я вполне способна развлечь себя сама.

До отъезда оставалось совсем немного, как вдруг прозвучал звонок. Через минуту с большой коробкой в руках в комнату вошла Винельда.

— Посылка на ваше имя, мадам.

— Спасибо.

Я поставила коробку на кровать и посмотрела на прикрепленную визитку.

— Это от модистки.

Винельда перерезала ленточку и сняла крышку. Глаза мои округлились, а Винельда ахнула от изумления.

— Прошу меня извинить, мадам, — пробормотала она, — но это гораздо красивее черного платья.

Зря я не хотела приходить сюда — чем ближе дело шло к ночи, тем веселее становилось на балу. Я успела потанцевать с несколькими джентльменами, побеседовать с несколькими замечательными людьми и отведать несколько безумно вкусных блюд из тех, что были на столах. И в конечном счете почти забыла, что явилась сюда поймать вора. Но «почти» не считается.

Допустим, наш план оставался в силе, но в суматохе бала найти миссис Баррингтон никак не удавалось. К тому же я не знала, какие на ней платье и маска. Да, план наш совершенно необдуман, а поэтому вряд ли увенчается успехом. Так или иначе, надо хотя бы попытаться найти ее.

В стороне я заметила женщину, которая вполне сошла бы за миссис Баррингтон — она как раз выходила в вестибюль, так что я протиснулась сквозь толпу вслед за ней. Увы, я обозналась, но решила немного постоять снаружи, не желая так сразу возвращаться в духоту танцевального зала. В вестибюле было свежо и почти безлюдно, а я уже созрела для того, чтобы просто подышать воздухом и отдохнуть.

По лестнице спускался мужчина в полосатой оранжевой маске. Лорд Данмор говорил, что именно такая маска у мистера Фостера, и я решила, что мужчины закончили игру в бильярд и расходятся.

— Снова в бой, мистер Фостер? — спросила я с улыбкой.

Он повернулся ко мне, и я сразу поняла, что ошиблась — комплекция этого джентльмена была очень далека от спортивной.

— Я… Я не Фостер, — произнес он сбивчиво, — это Джеймс Харкер.

— Прошу прощения, мистер Харкер. Это я, миссис Эймс.

— А, миссис Эймс… — отозвался он с облегчением и снял маску, открывая красное потное лицо. — Ужасно рад встретить на этом балу хоть кого-то знакомого. Знаете, никакой страсти к этим маскам я не питаю.

— Еще раз простите, что обозналась. Насколько я знаю, мистер Фостер носит такую же маску.

Харкер нахмурился и, вытирая лицо платком, заговорил:

— Ну, лично я его тут не встречал. Я был в библиотеке наверху. Стараюсь никому не показываться на глаза. А спустился только потому, что должен кое с кем встретиться… Не люблю я эти вечеринки, но тетя Серена говорит, отказываться от приглашений невежливо.

— А вы знаете, в каком наряде ваша тетя? — спросила я. — Признаться, ее-то я и разыскиваю.

— Где она сейчас, сказать не могу, но вы ее точно узнаете: все-таки павлиний костюм…

Объяснение исчерпывающее; пожалуй, пока что я ее не видела.

— И на ней какие-то новые украшения, сапфиры, по-моему. Должно быть, дядя подарил — он в ней души не чает. Даже маска у него синяя, чтобы к ее наряду подходило.

— Да, она рассказывала о его щедрости. Спасибо, мистер Харкер. Наверное, я продолжу поиски. Если встретите тетю, передайте, пожалуйста, что я ищу ее, ладно?

— Обязательно, хотя не думаю, что мы с ней встретимся. Я вернусь в библиотеку. Единственное место, где можно побыть наедине с собой.

— Понятно.

— А лучше кое с кем встречусь и вовсе уйду, что бы тетя Серена ни говорила. Данмор ничего не заметит. Ему все равно, здесь я или нет. Кроме женщин, его вообще мало что волнует… Ладно, прошу меня извинить, миссис Эймс.

— Ну что вы.

Мистер Харкер вошел в танцевальный зал. Удивительно, до чего же он простодушный. Весьма необычный джентльмен, что ни говори.

Что ж, если мистер Харкер продолжил свои поиски, то и мне пора продолжить свои. Проберусь сквозь толпу обратно и найду миссис Баррингтон.

Я вернулась в зал и принялась обходить его вдоль стены, по пути вежливо отказавшись от двух приглашений потанцевать. Было уже поздно, и обстановка на балу начала меняться. Музыка заиграла быстрее, и атмосфера стала куда безрассуднее. Дело шло к полуночи, но публика только лишь начала разогреваться.

Наконец миссис Баррингтон сама меня нашла.

— Миссис Эймс! — позвала она сдавленным голосом. — Миссис Эймс! Сюда!

Я обернулась и увидела ее у французского окна на террасу. Она открыла одну из створок навстречу холодному ночному ветерку, обмахиваясь веером из павлиньих перьев. Миссис Баррингтон была в изумительном платье из изумрудного и синего шелка; на ветру развевались причудливые вставки на юбке. Вызывающий наряд павлиньей расцветки был ей очень к лицу.

— Добрый вечер, миссис Баррингтон. Какое чудесное у вас платье!

— Спасибо, миссис Эймс, — сказала она отрешенно, схватив меня за руку и потащив за собой. — Где же вы были все это время? Пора приводить наш план в действие!

Больше надеяться на ее забывчивость я не смела…

— Я пыталась вас найти, но здесь слишком много народу.

— Посмотрите-ка.

В ее руке внезапно, словно по мановению волшебной палочки, появился сапфировый браслет.

— Прекрасная вещь.

— Это подделка! — с наслаждением воскликнула миссис Баррингтон. — Мистер Баррингтон сделал ее для меня. Умно, не так ли? Красивее, чем настоящий! Не уверена, что смогу угадать, чем они отличаются… О, настоящее искушение для вора! Свечу им весь вечер, все подозреваемые его уже видели. Да, еще я всем без исключения рассказываю, что собираюсь отдохнуть в библиотеке, и что браслетик этот слишком мал, и надо бы снять его ненадолго. Двадцать минут назад, не больше, виделась с этими глупыми сестрицами Эклз — с каким вожделением они пялились на мои украшения! Миссис Дуглас-Хьюз и миссис Гармонд про библиотеку тоже знают.

Понимает ли она, насколько вся эта история прозрачна?

— Проводите же меня туда, моя дорогая. Вместе мы устроим ловушку. Ллойд и остальные джентльмены занимаются какой-то ерундой на втором этаже — в карты играют или что-то такое, поэтому найти их и рассказать, где я нахожусь, не составит труда.

Вздохнув про себя, я сказала:

— Хорошо, миссис Баррингтон.

Мы протиснулись сквозь тесноту танцевального зала и очутились в вестибюле, где наткнулись на толпу новоприбывших. Вежливо кивая незнакомцам, мы прошли к лестнице. Над массивными ступеньками в красных и цвета белого золота коврах, как раз возле большой двери в зал, возвышались две полукруглые лестницы поуже. Они вели в галерею с балюстрадой, за которой брал начало длинный коридор, уходивший в разные стороны дома.

Мы поднялись наверх и обошли двух молодых людей и двух девушек, сидящих на лестничной площадке и занятых каким-то серьезным разговором. Затем повернули направо. Похоже, миссис Баррингтон хорошо знала этот дом — она уверенно вела меня прямо к первой двери налево, в библиотеку. Это была изумительная комната с рядами шкафов, заполненных книгами в кожаном переплете. В камине потрескивал огонек. Обстановка немного напомнила мне библиотеку в Торнкресте — там, как, очевидно, и здесь тоже можно было провести немало приятных часов.

Миссис Баррингтон опустилась в кресло возле камина и тяжело вздохнула.

— Боже, как там жарко, — сказала она. — И все эти тела вплотную друг к другу. Такое веселье мне уже не по летам. — Тут она шумно рассмеялась, открыла свой павлиний веер, замахала им перед лицом и вдруг воскликнула: — Боже! Еще и этот проклятый браслет! — Она сняла побрякушку с запястья и положила на столик. — Надо оставить его здесь, пока вор не появится. Еще чуть-чуть посижу, а потом спрячусь вон там, — миссис Баррингтон махнула на прелестную восточную ширму. — Когда разбойник явится, я брошусь на него из засады. Или так: просто притворюсь, что сплю, а когда вор потянет свои ручонки, застану его на горячем.

— А если никакого вора не будет? — спросила я с тайной надеждой. — И потом, пройдет много времени, прежде чем он решится попытать удачу.

— Я подожду, — ответила она. — Пора уже дать отдых ногам. Туфли очень узкие… Главное, возвращайтесь. Вскоре злодей даст о себе знать. Сейчас же найдите джентльменов и случайно упомяните мои украшения…

— Лорд Данмор говорил, что собирается играть в бильярд.

— Бильярдная внизу, моя дорогая, но их там нет. Помните, я сказала, что мужчины поднялись играть в карты? Я проверяла в бильярдной. Ну, вы их легко найдете, вот увидите.

Миссис Баррингтон отвела голову назад и закрыла глаза, и я поняла, что это и есть команда к действию.

Вернувшись в длинный обшитый деревянными панелями коридор, я остановилась осмотреться. Конец коридора далеко уходил в тень, и по обе стороны располагались двери. У меня не было ни малейшего желания врываться в комнаты, пока в одной из них не нашлись бы сидящие за картами джентльмены. Несомненно, если я спущусь и спрошу кого-нибудь, мне подскажут, где именно их искать.

Напротив двери в библиотеку стояли старинные напольные часы. Половина двенадцатого. Что ж, я выполню свой долг и подожду еще час, не больше. А после вернусь домой. И сильно сомневаюсь, что до этой поры произойдет что-нибудь особенное. В конце концов, план был просто смешной.

На лестничной площадке сидели те же четверо молодых людей, и когда я поравнялась с ними, то услышала их возбужденные голоса:

— Разве это не Элен Рено, кинозвезда? Какая красавица! Я смотрел все ее фильмы!

— Посмотрите на эти украшения! До чего же они прекрасны!

Мне стало страшно любопытно, и я подошла к балюстраде в надежде увидеть знаменитую актрису.

— Кто этот джентльмен рядом с ней? — тихо сказала одна из девушек. — Даже в маске он очень красивый!

Как раз тогда я оказалась у перил, откуда был хорошо виден весь вестибюль.

Девушка оказалась права. Даже в тонкой черной маске понятно, до чего красив этот мужчина… Да и кто он такой, тоже.

Это был Майло.

Чтобы меня не увидели, я отошла от перил. Стало холодно, затем бросило в жар; голова закружилась. На бал-маскарад лорда Данмора Майло сопровождает Элен Рено. Вот, значит, та лошадь, которой он так мечтал овладеть.

Я поднялась обратно наверх, в темный коридор. В полутьме закрыла глаза и сделала глубокий вдох, стараясь сохранять спокойствие. Еще чуть-чуть, и я бы пришла в ярость — но нет, это делу не поможет. Никогда не помогало.

Шум голосов нарастал — появление кинозвезды взволновало гостей. Без сомнения, она, повиснув на руке моего мужа, наслаждалась тем, как люди реагировали на ее поздний визит. Что ж, пару они составили великолепную, этого у них не отнять. Майло, высокий и темноволосый, как нельзя лучше смотрелся с этой холеной блондинкой.

Внезапно я почувствовала себя очень усталой.

За сегодняшний вечер на меня свалилось слишком много, и теперь больше всего хотелось очутиться дома. Вот как я поступлю. Миссис Баррингтон говорила, что мужчины играют в карты где-то на втором этаже, так что спускаться вниз нет никакой необходимости. Отыщу лорда Данмора, пожелаю ему хорошего вечера — и уеду. Здесь столько людей, что случайно натолкнуться на Майло почти невозможно.

Я шла по коридору; кроме шелеста юбок, тишину ничто не нарушало. Внезапно на моем пути открылась дверь, а затем появилась Фелисити Эклз и быстро закрыла ее за собой. Она резко повернулась к лестнице и едва не сбила меня с ног, но внезапно остановилась.

— О, миссис Эймс! — воскликнула она, покраснев. — Я… Я решила прилечь на минутку… В зале ужасная жара.

— Да, то же самое говорит и миссис Баррингтон, — ответила я. — Слишком много народу.

Она нервно закивала:

— Да-да. Мне срочно нужно прилечь.

— К слову, миссис Баррингтон отдыхает в библиотеке, — сообщила я и подумала, что мне нужно выполнить обещанное и со спокойной душой уйти. — Я ищу лорда Данмора. Вы случайно его не видели?

Фелисити покраснела еще больше, насколько это было возможно.

— Нет, вовсе нет… После того как вы были в зале вместе с нами — ни разу. Наверное… Наверное, он спустился вниз.

— Благодарю, — кивнула я.

— О! — вдруг воскликнула она. — Я забыла свою маску! Извините, миссис Эймс…

Фелисити снова вошла в ту же комнату и быстро захлопнула дверь.

Лорд Данмор, конечно, никуда не спускался. Скорее всего, сейчас он составляет компанию мисс Эклз — как раз в той самой комнате, откуда она только что выскочила и куда так быстро вернулась. Ну, это не мое дело. По части незаконных связей у меня в семье хватает своих проблем.

Я двинулась дальше по коридору, пока за одной из дверей не послышались голоса. Тогда я постучала, а когда мне разрешили войти, открыла дверь.

Лорд Данмор, мистер Дуглас-Хьюз, мистер Фостер и мистер Баррингтон сидели за столом с картами в руках. Их маски — черная с серебром, сверкающая синяя, золотая и тигровая — смотрели на меня со стола пустыми прорезями для глаз.

Мужчины разом повернулись в мою сторону, а затем быстро поднялись со своих мест.

— Пожалуйста, джентльмены, не вставайте… — сказала я. — Не хотела никого беспокоить.

— Ну что вы, — отозвался лорд Данмор, подводя меня к столу. — Мы рады вас видеть. Как раз отдохнем от игры. Фостер уж слишком хорош во всем, чего бы ни коснулся… По-моему, даже нечестно: чемпион по теннису, одаренный игрок в бильярд, а теперь, оказывается, еще и опытный картежник. Необъяснимо! — Он говорил с улыбкой, хотя и не совсем искренней. Было видно, что проигрывать лорд Данмор не любит.

— Просто удача, — пренебрежительно бросил мистер Фостер.

— Извините за вторжение, — обратилась я к виконту. Он убрал руку с моей талии. — Я зашла пожелать вам хорошего вечера. Боюсь, мне пора домой.

— Вздор! — воскликнул он и посмотрел на настенные часы. — Еще двенадцати нет, а вы к тому же обещали мне танец без маски.

Я не знала, как быть. Не хотелось ни показаться невежливой, ни пробыть здесь дольше, чем нужно.

— Эту партию мы почти закончили. Подождите хотя бы до полуночи.

Данмор сказал это так, что я не смогла отказать.

— Что ж, так и быть… — Ну да с чего бы мне уходить? Лишь потому, что мой супруг явился на бал с другой женщиной? Эта игра под силу не только мужьям. — Мой последний танец на этом балу за вами.

— Отлично. — Виконт нежно пожал мне руку. — Я был уверен, что вы оправдаете мои надежды, миссис Эймс.

Не зная, как на это ответить, я промолчала.

Джентльмены вернулись к картам, а я вспомнила вдруг, что обещала подыграть миссис Баррингтон.

— Мистер Баррингтон, буквально только что я беседовала с вашей супругой. Она решила отдохнуть в библиотеке. А может, даже вздремнуть немного.

— Серене всегда становится жарко, да, — пробормотал он, глядя на карты.

— Она показала мне восхитительный сапфировый браслет, правда, пожаловалась, что он слишком жмет… Чудесное украшение.

— Хм, — был его ответ. Мистер Баррингтон положил одну карту на стол и не сводил с нее глаз. Он знал, что задумала его жена, и, похоже, не собирался принимать в этом участие. Трудно было винить его за это.

— Что ж, я вернусь и проверю, как она там.

Я сделала все, что могла, дабы привлечь внимание вора. Но с виду джентльмены были слишком заняты игрой, чтобы отвлекаться на драгоценности миссис Баррингтон.

— Через какое-то время мы встретимся с вами внизу, договорились? — спросил лорд Данмор.

— Хорошо.

Я вышла из комнаты и направилась в сторону библиотеки, немного жалея, что не настояла на уходе, ведь на самом деле чувствовала себя очень усталой и хотела лишь приехать домой и поскорее сбросить это тяжелое платье. Но один танец с лордом Данмором, пожалуй, не повредит. Впечатлять окружающих я способна не хуже Майло, так почему бы не получить от этого удовольствие? Я нашла дамский туалет и освежила свой макияж, а потом снова вышла в коридор.

— Здравствуйте, миссис Эймс.

Я подняла взгляд и увидела миссис Дуглас-Хьюз — я так погрузилась в свои мысли, что не заметила ее появления.

— Здравствуйте, миссис Дуглас-Хьюз, — откликнулась я, из последних сил изобразив улыбку.

— Просто Мэйми, ладно? Пока выговоришь эту фамилию…

— Конечно, если вы будете звать меня Эймори.

— С удовольствием. Я ищу Сэнди. Уже почти полночь, и хочется еще немного потанцевать. Если удастся вытащить его в зал, разумеется. В бильярдной уже смотрела, там никого, но кто-то сказал, что он наверху, играет в карты. А дом-то огромный, правда? — Она посмотрела куда-то вперед, а затем обернулась, окинув взглядом коридор, ведущий в галерею и дальше, в комнаты по ту сторону лестницы. — Даже не знаю, где его искать.

— Джентльмены вон там, в конце коридора, — я указала в сторону комнаты, из которой недавно вышла сама. — Кажется, мистер Фостер преподал им всем хороший урок.

Мэйми помолчала, сомневаясь, не будет ли лишним продолжить разговор. Я догадалась, в чем дело.

— Я видела, как прибыл мой муж, — сказала я, освободив ее от бремени. К счастью, интонация не выдала моих чувств.

— Да, — осторожно промолвила она. — Буквально пять минут назад.

— У него просто очаровательная привычка без предупреждения появляться в самое неудобное время.

— Значит, вы его не ждали. — Как и ее. Последние слова подразумевались.

— Нет, не ждала.

— Наверное, ситуация очень… неловкая.

— Увы, мне не впервой, — произнесла я безучастно.

— Не хочу совать нос в чужие дела… — продолжила Мэйми. — Просто я подумала, может быть, вам захочется с кем-то об этом поговорить. — Тут она застенчиво рассмеялась. — Наверное, это страшно по-американски с моей стороны. Я всего лишь хотела убедиться, что вы… что с вами все в порядке.

Я снова улыбнулась, теперь искренне.

— Спасибо, Мэйми. Я ценю это. И я в полном порядке.

Мэйми кивнула, почувствовав, что мне не хочется больше говорить на эту тему.

— Тогда я пойду за Сэнди. Увидимся позже, Эймори, правда?

— Конечно.

Оставшись в одиночестве, я направилась в библиотеку. Если мне повезет, миссис Баррингтон все еще там, отдыхает от всеобщего веселья. Надеюсь, она не расстроилась, решив, что я отказалась ей помогать и отправилась домой, — впрочем, план действительно нелеп, и у меня не было никакого настроения подыгрывать ей и дальше.

Я открыла дверь и заранее приготовилась извиниться, но обнаружила, что миссис Баррингтон тихо похрапывает, развалившись все в том же кресле. Стоило ли будить ее? Я не стала. К чему ей лишнее беспокойство, тем более что я уже собиралась уходить?

Тут я бросила взгляд на столик. Браслета не было. Немыслимо, чтобы вор проник сюда в мое отсутствие. Скорее всего, почувствовав, что на нее находит сон, миссис Баррингтон спрятала браслет. Так или иначе, эта загадка немного подождет.

Выходя, я тихонько прикрыла за собой дверь.

В коридоре было пусто. Тишину нарушал приглушенный шум бала, доносящийся снизу: звуки музыки, бормотание голосов и случайный звон хрусталя.

Я снова взглянула на старинные часы. Без четверти двенадцать. До снятия масок оставалось совсем немного.

Лорд Данмор должен ждать меня внизу, значит, пора спускаться. Я опасалась натолкнуться на Майло, но все же в бальном зале слишком много людей… В любом случае я не должна вести себя так, словно в чем-то виновата.

Я подошла к лестнице и посмотрела вниз. Молодые люди на лестничной площадке разговаривали еще более увлеченно. Майло видно не было.

Я начала спускаться. И вдруг на полпути потеряла равновесие, схватилась за перила — однако было уже слишком поздно. Пытаясь удержаться, я больно подвернула лодыжку, пролетела вниз последние четыре ступеньки и шлепнулась на лестничную площадку. Шифон на юбке спутался и встопорщился буграми, словно алые пенистые волны.

Компания подскочила на ноги. Юные джентльмены подбежали ко мне.

— Вы не ушиблись? — спросил один из них.

— Миссис Эймс!

Наверху появился лорд Данмор — на нем снова была серебряно-черная маска. Он мгновенно сбежал с лестницы и присел возле меня.

— Вы в порядке?

— Да, просто… Какая же я неуклюжая…

Я начала бороться с юбкой, которая увеличивалась в объемах от каждого лишнего движения. Мое лицо наверняка было таким же алым. Благо наполовину оно было скрыто маской.

Каким-то образом виконт помог мне разгладить платье, а затем и подняться на ноги. Я попробовала встать на лодыжку, но содрогнулась и сразу же ухватилась за перила. А после посмотрела на двух джентльменов, продолжавших за всем этим наблюдать, и с вымученной улыбкой — если не гримасой боли — произнесла:

— Большое спасибо за заботу. Пожалуйста, не волнуйтесь за меня, я справлюсь.

Молодые люди неохотно вернулись к своим девушкам, и мне стало гораздо легче, когда эти четверо снова сели и возобновили разговор.

Лорд Данмор смотрел на меня с тревогой. Его рука по-прежнему была у меня на талии.

— Больно? — спросил он. — Вы побледнели…

— Подвернула лодыжку. Через минуту пройдет, — заверила я, однако чем дольше мы стояли, тем больнее становилось.

— Позвольте мне помочь вам.

— Будьте так добры… Наверное, мне лучше подняться наверх и немного посидеть.

Я попыталась сделать шаг, но от боли пошатнулась. Затем, стиснув зубы, собралась присесть на ближайшую ступень, как вдруг, без дальнейших разговоров, лорд Данмор взял меня на руки.

— Милорд, — едва сумела выговорить я — от замешательства сперло дыхание. — В этом нет необходимости…

— Конечно, есть. Вам нужен врач.

Я вздохнула:

— Уверяю вас, все в полном порядке. Прикажите моему водителю завести машину… Я отправлюсь домой, а наутро лодыжка будет как новенькая.

Но он не слушал и продолжал подниматься по лестнице. Внизу я наблюдала заинтересованных происходящим молодых людей, пока их лица не скрылись за стенами коридора.

Лорд Данмор прошел библиотеку, а затем и дверь в комнату, откуда выходила мисс Эклз — на мгновение мне стало любопытно, что же все-таки с ней случилось. Разминуться мы никак не могли… Виконт остановился посреди коридора. Со мной на руках он потянулся к ручке и повернул ее, затем толкнул дверь ногой и занес меня внутрь. Это была прекрасная спальня с панелями и кроватью из черного дерева, изумрудными шелковыми занавесками и рельефными обоями.

Виконт аккуратно опустил меня на кровать, и я с облегчением избавилась от маски. Он тоже снял свою и произнес:

— Пожалуй, мне надо на это взглянуть.

Я пристально посмотрела на виконта, и мне показалось, что неподобающих намерений у него не было. В любом случае, он видел вещи и более постыдные, чем вывихнутая лодыжка.

Я приподняла юбку, а лорд Данмор сел на край кровати и бережно поднял мою ногу.

— Начинает опухать, — сказал он, — давайте-ка снимем обувь.

Данмор снял туфлю и бросил ее на пол. Боль сразу уменьшилась.

— А теперь ваши чулки.

— Лорд Данмор…

Он улыбнулся:

— Уверяю вас, я действую из лучших побуждений.

Я подняла бровь, но возражать не стала. Снять чулок самой было бы невыносимой пыткой, да и потом, любой доктор предложил бы сделать то же самое.

Его руки заскользили вверх к моему бедру. Он умело отстегнул подвязки и принялся стягивать чулок…

В этот самый момент открылась дверь. В проходе стоял Майло — это было одно из его самых несвоевременных появлений.

Поначалу лорд Данмор отреагировал так, словно был пойман за стягиванием чулок с чужой жены. Впрочем, именно этим он и занимался…

— Привет, Эймс.

Секунду он смотрел на Майло, который уже успел снять маску, а затем повернулся обратно ко мне и хладнокровно стянул чулок, стараясь не задеть больное место. Пока теплые руки виконта касались моей ноги, было тяжело заставить себя посмотреть Майло в глаза.

— Привет, Данмор, — отозвался он. — Вот так вечеринку ты тут устроил.

Виконт протянул мне расправленный чулок.

— Хороший шелк, — улыбнулся он, а затем снова перевел взгляд на Майло. — Да. Надеюсь, ты наслаждаешься балом так же, как наслаждаюсь им я.

— Не скучал ни минуты, — ответил мой муж. Голос его был вполне дружелюбен, но как знать, что творилось в его голове? В конце концов, сцена была еще та, но лорд Данмор и не собирался извиняться. Он казался вполне доволен собой.

— Твоя супруга упала и сильно ушиблась, — сообщил он.

— Да? — спросил Майло сухо.

— Пролетела несколько ступенек, — вставила я. — Как нелепо! Впрочем, пустяки.

— И все же я вызову врача, — сказал лорд Данмор и, осторожно положив мою ногу на кровать, неспешно поднялся. — Позвоню из спальни. Не спускай с нее глаз, Эймс. Хорошо?

— Определенно, — ответил Майло, делая шаг назад в коридор, чтобы дать виконту пройти.

Тот вышел и прикрыл за собой дверь. Мы остались наедине и посмотрели друг на друга. Наверное, требовалось объясниться, но мне было противно оправдываться перед Майло, вечно обеляющим свои крайне сомнительные поступки. Да и потом, я не чувствовала стыда, особенно после того, как он сегодня меня опозорил.

Я молчала. И если вспомнить, как он разозлил меня этим вечером, я мастерски скрывала свои чувства.

Я решила расправить юбку, стараясь не задевать лишний раз больную лодыжку, которая продолжала наливаться кровью — а ведь она и так уже довольно сильно опухла и приняла неприятный лиловый оттенок.

— Я позову водителя и отправлю за доктором Истоном. Он посмотрит тебя у нас.

— Спасибо, но ведь лорд Данмор уже вызвал врача. Я подожду его здесь.

Конечно, я бы предпочла, чтобы меня посмотрел наш семейный доктор в моем собственном доме, но чтобы принять предложение Майло… Ну уж нет, пусть хуже, но по-моему.

— Как скажешь. — Майло взглянул на лодыжку; разве можно, видя этот страшный отек, сомневаться в моей истории?.. — Как ты вообще умудрилась упасть?

— Не знаю, что произошло… Я спускалась вниз, но не удержалась на ногах.

— Очень неудачно получилось.

— Да уж. Майло, а что ты здесь делаешь?

— Как же… Вот, вышел в вестибюль и увидел, как лорд Данмор берет на руки мою жену и несет куда-то наверх. С моей стороны было предусмотрительно последовать за ним.

Я проигнорировала этот выпад и спросила:

— Я имею в виду, почему ты здесь, на балу?

— С Гармондом я разобрался быстрее, чем рассчитывал, так что решил приехать и сделать тебе сюрприз.

— О, ты сделал, еще какой, — отозвалась я раздраженно.

— Ну, я заметил. — Его глаза пробежались по моему телу. — Дорогая, в этом платье ты изумительна. Но при мне примеряла другое?

— Другое.

Чем дольше длился этот натянутый разговор, тем меньше мне хотелось давать объяснения. Пусть думает что хочет.

— Уверен, ни один мужчина не мог оторвать от тебя глаз. И знаешь, я бы предпочел, чтобы этой ночью ты была в моей постели, а не в постели Данмора.

— Да что ты говоришь! — Я подняла брови. — Я-то думала, у тебя на эту ночь другие планы.

— Вот значит что. — Он улыбнулся уголком рта. — Ты видела меня с Элен.

— Да, со знаменитой мадемуазель Рено, с которой ты едва знаком.

— У меня есть очень простое объяснение.

— Как и всегда, Майло, — сказала я устало.

— Послушай, я же не закатываю скандал из-за того, что застал Данмора раздевающим тебя в его собственной постели.

— Это не его постель.

— Кровать, какая…

— Не хочу сейчас об этом говорить, — отрезала я. — У меня сильно болит нога, и к тому же…

Здесь мои слова оборвал резкий, очень похожий на выстрел звук. Кажется, донесся он из комнаты на этаже.

Я вздрогнула.

— Что же это за…

— Не иначе как выстрел.

Майло со своим обычным неторопливым изяществом повернулся к двери, а я бессознательно подскочила в попытке подняться на ноги, но тут же вскрикнула от боли.

— Эймори, оставайся здесь, — приказал он. — Я вернусь через минуту.

— Майло, наверное, тебе лучше не…

Но он уже достиг двери и с улыбкой обернулся.

— Не волнуйся, дорогая. Уверен, это пустяки. Впрочем, уверенными мы быть не можем… Наверное, за раздеванием своей жены Данмора застал какой-то менее понимающий джентльмен.

Дотянись я хоть до чего-нибудь, несомненно запустила бы в этого хама, но Майло быстро выскочил из комнаты и запер за собой дверь.

Я вздохнула, еще раз поправила платье и аккуратно сползла с кровати. Вывихнутая лодыжка сильно опухла, и хотя я знала, что встать не получится, все же попробовала подняться — и только чудом упала обратно на кровать. Могла ведь и на пол шлепнуться…

Но сдаваться было рано. Взявшись для страховки за столбик кровати, я поднялась на здоровую ногу, а затем нелепо попрыгала к двери. По-заячьи скакать через всю комнату во вздымающемся алом платье — зрелище, наверное, еще то… У двери я облокотилась на стену, повернула ручку и стала внимательно вслушиваться.

Снизу доносилась музыка и шум голосов. Не о чем и думать: на первом этаже о выстреле даже не догадывались.

Было сложно сказать, откуда он прозвучал, но я слышала голоса дальше по коридору. Толкнув дверь, я выглянула из комнаты. Чуть дальше стояли Найджел Фостер и мистер Дуглас-Хьюз. Поскольку я уже немного знала планировку дома лорда Данмора, то поняла, что комната, у которой находились джентльмены, мне не знакома. От карточной ее отделяла пара дверей.

— Господи… — донесся оттуда чей-то голос. Скорее всего, это был мистер Баррингтон. Вскоре моя догадка подтвердилась — он вышел из комнаты, а вслед за ним Майло и виконт. Он же запер дверь, и мужчины тихо заговорили. Мне безумно захотелось узнать, о чем разговор, но я не могла услышать ни слова. Тут лорд Данмор исчез за другой дверью. С отсутствующим серым лицом мистер Баррингтон смотрел прямо перед собой, а затем, будто встряхнувшись, решительно зашагал в сторону библиотеки.

Через какое-то время Майло двинулся в мою сторону, и я снова толкнула закрывшуюся дверь.

— Что случилось?

Он вздохнул, молча взял меня на руки, отнес обратно к кровати и не слишком осторожно положил на скомканную атласную постель.

— Зачем ты ходишь с больной ногой?

— Не хожу, а прыгаю на здоровой, — уточнила я, нетерпеливо отмахнувшись. — Что это был за шум?

— Это племянник Баррингтонов.

— Джеймс Харкер?

— Да.

— Ну так что же случилось?

С секунду Майло помолчал.

— Боюсь, он покончил с собой.

Бал продолжался как ни в чем не бывало. Майло пронес меня сквозь вестибюль и вышел в темноту ночи. Веселье было в самом разгаре, и наш уход почти никто не заметил. Едва ли я последняя женщина, которую вынесут отсюда на руках. Если, конечно, бал не закончится в ближайшее время. Несомненно, прибытие полиции никак не вязалось со всеобщим упоением, и все же, раз уж это можно было держать в тайне от столь многих собравшихся… Ни тревога, ни тем более паника здесь ни к чему.

Майло усадил меня в машину, и лишь сейчас, перестав ощущать его тепло, я поняла, какая холодная выдалась ночь. Дворецкий лорда Данмора принес мою меховую накидку, и Майло набросил ее мне на плечи. Я съежилась под ней, стараясь спрятать обнаженные руки под мех. Майло обошел машину и сел рядом — но не так близко, чтобы снова меня согревать.

Вдобавок к смятению из-за произошедшей трагедии, которую я осознала лишь сейчас, я не могла не злиться на Майло за его появление с французской актриской. Да и сам он, хотя и выглядел спокойным, наверняка сердился, застав лорда Данмора за моими чулками.

Что думал Маркхем, видя, как мы холодны друг к другу? Прошлой ночью все было совершенно иначе.

Всю дорогу мы молчали. Когда автомобиль остановился у нашего дома, Майло вышел наружу и помог выйти мне — прежде, чем водитель успел пошевелиться.

— Я просто облокочусь на тебя, ладно? — предложила я, глупо надеясь, что смогу идти сама.

— Да брось, — отозвался муж, поднимая меня на руки.

Швейцар и лифтер казались совершенно невозмутимыми, и все же стоило нам прикрыть за собой дверь квартиры, как я с облегчением вздохнула. Винельда уже давно должна была спать, а Парксу, камердинеру Майло, на сегодня скорее всего дан отбой. Майло часто отказывался от его помощи — наверное, не особенно любил наблюдать оплошности собственного слуги.

Майло отнес меня на темную кровать и лишь затем включил свет. Комната была оформлена в черных и золотых тонах, так что включенная лампа не особенно помогла; а может, сама эта ночь выдалась мрачнее остальных.

— Я пошлю за доктором Истоном, — предложил он.

— Меня уже смотрел врач, пока ты… — Я замолчала на полуслове. — Сказал, это просто растяжение.

Я приподнялась, облокотилась о спинку кровати и потянулась к застежкам на платье. Шифоновая юбка спуталась, и то, что совсем недавно было красивым платьем, сейчас обратилось в очередную неприятность. Я не могла дождаться, когда избавлюсь от этого неудобного наряда, но увы, самой с застежками мне было никак не справиться.

— Если бы ты разбудил Винельду… — Я не хотела ее тревожить, но чтобы после всего просить о помощи Майло…

Он же молча присел на край кровати рядом со мной — матрац прогнулся под его весом — и начал расстегивать маленькие крючки на платье.

Я смотрела на его темные волосы. Хотелось что-то сказать, но я не знала, с чего начать. В последнее время наши отношения наладились, но теперь старые обиды вновь возвращались.

Майло потянул платье вверх, а потом бросил его на пол. Я осталась сидеть в комбинации. И в одном чулке.

— Болит? — спросил он, глядя на мою опухшую лодыжку.

— Немножко.

Майло встал, взял со столика кувшин и налил стакан воды. Затем достал из ящика бутылочку с аспирином и протянул мне две таблетки.

— Выпей.

— Спасибо.

Я осторожно положила ногу на кровать, поудобнее уселась на подушках и запила аспирин.

Не глядя на меня, Майло снял галстук, повесил смокинг на стул и, уже снимая запонки, нарушил молчание:

— Ты же знаешь, что больше всего я боюсь принять на себя роль ревнивого мужа, но должен тебя предостеречь: держись от Данмора подальше.

В других обстоятельствах я бы расхохоталась, услышав такое из его уст. Но, измученная этим диким вечером, ответила довольно вежливо:

— Не стоит. Лорд Данмор меня не интересует.

— Зато ты ему интересна, — произнес Майло мягко, — а он из тех, кто не остановится ни перед чем, чтобы получить желаемое.

— Знаешь, меня больше волнует, чего хочется тебе, Майло.

— Ты о чем?

— У тебя интрижка с Элен Рено? — выпалила я, не успев подумать как следует. Никак не хотела быть резкой, но что получилось, то получилось.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Нет.

Видно, на моем лице отразился скептицизм, поскольку Майло снова присел рядом со мной и продолжил:

— Я встретился с Гармондом в клубе, как и говорил, а затем отправился с ним поужинать и заодно выпить. А после встретил Элен. Она настояла на том, чтобы я сопроводил ее на бал — она слышала о маскараде Данмора и стремилась как можно скорее с ним встретиться.

— Вот так совпадение, да?

— Может быть, но это правда.

Я откинула голову на бархатное изголовье кровати и посмотрела на Майло. Уже давно я поняла, что с ним мои шансы рассуждать логически стремятся к нулю. Мне всегда хотелось верить ему, какие бы небылицы он ни рассказывал. Вот и сейчас, услышав его натянутое объяснение, я заметно смягчилась.

— Как я и сказал, — добавил он, понимая, что я готова поверить чему угодно, — я едва с ней знаком.

— В завтрашних газетах напишут по-другому. — Только все утряслось, как сплетники снова заговорят о том, что мой брак пустил трещину.

— Боюсь, главной знаменитостью завтра станет несчастный мистер Харкер, — ответил Майло.

— Как думаешь, зачем он это сделал? — спросила я, отвлекаясь от семейных проблем.

— Найдется множество версий, и все они появятся в прессе. В завтрашних газетах прочтем о карточных долгах и иных подобных грехах.

— Он показался мне милым молодым человеком, — сказала я, не желая принимать цинизм Майло.

Он же поднялся на ноги и продолжил раздеваться.

— Вот такие как раз и навлекают на себя неприятности, а потом не видят другого выхода, кроме как разом со всем покончить. Для порядочных людей стыд бывает совершенно невыносим. Поэтому-то я и не обращаю внимания на чужую репутацию.

Не иначе как озвучил свое кредо. Вот человек, который в жизни не чувствовал стыда.

— Наверное, но чтобы на балу… Сам понимаешь. — Я нахмурилась, вспомнив обо всем, что произошло. Никак не могла ожидать, что мистер Харкер способен на такой поступок. Хотя наше знакомство омрачилось его неуместными расспросами, он показался мне застенчивым, склонным к уединению человеком. И если бы мистер Харкер решил наложить на себя руки, то сделал бы это у себя дома, а не в гостях у джентльмена, которого, по сути, нисколько не знал.

— Майло, разве тебе не кажется странным…

— Нет, — отрезал он, протянув мне ночное платье, которое только что достал из бюро. — И тебе нечего забивать этим голову. Я прекрасно знаю, что могут надумать такие, как он. Поверь, ничего хорошего ждать и не приходилось.

Я неодобрительно взглянула на него, но Майло не стал обращать внимания.

— Спать отправлюсь в гостевую, а то задену случайно твою лодыжку, — проговорил он, завязывая пояс домашнего халата, который набросил поверх ночного белья. — Тебе что-нибудь принести?

Как много мне хотелось сказать! Но вместо этого я лишь качнула головой:

— Я в порядке, спасибо.

— Вот и славно. Спокойной ночи, дорогая.

Он поцеловал меня в губы и вышел, оставив наедине с раздражением и досадой.

— Убили? — повторила я, хотя на самом деле не была удивлена. С прошлой ночи я смутно догадывалась об этом — ведь вся история никак не вязалась в одно целое. И вот, мои подозрения подтвердились.

Я осторожно посмотрела на Майло. С виду он был абсолютно невозмутим, и все же его выдавал пристальный взгляд, столь далекий от привычного для него безразличия.

— Да, — сказала миссис Баррингтон. — А кража моих драгоценностей и смерть Джеймса неразрывно связаны. Я лишь не выяснила, как.

Задумавшись, я налила себе еще немного чаю. Это может быть притянуто за уши, и все же: события и вправду слишком тесно связаны, чтобы быть случайным совпадением.

— Вы, конечно, поделились этими соображениями с полицией? — спросил Майло таким тоном, словно это привычная вещь — обсуждать убийство чьего-то родственника за чашкой чая.

— Да, и сегодня я говорила с ними еще раз. Они сказали, что довольны слухами о самоубийстве — сейчас это играет им на руку. Наверное, даст время для сбора улик или чего-то еще… Бедный Джеймс! Он бы ужаснулся от одной только мысли, что о нем такое говорят, да и любой, кто знал его хорошо, никогда бы в это не поверил. Но что поделать? Если это поможет поймать убийцу… Цель оправдывает средства.

Миссис Баррингтон посмотрела на меня, ожидая поддержки.

— Но зачем вы пришли с этим к нам? — спросила я наконец.

— Разве вы не понимаете, миссис Эймс? Сейчас вы нужны мне больше, чем когда-либо. — Она повернулась к Майло. — И вы тоже, мистер Эймс. Ваша помощь была бы неоценима.

— Но полиция… — начала я, однако миссис Баррингтон покачала головой:

— Полицейские, конечно, делают что в их силах, но у них не получится быть там, куда открыты двери для вас, миссис Эймс. И действовать так, как можете действовать вы, они тоже не сумеют. Вы знаете, люди нашего круга ведут себя очень сдержанно с полицией… Но с вами они будут открыты. Вы же вели расследование на юге, у моря. Я прошу вас начать новое здесь.

— Я… Не думаю, что…

Майло молча смотрел на меня, а я очень хотела, чтобы он хоть что-нибудь произнес.

— Пожалуйста, — попросила миссис Баррингтон, прежде чем я успела отказаться. — Если вы согласитесь помочь, я буду перед вами в неоплатном долгу.

Как я могла ей отказать?

— Хорошо, миссис Баррингтон, — уступила я с опаской. — Сделаю что смогу.

— Благослови вас Бог! — выдохнула она, поднимаясь на ноги. Я встала вместе с ней, и на этот раз она обняла меня, крепко прижав к своей пышной груди. Я была уверена, что миссис Баррингтон с радостью стиснет в объятьях и Майло, но она лишь тепло пожала ему руку.

— Я буду занята подготовкой… В полиции сказали, что всю неделю, то есть до следующего понедельника похоронить Джеймса нам, скорее всего, не удастся. Вы придете ко мне на чай в среду после этого?

— Да, конечно.

— Отлично. За неделю как раз успеете собрать доказательства. Что ж, тогда и увидимся, — произнесла она и удалилась, прежде чем я успела попросить Винельду проводить ее к выходу.

Входная дверь закрылась, и я повернулась к Майло — он снова уселся за столик и мирно принялся за сандвич.

— Что ты об этом думаешь? — спросила я его.

— Очень любопытно, — ответил Майло без малейшего интереса в голосе.

— А я не знаю, что и думать, — проговорила я, снова взглянув на дверь, за которой только что исчезла миссис Баррингтон. — Не знаю, по душе ли мне еще одно расследование убийства.

— По душе, конечно, — заявил Майло.

— Прошу прощения?

— Тебе хочется с головой в это нырнуть. Больше того, боюсь, ты в полном восторге от такой перспективы.

Была ли в его словах правда или нет, я рассердилась:

— С чего вообще тебе пришла в голову такая бредовая мысль?

— Когда она заговорила об убийстве, ты наливала себе чай. Так вот, твои руки ничуть не дрогнули — все это нисколько тебя не расстроило.

— Чепуха.

Майло пристально посмотрел на меня.

— А сейчас у тебя глаза горят — такое не скроешь.

— Не смеши меня, — фыркнула я.

— Дорогая, просто признай это.

Тут снова — и как вовремя! — прозвенел звонок, так что мне не пришлось отвечать на его смехотворные обвинения.

— Должно быть, миссис Баррингтон что-то забыла, — заметила я.

Но это оказалась не миссис Баррингтон. Вслед за Винельдой в комнату вошел мальчик с огромной корзиной красных роз в руках — он испуганно выглядывал из-под нее, стараясь ни во что не врезаться по дороге.

— Просто поставь их здесь, — сказала я ему в удивлении. Винельда указала мальчишке на угол. Букет казался чуть ли не больше его самого. Майло дал носильщику на чай, и Винельда сразу же вывела его вон, а затем быстренько вернулась в комнату.

— Разве они не прекрасны, мадам? — восхищенно воскликнула она. — Ничего красивее я в жизни не видела!

— Да, они прекрасны, — подтвердила я, осторожно подошла к корзине и поднесла к глазам открытку.

«Мои скромные извинения. Искренне желаю Вам скорейшего выздоровления. Ночь выдалась ужасная, но я обещаю все исправить. — Данмор».

— От виконта, — сообщила я.

— О, какой заботливый джентльмен! Не правда ли, мадам? — спросила Винельда.

— «Джентльмен» в данном случае не самое подходящее слово, — заметил Майло.

— Он желает мне скорейшего выздоровления.

— О, желает, и еще как.

Я махнула на него рукой и сказала Винельде:

— Принесешь воды для них?

— Конечно, мадам.

Она вышла на кухню, а я снова посмотрела на Майло. Конечно, он глумился над цветами. И не только из-за претензий к лорду Данмору — просто экстравагантные букеты были совершенно не в его стиле. Сама же я находила это весьма милым жестом и не разделяла озабоченности мужа: да, виконт флиртует, но серьезных намерений у него не имеется. А если бы и были, то у него нет никаких причин думать, что я отвечу взаимностью.

— Ну так как же? — кивнула я Майло. Он на удивление мало сказал об откровениях миссис Баррингтон, и мне было любопытно, что же все-таки скрывается за этой безразличной маской.

Муж перевел взгляд с чашки на меня.

— Что? Поаплодировать Данмору за его чудесный вкус?

— Да я не о розах, — пояснила я сердито. — Как, по-твоему, быть с миссис Баррингтон?

Майло бросил салфетку на стол и встал.

— По-моему, ты поступишь так, как захочешь, а что я скажу, роли не играет. Но по крайней мере одно меня радует.

— И что же?

— Когда прозвучал выстрел, мы находились в одной комнате. Поэтому обвинить меня у тебя не получится.

Он улыбался, и все же я снова задумалась. Смогли ли мы через это переступить? Да, ситуация в «Брайтуэлле» была очень путанной и напряженной. Но оправдывает ли это тот простой факт, что несколько безумных мгновений я искренне верила, будто Майло настоящий убийца?..

— Разве тебе самому не интересно узнать, почему умер Джеймс Харкер? — спросила я.

— Немного, — признал Майло. — Но это не означает, что мы должны влезать в дела, которые нас не касаются.

Пока мы говорили, он медленно шел к выходу.

— Куда ты собрался?

— Мне нужно еще раз встретиться с Гармондом, закончить с покупкой жеребца. А после ужинаю с друзьями. Ты же не против?

— Нисколько, — сказала я, стараясь скрыть свое разочарование. — Хорошего вечера.

Конечно, нужно было сразу же позвонить в полицию. Это очень важная улика, и следователю необходимо о ней знать. И все же мне требовалось время подумать. Не хотелось вот так сразу отдать частичку головоломки и остаться ни с чем.

Свет играл в гранях сапфира. Конечно, я не специалист по драгоценным камням, и все же выглядел он в точности как поддельные сапфиры в браслете миссис Баррингтон. Что ж, значит, на нем я и поскользнулась. Но как он оказался на ступеньках? Упала я до убийства, следовательно, до него извлекли и камень из браслета. Не сделал ли это сам Джеймс Харкер? Или, может, кто-то другой? Никаких догадок, для чего же все-таки понадобилось извлекать сапфиры, у меня не возникло. А ведь это очень странно.

Прозвенел звонок, и я сразу же отвлеклась от размышлений. Затем в комнату вошла Винельда и официально объявила:

— Мистер Джонс пришел, чтобы увидеться с вами, мадам.

— Мистер Джонс? — повторила я, гадая, кто бы это мог быть, и опустила сапфир в карман. — Я не…

Джентльмен вошел в дверной проем.

— Инспектор Джонс, — сказала я удивленно и поднялась с места.

— Добрый день, миссис Эймс.

Как понимать этот странный, абсолютно неожиданный визит? Инспектор вел расследование того самого злосчастного убийства в «Брайтуэлле». Я покинула побережье в уверенности, что наше знакомство возобновить не придется ни при каких обстоятельствах. И все же он здесь: возможно, приехал в Лондон по делам, а ко мне зашел из вежливости, случайно проходя мимо…

Да уж. В свете последних событий эта версия не выдерживает никакой критики.

Внезапно я поняла, что совершенно забылась.

— Входите же, прошу вас!

Инспектор вошел и снял шляпу, окинув комнату привычным внимательным взглядом своих темных глаз. Описать его наружность довольно трудно: брюнет, седина, приятные черты лица — все это, в сущности, мало о чем говорит… И все же что-то заставляло обратить на него внимание.

Я кивнула на стул напротив, однако Джонс не садился, прежде чем я сама не опустилась на место.

— Могу я предложить вам чашку чая?

— В этом нет необходимости, миссис Эймс.

Он был вежлив и все же чересчур официален — скрыть это было нелегко. Вообще от манеры детектива исполнять свои обязанности у меня остались неприятные воспоминания. Джонс склонял меня к тесному сотрудничеству, но сам был неприступен, стоило мне хоть как-то коснуться дел полиции.

Конечно, совпадением тут и не пахнет — не мог он явиться ко мне просто так, спустя сутки после того как рядом со мной произошла еще одна неожиданная смерть.

— Что привело вас в Лондон, инспектор? — спросила я.

— Насколько я знаю, прошлой ночью вы были на месте преступления.

По крайней мере, обвинить инспектора Джонса в том, что он выражается недостаточно ясно, нельзя…

Одно слово особенно привлекло мое внимание.

— Преступление, — повторила я, изобразив удивление. — В газетах пишут о самоубийстве.

Джонс посмотрел на меня, отлично сознавая, что я лукавлю.

— Так мы прессе и велели.

Я нахмурилась, услышав это.

— «Мы»? Разве вы… Прошу прощения, но мне казалось, вы работаете в Южном Сассексе.

— Месяц назад меня перевели в Скотленд-Ярд, — ответил он.

— Ясно.

Больше он ничего объяснять не стал. Я же не знала, радоваться мне этой новости или печалиться. С инспектором Джонсом мы расстались на хорошей ноте, но я подозревала, что, узнав о моем появлении на очередном месте преступления, он принял это без восторга. Но что поделать? Разве я виновата в том, что люди позволяют убить себя именно в тот момент, когда я нахожусь неподалеку?

— Мне дали понять… — начала я, — то есть инспектор Харрис…

— …был так добр, что передал это дело мне, — мягко закончил Джонс. — Видите ли, он не из уголовного розыска. И когда стало понятно, что это убийство, дело перешло к нам.

— Ясно, — снова повторила я, хотя и не была уверена, что хоть что-нибудь поняла. Инспектор Джонс — очень хороший полицейский, и непременно докажет это на службе в столичной полиции. Пусть так, но причем тут я? Как объяснить его визит?

— Меня же чрезвычайно заинтересовало то, что во время убийства вы были рядом.

— По несчастливой случайности, — признала я осторожно.

— Или счастливой — тут с какой стороны посмотреть.

Я ждала, когда он продолжит. Если я что и знала об инспекторе Джонсе наверняка, так это одно: он не скажет ровным счетом ничего, пока сам не решит, что пришло время говорить. Эта его черта буквально сводила с ума.

— Когда я увидел ваше имя в списке гостей, то сам попросил назначить меня на это дело. Миссис Эймс, должно быть, вы удивитесь, услышав это, но я пришел просить вас о помощи.

Брови мои поднялись вверх.

— В самом деле? Вы правы, инспектор, я очень удивлена.

— Пока мы не заявляли о том, что имело место убийство, и все же это лишь вопрос времени. Дознание будет длиться еще пару дней, не больше. И как только оно официально окончится, его результат нельзя будет держать в тайне. По правде говоря, кое-какие слухи ходят и без этого. Инспектор Харрис слишком воодушевился, догадавшись, что сапфиры извлечены из пропавшего браслета, и задержал всех, кто находился на этаже, когда прозвучал выстрел, чтобы обыскать на предмет оставшихся камней.

— Видимо, это было уже после того, как мы ушли, — сказала я, вспомнив о сапфире в моей подошве, но решила придержать эту карту, пока не узнаю, за чем же инспектор Джонс пришел.

— Вы и без меня понимаете, какую тревогу это вызвало. К тому же почти все присутствующие подозреваются в нечестной игре, и я не сомневаюсь, что новость об этом разнесут как пожар.

— Но что же, в конце концов, должна сделать я? — Я все еще держалась настороженно и чувствовала себя так, словно хожу по тонкому льду.

Он посмотрел мне в глаза.

— Для начала мне нужно узнать, что известно лично вам.

— А с чего вы решили, что мне что-то известно?

Тут инспектор едва заметно улыбнулся:

— Не скромничайте, миссис Эймс. По моим источникам, вы были вовлечены в расследование еще до того, как произошло убийство.

Вот, значит, как. С этого-то ему и надо было начать.

— Вы говорили с тетей мистера Харкера, миссис Баррингтон, не так ли?

— Да, незадолго до визита сюда. Миссис Баррингтон многое рассказала. Во-первых, она настаивает на том, что это убийство. Во-вторых, она завербовала вас для помощи в поимке вора и уверена, что кражи связаны с убийством.

— Что ж, тогда начну с самого начала, — сказала я.

— Чаще всего это лучший вариант.

Я рассказала ему о просьбе миссис Баррингтон на устроенном ею ужине и последующих событиях на балу, включая ее план по поимке вора.

— Она хотела устроить ловушку на балу лорда Данмора, — задумчиво произнес он. Затем, поколебавшись, спросил: — Это ваша идея, миссис Эймс?

— Конечно, нет! — воскликнула я в ярости. — Все это было абсолютно необдуманно.

Джонс посмотрел на меня скептически.

— Миссис Баррингтон заснула в библиотеке, — продолжила я. — После того как я оставила ее одну, прошло не так много времени, и украсть браслет должны были именно в этот короткий промежуток.

— Как и, видимо, убить мистера Харкера.

Если только мистер Харкер сам не взял браслет и не покончил с собой вскоре после этого.

— Значит, вы уверены, что это не самоубийство? — уточнила я.

— Боюсь, сомнений быть не может. Мистер Харкер умер от ранения в голову. Да, выстрел сделали с очень близкого расстояния. По положению… Поначалу это не было очевидно, но дальнейшая медицинская экспертиза не оставила никаких сомнений. — Я вздрогнула, сообразив, каких неприятных деталей он старается избежать. Но тут инспектор продолжил с профессиональной невозмутимостью: — Угол, под которым пуля вошла в голову, не соответствует углу, под которым возможно нанесение раны самому себе. Больше того, выстрел должен был застать его врасплох — курок спустили, стоя у него за спиной, прежде чем мистер Харкер успел повернуться, чтобы увидеть собственного убийцу.

Кто-то выстрелил в мистера Харкера, когда тот отвернулся.

— Значит, это спланированное убийство, — произнесла я.

— Да, боюсь, сомнений быть не может.

От волнения у меня закружилась голова.

— Но как я-то могу с этим помочь?

Джонс немного подался вперед, пристально глядя мне в глаза.

— Признаю, раньше в ваших, скажем так, методах мне нравилось далеко не все. Но, кажется, для нынешней ситуации вы с вашим знанием общества подходите идеально. Я не прошу вас делать глупости, конечно. Но если вы встретитесь с любым из этих людей и узнаете что-то, представляющее для нас интерес, непременно со мной свяжитесь. Договорились?

Я не сразу осознала смысл его слов. Было трудно поверить, что инспектор Джонс сам попросил меня вмешаться в расследование. Однако, раз уж он посчитал, что я могу быть полезной, мне это только на руку. Потому что вмешаться я собиралась в любом случае.

— Я буду счастлива помочь, чем смогу, инспектор.

— Я знал, что вы так скажете, миссис Эймс, — улыбнулся он.

— А что случилось с пистолетом? — спросила я вдруг. — Он так и лежал в комнате, раз уж это должно было выглядеть как самоубийство?

— Да, пистолет лежал рядом с телом. Впрочем, я не уверен, что убийца хотел изобразить это как суицид.

— Но если хотел, тогда это объясняет и камни в кармане мистера Харкера. Видимо, их положили туда, чтобы создать иллюзию его виновности.

— И все же меня это не убеждает. Если убийца хотел изобразить это как суицид, то сделал все очень небрежно. Так или иначе, мы пока пытаемся установить, кому принадлежало оружие.

— Наверное, это пистолет лорда Данмора, — предположила я.

— Он это отрицает.

Если бы виконт сразу же это признал, я бы очень удивилась. Я была знакома не с одним титулованным джентльменом, и похоже, у каждого из них в доме хранится уйма самого разнообразного оружия. Тут определенно есть над чем поразмыслить.

— Как вы поняли, мне известно о камнях, которые обнаружили в кармане мистера Харкера. — Я пошла напрямую — нужно было выведать как можно больше, пока инспектор готов делиться информацией.

— Да, четыре маленьких сапфира. Еще несколько нашли на полу рядом с телом. Миссис Баррингтон считает, что это камни из ее браслета, но ни сам браслет, ни остальные сапфиры мы пока не нашли.

— Предположим, мистер Харкер взял их сам — тогда получается, что от кражи до убийства прошло совсем немного времени. Вообще-то странно: зачем он решил украсть камни, зная, что они поддельные?

— Именно. Миссис Баррингтон сказала мне, что посвятила племянникам в свой план по поимке вора. Если это правда, я затрудняюсь сказать, почему все-таки в его кармане обнаружились сапфиры.

Я решила, что время посвятить инспектора Джонса пришло:

— Должна кое-что вам показать.

Он посмотрел на меня заинтересованно, если не подозрительно:

— В самом деле?

— Взгляните-ка вот на это. — Я вынула из кармана сапфир и протянула ему.

— Уже в гуще событий, как говорится, — сухо произнес инспектор — впрочем, за этой сухостью ясно читались веселые нотки. Большим пальцем он покатал сапфир по ладони, осмотрев его со всех сторон. — И как же он оказался у вас, миссис Эймс?

— Совсем недавно моя горничная нашла камень в подошве туфли. Я поскользнулась на нем на ступеньках, да так, что подвернула лодыжку. Инспектор, я должна вам еще кое-что рассказать. Когда прозвучал выстрел, мы с Майло были в одной из спален и ждали врача. Я не могла подняться с кровати и уж тем более пойти и посмотреть, что происходит. Но зато Майло позже назвал всех, кто в то время находился на этаже — и знаете, это буквально все гости миссис Баррингтон, за исключением, правда, миссис Гармонд.

— К слову, когда произошло убийство, миссис Вивьен Гармонд тоже была на втором этаже, — заметил инспектор Джонс.

Это сильно меня удивило.

— Но мы ее не видели.

— Она находилась в одной из спален. — Тон инспектора не выражал ровным счетом ничего, но я сделала свои выводы. И невольно подняла брови — если посчитать миссис Гармонд, Фелисити Эклз и меня, можно подивиться, как много дам оказалось в спальнях лорда Данмора.

— Неплохо, однако: все подозреваемые в краже драгоценностей собрались вместе на одном этаже, — наконец заключила я.

— Представьте себе.

— На лестнице сидели два молодых человека и две девушки, — вспомнила я. — Они могли видеть что-то важное.

— Могли, и я говорил с ними. Они подтвердили, что после того как вы упали, никто кроме вашего мужа наверх не поднимался. И это значительно сужает круг подозреваемых.

Как же все-таки ловко со стороны инспектора — вот так сразу же найти и этих свидетелей. Он свое дело знает — и намного лучше остальных.

— Но кто-то мог подняться по служебной лестнице, — предположила я. — Дом-то огромный — и в разгар бала кто угодно мог проскочить наверх незамеченным.

— Возможно, но маловероятно. Я говорил со слугами. На балу прислуживало еще больше слуг, чем обычно. Специально для этого мероприятия наняли людей, и все они без остановки сновали туда и обратно. Незаметно подняться наверх было очень сложно.

— Значит, виновен кто-то из подозреваемых миссис Баррингтон. Впрочем, наверняка круг можно еще больше сузить. Джентльмены проводили время вместе, когда я видела их в последний раз. Ручаются ли они друг за друга?

Инспектор грустно улыбнулся:

— К несчастью, незадолго до убийства мужчины закончили игру в карты и разошлись.

— Просто в вашем деле ничего не бывает, правда?

— По крайней мере, когда дело касается убийства.

Я постаралась припомнить план дома.

— И где же, по их словам, находились подозреваемые, когда услышали выстрел?

Джонс достал из кармана знакомую записную книжку и сверился с ней.

— Так… Лорд Данмор утверждает, что в это время вызывал для вас доктора.

— Верно, в момент убийства он только-только вышел из комнаты, — кивнула я.

Инспектор Джонс внимательно посмотрел на меня.

— И все же: хватило бы ему времени, чтобы выстрелить?

— Пожалуй, — подтвердила я.

Он ничего на это не сказал и снова посмотрел в записную книжку.

— Мистер Дуглас-Хьюз с супругой остались в комнате, где до этого джентльмены играли в карты. Мистер Найджел Фостер вышел на балкон покурить.

— Дуглас-Хьюзы должны были видеть, как он выходит на балкон и возвращается обратно.

— Не обязательно. Балкон выходит на маленький внутренний дворик, при этом по ширине он на целых три комнаты, и выход есть из каждой из них. В одной из этих комнат и произошло убийство. Но двери в две другие были закрыты изнутри.

— А что насчет мистера Баррингтона?

— Он пытался найти супругу и к моменту выстрела так и не успел посмотреть в библиотеке.

— Миссис Баррингтон спала в библиотеке, и вы сказали, что миссис Гармонд находилась в одной из спален. А где же были сестры Эклз?

Инспектор перевернул страницу.

— Мисс Фелисити Эклз лежала, стараясь унять головную боль. Марджори Эклз пудрила носик в ванной.

— Похоже, кроме мистера и миссис Дуглас-Хьюз, все подозреваемые находились в одиночестве.

— При условии, что Дуглас-Хьюзы действительно были вместе.

— Значит, сделать это мог каждый, — вздохнула я.

— Именно. И насколько я сейчас понимаю ситуацию, ни у кого не имелось мотива. И вот здесь-то вы и вступаете в игру, миссис Эймс. Кто-то наверняка захочет с вами об этом поговорить. Возможно, вы выявите какие-то связи, о которых полиция может только догадываться.

Я кивнула:

— Люди много говорят, это правда. Посмотрю, что получится сделать.

— Ну а вы что-то подозрительное на балу заметили?

Мысленно я вернулась назад.

— Я уже думала об этом, но ничего не вырисовывается. Кроме, разве что… — Внезапно вспомнилась деталь, которая прежде неизменно ускользала. — Я видела мистера Харкера только один раз, на лестнице. Он… — Тут я остановилась. Почему мне раньше не приходила в голову эта мысль? — На нем была такая же маска, что и у мистера Фостера. Тигровая маска.

Похоже, это заинтересовало инспектора.

— Мистер Фостер был без маски, когда я говорил с ним.

— Видимо, он снял ее еще за игрой в карты, как и остальные мужчины. Вы не думали о том, что Джеймса Харкера могли убить по ошибке?

— Я определенно приму это во внимание. Нужно обдумать и эту версию.

— И еще кое-что, — продолжила я. — Мистер Харкер сообщил, что на балу у него назначена встреча. Он не уточнил, с кем, но это может оказаться ценной информацией.

— Да, любопытно. Вы уже очень мне помогли, миссис Эймс, — сказал инспектор, поднимаясь со стула. — Думаю, на этот раз все. Прошу вас, не вставайте. Я смогу найти выход. Через несколько дней снова с вами свяжусь. Как я уже говорил, если вы соберете светские сплетни, это будет очень полезно. Только не наделайте глупостей.

— Ну что вы.

Он остановился у двери и обернулся.

— Кстати говоря, как поживает мистер Эймс?

Я колебалась, не зная, что сказать.

— У него все по-старому, — ответила я наконец.

Он задумчиво произнес:

— Ясно.

У меня возникло чувство, что он прекрасно понял, чего я не договаривала.

Инспектор ушел, а я погрузилась в свои мысли. Конечно, поворот событий крайне неожиданный. Я и представить не могла, что Джонс обратится ко мне за помощью, и была искренне рада, что это произошло.

Наверное, Майло говорил правильно: убийство и правда меня не касается. Но приносить пользу в расследовании чертовски притягательно. Джеймса Харкера я совсем не знала, но была уверена — такой страшной участи он не заслужил. Это мой долг — сделать все, что в моих силах, чтобы не дать убийце выйти сухим из воды.

— Наконец-то он ушел! — прервала Винельда мою задумчивость. — При полицейских я всегда ужасно переживаю. Не то чтобы я действительно в чем-то виновата… Но ведь они умеют сделать так, что все вокруг чувствуют вину, правда?

— Да, понимаю, о чем ты, — кивнула я с улыбкой. — Но мы с инспектором Джонсом довольно близкие друзья.

— О… — вырвалось у Винельды; похоже, это ее впечатлило. — Не хотела сказать ничего такого…

— Ну что ты. Поверь, он и меня заставлял понервничать — и не один раз. Так или иначе, сегодня инспектор приходил просить меня о помощи.

— Да, я знаю… — Винельда осеклась и мгновенно вспыхнула. — Ну, то есть, когда я прошла мимо двери… Кажется, услышала кое-чего нечаянно…

Я отмахнулась. Если рядом говорили о чем-то интересном, Винельде было чрезвычайно сложно удержаться. И винить ее в этом я не могла — в последнее время в доме Эймсов становилось все интереснее и интереснее…

— Значит, это настоящее убийство? — спросила она.

— Похоже на то. Но ты, конечно, никому ни слова, ладно?

— О да, мадам! Рот на замке!.. Но вот что я думаю. Камешек у вас в туфле — это же очень странно. Чтобы такой потерять, надо быть полным растяпой. То есть, имей я сапфиры, я была бы с ними очень осторожна и где попало не разбрасывала. А вы, мадам? То есть у вас же и правда есть сапфиры, и я ни разу не видела, чтобы вы бросили их куда-то, не подумав.

— Да, Винельда, ты права.

Эта мысль посещала и меня — впрочем, не в столь многословной форме. Ведь странно: чтобы заполучить этот драгоценный камень, пришлось убить человека — как же можно потерять его спустя несколько минут? Впрочем, вполне вероятно, что мистер Харкер или его убийца действительно потеряли сапфир в спешке.

Так или иначе, все вертится вокруг камней. Я чувствовала: чтобы добраться до преступника, нужно в первую очередь понять, для чего понадобилась эта кража.

В карманах мистера Харкера нашли четыре сапфира. Еще несколько лежало в комнате. Значит, ранее вечером он завладел браслетом. Но зачем надо было извлекать из него камни?

Тут у меня появилась другая мысль. Возможно, мистер Харкер взял тетин браслет, чтобы самостоятельно поймать вора. Столкновение прошло ужасно… Борьба, в результате которой мистер Харкер убит… Немного мелодраматично, но определенно возможно.

С другой стороны, кто-то мог узнать, что браслет уже у мистера Харкера, и, не зная, что это подделка, убил его. Как же это страшно — быть убитым из-за поддельных украшений…

И как же много в этом деле вопросов! Ответить на них будет нелегко.

Я вздохнула. Подчас вести расследование — настоящее испытание.

Какие бы грандиозные планы я ни строила, последующие дни оказались одуряюще скучными. А я уже запамятовала про суровые ограничения, которые накладывала на меня невозможность передвигаться нормально. Впрочем, пусть я и была нетерпелива, но все же понимала: если я хочу полностью посвятить себя поискам убийцы, нужно еще немного подождать — пока не заживет лодыжка.

На утро после визита инспектора Джонса Майло уехал в Бедфордшир, так что мне оставалось только хромать по квартире в компании Винельды. Немало времени я провела за чтением желтой прессы — у Винельды имелась внушительная коллекция газетенок — в поисках любых улик, которые могли насобирать эти начисто лишенные остроумия журналисты. Я рассудила так: узнать о жизни подозреваемых будет очень полезно. Через неделю я знала о них гораздо больше, чем сама хотела, но ничто из этого не казалось мне хоть чуточку важным.

Как я и подозревала, о Джеймсе Харкере прочитать можно было немного. От случая к случаю он появлялся в светских хрониках — как гость какой-то знаменитости или на одном из мероприятий. Чаще всего его видели в компании сестер Эклз: на некоторых фотографиях Марджори или Фелисити по очереди висели у него на локте. В общем, он был милым и воспитанным молодым человеком, и я в очередной раз взгрустнула из-за того, что жизнь его прервалась таким неожиданным и жестоким образом.

Баек о грехах лорда Данмора, разумеется, хватало с лихвой. Так как я принципиально избегала сплетен, то ни одной не слышала и даже удивилась, насколько разнообразными представали в них «злодеяния» виконта. Надо сказать, конечно, что они стабильно перемежались с упоминаниями о различных благотворительных взносах, и это не давало его репутации скатиться от запятнанной к абсолютно безнадежной.

Удивило меня и то, как редко упоминалась в статейках миссис Гармонд. Может, дело в самих газетах, которые были у Винельды на руках, да и номера мне попадались относительно свежие. А может, они просто разошлись. Вполне возможно, она надоела Дармору, или же сама устала от его выходок. Ведь тяжело, когда мужчину, которого ты любишь, раз за разом видят с другими женщинами.

— О, здесь есть кое-что о мистере Найджеле Фостере, мадам, — прерывая мою мрачную задумчивость, Винельда протянула мне газету. Она с неподражаемой радостью прочесывала страницу за страницей в поисках пикантных подробностей обо всех, кто замешан в деле.

Ничего особенно важного в заметке не содержалось: «Звезда теннисного корта Найджел Фостер, который, несколько месяцев находясь за границей, пропустил Уимблдон после прошлогоднего поражения, вчера также не решился взять в руки ракетку, а вместо этого в компании Баррингтонов отправился кататься на яхте».

— Ну, Винельда, — вздохнула я, откладывая номер в сторону, — кажется, мы добрались до конца нашей стопки.

— Сходить и купить еще? — спросила Винельда с надеждой.

Я поднялась и размяла окостеневшую шею. Нет, слишком много я просидела на одном месте.

— Думаю, на сегодня достаточно. И так голова кругом.

— О! Кажется, в моей комнате есть газета, которую я еще не читала! — воскликнула она. — Сейчас принесу.

Зазвонил телефон. Винельда дернулась в сторону коридора, но я опередила ее и, махнув рукой, сказала:

— Я отвечу.

Что ж, теперь я могла ходить без тросточки. И очень надеялась, что никогда не увижу эту проклятую штуку снова.

— Алло, — произнесла я, гадая, кто бы это мог быть. Я не позволяла себе надеяться на звонок Майло — он очень редко звонил из поездок.

— Алло, Эймори?

— Да?

— Это Мэйми Дуглас-Хьюз.

— О, здравствуйте, — обрадовалась я знакомому американскому голосу по ту сторону провода. — Как поживаете?

— Хорошо, спасибо. Я звоню узнать, как ваша лодыжка.

— Гораздо лучше, спасибо. Уже могу ходить без тросточки.

— Очень рада это слышать. Тогда сразу перейду ко второму делу. Понимаю, приглашать уже довольно поздно, но очень надеюсь, что вы сможете в обед заскочить ко мне на чай.

— С удовольствием, — отозвалась я мгновенно. Очень хотелось сменить обстановку, да и к тому же представлялась замечательная возможность пообщаться с одним из гостей на этом «смертельном балу», как окрестили его традиционно лишенные воображения журналисты.

Изначально в прессе сообщалось, что мистер Харкер покончил с собой. Причины назывались самые разные, были и совершенно абсурдные, но почти все намекали на некую страсть, с которой, увы, не сложилось по-человечески. После того как следствие заключило, что мистера Харкера убили, догадки стали еще нелепее. Например, по одной из популярных в прессе теорий в Лондоне появился некий безумный охотник за драгоценностями, чьей подлинной целью была кража знаменитого Бриллианта Данморов, а мистера Харкера он убил по ошибке.

Вестей от миссис Баррингтон или инспектора Джонса я пока не получала. Я была уверена, что все внимание миссис Баррингтон посвящено подготовке к похоронам племянника, а инспектор Джонс… Ну, тут оставалось лишь строить догадки, но интуиция подсказывала, что он сам ждет от меня полезной весточки.

До сих пор я не могла решить, как собрать информацию непосредственно из первых рук, так что приглашение Мэйми пришлось очень кстати. Хватит с меня исследований. Я жажду действий.

— Чудесно! — воскликнула она. — В четыре?

— Жду с нетерпением.

Я положила трубку и вернулась в гостиную, где Винельда согнулась над, видимо, тем самым журналом, который забыла у себя.

Завидев меня, она виновато его закрыла. Я быстро подошла, стараясь сделать вид, что ничего особенного не происходит — даже несмотря на то, что Винельда побледнела как смерть. Она была милой девушкой, но назвать ее проницательной или ловкой у меня бы язык не повернулся. Очевидно, она старалась что-то от меня скрыть, а если это так, то речь, скорее всего, о Майло. Сомнений нет: она наткнулась на очередной сенсационный доклад о его появлении на балу вместе с Элен Рено.

Прежде чем я успела задать ей вопрос, прозвенел звонок.

— Я открою, Винельда, — сказала я и снова вошла в коридор.

Кто бы это мог быть? У меня не было ни малейшей догадки. Я открыла дверь и увидела последнего человека, которого ожидала за ней увидеть.

— Лорд Данмор, — пробормотала я, с трудом скрывая удивление. С тех пор как я отправила письмо с благодарностью за цветы, от него не поступало никаких вестей.

— Здравствуйте, миссис Эймс, — произнес он, снимая шляпу.

— Входите же, — пригласила я машинально и шагнула назад. Лорд Данмор вошел в коридор. Перед тем как снова посмотреть на меня, он оглядел черно-белый мраморный пол и обои в серую полоску.

— Надеюсь, я не навязываюсь.

— Что вы.

— Как ваша лодыжка? Идете на поправку?

— Да, уже намного лучше, спасибо.

Мне было интересно, зачем он пришел, и ответа не пришлось долго ждать.

— Я проезжал мимо и подумал, что вы, возможно, не откажетесь прокатиться со мной.

Проезжал мимо, как же.

— Такой чудесный день, — продолжал Данмор. — Я слышал, ваш муж уехал по делам, и решил, что компания вам не помешает.

Как быстро расходятся новости! Любопытно, кто же ему сообщил о том, что Майло уехал в Бедфордшир?

— Мы можем поехать за город. Я знаю несколько мест с изумительным видом. Мы бы перекусили, а потом… — Замолчав на полуслове, виконт пожал плечами. Перекусим, мол — а там мало ли что может случиться.

Меня изумила его прямота. Я слышала, что виконт действует быстро и уверенно, но ничего такого все-таки не ожидала.

— Лорд Данмор, благодарю вас, но я не нахожу это возможным.

— У вас уже назначена другая встреча?

— Да, — ответила я. — Уже назначена другая.

— А что насчет завтра?

Я колебалась: не хотела показаться грубой, но было важно расставить все точки над «і».

— Я ценю ваше предложение, но не думаю, что это хорошая идея.

— Но вы, конечно, не чураетесь моей компании? — поинтересовался он с улыбкой («вопрос, конечно, абсурдный!»), однако именно эта улыбка странным образом выдала его неуверенность в себе.

— Уверена, милорд, в вашей компании было бы просто прекрасно, но вы же понимаете, как эта поездка будет воспринята.

— Я думал, вы не следите за светскими хрониками.

— Но это не значит, что я хочу, чтобы там порочили мою репутацию.

— Порочили репутацию? — Брови его поползли вверх. — Из-за простой поездки со мной?

Мы оба понимали, что он предлагает нечто большее, чем простую поездку, и оба же решили избегать этого в разговоре.

— Ведь я замужем, в конце концов, — сказала я, подчеркивая то, что нисколько в этом не нуждалось.

— Но несчастливо, как я слышал.

— Даже если бы это было правдой, нет никакой разницы, — произнесла я чуть жестче.

Данмор улыбнулся уголком рта.

— Для большей части женщин разница есть.

— Я не вхожу в эту большую часть, милорд, — отозвалась я хладнокровно.

Тут он расплылся в теплой улыбке, которая сразу сняла все напряжение в разговоре.

— Нет. Конечно, нет. Прошу меня извинить, если оскорбил вас ненароком.

— Нисколько, — заверила я, словно мне каждый день делали подобные предложения. — Еще раз повторю, я ценю ваше предложение, но боюсь, вынуждена отказаться.

Данмор добродушно кивнул:

— Во всяком случае, я надеюсь увидеться с вами еще раз. Вы придете ко мне на бал на этих выходных, правда?

— Вы хотите сказать, что следующий бал состоится, как и планировалось? — Наверное, это было грубо с моей стороны, но я поразилась, что виконт собирается организовать новую вечеринку так скоро после того, как на последней произошло убийство.

Однако его, похоже, позабавил мой вопрос.

— Наверное, нужно было бы отменить вечер, но в него уже вложено немало сил, да и отмена — это всегда так утомительно… Вы не находите?

— Полагаю, вы правы, — уступила я. Что точно не утомительно, так это приятные оправдания собственной бестактности.

— Так вы придете?

Я помедлила.

— Обещаю держать себя в руках. — При этих словах в его глазах мелькнул озорной огонек, и я поняла, что лорд Данмор никогда не держит себя в руках дольше необходимого.

— Я… Я постараюсь. — Учитывая обстоятельства, я просто не могла пропустить этот бал, однако не хотела выказать слишком большой энтузиазм.

— Отлично, отлично.

Виконт пошел к выходу, я последовала за ним. Он надел шляпу, повернулся ко мне, протянул руку и нежно пожал мою ладонь.

— Вы просто поразительная женщина, миссис Эймс, — сказал он. — Мистер Энди вас не заслуживает.

— Спасибо, — поблагодарила я, не придумав лучшего ответа.

— С нетерпением жду нашей следующей встречи. Хорошего дня.

На этом он ушел.

Я закрыла входную дверь, все еще не понимая до конца, что же все-таки сейчас произошло.

Резиденция Дуглас-Хьюзов располагалась на Гросвенор-стрит. Это был большой и весьма очаровательный дом из неяркого камня с дюжиной мерцающих окон.

Я позвонила и слегка удивилась, когда Мэйми сама открыла дверь.

— Здравствуйте, Эймори, — произнесла она с улыбкой. — Проходите, пожалуйста.

Я вошла в переднюю и увидела за ее спиной насупившегося дворецкого.

— Все в порядке, Хэнсон, — сказала она, закрывая за мной. — Я просто проходила мимо и решила, что справлюсь сама.

— Прекрасно, мадам, — сухо отозвался он и, всем своим видом выражая неодобрение, ушел.

— Он ужасно злится на меня, — пояснила Мэйми по пути в уютную блестящую гостевую комнату в современном стиле. — Но слишком правильный, чтобы что-то сказать. Я не привыкла к дворецким. Сэнди говорит, привыкну, но пока я только раздражаю Хэнсона и остальную прислугу. Вечно делаю сама то, что, по их мнению, делать не должна. Наверное, сыты мной по горло.

— О, я в этом искренне сомневаюсь, — улыбнулась я. Думаю, прислуга была очарована миссис Дуглас-Хьюз. В ней сочетались элегантность и естественная сердечность, что и само по себе бывает нечасто, но вкупе с американской непринужденностью эти черты делали ее весьма обаятельным и интересным собеседником.

— Вот к чему я уже успела привыкнуть, так это к чаепитию, — сообщила Мэйми, наливая кипяток в чашку с монограммой Дуглас-Хьюзов.

Она передала мне чашку и блюдце.

— Как давно вы в Англии? — спросила я.

— Уже два года. Чудесное место, правда. Лондон отличается от Нью-Йорка, конечно, но во многом оба города очень похожи. Вы были в Америке?

— Да, впрочем, довольно давно. Моя кузина Лорел сейчас на пароходе туда. Хочет навестить старого друга семьи, который живет на Манхэттене.

— Как хорошо! Всегда приятнее бывать в местах, где живут друзья. — Тут Мэйми немного помолчала, прежде чем продолжить: — Если говорить начистоту, завести друзей не так легко, как я думала. Конечно, у меня много знакомых в обществе, но это не одно и то же. Как только мы с вами в первый раз встретились, я сразу почувствовала, что мы станем подругами.

Я снова улыбнулась, но на этот раз немного неловко — ее прямота застала меня врасплох.

— Что ж, спасибо вам. Это придется мне по душе.

На мои слова хозяйка ответила такой сияющей улыбкой, что я уже не могла поверить, будто люди способны отказаться от дружбы с ней. Женщины нашего круга, конечно, могли смотреть свысока на ее социальное происхождение, национальность, а возможно, и на то и другое разом. Однако я почувствовала к Мэйми такое же интуитивное расположение, как и она ко мне, и надеялась, что мы действительно подружимся. Моей единственной по-настоящему близкой подругой являлась Лорел, и я ощущала нашу разлуку еще сильнее из-за того, что мне не с кем было обсудить недавние неприятности.

— Вы занимались танцами в Америке, не так ли? — спросила я. Я слышала много версий ее прошлого, но было интересно, как дела обстоят на самом деле.

— Да, я танцевала в нескольких ревю на Бродвее. Не на подтанцовке, как вы понимаете. Мы с партнером работали почти во всех основных стилях: вальс, фокстрот, чарльстон, немного чечетка — вот в таком духе. Я, к слову, большая поклонница балета, но в Штатах с этим туговато. Танцы были моей главной любовью… Пока я не встретила Сэнди.

Я улыбнулась:

— А как вы познакомились?

— Он приехал в Нью-Йорк по каким-то политическим делам и с другими джентльменами посетил одно из ревю. А после выступления передал мне в гримерку записку. Я нечасто проводила время с мужчинами из зала, но что-то в его милой и формальной записке привлекло мое внимание. Сэнди пригласил меня на ужин, ну а дальше завертелось. — На лице Мэйми появилась нежная улыбка, и я поняла, что грустной историей прощания с профессией тут и не пахнет.

— Вы выглядите счастливой парой, — заметила я.

— О, мы счастливы. Конечно, из-за работы Сэнди бывает дома реже, чем мне бы хотелось. И порой он такой скрытный, когда об этом заходит речь. Правительственная тайна и все остальное, полагаю… Но в целом мы просто безумно счастливы.

— Сейчас вы занимаетесь танцами? — поинтересовалась я.

— О, нет. Сейчас и возможности никакой нет. На балах я, разумеется, наслаждаюсь. Но чтобы заниматься этим профессионально… Вы знаете, не могу сказать, что мне этого не хватает. Есть столько всего, чем можно себя занять! В связи с работой Сэнди в Министерстве мы все время при обязанностях. Он говорит, что на всех светских мероприятиях нужно узнавать общественное мнение по тем или иным вопросам. Думаю, поэтому он настоял на том, чтобы мы посетили бал лорда Данмора. Сказать по правде, Сэнди не в большом восторге от подобных вечеринок. Сама идея маскарада кажется ему глупой, так что я изумилась, когда он выразил желание там побывать.

— Смерть мистера Харкера — настоящий кошмар, правда? — сказала я, пользуясь возможностью, которую она сама мне дала.

— Да, — ответила Мэйми. — Просто ужасно! Я с трудом поверила, когда мне рассказали, что произошло. А теперь еще узнать, что это убийство! Нет, почти невероятно…

— Когда прозвучал выстрел, я ждала доктора в одной из спален, — сообщила я. — Вы тоже были наверху?

По словам инспектора Джонса, Мэйми с мужем находились на втором этаже, но я хотела услышать это от нее самой.

Она кивнула:

— Мы с Сэнди были в комнате, где до этого мужчины играли в карты. Обсуждали политические слухи, как вдруг грянул выстрел. Помню, первая мысль, которая у меня возникла: «Это убийство». Кажется, недалеко ушла от правды. Может быть, поэтому та ночь до сих пор меня так волнует.

— Ужасно неожиданно, — подхватила я.

— Да, но дело не только в этом, — продолжила Мэйми задумчиво. — Было кое-что еще… Той ночью прозвучала одна фраза, которая заставила меня подумать… — Вдруг она умолкла и смущенно улыбнулась. — Наверно, после всего, что случилось, мое воображение сыграло со мной дурную шутку.

— Что вы имеете в виду? — уточнила я. Мне не хотелось выказывать свою заинтересованность. Но, с другой стороны, загадочная смерть — это любопытно для каждого, и нет причин делать вид, что ты не заинтригован.

— Не знаю точно… — Мэйми нахмурилась. — Просто когда я узнала, что они нашли драгоценности в его карманах, то сразу вспомнила — в тот вечер я уже слышала об этом, и задумалась… — Она засмеялась. — Нет, я определенно выдумываю. Сэнди говорит, у меня типично американская фантазия. Он называет это «голливудским влиянием».

Я жаждала выпытать у нее все, но не хотела выдать себя, как говорят американцы, с потрохами. Я чувствовала, что могу полностью доверять Мэйми Дуглас-Хьюз, но что-то мне подсказывало: сейчас вовлеченность в расследование убийства Джеймса Харкера лучше всего держать в тайне. Если позднее выпадет возможность довериться Мэйми, я ею определенно воспользуюсь. А сейчас сохраню осторожность.

— Полагаю, это стало шоком для всех, кто недавно был в гостях у Баррингтонов, — сказала я. — Буквально только что вы ужинаете в компании мистера Харкера, а вскоре он оказывается мертв…

— Да, и мне так жаль миссис Баррингтон! Сэнди и мистер Баррингтон на короткой ноге, поэтому мы частенько у них бываем. Толкуют о политике часами… Я не была близко знакома с мистером Харкером, только из таких вот посиделок. Он всегда казался очень приятным, хотя и немного неловким. И Фелисити мне тоже безумно жаль.

Это немного сбило меня с толку.

— Фелисити Эклз?

— Да. Я никогда ничего не слышала об этом, но мне кажется, мистер Харкер ей очень нравился.

— Я не знала.

— Ну, это всего лишь мое впечатление. Конечно, я сомневаюсь, что у них и правда были какие-то отношения. Фелисити очень замкнутая. Такая милая девочка, а вот Марджори немного пугает, не так ли? Не то что в каком-то дурном смысле… Я хочу сказать, она очень напористая. Марджори напоминает мне нескольких девочек из ревю — таких, знаете, броских и очень уверенных, шумных и хулиганистых — это ведь и про нее, полагаю. И куда бы она ни пошла, всюду бедная Фелисити за ней — как хвостик. Кажется, время от времени мистер Харкер составлял им компанию. Вот я и решила, что у них с Фелисити мог быть роман.

Любопытные новости! Я хотела было расспросить ее об этом, но тут в дверях неожиданно показался мистер Дуглас-Хьюз.

— Вот ты где, дорогая, — сказал он. — Вместе с миссис Эймс. Очень рад вас видеть.

— Добрый день, мистер Дуглас-Хьюз.

— Мы с Эймори чудесно проводим время вместе, — сообщила Мэйми. — И будем большими друзьями, вот увидишь.

Дуглас-Хьюз с любовью улыбнулся жене.

— Рад это слышать. Будьте с ней поосторожнее, миссис Эймс, — произнес он. — По своему обаятельному обыкновению она, если и вправду захочет, завоевывает людей бесповоротно.

— Вечно Сэнди меня дразнит, — рассмеялась Мэйми. — Обвиняет в том, что полюбил меня против собственной воли.

— Я был твердо намерен оставаться холостяком и полностью посвятить себя работе, — произнес мистер Дуглас-Хьюз, все еще обращаясь ко мне. — Но один вечер с Мэйми — и я полностью сражен без надежд пойти на поправку. Подчинила меня по щелчку.

Я постаралась применить слова «сразить» и «подчинить» к Майло, но у меня ничего не вышло.

Смеясь, Мэйми коснулась его руки на своем плече.

— Нельзя говорить такие вещи на людях!

Я даже чуточку позавидовала тому, как они смотрят друг на друга. Было видно, как сильны их чувства.

— Прошу, извините нас, миссис Эймс, — сказал Дуглас-Хьюз. — Боюсь, я перенял у Мэйми постыдные американские манеры.

Я улыбнулась, любуясь их непринужденностью и взаимным чувством. А у нас с Майло такое было? Попробуй теперь вспомни…

— Выпьешь с нами чаю? — спросила Мэйми у мужа.

— Увы, нет времени. У меня встреча с сэром Джоном.

При упоминании министра иностранных дел Мэйми наморщила нос.

— Но с нами же гораздо интереснее! Правда, говорили мы сейчас о невеселом. О смерти бедного мистера Харкера.

— Правда? Ужасная трагедия, — отозвался Дуглас-Хьюз ровным голосом, и я почувствовала, как он тут же переменился, словно желал избежать этой темы. Естественно, это только меня распалило.

— Я не знала хорошо мистера Харкера, — вставила я, — но, похоже, он был приятным джентльменом. Его убийство, да еще и в таком месте, стало большим шоком.

— Да, думаю, мы все были поражены. Впрочем, мне кажется, что преступника очень скоро арестуют, — ответил Дуглас-Хьюз вежливо, но не давая вовлечь себя в этот разговор. — Что ж, похоже, мне пора идти. Не жди меня на ужин, дорогая. Миссис Эймс, было приятно снова с вами повидаться.

— И мне тоже, мистер Дуглас-Хьюз.

Он попрощался. Я была разочарована; подозревала, конечно, что его выверенные ответы — профессиональная привычка, поэтому, наверное, ничего необыкновенного в таком поведении нет. Однако мне показалось, что Дуглас-Хьюз как-то особенно избегал разговора о смерти мистера Харкера. Может, он знал больше — но сообщать об этом не собирался.

Мэйми сменила тему, и я уже не могла вернуться к вопросам о бале, не оказавшись подозрительной или — кто знает! — даже отвратительно любопытной. Мы заговорили о более приятных вещах, и я подумала, что мы на самом деле крепко подружимся.

Наконец я собралась уходить, и Мэйми вызвалась проводить меня до выхода.

— В четверг мы с Сэнди собираемся поужинать с друзьями в «Булестине», — сказала она. — Этот ресторан стал одним из моих любимейших заведений. Если решите составить нам компанию, мы будем ужасно рады.

Интересно, кто-то из этих друзей входит в список подозреваемых? Это был бы неплохой шанс узнать побольше о случившемся в тот злосчастный вечер. Впрочем, не могла же я спрашивать, кто еще приглашен на ужин.

— Спасибо. Постараюсь прийти.

— Замечательно! Не нужно звонить мне заранее — ничего такого. Обойдемся без формальностей. Просто приходите, если захочется. Мы придержим местечко за столиком.

Я покинула дом Дуглас-Хьюзов в задумчивости. Что я выяснила за этот день? Не так уж много. Однако узнать о потенциальной связи Фелисити Эклз и Джеймса Харкера было полезно. Газеты предполагали любовную ссору. Звучало натянуто, но я не могла списать это со счетов. Хорошо бы разузнать об их отношениях побольше.

К тому же мне стало любопытно, что такого заметила миссис Дуглас-Хьюз. Я напомню об этом как бы ненароком, когда мы встретимся в следующий раз.

Спала я очень плохо, но не хотела показывать это Винельде. Впрочем, как я ни старалась, она, лишь раз на меня взглянув, дружелюбным тоном предложила немного румян, дабы «освежить цвет».

Макияж был нанесен, жизнерадостное розовое креповое платье подобрано — и вот я уже готова к первому заданию на сегодня. Нет, сидеть дома без дела и оплакивать конец всего, что составляло мою жизнь, я не собиралась. Мне было больно, я затаила глубокую ярость, но поддаваться этим чувствам в настоящий момент было бы абсолютно непродуктивно. Преступление, которое необходимо раскрыть, никуда не делось, и я хотела и дальше копать в сторону разгадки.

Итак, я уже поговорила с миссис Дуглас-Хьюз; с ее супругом тоже, хотя нашу беседу нельзя назвать удовлетворительной. Как встретиться с остальными подозреваемыми? Увы, для меня это было непростой задачей. Пересечься с женщинами всегда проще — впрочем, в данном деле и это нелегко. С сестрами Эклз я знакома весьма поверхностно. До ужина у миссис Баррингтон не слышала о них вовсе и не видела повода увидеться с ними сейчас. Еще меньше возможностей имелось для встречи с миссис Гармонд.

Встретиться с мужчинами так, чтобы они ничего не заподозрили, было и того сложнее. Еще одна причина злиться на Майло. Если бы он не прикрывал встречи с любовницей разъездами по деревням, то очень бы пригодился.

Мне нужен был еще один источник. Кто-то, кто не связан с убийством, но тем не менее владеет полезной информацией.

Внезапно я вспомнила об Ивонне Роланд. Я уже отказывалась от этой идеи, но, похоже, полностью ее приглушить так и не смогла. Эта немыслимо богатая вдова на дикой скорости рассекала рафинированное общество и собирала всю информацию, словно белка, скачущая от дерева к дереву в поисках орехов. Я не интересовалась подробностями, но, кажется, она как-то связана с колумнистами светских хроник, и наверняка от нее можно получить полезные сведения. Без сомнения, миссис Роланд следит за этой животрепещущей газетной историей.

Я обдумала все риски, на которые пойду, связавшись с ней. Попыток расспросить меня о личных делах не избежать. И все же она наверняка знает о гостях лорда Данмора то, что я не услышу больше ни от кого.

Я решила рискнуть. В конце концов, я знаю, какую игру Ивонна ведет, и заранее подготовлюсь к победе.

И снова я не могла заснуть, а наутро чувствовала себя гораздо хуже, чем когда ложилась. Отражение в зеркале говорило об этом без обиняков. Я была бледна, лицо вытянулось, и макияж не мог бы этого скрыть.

Я приняла душ, надела черный костюм от мадам Бруйяр и только после этого решительно покинула свою комнату, готовая встретиться с Майло, раз уж это неизбежно.

Мне не хотелось с ним столкнуться, да и шансы, что он до сих пор в постели, были довольно велики. К тому же он мог и покинуть квартиру. Вполне вероятно, он провел ночь в гостиной, но мог ведь и к мадмуазель Рено вернуться. В любом случае, я не собиралась от него прятаться.

Я села за столик и налила себе кофе. Мои руки нисколько не дрожали — было приятно это осознать. Аппетита у меня не имелось никакого, но не хотелось дать Винельде понять, что я расстроена. Впрочем, она уже почувствовала определенную неловкость, и вместо того чтобы завести свое обычное утреннее щебетание, молча возилась с бельевыми прищепками.

Через пару минут в комнату вошел Майло и сел прямо напротив. Мы оба молчали; атмосфера казалась очень напряженной. Он не был как всегда бесстрастен и выверял свои шаги, стараясь понять мое настроение.

— Эймори… — начал он наконец.

Не сводя глаз с кофейной чашки, я медленно покачала головой. Не хотелось с ним разговаривать, по крайней мере, не здесь и не сейчас. И не только из-за Винельды. Просто я еще не была готова.

Майло не стал давить, и уже за это я почувствовала благодарность. Я показательно принялась за еду, но разум мой был занят совершенно другими вещами: бесконечные вопросы, один за одним… Что я ему скажу? Да что тут вообще скажешь? Наше положение очерчено слишком четко; осталось только понять, куда двигаться из такой исходной точки.

— Не хочешь со мной прогуляться? — спросил он.

Похоже, притвориться, что я завтракаю, не удалось — Майло прекрасно видел, что я лишь двигаю еду по тарелке.

Впервые с того момента, как он вошел, я подняла на него взгляд. Его глаза были спокойны, в них ясно читалась уверенность. Как же отчаянно мне хотелось, чтобы он выглядел так не всегда…

Я сомневалась, идти с ним или нет. Минута над тарелкой, полной еды, не подготовила меня к этому, однако лучше всего было бы поскорее с этим закончить. В конце концов, на улице мы будем наедине. Любопытно, думает ли он, что на улице я скорее всего не решусь устраивать сцену? Ну, ему не стоит об этом волноваться — мне вовсе не хотелось ничего усложнять.

— Найду свой плащ, — сказала я.

В спальне я взяла шляпку, легкий плащ и перчатки, а после снова взглянула на себя в зеркало. Выглядела я гораздо спокойнее, чем мне казалось, — уже одно это вселяло уверенность.

Майло ждал в коридоре. Он помог мне с плащом, затем мы вышли из квартиры и спустились на лифте вниз. В полной тишине мы покинули здание.

На улице нас встретил холодный утренний воздух. Стояла прекрасная погода: легкий ветерок под щебетание птиц… Такие дни идеальны для влюбленных. Вот бы сегодня не было так хорошо… Тяжелые серые тучи подошли бы для нашей прогулки гораздо больше.

Неподалеку от нашего дома находился маленький парк, и мы молча пошли туда. Как же это все-таки удивительно: мы понимаем друг друга без слов в столь многих вещах, но совершенно разобщены в других.

Майло будто бы ждал, когда я заговорю, давал мне время для того, чтобы хорошо подумать над своими словами. Сейчас такая предупредительность причиняла боль.

— Не знаю, с чего мне удивляться, — произнесла я наконец, нарушая тишину. Голос мой звучал увереннее, чем я рассчитывала, и мне стало легко. — Не стоило. Наверное, мне нужно было этого ожидать. Но на деле фото меня шокировало.

— Да, я боялся этого. Хотелось предупредить тебя до того, как ты его увидела.

— Как мило с твоей стороны, — произнесла я холодно. — Но что поделать — жена всегда узнает последней.

— Если это хоть как-то тебя утешит, скажу: это не то, чем кажется.

Я скептически рассмеялась, сжав кулаки в карманах пальто.

— Пожалуйста, Майло… Неужели это все, что ты хочешь мне сообщить?

— Совершенно ясно, что сейчас для объяснений не время. Что бы я ни сказал, ты не станешь мне верить.

Я горько улыбнулась:

— Тут ты прав. Адекватно объяснить это сходу нельзя, но тебе нужно время, чтобы придумать замечательную историю.

— Это не то, что ты думаешь.

— Да все всё прекрасно понимают, — проговорила я. — Половина Лондона это обсуждает. Нет смысла отрицать это передо мной.

— У меня не было интрижки с Элен Рено. — Майло сказал это так спокойно, что я пришла в ярость. Как будто он считал меня напрочь лишенной разума.

Я остановилась и повернулась к нему. Зря мы затеяли эту прогулку. Я не могла слушать его ложь хладнокровно.

— Не хочу говорить об этом сейчас, Майло, не хочу. Мне нужно время подумать.

— Как это понимать? — спросил он.

Я посмотрела на него.

— Тебе лучше переночевать в клубе, в «Ритц», в Торнкресте. Мне все равно, где…

Если так хочется — у Элен Рено. Где угодно, лишь бы не в моей квартире.

— Эймори… — вздохнул он.

— Пожалуйста, Майло, — невольно прошептала я и сделала глубокий вдох, чтобы продолжить в полный голос. — Все и так сложно — давай не будем делать еще хуже.

Его взгляд остановился на моем лице, и я приказала себе твердо посмотреть в эти голубые глаза. Нужно было дать ему понять, насколько решительно я настроена. С этим нельзя справиться так же просто, как с прежними похождениями. Я поняла, что не смогу вечно делать вид, будто ничего не замечаю. Нет, теперь это последняя капля.

— Что ж, — сказал он наконец. — Позже я пришлю Паркса за своими вещами.

— Лучше не придумаешь.

Мы продолжали стоять и смотреть друг на друга. Между нами высилась невидимая стена — может быть, непреодолимая стена. Все выглядело абсолютно безнадежно.

— Могу я позвонить тебе через день-другой? — спросил он вежливо. Трудно понять, что за этим стоит. Как всегда, Майло выразил только то, что хотел, — и не больше.

— Да, — ответила я. — Было бы хорошо.

Он взял мою ладонь. Подержал какое-то время, прежде чем пожать. А потом отпустил, повернулся и неспешно и не оглядываясь зашагал прочь.

Несколько секунд я смотрела ему вслед, а после пошла дальше в парк. Попробовала было утихомирить вихрь эмоций, бушевавший в душе, но оставила тщетную попытку. Что преобладало: ярость или грусть? Я затруднялась дать однозначный ответ. Единственное, что я могла сказать наверняка, это то, что в устах его не было раскаяния — только извинения. Сколько раз я принимала его объяснения, верила в то, во что он просил меня поверить… Сейчас этого не повторится. Верить я больше не могу.

Я дошла до другого конца парка и тяжело плюхнулась на лавочку. Хотелось заплакать, но я слишком устала даже для этого. К подобной ситуации шло уже очень давно, и вот наконец мы здесь, и что же я чувствую? Немое смирение. Словно предвидела: двухмесячная идиллия, которой мы так наслаждались, была слишком хороша, чтобы длиться долго.

Бесплодная, приводящая в ярость неразбериха…

И больше всего злило то, что несмотря на все это, я до сих пор ужасно его любила.

— Не может быть! — воскликнула я.

— Боюсь, так обстоят дела, — отозвался Джонс спокойно.

— Не понимаю… Миссис Баррингтон сказала мне, что браслет поддельный.

— Похоже, это правда. Мистер Баррингтон подтвердил, что отнес браслет к ювелиру, и тот сделал копию. Украли же его, скорее всего, так, как вы только что описали. Но, видимо, на протяжении вечера кто-то на втором этаже или же на лестнице уронил настоящий сапфир.

— Но больше никто не сообщал ни о какой пропаже?

— Нет.

— Как же все это раздражает! — снова воскликнула я. — А что насчет камней в карманах мистера Харкера?

— Они поддельные. — Как и всегда, инспектор Джонс выдавал информацию по крупицам, одну новость за другой, и довольно невозмутимо. Я задумалась, не сбит ли он с толку и сам, но тут же отбросила эту мысль.

— Это были поддельные камни из браслета? — уточнила я.

— Я спрашивал миссис Баррингтон, но она не смогла дать однозначный ответ. Похоже, это так, но ни оправа, ни другие поддельные камни до сих пор не были найдены.

Я сердито вздохнула. Стоит мне развить какую-то внятную теорию, как новые факты ей противоречат.

— Теперь мне есть о чем подумать, инспектор, — произнесла я отрешенно. Да, намного больше, чем нужно на данный момент.

— Да, и я, пожалуй, отнял у вас уже достаточно времени. Спасибо за чай, миссис Эймс. — Джонс сделал неглубокий глоток, поставил чашку на стол и поднялся с места.

Винельда вышла из своей засады за углом и протянула инспектору его плащ и шляпу.

— На связи.

— Хорошего дня, инспектор.

Он ушел, а я допила свой остывший чай, обдумывая новые открытия.

Инспектор Джонс уверенно исключил убийство по ошибке, и я была вынуждена с ним согласиться. Не хотелось признавать, но Майло оказался прав, говоря, что убить другого человека, элементарно перепутав маски, стало бы ужасающей небрежностью. Отдаленно мистер Фостер и Джеймс Харкер были схожи сложением — что ж, может, но на этом сходство и заканчивалось. Едва ли хоть один человек, повнимательнее посмотрев на мистера Харкера, мог бы принять его за звезду теннисного корта. К тому же убийца воспользовался пистолетом мистера Харкера, а это значит, что он — или она — должны были понимать, в кого стреляют.

Имелся, конечно, и другой вариант: мистера Харкера убили из-за того, что он что-то знал. Он действительно мог владеть информацией, которую, по мнению убийцы, нельзя было разглашать. Но, думаю, это маловероятно, учитывая сгущающийся туман над историей с драгоценностями миссис Баррингтон. Впрочем, и эту версию стоило принять во внимание.

Я снова глубоко вздохнула. Казалось, будто мы пытаемся распутать паутину.

Вот так все и произошло… Вопреки здравому смыслу, на следующий день я стояла у входной двери в особняк лорда Данмора.

Я обдумывала это всю ночь, а потом и утром, пока решала другие вопросы. Один из них, крайне деликатный и личный, был мне совершенно неприятен, и я радовалась возможности отвлечься. Необходимо раскрыть преступление, а этот самый деликатный вопрос подождет лучшего часа.

Короче говоря, в конце концов я решила: в том, чтобы позвонить лорду Данмору и оценить, насколько он готов принять нашу странноватую идею, не будет ничего плохого. Допустим, это довольно отчаянный поступок, но в результате мы точно окажемся в выигрыше. Нельзя упустить шанс собрать всех подозреваемых в том же самом месте и предоставить им соблазнительную возможность, благодаря которой получится поймать вора — а значит, выяснить, кто же на самом деле оказался убийцей.

Так же как и лорд Данмор несколько дней назад, я явилась без приглашения. Я не была уверена, дома ли он вообще, но подумала, что в данном случае лучше импровизировать.

Дворецкий проводил меня в великолепную гостиную, которая располагалась напротив танцевального зала, и не успела я сесть на изысканный стул в стиле Людовика XIV, как в комнату вошел виконт. Он, как всегда, был ухожен и безупречно одет, и вместе с его приходом комнату сразу наполнила его привычная оживленность. И снова мне пришло на ум, как легко он может обаять любую женщину.

— Миссис Эймс! Очень рад вас видеть. — Он подошел ко мне, тепло пожал мои руки и сразу же предложил сесть. — Но чем все-таки обязан? — наконец спросил он, присаживаясь напротив.

Меня заразил энтузиазм миссис Баррингтон, но теперь, оказавшись лицом к лицу с лордом Данмором, я поняла, насколько нелепа вся эта затея. Как можно убедить виконта продемонстрировать на новом балу фамильную драгоценность, когда на предыдущем за безделушку гораздо меньшего значения убили человека?

— Если я скажу, вы решите, что я сошла с ума, — произнесла я после затянувшейся паузы.

Данмор лучезарно улыбнулся:

— Сумасшествие я нахожу куда более интересным, чем пресловутую нормальность, миссис Эймс. Я весь внимание.

— Пожалуй, начну с начала… Вчера я была в гостях у миссис Баррингтон, и мы говорили о бедном мистере Харкере.

Не нафантазировала ли я, или лорд и вправду мгновенно изменился в лице? Увы, какая бы эмоция ни выдала себя, он тут же постарался ее скрыть — прежде чем я смогла ее распознать.

— Как она поживает?

— Миссис Баррингтон очень любила племянника, так что все это далось ей очень тяжело. Наверное, поэтому она и пришла к одной весьма странной идее.

Я почувствовала, как он насторожился. Выражение лица у виконта не изменилось, но выдала это сама его поза. Кем бы лорд Данмор ни был, он точно не дурак. И мне следовало быть более осторожной.

— Что за идея? — спросил он, внимательно глядя мне в глаза.

Я не знала виконта хорошо, но интуиция мне подсказывала, что он из тех мужчин, которых нужно подводить к делу незаметно. Однако же я решила идти напрямую, не зная, даст ли это хоть что-нибудь. Вряд ли мне удастся уговорить его, но пока я здесь, лучше выдать наш неряшливый план на гора.

— Миссис Баррингтон считает, что нам удастся снова спровоцировать вора, если Бриллиант Данморов окажется у всех на виду.

Данмор ожидал чего угодно, но только не этого. Кажется, мой ответ в каком-то смысле принес ему облегчение.

— Действительно? По мне так звучит… Ну, немного натянуто.

— Я тоже так думаю. Но ведь миссис Баррингтон немного эксцентрична, не правда ли? Она считает, что вор снова захочет испытать удачу. И конечно, если она права, то я бы в последнюю очередь попросила бы вас подвергать себя или Бриллиант Данморов опасности.

Слово «опасность» произвело противоположный моим ожиданиям эффект.

— А это интересная идея, — заметил виконт. — Я определенно над ней поразмыслю. В конце концов, устроить это проще простого, так почему бы не удовлетворить ее каприз?

Меня это чуточку удивило.

— Благодарю вас. Я передам ей, что вы подумаете над этим.

— И это единственная причина, по которой вы пришли, миссис Эймс? — спросил он.

Лорд Данмор выглядел совершенно расслабленным, но его пристальный взгляд вызывал у меня дискомфорт. Совсем не хотелось использовать его личный интерес ко мне как средство достижения цели. Но если удастся с ним подружиться, я смогу выяснить что-то важное.

— Полагаю, не единственная.

Лорд Данмор ждал с характерным выражением на своем красивом лице.

— Когда вы пришли ко мне, то повели себя грубо, — наконец произнесла я. Это было то, чего он заслуживал, но ведь я пришла просить о помощи — надо бы вести себя любезнее.

— Боюсь, я наговорил лишнего, — отозвался виконт. — Ни в коем случае не хотел вас обидеть. Просто в вашей компании мне сложно держать себя в руках, миссис Эймс.

Что же, он действительно очень хорош. Обратить извинение за свое неуместное поведение в еще одно преимущество не всякому под силу! Если бы я не жила под одной крышей с Майло вот уже почти шесть лет, то купилась бы на его притворное раскаяние. Увы — к тому моменту я уже прекрасно знала, что значит вооружиться обаянием вместо того, чтобы быть искренним.

— Ну, раз мы расставили все точки над «i», полагаю, мы с вами можем быть друзьями. — Не хотелось произвести ложное впечатление, но раз я решила поймать убийцу, важно, чтобы виконт был на моей стороне.

— Раз уж с настоящего момента мы с вами друзья, то, пожалуйста, называйте меня Александр, — предложил он. — Это куда легче произнести, нежели «лорд Данмор».

В том, что я соглашусь, вреда не будет.

— Только если вы будете звать меня Эймори.

— С удовольствием.

— Ну, — сказала я, поднимаясь, — полагаю, не стоит отнимать у вас время.

— Нонсенс! Я счастлив вашей компании.

Данмор, конечно, отлично понимал, с какой возмутительной откровенностью флиртует, но я решила сделать вид, будто принимаю это за обыкновенную вежливость:

— Вы очень добры.

Он провел меня в холл с мраморными полами. Наши шаги эхом отзывались по всему пустому дому. Без наполнявших его людей, без шума их голосов дом казался совершенно иным — холодным, наверное… Компания лорда Данмора немало меня беспокоила. То, как близко он держался (впрочем, на достаточном расстоянии, чтобы никого не смущать), выдавало отнюдь не только дружеский интерес.

Впрочем, дом оказался не так уж пуст: когда мы дошли до середины холла, на лестнице показался какой-то человек. Каково же было мое удивление, когда я узнала мистера Дуглас-Хьюза!

Похоже, он усомнился на долю секунды, стоит ли себя выдавать, но тут же понял, что уже замечен, и спустился к нам.

— Здравствуйте, миссис Эймс. — Мистер Дуглас-Хьюз поприветствовал меня довольно дружелюбно, хотя я почувствовала, что он не так уж рад меня видеть. Или, вернее, не рад тому, что я его увидела. Мне стало интересно, что он здесь делает.

— Добрый день, мистер Дуглас-Хьюз. — Вдруг я осознала, что и мое собственное присутствие здесь более чем подозрительно, поэтому тут же добавила: — Я просто заскочила на пару минут, чтобы поговорить с лордом Данмором.

Мое объяснение пребывания здесь не побудило его дать свое собственное. Возможно, конечно, что это просто светский визит, но мне почему-то слабо в это верилось.

— Мэйми сказала, что вы присоединитесь к нам в ресторане, — произнес он.

— Да, собираюсь прийти.

— Хорошо, очень хорошо. Жду с нетерпением. — Он посмотрел на лорда Данмора. — Наверху ничего. Могу я еще раз проверить танцевальный зал?

— Конечно. Я присоединюсь к вам через минуту.

Мистер Дуглас-Хьюз снова повернулся ко мне и улыбнулся:

— До вечера, миссис Эймс.

Я посмотрела ему вслед, а затем перевела вопросительный взгляд на лорда Данмора.

— Похоже, его жена потеряла сережку на балу. Он пообещал сам посмотреть — она боится, что слуги ее не заметили.

Это объяснение привело меня в ступор, но я не сразу смогла определить, почему.

У двери я протянула виконту руку.

— Спасибо, что приняли меня, лорд Данмор.

Он взял мою ладонь и поправил:

— Александр. Уверяю, я с удовольствием провел время с вами. Обязательно подумаю над просьбой миссис Баррингтон… А знаете, у меня есть предложение.

— О? — произнесла я настороженно.

— Поужинайте со мной завтра, тогда я и дам ответ.

Я засомневалась. С одной стороны, это прекрасная возможность побольше выяснить о том, чем виконт занимался в ночь убийства. С другой же, если провести слишком много времени в его компании, наверняка возникнут проблемы. Да, я ясно дала понять: ничего, кроме дружбы, меня не интересует. Но по большому счету его мое мнение нисколько не волновало.

— Не знаю, хорошая ли это мысль, — сказала я после паузы, высвобождая ладонь из его рук.

— Почему же нет?

— Прежде всего, если нас увидят вместе, поползут слухи.

— А что, если они уже поползли? В конце концов, не зря говорят: клин клином вышибают.

Виконт явно намекал на связь Майло и Элен Рено, но я не собиралась это обсуждать — нет, только не здесь и не с ним. И потом, если Майло ведет себя неподобающе, это еще не значит, что и мне нужно поступать так же.

— Пока и одного клина достаточно, — ответила я.

— Ну, нам ведь не обязательно появляться в публичном месте. У меня превосходный повар, можем устроить тихий ужин здесь.

Данмор говорил очень вежливо, но сам язык его тела давал понять, что речь идет о чем-то большем, чем просто тихий ужин.

— И это тоже плохая идея, как мне кажется, — заметила я, решив не поощрять его неуместные намерения.

— Тогда давайте пойдем на компромисс, — предложил он с понимающей улыбкой. — Я знаю одно приятное и тихое место, где нас никто не увидит и не услышит.

Интуиция советовала мне уклониться от этих приглашений, но я прекрасно понимала: если хочу, чтобы он помог осуществить наш с миссис Баррингтон план, то не могу позволить себе отказаться.

— Так лучше всего, — сказала я наконец.

— Отлично! Заехать за вами?

Я сомневалась лишь долю секунды, а после кивнула:

— Это было бы замечательно.

— Значит, до завтра, — улыбнулся Данмор. — Жду с нетерпением.

Я покинула дом виконта и направилась к машине, в которой ждал Маркхем. Обдумывая произошедшее, я нахмурилась. Что-то продолжало серьезно меня беспокоить, и дело было не только в том, что я согласилась на свидание с известным волокитой.

По-настоящему меня тревожила встреча с мистером Дуглас-Хьюзом. Ведь он утверждал, что Мэйми потеряла сережку, а потому он лично явился ее искать…

Я мысленно вернулась к балу и могла сказать с полной уверенностью: никакой сережки Мэйми Дуглас-Хьюз не теряла.

Мне было неспокойно, но я принесла чашку чая в гостиную и постаралась унять свою нервозность.

Майло, конечно, хочет застать меня врасплох, но на этот раз у него не получится. Что бы он ни сказал за ужином, он не добьется моего расположения. Нет, только не красивыми речами… и не превосходной уликой.

Я решила ничему не удивляться. К тому же что такого Майло сумел разузнать? Я постаралась определить, с кем же он все-таки мог столкнуться из тех, кто был как-то связан с убийством мистера Харкера.

И внезапно вспомнила: Фредерик Гармонд. Недавно Майло купил у него жеребца, а значит, времени пообщаться с хозяином у него имелось вдоволь, как и возможностей обсудить шокирующие новости об убийстве Джеймса Харкера на балу лорда Данмора. Если мистер Гармонд был так или иначе связан с погибшим супругом Вивьен Гармонд, то, вероятно, Майло выяснил что-то о ее прошлом.

Ладно, если он собрался рассказать мне что-то о миссис Гармонд, я постараюсь его опередить. Да, попытаюсь поговорить с ней сама. Я понимала, что эта жажда посоревноваться, может, не слишком достойно выглядит, но тогда мне было все равно. Я желала превзойти его — если получится.

Но как поговорить с миссис Гармонд? Мне хотелось найти способ, который не выдал бы моих подозрений на ее счет… Впрочем, как я ни старалась, а мотива подобрать не могла. Поэтому решила, что лучше всего будет связаться с ней напрямую.

— Винельда, — сказала я, — позвони, пожалуйста, оператору и узнай номер миссис Вивьен Гармонд. Мне бы хотелось с ней поговорить.

— О, да ведь ее нет дома, мадам, — сообщила Винельда. — В полдень она отправилась по магазинам.

Я непонимающе уставилась на нее:

— Откуда, скажи на милость, ты это знаешь?

— Моя подруга — кузина девушки, снимающей комнату вместе с другой девушкой, которая работает на миссис Гармонд. Понимаете, мы все горничные, и подобные вещи нас интересуют. Сегодня я встретила подругу на рынке, и она к слову упомянула, что миссис Гармонд всегда надевает прекрасные шляпки, а в обед как раз отправилась за новой.

— Святые небеса, — проговорила я. — Винельда, то есть информация о том, куда отправилась миссис Гармонд, перешла через четырех горничных вот так сразу за один день?

— О, слова разлетаются по миру, — сказала Винельда со значением.

Я подумала, что все-таки это не многого стоит. И представила, какие «слова» «разлетались» о нас с Майло.

Она словно прочитала мои мысли и быстро добавила:

— Не то что я особо болтаю, миссис Эймс. Больше слушаю, что другие говорят.

И тут я наконец поняла, какой ценный это источник информации.

— А что еще ты слышала о миссис Гармонд?

— Ну, — начала Винельда, — я сплетничать не люблю, но подруги говорят, что она уже не проводит много времени в компании одного джентльмена, как в прошлом.

— Ты лорда Данмора имеешь в виду?

Винельда кивнула. Очевидно, моего знания ситуации было достаточно, чтобы прорвать плотину ее молчания.

— Лилли — это моя подруга — сказала, что Дженни, ее соседка по комнате, сообщила, что последнее время Глэдис — ну, горничная миссис Гармонд — беспокоится о миссис Гармонд. Глэдис говорит, что она грустна и что домашние расходы она сократила, хотя и старается, опять-таки по словам Глэдис, делать это незаметно.

— И тут у нее нашлись деньги на шляпку, — заметила я.

— О, если об этом, то новая шляпка может приободрить женщину, — глубокомысленно произнесла Винельда.

— Ты права, Винельда, — отозвалась я задумчиво. — Знаешь, кажется, мне и самой пора в магазин за обновкой.

Несколько часов спустя я недовольно рассматривала себя в зеркале — никак не могла понять, что следует надеть на ужин с Майло. С одной стороны, я должна выглядеть очень хорошо и тем самым дать понять, что у меня все в полном порядке. А с другой, не хотелось показывать, что я испытываю в его отношении хоть какое-то сожаление. Я специально не стала надевать ничего синего — Майло всегда говорил, что мне очень идет этот цвет.

Я выбрала шелковое платье цвета лесной зелени, которое хорошо смотрелось с моей светлой кожей и дарило цвет моим серым глазам. Оно сидело на мне прекрасно, но при этом не было соблазнительным — я решила, что это лучший выбор. Не хотелось поощрять Майло — ведь я, в конце концов, очень сомневалась, что наш вечер закончится хорошо.

Вообще говоря, я прекрасно знала, что произойдет. Он постарается дать мне какое-то объяснение, а я, вопреки доказательствам, ему поверю… Нет, если я сдамся, то мы придем туда же, откуда пришли, и ни одна из проблем не будет решена. Эта мысль настроила меня как никогда решительно сопротивляться его чарам.

Майло вошел в квартиру без звонка, но не отправился искать меня в спальню. Вместо этого он закурил в гостевой и стал слушать радио с безразличным видом — так я его и застала.

Он сразу же поднялся и нагнулся, чтобы затушить сигарету.

— Добрый вечер, дорогая.

— Здравствуй, Майло.

Он подошел и поцеловал меня в щеку.

— Как всегда, выглядишь великолепно.

То же самое можно было сказать и о нем. Но я не стала отвечать комплиментом на комплимент. Майло и так прекрасно знал, как хорошо выглядит, и в том, чтобы услышать это из моих уст, не было никакой необходимости.

— Куда бы ты хотела пойти? В «Критерион»?

— На самом деле, — ответила я, — я бы хотела поужинать в «Булестин», раз уж ты спрашиваешь.

Я не забыла о приглашении Мэйми и не собиралась говорить об этом Майло до того, как мы туда прибудем. Иначе он ни за что не согласился бы на ужин в компании — ведь по плану меня необходимо было очаровать наедине.

Однако он же добился моего согласия, пообещав информацию — вот и я нисколько не переживала по поводу того, что тайно заманиваю его в компанию Дуглас-Хьюзов.

Если Майло и заподозрил что-то из-за моего выбора ресторана, то не подал виду. Это было не то заведение, куда мы часто ходили. А впрочем, иногда мы специально выбирали ресторан, который не посещали раньше, так что мое предложение было не таким уж и подозрительным.

Майло помог мне с плащом, а затем мы вышли к машине.

По дороге на Саутгемптон-стрит мы почти не разговаривали. Мне не нравилось вести беседы на виду у Маркхема, а то, что нам предстояло обсудить сейчас, было еще более личным, чем обычно.

Раз или два в «Булестин» я уже ходила. Еда там превосходна, а винного цвета ковры, энергичные фрески и круглые фонари под потолком создавали праздничную атмосферу.

Мы вошли внутрь, и я сразу осмотрелась в поисках миссис Дуглас-Хьюз. С ее ярко-рыжими волосами ее было легко заметить, но сейчас этому препятствовало множество людей вокруг и яркое оформление интерьера. К счастью, сзади донесся голос:

— Добрый вечер, миссис Эймс.

Я повернулась и увидела Найджела Фостера. Я была рада его встретить, поскольку хотела поговорить со всеми подозреваемыми и очень надеялась, что хотя бы один из них будет присутствовать на этом ужине.

— Добрый вечер, мистер Фостер, — отозвалась я с симпатией, когда он принял мою ладонь. Я не в первый раз встречалась со знаменитостями, да и лично с ним уже была знакома, но все-таки не могла отнестись к мистеру Фостеру без пиетета. Все же не часто удается побеседовать с одним из величайших спортсменов страны — а может, и всего мира.

— Миссис Дуглас-Хьюз уже говорила, что вы, скорее всего, составите нам компанию, — улыбнулся мне мистер Фостер. — Я был счастлив услышать это — очень надеялся встретиться с вами еще раз.

Тут он перевел взгляд на Майло, которого, очевидно, только сейчас заметил — тот стоял чуть позади. Он был слишком вежлив, чтобы обнаружить свое удивление, но я поняла, что эта встреча его как минимум заинтересовала. Мэйми не знала, что со мной придет Майло, и полагаю, что мистер Фостер, равно как и весь Лондон, слышали о последнем связанном с ним скандале. То, что мы могли бы ужинать вместе, звучало почти невероятно, но этот факт, возможно, посодействует тому, что слухи немного поутихнут.

— Добрый вечер, мистер Эймс.

— Добрый вечер, — отозвался Майло, и я почувствовала нотку враждебности в его голосе. Он уже начал подозревать неладное.

— Вы ведь присоединитесь к нам, не так ли? — поинтересовался мистер Фостер. — Наш столик вон там, видите?

Майло заговорил прежде, чем я успела ответить:

— Боюсь, мы не сможем… — тут я хорошенько пнула его локтем, — …отказаться от вашего приглашения, — закончил он невнятно.

— Отлично! Мы будем рады вам обоим.

Мистер Фостер начал протискиваться сквозь толпу в направлении углового столика. Майло взял меня под локоть и повел за ним; он прильнул ко мне и прошептал на ухо:

— Для протокола: я против воли поддался твоему весьма агрессивному знаку и не собирался делить тебя с другими джентльменами, будь они хоть трижды знаменитыми теннисистами.

— Это не вопрос дележа.

— Правда? Значит, ты не обратила внимания на взгляд, которым одарил тебя мистер Фостер до того, как заметил меня.

— Ой, прошу тебя, — сказала я. — Ужин — отличная возможность выведать важные сведения, Майло. О твоих грешках поговорим в другой раз.

— Эймори…

Я проигнорировала его и дошла до столика прежде, чем он смог придумать отговорку.

Джентльмены поднялись с мест, мистер Фостер отставил для меня стул, и все мы обменялись любезностями. Компанию нам составили мистер и миссис Дуглас-Хьюзы, мистер Фостер, член парламента с супругой и, к моему удивлению, Марджори Эклз. Она сидела рядом с мистером Фостером, и я не могла не подумать: уж не явились ли они вместе? Никаких однозначных чувств по отношению к нему мисс Эклз не демонстрировала. И даже больше: если я правильно поняла язык ее тела, ей было немного некомфортно рядом с этим человеком. А может, она просто нервничала от такой близости к знаменитому джентльмену.

— Я так рада, что вы смогли к нам присоединиться, — тепло произнесла Мэйми, затем перевела взгляд на Майло и обратно, — и вы тоже, мистер Эймс.

— Мы тоже очень рады, — отозвался Майло с безупречно искренним видом.

Конечно, он был образцом вежливости; обаяние дано ему от природы. Однако я чувствовала его нежелание находиться в этой компании. Мне стало немного неудобно из-за этого, но ведь он мог здесь пригодиться…

Я нагнулась к нему и шепотом проинструктировала:

— Поговори с мисс Эклз об убийстве.

С того момента, как мы сели за столик, ее взгляд все время возвращался к Майло, поэтому я была уверена: ему она с радостью расскажет все, что знает. Если ее сестра и мистер Харкер и вправду имели какую-то связь, у Майло есть шанс выяснить это наверняка.

Он вздохнул с нетерпением, но в следующее мгновение уже завел с ней беседу. Майло быстро достиг успеха — это можно было определить по частому хриплому смеху мисс Эклз, но вот только о чем конкретно они говорили, в шуме ресторана я не слышала.

Все участвовали в приятной поверхностной беседе, но когда принесли основное блюдо, я уже не могла сдерживаться и постаралась что-то выяснить.

— Вчера я беседовала с миссис Баррингтон, — произнесла я громко, дабы непринужденно перейти к разговору об убийстве. — Кажется, она идет на поправку.

— Бедняжка, — сказала Мэйми. — Как же мне ее жаль! Ведь это просто ужасно — потерять кого-то вот так…

— Я не очень хорошо знала мистера Харкера, — обратилась я к мистеру Фостеру. — Каким он был?

— Боюсь, я тоже плохо его знал, — признал мистер Фостер. — Мы друзья с мистером Баррингтоном, но в компании мистера Харкера я бывал очень редко… Он казался славным малым.

— Несколько раз мы ужинали у Баррингтонов в его компании, так что в каком-то смысле знали его, — заговорила Мэйми. — Мистер Харкер был очень тихий, я часто забывала, что он в комнате… Пока он не вставлял какую-то нелепую фразу, из-за которой все напрягались.

— Мэйми, — предупреждающе — и нежно — произнес мистер Дуглас-Хьюз, — не стоит это ворошить.

— Я и не собиралась, Сэнди, — отозвалась она. — Но после твоих слов просто обязана, иначе все умрут от любопытства.

— О да, — вставила я беспечно, — скажите же нам!

— Действительно, — подхватил мистер Фостер. — Нельзя выдать что-то подобное, а потом просто замять. Нам всем интересно.

Я увидела, как мистер Дуглас-Хьюз едва заметно пожал плечами: Мэйми расскажет свою историю, а он больше не станет возражать. В его взгляде читалось смирение любящего, и я в очередной раз изумилась, как очевидны их взаимные чувства.

— Это случилось за ужином несколько недель назад, — начала Мэйми. — Вы, мистер Фостер, тоже были там, хотя, возможно, сидели слишком далеко и ничего не слышали. Мы все восхищались драгоценностями миссис Баррингтон, как вдруг мистер Харкер во всеуслышание произнес, что ей такая коллекция не нужна и было бы лучше отдать ее кому-то по-настоящему нуждающемуся.

Я застыла с вилкой в руке и перевела взгляд на Майло. Он без интереса смотрел на свой бокал, но все же я достаточно хорошо его знала, чтобы понять: он слушает очень внимательно.

— Полагаю, мистер Харкер хотел выразить позицию по этому поводу, — продолжила Мэйми, — но всем нам стало очень неловко… Конечно, это мило с его стороны — переживать о нуждающихся, и как раз это его и характеризовало.

Я взглянула на Марджори Эклз. На ее лице мелькнуло странное выражение — и тут же пропало. Я даже засомневалась — не показалось ли мне это?

— Бедняга Джим всегда был горазд ляпнуть что-нибудь не то, — сказала она; за ненатуральным дружелюбием в ее голосе читалось напряжение. — Впрочем, он был очень мил. Мне жаль, что его больше нет.

Возможно ли, что Марджори была в него влюблена? Вряд ли. Такая девушка, как она, совсем не подошла бы мистеру Харкеру — и наоборот. Впрочем, бывает всякое.

— Мне он всегда казался славным малым, — вставил мистер Фостер и бросил взгляд на Марджори — похоже, он хотел ее утешить. Очень мило с его стороны, хотя она и не обратила на это особого внимания.

Я поднесла к губам стакан воды и посмотрела на Мэйми: она медленно подняла брови и едва заметно кивнула в сторону двери.

— Думаю, мне нужно в дамскую комнату, — сказала она. — Прошу меня извинить.

— Я пойду с вами, — отреагировала я на ее намек. — Нужно немного освежить макияж.

Джентльмены вместе с нами поднялись на ноги, а после я последовала за Мэйми в уборную. У длинного туалетного столика вдоль стены стоял ряд красных обитых атласом стульев. На одном из них сидела женщина и подкрашивала губы. Вслед за Мэйми я села на стул, а затем достала из сумочки свою пудреницу. Мы принялись пудрить носики, пока женщина с помадой не покинула комнату.

Дверь закрылась, и Мэйми возбужденно повернулась ко мне.

— Мне не хотелось говорить это при всех, но на самом деле я вспомнила еще одну деталь, которая очень меня обеспокоила… Это было на том же ужине. До того как мистер Харкер заговорил — ну, скажем, о благотворительности, — он сболтнул еще кое-что… — Тут Мэйми блистательно изобразила британский акцент: — «Все это больше походит на вещи, которые мужчина дарит своей любовнице, а не супруге. Не нужны вам такие украшения, тетя Серена».

Я невольно подняла брови. Это был весьма любопытный комментарий.

— А уже затем мистер Харкер сказал, что лучше бы пожертвовать их нуждающимся. Думаю, ей было неудобно это слышать.

— Так, а что это были за украшения? — спросила я как бы невзначай.

— Уже не помню… Ожерелье, кажется. Помню только, как забавно выглядела миссис Баррингтон, когда он это говорил. Да, мистер Харкер ее задел. Думаю, его глупая ремарка о любовнице заставила ее покраснеть, а может, дело именно в этом оскорбительном намеке на то, что благотворительность — гораздо более достойное применение для денег. В любом случае, ни то ни другое не стоило говорить за ужином.

— Все это очень интересно, — произнесла я медленно, прокручивая новости в уме.

Странно, что мистер Харкер приравнял украшения ко всякому подарку, которые мужчина мог бы подарить любовнице, и это так сильно задело миссис Баррингтон. Возможно, это была обыкновенная гневная вспышка, а возможно, за этим стояло нечто большее…

Сама миссис Баррингтон об этом инциденте не рассказывала, а мне захотелось узнать, не шла ли в тот вечер речь о какой-то из пропавших драгоценностей. Позже я спрошу у нее сама.

— Я хотела рассказать вам, но не за столом. Подумала, что будет очень неловко упоминать о любовницах… — Мэйми внезапно осеклась и тут же залилась краской. — Ох и распустила же я язык…

— Вы видели фотографию, — поняла я.

— Да. Не люблю эти жуткие газеты со сплетнями, но слышала о снимке. И вот ляпнула — сразу после того, как вспомнила о словах мистера Харкера… Надеюсь, я вас не обидела.

— Нисколько. — В том, что Майло не мог держать себя в руках, ее вины не было.

— Это не мое дело, — сказала она. — Хотя я знаю, каково это, когда пресса перемывает тебе косточки… Если захотите поговорить об этом, я всегда готова выслушать.

Я сомневалась. Непривычно было делиться личными переживаниями с другими, но в Мэйми чувствовалась какая-то особая теплота, и я ощутила, что могу полностью ей довериться.

Я закрыла пудреницу и убрала ее обратно в сумочку.

— Вы представляете, какая ссора за этим последовала.

— Он… Он признал это, так? — спросила Мэйми.

— Нет, — ответила я устало. — Говорит, это не то, чем кажется.

— Что же, может, это правда. — В ее лице было столько надежды, что я почувствовала, словно это мне нужно ее подбодрить.

— Было бы легко в это поверить, случись это первый раз, — проговорила я, глядя на свое бесстрастное отражение. — Но это происходит не впервые. Далеко не впервые.

— О… Понимаю.

Я изобразила улыбку. После того как я рассказала об этом, мне действительно стало легче.

— И у него всегда есть объяснения. По части извинений он мастер. До сих пор я всегда ему верила. Но намного проще дать объяснение снимку женщины, которую ты ведешь под руку, чем фото, где ты ее целуешь.

— Он ведь ужасно красив, — сказала Мэйми рассеянно. — И женщины наверняка преследуют его целыми стаями… — Внезапно она покрылась румянцем. — Это было неуместно… Извините. Иногда я начинаю говорить, не подумав…

Я рассмеялась:

— Не нужно волноваться об этом. Приятно и ужасно редко, когда люди говорят то, о чем действительно думают.

— Я имела в виду только то, что женщины, должно быть, бросаются на него и без поощрения.

— Да, но ему не обязательно всякий раз ловить их в объятия.

Мэйми грустно улыбнулась:

— Конечно, вы правы. Но сегодня вы вместе. Вы разобрались с этим? Не думали… Не думали о разводе?

— В Англии развестись не так уж просто, — произнесла я с осторожностью.

Она кивнула:

— Понимаю, тут это намного сложнее. В Америке весь процесс занимает шесть недель — если, к примеру, отправитесь в Рино*. Я бы даже сказала, что это слишком легко.

Шесть недель… Если бы в нашей стране все обстояло так просто, были бы мы с Майло до сих пор женаты?

— В Англии так легко получить развод нельзя, — заметила я. — Нужно доказать измену. Я слышала о парах, которые хотели развестись, но не могли, так как оба были верны. Мужу тогда приходится подстроить свою «поимку» в отеле с другой женщиной.

— Возмутительно, — прошептала Мэйми.

— Насколько я понимаю, чаще всего вину берет на себя муж. Ну, в моем случае и притворяться не надо.

— Мне очень жаль, — вздохнула Мэйми. Меня тронули ее переживания. Еще чуть-чуть, и я сама бы принялась ее успокаивать.

— Ничего еще не решено, — сказала я. — Но если к тому придет, я найду в себе решимость.

Она утешающе коснулась моей руки.

— Я надеюсь, у вас все будет хорошо, Эймори, честное слово.

— Спасибо вам, Мэйми.

Надеяться можно сколько угодно…

Я достала помаду из сумочки, и тут мне в голову пришла кое-какая мысль.

— Да, забыла спросить: вы нашли сережку? — поинтересовалась я, нанося новый слой помады.

— Сережку? — повторила она в недоумении, пряча ярко-рыжую прядь за ухо.

— В доме лорда Данмора я встретила мистера Дуглас-Хьюза, и он сказал, что ищет сережку, которую вы потеряли на балу.

Мэйми едва заметно удивилась, прежде чем поднялась на ноги.

— Ах да, — ответила она после паузы. — Я нашла ее в машине. Пожалуй, нам пора возвращаться в компанию.

Увы, меня разочаровала ложь Мэйми. Я хотела это разумно объяснить, но не могла: зачем супругам утверждать, что она потеряла на балу сережку, если никаких сережек на ней не было и в помине? Это казалось подозрительным и нагоняло на меня тоску.

Когда мы попрощались с компанией и покинули ресторан, я все еще думала об этом.

— Надо признать, дорогая, сыграно это было превосходно, — сказал Майло, когда мы вышли на свежий ночной воздух.

— Что ты имеешь в виду? — поинтересовалась я невинно, хотя прекрасно понимала, о чем он.

— Ты искусно притворилась, что мы собираемся поговорить, а на деле оказалось, что я стал частью твоего маленького плана.

— Мы говорим сейчас, разве нет? — спросила я, подходя к машине.

Но прежде чем мы добрались до нее, Майло взял меня за руку.

— Подожди, пожалуйста. Мне нужно поговорить с тобой, Эймори.

— Сделаем это на обратном пути.

— Рядом с Маркхемом? — Он пытливо поднял брови.

Я вздохнула:

— Ну ладно. Когда приедем, можешь зайти ненадолго.

— Ты прекрасно знаешь, нам не удастся нормально поговорить, когда за углом прячется Винельда.

— Да она уже наверняка спит.

— Я хочу побыть с тобой наедине, — произнес Майло тихо, и я постаралась не выказать дрожь, которую вызвали эти слова. Я решительно не собиралась этим вечером пасть жертвой его обаяния.

— Зачем? — осведомилась я с вызовом.

— Затем, что мне нужно кое-что тебе сказать.

Я задумалась, и Майло принял мое молчание за согласие.

— Я остановился в «Ритц». Можно поговорить там.

— Вряд ли, Майло.

— Почему нет?

Наши глаза встретились, и я прочитала вызов в его взгляде. Не то чтобы я ему не верила. Скорее я не верила самой себе. Когда дело касалось мужа, я, говоря откровенно, становилась слишком ранимой… Я колебалась. Смехотворная, безнадежно романтическая часть моей души верила, что это шанс все исправить.

— Пожалуйста, — добавил он нежно. — Ненадолго.

Я вздохнула, не желая спорить ни с ним, ни с собой:

— Пусть так. Но ненадолго, ладно?

Для моего брака этот вечер обернулся катастрофой, и я вернулась домой выжатой как лимон. За этот день произошло слишком много, и голова от этого шла кругом.

Не хотелось, чтобы с Майло все вот так сразу пошло наперекосяк — но и ходить вокруг да около тоже было ни к чему. Теперь он знает, как обстоят дела, и что делать дальше, решать ему. Я постаралась справиться с надоедливой мыслью, что он выберет путь наименьшего сопротивления и позволит мне подать на развод.

Несмотря на возбуждение после всего случившегося, я с трудом добралась до постели и совершенно забылась во сне.

Проснулась я гораздо позже обычного, и прежде чем успела встать, Винельда с шумом вошла в комнату, неся поднос с тостами и кофе.

— Я подумала, что вам будет приятно позавтракать в постели, мадам, — сказала она приветливо.

— Очень мило с твоей стороны, Винельда.

Я все еще чувствовала себя усталой после вчерашнего вечера и действительно хотела полежать в постели лишний час.

Винельда поправила тарелку на подносе, а затем поставила его и шагнула назад, и я наконец смогла взять кофе.

— Спасибо.

Она стояла рядом и ждала. Я взглянула на нее и узнала то самое выражение едва скрываемого энтузиазма.

— Хочешь поговорить о чем-то?

— Вы так проницательны, мадам, — улыбнулась Винельда. — Всегда догадываетесь, что у меня на уме. Я хочу кое-чем с вами поделиться. Утром Лилли рассказала довольно странную историю, и я подумала, что вы захотите это узнать.

— Правда? — заинтересовалась я. — О чем ты?

— Это скандальная новость, — предупредила она.

— Уверена, мои нервы выдержат, — заверила я, добавляя в кофе сахар и молоко.

— В общем, когда миссис Гармонд вернулась из шляпного магазина, то вела себя очень странно — это Глэдис рассказала.

— Правда?

— Глэдис говорит, обычно она очень спокойна, но вчера ее что-то очень расстроило.

Я поднесла чашку к губам, обдумывая эту новость. Мы ведь столкнулись в магазине. Уж не это ли заставило ее понервничать?

— Миссис Гармонд заказала ужин, но ушла, так и не поев. — Здесь Винельда сделала эффектную паузу, а затем со значением продолжила: — И не вернулась до самого утра.

Мои брови поползли вверх.

— Ясно.

Конечно, для ее ночного отсутствия наверняка могло найтись какое-то благовидное объяснение, но я подумала, что миссис Гармонд, вполне возможно, решила увидеться с лордом Данмором, а он склонил ее провести ночь вместе. Если это так, то что ее расстроило? И почему ей понадобилось увидеться с ним, если по слухам отношения у них далеки от идеальных?

— Прислуга волновалась по поводу ее отсутствия? — спросила я.

— Боюсь, это уже не в первый раз, мадам. Глэдис даже говорит, что раньше так было постоянно.

— Спасибо, что рассказала, Винельда, — поблагодарила я и отпила из чашки, обдумывая новую информацию. — Это и вправду очень интересно.

Надо сразу же воплотить этот план в жизнь.

Я нашла в шкафу платье, которое в свое время почему-то не отдали нуждающимся. Ему было семь лет, и его фасон и цвет уже давно вышли из моды. К тому же я немного похудела, и сидело оно на мне плохо, что должно было только усилить нужный эффект.

Я сняла обручальное кольцо — кольцо, подаренное мне во время помолвки, нашла в шкатулке маленькое рубиновое колечко и бросила его в карман.

У меня не было особого опыта в маскировке, но я решила, что лучше воспользоваться всеми возможными способами: я щедро нанесла макияж и растрепала волосы в надежде выглядеть еще более безвкусно. А затем шагнула назад и посмотрела в зеркало.

Винельда наблюдала за моими приготовлениями с возрастающей тревогой.

— Ой, лучше не надо, мадам, — повторила она несколько раз.

— Винельда, говорю тебе, все будет в порядке.

— Возьмите хотя бы Маркхема, — попросила она. — Он крепкий парень и защитит вас, если что-то пойдет не так.

— Я поймаю такси, — отозвалась я. — Личный автомобиль привлечет слишком много внимания.

— Ну не знаю, мадам, — проговорила Винельда. — Простите меня, пожалуйста, но, по-моему, это слишком рискованно.

— Не волнуйся, я не собираюсь делать ничего опасного.

— Наверное, я должна пойти с вами, — предложила она. Но, судя по виду, очень надеялась на мой отказ. Не стоило ей об этом волноваться — Винельда так нервничала, что выдала бы меня с головой.

— В этом нет необходимости, — сказала я. — Просто наведу кое-какие справки. Еще раз говорю, все будет в порядке.

Это ее не успокоило.

— Надеюсь, вы правы, мадам, — произнесла она печально.

Меня не отпугнули ее опасения, и вскоре я покинула квартиру.

Я взяла такси до Уайтчепела и уже в машине поняла, насколько убог мой план. Как, скажите, я собиралась найти драгоценности миссис Баррингтон в океане лондонских ростовщиков? Все равно что искать иголку в стоге сена, хотя для стога сена это весьма уничижительное сравнение… Нет, это поистине Гераклов подвиг. Но попытка не пытка. У Геракла-то, в конце концов, все получилось.

Уайтчепел-Хай-стрит запрудили машины, и такси тащилось очень медленно. Наконец водитель посмотрел на меня через зеркало заднего вида и спросил:

— Вы едете к какому-то конкретному ростовщику?

Я решила, что узнавать, какой из них пользуется самой дурной репутацией, было бы слишком подозрительно, а потому попросила остановиться у первого попавшегося.

Машина притормозила у тротуара, и я попросила водителя подождать. Я вышла и сразу обратила внимание на огромное количество отвратительно выглядевших магазинов. Я подавила в себе растущее чувство неуверенности и направилась к ближайшей лавке, над входом в которую висели три золотых шара, что по традиции и обозначает ломбард, а также выцветшая вывеска «Акерман и Хит. Украшения и прочие товары».

Когда я открыла дверь, прозвенел, как мог, плотно увитый паутиной колокольчик. Лавка соответствовала моим представлениям: это было темное помещение с затхлым воздухом. Несколько длинных стеклянных витрин, покрытых пылью, были наполнены украшениями и безделушками всевозможных разновидностей. Интересно, сколько из них приобретены нечестным путем?

Когда я вошла, мужчина за прилавком поднял на меня оценивающий взгляд — видимо, сразу прикидывал, что от такой дамы можно ожидать.

— Добрый день, — поздоровалась я с сознательной неуверенностью. Я решила, что лучше всего будет вести себя так, словно я с подобными заведениями имею дело впервые (что, как ни крути, чистая правда). Но как я ни надеялась преуспеть в собственном представлении, Сарой Бернар я не была. Естественно, я не могла изобразить матерую преступницу — гораздо легче притвориться приличной женщиной, только ступившей на скользкую дорожку.

— Чем могу помочь? — осведомился он, пристально глядя на меня.

— Мистер Акерман… Или обращаться к вам как Хит?

— Ни то ни другое.

— О, ясно… — произнесла я. — Понимаете, я… Вы покупаете драгоценности?

— Смотря какие.

— От чего это зависит?

— От того, что это за украшения, где вы их достали и сколько за них хотите.

— У меня есть кольцо, которое я хотела бы продать, — сообщила я. — Рубиновое кольцо.

— И как оно к вам попало в руки? — поинтересовался ростовщик.

Я сделала вид, что нервничаю, — это было не сложно…

— Кое-кто сделал мне подарок.

— В самом деле?

Тут я услышала, как открылась дверь в лавку, но не стала оглядываться. Я уже начинала входить в роль. Хотелось, чтобы моя история прозвучала сомнительно.

— Да, мне подарил его мой работодатель.

— А чем вы занимаетесь? — спросил продавец.

— Я горничная.

Я не умела хорошо врать и, более того, не любила. Утешала мысль, что это роль, которую необходимо сыграть. Оставалось надеяться, что у меня получается.

— Что ж, почему бы вам не показать колечко?

Я сняла перчатку и достала из кармана кольцо. Ростовщик протянул свою грубую волосатую руку, и я положила кольцо ему на ладонь. Он подержал его перед глазами, пристально изучая, а затем снова взглянул на меня.

— Так вот куда ты запропастилась.

Я обернулась на знакомый голос, не веря собственным ушам.

Это был Майло.

Да как ему удалось найти меня здесь?! Я подавила ужасное раздражение, вызванное его непрошеной компанией.

— Я боялся, что ты выкинешь что-нибудь подобное, Мэри, — сказал он разочарованно.

Мэри. Значит, он принял правила игры. Я не имела понятия, что Майло намеревается предпринять, но мне ужасно не понравилась эта попытка влезть в мои дела.

— Я следил за тобой, как ты уже успела понять. — Тут Майло обратился к ростовщику: — Она украла кольцо из шкатулки моей жены.

— Тогда вызывайте полицию, — спокойно откликнулся мужчина за прилавком. — Только разбирайтесь с этим где-нибудь в другом месте.

— Вызывать полицию нет нужды, — сообщил Майло снисходительно. — Что делать, если я испытываю к Мэри нежные чувства.

Глаза мои округлились, но я прикусила язык.

— Надо признать, горничная из нее ни к черту, — продолжал Майло, — держу ее больше для красоты, если вы понимаете, о чем я.

Я сжала кулаки, чтобы сдержаться и не схватить с полки какой-нибудь тяжелый предмет и не ударить его, чего он как никогда заслуживал.

— Мы не покупаем ворованные вещи, — заявил ростовщик.

— Нет, разумеется, нет, — любезно сказал на это Майло. — Очень рад, что сумел найти Мэри прежде, чем она пришла в лавку, где опускаются до покупки ворованных вещей. Не хочу, чтобы она сделала какую-то глупость. Я позабочусь о том, чтобы впредь подобное не повторилось. Извините, что доставили вам беспокойство. Мэри, пойдем.

Он взял меня за руку и невозмутимо вывел из лавки.

— Ты что творишь? — прошипела я, когда мы вышли на улицу, и вырвала руку.

Он же заплатил моему водителю и, не спросив моего согласия, позволил ему уехать, а затем снова взял меня за руку и повел к своему такси. Я подумала, что надо отказаться, но устраивать сцену не хотелось.

— Я пришел навестить тебя и увидел, как ты выходишь из квартиры в этом сомнительном наряде, да и вообще слишком подозрительно себя ведешь. Ну и отправился следом, — объяснил Майло, усаживаясь рядом.

— Мне не нравится, когда за мной следят, — заявила я раздраженно. — И в твоем лице мне надзиратель не нужен. Сама справлюсь.

— Хорошо, что я пришел вовремя. Через минуту он бы тебя раскусил — и уверяю, не принял бы это спокойно.

— Ничего бы не раскусил, — возразила я. — Пока ты не вошел, все шло очень хорошо.

— Нет, долго его обманывать ты бы не смогла.

— Правда? — ответила я. — И когда же ты успел стать экспертом в подобных вещах?

— Во-первых, ты сняла перчатки. — Майло приподнял мою ладонь над коленом. — Как считаешь, многие горничные могут позволить себе превосходный маникюр?

Я вырвала руку.

— Во-вторых, боюсь, ты переигрывала. И макияж твой наводит ужас… Думаю, ты перепутала горничную с проституткой.

Я достала зеркальце из сумочки. Неприятно признавать, но он прав. В дневном свете я выглядела как клоун… Я достала платок и начала поправлять макияж.

— Как я понимаю, ты ищешь украшения миссис Баррингтон. Что ж, я тебе помогу.

— Кажется, я об этом не просила, — резко отозвалась я.

Однако Майло не обратил внимания на мои слова, а машина тем временем остановилась у другой лавки.

— Почему именно здесь? — поинтересовалась я.

— Потому что владелец этого ломбарда имеет дело с вещами самого сомнительного происхождения.

— Откуда ты знаешь? — требовательно спросила я, раздраженная тем, что он принялся за расследование точно так же, как и я сама.

— Есть у меня источники.

Майло открыл дверь и выбрался из такси. А я неохотно пошла следом.

— Майло, не думаю…

— Не спорь со мной, Мэри. — Он взял меня за руку — так мы и вошли в лавку.

Очевидно, угрюмые и неопрятные джентльмены были золотым стандартом подобных заведений: в этом ломбарде мы увидели практически копию предыдущего ростовщика.

— Чем могу помочь? — осведомился он, переводя взгляд с Майло на меня и обратно.

— Я ищу одну драгоценность, — сообщил Майло скучающим тоном, без интереса осматривая витрины.

Ростовщик оценивающе присмотрелся к костюму Майло с Савил-роу.

— Полагаю, вы найдете что ищете у ювелиров на Мейфэр.

Майло открыто улыбнулся:

— Пожалуй, но, боюсь, я рискую нажить неприятности, если приду в любой из этих магазинов. Понимаете, моя жена не должна об этом узнать.

Ростовщик кинул на меня взгляд, и в его лице отразилось понимание.

— Ясно, сэр, — кивнул он, посветлев. Меня же ужасно разозлило, что выдумки Майло оказались в его вкусе.

— Мне нужно что-то — ну, не совсем обычное. Не то такое, что жене, скорее всего, не понравилось бы.

— Сколько уже можно о своей жене-то? — спросила я с обидой в голосе. Если нужно войти в роль, я это сделаю.

— Прости, дорогая, но мы не можем делать вид, будто ее не существует.

— Иногда ты забываешь о ней напрочь, вот что я тебе скажу, — парировала я, а затем пошла вдоль витрины, будто бы изучая расставленные под стеклом безделушки. Дело пойдет и без меня: пожалуй, двое мужчин всегда найдут повод покивать друг другу.

— Норовистая немножко, не так ли, сэр? — сказал ростовщик тихо, хотя и недостаточно тихо, чтобы я не услышала.

— Резвые всегда норовисты, — отозвался Майло.

Если он продолжит говорить обо мне как об одной из своих лошадей, я покажу ему настоящую резвость.

— Странные создания эти женщины.

— Не говорите, — рассудительно согласился Майло.

— Я дам вам то, что она желает, — пообещал ростовщик. — Ох, не хотел бы я такую упустить, уж простите мою откровенность.

Боковым зрением я увидела, как Майло обернулся и бросил на меня взгляд.

— Да, она как раз из таких.

— Ну так что же вы ищете? — спросил ростовщик. — У меня есть украшения, которые не выставляются в витринах. Можно поконкретнее?

— Есть у вас нечто вроде Эйфелевой башни? — поинтересовался Майло.

Меня впечатлило, что он вспомнил описание самого узнаваемого украшения миссис Баррингтон. Он мог быть на удивление хитер.

— Вроде Эйфелевой башни?

— Да, ну, знаете — какая-нибудь ювелирная копия. Время от времени, — Майло изобразил еще одну многозначительную улыбку, — мы отдыхаем в Париже.

— Когда получается ускользнуть от твоей жены, — вставила я.

Майло улыбнулся краем губ.

— Боюсь, ничего такого у меня нет, — сказал ростовщик. — Зато есть прелестное сапфировое ожерелье — на вашей леди будет смотреться идеально.

— Увы, к сожалению, ей нужна Эйфелева башня, — отозвался Майло. — Не так ли, дорогая?

— Именно, — подтвердила я. — Ты уже давно мне ее обещал.

Майло взглянул на ростовщика и пожал плечами с видом человека, неспособного противостоять требованиям женщины.

Но тут я вспомнила о других драгоценностях миссис Баррингтон.

— Однако, — проговорила я медленно, — сапфировый браслет я бы все-таки носила. Но именно тот, который видела однажды на богатой даме — о, вот это вещь! И, кстати, бриллиантовый браслет у нее тоже был. Тоже на редкость красивый. — Я в подробностях описала оба украшения.

— Нет, таких у меня нет, — произнес ростовщик устало, когда я закончила.

— Ну, значит, поищем где-нибудь еще. — Я взяла Майло за руку и прижалась к нему, стараясь как можно достовернее изобразить кокетство. — Ты же обещал, зайчик, — промурлыкала я.

— Обещал. Ты же знаешь, дорогая, перед тобой я не могу устоять. — Майло внезапно обнял меня, а затем прижал к себе еще сильнее, подарил затяжной поцелуй в губы и только после этого отпустил.

Я яростно посмотрела на него, но он лишь улыбнулся и повернулся к ростовщику.

— Извините нас. Иногда чарам Мэри сопротивляться просто невозможно.

Но мужчину за прилавком это не смутило.

— Вы уверены, что больше не хотите ничего посмотреть? — спросил он.

— Да, — ответила я. — Я хочу именно эти украшения.

Ростовщик был разочарован; он кивнул мне и посмотрел на Майло с пониманием: вот что значит потакать резвым дамочкам.

— Если вам попадется что-нибудь подобное, вы мне сообщите? — осведомился Майло.

— Определенно, сэр, определенно.

Майло достал из кармана визитку и быстро нацарапал на ней что-то, а затем передал ростовщику.

— Буду рад вам помочь, мистер Эймс. Моя фамилия Гиббс, сэр. Дайте знать, если понадобится что-то еще.

— Благодарю, мистер Гиббс, обязательно. — Майло повернулся ко мне: — Пойдем, Мэри. Куплю тебе соболиную накидку.

— Ну, с накидкой я готова подождать, — улыбнулась я и подошла к нему. — Спасибо за хлопоты, мистер Гиббс, — поблагодарила я ростовщика.

— Был рад помочь. — Тут он нагнулся вперед: — И не беспокойтесь из-за его жены, мисс, — сказал он сердечно. — Уверен, с вами ей не сравниться.

— Браво, дорогая, — сказал Майло, когда мы вышли на улицу. — Ты была неподражаема.

Он взял меня за руки, и я повернулась к нему лицом. В его глазах искрилось веселье: он получил огромное удовольствие от нашего маленького спектакля. И я невольно заразилась его энтузиазмом.

— Кажется, мы были весьма убедительны, — заметила я.

— Ты сыграла идеально. Впору выходить на сцену.

— Но если ты еще хоть раз назовешь меня «норовистой»…

— Это твой поклонник мистер Гиббс так сказал, а не я.

— И не нужно было меня целовать, — попыталась рассердиться я.

— Никогда не упущу возможность поцеловать тебя, дорогая, — улыбнулся Майло.

— Не понимаю, зачем Мэри надо быть твоей любовницей, — сказала я, освобождая руки из его ладоней. — Не будет ли эффективнее, если я просто побуду твоей женой?

— История с любовницей единственно для эффекта. Признай, нашему делу она пошла на пользу.

Майло был прав. После этой сценки расположение мистера Гиббса значительно возросло.

— А как ты понял, что это сработает? — спросила я.

— Если хочешь войти в доверие беспринципных людей, веди себя беспринципно.

— Ну, о беспринципности ты знаешь все, — пошутила я, однако, как известно, в каждой шутке…

— Прошу, дорогая. Ты же видела, он сразу стал дружелюбнее, когда услышал, что мы занимаемся чем-то недозволенным.

— И это говорит не в его пользу, — сказала я. — Хотя он был весьма любезен, когда чуточку открылся. Только бы кто-то предложил ему купить брошку или браслет миссис Баррингтон…

— Если я распространю информацию о том, что ищу какое-то конкретное украшение, мы выйдем на нужного нам человека. Может, я слишком оптимистичен, но ты же знаешь: удача на моей стороне. — Это было довольно сдержанное высказывание. Майло жил жизнью, полной волшебства. Все, чего он касался, подчинялось его воле и приносило безупречные плоды. Кроме, пожалуй, нашего брака.

— Ты дал ему настоящее имя, — сказала я, вспомнив, что мистер Гиббс обратился к нему как к мистеру Эймсу.

— Естественно. Думаешь, у меня с собой визитки с псевдонимом?

— Я бы не удивилась.

Его не испугал мой циничный комментарий.

— Это, кстати, неплохая мысль. Жаль, я не подумал об этом заранее. Глядишь, начнут клеветать на скромное имя Эймсов. — Майло бросил на меня испытывающий взгляд. — Не то чтобы я к этому не привык…

Если он рассчитывал, что я приму эти слова с симпатией, то сильно ошибся. Как постелешь, так и поспишь. Не то чтобы я специально подобрала это выражение…

— Зайдем еще в пару лавок? — спросил Майло, возвращая мои мысли к плану.

С минуту я сомневалась. Не знаю, как ему удалось за одно утро перейти от разговоров о разводе к дружескому сотрудничеству; пожалуй, если мы еще немного поищем брошку, ничего плохого не случится.

— Хорошо, — уступила я. — Но при одном условии: хватит постоянно болтать о своей жене.

Еда во «Френчсе» была превосходна. Мы ели, а потому перешли на менее болезненные темы. Лорд Данмор оказался интересным, остроумным и хорошо осведомленным по многим вопросам собеседником. Часть меня, однако, по-прежнему была настороже. Из-за убийства ли, из-за Майло, или, может, ситуация вынуждала быть сдержанной — сказать трудно. Просто я чувствовала, что его дружелюбие довольно поверхностное, а потому не могла до конца расслабиться.

— Слишком рано, чтобы провожать вас домой, — сказал Данмор, когда мы закончили и он попросил у Антуана счет.

— Не так уж и рано, на самом деле, — заметила я. Однако мы так и не успели обсудить детали, связанные с ловушкой для вора; я полагала, что пробыть с ним до глубокой ночи — вот цена его согласия.

— Будет вам, миссис Эймс. Вечер только начался. У нас еще столько удовольствий впереди. — Его тон заставил меня сильно насторожиться, но тут мне пришла в голову мысль: возможно, удастся даже убить двух зайцев сразу.

— Я слышала об одном ночном клубе, — сказала я, — называется «Спэрроу».

Виконт удивился:

— «Спэрроу»? Не представляю вас в таком месте, миссис Эймс.

Эти слова прозвучали как предупреждение, и я подумала, могу ли действительно позволить себе такое…

— Это грязное место? — спросила я. — Ничего о нем не знаю. Просто слышала, что он пользуется популярностью у некоторых моих друзей.

— Не грязное, нет, — ответил он. — Просто более… живое, чем места, где вы привыкли бывать. Сам я бывал там не так уж часто, но насколько я понимаю, многие из наших общих знакомых частенько туда захаживали, в том числе и сестры Эклз, и мистер Харкер, и даже мистер Фостер.

— Что ж, значит, есть шанс их повидать, — улыбнулась я. — Я бы очень хотела узнать, что это за клуб. Немного возбуждения меня не испугает.

Это позабавило лорда:

— Нет? Что ж, меня тоже. Честно говоря, по-моему, это отличный вариант на вечер. Отсюда, кстати, недалеко. Поехали?

Несмотря на поздний час, ярко освещенный вестибюль «Ритц» был полон людей в вечерних костюмах. Их шаги заглушали темные ковровые дорожки. Из обеденного зала слабо доносились звуки музыки, где после ужина гости, без сомнения, беззаботно наслаждались танцами. Это мне почему-то напомнило первые дни нашего брака. Мы были молоды и беззаботны, и мне больше всего на свете нравилось плыть по залу в объятиях Майло.

Махнув рукой на ностальгию, я пошла к лифту. И вдруг поняла, что сначала нужно было позвонить. Возможно, я приехала сюда по глупости? Наверное, Майло вовсе не хочет со мной разговаривать. Не стоило рассчитывать, будто у нас все наладилось лишь потому, что сегодня днем мы вместе радостно пустились в авантюру.

К тому же его здесь может и не быть. Пока я ужинала с лордом Данмором, Майло мог заниматься чем угодно. И тут мне в голову пришла ужасная мысль: а что, если он в своем номере и… развлекается? Меня замутило от того, что в номере с ним может оказаться Элен Рено — или любая другая женщина.

Какое-то время я постояла в нерешительности, а потом подошла к стойке администратора.

— Чем могу помочь, мадам? — спросил мужчина за стойкой.

— Скажите, пожалуйста, мистер Эймс здесь? Он живет в «Трафальгаре»[6].

Мужчина сразу же ответил:

— Мистер Эймс все еще в обеденном зале, мадам, — и указал мне дорогу.

Я чуть было не спросила, один ли Майло, но решила этого не делать. Сейчас узнаю сама.

Я отправилась в обеденный зал, и там, как всегда, восхитилась его богатым убранством. Это была прекрасная комната, каждую ночь пылающая золотом. Изумительные росписи, тяжелые занавески и мягкий свет позолоченных люстр, висевших под высоким потолком, дарили залу душевное ощущение теплоты. Отовсюду доносился смех, мягкий шум разговоров, смешивающийся со звоном бокалов, и я не могла не сравнить эту тихую изящную комнату с какофонией «Спэрроу».

Майло сидел за столиком неподалеку от танцевальной площадки. Мне сразу стало легче — муж был один.

Увидев меня, он поднял брови, и когда я подошла, поднялся с места. На нем был безупречный вечерний костюм, и мне вдруг кольнуло сердце: по злой иронии судьбы, он всегда выглядел гораздо лучше, когда между нами не все шло гладко.

— Здравствуй, Майло, — сказала я.

— Добрый вечер, — отозвался он вежливо.

Какое-то время мы постояли, глядя друг на друга.

— Можно к тебе присоединиться?

Майло отодвинул стул и с преувеличенной любезностью предложил мне сесть.

— Чем обязан такой нежданной радости? — спросил он, усевшись напротив, таким тоном, словно мой ответ его нисколько не волнует. Посуду уже унесли, но перед ним стоял бокал вина, и Майло отпивал понемногу, играя пальцами с его ножкой.

— Хотела продемонстрировать, что вернулась домой в целости и сохранности, — пояснила я.

— Какая честь.

— Лорд Данмор… — Я хотела сказать «настоящий джентльмен», но это было не совсем то… Майло заметил, что я подыскиваю слова. — Он очень любезен.

— Он целовал тебя? — спросил он как бы между прочим.

— Нет, конечно нет, — ответила я раздраженно.

— Но пытался?

Я помолчала. Хотелось солгать, но я не смогла.

— Не совсем.

Майло посмотрел мне в глаза.

— Я с самого начала понял, что он перед тобой не устоит, дорогая.

— Но я не позволила ему поцеловать себя, — сказала я. Конечно, это был намек: я не дала сделать этого лорду Данмору, а вот Майло, напротив, уступила Элен Рено.

— Но если бы поблизости был фотограф, то его попытка выглядела бы совершенно иначе.

Я вздохнула. Майло был прав, но мне очень не хотелось это признавать. Неважно, как разумны его аргументы — я все равно не знала, верю ему или нет. И это сводило с ума. Как бы мне ни хотелось поверить мужу, какая-то часть меня всегда была настороже.

Пока я думала об этом, Майло пристально смотрел на меня, и я не могла избавиться от чувства, будто он читает мои мысли.

— Может, хочешь выпить? — спросил он. — Кофе, скажем?

Я хотела отказаться, но чашка кофе пришлась бы как раз кстати.

— Да, спасибо.

Похоже, он был уверен, что я откажусь, а после моих слов выглядел довольным (если мне, конечно, не показалось). Майло подошел к официанту и сделал заказ, а потом вернулся ко мне. Он казался полностью расслабленным, однако что-то выдавало его озабоченность.

— Этим вечером я выяснила кое-что интересное, — сказала я, чтобы заполнить тишину. — Я… Я была в «Спэрроу».

— Правда?

— Ты не удивлен.

— А с чего бы вдруг? Мне кажется, ты просто наслаждаешься тем, от чего я тебя предостерегаю. — Трудно было понять, дразнит он меня или нет, так что я проигнорировала эту ремарку и продолжила:

— Столкнулась с Фелисити Эклз, она была уже несколько пьяна. И сказала мне кое-что весьма любопытное.

Майло ждал.

— Во-первых, посоветовала не связываться с лордом Данмором. Говорит, он опасен.

Брови Майло сразу поднялись вверх, и я заметила намек на усмешку в его глазах.

— Фелисити искренне его боится. Может, подозревает его в убийстве Джеймса Харкера? Да, еще она приговаривала: «Он не это имел в виду», но я так и не расшифровала эту фразу. Возможно, она говорила о мистере Харкере, но тогда смысл не ясен… А если не о нем? Может быть, она знает, кто его убил?

— Все это крайне любопытно, — произнес Майло любезно.

— А вот лорд Данмор считает, что это могла сделать одна из сестер Эклз. Говорит, что имел место любовный треугольник, и кто-то из них убил мистера Харкера из ревности. Это немного вздорно, но шанс есть.

— Есть.

— Не так уж много, конечно, — признала я и вздохнула, откинувшись на спинку стула. — Кажется, мы так никуда и не пришли. Надеюсь только, что Бриллиант Данморов сработает.

— Бриллиант Данморов? — повторил Майло.

Тут как раз подошел официант с моим кофе, так что у меня появилось время подумать над ответом. В эту часть плана я Майло пока не посвящала и не знала, как он ее воспримет. Но назад дороги не было.

— Да, — ответила я, когда официант ушел. — Лорд Данмор согласился использовать в это воскресенье Бриллиант Данморов как приманку. У нас будет прекрасная возможность поймать убийцу.

Майло мои слова абсолютно не впечатлили.

— Может, пусть лучше полиция занимается грязной работой? В конце концов, инспектору Джонсу за это платят.

Я проигнорировала его скепсис и сделала глоток.

— По-моему, прекрасный план.

— По-твоему-то, конечно.

И на его сарказм я тоже обращать внимания не стала.

— Мы покажем бриллиант, — я намеренно умолчала о том, что лорд Данмор позволил мне его надеть. — А потом я скажу всем подозреваемым, что мы оставим его в определенном месте. Раз уж вор настолько отчаянный человек, что готов был убить, есть шанс, что он или она решит пойти на риск и завладеть этой драгоценностью.

Майло задумался.

— В теории, это может сработать, — заметил он. — Но как ты убедишь убийцу в том, что лорд Данмор настолько небрежен?

— Ну попробовать-то стоит?

— Как тебе угодно, дорогая.

— Просто хочу убедиться, что вор и убийца — один и тот же человек, — пояснила я. — Все время возвращаюсь к мысли, что мистер Харкер обнаружил вора, и тот убил его, дабы гарантировать себе инкогнито. Но чем больше мы узнаем о мистере Харкере, тем меньше верим, что он был на такое способен.

— Он не был настолько уверен в себе, — сказал Майло.

— Не был, — подтвердила я и нахмурилась. — Ты прав. Но что он собирался делать с поддельными камнями из браслета… и оружием? И вот еще: куда девался сам браслет?

— Хорошие вопросы.

— Нужно учитывать, что лорд Данмор сам может быть и вором и убийцей, и тогда довериться ему — большая ошибка. Но игра стоит свеч: даже если он виновен, то расслабится, считая, что посвящен в план по поимке.

— Не хочешь ли ты сказать, что твой лорд Данмор может оказаться и не таким уж галантным джентльменом, каким кажется?

— Ради бога, Майло, — вздохнула я. — Ты же не собираешься изображать ревнивца?

— Конечно, нет. — Наши глаза встретились. — В конце концов, у меня больше нет такого права. Хотя, признаюсь, я считал, что меня заменят кем-то получше Данмора.

Майло хотел меня разозлить, и ему удалось.

— Естественно, — язвительно ответила я. — А вообще, зачем что-то менять? Если я захочу подхалимажа и лжи, то могу получить их и от тебя.

— Ты все еще веришь, что у меня была интрижка с Элен Рено?

Он долго смотрел мне в глаза. Мне очень хотелось ответить «нет», но я не была уверена. Никогда не знала, где правда, а где ложь.

— Не знаю.

— Ты уже решила, разводиться со мной или нет?

— Майло… Обязательно сейчас?

— Да, — ответил он.

Я вздохнула:

— Не знаю, что тебе сказать. Я не хочу развода. Но я не преувеличиваю. Я… Я не могу и дальше жить со всем этим.

— Если ты действительно этого хочешь, я не стану тебя останавливать.

— А самому тебе этого хочется? — спросила я мягко.

— Нисколько. Я очень счастлив, что женат на тебе, Эймори.

Мы были до смешного вежливы друг с другом, но смеяться мне не хотелось. К горлу подступил ком, и я не могла говорить.

— Потанцуй со мной, — сказал он вдруг. Затем поднялся и предложил руку.

Я отмахнулась:

— Майло, вряд ли…

— Ничего плохого в этом нет, — заметил он, и знакомая очаровательная улыбка подняла уголки его губ. — Всего лишь танец, дорогая.

Но это не был всего лишь танец, и мы оба это понимали. Я узнала этот взгляд: глаза Майло горели, словно он что-то задумал. Я чувствовала, что не стоит позволять ему обнимать меня: на близком расстоянии я становилась слишком восприимчивой к мужу… Сердце и разум вели войну, но я слишком устала, чтобы вести бой и дальше.

Я взяла его за руку, и Майло повел меня на танцевальную площадку. Наши глаза встретились снова, и он притянул меня к себе. Все остальные просто растворились в воздухе. Остались только мы — и музыка.

Мы забылись в нежных звуках, и я как никогда ощущала тяжесть его руки на своей спине, тепло его тела… Мы почти касались друг друга лицами, и я чувствовала изысканный аромат его средства после бритья, смешивающийся с запахом накрахмаленного воротника.

— Помнишь ту ночь в Париже? — спросил Майло.

— Да, — прошептала я в ответ.

Я знала, о какой ночи он говорит. Последняя ночь нашего медового месяца, о каких рассказывают сказки… Под медленные, пьянящие звуки оркестра мы танцевали до полуночи, а затем гуляли под луной по берегу Сены. Я прижималась к нему и думала, в наивной и блаженной дымке юности, что свет, гуляющий по волнам, — это отблески моего счастья.

Мы остановились на мосту, и я облокотилась о балюстраду и посмотрела вверх.

«Как же я счастлива», — сказала я тогда.

А Майло взглянул на меня — так, словно увидел в первый раз.

«Как же ты красива, — произнес он, и голос его дрогнул, как никогда не дрогнул бы от обычного комплимента. — Я очень люблю тебя, Эймори».

А затем нагнулся и поцеловал меня: от любви, которая жила во мне, почти закружилась голова. Оглядываясь назад, я не могу вспомнить, была ли когда-нибудь счастливее.

И даже сейчас, когда наш брак едва не потерпел крах, я почувствовала отголосок того момента абсолютной эйфории. Майло всегда знал, что сказать, знал, что я почувствую, если вспомнить ту ночь… Именно это я в нем любила и ненавидела: он мог запросто заставить меня забыть все, что надо помнить, и вспомнить вещи, которые хотелось забыть.

— Сейчас ты красива так же, как и тогда, — сказал муж. — И даже красивее. — Он обнял меня еще крепче. — Невозможно обнять тебя вот так и не вспомнить ту ночь.

Мое сердце билось в безумном темпе, и я заставила себя сделать несколько медленных глубоких вдохов. Я боялась отвечать. Слишком легко было забыться от головокружительного искушения.

— Пойдем наверх, — прошептал Майло мне на ухо. — Эймори, давай проведем эту ночь вместе.

Я закрыла глаза. Не хотелось ничего — лишь отдаться ему, забыть обо всем, кроме собственной любви… Но если я это сделаю, то ничего, ничего не изменится.

Я не могла. Нельзя допустить, чтобы все продолжалось так, как раньше.

Я шагнула назад и вместо его тепла ощутила холодный воздух.

— Майло, я не могу, — произнесла я напряженно.

— Почему? — Майло все еще держал мои ладони в своих и поглаживал их большими пальцами.

— Хочешь правду?

— Конечно.

Я посмотрела на руки и осторожно высвободила их.

— У нас с тобой все будет хорошо, если ты будешь вести себя как муж, будешь заботиться обо мне всегда, а не только когда есть опасность меня потерять… Я отчаянно люблю тебя, Майло, — прошептала я; на глазах выступили слезы — еще чуть-чуть, и они покатились бы по щекам. — Но я не уверена, что могу тебе верить. А иногда любви недостаточно.

Я проснулась с тяжелым чувством… Вообще моя жизнь стала походить на жизнь героинь радиоспектаклей с разбитым сердцем, но ничего не поделаешь. Я выложила Майло все, что у меня на душе. Остальное зависит от него.

Позавтракав тостом и кофе, я ощутила, что готова действовать. Бал лорда Данмора завтра, и следует привести все в порядок. Сложности на личном фронте подождут.

Только я успела надеть легкий бледно-синий шерстяной костюм поверх крепдешиновой блузы, как зазвенел телефон. Я и не надеялась на то, что это Майло, а потому не была разочарована, когда вошла Винельда и сообщила: на линии инспектор Джонс. Больше того, я была рада его слышать. Теперь, когда у меня сформировался план по поимке убийцы, оставалось лишь убедить инспектора в том, что оно того стоит.

— Доброе утро, миссис Эймс, — поздоровался он, когда я взяла трубку. — Надеюсь, я вас не побеспокоил.

— Нисколько, инспектор. На самом деле я ждала вашего звонка. Есть кое-что, о чем мне хотелось бы с вами поговорить.

— Как удачно. Я как раз собирался пригласить вас сегодня днем на чашку чая. Вы знаете, где находится «Лайонс Корнер Хаус» на Пикадилли?

— Конечно, — ответила я, обрадовавшись, что он не пригласил меня в «Ритц».

— Вот и хорошо. Увидимся в четыре.

Без дальнейших церемоний он положил трубку. Джонс был не слишком разговорчив, но ведь в этом и нет ничего необычного.

Любопытно, почему на этот раз он не заехал ко мне домой? Впрочем, я не собиралась препираться по поводу места встречи.

Я повесила трубку и подумала, чем бы занять себя утром. Уверенности в том, что инспектор Джонс благосклонно отнесется к моему плану, не было, но мне нужно его убедить.

Наконец наступил день бала. Утро я встретила в ожидании, полном мрачных предчувствий. С одной стороны, я искала решение. С другой же почти не сомневалась, как все это разрешится… Наверно, тут сыграл мой предыдущий опыт, но я не могла избавиться от чувства, что до окончания вечера веселого будет мало. В конце концов, шанс столкнуться с убийцей очень велик, а мой последний подобный опыт был не из приятных…

Одно утешение: это не маскарад. Не знаю, вынесла бы я еще один вечер скрытых лиц. Даже больше: если за всю жизнь мне больше не доведется посетить ни одного маскарада, я не расстроюсь. Понять, с какими людьми ты имеешь дело, сложно и так: мы все носим своего рода маски, притворяемся теми, кем нам быть не суждено. И в этом деле ничто не является тем, чем кажется. Все «замаскировано», даже драгоценности.

В некотором смысле все и началось с масок. Инспектор Джонс уверен, что мистера Харкера убили не по ошибке, но какая-то связь с масками тут все же есть.

И тут я подумала: связывался ли инспектор с изготовителем масок? Он об этом не упоминал, и я решила, что это принесет пользу. На ужине у миссис Баррингтон лорд Данмор говорил о каком-то модном магазине, где он и многие другие заказывают маски. «Фредерикс»? Нет, «Фридрихс»!

Я набрала оператора и попросила соединить с магазином. Девушка знала свое дело, и через несколько минут я говорила с мистером Бертелли, костюмером лорда Данмора.

— Здравствуйте, — начала я, — меня зовут миссис Эймс. Мне безумно понравилась сделанная вами маска лорда Данмора, которую он носил на прошлом балу, вот я и решила к вам обратиться. Вы настоящий мастер!

Он был польщен.

— Большое спасибо, мадам. У нас есть огромный выбор уже готовых масок. Или вы хотели бы заказать для себя что-то уникальное?

— Да, уникальное, пожалуй, — быстро проговорила я. — Что-то вроде… — Я перебирала в уме подходящие варианты. — Вы можете сделать, к примеру, Коломбину из черного бархата с золотом?

— О да, мадам, — ответил он. — Определенно.

— Благодарю. Насколько я понимаю, вы сделали маску и для мистера Найджела Фостера, — сказала я, стараясь ничем себя не выдавать. — Тигровая, он тоже носил ее на последнем балу, ведь так?

— Да, я сделал ее лично для мистера Фостера. Он заказал именно тигровую маску. По-моему, это несколько эксцентрично, но, конечно, хотелось доставить ему удовольствие. Естественно, я с ним по этому поводу не препирался, но… — Он со значением помолчал, а затем цокнул в трубку. — Понимаете, с самого начала его заказ звучал несколько иначе.

— А он не сказал, почему изменил заказ? — спросила я.

— О да, — ответил мистер Бертелли. — Он сказал, что один его знакомый наденет тигровую маску, так что ему нужна такая же. То есть, вроде как для розыгрыша. — И снова я услышала неодобрительное цоканье. — А ведь та маска, которую я изготовил прежде, выглядела куда лучше…

Как интересно! Зачем мистеру Фостеру надевать то же, что и мистер Харкер? Если уж на то пошло, я бы решила, что он захочет уникальную маску. Он сообщил мистеру Бертелли, что это шутка; мне же сказал, что с мистером Харкером они почти не знакомы. Если это правда, то какие шутки могли быть между ними?

— Вернемся к вашей маске, миссис Эймс, — произнес мистер Бертелли. — Нужны ли перья, или, может быть, драгоценные камни?

Я помедлила.

— Драгоценные камни?

— Да, мадам. У нас есть огромный выбор камней для масок. Не настоящих, конечно, но очень высокого качества.

— Эмм… Я подумаю об этом и перезвоню, хорошо?

— Конечно, конечно.

Я повесила трубку и в задумчивости замерла. Над этим разговором нужно было немало поразмыслить…

Через час я решила, что пора приводить план в действие. Я уже продефилировала перед всеми подозреваемыми, за исключением мистера и миссис Дуглас-Хьюзов — их пока еще не видела. Может быть, они решили и вовсе не приходить на бал? Инспектор Джонс собирался обеспечить присутствие всех и каждого, но у мистера Дуглас-Хьюза были друзья в правительстве, и я подумала, что, коль скоро ему этого не пожелает, заставить его прийти сюда нельзя.

Майло я не видела тоже. И не собиралась ждать вечно — придется ловить убийцу без него.

Я выскочила в фойе и аккуратно зашагала по широкой красной лестнице, чтобы избежать еще одного несчастного случая. Сегодня на лестнице никого не было, и выглядела она в каком-то смысле более зловеще. Я помнила о предостережении инспектора, и потому, стараясь, впрочем, вести себя, как обычно, убедилась, что за мной никто не следит. Какие бы мысли ни приходили в голову, оказаться убитой было бы весьма неудобно…

Да, раз уж вспомнился инспектор Джонс: его я тоже ни разу не видела. Но не сомневалась, что он тихо перемещается по зданию и к тому же направил полицейского в комнату напротив карточной — как мы и договаривались.

Коридор на втором этаже был пуст. Я вошла в комнату для карт и так ни с кем и не столкнулась. Там я сняла ожерелье и положила на карточный стол. Затем сделала шаг назад, чтобы убедиться, бросается ли в глаза приманка, и была удовлетворена тем, как камень блестел даже в таком тусклом освещении. Конечно, это очень прозрачная уловка, но я надеялась, что вор будет так искушен, что не обратит на это внимание.

Последний раз оглянувшись, я закрыла за собой дверь и спустилась вниз.

В фойе я увидела мистера и миссис Дуглас-Хьюзов. Они пришли только что. Жаль, что я не потерпела еще немного — они бы заметили бриллиант. Но, возможно, мне получится упомянуть его в разговоре.

— Добрый вечер, — поздоровалась я, когда подошла к ним. — Как раз задалась вопросом, где же вы.

— Добрый вечер, миссис Эймс, — любезно сказал мистер Дуглас-Хьюз. — Боюсь, меня немного задержали.

— Пока ничего неприятного не случилось, правда? — спросила Мэйми. Это «пока» врезалось мне в слух. Она тоже чего-то ждала. А что, если все собравшиеся здесь дышат ожиданием, разлившимся в воздухе?

— Нет, что вы, — ответила я. Все еще впереди.

— Немного тревожно прийти сюда сегодня, — грустно улыбнулась Мэйми.

— Дорогая, тебе не о чем волноваться, — произнес ее муж, однако я обратила внимание, как неспокойно метались по комнате его глаза, как пристально он вглядывался во что-то. Чего же он ищет?

— Думаю, нам всем немного неспокойно на душе, — заметила я.

— Но тем не менее, мы все пришли, ведь так? — сказала Мэйми. — По какой-то причине полиция настояла на нашем присутствии, и меня это немножечко пугает. Инспектор Джонс самым вежливым образом попросил нас присутствовать на балу, и мы не смогли ему отказать. Впрочем, если судить по народу, половина Лондона пришла сюда в ожидании чего-то.

— Да, — ответила я. — Тут определенно будет интересно. — Хотелось сказать больше, но я придержала язык, даже несмотря на чувство, что им можно доверять. Они оба соврали мне про сережку, но все же я почему-то считала, что ни к воровству, ни к убийству это не имеет отношения. Мэйми была для этого слишком добра. И хотя мистер Дуглас-Хьюз, судя по всему, из тех джентльменов, которые без лишних раздумий убьют за свою страну, вряд ли он бы стал это делать в таком публичном месте и в такой грязной манере.

Я знала, что они невиновны, но на тот момент верить никому не могла. Мы слишком близки к разгадке. Я это чувствовала.

Тут как нарочно к нам подошли сестры Эклз. Я уже виделась с ними в бальном зале. Марджори была холодна, а Фелисити — взволнованна. Конечно, они искали не моей компании — как и меня неделей раньше, их завоевала Мэйми.

— Вы обе прекрасно выглядите, — сказала она после обмена любезностями. Должна признать, это правда. В ярко-красном платье Марджори выглядела сногсшибательно, а Фелисити в фиалковом словно спустилась с небес. И снова я подумала, какие они разные. Нет ничего удивительного в том, что мистер Харкер разрывался между ними двумя — если это, конечно, действительно так. Фелисити была нежна, и это подходило к его тихому характеру, но дерзость Марджори тоже могла манить к себе застенчивого, неуверенного джентльмена.

— Я вижу, вы сняли бриллиант, — внезапно сказала Марджори, впервые обратившись ко мне после того, как сестры к нам подошли. Начать с более удобной фразы было просто невозможно.

— О да, — откликнулась я, — застежка слабовата. Я оставила его в комнате для карт. Позже лорд Данмор уберет его в более безопасное место.

— Бриллиант? — спросила Мэйми.

— Да, лорд Данмор дал мне на вечер Бриллиант Данморов. Вот только эта застежка… Я бы не осмелилась потерять такое ценное украшение.

Чем больше я говорила, тем больше мне казалось, что это все чересчур прозрачно. Неужели вор и вправду поверит, что я беспечно оставила Бриллиант в карточной? Будь история рассчитана на меня, я бы сразу подумала, до чего все это подозрительно. Что ж, время рассудит. Сейчас главное — убедиться, что все подозреваемые проинформированы.

— Прошу меня извинить, пойду поищу супруга. — Всего лишь отговорка — Майло здесь, скорее всего, не было — но сработала она как нужно.

Я вернулась в бальный зал. Шум усилился; люди разговаривали и смеялись с какой-то даже яростной веселостью. В воздухе чувствовалось ожидание, словно все вокруг готовятся к грядущей катастрофе. Оставалось лишь надеяться, что события вечера не оправдают это ожидание сверх меры.

В других обстоятельствах я бы тот же час покинула этот дом. Но сейчас нужно было сначала привести наш план в действие. Главное, до конца вечера не столкнуться с мистером Фостером. Стоит ли рассказать об этом инспектору Джонсу? Я сомневалась, что он мог как-то помочь в такой ситуации — в конце концов, у него на руках было бы лишь мое слово против слова мистера Фостера.

Мне и самой было трудно в это поверить. Мистер Фостер был безупречно вежлив, казался настоящим джентльменом… Что ж, внешность обманчива. И в определенных обстоятельствах любой может снять маску.

Теперь я знала точно одно: мистер Фостер на верхней строчке в списке подозреваемых. Если он способен так относиться к женщине, то, без сомнения, мог бы сделать что-то и похуже.

Я забылась в мыслях и все еще дрожала от ярости и уходящего страха, так что прежде чем я отреагировала, меня пришлось позвать трижды:

— Миссис Эймс!..

Я подняла глаза и увидела Вивьен Гармонд, которая стояла у лестницы.

— Здравствуйте, миссис Гармонд, — сказала я, стараясь взять себя в руки.

— Могу я поговорить с вами наедине?

Я посмотрела на дверь в гостевую. Наверное, мистер Фостер уже ушел, но мне не хотелось испытывать удачу.

— Конечно, — ответила я. Настроения на еще одну перепалку у меня не было, однако представилась прекрасная возможность поговорить с ней.

— Здесь есть одна маленькая комнатка, пойдемте, — сказала она и уверенно повела меня по обшитому деревом коридору за той самой гостиной; очевидно, она знала этот дом очень хорошо. Наконец миссис Гармонд остановилась перед дверью, открыла ее, зажгла свет и шагнула внутрь. Это был небольшой рабочий кабинет. Убран он был безлико, что говорило о том, как редко его используют.

Вивьен закрыла дверь и повернулась ко мне.

— Я видела, как вы зашли в гостиную и знала, что он с вами, так что решила подождать снаружи. Еще чуть-чуть, и я бы вошла.

— Миссис Гармонд, пожалуйста, поверьте мне: между мной и виконтом никогда ничего не было.

Она покачала головой:

— Нет-нет, миссис Эймс. Я о Найджеле Фостере.

В смущении я нахмурилась.

Она помедлила, словно решаясь на что-то. А затем тихо и уверенно заговорила, посмотрев на меня своими темными глазами:

— Я знаю, что обо мне говорят, миссис Эймс. Все время ощущаю их презрительные взгляды, чувствую, как они избегают разговора со мной.

Я не до конца понимала, о чем она, и молча ждала.

— Люди думают, что у меня ребенок от Александра. Но это не так.

Я удивилась. Откровенно говоря, я не была уверена, говорит ли Вивьен правду, но кто отец ее сына — совершенно не мое дело, так что я не собиралась ее осуждать.

Видимо, она прочитала в моем лице симпатию, а потому продолжила:

— Мне кажется, я могу доверить вам эту тайну, миссис Эймс. Я… Я совсем недолго пробыла в браке с мистером Гармондом — он умер очень скоро. Александр в моей жизни появился позже. Но когда я вернулась домой, поползли слухи. Я не стала никого ни в чем разубеждать. Александру все равно, что они болтают. Это никогда его не заботило. И потом, пусть лучше думают, что это его сын, чем узнают правду. Понимаете, мистер Гармонд тоже не был отцом моего мальчика. Его отец — Найджел Фостер.

Я молча уставилась на нее. Нет, такого поворота я не ожидала.

Вивьен продолжила совершенно спокойно — так, словно вспоминает чужую историю:

— Мы оба были в Греции, и все завертелось так, что у меня начался роман с красивым и обаятельным теннисистом. Я сразу же его полюбила, но наш роман быстро закончился. Когда я поняла, что беременна, он уже покинул страну. И уже после этого появился мистер Гармонд, вскоре он сделал мне предложение… Я согласилась, но он ни с того ни с сего умер от болезни, так что я осталась одна в чужой стране, к тому же с ребенком под сердцем… Тогда-то я и познакомилась с Александром. Он был очень добр ко мне. Я родила в Греции, и Александр сопроводил нас на пути домой.

— Вы говорили мистеру Фостеру, что это его ребенок? — Конечно, это меня не касалось, но я не могла не спросить.

Вивьен покачала головой:

— Не хочу, чтобы он знал. Понимаете, он плохой человек. Я очень скоро это поняла. У него всегда было множество женщин. И он… Он очень жесток. Он добивается от людей того, чего хочет, даже против их желания.

Я убедилась в этом лично.

— Он был помолвлен с одной девушкой, но я слышала, что они очень скоро порвали. Вы знаете об этом?

— Да, — ответила я, припоминая рассказ миссис Роланд.

— Говорят, что она попала в аварию, но на самом деле он избил ее, а затем она упала с лестницы.

Я в ужасе смотрела на нее.

— Но почему его не арестовали?

— Думаю, она просто очень боялась… Я считала, мне очень повезло, что все так быстро закончилось, и я больше никогда его не увижу. Но затем нас обоих начали приглашать Баррингтоны. Я старалась вести себя нормально, даже несмотря на наше прошлое, но вскоре выяснилось, что он хочет… возобновить знакомство. На прошлом балу он преследовал меня на втором этаже и пытался силой загнать в одну из спален. Я сопротивлялась, но убежать получилось только когда кто-то показался поблизости… Мне кажется, позже он хотел провернуть то же самое с кем-то еще. Когда прозвучал выстрел, я пряталась в другой спальне.

Я вспомнила синяки, на которые обратила внимание в шляпном магазине. Ее рассказ объяснял все: и неловкость при упоминании Найджела Фостера, и ложь насчет того, что во время убийства она была в бальном зале, а не на втором этаже.

— Вряд ли тут можно говорить о каких-то чувствах ко мне. Если бы не Александр… Когда Найджел узнал, что я люблю другого, то решил, что не остановится ни перед чем. Нет, он меня не любит. Хочет лишь показать, что может мною обладать.

Спортивный дух соперничества, подумала я… Что вместе с безжалостностью может закончиться какими угодно ужасами.

— Поначалу Александр ревновал из-за Найджела, хотя и не признавал этого. Но у нас и без того всегда были сложные отношения. Мы часто ссорились, почти с самого начала. Он добр, но порой совершенно безрассуден. Всегда делает то, что хочет, а о других и мысли нет. Найджел вернулся в Лондон, и это стало последней каплей. У нас с Александром была ужасная ссора, мы наговорили друг другу столько гадостей… До того вечера у Баррингтонов мы не виделись несколько недель. Миссис Баррингтон этого, конечно, не знала, так что ей, наверное, было очень неудобно.

Так вот почему лорд Данмор в тот вечер положил на меня глаз. Наверное, хотел заставить ревновать женщину, которую любил. Не перестаю удивляться тому, что мы делаем с любимыми людьми… Я и сама, до известной степени, в этом виновна.

— Я планировала уехать, — продолжала Вивьен, — копила деньги на билет в Австралию, к сестре. А потом, несколько дней назад, навестила его, и… Ну, пожалуй, все еще можно исправить. Хотя теперь я уже ничего не знаю. Сегодня мы снова поссорились…

— Из-за бриллианта? — спросила я в надежде «исправить» хотя бы это. — Я вам все объясню.

Миссис Гармонд покачала головой.

— Нет, не поэтому. Очень много всего, — сказала она печально. — Александр по-своему любит меня, но я так больше не могу. Просто не могу.

— Мне очень жаль, — сказала я ей. А больше было нечего сказать. Я и сама прекрасно знала, что преданности с одной стороны недостаточно.

— Просто решила, что вы должны это знать, — закончила Вивьен, повернувшись к двери. — Не хочу покидать страну, так и не рассказав никому правду.

Она ушла, а я какое-то время постояла в пустой комнате, переваривая сказанное. Как быть с этой неожиданной исповедью? Не хотелось давать слабину, но, похоже, миссис Гармонд была искренна со мной, и я не могла поверить, что она — убийца.

Мне было жаль ее, и я надеялась, что коль скоро она не нашла счастья здесь, то найдет его в Австралии, начнет вместе с сыном новую жизнь…

Настенные часы пробили одиннадцать и тем самым вернули меня мыслями к плану. О том, где находится Бриллиант Данморов, я рассказала всем подозреваемым. Пожалуй, пора подняться наверх и проверить, что из этого всего получилось.

Я вышла в холл и направилась к фойе, но, услышав голоса, остановилась за поворотом.

Это оказался Майло. Тот факт, что он наконец-то прибыл на бал, значил для меня гораздо меньше, чем то, что с ним была женщина.

Они говорили по-французски.

На этом балу я не видела Элен Рено, но знала, что моему мужу скорее всего больше не с кем говорить на этом языке.

— Пойдем в ту комнату, — сказала она. — Нам надо поговорить.

Я рискнула выглянуть из-за угла и увидела, как они вошли в ту самую комнату, где разворачивались драматические события со мной в главной роли. К счастью, они не до конца прикрыли за собой дверь.

Естественно, я сделала то, что сделала бы всякая уважающая себя жена: стала под дверью и принялась слушать, прижавшись к стене так, чтобы случайный прохожий решил, будто я просто отдыхаю от рьяного вальса.

— Я должна была прийти и повидаться с тобой, — сказала она. У нее был тихий и страстный голос, и это впечатление усиливалось грацией ее родного языка. У французской искусительницы и должен быть такой голос. И это немало меня раздражало. — Я решила, что ты злишься на меня, и не смогла этого вынести.

— Нисколько, — ответил Майло любезно. — Да и с чего бы вдруг?

— Нас ведь сфотографировали… Я знаю, тебе это не пришлось по душе.

— Меня не столько фотограф удивил.

— Тогда что же? Поцелуй? — Элен рассмеялась; ее гортанный смех был хорошо отрепетирован. — Тебе не понравилось?

— Скажем так, это было несвоевременно.

Я почувствовала слабость от того, что все мои худшие подозрения оказываются правдой. Майло распекает ее за неосторожность — только и всего. Хотелось уйти, но я не могла. Не сейчас. Нужно было узнать, что на самом деле между ними происходит и как много она для него значит.

Элен снова рассмеялась.

— Фотографы всюду ходят за мной по пятам. Им нравится наблюдать интересные вещи. А ты, Майло, — промурлыкала она его имя, — очень и очень интересен.

Актриса явно перегибала палку. Если Майло простодушно купился на такое, я его сильно переоценила.

— А что сказала твоя жена? — спросила она со смешком, отчего я крепко стиснула зубы.

— Ей это не понравилось. — Майло всегда умел преуменьшать.

— Она ругалась, дралась, бросала в тебя все, что попадется под руку?

Я возмутилась: за кого она меня держит? За моряка?

— Едва ли, — ответил Майло с явной иронией. — Но тем не менее это ее разозлило.

Элен фыркнула:

— Вы, англичане, принимаете это слишком близко к сердцу. Ты сказал ей, что мы всего лишь повеселились?

— Я сказал, что нас сфотографировали в самый неподходящий момент, и больше ничего не было.

— Так грустно, — жалобно произнесла она, — но сейчас никаких фотографов поблизости нет. — Ее интонация говорила сама за себя, но она все равно добавила: — Поцелуй меня.

Я напряженно ждала тишины, подтверждающей его согласие. И тем сильнее меня удивил его ответ.

— Нет, Элен, — сказал он так же спокойно. — Я уже говорил тебе, мне это неинтересно.

— Да ты просто меня дразнишь, — заязвила Элен. — Наверное, хочешь свести меня с ума от желания. Ведь так?

Я снова стиснула зубы. Боже мой! Все это звучит как реплики из какой-то абсурдной мелодрамы! Я не видела ни одного ее фильма, но если это выступление раскрывает все грани ее таланта, то я ничего не упустила.

В голосе своего мужа я распознала раздражительность:

— Никто тебя не дразнит, Элен. Я не буду тебя целовать.

Она возмущенно фыркнула.

— Не подумай, что я не ценю это предложение, — продолжил Майло. — Я восхищаюсь твоей красотой, но, боюсь, мой ответ — нет. Понимаешь, наверное, это ужасно по-английски, но я очень люблю свою жену.

Скоро он выйдет из комнаты, подумала я и быстро пошла в сторону лестницы.

Наверное, поднимаясь по ней с такой глупой улыбкой, выглядела я как последняя дурочка…

На втором этаже я постучала в дверь спальни напротив карточной. Ее сразу же открыл тучный сержант, который все это время ждал, когда же появится преступник.

— Добрый вечер, — поздоровалась я, протиснувшись в комнату. — Вор пока не объявился?

Думаю, мое появление немного сбило его с толку, но он быстро взял себя в руки:

— Ни души, мэм, — ответил он.

Меня начали одолевать сомнения. Наверное, ловушка просто смехотворна и ни за что не сработает… А может быть, убийца — один из Баррингтонов или сам лорд Данмор, и поэтому посвящен во все это. Если подумать, план выглядит не слишком обнадеживающе.

Я уселась в бархатное коричневое кресло. Стоит немного подождать — может, что-то еще произойдет.

Рядом со мной сержанту стало не по себе. Наверное, он просто не знал точно, кто я такая и почему знаю о его секретном задании. Впрочем, он был слишком вежлив, чтобы заговорить об этом, так что мы пару минут поговорили о погоде.

А когда сержант решил посвятить меня в разработанную им теорию идеального климата для поимки преступников, дверь отворилась, и в комнату вошли инспектор Джонс, а следом за ним Майло.

— Добрый вечер, миссис Эймс, — поздоровался инспектор, прикрыв дверь так, чтобы в проходе осталась едва заметная щелочка. — Как я и думал, вы здесь.

Я перевела взгляд на Майло — он уже смотрел на меня.

— Привет, — сказала я с улыбкой.

Он едва заметно улыбнулся в ответ, и я почувствовала, как сильно его люблю… Как много нужно было ему сказать! Но, увы, не сейчас.

— Все тихо? — спросил инспектор Джонс, возвращая меня к делу.

— Нет, пока что никто не клюнул, — ответила я угрюмо.

— Что ж, если удача на нашей стороне, ждать осталось недолго.

Сержант снова стал у двери — так, чтобы можно было смотреть сквозь щель. Майло и инспектор Джонс присели, и мы все принялись ждать — молча и без особых надежд. Какой же нудный выйдет вечер, если мы так и просидим до самого конца, поглядывая друг на друга, чтобы хоть как-то развеять скуку! Если бы кто-нибудь захватил с собой колоду — по крайней мере, сыграли бы в бридж.

Но долго ждать действительно не пришлось. Как всегда, интуиция инспектора нас не подвела, и через несколько минут сержант подал знак. Затем я услышала за дверью тихие шаги. Инспектор вскинул руку, призывая хранить молчание.

Мы подождали еще немного, а затем инспектор Джонс на цыпочках направился к двери и приоткрыл ее пошире. Поначалу я ничего не могла рассмотреть, но вскоре он открыл дверь настежь.

В коридоре стояла Марджори Эклз. В руках у нее виднелся Бриллиант Данморов.

С округлившимися глазами я поднялась с места. Трудно поверить, что план сработал!.. Да это же просто абсурд! Однако вот она, прямо перед нами — поймана с поличным.

— Добрый вечер, мисс Эклз, — сказал инспектор Джонс одновременно и вежливо, и разоблачающе. — Скажите, пожалуйста, что вы намереваетесь сделать с этим ожерельем?

Марджори залилась краской, и я подумала, что она начнет выдумывать нелепые отговорки. Однако она в бессилии опустила руки.

— Что ж, вы меня поймали. Да, все это слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Тут она бросила на меня полный злобы взгляд: — Как я не догадалась, что это ловушка!

— Пожалуй, вам лучше пройти в эту комнату, — произнес инспектор Джонс, взял камень у нее из рук и сунул себе в карман.

— Ой, подождите! — послышался крик из коридора. — Она не сделала ничего плохого! — Это была Фелисити Эклз. Бледная, как смерть, она подошла к двери, заламывая руки. — Пожалуйста, не арестовывайте ее. Это не то, что вы подумали…

— Помолчи, Фелисити, — сказала Марджори, впрочем, без злобы в голосе.

— Если у вас есть объяснение, — спокойно заговорил инспектор Джонс, — то лучше дать его нам сейчас.

Они гуськом прошли за инспектором, и он закрыл дверь. Все сели, и инспектор Джонс посмотрел на Марджори Эклз.

— Что ж, пора рассказать мне, что здесь происходит.

Она вздохнула и пожала плечами:

— Если хотите знать, Джим брал украшения своей тетки и давал мне, чтобы я их продала.

Удивительно! Джеймс Харкер крал драгоценности у своей тети? Нет, такого поворота я не ожидала — ведь в этом не было никакого смысла!

— Почему он это делал? — вежливо спросил инспектор Джонс.

Марджори улыбнулась, и к ней вернулась прежняя уверенность.

— Потому что я его попросила.

— Понятно. Следовательно, он был влюблен в вас?

Она снова пожала плечами:

— Не думаю, что Джим назвал бы это так. Мы просто были очень близкими друзьями. И он хотел помочь мне, раз уж мог. И Фелисити тоже. Если начистоту, я думаю, он был немножко влюблен в нее. И Фелисити его любила — по-своему. Даже обожала.

Инспектор Джонс перевел взгляд на побелевшую Фелисити, а затем снова обратился к Марджори:

— Как именно он хотел вам помочь?

Марджори посмотрела на сестру, и та едва заметно кивнула.

— Ее преследовал мистер Фостер.

— Преследовал? — скептически повторил инспектор Джонс, и я в очередной раз изумилась, как много может выразить человек, произнеся при этом одно-единственное слово.

— Да, он просто дико хотел, чтобы Фелисити… поддалась его чарам. Он ей никогда не нравился, но ему на это наплевать. Он абсолютно непреклонен.

Она говорила правду. К несчастью, я и сама видела, как далеко может зайти мистер Фостер. А миссис Гармонд только подтвердила, что он не остановится ни перед чем, чтобы добиться того, в чем ему отказывают.

Мне удалось сбежать, но, может быть, однажды удача отвернулась от Фелисити? Надеюсь, это не так. Тут я вспомнила, что она говорила мне той ночью в «Спэрроу». Фелисити была пьяна и запуталась, когда я говорила, с кем туда пришла и кого успела встретить. Не о лорде Данморе она меня предупреждала. Фелисити говорила о мистере Фостере.

— Мы хотели немного переждать, продать украшения, а потом уехать из Лондона куда-нибудь за границу, — продолжала Марджори. — Джим дал нам несколько безделушек, но потом его тетка заметила, что украшения стали пропадать. Поэтому он сказал, что встретится с нами на балу и передаст последнюю вещицу. Но когда мы встретились, он сообщил, что его тетя решила надеть поддельный браслет и нам лучше подождать.

Значит, мистер Харкер не брал тетин браслет. Но если не он, то кто? Похоже, мы просто ходим кругами…

— В ночь убийства у него был с собой пистолет? — поинтересовалась я, а инспектор Джонс бросил на меня крайне неодобрительный взгляд.

— Да. — Марджори рассмеялась. — Бедный дурачок! Сказал, что защитит нас от мистера Фостера, если понадобится. В него выстрелили из его собственного пистолета, верно? Я боялась, что что-нибудь такое и случится.

— Это вы его убили, мисс Эклз? — спросил инспектор Джонс.

— О нет! — вскричала Фелисити.

Марджори была искренне удивлена.

— Конечно, нет! Он мне действительно нравился.

— Если закрыть глаза на то, что вы вынудили его красть драгоценности у родной тети, — заметил инспектор Джонс.

Она пожала плечами:

— Мне нужны были деньги. А у миссис Баррингтон куча украшений. Не думала, что все так закончится.

— Не следовало нам этого делать, — прошептала Фелисити. — Не стоило брать эти вещи. Джим ведь не был вором. Он считал это благотворительностью, просто хотел помочь… Он был такой милый! Хотел только… — Замолчав на середине фразы, она закрыла лицо руками и разрыдалась. Сержант подал ей свой платок.

— Наверное, нехорошо было вот так его использовать, — признала Марджори. — Но Джим говорил, что хочет нам помочь, и я не могла сказать «нет». Правда, толку от этого оказалось маловато.

— Что вы имеете в виду? — спросила я.

— Все шло по нарастающей. Мистер Фостер появлялся везде, куда бы мы ни пошли, и пытался остаться с Фелисити наедине. Даже на том балу он был в такой же маске, как у Джима. Я думаю, он просто хотел ее провести.

Так вот почему он копировал маску. И это «розыгрыш», о котором он говорил мистеру Бертелли! Мистер Фостер решил устроить ловушку… Какой отвратительный человек!

Марджори посмотрела на меня.

— В тот вечер, когда мы ужинали с вами и Дуглас-Хьюзами, Фелисити осталась дома именно потому, что мистер Фостер тоже был приглашен. Я подумала, что поговорю с ним и он оставит ее в покое, но это ни к чему не привело. Прожженный хам! Тогда я решила продать одно украшение раньше, чем мы договаривались. Ну и узнала…

— Узнали что? — спросил инспектор Джонс.

— Все украшения, которые дал нам Джим, поддельные.

Я молча уставилась на нее. На мгновение в комнате воцарилась тишина; я услышала, как мерно тикают настенные часы. Думаю, эта новость поразила всех нас.

— Что вы хотите сказать? — наконец спросил инспектор Джонс.

Марджори вздохнула, словно все мы настолько глупы, что приходится разъяснять элементарные вещи.

— Я отнесла их в ломбард, и ростовщик сообщил, что это подделки, все до единой. Просто бижутерия.

Я нахмурилась. Все это время Джеймс Харкер давал им поддельные драгоценности? А где же тогда настоящие? Нет, это просто нелепо.

— Вы уверены? — уточнила я.

— Наверное, ювелир в этом разбирается как-никак, — раздраженно ответила Марджори.

Значит, украшение, которое она пыталась продать, и брошка, которую разыскал для меня мистер Гиббс… Он настаивал на том, что это настоящие камни, и я ему верила.

— Поэтому либо Джеймс такой дурак, что взял не то, что нужно, — заключила Марджори, — либо он все так и задумал.

— О нет, — мягко, но настойчиво произнесла Фелисити. — Он бы так не поступил.

Инспектор Джонс взглянул на меня, а затем поднялся на ноги.

— Что ж, леди, пройдемте со мной, — сказал он сестрам Эклз. — У нас есть еще несколько вопросов.

Затем вместе с сержантом они вывели из комнаты Марджори, державшуюся раскованно, и заплаканную Фелисити. А я со вздохом села на место.

Майло зажег сигарету и посмотрел на меня.

— Ну, колесо завертелось. И это хорошо.

Я нагнулась вперед.

— Что-то тут не так. Что-то мы упустили. Мне все это не нравится.

— Увы, такова жизнь. Дело, считай, закрыто. Наверное, после допроса они сознаются в убийстве.

Я покачала головой:

— Не думаю. Я поверила мисс Эклз.

— Очень странная история, — сказал он скептически.

— Вот именно! Поэтому-то я ей и верю. Зачем такое выдумывать?

— Думаю, если спросить у Фостера, он расскажет совсем другую версию.

— Нельзя допустить, чтобы воровство и убийство сошли ему с рук, — произнесла я мрачно. — То, как он вел себя сегодня… — Я запнулась. На самом деле я не собиралась рассказывать об этом Майло.

Но, как всегда, это не ускользнуло от его внимания. Его взгляд внезапно стал очень резким.

— И что же он себе позволил?

— Ой, ничего такого, с чем я бы сама не управилась, — ответила я. — Но вот что я тебе скажу: по сравнению с ним лорд Данмор сущее дитя.

— Действительно? — Глаза Майло сверкнули. — Обязательно поговорю с мистером Фостером с глазу на глаз.

— Ох, Майло, пожалуйста, не надо ссор, — попросила я, втайне радуясь тому, как его это взволновало. — Давай лучше обсудим кое-что более важное. Какой смысл мистеру Харкеру продавать драгоценности собственноручно и давать сестрам поддельные копии? Разумеется, он бы понимал, что рано или поздно они об этом узнают.

Майло пожал плечами:

— Возможно, он получал от них что хотел — от одной или от другой, а может, от обеих сразу.

Это тоже натянутое объяснение. Мистер Харкер не был похож на мужчину, способного обманывать женщину ради собственной выгоды. Впрочем, вором он мне тоже не казался…

— Кто-то точно продавал украшения на Уайтчепел. — Я пока еще не успела сообщить Майло о том, как заполучила брошку миссис Баррингтон у мистера Гиббса. Я принялась пересказывать ему все связанные с этим события.

— Так мистер Гиббс сказал, кто ее продал? — спросил Майло.

— Он передал Винельде… цитирую: «Малый среднего роста и с темными волосами».

— Ну прямо-таки откровение.

— Описание подошло бы и к мистеру Харкеру. Да и вообще к кому угодно. Одно мы знаем наверняка: кто-то сделал копии украшений. Но зачем? Если нужно было запутать миссис Баррингтон и прикрыть вора, то какой смысл в том, чтобы просто заменить несколько украшений? И что случилось с поддельным браслетом, который украли на балу? Этого полиция так и не узнала, хотя они опросили всех, кто находился на втором этаже во время убийства. — Тут у меня возникла мысль: — Как думаешь, может, браслет до сих пор где-то здесь?

— Вряд ли, — остудил меня Майло. — У убийцы было вдоволь времени, чтобы позаботиться об этом.

— Не обязательно, — возразила я упрямо. — Под каким предлогом он явился бы сюда до бала?

Я вспомнила о мистере Дуглас-Хьюзе, который был у лорда Данмора в тот же день, что и я, и его отговорку с сережкой. Возможно ли, что он явился сюда, чтобы отыскать спрятанный им браслет? Если так, то тут уже ничего не поделаешь.

Но мне почему-то в это не верилось. Может, браслет до сих пор в библиотеке? Что, если вор взял браслет из-под носа спящей миссис Баррингтон и спрятал его до удобного случая?

— Пойдем в библиотеку, — предложила я. — Вдруг удастся что-нибудь найти.

Я поднялась на ноги, а следом за мной и Майло. Он затушил сигарету о пепельницу.

— Дорогая, что бы обо мне ни болтали, в нашей семье по-настоящему безрассудна именно ты.

Я проигнорировала эту реплику, вышла в коридор и направилась в библиотеку. Майло последовал за мной.

Мы вошли в комнату, и я приблизилась к креслу, в котором сидела миссис Баррингтон. Осмотрела пол и ничего не увидела. Затем опустила руку под подушку кресла и даже опустилась на колени, чтобы поглядеть под ним, но ничего не нашла. Я поднялась и оглядела комнату, стараясь догадаться, где могли спрятать браслет.

Одно никак не укладывалось в голове. Если камни были извлечены, то куда подевалась пустая оправа? Может, на самом деле браслет остался нетронутым? Но откуда сапфиры, найденные у тела мистера Харкера?

Я изо всех сил старалась вспомнить: что-то я уже об этом слышала, чьи-то слова, которые помогли бы связать все эти факты воедино… И наконец вспомнила.

Поддельные камни. Ведь они были далеко не только в браслете.

Что, если сапфиры, найденные у тела мистера Харкера, вообще не имеют никакого отношения к браслету? Может, это камни с чьей-то маски? Лишь у одного подозреваемого в ту ночь была синяя маска.

Мистер Харкер прекрасно подходил под описание, которое дал нам мистер Гиббс.

Равно как и его дядя.

— Майло, — произнесла я внезапно, — мне кажется, я… — Тут я резко замолчала, услышав, как кто-то шагает по коридору. Скорее всего, это возвращается мистер Джонс. Но все же я в неуверенности молчала.

Я на цыпочках подкралась к двери. Мы не закрыли ее до конца, и я взглянула в щель. Рядом со старинными часами у противоположной стены стоял мистер Баррингтон. Он оглянулся, но я была уверена, что меня ему никак не видно. Затем он открыл дверцу на часах и достал оттуда какую-то вещь.

Я резко открыла дверь в библиотеку и шагнула в коридор.

Мистер Баррингтон был искренне удивлен и не смог этого скрыть:

— О… Эмм… Добрый вечер. Я просто… Прошу меня извинить.

— Одну минутку, мистер Баррингтон, — сказала я. — Что это у вас в руке?

Впрочем, теперь я прекрасно видела, что это: синяя маска и сапфировый браслет.

Я чувствовала Майло спиной — в том числе и его недовольство. Он, конечно, считал, что я должна была дать мистеру Баррингтону уйти. Возможно, он был прав, но я не могла позволить себе такую роскошь — нет, только не при раскрытии дела!

— Это… Что ж, боюсь, это долгая история. — Мистер Баррингтон хотел показать, что ему чуточку неудобно, но на лбу у него выступил пот, а глаза смотрели сквозь меня, словно он намеревался убежать.

— Давайте зайдем с вами в библиотеку и немного поговорим, — предложила я вежливо.

Майло громко и неодобрительно выдохнул, но я не стала обращать внимание. Если мне удастся убедить мистера Баррингтона поговорить со мной, мы сможем позвать инспектора Джонса и оформить все в должном порядке.

Мистер Баррингтон сомневался, очевидно, решая: просто убежать или постараться придумать правдоподобное объяснение, — а затем вошел в библиотеку.

— Сходи за инспектором Джонсом, — прошептала я Майло.

— И оставить тебя наедине с убийцей? — спросил он. — Ну уж нет.

Что ж, я тоже не собиралась уходить. Остается надеяться, что Джонс вернется после допроса сестер Эклз как можно скорее.

Мы вошли следом за мистером Баррингтоном. Он не стал садиться — просто стоял и смотрел на нас. Лицо его стало бордовым, а волосы мокрыми от пота.

— Значит, это вы убили мистера Харкера. — Мне не хотелось вот так прямо его разоблачать, но слово не воробей…

— Эймори… — строго произнес Майло, и в его голосе послышался едва заметный намек на гнев.

Мистер Баррингтон покраснел еще больше, но лицо его не дрогнуло.

— Чушь, миссис Эймс, — отозвался он с вымученной улыбкой. — К убийству моего племянника я не имею ни малейшего отношения. Просто забыл, что спрятал свои вещи в безопасное место.

— Это маска, в которой вы были на прошлом балу? — уточнила я, указав на нее. — Можно мне посмотреть?

— Нет, — ответил он.

— Потому что там не хватает камней, верно? И эти камни нашли рядом с телом Джеймса Харкера.

— Бред, — возразил он упрямо.

— Нет, не бред. В какой-то момент мистер Харкер повернулся к вам спиной, и вы воспользовались положением и застрелили его из его же собственного пистолета.

Кажется, Майло снова неодобрительно вздохнул, но так тихо, что я не была уверена.

Мистер Баррингтон промолчал, однако мне и не нужен был его ответ. Все становилось на свои места.

— Ведь это вы крали драгоценности своей супруги, так? А он узнал, что вы заменяете их поддельными украшениями, но знать не должен был никто.

Мистер Баррингтон был поражен.

— Откуда вы знаете про украшения?.. — Он не стал продолжать, так как понял, что сболтнул лишнего.

Торжествовать было рано, но я была очень довольна собой.

— У нас есть свои источники, — пояснила я важно. И вспомнила о его любви к спорту. — Но почему? Ставки? Карточные долги?

Мистер Баррингтон колебался. Конечно, он собирался все отрицать, но теперь это было невозможно. Он уже сказал слишком много. Он осунулся и выглядел так, словно только признание способно облегчить его ношу.

— Последние несколько месяцев мне ужасно не везло, — заговорил он. — Одна потеря за другой… Я собирался продать всего пару Серениных безделушек, чтобы покрыть свои утраты, но быстро почувствовал, как легко это дается. У меня была очень эффективная система. Я брал одну из вещиц, делал копию и клал ее обратно в шкатулку. Серена заметила лишь раз, когда я взял рубиновую сережку, чтобы сделать копию пары. Но тогда я положил ее в бюро, и она решила, что просто оставила ее не на месте и запуталась. Копии были превосходны. Серена не догадалась ни разу.

— Но мистер Харкер догадался, — сказала я.

Мистер Баррингтон фыркнул:

— Джеймс ничего об этом не знал. Я только на том балу понял, что он тоже крадет у Серены. Правда, он не знал, что все это подделки. Теперь в ее шкатулке почти все копии. Видимо, он воровал на званых ужинах, чтобы отвести от себя подозрения. Идиот. Они не имеют никакой ценности — ну и поделом.

Тут я сбилась с толку. Если Джеймс Харкер не знал про драгоценности, то зачем было его убивать?

— Но зачем было красть в ту ночь поддельный браслет вашей жены? — спросила я.

— Вам известно не так много, как вам кажется, да, миссис Эймс? — спросил он в ответ. — Эти сапфиры настоящие. Я сказал Серене, что они поддельные, дабы она не растревожилась, когда я украл бы его позже. Да, это одна из немногих оставшихся драгоценностей. Когда она заснула, я вошел в библиотеку и взял браслет со стола. Разумеется, Серена рассказала мне о ловушке, но я-то знаю, что спит она мертвецки, поэтому сложностей не возникло.

— А Джеймс вас увидел?

— Нет, он об этом ничего не знал.

Я все еще не понимала.

— Если не из-за украшений, то почему?

Мистер Баррингтон вздохнул:

— Пожалуй, все началось, когда я снова отчаянно нуждался в деньгах. Мне было неприятно продавать брошку Серены — я знал, как она ее ценит. Но из оставшихся это была самая ценная вещь. А когда я все-таки решился, остался лишь браслет и одна-две маленькие безделушки. Я понял, что нужно заняться чем-то другим. Для продажи украшений не осталось — может, всего лишь пара, я уже говорил… Но до меня, конечно, доходили слухи о мистере Фостере.

— Какие слухи? — спросила я.

— А такие, что хотя его почти невозможно победить, проиграть для него невозможным не представляется.

— Что вы имеете в виду?

— Он уже проделывал это однажды, понимаете?

— Тот Уимблдон, — сказала я, вспомнив темный намек лорда Данмора по поводу поражения мистера Фостера.

— Именно. Мы с Фостером договорились встретиться и обсудить возможность… совместного предприятия. Во время матча в Швейцарии на его стороне был существенный перевес, и если бы мы поставили на его оппонента, то при проигрыше получили бы изрядную сумму.

Все начало проясняться, но от этого не становилось менее ужасным… И я до сих пор не могла понять одну вещь:

— Но какое это имеет отношение к балу?

— Я решил, что будет менее подозрительно, если я украду браслет на балу, а не дома. Серена уже обратила внимание на пропажи. Хотя я и был очень осторожен, но поначалу решил, что она замечает их, когда я беру украшения, дабы сделать копии. Однако позже я понял, что есть еще один вор. Вы не представляете, до чего я был поражен, когда вечером приехал домой и обнаружил, что кто-то украл копию брошки с Эйфелевой башней! Пришлось заказать еще одну копию, ее закончили совсем недавно. На тот момент я не знал, кто это сделал, но и испытывать судьбу больше не мог… Серена ждала вора на балу, и это идеально вписывалось в мой план. Той ночью я организовал встречу с Фостером. В подходящее время я вошел в пустую комнату и пустил его внутрь через балкон, так что вместе нас никто бы не увидел. Мы обсудили возможность проигрыша и то, как делить выигрыш. Я хотел дать ему браслет как свою долю ставки, но он сказал, что я должен сам ее продать, поэтому я спрятал браслет в карман. После разговора я вывел Фостера через балкон. Никто ничего не должен был знать. И мне казалось, что дело с концом.

— Но это не так, — сказала я.

— Я понял, что Серена обнаружит пропажу и примется бить тревогу, и вполне возможно, дело дошло бы до обыска. Тогда-то я и заметил, что один камень из браслета выпал.

Внезапно я вспомнила, как миссис Баррингтон зацепилась браслетом о платье. Наверное, в тот момент оправа и ослабла. Видно, этот камень и застрял у меня в туфле.

— Все это натолкнуло меня на мысль, — продолжил мистер Баррингтон. — Сапфиры были почти того же размера, что и камни на моей маске. Я могу заменить их — пришлось бы немного уменьшить сапфиры, но ничего. Никто бы ничего не заметил. Я уже достал пару камней из оправы, но тут в комнату вошел Джеймс.

— И увидел вас с браслетом, — подтолкнула его я.

— Тут гораздо больше… Ведь он подслушивал, пока я говорил с Фостером. Вечно совал нос не в свое дело. Он сказал, что «этот чертов мистер Фостер» не заслуживает денег, равно как и я. И добавил, что собирается отдать сапфиры тому, кому они по-настоящему нужны. Затем он достал из кармана пистолет и положил на стол, схватил камни с маски и сунул их в карман. Несколько из них покатились по столу и упали на пол, и он нагнулся, чтобы их собрать. Тогда я понял, что другого выхода нет.

На мгновение воцарилась тишина. Его слова повисли в воздухе.

— Я должен был это сделать, — сказал он. Мне показалось, что кроме скорби в его взгляде читалось отчаяние, и мне стало не по себе. В таком отчаянии он и убил своего племянника. Что, если он решит сделать то же самое со мной и Майло?..

— Мне не хотелось. Но я должен был, — повторил он. — Как же вы не поймете? Выбора просто не было.

— Он приходился вам племянником, — снова сказала я. — И понял бы, что нужно молчать.

Тут мистер Баррингтон крякнул от сдавленного смеха.

— Джеймс никогда не держал рот на замке. Слова вылетали из него в самое неудобное время.

Я вспомнила, что говорил об этом Майло. Джеймс Харкер проболтался о финансовых трудностях своего дяди в неподходящий момент, и это стоило мистеру Баррингтону успешной сделки. Я не считала, что тут сыграла роль месть, но ведь и не думала никогда, что есть настолько серьезная тайна, ради которой мистер Баррингтон готов пойти на убийство.

— Я понимал, что если хоть кто-нибудь об этом узнает, то разразится небывалый скандал, который… который уничтожит и меня, и Фостера.

Я впервые подумала о том, как в этом деле замешан Найджел Фостер. Он, конечно, догадывался о том, что это мистер Баррингтон убил Джеймса. Но это была и его тайна тоже, и ему не хотелось жертвовать своей репутацией.

— Когда прозвучал выстрел, у меня не осталось времени на то, чтобы достать поддельные камни у него из карманов. Я поспешил уйти из комнаты и спрятал маску с браслетом в первом же месте, которое попалось мне на глаза — в часах. Я сунул их внутрь и собирался прийти за ними позже. А затем вернулся в комнату, будто бы хотел выяснить, что же это был за выстрел. — Он провел рукой по лицу. — Я тысячу раз оправдывал ту проклятую ночь…

— Мистер Баррингтон, — сказала я успокаивающе, — наверное, лучше всего будет признаться полиции.

— Нет! — воскликнул он. А затем сунул руку в карман и достал пистолет.

Настало время поразмыслить над иронией происходящего: второй раз за несколько месяцев я лицезрела дуло пистолета.

— Эймори, для тебя это становится очень вредной привычкой, — заметил Майло, продолжая мою мысль.

Я не ответила, по-прежнему глядя на мистера Баррингтона. Большие капли пота начали стекать у него со лба, побежали по лицу. Я видела, как дрожит его рука. Я надеялась, что он не слишком сильно давит на курок. Пот и дрожь могли сыграть очень дурную шутку.

— Данмор в этот вечер что-то слишком разошелся. Уверен, он что-то знает, так что я захватил пистолет на случай, если нужно будет с ним разобраться.

— Мистер Баррингтон, не надо впадать в отчаяние, — сказала я спокойно. — В доме полиция, и вас все равно поймают. Лучше всего просто сдаться.

Вдруг он очень погрустнел, словно понял, что окончательно проиграл. Теряя силы, он немного опустил руку. Майло медленно шагнул ближе ко мне. Что он задумал?

— Мистер Баррингтон, пожалуйста, отдайте мне маску и браслет, — сказала я тихо.

Затем шагнула к нему, и он снова вытянул руку.

— Нет, — сказал он и резко дернул рукой.

Майло тут же оттолкнул меня назад, и в этот момент пистолет оглушительно хлопнул.

Мистер Баррингтон глупо уставился на нас, словно больше всех удивился своему поступку. А затем развернулся и вылетел из комнаты.

Я повернулась к Майло и похолодела.

— Что случилось? — спросила я, поглощенная диким чувством страха.

— Не хочу тебя тревожить, дорогая, — сказал он и отвернул жилет — на белой рубашке росло красное пятно, — но боюсь, меня ранили.

— Майло!.. — выдохнула я.

Я бросилась к нему в таком ужасе, что у меня почти закружилась голова. Внезапно я осознала, что же только что произошло. Майло оттолкнул меня в сторону, но сам попал под пулю.

— Все в порядке, — сказал он спокойно. — Уверен, это просто царапина, но лучше мне присесть.

Он пошел к креслу. Из коридора донесся глухой крик, а затем звуки борьбы. Спустя мгновение в комнату вошел инспектор Джонс, а следом за ним мистер Дуглас-Хьюз. Инспектор увидел Майло и сразу же подбежал к нему.

— Инспектор Джонс, пожалуйста, вызовите врача! Майло ранен, — сказала я, будто он сам этого не видел. Казалось, что мой голос звучит спокойно, но доносился он откуда-то издалека, словно говорил кто-то другой.

Инспектор повернулся к мистеру Дуглас-Хьюзу.

— Позвоните, сэр?

— Конечно, — ответил он, не раздумывая, и вышел из комнаты.

— Вы поймали его? — спросил Майло в обычном тоне.

— Да. Арестовали в коридоре. Он с сержантом Лоуренсом, — ответил инспектор Джонс, спокойно глядя на кровавое пятно на рубашке.

— Отличная работа, — поздравил Майло. — Когда он достал пистолет, у меня не осталось времени на то, чтобы об этом подумать.

— Сэр, давайте снимем ваш жилет.

Он аккуратно помог Майло снять его. Майло был как никогда невозмутим, но совершенно побледнел лицом. Его лицо всегда было бронзового оттенка, и мне было страшно видеть, как оно лишилось цвета. Ему было больно, и я боялась, как бы он не потерял слишком много крови.

Я не могла не смотреть на растущее красное пятно на рубашке. Колени ослабли, а периферийное зрение размылось.

— Эймори, все хорошо, — утешал меня Майло. Затем он взял меня за руку. И только когда я почувствовала, как его теплые пальцы коснулись моей холодной ладони, я наконец поняла, что это он пытается меня успокоить, а не наоборот. — Ты совсем побледнела.

Я подвинула стул и села рядом. Наконец-то: ноги мои были как две соломинки.

— Майло, очень болит? — Я едва сдерживала слезы. Не хотелось показывать ему, до чего же мне страшно — ему стало бы совсем не по себе. Никогда еще не чувствовала себя настолько беспомощной.

— Нисколько, — ответил он, развалившись в кресле. Я смотрела ему в глаза, и он улыбнулся и пожал мне руку.

— Похоже, задеты лишь мягкие ткани, — сказал инспектор Джонс.

— О, слава богу! — прошептала я.

— Он не собирался в меня стрелять, — сказал Майло. — Эймори потревожила его, вот он и спустил курок.

— Похоже, миссис Эймс любит тревожить убийц до появления полиции, — сухо сказал инспектор Джонс.

— По крайней мере, в этот раз я сумел, так сказать, воспрепятствовать.

— Наверное, тебе сейчас лучше не говорить, Майло, — сказала я.

— Я не умираю, дорогая. И вполне способен поддержать разговор.

Инспектор Джонс достал свежий белый платок и прижал к ране. Майло едва заметно сжал челюсти.

— Вы уверены, что с ним все будет в порядке? — шепотом спросила я инспектора. — Он не потерял слишком много крови?

— Мне же не в ухо попали, Эймори, — сказал Майло. — Не говори так, словно я не могу тебя слышать.

Я грозно на него посмотрела.

— Хоть сейчас побудь серьезен, Майло! В тебе пуля, в конце-то концов.

— Вряд ли, — заверил инспектор Джонс. — Она лишь слегка его задела. Довольно удачно вышло.

— Видишь? — сказал мне Майло. — Царапина.

Даже сейчас он меня успокаивал, и я безумно этому радовалась. До сих пор я была в шаге от того, чтобы впасть в истерику. Мой муж закрыл меня собой от убийцы. Слишком мелодраматично, чтобы быть правдой.

— Доктор будет с минуты на минуту, — сказал мистер Дуглас-Хьюз, вернувшись в комнату. — Все в порядке?

— Думаю, да, — ответил инспектор Джонс. — Очевидно, при следующей стычке с убийцей мистер и миссис Эймс будут вести себя осторожнее. — Он улыбнулся, дабы смягчить выговор. — Все же я должен поблагодарить вас обоих. С вашей помощью еще один убийца попал в руки правосудия. Хорошая работа.

Из уст инспектора Джонса это была поистине высшая похвала.

— Этот ужасный человек убил своего племянника, потому что тот мог выдать его мошеннический план, — сказала я немилосердно по отношению к мистеру Баррингтону. — Мистер Харкер подслушал его разговор с мистером Фостером — тот должен был проиграть матч в Швейцарии в следующем месяце. Видите ли, он так уже делал — на том самом Уимблдоне. Об этом ходили слухи, люди понимали — что-то с этим поражением не так, и он покинул страну, пока об этом как следует не позабыли.

— А теперь он собирался проиграть снова, — сказал инспектор Джонс.

— По сравнению с Уимблдоном это, конечно, пустяк… Наверное, им бы удалось провернуть все так, чтобы не вызвать особых подозрений. Но даже намек на скандал мог погубить их обоих. Мистер Баррингтон решил, что нужно заставить мистера Харкера молчать, чего бы это ни стоило.

— Говорил ли он о причастности Фостера к убийству? — спросил инспектор.

— Не знаю, — созналась я, — я бы не хотела, чтобы это сошло ему с рук, но, скорее всего, он лишь подозревал, что это на совести мистера Баррингтона, и решил его не выдавать.

— Мы выясним, какова была его роль, — сказал инспектор Джонс.

— Боюсь, это невозможно, — спокойно вступил в разговор мистер Дуглас-Хьюз после долгого молчания. Я в удивлении подняла на него глаза.

Он продолжил таким же отстраненным и твердым голосом:

— Мистер Фостер вовлечен в одно, скажем так, крайне деликатное дело Министерства иностранных дел. Увы, мы не можем этим рисковать.

— Даже если он соучастник? — спросила я.

Он взглянул на меня с каменным лицом.

— На карту поставлено гораздо больше жизней, чем вы думаете, миссис Эймс.

Как это несправедливо! Мистер Фостер — жестокий, безжалостный лжец и мошенник, но рука закона до него не дотянется ни при каких обстоятельствах.

Словно прочитав мои мысли, мистер Дуглас-Хьюз продолжил:

— Миссис Эймс, я знаю, что он отвратительный персонаж. И поверьте мне, если я говорю, что мы примем меры, и больше из-за него никто не пострадает, так и будет.

Что ж, пожалуй, этого достаточно. Однако нужно было ответить на еще один вопрос.

— Вы утверждали, что искали сережки своей жены, и позже она подтвердила это. Но на бал миссис Дуглас-Хьюз никаких сережек не надевала.

Мистер Дуглас-Хьюз улыбнулся.

— Вы очень внимательны, миссис Эймс. В Министерстве иностранных дел нам нужны такие люди, как вы.

— Даже намеков ей не делай, — сказал Майло.

— Я думаю, — медленно заговорил мистер Дуглас-Хьюз, очень осторожно подбирая слова, — вполне возможно, что мистер Фостер имеет отношение к смерти мистера Харкера. Его очень влекла к себе мисс Фелисити Эклз, а так как мистер Харкер был с ней на короткой ноге, мистер Фостер мог устранить его как соперника. Когда прозвучал выстрел, мы с женой были в карточной, и мистер Фостер вошел к нам с балкона. Тогда я вернулся на балкон к двери в комнату, где произошло убийство, чтобы проверить, мог ли он закрыть ее на замок и выйти через балкон к нам. Засов был внутри, так что убийцей он не был, чем я на тот момент и удовлетворился.

Не убийца, но определенно человек, достойный презрения.

Внезапно я подумала о миссис Баррингтон — как мне было ее жаль! Это будет страшный удар — сразу после смерти племянника узнать, что убил его ее собственный муж… Джеймса Харкера мне тоже было очень жаль — он верил своему дяде и был ужасно обманут.

Увы, маскарад и это преступление вязались в один узел — все произошедшее представлялось в одном свете, но оказалось чем-то совсем иным. И даже смерть надела маску.

И снова я должна поблагодарить всех, кто сделал эту книгу возможной. Мои сердечные благодарности каждому.

Моему исключительному агенту Энн Коллетт; моему фантастическому редактору Тони Киркпатрику; великолепной Дженнифер Летуок; команде Томаса Данна и «Minotaur Books». В языке не так много прилагательных, чтобы описать, насколько они прекрасны, и я не могу перестать говорить спасибо за все возможности, которые мне дали во время написания книги. Как и не изумляться волшебству, благодаря которому они превратили файл на моём компьютере в настоящую книгу. И огромное спасибо Дэвиду Ротстайну за дизайн обложки. Более подходящих обложек к моим книгам и представить нельзя!

Спасибо собратьям по письму и всем, кто читал черновик, за дружбу и отзывы.

Спасибо прекрасным леди из «Sleuths in Time» за товарищескую поддержку. Я счастлива быть частью группы таких талантливых писателей.

Спасибо моему обходительному боссу, Рени Грэнтэм, за то, что помогла так плавно соединить обе мои карьеры. Спасибо коллегам в «Библиотеках Аллена Пэриша» — мои постоянные разговоры об убийстве никогда не беспокоили их сверх меры.

И наконец, бесконечная благодарность моей семье за их неустанную любовь и поддержку. И Господу Богу — за всё это счастье.

От лат. serenus — спокойная, безмятежная. — Здесь и далее примеч. пер.

Американская кинозвезда 30-х гг. За цвет волос ее называли «Платиновой блондинкой» — по названию известного фильма с Джин Харлоу в главной роли.

Рене Лалик (1860–1945) — французский ювелир, выдающийся представитель ар нуво.

Sparrow (англ.) — буквально «воробей», также «проститутка» (уст.).

Приятно познакомиться, мадемуазель (фр.).

Роскошный номер в отеле «Ритц».