741 г. В 741 г. от воплощения Господня, ^aна 26-м году своего правления умер Карл¹, сын Пипина², мажордом и воинственнейший герцог франков, после того как, победив готов, подчинив саксов и фризов, изгнав сарацин и возвратив провинции, он вернул Франкскому королевству мир и спокойствие.^{a b}Он оставил троих сыновей -Пипина³, Карломана⁴ и Грифона⁵. Матерью Грифона, самого младшего из них, была Сванхильда⁶, племянница Одило⁷, герцога Баварии. Своими дурными советами она возбудила в нем надежду [овладеть] всем королевством, причем до такой степени, что он, без промедления заняв Лан⁸, объявил братьям войну. Те, быстро собрав войско, осадили Лан и, заставив брата сдаться, занялись приведением в порядок государства и возвращением провинций, отпавших от союза франков после смерти отца; а чтобы, отправясь на чужбину, сохранить все в целости дома, Карломан велел стеречь Грифона в «Новом замке»⁹, расположенным близ Арденн; говорят, что он пребывал в нем под стражей вплоть до того времени, как этот Карломан отправился в Рим.^b

^cВ это время Бонифаций¹⁰, святейший муж, был рукоположен в архиепископы города Майнца, Германской митрополии, главой апостольского престола и отправлен в качестве германского легата римской церкви во Францию, приняв более достойное имя - Бонифаций; ибо прежде его звали Винфрид. Он избавил от различных суеверий народ гессов и срубил у них некое, удивительной величины дерево, -его называли «Дуб Юпитера», - в месте, что зовется Гайсмар¹¹. Народы тюрингов и австразийцев он также обратил в истинную веру, от которой те долгое время уклонялись; он первым учредил в германских пределах монастыри - [обители] монахов и святых дев. Он осудил также, согласно каноническим нормам, некоего раскольника, обманутого лживой ересью, по имени Эрнульф. В Майнце при славных герцогах Карломане и Пипине он провел генеральный собор, на котором восстановил привилегии церкви и возродил церковные установления. Не имея возможности поспеть всюду, он возвел в ранг епископов двух славного трудолюбия мужей -Виллибальда¹² и Бурхарда¹³, и своей властью поручил Виллибальду приход в месте, что зовется Эйхштетт, а Бурхарду - в месте под названием Вюрцбург, где с согласия Карломана и апостольской властью папы учредил епископский престол^c

742 г. ^aПапа Захарий¹ пребывал в должности 10 лет, 3 месяца и 15 дней. Поставив по Галлии и франкским провинциям епископов, он написал герцогам, графам и всем богобоязненным людям письмо, в котором увещевал их удалять от себя священников, уличенных во лжи и расколе, убийстве и воровстве.^a

^bИтак, от времени блаженного апостола Петра вплоть до этого Захария прошло 703 года, 8 месяцев, 26 дней; а если мы добавим к ним еще 15 лет Октавиана, 23 -Тиберия, 3 - Гая и столько же Клавдия, - ибо в 4-й год Клавдия² апостол Петр пришел в Рим и он, таким образом, считается уже 1-м годом его понтификата, - получится 747 лет. Итак, годы понтификов превосходят годы римских императоров на 29 лет. Что из этого следует, пусть рассудит мудрый читатель. Однако точно известно, что ни число лет августов, ни число лет епископов не соответствует циклу Дионисия³; ибо где-то записано больше, где-то - меньше. Так, согласно Дионисию, правитель Карл умер, а Пипин унаследовал власть в 741 г. от воплощения Господня. Впрочем, могло случиться, что число лет было искажено из-за ошибки писца.^b

Умер нечестивый Лев⁴, император Константинопольский.

У Пипина родился сын - Карл Великий⁵.

Карломан и Пипин удивительно быстро разбили⁶ пытавшихся восстать против них аламаннов вместе с их герцогом Теобальдом.

^cКарломан и Пипин двинули войско против Гунольда⁷, герцога Аквитании, и взяли замок под названием Лош⁸; в этом походе в месте под названием Старый Пиктавий⁹ они разделили между собой Франкское королевство. Карломану достались Австрия¹⁰, Аламанния и Тюрингия, а Пипину- Бургундия, Нейстрия и Прованс.

Нейстрия - это та часть Кельтской Галлии, что лежит между Сеной и Луарой. Ибо вся Галлия состоит из трех частей - Бел гики, Кельтики и Аквитании. Из них Бел гика от Рейна, который отделяет от Океана Германию, - она обрела столь плодородное имя от «произрастания»¹¹ в ней многочисленных народов, - простирается до реки Марны, и с одной стороны окружена Пеннинскими¹² Альпами, а с другой -морем, которое омывает Британские острова. Кельтика простирается от Марны до Гаронны, а сбоку границу образуют Британский океан и Британские острова. А все, что лежит между Гаронной и Пиренеями, зовется Аквитанией; с одной стороны она ограничена Роной и Соной, с другой - Средиземным морем. Итак, установлено, что территория всей Галлии с востока ограничена Рейном, с запада - Пиренеями, с севера омывается Британским, а с юга - Средиземным морями. Все галльские народы славятся врожденной отвагой и не терпят вероломства; если их вывести из себя, то они берутся за оружие и, рассвирепев, нападают, не зная жалости. Они не имеют обыкновения опровергать что-то, однажды доказанное и обоснованное разумными доводами. Причем белги более замечательны при решении дел; им присуща и сила, и отвага; нападая, они руководствуются более хитростью, нежели силой, но если хитрость при нападении не помогает, они смело употребляют силу. В еде и питье они весьма умеренны. Кельты же и аквитаны, также славясь разумом и отвагой, более склонны к делам мятежным; все же кельты более предусмотрительны, а аквитаны чаще совершают опрометчивые поступки и слишком увлекаются чревоугодием, которое настолько им свойственно, что является их второй натурой. По этому поводу Сульпиций Север¹³ говорил: «У греков прожорливость - страсть, у галлов - истинная натура». Историки передают, что все эти галльские народы, еще будучи язычниками, почти во всем имели успех; говорят также, что позднее, крещенные св. Ремигием¹⁴, они устремились против всех иноземных язычников, постоянно и с блеском одерживая славные победы. Передают, что их первым христианским королем был Хлодвиг¹⁵, муж деятельный и отважный, и никто, говорю я, не отличался после него благочестием и воинственностью. Однажды, собираясь на войну с Аларихом¹⁶, королем готов, он пришел в Тур и пожаловал церкви св. Мартина многие дары, в том числе своего быстроногого коня; прося его о помощи против народа неверного, он обещал дать еще большие дары, если благодаря его заступничеству вернется домой победителем. Когда же, убив Алариха и вернувшись с победой, он пришел к этой церкви, то, исполняя обет, даровал ей огромные дары, а за коня, которого там оставил, дал матрикуляриям церкви 100 солидов, чтобы вернуть его себе. Деньги были уплачены, но конь так и не тронулся с места. И сказал [Хлодвиг]: «Пусть будут даны еще 100». Когда же их уплатили, конь освободился и ушел. Тогда король с радостью сказал: «Истинно добр блаженный Мартин в помощи и любезен в деле».

Итак, в течение определенного времени, считая от этого Хлодвига, государство франков процветало, управляемое превосходными императорами, вплоть до времени Пипинов и Карлов, когда, изрядно ослабевшее из-за ничтожества королей, ему было возвращено прежнее великолепие теми славными мужами, о которых сейчас идет речь. Но вернемся к братьям Пипину и Карломану; вернувшись из Аквитании домой, Карломан тут же вступил с войском в Аламаннию, которая отложилась от союза франков, и разорил ее огнем и мечом.

Начал править король франков Хильдерик¹⁷.^c

743 г. ^aКарломан и Пипин двинули войско против герцога Баварии Одило и, начав битву, одержали победу. Карломан без брата отправился в Саксонию и, взяв посредством соглашения и мирного уговора крепость под названием Хоэнзибург¹, принял в заложники Дитриха Сакса. Дав клятву, он получил разрешение вернуться на родину, но позднее нарушил присягу.^a

^bКонстантин², сын Льва, будучи 64-м от Августа, принял власть над Римской империей и правил 34 года, 2 месяца, 26 дней. Он был нечестивейший зверь и дикарь, гонитель законов, переданных отцами, насильственно и незаконно пользовался властью; находя удовольствие в безбожной магии и роскоши, ужасных святотатствах и вызывании демонов, он с нежного возраста пировал с изнеженными и развратными [людьми]; преследованием святых церквей и убиением монахов, осквернением монастырей и прочими злодействами отличался он не менее, чем Диоклетиан и прочие древние тираны.^b

744 г. ^aКарломан и Пипин опять вступили с войском в Саксонию, и опять был схвачен вышеназванный Дитрих.^a

745 г. ^aВ Буконской пустоши берет начало Фульденский монастырь, основанный архиепископом Бонифацием,^a когда Карломан и некоторые другие знатные люди передали ему земли в радиусе 3 тысяч шагов к югу, западу, востоку и северу.

^bКарломан признался брату Пипину в том, что задумал из любви к Богу отказаться от земного царства, дабы обрести блаженство в будущей жизни. В этом году они не совершали походов, ибо оба готовились: Карломан - к избранному им пути, а Пипин - к тому, чтобы с честью проводить брата в назначенное место с дарами и полагающейся щедростью.^b

746 г. ^aКарломан отправился в Рим, принял там постриг и построил на горе Соракте¹ монастырь в честь св. Сильвестра; прожив там какое-то время, он затем ушел в Монтекассино² к св. Бенедикту и стал там монахом. Рассказывают следующий, достойный памяти пример из [жизни] этого святого мужа. Пока он жил в Риме, в построенном им там монастыре, то все почитали его и превозносили в похвалах как за королевское происхождение, так и еще более за то, что он презрел царство земное; богобоязненный муж, пресытясь милостью людской похвалы, которую оставил ради Христа, предпочел скорее бежать оттуда, нежели подчиниться пустой славе. Признавшись в этом одному верному товарищу, который с детства доказал ему свою верность, он без ведома прочих бежал вместе с ним ночью и направился в Монтекассино, не неся с собой ничего из того, что надобно телу, нагим следуя за Христом. Постучав по обычаю в ворота монастыря, он просил о разрешении побеседовать с отцом обители; приведенный к нему, он тут же пал на землю и, сознавшись в том, что он убийца, виновный во всех преступлениях, просил о милости и умолял о месте для покаяния. Когда отец узнал, что он чужеземец, то спросил, какого он рода и племени; тот признался, что он - франк и ушел из Франции из-за весьма тяжкого проступка, что он охотнее готов перенести изгнание, нежели лишиться небесного отечества. Духовный отец, согласившись с его просьбой, велел поместить его в келье для неофитов вместе с его спутником и испытать там согласно уставу, причем тем строже, чем более варварского и незнатного рода был человек, согласно словам апостола: «Испытывайте духов, от Бога ли они»³. Итак, доказав во всем терпение, приобщившись к общине вместе со своим товарищем, он по окончании годичного круга научился постоянству, нравственному образу жизни и послушанию согласно уставу св. Бенедикта. Он стал вести безукоризненный образ жизни среди братии, отличаясь всеми добродетелями. И вот случилось, что ему согласно обычаю была поручена еженедельная обязанность прислуживать за столом; он охотно ее исполнил, но во многом по неведению погрешил, за что повар, разгоряченный вином, дал ему пощечину, говоря: «Разве так следует служить братьям?». Ничуть не смутившись, он со светлым лицом ответил: «Да простит тебя Господу брат, и Карломан». Ведь он никому не открыл своего имени, дабы не быть узнанным из-за него. Когда он опять ошибся при подаче очередных блюд и повар снова его ударил, он пожелал ему того же, что и в прошлый раз. Когда же и в третий раз повар жестоко его избил, неразлучный спутник его странствия, возмущенный тем, что столь великий муж сносит оскорбления от столь ничтожной особы, и не имея более сил терпеть это, схватил копье, - на него нанизывали посылаемый к столу братии хлеб, - и поразил его изо всех сил, говоря: «Да не простит тебя Бог, ничтожный рабу да не простит Карломан». Братья, услышав это, крайне возмутились, что чужеземец, принятый ими из милости, отважился содеять подобное. И вот, его тут же отдали под стражу, дабы на следующий день жестоко наказать за подобную дерзость. Когда же на следующий день он был выведен из тюрьмы и предстал перед собранием, его спросили - по какой причине осмелился он поднять руку на служителя братии. «Из-за того, - сказал он, - что я увидел, как негодный раб дерзнул не только оскорбить словесно, но и побить палкой мужа лучшего и благороднейшего из всех, кого я знаю на земле». Крайне возмущенные тем, что он предпочел остальным чужеземца, они спросили его - кто же он, тот, который превосходит всех и добротой, и благородством, и почему он не сделал исключения хотя бы для отца монастыря. Тот, будучи вынужден необходимостью, не имея возможности долее скрывать то, что пожелал открыть Бог, сказал: «Он - Карломан, некогда герцог франков, который ради любви Христовой отказался от царства и славы мирской и который достиг столь великого смирения, что его не только теперь оскорбляют ничтожнейшие люди, но и бьют палками». Услышав это, те задрожали, вскочили с кресел и пали [Карломану] в ноги, умоляя о прощении за обиду, нанесенную по неведению. Тот также бросился на землю и со слезами стал отрицать сказанное, говоря, что это неправда, что он не Карломан, но грешник и убийца, и что его товарищ все это выдумал из страха перед предстоящим наказанием за проступок. Что еще сказать? Узнанный всеми, он стал пользоваться великим уважением и почетом. Пропустить это мы не могли, а теперь вернемся к хронике.^a

747 г. ^aГрифон бежал в Саксонию, не желая подчиняться брату¹, хоть и жил у него в чести.^{a b}Пипин, пройдя через Тюрингию, вступил в Саксонию и достиг реки Мейссау в месте, что зовется Шёнинген².^{b a}Грифон же, собрав один отряд, вместе с саксами расположился на реке Окер, в месте под названием Орхейм³; все же до битвы между ними не дошло, и они мирно разошлись.

Когда Ратхиз⁴, король лангобардов, пришел в Рим и пытался его потревожить, то не только был отвращен от зла папой Захарием, но, войдя в Рим, стал по его настоянию монахом вместе с женой и детьми. Королем вместо него был поставлен Айстульф⁵, его брат.^a

748 г. ^aГрифон, не полагаясь на верность саксов, с силами, которые прибыли к нему из Франции¹, ушел из Саксонии и, прибыв в Баварию, покорил это герцогство, а Хильтруду², сестру Пипина, вместе с ее малолетним сыном Тассилоном³схватил и подчинил своей власти. На помощь к Грифону прибыл Свитгер. Услышав об этом, Пипин пришел с войском в Баварию и подчинил себе всех вышеназванных. Грифона и Лантфрида он увел с собой во Францию. Тассилона он назначил герцогом Баварии, а Грифону дал на правах герцогства 12 графств в пределах Нейстрии; но тот, не довольствуясь этим благодеянием, бежал и в том же году отправился в Басконию, а оттуда ушел к Вайфару⁴, герцогу Аквитании.^a

749 г. ^aБурхард, первый епископ Вюрцбурга, и архикапеллан Фульрад были отправлены в Рим к папе Захарию, чтобы спросить его относительно королей во Франции, которые в те времена не имели реальной власти, но тем не менее назывались королями, - хорошо это или нет.^a Это был тот самый Фульрад, который, как мы читали, перенес из Рима в Галлию тело святого мученика Вита. ^bВедь у франков был обычай иметь королей из древнего королевского рода, продолжавшегося вплоть до Хильдерика, который был тогда их королем и в лице которого род пресекся. Но хоть именно в нем можно увидеть конец [рода], уже давно в нем не было никакой жизненной силы и ничего замечательного, кроме пустого королевского титула. Ибо реальные силы и средства находились в руках управляющих дворцом, которые назывались мажордомами и которым принадлежала вся полнота власти; ничего иного не оставалось королю, как, довольствуясь королевским титулом, сидеть на троне с распущенными волосами¹ и длиннющей бородой² и, изображая видимость власти, выслушивать приходящих отовсюду послов и давать им при отбытии ответы, которые ему советовали или прямо приказывали дать, будто по своей воле; ибо кроме бесполезного королевского титула и тех средств для поддержания жизни, которые, видимо, выдавал ему по своему усмотрению префект дворца, он ничем не владел; впрочем, у него было одно очень малое по своим доходам поместье, в котором располагался его дом и откуда он [получал] для себя немногочисленных слуг, оказывавших ему послушание и доставлявших все самое необходимое. Куда бы [король] ни отправлялся, он ехал в двуколке, запряженной волом и управлявшейся по сельскому обычаю пастухом. Так он имел обыкновение ездить во дворец и на народные собрания, которые ежегодно проводились 1 мая для пользы государства; сидя на возвышении перед всем народом, он приветствовал его и сам был приветствуем им; получив положенные почести, он возвращался домой и оставался там до следующего мая. Управление же королевством осуществлял префект дворца. Эту должность в то время, как названные послы были отправлены в Рим, исполнял согласно наследственному праву Пипин.^{b a}Папа Захарий поручил сказать Пипину, что ему кажется более правильным называть королем того, кто имеет королевскую власть, чем того, кто ее не имеет. И, чтобы не был нарушен христианский порядок, он приказал своей апостольской властью объявить Пипина королем и помазать его елеем святого помазания.^a

750 г. ^aПипин, избранный согласно обычаю франков королем, рукой св. памяти Бонифация, архиепископа города Майнца, был возведен франками на царство в городе Суассоне. А Хильдерик, ложно именуемый королем, был пострижен и отправлен в монастырь¹.^a

^bИтак, франки, выйдя сначала из Сикамбрии и придя в Германию к реке Рейну, имели над собой двух князей - Приама и Антенора; восстав против римлян, они были побеждены при императоре Валентиниане² начальником войска Аристархом и обложены данью, причем погибли оба вышеназванных князя. Вслед за тем, после смерти Сунно, сына Антенора, и Маркомира, сына Приама, которые правили франками после смерти [своих] отцов, они избрали Фарамунда, сына Маркомира, поставив его, длинноволосого короля, над собой. С этого времени франки стали иметь длинноволосых королей вплоть до короля Хильдерика, которого Пипин, о котором сейчас идет речь, лишил королевства вместе с титулом. После смерти Фарамунда правил Хлодио; после него - Меровей³, от которого франки были названы меровингами; а после Меровея правил его сын Хильдерик⁴, отец славного короля Хлодвига. Последний вместе со всем своим войском был крещен блаженным Ремигием, изгнал Эгидия, римского консула, сына его Сиагрия убил и передал римскому императору Марциану⁵ все, чем римляне владели между реками Рейном и Луарой. После смерти Хлодвига королевство разделили между собой четверо его сыновей -Хлодомир, Хильдеберт, Хлотарь и Гуго Теодорих⁶, рожденный от наложницы; последний, дав саксам большую часть земли тюрингов, заставил платить дань свиньями тех тюрингов, что остались на королевских землях. После смерти Теодориха правил Теоберт⁷; после него - Теобальд⁸; после смерти Теобальда правил Хлотарь; после него - Хильперик⁹; а вслед за ним - Хлотарь¹⁰, отец Дагоберта. Этот Хлотарь, убив Бертоальда, герцога саксов, и обойдя всю их землю, не оставил там в живых ни одного человека, который был бы длиннее, чем его меч, называемый spatam¹¹. После смерти Дагоберта¹² правили его сыновья - Сигиберт и Хлодвиг¹³. После Хлодвига правил Хлотарь, а после него - его братья Теодорих и Хильдерик¹⁴. Этот Хильдерик был крайне безвольным; мажордомом при нем был Пипин, сын Ангиза. После него управление дворцом принял его сын Карл¹⁵. После его смерти Пипин, его сын, лишив Хильдерика, последнего из Меровингов, королевской власти, был по приказу папы Захария из пфальцграфа¹⁶ помазан в короли.^b

^cСей блаженный папа Захарий нашел в достопочтенной патриархии голову блаженного мученика Георгия, спрятанную в раке, и перенес ее в город Рим.^c

В те времена состоялось также перенесение св. Килиана и его спутников. Ибо, как сказано в книге его мучений, преступнейшая женщина¹⁷, умертвившая их, приказала построить на месте их погребения конюшню, дабы их святые тела не были явлены посредством знамений. Все же о них, тогда возвращенных потомкам, говорят, что животные не гадили и не мочились над местом их погребения, оказывая честь мученикам. Когда Господь сделал известными их заслуги, они по совету и повелению папы Захария, а также при посредничестве архиепископа Бонифация и Вюрцбургского епископа Бурхарда были извлечены из захоронения, где их непочтительно погребли.

^dB те времена св. Бонифаций, поставив вместо себя архиепископом Лулла¹⁸ и отправившись по всей Фризии проповедовать слово Божье, окрестил вместе со своим соратником епископом Эобаном¹⁹ много тысяч людей; взяв его ради пособления своему старческому возрасту, он поставил [Эобана] епископом в месте под названием Утрехт; и назначил туда священников - Винтруга, Вальтера и Атальбера, и левитов - Хаймунда, Скирбальда и Бозо; и возвел в монашеский чин Вакара и Гундакара, Иллехера и Батоульфа. При покровительстве Божьем они вместе со св. Бонифацием широко распространили семя вечной жизни и вместе с ним обрели венец мученичества.^d

751 г. ^aВ Месопотамии разверзлась земля и выскочил из нее страшный зверь, подобный нечистому мулу; говоря человечьим голосом, он предсказал набег язычников из соседней с арабами пустыни.^a

^bГрифон, стремясь проникнуть в Италию, был убит графом Теодоином в селении Морьенн ¹ причем в сражении погиб и сам Теодоин.^b

^cКороль Пипин с большим войском предпринял поход в Саксонию, и епископ Хильдегар² был убит саксами в замке, что зовется Ибург³; несмотря на самое отчаянное сопротивление саксов, Пипин остался победителем и, достигнув места под названием Реме⁴ на реке Везер, вернулся во Францию. Там ему сообщили, что Грифон, его брат, убит.

В этом году Рождество Господне король отпраздновал в Диденхофене⁵, а Пасху - в Кьерси⁶.^c

752 г. Когда папа Захарий умер, должность в течение 5 лет и 23 дней занимал Стефан¹, второй этого имени. Он рукоположил 15 епископов, двух священников и двух дьяконов.

В Италии славился аббат Вальтфред.

753 г. ^aСв. Бонифаций был убит во Фризии следующим образом: в окружении толпы своих клиентов он разбил палатку на берегу реки Бордны, что лежит на границе тех, кого на мужицком языке называют осторами и вестерами, и объявил о намерении отпраздновать днем праздник конфирмации неофитов. А когда настал день, в лагерь ворвалась огромная толпа потрясавших копьями врагов; выступившим против них юношам муж Божий запретил сражаться; когда он вдохновил учеников на мученичество, бешеная орда язычников бросилась и поразила блаженные тела святых; однако при разделе добычи между ними возникла ссора, и оружие, которым они поразили мучеников, обратилось против них самих. Когда слух о гибели мучеников разнесся по округам и весям, христиане, собравшись, напали на землю неверных и, окружив их со всех сторон, перебили. Тела мучеников были перенесены через реку Эльмеру в город Утрехт и погребены там; позднее, отправленные архиепископом Луллом из Майнца, верные братья доставили тело святого мужа в монастырь, построенный им при жизни на берегу реки Фульды.^{a b} Должность он занимал в течение 33 лет и 6 месяцев¹.^b’

^cВ это время, претерпев от короля лангобардов Айстульфа много зла, во Францию прибыл папа Стефан, умоляя о помощи и защите прав св. Петра. Мы сочли нелишним привести здесь письмо этого папы, написанное им по этому поводу. Вот его содержание: «Епископ Стефан, раб рабов Божьих. Как никто не должен хвалиться своими заслугами, так не следует и умалчивать о делах Божьих, которые случились с ним не по его заслугам, но посредством Божьих святых; о них следует рассказать, ибо так увещевал ангел Товию¹. Из-за угнетения святой церкви крайне жестоким и беспощадным королем Айстульфом я пришел во Францию к наилучшему и верному св. Петру государю Пипину, христианнейшему королю, и, тяжело заболев здесь, пребывал какое-то время в округе Парижа, в монастыре св. мученика Дионисия³; когда врачи уже отчаялись меня спасти, я, будучи на молитве в церкви этого блаженного мученика, под колоколами, увидел перед алтарем господина Петра и учителя язычников господина Павла и всем разумом узнал их по их ранам, а также трижды блаженного господина Дионисия у правой руки господина Петра, худого и более длинного. И сказал добрый пастырь господин Петр: «Вот брат наш просит об исцелении».

И сказал господин Павел: «Да будет он исцелен». Приблизившись, он по-дружески направил свою руку к груди Дионисия и обратил взор на господина Петра; и сказал господин Петр с радостью господину Дионисию: «Твоя милость - его здравие». И тотчас блаженный Дионисий, держа в руке зажженную кадильницу и пальмовую ветвь, подошел ко мне вместе со священником и дьяконом, которые стояли в приделе, и сказал: «Мир с тобой, брат; не бойся, брат, ты не умрешь до тех пору пока благополучно не вернешься к своему престолу; встань здоровым и, освятив этот алтарь в честь Бога и апостолов его Петра и Павла, которых ты видишь, отслужи благодарственную мессу». И тотчас же я выздоровел и поспешил исполнить то, что мне было велено, но сказали те, кто там присутствовал, что я сошел сума. Тогда я по порядку поведал им, а также королю и всем его людям то, что я видел, сообщил о своем выздоровлении и исполнил все то, что мне было приказано». Случилось же это в год от воплощения Господня 753-й, 28 июля. Окрепнув духом в день Христов, он между праздником освящения названного алтаря и принесением жертвы помазал во франкские короли короля Пипина и двух его сыновей - Карла и Карломана; и Бертраду⁴, супругу его, облаченную в королевские одежды, отметил он во имя Божье семикратной милостью Духа Святого; и, освятив франкскую знать апостольским благословением, обязал ее переданной ему Христом властью св. Петра и умолял, чтобы в будущем ни они, ни потомки их никогда не дерзали поставить над собой короля из другого рода, а только из потомства тех, кого провидение Божье удостоило избрать для защиты апостольского престола и через него, наместника св. Петра, а скорее самого Господа нашего Иисуса Христа, возвести на царство и посвятить помазанием.

Король Пипин вступил по приглашению папы в Италию, стремясь вернуть должное св. Петру. Айстульф, препятствуя этим планам, перекрыл проходы в Италию и устремился навстречу Пипину; победу в состоявшемся между ними весьма ожесточенном сражении благодаря заступничеству св. Петра одержал Пипин. В этом году послы Пипина, Фульрад и многие другие возвратили папу Стефана к его престолу. Айстульф заперся в городе Павии и, вынужденный необходимостью, обещал вернуть должное св. Петру; король Пипин, получив от него [в залог] обещанных 40 заложников и приняв клятву, вернулся во Францию^{c d}A Карломан, брат короля, который вместе с королевой Бертрадой пребывал в городе Вьенне, подхватил лихорадку и умер прежде, чем тот вернулся.^{d c}Пришел же он во Францию по приказу своего аббата для того, чтобы помещать просьбе папы^{c d}ece же полагают, что он поступил так вопреки своей воле, ибо не осмелился презреть приказ своего аббата, а аббат, в свою очередь, - оказать сопротивление распоряжению короля Айстульфа. По приказу короля его тело доставили в монастырь св. Бенедикта⁵, где он был монахом.^d

754 г.^a

755 г. ^aКогда король Пипин услышал, что Айстульф не исполнил того, что обещал относительно должного св. Петру, то опять вступил в Италию, осадил Павию и, утеснив Айстульфа осадой, принудил его исполнить обещанное; он сверх того приобрел и передал св. Петру Равенну с Пентаполем и всем, относящимся к Равеннскому экзархату¹. Когда же Пипин вернулся во Францию, Айстульф решил не исполнять того, что обещал. Но однажды во время охоты его постигла Божья кара, и он потерял жизнь вместе с королевством; ему наследовал Дезидерий².^a

^bИмператор Константин собрал в Константинополе собор из 330 епископов, на котором, издав указ об отмене Божьих икон и культа святых, привел церковь Божью в крайнее расстройство; православные при нем подвергались гонениям.^b

756 г. ^aИмператор Константин отправил королю Пипину наряду с прочими дарами орган; [послы] прибыли к нему в селение Компьень¹, где он тогда [проводил] народное собрание. Туда же прибыл Тассилон, герцог Баварии, и, обещав верность как самому королю, так и его сыновьям - Карлу и Карломану², принес клятву над телами св. Дионисия и св. Мартина; то же сделали и лучшие из его людей.^a

757 г. Король Пипин предпринял с войском поход в Саксонию и, несмотря на отчаянное сопротивление саксов, силой ворвался в их укрепления, а в месте, что зовется Ситен¹, учинил саксонскому народу страшную резню; после этого саксы обещали во всем поступать согласно воле короля и платить ему дань - 300 коней ежегодно. Когда это было утверждено должным образом, то есть по обычаю саксов, он вернулся в Галлию.

758 г. У короля Пипина родился сын, которому король дал свое имя. Но на третий год после своего рождения мальчик умер внезапной смертью.

Рождество Господне в этом году король праздновал в Лонглье¹, а Пасху - в Юпиле².

Когда папа Стефан умер 26 апреля, народ римский разделился при избрании [его преемника]. Ведь одни желали иметь понтификом архидьякона Феофилакта, другие - Павла. Но та сторона, что была больше и сильнее, избрала Павла, и таким образом Павел³, рассеяв остальных, овладел престолом. Он занимал должность в течение 10 лет и 1 месяца.

759 г. ^aСв. Гунгульф в Бургундии был убит неким клириком из-за происков его неверной жены.^{a b}Происходя от родителей высокого рода, он служил королю Пипину, занимая военную должность; король считал его одним из самых храбрых воинов своего войска, ибо он был отважен духом, силен телом, проворен в оружии и весьма сведущ во всяком воинском упражнении; доказательством этого служат замечательные доспехи, которые до сих пор хранятся в церкви, посвященной во имя его и в его честь, которой придает блеск его святое присутствие и где лежит его шлем, а также кольчуга, меч и поножи. Тело его, блистая чудесами, было доставлено в место, которым он владел, под названием Варенн¹, и погребено в той самой базилике, что была освящена в честь князя апостолов.^b До сих пор среди писателей наблюдалось большое расхождение в счете лет от 741 до 760 г. от воплощения

Господня, хотя в описании самих событий царило полное согласие. В этом мы следуем за Регино², аббатом Прюмским, писавшем именно о правителях франкского народа; прочее, отсутствующее у него, но найденное нами, указано отдельно в соответствующем месте.

760 г. ^aКогда Вайфар, герцог Аквитании, не пожелав вернуть имущество церквей, находившихся под его властью, а также то, что принадлежало церквям, основанным под покровительством короля, отказался прислушаться [к словам] короля, просившего за них через своих послов,^{a b}король провел с франками совещание и, решив вступить в Аквитанию и добиться справедливости в этом деле, достиг места под названием Теодоад¹. Вайфар, узнав об этом, сильно испугался, отправил послов Отерия и Давина и, дав в качестве заложника своего родича Адальгара, поручил передать Пипину, что вернет все, чего король добивается в церковных делах. Приняв [заложников], король отказался от войны, вернулся домой и отпраздновал в Кьерси Рождество Господне; там же и Пасху².^b

^aСв. Отмар, удалившись на остров под названием Штейн³, отошел к Господу.^a

761 г. ^aВайфар, не думая о заложниках и данных клятвах, отправил войско, чтобы отомстить за обиду, которую претерпел от франков в предыдущем году. Опустошая все вокруг, они дошли до города Шалона. Когда королю Пипину сообщили о выступлении Вайфара, он проводил собор в селении под названием Дюрен¹. Тут же, двинув войско, он вступил в Аквитанию, взял многие крепости, а именно Бурбон, Клермон, Шантель и Арверн², и, опустошая все вокруг, дошел до Лиможа.^{a b}В этом походе вместе с ним был и его первенец Карл, к которому после смерти отца перешла вся полнота власти.^b

^aРождество Господне король праздновал в Кьерси; там же и Пасху³.^a

762 г. ^aПипин в третий раз опустошил с войском Аквитанию, взяв город Бурж и крепость под названием Туар¹.^{a b}Рождество Господне он праздновал в селении Жантийи²; там же и Пасху³.^b

763 г. ^aКороль Пипин, проведя в Невере сейм, в 4-й раз вступил в Аквитанию. Тассилон, герцог Баварии, презрев клятвы, тайно ушел оттуда и, забыв о благодеяниях, которые король, его дядя, ему оказал, ушел в Баварию, не желая более видеть короля. Король же, обойдя Аквитанию, дошел до Кагора и через Лимож вернулся во Францию.

Была очень холодная зима.

Рождество Господне король праздновал в Лонглье; там же и Пасху¹.^a

^bРотганг², епископ города Меца, просил у папы Павла тела святых мучеников Горгония, Набория и Назария, с честью вывез их из Рима и поместил: св. Горгония в монастыре под названием Горз³, который сам же и соорудил; св. Набория - в монастыре под названием Новацелла⁴; а св. Назария - в Лоршском⁵ монастыре; их заслуги стали известны в вышеназванных местах благодаря многочисленным чудесам.^b

764 г. Король Пипин провел в Вормсе народное собрание, тщательно обсудив отношения, сложившиеся с Вайфаром и Тассилоном; отложив поход на будущее время, он пребывал в этом году дома. Рождество Господне он праздновал в Кьерси; там же и Пасху¹.

765 г. Король провел в Аттиньи¹ генеральный сейм; в этом году, как и в предыдущем, он не совершал походов. Рождество Господне он праздновал в селении Ахен; там же и Пасху².

766 г. ^aКороль Пипин отправился в Аквитанию; проведя сейм в городе Орлеане, он восстановил замок Аргентон¹, который разрушил Вайфар, и разместил там франков для удержания Аквитании; то же самое он сделал в Бурже². И отпраздновал Рождество Господне в Саму си³, а Пасху⁴ - в Жантийи.^a

^bТурки, выйдя из Каспийских ворот, начали войну с аварами; с обеих сторон погибли очень многие.^b

767 г. ^aКороль Пипин, когда возник спор о святой Троице и святых иконах между восточной и западной церквями, то есть между римлянами и греками, провел в вышеназванном селении¹ собор и, решив этот вопрос, через Нарбон вступил в Аквитанию. Он взял Тулузу и Жаволь; и отпраздновал Пасху² в городе Вьенне.^{a b}В этом году, в месяце августе, он опять вступил в Аквитанию и, придя в Бурж, провел там сейм;^{b a}уйдя оттуда, он направился к Гаронне, взял многие скалы и гроты, а также крепости Эскорель³, Тюренн⁴ и Пейрак, после чего вернулся в Бурж, где ему сообщили о смерти папы Павла; там же он отпраздновал Рождество Господне.^a

768 г. ^aРождество Господне¹ король отпраздновал в Бурже. Вслед за тем, выступив в поход вместе с войском, он взял в плен Ремистана², а придя к Сенту³, захватил мать Вайфара, его сестру и племянников. Оттуда он отправился в место под названием Монтес⁴, где к нему явился Херевик, женатый на другой сестре Вайфара. Вернувшись оттуда, он отпраздновал Пасху в замке под названием Сельс⁵.^{a b}После этого, взяв с собой королеву Бертраду, он отправился в город Сент, где, отпустив супругу и челядь, занялся преследованием Вайфара, но так и не поймал его, как хотел; впрочем, тот, постоянно то опустошая, то убегая, был наконец настигнут благодаря хитрости Варатто и окончил и бегство, и насилие.^{b a}Когда он был убит, Пипин с победным триумфом вернулся с территории Перигора в Сент, но, пробыв там несколько дней, заболел. Уйдя оттуда, он прибыл в Тур и посетил с молитвой св. Мартина; покинув Тур, он едва добрался до Парижа и св. Дионисия, где 24 сентября встретил свой последний день; тело его было погребено в базилике св. Дионисия. Оба его сына - Карл и Карломан - стали со всеобщего согласия королями, предварительно договорившись, что территория всего королевства будет разделена между ними поровну; при этом Карл получил ту часть, которую держал его отец Пипин, а Карломан - ту, которой владел их дядя Карломан. Итак, 9 октября Карл в городе Нуайоне, а Карломан в Суассоне приняли королевские инсигнии. Карл, старший по рождению, Рождество Господне праздновал в Ахене, а Пасху⁶ - в Руане. Той и другой стороной эти требования были приняты, и каждый получил часть разделенного королевства в соответствии с предложенным. Это согласие сохранялось, хоть и с большим трудом, ибо очень многие из сторонников Карломана хотели разорвать союз; дошло до того, что некоторые даже намеревались начать войну. Но исход событий показал, что в этом отношении подозрений было больше, чем реальной опасности, ибо после смерти Карломана его жена⁷ вместе с первейшими из числа знати бежала в Италию; отвергнув мужнего брата, - неясно по каким причинам, - она вместе с детьми отправилась под покровительство короля лангобардов Дезидерия.

Папа Константин⁸ занимал должность один год.^a

769 г. ^aКарл Великий, сын Пипина, разделив с братом королевство, начал править и правил 46 лет: 3 года вместе с братом и 43 - самостоятельно. О его рождении и детстве говорит описавший его деяния Эйнхард¹, воспитанный этим государем, не сохранилось никаких письменных данных и не осталось никого из современников, кто сказал бы, что знает о том что-либо; о совершенных же им подвигах, более славных и блистательных, чем [подвиги] почти всех императоров, и прочих сторонах его жизни он подробно рассказал.

В первый год его правления в Аквитании, которая по жребию досталась Карлу, вторгся Гунольд; вновь возбудив души провинциалов, он возобновил войну, которую Пипин, убив Вайфара, казалось, прекратил. Карл, отправившись против него, просил помощи у брата, но из-за противодействия дурных людей не смог ее получить;^{a b}все же проведя с ним переговоры², он с войском вступил в Аквитанию и с помощью Божьей принял в свою власть всю Аквитанию и Басконию³, расстроив коварные планы Гунольд а. Уйдя оттуда, он прибыл к городу Ангулему⁴; взяв оттуда очень многих франков, он с оружием и необходимыми средствами прибыл на берега реки Дордонь⁵ и, построив замок под названием Фронзак⁶, разместил там франкский гарнизон. Затем он отправил к Лупу⁷, герцогу Басконии, послов, поручив передать, чтобы он выдал ему Гунольда, который бежал к нему вместе с женой; итак, Гунольд вместе с женой был приведен в вышеназванный замок; после того как он был выдан, а герцог Луп оказал ему повиновение вместе со всей Басконией, он вернулся во Францию и отпраздновал Рождество Господне в Дюрене, а Пасху⁸ -в Льеже, общественном месте⁹.^b

^cПапа Стефан¹⁰ занимал должность в течение трех лет, 5 месяцев, 27 дней. Он рукоположил 10 епископов, 5 священников, четырех дьяконов^c

770 г. ^aКороль Карл провел собор в городе Вормсе.^{a b}Берта же, мать королей, пребывая со своим младшим сыном Карломаном в Зельце¹, ради мира отправилась в Италию; исполнив дело и посетив в Риме могилы апостолов, она вернулась к сыновьям, приведя из Италии в жены своему сыну Карлу дочь Дезидерия, короля лангобардов.^b

^aРождество Господне король Карл отпраздновал в Майнце, а Пасху - в Геристале².^a

^bТело св. Отмара нетленным было найдено через 10 лет на острове, где он умер, доставлено в базилику св. Галла³ и там погребено.^b

771 г. ^aКороль Карл провел в Валансьене¹ сейм;^{a b}в этом же году, 4 декабря, король Карломан умер в селении Самуси и был погребен в Реймсе.^{b c}Когда король Карл прибыл в селение Корбени², к нему явились епископ Седунский Виллар, капелланы Фолькар и Фульрад вместе с прочими епископами и священниками, а также графы Верин и Адальгар вместе с прочими князьями, служившими ранее Карломану.^{c a}Жена же Карломана вместе с немногими франками удалилась в пределы Италии.

Рождество Господне король праздновал в Аттиньи, а Пасху³ - в Геристале.^a

772 г. ^aКороль Карл провел в Вормсе генеральный сейм и оттуда отправился в пределы Саксонии. Первым же натиском он взял замок Эресбург¹, добрался до Ирминсула² и, разрушив это святилище, унес найденное там золото и серебро. Была сильная засуха, так что в вышеназванном месте не стало воды; король же хотел задержаться там на 2 или 3 дня, чтобы иметь возможность до основания разрушить святилище; и вот, когда войско осталось без воды, вдруг, благодаря щедрости Божьей, неожиданно для всех пошел дождь; и пролились столь обильные потоки воды, что хватило всему войску. Разрушив святилище, король прибыл на реку Везер, где провел с саксами совещание; взяв [у них] 12 заложников, он ушел во Францию.

Рождество Господне он праздновал в Геристале; там же и Пасху³.^a

773 г. ^aПапа Адриан¹, 1-й этого имени, занимал должность в течение 23 лет, 10 месяцев, 18 дней.^a

^bКогда король Карл отправился зимовать в Диденхофен, к нему прибыл посол папы Адриана по имени Петр, приглашая его ради любви Божьей и защиты должного св. Петру выступить против короля Дезидерия и лангобардов. Этот посол прибыл по морю в Массилию², а оттуда - по суше к королю; морем же он ехал потому, что римские дороги были перекрыты лангобардами. Тогда король, посоветовавшись со своими верными, дал согласие на обе просьбы папы. После того как это было всеми одобрено, он отправился в указанные земли; прибыв в город Женеву, он провел собор и разделил войско на 2 части. Сам он во главе одной из частей отправился через гору Цинизий³, а другую часть во главе со своим дядей Бернгардом⁴ отправил через гору Юпитера⁵. Подойдя к клузам⁶, оба войска соединились. Дезидерий, узнав об этом, с оружием выступил навстречу королю и франкам. Тогда король, разбив лагерь у этих клузов, тайно отправил одну турму [в обход] по горной местности. Дезидерий, узнав об этом, тут же оставил клузы и, насколько мог быстро, отступил к Павии; король же благодаря помощи Божьей и заступничеству блаженного Петра вместе со всеми беспрепятственно вступил в Италию; достигнув Павии, он осадил⁷ запершегося в ней Дезидерия и там же, в своем лагере, отпраздновал Рождество Господне, а Пасху⁸ - в Риме.^b

^cПапа Адриан очень много сделал для обуздания ярости еретиков, отвергавших иконы Божьи и его святых, и, выпустив против них сочинение, уснащенное многочисленными выдержками из Писания, свел на нет их заблуждения и укрепил истинную веру. В это время император Константин и эмир Абдулла⁹, король сарацин, с равным безумием угнетали православных, и многие приняли смерть ради Христа. Константин, тяготясь сверх того славой блиставших чудесами святых, приказал вырыть их кости и сбросить в пропасть^c

774 г. ^aКарл, организовав осаду Павии так, что никто не мог ни войти в нее, ни выйти, отправился ради молитвы к могиле св. Петра в Рим, где с великой славой был принят папой Адрианом.^a

^bСаксы между тем, пользуясь случаем, презрели клятвы и, совершив вторжение во франкские земли, дошли до замка под названием Бюрабург¹. Услышав о приходе [врагов], местные жители укрылись в названном укреплении. И вот, когда названные люди, свирепствуя, начали до основания сжигать дома в каждом из селений, то прибыли к некоей базилике² в месте под названием Фрицлар, ее некогда освятил святой памяти мученик Бонифаций и, охваченный пророческим духом, предсказал, что она никогда не сгорит в результате пожара; и вот, они стали действовать против базилики, всеми силами стараясь ее сжечь. Тогда же некоторым христианам, которые были в крепости, и некоторым язычникам в войске [саксов] явились двое юношей в белых одеждах, которые укрыли базилику от огня; поэтому ни изнутри, ни снаружи поджечь ее не удалось. Устрашенные знаком Божьим, [саксы] обратились в бегство, хотя никто их не преследовал. Один из них, собиравшийся поджечь базилику, был найден мертвым; согнув колени и имея под ногами огонь, а в руках дерево, ртом он словно раздувал [пламя].^b

^cМежду тем Карл, находясь в Риме, отпраздновал там Пасху³; среди других, совершенных там дел, он в понедельник после Пасхи в базилике св. Петра среди прочего, переданного им в руки папы, принес Богу в жертву часть Саксонии в провинции Вестфалии, которую обратил в [истинную] веру, дабы папа наставил ее и обучил, а в месте под названием Оснабрюкк, с согласия папы и утвердив привилегией, обещал основать епископство и давать десятину с вновь обращенных к вере, если вернется домой живым и невредимым^c

^bИтак, придя вслед за тем из Рима к Павии, он штурмом взял город и захватил короля Дезидерия вместе с женой, дочерьми и всей казной⁴; лангобарды, придя [к нему] из всех городов, подчинились его власти.^{b a}Адальгиз, сын Дезидерия, спасся бегством; он отправился по морю в Грецию к Константину и окончил там жизнь в сане патриция.^{d b}Карл, разместив в Павии франкский гарнизон, прибыл в место под названием Ингельхайм⁵ и отправил оттуда в Саксонию 4 турмы. Три [из них] вступили с саксами в битву и с Божьей помощью победили, а 4-я в битву не вступала; но все они вернулись во Францию с богатой добычей.^b

^aВ этом же году король отпраздновал освящение церкви св. Назария и перенесение его тела в Лоршском монастыре 1 сентября^a

^bРождество Господне он праздновал в Кьерси; там же и Пасху⁶.^b

775 г. ^aКороль провел собор в селении под названием Дюрен, а затем, отправившись в Саксонию, взял замок Зигбург¹, восстановил Эресбург и пришел к реке Везер в место под названием Брунесберг², где навстречу ему вышли саксы, стремясь защитить берега реки; в [начавшейся] битве франки с Божьей помощью обратили саксов в бегство и заняли оба берега реки; погибло очень много саксов. Тогда король взял с собой часть [войска] и отправился к реке Окер, где восточные саксы³, придя во главе со своим герцогом Хассино, дали по требованию короля заложников и принесли присягу. На обратном пути, в место под названием Буки⁴, к нему точно так же явились ангарии⁵ во главе со своим герцогом Бруно и сделали то же, что сделали восточные саксы. Между тем саксы вступили в сражение с теми франками, что остались на реке Везер, но по милости Божьей франки [опять одержали] победу, тогда как очень многие саксы были убиты. Услышав об этом, король снова напал на саксов и, учинив страшную резню, захватил у вестфалов богатую добычу; они были вынуждены также дать ему заложников. Приняв заложников и взяв богатую добычу, король вернулся во Францию. Там ему сообщили, что лангобард Ротгауд⁶, презрев верность и клятвы, намеревается восстать; и [Карл] тут же отправился в поход в те края.

Рождество Господне он праздновал в Шлештадте⁷, а Пасху - в Эльзасе⁸.^a

^bИмператор Константин, сын Льва, гонитель христиан и разрушитель церквей и законов, по воле Божьей был поражен карой страшного огня и, крича, пока был жив: «Я предан неугасимому огню!», умер жалкой смертью.

Тела святых Гордиана и Эпимаха были перенесены из Рима в Аламаннию.^b

776 г. ^aКороль Карл, вступив в Италию, напал на Фриульские земли и, схватив мятежного Ротгауда, велел его казнить; затем, придя в город Тревизо, он отпраздновал Пасху; приведя в порядок дела и расставив в городах, которые, как он считал, были ему враждебны, франкские гарнизоны, он благополучно вернулся во Францию.

Между тем саксы, узнав об отсутствии короля, нарушили по своему обыкновению клятву и, собравшись все вместе, напали на крепость Эресбург, коварно убеждая франков покинуть крепость и с миром вернуться на родину. Когда же те не поддались на их лживые посулы, [саксы] приготовили орудия, взяли крепость в осаду и бились изо всех сил, но ничего не достигли. И вот, когда они опять вступили в битву, над зданием церкви, которая находилась внутри этой крепости, явилась слава Божья; причем видели ее очень многие - и христиане, и язычники. А именно, над названной базиликой появилось два щита, сверкавшие кровавым цветом и словно призывавшие их сражаться. И вот, язычники, увидев это знамение, исполнились страхом и тут же обратились в бегство; они настолько обезумели, что, обнажив мечи, попротыкали друг друга; чем более были напуганы бежавшие, тем более ободрены христиане, славившие Всемогущего Бога, который спас полагавшихся на Него. Итак, уйдя из названного выше места с таким великим позором, [саксы] пришли к некоей крепости под названием Дезу бург¹ и хотели учинить там то же самое, но благодаря Божьей помощи и сопротивлению франков ни в чем не преуспели. А горожане, преследуя их вплоть до реки, что зовется Липпе, перебили очень многих из них.

Итак, король, придя в Вормс, провел там собор и народное собрание²; распустив совет, он сразу же вторгся в пределы Саксонии и, словно страшный ураган, поражал всех и разрушал крепости. Саксы, перепугавшись, пришли в место, где Липпе берет свое начало³, и предали себя и родину свою королю, обещав стать христианами. Тогда король восстановил крепость Эресбург и некий замок на Липпе⁴, где прибывшие вместе с женами и детьми саксы в огромном количестве были крещены во имя святой Троицы. Вслед за тем были даны истребованные королем заложники и, восстановив замки и расставив гарнизоны, Карл вернулся во Францию.

Рождество Господне он праздновал в Геристале, а Пасху⁵ - в Нимвегене.^a

^bЛев⁶, сын гонителя Константина, принял власть над Римской империей и, будучи 65-м от Августа, правил 5 лет. Короткое время он, казалось, был благочестивым и другом Пресвятой Матери Божьей и монахов; отсюда и митрополитов из монахов ставил он на первые места и славно умножил в Городе многие должности. Поэтому вся знать с огромной толпой народа, войдя [к нему], просила, чтобы императором стал его сын Константин⁷. Когда тот сказал, что он у него один и еще мал, что он боится, как бы не случилось того, что свойственно людям, а именно -что он будет убит, а другой возведен [на царство], они все поклялись, что не допустят других императоров, кроме Льва и Константина и тех, кто от их семени, и утвердили это письменной грамотой; так, в святой день Пасхи его короновали императором.^b

777 г. ^aКороль, вступив в Саксонию, провел сейм в месте под названием Падерборн¹, куда съехались все, за исключением Видукинда, бежавшего с немногими саксами в землю норманнов. В это место к нему из испанских земель пришли сарацины, чьи имена были Ибн-аль-араби², сын Девицефа, по-латински звавшийся Иосифом, и его зять; множество саксов было там крещено и дали согласно обычаю клятву, что лишатся свободы и всего наследства, если не сохранят принятого христианства и обещанной верности королю, его сыновьям и королевству франков. Король, вернувшись во Францию, Рождество Господне отпраздновал в Дузи³, а Пасху⁴ Господню - в Аквитании, в селении под названием Шаснёй⁵.^a

778 г. ^aСаксонец Видукинд поднял мятеж в Саксонии^a против короля Карла.

^bКороль Карл вступил с войском в Испанию, прибыл к городу Памплоне и взял его;^{b a}король сарацин Абитавр дал ему в заложники своего брата и сына и вернул те города, которыми владел.^{a b}3атем [Карл] отправился к городу Сарагосе, куда на помощь франкам прибыли бесчисленные толпы из пределов Бургундии, Австразии, Баварии, Прованса и Септимании, а также часть лангобардов. И вот, сарацины, устрашенные осадой города, дали заложников и огромное количество золота¹. Итак, изгнав сарацин из Памплоны и разрушив стены города, а также подчинив басков, [Карл] победителем вернулся во Францию;^{b c}правда, при вступлении в Испанию, попав из-за коварства басков в засаду, погибло очень много придворных².^c

^bМежду тем саксы, услышав, что король с франками отделен от них столь многими землями, вняли призывам Видукинда и решили по своему обыкновению восстать; придя к замку Деуц³, который располагался по соседству с городом Кёльном, они огнем и мечом опустошили все вокруг. Когда об этом сообщили королю, который вернулся и находился уже в городе Оксере⁴, то он отправил отряд из отборных мужей, чтобы дать отпор их насилию. Саксы, услышав о приходе франков и о том, что король невредим, обратились в бегство; франки, преследуя их по пятам, настигли [саксов] на реке под названием Эдер⁵, в месте, что зовется Лихеси; в начавшейся здесь битве франки с помощью Божьей одержали победу и перебили множество саксов.

Рождество Господне король праздновал в Геристале; там же и Пасху⁶.^b

^dB это время монахи Фульденского монастыря, взяв с собой кости мученика Бонифация, бежали из-за страха перед саксами из монастыря, [удалившись] на 14 тысяч шагов.^d

779 г. ^aКарл пришел в селение под названием Компьень, куда к нему с богатыми дарами явился Гильдебранд¹, герцог Сполето, и подчинился его власти. В этом году [Карл] провел собор в Дюрене, а вслед за тем, вступив в Саксонию, дошел до Липпе. Саксы пытались оказать сопротивление в месте под названием Бохолт², но не преуспели в этом. Когда открылись пути, он подчинил вестфалов и всех саксов, живших по ту сторону реки Везера. Придя в место под названием Медефельд³, он принял заложников и клятвы от саксов, которые от него отпали, и вернулся во Францию. Рождество Господне он праздновал в городе Вормсе; там же и Пасху⁴.^a

^bУмер Штурм⁵, аббат Фульденского монастыря; ему наследовал Баугульф⁶, монах этого монастыря.^b

Голод и мор опустошали Францию.

780 г. ^aКарл, вступив в Саксонию, пришел в Эресбург, а оттуда - в место, где берет начало Липпе, и провел там собор. Отправившись далее, он пришел к реке Эльбе; в этом походе были крещены бардонгавы¹ и многие из нортлиудов в месте под названием Орхейм, по ту сторону реки Окер; дойдя до места, где Ора впадает в Эльбу, и уладив отношения и с саксами, и со славянами, [Карл] вернулся во Францию. Следуя совету, он вместе с супругой Хильдегардой² отправился ради молитвы в Рим и отпраздновал Рождество Господне в городе Павии.^a

^bУмер император Лев.^b

781 г. ^aКарл, придя в Рим, с честью был принят папой Адрианом; когда он праздновал там Пасху¹, его сын Пипин² был крещен папой Адрианом, который сам воспринял его из святой купели; оба его сына были помазаны [папой] в короли: Пипин - Италии, Людовик³ - Аквитании. На обратном пути оттуда [Карл] пришел в Милан, где его дочь Гизела⁴ была крещена архиепископом Фомой⁵, который сам восприял ее из святой купели. Исполнив это, он вернулся во Францию. В течение этого времени папские послы епископы Формоз и Дамас вместе с послами капелланом Сикульфом и начальником виночерпиев Эвардом были отправлены к герцогу Тассилону, убеждая его и умоляя апостольской властью возобновить те старые клятвы, какие давал он Пипину и его сыновьям. Тассилон согласился с их доводами и, приняв заложников, прибыл в Вормс, где возобновил клятвы и дал 12 заложников;^{a b}но, вернувшись домой, недолго сохранял обещанное.^b

В этом году король Карл, придя в Саксонию, разделил ее на 8 епархий - Бременскую, Хальберштадтскую, Хильдесхаймскую, Верденскую, Падерборнскую, Минденскую, Мюнстерскую и Оснабрюккскую - и установил границы между этими епархиями. Построив монастырь в месте под названием Залингенштедт, - ныне оно в народе зовется Остервик⁶, - он велел посвятить его святому мученику Стефану⁷. Довольно долго искал он повсюду верного и мудрого управляющего, который, будучи поставлен над челядью Божьей, своевременно давал бы ей пищу, пока, наконец, по приказу папы римского Адриана, не утвердил в этой должности св. Хильдегрима⁸, епископа Шалонского, рожденного святыми родителями - отцом Тиатгримом и матерью Лиасбургой, и чьим братом был св. Лиутгер⁹, первый епископ и исповедник Мюнстерский. В том же году св. Хильдегрим во исполнение воли Божьей перенес епископский престол из Залингенштедта в город под названием Хальберштадт, где он и поныне сияет во славе и будет укрепляться в добре вплоть до дня конца света, находясь под защитой своего патрона - блаженного первомученика Стефана и всего небесного воинства.

^aРождество Господне король праздновал в Кьерси; там же и Пасху¹⁰.^a

^bКонстантин, сын Льва, вместе со своей матерью Ириной¹¹ принял власть и правил 17 лет. С ним была обручена дочь Карла и королевы Хильдегарды по имени Ротруда¹², но мать [Константина] против воли женила его на другой.^b

^cВ этом году на небе и на земле открылись многие знаки, среди которых, как говорят, кровь текла из земли и с неба, и на одеждах людей был виден знак.^c

782 г. ^aКарл, придя в Кёльн, перешел Рейн и там, где берет начало Липпе, провел собор, на который пришли все саксы, за исключением мятежных спутников Видукинда. Туда же прибыли и послы Готфрида, короля норманнов, Альтдени и Хосмунд; аварские послы также были отправлены каганом и югурром. Когда же, распустив собрание, [Карл] вернулся во Францию, Видукинд возвратился на родину и [опять] убеждал саксов восстать. Король в это время отправил Адальгиза, Гейло и Конрада во главе войска франков и саксов против славян сорбов, населявших поля между Эльбой и Заале, ибо они вступили ради грабежа в пограничные им земли тюрингов и саксов. Услышав о приходе саксов, они обратились против них, но, действуя неосторожно, были окружены и почти полностью истреблены саксами. Однако [в это же время] на горе, что зовется Зюнтель¹, [саксами] были убиты два франкских герцога - Гейло и Конрад. Узнав об этом, король вместе с франками, кого успел быстро собрать, отправился туда и пришел в место, где Аллер впадает в Везер. Опять все саксы, придя, подчинились власти короля, громко вызывая Видукинда, виновника этого преступления. Но, не имея возможности его выдать, ибо он бежал, они передали [королю] 4500 тех, кто ему содействовал; все они были казнены по приказу короля в один день, после чего король вернулся во Францию. Видукинд же бежал в землю норманнов.

Рождество Господне [король] праздновал в Диденхофене; там же и Пасху².^a

^bНекий константинополец нашел каменный саркофаг, а в нем - лежащего мужчину с надписью: «Христос рожден от девы Марии, и я верую в Него. При императорах Константине и Ирине, - о солнце! - ты опять увидишь меня»^a

783 г. ^aКороль собирался предпринять поход в Саксонию, как вдруг, перед самым выступлением, 30 апреля, умерла королева Хильдегарда; случилось это в канун Вознесения Господня. Она была женщиной знатного швабского рода и родила королю троих сыновей - Карла¹, Пипина и Людовика - и столько же дочерей -Ротруду, Берту² и Гизелу.^a

^bИтак, король вступил в Саксонию, ибо саксы опять восстали, и с немногими франками прибыл в Детмольд³, где саксы приготовились дать ему в поле мужественный отпор. И вот, король с франками бросился на них и учинил столь страшный разгром, что лишь очень немногим из [саксов] удалось бежать. После битвы король пришел в Падерборн, где, собрав войско, опять напал на саксов, которые соединились на реке под названием Хазе⁴. Там опять произошла битва, в которой пало не меньшее число саксов, чем погибло в предыдущем сражении. В этом бою погибло очень много как франкской, так и саксонской знати, а также исполнявших высшие должности мужей. Вслед за тем король перешел Везер и, придя к Эльбе, вернулся во Францию;^{b a}прибыв в Вормс, он вступил в брак с королевой Фастрадой⁵, которая была родом из восточных франков, то есть германцев, и от которой он имел двух дочерей - Теодораду и Хильтруду⁶. Она была дочерью Ратольфа, графа восточных франков.^a

^bВ этом году умерла королева Берта⁷, его мать, которая состарилась у него в великом почете.^{b a}Ибо он почитал ее с таким уважением, что никогда между ними не возникало несогласия, разве что при разводе с дочерью короля Дезидерия, на которой он женился по ее убеждению. Наконец, после смерти Хильдегарды она скончалась, успев увидеть в доме сына троих своих внуков и столько же внучек. Король с честью велел похоронить ее в той базилике у св. Дионисия, в которой покоился и его отец.^a

^bРождество Господне король праздновал в Геристале; там же и Пасху⁸.^b

784 г. ^aКарл вступил в Саксонию, потому что саксы опять восстали, а вместе с ними и какая-то часть фризов, и дошел до Хукульви¹, разоряя и опустошая все вокруг. Произошло сильное наводнение. И вот, через Тюрингию с востока выступил он против остфалов, тогда как сына Карла с сильным отрядом отправил против вестфалов. Через Тюрингию [Карл] дошел до реки Эльбы, а оттуда - в Штейнфурт и Шёнинген; из последнего пункта он вернулся во Францию. Вестфалы же собрались возле Липпе; когда сын короля вышел им навстречу в округе под названием Дрейнгау², они вступили в сражение. Мужественно победив их, он вернулся к королю в Вормс. Король, посоветовавшись со своими верными, вторично вступил в зимнее время в Саксонию и отпраздновал Рождество Господне возле селения Шидер³ на реке Эммер, в месте под названием Людге.^a

785 г. ^aКороль дошел до Адрины на реке Везер, где в него впадает Вахна, и по причине сильного разлития рек вернулся в Эресбург, куда велел прибыть своей жене Фастраде с сыновьями и дочерьми, и оставался там всю зиму; там же он отпраздновал Пасху¹ и, отправив против саксов многие отряды, разграбил их лагеря. В мае месяце он провел в Падерборне собор и, уйдя оттуда, обошел, не встречая нигде сопротивления, всю Саксонию. Он пришел в Барденгау и послал отсюда за Видукиндом и Альбионом, велев им явиться к нему; он клятвенно уверил их [в безопасности], чтобы они [не боялись] прийти к нему во Францию.^{a b}Приняв заложников, они, ведомые Амальвином, пришли к королю в Аттиньи и крестились; и успокоилась смута саксонского нечестия, по крайней мере на несколько лет.^b

^aВ том же селении король отпраздновал Рождество Господне и Пасху².^a

786 г. ^aКороль, услышав, что на [территорию] Бретани вторглись англы и саксы, отправил [против них] с войском Аудольфа, препозита королевского стола;^{a b}франки взяли там множество крепостей и представили королю в Вормсе на народном собрании их знать. Тогда король, видя, что он со всех сторон имеет мир, отправился ради молитвы в Рим, чтобы провести там переговоры с послами константинопольского императора.^{b a}Кроме того, он хотел также подчинить своей власти часть Италии вокруг Беневента, - большую ее часть он уже подчинил, после того как был схвачен Дезидерий.^a

^cВ этом году были видны многочисленные знамения. Так, на одеждах людей появился знак креста.^{c d}Кровь также текла с неба и из земли, и затмение солнца произошло 17 сентября во 2-м часу^d

^bРождество Господне [король] праздновал в Тосканском городе Флоренции^b

^dУмер Лулл, второй архиепископ Майнцский. Он занимал должность в течение 22 лет. Ему наследовал Рикульф^1d

787 г. ^aКарл, придя в Рим, был с честью принят владыкой Адрианом; и находился там в течение нескольких дней. Арихиз¹, герцог Беневента, услышав об этом, сильно испугался и, отправив к королю своего сына Ромуальда с богатыми дарами, просил о мире и обещал во всем подчиниться воле короля. Но папа, не веря его словам, призвал короля вступить в земли Беневента, что тот и сделал; когда он пришел в Капую, то Арихиз оставил Беневент и, отступив в Салерно, там укрепился. Оттуда он отправил своего сына Гримоальда², - ибо Ромуальда король оставил при себе, -с богатыми дарами, предлагая заложников и обещая какую угодно верность, только бы король отказался от осады. Тогда король, следуя совету верных и священников, дабы не были до конца разорены епархии и монастыри, выбрал 12 заложников, -13-м был сын вышеназванного герцога Гримоальд, - и принял дары; когда все беневентцы принесли ему присягу, [Карл] вернулся в Рим и отпраздновал там Пасху³ с главой апостольского престола.

В это же место пришли послы Тассилона, герцога Баварии, - епископ Арн⁴ и аббат Хунрик, - и просили папу заключить мир и рассудить спор между королем и Тассилоном. Когда папа усердно взялся за это дело, то король сказал, что и сам долгое время добивался [мира], но вот обрести его не смог; а чтобы не показалось, что он не желает слушать увещевания папы, он согласился, чтобы тот в его присутствии утвердил мир с этими послами. А когда те отказались, заявив, что не осмеливаются вынести окончательный приговор за своего господина, что они на это не уполномочены, то папа, увидев всю лживость и ненадежность герцога, в гневе предал Тассилона и всех его сторонников анафеме, разве только тот в полном объеме сохранит верность, которую обещал королю Пипину и его сыну Карлу, убеждая и увещевая через этих послов Тассилона, чтобы из-за его упорства и нечестия не пролилась кровь христианская и земля не была разорена. Если же он не пожелает подчиниться, королю Карлу и его войску будет дано Богом и св. Петром разрешение жечь и убивать в его герцогстве и, вообще, совершать любое насилие, и [грех] этот целиком обратится на Тассилона и его сторонников, а король и франки останутся невинными. Сказав это, он отпустил послов Тассилона, а король, помолившись у могил апостолов и получив его благословение, направил путь во Францию и застал в Вормсе ожидавшую его королеву Фастраду со своими сыновьями и дочерьми. Проведя там генеральный сейм или собор, он рассказал священникам и знати королевства о причинах своего похода и каким образом лукавство герцога Тассилона было открыто перед папой. Итак, следуя совету своих верных, он отправил послов к этому Тассилону, призывая его оказать повиновение папским увещеваниям. А когда тот отказался подчиниться, король двинул войско в пределы Баварии и прибыл в место под названием Лехфельд, выше города Аугсбурга; к реке Дунаю подошли восточные франки, тюринги и саксы. Далее в Триент с войском прибыл из Италии король Пипин. Тогда Тассилон, заметив, что окружен со всех сторон и видя, что бавары верны более Карлу, чем ему, внял звучащим отовсюду призывам и смиренно явился к нему; предав себя в его руки и вернув вверенное ему королем Пипином герцогство, он просил даровать ему прощение за прежние проступки; возобновив клятвы, он дал 12 отборных заложников и своего сына Теодо⁵. Король, приняв их, вернулся во Францию и отпраздновал Рождество Господне в Ингельхайме; там же и Пасху⁶.^a

^b17 сентября произошло солнечное затмение.^b

788 г. ^aВ том же селении¹ король созвал собор, на котором среди прочей знати королевства присутствовал герцог Тассилон; здесь он был обвинен баварами в том, что, выдав заложников, не сохранил верность, но, подстрекаемый своей женой Лиутбургой, дочерью короля Дезидерия, призывал аваров к вторжению в королевство. Тассилон не смог опровергнуть эти обвинения и, сознавшись, наконец сказал, что если бы даже у него было 10 сыновей, то он предпочел бы их всех потерять, чем жить так, как он клятвенно обещал; [признался он и в том], что посылал к аварам и замышлял на жизнь верных короля. Ими и многими другими он был приговорен к смерти. И, когда все проголосовали за смертный приговор ему, король, движимый милосердием, - ибо был его родичем, - принял от людей Божьих и верных своих [просьбу] не убивать его. Итак, на вопрос короля относительно своих намерений [Тассилон], пав ниц, просил о разрешении вступить в монастырь; то же самое сделал и его сын Теодо. Итак, они были пострижены и отправлены в монастырь². Немногие бавары, сочувствовавшие Тассилону, были отправлены в изгнание.

В этом году началась война между греками и лангобардами; герцоги Гильдебранд Сполетский, Гримоальд Беневентский и Винигиз были отправлены королем вместе с франками; и вот, греки обратились в бегство, а франки и лангобарды одержали победу³. В это же время произошла битва между аварами и франками, жившими в Италии; франки опять одержали победу⁴. Третья битва произошла между аварами и баварами на поле Иборе⁵; в присутствии послов короля - Грахамана и Одацера, а также некоторых франков - бавары с Божьей помощью одержали победу. Они же заключили вышеназванного Тассилона и жену его Лиутбургу. Четвертая битва была против аваров, желавших отомстить за тех, кто погиб в вышеназванном сражении; с Божьей помощью победа опять досталась христианам.

Затем Карл пришел в Регенсбург, организовал там марки и баварские земли и, вернувшись во Францию, отпраздновал Рождество Господне в Ахенском пфальце; там же и Пасху⁶.^a

^bПо настоянию константинопольского патриарха Тарасия⁷ и папы Адриана в Никее был созван Вселенский собор 350 епископов⁸, на котором в присутствии Ирины и ее сына Константина всеобщим приговором была восстановлена католическая вера, а ересь, отвергавшая иконы Божьи, навеки предана анафеме.^b

789 г. ^aВ Кёльне король перешел Рейн и, вступив в Саксонию, пришел к реке Эльбе; там он построил два моста, с обеих сторон каждого из них соорудив крепости из дерева и земли; отправившись далее, он вступил в земли славян и подчинил своей власти тех из них, что звались вильцами¹. В этом походе с ним были франки и саксы. Фризы же пришли на судах по реке Гавель. С ним были также славяне сорбы и ободриты, чей князь звался Витцан. Итак, приняв заложников, [Карл] вернулся во Францию и отпраздновал Рождество Господне в Вормсе; там же и Пасху².^a

^bИмператрица Ирина, нарушив условия брачного договора с франками, послала и привела из Армении девушку по имени Мария, и выдала ее замуж за своего сына, императора Константина, - вопреки его воле, ибо он пылал страстью к дочери Карла³, с которой был прежде обручен.^b

790 г. ^aКороль не предпринимал походов, но, пребывая в городе Вормсе, выслушал послов от гуннов и отправил к их князьям своих послов.^a

^bСв. Виллехад¹, первый Бременский епископ, отошел к Господу; он был отправлен королем Карлом в Саксонию и первым из всех наставников призвал приморские и северные земли этой провинции, а также народ трансальбианов² к христианской вере.^{b c}В Бремене он построил удивительной красоты храм Божий, где установил епископский престол, и освятил его 1 ноября в честь Господа при покровительстве св. апостола Петра. 8 ноября, в воскресенье, после восхода Солнца он почил во Христе; пребывал же он в должности епископа 2 года, 3 месяца, 26 дней. И проповедовал в том же приходе перед тем, как стать епископом, - в сане священника, - 7 лет. Скончался он в Бремене и был погребен в церкви, которую сам же и построил.^c

^aРождество Господне король праздновал в Вормсе; там же и Пасху³.^a

791 г. ^aКарл, отправившись в пределы Баварии, пришел в Регенсбург, где велел собраться своему войску и, следуя совету лучших людей королевства, решил вступить в королевство аваров из-за невыносимого насилия, которое они совершали против галльских народов и церкви Божьей. Итак, он пришел к реке Энс, где [франки] с литаниями провели трехдневный пост¹, прося у Бога помощи во спасение войска и в отмщение врагам. Итак, король двигался по южному берегу Дуная, а саксы с некоторыми франками и огромным множеством фризов - по северному; так, продвигаясь, они достигли тех мест, где названные авары имели уже приготовленные укрепления, а именно на юге достигли Куверберга², а на севере - берега, в месте под названием Камп³; ибо так зовется та река, что впадает там в Дунай. Когда авары увидели войско по обеим берегам реки и флот, идущий по ее середине, их охватил столь сильный страх Божий, что, оставив в укреплениях гарнизоны, они искали спасения в бегстве; так, с помощью Христовой оба войска без помех вступили в Паннонию. И дошел король до реки под названием Раба⁴, опустошая все огнем, мечом и грабежом.^a

^b3емля гуннов, которых, по свидетельству древних историков, зовут также аварами, окружена девятью кольцевыми укреплениями, которые зовутся немцами «хага»; каждое из них сооружено из стволов дуба, бука или ели таким образом, что в ширину, от края до края, оно тянется на 20 шагов и на столько же поднимается ввысь; общая полость заполнена или огромнейшими камнями, или очень вязкой глиной, а верхняя сторона укрепления покрыта свежайшим дерном. На границе с ними растут деревья, которые, как мы это прекрасно знаем, дают зелень сорванных или сброшенных ветвей и листьев. От первого «кольца» до второго немцы шли 20 миль, столько же до 3-го и так далее - вплоть до 9-го, причем чем дальше, тем большее сопротивление оказывали эти «кольца». Между этими насыпями деревни и села расположены таким образом, что от одного [селения] до другого глас людской не может быть услышан. Напротив, построенные между неприступных стен ворота сооружены недостаточно широко; через них имели обыкновение выходить ради грабежа не только иноземцы, но и местные жители. Имения и поместья от одного «кольца» к другому расположены так, чтобы звук труб из одного мог быть четко слышен в другом. В этих «кольцах» в течение двухсот или более того лет были собраны богатства со всего запада, когда еще готы и вандалы нарушали людской покой, оставив запустевшим почти весь западный мир.^b

^aКороль же, вернувшись в Регенсбург, отпраздновал там Рождество Господне; там же и Пасху⁵.^a

^cПфальц в Вормсе сгорел в результате пожара.^c

^bУмер св. Бурхард, первый епископ Вюрцбурга. Он пребывал в должности в течение 40 лет.^b

792 г. ^aОсуждена была ересь епископа Феликса¹, который утверждал, что Христос по своей человеческой природе - всего лишь приемный сын Божий. Ангильберт² привел этого Феликса к лицу верховного понтифика Адриана; и после исповеди тот отрекся от ереси.

Когда Карл в течение всего лета, - с самого Рождества Господня, - пребывал в Регенсбурге, против него, побуждаемый некоторыми франками, составил заговор Пипин³, его сын от наложницы; из-за королевы Фастрады, чью жестокость, - говорили франки, - они не в силах перенести, [в заговоре приняли участие] и другие лица. Заговор благодаря лангобарду Фардульфу был раскрыт, а последнему в награду за верность пожалован монастырь св. Дионисия. Пипина постригли и отправили в монастырь, тогда как прочие участники заговора были кто обезглавлен, а кто и повешен.

Король, находясь из-за предпринятой против гуннов войны в Регенсбурге, был убежден некоторыми людьми в том, что очень удобно можно было бы плавать из Дуная в Рейн, если провести между реками Рецатом и Альтмюлем канал, вместительный для судов, который соединил бы воедино Дунай и Рейн. Король со всей своей свитой тут же явился в подходящее для этого строения место и, собрав огромное количество людей, провел там все осеннее время. И вот, между названными реками был выкопан ров длиной в две тысячи шагов и шириной в 300 шагов, но совершенно напрасно; ведь из-за частых дождей и земли, болотистой по самой природе, начатое дело не могло увенчаться успехом, ибо сколько бы земли ни было извлечено из канала днем, столько же в виде грязи оседало обратно ночью.^a

^bВ этом году не было походов; был, правда, построен мост из судов для переправы через реку, чтобы, соединив их посредством якорей и кормы, можно было вязать и разрешать.

Рождество Господне король праздновал в Регенсбурге.^b

793 г. ^aКарл, отправившись из Регенсбурга, пришел к большому лесу между реками Альтмюль и Рецат, где к нему с богатыми дарами прибыли послы верховного понтифика. Там же ему сообщили, что саксы опять по своему обыкновению нарушили верность и обещания. Затем на судах по Рецату он добрался до реки Майна и отпраздновал Рождество Господне в Вюрцбурге у св. Килиана.^a

^bВ этом году Карл отправил двух своих сыновей - Пипина и Людовика с войском в Беневент. И случился сильный голод, так что даже в 40-дневный пост нельзя было воздержаться от мяса.

В те времена святостью и ученостью славился британский ритор Алькуин¹, дьякон и аббат монастыря св. Мартина.^b

794 г. ^aПасху¹ король праздновал во Франкфурте, где собрал великий собор²епископов Галлии, Германии и Италии, на котором присутствовали папские послы - епископы Феофил и Стефан. Там в 3-й раз была осуждена фелицианская ересь и, согласно общему решению епископов, против нее была составлена грамота, под которой все они подписались.^{a b}Также 7-й Вселенский собор, созванный несколько лет назад в Константинополе при Ирине и Константине, был признан ими излишним и решено было не называть его ни 7-м, ни Вселенским и никаким иным. Там умерла королева Фастрада³ и погребена в Майнце у св. Альбана. Карл имел от нее двух дочерей - Теодорату и Хильтруду. После нее он взял в жены аламанку Лиутгарду⁴, от которой детей не имел. У него была сестра по имени Гизела⁵, которую он почитал, как мать, с великой любовью. Ведь она с детских лет была предана благочестивому образу жизни и скончалась за несколько лет до его смерти, в монастыре, где и проживала.^b

^aКороль, разделив войско на 2 части, вступил в Саксонию; сам - через Тюрингию, а его сын Карл - перейдя Рейн в районе Кёльна. Саксы, собравшись в месте под названием Зиндфельд⁶, приготовились к битве. Но, узнав, что [Карл] намерен окружить их с обеих сторон, что Бог расстроил их замыслы, они, хоть и лживо, но обещали стать христианами и соблюдать верность королю.^a

Король назначил Гатумара⁷ первым епископом основанной им Падерборнской церкви.

^aВернувшись во Францию, Рождество Господне [Карл] праздновал в Ахенском пфальце; там же и Пасху⁸.^a

795 г. Саксы, оставив веру Христову, опять восстали.

^aКороль прибыл в Майнц. В пригороде этого города, поместье под названием Костхейм¹,он провел генеральный сейм. Услышав, что саксы нарушили данное ими обещание быть христианами и соблюдать верность королю, он, как враг, вторгся в Саксонию и дошел до реки Эльбы в месте под названием Люни², где в те дни саксами был убит Витцан, король ободритов. Там к нему прибыли послы Тудуна, который пользовался большой властью в народе и государстве аваров, утверждая, что он хочет отдать себя королю вместе с землей и своим народом и принять из его рук христианскую веру.^{a b}И вот, король, перебив большую часть саксов и опустошив их землю, принял в заложники третью часть мужей и вернулся во Францию.^b

^aРождество Господне он праздновал в Ахене; там же и Пасху³.^a

796 г. ^a26 декабря умер папа Адриан; в должности понтифика ему вскоре наследовал Лев¹. Он занимал должность в течение 20 лет, 5 месяцев, 16 дней;^a [вступив в должность], ^bон тут же отправил к королю Карлу послов и, передав ему ключи от могилы св. Петра и знамя города Рима, просил его отправить кого-нибудь из знати для принятия присяги от римского народа.^{b c}Ради этого дела был отправлен Ангильберт, аббат монастыря св. Рихария.

Хейрих, герцог Фриульский, отправил своих людей вместе со славянином Войномиром в Паннонию; после того как знать истощила себя во взаимных распрях, он внезапно ограбил главное «кольцо» аваров, долгое время пребывавшее в покое.

В ходе внутренних смут погибли каган и югурр. Сокровища древних царей, собранные там на протяжении многих веков, герцог отослал Карлу в Ахенский пфальц. Приняв их, [Карл], как мог отблагодарив дарителя, отправил их большую часть вместе с аббатом Ангильбертом в Рим к могилам апостолов. Оставшуюся же часть щедро раздал лучшим людям из духовенства и мирян и прочим верным своим. Тогда же Тудун с большей частью аваров явился согласно своему обещанию к королю и отдался королю со своим народом и отечеством, и принял крещение сам и народ его; получив подарки, они вернулись домой.

В это время король с войском вступил в Саксонию, а король Пипин, как враг, вторгся в Паннонию. И пришло посольство Пипина к отцу в Саксонию, сообщив, что авары, убив прежних вождей, избрали себе короля по имени Кая и что Пипин намерен вступить с ним в битву.^c

^bКороль, обойдя Саксонию, вернулся во Францию и радостно лицезрел в Ахенском пфальце своего сына Пипина, после того как тот, прогнав гуннов за реку Тису, вернулся из Паннонии и доставил отцу оставшиеся сокровища.^{b c}И отпраздновал он в этом месте Рождество Господне; там же и Пасху².^c

^bИтак, на 8-м году после своего начала война с гуннами была завершена. А сколько крови в ней было пролито - свидетельство тому то, что Паннония почти полностью обезлюдела, а место, где была ставка кагана, теперь столь пустынно, что и следа, что здесь жили люди, не осталось. Все знатные гунны в этой войне погибли и вся слава их предана забвению; ни в одной другой войне не обогащались франки более, чем в этой; ибо прежде они вообще считались почти бедными.^b

797 г. ^aБарселона, испанский город, ранее отпавший от франков, был возвращен им его префектом Тату ном. Придя во дворец, он передал королю этот город. Вслед за тем был предпринят поход в Саксонию; пройдя через все болота и непроходимые места, войско дошло до океана. Из Хадельна¹, - так называется место, где океан омывает Саксонию, - король, приняв вместе с заложниками сдачу всего саксонского народа, вернулся в Ахенский пфальц; там он принял доверившегося ему сарацина Абдуллу², сына короля Ибинмага, который был изгнан братом и проживал в Мавритании. В это же время прибыл посол Никиты, который тогда правил Сицилией, по имени Феофил, принесший письмо от императора Константина; с честью его приняв, он через несколько дней его отпустил. Сам же он в середине ноября вступил на зиму с войском в Саксонию и, расположившись лагерем на реке Везер, велел назвать место зимовки Герштеллем³. Туда с богатыми дарами пришли послы аварского народа. Затем Карл велел сарацину Абдулле идти вместе с его сыном Людовиком в Испанию, а [другого] своего сына - Пипина отпустил в Италию. Сам же, все зимнее время занимаясь умиротворением Саксонии, отпраздновал там и Рождество Господне, и Пасху⁴.^a

^bВ это время Герольд⁵, граф и префект Баварии, вступив в бой с аварами, погиб вместе с двумя спутниками, которые только и оказали ему послушание и последовали его призыву;^b об этом написано в видении монаха Виктина, причисленного к мученикам.

798 г. ^aК королю пришел посол Альфонса¹, короля Галисии и Астурии, по имени Фруэла, привезя шатер удивительной величины.

В самое время Пасхи нортлиуды, жившие по ту сторону Эльбы, подняли мятеж и, схватив королевских послов, которые тогда пребывали среди них ради свершения правосудия, одних убили, а других сохранили ради получения выкупа. Король, собрав войско, отправился из Герштелля в место под названием Минден и, проведя совещание, обошел, разоряя, всю Саксонию между Эльбой и Везером. Нортлиуды, вступив в бой с Трансахоном, князем ободритов, и Эброином, послом короля, были побеждены. Их погибло в той битве 4 тысячи, а остальные, бежав, начали переговоры о мире. Король, взяв у саксов заложников, вернулся во Францию и, придя в Ахен, принял отправленное из Константинополя греческое посольство. Послами были Михаил, патриций из Фригии, и священник Феофил, доставившие письмо от императрицы Ирины. Ибо ее сын Константин был схвачен ее же людьми и ослеплен. Посольство касалось только вопросов мира; отпустив их, [Карл] отправил вместе с ними также Сизинния, брата константинопольского епископа Тарасия, ранее взятого в плен в одном из сражений в Италии.

Альфонс, король Галисии и Астурии, разграбив Лиссабон, отдаленный город Испании, в зимнее время отослал королю через послов Фруэлу и Василиска [захваченные там] доспехи, мулов и пленных.

Король в этом месте² праздновал и Рождество Господне, и Пасху³.

В этом году на всем небе не было видно планеты Марса.

Балеарские острова были разграблены маврами и сарацинами.^a

^bИмператор Константин, сын Льва и Ирины, после того как был ослеплен по указанию матери, в скором времени умер; впрочем, мать его правила еще в течение 5 лет. В это время солнце в течение 17 дней было покрыто мраком, так что корабли в море сбивались с пути; все полагали, что солнце скрылось из-за ослепления императора.^b

799 г. ^aРимляне возгордились в своей безопасности и вознеслись согласно обыкновению их сердца; ибо они пожелали присвоить себе то, что принадлежало императорской власти. Когда же папа Лев этому воспротивился, некоторые из родичей блаженной памяти папы Адриана, подняв в народе волнение, возбудили его против папы¹. Потому и вышло, что когда он во время «великой литании» шествовал, сидя на коне, из Латерана к церкви св. Лаврентия, которая зовется также «Кратикула», то угодил в засаду, устроенную римлянами возле этой церкви; они стащили его с коня, вырвали, как им казалось, глаза и урезали язык, а затем выволокли его, нагого и полуживого, на середину улицы. Одни говорят, что у него вырвали только один глаз, другие - что вообще ни одного, но лишь надрезали веки и он таким образом не лишился зрения. Оттуда, по приказу виновников этого преступления, он был отправлен под стражей в монастырь св. мученика Эразма, но ночью перебрался через стену и, придя к королевским послам, которые тогда находились у базилики св. Петра, - ими были аббат Виринд² и герцог Сполето Винигиз³, - был отведен в Сполето.^a

^bКороль, получив весть об этом деле, велел с великой честью доставить к себе наместника св. Петра, но не прервал намеченный им в Саксонию поход.^{b a}Вступив в Саксонию, король стал лагерем у Падерборна, а затем, разделив войско, отправил своего сына Карла с одной его половиной к Эльбе, чтобы он уладил отношения с вильцами и ободритами, а также вернул саксов, которые пришли от нордлиудов, в Барденгау. Пока он ожидал в этом месте прибытия сына, понтифик Лев пришел к нему, был им с честью принят и оставался у него несколько дней; когда он поведал королю то, ради чего пришел, то был отправлен назад вместе с королевскими послами и восстановлен в своей должности⁴. Король же, когда его сын благополучно вернулся, возвратился в Ахен, где к нему явился посол Михаила, префекта Сицилии, по имени Даниил и был им с честью отпущен.^a

^bВ этом году аварский народ нарушил ту верность, которую обещал, и Хейрих, герцог Фриульский, после стольких победных деяний был убит из засады горожанами Тарсики⁵, города в Либурнии. Оба эти светила, [лучшие] из франкской знати, то есть Герольд, о котором было сказано выше, и Хейрих, погибли в этой войне с гуннами; причем последний был среди франков самым милосердным и принял самую славную смерть, хотя очень долго был увлечен своим могуществом.^b

^aБалеарские острова, разграбленные маврами, просили франков о помощи и, получив ее, были защищены от вторжений грабителей; воинские значки мавров, отнятые в бою, были представлены королю.

Граф Видо⁶, который управлял маркой против бретонцев, вторгся со своими товарищами на территорию Бретани и, пройдя ее всю, принял в подчинение; королю, вернувшемуся из Саксонии, он предоставил оружие сдавшихся ему вождей со вписанными на нем их именами. Итак, вся Бретань была подчинена франкам, чего прежде никогда не бывало.

В этом году некий монах из Иерусалимской патриархии привез королю многие реликвии.

Азан, префект города под названием Уэска⁷, отправил королю в подарок ключи [от города].

Рождество Господне король праздновал в том же самом пфальце.^a

800 г. ^aКороль, отпустив названного иерусалимского монаха, отправил вместе с ним Захария, дворцового священника, и послал с ним много денег по святым местам, где Господь жил во плоти. Сам же, уйдя из Ахена в середине марта, прошел по берегу Галльского океана, учредил в этом море флот, - ибо оно тогда кишело пиратами, - и расставил гарнизоны. Пасху¹ он праздновал у св. Рихария², а оттуда опять по океанскому побережью добрался до города Руана, перешел там через Сену и отправился ради молитвы в Тур к св. Мартину. В течение нескольких дней он находился там из-за плохого самочувствия своей супруги Лиутгарды, которая там скончалась и была погребена. Он женился на ней, аламаннке родом, после смерти Фастрады, но детей от нее не имел. После ее смерти он имел трех наложниц - Герсвинду, саксонку родом, от которой родилась дочь по имени Адальтруда, Регину, которая родила ему Дрого³ и Гуго⁴, а также Аделинду, которая произвела на свет

Дитриха⁵. Умерла же королева Лиутгарда 4 июня.^{a b} Оттуда король через Орлеан и Париж прибыл в Ахенский пфальц.

В этом году, 6 июля, выпал обильный и состоящий изо льда иней; то же повторилось и 9 июля; но никакого вреда урожаю он не нанес.

В августе месяце [Карл] провел в Майнце сейм; оттуда он прибыл с войском в Равенну, находился там в течение 7 дней, а затем отправился в Рим; своего сына Пипина он с войском отправил в Беневент. И вот за день до того как он пришел в Рим, у Номента⁶, в 12 милях от Города⁷, ему навстречу вместе с римским сенатом вышел папа Лев, встретил его с высочайшим смирением и величайшим почетом и завтракал вместе с ним в этом месте. Итак, немедленно проведя его в Город, он, стоя на следующий день на ступенях базилики блаженного апостола Петра, отправил ему навстречу знамя города Рима с крестами и мощами, разместил и расставил по отдельным местам отряды из чужеземцев и из граждан, которые должны были возносить хвалу прибывшему, а сам вместе с духовенством и епископами смиренно встретил его у ступеней церкви и, благословив, под пение псалмов ввел в базилику св. апостола Петра. Случилось это 24 ноября. Через 7 дней король, созвав собрание, открыто объявил о причине своего прихода, а затем ежедневно занимался решением тех вопросов, ради которых пришел; среди прочего самым значительным и трудным было устранить те обвинения, которые были предъявлены верховному понтифику. Ведь его обвинители сообщали о них, как о неоспоримых фактах, обвиняя [папу] даже в смертоубийстве. И вот, когда не было найдено ни одного заслуживающего доверия свидетеля или очевидца, понтифик, с Евангелием в руках, поднялся на виду у всего народа на амвон в соборе св. апостола Петра и, призвав имя св. Троицы, клятвой очистился от предъявленных ему обвинений. В тот же день названный священник Захарий с двумя монахами, которых к королю отправил епископ Иерусалимский, - один был с горы Оливетти, другой - из Вифлеема, -пришел в Рим; вместе с благословением они доставили ключи от Гроба Господнего и места Кальварии, а также ключи от Города и его знамя; король, радушно их приняв, несколько дней держал при себе, а в августе месяце, вознаградив, отпустил.

Рождество Господне король праздновал в Риме.^b

801 г. ^aКогда Карл Великий, сын Пипина, в 33-й год своего правления, в самый день Рождества Господня¹, поднялся с молитвы у гроба св. Петра,^{a b}папа Лев возложил на его голову корону, и трижды весь народ римский воскликнул: «Августу Карлуу коронованному Богом, великому римскому императору-миротворцу, жизнь и победа).». После хвалебных возгласов он был почтен согласно обычаю древних принцепсов и, отвергнув титул патриция, был провозглашен императором и августом.^{b a}Так Римская империя, которая со времен Константина Великого, сына Елены, пребывала в Константинополе в лице греческих императоров, благодаря Карлу перешла с этого момента к королям, вернее императорам франков. Император принял от папы Льва помазание в 1552 году от основания Города и, будучи 67-м от Августа, правил 14 лет.^{a b}Через несколько дней он приказал разыскать тех, которые в предыдущем году низложили понтифика; проведя относительно их расследование согласно римским законам, он добился их осуждения, как виновных в государственной измене; но папа, движимый благочестием, заступился за них перед императором. Благодаря этому им сохранили жизнь и целостность членов, но за величие их преступления отправили в изгнание. Преступление же то совершили нуменкулатор Пасхалий и сакелларий Кампулус, а также многие другие римские дворяне; все они были осуждены на основании этого приговора.^{b a} “Некоторые говорят, что 300 наиболее видных из них в один день были обезглавлены на Латеранском поле. Невинность папы Льва Господь доказал тем, что подарил ему позднее ясные глаза; но, как [знак] доблести, прекраснейший шрам тончайшей, кристально белой нитью украсил посредине его лицо.^{a b}Приведя в порядок государственные, церковные и частные дела в Италии и городе Риме, а также опять предприняв вместе с сыном Пипином поход против беневентцев, [Карл] после Пасхи, 28 апреля, прибыл из Рима в Сполето.

30 апреля, во 2-м часу ночи, произошло страшное землетрясение; оно тяжело потрясло [всю] Италию; из-за него обрушилась большая часть крыши базилики блаженного апостола Петра вместе с ее стропилами. В этом году места в окрестностях Рейна, в Галлии и Германии также были потрясены землетрясением, и чума была из-за мягкого зимнего времени.

Император, придя из Сполето в Равенну, отправился через несколько дней в Павию, где ему сообщили, что послы Аарона Амирмунмимина², персидского царя, вошли в пизанский порт; отправив им навстречу своих людей, он велел доставить их к себе в Верчелли³ и Иврею⁴. Один из них был перс, посол персидского царя, другой - сарацин из Африки, посол удивительного Авраама, который правил на границе Африки в Фоссато; ему сообщили также, что вернулся еврей Исаак, которого император 4 года назад отправил к персидскому царю вместе с Лантфридом и Сигизмундом; но Лантфрид и Сигизмунд умерли в пути. И вот, король отправил нотария Эркенбальда в Лигурию приготовить суда для перевозки слона и всего, что было доставлено. Сам же, отпраздновав рождество св. Иоанна Крестителя⁵ в Иврее, пересек Альпы и вернулся в Галлию.

В это лето был взят испанский город Барселона, осаждаемый уже в течение почти двух лет. Его префект Затун и множество других сарацин были захвачены в плен. В Италии подобным же образом был взят и предан огню город Теате⁶, а его префект Ротелин схвачен; сдались также крепости, принадлежавшие этому городу. Затун и Ротелин были осуждены на изгнание.

В октябре месяце из Африки вернулся вместе со слоном еврей Исаак, вошел в порт Венеры⁷ и, так как из-за снега не мог перейти Альпы, зимовал в Верчелли.

Рождество Господне император отпраздновал в Ахене.

Умер Паулин⁸, патриарх Фриульский.^b

802 г. ^aИмператрица Ирина отправила из Константинополя посла по имени Лев к императору, чтобы заключить мир между франками и греками; император, в свою очередь, отправил в Константинополь Иессе, епископа Амьенского, и графа Хелингауда по той же причине, а также чтобы они предложили императрице Ирине вступить с ним в брак.^{a b} Она бы дала на это свое согласие, если бы не опередил ее патриций, бывший у нее в большой силе и стремившийся передать власть своему брату Никифору¹. Ибо, пока послы Карла находились в городе, власть захватил Никифор, а Ирину сослал в монастырь, который она сама построила на одном из островов.^b

^aПасху² король отпраздновал в том же самом пфальце³.

В этом году, 20 июля, к императору пришел Исаак со слоном и прочими отправленными персидским царем подарками. Имя слона было Амбулат⁴.

Была взята Ортона⁵, город в Италии. Луцерия⁶ также сдалась, утомленная длительной осадой; в ней был размещен франкский гарнизон.

В летнее время император занимался охотой в Арденнах и, отправив войско в Саксонию, опустошил [земли] саксов трансальбианов.

Гримоальд, герцог Беневента, осадил в Луцерии Винигиза, графа Сполето, утомленного недугом, заставил его сдаться и с великим почетом держал в плену.

Рождество Господне император отпраздновал в Ахене.^a

^cВ этом году Баугульфу, аббату Фульденского монастыря, оставившему ту власть, которой он обладал, наследовал Ратгар ⁷.^c

803 г. ^aВ Ахенском пфальце произошло землетрясение, и последовал мор.

Винигиз, граф Сполето, был возвращен Гримоальдом.

Послы императора вернулись из Константинополя, и пришли вместе с ними послы императора Никифора, который тогда правил государством; вот их имена: епископ Михаил, аббат Петр, Каликст и Кандидат; они застали императора в Германии, на реке Заале, в месте под названием Зальц¹ и заключили с ним мирный договор во Христе. Уйдя оттуда, они прибыли с письмами императора в Рим, а затем вернулись в Константинополь.^a

В том же пфальце император Карл четко установил границы диоцеза² св. Хильдегрима, первого епископа Хальберштадта, и утвердил их своей императорской властью и нерушимой привилегией в 3-й год своей императорской власти, 23-й -пребывания Хильдегрима в должности епископа, 12-го индикта, 15 мая. Вот эти границы: река Эльба, Заале, Унштрут, ров близ Гронау, лесистая возвышенность, носящая название Гарц, Окер, Дазанек, Дрюбек, Аллер, Изе, болото, которое разделяет Барденгау³ и Витингау, Оре, Мильда, Прецекина и опять Эльба.

^bВ это же время, в том же месте и том же пфальце император пожаловал всем саксам древние свободы и ради сохранения католической веры освободил их от всякой дани, кроме той, которую всем - и богатым, и бедным - велел верно давать в виде десятины со всех продуктов и плодов Христу и его священникам.^{b a}Решив это, он отправился в Баварию и, уладив паннонские дела, вернулся в Ахен и отпраздновал там Рождество Господне.^a

804 г. ^aИмператор зимовал в Ахене. Летом он с войском отправился в Саксонию, всех саксов, которые обитали по ту сторону Эльбы, в Вихмодии¹, вместе с женами и детьми переселил во Францию, а округа трансальбианов передал ободритам.^a

^bВ это же время, как говорят, император передал Херидагу, одному святому мужу, которого он назначил местным епископом, в управление Гамбург, город нордальбингов², построив там церковь. В этом деле, которое следовало довести до конца, императору Карлу помешали исполнить задуманное и смерть священника Херидага, и занятость государственными делами; ибо он предполагал сделать эту церковь митрополией для всех народов славян и датчан.^b

^aВ это время пришел Готфрид³, король Дании, со своим флотом и всей конницей своего королевства в место под названием Шлезвиг, на границе его королевства и Саксонии, и обещал прийти на переговоры с императором, но устрашенный советами своих людей не пошел дальше и все, что хотел, передал через послов. Император же [в это время] находился на Эльбе, в месте под названием Холленштедт⁴; отправив к Готфриду послов ради возвращения пленных, он в середине сентября вернулся в Кёльн. Затем, вступив в Арденны и занимаясь ради забавы охотой, он вернулся в Ахен. В середине ноября ему сообщили, что папа Лев хочет отпраздновать вместе с ним Рождество Господне, где ему будет угодно; он воспринял это с удовольствием, тут же отправил сына Карла к св. Маврикию и велел ему с честью встретить [папу]. Сам же отправился навстречу [папе] в Реймс, принял его, проводил до Кьерси и отпраздновал там вместе с ним Рождество Господне. Оттуда он проводил [папу] в Ахен и, почтив богатыми дарами, велел своим людям проводить его, желавшего идти через Баварию, до Равенны. Причина же его прихода была такова: Императору сообщили, что в городе Мантуе найдена кровь Господа нашего Иисуса Христа, и император отправил к папе [послов], прося выяснить - правда ли это; тот, получив повод покинуть Рим, отправился сначала в Ломбардию, будто бы ради выяснения названного дела, а затем, внезапно изменив маршрут, направился к императору; пробыв с ним, как было сказано, 8 дней, он вернулся в Рим.^a

Умер Гатумар, епископ Падерборна; ему наследовал Бадурад⁵.

^c18 апреля умер Алькуин, аббат монастыря св. Мартина.^c

805 г. ^aК императору пришел каган, аварский князь, с просьбой дать ему место для поселения между Сабарией¹ и Карантанией², ибо из-за вторжения славян он не может более оставаться в прежних местах; император радушно его принял и удовлетворил его просьбу. В то же время он отправил войско со своим сыном Карлом против славян, которые звались чехами; они опустошили всю их землю, а князя, которого звали Лехо, убили.

Император пришел в Диденхофен, а оттуда отправился к горе Ромарике и занимался охотой. Затем, вернувшись в Диденхофен, он праздновал здесь Рождество Господне.^a

806 г. ^aБеат и Вилларий¹, дожи Венеции, а также Павел, герцог Ядера², и Донат, епископ этого города, послы Далмации, пришли к императору с богатыми дарами; уладив отношения с Венецией и Далмацией и отпустив их посланцев, император провел с франкскими князьями и знатью совещание об установлении и сохранении мира между своими сыновьями и о разделении королевства. Его империя была разделена на 3 части, а именно поделена между тремя его сыновьями³, чтобы каждый из них знал, какой частью он должен управлять и владеть, если переживет [отца]. Об этом разделе он составил грамоту, которая под присягой была утверждена франками и отправлена папе Льву, чтобы он утвердил ее своей рукой; что он и сделал. После этого император, отправив обоих сыновей, то есть Пипина и Людовика, во вверенные им королевства, ушел из Диденхофена и, войдя на судах по Мозелю в Рейн, прибыл в Нимвеген⁴, где провел весь 40-дневный пост и отпраздновал св. Пасху. Затем, вернувшись в Ахен, он отправил сына Карла с войском в землю славян, которые зовутся сорбами, к реке Эльбе. В состоявшейся битве был убит славянин Милидух, и две крепости были построены войском: одна на берегу реки Заале, другая - на Эльбе⁵. Подавив славян с той стороны, он вместе с баварами и аламаннами напал на чехов и разорил их землю с этой стороны.

В этом году Пипин отправил из Италии флот на остров Корсику против мавров, которые его разоряли; мавры, не ожидая его прибытия, удалились. Все же один из франков по имени Атемар, граф города Генуи, неразумно вступив в битву, был убит маврами.

В Испании же жители Наварры и Памплоны⁶, которые в предыдущие годы перешли к сарацинам, вернулись к верности.

Императором Никифором был отправлен флот во главе с патрикием Гетрой для возвращения Далмации; послы, которые почти 4 года назад были отправлены к персидскому царю, прошли мимо места стоянки греческих кораблей и добрались до Тревизо⁷, не испытав с их стороны никакого зла.

Рождество Господне император праздновал в Ахене.

В этом году, 2 сентября, произошло солнечное затмение. Солнце находилось тогда в 16-й фазе Девы, а Луна - в 16-й фазе Рыб.^a

807 г. ^aСолнечное затмение произошло 11 февраля, когда оба светила находились в 25-й фазе Водолея, а 26-го числа того же месяца произошло затмение Луны; в ту ночь на небе появились звезды удивительной величины, в то время как солнце находилось в 11-й фазе Рыб, а Луна - в 11-й фазе Девы. 22 августа, в 3-м часу ночи, опять произошло затмение Луны; солнце было расположено в 5-й фазе Девы, а Луна - в 5-й [фазе] Рыб.

Ратберт, посланник императора, вернувшись с Востока, умер. Посол персидского царя по имени Абдулла, а также монахи из Иерусалима, исполнявшие посольство патриарха Фомы¹, чьи имена были Григорий и Феликс, - этот Григорий был аббатом с горы Оливетти, по национальности германцем, которого родители звали Энгильбальдом, - пришли в Ахен к императору и доставили подарки, которые названный царь прислал императору, а именно шатер и юрту, украшенные разными цветами, удивительной величины и красоты. Все эти вещи - и шатры, и их веревки - были покрыты различными красками. Среди подарков названного царя были также многочисленные шелковые и весьма ценные покрывала, а также мази, бальзамы и благовония. Сверх того, он прислал часы из желтой меди, сделанные с удивительным мастерством, в которых разделенный на двенадцать часов циферблат напоминал клепсидру; столько же бронзовых шариков, падая вниз с наступлением каждого часа, заставляли своим падением звучать лежащую под ними чашу; в этих часах было также столько же всадников, которые с наступлением каждого часа выскакивали через 12 окошек, а уходя, закрывали столько же окошек, сколько перед тем было открыто; и много чего еще было в этих часах. Среди названных подарков были также 2 канделябра из желтой меди, удивительной массивности и высоты; все это было доставлено в Ахен. Итак, император какое-то время держал при себе этого посла и монахов, а затем отправил в Италию, где велел дожидаться времени навигации.

В этом году он отправил Бурхарда, графа своего двора, которого мы искаженно называем «констабулум», с флотом на Корсику, чтобы защитить ее от мавров, которые совершали там грабежи. Выйдя по своему обыкновению из Испании, они вначале высадились на Сардинии, вступили там в бой с сардами и, понеся большие потери, - говорят, что их пало там до 3 тысяч, - прямым путем направились к Корсике. Там, в одном из портов этого острова они опять вступили в битву с флотом, которым командовал Бурхард, были побеждены и бежали, потеряв 13 кораблей и очень многих своих убитыми. Их в этом году во всех местах преследовали неудачи, - по крайней мере так они сами объясняли случившееся, - что в прошлом году они вопреки всякому праву вывезли с острова Паталария² в Испанию 60 монахов; за что и понесли кару; впрочем, кое-кто из [монахов] по милости императора опять был возвращен в свои места.

Патрикий Никита, стоявший с константинопольским флотом в Венеции, заключил мир с королем Пипином и добился перемирия до августа месяца; покинув стоянку, он вернулся в Константинополь.

Рождество Господне император праздновал в Ахене; там же и Пасху³.^a

^bУмер Гримоальд⁴, герцог Беневента; и столь великая смертность возникла в Фульде, в монастыре св. Бонифация, что умерло большинство младшей братии.^b

808 г. ^a3има была очень мягкая и заразная. Когда началась весна, император прибыл в Нимвеген и, отпраздновав там Пасху¹, вернулся в Ахен; там ему сообщили, что Готфрид, король Дании, бросил свои силы на ободритов; против него [император] отправил своего сына Карла, приказав дать сумасбродному королю отпор, если тот дерзнет вторгнуться в пределы Саксонии. А Готфрид, взяв штурмом несколько славянских крепостей, с большими потерями среди своего войска вернулся на родину. Ибо, хоть и заставил он платить дань Дражко, князя ободритов, и еще два племени, но потерял лучших и опытнейших своих воинов, а вместе с ними и сына своего брата по имени Регинбальд, который вместе с очень многими датчанами погиб при штурме одной из крепостей. Сын императора навел мост через Эльбу, насколько мог быстро перевел [по нему] подчиненное ему войско и [напал] на глинян и смолинцев², которые сами перешли к королю Готфриду; разорив их поля, он опять перешел реку и с невредимым войском вернулся в Саксонию. Вместе с Готфридом в этом походе были славяне, что зовутся вильцами, которые из-за древней вражды их с ободритами добровольно присоединились к его войску; когда тот вместе с добычей, взятой у ободритов, вернулся к себе в королевство, они также возвратились домой. Готфрид же, прежде чем вернуться, разрушил торговое поселение, основанное на океанском побережье, которое звалось на датском языке Рерик³ и приносило его королевству большую пользу уплатой налогов, и выселил оттуда купцов; отпустив флот, он со всем войском прибыл в порт под названием Шлезвиг⁴. Находясь там в течение нескольких дней, он велел укрепить валом ту границу своего королевства, что обращена к Саксонии, так, чтобы прикрыть ее крепостным валом от залива Восточного моря⁵, которое они зовут «Остарзальц», по всему северному берегу реки Эйдер вплоть до Западного океана⁶, оставив только один проход, через который могли бы проезжать туда и обратно повозки и всадники. Итак, разделив работу между вождями, он вернулся домой.

Между тем король Нортумбрии, с острова Британии, по имени Эрдвульф⁷, был лишен власти и изгнан из отечества; придя к императору, до сих пор находившемуся в Нимвегене, он открыл ему причину своего прихода и отправился в Рим; вернувшись из Рима, он был восстановлен на троне послами римского понтифика и императора. Папским послом был дьякон Адульф, родом сакс из той же Британии, а послами императора - два аббата: нотарий Ротфрид и Нантарий из св. Отмара.

Император, построив через послов две крепости на Эльбе, расставил в них гарнизоны против славянских набегов.

Рождество Господне император праздновал в Ахене; там же и Пасху³.^a

809 г. ^aОтправленный из Константинополя флот прибыл сначала в Далмацию, а оттуда - в Венецию; пока он там зимовал, часть его прибыла к острову Камукула; вступив в бой с расположенным там гарнизоном, они были побеждены гражданами и обращены в бегство. Когда герцог, возглавлявший флот, по имени Павел постарался договориться с королем Пипином о заключении мира между франками и греками, будто такова была его миссия, то Вилларий и Беат, герцоги Венеции, препятствуя всем его начинаниям, стали готовить ему засаду; узнав об их коварстве, он удалился.

Пока это происходило в Италии, в западных краях король Людовик вступил с войском в Испанию и, осадив расположенный на берегу реки Эбро город Тортосу¹, какое-то время потратил на его осаду; затем, увидев, что захватить его быстро нет возможности, он бросил осаду и с невредимым войском вернулся в Аквитанию.

Восстановив на троне Эрдвульфа, короля Нортумбрии, посланцы вернулись домой; правда, дьякон Адульф был схвачен пиратами, но затем внес выкуп и вернулся в Рим.

В Тусции приморский город Популония² был разграблен греками, которые зовутся оробитами.

Мавры также, выйдя из Испании и напав на Корсику, в самую субботу св. Пасхи³ разграбили некий город, не оставив в нем никого, кроме епископа и нескольких стариков.

Между тем Готфрид, король Дании, поручил через нескольких купцов передать герцогу, который управлял Фризией, что слышал, будто император гневается на него за то, что он водил войско против ободритов, и собирается отомстить за свои обиды и добавил, что не согласен с тем, в чем его обвиняют, а именно - в нарушении заключенного договора; он также просил императора отправить за Эльбу к границам его королевства послов, навстречу которым он выйдет вместе со своими людьми и, обсудив общие дела, беспрекословно даст то возмещение, которое будет признано там достойным. Когда об этом сообщили императору, он не отказался [от предложения]; и вот, по ту сторону Эльбы состоялись переговоры с датскими князьями; обе стороны многое предъявили друг другу, и дело окончилось ничем.

Дражко, князь ободритов, после того как дал своего сына в заложники по требованию Готфрида, собрав войско и приняв помощь от саксов, напал на своих соседей вильцев и огнем и мечом разорил их поля. Вернувшись домой с огромной добычей, он, вторично приняв у саксов еще более сильную помощь, осадил крупный город смолинцев и, успешно атаковав их, заставил вернуться к союзу с собой всех, кто от него отпал. Итак, император, когда ему многое сообщили о заносчивости и высокомерии короля Дании, решил построить на Эльбе город и разместить в нем франкский гарнизон; когда он собрал ради этого по Галлии и Германии вооруженных и прочих, сведущих в необходимых вещах людей и велел провести их через Фризию к назначенному месту, Дражко, князь ободритов, был коварно убит в торговом поселении Рерик людьми Готфрида. После того как место для основания города было разведано, император, поручив исполнение этого дела графу Экберту, велел перейти Эльбу и занять место. Место это было расположено на берегу реки Штёр и называлось Эзесфельд⁴. Итак, оно было занято графом Экбертом и саксонскими графами, и около 15 марта началось его укрепление.

Пока это происходило возле датчан, умер граф Авреол, который сидел на границе Галлии и Испании, по ту сторону Пиренеев, против Уэски и Сарагосы; вместо него префектом стал Аморос; отправив посольство к императору, он обещал служить ему вместе со всеми своими людьми.

26 декабря произошло солнечное затмение.^a

В этом году св. Лиутгер, который вместе с братом своим Хильдегримом, епископом Хальберштадта, возложил на дикий народ саксов иго Христово, отошел в вечность.

^bИ вот, великий император Карл, отдавая столько сил расширению королевства и покорению иноземных народов, усердствуя в занятиях такого рода, начал множество работ, направленных к украшению и пользе королевства, а некоторые из них даже завершил. Среди них заслуженно выдающимися можно назвать базилику св. Богоматери в Ахене, строение удивительного мастерства, и мост в Майнце через Рейн, длиной в 500 шагов; ибо такова ширина реки в том месте. Однако за год до его смерти [мост] сгорел при пожаре, и [Карл], хоть и собирался выстроить вместо деревянного [моста] каменный, не успел его восстановить из-за своей скорой кончины. Он начал возводить также замечательной работы дворцы: один - недалеко от города Майнца, возле его поместья под названием Ингельхайм, а второй - в Нимвегене, на реке Ваал. Но особенно важно то, что если он узнавал о рухнувших от ветхости храмах, в каком бы месте они ни находились, то велел епископам и аббатам, в чьем ведении они были, их восстанавливать, а сам проверял через посланников, чтобы повеления его исполнялись.^b

810 г. ^aАморос просил императора о встрече на границе Галлии и испанских рубежах; во время переговоров он обещал отдать себя вместе со всеми своими людьми в руки императора; несмотря на данное императором согласие, это дело по многим причинам не осуществилось.

Мавры со всей Испании, собрав огромный флот, прибыли сначала на Сардинию, а оттуда - на Корсику; не найдя там гарнизона, они разорили почти весь остров.

Пока это происходило, король Пипин, раздраженный коварством венецианских дожей, опустошил этот остров и с суши, и с моря.^{a b}Ведь существуют две Венеции: первая - та, о которой говорится в древних хрониках и которая простирается от границ Паннонии до реки Адды; столицей ее является Аквилея, в которой проповедовал Христа блаженный евангелист Марк; вторая же - та, что расположена в заливе Адриатического моря; омываемая волнами, она занимает чудесное положение и счастливо населена множеством народа. Она, собственно, как то явствует из ее имени и доказано летописцами, ведет происхождение от прежней Венеции, [жители] которой некогда, боясь свирепости лангобардов, перебрались на ближайшие острова и дали таким образом этим островам имя Венеции, из которой они вышли.^{b a}Итак, Пипин, подчинив Венецию и заставив сдаться ее дожей, отправил этот флот опустошать берега Далмации. Но, когда префект Кефалонии Павел пришел с восточным флотом, чтобы оказать Далмации помощь, королевский флот вернулся восвояси.

Ротруда, старшая дочь императора, умерла 6 июня.

Император находился в Ахене, когда ему сообщили, что флот из 200 норманнских судов вошел во Фризию и трижды вступал с фризами в сражение; что датчане, победив, возложили на побежденных дань и уже получили от фризов 100 фунтов серебра и что все это совершил король Готфрид. Эта весть до того возмутила императора, что он, отправив во все окрестные области послов для сбора войска, немедля, покинул дворец и устремился в те края. Итак, перейдя Рейн в месте под названием Липпенхейм¹, он сделал остановку, чтобы обождать еще не прибывшие войска. Когда он находился там несколько дней, тот слон, которого прислал ему король сарацин Харун, умер внезапной смертью. Наконец, собрав войска, [Карл] насколько мог быстро прибыл к реке Аллер и, разбив лагерь, стал ожидать исполнения угроз короля Готфрида. Ибо этот тиран, одержимый духом гордыни, дерзко похвалялся, что желает сразиться с императором. Но, пока император пребывал в этом месте, до него дошли вести о различных событиях, а именно, что флот, который опустошал Фризию, вернулся домой и что Готфрид убит одним из своих вассалов или, как более правдиво утверждали некоторые, собственным сыном за то, что отверг его мать; что замок под названием Хобуки² по соседству с рекой Эльбой, в котором находился представитель императора Одо и гарнизон из восточных саксов, был захвачен вильцами; и что Пипин, его сын, король Италии, скончался

8 июля. Сообщали также о прибытии двух послов из разных частей света: один прибыл из Константинополя, другой - из Кордовы, но оба - ради [заключения] мира. Получив эти вести, Карл, оставив на время Саксонию, вернулся в Ахен. В этом походе в войске был мор среди быков, так что почти никто из них не выжил в целом войске, но все до единого погибли. И не только там, но и по всему королевству гибли животные этого вида.

В октябре месяце, придя в Ахен, [Карл] принял упомянутые посольства и заключил мир как с императором Никифором, так и с Абулазом³, королем Испании. Он возвратил Никифору Венецию и принял назад графа Генриха, недавно взятого в плен сарацинами, но отпущенного теперь Абулазом.

В этом году Солнце и Луна дважды покрывались мраком: Солнце - 7 июня и 31 августа, Луна - 21 июня и 15 декабря.

Остров Корсика опять был опустошен маврами.

Амороз был изгнан Абдуррахманом⁴, сыном Абулаза, из Сарагосы и вынужден уйти в Уэску.

Когда Готфрид, король датчан, как мы сказали, умер, Хемминг⁵, сын его брата, унаследовал королевскую власть и заключил с императором мир.^a

^cВ этом году императором была основана против датчан крепость Хоэнбург⁶ на реке Эльбе.^c

^dТаковы были войны, которые могущественный король с величайшей мудростью и удачей вел на протяжении 46 лет - ведь именно столько лет он правил, - в различных частях земли; королевство франков, полученное им от [своего] отца Пипина великим и могучим, он благодаря им расширил настолько, что увеличил чуть ли не вдвое. Ведь прежде к владениям Франкского королевства относились не более, чем часть Галлии, что лежит между реками Рейном и Луарой, океаном и Балеарским морем, часть Германии между Саксонией и реками Дунаем и Заале, которая отделяет тюрингов от сорбов, позднее населенная теми франками, что зовутся восточными, а кроме них также аламанны и бавары. Карл же благодаря упомянутым войнам сначала присоединил Аквитанию⁷, Басконию и все от хребта Пиренейских гор до реки Эбро, которая, беря начало в Наварре и рассекая плодороднейшие поля Испании, впадает в Балеарское море у стен города Тортосы; далее - всю Италию от Аосты до Малой Калабрии, где, как известно, проходит граница между греками и беневентцами; Саксонию, составляющую значительную часть Германии, в 2 раза, как полагают, превосходящую по ширине ту ее часть, что населена франками, хотя по длине она вполне равна ей; обе Паннонии⁸ и лежащую на другом берегу Дуная Дакию, а также Истрию, Либурнию и Далмацию, за исключением приморских городов, которые ради дружбы и в силу заключенного договора он уступил константинопольскому императору; наконец, все варварские и дикие народы, которые населяют Германию и живут между реками Рейном, Дунаем и океаном, близкие между собой по языку, но весьма различные по нравам и образу жизни, он настолько смирил, что заставил платить дань.

Он также увеличил славу своего царствования приобретением дружбы некоторых королей и народов. Так, он вступил в столь тесные отношения с Альфонсом, королем Галисии и Астурии, что тот, отправляя к нему письма или послов, велел называть себя не иначе, как его подданным. Даже королей Шотландии он настолько склонил к себе щедростью, что они называли его не иначе, как господином, а себя не иначе, как его подданными и рабами. С Харуном, персидским царем, который, за исключением Индии, владел всем Востоком, он пребывал в такой дружбе и согласии, что тот его любовь предпочитал дружбе всех королей и князей во всем мире и только ему признавал целесообразным оказывать почет и уважение. Константинопольские императоры Никифор, Михаил и Лев, добиваясь его дружбы, также отправляли к нему многочисленные посольства; когда же у них после принятия им титула императора возникло сильное опасение, будто бы он желает отнять у них императорскую власть, то [Карл] заключил с ними нерушимый договор, чтобы ликвидировать между ними всякий повод для возмущения. Вообще, и римляне, и греки всегда с подозрением относились к могуществу франков.^d

811 г. ^aОтпустив спафария Арсафия, посла августа Никифора, присланного ради заключения мира, император отправил в Константинополь Хайдо¹, епископа Базельского, Гуго², графа Турского, и Айо, лангобарда из Фриули, а с ними также спафария Льва, сицилийца по национальности, и венецианского дожа Виллария; первый из них 10 лет назад бежал из Сицилии в Рим к императору, который тогда там находился, а теперь пожелал вернуться и был отправлен на родину; второго же, лишенного должности за его вероломство, было приказано отвести в Константинополь к его господину. Заключенный между императором и королем датчан Хеммингом мир из-за суровости зимы, закрывшей пути сообщения между сторонами, действовал только в отношении оружия; когда же настала весна и открылись пути, то от обеих сторон, то есть от франков и датчан, на реку Эйдер прибыло 12 князей, которые, дав друг другу клятву согласно своим нравам и обычаям, заключили мир. Со стороны франков были следующие князья: Валах, Бурхард, Бернгард, Экберт, Теодор, Аво, Осдаг и Вихман - все графы. Со стороны же данов в первую очередь следовали братья Хемминга - Анквин и Ангансео, а затем остальные, уважаемые среди них мужи, чьи имена приводить мы считаем излишним.

Итак, император, заключив мир с Хеммингом и проведя в Ахене генеральный сейм, согласно обыкновению отправил в каждую из трех частей своего королевства по войску: одно - за Эльбу, против глинян, [земли] которых были разорены, а замок Хобуки, разрушенный в прошлом году вильцами, восстановлен; второе он отправил в Паннонию, чтобы окончательно подавить сопротивление гуннов и славян; а третье направил против бретонцев, дабы наказать их за вероломство. Все они вернулись домой, успешно выполнив задание.

Сам император, желая увидеть флот, который он приказал построить в предыдущем году, прибыл в Булонь и восстановил там маяк, построенный в древности ради указания курса кораблям, и [позаботился], чтобы по ночам в нем горел огонь. Затем, придя к реке Шельде, в место под названием Гент³, он осмотрел корабли, построенные для его флота, и около середины ноября прибыл в Ахен, где к нему явились послы короля Хемминга - Анквин и Эбби, принеся дары и мирные речи короля. В Ахене также ожидали его прихода те, которые прибыли из Паннонии, то есть Канизиве, аварский князь, Тудун и прочие князья и вожди славян, живших в окрестностях Дуная, которые получили от франкских герцогов, отправленных в Паннонию, приказ явиться к особе императора.^a

^bКарл, старший сын императора, умер 4 декабря. Умер также Пипин-монах, [другой] его сын.^{b c}Этот Пипин, рожденный от наложницы, был красив лицом, но обезображен горбом. В то время как отец, ведя войну с гуннами, зимовал в Баварии⁴, он вместе с некоторыми знатными франками, соблазнившими его пустыми обещаниями, составил против него заговор. Когда заговор был раскрыт и заговорщики осуждены, [отец] разрешил ему принять постриг и вести благочестивую жизнь в Прюмской обители⁵. Помимо этого против [Карла] возникали и [другие] серьезные заговоры в Германии; все виновные, из которых одних ослепили, а других оставили невредимыми, были отправлены в изгнание; ни один из них не был казнен, за исключением троих, которые, обнажив мечи, защищались, дабы не быть схваченными, и убили нескольких нападавших; их умертвили, не имея возможности обуздать иначе. Полагают, что причиной этих заговоров была жестокость королевы Фастрады; ибо в обоих случаях заговоры были составлены против короля из-за того, что он, поддавшись жестокости жены, кажется, слишком отклонился от свойственных ему радушия и кротости. Впрочем, на протяжении всей своей жизни он с такой любовью и снисходительностью обходился со всеми, что никто и никогда не мог упрекнуть его в несправедливой суровости.

Он любил чужеземцев и, принимая их, выказывал такую заботу, что их многочисленность казалась обременительной не только двору, но и королевству. Но он благодаря величию духа не принимал в расчет подобных соображений, полагая, что даже величайшие расходы будут возмещены славой щедрости и ценой доброго имени.

Он обладал сильным и крепким телосложением, высоким ростом, который все же не выходил за рамки обычного, - известно, что он был семи его собственных ступней в высоту, - и круглой головой; у него были большие и выразительные глаза, довольно крупный нос, благородная седина и веселое, живое лицо. Все это придавало ему величавую наружность и достоинство, и когда он сидел, и когда он стоял. И хотя шея его казалась толстой и короткой, а живот выступал наружу, все это скрывалось соразмерностью прочих членов. Поступь его была твердой, весь облик - мужественным, но голос, хоть и звучный, не вполне соответствовал наружности; он отличался крепким здоровьем, хотя перед смертью в течение четырех лет часто страдал от лихорадки, а в последние дни хромал на одну ногу.

Будучи красноречив, он умел ясно излагать все, что хотел; не довольствуясь родной речью, он занимался изучением иностранных языков; причем латинский он знал так, что употреблял в разговоре наряду с родным языком, а греческий лучше понимал, чем мог на нем говорить. Свободные искусства он очень старательно изучал, а их преподавателей очень ценил и оказывал им большое уважение. Изучая грамматику, он слушал пожилого дьякона Петра Пизанского; в прочих же предметах имел своим наставником Альбина по прозвищу Алькуин, тоже дьякона, [родом] из Британии, мужа образованнейшего во всех отношениях, у которого изучил и риторику, и диалектику; причем особенно много времени и сил он уделил изучению астрономии. Изучил он и искусство счета, благодаря чему мог с поразительным чутьем вычислять движение звезд. Пытался он также писать, и с этой целью имел обыкновение держать под подушкой и всюду носить с собой дощечки для письма, чтобы в свободное время приучать руку выводить буквы; но труд его, слишком поздно начатый, имел мало успеха.

Он усердно занимался верховой ездой и охотой, что было присуще всему его роду; ведь едва ли найдется в тех землях народ, который мог бы сравниться в этом искусстве с франками. Он также любил купаться в горячих источниках, часто занимаясь там плаванием; в нем он был настолько искусен, что по праву никто не мог его в этом превзойти. Именно по этой причине он построил в Ахене дворец и провел там последние дни жизни вплоть до самой смерти.

В еде и питье был он очень умерен, но в питье более воздержан и редко когда выпивал во время обеда более трех кубков; в пище же был менее воздержан и часто жаловался, что посты вредят его здоровью. Пиры он устраивал очень редко и то лишь по особо значимым праздникам, но тогда уже при большом количестве гостей. На обед ежедневно подавалось только 4 блюда, не считая мясного жаркого, которое охотники имели обыкновение подавать на вертеле и которое он вкушал охотнее, чем любое иное блюдо. Во время обеда он слушал музыку или чтение. Читали ему истории и рассказы о деяниях древних; ему также нравились книги св. Августина, особенно те из них, что назывались «О граде Божьем».

Помощи бедным и безвозмездной щедрости, которую греки называют милостыней, он был настолько предан, что не только старался оказывать ее на родине и в своем королевстве, но, сочувствуя их бедам, имел обыкновение отправлять деньги за море - в Сирию и Египет, в Африку, Иерусалим, Александрию и Карфаген, где христиане, как он знал, живут в бедности; он и добивался-то дружбы заморских царей только затем, чтобы оказать живущим под их властью христианам ободрение и утешение.

Превыше прочих святых мест он почитал церковь блаженного апостола Петра в Риме, в дар которой уступил огромную сумму денег; во всем королевстве в это время он ни о чем не заботился более, чем о том, чтобы город Рим благодаря его труду и заботам засиял прежним величием, а церковь св. Петра была не только охраняема и оберегаема им, но и украшена, и одарена его стараниями более всех церквей. Хоть он и любил ее столь сильно, но на протяжении 46 лет, в течение которых правил, только четыре раза посетил ее ради молитвы и исполнения обетов. Причиной же его последнего визита было не только [благочестие], но и то, что римляне, причинив много обид понтифику Льву, а именно, вырвав глаза и урезав язык, как уже говорилось, заставили его воззвать к верности короля⁶. Поэтому, отправившись в Рим, чтобы восстановить положение дел в церкви, пришедшей в полный беспорядок, он провел там все зимнее время. В это время он принял титул императора и августа, от которого поначалу решительно отказывался, уверяя, что вообще не пошел бы в этот день в церковь - несмотря на торжественность праздника - если бы заранее знал о намерениях понтифика. Зависть Константинопольских императоров, негодовавших на то, что он принял этот титул, он перенес с великим терпением и победил их упорство великодушием, в котором без всякого сомнения намного их превосходил, отправляя к ним частые посольства и в письмах называя их братьями.

После принятия императорского титула он обратил внимание на то, что многое в законах его народа было несовершенно, - ведь франки имели два закона, во многих пунктах весьма различных, - и задумал добавить то, чего недоставало, удалить разночтения, а ложно и неправильно изложенное исправить. Однако он ничего этого не сделал, разве что добавил к законам несколько глав, да и то неполных. Зато он велел записать, доверив бумаге, устное право всех народов, живущих под его властью; он также записал и сохранил варварские и древнейшие песни, в которых воспевались деяния и войны древних королей.

[Карл] положил начало грамматике родного языка и дал отечественные названия месяцам, которые до этого времени назывались у франков частично латинскими, частично варварскими именами; так, январь он назвал «винтерманот», февраль - «хорнунг», март - «лентиманот», апрель - «остерманот», май - «вуннеманот», июнь - «брагманот», июль - «ховеманот», август - «арнеманот», сентябрь -«витеманот», октябрь - «виндеманот», ноябрь - «хербистманот», декабрь - «хейликманот». Ветры он также обозначил двенадцатью собственными именами, тогда как прежде их было не более четырех; субсолан он назвал «остервиндом», эвр -«остсундроном», евроавстр - «сундостроном», австр - «сундроном», австроафрик -«сундвестроном», африк - «вестсундроном», зефир - «вестроном», хор - «вестнордроном», цирций - «нордвестроном», септентрион - «нордроном», аквилон -«нордостроном», вультурн - «остнордроном».

Христианскую религию, в которой с детства был воспитан, он почитал с величайшим уважением; ради нее он построил в Ахене исключительной красоты базилику и украсил ее золотом, серебром, светильниками, а также массивными решетками и вратами из чистой бронзы; не сумев найти для ее постройки колонны и мрамор, он вывез их из Рима и Равенны.

Он неустанно посещал церковь и утром, и вечером, и в ночные часы; и во время службы, насколько то позволяло здоровье, изо всех сил заботился о том, чтобы все, что в ней происходило, совершалось с великим почетом, и очень часто увещевал сторожей не допустить, чтобы осталось в ней или было привнесено что-то грязное и нечистое. Он настолько заботился о священных сосудах из золота и серебра, об одеждах ее священнослужителей, что во время торжественных богослужений даже привратникам, бывшим ниже прочих по чину, не нужно было служить в домашней одежде. Он самым тщательным образом исправил искусство чтения и пения псалмов; ведь он прекрасно разбирался и в том и в другом, хотя сам никогда не читал на людях, а если и пел, то только в хоре, да и то вполголоса.

Был обычай, чтобы наставник школы в базилике назначал накануне, кто и какие псалмы будет петь ночью. Молитвы же, которые следовало громко читать, никто никому не давал; никто не записывал их на бумагу или доску, и даже гвоздем нацарапать не имел права; но все старались сделать для него ясным все, что он должен был прочитать, так, чтобы, когда внезапно будет велено читать, у него все было под рукой. Протянув палец или посох или направив его со своей стороны на сидящих где-нибудь далеко, он указывал на то, что следовало читать; а о конце чтения давал знать голосом, от которого все настолько зависели, что или заканчивали предложение, или обрывали его на полуслове, когда король давал знак к концу чтения.^c Но вернемся теперь к хронике.

^bВ том году, о котором мы говорили выше, случилась немалая смута в Фульде, в монастыре св. Бонифация, и 12 братьев из этой обители обратились вместе с аббатом Ратгаром к правосудию императора Карла; но не так была укрощена эта смута. Позднее Рикульф, архиепископ Майнцский, Бернхар⁷, епископ города Вормса, Хатто⁸, епископ Аугсбурга, и Вольгар⁹, епископ Вюрцбурга, съехались ради этого дела по приказу императора и укротили ее.^b

812 г. ^aУмер Хемминг, король датчан; Зигфрид, племянник Готфрида, и Анило, племянник Харальда, желая наследовать ему, не смогли договориться о разделе королевства; собрав войска и вступив в битву, они оба погибли. Все же партия Анило, одержав победу, поставила над собой королями его братьев - Харальда и Регинфрида¹; следуя необходимости, их власть над собой признала и побежденная сторона. В этом сражении, как говорят, пало 10940 мужей.

Никифор, император Константинопольский, после многих и значительных побед в провинции Мёзии, погиб, вступив в битву с болгарами; Михаил³, его зять, став императором, принял в Константинополе и отпустил послов господина императора, которые были отправлены им к императору Никифору; с ними он отправил также своих послов, епископа Михаила, Арсафия и протоспафария Феогноста, и через них утвердил начатый Никифором мир. Придя к императору в Ахен, они приняли от него в церкви текст договора и по своему обыкновению, то есть на греческом языке, вознесли ему хвалу, провозгласив императором и василевсом, а на обратном пути, придя в Рим, опять приняли в базилике св. апостола Петра эту грамоту то ли договора, то ли союза от папы Льва. Отпустив их, император торжественно провел в Ахене генеральный сейм; Бернгарда⁴, сына Пипина, своего внука, он отправил в Италию и из-за слухов о флоте, который, как говорили, придет из Африки и Испании ради опустошения Италии, велел быть с ним Вало⁵, сыну своего дяди Бернгарда, до тех пор, пока исход событий не обеспечит его людям безопасность. Этот флот отплыл частью на Корсику, частью - в Сардинию; та часть, что прибыла в Сардинию, была почти полностью уничтожена.

Когда норманнский флот напал на остров Ирландию и вступил в сражение со скоттами, многие из них были убиты, а остальные спаслись бегством.

Гримоальдом⁶, герцогом Беневента, были выплачены императору в качестве дани 25 тысяч золотых солидов.

В этом году состоялся поход против вильцев, и были взяты у них заложники.

Харальд и Регинфрид, короли данов, отправив к императору Карлу посольство с просьбой о мире, просили также вернуть им их брата Хемминга.

В этом году, 15 мая, после полудня произошло солнечное затмение.^a

813 г. ^aИмператор провел зиму в Ахене; с наступлением весны он ради заключения мира с Михаилом отправил в Константинополь Хамалария¹, который держал Трирское епископство, и Петра, аббата из Нонантулы²; затем, проведя генеральный сейм,^{a b}отягощенный уже болезнью и старостью, он призвал к себе своего сына Людовика, короля Аквитании, который один только остался из сыновей королевы Хильдегарды, и, торжественно созвав знать со всего Франкского королевства, следуя всеобщему совету, назначил его соправителем всего королевства и наследником императорского титула; и, возложив ему на голову корону, велел называть императором и августом³. Это его решение с великой радостью было поддержано всеми присутствовавшими, ибо казалось, что оно было внушено ему свыше ради блага королевства; этим деянием он умножил свое величие и внушил иноземным народам немалый страх. Отпустив, наконец, сына в Аквитанию, он, хоть и немощный от старости, по своему обыкновению отправился поохотиться неподалеку от Ахенского дворца; проведя таким образом остаток осеннего времени, он около 1 ноября вернулся в Ахен и там зимовал.^b

^cПо его приказу епископами по всей Галлии были торжественно проведены соборные совещания о статусе церквей; одно из них состоялось в Майнце под председательством архиепископов Рикульфа Майнцского и Хильдебольда Кёльнского⁴; второе - в Реймсе; третье - в Туре; четвертое - в Шалоне; пятое было проведено в Арле; решения, принятые на каждом из них, были утверждены императором; кто пожелает ознакомиться с ними, может найти их в вышеназванных городах, хотя их экземпляры имеются также и в дворцовом архиве.^c

^aВ это время некоторые из франкских и саксонских князей были отправлены за Эльбу к границам норманнов, чтобы согласно их просьбе заключить с ними мир и вернуть им брата их королей. Итак, после принесения клятв был заключен мир. Однако королей в это время не было дома; они с войском отправились в Вестерфальт⁵ - окраинную область их королевства, расположенную между севером и западом и обращенную к северной оконечности Британии; ее знать и народ восстали против их власти. Когда же, усмирив их, они вернулись и приняли отпущенного императором брата, сыновья короля Готфрида и некоторые из датской знати, которые, оставив отечество, жили у шведов в изгнании, стянув отовсюду войска, начали против них войну; когда к ним отовсюду, со всех датских земель, собрались толпы народа, они вступили с теми в сражение и изгнали их из отцовского королевства.^a

^dИмnepaтop Михаил, пойдя войной на болгар, испытал при продвижении вперед ряд неудач; подобным же образом вернувшись домой, он сложил с себя корону и стал монахом; на его место поставлен был Лев⁶, сын патрикия Барды.^d

^eФикульф, архиепископ Майнцский, умер в 16-й год своего пребывания в должности епископа; ему наследовал Хайстульф⁷.^e

^fМост через Рейн в Майнце, который император в течение 10 лет строил из дерева с такими мастерством и огромным трудом, что тот, казалось, из года в год становился все крепче, внезапно сгорел в мае месяце в результате 3-часового пожара; ни одна из частей его, кроме тех, что примыкали к воде, не уцелела от огня^8f

814 г. ^aИерусалим был разорен персами, и великому гонению подверглись христиане в восточных землях.^a

^b3иму император Карл провел в Ахене; в январе месяце он слег, сраженный сильной лихорадкой; тотчас же, как всегда при лихорадке, он решил воздержаться от пищи, полагая, что воздержанием сможет прогнать болезнь или, по крайней мере, ослабить ее; но вот к лихорадке присоединилась боль в боку, которую греки называют «плевритом»; по-прежнему голодая, он подкреплял свое тело лишь очень редким питьем; на 7-й день после этого он окончательно слег и, приняв святое причастие, скончался на 72-м году жизни, 46-м году правления, 7-го индикта, в субботу, 26 января, в 3-м часу дня; его тело было по обычаю омыто и убрано, при великом плаче всего народа внесено в церковь и погребено. Сначала, правда, сомневались, где его следует похоронить, ибо при жизни он не давал на этот счет никаких распоряжений. Наконец все согласились с тем, что не найти гробницы достойнее той самой базилики, которую он за свой счет построил ради любви к Богу и Господу нашему Иисусу Христу, а также из любви к св. Приснодеве Марии в этом месте. В ней он был погребен в тот же день, в который и умер, а над могилой была сооружена золоченая арка с портретом и надписью следующего содержания: «Под этим камнем покоится тело Карла, великого и правоверного императора, который знатно расширил королевство франков и счастливо правил им в течение почти 46 лет»¹.^b

^cЛюдовик, его сын, получив в Аквитании весть о смерти императора, на тридцатый день после того как это случилось, прибыл в Ахен и наследовал отцу со всеобщего согласия и желания франков. Проведя в Ахене генеральный сейм, он отправил во все части королевства послов для осуществления правосудия, а двум своим сыновьям пожаловал: Лотарю² - Баварию, Пипину³ - Аквитанию^{c d}Чepeз какое-то время он женил Лотаря на Ирмгарде⁴, дочери графа Гуго, от которой тот родил Лотаря⁵, позднее отлученного от церкви, Людовика⁶, правившего после него, и Карла⁷; а Пипина женил на дочери Дитриха, графа фон Мадри^{8d e}Сам же взял в жены дочь благороднейшего герцога Ингорамма, который был сыном брата св. Хродеганга, епископа Мецского. Звали ее Ирмгарда⁹; по совету и с согласия отца он сделал ее королевой и еще при жизни отца имел от нее троих сыновей, а именно Лотаря, Пипина, а также Людовика^{10e a}Когда Ирмгарда скончалась, он взял в жены Юдифь¹¹, от которой родился будущий цезарь Карл¹².

В этом году, 1 августа, Людовик провел с франками сейм, и греческие послы просили его о помощи против болгар и прочих варварских народов^{a c}Начал же править Людовик, 68-й по счету от Августа, в 1565 году от основания Города, то есть в 814 году от воплощения Господня^c

815 г. ^aКоролю Людовику стало известно, что кое-кто из римской знати замыслил убийство папы Льва, а понтифик, когда эта весть дошла до него, приказал казнить всех виновников этого преступления. Восприняв это с неудовольствием, Людовик призвал к себе Бернгарда, своего племянника, короля Италии, и отправил его для выяснения всего того, что было сказано^{a b}1 июля Людовик провел с франками совещание в Саксонии, а именно в Падерборне; туда прибыли его сын Лотарь, король Баварии, и Пипин, король Аквитании, а также Бернгард, сын его брата Пипина, король Италии.^{b a}Бернгард, король Италии, вернувшись в Рим, заболел. О делах же, ради которых он прибыл, он поведал королю Людовику через графа Герольда, который был ему для этого придан в качестве вестника, сообщив все, что узнал. Следом за ним пришли послы от понтифика, оправдавшись перед королем Людовиком во всем, в чем обвиняли их господина.^a

Возвращаясь на короткое время к более раннему периоду, сообщу, что император Карл Великий, придавив печатью католической веры Саксонию, которая долгое время была неукротима и свободна от имени Христа, но наконец укрощена длительной войной - среди прочих саксонских мест, которые решил он сделать центрами епархий, счел достойным епископского престола селение Эльце¹. Оно получило свое название от украшавшего это место королевского пфальца и расположено там, где река Заале - малая, но богатая рыбой - впадает в Лайне, - было как ради превосходной красоты этого места, так и ради удобства торговли: ибо корабли фризов, поднимаясь из Везера по Лайне, могли обогатить это место и сделать его самым обычным для всех и самым посещаемым транзитным пунктом². Решив это, Карл сам заложил первый камень в фундамент Эльцкой церкви, посвятив ее, как первую в Саксонии и как символ одержанной Христом победы, стоящему на камне, - который есть сам Христос, - и носящему ключи от неба [апостолу]³. Пребывая там в последующем, благочестивый император воздвигнул каменные стены этой церкви. Однако Карлу, пока он был жив, военные предприятия и недостаток средств не дали возможности возвысить и преобразовать в епископство ее и другие, основанные им церкви; тогда как Эльцкая церковь, управляемая теми, - говорю я, -направленными ее основателем и возглавившими ее священниками, которые питали Саксонию церковным молоком, - более твердую пищу она тогда не воспринимала, - стала наставницей в церковном законе окрестной провинции и светлым образцом христианской религии в местности, которую ныне освещает Хильдесхаймская церковь и которая тогда терпела гнусные безобразия и, будучи покрыта топкими болотами и густым лесом, была пригодна только для охоты. Когда наступил конец и власти, и жизни Карла, Людовик, наследник как отцовского благочестия, так и его власти, всей душой стремился сделать Эльцкую церковь главой и центром епархии и ради решения этого вопроса часто бывал в этом месте; случилось, что однажды во время охоты он перешел Лайне, разбил палатки в месте, которое теперь занимает Хильдесхаймская церковь и, вытащив реликвии королевской капеллы, слушал мессу. А это, по Божьему промыслу, были реликвии св. Богоматери - Марии. Затем, вернувшись с охоты в Эльце, король собрался слушать торжественную мессу; капеллан же, только когда собирался положить реликвии на алтарь, вспомнил, что по забывчивости оставил их там, где за день до того служил мессу. Подгоняемый беспокойством, он вернулся туда и нашел их там, где и повесил, а именно - на ветке дерева, закрывавшего собой чистейший источник; радостный, он поспешил к ним, но, - О, достойное изумления величие Божье! О, великая глубина Божьей власти! - легкой рукой он их туда повесил, но никакими силами не мог теперь снять. Поспешив назад, он сообщил императору о свершившемся чуде. Тот, страстно желая проверить услышанное, как можно быстрее, в окружении многочисленной свиты, пришел туда и увидел, что реликвии действительно нельзя сдвинуть с места, к которому они однажды пристали. Поняв, что это - воля Божья, он поторопился построить там часовню во имя Матери Божьей, чтобы алтарь получил это место и висящие там реликвии. Итак, король Людовик, всеми силами пытаясь возвысить это место, освященное новизной чуда и доказавшее таким образом свою угодность Матери Божьей, уступил часовне Богородицы ту главную кафедру епархии⁴, которую прежде собирался даровать Эльцкой церкви, основанной его отцом и чтимой им самим во имя князя апостолов; первым епископом ее он назначил Гунтера⁵ - мужа испытанного благочестия. Так, когда Хильдесхаймская церковь получила первенство, а князь апостолов уступил место Матери своего Творца и Искупителя, Эльцкая церковь обрела, как мать и дочь, следующее: как дочь - епископскую церковь, как мать - ряд церквей, расположенных по ту сторону Лайне, и все - по эту сторону реки. Часовня же, сооруженная королем Людовиком в Хильдесхайме и посвященная св. Марии, продолжала выполнять свое культовое назначение без добавления к ней иной пристройки вплоть до Альтфрида⁶, четвертого епископа этой церкви. Правда, Гунтер, первый ее епископ, построил отдельно от названной часовни, на южном ее склоне, епископскую церковь с двумя высочайшими башнями, чтобы лучшие из духовной братии служили там Богу. Но многолюдность братии и усердное благочестие каноников отличали эту церковь только при первых трех епископах: Гунтере и Рейнберне⁷, которые возглавляли епархию в течение 20 лет, и третьем - Эббо⁸, который ранее был архиепископом Реймса, а затем стал епископом Хильдесхайма.

^bИмператором Людовиком было предписано, чтобы все монахи пели согласно уставу св. Бенедикта.^b

816 г. ^aГосподин папа Лев скончался 25 мая, в 21-й год своего понтификата. Ему наследовал Стефан¹. После его посвящения не прошло и двух месяцев, как он столь быстрыми переходами, какими только мог, устремился к королю Людовику, отправив перед собой двух вестников, сообщивших королю о его посвящении. Тот, услышав об этом, вышел навстречу ему в Реймсе и, отправив к [папе] тех, кто его сюда привел, с честью его принял. Понтифик же, объяснив причину своего прихода, отслужил торжественную мессу и, возложив на [Людовика] корону, короновал его и провозгласил римским императором во второй год его правления, или седьмой согласно другим данным.^a

Император Людовик с согласия папы Стефана созвал в Ахене великий собор, на котором святые отцы постановили соблюдать устав каноников, извлеченный из сказанного Григорием, Августином и другими святыми отцами.

^bПослы от королевств и провинций, которыми владел его отец, придя к императору в Ахенский пфальц, подчинились его власти и господству.^b

^cВ это же время умер Бигго², один из друзей императора, взявший в жены дочь императора по имени Альпаида.^c

^dБыл низложен Ратгар, аббат Фульденский, обвиненный и уличенный братией.^d

^eЕпископ Ансгарий обратил шведов.^e

817 г. ^aНе прошло и трех месяцев после прибытия в Рим папы Стефана, как он умер 25 января. Преемником его был избран Пасхалий¹; после торжественно проведенного посвящения он отправил к императору подарки и оправдательное письмо, уверяя, что не только не желал, но и прямо противился принятию должности понтифика. Пасхалий, 98-й папа, пребывал в должности 7 лет, по другим данным - 9.

Император, проведя в Ахене генеральный сейм, назначил своего перворожденного сына Лотаря соправителем императорской власти, а прочих [сыновей], провозглашенных королями, сделал правителями Аквитании и Баварии².^a

^b После того как Ратгар был низложен, аббатом в Фульденском монастыре был избран и рукоположен Эгил³.^b

^aИмператору сообщили, что Бернгард, его племянник, король Италии, замыслил по совету дурных людей захватить власть; что он укрепил уже, расставив гарнизоны, все входы в Италию, которые зовутся «клузами», и что все города Италии принесли ему присягу. Когда возмущенный император пришел с войском для подавления [мятежа], Бернгард, не доверяя своим людям, сложил оружие и предал себя императору в Шалоне.^a

^cИмператор велел возобновить все предписания и установления их отцов и скрепил это собственной рукой. Прибыли также послы от беневентцев; подчинившись его власти, они обещали ежегодно уплачивать много тысяч золотых.^c

818 г. ^aБернгард, сын Пипина, король Италии, вызванный в Ахен, был коварно схвачен императором и лишен сначала зрения, а затем и жизни. У этого Бернгарда был сын по имени Пипин¹, который, в свою очередь, имел троих сыновей - Бернгарда, Пипина и Герберта². Это был тот самый Герберт, который позднее убил графа Рудольфа³, сына Балдуина, а вскоре после этого и сам был убит Балдуином, вассалом Балдуина⁴, графа Фландрии, брата Рудольфа.^{a b}Император Людовик, раскрыв коварный заговор и захватив в свою власть всех мятежников, вернулся в Ахен; проведя там 40-дневный пост, он через несколько дней после Пасхи всех организаторов заговора, осужденных приговором франков на смерть, велел всего лишь ослепить.^b

^cКоролева Ирмгарда, которая родила императору Лотаря, Пипина и Людовика, умерла 3 октября.

Базилика св. мученика Бонифация в Фульденской обители была освящена Майнцским архиепископом Хайстульфом, и в тот же день, 1 ноября, перенесены были мощи св. Бонифация.^c

^dИмператор Людовик победил в Бретани короля Мормана.^d

819 г. ^aИмлератор Людовик послал по всем своим королевствам тщательно разведать - не угнетают ли где, - как в общественном, так и в церковном плане, - сильный слабого или богатый бедного, и отправил по провинциям одного архиепископа и множество графов.^{a b}В Ахене после Рождества Господня состоялся сейм; на нем многое было сказано о статусе церквей, а также добавлены к законам важнейшие главы, которые ранее отсутствовали. Сделав это, император осмотрел дочерей очень многих знатных людей и взял в жены дочь Вельфа^b или Этихо, мужа славной свободы из баварских князей, ^bпо имени Юдифь; она родила ему Карла Лысого¹.^b

820 г. ^aИз-за сильных дождей и чрезмерно насыщенного влагой воздуха случились многие беды. Так, среди быков и людей начался мор; пострадали также хлеба и бобы.

Император Людовик провел в пределах Саксонии генеральный сейм, на котором датчане просили о мире.

Был предпринят поход в [землю] славян^a против Лиутвида, короля вильцев.

821 г. Императору Людовику сообщили о смерти Льва, императора Константинопольского, который в предыдущем году был убит в базилике св. Богоматери, внутри Патриаршего дворца, в результате заговора некоторых его вельмож, особенно Михаила¹, комита доместиков, который благодаря рвению преторианских воинов взял на себя управление империей и правил 9 лет.

Умер Эгил, аббат Фульденский; ему наследовал Рабан².

Было отправлено войско против Лиутвида.

Некоторые авторы сообщают, что именно в этом году умер папа Лев и ему наследовал Стефан; что Стефан, придя во Францию, был с честью принят в городе Реймсе и посвятил Людовика в императоры; и что в следующем году папа Стефан умер, явив ряд чудес, и ему наследовал Пасхалий.

822 г. ^aАдальхардом¹ аббатом Старой Корвеи во Франции, было положено начало монастырю в Новой Корвее.^{a b}Ибо Людовик, отобрав в Галлии самых испытанных монахов вместе с почтенным мужем Адальхардом, дал им мощи св. Стефана и велел построить и освятить в Саксонии Корвейский монастырь. Император Людовик сделал этому монастырю ряд пожалований, а именно передал аббатства Эресбург и Меппен², многие земли на севере, а также поместье Хёкстер³ с его угодьями. Его сын, Людовик Младший⁴, передал ему аббатство Висбек, а также десятину вместе с десятинными церквями в епископстве Оснабрюкк и рыбный ставок на Везере под названием Хоквар. Сверх того, короли, князья и прочая знать обогатили это место многими богатствами и землями, а римские понтифики наградили его многими привилегиями и выгодами. Здесь покоится славный мученик Вит, 7-летний мальчик, перенесенный сюда из Франции Варином⁵, первым аббатом этого места. В этой обители впервые расцвело в Саксонии монашество, и только позже - во многих других местах этого отечества; но среди них всех Корвея заслуженно считается главой, матерью и красой всего отечества вместе с ее [покровителем св.] Витом; с тех пор как он пришел в это отечество, Саксония стала главенствовать в Тевтонском королевстве, ибо именно благодаря его молитвам и заслугам перед Богом она, как мы надеемся, преуспевает во всем.^b

^cВ земле тюрингов, в некоем месте на реке был найден дерновый алтарь длиной в 50 футов, шириной в 14 и высотой в 1,5 фута, нерукотворно вырезанный из земли и устремленный ввысь; его нашли в 25 футах от того места, где он возник. Также в восточной части Саксонии, которая примыкает к сорбским пределам, в некоем пустынном месте, на озере, что зовется Арнзее, земля вздулась на границе насыпи и в течение одной ночи, без всяких усилий человеческого труда, выросла горка длиной в 1 левг, наподобие вала.

Император Людовик ради приведения в порядок государственных дел отправил своего сына Лотаря в Италию, а Пипина - в Аквитанию.^c

823 г. ^aВ мае месяце, когда во Франкфурте проходил сейм, среди прочих варварских посольств к императору пришли из королевства вильцев два брата-соперника - Милегаст и Цеадрого, сыновья Лиутвида, короля вильцев. Ибо когда тот погиб в сражении с восточными ободритами, народ вильцев поставил над собой королем его сына Милегаста, старшего по рождению; но, когда он стал править вопреки народным обычаям, его свергли, а должность короля передали младшему. Поэтому они оба и пришли к императору. Когда тот услышал, что воля народа склонна к младшему брату, то постановил, чтобы он и владел королевством; все же, одарив дарами обоих и приняв их клятвы, он отпустил [братьев] на родину.

Папа Пасхалий нашел открывшееся тело св. девы Цецилии, облаченное в золотые одежды и с до сих пор льющейся кровью, и перенес его, а также тела невесты Валериана, Тибурта, Максима и папы Урбана в построенную им для них церковь.

Лотарь, приведя в порядок Италию, собирался уже возвращаться, но, исполняя просьбу папы, пришел в Рим, был с честью им принят и получил в святой день Пасхи¹ в [соборе] св. Петра корону этого королевства и титул императора и августа; так, в июне месяце он прибыл к отцу.

Император Людовик решил возвести в сан владыки своего брата Дрого, ведущего каноническую жизнь в Мецкой церкви, с согласия и по выбору духовенства этого города.

Цеадрого, князь ободритов, вместе с несколькими князьями своего народа пришел к императору и своим приходом дал достойный отчет в тех деяниях, в которых его обвиняли в течение многих лет; пусть в некоторых делах он действительно был виноват, однако благодаря заслугам своих родителей не только избежал наказания, но был щедро награжден и получил разрешение вернуться домой.

В этом году, говорят, явились некие знамения, среди которых особо значимым было землетрясение в Ахенском пфальце; на территории Туля², в поместье Коммерси³, некая девушка в возрасте около 12 лет, после получения святого причастия, которое она приняла на Пасху из рук священника, прожила целых два года, вплоть до середины третьего, не испытывая никакого голода и совершенно не принимая пищи. Она начала поститься с Пасхи 823 г. от воплощения Господня, а в 825 г. около начала ноября, завершив пост, опять стала принимать пищу и жить, как все люди. Также в Саксонии, в округе Фирихсаз, 23 поместья были сожжены небесным огнем, в ясную погоду видны были молнии и посреди дня падали с неба. На территории итальянского города Комо⁴, в селении Грабадона, в церкви св. Иоанна Крестителя икона св. Марии, держащей на груди младенца Иисуса, изображенная на апсиде этой церкви и из-за крайней древности потемневшая и почти стершаяся, в течение двух дней сияла с такой яркостью, что, казалось, этот блеск полностью затмил своей красотой новые картины. Рядом с ней были изображены образы приносящих в жертву многие дары; они блестели тем же блеском, кроме самих даров, которые [люди] приносили в жертву.

Обильный снег лежал с 1 октября до 12 апреля.^a

824 г. ^aНекоторые [авторы] утверждают, что [именно в этом году] император Людовик прибыл в Бургундию, в Шалон, и отдал Бернгарда под стражу; а доместики императора без его ведома ослепили последнего. Вступившие в сговор епископы и миряне были низложены и осуждены.^a

^bОкончил жизнь папа Пасхалий. Из-за разногласий среди народа на его место были избраны двое; когда же победу одержала партия знати, то 99-м папой был рукоположен священник Евгений¹ из прихода св. Сабины и пребывал в должности 3 года.

Ради заключения мира к императору Людовику пришли с дарами и письмами послы Михаила, императора Константинопольского; [получив] достойный ответ, они были отпущены. Среди прочих подарков они доставили императору книги Дионисия Ареопагита², написанные им о [небесной] иерархии, то есть о священном принципате, и переведенные по просьбе Людовика с греческого на латинский. Эти книги были отправлены в Париж в день св. мученика и с радостью там приняты. Эту радость удвоила доблесть св. мученика, ибо 19 больных в ту ночь исцелились.

В этом году, через несколько дней после летнего солнцестояния, на территории Отёна³ ветер внезапно перерос в бурю, и вместе с градом выпал, как рассказывают, огромный кусок льда, длина которого, говорят, достигала 15 футов, ширина 7, толщина двух.^b

^cСостоялся второй поход императора Людовика против короля Бретани Виомарка, и опустошил он Бретань.^c

^dB этом году умер Хайстульф, архиепископ Майнцский; ему наследовал Orrap⁴.^d

^eУмер папа Евгений; ему наследовал Валентин⁵, до тех пор дьякон. Когда же и он через несколько дней умер, в должность понтифика вступил Григорий⁶.^e

825 г. ^aКогда в Ахене проходил сейм, к императору пришли болгарские послы ради установления границы между франками и болгарами; получив ответ, они вернулись домой.^a

^bВиомарк был убит в своем доме людьми Ламберта¹.^b

Умер св. Адальхард, аббат Корвейский; ему наследовал Варин.

826 г. ^aХильдуин, аббат монастыря св. Дионисия в Париже и архикапеллан священного дворца, отправившись в Рим, принял с согласия Евгения, тогда главы святого апостольского престола, тело блаженнейшего Христова мученика Себастьяна и, доставив его в город Суассон, поместил в базилике св. Медарда; вложенное в раку, в которой и было доставлено, оно и поныне покоится возле могилы св. Медарда, блистая столькими знамениями, что нет возможности выразить это ни человеческими словами, ни количеством примеров; говорят, что некоторые из них были столь изумительны, что вышли бы за пределы всякой человеческой веры, если бы не было точно известно, что Господь, ради которого он страдал, может все.^a

В этом году в Новую Корвею, в Саксонию пришел св. Вит.

827 г. ^aВ августе месяце скончался папа Евгений; на его место был рукоположен дьякон Валентин; будучи сотым римским папой, он пробыл в должности понтифика едва 1 месяц, который называют также восьмым Льва. После его смерти сто первым папой был избран Григорий, священник из прихода св. Марка, но рукоположен не раньше, чем избрание утвердил прибывший в Рим посол императора Людовика^{a b} Григорий IV пребывал в должности 16 лет. Он восстановил город Остию, из-за древности пришедший в упадок, дабы агаряне, опустошавшие в то время окрестности, не могли принести вред тамошним христианам, и велел назвать его Григориополем. Он рукоположил по разным местам 185 епископов, священников и дьяконов. Праздник всех святых он постановил праздновать по всему королевству Людовика.^b

^aТела святых Марцеллина и Петра, блиставшие чудесами, были перенесены в ноябре месяце из Рима в Германию.

Сарацины опустошили пределы Барселоны и Хероны^1a

Св. Хильдегрим, первый епископ Хальберштадта, отошел ко Христу 19 июня, в 47-й год своего пребывания в должности. Церковные учреждения во вверенном ему приходе он привел в порядок и основал в своем Хальберштадтском епископстве 35 приходских церквей. Сверх того, он закончил начатую его братом, епископом и исповедником Лиутгером, церковь, посвятив ее в честь мучеников Иоанна и Павла. На его место императором Людовиком был поставлен Тиатгрим², их, то есть епископов Лиутгера и Хильдегрима, племянник.

828 г. ^aГоворят, что в области Басконии, по ту сторону Гаронны, в округе Ажен¹ с неба, словно дождь, выпала манна, с виду похожая на хлеб, но имевшая более короткие и круглые зерна, и была доставлена оттуда императору в Ахенский пфальц.

Виттин, монах из Рейхенау, впав в транс, увидел чудесное видение^a

^bСостоялся поход против восточных саксов и славян, и вся земля их была разорена и подчинена.^b

829 г. ^aВо время 40-дневного поста, за несколько дней до Пасхи, ночью в Ахене произошло землетрясение, и поднялся столь сильный ветер, что крыш в значительной мере лишились не только дома бедняков, но и базилика св. Богоматери, которую называют капеллой, покрытая свинцовой черепицей^a

^bУмер Танкрад¹, 2-й аббат Прюмского монастыря, муж мудрый и преданный святому благочестию.^b

830 г. ^aУмер Михаил¹, император Константинопольский.^a

Некоторые авторы сообщают, что именно ^bв этом году император Людовик был свергнут с трона своими сыновьями.^{b c}В этом году он провел в Аттиньи генеральный сейм и дал тогда Лотарю королевство Италию.^c

Тело св. исповедника Аврелия было перенесено из города Милана, и впервые основан Хиршау². В течение долгого времени он процветал под властью поставленных отцов; позднее, когда монахов изгнали, вместо них были поставлены каноники.

831 г. ^aБун¹, аббат Херсфельда, и Рабан, аббат Фульды, начали копать фундамент церкви св. Викберта в Херсфельде в понедельник, 10 июля.

Император Людовик провел в Нимвегене генеральный сейм.^a

^bАмуларий написал для императора Людовика книгу о церковных чинах. Ангелом добавил к нему также трактат о деяниях королей.

Тела святых Валента, Синезия и Феопонта были доставлены на остров Рейхенау.

Феофил², сын Михаила, правил в Константинополе 12 лет.^b

Некоторые авторы сообщают, что ^cв этом году император отправил в Рим Аделонга и герцога Хунфрида, в присутствии которых вышеназванный папа Пасхалий очистился от предъявленных ему обвинений, а также, что именно в этом году он умер и ему наследовал Евгений;^c эту ошибку следует поставить в вину переписчикам. ^dПапа Пасхалий написал также для Миланской церкви крайне полезное письмо о симонийской ереси.^d

^cУмер Валанд³, епископ Льежа; ему наследовал Эрард⁴.^c

832 г. ^aИмператор Людовик Благочестивый, желая исполнить волю своего родителя, сделал Гамбург, город трансальбианов, митрополией для всех варварских народов - датчан, шведов, славян и других живущих окрест племен, и велел рукоположить первым архиепископом этой кафедры Ансгария¹, в 43-й год Бременского епископа Биллерика².^a

^bС дарами пришли болгарские послы, и Харальд³, король датчан, крестился вместе с женой; они были восприняты из священной купели императором и императрицей.

В этом году [франки] сражались с сарацинами и одержали победу.^b

^cЛюдовик, сын императора, составил заговор против отца в 20-й год своей власти в Лангобарденхейме⁴.^c

833 г. ^aИмператор Людовик дал своему сыну Карлу, рожденному от Юдифи, Аламаннию, Рецию и часть Бургундии, вопреки воле остальных своих сыновей -Лотаря, Людовика и Пипина.^a

834 г. ^aПипин коварно пришел к отцу в пфальц Компьень и хотел свергнуть его с трона. В этом году император потребовал у своего сына Лотаря клятву в верности.^a

835 г. ^aИмператор Людовик вышел навстречу своим сыновьям, коварно прибывшим к нему на большом поле¹, что лежит между Страсбургом и Базелем; но ни в чем, о чем они просили, не уступил. Туда же пришел папа Григорий, одарив императора, и, в свою очередь, одаренный им.^a

836 г. ^aБретонцы, нарушив договор, подняли мятеж во главе со своим герцогом Морманом; император двинул против них войско, но не слишком преуспел.^{a b}Императрица Юдифь была насильно пострижена и отправлена пасынками под стражу в итальянский город Тортону. Император Людовик был схвачен и, когда Пипин ушел в Аквитанию, а Людовик в Баварию, в третий раз отведен Лотарем в Ахен и там заключен.^b

Св. Вит пришел в Новую Корвею, в Саксонию.

Тело св. епископа Либория было перенесено из Галлии в Саксонию.

837 г. ^aЛотарь, боясь своего брата Людовика, вместе с отцом направился в Компьень; Людовик, следуя за ним вместе с Дрого, епископом Меца, и прочими верными, принудил его к бегству, вернул в Ахен и восстановил на престоле отца, а Эббо, архиепископа Реймского, лишил должности и отдал под стражу;^a хотя в другом месте говорится, что Эббо был низложен в 835 году от воплощения Господня и милостью императора выслан в Хильдесхайм. В этом разночтении пусть каждый выберет то, что ему больше нравится. [Эббо] возглавлял Хильдесхаймскую церковь в течение 12 лет, исполняя, как ему казалось, обязанности епископа.

^bУмер Хайдо¹, епископ Базельской церкви.

Умер Морман, король Бретани, и герцогство этого народа было передано в Ингельхайме Номиноэ².^b

^cУмер Виллерих, второй епископ Бременский; ему наследовал Лиудерих³, третий по порядку.^c

838 г. ^aИмператор Людовик вернул свою супругу. Он простил своего сына Лотаря, приняв от него клятву в том, что он уйдет в Италию и не вернется оттуда до тех пор, пока он жив.^a

^bУмер Пипин, сын императора^b О нем говорят, что ^cего отец, император Людовик, хотел возвести его, когда он был еще ребенком, в духовное звание и доверить его обучение свободным и церковным дисциплинам Дрого, епископу Меца, своему брату, а значит дяде мальчика; однако Лотарь, брат мальчика, вопреки отцовской воле не позволил его постричь, силой вырвав из рук отца. Он, как говорят, был удивительной красоты; позднее император Людовик, его отец, когда делил империю между своими сыновьями, уступил ему только провинцию Аквитанию. Но не пошло ему на пользу то, что отстранили его от службы Божьей. Проводя день и ночь в попойках и разгуле, он наконец обезумел и, впав в маниакальное расстройство, бесславно окончил земную жизнь, оставив наследником сына Пипина¹.^c Про этот год у некоторых авторов говорится так: ^dЛюдовик был лишен власти своими людьми и, низложенный, отдан под стражу, а управление королевством было, согласно выбору братьев, отдано Лотарю, его сыну; затем он был освобожден из-под стражи своим сыном Людовиком и восстановлен на императорском престоле. Произошло это низложение главным образом благодаря проискам Юдифи, его жены.^d

^eВо Франкфурте Людовиком Младшим был составлен второй заговор, но обратилось королевство к отцу его.^e

839 г. Император Людовик посвятил остаток своей жизни служению Богу, заботясь о выгоде церквей, оказании правосудия бедным и пользе своих владений.

Пуото, дьякон дворца, перешел в иудаизм.

^aСильный ветер разрушил множество зданий, и много вреда случилось 8 ноября.^a

840 г. После того как Тиатгрим, второй епископ Хальберштадта, блиставший по примеру святых отцов многими добродетелями, был 8 февраля унесен лихорадкой, его тело было доставлено в Верденский монастырь к предшественнику его и родственнику Хильдегриму, и ожидает там дня Страшного суда.

^aИмператор Людовик, преследуя своего сына Людовика, перешел Рейн^a и ^bприбыл 8 апреля в Херсфельд.^b

5 мая в 8 часов произошло солнечное затмение.

^aИмператор, тяжело заболев, был посажен на корабль и доставлен по реке Майну в Рейн;^{a b}там 20 июня^{b a} на острове близ Ингельхайма он окончил свою жизнь. Оттуда его доставили в город Мец и с честью похоронили в базилике св. Арнульфа; Лотарь тут же вернулся из Италии и захватил власть.^a

Хеммо¹, монах из Херсфельда, был назначен Людовиком, сыном императора Людовика, третьим епископом Хальберштадтской церкви, скорее во вред ей, нежели к пользе. Ибо он, забрав десятины со всего Фрезионфельда² у Хальберштадтской церкви, которой они уплачивались по закону, передал их [церкви] Херсфельдской.

Рабан, аббат Фульденский, оставив должность, удалился за Рейн, в королевство Лотаря³; некоторые из братии были отправлены вслед за ним, дабы призвать его назад. Когда же он отказался, аббатом вместо него избрали Хатто⁴. Через несколько дней Рабан вернулся, и, после того как с согласия аббата и братии ему были уступлены избранные им места, он стал отшельником в восточной части этого монастыря.

841 г. ^aЛотарь, вернувшись из Италии, а Пипин, сын его брата Пипина, из Аквитании, решили лишить Карла, сына Юдифи, носившего прозвище Лысый, той части королевства, которую уступил ему отец, и разделить королевство между собой на 3 части согласно завещанию, составленному их дедом Карлом Великим.^a

^bБыл убит граф Адальберт¹.^b

^cЛюдовик и Карл, с негодованием восприняв намерение лишить их отцовского королевства, собрали отовсюду войска и вступили против них² в страшную битву в округе Отёна, в месте под названием Фонтене³. В этой битве силы франков настолько ослабли, а известная доблесть настолько уменьшилась, что в последующем их не только не хватало для расширения границ королевства, но даже для защиты собственной земли. Наконец, понеся тяжелые потери, Людовик и Карл одержали 9 марта победу^c

^aУмер Феофил, император Константинопольский; его сын Михаил⁴ правил 26 лет.

Царь Болгарии⁵ обратился к христианской [вере] вместе со своим народом после того, как апостольский престол отправил к нему служителей священного чина и была получена помощь от короля Людовика; причем он настолько укрепился в вере, что вскоре после [обращения] передал трон старшему сыну и, отказавшись от мира, стал монахом. Однако, когда его сын, действуя, как мальчишка, пожелал вернуться к языческому культу, он, окружив себя войском и опять приняв власть, схватил сына и, ослепив, бросил его в тюрьму; посадив на трон младшего сына, он опять надел священное одеяние и упорствовал в нем вплоть до конца жизни.^a

842 г. ^aЛотарь был изгнан из королевства, а Рабан - из Фульденской обители.^a

^bУмер Эрард, епископ Льежский; ему наследовал Хархарий¹.^b

^cВышеназванные братья разделили между собой Франкскую империю²: Карлу были уступлены западные земли - от Британского океана до реки Мозель; Людовику же - восточные, то есть вся Германия по эту сторону Рейна и некоторые города с примыкавшими к ним округами за Рейном, ради виноделия. Далее Лотарь, старший по рождению и носивший титул императора, получил королевство, занимавшее промежуточное между ними положение и названное по его имени Лотарингией, весь Прованс и все Итальянское королевство с самим городом Римом, который и поныне из-за присутствия святых апостолов Петра и Павла пользуется от всей святой церкви особой привилегией и назывался некогда из-за непобедимой силы римского имени господином всего мира.^{c d}Пипину же, сыну Пипина, император Людовик уступил Аквитанию.^d

843 г. ^aУмер папа Григорий, четвертый этого имени; после него в течение трех лет, двух месяцев и пятнадцати дней должность занимал Сергий II¹. Он рукоположил двадцати трех епископов, восемь священников, трех дьяконов.^a

Мавры захватили Беневент.

844 г. ^aИмператор Лотарь пришел с восточными франками в землю славян, убил там короля Гестимула, а остальных подчинил себе.^a

^bКороль Карл схватил своего племянника, короля Пипина, которого ему выдали сами аквитанцы, ибо после нарушения мира эта провинция разорялась его собственными жителями и много зла там было содеяно [совершенно] безнаказанно; следуя совету епископов и знати, он постриг пленника и отправил его, облаченного в одеяние монаха, в Суассон, в монастырь св. Медарда. Однако тот сбежал оттуда при содействии двух монахов. Вторично схваченный он был помещен под стражу в очень укрепленный замок Санлис¹.^b

845 г. ^aХерсфельдские монахи примирились с архиепископом Майнца Отгаром. В этом году король Людовик прибыл в этот монастырь 31 октября, даровал монахам привилегии и иммунитет и скрепил своей печатью.^a

846 г. ^aУмер папа Сергий; после него в течение восьми лет, трех месяцев и шести дней должность занимал Лев, четвертый этого имени¹. Он впервые покорнейше отпраздновал отдание вознесения св. Марии и строгим установлением велел [отныне] праздновать его всегда.^a

^bЛюдовик, король Германии, подчинил Паннонию, а по пути домой опустошил [землю] чехов.^b

^cХетти², епископ Трирский, ушел из этого мира, и Титгауд³ занял его кафедру^c

847 г. ^aУмерла императрица Юдифь, мать короля Карла Лысого.^a

После смерти Эббо, бывшего вначале архиепископом Реймса, а затем епископом Хильдесхайма, был рукоположен четвертый епископ - Альтфрид¹. Он, прекрасно зная, что священник и церковь связаны друг с другом такими же узами, как муж и жена, отменил согласно этому святейшему закону духовного брака те церковные распоряжения своего предшественника, которые тот провел после утраты первого епископства и обретения второго, повторно проведя освящение церквей и посвящение в сан клириков, если они казались ему достойными этого. ^bОн пожаловал своей церкви два личных имения - Зелигенштадт² и Эссен³, в которых учредил аббатства: в Залигенштадте - монахов, в Эссене - святых дев.^b

^c21 апреля умер Отгар, архиепископ Майнца; на его место 24 июня был рукоположен вышеназванный Рабан^c

848 г. ^aЛюдовик, король Германии, провел в Майнце соборное совещание, на котором был уличен и осужден еретик Готшалк.^{a b}Этот Готшалк был уже ранее уличен рукоположенным архиепископом Рабаном, но все еще упорствовал в своем заблуждении.^b

Монастырь в Брунестесхузе был основан Лиудольфом¹, герцогом Саксонии.

849 г. ^aУмер Лиудерих, третий епископ Бременский; ему наследовал монах Ансгарий, первый архиепископ Гамбурга; при нем произошло объединение Бременского и Гамбургского приходов.^a

850 г. ^aЦерковь св. Викберта в Херсфельде была освящена Рабаном, почтенным архиепископом Майнцской церкви, 28 октября.^a

851 г. ^aУмерла королева Ирмгарда, дочь графа Гуго, жена императора Лотаря, почтенная и угодная Богу женщина, родившая Лотарю троих сыновей - Людовика, Лотаря и Карла.^a Умер Бадурад, епископ Падерборна; ему наследовал Лиутард¹.

852 г. ^aВ городе Майнце под председательством архиепископа Рабана и при участии всех епископов и аббатов Франконии¹, Баварии и Саксонии состоялся собор относительно различных вопросов.^a

^bЛиудольф, герцог Саксонии, отправился вместе со своей женой Одой² в Рим, привез полученные от папы мощи святых епископов Анастасия и Иннокентия и построил в их честь в Гандерсхайме,^b более древнем месте, ^bмонастырь и обитель [святых] дев, начатые 4 года назад в Брунестесхузе.^b Когда господин Альтфрид, епископ Хильдесхайма, начал строить там церковь и поставил первой тамошней аббатисой дочь этого герцога, тот при условии оказания ему службы и ценза пожаловал этой церкви в лен десятину от собственного имущества и оказал по своему отцовскому милосердию прочие выгоды служащим там Христу [девам]. Этот церковный князь³, соблюдая вместе со своим благочестивейшим духовенством 3-дневный пост, возносил к небесам настойчивые молитвы, умоляя Бога указать им в городе Хильдесхайме место, которое посредник между Богом и людьми счел бы достойным для сооружения церкви в честь Его и Его матери. И вот, когда наступил четвертый день, стали видны искусно означенные для рытья фундамента церкви границы, будто [проведенные] угольником землемера и очерченные чем-то, наподобие весеннего инея; они простирались к западу от первоначальной часовни св. Марии и отстояли друг от друга так, как того требовали плотность стен, а также длина и ширина церкви. Кроме того, в ту же ночь, когда закончился пост, епископу открылось, что в крипте, которую он собирался пристроить к некогда сооруженной императором Людовиком часовне, следует посвятить два алтаря: один - Иоанну Крестителю, второй - первомученику Стефану. Сиятельный епископ, обрадованный тем, что Божья милость содействует его планам, тут же заложил фундамент, - так, как ему было открыто, - и построил церковь - красивое и крепкое, но довольно узкое здание.

853 г. ^aНорманнский флот впервые достиг берегов реки Луары. Пройдя на судах Британское море, норманны заняли устье Луары, внезапным набегом ворвались в город Нант и опустошили все огнем, мечом и грабежом; в святой день Пасхальной субботы они убили в базилике епископа города, когда он по обыкновению совершал крещение, перебили духовенство и разорили всю окрестную область - сначала захватили Анжер, затем - город Тур, словно ураган разоряя все [на своем пути] и предав огню даже храм славнейшего владыки Мартина.^{a b}Выйдя из нижней Скифии, они зовутся на варварском языке норманнами, то есть «северными людьми»; потому что впервые прибыли из этой части света.^b

^aЭгил¹ был назначен аббатом Прюмского монастыря.^a

Хеммо, третий епископ Хальберштадтской церкви, скончавшись 27 марта, был погребен в церкви Хальберштадта; Хильдегрим² Младший, муж высшей мудрости и благочестия, был назначен королем Людовиком четвертым епископом [этой] церкви.

854 г. Как утверждают некоторые авторы, папой в этом году стал Бенедикт¹, после него - Павел, а затем - Стефан, занимавший должность в течение четырех лет.

855 г. ^aВ то время, как землетрясения и необычная непогода, бури и многие напасти потрясали людей, небесный огонь сжег одного человека, оставив нетронутой его одежду.^{a b}Церковь св. Килиана в Вюрцбурге также была сожжена молниями.^b

Тело св. Мартина было извлечено из могилы.

^bСостоялся поход Людовика, короля Германии, в Моравию, против Ростислава¹, короля Моравии.^b

^cИмператор Лотарь, созвав знать, передал [своему] сыну Людовику Италию и титул императора, Лотарю уступил то королевство, что было названо его именем, а Карлу, младшему среди братьев, даровал королевство Прованс; попрощавшись со своими, он оставил мир, принял в Прюмском монастыре постриг и окончил свои дни 28 сентября в исповедании святой веры.^c

856 г. ^aКороль Лотарь, сын императора Лотаря, взял себе в жены королеву Титбергу¹. Этот брак стал великим несчастьем как для него самого, так и для всего его королевства, как будет яснее показано в последующем.^a

^bВ четвертый день месяца февраля умер Рабан, архиепископ Майнцский, пробыв в должности епископа 8 лет, 1 месяц, 4 дня; ему наследовал Карл².

12 апреля скончался также Хатто, аббат Фульденский; вместо него был поставлен Тиодо³.^b

Варин, второй аббат Новой Корвеи, умер 20 сентября; ему наследовал Адальгар⁴.

Папа Лев, четвертый этого имени, почил в Господе 17 июля; после него папой стал Бенедикт.

857 г. ^aУмерла королева Хильдегарда¹.^a

^bБыли видны многие знамения; так, в Трире на престоле владыки видели собаку.

Архиепископ Карл провел в Майнце великий собор.^b

858 г. ^aПапа Николай¹, первый этого имени, занимал должность 9 лет и 6 месяцев. Он постановил, чтобы никто из христиан не смел брать себе жену из своего рода, пока родство имеет силу и сохраняется в памяти.^a

^bУмер Карл, король Прованса, сын императора Лотаря, и произошла великая ссора из-за королевства, которым он владел, между его братом королем Лотарем и его дядей Карлом.^b

^cВ этом же году в последние годы святого Ансгария были объединены Бременский и Гамбургский приходы по распоряжению папы Николая, который как его, так и его преемников назначил легатами и викариями апостольского престола в землях шведов, данов и славян; то же самое ещё раньше пожаловал папа Григорий.^c

^dЛюдовик, король Германии, отправил своего сына Людовика с большим войском в поход против ободритов^d

859 г. ^aКороли Людовик, Карл и Лотарь под присягой заключили между собой мир.^a

^bЛотарь поручил аббату Хукберту¹ герцогство между Юрой и горой Юпитера, ибо тот тогда считался вернейшим его вассалом, будучи соединен с ним узами родства через свою сестру Титбергу.^b

Хильдегрим Младший, епископ Хальберштадта, завершил начатый его предшественниками монастырь и в сопровождении множества епископов 5 ноября освятил его в честь спасителя Иисуса Христа и в память св. первомученика Стефана. В верхний алтарь были вложены кровь св. Стефана и зуб св. папы Иннокентия, части тел мучеников Дионисия, Рустика и Элевтерия, а также часть тела святого мученика Вита.

860 г. ^a3има была очень суровой и более длинной, чем обычно, что оказалось гибельным для урожая и древесных плодов; в очень многих местах, говорят, выпал кровавый снег.^a

^bЭгил добровольно отказался от Прюмского аббатства, и в управление вступил Ансбальд¹, муж, отличавшийся всяческой святостью и добротой.

В те времена Людовик, король Германии, самым успешным образом вел многочисленные войны против славянских народов. Так, вступив в Моравское королевство, он покорил всех посредством оружия, захватил в плен их князя Ростислава и велел ослепить его за нарушение договора.

В это время среди знати Карла Лысого разгорелось великое пламя раздоров и ссор. Так, Ламберт², который владел герцогством между Луарой и Сеной, коварно убил Вивиана, могущественного мужа; в свою очередь Ламберта также коварно убил граф Гаусберт³ вместе с другими; наконец, сам Гаусберт был казнен по приказу Карла.

Бретонцы, увидев, что земля лишилась совета и знати, взялись за оружие и вторглись во франкские пределы; перейдя Луару, они дошли до Пуатье, опустошая все огнем, мечом и грабежом; нагруженные большой добычей, они вернулись домой. Чтобы отомстить им за эту дерзость, Карл с огромным войском вторгся на территорию Бретани. Произошла битва⁴; саксы, нанятые за деньги, были поставлены в первой линии для отражения атак быстрой конницы, но при первом же натиске, устрашенные копьями бретонцев, вернулись в строй. Бретонцы, подскакивая по своему обыкновению то тут, то там на своих приученных к такой борьбе конях, то нападали на сомкнутый строй франков и изо всех сил метали в его середину копья, то обращались в бегство, с не меньшим успехом втыкая копья в груди преследователей. Франки, привыкшие сражаться, обнажив мечи, лицом к лицу, стояли, пораженные новизной не виданного до сих пор способа борьбы, не имея возможности преследовать [врага] и не будучи в безопасности в сомкнутом строю. Наступившая ночь прервала битву; многие франки были убиты, еще большее количество ранено; было также перебито огромное количество коней. На следующий день битва возобновилась и завершилась страшным разгромом. Карл, узнав об этом, страшно испугался и втайне от войска бежал ночью, бросив шатры, палатки и все королевское облачение. С наступлением утра войско узнало о бегстве короля; охваченное ужасом, оно не думало более ни о чем ином, кроме бегства. Тут с криком напали бретонцы, ворвались в полный сокровищ франкский лагерь и захватили все военные трофеи; преследуя бежавшие отряды, они или мечом поражали тех, кто выходил им навстречу, или живыми брали их в плен; прочие спаслись бегством. Итак, обогащенные сокровищами франков, снабженные их же оружием, бретонцы вернулись по домам.^b

861 г. ^aСвоих должностей были лишены графы У до, Эрнст и Беренгар, а также аббат Вальдо¹.^a

^bКарл провел сейм в Компьене, на котором по совету знати поручил графу Роберту² герцогство между Луарой и Сеной против бретонцев; тот с большой энергией управлял им в течение ряда лет.^b

862 г. ^aСильный голод и мор были в Германии и прочих частях Европы.^a

^bБыл убит отшельник св. Мейнхард.^b

^cУмер Номиноэ, король Бретани, настигнутый божьей карой. Ведь, разоряя церкви Божьи и жестоко опустошая пограничные земли за то, что те сохранили по отношению к Карлу должную верность, он хотел как-то вскочить на коня, чтобы завершить начатое злодейство, но увидел перед собой св. епископа Маурильо, который с мрачным лицом и страшными глазами сказал ему: «Прекрати, жестокий разбойник, разорять церкви!» и поразил [короля] в голову посохом, который нес в руке; принесенный своими домой, [Номиноэ] окончил и жизнь, и правление. Этот Маурильо был епископом города Анжера, границы которого примыкали к границам Бретани и потому жестоко ими опустошались.

Эриспоэ¹, сын Номиноэ, овладел отцовским королевством^c

863 г. ^aКарл, архиепископ Майнцский, умер 4 июня; управление его кафедрой принял Лиутберт¹.^a

^bКороль Карл опять с огромным войском вторгся в пределы Бретани, но не достиг того, чего хотел; наконец он заключил мир с [бретонцами]; когда обе стороны обменялись заложниками и клятвами, Эриспоэ пришел к нему и признал над собой его власть. Карл же, одарив его богатыми дарами, разрешил уйти в свое королевство, а сам вернулся во Францию.^b

864 г. ^aКороль Лотарь стал искать повод¹ для расторжения брака с Титбергой, которую возненавидел из-за Вальдрады, бывшей его наложницей еще в ту пору, когда он жил в доме отца. По дьявольскому наущению он воспылал к ней сильной страстью. И стал всячески досаждать просьбами о разводе Гунтеру², архиепископу Кёльнскому, который был тогда архикапелланом, сначала через тайных посланцев, а затем и лично; а чтобы легче добиться его согласия, он обещал жениться на его племяннице, только бы тот своей и прочих епископов властью смог расторгнуть [брак] с Титбергой. Гунтер, будучи легкомыслен и опрометчив в действиях, со всем рвением взялся за дело. Он имел по этому поводу беседу с Титгаудом, архиепископом Трирским; зная его как человека недалекого и малосведущего в канонических правилах, он [привел] ему ряд цитат из обоих Заветов, толкуя их иначе, чем учит церковь, и увлек за собой в яму беспечного мужа, оказав ту услугу, которую слепой оказывает слепому³.

Что еще сказать? Было сделано все, что казалось необходимым для этой затеи. В Меце созвали собор, поставили перед ним королеву, вызванную якобы на основании канонов, ввели свидетелей с письменными [доказательствами], которые предъявили ей тяжкие обвинения, уверяя, будто Титберга сама призналась в том, что осквернила себя преступной связью с родным братом; тут же зачитали установления отцов о кровосмешении и не только отлучили Титбергу от законного супруга, но и вообще запретили ей брачные узы; было определено наказание согласно степени ее вины, и вот, посредством столь гнусных махинаций исполнилось давнее желание короля⁴.

Вскоре после этого в Ахене состоялся еще один собор⁵, где [король] подал жалобу, в которой указывалось, что он в отношении известной женщины Титберги был обманут коварными доводами нечестивых людей и даже, - повторил он с особым ударением, - был принужден приговором епископов к разводу; однако, если бы она была достойна брачного ложа и не была запятнана нечестивым кровосмешением, если бы не была всенародно осуждена на основании собственного признания, он согласился бы оставить ее при себе; далее он признался, что невоздержан и без брачных уз не в состоянии переносить юношескую страсть. Когда это было зачитано, [судьи] вынесли следующий окончательный приговор: «Мы признаем ее недостойной и незаконной супругой, не одобренной Богом, которая публично созналась в предъявленном ей обвинении, а именно в кровосмешении; поэтому мы, ради преданнейшего усердия нашего славного государя в почитании Бога и его победоноснейшей защиты королевства, не только не отказываем ему в законном браке, согласно милосердным словам апостола: «Лучше жениться, чем гореть страстью»⁶, но и прямо запрещаем, наравне с предписаниями канонов, жить в браке с кровосмесительницей». После всего этого Вальдрада стала появляться на людях в окружении многочисленной свиты, и весь королевский двор стал называть ее королевой. Племянница Гунтера была вызвана [к королю], как говорят, изнасилована им и со смехом возвращена дяде. И вот, стараниями братьев Титберги, все это было доведено до сведения папы Николая.^a

^bВ этом году в Корвею пришла св. Лиутруда.^b

865 г. ^aВ Галлию были отправлены легаты апостольского престола Хагано¹ и Родоальд, дабы выяснить - так ли обстоит дело, как о том сообщили верховному понтифику; они же, будучи подкуплены деньгами, больше содействовали несправедливости, чем справедливости. Придя к королю и объявив о причине своего посольства, они получили от него ответ, что он не сделал ничего, кроме того, что велели сделать епископы его королевства на генеральном соборе. Они же дали ему совет отправить к апостольскому престолу тех епископов, которые проводили собор, чтобы они оправдались перед папой устно и письменно. Получив богатые подарки, легаты вернулись в Рим и сообщили епископу то, что видели и слышали, прибавив, что не нашли в королевстве Лотаря ни одного епископа, который бы хорошо разбирался в канонических нормах. Между тем архиепископы Гунтер и Титгауд отправились в Рим с намерением доказать невиновность короля и показать, что сами они вместе с епископами лишь следовали церковным и апостольским указаниям; однако то, что они рассчитывали ввести в заблуждение престол св. Петра, который не в состоянии смутить, а тем более обмануть никакая ересь столь лживым догматом, иначе как глупостью назвать нельзя. Придя к папе Николаю, они подали ему книжицу, в которой содержались акты проведенных ими в городах Меце и Ахене соборов. Когда нотарий зачитал их перед всеми, понтифик спросил - могут ли они подтвердить это словами. Те ответили, что им кажется неуместным отменять словом то, что было скреплено рукой; когда они не отвергли таким образом и не подтвердили свои уверения, им было велено идти на постоялый двор, пока их не призовут. По прошествии нескольких дней их вызвали на собор², на котором писания их были осуждены и преданы анафеме, а сами они по приговору всех епископов, священников и дьяконов были низложены и лишены всякого церковного достоинства. Покрытые несмываемым позором, они отправились к императору Людовику, брату короля Лотаря, который тогда пребывал в Беневентских краях, громко жалуясь -и устно, и письменно, - что низложены незаконно, что оскорбление нанесено как самому императору, так и всей церкви, ибо не слыхано и не читано, чтобы митрополита когда-либо низлагали без согласия государя или в отсутствие других митрополитов. Обвиняя папу, они добавили к этому также многое другое, что было бы излишним здесь упоминать, надеясь благодаря помощи и заступничеству императора смыть пятно нанесенного бесчестия и добиться восстановления в прежних должностях. Но надежды их оказались напрасными, хоть император и хотел им помочь от всего сердца. Титгауд, смиренно перенеся приговор о своем низложении, не отважился продолжать богослужение по прежнему обыкновению. Гунтер же, преисполненный духом высокомерия, не побоялся удержать отобранную у него должность, мало считаясь с апостольским отлучением. Итак, они вернулись во Францию, покрытые заслуженным позором. И во второй, и в третий раз приходили они к апостольскому престолу ради восстановления в должности, пока наконец не заболели и не умерли в Италии³, как чужеземцы и изгнанники, получив лишь светское причастие.^a

^bИмя христианское подверглось нападению со стороны гуннов.^b

^cУмер св. Ансгарий, архиепископ Бременский, а некогда Корвейский монах; ему наследовал Римберт⁴, также монах из Новой Корвеи.^c

866 г. ^aЕпископ Арсений, апокрисиарий и консилиарий папы Николая, был направлен во Францию в качестве его полномочного представителя; он пользовался столь высоким авторитетом, словно прибыл сам папа. Наконец, созвав собрание епископов, он предложил королю Лотарю на выбор одно из двух - или примириться со своей супругой, прервав связь с любовницей Вальдрадой, или тут же подвергнуться анафеме вместе со всеми, кто содействовал ему в этом преступлении. Вынужденный необходимостью, тот волей-неволей опять вступил в брак с королевой Титбергой и дал клятву в том, что будет обходиться с ней так, как велят содержать законную супругу законы справедливости, не отвергать ее от себя и не брать себе иную супругу при ее жизни. После этого, следуя указаниям господина папы, он велел Вальдраде идти в Рим и дать там отчет о себе.

Он также объявил перед всеми, что Энгильтруда¹, жена графа Бозо, отлучена апостольским престолом, ибо она, бросив своего мужа, последовала в Галлию за Вангером, его вассалом; это отлучение он возобновил вместе со всеми находившимися там епископами. После этого Энгильтруда предстала перед ним в Вормсе, в месте, где названный Арсений встретился с королем Людовиком, и дала в его присутствии следующую клятву: «Я, Энгильтруда, дочь графа Матфрида, бывшая женой Бозо, во имя Отца и Сына и Духа Святого, а также четырех Евангелий, которые я целую устами и касаюсь руками, даю тебе, господину епископу Арсению, посланнику и апокрисиарию апостольского престола, а через тебя и господину моему, вселенскому папе Николаю, клятву в том, что, оставив то зло, что я претерпела от Бозо, моего мужа, я, как заблудшая овца, возвращаюсь в святую, католическую и апостольскую церковь под обязательством, которым связал меня господин верховный понтифик Николай, и отправлюсь в королевство Италию или с Вами, или раньше Вас, как Вы мне предпишете, и не премину исполнить то, что велит мне господин папа». Однако она не исполнила столь страшную клятву. Ибо, дойдя вместе этим Арсением до Дуная, она объявила, что желает навестить какого-то родственника, чтобы взять у него лошадей, и обещала вернуться к нему в город Аугсбург. Пользуясь этой оказией, она изменила маршрут и вернулась из Аламаннии во Францию. Арсений, узнав об этом, отправил архиепископам, епископам и всем верующим святой церкви, проживающим в Галлии, Германии и Нейстрии, письмо, заклиная их властью папы Николая, чтобы никто не принимал ее в своем приходе, но объявлял отлученной до тех пор, пока она в присутствии папы не получит достойное наказание за свои нечестивые деяния и совершенное преступление.

Приведя в порядок дела в Галлии, легат апостольского престола вернулся в Рим; и вот, стараниями Вальдрады и ее приспешников дух короля Лотаря опять был восстановлен против Титберги. Его гнев пробудился и опять загорелся в остывшей золе вражды и ненависти неугасимым огнем. Титберга была отвергнута, подвергнута презрению и оскорблениям, ей было предъявлено обвинение в супружеской измене и предприняты все усилия, чтобы осудить ее, как виновную. Видя, какая опасность ей грозит, она, тайно бежав к королю Карлу, вверила себя его защите. Папа Николай, узнав об этом, отправил к Карлу одобрительное письмо следующего содержания: «Среди прочих поборников святой церкви и деятельных защитников истины ни в ком не видим мы большей озабоченности несчастьем славной королевы Титберги, чем в Вашей милости». И после соответствующего ободрения добавляет: «Мы хотели бы, чтобы Ваше величество было в курсе, что король Лотаръ вопреки клятве подверг Титбергу таким мукам, что она была вынуждена написать нам, заявляя о своем желании отказаться от королевского достоинства и брака и жить в одиночестве; мы ей отписали, что это может случиться только в том случае, если и Лотарь изберет то же самое. Но, как мы узнали, Лотарь намерен провести сейм, рассмотреть там ее дело и осудить собственным приговором. И если посредством лживых уловок и двусмысленных доказательств ему удастся доказать, что она не была его законной женой, он намерен совершенно развестись с ней; если же нет, он согласится принять ее, как свою супругу, а затем, обвинив в прелюбодеянии, предоставить решение этого дела поединку между своим человеком и человеком Титберги, и если падет человек королевы, без промедления предать ее смерти. Ваша милость прекрасно понимает, насколько это противно законам Божьим. Ведь Титберга не может вторично быть призванной к ответу по поводу повторно возбужденного спора, ибо то, что уже было решено с присоединением клятвы, не может быть опять пересмотрено, если не будет на то высшей воли». И далее немногое: «Кто же не видит, что жалоба Лотаря на супружескую неверность Титберги совершенно незаконна? Ибо если она, как он утверждает, не жена ему, то как можно обвинять ее в супружеской измене? Ведь та, которая не была ничьей женой, не может изменить мужу. Далее, если Лотарь продолжает ее обвинять и готовит наказание за измену, то он по необходимости должен признать ее женой». И, наконец, следующее: «Кроме того, если и нужно провести суд толи о самом брачном союзе, то ли по обвинению в супружеской измене, совершенно очевидно, что Титберга не может предъявить Лотарю законный иск, если на время не вернется под его власть, сохранив при этом возможность сноситься со своими сторонниками. Последними же должно быть избрано такое место [для суда], где им не угрожало бы насилие со стороны большинства и куда не трудно было бы привести свидетелей и прочих лиц, предписанных для такого рода тяжбы как святыми канонами, так и римскими законами. Однако мы говорим это не для того, чтобы все так и случилось, ибо, как уже было сказано нами выше, это не может произойти без нашего соизволения».

И вот, пылая рвением [Божьим], этот святейший понтифик в день очищения св. Марии², в ее базилике, отлучил Вальдраду [от церкви] и лишил всякого общения с христианами; и направил поставленным по Галлии и Германии епископам письмо, содержавшее в конце своем такую мысль:

«Итак, поскольку эта Валъдрада опять обратилась к Сатане и не прекратила начатых ею козней против королевы Титберги, с целью ее погубить, мы отлучили ее за ее преступления от принятия драгоценного тела и крови Господней, и по приговору Святого Духа, блаженных апостолов Петра и Павла и нашей власти лишили ее всякого общения со святой церковью, а также со всеми ее сторонниками, друзьями и покровителями, пока она не даст удовлетворения церкви Христовой и нам, несущим главные заботы о ней и следившим за ее делом с самого начала, и пока она, следуя нашему совету, не откажется от всех дурных помыслов. Мы напоминаем, что этот приговор произнесен нами 2 февраля и отправлен вам в письменном виде. И дабы труды наши не были напрасны, пусть ваше духовное братство поднимет вместе с нами оружие и громко объявит в своем приходе анафему этой отлученной и ее сторонникам, пока не понесет она согласно нашему приговору достойное наказание».

Лотарю он также направил письмо следующего содержания: «Мы узнали, что ты, пребывавший долгое время в грехе, нанес немалый вред церкви Божьей и продолжаешь вредить ей, утопал в грязи и продолжаешь валяться в ней; тебе, как мы полагаем, мало было нарушить законы брака, а хотелось еще запутать души людей в сетях нечестия, повергнуть их в погибель. Но что удивляться, если своей лживой клятвой ты уготовил погибель душам немногих, а, занимая столь высокое положение, примером своего разврата увлек в пропасть многие тысячи людей. То свидетельство, что Титберга волей-неволей дала в пользу Валъдрады, говоря, что она твоя законная супруга, не имеет никакого значения, ибо никто не нуждается в этом свидетельстве с ее стороны; более того, мы считаем справедливым и полагаем единственно правильным, чтобы даже после смерти Титберги ни по какому закону или уставу не смел ты брать в жены Вальдраду. Если и будет когда-нибудь Вальдрада твоей законной женой, церковь Божья все равно не будет нуждаться в покаянии Титберги. Но одно мы знаем, что по воле Бога, который осуждает супружескую неверность, ни мы, ни церковь Божья не оставим тебя без наказания, если ты когда-нибудь после смерти Титберги женишься на Вальдраде». И далее немногое: « Так что с величайшим усердием береги и люби жену свою Титбергу, как собственную плоть, и смотри - ни в коем случае не вздумай расстаться с ней. Ведь, если захочет она уйти от тебя, схвати, вернее исправь ее. Если же она по чувству стыдливости сама ищет развода, то это потому, что, по словам апостола, «женщина не имеет власти над своим телом, но муж»⁵. Однако, если и ты, уступая стыдливости, желаешь под предлогом благочестия расторгнуть брак, мы пойдем навстречу, лишь бы это было сделано по правилам. Ведь сказано в Писании: «То, что Бог соединил, того человек да не разъединит»⁴, а потому только Бог, а не человек, разлучает, когда брак расторгается из любви к Богу и с согласия обоих супругов. Далее, если ты обвиняешь ее в бесплодии, вспомни о 90-летней Саре, а также об Анне и Елизавете; возможно, ее бездетность происходит не от ее бесплодия, а от [твоей] несправедливости. Итак, прими наш совет, последуй нашим убеждениям, как убеждениям нежного отца, и воздержи свое сердце, язык и тело от всякой скверны, особенно избегая общения с твоей наложницей Вальдрадой и предав вечному забвению отношения с ней. Ведь она отлучена и, пока лично не явится к нам, останется исключенной из общества всех христиан, как о том уже знает весь Запад и благодаря нашим послам не останется в неведении Восток и прочие земли. А потому берегись, чтобы и ты вместе с ней не был поражен одинаковым мечом приговора, и из-за страсти к одной женщине и кратковременного наслаждения не был, связанный и осужденный, обречен на вечное пламя и кипящую смолу». И, наконец, следующее: «Довольно и того, что мы теперь тебе это написали, осудив между нами в суровых словах твое распутство. Впрочем, смотри, чтобы мы, согласно велению Господа, не призвали себе на помощь двух или трех свидетелей, вернее, чтобы мы не сказали это святой церкви и чтобы ты тогда не уподобился язычнику и мытарю, чего мы вовсе не желаем»⁵.

Около этого времени⁶ Людовик, король Германии, вступил с войском в королевство своего брата Карла, стремясь подчинить своей власти западные земли, забыв об узах дружбы и родства, о заключенном между ними договоре и даже не вспомнив о тех страшных клятвах, которые они дали друг другу перед Богом. Ибо Карл, как было сказано выше, одних знатных людей королевства поразил мечом, открыто осудив, а других погубил, коварно обманув⁷. Прочие, не стерпев подобного обращения, призвали короля Людовика, пребывавшего по ту сторону Рейна, овладеть королевством брата и обещали подчиниться ему вместе с королевством. Следуя этим уговорам, - ибо души королей всегда ненасытны⁸, - он с сильным отрядом вступил в его пределы и овладел королевством, дойдя до города Санса; отпустив войско в Германию, он начал вершить дела вместе с лучшими людьми этого королевства; но внезапно удача от него отвернулась. Ибо те самые князья, которые его призвали, увидев, что он относится к ним совсем не так, как они рассчитывали, охваченные раскаянием, вернулись к Карлу. Карл, радуясь, что к нему опять вернулись силы, тогда как он считал уже свое дело проигранным, собрал войска и приготовился напасть на брата. Тот, видя себя покинутым, тут же обратился в бегство и с должным стыдом покинул пределы королевства.

В это же время⁹ аббат Хукберт, брат королевы Титберги, начал мятеж против короля Лотаря; собрав сильный отряд разбойников, он стал разорять [окрестности]. Убив или обратив в бегство верных короля Лотаря, владевших пограничными местами, он раздал их поля и поместья своим сторонникам. Для подавления этой дерзости Лотарь трижды водил войско, неоднократно посылал вооруженные отряды во главе с герцогами, но не смог погасить это возмущение, ибо неприступные места между Юрой и Пеннинскими Альпами давали мятежу надежнейшее убежище, а глубокие ущелья и крутые горы крайне затрудняли путь. Наконец этот мятежник Хукберт был убит графом Конрадом возле замка под названием Орбе¹⁰.^a

867 г. ^aВ Константинополе Василий¹, убив своего государя Михаила, правил 20 лет.^a

^bЛюдовик, король Германии, следуя совету своих епископов и князей, направил архиепископа Эрменриха² вместе с другими епископами, священниками и дьяконами к болгарскому народу проповедовать католическую веру; однако римские епископы уже обеспечили тогда всю эту землю крещением и проповедью. Те же, получив от царя разрешение, с миром вернулись домой.^{b c}Об этом царе³ говорят, что он, обретя милость крещения, исполнился такой благодати, что днем ходил облачившись в царский наряд, а ночью, надев рубище и постелив лишь волосяной ковер, лежал, распростершись в молитве, на каменном полу в церкви^c

^dЭриспоэ, король Бретани, был убит своими людьми⁴; на его место поставлен герцог Саломон⁵, деятельный и воинственный муж, и телом, и духом пригодный для управления королевством.

Карл, король Галлии, в третий раз решил напасть с войском на бретонцев. Однако, приблизившись к границам этого народа и узнав, что он готов оказать ожесточенное сопротивление, он внезапно изменил свое намерение и решил лучше заключить мир, нежели начинать войну. Итак, заключив с Саломоном мир, такой же, как прежде был заключен с Эриспоэ, он удалился.^d

^eСильный ветер с бурей разрушили множество зданий^e

868 г. ^aСильный голод жестоко поразил и Германию, и прочие европейские провинции.

Норманны, заняв устье реки Луары, опять стали жестоко опустошать провинции Нант, Анжу, Пуату и Турень; Роберт, который держал марку, и Рамнульф¹, герцог Аквитании, отправили против них войско. Норманны, узнав об этом, поторопились вернуться к флоту, но с приближением войска поняли, что уже не смогут бежать; войдя в некое поместье², они укрепились там, насколько позволило время. Была там довольно большая каменная базилика, куда и вошло большинство их во главе со своим герцогом Хастингом. Роберт и Рамнульф, ворвавшись, перебили всех, кто остался за стенами базилики. Подойдя к базилике, они увидели, что место сильно укреплено; заметив также, что там укрылся немалый отряд язычников, они на короткое время задумались, а затем разбили вокруг [базилики] лагерь, решив на следующий день штурмовать ее с помощью машин и осадной техники. Роберт, страдая от жары, снял шлем и панцирь, чтобы немного освежиться. И вот, когда все были заняты постройкой лагеря, норманны внезапно выскочили из укрепления и с криком напали на Роберта и его товарищей; те, тут же схватив оружие, мужественно отразили врагов и вынудили их отступить в базилику. Роберт, поспешив туда без шлема и панциря и неосторожно преследуя врагов, был убит при входе в церковь; тело его было захвачено норманнами. Рамнульф же находился снаружи, но был тяжело ранен из лука неким норманном через окно базилики; унесенный с поля боя, он едва прожил еще 3 дня. Войско, охваченное после потери вождя скорбью и смятением, в тот же час сняло осаду и вернулось домой. А норманны, торжествуя, вернулись к судам. Чуть позже на место Роберта был назначен аббат Гуго, муж, обладавший всеми добродетелями; ибо Одо³ и Роберт⁴, сыновья Роберта, были еще слишком малы, когда погиб их отец.

В это время сарацины, придя из Африки в Беневент, огнем, мечом и грабежом опустошили почти всю эту страну. Император Людовик, сын Лотаря Старшего, собрав против них войско, послал к брату Лотарю в Галлию, чтобы он помог ему силами франков⁵. Тот, не медля, собрал огромное войско и насколько мог быстро пришел на помощь брату. И состоялось там множество битв, не только храбро, но и счастливо проведенных ими с помощью Божьей. Между тем из войска Лотаря, сильно страдавшего от непривычной жары и нездорового воздуха, пораженного дизентерией и поносом, погибло бесчисленное множество людей; очень многие также погибли от укусов пауков, так что уже тогда стало ясно, что Бог наказал не только Лотаря за его жестокосердие и нежелание покаяться, но и все его королевство. Итак, он вернулся во Францию, понеся большие потери среди своих людей.^a

869 г. ^aСвятой папа Николай после множества битв за нерушимый статус святой церкви отошел к Господу. Ни один епископ в городе Риме после блаженного Григория не был, как кажется, ему равен. Он повелевал королями и тиранами и, словно владыка всего мира, превосходил их своей властью; с благочестивыми епископами и священниками он был ласков, приветлив, мягок и благочестив; со сбившимися же с истинного пути он был грозен и строг, так что, казалось, восстал второй Илия, пусть не по плоти, но по духу и добродетели.^{a b}В понтификате ему наследовал Адриан¹ и пребывал в должности 3 года, 9 месяцев, 10 дней. Он постановил, чтобы тот, кто убьет епископа, был проклят Богом и всеми святыми.^b

^aКогда Лотарь узнал об этом, он направил ему такие слова: «Несчастная весть о том, что блаженной памяти господин Николай скончался, будучи призван к Христу, жестоко поразила слух нашего величества». И через несколько слов: «Но, - повторяем мы с прискорбием, - в глазах его святости большее значение имели козни наших врагов и лживые измышления, чем наша смиренная и чистая защита. Ведь мы, неустанно обращаясь к нему и в письмах, и устно, повторяя то же самое через различные посольства, смиренно просили, чтобы мы и обвинители наши были выслушаны этим понтификом согласно божеским и человеческим законам, [предлагая], как учит разум, явиться к нему лично. Но всегда были отвергаемы». И через несколько слов: «Но так как всемогущий Бог, который выше всех пастырей, возвел на престол светоч Вашего святейшества, то мы весьма желали бы, если дозволит время, увидеться с Вами, оживиться Вашей, достойной Бога, речью и получить медоточивое благословение». И в конце этого письма: «Между тем мы всеми мерами умоляем Вас письменно оповестить наше величество о Вашем желанном здравии и удостоить нас чести называться Вашим излюбленным сыном».

На это вышеназванный папа ответил, что престол блаженного Петра всегда готов принять достойное возмещение и никогда не отказывал в том, что справедливо предписывается божескими и человеческими законами; итак, если он считает, что невиновен в предъявленном обвинении, то пусть со всей уверенностью отправляется к апостольскому престолу, чтобы получить желанное благословение; если же чувствует за собой вину, то и тогда пусть без промедления поспешит принести ради спасения достойное покаяние.^a

^cТиодо, аббат Фульденский, был низложен королем Людовиком; вместо него был избран почтенный муж Сигехард².^c

870 г. ^aЛотарь, отправившись в Рим, был с честью принят папой Адрианом. Когда тот спросил его, соблюдал ли он увещевания благочестивого отца Николая и сдержал ли клятву, то [Лотарь], обманутый тем, кто есть враг истины¹, отвечал, что сохранил все так, как ему было велено свыше. Когда же это засвидетельствовали и знать, и князья и не нашлось никого, кто отважился бы выступить против законной власти короля, папа продолжил: «Если ваши показания истинны, то мы со всей радостью вознесем благодарение Богу. Итак, тебе, возлюбленный сын, осталось подойти к могиле св. Петра, где мы принесем спасительную жертву ради здравия твоей души и тела, которую тебе следует разделить вместе с нами, дабы вступить в общение с членами [церкви] Христовой, от которой ты, казалось, был отсечен». Окончив торжественную мессу, он пригласил короля к трапезе Христовой и, взяв в руки тело и кровь Господни, сказал ему: «Если ты считаешь, что неповинен в запрещенном тебе господином Николаем нарушении брака и имеешь твердое [намерение] никогда более не вступать в нечестивую связь со своей наложницей Вальдрадой, то прими причастие вечного спасения ради прощения в будущем грехов [твоих]. Если же твоя совесть говорит, что рана еще не затянулась или ты опять намерен вернуться в мерзость порока, то не дерзай принимать его, дабы средство спасения верующих не обратилось для тебя в осуждение и проклятие». Но тот безрассудный, непреклонный и ослепленный, без колебания принял причастие из рук понтифика. Затем епископ обратился к свите короля и его сторонникам, и каждому передал причастие со словами: «Если ты не оказывал содействие своему королю и государю Лотарю в предъявленном ему обвинении в нарушении брака и не давал на то согласия, а с Вальдрадой и прочими, отлученными этим престолом, не вступал в общение, то да послужит тебе тело и кровь Господня в жизнь вечную». И вот, те, кто сознавая за собой вину, отважился принять причастие на таких условиях, умерли по приговору Божьему еще прежде, чем наступило начало следующего года. Те же немногие, кто отказался от причастия, едва избежали смертельной опасности. Лотарь, покинув Рим, заболел и, дойдя до Пьяченцы, окончил свои дни 9 августа². И такая смертность поразила его людей, что, казалось, доблесть и благородство королевства не чума поразила, но вражеский меч, который в то время был столь изобилен, что, распустившись на манер тучных посевов, словно рой заполнил собой пределы империи.

Карл, король Галлии, узнав о смерти Лотаря, поторопился захватить его королевство; придя в Мец, он был возведен в короли епископом Адвентием³ и некоторыми князьями. Оттуда он прибыл в Ахенский пфальц, где к нему явились огромные толпы народа.

В городах Трире и Кёльне тогда не было епископов, ибо, как было сказано выше, оба епископа умерли в Италии. И вот, Трирскую церковь Карл благодаря ходатайству епископа Адвентия поручил Бертульфу⁴, его племяннику; ибо Адвентий пользовался тогда у него большим влиянием и, движимый честолюбием, оказывал ему содействие в управлении королевством.

Далее Карл попытался поставить во главе Кёльна аббата Хильдуину и велел епископу Тонгерна Франко⁵ рукоположить его в Ахенском пфальце в священники прихода св. Петра вышеназванной митрополии.

Людовик же, король Германии, отягощенный недугом, лежал в это время в постели в баварских краях. Услышав, что брат захватил вышеназванное королевство, он воспринял это с большим неудовольствием; поспешно отправив послов, он настоятельно просил его уйти из королевства, на которое они оба по праву наследования имеют равные права, а когда Бог возвратит ему здоровье, провести двусторонние переговоры и принять согласное решение о статусе этого королевства.

Между тем он тайно направил в Кёльн архиепископа Майнцского Лиутберта, призывая его приложить все усилия к тому, чтобы упредить рукоположение Хильдуина и посредством выбора горожан посвятить епископа из духовенства этого города. Тот, взяв с собой других епископов, добрался до замка Деуц, после чего, опасаясь попасть в устроенную сторонниками Карла засаду, не стал переходить Рейн, а отправив послов, велел через них передать, чтобы к нему туда пришли самые лучшие и знатные из духовенства и народа. Когда же они пришли, он, следуя поручению короля, призвал их посоветоваться между собой и как можно скорее избрать из своей среды епископа; он же намерен немедленно посвятить избранного ими епископа. Однако те на это ответили, что епископство уже дано Хильдуину, что его уже рукоположили в священники этого престола и почти все, приложив руки, признали его власть. А тот и говорит им: «Если вы уважаете пожалованное вам королем право выбора, то исполняйте волю короля, который желает дать вам епископа. И будьте уверены, что не пройдет и трех дней, как у вас будет другой епископ, а не Хильдуин». Услышав это, они единодушно избрали Виллиберта⁶, почтенного мужа, которого архиепископ Лиутберт, - вопреки его воле, - рукоположил вместе с прочими священнослужителями; перейдя через Рейн, он с честью водворил его на епископском престоле и тут же удалился.

Карл, узнав о рукоположении, воспылал гневом и немедленно отправился в Кёльн; пока все это происходило, Хильдуин находился в Ахенском пфальце под надзором короля. Епископ Виллиберт и все, кто содействовал его посвящению, уйдя за Рейн, избежали ярости короля. Король же, не найдя никого, на ком он мог бы выместить свой гнев, вернулся назад тем же путем, каким и пришел. Людовик опять отправил послов, умоляя, чтобы тот или ушел из королевства, или готовился к войне с братом. Они осаждали его с таким искусством и таким упорством, что он без промедления удалился и вернулся в свое королевство.^a

В этом году скончалась Гатмода⁷, первая аббатиса Гандерсхайма; ей наследовала ее сестра Герберга⁸.

871 г. ^aКороли Людовик и Карл, придя с лучшими своими людьми в Мерсен¹ на Мозеле, разделили между собой прежнее королевство Лотаря. Карл отправился в Геристаль, ибо этот пфальц достался ему по жребию, а Людовик вернулся в Ахенский пфальц, где почти два месяца пролежал в постели. Ведь когда он пришел из восточных земель в область рипуариев и в окружении свиты поднялся на террасу в королевском поместье Фламерсхайм², терраса, обветшавшая от ветхости и гнили, внезапно рухнула и короля так придавило, что два ребра его выскочили из суставов; однако уже на следующий день, - что превосходит всякое вероятие, - он, скрывая боль, отправился на встречу с братом в Мерсен. Так велико было его самообладание, что хоть некоторые и слышали, как трещат его ребра, сталкиваясь между собой, стонов его не слышал никто.

В это время король Карл ослепил своего сына Карломана³.^a

^bУмер Тиодо, бывший некогда аббатом Фульды.^b

872 г. ^aПапа Адриан отошел к Господу, и престол верховного понтифика занял Иоанн¹;^{a b}этот Иоанн, дьякон Римской церкви, описал в четырех книгах жизнь Григория I.^{b c}Он постановил, чтобы никто из герцогов не смел вводить епископа в присутствие римского епископа, а также взыскивать с него налог на общественные нужды или какие-либо иные дары, но не разрешил епископу стоять перед мирянами.^c

^aАдальгиз², герцог Беневента, поддавшись на уговоры греков, выступил против императора Людовика; следуя его призывам, большинство городов в провинциях Самнии, Кампании и Лукании, отпав от Людовика, подчинились власти греков. Император, двинув войска в провинцию Самний, вознамерился овладеть Беневентом, столицей этих провинций, очень укрепленным городом. Адальгиз же, испугавшись, прибегнул к хитрости; покинув Беневент, он добровольно явился к императору и под присягой заявил, что не оказывал мятежникам никакого содействия; затем, дарами расположив к себе императора, он вернул себе его милость.

Император отправил к отпавшим городам войска и без труда вернул их, за исключением Капуи, которая, будучи сложена из четырехугольного камня, оказала отчаянное сопротивление. И вот, когда ее взяли в осаду, то вход для всех был закрыт, окрестности жестоко разорены, а виноградники, оливки и прочие фруктовые деревья выкорчеваны с корнем. Капуанцы, отчаявшись в успехе, пришли к епископу города, подняли на носилки тело св. епископа Германа и, открыв ворота, смиренно направились в таком виде в лагерь императора. Август, от всего сердца преданный благочестию, движимый милосердием, простил их заблуждения и велел войску воздержаться от грабежа. И вот, изгнав греков, он разместил в возвращенных городах гарнизоны из своих людей, а сам отправился в Беневент, где решил пробыть какое-то время. Войско, утомленное длительной осадой городов, начало тосковать по родной земле и по этой причине ежедневно потихоньку таять.

Между тем Адальгиз, как человек очень хитрый, завел с императором речь -зачем он тратит силы своих людей, когда на то нет никаких причин; следовало бы, с одной стороны, даровать отдых уставшим, а с другой - милостью князя спасти почти [полностью] уже разоренную область. Согласившись с этим, император разрешил вернуться домой большей части войска; сам же с немногими людьми остался в этом месте, не подозревая ничего дурного. Адальгиз, видя, что он оставлен своими людьми, продолжил начатое злодейство и попытался со своими приспешниками захватить дворец, в котором император отдыхал в полдень. Разбуженный криком ворвавшихся людей, император вскочил с постели, схватился за оружие и, выйдя вместе с немногими телохранителями, мечом загородил проход и удержал врага на пороге. Адальгиз, понимая, что без риска ему не проникнуть в ворота дома, отступил от входа и приказал предать дворец пламени. Император, настойчиво добиваясь мира, просил заключить с ним договор; но ему ответили, что он добьется мира только в том случае, если даст клятву никогда более в своей жизни не вступать в пределы Беневента и не мстить за причиненную ему ныне обиду. Призвав в свидетели святых, он, вынужденный необходимостью, дал требуемую клятву, а на следующий день без промедления ушел из Беневента.^a

^dСтрашная жара и сильная засуха летом погубили почти весь урожай; также множество домов вместе с людьми и скотом были сожжены молниями и обращены в пепел.

В этом году, 5 индикта, 1 ноября кафедральный собор св. Марии в Хильдесхайме был освящен во имя мучеников Козьмы и Дамиана, Тибуртия и Валериана, а также девы Цецилии епископом тамошней церкви Альтфридом при участии епископов Римберта Бременского, Лиутарда Падерборнского и Дитриха³, а также Корвейского аббата Адальгара^d

873 г. ^aИмператор Людовик прибыл в Рим и, торжественно проведя там сейм, изложил перед верховным понтификом слезную жалобу на насилие Адальгиза. В результате римский сенат объявил Адальгиза тираном и врагом государства, и решено было начать против него войну. А папа Иоанн¹ властью Бога и св. Петра освободил императора от данной им клятвы, утверждая, что нет ничего страшного в том, что он был вынужден сделать, дабы избежать смертельной опасности, и, несмотря на многочисленные проклятия, нельзя считать клятвой то, что направлено во вред государству. Этими доводами он возбудил дух князя к возобновлению борьбы. Все же, чтобы не быть названным своими людьми клятвопреступником, он не выступил против тирана лично, но отправил королеву с войском. Адальгиз же узнал из надежных источников, что против него всеми силами готовят войну и что он объявлен врагом и тираном; сознавая свою никчемность, он испугался и, возлагая на бегство все надежды на спасение, удалился на остров Корсику и скрывался там какое-то время.^a

^bВ Германии свирепствовал сильный голод.^b

^cВ это время король Карл ослепил своего сына Карломана². Ибо он имел от королевы Ирмен груды³ троих сыновей - Карла⁴, Карломана и Людовика⁵; двое из них, к несчастью, погибли. Карл, желая испытать твердость Альбуина, организовал на него в вечернее время нападение, а тот убил его, не узнав; позже, услышав, что это был сын короля, он бежал, избежав тем самым смерти. Далее, Карломан еще ребенком стал по приказу короля клириком, а затем был рукоположен в дьяконы. Став затем отступником, он, собрав разбойников, грабил церкви и творил неслыханное насилие. Отец часто наказывал его за это, но тщетно; наконец, ослепленный по приказу отца, он пришел к своему дяде Людовику. Тот, движимый милосердием, уступил ему Эхтернах⁶, монастырь св. Виллиброрда, для поддержания земной жизни; там, спустя малое время, он умер и был погребен.^c

874 г. ^aПолчища саранчи, придя с востока в августе месяце, разорили почти всю Галлию; они были крупнее, чем прочая саранча, и имели по 6 пар крыльев; они удивительным образом летели по воздуху, словно разбитые по порядку лагерные построения, и, опустившись на землю, также располагались лагерем. Вожаки вместе с немногими шли в течение дневного пути впереди войска, словно желая позаботиться об удобных местах для этой массы. Около 9-го часа они опускались там, где накануне осели вожаки, и не трогались с занятого места до восхода солнца; затем, опять повзводно, они отправлялись в путь, так что в столь малых тварях можно было видеть воинскую дисциплину. [Саранча] питалась посевами, которые так ею обгладывались, что казались истребленными непогодой. В течение дневного перехода [насекомые] проходили от четырех до пяти миль. Достигнув Британского моря, они по воле Божьей были снесены в бездну сильным ветром и утонули; выброшенные приливом и течением океана, они заполнили собой берега, образовав равные горам кучи; от их смрада и гниения испортился воздух, и возникла среди местных жителей страшная чума.

В это время король Карл осаждал город Анжер. Ведь норманны, убив Роберта и Рамнульфа, а также некоторых других знатных мужей, с оружием защищавших границы отечества - ибо Бог разгневался на жителей этой земли - и не найдя никого, кто мог бы оказать сопротивление их наглости, увлеченные грабежом немногих городов и областей и заключившие из добычи отдельных [городов], сколь велико должно быть всеобщее достояние, заняли город Анжер, найдя его покинутым обратившимися в бегство жителями. Увидев, что он сильно укреплен и благодаря удачному местоположению неприступен, они обрадовались и решили сделать его надежнейшим убежищем для себя и своих отрядов против потревоженных войной народов. Немедленно подняв суда по реке Майен и расположив их у стен, они вступили [в город] вместе с женами и детьми, будто собираясь там жить, восстановили разрушенное, обновили ров и вал и стали внезапными набегами разорять окрестные земли. Когда Карлу сообщили, что столь опасная зараза поселилась в сердце его королевства, он тут же собрал со всех признававших его власть земель войско, чтобы потушить всеобщий пожар, и, расположившись лагерем вокруг города, осадил его; поскольку река Майен омывала стены города со стороны Бретани, то он велел королю Бретани Саломону как можно быстрее прийти к нему на помощь, дабы совместными усилиями одолеть общего врага. Тот, взяв с собой множество бретонских воинов, разбил палатки на берегу реки Майен. И вот, город был окружен со всех сторон; в течение многих дней осаждавшие сражались с величайшей доблестью, использовались самые новые и совершенные виды осадной техники, однако все усилия короля не имели успеха, так как и характер места не давал возможности для легкого штурма, и сильный отряд язычников дрался крайне ожесточенно, ибо речь шла о его жизни. Огромной численности войско было утомлено трудностями длительной осады, голодом и болезнями; тогда бретонцы, видя, что город неприступен, попытались изменить течение реки, чтобы, осушив ее естественное русло, они могли напасть на корабли норманнов. И вот, они начали копать ров удивительной глубины и ширины; это обстоятельство привело норманнов в такой ужас, что они без промедления предложили Карлу большие деньги, если он снимет осаду и предоставит им свободный выход из своего королевства. Тот, уступая гнусной алчности, принял деньги и, сняв осаду, открыл путь врагам. Те, сев на суда, вернулись в Луару и никуда не ушли из его королевства, как обещали; но, оставаясь в том месте, совершили еще более худшие и нечестивые дела, чем прежде.^a

875 г. ^aЛюдовику, королю Германии, явился во сне его отец - император Людовик, умоляя его во имя св. Троицы избавить его от мук, в которых он пребывал, дабы он смог наконец обрести вечный покой. Раздав ради этого милостыню по разным монастырям, сын оказал отцу большую услугу. Из этого следует, что хоть этот император и сделал людям много добра, он все же допустил, чтобы в королевстве случилось много противного Богу; наиболее тяжкими грехами его было, кажется, то, что он не противился ереси николаитов и, зная увещевания архангела Гавриила в 12 главах, которые Марк передал ему ради чтения и сохранения, не старался их соблюдать.^a

^bАльтфрид, 4-й епископ Хильдесхайма, достигнув преклонного возраста, отошел 15 августа к сонму святых и был погребен в Эссене, в церкви, которую сам построил и освятил; живущие там рассказывают, что он обладал удивительными добродетелями, как стало известно благодаря многочисленным знамениям. После него был назначен Лиудольф, монах Новой Корвеи, но он скончался, унесенный внезапной смертью. Ему наследовал Марквард¹, пятый епископ.^b

^aГоворят, что в Италии, в Брешии, в течение трех дней текла кровь.

Явилась комета, более яркая, чем обычно.^a

^cУмер Людовик, император Италии², муж благочестивый и милосердный, смиренный, преданный справедливости, защитник церквей, отец сирот и убогих, щедрый в раздаче милостыни и смиренно подчинявшийся рабам Божьим, дабы справедливость его сохранилась во веки вечные.

В том же году Карл,^c его дядя, король Галлии, ^cотправился в Рим и, вручив папе Иоанну богатые дары, стал императором, ^{c a}семидесятым от Августа, в 1506 году от основания Города, в 875 году от воплощения Господня.^a

^cВ том же году Саломон, король Бретани, был коварно убит³ своими герцогами Паскветэном и Гурвандом; после его смерти они хотели разделить между собой его королевство, но поссорились при разделе, ибо большинство стояло на стороне Паскветэна; в итоге между ними вспыхнула война. Паскветэн, хоть и располагал огромным войском, все же нанял за деньги вспомогательные отряды норманнов, добавил их для усиления мощи своего войска и тут же отправился на битву с соперником. Вассалы Гурванда, видя, что [все] силы королевства перешли к Паскветэну, стали его покидать; в итоге в строю вместе с ним осталось не более тысячи [воинов], которые начали убеждать его удалиться и избежать смертельной опасности; ибо вместе с немногими он не в состоянии противостоять огромному войску. Однако тот дал на это такой ответ: «Да не сделаю я ныне, благородные соратники, то, чего никогда прежде не делал, а именно: да не обращусь я спиной к врагам моим и да не будет посрамлена слава моего имени! Лучше с честью умереть, чем с позором сохранить жизнь; да и не следует отчаиваться в победе. Померимся силами с врагами, испытаем, на чьей стороне удача; ведь спасение -не в численности, но в Боге». Воодушевив [своих] спутников такого рода речами, он, как говорят, напал на 30 с лишним тысяч врагов. Шум поднялся до небес, завязалось крайне ожесточенное сражение. Гурванд ворвался со своими людьми в очень плотный строй врагов и, как серп косит луговую траву или яростный натиск бури губит посевы, так мечи разили и поражали все [живое]. Паскветэн, видя, что его людей режут, как скот, бежал вместе с немногими уцелевшими. Затем норманны, которые были призваны на помощь, вступили в монастырь св. епископа Мелания и укрепились там по своему обыкновению; с наступлением ночи они, бежав, вернулись к кораблям. Эта битва произошла на полях близ города Ренна. Этот Гурванд был славен среди своих людей родом, но еще более славился доблестью и благородством, которые настолько проявились в нем, что по величию души и мужеству ему, казалось, не было равных. Так, однажды зимней порой король Саломон расположился лагерем против норманнов, чтобы защитить границы королевства от их набегов⁴; когда он оставался там в течение многих дней и среди его спутников зашла речь о свирепости и дерзости норманнов, названный Гурванд, дерзко и переоценивая свои силы, заявил, что, если король с войском уйдет, то он вместе со своими людьми берется продержаться в этом месте в течение трех дней после ухода короля. Лагерь бретонцев отстоял от флота норманнов всего на 8 миль. О словах, безрассудно сказанных Гурвандом, сообщили - уж не знаю, кто именно - норманнскому герцогу Хастингу. И вот, малое время спустя король Саломон, дав 500 коров, заключил мир с норманнами и, приняв заложников, собирался уже вернуться в королевство, когда посол Хастинга обратился к нему с такой речью: «Моему господину сообщили, что у тебя есть муж, который заявил, что если ты уйдешь, то он только со своими людьми дерзнет остаться в этом месте. Так вот, если он таков, каким кажется, то пусть останется, ибо мой господин хочет его видеть и свести знакомство с доблестным мужем». На вопрос короля, говорил ли он что-нибудь подобное, Гурванд ответил, что говорил и что желает доказать сказанное делом. И тут же просил о разрешении там остаться. А когда государь отчитал его, зачем, мол, он, охваченный глупым упрямством, и сам желает умереть из-за сказанных сгоряча слов, и своих людей предать смерти, тот, ничего не ответив, заявил, что, если не получит разрешения остаться, никогда более не будет ему верен. Когда Саломон понял, что его намерение непреклонно, то хотел дать ему подкрепление из числа своих вассалов, но тот отказался, заявив, что если при нем будут не только его люди, но и чужие, то сказанное им уже не будет правдой. Итак, король со всеми силами вернулся в королевство, а Гурванд остался в этом месте примерно с 200 мужами и ожидал там 5 дней. В 5-ю ночь Хастинг освободил от оков некоего пленника и, отправив его к Гурванду, велел передать, чтобы тот вышел ему навстречу к броду некоего ручья между 3-м и 2-м часом текущего дня, чтобы насладиться совместной беседой. Тот, не откладывая, велел своим товарищам взять в руки оружие и без промедления отправился в условленное место; заметив, что брод ручья служит как бы границей между его людьми и противником, он ни в коем случае не захотел там остаться, но, перейдя реку, вышел навстречу врагам. Норманны, удивленные смелостью и отвагой этого мужа, отошли от него и не решились на него напасть. Тот, бесстрашно прождав до 6-го часа, увидел, что никто не пришел со стороны врага и вернулся со своими людьми восвояси. Его дух был также непреклонен в отношении смерти, как и в отношении врагов. Так, после одержанной победы он заболел и оказался в страшной опасности. Ибо Паскветэн, узнав о его болезни, опять собрал силы и приготовился напасть на его сторонников. Те, страшно испугавшись, бежали к герцогу и, со слезами открыв ему угрозы Паскветэна, просили о совете против страшной опасности. Тот призвал их смело выступить против врага, неся его знамя, и предрек победу. Когда же они ответили, что не дерзают вступать в бой с врагами в его отсутствие, он, укрепив дух, который вместе с силами почти совсем уже покинул его, велел принести себя в постели, - ибо не мог идти ни пешком, ни верхом, - поставить перед строем врагов и так идти в бой. Вассалы, сделав это, тут же обратили врагов в бегство. Когда была одержана победа и его хотели отнести домой, то он на руках у вассалов испустил дух, который еще бился в его груди. А спустя несколько дней умер и Паскветэн. После почти одновременной смерти этих двух герцогов Бретань разделили между собой Юдикаэль, рожденный от дочери короля Эриспоэ, и Алан⁵, брат вышеназванного Паскветэна. Между ними были многие ссоры и войны. А когда Юдикаэль погиб в битве с норманнами, сражаясь более храбро, чем осторожно, вся Бретань перешла под власть Алана.^c

876 г. ^aВ июне произошло столь сильное и внезапное наводнение, что одно поместье, далеко отстоящее от ручьев и рек, в мгновение ока было поглощено потоком вместе с людьми и скотиной, деревьями и строениями, церковью и алтарем, и не осталось там даже следов обитания.^a

^bЛюдовик, король Германии, окончил свои дни 28 августа во Франкфуртском пфальце и был погребен в Лорше, в монастыре св. Назария. Это был христианнейший князь, по вере католик, достаточно сведущий как в светских, так и в церковных науках; усерднейший исполнитель всего, что требует благочестие, мир и справедливость, хитрый нравом и разумнейший в совете. При даровании или лишении общественных должностей он всегда руководствовался решением суда; он был победоносным в битвах, больше усердия проявляя к оружию, нежели к пирам, предпочитал богатствам орудия войны и ценил скрежет стали больше, чем блеск золота. Бездарные люди никогда не пользовались у него влиянием, зато талантливый человек редко когда впадал в немилость; никто не мог подкупить его дарами и никому не раздавал он за деньги ни церковных, ни светских должностей; но церковные [чины] приобретались добрыми нравами и святым образом жизни, а светские - преданной службой и верностью. Женой этого славнейшего короля - да будет благословенна его память! - была королева Эмма¹, происходившая из знатного рода, но еще более славная благородством духа; он имел от нее троих весьма одаренных сыновей - Карломана², Людовика³ и Карла⁴, которые после смерти отца счастливо управляли империей.

Карл, услышав о том, что брат ушел из этого мира, как говорят, безмерно обрадовался и решил овладеть [второй] частью королевства Лотаря. Как можно скорее собрав войско, он прибыл со всеми своими силами в Ахенский пфальц и, пробыв там несколько дней, явился в Кёльн.

Пока это происходило в королевстве Лотаря, Карломан, старший сын Людовика, вступил в пределы Италии, стремясь подчинить ее отцовской и своей власти. Ибо Людовик, император Италии, как мы говорили, уже покинул этот мир, а Карл, его дядя, приняв титул императора, ушел из Италии. Карл, его брат, пребывал в Аламаннии. А Людовик, который присутствовал при смерти отца и с достойными почестями похоронил его, находился во Франкфурте, столице восточного королевства. Когда ему сообщили, что Карл, его дядя, заняв пределы отцовского королевства, разбил уже лагерь возле Кобленца, он страшно разгневался; тут же направив к нему послов, он умолял [Карла] вспомнить о дружбе и родстве, вспомнить о Господе Иисусе Христе, чье имя он и его брат упоминали перед лицом свидетелей при разделе между собой этого королевства, страшными клятвами обещав соблюдать двусторонний мир: да убоится он ставить ни во что такое имя и возвращать Господу свои клятвы; пусть нерушимо соблюдает союз, который они заключили друг с другом; пусть оставит в покое меч и, будучи охвачен столь нечестивым желанием, остережется проливать человеческую кровь; пусть довольствуется своей частью, наслаждается в мире своей долей наследства, не посягая на чужие права, не отнимая их и никого не тревожа, дабы не было в столь великом муже жажды пустой славы, но только справедливость, любовь и согласие, и пусть сохраняется между ним и племянниками крепкий мир. Но Карл презрел такого рода увещевания, заявив, что он заключал договор с братом, а не с племянниками.

Людовик между тем собирает войско из Саксонии, Тюрингии и Франконии - в сыне, как видишь, проявились не только отцовские черты, но и отцовская проницательность и находчивость - с большим великолепием разбивает лагерь на берегу реки против Кёльна и напротив лагеря Карла, а сам со всеми силами переходит Рейн между Кобленцем и Андернахом⁵. Не было недостатка в людях, которые донесли до слуха Карла, что его племянник со всеми силами перешел Рейн. Как только Карл понял, что одурачен лагерем Людовика, то без промедления двинул войско и, как говорят, с более чем 50 000 воинов выступил против него в округе Майенфельд⁶, недалеко от крепости Андернах; но не спасся король множеством воинства⁷. Ибо, как только начался бой, при первом же натиске погиб граф Ренье, который нес знамя; густые ряды войска были атакованы воинами Людовика и, как огонь, брошенный в солому, мгновенно пожирает все, так и силы врага были разбиты и повержены. Войско короля было страшно изрублено и бежало в тыл, а победа досталась Людовику. Карл, видя бегство своих, бегством же спас свою жизнь, слишком поздно поняв, насколько преступно было из-за ненасытной жадности нарушать законы справедливости, утвержденные установлениями человеческих и божеских законов. Произошло это побоище 8 октября.

После этого названные выше братья прибыли в место под названием Швалафельд⁷ и разделили там отцовское королевство. Карломану достались Бавария, Паннония и Каринтия, которую неправильно называют Карантанией, а также славянские королевства чехов и моравов; к Людовику отошли Франкония, Тюрингия, Саксония, Фризия и часть королевства Лотаря; далее Карлу была уступлена Алеманния и некоторые города из королевства Лотаря.^b

877 г. ^aКарл Старший во второй раз отправился в Рим и уже за огромную сумму получил от епископа апостольского престола Иоанна императорский титул; однако он скорее проездом видел Итальянское королевство, чем владел им на деле. Вернувшись из Рима в Ломбардию, он отдал в жены Бозо¹, брату королевы Рихильды², Ирмгарду³, дочь императора Людовика. Свадьба была отпразднована с таким блеском и такими великолепными играми, что радость этого праздника превосходит всякую меру. Сверх того, он дал этому Бозо Прованс и, возложив на голову корону, велел провозгласить его королем, чтобы казалось, будто он по обычаю древних императоров повелевает королями. Затем по прошествии нескольких дней он вступил в Павию; когда он был занят там приведением в порядок общественных дел, то ему внезапно сообщили, что Карломан с огромным числом вооруженных людей вступил в пределы Ломбардии. Вне себя от страха он немедленно перешел Тицин и По и, напрягая все силы, поторопился вернуться в Галлию; но еще прежде, чем он достиг вершин Альпийского хребта и его узких тропинок, его поразил недуг, за которым тут же последовала смерть. Молва утверждает, что он принял кубок смерти от некоего еврея по имени Седекия, который был его доверенным лицом, ибо, как говорят, обладал большим опытом в лечении телесных язв; однако он был шарлатаном и вводил людей в заблуждение магическими приемами и ворожбой. Умер же [Карл] 6 октября. Тело его было положено на носилки и вынесено его людьми из Италии; однако поскольку невыносимый смрад от разлагающегося трупа затруднял его переноску, то они были вынуждены предать его земле. Через несколько лет его кости были перенесены и с честью погребены в Париже, в монастыре Сен-Дени; в королевстве ему наследовал его сын Людовик⁴.^a

Умер Адальгар, аббат Корвейский; [ему] наследовал Танкмар⁵. Когда же и он скончался через 8 месяцев, ему наследовал блаженной памяти Аво⁶.

Умер Лиутберт, епископ Падерборна; ему наследовал Бизо⁷.

878 г. ^aЛунное затмение произошло в 16-й день месяца октября. В 29-й день того же месяца, около 9-го часа, произошло солнечное затмение.

По прошествии нескольких дней из этого мира ушел¹ король Людовик, сын Карла, имевший прозвище Заика из-за того, что речь его была неясна и сбивчива. Этот князь был простым и кротким мужем, любящим мир, справедливость и благочестие; еще будучи юношей во цвете лет, он связал себя узами брака с некоей знатной девушкой по имени Ансгарда², от которой имел двоих сыновей, отличавшихся прекрасной наружностью и величием духа. Одного из них звали Людовик³, второго - Карломан⁴. Но так как он вступил в брак без ведома и согласия родителя, брак этот был воспрещен отцом, а [Людовик] был вынужден, дав клятву, навсегда с ней расстаться. Отец женил его на Адельгейде⁵, которую тот, умирая, оставил беременной; в положенное время она родила мальчика, которому дала имя деда, велев назвать его Карлом⁶.^a

879 г. Умер Аво, аббат Корвейский; ему наследовал любивший братию Бово¹.

^aБозо, о котором мы упоминали выше, услышав о смерти Людовика, вышел из

Прованса и попытался захватить всю Бургундию; наконец, кого угрозами, кого уговорами, он вынудил некоторых епископов вступить с ним в союз, вступил в Лион и был там помазан в короли над названным королевством Бургундией Аврелианом, митрополитом этого города и прочими владыками; он ни во что не ставил малолетних сыновей Людовика, презирая их, словно бастардов, потому что их мать была опорочена и отвергнута по приказу Карла. Однако это дело принесло ему скорее непрерывный ущерб в виде потерь и опасностей, нежели пользу в виде славы и достоинства. Ибо названные юноши Людовик и Карломан энергией и старанием аббата Гуго и прочей знати были возведены на трон и в течение всей своей жизни упорно преследовали этого Бозо. Не только они, но и прочие франкские короли в последующие времена с таким неудовольствием воспринимали его имя и настолько его ненавидели, что не только сами государи и герцоги, но и их вассалы связали себя клятвами и обетами окончательно изгнать его и погубить. Однако [тот] был настолько прозорлив, что хоть и был, как сказано, неустанно преследуем многими королями и королевствами, ни разу и никем не был ни окружен, ни взят в плен; и хотя его сторонники и подвергались преследованиям, а все земли его были разграблены, он никогда не подвергался ни нападению своих людей из-за засады, ни коварному предательству с их стороны, хоть оба его врага часто этого добивались.

В это же время Людовик, который повелевал австразийцами, узнав о смерти своего тезки, решил захватить его королевство; перейдя через Мозель, он вступил в пределы империи. Навстречу ему с сильным войском вышли два упомянутых брата; после того как они обменялись посольствами, битва не состоялась и был заключен мир. Юноши добились, чтобы Людовик ушел от них как союзник, целиком уступив ему ту часть королевства Лотаря, которой владели их дед и отец, и добавив сверх того аббатство св. Ведаста в Аррасе.

И вот, когда был заключен этот договор и даны заложники, король, возвращаясь в королевство, возле Угольного леса², в месте под названием Тимеон³, внезапно наткнулся на огромную толпу норманнов, которые с несметной добычей возвращались к флоту. Тут же вступив с ними в бой, он перебил большую часть их; прочие, бежав, укрепились в названном выше королевском поместье; здесь Гуго⁴, сын короля от наложницы, был тяжело ранен, попал к ним в плен и на руках врагов испустил дух. Король, полагая, что тот еще жив, велел войску прекратить сражение, чтобы на любых условиях вернуть его целым и невредимым. Наступившая ночь между тем вынудила короля вернуться в лагерь. Однако ночью норманны, предав огню трупы своих [товарищей], бежали к кораблям. Когда король, встав на рассвете, обнаружил, что сын его мертв, его охватило страшное горе. Положив тело в гроб, он велел доставить его в Лоршский монастырь и там похоронить.^a

^bВ это время Бруно⁵, сын Лиудольфа, герцога Саксонии, управлявший тогда всем Саксонским герцогством, во главе войска был отправлен королем Людовиком против датчан; попав в окружение, он, не имея места для сражения, был убит 2 февраля вместе с двумя епископами - Марквардом Хильдесхаймским и Дитрихом, а также прочими воинами; герцогство он оставил Отто⁶, младшему брату, обладавшему большими достоинствами.^b

880 г. ^aКарломана, короля Баварии, хватил удар; он умер 22 марта и был с должными почестями погребен в Баварии, в месте под названием Эттинг¹. Он был начитан, предан благочестию, справедлив, миролюбив и украшен всеми нравственными достоинствами; отличаясь телесной красотой, он обладал также удивительной силой и не меньшим величием духа; в славянских королевствах он вел многочисленные войны и всегда побеждал; приветливый в беседе, он был украшен смирением и обладал таким искусством решения государственных дел, что, казалось, не было ничего, что было бы не по силам его королевскому величеству. Не имея детей от законного брака², он имел зато от одной знатной дамы прекраснейшего сына, которого назвал Арнульфом³ в память о св. Арнульфе⁴, епископе Меца, из священного рода которого произошел как он сам, так и прочие франкские короли. Позднее из столь многочисленного потомства королей один [Арнульф] оказался пригоден к управлению Франкской империей.

Людовик, король восточных [франков], узнав о смерти брата, вступив в Баварию, прибыл в Регенсбург, где вся знать королевства, собравшись, подчинилась его власти. Он уступил Арнульфу Каринтию, которую ему пожаловал отец и в которой располагался весьма укрепленный замок Моосбург⁵, названный так потому, что это место было окружено непроходимым болотом и являлось практически недоступным для путников.^a

^bБыл рукоположен Викберт⁶, шестой епископ Хильдесхаймской церкви; в свое время он был весьма сведущ в медицине и собственными руками приобрел те книги, которые до сих пор хранятся в монастыре. Распределив все имущество церкви по поместьям, дворам, семьям и десятинам, третью его часть он велел давать на прокорм братии; но, застигнутый смертью, оставил осуществление этого предписания своему преемнику.^b

^cВ девятом часу дня солнце покрыл такой мрак, что на небе стали видны звезды.^c

881 г. Карл, сын Людовика, некогда короля всей Германии, брат Карломана, короля Баварии, и Людовика, короля восточных франков, которому при разделе королевства в удел была уступлена Аламанния, ^aвыйдя из Аламаннии, занял земли лангобардов и в течение нескольких дней подчинил своей власти всю Италию. Придя в Рим, он был любезно принят епископом апостольского престола Иоанном и римским сенатом и с великой славой возведен в сан императора;^{a b}он стал 71-м, считая от Августа, императором в 1612 году от основания Города.^b

^aВ это же время флот норманнов добрался по реке Ваалу до дворца короля Людовика в Нимвегене и разбил там лагерь. Когда весть об этом дошла до Людовика, он тут же пришел с войском и осадил укрепление. В течение нескольких дней шло сражение, в котором он не смог победить только потому, что дворец благодаря своей огромной величине и удивительно прочной постройке являлся для врагов надежнейшим укрытием. В этом сражении в плен к неприятелю попал Эберхард Саксонец, сын графа Мейнхарда, которого позднее за огромный выкуп возвратила назад в целости [и сохранности его] мать Эвеса. Наконец король, получив обещание, что в случае, если он снимет осаду, норманны тут же покинут его королевство, удалился со всем войском. Тогда язычники, предав огню дворец вместе с укреплением, сели на корабли и вернулись к устью Рейна.

В этом же году, в ноябре месяце, два короля норманнов - Готфрид и Зигфрид -с неисчислимыми полчищами конных и пеших расположились в месте под названием Эльслоо¹ на Маасе и, разорив в ходе первого набега пограничные местности, предали огню города Льеж, Маастрихт и Тонгерн²; достигнув в результате второго набега рипуарских пределов, они все там разорили огнем, мечом и грабежом, и сожгли города Кёльн и Бонн, а также прилегающие к ним замки, а именно Цюльпих³, Юлих⁴ и Нейс⁵. Вслед за тем они обратили в пепел дворец в Ахене и монастыри Корнелимюнстер⁶, Мальмёди и Ставло⁷.^a

^cАхенский пфальц оставался в запустении в течение 80 лет, вплоть до времени императора Оттона. Разрушителем его называют князя Ордвига.^c

882 г. ^aНорманны, пройдя через Арденны, в самый день Богоявления¹ вступили в Прюмский монастырь; пробыв там в течение трех дней, они разорили всю окрестную область. В этом месте в один отряд сбилось несметное количество пеших людей с полей и поместий, намереваясь выступить с ними в бою. Но норманны, зная, что простой народ лишен не столько оружия, сколько воинской дисциплины, с криком ворвались в их ряды и учинили такую резню, что, казалось, они режут тупой скот. Совершив это, они, нагруженные добычей, вернулись обратно в лагерь.

Когда они ушли, то в огне, который продолжал гореть в различных домах, ибо некому было его потушить, сгорел также и монастырь.

Пока это происходило, Людовик, король восточных франков, заболел и умер во Франкфурте 20 августа, и был погребен возле своего отца в Лоршской обители. От королевы Лиутгарды² он имел единственного сына по имени Людовик³. Однако, когда он после смерти брата Карломана находился в Регенсбурге, ради приобретения Баварского королевства, этот малыш выпал из окна во дворце и, сломав шею, испустил дух; эта смерть, не столько преждевременная, сколько бесславная, причинила огромное горе не только королю и королеве, но и всему королевскому дому.

Норманны, услышав о смерти короля, возликовали и думали уже не о битве, а о добыче. И вот, они со всеми силами вышли из укрепления и 5 апреля, в святейший день вечери Господней, заняли Трир, славнейший город Галлии; здесь, дав отдых уставшим с дороги телам, они до основания разорили всю городскую округу. Затем, предав [огню] и сам город, их войско направилось в Мец. Узнав об этом, Вало⁴, епископ города, когда к нему присоединились епископ Бертульф и граф Адальхард⁵, вышел им навстречу. В начавшемся сражении победу одержали норманны. Епископ Вало пал в битве, а остальные бежали. Язычники, прервав начатый поход, нагруженные добычей, как могли быстро вернулись к кораблям.

В это время император Карл находился в Италии. Различные посольства из Галлии и Германии побуждали его там поскорее принять причитавшиеся ему согласно наследственному праву королевства и прийти на помощь оказавшейся в опасности империи, которая, лишившись главы, стала игрушкой в руках врагов. Ничуть не медля, он со всеми силами прибыл во Францию и вместе с лангобардами, баварами, аламаннами, тюрингами, саксами и фризами взялся осадить норманнов в вышеназванном месте; однако, хоть он и собрал воедино огромную толпу людей из разных королевств и народов, все его попытки были напрасны, ибо небесный гнев поразил народ, оскорбивший веру Христову. Наконец, Готфрид, король норманнов, обещал стать христианином при условии, чтобы император уступил ему Фризию и отдал в жены Гизелу⁶, дочь короля Лотаря. Получив и то и другое, он крестился и был принят императором из священной купели. Зигфриду и прочим норманнам было предоставлено огромное количество золота и серебра; на таких условиях они покинули пределы королевства.^a

Когда умер папа Иоанн, эту должность в течение 1 года и 5 месяцев исполнял Марин⁷.

883 г. ^aЛюдовик, сын Людовика, король Галлии умер¹ в Сен-Дени и был там с честью погребен; весь галльский народ оплакивал его с величайшей скорбью. Он был доблестным мужем и удачно защищал королевство от набегов язычников. Среди прочих мероприятий, энергично им проведенных, особенно знаменита была та битва, которую он всеми силами вел против норманнов в месте под названием Сокюр² и в ходе которой поразил, как говорят, более 8 тысяч [врагов]. Карломан, его брат, овладел его королевством.

В это время Бертульф, епископ Трирский, отошел к Господу 10 февраля; 8 апреля ему наследовал почтеннейший епископ Ратбод³. В те же дни, 22 апреля, этот архиепископ Ратбод посвятил Роберта⁴ в епископы Мецкой церкви.

Около этого времени Гуго⁵, сын Лотаря, был введен некоторыми сторонниками распрей и раздоров в соблазн овладеть королевством отца; к нему стеклись все, кто презрел справедливость и мир, так что в течение нескольких дней его власти подчинилась бесчисленная толпа разбойников. К ним, ведомые пустой надеждой, примкнули также, присягнув, некоторые из первых лиц королевства, а именно графы Стефан, Роберт, Викберт, Титбальд, а также Альберик и его брат Стефан; и такое насилие и разбой учинили они в королевстве, что не было никакой разницы между их насилием и злодеяниями норманнов, разве что они воздерживались от резни и поджогов. Бог в гневе так ополчился на королевство Лотаря, такими повреждениями его роста до основания искоренил силы королевства, что исполнилось пророчество св. папы Николая, а равно и сказанное им против этого королевства проклятие.

Около того же времени этот Гуго убил графа Викберта, [который с ранней юности верно ему служил; затем по прошествии малого времени он велел коварно убить Бернара, благородного и] очень верного ему мужа, будучи соблазнен красотой его супруги; и тут же взял ее в жены. Звали эту даму Фридерада; прежде чем выйти замуж за Бернара, она была женой Энгильрама, могущественного мужа, и родила от него дочь, которую позднее взял в жены граф Рихвин; за совершенное ею прелюбодеяние он велел ее казнить.^a

^bВикберт, шестой епископ Хильдесхайма, освятил возведенную в Гандерсхайме церковь и после смерти Герберги поставил аббатисой ее сестру Кристину⁶. Этому Викберту наследовал Вальберт⁷, седьмой епископ, который, как и предсказал его предшественник, учредил приорство и пребенду братии, за что и получил в вечности от Бога достойную награду. После смерти аббатисы Гандерсхаймской Кристины он рукоположил в аббатисы Ротсвинту⁸.^b

884 г. ^aКарломан, король Галлии, не устоял перед набегами норманнов, прибывших из Эльслоо по реке Сомме, и попытался от них откупиться. Души алчных людей тут же воспламенились [жаждой наживы]; взыскав 12 тысяч фунтов отборного серебра, они пообещали столько же лет соблюдать мир и вернулись к морскому побережью. Король между тем был ранен на охоте вепрем и через краткое время умер¹; похоронили его в Сен-Дени. Говорят также, что он был нечаянно ранен своим вассалом, но скрыл это, дабы не пострадал невинный. Норманны тут же вернулись; аббат Гуго и [прочая] знать объявили через послов, что они нарушают договор. Но те ответили, что заключали договор только с Карломаном и потребовали такую же сумму денег от его преемника. Перепуганные князья добровольно пригласили императора и, дав ему, прибывшему в Гондревиль², руки и принеся присягу, подчинились его власти. Норманны, уйдя из [земель] по Сомме, вернулись в королевство Лотарингию, в замок Лувен, и опустошили оба королевства. Император и раз, и два отправлял войско, но ничего достойного памяти против них сделано не было.

Норманны, которые прибыли в Кинейм³ из Дании, поднявшись при содействии Готфрида по Рейну, провели зиму в Дуйсбурге⁴. Герцог Генрих⁵, разбив против них лагерь, не позволил им совершать грабежи. С возвращением весеннего времени они, снявшись с лагеря, вернулись в приморские земли.^a

Когда умер папа Марин, должность в течение 1 года и четырех месяцев занимал Адриан⁶.

885 г. ^aГуго, тайно отправив послов к Готфриду, призвал его отправить на родину [людей], чтобы собрать [там] подмогу; и обещал, что если благодаря его усердию он вернет себе отцовское королевство, то в награду отдаст ему его половину. Тот, словно ядом отравленный [этими обещаниями], отправил Герульфа и Гардульфа, графов Фризии, к императору, поручив передать ему, что если тот хочет, чтобы он был тверд в [обещанной] верности и защищал вверенные ему земли королевства от набегов собственного народа, то пусть отдаст ему Кобленц, Андернах и Зинциг¹, а также некоторые другие королевские поместья ради [произраставшего там] в изобилии винограда, ибо во Фризии он не растет; [он поступил так для того, чтобы в случае успеха] иметь возможность водить своих людей в самое сердце королевства, используя к тому различные поводы, а в случае отказа - иметь справедливую причину к мятежу. Император, поняв это, переговорил с Генрихом, мудрейшим мужем, [рассчитывая] одолеть врага с помощью его таланта. Отослав вестников к Готфриду без ответа, он заявил, что даст угодный ему и Готфриду ответ через своих послов, пусть только тот остается тверд в начатой верности. Вместе с Генрихом он отправил Виллиберта, епископа Кёльнского, чтобы скрыть задуманную хитрость. Генрих тайно велел вассалам [идти] по Саксонии не одним отрядом, а поодиночке, и соединиться с ним в [условленное] время в [условленном] месте; сам же пришел в Кёльн с малой [свитой], а оттуда вместе с архиепископом прибыл в Бетуве². Готфрид вышел им навстречу в Эриспихе³, там, где Рейн и Ваал покидают единое русло и, все дальше удаляясь друг от друга, омывают Бетуве. Придя туда, епископ и граф многое выслушали, многое обещали от имени императора, а затем вернулись на постоялый двор, чтобы на завтра снова туда прийти. Генрих убедил епископа отозвать с острова Гизелу, супругу Готфрида, и воззвать к ее стремлению к миру; сам же, пользуясь делом графа Эберхарда, чьи владения были разграблены Готфридом, убеждал его выйти вперед и громко заявить о несправедливости, которую претерпел; если же [Готфрид] в ответ его оскорбит, то он должен изо всех сил поразить того в голову, а [свита Генриха добьет] его прежде, чем он сможет подняться с земли. Что же дальше? Пораженный [мечом] и пронзенный [копьями], он умер, а все [прочие] находившиеся в Бетуве норманны были перебиты. Гуго же был заманен обещаниями в Гондревиль и ослеплен Генрихом, а его сторонники - лишены их ленов. Его отправили в монастырь св. Галла, а затем отозвали на родину. Наконец, при короле Цвентибольде Гуго был пострижен в Прюме; там же он и умер, и был погребен.^a

^bСтефан V⁴ пребывал в должности 6 лет и 8 дней. Он велел Герману⁵, архиепископу Кёльнскому, и Адальгару⁶ Гамбургскому, спорившим по поводу Бременской церкви, явиться на собор в Вормс и приказал Фульку⁷, епископу Реймскому, от своего имени рассмотреть их дело,^b но не принимать решения.

30 ноября умерла королева Лиутгарда; с честью погребенная, лежит она в Ашаффенбурге.

886 г. Император Карл, когда умер Хильдегрим, третий¹ епископ Хальберштадта, назначил его преемником Агилольфа² Херсфельдского. ^aЭтот Карл, третий указанного имени, ревностно повинуясь святой церкви, неустанно творя милостыню и распевая псалмы, все надежды свои и намерения возлагая на Бога, без борьбы получил франкские королевства, которые его предшественники приобретали, проливая реки крови.^a В живых, правда, остался только малыш Карл, сын короля Людовика, которого по смерти отца королева Адельгейда носила во чреве; ему по праву досталось королевство галлов.

^bВульфар³, епископ Верденский, был убит славянами вместе со многими другими.^1b

^cСв. Ансбальд, аббат Прюмский, отошел [к Господу] 12 июля; [ему] наследовал Фараберт⁴.^c

887 г. ^aПротив норманнов, которые дошли по Сене до Парижа и осадили его, Карл отправил весенней порой герцога Генриха, но тот ничего не смог сделать. Летом он вторично пришел туда с войсками из обоих королевств. [Норманны] вырыли вокруг своего лагеря ямы шириной в один, а глубиной в 3 фута, прикрыв их соломой и дранью и оставив необходимые для проезда тропки для стоявших вокруг отрядов. Когда же Генрих с малой [свитой] осуществлял разведку местности и подходов к ней, разбойники, скрывавшиеся в ложбинах, вскочили и, бросая дротики и оскорбляя словесно, стали вызывать этого мужа на бой. Тот, [не стерпев] в величии духа подобного обращения, бросился на них верхом, но угодил в скрытую яму. Враги, кинувшись на герцога, убили его прежде, чем тот смог подняться с места, и забрали оружие. Бросившееся на [норманнов] войско едва отбило у них его тело. Доставленный своими людьми в Суассон, [герцог] был погребен в базилике св. Медарда. Лишившись вождя, войско вернулось на родину.

В Орлеане также умер аббат Гуго, могущественный и мудрый муж; похоронили его в Оксере, в [монастыре] св. Германа. Его герцогство¹ было передано императором Одо сыну Роберта, бывшему тогда графом Парижским, который всеми силами защищал город против норманнов вместе с епископом Гауцлином²; когда же Гауцлин ушел из мира во время осады, император назначил вместо него епископом Ансгария³.

Карл, посетив Галлию, пришел к Парижу с огромным войском, но не совершил ничего достойного императорского величия; он также позволил норманнам разорять лежавшие по ту сторону Сены области, ибо они не признавали его власти.

Вернувшись в Аламаннию, он обвинил в прелюбодеянии и прогнал от себя Лиутварда⁴, епископа Верчелли, одного из своих советников, ибо тот был слишком близок к тайнам королевы, а саму королеву вызвал в собрание и заявил, что все 10 лет [супружеской жизни] не вступал с нею в плотскую связь. Та в свою очередь заявила, что если супругу угодно, то она может доказать свою девственность судом Божьим - или в виде судебного поединка, или в виде испытания раскаленным железом; после развода она удалилась служить Богу в монастырь служительниц Божьих в Андлау⁵, в Эльзасе, который сама построила; в нем же она, блистая многими чудесами, была погребена. Когда Карл созвал на праздник св. Мартина⁶ в Трибуре⁷ генеральный сейм, князья королевства, заметив, что силы духа и тела, а также разум его покинули, сговорившись, перешли к Арнульфу, сыну Карломана, так что в течение трех дней при Карле осталось очень мало тех, кто оказывал ему [то, чего требовал] долг человечности. Пищу и питье для него брали у архиепископа Лиутберта. После Карла Великого ни одному из франкских королей не уступал он ни величием, ни властью, ни богатством; но превратностями судьбы, словно ради показа человеческой слабости, став из императора нищим, он послал к Арнульфу, смиренно умоляя его о средствах для [поддержания] жизни, и вместе с подарками поручил его верности Бернгарда⁸, своего сына от наложницы.^{a b}Испытания судьбы послужили ему не [только] к очищению, но еще более к доказательству [благочестия], ибо он терпеливо переносил их, как в неудачах, так и в успехах вознося благодарность Богу.^{b a}Арнульф уступил ему несколько фисков в Аламаннии; сам же, счастливо уладив дела во Франции, вернулся в Баварию.^{a c}Итак, Арнульф, могущественный король, правил теперь баварами, аламаннами и восточными франками, а после смерти Карла Толстого - также лотарингцами и саксами.^c

^aУмер Витгар⁹, епископ Аугсбурга. Ему наследовал Адальберон¹⁰, благородный и мудрый муж.^a

^cВ Константинополе скончался император Василий. Лев¹¹ и Александр¹², его сыновья, правили империей в течение двадцати двух лет.^c

888 г. Карл Толстый, став из императора-августа объектом презрения гордецов и испытав все насмешки непостоянной судьбы, ^a2 января испустил дух и был погребен в монастыре Рейхенау; все королевства, которые подчинялись его власти, теперь освободились от связи друг с другом, ибо лишились законного наследника. Франция произвела на свет многих государей, которые по благородству, смелости и мудрости могли бы повелевать королевствами; однако то обстоятельство, что они были равны друг другу, усиливало их вражду, и ни один из них не превосходил других настолько, чтобы остальные сочли для себя достойным ему подчиниться.

Так, одна часть Италии [поставила королем] Беренгара¹, сына Эберхарда, герцога Фриульского, а другая - Видо², сына Ламберта, герцога Сполето; королевство раскололось, пока они боролись за трон, и много было пролито крови. Видо одержал победу, а Беренгар был изгнан и, смиренно придя к Арнульфу, умолял его о заступничестве.

В Галльском же королевстве с согласия Арнульфа и по единодушному выбору [знати королем] был избран Одо³, сын Роберта, герцог и граф Парижский, превосходивший всех наружностью, силами и мудростью; он мужественно правил и [сражался] против норманнов.

В королевстве Лотаря, в св. Маврикии, при поддержке некоторых князей и священников корону на себя возложил Рудольф⁴, сын Конрада, племянник герцога и аббата Гуго, и всеми мерами старался приобрести расположение прочей [знати]. Арнульф тут же напал на него с войском, но тот по узким тропам бежал в укрепленные гроты и заранее приготовленные им места и в безопасности провел между Юрой и Пеннинскими Альпами все дни своей жизни. Арнульф и его сын Цвентибольд⁵, преследуя его, не могли причинить [Рудольфу] никакого вреда, ибо неприступные места преграждали преследователям путь.

Норманны, долго осаждая Париж и поняв, что он неприступен, решили перетащить суда вверх по Сене, войти в Йонну и добраться до Бургундии. Несмотря на то, что горожане всеми силами мешали им подняться вверх по реке, они с неслыханной в веках доблестью протащили корабли по суше на протяжении 2 тысяч футов и, избежав опасности, спустили их в Сену; оставив Сену, они очень быстро добрались по Йонне до Санса⁶; осаждая его с помощью всей осадной техники в течение 6 месяцев, они с помощью Божьей так им и не овладели. Все же они разорили огнем, мечом и грабежом почти всю Бургундию. Среди этих треволнений ко Христу отошел митрополит Эберхард; ему наследовал Вальтер⁷.^a

889 г. ^aАрнульф после смерти архиепископа Майнцского Лиутберта с согласия Поппо¹, герцога Тюрингии, назначил [его преемником] Сунцо², Фульденского монаха.

Арн³, почтенный епископ Вюрцбургский, сражаясь по призыву герцога Поппо против славян, был убит, отправив перед собой ради мученичества всех своих спутников. [Ему] наследовал знатный, но глупый Рудольф⁴, брат графов Гебхарда и Конрада.

Норманны, вернувшись от Санса к Парижу, обнаружили, что горожане закрыли им спуск по реке; сражаясь с ними изо всех сил, они по милости Божьей не смогли их одолеть. Тогда, перейдя из Сены в Марну, они сожгли город Труа⁵ и разорили все вплоть до городов Вердена и Туля.^a

890 г. ^aКороль Арнульф уступил Цвентибольду¹ Моравскому, славянскому королю, чешское княжество. Ибо тот был его другом еще до того, как стал королем, и, приняв из святой купели его сына от наложницы, велел назвать его Цвентибольдом. Поэтому и чехи, привыкшие иметь князей из своего народа, нарушили верность, которую свято хранили по отношению к франкам, и Цвентибольд, возгордясь от приобретения второго королевства, восстал. Арнульф призвал на помощь нечестивейший народ венгров, в предыдущие века неизвестный, а тогда вышедший из Скифии, большую часть которой пресекает Танаис.

Скифия простирается в восточном направлении и, будучи ограничена с одной стороны Понтом, с другой - Рифейскими горами, а сзади - Азией и рекой Фасисом, занимает большое пространство и в длину, и в ширину. [Земля] между ее жителями не размежевана, и нет у них ни домов, ни крыши [над головой], ни постоянных жилищ; в дождь и зимой они используют вместо домов [крытые] шкурами [повозки]; употребление шерсти и [тканых] одежд им не известно; хоть и страдают они от постоянных холодов, но пользуются только шкурами зверей и грызунов; они пасут крупный и мелкий скот, постоянно кочуя по невозделанным степям, а жен и детей возят с собой в повозках. Нет у них преступления более тяжкого, чем воровство; ведь что бы у них осталось, если бы можно было воровать? Они не жаждут ни золота, ни серебра, но страстно преданы таким занятиям, как охота и рыболовство; питаются они молоком и медом; суровые в труде и на войне, физически невероятно сильные, они никогда не были побеждены чужеземной властью, хотя сами трижды добивались господства над Азией. Доблесть их женщин известна не меньше, чем доблесть мужчин. Так, вторые основали Парфянское и Бактрийское царства, а первые - царство амазонок; они обратили в бегство Дария², царя персов, убили Кира с его войском, уничтожили Зопириона³, полководца Александра Великого. Земля не в состоянии прокормить эти народы; ибо чем дальше северная страна удалена от жара солнца, тем здоровее она для человеческого тела и благоприятнее для увеличения населения; напротив, чем ближе южные [страны] к знойному солнцу, тем больше в них болезней и тем менее пригодны они для развития смертных. Вся эта страна от Танаиса до самого запада зовется от «произрастания» [там множества народов] общим именем «Германия», хотя отдельные места ее носят свои собственные названия; бесчисленные толпы [пленников] уводились оттуда и продавались южным народам; часто [многие племена], уходя оттуда, вторгались в Азию и Европу. Затем венгерский народ, будучи изгнан из своих земель печенегами, распрощавшись с отчизной, сначала добывал себе пищу охотой и рыболовством в паннонских и аварских степях, а затем, вторгшись в пределы карантанов, моравов и булгар, поразили - немногих мечом, и многие тысячи - стрелами, которые они столь искусно выпускали из тугих луков, что едва было возможно защититься от них. Сражаться в строю и брать города они не умеют. Они не сдержаны, если охвачены сильной страстью, и столь же упорны [в ее удовлетворении]. Сражаются они верхом, то направляя коней [прямо на врага], то поворачивая назад, часто обращаясь в притворное бегство; долго сражаться они не могут, в самом разгаре битвы покидают [поле] сражения, а немного спустя от бегства опять переходят к нападению и, когда ты считаешь, что уже победил, именно тогда приходится выдержать решающий бой. Они живут по скотским, а не по людским обычаям, [питаются] сырым мясом и [пьют] кровь, а сердца людей, захваченных в плен, делят на части и поедают в качестве лекарства. Они не ведают жалости; волосы они сбривают ножом до самой кожи; верхом на конях они имеют обыкновение передвигаться и стоять, размышлять и вести беседу. С великим усердием они учат своих детей и рабов ездить верхом и стрелять из лука. Как мужчины, так и женщины обладают надменным, буйным, коварным и наглым нравом; они постоянно настороже, занятые то внешними, то внутренними [войнами]; по природе молчаливые, они более склонны действовать, чем говорить. Ими были опустошены не только названные страны, но и королевство Италия.^a

^bОтделейные вплоть до [времен] Арнульфа преградами, которые простой народ называет «клузами», они не имели возможности уйти ни на запад, ни на юг. Дав венграм проход, Арнульф победил с их помощью Цвентибольда и, вступив с войском в Моравское королевство, уничтожал все, что находил за [стенами] городов.^{b a}Когда же и плодоносные деревья были вырваны с корнем, Цвентибольд просил о мире и добился его, - хоть и слишком поздно, - дав в заложники своего сына.^a

^bАрнульф спокойно владел империей. Венгры, запомнив выход и разведав эти земли, затаили в сердцах зло, позднее открыто ими проявленное.^b

^aНорманны, вернувшись по Марне к Парижу, в третий раз его осадили, ибо мост преграждал им спуск по реке. Однако горожане, окрепнув в боях, оказали им отважное сопротивление; тогда [норманны], отчаявшись в осаде, с [большим] трудом перетащили по суше корабли и, спустив их на воду, устремились в Бретань. Они осадили в области Кутанса⁴ замок под названием Сен-Ло⁵; одолев осажденных, отрезав их от воды, они обещали им жизнь, но когда те вышли из [замка], [норманны], нарушив слово, перебили их вместе с епископом Кутанса. Пользуясь тем, что герцоги Алан и Юдикаэль боролись друг с другом за раздел Бретонского королевства, они напали на них, а те не желали оказать помощь друг другу, считая войну делом одного, а не всех. И вот, они всюду были разбиты, а их владения разграблены вплоть до реки Блавет. Поняв тогда, что несогласие грозит им гибелью, а врагам дает силы, они условились через послов о времени и месте, где должны были соединиться, и решили вести войну общими силами. Юдикаэль, который был более юн, стремясь добыть славу своему имени, не дождавшись Алана, вступил со [своими] людьми в бой и, перебив много тысяч врагов, остальных загнал в некое селение; неосторожно преследуя их [дальше, чем следовало], он был ими убит, не ведая, что побеждать хорошо, но превозноситься в победе плохо; ибо опасностью грозит отчаяние. Алан, объединив всю Бретань, дал обет, что если он с Божьей помощью одержит победу, то пожалует Богу и св. Петру в Риме десятую часть всех бретонских земель; и устроил врагам в бою такую резню, что из 15 тысяч [норманнов] к кораблям едва бежало 400.

Когда св. Виллиберт, мудрейший в духовных и светских делах [муж], покинул этот мир, в архиепископстве Кёльнском ему наследовал Герман. Епископство в Констанце после Соломона⁶ принял Соломон⁷, аббат из Санкт-Галлена, благородный и мудрый муж, третий владыка этого города, носивший данное имя.^a

891 г. ^aКороль Арнульф находился в крайних пределах Баварии, смиряя дерзость славян; когда норманны, ослабленные в ходе двух сражений в Бретани, опять стали совершать грабежи в королевстве Лотаря, он отправил против [них] войско, чтобы не дать [врагам] перейти через Маас. Однако прежде чем войско собралось в условленном месте, - возле Маастрихта, - норманны, пройдя несколько выше [по реке], перешли Маас возле Льежа; оставив врагов позади, они разбрелись по лесам и болотам, примыкавшим к Ахенскому пфальцу, убивали всех, кто попадался им в руки, и захватили большое количество телег и повозок, на которых войску доставлялся провиант. Когда слух об этом дошел до войска, - произошло это на рождество св. Иоанна Крестителя¹, - то его охватил не столько трепет, сколько изумление; князья держали совет не столько о грозящей им опасности, сколько о том, что делать дальше - то ли направить путь через рипуарские земли в Кёльн, то ли через Прюм в Трир, - или стоит тут же переправиться через Маас и поспешить к флоту. Наступившая ночь прервала собрание. Когда наступило утро, все вооружились и, развернув знамена, отправились вниз по реке, [готовые] к битве; перейдя через ручей Гойле, все отряды одновременно остановились. Чтобы не утомлять напрасно все войско, было решено поручить каждому из князей выбрать по 12 человек из своих, свести их в один отряд и отправить выслеживать врага.

Между тем появились норманнские разведчики; когда вся эта масса без ведома герцогов стала их преследовать, потеряв строй, то наткнулась в одном селении на отряды пехоты, которые, сплотившись [воедино], внезапно ударили на рассыпавшихся [врагов] и легко их отбросили; затем, громыхая колчанами, они подняли шум до самого неба; [услышав его], тут же прискакали норманнские всадники. В принявшей дурной оборот битве войско христиан обратилось в бегство; [в этот день], 26 июня, погибли Сунцо, архиепископ Майнцский, граф Арнульф и бесчисленное множество знатных мужей. Норманны ворвались в заполненный богатствами лагерь и, перебив пленных, вернулись к флоту.

Король в Баварии, услышав об этом, крайне огорчился потерей верных [ему людей] и со вздохом сказал, что, мол, франки, до сих пор непобедимые, нынче обращаются спиной к врагу. Затем, осознав в душе позор этого дела, он воспылал [гневом] против врагов; собрав из восточных [земель] войско, он тут же перешел Рейн, разбил лагерь на берегах Мааса и выступил навстречу норманнам, которые, гордясь недавней победой, со всеми силами отправились грабить. По своему обыкновению они тут же соорудили на реке Диль укрепление из дерева и земли и стали дразнить [немцев] насмешками и упреками, призывая вспомнить о Гойле, о постыдном бегстве и о резне, ибо они, мол, в скором времени испытают то же самое. Король, охваченный гневом, велел войску спешиться и сражаться пешим строем; тут же соскочив с коней, они, издав воинский клич, бросились на вражеский гарнизон, и учинили с помощью Божьей такой разгром, что из бесчисленной толпы едва уцелел хоть кто-то, кто смог поведать об этом флоту.^a

^bРегенсбург сгорел в результате пожара.^b

Явилась некая звезда удивительной величины; многие полагали, что это комета. Ибо она, испуская вниз яркие лучи и восходя в течение многих ночей по Зодиаку, была видна 21 марта в середину 40-дневного поста².

После смерти папы Стефана должность в течение 5 лет и 6 месяцев занимал Формоз³.

По совету короля и знати Сигехард добровольно оставил Фульденское аббатство, и приор Гуго⁴, избранный в присутствии королевских послов Теутбальда и Поппо, был в Регенсбурге [утвержден] королем его преемником.

^cТело св. Юстина было перенесено в Корвею; когда умер тамошний аббат Бово, ему наследовал Готшалк⁵.^{c d}При нем некий весьма благочестивый монах по имени Альфрик, страдая сильной головной болью, велел ради исцеления разрезать себе голову. Ведь головная боль возникает либо от капель, либо от червей. Однако боль с каждым днем становилась все сильнее, так что он уже отчаялся [выздороветь]; и вот однажды, когда все ушли, оставив его одного, он увидел, как из отхожего места вылезли 7 отвратительных демонов; 6 из них несли по 6 книг, то есть всего 36, а седьмой тащил огромной величины том; усевшись, они стали стращать больного, читая ему о [грехах], совершенных им мысленно, словесно и на деле с детства и до сего часа. И вот, из храма, смежного с кельей, в которой лежал больной, вышел драгоценный мученик Вит, облаченный в блестящее одеяние и замечательный ангельским обликом, и рукой прогнал злых духов; встав возле монаха и назвав себя, он возложил ему на голову руку, благословил и, велев подняться здоровым, поручил передать аббату Готшалку следующее: «Смотри, не воспринимай впредь столь небрежно многие наши увещевания; если же и далее ты будешь мне непослушен, Бог отвернется от тебя и ты еще при жизни своей увидишь на своем месте другого господина». Так и случилось; оставаясь небрежным, он по своей просьбе увидел поставленным над собой Бово⁶ Младшего, более лучшего, чем он сам.^d

892 г. ^aКогда Арнульф после счастливо одержанной победы и разгрома норманнов вернулся в Баварию, норманны, которые остались на кораблях, перейдя в феврале месяце через Маас, вторглись в округ рипуариев и, разоряя все со страшной свирепостью, достигли Бонна, а оттуда прибыли в селение Ланнесдорф¹; там им навстречу вышло войско христиан, но ничего достойного, что приписывают доблести, не совершило. Ночью норманны ушли; не полагаясь ни на поля, ни на равнины, но держась лесов, они оставили врагов слева и позади и тут же напали на Прюмский монастырь; аббат и братия [едва] спаслись бегством. Войдя в [монастырь], норманны все разорили, убили некоторых монахов, умертвили большую часть челяди, а остальных взяли в плен, после чего вошли в Арденнский [лес]; они напали и захватили некий замок, который был недавно построен на вершине горы и в который сбежалось огромное количество народа, и, перебив всех, с огромной добычей вернулись к флоту.

Король Арнульф пожаловал своему сыну Цвентибольду часть ленов графа Мейнгауда. Ибо в августе месяце граф Мейнгауд, племянник короля Одо, был убит Альбериком и его товарищами в Ретеле², в монастыре св. Сикста; его тело было доставлено в Трир и погребено в [монастыре] св. Максимина.

Поппо, герцог Тюрингии, был отстранен от должности. Его герцогство было передано Конраду³; впрочем, спустя малое время он добровольно от него отказался; наконец его доверили графу Бурхарду⁴, который деятельно управлял им какое-то время.

Фараберт с согласия короля сложил с себя должность Прюмского аббата; ему наследовал Регино⁵, который, правда, недолго пребывал в должности, подвергшись нападкам со стороны Матфрида и Рихарда⁶, брата графа Герхарда, своего ненавистного преемника.

В Галльском королевстве, в июле месяце, граф Вальтгар, двоюродный брат короля Одо, сын его дяди Адальхельма, поднял мятеж против Одо; войдя в Лан, он всеми силами пытался сопротивляться королевской власти. Король Одо, осадив город, вскоре заставил его сдаться; по приговору всей прибывшей туда знати он велел казнить Вальтгара, ибо тот в народном собрании обнажил меч против короля и своего господина. Вслед за тем он отправился в Аквитанию против Рамнульфа⁷, его брата Гоцберта и Эбулона, аббата из Сен-Дени, а также некоторых других, которые отказывались повиноваться его власти. Между тем от него отложилась большая часть франкской знати; стараниями архиепископа [Фулько], а также графов Герберта и Пипина⁸ в городе Реймсе на трон был возведен Карл, сын Людовика от Адельгейды.^a

893 г. ^aАрнульф, покинув Баварию, прибыл во Франкфурт; перейдя через Рейн, он обошел большинство городов королевства Лотаря и принял от епископов очень богатые подарки.^{a b}Это послужило причиной спора между Каролингами и королями Германии из-за королевства Лотарингии.^b

^aОдо и Карл между тем боролись за Галльское королевство; Одо, приведя в порядок дела, вернулся из Аквитании во Францию, вместе с братом Робертом обратил в бегство Карла и стал преследовать отпавших. Эбулон, аббат из Сен-Дени, энергично осаждая некий замок в Аквитании, был убит брошенным в него камнем. После этого Одо опять вернул под свою власть монастырь Сен-Дени. Карл, не сумев одолеть Одо в бою, смиренно просил о покровительстве Арнульфа. Ради этого Арнульф провел летом имперское собрание в Вормсе. Карл пришел туда и, склонив Арнульфа богатыми дарами, получил из его рук королевство, на которое притязал. Епископы и графы, которые располагались вокруг Мааса, получили приказ оказать ему помощь и посадить [Карла] на королевский трон; но ни один из них ему не помог. Ибо Одо, услышав об этом, расположился с войском на берегу реки Эн и не позволил войскам Арнульфа совершить вторжение. Полководцы короля, узнав, что Одо готов мужественно сражаться, ушли от него и вернулись на родину. Карл удалился в Бургундию, а когда Одо вернулся в Париж, опять напал на его королевство и преследовал верных Одо людей; так, с обеих сторон попеременно гибли очень многие и происходили невероятные злодеяния, бесчисленные разорения и постоянные грабежи.^a

^cЦвентибольд, король моравов и славян, самый мудрый и самый хитрый среди своих муж, окончил свои дни.^c Впрочем, нет недостатка в сочинениях, которые утверждают, что ^dон, движимый раскаянием за свой мятеж, презрел мир, оставил отечество и предался созерцанию Бога, проведя остаток своей жизни в кругу благочестивых [ людей ].^d

^eЛиудельм, почтенный муж, был посвящен в епископы Тульской церкви митрополитом Ратбодом и подчиненными ему [епископами].^e

Майнцским архиепископством после Сунцо управлял Хатто¹, нравами совершенно не похожий на своего предшественника; ^fибо Сунцо был мужем благочестивым и смиренным, еще в детстве в достаточной мере овладевший в Фульде Священным Писанием под руководством аббата;^{f g}Хатто же был [мужем] неизвестного происхождения, но обладал проницательным умом и порой нелегко было различить, какой из его советов был хуже, какой лучше.^g

^hКоролевством Цвентибольда короткое время несчастливо правили его сыновья, ибо венгры [вскоре] разорили все [до основания].^h

894 г. ^aАрнульф, вступив с сильным войском в земли лангобардов, около очищения св. Марии¹ взял штурмом крепость Бергамо и повесил на дереве у самых ворот графа этого города Амвросия. Этим он внушил прочим городам такой страх, что никто не дерзал более ему сопротивляться, но при его приближении все выходили ему навстречу. Так он добрался до Пьяченцы. Свернув оттуда, он через Пеннинские Альпы вступил в Галлию и прибыл к св. Маврикию. Однако он не смог причинить вред Рудольфу, которого искал, ибо тот, поднявшись в горы, укрылся в [укрепленных] замках. Зато [Арнульф] жестоко разорил области между Юрой и горой Юпитера², после чего провел в Вормсе сейм, желая передать своему сыну Цвентибольду королевство Лотаря; но знать королевства не дала ему на это согласия. Придя затем в Лорш, [король] даровал Людовику³, сыну Бозо, - уступая просьбам его матери Ирмгарды, - ряд городов, а также прилегающие к ним округа, которыми владел Рудольф; тот, правда, так и не смог вырвать их из рук Рудольфа.

Король, обвинив Хильдегарду⁴, дочь короля Людовика, брата Карла и Карломана, лишил ее королевских владений и отправил в изгнание в женский монастырь в Химзее⁵. Но спустя малое время вернул ей свою милость и возвратил большую часть ее земель.

Умер Видо, носивший в Италии титул императора. Его сын Ламберт⁶, придя в Рим, велел возложить на себя императорскую корону.^a

^bВ Трибуре при участии 26 епископов и ряда аббатов состоялся великий собор⁷; собор письменно утвердил множество декретов о статусе святой церкви, [направленных] против очень многих мирян, которые старались умалить власть епископов.^b Викберт, епископ Хильдесхайма, проявил себя на нем в полном блеске.

^bВслед за тем Арнульф прибыл в Вормс; когда ему навстречу вышла знать со всех [подчиненных] его власти королевств, он провел народное собрание и с общего одобрения передал Цвентибольду королевство Лотаря. Он также с честью принял явившегося [к нему] с подарками короля Одо. Когда Одо, добившись того, ради чего приходил, возвращался домой, его мансионарии⁷ наткнулись в пути на епископа Фулько и графа Адалонга, отправленных Карлом к Арнульфу с подарками. Они с криком напали на них и разграбили товары; епископ спасся бегством, а Адалонг получил смертельную рану; его погребли в Трехергау, в селении под названием Бельтем.

Цвентибольд, желая расширить границы своего королевства, с огромным войском осадил Лан, - будто собираясь оказать помощь Карлу против Одо, - но так и не смог его взять, хотя в течение многих дней сражался изо всех сил. Услышав же, что Одо, в это время пребывавший в Аквитании, приближается с войском, он отступил со всеми [своими] отрядами и вернулся в собственное королевство.^b

896 г. ^aАрнульф во второй раз вступил в Италию и с согласия папы Формоза штурмом овладел Римом, - вещь неслыханная в прежние времена, если не считать взятие [Рима] галлами-сенонами во главе с Бренном задолго до воплощения Христова¹. Мать Ламберта², оставленная сыном в обороне, тайно бежала вместе со своими людьми.^{a b}Войдя [в город, Арнульф] велел казнить многих поспешивших ему навстречу римских вельмож, дабы отомстить за обиды, [нанесенные ими] папе, по просьбе которого он и пришел.^{b a}Принятый [папой] с великой честью, он был коронован возле могилы св. Петра и стал императором.^{a b}Причиной же несогласия между папой и римлянами было то, что после смерти папы Стефана часть [римлян] провозгласила папой Сергия³, дьякона римской церкви, а часть - Формоза, человека низкого происхождения, за его благочестие и знание Писания. Когда Сергий должен был быть рукоположен, вторая сторона не без вооруженного мятежа и насилия прогнала Сергия от алтаря, поставив папой Формоза. Отправившись в Тоскану, Сергий обратился к милости могущественного маркграфа Адальберта⁴.^b

^aНа обратном пути из Рима императора Арнульфа поразил удар, и он долгое время пролежал больной.

Ламберт, названный король, скончался, и Людовик, сын Бозо, призванный лангобардами, вступил из Прованса в Италию.

Граф Альберик, который убил графа Мейнгауда, около праздника св. Андрея⁵ был убит Стефаном, братом Вало.^a

897 г. ^aГрафы Стефан, Одакар, Герхард и Матфрид лишились полученных от Арнульфа ленов; Цвентибольд, придя с войском в Трир, разделил их земли между своими людьми, оставив за собой монастырь в Эрене¹ и монастырь св. Петра в Меце. Вслед за тем, спросив у отца совета о супруге, с которой он желал [вступить в брак], он по его настоянию просил [дать ему] в жены Оду², дочь графа Отто. Отец девушки охотно дал свое согласие на этот брак; свадьбу торжественно отпраздновали после Пасхи.

Император пришел в Вормс; туда же для беседы с ним прибыл Цвентибольд. При посредничестве императора Стефан, Герхард и Матфрид примирились с его сыном.

Между Рудольфом, епископом Вюрцбурга, братом графов Конрада и Гебхарда, и сыновьями герцога Генриха - Адальхардом, Адальбертом и Генрихом³ из-за ничтожных причин возникла непримиримая вражда, подобно тому, как из искры возникает пожар, изо дня в день набирая все большую силу; кичась больше, чем следовало, благородством своей крови, множеством славных предков, величием своей власти, они вступили в сражения, в ходе которых многие лишились рук и ног, а подчиненные им области были разорены в результате грабежей и пожаров.^a

Когда умер папа Формоз, должность в течение 15 дней занимал Бонифаций VI⁴. После него на [престоле] в течение года и трех месяцев сидел Сергий⁵.

898 г. ^aКороль Одо, пораженный недугом, в третий день месяца января окончил свои дни и с должной честью был погребен в Сен-Дени; князья, собравшись, единодушно поставили королем Карла.

Король Цвентибольд прогнал от себя верного ему Ренье¹ и, лишив его должностей и наследства, велел в 14 дней покинуть королевство. Тот, объединившись с графом Одакаром и некоторыми другими, укрепился в Доверене², надежнейшем месте, вместе с челядью и домашними слугами; Цвентибольд с войском пытался штурмовать [замок], но из-за болот и сильных разливов Мааса не имел успеха. Чтобы добиться снятия осады, названные князья пришли к Карлу и вступили в королевство с его войском. Цвентибольд, видя себя окруженным, бежал с немногими людьми. Карл прямым путем направился в Нимвеген. Цвентибольд, перейдя Маас вместе с Франко, епископом Льежа, и немногими своими людьми, прибыл во Флёрхинген, куда к нему явилась знать этих краев. Опять обретя уверенность в себе, он выступил против соперника. Карл направил войска из Нимвегена в Прюм, а оттуда - против Цвентибольда. Однако битва не состоялась; после обмена послами был заключен клятвенный мир. Карл, перейдя через Маас, вернулся в свое королевство.

Герцог Эберхард, сын Мейнхарда, был коварно убит на охоте Вальтером Фризским, сыном Герульфа. Герцогство³, которым он владел, было передано Арнульфом его брату Мейнхарду.^a

Папа Роман занимал должность в течение трех месяцев и двадцати двух дней.

^aМежду Людовиком и Беренгаром в Италии последовал ряд сражений с переменным успехом. Наконец Людовик прогнал Беренгара, вступил в Рим и, будучи коронован римским владыкой, провозглашен императором.^a

После Романа папой в течение 20 дней был Теодор, а после него в течение двух лет и 15 дней - Иоанн IX⁴.

899 г. ^aКороль Цвентибольд провел переговоры с Арнульфом, Карлом и своими вельможами в св. Гоаре¹. Из королевства Арнульфа пришли Хатто, архиепископ Майнцский, и графы Конрад и Гебхард. Со стороны Карла были Ансгарий, епископ Парижский, и граф Одакар. Что они там обсуждали в отсутствие короля, позднее стало отчетливо ясно благодаря исходу дел.

Цвентибольд с войском опять осадил Доверен и, ни в чем не преуспев, велел епископам предать анафеме Ренье, Одакара и их спутников; когда же те отказались, он ограничился угрозами и оскорблениями, после чего осада была снята и каждый вернулся к себе.^a

^bСильный голод вынудил людей есть друг друга.^b

^aПосле отставки Регино аббатом Прюма стал Рихард.^a

^bАдальбольд², святой муж, епископ Утрехта, отошел ко Христу; ему наследовал Ратбод³.^b

^aИмператор Арнульф, ослабленный долгой болезнью или, как говорят некоторые, замученный мелкими червями, которые зовутся глистами и которые до такой степени размножились в его теле, что никакие медицинские средства не могли их истребить, ушел из этого мира 29 ноября; с честью погребенный, лежит он в Эттингене⁴, там же, где и его отец.^{a c}Он построил монастырь св. мученика Эммерамма в Регенсбурге.^c

900 г. ^aКнязья и вельможи, находившиеся под властью Арнульфа, собрались в Форххейме¹ и, короновав, возвели на престол королевства Людовика², рожденного от законной супруги Арнульфа.

Цвентибольд из-за постоянных разбоев и войн, происходивших в его королевстве, а также из-за того, что королевством он управлял вместе с женщинами и незнатными людьми и в то же время низлагал и лишал ленов людей знатных и благородных, стал всем ненавистен. И вот, первые люди его королевства пригласили Людовика, присягнули ему в Диденхофене и подчинились его власти. Когда же Людовик ушел за Рейн, Цвентибольд, собрав вокруг себя всех, кого только мог, обошел города королевства, опустошая все грабежом и пожарами; он думал, что сможет вернуть к себе тех, кто отпал от него из-за его лютой злобы, еще более лютыми средствами. Людовик вторично был призван в королевство, а Цвентибольд убит 13 августа в сражении возле Мааса графами Стефаном, Герхардом и Матфридом. Оду, его супругу, взял в жены граф Герхард³.^a

^bПосле смерти Франко, епископа Льежа, его место занял Стефан⁴, муж, славный как святостью, так и ученостью, который изящным стилем поведал Герману, архиепископу Кёльнскому, о мучениях св. Ламберта и в приятном ритме сложил песню о нем, св. Троице и даре первомученика Стефана.^b

Умер Бизо, епископ Падерборна; [ему] наследовал Дитрих⁵.

901 г. ^aКогда стало известно о смерти Арнульфа, венгры - благодаря их нечестивой помощи Арнульф приобрел власть, разрушив огромный вал в Паннонии, которым Карл Великий запер варварские народы¹, - начали свои набеги в южном и западном направлении, на погибель проживающим там народам. Когда они опустошали Баварию, Людовик, собрав большое войско, более тысячи их перебил на реке Лех, но сражение затянулось до седьмого часа. Не ведая хитрости, рыцари в яростном порыве бросились преследовать обратившихся в притворное бегство венгров, но внезапно со всех сторон были окружены выскочившими из засады врагами. Те, которые, казалось, были побеждены, перебили победителей. Сам король был до крайности изумлен тем, что из победителя вдруг стал побежденным; и тем тяжелей для него было неожиданное поражение. Венгры рассеялись по землям баваров, швабов и франков, опустошая все и сжигая, и вступили даже в Ломбардию, соединяя резню с поджогами.^{a b}Когда же местные жители, объединившись, пытались оказать сопротивление, очень многие епископы и графы, а также бесчисленное множество людей были перебиты с помощью выпущенных из лука стрел. Лиутвард, епископ Верчелли, взяв богатства, которыми обладал сверх меры, бежал от венгров, но, наткнувшись на них, был тут же убит, а огромные и не сравнимые ни с чем сокровища, которые он нес с собой, были разграблены.

Граф Стефан, брат Вало, который убил графа Альберика, пребывая в уединении ночного часа, был ранен через окно спальни отравленной стрелой и в ту же ночь испустил дух.^b

Папа Бенедикт², четвертый этого имени, пребывал в должности 3 года и 2 месяца.

902 г. ^aВенгры вторглись в Карантанию и, вступив в битву в субботу на Пасхальной неделе, были разбиты.

Сарацины из Африки, отправленные своим царем в Италию, храбро вернули под его власть Апулию и Калабрию, а затем, повернув к Риму и укрепив гору Гарильяно¹, завоевали многие города Италии.^a

В этом году открылись знамения: в течение большей части ночи звезды падали, словно дождь; Рейн и многие реки Саксонии, как то свидетельствуют моряки и мельники, изменили в ту ночь, то есть 27 сентября, естественное течение².

^aВ это время Адальберт³, великий герой,³ - его отцом был герцог Генрих, а мать звалась Баба⁴, - ^aсын сестры Генриха, позже [ставшего] королем⁵, и внук Отто⁶, герцога Саксонии, вместе со своими братьями воевал против Конрада⁷, - отца того Конрада, который позднее [стал] королем, - приведя в расстройство все королевство Людовика и даже не прося у этого короля как-либо укротить столь суровую войну, возникшую между столь славными мужами.^a

^bБратья Адальберт, Адальхард и Генрих из замка Бабенберг⁸ вышли на битву против Конрада и Гебхарда. Те, мужественно выдержав натиск, силой ворвались в их строй, поразили вышедших им навстречу и, наконец, обратили в бегство весь отряд. Генрих погиб, а Адальхард попал в плен и был спустя малое время убит по приказу Гебхарда. Эберхард⁹ пал, тяжело раненный, был найден среди трупов убитых, доставлен домой и в скором времени умер.^b

903 г.^aАдальберт прогнал епископа Рудольфа из Вюрцбургской церкви, жестоко разорил церковные владения, а сыновей Эберхарда¹, равно как и их отца, изгнал из наследственных, а также пожалованных королем земель, вынудив удалиться за Шпессарт.^a

^bКогда он поднял мятеж против короля Людовика, то еще до его прихода устроил битву вдали от замка. Ибо рыцари короля, придя раньше него, задумали с помощью военной хитрости выманить [Адальберта из замка] и убить; однако тот, не только знакомый с подобного рода хитростями, но и сам на них мастер, отошел от замка так далеко, что рыцари не признавали в нем врага до тех пор, пока его меч не заплясал по их шеям.^b

^aВ королевстве Карла граф Балдуин² захватил Аррас, то есть аббатство св. Ведаста, без чьего-либо на то согласия; Карл, отобрав у него [аббатство], передал его в лен Фулько, епископу Реймсскому. Граф Балдуин отправил к нему своего вассала Винемара, умоляя его не поддаваться жадности и не захватывать земли, которыми он владел до сих пор, и обещая огромные дары, если благодаря его содействию он сможет удержать за собой названное владение. Когда же епископ дал ему более язвительный, чем следовало, ответ, тот воспылал страшным гневом и вместе с товарищами удалился в лес. И когда епископ, [покинув] короля, возвращался из Компьенского пфальца, [Винемар] напал на него и убил. Ириней, наследовав [Фулько], вместе со многими [другими] епископами предал Винемара вечному проклятию за столь неслыханное преступление.^a

904 г. Папа Лев¹ занимал должность в течение сорока дней, папа Христофор² -в течение семи месяцев, а папа Сергий III - в течение семи лет и шестнадцати дней.

Думаю, что он, вероятно, и есть тот самый [папа], о котором правдивое предание свидетельствует, что он, изгнав после смерти папы Формоза и короля Арнульфа преемника Формоза, был поставлен папой Адальбертом, маркграфом Тосканы. ^aИли он, или какой-то другой, поставленный перед ним таким же образом [папа] велел извлечь Формоза из могилы, [обрядить в священные] одежды и усадить на престол римского понтифика, говоря: «Почто ты, будучи [епископом] Порто, движимый духом честолюбия, захватил римский престол?». Сорвав с него священные одежды и отрезав 3 пальца, он велел бросить [труп] в Тибр; всех, кого тот рукоположил, он, лишив звания, вторично посвятил в сан. Сколь велики были авторитет и благочестие Формоза, можно заключить из того, что, когда он был найден рыбаками и отнесен в церковь блаженного Петра, образа святых поклонились ему, лежащему в гробу, и почтительно его приветствовали, как то свидетельствуют благочестивейшие мужи города Рима.^a

905 г. ^aЛюдовик, названный император, сын Бозо, изгнав Беренгара, овладел Итальянским королевством; видя, что никто не может или, по крайней мере, не осмеливается ему сопротивляться, он забыл об осторожности и стал думать лишь о том, что касалось мира и покоя; распустив войско, он с очень небольшой свитой прибыл в Верону, следуя приглашению Адальхарда, епископа этого города. Горожане тут же сообщили об этом Беренгару, который находился в изгнании в Баварии. Тот, не медля, собрал войска и прибыл к Вероне, ворота которой открыли ему его сторонники. Вступив в город ночной порой, он коварно захватил неосторожного мужа и ослепил его¹; благодаря такого рода триумфу он овладел Итальянским королевством, которое было запятнано многими убийствами и которого долгое время добивались в ходе нечестивых и неудачных сражений.

В мае месяце появилась комета, а в августе произошли перемены в королевстве.^a

906 г. ^aКонрад¹ - в последующем король, отправленный своим отцом Конрадом с большим отрядом, к нему, сверх того, присоединилось войско из королевства Лотаря - напал на графа Герхарда и его брата Матфрида² за то, что те вторглись в его и его брата Гебхарда земли, а именно во владения св. Максимина и св. Марии в Эрене; дойдя до округа Близгау³, он огнем и мечом разорил владения их и их вассалов. Герхард и Матфрид, отправив из замка, в котором они укрепились, посольство, просили о мире; [мир] был им дан, после чего стороны, обменявшись взаимными клятвами, разошлись по домам.

Конрад Старший между тем с отрядом конных и пеших ожидал во Фрицларе, в Гессене очередного нападения Адальберта; Гебхард со всеми, кого смог собрать, [находился] в Веттерау⁴. Исход дела не обманул их во всех отношениях; ибо Адальберт, [заметив], что силы противников разделены на 3 части и радуясь, что пришло наконец долгожданное время, вместе со своими спутниками тут же взялся за оружие, причем сделал вид, будто собирается бросить войско против Гебхарда, чтобы и его попугать войной и брата сделать более беспечным. Затем, так быстро, как только мог, направил он войско против Конрада, который, хоть и поздно это понял, но тут же вышел ему навстречу с тремя своими отрядами. Когда началась битва, 2 отряда - один из пеших [воинов], другой - из саксов - обратились в бегство; [напрасно] Конрад громким криком призывал их не уступать врагу, а сражаться ради спасения своих [близких] и ради защиты отечества; воодушевив союзников, он с [одним] 3-м отрядом бросился на врагов и в первой же схватке, получив множество ран, испустил дух. Адальберт, став победителем, поразил мечом огромное количество бегущих и, обойдя в течение 3-х дней всю ту область, разорил ее огнем и грабежом; затем, нагруженные огромной добычей, он и его спутники вернулись в Бабенберг.

В июле месяце король Людовик велел Адальберту прийти в Трибур на генеральный сейм, чтобы в присутствии знати королевства дать о себе отчет, принять отвергнутые ранее мирные условия и отказаться наконец от насилия. Однако, узнав о непреклонности его духа, он осадил его в замке Теер⁵. Эгено, нечестивый спутник Адальберта, разорвав с ним союз, со всеми своими людьми прибыл в лагерь короля. Когда осада затянулась, Адальберт, пав духом, стал усиленно размышлять, как бы ему снять осаду и получить возможность воплотить в жизнь те коварные планы, которые он лелеял в душе. Открыв ворота, он с очень небольшой свитой явился к королю, просил о прощении за совершенное и обещал исправиться; однако хитрость, которую он замыслил, была выдана его же людьми; его взяли под стражу, со связанными руками привели в присутствии всего войска и согласно всеобщему приговору осудили на смерть 9 сентября;^a хотя другие авторы несколько по-иному передают о причине его смерти: ^bкогда герой Адальберт почти 7 лет уже пребывал в мятеже, Людовик, видя, что его мужество можно победить только с помощью какой-либо хитрости, просил совета у Майнцского архиепископа Хатто. А тот и говорит: «Я освобожу тебя от этих забот и постараюсь чтобы он пришел к тебе, а ты позаботься, чтобы он не вернулся». Полный самоуверенности, которая многие дела из неудачных делала удачными, Хатто завел с Адальбертом беседу и коварно убедил его в том, что он или заключит с королем мир, или невредимым вернет его в то же самое место. Адальберт, согласившись, предложил [епископу] разделить с ним завтрак, но тот отказался, и они покинули город, причем епископ держал Адальберта за правую руку. Затем, как говорят, епископ воскликнул: «О! Как часто сокрушается тот, кто отвергает дары. И дороги, и время не дают мне покоя; ведь мы не сможем идти весь день без пищи». Адальберт внял его жалобам. Получив [повторное] приглашение позавтракать, владыка вернулся вместе с Адальбертом, полагая, что теперь освободился от уз клятвы, согласно которой обязался вернуть его невредимым в то же самое место. После этого, уйдя вместе с владыкой, [Адальберт] предстал перед королем и, согласно вынесенному приговору, был обезглавлен в своем замке Теере. Владения его были отобраны в казну, а затем в качестве королевских пожалований разделены между знатью.^b

^aКороль, уладив дела во Франконии, прибыл в Мец, где объявил вне закона Герхарда и Матфрида. Придя оттуда в Страсбург, он восстановил согласие между епископом и народом, которые пребывали между собой в ссоре; затем, перейдя через Рейн, он отправился в Аламаннию.

Бальтрам⁶, епископ Страсбурга, и Лиудельм, епископ Туля, отошли из этого мира; Бальтраму наследовал Отберт⁷, Лиудельму - Дрого.

Венгры были разбиты моравами.

Были убиты братья Беренгар, Рейнольд и Герхард.^a

В этом году, 24 июня, венгры опустошили пределы Саксонии, перебив множество [людей]; бесчисленную толпу женщин - благородных, свободных и служанок - они, взяв в плен, раздели и, связав их головы друг с другом волосами, словно ремнями, а груди продырявив, вместе с детьми увели с собой⁸.

907 г. ^aЛиутпольд¹, герцог Баварии, был убит венграми в сражении, и многие бавары нашли в этой битве смерть. В герцогстве ему наследовал Арнульф², сын Лиутпольда,^{a b}муж, славный телом и духом, который один из всех баварских герцогов получил особую власть своей рукой назначать всех епископов Баварии.^b

^cВ те времена в Саксонии славился Отто³, сын герцога Лиудольфа, брат герцога Бруно; от него-то и произошел царский отпрыск Генрих⁴, которого родила ему Гедвига⁵, первым свободно правивший в Саксонии.^{c d}Были у [Отто] и другие сыновья - Танкмар и Лиудольф, но они умерли еще при жизни отца.^d Заведя речь о разделе земель, которые их отец пожаловал Гандерсхаймской церкви, они попытались отнять [у нее] поместье [размером] в 11 тысяч мансов. Не сумев воззвать к их совести, Генрих предпочел скорее уступить церкви свою долю, нежели вместе с ними подвергнуться отлучению. Из прочих земель он ничего не получил, скорее с терпением перенеся то, что его, несчастного, лишили наследства. И вот, когда братья умерли, к нему, ставшему уже герцогом, перешло все наследство⁶.

908 г. ^aБурхард¹, герцог Тюрингии, был убит венграми вместе со многими.^a

^bОтто, герцог Саксонии, убедившись в мудрости Генриха, поручил ему войско

против земли доленчан², которых немцы зовут делеминцами, а славяне - гломачами.^{b c} ‘Область эта берет свое название от источника Ломмач³, который расположен в двух милях от Эльбы и образует болото; местные жители уважают и боятся его больше, чем церковь. Ведь, когда он наполнен водой, то без сомнения обещает в будущем добрый мир и урожай пшеницы, овса и желудей; когда же предстоит суровое время войны, он кровью и пеплом заранее дает о ней знак. Потому и провинция от Эльбы до Хемница⁴ зовется Ломмач.^c

^dНедалеко от этой реки, в округе Шкойдиц⁵, был замучен Арн, девятый епископ Вюрцбурга⁶. Ибо он, как сообщалось мною выше, возвращаясь при короле Арнульфе из похода в Чехию, укрепил свою палатку на каком-то холме у дороги в северной части [округа] и, служа мессу, был окружен врагами; отправив всех [своих] спутников вперед ради мученичества, он вместе со священными жертвенными дарами явил себя Богу; там часто видны горящие огни; в том, что они - святые мученики Божьи, не сомневаются даже славяне.

В течение 10 лет он построил одну церковь в Вюрцбурге и 9 в епископстве; когда он освящал самую большую из них и обносил вокруг нее мощи св. Килиана, Господь сотворил через него 70 чудес.^d

^eГенрих, разорив и предав огню названную провинцию, победителем вернулся к отцу.^e

^f[Доленчане] призвали против него аваров; последние, произведя большие опустошения в Саксонии, с неисчислимой добычей возвращались в землю доленчан, как вдруг навстречу им вышло другое войско венгров, которое пригрозило вступить в битву со своими друзьями, ибо те отказались от их помощи, а теперь несли столь великую добычу. Потому и случилось, что Саксония была вторично опустошена, и, пока первое войско ожидало в земле доленчан [возвращения] второго, она была доведена до такой степени нищеты, что [ее жители], покидая собственную землю, служили в этом году ради хлеба другим народам^f

909 г. ^aУмер Лев¹, император Константинопольский.^a

^bКогда умер Адальгар, архиепископ Бременский, ему наследовал Хойер^2b

^cКороль Людовик взял в жены Лиутгарду³ Саксонскую, сестру Бруно и великого герцога Отто, но все равно умер бездетным.^c

^dВенгры вторглись в Аламаннию^d

910 г. ^aЛюдовик сражался с венграми на границе Баварии и Франконии; франки достойным сожаления образом были побеждены и обращены в бегство. В этом сражении погиб граф Гебхард¹, оставив двоих сыновей - Удо и Германа², которые позднее пользовались во Франконии славой и почетом.^{a b}Этот Людовик, согласно утверждению некоторых [авторов], считается последним из Каролингов, правивших в Тевтонском королевстве; другие же утверждают, что последним следует считать Конрада, который правил после него, ибо Конрад, его отец, убитый Адальбертом, был, по их мнению, братом этого Людовика^b

911 г. ^aПосле смерти короля Людовика, поскольку у него не было сына, весь народ саксов и франков хотел возложить королевскую корону на Отто; но тот, будто уже слишком старый для этого, отказался от бремени власти; по его совету королем был помазан вышеупомянутый Конрад, некогда герцог франков; однако высшая власть всегда и во всем принадлежала Отто.^a

^bПри этом Конраде могущественными князьями были: Арнульф в Баварии, Бурхард¹ в Швабии, Эберхард², могущественный граф, во Франконии, Гизельберт³ в Лотарингии. Но самым сильным среди них считался Генрих, герцог саксов и тюрингов^b

^cОбманутый юношеской любовью, он взял в жены Гедвигу⁴, хотя знал, что она носит покров. Она была дочерью Эрвина Старшего, который владел большей частью города Альтенбурга⁵; не имея сына, он умер, оставив двум дочерям большое наследство. Возлюбленная, ради красоты и наследства, [Гедвига согласилась на брак], уступив советам многих [людей]; отпраздновав свадьбу, Генрих пришел вместе с ней в Мерзебург и обошелся с вельможами столь приветливо, что вся знать тех краев стала любить его как друга и почитать как господина.

После этого о непозволительном таком браке услышал Сигизмунд⁶, епископ Хальберштадта; пылая рвением Божьим, он апостольской властью и под [угрозой] отлучения запретил им интимную близость и вызвал обоих на собор. Генрих, обеспокоенный молвой, поспешил к королю Конраду и добился того, чего хотел. Ибо [король], отправив к епископу посла, велел ему снять запрет и передать дело на его личное усмотрение; однако, как только родился сын Таммо или Танкмар⁷, любовь [Генриха] к Гедвиге остыла; тайно воспылав страстью к девушке по имени Матильда⁸, он сознался, что погрешил, [вступив] в сей незаконный брак.^c

^dМатильда происходила из рода славного герцога Видукинда; ее отец по имени Дитрих был славным графом в западном крае, а мать - Рейнхильда - происходила из рода датчан и фризов. Мать Дитриха Матильда, тогда аббатиса Херфорда⁹, взяла их дочь на воспитание, чтобы обучить ее Священному Писанию и рукоделию. Граф Титмар¹⁰, поспешив туда по приказу герцога Отто, тайно, с помощью женщин, служивших этой девушке по приказу аббатисы, вошел в ее спальню и был поражен красотой девушки; осторожно рассмотрев все, что хотел, он с радостью сообщил своему господину то, что увидел. И вот, Титмар и прочие юноши - все из благородных родов и прекрасной наружности, - отправленные Отто вместе с Генрихом, расположились лагерем в поле. Немногие, войдя [в обитель], будто ради молитвы, увидели сидящую девушку, державшую в руках Псалтырь, в почтенном одеянии и с достойным уважения выражением лица. Генрих, воспылав страстью, вернулся в лагерь и уже с многочисленной свитой, в [богатом] наряде вторично вошел в ораторий; принятый аббатисой, он смиренно и упорно просил ее отдать девушку за него замуж. Когда та долго колебалась с ответом, он все настойчивее продолжал ее упрашивать. «Следует, - [наконец] сказала [аббатиса], - чтобы она, чистая верой, была возвращена тем, кто ее мне доверил; чтобы не терзаться мне потом сомнениями, если ее решили выдать за другого мужа; ведь ее [руки] добивались очень многие знатные родом и [прекрасные] наружностью [вельможи]. Все же, если Богу угодно [ваше] желание, мы с нашей стороны не будем препятствовать свадьбе ради превосходства Вашего рода; немалое значение для брака имеет также то, что Вы лично направились к нам». Немедля подготовив украшения, которые полагались невесте, Генрих на следующий день увел девушку с собой в пределы Саксонии. Она была проведена по городам герцога Отто графом Титмаром, пока в Валльхаузене¹¹ не было все готово для свадьбы. Вступив в брак, Генрих с согласия отца передал невесте в дар все, что относилось к этому городу; сам же Отто в течение трех оставшихся ему лет жизни относился к ней, как к родной дочери. А Генрих проявлял по отношению к подданным великое смирение, чтобы те, если только это возможно, доставили ему королевский трон.^d

912 г. ^a Вышеназванные князья восстали против короля Конрада.^a

^bКарл, уже король западных земель, вернул себе королевство Лотарингию.^b

^cВенгры вновь, не встречая сопротивления, опустошили Франконию и Тюрингию^c

^dПоявились кометы.

Ода¹, мать Отто, герцога саксов, умерла на 107-м году жизни.^d

913 г. ^aВенгры опустошили пределы Аламаннии, но были разбиты на реке Инн баварами и аламаннами.

Зима была очень суровой.^a

^bКарл¹ начал возвышать некоего Хагано² из среднего состояния и любить его больше всех князей, настолько, что тот в отсутствие магнатов один находился при особе короля и многие из королевских полномочий присвоил себе одному. Недовольные этим князья, когда не смогли отвратить [короля] от расположения к нему, решили свергнуть его с трона.^b

^aЭйнхард³, епископ Шпейерский, был ослеплен графами Вернером и Конрадом.

Убит Отберт, епископ Страсбурга.^a

914 г. ^aОтто Великолепный, герцог саксов, ушел из жизни.^{a b}Король Конрад, прекрасно знакомый с доблестью Генриха, побоялся передать ему всю отцовскую власть; все же для вида он многое сказал во славу знаменитого герцога, а обещал еще больше. Саксы же убеждали своего герцога, чтобы в случае, если король не захочет добровольно передать ему отцовское достоинство, он завладел им помимо его воли. Король, видя, что отношение саксов к нему хуже обычного и что он не сможет одолеть Генриха в открытой войне, ибо того поддерживает многочисленное войско, решил погубить его при помощи хитрости, имея для этого дела, как говорят, весьма подходящего [человека], а именно вышеназванного Хатто¹, архиепископа Майнцского. Тот, коварно придя к герцогу, велел изготовить для него золотую цепочку и пригласил [его] на пир. Зайдя к мастеру, чтобы посмотреть на работу, он, рассматривая цепочку, как говорят, вздохнул. Когда мастер спросил его о причине [этого] вздоха, тот ответил, что эта цепь должна обагриться кровью наилучшего и дорогого ему мужа, герцога Генриха. Мастер, услышав это, промолчал; когда же работа была сделана и отдана, он получил [разрешение] удалиться; выйдя навстречу герцогу, идущему по этому делу, он рассказал ему то, что слышал. Тот, сильно разгневавшись, [призвал] посла епископа, который как раз прибыл, чтобы его пригласить, и сказал ему: «Иди и скажи Хатто, что шея у Генриха не сильнее, чем у Адальберта, и что мы предпочитаем лучше сидеть дома и размышлять о службе ему, чем обременять его многочисленностью нашей свиты». Он тут же занял все [земли], которые по праву принадлежали [Хатто] во всей Саксонии и Тюрингии, а Бурхарда и Бардо², один из которых был зятем короля, настолько утеснил, что они покинули [эту] землю, а он разделил их владения между своими воинами. Хатто же, видя, что его козням пришел конец, изнуренный как печалью, так и болезнью, умер.^b

Папа Бандо³ пребывал в должности 6 месяцев.

^cСоломон, епископ Констанца, а ранее аббат...^c

915 г. ^aКороль Конрад отправил своего брата опустошать Саксонию; тот, приблизившись к городу Эресбургу, стал, как говорят, заносчиво говорить, что его, мол, ничто не заботит больше, чем то, что саксы не осмеливаются показаться перед стенами; и вот, саксы вышли ему навстречу в миле от города и, когда началось сражение, устроили франкам такую резню, что мимы спрашивали, где та преисподняя, которая сможет поглотить такое количество убитых. Эберхард, освободившись от страха по поводу отсутствия саксов, ибо он видел их перед собой, был постыдно обращен ими в бегство и удалился.

Король Конрад, услышав, как плохо воевал его брат, со всеми силами франков отправился на поиски Генриха. Узнав, что тот в Гроне¹, [король] попытался захватить эту крепость; отправив [послов с предложением] добровольно сдаться, он обещал, что [в этом случае будет рассматривать Генриха] как друга, а не как врага; но тут вмешался граф Титмар², муж весьма опытный в военном деле, а врожденной своей хитростью превосходивший многих смертных; в присутствии королевских послов он спросил герцога, где тот желает, чтобы войско разбило лагерь. [Генрих], собиравшийся уже сдаться франкам, спросил [графа] о численности отрядов, думая, что [войско] действительно есть. Когда тот ответил, что может привести до 30 [отрядов], - он сказал это для вида, ибо на самом деле пришел всего с пятью мужами, - обманутые послы вернулись к королю. Так Титмар хитростью победил тех, кого Генрих не мог победить оружием. Ибо франки еще до рассвета покинули лагерь и каждый вернулся к себе [домой].^a

^bВенгры огнем и мечом опустошили всю Аламаннию, разорили всю Тюрингию и Саксонию и дошли до самой Фульды.^b

^cОколо этого времени, согласно одному галльскому летописцу, Карл отправился в Саксонию и, объехав города и королевские резиденции, овладел ими без всякого сопротивления, и одарил всем этим Генриха, славного королевским родом и местного уроженца.^c

Иоанн X³ пребывал в должности 13 лет, 2 месяца и 3 дня.

^dУмер Хойер, епископ Бременский; ему наследовал Рейнвард⁴.^d

916 г. ^aКогда умер Рейнвард, архиепископ Бременский, ему наследовал Унни¹.^a

^bВ это время из жизни ушел Ренье², благородный князь, вернейший защитник земель Карла; Карл принял участие в его погребении; перед собравшимися князьями он охотно передал отцовское достоинство Гизельберту³, его уже взрослому сыну. Однако этот князь, известный как богатством, так и своим безрассудством, замыслил свергнуть Карла. Покинув Кельтику, Карл выступил против белгов, чьим герцогом был Гизельберт. Белги, не осмеливаясь оказать ему сопротивление, заперлись по городам и крепостям. Когда же король обещал отдать им все, что они прежде держали в качестве лена от Гизельберта, то они, дав клятву, вернулись к нему и одновременно выступили против Гизельберта. Когда тот заперся в замке Гарбург, который, будучи окружен с одной стороны реками Маасом и Гуллем, а с другой -страшным ущельем, казался неприступной твердыней, король с войском поспешил его осадить, разместив в одном месте флот, а в другом - конницу. Гизельберт, тайно бежав через стену, вплавь перебрался через реку и, перейдя с двумя своими вассалами через Рейн, [прибыл] в Саксонию, где лишенный отцовских земель жил у Генриха в изгнании в течение нескольких лет. Вслед за тем Генрих добился у короля возвращения Гизельберту его милости с тем, правда, условием, что он будет лишен ленов, которые король вопреки обыкновению разделил и позднее раздал своим сторонникам, пока живы их владельцы. Те же [лены], чьи владельцы умерли в годы его изгнания, ему возвратили по милости короля. Так он возвратил Маастрихт, Юпиль, Геристаль, Мерсен, Луту и Шевремон, пустовавшие после смерти их [владельцев]; прочих [князей], владевших его [землями], он беспокоил частыми набегами до тех пор, пока не вернул себе все. Позднее, постоянно интригуя против короля, он опять пришел к Генриху, в последующем - своему тестю, и настойчиво отговаривал его от верности королю, уверяя, что им довольна одна только Кельтика, тогда как Белгика и Германия желают себе другого короля; и уговаривал его не отказываться самому стать королем. Однако Генрих, поняв, что тот призывает его к мятежу, решительно отказался и настойчиво убеждал его оставить преступные замыслы.^b

917 г. ^aАрнульф, герцог Баварии, восстав против короля Конрада, в страхе перед ним вместе с женой и детьми бежал к венграм и оставался там вплоть до смерти Конрада. Герцогом [Баварии] был назначен Бурхард.

Карл, прочно овладев галльскими городами, перед Пасхальными торжествами вернулся в Ахенский пфальц; сюда пришли князья со всей Галлии, а также с великой радостью простые дворяне; присутствовали там и герцоги: из Саксонии - Генрих, из Галлии - Роберт¹. Они ежедневно дежурили у дверей королевской спальни, ожидая выхода из дворцовых покоев короля. Однако, не получив в течение 4-х дней никакого ответа, Генрих крайне оскорбился, заметив, как говорят, что или Хагано будет царствовать вместе с Карлом, или Карл обратится в ничтожество вместе с Хагано. В гневе, не спросив у короля разрешения, он удалился. Король, восприняв это с неудовольствием, отправил вслед за ним реймсского митрополита Иринея; убежденный его красноречивыми и дружескими доводами, [Генрих] вернулся к королю и, удостоенный им великой чести, был возвращен в круг особо близких к королю людей.^a

^bВенгры вторглись в Аламаннию через Эльзас и добрались до самых границ королевства Лотарингии. Герцог Эркангер, а также братья Бертульф и Лиутфрид поплатились за это головой 21 января.^b

918 г. ^aКороль Конрад отпраздновал рождество св. Иоанна Крестителя¹ в Херсфельде. В течение немногих лет его правления немало забот ему причиняли восставшие против него бавары, аламанны и саксы; впрочем, перед смертью он одолел их с помощью Божьей.^a

919 г. ^aКороль Конрад отправился в Баварию, сразился с Арнульфом и, будучи там, как говорят некоторые, ранен, вернулся в отечество. Чувствуя себя изнуренным как вследствие недуга, так и вследствие слабости, он призвал брата, который как раз пришел его навестить, и сказал ему так: «Я чувствую, брат, что не смогу долее влачить эту жизнь, ибо так повелевает тот, кто меня сотворил, и к тому понуждает тяжелый недуг. Поэтому подумай о себе и, что прежде всего тебя касается, позаботься о королевстве франков и будь внимателен к моему, твоего брата, совету. В нашем распоряжении, брат, есть сильное войско, которое [всегда] можно собрать, есть города и оружие с королевскими инсигниями, а также все, чего требует королевское величие, все, кроме счастья и [добрых] нравов. Счастье, брат, вместе с благороднейшими нравами перешло к Генриху, высшее [благо] государства находится теперь у саксов. Возьми же эти инсигнии¹, священное копье¹, золотые браслеты и плащ, меч древних королей и корону, иди к Генриху и заключи с ним вечный мир, чтобы [всегда] иметь его в качестве союзника. Что пользы будет, если народ франков падет перед ним вместе с тобой? Ведь все равно он будет королем и императором многих народов». На эти слова брат со слезами ответил, что согласен. Итак, умер³ король Конрад, муж храбрый и могущественный, превосходный и дома, и на войне, славный щедростью и знаками всяческих достоинств.² Он настолько заботился об общественном благе, что даже в отношении врага⁴ - добродетель крайне редкая - доказал это. ^aПогребен он был в своем городе Вейльбурге⁵ под плач и слезы всех франков.^a

В названном уже выше году, а именно в 919 г. от воплощения Господня, 1571-м от основания Города, Генрих, первый этого имени, первым из народа саксов стал править полновластно; 75-й по счету от Августа, он высшую [власть] Тевтонского королевства, которая до сих пор находилась у франков, передал саксам; вряд ли это произошло благодаря случайностям войны и мира, и нет причин сомневаться, что это произошло по Божьей воле. ^bНаконец, в житии св. Ульриха⁶, епископа Аугсбурга, которого Генрих позже возвел в сан владыки, читаем, что Христова мученица Афра многое открыла в видении своему любимому епископу и среди прочего -2 меча: один - с эфесом, второй - без него;^b некоторые полагают, что именно ^bмечом без эфеса она указала на короля Генриха, как знакомого с посвящением.^b Другие же относят это к Арнульфу, герцогу Баварии, ^cкоторый, вернувшись в это время из Венгрии с женой и детьми, не только был с честью принят баварами, но и провозглашен ими королем. Полагают, что явленный [в видении] меч без эфеса указывал на тщетность его стремлений стать королем, на то, что он является всего-навсего захватчиком королевского престола, который, разрушая из-за своего честолюбия церкви, уступал их доходы в лен своим воинам.^c

^dИтак, Эберхард, брат короля, после королевских похорон в Вейльбурге явился к Генриху, передал ему себя вместе со всеми сокровищами, заключил мир и снискал его дружбу, которую верно и прочно хранил до самого конца. Затем, когда собрались князья и старейшины франкского войска^{d b}во Фрицларе тут же состоялось собрание, на котором Генриха короновали, вручили ему королевские инсигнии и, призвав в свидетели Христа и церковь, не без слез вверили себя ему, уже королю и своему господину. Первым делом приняв, как подобает, со смиренной преданностью дар Божьей милости и всеобщее доказательство столь большой любви, он возблагодарил Бога и обещал согласиться с этим и всем, чего они сообща от него пожелают. Епископское помазание и посвящение, предложенные ему по обычаю его предшественников архиепископом Майнцским Херигером⁷, он отклонил и не пожелал принять, признав себя совершенно недостойным их.^{b d} «Достаточно, -сказал он, - и того, что я с согласия Божьей милости и вашим благочестием провозглашен и назначен королем перед знатными людьми; а помазание и корона пусть будут уделом лучших из нас; мы полагаем, что недостойны столь великой чести». Эта речь встретила одобрение всего народа, и, подняв к небу правую руку, они с громким криком несколько раз провозгласили имя нового короля.^d

^eТак, Генрих, по прозвищу Птицелов, был избран с общего согласия франков, швабов, баваров и саксов, предпочтя Божьему служению светское поприще⁸; покровитель вдов и сирот, утешитель пребывающих в печали, он посвятил начало своего правления делу упрочения мира.^{e c}Поэтому он не принял никаких усилий к тому, чтобы изгнать из Италии тиранов, которые, словно наемники, сменяя друг друга, раздирали империю на части, и самому принять императорское посвящение.^c

^fB первый год своего правления он отправился на войну против Бурхарда⁹, герцога Аламаннии, который хоть и был непобедимым воином, но, будучи весьма благоразумным, понял, что не сможет выдержать борьбу с королем, и сдался ему сам со всеми городами и всем народом своим^f

920 г. ^aГенрих, узнав, что среди князей королевства, послушных его воле, только Арнульф оказывает ему сопротивление, вступил с огромным войском в Баварию и, согласно некоторым [авторам], осадил его в городе Регенсбурге; тот, поняв, что не в состоянии сопротивляться королю, сдался ему вместе со своим королевством, был с честью им принят и провозглашен другом короля. Однако другие утверждают, что Арнульф не стал дожидаться в Баварии прихода короля, но вышел ему навстречу, чтобы сразиться. Когда оба войска встретились и уже должны были вступить в сражение, король Генрих, муж мудрый и богобоязненный, понимая, что обе стороны могут понести непоправимый ущерб, предложил Арнульфу переговорить с ним с глазу на глаз. Тот, полагая, что вызван на поединок, один пришел в указанное место. Генрих, будучи умным и красноречивым мужем, обратился к нему с проникновенной речью, упрекая в том, что он противится воле Божьей, зная, что он, [Генрих], избран всем народом, что не могло бы произойти без Божьего соизволения; и утверждая, что если бы народ избрал его, [Арнульфа], то он был бы первым, кто поддержал этот выбор; смягчив такого рода речами его душу, он вернулся к своим. Арнульф, также возвратясь к своим, рассказал им о речах Генриха. А те сказали, что услышанное им - правда; ведь мудрость устами Соломона говорит: «Мною царствуют цари, а мудрые вершат правосудие»¹; ведь никогда бы не был весь народ столь единодушен при избрании Генриха, если бы не был он избран самим Богом. Поэтому им кажется добрым и справедливым, чтобы он, не отставая от прочих, избрал его королем с тем, однако, условием, чтобы [Генрих] уступил ему то, чего не имели его предшественники, а именно, чтобы епископы всей Баварии подчинялись его власти и чтобы после смерти одного из них он имел право назначать на его место другого. Итак, последовав этому совету своих людей, [Арнульф] стал вассалом Генриха², а тот, как сказано, почтил его, уступив власть над владыками всей Баварии.^a

921 г. В то время, как Генрих с высшим усердием заботился о границах королевства в Германии, соседнюю Францию из-за интриг Гизельберта, стремившегося низложить Карла, сотрясали тяжкие внутренние смуты. ^aМежду Генрихом и Карлом возникло несогласие из-за королевства Лотаря, расположенного между Маасом и Рейном, ибо Карл и Одо, его предшественник, получили его от Арнульфа,^a а Генрих, овладев королевством Арнульфа, вознамерился отобрать его у Карла по праву наследования. ^bОн между тем постоянными успехами умножал величие своего достоинства во всяком добром деле, нравах и жизни как благодаря милости Божьей, так и содействием королевы Матильды. К людям она выходила, украшенная драгоценными камнями и шелком, хотя гораздо более ценное украшение имела в себе самой, а именно материнское сердце в своей груди; она оставалась столь скромной и застенчивой в браке, что всем внушала одновременно любовь и уважение. Ночной порой она, оставив короля и покинув спальню, предавалась молитве, будто король этого не знал; однако тому все это было известно, но он делал вид, будто ничего не знает. И так как он достоверно знал, что все ее старания направлены во благо, он легко давал согласие на все, что она хотела. К богатствам она была равнодушна, бедности не страшилась, рука ее была щедра к бедным и редко когда в ней не было милостыни. Если же она видела, что кто-то утеснен насилием или посажен в тюрьму за какое-то преступление, или толпой народа приговорен к смерти, то не имела покоя, пока не усмиряла раздражение короля. Если же она уходила, не будучи выслушанной, ибо того требовал народный приговор, король молча сокрушался, что обидел просившую, и, часто покидая здание суда, будто для того, чтобы ее утешить, оставлял судьям тех, кого по закону следовало наказать; сам же отправлялся в церковь или посвящал себя иному доброму делу.^b

^cНо, так как всякий человек более склонен к греху, нежели природой своей удерживаем в праведности, кое-где к ужасу прочих об этом Генрихе написано, что он, слишком много выпив в день вечери Господней, ночью неподобающим образом совокуплялся с женой, несмотря на ее сопротивление; ловец человеческих душ, сатана, открыл этот [факт] одной доброй женщине¹ в таких [словах]: «Королева Матильда недавно, искушаемая мною, уступила страсти [своего] супруга и зачала сына, безо всякого сомнения моего; смотри же, скрой это деяние как можно лучше». Та, опечаленная, по секрету сообщила об этом королеве, умоляя, чтобы та постоянно имела при себе епископов и священников и при рождении мальчика крещением смыла то, чем хвалился в нем демон. Демон же - что значит «всезнающий»², - увидев, что остался в дураках, выбранил женщину, прибавив следующее: «Хоть мое намерение и сорвалось из-за твоего обмана, тем не менее всех, кто выйдет из его чресел, никогда не покинет [моя] спутница - вражда, и никогда не будет им прочного мира».^{c b}Этого младшего сына, Генриха³ - ведь до него [Матильда] родила достойного царствовать Оттона⁴ - мать любила больше других и желала, чтобы правил именно он;^{b c}потому и возникла в последующем вражда между братьями, и во времена Генриха и его сына часты были смуты и мало было покоя из-за войн, пока в дни Генриха III, уже короля, не засох этот куст вражды и не расцвел, воссияв, цветок доброго мира.^c

^dУмер Стефан, епископ Льежский.^d

922 г. ^aКороль Генрих ревностно заботился об укреплении мира и обуздании дерзости славян.^{a b}Будучи достаточно строг к иноземцам, он был снисходителен к согражданам во всех делах. Поэтому, когда он видел, что вор или разбойник [обладает] крепкой рукой или пригоден к войне, он освобождал его от положенного наказания и поселял в пригороде Мерзебурга; дав ему оружие и землю, он приказывал ему щадить сограждан, а по отношению к варварам, насколько хватит отваги, совершать разбой.^b

^cСо смиренной душой строил он города для блага государства и церкви Божьи ради спасения души.^c В Новой Корвее он, следуя призыву королевы, восхитительно украсил золотом и различными драгоценными камнями алтарь св. мученика Вита; он построил селение Гослар¹. ^cДревнее творение римлян в Мерзебурге он украсил каменной стеной; он велел построить из камня и освятить 19 мая ту церковь, которая [ныне] является матерью прочих тамошних церквей. Гору близ Эльбы, покрытую густым лесом, он облагородил и, основав там город, дал ему имя Мейсен - по названию протекавшей там реки² - и укрепил его гарнизоном; оттуда он подчинил своей власти мильценов³, заставив их платить дань. Долго осаждая город Лебусу⁴, он заставил его сдаться; после этого тот в течение многих лет оставался опустевшим.^c

^dB то время, как за Льежское епископство шла борьба между Хильдуином⁵, выдвинутым благодаря козням герцога Гизельберта враждебной Карлу партией, и Рихером⁶, сторонником Карла, Хильдуин властью папы был низложен, а Рихер по желанию и всеобщему выбору поставлен епископом Льежа.^d

^eВ это время Гизельберт ушел в Кельтику, перебрался в Нейстрию и, так как не мог стать королем сам, завел переговоры об этом деле с Робертом, герцогом Кельтики, братом короля Одо, уговаривая его принять королевскую власть и низложить Карла. Тиран обрадовался и тут же согласился с его предложением. Итак, обсудив детали, они заключили друг с другом клятвенный договор, после чего [Роберт], созвав князей, стал королем⁷.^e

923 г. ^aКороль Генрих, соединившись с архиепископом Ротгером¹ и герцогом Гизельбертом, осадил город Мец и, несмотря на длительное сопротивление, заставил Виггера² себе подчиниться.^{a b}Соединив, умиротворив и упорядочив королевство, во многих своих частях вследствие внутренних и внешних войн приведенное в беспорядок его предшественниками, он отправился в поход против Карла и неоднократно разбивал его войско.^b

^cПри Суассоне между королем Карлом и захватившим трон Робертом произошло столь тяжкое сражение³, что обе стороны, казалось, одержали победу. Все же Карл пронзил безбожный рот Роберта копьем, так что оно, проткнув язык, вышло через затылок.^{c d}Co стороны Роберта было убито 11 449 человек, со стороны Карла -7118.^d

^aКарл, стремясь захватить Эльзас и земли франков по Рейну до Майнца, как враг дошел до поместья Пфеддерсхайм⁴ близ Вормса; но, когда в Вормсе собрались верные короля, он спасся бегством иначе, чем то подобало королю.

В Рейхенау прибыло драгоценнейшее сокровище - кровь Господня,^{a d} которая случайно вытекла из образа Господа, на котором он терпит мучения от евреев.^d

^aУмер Герман, святейший муж, архиепископ Кёльнский; ему наследовал Вигфрид⁵.

Умер Хайхо⁶, аббат Фульденский; ему наследовал Хильдеберт⁷.^a

^eСигизмунд, 6-й епископ Хальберштадта, умер 14 января и был погребен в правой части алтаря первомученика Христова, не лежа, а сидя на кафедре. Во время болезни он, увидев во сне, как пастырский посох выскользнул из его рук, а Бернгард⁸, его капеллан, поднял его и в открытую понес, отправил его обрести милость короля и знати. Бернгард, вернувшись оттуда, когда тот уже умер, стал по воле Генриха его преемником;^e был он мужем благородным и святым, первым среди знати королевства.

924 г. ^aКороли Генрих и Карл заключили в Бонне договор¹, и Карл вернул королю Генриху Лотарингию; а епископы и графы от обеих сторон клятвенно его утвердили.

Гуго², сын Роберта, действуя против Карла, искал помощи у кого только мог и, прежде всего, у Герберта³, знатного магната, своего родича; не желая из-за гибели отца выдвигать собственную [кандидатуру], он добился того, что князья, собравшись, избрали королем - несмотря на его возражения - Рудольфа⁴, сына Рихарда Бургундского, мужа деятельного и сведущего в свободных науках, женатого на Берте⁵, дочери Бурхарда, герцога Аламаннии.

Герберт, коварно схватив Карла, поместил его под стражу; Людовик⁶, сын Карла, удалился в Британию, к своему дяде, королю Ательстану⁷. Король Генрих, услышав о падении Карла, опечалился и, удивляясь общей изменчивости человеческой судьбы, решил воздержаться от оружия и хитростью одолеть лотарингцев, привычных к войнам и скорых к переменам обстоятельств.^a

^bКогда прекратились внутренние войны, венгры обошли Саксонию с такой резней и поджогами, что угрожали величайшим опустошением. Король, находясь в крепости Верла⁸, не мог положиться [в борьбе] против столь жестокого народа на воинов, еще не опытных и не привыкших к внешней войне. Случилось, что одного из венгерских князей схватили и связанным привели к королю. Венгры же настолько его уважали, что предложили за его выкуп огромное количество золота и серебра. Король, презрев золото, потребовал мира; когда пленника вместе с дарами вернули [венграм], был заключен мир на 9 лет.^b

^aАфриканцы, которые из укрепления на горе Гарильяно разоряли всю Италию, вступив в битву с ополчением папы Иоанна и греческого императора Романа⁹, все или были убиты, или взяты в плен, и ни один не уцелел; многие утверждают, что видели [пришедших] на помощь христианам апостолов Божьих Петра и Павла.^a

^cУмер Херигер, угодный Богу архиепископ Майнцский; ему наследовал Хильдеберт¹⁰.^c

925 г. ^aКогда Генрих перешел Рейн с целью распространения власти над Лотарингией, ему навстречу вышел посол Карла и в смиренных выражениях сказал: «Для моего господина, окруженного врагами, нет ничего более приятного и отрадного, чем утешаться славой о твоих великолепных успехах и твоих доблестях; он посылает тебе это как знак верности и доверия», - [говоря это], он вынул из-за пазухи руку драгоценного мученика Дионисия, оправленную в золото и драгоценные камни. «Возьми в качестве залога вечного мира и взаимной любви эту частицу [святых мощей, являющихся ныне] единственным утешением франков в Галлии, после того как святой мученик Вит покинул нас нам на погибель и посетил Саксонию, принеся вам вечный мир. Ибо в том самом году датчане и норманны опустошили нашу страну, и не прекращались [у нас] с тех пор ни внутренние, ни внешние войны». Король, с величайшей благодарностью приняв божественный дар, преклонился перед святыми мощами и, поцеловав, почтил величайшим уважением.^a

^bРудольф¹, уже будучи королем Бургундии, был призван править в Италию против Беренгара; победив его в битве и изгнав, он правил Итальянским королевством в течение трех лет. Он получил там в дар от некоего графа Самсона копье, изготовленное необычным способом и принадлежавшее, как говорят, самому Константину Великому, сыну св. Елены. В середине наконечника оно имело по обеим сторонам отверстия, а посреди острия - крест, [составленный] из гвоздей, которыми были прибиты руки и ноги Господа нашего и спасителя Иисуса Христа. Генрих, будучи любителем всякого благочестия, услышав о [копье], отправил к [Рудольфу] послов, пытаясь [приобрести его за какую угодно] цену; не сумев уговорить [Рудольфа] таким образом, он устрашил его угрозами; так, он пригрозил, что огнем и мечом опустошит все его королевство. И поскольку дар, о котором просили, был тем [краеугольным камнем], посредством которого Бог соединил земное с небесным, то он смягчил сердце короля Рудольфа; тот лично передал праведному государю то, чего он по праву добивался, ибо там, где царит мир, нет места вражде. Так, по воле Бога Генрих приобрел священное копье. Сколь сильно любил его [Генрих], стало ясно как благодаря многим обстоятельствам, так в особенности благодаря тому, что он почтил своего дарителя не только золотом и серебром, но и немалой частью Швабии². Благодаря этому [копью Генрих] неоднократно побеждал врагов и, умирая, завещал его сыну Оттону вместе с королевством; мы верим, что оно с тех пор и по сей день остается хранителем императоров.^b

^cУмер Виггер, епископ Меца; его преемником был избран Бенно³ из Страсбургских ординариев, который вел в Альпах жизнь отшельника^c

^bУмер Хильтин⁴, епископ Аугсбурга; вместо него волей Бога и содействием Генриха епископом стал Ульрих⁵, святейший муж, достойный Бога и славный свидетельством знамений и откровений.^b

926 г. ^aКороль Генрих силой заставил подчиниться себе норманнов и датчан и научил их, отошедших от прежнего заблуждения, нести иго Христово¹. Говорят, что в округе Зеландия, в месте под названием Лейре², столице этого королевства, они имели обыкновение собираться каждые 9 лет в месяце январе, после [нашего] Богоявления, и приносить в жертву своим богам 99 человек и столько же коней вместе с собаками, петухами и ястребами, полагая, что те будут служить им на том свете и замолят перед [богами] совершенные [ими] преступления; Генрих запретил этот обычай, велев щадить человеческую кровь.^a

^bВенгры огнем и мечом опустошили всю Франконию, Эльзас, Галлию и Аламаннию.^b

^cБеренгар, став некогда из герцога Фриули королем Италии, сначала в течение 13 лет боролся [за власть] с Видо и Людовиком, затем 20 лет правил самостоятельно и, наконец, был убит итальянцами; тем не менее Рудольф не был пущен ими в королевство^c

^dСихард⁴, 8-й епископ Хильдесхайма, освятил в Гандерсхайме западную башню и рукоположил в аббатисы Ротсвинту после смерти Вендельгарды^5d

^cВенгры, вторгшись в Италию во главе с Салардом, осадили и сожгли Павию^c

927 г. ^aКороль Генрих передал Герману¹ герцогство Аламаннию после того, как в Италии был убит Бурхард^{a b}Ибо король Рудольф призвал своего тестя Бурхарда на помощь против повторно поднявших против него мятеж итальянцев; а когда тот был ими убит, он, оставив Италию, вернулся в Бургундию.^b

^cКарл, король франков, находясь под арестом у Герберта, принял смерть мученика². Все, покинув его сына, который бежал в Ирландию³, подчинились королю Рудольфу^c

^dПосле заключения с венграми мирного договора Генрих, заботясь об укреплении отечества против варварских народов с удивительной мудростью, отобрал из числа военных поселенцев каждого 9-го и велел им жить в городах, чтобы каждый из них построил за остальных своих товарищей по 8 домов, собирал и сохранял третью часть всего урожая, а остальные 8 [поселян] чтобы сеяли и собирали урожай для 9-го и складывали [его] в [определенных] местах. Собрания, соборы и пиршества он пожелал устраивать в городах, над строительством которых [жители] трудились день и ночь, чтобы в мирное время изведать то, что им следует делать в случае необходимости. Приучив граждан к таким законам и такой дисциплине, он напал на [тех] славян, [что зовутся] гаволянами⁴ и, измучив их многими сражениями, разбив во время лютой зимы на льду лагерь, взял Бранденбург с помощью голода, оружия и холода; овладев этой областью, он обратил знамена против доленчан; осадив город Гране⁵, он взял его на 20-й день. Добыча была отдана воинам, все взрослые убиты, а женщины и дети взяты в плен^d

^eБенно, он же Бенедикт, был ослеплен жителями Меца; на созванном в Дуйсбурге соборе виновники этого преступления были отлучены [от церкви], а вместо Бенно епископом поставлен Адальберон⁶, благородный муж^e

928 г. ^aКороль подошел с войском к Праге, [городу] чехов, и принял в подчинение и город, и короля; заставив чехов платить дань, он вернулся в Саксонию.^{a b}В Праге же правил Венцеслав¹, угодный Богу и людям, который среди прочих удивительных дел, которые о нем рассказывают, велел уничтожить орудия пыток и виселицы, приготовленные для вешанья людей, дабы не умножалась суровость судей, и не разрешал во время своего [правления] их восстанавливать.^b

^cГуго², граф Арля, был призван итальянцами, опять изгнавшими короля Рудольфа, и овладел королевством; здесь от жены Альды, происходившей из рода восточных франков, он имел сына Лотаря³; позже, когда их обоих изгнали, править стал Беренгар Младший⁴.

Людовик, сын Карла, бежав от преследователей, во 2-й раз отправился за море.^c

^dБыла очень длинная зима.^d

Папа Лев VII⁵ пребывал в должности 7 лет.

^dУмер Ротгер, архиепископ Трирский; ему наследовал Роберт⁶.^d

^eУмер Сихард, епископ Хильдесхайма; ему наследовал Дитхард⁷, аббат Херсфельда, который украсил доску кафедрального алтаря золотом и драгоценными камнями.^e

929 г. ^aКороль Генрих отдал свою дочь Гербергу¹ замуж за Гизельберта, герцога Лотарингии.^{a b}Ведь некто из лотарингцев по имени Кристиан, желая заслужить у короля большую милость, притворился больным и призвал к себе Гизельберта, а когда тот пришел, схватил его и под стражей отправил к королю. Тот с радостью его принял, полагая, что благодаря ему овладеет всем королевством Лотаря; видя, что он весьма деятелен, знатен родом, властью и богатством, король стал обращаться с ним весьма благожелательно; обручив его с Гербергой, он связал его с собой и родством, и дружбой, а заодно овладел всем королевством Лотаря.^b

^cКороль Гуго благодаря совету и доблести графа Самсона подчинил некоторых подозрительных ему итальянцев.

Ратер², Лоббенский монах, муж крайней простоты, но известный знанием свободных искусств, боровшийся с Хильдуином за Льежское епископство, отправился к Гуго и был им поставлен епископом в Вероне, а Хильдуин был избран архиепископом Милана^c

Папа Стефан VII³ пребывал в должности 2 года и 1 месяц.

^dКогда ободриты, вильцы, гаволяне, доленчане, чехи и ратари⁴ стали данниками короля и был мир, ратари нарушили верность и, [собравшись] большой толпой, взяли город Вальслебен⁵, захватив в плен и убив бесчисленное множество жителей; поэтому все варварские народы поднялись и дерзнули восстать.^d Воспоминание об этом городе побуждает нас привести удивительный случай, который произошел здесь уже после его восстановления из руин. ^eТак, в предрассветных сумерках священник [тамошней] церкви имел обыкновение служить заутреню. И вот, выйдя как-то на кладбище, он увидел там большую толпу [мертвецов], приносящих дары священнику, стоявшему перед воротами храма; сначала он остолбенел, а затем, осенив себя знаком святого креста и дрожа [от ужаса], прошел через всю эту толпу к ораторию, узнав при этом многих из них. И вот, одна недавно умершая и хорошо знакомая ему [женщина] спросила [священника], зачем он сюда пришел? Узнав о цели его прихода, она сказала, что ими все уже исполнено, а ему жить осталось недолго. Позже он сообщил об этом соседям и доказал, что это - правда^e

^f Чтобы не казалось это маловероятным, [сообщим], что в Магдебурге, который был основан через несколько лет после этого, купеческие сторожа, бодрствовавшие

ночью в церкви, видев и слышав сборище тех, о ком было сказано, привели [туда] лучших людей города. Те, стоя вдалеке от кладбища, видели свечи, горевшие в подсвечниках, [и слышали, как] двое пропели пригласительный псалом, а затем все по порядку запели хвалебные гимны заутрени; подойдя же, они ничего этого не обнаружили.

[Нечто подобное случилось] также во времена епископа Балдрика⁶, который свыше 80 лет занимал кафедру в Утрехте; восстановив разрушенную от старости церковь в месте под названием Девентер, он освятил ее и поручил одному из своих священников. Как-то утром, еще до рассвета войдя в нее, он увидел в церкви приносящих жертвы мертвецов и услышал их пение; и тут же сообщил об этом епископу. Получив от него приказ ночевать в церкви, он следующей ночью был выброшен [оттуда] вместе с кроватью. В сильном страхе он пожаловался на это епископу. Но [Балдрик] велел ему защитить себя святыми мощами, окропить освященной водой и не прекращать сторожить свою церковь. Следуя приказу, священник опять хотел ночевать в церкви, но из-за страха лежал без сна; и вот, [мертвецы], придя в обычный час, подняли его, поставили перед алтарем и жгли его тело до тех пор, пока оно не обратилось в пепел. Епископ, услышав об этом, движимый раскаянием, назначил [трехдневный] пост ради спасения своей души и души умершего [священника]. Полагают, что как день принадлежит живым, так ночь - мертвым^f Однако они имеют силу только против славян и тех лукавых глупцов, которые считают, что с земной жизнью все кончается. Мы же верим в будущее воскресение мертвых и воздаяние за [совершенные] поступки, хотя даже в земной жизни иной раз можно наблюдать воздаяние за добрые и дурные дела.

^gТак, во дворце короля Генриха, о котором идет речь, некая собака, узнав издали своего врага, сидевшего там же, внезапно бросилась на него и откусила ему правую руку; и, словно поступила как нельзя лучше, виляя хвостом, тут же вернулась на прежнее место. Все были крайне удивлены и изумлены этим и спросили [несчастного], что он сделал собаке. А тот признался, что во время сна убил ее больного хозяина и едва убежал тогда от преследовавшей его собаки; это яснейшим образом доказывает, что никто не может скрыться от взора Божьего и избежать его кары.^g

930 г. ^aДля обуздания дерзости варваров король вместе с войском и воинской защитой отправил легатом Бернгарда¹, которому была подчинена провинция ратарей, придав ему в качестве товарища Титмара; им было приказано осадить город Ленцен². На 5-й день осады прибыли сторожа, сообщив о приходе войска варваров; тогда легат, переговорив с коллегой, велел собравшимся возле палатки [воинам] в течение всей ночи находиться под оружием; одни страшились войны, другие ее желали; так, в зависимости от своего нрава, каждый колебался между страхом и надеждой. И вот, наступила более темная, чем обычно, ночь, по воле Божьей [сопровождавшаяся] сильным ливнем, чтобы расстроить нечестивый замысел варваров, а саксы были под оружием. На рассвете по данному знаку и после принятия причастия [воины] под присягой обещали сначала вождям, а затем друг другу - оказывать помощь в предстоящей битве. С восходом солнца - ведь после дождя опять

наступила ясная погода - легат с малым числом [воинов], напав в первой линии на бесчисленное множество [врагов], не выдержал их [натиска] и вернулся в строй; при этом он сообщил, что у варваров мало всадников, но пешего войска бесчисленное множество; однако они так измождены ночным ливнем, что даже всадники вряд ли заставят их сражаться.

Итак, когда заходящее солнце [осветило] мокрые одежды варваров и пар поднялся до неба, у народа появилась уверенность в Боге, ясный и светлый образ которого сопровождал их. По данному знаку, следуя призыву легата, отряды с громкими криками бросились на врагов; из-за тесноты, не имея возможности добраться до них, они с помощью оружия [продирались] справа и слева, отделяя каждого от товарищей, и сеяли смерть. Когда сражение было в самом разгаре и многие как с той, так и с другой стороны пали, а варвары все еще удерживали строй, Титмар, следуя приказу легата вместе с отрядами прийти ему на помощь, послал на вражеский фланг префекта с 50 вооруженными [воинами], чем привел ряды противника в расстройство. В течение всего дня враги подвергались истреблению и обращались в бегство; поскольку их убивали повсюду, они попытались бежать в соседний город. Когда же товарищ [легата] им в этом воспрепятствовал, они бросились в находившееся по близости море; так это огромное множество [врагов] или было истреблено мечом, или утонуло в море; из пеших никто не уцелел, а из всадников [спаслись] только очень немногие; битва завершилась поражением всех неприятелей.

На следующий день знамена были двинуты к городу; горожане сложили оружие, просили о спасении [жизни] и добились этого, получив приказ безоружными [покинуть город]; по условию [сдачи] рабы, жены и дети, имущество и наложницы [их короля] были взяты в качестве добычи. Все же из наших в сражении пали оба Лотаря³, превосходные мужи знатного рода, украшение и утешение отечества, а также некоторые другие знатные мужи. Когда легат вместе с коллегой и князьями вернулись в Саксонию, король с честью их принял и похвалил, ибо они, располагая малым войском, с Божьей помощью перебили, как говорят, 200 тысяч врагов. На следующий день все пленные, согласно уговору, были казнены.^a

^bЭту радость еще более увеличили торжества по случаю королевской свадьбы, которая справлялась тогда с большим великолепием. Ибо король дал в жены [своему] сыну Оттону дочь английского короля Эдмунда⁴, сестру Ательстана, которая родила ему Лиудольфа⁵, великого мужа, любимого народом, и Лиутгарду⁶, которая вышла замуж за Конрада⁷, герцога франков.^b

931 г. ^aКороль, вступив с войском в Данию, устрашил и победил короля Вурма¹ и, установив в Шлезвиге, который ныне зовется Хедебю, границу королевства, учредил там марку и велел поселить колонию саксов.^a

^bВ этом году король был приглашен Эберхардом и прочими франкскими графами и епископами во Франконию, [принят] каждым из них в их дворцах и церковных кафедрах и почтен достойными короля пирами и подарками.^b

Папа Иоанн², одиннадцатый этого имени, пребывал в должности 4 года и 10 месяцев.

932 г. Король Генрих укрепил обновленное посредством Божьих и людских усилий Германское королевство духовными и светскими установлениями, ^aБлагодаря его ревности были крещены короли ободритов и датчан;^a большую заботу проявлял он также о распространении богослужения. ^bОднако, когда бы ни поднимался он из-за своей гордыни против Бога и своего предшественника, всегда власть его смирялась, а сам он побуждался к соответствующему исправлению. Именно по этой причине, как сам он признавался, отвечая на вопросы, он, отправившись помолиться в места паломничества, передвигался больше пешком, нежели верхом.^{b c}Далее, он старательно возвышал [людей из] своего народа, и редко или совсем нельзя было найти кого-то из именитых людей в Саксонии, кого он не одарил бы прекрасным подарком, должностью или каким-либо пожалованием^{c b}Он изгнал авар, часто против него восстававших; но однажды, пытаясь разбить их в неравном сражении, он был побежден и бежал в город Пюхен¹, избежав тем самым смертельной опасности; за это он наградил горожан большими правами, чем они имели до сих пор или сейчас еще имеют жители этой провинции, и ценными подарками.^{b c}На пирах он хоть и бывал достаточно весел, но никогда не ронял королевского достоинства. Он внушал воинам такую любовь и одновременно страх, что даже среди забав они не осмеливались позволить себе какую-либо дерзость. В военных состязаниях он настолько превосходил всех, что вселял в прочих страх. На охоте он был столь горяч, что захватывал за один раз по 40 или более зверей. Отличаясь большим благоразумием и мудростью, он обладал также могучим телосложением, что служило прекрасным украшением королевскому достоинству^c

^dУмер Тиодо², епископ Вюрцбурга.^d

933 г. ^aВенгры, предав огню и мечу многие города во Франконии и Аламаннии, перешли через Рейн в районе Вормса, многими битвами разорили Галлию до самого океана и через Италию вернулись домой^a

Нелегко изложить ни устно, ни письменно, сколь ревностно заботился король Генрих о своих подданных в дни мира и войны, с какой мудростью укрепил он Саксонию против вторжения в нее всех народов в течение 9-летнего перемирия, заключенного с венграми, и сколь искусно вдохнул он уверенность в прежде неопытное сословие воинов. ^bНаконец, располагая уже конным войском, испытанным в сражениях, он решился на борьбу против венгров и, собрав весь народ, обратился к нему с такой речью: «От скольких опасностей освобождена ныне наша, некогда пребывавшая в полном беспорядке, империя, вы знаете лучше нас. Вы, которые исстрадались, истощенные столь многими внутренними распрями и внешними войнамиу теперь благодаря благосклонности к нам всевышнего, благодаря нашим усилиям и вашей доблести, видите ее умиротворенной и объединенной, а варваров -побежденными и обращенными в рабство. Остается еще, - что мы считаем необходимыму - совместно подняться против [нашего] общего врага - венгров. До сих пор я обирал вас, ваших сыновей и дочерей и наполнял государственную казну, а теперь я вынужден обирать храмы и церковнослужителей; кроме самих людей у нас не остается более никаких других средств. Так рассудите меж собой и решите, что следует вам делать в таком случае: следует ли мне отнять сокровища, предназначенные для богослуженияу и отдать их ради вашего избавления врагам Божьим? или оказать большую честь божественной службе, чтобы скорее получить избавление от того, кто поистине является нашим творцом и спасителем?». [В ответ] на это народ обратил глас к небу, [заявляя], что всячески желает получить спасение от Бога живого, ибо он верен и справедлив во всех путях своих и свят во всех делах своих. Затем, обещав королю свое содействие против жестокого народа, они, подняв правую руку к небу, утвердили договор; [после этого] король распустил толпу.^b

^cАрнульф, герцог Баварии, придя в Италию против короля Гуго, был принят жителями Вероны, но, вступив в битву с Гуго, потерпел поражение. В результате Гуго лишил епископа Ратера епархии - ибо тот был сторонником баварцев - и сослал его в Павию; там [Ратер] написал довольно остроумную книгу о своих страданиях. Написал он также и многое другое, полезное для чтения^c

934 г. ^aКороль Генрих как враг вторгся в землю славян, [что зовутся] веранами¹, победил их и обложил данью.^a

^bМежду тем послы венгров пришли к нему за обычной данью, но, получив отказ, вернулись назад с пустыми руками. Не медля, венгры с огромным войском поспешили в Саксонию; держа путь через землю доленчан, они просили помощи у своих старых друзей. Те же, зная, что саксы готовы с ними сразиться, бросили им в качестве дара жирного пса². А так как у тех, кто спешил, не было времени для другой битвы, дабы отомстить [доленчанам], те долго преследовали [бывших] друзей насмешливыми криками. Итак, [венгры], насколько могли внезапно, вторглись в пределы тюрингов и прошли их подобно врагам; там они разделились и попытались вступить в Саксонию с запада и с юга. Но саксы соединились с тюрингами и, вступив в сражение с теми, кто был на западе, перебили их вождей, а прочих заставили блуждать по всей области. Одни из них погибли от голода, другие не выдержали холода, а третьи или были взяты в плен, как были того достойны, или погибли жалким образом. То же войско, которое было на востоке, прослышало о сестре короля, которая вышла за тюринга Видо, - она была рождена от наложницы, - о том, что она живет в соседнем городе и что много у нее денег, золота и серебра; поэтому они с такой энергией стали штурмовать город, что если бы ночь не затруднила осаждающим обзор, они бы тут же его взяли. Но, услышав в ту же ночь о гибели товарищей и о том, что король идет против них с сильным войском, ибо король разбил лагерь близ места под названием Риаде³, они испугались, бросили лагерь и по своему обыкновению с помощью огня и сильного дыма собрали рассеявшиеся отряды. Король же, ведя на следующий день войско, убеждал его возложить свою надежду на Божью милость и не сомневаться в том, что помощь Господня будет оказана им таким же образом, как и в других сражениях; что венгры - общий враг для всех; поэтому пусть они думают только о защите отечества и близких; скоро они увидят, как враги обращаются в бегство, если будут мужественно сражаться. Воины, воодушевленные этими прекрасными словами и видя императора то в первых, то в средних, то в крайних рядах, а перед ним ангела, ибо подобием и изображением его было украшено главное знамя, обрели уверенность и большую стойкость. Король, боясь, - как это и произошло, - что враги, увидев вооруженных воинов, обратятся в бегство, отправил отряд тюрингов с плохим обмундированием, чтобы [венгры], преследуя этих [почти] безоружных [воинов], достигли [основного] войска. Так и было сделано. Но тем не менее, увидев вооруженное войско, [венгры] обратились в бегство, так что на протяжении 8 миль лишь немногие были убиты или взяты в плен. Лагерь [их] был разгромлен, а все пленные освобождены.^b

^cКороль, вернувшись победителем, всеми способами, как полагалось, вознес благодарность Богу, а дань, которую обычно давал венграм, употребил на богоугодные дела и постановил, что она должна послужить для щедрой раздачи бедным. Затем он был провозглашен войском отцом отечества, государем и императором, а слава о его могуществе и доблести широко распространилась среди народов и королей. Потому и приходили к нему знатные люди из других королевств, стремясь обрести его милость, и дорожили обретенной верностью столь великого мужа. Среди них был и Герберт⁴, зять Гуго, который, когда против него выступил король Рудольф, просил [Генриха] быть ему защитой перед его господином. Сам же король был таков, что ни в чем не отказывал друзьям. Итак, он отправился в Галлию, переговорил с королем [Рудольфом] и, уладив дело, вернулся в Саксонию.^c

^aЦерковь св. Максимина обрушилась в результате бури. После того как монахи по милости короля получили право выбора, аббатом избрали Гуго, который ранее был приором; были изгнаны монахи, жившие не по уставу.^a

935 г. ^aКогда Генрих, победоноснейший король, подчинил себе все окрестные народы, он выступил с войском против датчан, которые по морю совершали разбойничьи набеги на землю фризов, победил их и, сделав своими данниками, заставил креститься их короля Нубу¹. Наконец он решил отправиться в Рим, но, пораженный недугом, прервал путь.^a

^bВ Эрфурте, в Тюрингии был проведен собор с участием очень многих епископов.^b

^cВ городе Генуе стал обильно течь кровавый источник, предвещая грядущую гибель этого города; [и действительно], в том же году он был взят прибывшими сюда на кораблях африканцами и, после того как все граждане, за исключением женщин и детей, были взяты в плен или убиты, опустел.

Умер Нотинг², епископ Констанца; ему наследовал Конрад³.^c

936 г. ^aКороль Генрих и доброй славы королева Матильда по внушению всемогущего Бога возымели желание построить монастырь и оказать из средств короны вспомоществование проживающим там [монахам], дабы хранили они вечную память о них, их родителях и потомках; созвав первых лиц в народе, они просили дать им совет, в какой части земли удобнее всего можно будет это сделать. Вельможи ответили, что в Винетхаузене¹ живут монахини, приверженные строгому уставу, но они не смогут там долго жить, если не получат помощи со стороны короля, и посоветовали переселить их в Кведлинбург. После этого король прибыл в Ботфельд², где часто занимался охотой; там спустя несколько дней его поразил недуг и стала мучить лихорадка, но, как только боль утихла, он направился в Эрфурт. Туда он велел явиться всей знати королевства и, посоветовавшись между собой, решить - кого из его сыновей они согласны избрать на королевский трон.^a

^bИтак, раздав остальным сыновьям земли и богатства, он во главе всей империи франков поставил Оттона, старшего по рождению; насколько [Генрих] был мудр и благочестив, ясно видно из того, что он поставил королем именно его, [Оттона], который хоть и был рожден до того, как сам [Генрих] стал королем, но которого он знал, как самого могущественного и благочестивого мужа.^b

^aПришла туда и Демота, аббатиса Винетхаузена, вызванная по приказу короля; когда ее спросили, согласна ли она, чтобы ее монахини были переселены в Кведлинбург, она положительно отнеслась к королевской просьбе. Оттуда в сопровождении малочисленной свиты король отправился в Мемлебен³; там ему опять стало плохо. Когда он почувствовал, что настал его последний час, он призвал королеву и, обсудив с ней многие вопросы, сказал: «О, вернейшая, - ибо никто из всех мужей, говорю я, не имеет более верной, чем ты, жены, - я благодарю Бога, что [умираю первым] и оставляю тебя после себя. Благодарю тебя! Ибо ты часто успокаивала меня в гневе, во всех делах давала мне полезные советы, отвращала от нечестия к справедливости, старательно убеждала оставить насилие и творить милосердие. Ныне мы вверяем Богу тебя и наших сыновей и удаляемся уже к избранникам Божьим вместе с душой». Королева, выразив ему не меньшую благодарность, полная скорби вошла в церковь; а Генрих между тем испустил дух⁴. Адальдаг, единственный из священников, который в это время случайно соблюдал пост, принес по приказу скорбящей королевы жертву тела Господня во [спасение] его души; королева подарила ему за это, сняв со своих рук, два золотых браслета и на протяжении всей своей жизни испытывала к нему благодарность; она также исхлопотала для него у короля Оттона епископскую кафедру в Бремене, никогда не предавая забвению то, что именно он отслужил первую мессу [за упокой] души короля Генриха. Вслед за тем она вошла к сыновьям и вельможам, рыдавшим над телом [короля], и, смиренно распростершись, также оплакала своего любимого супруга; затем она позвала сыновей и, призвав их к согласию, сказала среди прочего следующее: «Не ссорьтесь из-за преходящего достоинства; таков конец всякой мирской славы. Всякий, кто возносится, будет унижен, а тот, кто смиряется, - возвышен».^a

^cИтак, Генрих умер в семнадцатый год своего правления, на 60-м году жизни.^c

^dУмер Унни, архиепископ Бременский; ему наследовал Адальдаг⁵.^d

^aВслед за тем, приготовив все, что требовалось для погребения короля, сыновья с великим почетом перенесли тело в Кведлинбург, как то решил сам [покойный], и с честью похоронили в базилике св. Петра, перед алтарем, под плач многих людей. Затем королева, вызвав аббатису Демоту, велела ей перевести сюда ее конгрегацию. Та поначалу отказывалась, но затем, повинуясь приказу Оттона, сына [королевы], согласилась.^a

^eИтак, королева со святым рвением принялась за строительство обители на горе в Кведлинбурге;^e на 30-й день она учредила там общину, ^eсобрав не простых девиц, а всех знатного рода, преданных религиозным канонам, и выкармливала их как мать до конца жизни обилием духовных и земных благ.^{e a} Она хотела, чтобы это царство принадлежало потомкам, то же - любила изо всех сил. Пылая после смерти супруга любовью ко Христу, она, помня все его наставления, была склонна к милосердию, во всяком деле и разговоре [преисполнена] удивительного достоинства и, будучи весьма уважаемой, настолько упорна в целомудрии, что казалась девой, не ведавшей обилия своего потомства. Ночью, краткое время отдохнув в постели, она, убедившись, что все, которые были с ней в спальне, спят, потихоньку покидала блистательное ложе, вставала и, разбудив спальную девушку, молча входила в церковь; поднявшись по ступеням без толпы послушниц и без восхваления людей, она всю ночь пребывала в молитве. Никогда не приходила она к алтарю с пустыми руками, ни при жизни мужа, ни став вдовой. До пения петухов она [обычно] заканчивала [читать] Псалтырь, если этому не мешала краткость ночи; около часа заутрени она молча и так, чтобы никто не узнал, опять ложилась в постель, словно провела во сне всю ночь и никуда не отлучалась. Когда давался сигнал к подъему, она старательно отправлялась [петь] утренние гимны; а затем, когда все уходили, она закрывала двери и [оставалась] одна, причем дух ее не отдыхал вплоть до рассвета; затем, войдя в спальню, она какое-то время спала, чтобы отдохнуло тело. Между тем...^6a

^fПосле того как умер Генрих, отец отечества и величайший из королей, весь народ франков и саксов избрал [государем] Оттона, еще [прежде] назначенного [королем его] отцом, и наметил в качестве места всеобщих выборов Ахенский пфальц. И вот, герцоги и начальники областей с отрядами князей и вассалов, собравшись в колоннаде, примыкавшей к базилике Карла Великого, посадили нового герцога на сооруженный там трон, протянули к нему руки и обещали ему свою верность и помощь против всех врагов. А Майнцский епископ между тем со всем духовенством и всем народом ожидал в базилике выхода нового короля. Когда тот вошел, владыка вышел ему навстречу, левой рукой коснулся правой руки короля и, неся в правой руке посох, облаченный в столу и перевитый лентой, вышел на середину храма; остановившись, он обратился к народу, который стоял вокруг, -ведь галерея внизу и наверху этой базилики была устроена в виде круга так, что весь народ мог его видеть, - и сказал: «Вот, я привожу к вам Оттона, избранного Богом и некогда назначенного государем Генрихом, а ныне возведенного в короли всеми князьями; если вам по душе этот выбор, покажите это, подняв правую руку к небу». В ответ на это весь народ, подняв правые руки к небу, громкими криками пожелал успехов новому королю^{f b}Так, по обычаю франков возведенный в короли, Оттон стал править, будучи семьдесят шестным, считая от Августа, в 1688 году от основания Города, 936-м от воплощения Господня^{b f}3атем вместе с королем, одетым по обычаю франков в плотную тунику, владыка двинулся к алтарю, на котором лежали королевские инсигнии, меч с поясом, плащ с застежками, жезл со скипетром и короной. Сам Майнцский владыка, именем Хильдеберт, был по происхождению франк, по роду занятий - монах, воспитанный и обученный в Фульденском монастыре; возвысившись благодаря своим заслугам, он был поставлен настоятелем этого монастыря, а затем возведен в сан архиепископа Майнцского престола. Он был мужем удивительной святости и, помимо природной мудрости, весьма известен своей ученостью; среди прочих дарованных ему талантов он, как говорят, обладал также даром пророчества. И когда между владыками, а именно между архиепископами Трирским и Кёльнским, возник спор о том, кому надлежит посвящать короля, - ибо Трирский [владыка] утверждал, что его кафедра древнее и основана якобы блаженным апостолом Петром, а Кёльнский [притязал на посвящение] потому, что это место относится к его диоцезу, - хоть каждый из них и считал, что честь посвящения принадлежит ему, однако оба уступили ее Хильдеберту, обладавшему всем известным высоким достоинством. Тот, подойдя к алтарю, взял оттуда меч с поясом и, повернувшись к королю, сказал: «Прими этот меч и сокруши им всех противников Христовых, а также варваров и плохих христиан; волей Божьей тебе передана власть над всей империей франков для [сохранения] прочнейшего мира среди всех христиан». Затем, взяв застежки и плащ, он надел их [на короля] и сказал: «Пусть эта одежда с ниспадающими складками напоминает тебе о том, каким рвением Божьим ты должен пылать и о том, что в сохранении мира ты должен оставаться непреклонным до конца». Наконец, взяв скипетр и жезл, он сказал: «Вдохновляемый этими знаками, наказывай подданных с отцовской строгостью. Прежде всего протягивай руку милосердия слугам всемогущего Бога, вдовам и сиротам; пусть никогда не иссякнет [в твоей душе] елей сострадания, чтобы Бог был к тебе благосклонен; пусть в настоящем и в будущем увенчает тебя вечное вознаграждение». Владыки Хильдеберт и Вигфрид тут же помазали его святым елеем и увенчали золотой короной, и они же, после совершения всего, что касалось посвящения, подвели его к трону и по ступеням возвели на него; [трон] был сооружен между двумя колоннами удивительной красоты; отсюда [король] мог видеть всех и был виден всеми.

Затем, когда была произнесена хвала Богу и торжественно исполнены таинства, король спустился во дворец, подошел к мраморному столу, украшенному с королевской пышностью, и сидел вместе с владыками и всем народом; прислуживали [ему] герцоги. Герцог Лотарингии Гизельберт, в чьей власти находилось это место, заботился обо всем, Эберхард ведал столом, франк Герман - кравчими, а Арнульф ведал конницей, размещением и устройством лагеря; Зигфрид⁷ же, самый выдающийся из саксов и второй [человек] после короля, свояк [прежнего] короля, а ныне связанный родством [с новым королем], заботился в это время о Саксонии, дабы не произошло какого-либо вторжения врагов, а также держал при себе и воспитывал младшего Генриха. Король же, пожаловав каждого из князей достойным его подарком, согласно королевской щедрости, преисполненный радости, отпустил толпу.

Между тем варвары свирепствовали, замышляя новые дела, и поразил Болеслав⁸ своего брата Венцеслава, князя Чехии, христианнейшего и весьма усердного в служении Богу мужа; боясь соседнего с ним подкороля⁹, ибо тот подчинялся повелениям саксов, он объявил ему войну. Тот послал в Саксонию, требуя помощи. К нему был отправлен Азиг с отрядом мерзебуржцев и сильным отрядом гессенцев; ему также было придано войско тюрингов. [Первый] из этих отрядов был набран из разбойников. ¹⁰Ибо король Генрих, будучи достаточно строг к иноземцам, был милостив к согражданам во всех делах. Поэтому, когда он видел, что вор или разбойник [обладает] крепкой рукой или пригоден к войне, он освобождал его от положенного наказания и поселял в пригороде Мерзебурга; дав ему оружие и землю, он приказывал ему щадить сограждан, а по отношению к варварам, насколько хватит отваги, совершать разбой.¹⁰ Толпа, набранная из такого рода людей, представляла собой готовый к походу отряд. Болеслав же, будучи [мужем] острого ума, когда услышал о войске саксов и о том, что против него идут отдельно саксы и отдельно тюринги, то разделил своих союзников и решил выступить против обоих войск сразу. Тюринги, увидев, что навстречу им внезапно вышли враги, бежали и тем самым избежали опасности. Азиг же с саксами и прочими вспомогательными отрядами немедля бросился на врагов, большую часть их поразил оружием и, обратив в бегство остальных, победителем вернулся в лагерь. Не зная о войске, которое преследовало тюрингов, он воспользовался одержанной победой весьма неосторожно. Болеслав же, видя, что наше войско рассеяно, одни занимаются снятием доспехов с убитых, другие - восстановлением своих сил, а третьи - сбором корма для лошадей, объединил отступающее и бегущее войско, внезапно бросился на ничего не ожидавших и беспечных вследствие недавней победы воинов и уничтожил герцога вместе со всем войском. Отправившись затем к городу подкороля, он сначала взял его приступом, [а затем] превратил [это место] в пустыню, [как то можно видеть] и по сей день.

Король же, получив известие такого рода, ничуть не обеспокоился; укрепившись с Божьей помощью, он со всем войском вступил в пределы варваров, чтобы укротить их свирепость. Ведь война еще прежде была начата против них его отцом из-за того, что они оскорбили послов его сына Танкмара, о котором в последующем мы расскажем более подробно. Итак, решив назначить нового начальника войска, король избрал [на этот пост] мужа благородного, деятельного и достаточно благоразумного, по имени Герман¹¹. [Получив] эту должность, тот вызвал зависть не только у прочих князей, но и у Вихмана¹². Ибо Вихман был мужем сильным и могущественным, великодушным, сведущим в военном деле и настолько мудрым, что его подчиненные говорили, будто он знает больше, чем обычные люди. Оба они, как мы узнали от пожилых людей, происходили из благородного, но обедневшего рода/ ⁸Этот Герман, как говорят, поначалу довольствовался всего семью мансами и семью колонами из наследства родителей. Но затем, поскольку он был острого ума и красивой наружности, а также ввиду заслуг верности и смирения, которые он выказывал господам и равным ему, он без труда стал известен при дворе и добился расположения самого короля. Тот, заметив трудолюбие юноши, принял его в число слуг, затем велел быть воспитателем сыновей, а вскоре также, после следовавших друг за другом успехов, поручил ему обязанности префекта. Деятельно исполняя эту должность, он, как говорят, когда его собственных слуг привели в суд за воровство, вынес приговор и всех присудил к смерти. Из-за необычности этого деяния он, хотя и тогда уже был любим в народе, впредь стал известен и при дворе. После того как он заслужил герцогство Саксонское, он честно и справедливо управлял этой провинцией, и проявлял усердие в защите святых церквей до самого конца. Ибо и Бременской церкви, и [её] матери - Гамбургской он был верен и предан, пожаловав множество поместий братьям и всем общинам Саксонии.^g

^fИтак, притворившись больным, Вихман покинул войско. Герман же, находясь в первых рядах, по вступлении в страну начал битву с врагами, храбро их победил, чем вызвал сильную зависть у [своих] недоброжелателей. Среди последних был Экхард, сын Лиудольфа, настолько раздосадованный удачей Германа, что обещал совершить еще большее или отказаться от жизни. Поэтому, собрав самых храбрых мужей со всего войска, он, нарушив запрет короля, перешел с товарищами через болото, которое располагалось между городом врагов и лагерем короля, и тут же напал на врагов, но был ими окружен и погиб со всеми своими людьми. Вместе с ним погибло 18 отборных мужей из всего войска. Король же, истребив множество врагов, а остальных заставив платить дань, вернулся в Саксонию. Случилось же это 15 сентября^f

^hОбретя поддержку в Боге и державе скипетроносцев, великий Оттон велел помазать также свою супругу Эдит, дочь Эдмунда, короля Англии, бывшую весьма богобоязненной.^h Она имела много заслуг перед Богом, что стало ясно благодаря ряду обстоятельств. Так, однажды ночью, в отсутствие короля, пришла дикая лань и, часто стуча ногой в дверь, добилась наконец того, что госпожа ее впустила; затем, направившись прямо к ней, [лань] пала [к ее ногам], словно желая поведать о своем горе. И вот, по приказу королевы, которая поняла, что стряслась какая-то беда, охотник, перейдя Эльбу, - лань шла впереди него, - нашел запутавшегося [в зарослях] олененка; когда его освободили, лань радостно скрылась в чаще. А вот еще достопамятное событие, которое сделал с ней Господь. Когда она была слишком щедра в [раздаче] милостыни бедным, король, будто разгневавшись, а на самом деле желая проверить ее твердость, запретил ей столь большие траты. И вот, во время какого-то особо торжественного праздника, она, облачившись в дорогие одежды, отправилась в церковь; король, облачившись в одежду нищего, дабы она его не узнала, коварно опередил ее. Остановившись в воротах храма, он задержал ее, когда она входила, и просил его пожалеть. Она же, сказав, что кроме одежды у нее ничего нет, услышала, что и кусочек ее платья может помочь бедняку. Тогда королева, сгорая от стыда, укрыла его, крепко ее державшего, своим плащом, разрешив оторвать рукав дорогого платья. Мнимый бедняк спрятал его у себя за пазухой, а она, в порванном платье, но укрытая плащом, вернулась на постоялый двор и, облачившись в новое платье, спрятала лохмотья; и вот, когда она пришла к столу, король оглядел ее и спросил - почему она сменила то платье, что носила утром? Когда же она отговорилась случайностью, он велел принести прежнюю одежду. Не сумев ни раз, ни два обмануть [мужа], она в страхе извлекла платье из тайника и протянула ему. Осмотрев его и увидев, что оба рукава на месте, король вытащил тот [рукав], который сам оторвал, и поведал слушателям все обстоятельства этого дела, после чего стал уважать королеву еще больше.

ⁱХильдеберт, архиепископ Майнцский, почил во Христе 31 мая. Перед своей кончиной он воздал Богу благодарность за то, что ничего не приобрел для своей церкви вопреки праву и ничего не нарушил. Ему наследовал Фридрих¹³, угодный Богу и людям.ⁱ

^kКороль же, не довольствуясь отцовским королевством, отбыл в Бургундию и принял в свою власть и короля, и королевство.^k

^lКакие бы явные напасти не угрожали ему, он всегда успешно избегал их благодаря Божьей милости и заступничеству святейшей супруги своей Эдит. Побуждаемый ею он начал строить город Магдебург, в который с великим почетом доставил мощи Христова мученика Иннокентия. Ведь он построил и расширил этот город ради милости вечного вознаграждения и блага всего отечества. Блаженной памяти Эдит помогала ему в этом чем только могла; одаренная бесчисленными достоинствами, как стало ясно благодаря знамениям после ее смерти, она провела отпущенный ей срок жизни так, что была угодна и Богу, и людям.^l

В этом году, 23 сентября, то есть на следующий после праздника св. Маврикия день, король повелел учредить в этом городе монашескую обитель; как ради любви к Богу, своему отцу и своей душе, а также к святейшей супруге и королю Рудольфу, который передал ему [мощи] св. Иннокентия, так и ради спасения всех своих должников, он построил здесь монастырь в честь князя апостолов св. Петра, св. Маврикия и Иннокентия, передав ему множество земель в различных местах; подчинив это место римскому мундибурдию и уступив братии свободный выбор аббата, он совершил все это с согласия архиепископов Фридриха Майнцского и Адальдага Бременского, а также многих других епископов.

^mМонастыри св. Галла и св. Бонифация сгорели в результате пожара.

Между Генрихом, братом короля, и Эберхардом, герцогом франков, началась тяжкая и длительная распря из-за вспыхнувшей между их вассалами ссоры.^m

^bУмер Рудольф, король Галлии; после него по совету герцога Гуго, сына Роберта, в отцовское королевство вернулся Людовик, сын Карла, и был доставлен в Галлию из заморских краев; правда, позднее этот Гуго выступил против него.^b

^mУмер Арнульф, герцог Баварии, и сыновья его, преисполненные высокомерия, восстали против короля.^m

ⁿПосле этого доблесть нового короля пришли испытать старые враги-венгры. Вступив во Франконию, они решили попытаться вторгнуться в западные земли Саксонии. Король, услышав об этом, немедля с сильным войском выступил им навстречу, обратил их в бегство и изгнал из своих пределов.

Когда прекратились внешние войны, стали возникать внутренние. Ибо саксы стали слишком гордиться властью [своего] короля, стали пренебрегать службой другим народам и отказывались благодарить за полученные выгоды кого-либо другого, кроме короля.

Сверх того, герцог Эберхард, разгневавшись на Брунинга, собрав отряд, предал огню его город под названием Геллмерн¹⁴, перебив всех жителей этого города. Король, услышав об этой дерзости, присудил Эберхарда к штрафу лошадьми [ценой] в 100 талантов, а всех военачальников, которые помогали ему в этом преступлении, [заставил исполнить] позорное деяние - нести собак до королевского города, который мы называем Магдебург.

Там король, будучи весьма снисходительным, милостиво принял нарушителей мира, которых [ранее] подверг заслуженному наказанию, и, почтив каждого из них королевским подарком, отпустил с миром. Они тем не менее следовали за своим герцогом во всяком преступлении, ибо он был веселого нрава, ласков с простыми людьми и щедр в раздачах, благодаря чему и привлек к себе многих саксов.ⁿ

^oУмер Зигфрид¹⁵, самый выдающийся из саксов, который, будучи вторым человеком после короля, управлял Саксонией. Его должность была присвоена Танкмаром, который был его родственником, - его мать была дочерью тетки Зигфрида (от нее король Генрих и имел этого Танкмара), - однако эту должность в качестве королевского дара уступили маркграфу Геро¹⁶, что весьма опечалило Танкмара.^o

938 г.^{1 a}Венгры, предав огню и мечу многие города в Австразии и Аламаннии, перешли через Рейн в районе Вормса, опустошили Галлию и Бургундию вплоть до океана и через Италию вернулись домой.^a

^bКороль, собираясь подчинить сыновей Арнульфа², отправился в Баварию, но, не сумев умиротворить их так, как хотел, вернулся в Саксонию, уступив герцогство брату Арнульфа Бертольду³.^b

^cРаспря, которая произошла между Эберхардом и Брунингом, дошла до того, что убийства стали совершаться открыто, поля опустошались и нигде нельзя было укрыться от пожаров. Спор возник из-за разночтений в законах, ибо были [люди], которые говорили, что сыновья сыновей не могут рассматриваться наравне с сыновьями и что наследство по закону должно делиться между ними и сыновьями лишь в том случае, если отцы их умерли при жизни деда. Поэтому вышел указ короля о том, чтобы у селения по названию Стела⁴ состоялось собрание всего народа; было решено, что дело это должно быть рассмотрено третейскими судьями. Однако король, пользуясь лучшим советом, не захотел, чтобы благородные мужи и старейшие среди народа стали предметом постыдного обсуждения, и постановил, чтобы дело было решено путем поединка борцов. Итак, победила та сторона, которая считала внуков равными сыновьям, и, таким образом, договором было навсегда установлено, что [внуки] участвуют в разделе наследства наравне с дядьями. Там были также объявлены нарушителями мира те, которые до сих пор отрицали, что совершили что-либо против королевской власти, но причинили несправедливость своим товарищам. Король, видя, что они пренебрегают им, ибо отказались прийти на собрание согласно его приказу, все же воздержался от оружия, дал место снисходительности, ибо милосердие всегда было ближе его нраву. Но эта медлительность привела многих к еще большим бедствиям. Мятежники, помимо прочего, стали совершать многие беззакония, убийства, клятвопреступления, разорения и поджоги; в те дни делалось мало различия между правым и дурным, между святостью и клятвопреступлением.^c

^dТанкмар, связанный с Эберхардом, набрав сильный отряд, взял крепость под названием Белеке⁵, в которой находился Генрих Младший; отдав город своим соратникам в качестве добычи, он ушел, уведя с собой Генриха, словно презренного раба. Там же был убит Гебхард⁶, сын брата герцога Германа; из-за его смерти, по воле Господа, франкские герцоги рассорились между собой. Итак, воины Танкмара, разделив такую добычу, были уже готовы на все. Вслед за тем [Танкмар] взял город под названием Эресбург и, собрав сильное войско, расположился в нем, совершая оттуда частые разбойничьи вылазки. А Эберхард держал Генриха у себя. В то же время у ворот города под названием Ларун⁷, в котором находились воины Эберхарда, был убит Деди. Вихман, который первым отпал от короля, узнав о таком злодеянии мятежников, обратился к королю и заключил с ним мир, ибо был весьма благоразумен; и до конца оставался королю полезен и верен. Танкмар же, сын короля Генриха, рожденный от благородной матери, был решителен в борьбе, обладал острым умом и опытом на войне, но редко обнаруживал в битвах подобающую скромность. Мать его имела большое владение; хоть и получил он от отца много других, тем не менее с трудом перенес лишение себя материнского наследства; по этой причине он и поднял оружие против господина своего, короля, на погибель свою и своих людей. Король, хоть и не желал того, видя, что дело приняло столь опасный оборот, отправился к Эресбургу с большим сопровождением, чтобы обуздать дерзость Танкмара. Жители этого города, узнав, что король идет на них с сильным войском, открыли ворота и впустили войско, которое осаждало город. Танкмар же бежал в церковь, которую папа Лев посвятил апостолу Петру. Войско преследовало его вплоть до храма; особенно [усердствовали] вассалы Генриха, тяжело переживавшие оскорбление, [нанесенное] их господину, и стремящиеся отомстить за него; не побоявшись взломать двери силой, они с оружием вторглись в это святое место. Танкмар стоял возле алтаря, положив на него оружие с золотой цепью. И в то время как с противоположной стороны его теснили пиками, некий Тиадольф, друг Коббо, с бранью нанес ему рану, однако тут же получил от него [ответный удар] и в ужасном бешенстве вскоре простился с жизнью. Но тут один из воинов, по имени Мейнцо, через окно, соседнее с алтарем, поразил Танкмара копьем сзади и убил его тут же у алтаря. Сам он, сторонник братской вражды, позднее жалким образом утратил жизнь в битве при Бирте⁸ вместе с тем золотом, что недостойно похитил с алтаря. Король, отсутствуя и ничего не зная об этих делах, услышав о них, пришел в негодование из-за [подобного] безрассудства воинов, но не мог их обуздать вследствие пылавшей тогда гражданской войны. Сожалея о судьбе брата и проявив свойственное его натуре сострадание, он в немногих словах воздал хвалу ему и его усердию, а Дитриха и троих сыновей его тетки, присоединившихся к отряду Танкмара, осудил согласно закону франков и велел повесить. Затем он направил войско, жаждущее битвы и обогащенное добычей, взятой в городе, в город Ларун. Те же во главе с начальником города яростно сопротивлялись, не переставая бросать камень за камнем, копье за копьем; [наконец] измученные битвой они по совету герцога просили о перемирии. Однако, когда они его получили, герцог отказал им в защите. Поэтому, выйдя из города, они отдались под власть короля. В этой битве прославился виночерпий Таммо, уже прежде известный многими своими славными делами.^d

^eВ то время, как шла война Эберхарда с королем, Гадальд, ведавший спальней короля, был отправлен ради согласия и мира к герцогу Гизельберту, который пока что не склонялся ни к той, ни к другой стороне, был принят неподобающим образом, а ответ [ему] откладывался со дня на день. Тогда, чувствуя притворство герцога и не желая терпеть долее подобные уловки, он заявил: «Перед лицом народа я передаю тебе королевское повеление - явиться в назначенный день в королевский суд; знай, что в противном случае тебя будут считать врагом». Подобным же образом этот герцог отослал от себя и епископа Бернгарда, присланного королем, не оказав ему уважения и не дав четкого ответа. Говорят также, что он часто ломал печати королевских посланий. После же этих слов [герцог] стал лучше обращаться с послом и велел проводить [его] с почетом.^e

^dЭберхард же, услышав о смерти Танкмара и о поражении своих воинов, пал духом, бросился [к ногам] своего пленника, просил о прощении и добился его жалким образом.^d

^fГенрих же простил его преступление с тем условием, что он войдет с ним в сговор против господина его и брата и, если будет возможно, доставит ему [королевскую] корону. Таким образом, они скрепили друг с другом договор. Затем Генрих, добровольно вернувшись к королю, был им принят с доверием и искренностью большими, чем он того заслуживал^f

^gСледуя уговорам превосходного и испытанного во всех делах благочестия мужа Фридриха, преемника архиепископа Майнцского Хильдеберта, Эберхард [также] пришел к королю, смиренно просил о прощении и предал его милости себя и все свое имущество. Все же, чтобы столь великое преступление не осталось безнаказанным, он, как в изгнание, был отправлен в город Хильдесхайм.^g

^hМежду тем старые враги наши, венгры, внезапно вторглись в Саксонию и, разбив лагерь на берегу реки Боде, распространились оттуда по всей области. Князь [венгров], выступив из лагеря с частью войска, в тот же день к вечеру направил знамена к городу под названием Штетербург⁹. Однако горожане, увидев врагов и [заметив], что из-за дороги и из-за сильного дождя они стали медлительны, смело выскочили за ворота; устрашив врагов криком, они стремглав бросились на них, многих из них перебили, захватив большое число лошадей и знамен, а остальных обратили в бегство. Жители встречавшихся городов, заметив бегство [венгров], теснили их оружием со всех сторон и большую часть их уничтожили, а самого князя, загнав в грязную яму, убили. Другая часть их войска направилась на север, но хитростью одного славянина была заведена в местность под названием Диёмлинг¹⁰, где из-за трудностей этого места, окруженная вооруженными отрядами, погибла, внушив сильный страх остальным [венграм]. Князь этого войска с немногими [из своих воинов] бежал, был схвачен и, будучи приведен к королю, освободился за большой выкуп. Когда об этом стало известно, все станы врагов пришли в замешательство, стали искать спасения в бегстве и в течение многих лет не появлялись в Саксонии^h

^aИгорь¹¹, король Руси, зная, что войска греков отправлены против сарацин и рассеяны для защиты островов, пришел для осады Константинополя с тысячей или более того судов и настолько уже был уверен в победе, что велел греков не убивать, а лишь брать в плен. Роман, греческий император, мужественно вышел им навстречу с немногими [силами] и, применив греческий огонь, сжег почти всех их вместе с судами; спаслись лишь очень немногие; всех пленных он велел обезглавить.^a

939 г. ^aКороль Оттон, опять вторгшись в Баварию, подчинил себе всех, кроме одного сына Арнульфа¹.

Эберхард, вернувшись из ссылки, наполнил все королевство враждой и мятежом. Ибо Эберхард и Гизельберт вместе с Генрихом, братом короля, восстали против короля, заявляя, что [Генрих], рожденный [во время] правления отца, имеет больше прав на трон, чем Оттон, рожденный до того, [как отец стал] королем. Однако и некоторые церковные мужи, неугодные и враждебные Богу, примкнули к этому преступлению, нарушив все законы мира и согласия. Генрих же в то время был слишком молод и пылал жаждой власти. Эберхард отвратил от верности королю герцога Гизельберта, с помощью которого оказал королю немалое сопротивление. Этот Гизельберт некогда женился на сестре короля, но, будучи [одушевлен] надеждой самому получить корону, был расположен скорее сопротивляться королю, чем, как следовало бы, оказывать ему помощь. В распоряжении короля находились большие и могущественные войска, [а именно отряды] Германа, герцога Швабии, который наследовал Бурхарду, его брата Удо² и Конрада³ по прозвищу Мудрый. Будучи связаны с Эберхардом узами родства, они все же предпочитали скорее умереть за правду, если так сложатся обстоятельства, вместе с законным королем, нежели вопреки справедливости торжествовать вместе со [своим] родичем. Так вот, Эберхард не иначе смог отвратить Гизельберта от верности королю, как обещав ему сделать королем его самого. А Гизельберт той же хитростью рассчитывал обмануть Генриха, чтобы, победив с его помощью короля, самому овладеть королевским троном. Однако Эберхард изначально решил иначе. Ведь он рассчитывал, победив короля, их обоих лишить королевской власти и самому ее захватить, как мы можем это заключить из его слов, сказанных им своей жене незадолго до гибели. Лаская ее у себя на груди, он сказал: «Радуйся, пока на груди графа; скоро ты будешь веселиться в объятиях короля».^a

^bИтак, Генрих, пылая жаждой власти, устроил замечательный пир в месте под названием Заальфельд⁴. Будучи великим и могущественным, он с королевским величием и могуществом многих одарил многими [дарами] и многих привлек такого рода деяниями на свою сторону. Однако было много таких, которые полагали, что дело лучше держать в тайне для того только, чтобы их не сочли виновными в распре братьев. Все же они дали совет, согласно которому война должна была стать легче, а именно, чтобы он оставил Саксонию под военной защитой, а сам отправился к лотарингцам, людям невоинственного нрава. Наконец произошло так, что уже при первом нападении король одержал над ними победу и измучил одним [только] сражением.^b

940 г. ^aКороль Оттон двинул в Лотарингию войско против брата,^{a b}ибо тот, передав по совету соратников города в Саксонии и Тюрингии под военную защиту, вместе с друзьями прибыл в Лотарингию; все были поражены этой вестью, ибо совершенно не знали причину столь внезапного отпадения от короля. Сам король, услышав [такого рода] слух, сначала не поверил [ему]; [но] затем, выяснив состояние военных дел, немедля стал с войском преследовать брата. Когда он приблизился к городу под названием Дортмунд, воины Генриха, находившиеся в нем, помня о судьбе Танкмара, не осмелились ожидать [здесь] короля, но вышли из города и сдались королю. Комендантом города был Агина; король связал его крепкой клятвой [в том], что если он сможет, то отвратит своего господина от войны к миру или по крайней мере сам вернется к королю, и отпустил.^b

^cГенрих и Гизельберт, подготовив войско для войны, решили выйти к Рейну навстречу королю;^{c d}когда воины короля начали переправляться через реку, Генрих со своими людьми неожиданно оказался в такой близости от них, что мог быть ими увиден. Немногие, сойдя с кораблей, едва успели вскочить на лошадей и взять [в руки] оружие, как увидели перед собой отряды противника.^{d c}Агина, помня о клятве, обогнав войско и перейдя Рейн, явился к королю и, приветствовав его смиреннейшими словами, сказал: «Твой брат, мой господин, желает тебе здоровым и невредимым править этой великой и обширной империей и передает тебе, что, насколько может, спешит к тебе на службу». Король, спросив, желает ли он войны или мира, глянул вдаль и увидел, что очень большое войско, растянувшись, продвигается с развернутыми знаменами вперед, приближаясь к той части войска, которая уже перешла через Рейн. Обратившись к Агине, он спросил: « Что это за толпа и чего она хочет?». А тот довольно спокойно ответил: «Мой господин является твоим братом, и если бы он удостоил склониться к моему совету, то пришел бы иначе. А так пришел только я, как и поклялся». Король, услышав эти слова, [невольным] телодвижением выдал боль своей души, ибо еще не подошли корабли, на которых он мог бы переправиться через Рейн; громадная же река не предоставляла другого пути, а внезапность сражения не давала времени расположенному на том берегу войску рассуждать, должно ли оно пасть перед лицом врага или с оружием защищать свою жизнь. Поэтому, смиренно воздев руки к небу, [король сказал]: «Боже, творец всего и правитель, обрати свой взор на народ свой, во главе которого тебе угодно было меня поставить, и освободи его от врага; и пусть знают все народы, что никто из смертных не может противиться повелению твоему, который все может, живет и правит вечно».^{c d}Тут же соскочив с коня, король вместе со всем народом стал молиться перед копьем, в которое были вставлены победоносные гвозди, которыми были прибиты руки и ноги Спасителя нашего, и, распростершись перед ним, доказал, насколько действенна молитва праведного мужа.^{d c}Ибо те, которые были на том берегу, отправив поклажу и обоз в место под названием Ксант¹, ободрили друг друга против врага; и так как между ними и врагами был пруд, саксы разделились, и одна часть [войска] напала [на врага] с фронта, а вторая - с тыла; они стали напирать на врагов в центре и немногие теснили многих; ибо [наших], как говорят, было не более ста, а войско врагов было достаточно велико; но, поскольку они подверглись натиску и с фронта, и с тыла, то не было ясно, с какой стороны им грозит большая опасность. Те из наших, которые умели немного говорить на галльском языке, подняв сильный крик, по-галльски призвали противников к бегству, а те, полагая, что это кричат союзники, обратились в бегство. Многие из наших были ранены, а некоторые и убиты; среди них [пал и] Адальберт по прозвищу Кандид; раненный копьем герцога Генриха, он умер спустя несколько дней. Все враги были обращены в бегство, перебиты или взяты в плен, а поклажа и весь их скарб были разделены [между победителями].^{c d}Генрих [был ранен] и, хоть твердость тройного панциря не дала лезвию меча добраться до мяса, рука его настолько пострадала от силы удара, что никакие заботы врачей так и не смогли ее вылечить, и он в течение всего года чувствовал сильную боль.^{d c}Со стороны лотарингцев, как говорят, в этой битве хорошо сражался Готфрид Черный, погибший в этом сражении; в этот день погиб также Мейнцо², о котором мы упоминали выше.^c

^eТюринг Дадо сообщил комендантам городов [герцога] Генриха на востоке о победе короля и о гибели в битве самого герцога, и сделал это так ловко, что все предали себя во власть короля; Генрих не оставил этот поступок безнаказанным. Однако из всех городов у него осталось только 2 города - Мерзебург и Скитинг³. Король же решил преследовать брата и зятя.

[Генрих], услышав о сдаче своих городов, пал духом; придя в Саксонию уже поздно, всего с девятью вооруженными воинами, он вошел в Мерзебург. Король, узнав об этом, вернулся и осадил там брата. Тот, не имея возможности сопротивляться более сильному [противнику], сдав спустя почти 2 месяца город, вышел к королю; ему было дано перемирие на 30 дней, в течение которых он должен был уйти из Саксонии с приверженными ему воинами; если бы кто-нибудь из них захотел перейти к королю, тому даровалось прощение; в течение некоторого времени Саксония отдыхала от тягот войны.

Варвары же, пользуясь нашим затруднением, не прекращали ни поджогов, ни убийств; они задумали коварно убить Геро, которого король поставил над ними; однако тот, предупреждая хитрость хитростью, пригласил на пир 30 их князей и, [напоив] вином, в одну ночь умертвил. Но так как его сил было недостаточно [для борьбы] со всеми народами - ибо восстали ободриты и, истребив наше войско, убили самого его предводителя Гайку, - король часто сам водил [против них] войско, которое довело их до крайнего несчастья. Тем не менее они предпочитали войну, а не мир, ибо этот народ суров, способен переносить лишения и привычен к самой скудной пище; то, что нашим представляется тяжким бременем, они переносят с удовольствием. В течение долгого времени наши сражались ради славы и за империю, а те - за свободу. Саксы [в это время] испытали [натиск многих] врагов: с востока - славян, а с севера - датчан и тоже славян.

И вот, некий славянин по имени Тугумир, оставленный королем Генрихом на основании отцовского наследства господином гаволян, получил [большие] деньги и [еще большие] обещания и пришел в землю саксов; [сделав вид], будто тайно бежал, он прибыл в Бранденбург; узнанный народом и принятый как господин, он пригласил к себе своего племянника, который один оставался из всего княжеского рода, и, коварно захватив, убил его, а город с областью передал во власть короля; когда это произошло, то все варвары, вплоть до реки Одер, подчинились и стали платить дань.^e

^dBepeHrap⁴, внук Беренгара от его дочери, боясь Гуго, короля Италии, который преследовал его за то, что он вопреки ему добивался королевской власти, бежал к Герману, герцогу Швабии, а от него - к Оттону^d

Папа Стефан⁵, восьмой этого имени, пребывал в должности в течение трех лет и четырех месяцев.

^dУмep Бурхард⁶, епископ Вюрцбурга^d

941 г. ^aКогда Генрих ушел из Саксонии и находился у Гизельберта, король опять вторгся в Лотарингию; область Гизельберта была предана огню; сам он, осажденный в Шевремоне, спасся бегством. Он решил, что лучше воевать с помощью хитрости графа Иммо¹, чем с помощью оружия. Однако тот, приняв более разумное решение, подчинился более сильному и поднял оружие против самого герцога. Негодование [герцога] усилилось еще больше из-за того, что, когда его свинопасы проходили мимо ворот города, Иммо заставил поросенка вертеться перед воротами и, [таким образом], увел через открытые ворота внутрь города все стадо свиней. Герцог, не снеся подобного оскорбления, собрал войско и осадил [город] Иммо. Тот же, сломав множество пчелиных ульев, бросил [пчел] на всадников; [пчелы] стали жалить лошадей, а те в исступлении вертелись так, что всадники подверглись [нешуточной] опасности; Иммо, наблюдая это со стены, пригрозил, что вместе со своими сторонниками совершит вылазку. Герцог, неоднократно обманутый такого рода хитростями Иммо, снял осаду и, как говорят, уходя, сказал: «Когда Иммо был со мной, я при его содействии легко держал в повиновении всех лотарингцев, а теперь со всеми лотарингцами не могу удержать его одного».^a

^bГуго, король Италии, получив от императора греков греческий огонь, осадил Фраксинет² и, испепелив флот сарацин, обратил их в бегство^b

942 г. Король Оттон снял осаду с Шевремона и изгнал из Эльзаса короля Людовика, сына Карла, который вторгся туда по совету врагов короля и под предлогом возвращения королевства Лотарингии; причем вел он себя там скорее как враг, чем как король.

^aИзгнав его, король осадил сильно укрепленный замок Брейзах¹, где с обеих сторон было совершено много героических подвигов, что не будет скрыто от последующих поколений. [Этот замок] расположен на границе Эльзаса; к нему примыкает округ под названием Брейсгау; говорят, что он некогда принадлежал тем, которых называют Харлунги². Тогда же воины Эберхарда, контролируя из него большую часть провинции, разоряли [земли] верных короля.^{a b}Итак, Эберхард, презрев клятву, соединился с Гизельбертом; не довольствуясь [уже] западной [частью] королевства, они с войском вторглись в восточную Рейнскую [область], чтобы ее опустошить. Когда об этом услышали в лагере короля, то многие удалились и, [казалось], не осталось более надежды на удержание саксами власти. Король же проявил во время этого замешательства такую твердость и власть, хоть и был окружен небольшим числом воинов, словно перед ним и не было никаких трудностей. Архиепископы же, бросив свои палатки и имущество, отказали ему в верности;^{b a} виновником [их] отпадения был Фридрих, епископ Майнцский, преемник Хильдеберта, святого мужа, который и сам, по мнению людей, [считался бы] преданным добрым делам, если бы не содействовал партии противников Божьих; он передал это в виде слуха, но сам упорно отказывался [уйти].^{a b}Отправленный королем к Эберхарду ради согласия и мира, он [в оправдание] указал на свою присягу взаимному договору и, как говорят, заявил, что поэтому не может отступать от него. Король же, направив через владыку подобающий его сану ответ, считал, что все, что архиепископ сделает без его повеления, не будет иметь к нему никакого отношения.^{b a}И вот, воины короля, заметив уход епископов, стали уговаривать его вернуться в Саксонию. Но неустрашимый [король] ответил [им], как некогда Иуда Маккавей своим людям: «Не говорите так! Ибо если пришел наш час, давайте веемы доблестно умрем и не омрачим позором нашу славуР Лучше умереть за правду и справедливость, чему бежаву жить в позоре». Этими и другими, [такого рода словами] он отговорил их от предполагаемого бегства и побудил доблестно сражаться.

Войско короля украшал отряд одного графа; полагая, что король, находясь в столь стесненных обстоятельствах, ни в чем ему не откажет, он просил у него для нужд своих людей Лоршское аббатство. Король, поняв, что несет в себе эта просьба, ответил: «Должно повиноваться больше Богу, чем людям⁴. Кто, будучи в здравом уме, не понял, что ты высказал не смиренную просьбу, но угрожающее требование? Полагаюу что я дам святыню псам⁵, если передам земли воинов Божьих воинам светским. Тебе же, кто просит столь дерзко и беззаконно, я заявляю при всем народе, что ты не получишь от меня ни это, ни что-либо иное. И если сердце велит тебе уйти вместе с прочими неверными, то чем скорее [ты это сделаешь], тем будет лучше». Тот, покраснев, бросился королю в ноги и признался перед всеми в своем прегрешении.

Эберхард и Гизельберт перешли Рейн у Андернаха; У до, брат Германа, герцога Швабии, и Конрад по прозвищу Мудрый, имея меньшее, чем у них, войско, не посмели выступить против них, но по пятам следовали за ними, отягощенными добычей. Вдруг им навстречу вышел, плача, какой-то священник; на их вопрос, почему он плачет, он ответил: «Потому что эти разбойники отняли у меня единственное утешение моей бедности - коня». Когда же они спросили его о Гизельберте и Эберхарде, где они находятся, он ответил: «Переправив всех вместе с добычей [за Рейн]у сами они в окружении избранных - да не пойдет им это на пользу! - собирают фураж». Они тут же бросились на них на берегу Рейна;^{a b}большая часть войска отсутствовала. Окруженный Эберхард, получив множество ран и мужественно отражая [удары, наконец] пал, пораженный копьем. Гизельберт же, бежав, вместе со многими [другими] сел на корабль; нагруженный сверх меры, он затонул, и герцог вместе с прочими никогда не был найден. Из прочих не уцелел ни один, кто не был бы или убит, или взят в плен⁶.^b

^aКороль, направляясь поутру, согласно своему обыкновению, из лагеря в церковь, получил весть об этом деле; соскочив с коня, он со слезами возблагодарил Бога и, помолившись, отправился в церковь.

О гибели Гизельберта некий галльский автор сообщает иначе, говоря: «Итак, Оттон, уведя большую добычу, перешел Рейн. Гизельберт, торопясь отомстить за нанесенное оскорбление, собрал войско и поспешил за врагом; перейдя через Рейн, он до основания разорил эту землю пожарами, уведя огромную добычу в виде крупного и мелкого скота. Они уже собирались войти в реку, как вдруг Оттон двинул на отступающих [свое] войско». И далее немногое: «Гизельберт, поняв, что его люди разбиты, а противники невредимы, попытался при таком положении дел бегством избежать опасности; бросившись на коне в реку, он не справился с течением и погиб, [побежденный] силой волн. Белги, не зная о гибели герцога, сражались изо всех сил, пока не погибли в огромном и неисчислимом количестве, а те, которые остались, или были взяты в плен, или утонули». Таковы слова галльского автора.

На следующий день король отправил послов к Бертольду, герцогу Баварии, всей душой преданному делу короля, и, желая разделить с ним радость, как прежде делил тревоги, рассказал обо всем и клятвенно обещал отдать за него свою сестру, вдову Гизельберта, если он желает на ней жениться; если же нет, он даст ему в жены почти уже взрослую дочь Гизельберта от этого брака⁷. Бертольд был охвачен безмерной радостью, но предпочел ждать [совершеннолетия] еще недостаточно взрослой дочери, чем жениться на матери.

Архиепископ Фридрих покинул короля за 10 дней до смерти вышеназванных [князей] и прибыл в Майнц. Однако, не задержавшись там, он пришел затем в город Мец, где они с Генрихом намеревались по возвращении Эберхарда и Гизельберта приготовить королю большую войну. Как вдруг ему навстречу явились послы, сообщившие о смерти вышеназванных [князей]. Пав духом, [Фридрих] не знал, что теперь делать.

Король между тем, покинув Эльзас, занял Франконию; боясь его, жители Майнца отказались принять в стенах [города] архиепископа; вкоре он был схвачен неким верным короля, приведен к нему и отправлен под стражей в Фульду.^{a b}Ротард⁸, епископ Страсбурга, был отправлен в Корвей. Впрочем, [король] в скором времени милостиво простил обоих, вернув им свою милость и возвратив прежнее достоинство.^b

^aКогда Генрих хотел войти в Шевремон, его сестра, вдова Гизельберта, не дала ему это сделать, сказав: «Тебе мало тех моих несчастий, которые я терплю по милости умершего супруга? Ты хочешь еще запереться в моих укреплениях, чтобы гнев короля пролился над этой землей подобно ливню? Я не потерплю, ибо рождена не настолько глупой, чтобы ты извлекал для себя выгоду из моих бедствий». Услышав это, Генрих покинул лотарингцев и ушел в королевство Людовика. Не зная, что делать дальше, он взял с собой несколько епископов, чья защита могла бы ему помочь, и однажды с босыми ногами явился к королю, который ничего об этом не знал, [бросился] ему в ноги и смиренно молил о прощении. Король же сказал ему: «Недостойное деяние твое не заслуживает прощения. Но так как я вижу, что ты смирился передо мной, то не причиню тебе зла». Приказав отправить [брата] в замок Ингельхайм, он поручил его попечению бдительной стражи, пока его гнев не утихнет и он не решит, следуя совету мудрых [людей], что с ним делать.^a

^cВо главе Лотарингии король поставил Отто⁹, сына Рихвина, чтобы он заботился об этом королевстве и воспитывал его племянника Генриха¹⁰, сына Гизельберта, юношу, подающего большие надежды. Мать этого мальчика вышла замуж за короля Людовика и родила ему троих сыновей - Карла, Людовика¹¹ и Карла Карломана.^c

^dB это время пылала война с варварами. И так как воины, приписанные к войску наместника Геро, были изнурены частыми походами, а пожалований и дани им не хватало - ибо то тут, то там им отказывали в дани - это вызвало их ненависть и мятеж против Геро. Король же ради общей пользы государства всегда был на стороне Геро. Оттого и вышло, что наиболее раздраженные обратили свою ненависть против самого короля^d

943 г. Зима была очень суровая, а за ней последовал очень сильный голод. ^aКогда король праздновал Рождество Господне во Франкфурте, Генрих тайно, с помощью Роберта, дьякона Майнцской церкви, бежал ночью из-под стражи, на рассвете бросился в ноги королю, когда тот шел в церковь, и, получив прощение, добился милости, о которой просил ^{a b}[король], уступив ему несколько городов, разрешил жить в области Лотарингии^b

^cИ не укрылась от [Генриха] ненависть воинов к Геро и королю, вспыхнувшая из-за трудности походов; и, как это обычно бывает, когда огорченным предлагают что-либо приятное, он легко убедил такого рода людей с ним согласиться, питая надежду опять получить власть; после обмена посольствами и взаимного преподнесения даров он привлек к себе почти всех воинов с востока [страны]. Составив мощный заговор, они решили во время предстоящей Пасхи, когда Генрих прибудет во дворец, убить короля, а на [Генриха] возложить королевскую корону. И хотя не было никого, кто открыто предал бы эти замыслы, королю, благодаря постоянному покровительству высшей божественной силы, перед самой Пасхой стали известны эти козни. День и ночь окруженный отрядом верных воинов, ни в чем не преуменьшив королевского великолепия и величия перед народом, он внушал врагам сильный страх. После праздника, по совету главным образом франков, а именно Германа, Удо и Конрада по прозвищу Рыжий, которые в то время находились при нем, [король] приказал тайно схватить изменников и, в крайнем случае, убить. Среди них Эрик, видя, что к нему спешат вооруженные люди и сознавая свою вину, вскочил на коня и схватился за оружие; окруженный толпой врагов, он, помня о прежней доблести и благородстве, предпочел умереть, нежели подчиниться власти врагов. Он пал, пронзенный копьем, муж, прославляемый и любимый согражданами за свою доблесть и деятельность. Прочие участники заговора^c - ^dРейнвард, Вирин, Эзерих, Бакко и Герман^d- ^cбыли [схвачены и] задержаны до следующей недели, а [затем] согласно закону наказаны за свои преступления, то есть обезглавлены¹.^{c e}[Король] хотел также казнить некоего графа Лотаря², но сдался на уговоры пользовавшихся его дружбой князей и, раздав его земли [другим князьям], самого отправил к герцогу Бертольду в Баварию; только через год он вернул себе и милость короля, и все свои земли вместе с крупной суммой денег и поместьями в Сантерслебене и Гутенсвегене³. Задумав смыть этот грех против господина своего короля, он построил в месте под названием Вальбек⁴ монастырь в честь св. Богоматери, уступив его братии на ее нужды десятую часть своего наследства.^{e c}А Генрих, опять бежав, покинул королевство.^{c f}Архиепископ Фридрих, который, казалось, тоже участвовал в заговоре, подвергся публичному испытанию и, приняв тело и кровь Господню, очистился в церкви перед всем народом^f

^gС 18 октября по 1 ноября были видны кометы; многие, устрашенные ими, опасались чумы или переворота в государстве, ибо перед смертью короля Генриха были видны те же [знамения]; так, солнечный свет снаружи на безоблачном небе почти совсем не был виден, а внутрь, через окна домов, он вливался красный, как кровь. Ходят слухи, что гора в Кведлинбурге, на которой был погребен всемогущий государь, во многих местах извергала пламя. У одного человека во время сна полностью восстановилась левая рука, почти год спустя после того, как она была отсечена мечом, и в знак этого чуда место соединения было отмечено кровавой чертой. За кометами последовало наводнение, а за наводнением - мор среди скота.^g

^aВ крепости Бонн состоялся собор из 22-х епископов.^a

Папа Марин⁵ занимал должность в течение 3-х лет, 6 месяцев и 14 дней.

^gПоле смерти малыша Генриха и правителя Отто⁶, король уступил герцогство Лотарингию Конраду⁷; он также выдал за него свою единственную дочь Лиутгарду.^{g h}Лиудольфа, сына короля, также связывала с [Конрадом] самая нежная дружба.^{h g}И6о [Конрад] был храбрый [муж], наилучший дома и на войне, любимый своими соратниками.^g

ⁱГраф Иммо - уж не знаю, из страха или по ошибке - поднял оружие против короля; окруженный войском посреди зимы, он сдался ему вместе с городом и оставался в последующем верным и полезным [вассалом].

Племянники Гизельберта также подчинились королевской власти, сохранив, правда, города, которыми владели; Ансфрид и Арнольд⁸ удержали также Шевремон. Иммо, направив к ним послание, сказал: «О себе я думаю не более, чем думаете вы; о вас же известно, что вы главы этого рода. Нет сомнения, что каждый может сделать больше двумя руками, чем одной. Верно и то, что трое всегда превзойдут по силе одного. Разве есть какая-нибудь необходимость, которая заставляет нас служить саксам, кроме нашего раздора? Когда их войска вас окружили, разве они радовались победе? Служить победителям, конечно, постыдно. Я покинул нашего общего господина, наилучшего из всех смертных, который воспитывал меня с самого детства, всегда имел среди своих друзей и почтил большой властью, и с опасностью для своей жизни связал себя с саксами; а теперь, как вы знаете, вместо заслуженных почестей я терплю от [короля] оскорбления: окруженный войском, я из свободного превратился почти что в раба. Так знайте же, что я, желая держать совет об общем благе, отдам за тебя, Ансфрид, свою единственную дочь. Назначьте место для проведения переговоров и получите от меня самого [те доказательства], которые вы пока что не смогли получить через посла». Те же, хоть и были жестокосердны и издавна питали к нему подозрение, все же поддались на его уговоры. А [Иммо], укрыв в удобных местах вооруженных воинов, коварно захватил их обоих и отправил к королю, поручив передать: «Более благородный - более податлив и не нуждается ни в цепях, ни в ударах, под угрозой рассказывает все, что знает; Ансфрид же тверже железа, даже если его подвергают самым жестоким пыткам, а это говорит о многом». Какое-то время король наказывал их содержанием под стражей, но позднее, расположив к себе своей милостью и благосклонностью, отпустил с миром.ⁱ

944 г. ^aВ Италии явилась комета удивительной величины, предвещавшая голод, который вскоре последовал.^a

^bВо время молитвенных дней¹ король при участии лотарингской и франкской знати провел в Дуйсбурге сейм, на котором епископы Роберт Трирский и Рихер Льежский были обвинены герцогом Конрадом перед королем в неверности; они, правда, вскоре очистились от предъявленных им обвинений. Сюда же утрехтское духовенство доставило тело св. Сервация из-за многих причиненных ему графом Иммо обид.^b

^cКаринтийцы устроили венграм такую резню², какую те никогда прежде не испытывали от наших воинов. Бертольд, герцог Баварии, одержав победу над венграми, стал знаменит своими победами.^c

^dГреческий царь прислал королю Оттону подарки^d

^aСтрашное затмение солнца произошло в пятницу, в четвертом часу дня. В этот день в Испании Аддарам, король сарацин, был побежден в битве Рамиро³, христианнейшим королем Галисии.

Стефан и Константин⁴, императоры Константинопольские, сыновья императора Романа, с неудовольствием перенося то, что должная суровость отца удерживала их от юношеского легкомыслия, устроили во дворце засаду и, без ведома второго Константина, сына императора Льва, свергли отца с трона, а затем, обрив ему по обычаю голову, сослали на соседний остров молиться Богу в расположенной там обители.^a

^eКороль Оттон одолел оружием и подчинил себе другого⁵ Гуго; его золотую застежку, удивительную разнообразием драгоценных камней и уступленную [королю] в дар, мы можем видеть сверкающей на алтаре первомученика Стефана.^e

^bГраф Адальберт⁶, сын графа Матфрида, был убит Удило^b

945 г. ^aПосле того как все лотарингцы были подчинены, королю Оттону пытался еще сопротивляться Адальберон, епископ Меца, брат герцога Фридриха¹. Так, он разрушил часовню императора Людовика Благочестивого, которую начали [строить] в Диденхофене наподобие ахенской, не желая, чтобы она была завершена и [могла служить] в качестве укрепления. Но недолго он пребывал в мятеже. Ибо все королевство, словно из глубины своей веры, обратилось к королю, и, когда враги были уничтожены, восстановились мир и согласие.^a

^bКороль примирил в Касселе рассорившихся между собой герцогов Германа и Конрада^2b Он также передал одному своему верному, маркграфу Кристиану³, значительные земли в округе Серимунт⁴, в месте под названием Стено и месте под названием Кюнау, в графстве этого самого Кристиана.

^cИтак, король, следуя убеждению своей благочестивой матери, вспомнил о брате, изнуренном многими невзгодами, и, когда умер герцог Бертольд⁵, поставил его во главе королевства баваров. Генрих вступил в брак с Юдифью⁶, дочерью герцога Арнульфа, женщиной прекрасной наружности и удивительной мудрости. Итак, согласие между братьями, угодное Богу и желанное людям, стало известно [всему] миру, когда они, [действуя] единодушно, увеличивали государство, уничтожали врагов и с отеческой властью управляли жителями. Ибо [Генрих], приняв герцогство, не предался лени, а, отправившись [в поход], взял Аквилею, дважды победил венгров, переплыл соседнее море и, захватив большую добычу в стране врагов, в целости привел войско обратно. Итак, нравы, свойства и наружность столь великих [мужей] милость всевышнего предназначила на радость [мира] и ко всяческому украшению. Сам государь, старший и лучший [из братьев], славился, прежде всего, благочестием, в делах превосходил решительностью всех смертных, был всегда любезен, кроме [тех случаев], когда [внушал] страх [своим] королевским наставлением, щедр в дарениях, умерен в отношении сна и даже во сне всегда о чем-нибудь говорил, так что казался бодрствующим; друзьям он ни в чем не отказывал и был им верен больше, чем другие, так что некоторые из них, уличенные в преступлении, сами избирали его своим защитником; он же никоим образом не верил [в их вину] и потом обходился с ними так, словно они ни в чем против него не погрешили. Таланты его были удивительны, ибо после смерти королевы Эдит он, не зная до этого грамоты, настолько ее изучил, что вполне [свободно] мог читать и понимать книги. Он умел говорить на романском и славянском языках, но редко считал достойным ими пользоваться. Он часто охотился, любил игру в шахматы и с королевским достоинством проявлял иногда расположение к верховой езде. [С этим] он соединял [соответствующий] королевскому достоинству громадный рост, голову его покрывали седые волосы, глаза были карие, излучавшие подобный молнии блеск, лицо красное и вопреки древнему обычаю длинная борода; грудь была покрыта гривой, как у льва, живот соразмерный, походка, некогда легкая, но позднее ставшая более тяжелой; одежду [он носил] отечественную, никогда не пользуясь иноземной. Говорят, что сколько бы раз ни надо было ему носить корону, это не мешало ему соблюдать пост. Генрих же^{c d}был настолько красив, что никто из мужей того времени не мог с ним в этом сравниться. В оружии и смелости он был подобен отцу, а в проявлении предусмотрительности отдавал предпочтение матери;^{d c}он был столь строгого нрава, что тем, кто его не знал, казалось, что он отнюдь не милостив и не любезен; будучи тверд духом, он настолько был верен друзьям, что [некоего] воина, состояние которого было весьма скромным, почтил тем, что женил на сестре своей супруги, сделав его своим товарищем и другом⁷. Он был прекрасного телосложения и в молодости всякого человека располагал к себе своей превосходной наружностью. Младший же из братьев, господин Бруно⁸, был человеком большого ума, [отличаясь] большой мудростью, многими добродетелями и трудолюбием. Когда король поставил его, как будет сказано позже, во главе неукротимого народа лотарингцев, он очистил [эту] область от разбойников и наставил в законном порядке;^{c d}любя вверенное ему стадо, он многих отвлек от заблуждений, одних приведя к лучшему посредством постоянных диспутов, а других побудив к более святым желаниям с помощью зрелого наставления; кроткий в речах, смиренный в учении, он [был] разрушителем всякого зла и приверженцем истины, мягким к подчиненным и строгим к гордецам; то, чему он учил других, сам же первый и исполнял. Он также построил в своем архиепископстве множество монастырей^d

^eУмер Рихер, епископ Льежский; ему наследовал Гуго⁹, аббат Трирский.

В Константинополе Стефан и Константин, видя, что после низложения отца все предпочитают им сына императора Льва, уже едва признавая за ними второе место, решили поступить с Константином так, как уже поступили с отцом; однако тот, кто дал им сей дьявольский совет, сам же и выдал их планы; когда, сидя, согласно уговору, на пиру, они нарочно завели спор о первенстве между ними, то по [данному] знаку оба брата были низложены людьми Константина¹⁰; обрив головы, их отправили молиться Богу в тот самый монастырь, куда они сослали [своего] отца. Так, освободив дворец от недостойных императоров, сам Константин и Роман¹¹, его сын от дочери императора Романа, правили в течение 16 лет.^e

946 г. Король Оттон через послов примирился с королем Людовиком, что принесло Людовику большую пользу.

^aВ те дни почтенная королева Матильда с удивительным терпением сносила нападки со стороны своих сыновей; ибо стражи казны заявили о незаконности того, что она делает: до их слуха якобы дошло, что она истратила огромную сумму из королевской казны. Король потребовал обратно то, что она раздала бедным; были отправлены агенты, чтобы ограбить ее послов, которые несли нуждающимся дары, и нанести им [прочие] оскорбления. Они также потребовали, чтобы она оставила пожалованные [ей] земли и приняла святой покров; однако обида, нанесенная ей Оттоном, не была бы столь тяжкой, если бы брата не поддержал Генрих, которого она любила больше всех. «Король Оттон, - сказала она, - осудил нас, когда иссякли уже наши заслуги; но изменит его Бог, который поднял против нас нашего любимого сына Генриха, чьим утешением мы надеялись спастись, если случится что-либо худое; однако мы не желаем ни слушать, ни говорить о нем ничего дурного, ибо любим его от всего сердца даже теперь, когда считаем своим врагом». Видя, что нападки с их стороны не только не уменьшаются, но с каждым днем возрастают, она, оставив все, что ей даровал король Генрих, удалилась в западный край ансгариев, жалея сыновей и совершая не меньше добрых дел, чем обычно. И поразил короля бич Божий, прекратив его победные триумфы и успехи во всех делах. Генриха же поразил тяжкий недуг. Однако милость Божья, словно вняв желанию матери, пощадила его и не убила. Король был мрачен до смерти, когда королева Эдит, следуя уговорам священников и князей, вошла [к нему] и сказала: «Пусть будет призвана обратно ваша святейшая мать; пусть она, как положено, считается первой в королевстве, и все ваши дела, как мы надеемся, восстановятся в прежнем виде». Король, движимый раскаянием, отправил епископов, герцогов и графов, а также самых разумных воинов, среди прочего велев передать матери следующее: «Мы охотно перенесем какое угодно покаяние, только бы опять насладиться вашей милостью; и мы, и все наши люди готовы подчиниться вашей власти; и вернем все, что незаконно отняли; однако мы будем ликовать не прежде, чем вновь вас увидит. Королева, тут же предав забвению все причиненные им [обиды], с радостью направилась в Троне; навстречу ей вышли король с королевой; [Оттон], приблизившись, соскочил с коня и, преклонив колени, сказал: «О, краса и утешение наших трудов, чьими заслугами, как мы считаем, владеем мы троном, прими от нас какое тебе угодно покаяние, только верни нам свою милость и прощение. С тех пор как были отняты пожалованные вам земли, наши силы всюду сокрушенье а удача покинула нас». Та, плача, предложила ему в знак мира поцелуй. «Если, - говорит, - не иссякли еще наши заслуги, никакие беды вас более не коснутся». Генрих, движимый не меньшим раскаянием, сказал: «О, почтенная госпожа и, если будет позволено сказать, любимейшая мать, мы просим у вашей материнской нежности прощения, хоть и не заслуживаем его». Утерев слезы раскаявшегося [сына], она разрешила ему себя поцеловать; приняв их извинения, она была введена королем и герцогом в пожалованные ей земли; [с тех пор] удивительные мир и спокойствие, а также единодушное стремление [помогать] бедным и церквям сохранялись матерью и сыновьями до самого конца.^a

^bИтак, когда прекратились и внутренние, и внешние войны, божеские и человеческие законы обрели обязательную силу, однако началось тяжкое гонение против монахов; ибо в те дни некоторые епископы утверждали, вернее ошибочно полагали, что в монастырях следует находиться лишь немногим, ведущим [праведную] жизнь, а не большинству, пренебрегающему ею; забыв, если не ошибаюсь, решение главы семейства, запрещающее рабам выпалывать сорную траву и дающее тому и другому - [сорной траве и пшенице] - расти вплоть до жатвы. И получилось, что многие, сознавая собственную слабость, сбросив облачение и покинув монастыри, избежали тяжкого бремени священнослужителя. Были также такие, которые полагали, что архиепископ Фридрих сделал это не из чистых [побуждений], но для виду, чтобы иметь возможность обесславить почтенного мужа и вернейшего королю аббата Фульденского Хадамара¹. Ибо он был человеком большого ума и трудолюбия; в его времена сгорел знаменитый храм в Фульде, но затем был им восстановлен и украшен в еще большей степени.

[Король] держал архиепископа, виновного в заговоре, под стражей сначала в почете, но затем, перехватив написанные им письма, - довольно сурово. И вот, когда владыка был отпущен, он стал мстить; но, не имея сил против столь великого мужа, он напал на смиреннейшие монастыри, чтобы таким образом нанести удар по самым выдающимся [мужам]. Однако притворные действия такого рода оказались напрасны. Ибо аббат сохранил милость и дружбу короля, а архиепископ из-за различных причин не осуществил того, что задумал.^b

Папа Агапит II² пребывал в должности 10 лет, 6 месяцев, 10 дней.

947 г. ^aГуго, король Италии, видя, что Беренгар вернулся из Швабии в Италию, а сам он оставлен итальянцами, поручил верности итальянцев своего сына Лотаря, чтобы, по крайней мере, он царствовал вместе с Беренгаром и вернулся в Арль, откуда и пришел.^a

^bГод этот ознаменовался для всего народа печальным событием, а именно смертью блаженной королевы Эдит; день ее смерти - 26 января - был отмечен печалью и слезами всех саксов. Происходя из народа англов, святым благочестием она была знаменита не менее, чем королевским могуществом. В течение десяти лет она разделяла королевскую власть, а на одиннадцатый [год] умерла. В Саксонии она прожила 18 лет. Она оставила сына по имени Лиудольф, который в отношении духовных и телесных достоинств не уступал никому из смертных того времени, и дочь по имени Лиутгарда, которая вышла замуж за герцога Конрада. Похоронили ее в городе Магдебурге, в новой базилике, к востоку от ее северной стороны.^{b c}Король [предавался] охоте, которой надеялся немного развлечься, когда был поражен смертельной раной и предался неслыханной скорби, которая утихла [только] с приходом его любимого сына. Будучи ребенком, он с похвальной простотой прошел разветвленную букву (Y) Пифагора Самосского¹, обозначавшую путь человеческой жизни, вплоть до развилки и, вступив на правильный путь, изо дня в день тянулся ввысь, как зеленеющий плющ; во всем - копия отца, он настолько украсил нравы рыцарства, что стал угоден всей знати, а это - не последняя честь². Потому и милость отца улыбнулась ему настолько, что тот, по общему выбору всей знати, назначил его соучастником в трудах своих и почестях и утвердил наследником^c

^dУмер Гуго, епископ Льежский; ему наследовал Фараберт^3d

^eКведлинбургская церковь получила от папы Агапита привилегию^e

^fКороль, отправившись в поход в Галлию, собрал войско у города Камбре и поспешил вступить в королевство Карла⁴, чтобы отомстить за обиду, [нанесенную] его зятю Людовику. Гуго⁵, услышав об этом, поклялся памятью своего отца, который некогда погиб, что будет сопротивляться Богу и собственному королю, ибо располагает таким количеством оружия, какого король до этого никогда еще не видел, и прибавил к этому оскорбление, лживо и надменно говоря о саксах, что они, мол, невоинственны и что он легко может одним махом повергнуть [семь] копий саксов. На это король дал достаточно бранный ответ, сказав, что он имеет такое количество соломенных шапок⁶, которых ему следует предоставить, какого ни он, ни отец его никогда не видели. И действительно, во всем огромном и сильном войске, состоявшем из тридцати двух отрядов, не нашлось никого, кто не пользовался бы соломенной шапкой, за исключением Корвейского аббата и трех его спутников. Людовик, которого отпустили, вышел навстречу королю и присоединился со своими союзниками к его войску^{f a}Им навстречу с большим войском вышел также Конрад⁷, король Женевы, которого Людовик призвал на помощь^a

^fИтак, соединившись, они совместно пришли к Лиону и попытались [взять] его с помощью оружия; затем король с войском отправился к Парижу и осадил там Гуго, а заодно должным образом почтил память св. Дионисия. Оттуда он повел войско к городу Реймсу, где племянник Гуго, вопреки всякому праву и закону, был провозглашен епископом⁸, тогда как жив был законный владыка⁹. С помощью оружия взяв город, он изгнал незаконно поставленного епископа, а законного восстановил в его сане и в церкви. Наконец, отобрав из всего войска отряд избранных воинов, [король] прибыл к городу норманнов Руану; но по причине трудностей этой местности и наступления суровой зимы их постигло большое бедствие; с уцелевшей [частью] войска, не завершив дела, он через 3 месяца вернулся в Саксонию, а города Реймс и Лион вместе с прочими, захваченными с помощью оружия городами, были уступлены королю Людовику.^f

948 г. Умер Бово, аббат Корвеи, муж мудрый и известный. ^aДед его отца, Бово¹, стал знаменит тем, что читал² королю Конраду греческие грамоты; он носил то же самое имя и, будучи знатного рода, отличался многими достоинствами. Сам [Бово] был внуком Варина³, который, из воина став монахом, первым в Новой Корвее был избран, согласно уставу, в аббаты. Он доставил в Саксонию драгоценное сокровище, а именно останки святого мученика Вита.^a

^bГуго, узнав силу короля и доблесть саксов, не стал дожидаться, пока они, как враги, вторгнутся в его пределы, но вышел навстречу [королю], который вторично отправился [против него] в поход, к реке под названием Кар⁴, дал [ему свою] руку и, заключив, согласно повелению короля, договор, с тех пор оставался ему полезен^b

^cКогда знать отовсюду стекалась к королю, прибыл и богатейший муж, герцог Швабии Герман, который вслед за обильными поздравлениями обратился к королю с такой речью: «Для моего государя не секрет, что у меня, очень богатого как обширными землями, так и огромным количеством денег, нет сына; кроме единственной малолетней еще дочери, нет никого, кто унаследовал бы после моей смерти все мое имущество. Так не угодно ли моему государю, королю, сделать своего сына Лиудольфа также и моим сыном, дабы, женившись на моей единственной дочери, он стал наследником всего моего добра⁷.». Совет герцога понравился королю, и все, о чем он просил, без промедления исполнилось^c

^dГерцог Конрад⁵, которого король в то время любил больше всех остальных, взял в жены Лиутгарду, дочь короля.

Лиудольф, сын короля, с подобающим великолепием женился на Иде⁶, дочери герцога Германа.

В Ингельхайме под председательством епископа Марина, легата римской церкви, и при участии славных королей Людовика и Оттона состоялся собор из тридцати четырех епископов. На нем к пользе церкви были обсуждены многие дела, в том числе дело Гуго, сына Герберта, который, изгнав архиепископа Артольда, захватил престол реймсской церкви⁷; решением всех присутствовавших епископов он был осужден^d

^cКогда умер Гуго, король Италии, его сын Лотарь правил в Италии лишь номинально; фактически Италией полновластно, как тиран, управлял король Беренгар, принятый всеми, человек дикий и жестокий, все правосудие продававший за деньги. Некогда, бежав от Гуго, короля Италии, он прибыл к королю Оттону; тот радушно его принял и не выдал Гуго, хоть тот и предлагал за него большие деньги^c

949 г. ^aУмер Вальдо¹, епископ Кура; ему наследовал Хартберт².

Умер граф Удо³, с разрешения короля разделивший среди сыновей, словно наследство, все лены и префектуры, которыми обладал.

Герцог Герман, тесть Лиудольфа, сына короля, умер 10 декабря, оставив зятю все свои земли вместе с герцогством.

У Лиудольфа родилась дочь Матильда⁴.^a

Король Оттон утвердил своей грамотой [основание] епископства Бранденбургского, поставив во главе его первым епископом Титмара⁵, за 30 лет до [учреждения] Магдебургского епископства, которое, как мы читали, также было им основано.

^bТаксис, король венгров, придя в Италию, получил от Беренгара 10 модиев монет за то, чтобы он ушел назад. Этот же Беренгар, боясь добродетелей и исключительной мудрости королевы Адельгейды⁶, вдовы Лотаря, сына Гуго,^{b c}20 апреля схватил ее в Комо, ограбил и достойным сожаления образом мучил в заточении,^{c b}дабы затмить или совсем погасить блеск ее благородства. Она была дочерью Рудольфа, короля Бургундии, который также правил в Италии, и королевы Берты, дочери Бурхарда, герцога Аламаннии, которую после смерти Рудольфа король Гуго взял в жены, а дочь ее выдал за своего сына Лотаря.^b

950 г. ^aКороль, отпраздновав очищение св. Марии¹ во Франкфурте, прибыл оттуда в Вормс; здесь он радушно принял прибывшую к нему вдову² герцога Германа и поручил своему сыну герцогство Аламаннию.^a

^bЕго дочь³, жена Конрада, была широко ославлена неким Коно из-за того, что не пожелала дать ему удовлетворение; так, он заявил, что она является его тайной супругой. Король, возмущенный этим, оправдал ее следующим образом. Созвав всю знать своего королевства, он сперва обратился к ней с тайной речью, пытаясь узнать - действительно ли она виновна; затем, увидев, что она, призвав в свидетели Христа и принеся клятву, полностью очистилась, объявил всем присутствующим, что если кто-нибудь из числа его приближенных желает защитить ее оружием, тот с этого дня и навсегда будет его другом. Граф Бурхард⁴, услышав это, выступил вперед и заявил перед всеми, что Коно - лжец, и все это выдумал. Тот же, подтвердив истинность [сказанного] клятвой, вступил с ним в поединок; в первом же заходе [Бурхард] отсек [ему] лживую правую руку, чем доказал вину побежденного; так милосердный Господь избавил ее от лживого обвинения, ибо невинность жизни [ее] была ему угодна.^b

^cИ вот, Лиудольф, получив власть, расстался со спокойствием духа, которое было присуще ему в детстве; он повел вооруженное войско в Италию и, захватив там ряд городов и передав их под стражу, вернулся во Франконию.^c

^dB это время король отправился в военный поход против Болеслава⁵, короля чехов, и так как следовало взять город под названием Новый⁶, в котором был осажден и заперт сын Болеслава⁷, то король, следуя мудрому совету, прервал сражение, дабы воины, предавшись грабежу, не подверглись какой-либо опасности. Приняв во внимание доблесть короля и огромную численность его войска, Болеслав, выйдя из города, предпочел лучше подчиниться такому величию, чем претерпеть окончательную гибель. Стоя под знаменами, он, выслушав короля и дав ему ответ, снискал наконец его милость. Король, овеянный славой полной победы, вернулся оттуда в Саксонию^d

^aУмер Ротард, епископ Страсбурга; в епископстве ему наследовал Удо⁸, сын графа Удо.

Умер Рихгов⁹, епископ Вормса; ему наследовал Анно¹⁰.

Архиепископ Роберт много сделал, чтобы приобрести аббатство св. Максими-на, но благодаря милости Божьей не преуспел в этом.^a

^eБолыпое сражение произошло между венграми и баварцами.^e

^f Отдельные места Галлии и Германии сотрясали многочисленные и сильные землетрясения^f

951 г. ^aКороль Оттон, желая идти в Италию, собирался в этот поход с большим великолепием, ибо намеревался освободить Адельгейду из оков и заключения, в котором держал ее Беренгар, и взять себе в жены.^{a b}С ним отправился Конрад, его зять, Фридрих, архиепископ Майнцский, и бесчисленное множество прочих [князей] со всего его королевства^{b a}В этом походе впереди него шел его сын Лиудольф с аламаннами, стремясь угодить отцу, если до его прихода там будет совершено нечто героическое, но не совершил ничего из того, на что надеялся; скорее наоборот, не спросив у отца совета, он вызвал его неудовольствие, посеяв тем самым семена [последующего] мятежа и несогласия. Ибо его дядя Генрих, завидуя его успехам и славе, заранее отправил из Баварии в Италию через Триент своих послов и отвратил от него сердца всех итальянцев, кого только смог, так что ни город, ни крепость, которые обязаны были предоставить королю поваров и пекарей, не открывали [ворот] перед сыном короля, и он терпел там одни лишь неприятности и напасти. Следом за ним в Итальянское королевство вступил король.^a

По пути ему навстречу вышла некая женщина с жалобой на злодея, который ее изнасиловал. Король сказал ей: «Я вернусь к тебе, если буду жив, и буду считать твою обиду своей собственной». Когда же она ответила, что он ее забудет, [король], указав пальцем на церковь, сказал: «Она будет мне памятным знаком».

^bИтак, непобедимейший король Оттон, взяв в жены королеву Адельгейду, угодную Богу, прекрасную ликом, мудрую в советах, весьма славную всяческими добродетелями, в роду которой деды и прадеды были королями^b - ^aк тому времени она уже овдовела, лишившись светлейшего супруга, короля Лотаря, - овладел с Божьей помощью всей Италией;^a подчинив миланцев, [Оттон] дал им новые деньги, которые до сих пор зовутся Оттелинами.

^aЛиудольф с неудовольствием воспринял то, о чем мы писали выше, и, не спросив у отца разрешения, в сопровождении архиепископа Фридриха вернулся на родину.^a

^bВ этом году родился Генрих¹, сын герцога Генриха^b

952 г. ^aКороль, изгнав Беренгара, отпраздновал со своими верными Рождество Господне в Италии, в Павии;^{a b}после того как с королевской пышностью была отпразднована свадьба и с королевским великолепием улажены дела, он выехал оттуда с вестью о новом брачном союзе, собираясь провести ближайшую Пасху в Саксонии^{b a}Герцога же Конрада он оставил в Италии, чтобы преследовать Беренгара.^a

Как только стало известно о возвращении короля, все соединились друг с другом в твердой верности, дабы королю нечего было судить. Однако, глянув на упомянутую церковь и вспомнив о женщине, он велел ей предстать перед ним и изложить свою жалобу. Она же вскоре после обвинения вступила в законный брак со своим обидчиком и, родив ему сыновей, уже не жаловалась на него. Король, напротив, поклялся бородой Оттона, то есть своей собственной, что насильник, обвиненный ею прежде, должен узнать вкус обоюдоострой [секиры]. И тут же исполнил просьбу [женщины] вопреки ее желанию, оказал благодеяние вопреки ее воле, судил, не доставив тем радости.

^aГерцог Лиудольф, вернувшись из Италии, движимый стремлением к королевской власти, отпраздновал Рождество Господне в Заальфельде, имея при себе архиепископа Фридриха и всех, бывших на виду князей королевства. Это пиршество у многих вызвало подозрение, ибо там, как передают, обсуждались [дела, направленные] скорее к разрушению, нежели к пользе.^a

^bКороль Беренгар, вняв убеждениям герцога Конрада, под защитой которого вместе с воинским гарнизоном была оставлена Павия, последовал за королем в Германию, намереваясь заключить с ним мир и подчиниться всему, что он прикажет. Когда он приблизился к королевскому городу¹, навстречу ему в миле от города вышли герцоги и первые дворцовые чины; по-королевски принятый он был проведен в город, получив приказ оставаться в приготовленном для него помещении. Однако в течение трех дней он не удостоился видеть короля;^{b a}и ничего из того, что хотел, он не получил. Из-за интриг герцога Генриха он едва сохранил жизнь /и отечество и вернулся в Италию,^{a b}назначив место и время для сдачи и [заключения] добровольного договора в Аугсбурге. Герцог Конрад, восприняв это с неудовольствием, вместе с Лиудольфом, испытывавшим то же чувство, в гневе нарушил должную верность королю. Оба они стали избегать Генриха, брата короля, полагая, что именно он, движимый давней завистью, был виновником этого дела. Генрих же, зная, что юноша лишен материнской опеки, стал обходиться с ним презрительно, причем настолько, что не удержался даже от оскорблений.^{b a}Тогда же архиепископ Фридрих и герцог Конрад стали друзьями; ибо прежде они были врагами друг друга.

В этом году, в середине августа, в Аугсбурге, городе провинции Реции², состоялось общее собрание франков, саксов, баваров, аламаннов и лангобардов, на котором вышеназванный Беренгар вместе со своим сыном Адальбертом³ подчинился власти короля, во всем [признав] себя его вассалом;^{a c}смиренно [умоляя] о прощении, он смягчил также гнев королевы, после чего получил милость короля и разрешение опять править Италией.^{c a}Он лишился только Веронской и Аквилейской марки, которая была передана Генриху, брату короля. Беренгар же, вернувшись в Италию, изменил свое отношение к епископам, графам и прочим вельможам Италии; преследуя всех их ненавистью и враждой, он сделал их своими ожесточенными врагами.^a

^dИтак, король, опираясь на Божью помощь, после того как подчинил своей власти все королевства, которые отпали после смерти Карла⁴, поднял оружие против датчан, которых ранее обуздал войной ещё его отец. А те тогда, замыслив восстать, убили в Хедебю⁵ послов Оттона вместе с маркграфом и до основании уничтожили всю колонию саксов. Желая отомстить за это дело, король тут же вторгся с войском в Данию. Перейдя датскую границу, находившуюся некогда у Шлезвига, он огнём и мечом опустошил весь край до самого последнего моря, которое отделяет норманнов от датчан и по сей день зовётся Оттинсанд. Когда он уходил, Харальд⁶, сын Ворма, выступил против него возле Шлезвига и завязал битву; в ней, хотя обе стороны мужественно сражались, саксы одержали победу, а датчане были побеждены и отступили к кораблям. Наконец, поскольку обстоятельства побуждали к миру, Харальд подчинился Оттону и, получив от него королевство, обещал принять в Дании христианство; не медля, Харальд был крещён вместе с женой Гунхильдой и малолетним сыном, которого король, восприяв из святой купели, назвал Свейноттом⁷d

^eВ это же время король Оттон, обложив данью Данию, лежащую по эту сторону моря, которую местные жители называют Ютландией, разделил её на три епископства и подчинил Гамбургскому архиепископству. Одно из них он учредил в Шлезвиге, который зовётся также Хедебю и омывается морским заливом, который местные жители называют Шлей, отчего и город носит своё название. Из этой гавани корабли обыкновенно отправляются в Славянию, Швецию, Земландию - до самой Греции. Второе епископство он основал в Рибе⁸, городе, который опоясан другим океанским проливом, по которому можно направить паруса во Фризию и, конечно, в Англию и Саксонию. Третьему епископству он определил быть в Орхусе⁹, от Фюна¹⁰ его отделяет очень узкий пролив восточного моря, который тянется с многочисленными изгибами на север между Фюном и Ютландией до самого города Орхуса; оттуда плавают на Фюн, в Зеландию¹¹, в Сконе¹² - до самой Норвегии.^{e d}B Бременской церкви хранятся грамоты короля, которые показывают, что король Оттон держал в своей власти Датское королевство, так что даже наделял [тамошние] епископства^d

Ольденбург¹³, большой город славян, что зовутся ваграми¹⁴, расположен на море, которое зовется Балтийским или Варварским, в одном дне пути от Гамбурга; король Оттон, учредив в нем епископство, подчинил его Гамбургской митрополии, ибо к этой церкви оно было ближе, чем к Магдебургской.

^fO Балтийском море. От Западного океана на восток протянулся некий залив. Этот залив зовётся местными жителями Балтийским, потому что он наподобие пояса простирается на большое расстояние через скифские области до самой Греции; этот залив именуется также Балтийским или Варварским морем от тех варварских народов, [земли] которых он омывает. Западный же океан - это, кажется, тот самый, который римляне называют Британским; его просторы необъятны, ужасающи и опасны: с запада он охватывает Британию, которая ныне зовётся Англией, на юге соприкасается с фризами и той частью Саксонии, которая относится к Гамбургскому диоцезу; к востоку он имеет [соседями] датчан, устье Балтийского моря и норманнов, которые обитают за пределами Дании. На севере же этот океан омывает Оркадские острова, а затем необъятными просторами огибает круг земной, имея слева [от себя] Гибернию, родину скоттов, которая ныне зовётся Ирландией, а справа - утёсы [Норманнии]. Датчане же утверждают, что длина этого моря не раз была проверена на опыте очень многими: некоторые при попутном ветре добирались из Дании до Острогарда Руси. Ширина этого моря нигде не превышает ста миль, хотя во многих местах, как выясняется, и того меньше. Это можно видеть в устье названного залива, вход в который из океана между Ольденбургом, мысом Дании, и утёсами Норманнии столь узок, что под парусами его легко можно пересечь за ночь. Затем, выйдя за пределы Дании, этот море широко разливается, а потом опять сужается напротив страны готов, живущих по соседству с вильцами, которые иначе зовутся лютичами. Оттуда, чем дальше оно течёт, тем становится шире. По этому заливу сидят многие народы; так, датчане и шведы, которых мы называем норманнами, владеют северным берегом и всеми на нём островами; на южном берегу живут славяне, эсты и разные другие народы, из которых главнейшими являются велеты, которые зовутся также вильцами^{f g}Датчан, шведов и все остальные народы за Данией франкские историки называют норманнами, тогда как римские авторы зовут так гипербореев, которых Марциан Капелла¹⁵ превозносит многими похвалами.^{g h}Перед теми, кто минует датские острова, открывается совершенно иной мир, а именно Швеция и Норманния - два обширнейших северных королевства, до сих пор почти неизвестных нашему миру. О них Свен¹⁶, мудрейший датский король, рассказывал, что Норманнию с трудом можно пересечь за один месяц, а Швецию, даже двигаясь быстро, нелегко обойти и за два.^h

Три королевства - датчан, шведов и норманнов, вместе со славянами, живущими в тех краях, - ваграми, ободритами, или рарогами, глинянами, варнами, хижанами и черезпенянами были по церковному праву подчинены со всеми своими церквями Гамбургской митрополии.

ⁱВ этом году, в августе месяце, в городе Аугсбурге во время неистовой погоды при раскатах грома с неба упал удивительной величины камень, явив многим очевидцам великое чудо.ⁱ

^kДатчане, издавна будучи христианами, служили тем не менее по языческому обычаю идолам. И случилось, что на каком-то пиру в присутствии короля возник спор о почитании богов, когда датчане утверждали, что Христос - бог, но есть и другие, более могучие боги, ибо они показывают смертным еще большие знамения и чудеса. Против этого выступил некий клирик, ныне ведущий благочестивую жизнь епископ по имени Поппо, который заявил, что единым Богом является [Бог] Отец вместе с единородным Сыном, Господом нашим Иисусом Христом и со Святым Духом, а идолы - суть демоны. Король Гарольд, тот самый, который, как говорят, был скор на слушание и медлителен в беседе, спросил [клирика], не желает ли он сам лично доказать [истинность] своей веры. Тот незамедлительно согласился. Король же велел взять клирика под стражу до следующего дня. С наступлением утра он приказал бросить в огонь большой кусок железа, а клирику велел во имя католической веры [взять и] нести этот раскаленный [кусок]. Исповедник Христов не колеблясь взял железо и нес его столько времени, сколько угодно было королю. [Затем] он показал всем свою неповрежденную руку, тем самым доказав всем истинность католической веры. [В ответ] на это обращенный [в веру] король распорядился почитать Христа, как единого Бога, приказал уничтожить идолов у подчиненных народов и с тех пор воздавал должные почести священникам и служителям Божьим.^{k l}Король Оттон, услышав это, призвал к себе почтенного мужа Поппо, спросил, Христов ли он воин, и возвел его в сан епископа.^l

^mОколо этого времени король Оттон, услышав о смерти епископа Регенсбурга¹⁷, отправился туда; во сне же ему было указано, чтобы он не давал епископство никому иному, кроме того, кто первым выйдет ему навстречу. На следующий день, на рассвете, король без ведома монахов пришел с небольшой свитой в монастырь св. мученика Эммерамма и, тихо постучав в ворота, был впущен неким Гунтером¹⁸, бодрствующим стражем церкви и во всех отношениях почтенным отцом. Пристально посмотрев на него, [Оттон] сначала подошел к нему для приветствия, а затем обратился с такими словами: «Что ты хочешь дать мне, брат, если получишь епископское достоинство⁷.». Старец на это, улыбнувшись, ответил: «Мои башмаки». Когда же он вместе с прочей братией пришел в [Собор] св. Петра для избрания епископа, король, рассказав всем о своем сне и последующем событии, по совету духовенства и всего народа поставил его епископом. Получив посвящение, Гунтер занимал должность всего 6 месяцев, после чего его поразил тяжкий недуг; когда ему стало чуть лучше, он, взяв в руку пепел, обозначил знаком святого креста то место, где хотел бы уйти из этого мира; а затем лег на землю и, блаженный, пропел следующую песнь блаженного же Иова: «Слухомуха слышал я о тебе, Господи¹⁹, и т. д.». И тотчас, сделав со слезами исповедь, он испустил дух. И исполнилось в нем то, что предшественник его в этой должности предсказал ему: «Ты будешь, брат, вторым после меня править этой церковью; но лишь малое время ты проживешь, когда Бог в милосердии своем тебя увенчает». Ведь, пока он был в странствии, он всегда желал следовать Божьей воле.

Я привел этот [рассказ] для того, чтобы показать, что милость неба часто открывала императору то, что ей угодно сделать на земле. Когда он услышал о смерти этого отца, он велел, чтобы ему наследовал Микаэль²⁰. Долгое время он прекрасно управлял вверенной ему [паствой], а когда в восточные земли опять вторглись венгры, вместе с прочей баварской знатью вышел, чтобы их отразить. Но, когда между ними началось сражение, наши - о ужас! - были побеждены и разбиты²¹. Епископ же, потеряв ухо и имея раны в других частях тела, укрылся среди убитых, словно мертвый. Лежавший рядом с ним вражеский воин, увидев, что он один остался жив и избежал вражеских козней, схватил копье и попытался его убить. [Епископ] тогда, обретя поддержку в Господе, после долгой и тяжелой борьбы, вышел победителем и поразил врага, а затем, преодолев в пути многие трудности, достиг наконец знакомых пределов. Это доставило большую радость его пастве и всем, верующим во Христа. Всем духовенством он был встречен как отличный воин, оставшись добрым пастырем для народа. Ибо увечье послужило ему не к позору, а к еще большему почету.^m

Огненный камень, словно масса раскаленного железа, упал на западе; был также виден дракон.

953 г. ^aРождество Господне король отпраздновал во Франкфурте; отправившись оттуда в Эльзас, он передал своей теще Берте¹, матери госпожи Адельгейды, аббатство в Эрштейне². Тайно возникшие против него умыслы и планы уже тогда стали выходить на свет, и открылось все, что каждый из них хранил в своем сердце; ибо когда он вернулся из Эльзаса, собираясь праздновать Пасху³ в Ингельхайме, его сын Лиудольф и герцог Конрад, склонив на свою сторону недостойных сторонников, и особенно юношей из Франконии, Саксонии и Баварии, составили заговор и укрепляли, насколько смогли, крепости-замки для будущего восстания. Ибо они уже не скрывали то, к чему стремились, но открыто демонстрировали признаки мятежа.

Итак, король, придя в Ингельхайм и имея при себе малое количество верных людей, посчитал невозможным для себя праздновать Пасху среди явных врагов и удалился оттуда в Майнц; там, долгое время ожидая у ворот, - иначе, чем то подобало королю, ибо архиепископ Фридрих уже вступил в сговор [с мятежниками], -он едва добился допуска в город.^{a b}Владыка, который согласно обычаю вел перед Пасхой строгий образ жизни вместе с иеремитами и отшельниками, будучи призван, принял короля в Майнце и прислуживал ему там какое-то время.^{b a}Туда к нему прибыли с притворным, как выяснилось позже, смирением Лиудольф и Конрад, говоря, что они не сделали против него ничего дурного; однако не отрицали, что схватили бы его брата Генриха, если бы тот пришел в Ингельхайм на Пасху. Король, восприняв это спокойно и невозмутимо, отбыл на корабле в Кёльн; отправившись оттуда далее, он отпраздновал Пасху в Дортмунде.

После Пасхи, соединившись с верными ему людьми, он возвратился в Кёльн, где навстречу ему вышел епископ Меца⁴, на которого Лиудольф и Конрад, казалось, возлагали большие надежды и которому [больше всего] доверяли, а также все лотарингцы, за исключением немногих, тяготевших к разбою и грабежу; он радушно и с любовью принял их, отпавших от его врагов и явившихся к нему, и соединил их, крепких и надежных, в своей верности.^{a b}Уладив это, он прибыл в Саксонию, был там пристойно, с материнской радостью и должной заботой, принят, и вновь с величием обрел на родине королевскую власть, которую едва не потерял во Франконии.

Воодушевленный присутствием друзей и собственного народа, он объявил договор недействительным, заявив, что заключил его по принуждению; Лиудольфу и Конраду было велено или выдать для наказания виновников преступления, или самим считаться врагами государства. Тогда владыка Фридрих вступился за прежний договор, якобы заботясь о мире и согласии. Из-за этого он стал подозрителен королю и подвергся презрению со стороны друзей и советников короля. Мы полагаем, что никоим образом не следует нам судить о нем необдуманно; но то, что мы о нем знаем, - что он велик был в молитвах, [читая] их днем и ночью, велик щедростью при раздаче милостыни и, особенно, проповедью слова [Божьего], - мы считаем недостойным замалчивать; впрочем, о делах, подлежащих наказанию, судит Господь.

Поскольку конец этим делам положен не был, было приказано созвать для их обсуждения общее собрание народа у селения под названием Фрицлар. Когда туда прибыл Генрих, брат короля, он обвинил архиепископа во многих очень тяжких преступлениях; из-за этого он стал ненавистен королю и почти всему войску, ибо на основании сказанного о нем они сочли его полностью виновным. Кроме того, проявляя еще большую суровость из-за недавнего оскорбления, король осудил на изгнание некоторых выдающихся мужей, которые некогда были ему дороги и верны во время биртанской войны, [а затем] перешли к [его] брату, когда они, обвиненные, сознались и не смогли оправдаться. Это были Дадан и Вильгельм, родом тюринги, занимавшие должности начальников. Когда это произошло, многие из соучастников преступления были достаточно устрашены.^{b a}Король, укрепив и упрочив свое положение в Саксонии, опять с вооруженным отрядом вернулся во Франконию. Услышав об этом, архиепископ Фридрих покинул Майнц, поручив защиту города врагам короля. Сам же вошел в замок Брейзах, который всегда был пристанищем для тех, кто восстал против Бога и короля, и оставался там почти все лето, ожидая исхода дела.^a

^cМежду тем на берегу Мааса произошла битва между Ренье⁵, графом Геннегау, и герцогом Конрадом.^{c b}Ибо лотарингцы, узнав, что король оскорблен герцогом Конрадом, подняли против него оружие; ведь они давно уже были ему враждебны, поскольку он управлял герцогством вопреки их воле. Однако [Конрад], будучи неустрашим и проявляя храбрость льва, направил знамена против их знамен и собственной рукой поразил невероятное множество из их числа, ибо его, как дикого зверя, воспламеняла кровь друга, а именно Конрада, сына Эберхарда, которого он потерял в этом сражении. Итак, поскольку отряд храбрых воинов этого храбрейшего [герцога] был достаточно [велик], а к войску противника постоянно подходили свежие силы, то битва продлилась от полудня до вечера. Ночью сражение прекратилось, причем никто не радовался победе.^b

^aКороль, услышав, что Майнц, столица Франконии и королевский город, предан его врагам, прибыл к нему со всей возможной скоростью, собрав множество верных своих из франков, саксов и лотарингцев. Но и Генрих, его брат, прибыл из Баварии, дабы оказать ему помощь, хоть и доставил себе этим больше вреда, чем пользы.^a

^bИтак, двинув войска около 1 июля, король или брал штурмом, или принимал сдачу встречавшихся ему на пути городов враждебной стороны, пока не добрался до Майнца, куда вступил с войском [его] сын и - страшно сказать - [с оружием] ожидал отца. Там началась война более суровая, чем внутренняя, и более страшная, чем любое несчастье. К стенам подвезли много [осадных] орудий, но горожане или разрушили их, или сожгли; у ворот происходили частые схватки, но снаружи караулы выставляли редко. Общее положение дел менялось из-за колебания [защитников], ибо вне [города] они боялись повелителя королевства, а внутри - [его] наследника. И вот, когда осада тянулась уже почти 60 дней, начались переговоры о мире; в город в качестве заложника был отправлен двоюродный брат короля Экберт⁶, чтобы открыть каждому свободный путь в лагерь для снятия с себя обвинения и для переговоров о мире и согласии. Сын вместе с зятем, придя в лагерь, пали королю в ноги, [заявив], что готовы принять на себя всю [ответственность] за преступление, только бы друзья [их], принятые под покровительство, не претерпели ничего дурного.

Однако король, не зная какому заслуженному наказанию следует подвергнуть сына, потребовал [выдачи] зачинщиков мятежа. Те же, связанные взаимной клятвой, категорически отказались от этого. Между тем в лагере поднялась большая радость, а из лагеря повсюду распространился слух, что никто не выйдет из города, пока они не подчинятся всем повелениям короля. Однако надежда эта оказалась тщетной. Ибо, когда они подчинились приказам короля, Генрих в возбуждении сказал юноше: «Напрасно ты утверждаешь, что ты не выступал против моего господина короля, а вот все войско знает тебя как захватчика и оскорбителя королевства! Если я, обвинитель, виновен в преступлении или кажусь [тебе] виновным, то почему же ты не ведешь войско против меня? Двигай же знамена против меня». - И, подняв с земли стебель, сказал: «Этой награды ты не сможешь отнять ни у меня, ни у моей власти. Что тебе пришло в голову тревожить своего отца делами подобного рода? Ведь ты выступаешь против самого Бога, когда воюешь против господина и своего отца. Если же ты что-нибудь понимаешь и обладаешь силой, то излей свою ярость на меня, ибо я не боюсь твоего гнева». Юноша ничего не ответил на это, но, выслушав короля, вернулся в город со своими людьми.

Двоюродный же брат короля Экберт, отправленный в город в качестве заложника, [поддавшись] на льстивые слова, стал противником короля, ибо его осуждали за неосторожное сражение, в котором он лишился глаза.

Итак, в ближайшую ночь бавары, сопровождавшие Генриха, покинув его, присоединились к Лиудольфу. Отправившись вместе с ними, он взял королевский город под названием Регенсбург вместе с прочими укреплениями в этом городе, разграбил все богатства герцога и разделил их между своими воинами; Юдифь, его супругу, вместе с сыновьями он вынудил уйти не только из города, но и из области. Виновником этого решения был Арнульф⁷, сын герцога Арнульфа, а также его братья, ибо Генрих был поставлен во главе королевства их отца, тогда как сами они были лишены отцовской чести.^b

^aКороль, отдавая предпочтение его несчастью, снял с Майнца осаду.^{a b}3атем войско, изнуренное длительными трудами, попросило об увольнении и получило его, тогда как король с очень немногими последовал за сыном в Баварию.

В то время как множество нарушило верность, остались очень немногие, которые поддерживали дело короля; среди них был некий Адальберт и с ним другие, очень немногие.

Пока король воевал против Майнца, Саксонией правил герцог Герман⁸. Когда он должен был прислать из Саксонии новое войско в дополнение [к прежнему], то во главе его были поставлены герцог Дитрих⁹ и молодой Вихман¹⁰. Достигнув франкских пределов, войско было внезапно окружено Лиудольфом и герцогом Конрадом и загнано в некую брошенную крепость. Во время попытки взять ее приступом знаменосец от толчка колесницы потерял у самых ворот руку; когда это произошло, сражение прекратилось, и было заключено перемирие на три дня, чтобы [войско могло] вернуться в Саксонию.

Лиудольф пытался большими обещаниями [склонить к себе] Дитриха, но смог подкупить лишь Вихмана. Поэтому тот стал обвинять своего дядю, то есть герцога

Германа, говоря, что он похититель отцовского наследства и грабитель их сокровищ. Герман же отнюдь не оставался несведущим в отношении заговора, и трудно передать, с какой мудростью и благоразумием следил он за происками своих родичей и явных врагов.

Экберт, конечно, соединился с Вихманом; единодушно поднявшись против герцога, они не давали ему покоя.^{b a}Тот же, с благородным терпением усмирив ярость юношей, стал заботиться о том, чтобы никакое волнение более не возникало в этих краях в отсутствии короля.^a

^bКороль же, направив путь в Баварию, осадил Регенсбург и пробыл на этой осаде почти до Рождества Господня. Бавары же из-за его внезапного прихода не обратились ни к миру, ни к войне, ибо не дерзали вести открытую войну, но, укрывшись за стенами, чинили войску большие трудности, готовясь удалить его из своей страны. Поскольку дело не продвигалось вперед, войско ни перед чем не останавливалось, но все опустошало.

Между тем архиепископ Фридрих, оставив, как он сам говорил, из страха перед королем сан епископа, вел вместе с отшельниками жизнь иеремита. Немалое колебание проявилось также и у остальных епископов в Баварии; они то поддерживали короля, то склонялись к враждебной [ему] партии, ибо не могли без опасности для себя отпасть от короля и не в состоянии были без ущерба для себя сохранить ему верность.

Проведя в этих областях целых 3 месяца, король только около 1 января вернулся в Саксонию, не завершив дела и потеряв двоих мужей, занимавших высокое положение и обладавших большой властью, а именно Иммеда и Мейнверка, каждый из которых погиб от стрелы: один в Майнце, а другой по пути в Баварию.^b

^aВ этом году умер Вигфрид¹¹, архиепископ Кёльнской церкви; Бруно, брат короля, славный муж, наследовав ему в епископстве, принял вместе с епископством также герцогскую власть и управление всем королевством лотарингцев.^{a c}Так, исполняя с большим благочестием должность священника, он с доблестью и великодушием герцога решал все насущные дела.^{c a}Никто не обвиняет его в этом, ибо написано, что и св. Самуил, и очень многие другие священники и судьи [поступали точно так же].

Умерла Лиутгарда¹², дочь короля.^{a d}Она, хоть и часто была обижаема мужем и страдала от частых мучений, все же переносила их с мужественным терпением, стараясь сохранить врожденную честь. Когда же она скончалась, ее с плачем похоронили в церкви Христова мученика Альбана в Майнце. Там же висит в память о ней ее серебряное веретено^d

954 г. ^aРождество Господне король праздновал в Саксонии.^a

^bПосле того как герцог Герман и его племянники изложили королю дело, все те, кто придерживался права, одобрили действия герцога, заявив, что юношей следует наказать. Король же, любя их, пощадил [юношей] и только Вихмана перевел под военной стражей во дворец.

Между тем он услышал, что авары, вступив в Баварию, соединились с [его] противниками и собираются испытать его [силы] в открытой войне. Он не устрашился подобного обстоятельства, никогда не забывая, что является Божьей милостью государем и королем, но, собрав сильное войско, выступил навстречу весьма жестоким врагам. Те же избегали его и, получив от Лиудольфа проводников, прошли по всей Франконии, нанеся при этом, прежде всего друзьям [короля], такой ущерб, что у одного из них, по имени Эмуст¹, захватили в плен сначала более тысячи людей, а затем и всех остальных; сказанное, таким образом, превосходит всякое вероятие. Затем, перед Пасхой, их публично встретили в Вормсе и одарили многочисленными дарами из золота и серебра.^{b a}Оттуда [авары] отправились в Галлию и другой дорогой вернулись к себе на родину.^a

^bС приближением 40-дневного поста король опять вернулся в Баварию. Бавары, утомленные как внутренней, так и внешней войной, вынуждены были начать переговоры о мире. И получилось так, что дано было перемирие до 16 июня и определено место, под Цинной², куда следовало представить предложения и дать на них ответ.

Когда весь народ собрался в условленном месте, король произнес такую речь: «Я бы еще стерпел, если бы недостойное поведение моего сына и [лиц], плетущих интриги, причиняло беспокойство только мне и не тревожило бы весь народ христианского имени. Им было мало вторгаться на манер разбойников в мои города и похищать области из-под моей власти, им понадобилось еще насытиться кровью моих родичей и дорогих мне [сподвижников]. И вот я сижу, осиротевший, без детей, страдая от того, что мой сын является [моим] злейшим врагом. А тот, кого я любил больше всего, кого я вознес из ничтожества до высшего положения и одарил высшими почестями, обратил против меня моего единственного сына. Я стерпел бы и это, если бы не пригласили они на этом основании врагов Божьих и людских. Именно они разорили мое королевство, уводили в плен и убивали людей, разрушали города, сжигали церкви, уничтожали священников. Улицы до сих пор обагрены кровью; врагам Христовым подарено мое золото и серебро, которыми я обогатил сына и зятя; нагруженные им, возвращаются они в свои места. Я не могу представить, что еще можно отнести к тому, что называется преступлением и вероломством⁷.». Сказав это, король замолчал. Генрих же, одобрив суждение короля, добавил, что враги, побежденные во втором открытом сражении, опять со злым умыслом начинают стягивать силы, чтобы открыть себе путь для повторного нанесения вреда; он же считает более разумным перенести всякое бедствие и все тяготы, чем когда-нибудь оказать покровительство общему врагу. После этих слов вперед выступил Лиудольф и сказал: «Я признаю, что людей, нанятых против меня, я удержал с помощью денег, дабы не нанесли они вреда мне и моим подчиненным; если сочтут, что я в этой части виновен, пусть знает весь народ, что я делал это не по собственному побуждению, но вынужденный крайней необходимостью». Наконец, выступил, собираясь дать отчет, владыка Фридрих, обещая перед любыми судьями, которых назначит король, доказать, что он никогда и ничего против короля не замышлял, не предпринимал и не собирался предпринимать; он оставил короля лишь из страха, ибо понимал, что ему, невиновному, предъявят тягчайшие обвинения; в любом случае он сохранит верность. На это король сказал: «Я не требую от вас присяги, а лишь содействия в меру ваших сил миру и согласию». И, сказав это, он отпустил его с верой и миром.

Епископ вместе с герцогом Конрадом, не сумев склонить юношу к тому, чтобы он подчинился отцу и, последовав [его мнению], выполнил его решение, отступились от него и соединились с королем.

В ближайшую ночь Лиудольф, уйдя от короля со своими людьми, вступил вместе со своими воинами в Регенсбург. Король же, следуя за сыном, встретил [по пути] город под названием Россталь³ и осадил его.

Более жестокой битвы, чем та, что произошла у его стен, не видел ни один из смертных. Много там с обеих сторон было убито, а еще больше ранено; ночной мрак положил конец битве. На следующий день войско, изнуренное сомнительным сражением, было оттуда уведено, ибо было ясно, что сражающимся нельзя там оставаться дольше для еще более [тяжких испытаний].

Путь оттуда до Регенсбурга [длился] 3 дня. Когда место для лагеря было занято и окружено укреплениями, началась тщательная осада города. Но так как толпа [осажденных] не допускала придвинуть [осадные] орудия к городу, то сражение у стен становилось иной раз довольно ожесточенным с обеих сторон. Долго длившаяся осада вынудила осажденных предпринять какие-либо военные действия. Ибо они полагали, что хуже страдать от голода, если до этого дойдет дело, чем храбро умереть в строю. Итак, всадникам было приказано совершить вылазку через западные ворота, якобы с намерением напасть на лагерь; а другие должны были сесть на корабли и, [пройдя] по реке, протекающей по соседству с городом, пока будет идти конное сражение, вооруженными войти в покинутый лагерь. Горожане, собранные ударом в колокол, исполнили условленное. Но и в лагере не остались об этом вне ведения, а потому и они тоже без промедления подготовились. [И вот], когда всадники сделали вылазку чуть позже [намеченного срока], а корабли прошли чуть дальше от города, то напав на лагерь, высадившиеся наткнулись там на вооруженных людей; перепуганные они стали спасаться бегством, но, окруженные со всех сторон, были уничтожены. Одни, [стремясь] войти на корабли, из-за сильного страха сбились с пути и были поглощены рекой; другие, успев сесть на корабли, будучи верхом и в слишком большом числе, утонули. И получилось так, что лишь очень немногие из большого числа остались в живых. Всадники же, утомленные конницей [врагов], потерпели поражение; имея много раненых, они вернулись обратно в город. Воины короля, вернувшись победителями в лагерь, привели к воротам с собой лишь одного [воина], пораженного смертельной раной. Весь городской скот, угнанный в места, богатые травой, находившиеся между реками Рейном и Дунаем, был захвачен братом короля Генрихом и разделен между союзниками. Горожане, изнуренные частыми битвами, начали также страдать от голода.

Лиудольф, покинув город вместе с главными людьми, просил о мире, но не добился его, ибо отказал в повиновении отцу. [Опять] войдя в город, он с оружием попытался напасть на Геро, осаждавшего восточные ворота, славного как своими победами, так и сражениями; от 3-го часа до 9-го у ворот города шло ожесточенное сражение; всадник Арнульф, упав там с коня и потеряв оружие, тут же был пронзен копьем и умер. Два дня спустя от женщины, бежавшей из города от голода, узнали о его смерти, тогда как раньше о ней не было известно. Его смерть привела горожан в большое замешательство, и они тут же начали переговоры о мире.

При посредничестве князей Лиудольф со своими союзниками ушел из города, в котором находился в осаде целых полтора месяца; он получил мир до условленного дня, когда должны быть решены все эти дела; местом совещания был назначен Фрицлар. Король вернулся на родину.

Генрих же овладел Новым городом⁴. Регенсбург почти целиком был сожжен в ближайшую ночь.

Когда король, занимаясь охотой, проводил время в местности под названием Сувельдун⁵, его сын пришел к нему босиком и распростерся перед отцом, движимый глубоким раскаянием; его жалостливая речь вызвала слезы сначала у отца, а затем и у всех присутствующих. Итак, благодаря отцовской любви [Лиудольф] вновь обрел его милость и обещал, что отныне будет повиноваться отцу и считаться с его волей.

Между тем пришли вести, что владыка Фридрих [тяжело] болен и [практически] безнадежен. Из-за этого решение короля было, конечно, отложено.^{b a}Итак, умер архиепископ Фридрих⁶, усердный в святом благочестии и заслуживающий похвалы муж, только в одном достойный порицания, а именно: как только где-то поднимался один враг короля, он тут же становился вторым. Те, кто находился при нем, с достаточной похвалой рассказывали о его конце. В архиепископстве ему наследовал Вильгельм⁷, сын короля от матери из знатного, но славянского рода, единодушно избранный народом в Арнштадте⁸.

В этом году герцог Конрад намеревался вступить в битву с лотарингцами, которых возглавлял архиепископ Бруно, в округе Близгау⁹, у селения Рюмлинген; но в конце концов оставил это [намерение], ибо это было против короля; так по воле Божьей [битва] не состоялась.^a Здесь, кажется, стоит добавить кое-что об этом архиепископе Бруно, ^cкоторый хоть и был умнейшим человеком, но, последовав совету дурных людей, задумал воздать своему брату и королю злом за добро. Ведь он позвал к себе на пир зятя короля, который в то время был королю злейшим врагом, и, забыв присягу и кровное родство, вознамерился вручить ему вместе с искусно украшенной драгоценными камнями короной все королевство. Когда в святой день праздника Пасхи он, приготовив все необходимое, собирался короновать зятя, с нетерпением ожидавшего [исполнения] обещанного желания, то благодаря Божьей милости и Его всех направляющей мудрости устыдился своего начинания и раскаялся. Итак, тайно вызвав своего секретаря Фолькмара¹⁰, он открыл ему ту рану, что скрывал в сердце, и, как человек, находящийся в затруднении, попросил у него дельного совета. Но Бог, утешитель смиренных, внушил ему свыше облегчить заботу его господина такими словами. «Святой дух, - сказал [Фолькмар],- дал тебе, дражайший господин, возможность поступить так, чтобы враг и виновник столь великого преступления не торжествовал больше над вами. Ибо и он может быть одурачен, и ты можешь прославиться. Корону, которую ты обещал дать завтра своему зятю, я представлю вам, заседающим, чтобы верность твоя была доказана в глазах всех; а затем, будто случайно упав, я разобью корону, и тогда братская любовь, ныне охладевшая, опять потеплеет». [Совет] этот понравился архиепископу, и, чтобы так все и случилось, он со смирением вознес горячую молитву Богу. Когда же настало утро и сказанное осуществилось, архиепископ сделал вид, будто очень огорчен. Герцог же и его люди, когда надежды их оказались разбиты, испытали безутешное горе; а когда окончились праздничные дни, он, почтенный другими, нежели те, на которые рассчитывал, дарами, вернулся домой. После этого братья, я имею в виду, король и епископ, помирились и оба упорные в стремлении к благочестию постарались устранить все остатки вражды. Из таких и многих других каверз во время управления королевством и империей король Оттон выбирался невредимым, ибо Христос во всем ему помогал.^c

^dИтак, как мы сказали выше, Вихман, не сумев дать отчет [в действиях] против своего дяди, был взят во дворец под стражу. Когда же король хотел отправиться в Баварию, [Вихман], притворившись больным, отказался [участвовать] в этом походе; император стал увещевать его, [говоря], что готов взять его, лишенного отца и матери, вместо сына и охотно воспитывать, что возвысит его до отцовского достоинства, но просит, чтобы он не причинял ему огорчений, ибо его и так обременяет слишком многое. Не услышав в ответ ничего удовлетворительного, император отбыл, поручив [Вихмана] графу Ибо. Проведя с ним несколько дней, [Вихман] попросил после этого, чтобы ему было разрешено отправиться в лес на охоту. Там, взяв с собой тайных союзников, он бежал на родину, захватил несколько городов и, соединившись с Экбертом, поднял оружие против императора. Однако герцог Герман легко подавил их благодаря своей энергии и вынудил [уйти] за Эльбу^d

^eКогда умер, как было сказано, владыка Фридрих, состоялось общее собрание народа; через полтора года Майнц со всей Франконией сдался королю; сын и зять вновь обрели милость [короля].^{e a}Лиудольф вернул отцу вассалов, которых имел, и герцогство. В герцогстве ему наследовал Бурхард¹¹. Также и Конрад, лишенный всех имевшихся у него богатств, потеряв герцогство, был принят в милость короля, довольствуясь сохранением жизни, отечества и имущества.^a

^fУ Лиудольфа родился сын Отто¹².

Архиепископ Бруно рукоположил епископом Льежа после Фараберта Ратера¹³, дважды изгнанного из Веронской епархии.

Когда умер Людовик, король франков, Лотарь¹⁴, его сын от Герберги, сестры короля Оттона, правил 32 года^f

^gПосле смерти Дитхарда, епископа Хильдесхайма, десятым епископом стал Отвин¹⁵, аббат Магдебурга. В течение тридцати лет правления он доставил своей церкви многие выгоды; так, он приобрел в пользование братии поместье Гизенхейм. В великие праздники он устраивал в течение 16 дней возлияния. Он также собрал для сооружения чашей и блюдец золото, драгоценные камни и жемчуга, но, пораженный недугом, сохранил это под печатью и верой для своего преемника. Он же, когда умерла Вендельгарда, рукоположил в аббатисы Гандерсхайма Гербергу¹⁶.^g

^hB этом году славяне, которые зовутся украми, с великой славой были побеждены Геро, когда король прислал ему в помощь герцога Конрада. Добыча была взята оттуда огромная; в Саксонии поднялось [по этому поводу великое] ликование.

Ближайшую Пасху король провел вместе с братом, после чего двинул войско против Регенсбурга, вновь утесняя город оружием и осадной техникой. Лишившись помощи саксов и страдая от голода, горожане вышли за ворота и передали себя королю вместе с городом. [Король] осудил главарей [восстания] на изгнание, а остальных - [основную] массу - пощадил, после чего со славной победой вернулся на родину, вернув брату всю область Баварию.^h

^eКогда король около 1 июля вступил в Саксонию, ему навстречу вышли венгерские послы, посетившие его якобы в подтверждение старой верности и дружбы, а в действительности, как казалось некоторым, желая разузнать об исходе внутренней войны. Задержав их на несколько дней у себя и одарив дарами, он отпустил [их].^e

^fИтак, когда Лиудольф вернул себе отцовскую милость, герцог Конрад, покинув Бога и короля, обратился к венграм и провел их в Лотарингию вплоть до Угольного леса¹⁷; когда с помощью Божьей против них выступили у Лобии, они, не имея возможности идти дальше, безнаказанно вернулись домой^f

955 г. ^aКогда Ратер был изгнан из Льежского епископства, епископом при поддержке Ренье, графа Монса¹, своего дяди, был поставлен Балдрик².^a

^bВенгры, выступив с очень большим войском и заявляя, что если только земля не разверзнется или небо не обрушится на них, никто не сможет их победить,^b были разбиты королем в битве у города Аугсбурга в Швабии; ^aтогда же Конрад, раскаявшись, перебежал к нему от венгров, умоляя Бога, чтобы он в наказание за свое вероломство был убит в этой битве венграми.^a

^cСам король, взяв с собой лишь немногих саксов, ибо его уже отягощала война со славянами, расположился лагерем в районе города Аугсбурга; здесь к нему подошло войско франков и баваров. С сильной конницей в лагерь прибыл также герцог Конрад, с приходом которого воины воспрянули духом и не хотели уже больше откладывать битву. Ибо [Конрад] отличался отвагой и, что редко бывает присуще храбрецам, был весьма рассудителен, а когда шел на врага, верхом или пешком, был неутомимым воином; он был любим соратниками и дома, и на войне. Итак, отрядами лазутчиков того и другого войска было установлено, что оба войска расположены недалеко друг от друга. После того как в лагере объявили пост, было приказано, чтобы на следующий день все были готовы к сражению. Поднявшись на рассвете, [воины], дав мир и получив его, под присягой обещали оказывать содействие прежде всего герцогу, а затем друг другу, после чего, подняв знамена, вышли из лагеря, числом 8 отрядов. Войско вели по суровой и трудной местности, чтобы не дать врагам возможности беспокоить отряды множеством стрел, которыми они очень ловко пользовались под прикрытием кустарников. Первый, второй и третий отряды составляли бавары, во главе которых стояли префекты герцога Генриха; последний между тем в сражении отсутствовал, ибо страдал телесным недугом, от которого вскоре умер. Четвертый [отряд] составляли франки, начальником и попечителем которых был герцог Конрад. В пятом [отряде], который был самым большим и назывался королевским, находился сам государь, окруженный воинами, отобранными из числа лучших, и отважной молодежью; перед ним [несли знамя с изображением] ангела³, от которого зависит победа, окруженное плотной толпой [воинов]. Шестой и седьмой [отряды] состояли из швабов, во главе которых стоял герцог Швабии Бурхард, женатый на дочери Генриха⁴, брата короля. В состав восьмого [отряда] входила тысяча отборных чешских воинов, снабженных оружием лучше, нежели удачей; в этом [отряде] находилась вся поклажа и обоз, ибо, будучи последним, он считался как бы наиболее безопасным. Однако все произошло иначе, чем предполагали. Ибо венгры, ничуть не медля, перешли реку Лех, окружили войско и стали забрасывать стрелами [именно восьмой] отряд. И напали [на него] с ужасным криком, одних убили, других взяли в плен и, овладев всем обозом, обратили в бегство остальных воинов этого отряда. Подобным же образом они напали на шестой и седьмой отряды и, поразив из них очень многих, [остальных] также обратили в бегство. Когда король понял, что впереди происходит сражение, а сзади крайние отряды подвергаются опасности, он послал туда герцога Конрада с четвертым отрядом, а тот отобрал добычу и опрокинул разбойничьи ряды врагов. Когда же грабительские отряды противника были всюду рассеяны, герцог Конрад с победоносными знаменами вернулся к королю. Удивительно, что, пока старые воины, привыкшие к славе и победам, медлили, он одержал победу с молодыми воинами, почти не искушенными еще в ратном деле.^c

^dHa следующий день, то есть в праздник Христова мученика св. Лаврентия⁵, король, распростершись и признав себя одного виновным за всех перед Богом, проливая слезы, дал такой обет: если Христос удостоит в этот день благодаря заступничеству столь славного покровителя даровать ему победу и жизнь, он учредит в городе Мерзебурге епископство в честь победителя огня⁶, а свой большой дворец, недавно начатый, перестроит в его церковь. Тут же поднявшись с земли, он, после служения мессы и принятия от славного Ульриха⁷, своего исповедника, предложенного им Святого Причастия, выступил против eparoB.^d

^eВ то время как он сражался против венгров, Дитрих⁸ с переменным успехом вел борьбу против варваров. Пытаясь взять один их город, он преследовал противников до самого входа в ворота и, загнав их внутрь стен, захватил и сжег пригород, а всех, которые находились вне [городских] стен, или перебил, или взял в плен; когда же, после того как пожар уже был потушен, он возвращался обратно и половина [его] воинов уже успела перейти болото, примыкавшее к городу, славяне, увидев, что наши оказались в затруднительном положении и не имеют возможности ни сражаться, ни бежать, с громким криком напали на них, повернувших назад, сзади и перебили из них до пятидесяти мужей, когда наши обратились в постыдное бегство.

Между тем великий страх и тревога охватили всю Саксонию по причине неудачи, постигшей короля и его войско. Сверх того, нас устрашили необыкновенные знамения. Во многих местах сильной бурей были разрушены храмы, и это приводило в ужас тех, кто это видел и слышал; от удара молнии погибли некоторые священнослужители обоего пола, и еще многое другое происходило в то время такое, о чем страшно рассказывать и что поэтому нам следует опустить. А потому вернемся к начатому. Итак, король ради ободрения [своих] соратников, обратился к ним со следующей речью: «Нам следует запастись мужеством в столь тяжкой нужде, как вы и сами то видите, мои воины, ибо имеете дело с врагом, стоящим прямо перед вами. Ведь до сих пор я с помощью ваших неутомимых рук и вашего славного непобедимого оружия постоянно одерживал победы за пределами моей страны и державы; так неужели ныне в своей земле, своем королевстве я обращусь спиной [к врагу]? [Противник] превосходит нас числом, но не доблестью и не оружием; мы знаем, что большая часть [врагов почти совершенно] лишена оружия и, что особенно нас утешает. Божьей помощи. Оплотом им служит одна лишь отвага, нам же -надежда и покровительство Божье. Для нас, ныне повелителей почти всей Европы, было бы позорно подавать руку врагам. Уж лучше, мои воины, мы со славой умрем в бою, чему подчинившись врагу, будем в рабстве влачить нашу жизнь или, подобно несчастным животным, кончать ее на виселице. Я бы сказал больше, мои воины, если бы знал, что с помощью слов можно увеличить доблесть и смелость в ваших душах. Уж лучше начнем беседу мечами, а не языком». Сказав это, он поднял щит и священное копье и первым направил коня на врага, исполняя обязанность и храбрейшего воина, и доброго герцога. Более смелые из врагов вначале оказывали сопротивление, но затем, увидев, что союзники [их] обратились в бегство, пришли в смятение, смешались с нашими и были уничтожены. Из остальных одни, поскольку лошади их устали, вступили в ближайшие селения и, окруженные воинами, были сожжены вместе с домами; другие, переплыв через соседнюю реку⁹, не смогли выбраться на другой берег, были поглощены рекой и погибли. В тот же день лагерь был захвачен и все пленные освобождены. На второй и третий день оставшиеся толпы настолько были истреблены соседними городами, что никому или почти никому не удалось спастись. Но победа над столь свирепым народом была достигнута не без кровопролития.

Так, герцог Конрад, храбро сражаясь, был крайне возбужден и разгорячен как пылкостью духа, так и солнечным зноем, который в тот день был особенно сильным; сняв забрало, чтобы глотнуть [свежего] воздуха, он тут же был поражен [вражеской] стрелой прямо в горло и пал мертвым; его тело по приказу короля было с почетом поднято и доставлено в Вормс, где этот великий муж, славный всеми душевными и телесными доблестями, был погребен под плач и рыдание всех франков.^e

^fИмператор, придя после долгого отсутствия в Мерзебург, узнал от некоего предателя, что славяне, чьим князем был весьма уважаемый им Кухавиц, удерживают в Цвенкау¹⁰ [снятые с герцога Конрада] доспехи. Победив с его помощью в поединке [этих славян], он велел их повесить, вернув большую часть добычи. Однако неясно, то ли они взяли эти доспехи как истинные убийцы [герцога], то ли нашли их случайно, невиновные в его смерти; а поскольку они дерзнули это скрыть, то и наказаны смертью были заслуженно^f

^dМежду тем король отправил впереди себя послов к своей святой матери, которые, все по порядку изложив, как ее освободили от тревоги, так равно и сердца верующих воспламенили во славу Христову^d

^eТри венгерских герцога, схваченные и представленные герцогу Генриху, погибли злой смертью, как они того и заслуживали, а именно: их казнили через повешение.

Король стал знаменит благодаря столь славной победе и провозглашен войском отцом отечества и императором^{e b}Ведь до него никто из королей в течение 200 лет не праздновал такой победы.

Генрих, брат короля, умер¹¹, из отчаянного положения вновь придя к власти и получив обратно герцогство Баварию; герцогство и марку милостивый король отдал его сыну Генриху¹².

У короля родился сын Оттон ¹³.^b

^gО названном брате короля некоторые говорят, что он во время своего правления творил гнусные вещи; при этом следует заметить, что за все вышесказанное он не получил никакого возмездия. Так, он приказал оскопить патриарха Аквилеи¹⁴ и ослепить архиепископа Зальцбурга¹⁵. Я не хочу приводить причины этого, ибо знаю, что подобного наказания они не заслужили. Когда Микаэль, епископ Регенсбурга, увещевал его перед смертью об этих деяниях, он признал себя грешным только в первом случае, в деле же архиепископа - нет; не зная, сколь мало есть вещей, в которых нет греха; потому и Давид говорил со смирением: «От тайных моих очисти меня, Господи!»¹⁶. Его жена, по имени Юдифь, присутствуя тут же, слышала его исповедь и, когда муж ее вскоре умер, с великой печалью похоронила его тело в церкви, которую он сам построил в честь св. Приснодевы Марии¹⁷, и все, в чем душа его когда-либо погрешила, о чем она или сама знала, или узнала от кого-нибудь, попыталась исправить слезами и щедрой милостыней.

Когда она, живя в воздержании в своем вдовстве, стала предпочитать остальным епископа Фрайзинга Абрахама¹⁸, то совершенно невинная стала объектом пересудов завистливой толпы. Уже уйдя из жизни, в день своих похорон, она была оправдана этим епископом, служившим тогда мессу, следующим образом. Обратившись перед причастием к народу, он рассказал окружавшим его людям, какими были ее заслуги. «Если, - говорит, - тот грех, в котором ее лживо обвиняют, она и вправду совершила, пусть всемогущий Бог-Отец сделает так, чтобы спасительные тело и кровь Его Сына явились для меня и приговором, и заслуженным наказанием, а для души ее - вечным спасением». После чего невинный телом и духом он принял единственное для всех верующих средство спасения. Поверил народ, хотя и поздно, и гораздо больше принес ей пользы этим несправедливым унижением, чем старался навредить.^g

^hКороль между тем, радуясь, посетил Саксонию, где с великим рвением был встречен всей знатью, издали вышедшей ему навстречу; долго ожидаемый своей почтенной матерью он, проливая от радости слезы, был заключен ею в объятия. Тут же открыв им свое обещание, он настоятельно просил их совета и поддержки, как довести это до конца. Когда они одобрили и поддержали его благочестивую просьбу, король учредил в городе Магдебурге аббатство, заложив великолепную церковь на том месте, где покоилась святая Эдит, возле которой после своей смерти он и сам желал быть похороненным. Однако добиться у Бернгарда, седьмого епископа святой Хальберштадтской церкви, в чьем диоцезе лежал названный город, [согласия] на создание там также и епископства, он при его жизни так и не смог. Что бы ни приобретал он в отпущенное ему время, в землях или иных видах собственности, все это он уступал в наследство Богу и воину его св. Маврикию.^h

ⁱПока это происходило, со стороны славян по наущению графов Вихмана и Экберта пришла ужасная война.^{i k}Ибо они, поняв, что не могут сопротивляться герцогу Герману, вступили в союз с двумя подкоролями варваров, Накко и его братом Стойнефом, которые уже были некогда враждебны саксам.

[Герцог], возглавлявший войско, нашел их в городе под названием Свитлейскран¹⁹. Они вполне могли бы быть захвачены вместе с городом, если бы кто-то не предупредил их криком и они не схватились за оружие; убив перед воротами города 40 вооруженных [воинов] и захватив доспехи с убитых, герцог Герман отступил. Были также такие, которые ему помогали, [а именно] маркграф Генрих и его брат Зигфрид²⁰, выдающиеся и храбрые мужи, превосходные и дома, и на войне. Все это случилось в начале 40-дневного поста.

После ближайшей Пасхи в страну вторглись варвары, имея своим вождем Вихмана, - вождем только в злодеянии, а не во власти; не допуская никакого промедления, с военной помощью прибыл сам герцог Герман; видя, что у врагов войско сильное, а его военные силы весьма незначительны, так как внутренняя война не давала покоя, он счел более разумным в установившемся трудном положении отложить борьбу и приказал толпе [жителей], которые в большом числе стеклись в один город, так как прочим не доверяли, чтобы свободные с женами и детьми поднялись на [городскую] стену, оставив врагам посреди города рабов и все свое имущество. Когда варвары ворвались в город, один из них узнал в жене какого-то свободного свою служанку. Когда он попытался вырвать ее из рук мужа, то получил удар в [завязавшейся] драке и стал кричать, что саксы нарушили договор. Потому и вышло, что все вновь обратились к резне, в которой никто не уцелел: всех совершеннолетних [мужчин] предали смерти, а матерей с детьми увели в плен.

Император, стремясь отомстить за это злодеяние, - он уже одержал победу над венграми, - как враг вступил в страну варваров. Было рассмотрено дело о саксах, которые вступили в сговор со славянами; решили, что Вихмана и Экберта следует считать врагами государства, а из остальных щадить тех, кто захочет вернуться к своим. При этом присутствовало посольство от варваров, заявившее, что они хотят платить дань согласно обычаю, оставаясь союзниками; только на таких условиях они желают мира, а иначе будут с оружием сражаться за свободу. Император на это ответил, что не отказывается от мира с ними, но предоставить его на любых условиях не может. Разве только они искупят нанесенную ими обиду достойным почитанием и исправлением. И повел войско по их землям, опустошая и предавая огню все [на своем пути], пока наконец, разбив лагерь на реке Таксе²¹, трудной для перехода из-за болотистой местности, не был окружен здесь врагами. Ибо сзади [путь] был перекрыт крепкими деревьями и защищен отрядом вооруженных [воинов]. Спереди же находилась река, рядом с рекой - болото и воинственные славяне с огромным войском, мешавшие [нашим] действовать и отрезавшие им путь. [Наше] войско было истощено болезнями, голодом и иными лишениями. Когда такое [положение] длилось уже много дней, к князю варваров Стойнефу был отправлен граф Геро, герцог и маркграф, с предложением сдаться императору [на условии], что тогда его примут как друга и не будут испытывать как врага.

В Геро, конечно, сочетались многие хорошие качества: опыт в войне, благоразумие в гражданских делах, достаточное красноречие и большие познания; мудрость свою он показывал больше на деле, чем на словах, был ловок в приобретениях и щедр в пожалованиях и - что особенно важно - весьма усерден в служении Богу. Итак, через болото и реку, к которой примыкало болото, граф Геро приветствовал варвара. Славянин ответил ему тем же. [Тогда] граф сказал ему: «Хватит с тебя и того, что ты затеял войну против одного из наших, против слуги моего господина, а не против [самого] господина моего, короля. Каким же должно быть твое войско и твое оружие, если ты дерзаешь на подобное? Если вам присуща хоть какая-то доблестьу если [есть в вас] хитрость и храбрость, то дайте нам возможность пройти к вам или же вы придите к нам, и пусть тогда на ровном месте будет испытана храбрость воинов». Славянин, скрежеща по варварскому обычаю зубами и изрыгая множество ругательств, стал насмехаться над Геро, императором и всем войском, зная, что оно из-за многих тягот оказалось в трудном положении. Тогда Геро, раздраженный этим, будучи человеком горячего нрава, сказал: «Завтрашний день покажет, храбры ты и твой народ или нет, ибо завтра вы без сомнения увидите, что мы вступим с вами в битву». Хоть Геро издавна считался знаменитым и славным благодаря многим подвигам, его все же стали называть великим и знаменитым именно за то, что он с великой славой привлек на свою сторону тех славян, что звались украми. Геро вернулся в лагерь и сообщил то, что услышал. Император же, встав среди ночи, приказал стрелами и другими средствами вызвать [врага] на бой, при этом делая вид, будто войско хочет перейти реку и болото. Славяне, не думавшие после вчерашних угроз ни о чем другом, стали готовиться к битве, всеми силами защищая дорогу. А Геро со своими союзниками украми вывел из лагеря около 1000 воинов, быстро, втайне от врагов построил три моста и, отправив гонца к императору, вызвал все войско. Увидев это, варвары устремились навстречу [нашим] отрядам. Поскольку пешим варварам, прежде чем вступить в сражение, пришлось пройти более длинный путь, они, ослабленные усталостью, вскоре отступили [перед нашими] воинами; пытаясь найти спасение в бегстве, они без промедления были истреблены.

Стойнеф же с конницей ожидал на высоком холме исхода дела; увидев, что его союзники обратились в бегство, он также бежал, однако был настигнут вместе с товарищами в некоей роще и обезглавлен, - ибо был утомлен сражением и лишился оружия, - воином по имени Госеб. Один из его вассалов был взят живьем и, вместе с головой и доспехами царька тем же воином доставлен к императору. Благодаря этому Госеб стал славен и знаменит; в награду за столь славный поступок он получил в дар от императора 20 мансов вместе с доходами. В тот же день лагерь противника был взят, а многие люди в нем или убиты, или взяты в плен; резня продолжалась до глубокой ночи. На следующий день голову царька выставили в поле, обезглавили возле того [места] 700 пленных, а советнику его выкололи глаза, вырвали язык и оставили как бесполезного среди трупов. Вихман и Экберт, сознавая свои преступления, отправились в Галлию, бежав к герцогу Гуго.

Император, став благодаря частым победам славен и знаменит, заслужил страх и вместе с тем расположение многих королей и народов. Поэтому он принимал очень многих послов, а именно римских, греческих и сарацинских, получая от них дары разного рода - золотые и серебряные вазы, медные сосуды, отличавшиеся удивительным разнообразием работы, стеклянные сосуды, изделия из слоновой кости, вьючные седла различной выделки, благовония и различного рода мази, животных, невиданных прежде саксами, львов и верблюдов, обезьян и страусов; и возлагали на него свои дела и чаяния все христиане.^k

²²Когда из Льежского епископства изгнали Ратера, епископом с согласия его дяди, графа Монса, был поставлен Балдрик.²²

956 г. ^aИоанн XII¹ пребывал в должности 7 лет.

Король, пребывая в мире и досуге, провел в Кёльне королевский хофтаг при большом стечении своих верных.

В это же время по всем частям королевства гуляла чума, погубившая бесчисленное количество народа. От нее умерли Роберт, архиепископ Трирский, и Хадамар, аббат Фульденский; им наследовали: в архиепископстве - Генрих², в аббатстве - Хатто³.

В аббатстве св. Назария в Лорше было восстановлено право выбора.^a

^bБруно, архиепископ Кёльнский, брат короля, построил обитель св. Панталеона.^b

^aВ том же году Лиудольф был отправлен в Италию, чтобы обуздать тиранию Беренгара; изгнав Беренгара, он в скором времени стал правителем всей Италии.^a

957 г. ^aКороль повторно, как враг, напал на славян.^a

^bЛиудольф, желая сохранить верность друзьям, оставил отечество и пришел вместе с ними в Италию. Проведя там почти целый год, он умер¹, нанеся своей смертью жестокую рану всей Франкской империи. Воины с должным почетом позаботились о его теле; оно было перенесено ими из Италии в Майнц и захоронено в базилике мученика Альбана под плач и рыдание всех франков. [Лиудольф] оставил после себя сына, названного именем отца².

Весть о его смерти была доставлена императору в то время, как он был в походе против ратарей. Поэтому он пролил много слез, оплакивая смерть сына; в остальном он преданно положился на правителя всех - Бога, который до сих пор заботился о его империи.^b

^aУмер Виллер, аббат Трирский; ему наследовал Виггер.

В это же время милостивейший король, из рвения к святой религии, восстановил в прежнем достоинстве аббатство св. Петра в Вейсенбурге³, много лет назад лишенное его предшественниками права выбора и привилегии, и поставил аббатом этой обители Гейло, почтенного мужа.^a

^cБруно, архиепископ Кёльнский, велел окрестить очень многих норманнов вместе с их вождями^c

958 г. ^aПасху¹ король отпраздновал в Ингельхайме; оттуда он на корабле прибыл в Кёльн, намереваясь провести там сейм.^a

^bБруно, архиепископ и герцог Лотарингии, мощно и деятельно игравший вторую роль в королевстве своего брата, призвав в Валансьенн Ренье, графа Монса, по прозвищу Длинная Шея, схватил его и осудил на вечное изгнание у славян, ибо он беспокоил королевство войной или - что, как говорят, более верно - за то, что он после смерти Гизельберта, своего родича, пытался насильственно отобрать те земли, которые тот передал в дар своей жене Герберге, сестре короля. Когда земли Ренье были переданы в казну, его сыновья Ренье и Ламберт² бежали к Лотарю, королю франков.^b

^aВ день отдания Пасхи в Ингельхайме в присутствии короля состоялся собор при участии 16 епископов; на нем с согласия ослепленного архиепископа Герольда³епископом Зальцбургской церкви был назначен [Фридрих]⁴.

Умер Алевин, аббат обители в Рейхенау; ему наследовал Экхард.

Умер Грало, аббат обители св. Галла; ему наследовал Бурхард.^a

^cВ это время Вихман, зная, что Саксония лишена воинов, вышел из Галлии и, вступив в Саксонию, навестил свой дом и жену, а затем опять вернулся на чужбину. Экберту же благодаря вмешательству великого владыки Бруно вновь была возвращена милость.

Когда войско в 3-й раз двинулось против Вихмана, тот едва смог заручиться доверием Геро и его сына; те же торжественно обещали за него, что он никогда ничего не задумает и не предпримет против императора и державы императора. Принеся присягу, он был отпущен с миром, воодушевленный добрыми обещаниями императора.

В том же году явились знамения, а именно знак креста на одежде многих людей. Видя это, многие были охвачены страхом за свое здоровье, боялись беды, а потому, по большей части, старались исправить свои прегрешения. Были и такие, которые толковали их как знак проказы, ибо последовавшая вслед за этим проказа поразила многих смертных. Более благоразумные же считали, что знак креста предвещает благополучие и победу, с чем и мы согласны.

В это же время и сам император стал недомогать, но благодаря заслугам святых, которым он постоянно оказывал верное послушание, и особенно благодаря покровительству славного мученика Вита, к которому он обратил свое лицо, он выздоровел и явился миру как ярчайшее солнце после мрака, ко всеобщему украшению и радости^c

959 г. ^aКороль опять напал на славян, при этом был убит Титмар¹.

Послы Елены², королевы Руси, которая при Романе³, императоре Константинопольском, крестилась в Константинополе, придя к королю, притворно - как выяснилось позже - просили его дать их народу епископа и священников.^a Тот, радушно их приняв, с великой радостью согласился на их просьбу, назначив для этого почтенного и католического мужа Либуция.

^aХагано⁴, аббат Херсфельда, был поражен ударом.^a

960 г. ^aВ Константинополе после смерти императора Романа в течение 10 лет правил Никифор¹.^a

^bРождество Господне король отпраздновал во Франкфурте, где Либуций, из обители св. Альбана, был рукоположен почтенным Адальдагом, архиепископом Бременским, в епископы народа Руси.

Гунтер² по просьбе Хагано был поставлен вместо него аббатом Херсфельда.

В этом году король опять ходил походом против славян.

Прибыли послы от апостольского престола³ - дьякон Иоанн и скриниарий Аццо, призывая короля [прийти] и защитить Италию и римское государство от тирании Беренгара. Бежав от Беренгара, к королю в Саксонию пришли также Вальберт⁴, архиепископ Милана, Вальдо, епископ Комо, и маркграф Отберт⁵; однако и прочие графы, и епископы со всей почти Италии письменно или через послов просили короля прийти и освободить их.

Умер Гейло, аббат Вейсенбурга; ему наследовал Геррик.^b

^cИтак, Оттон, храбрейший король, подчинил своей власти все славянские народы; и тех, кого отец его усмирил в одной большой битве, обуздал наконец с такой силой, что они ради жизни и отечества охотно согласились платить дань и приняли христианство; и крещён был весь народ язычников, и построены в Славянин церкви, и возведены также многочисленные монастыри служащих Богу мужчин и женщин. Славяния тогда была разделена на восемнадцать округов, которые, как говорят, все, за исключением трёх, были обращены в христианскую веру. И был непрерывный мир, и славяне платили дань.^c

961 г. В правление весьма благочестивого короля Оттона, в 25-й год его правления, в присутствии послов апостольского господина и вселенского папы Иоанна XII, а именно Иоанна, архидьякона святой римской церкви, и протоскриниария Аццо, архиепископов: Вальберта Миланского, Вильгельма Майнцского, Фридриха Зальцбургского, а также епископов: Ульриха Аугсбургского, Поппо Вюрцбургского¹, Микаэля Регенсбургского, Хартберта Курского, Адальберта Лоршского², Абрахама Фрайзингенского, Лантварда Минденского³, Петра Новарского, Рикберта Сабинского и Ландеола Базельского, ^aв канун Рождества Господня, было доставлено тело св. Маврикия и тела некоторых его спутников. С величайшей, как подобает, честью оно было перенесено в Магдебург, принято при всеобщем стечении горожан и селян, и до сих пор почитается там ко благу отечества.^a Сверх того, славнейшему королю в Регенсбург в тот же день были доставлены мощи многих святых -апостолов, мучеников, исповедников и святых дев.

^bКогда [король] праздновал там Рождество Господне, 14 февраля окончил свои дни Поппо, епископ Вюрцбурга, весьма дорогой королю; в епископстве ему наследовал Поппо⁴, близкий родственник [покойного].

Либуций, отправлению которого в прошлом году помешали какие-то задержки, умер 15 февраля сего года; по совету и ходатайству архиепископа Вильгельма его сменил в должности Адальберт⁵ из обители святого Максимина, который, хотя и ждал от него лучшего и ни в чём против него не погрешил, должен был отправляться на чужбину. Благочестивейший король, с обычным для него милосердием снабдив его всеми средствами, в которых он нуждался, с почестями назначил его [епископом] для народа [Руси].

Итак, король, намереваясь идти в Италию, собрал в Вормсе большое количество своих верных; здесь, с согласия первых лиц королевства и всего народа, их единодушным [решением], королем был избран его сын Оттон; отправившись оттуда далее, он с согласия и по выбору всех лотарингцев был поставлен королем в Ахене. Короновав сына, король вернулся в Саксонию и, уладив государственные дела, поручил защиту и воспитание сына архиепископу Вильгельму; затем через Баварию и Триент он устремился в Италию, где навстречу ему вышли епископы и графы почти со всей Италии; принятый ими с честью, как и подобало, он властью и без какого-либо противодействия вошел в Павию и велел восстановить разрушенный Беренгаром дворец. Беренгар же, Вилла и их дети заключились в какие только смогли крепости и замки, не отваживаясь выйти за их пределы и [предпринять] что-либо против короля.

В том же году умер Готфрид⁶, епископ Шпейера; ему наследовал Отгер⁷.

Солнечное затмение произошло 17 мая.

Король отправил вперед себя Хатто, аббата Фульды, построить ему в Риме жилище.^b

962 г. Умер Амалунг¹, епископ Вердена, брат герцога Германа; ему наследовал Бруно², Корвейский монах, родственник этого герцога.

^aУмер раб Божий Регинберт^a.³ Он построил в Швабии аббатство св. Блазия.

^aРождество Господне король отпраздновал в Павии. Отправившись оттуда далее, он с блеском был принят в Риме и под возгласы всего народа и духовенства поставлен и назван императором и августом папой Иоанном. Папа относился к нему с большой сердечностью и обещал, что, пока жив, никогда от него не отступится. Однако обещание это привело к совершенно иному, нежели предполагалось, результату.^a

Этот Иоанн, сын Альберика⁴, двенадцатый этого имени, по просьбе императора Оттона, которого сам же и посвятил, первым постановил учредить в городе Магдебурге архиепископский престол; правда, позже он за свою неверность был низложен императором и завершил то, что он начал, его преемник Иоанн, тринадцатый этого имени⁵. Все же он дал относительно этого дела привилегию, записанную на краях [грамоты]:

«Епископ Иоанн, раб рабов Божьих, достопочтенным собратьям, архиепископам, епископам, аббатам, монахам, князьям, а также всему духовенству и народу в Галлии, Германии и Баварии.

Сколь часто ради пользы нового христианства от святой римской церкви, которой мы милостью Божьей преданно служим, требуется привилегия дозволения и утверждения, столь часто мы со всем тщанием и всей любовью, не жалея усилий заботимся, дабы из-за [нашего] бездействия происками коварного врага не расхищалось беспрестанно то, что мы охотнее стремимся согласно благочестивому желанию исполнить. Итак, дражайшие братья, нам всеми силами следует стремиться, чтобы христианство, которое всемогущий Бог посредством рабов своих ежедневно распространяет небесными победами и продвигает вперед, также и нашим содействием крепло в нем и сохранялось. И вот, дражайший и христианнейший сын наш, король Оттон, победив по милости Божьей варварские народы - аваров и огромное множество других, - пришел к высшему и вселенскому престолу, который мы по воле Божьей занимаем, дабы ради защиты святой церкви Божьей и победного триумфа принять через нас от блаженного князя апостолов Петра корону и императорское достоинство. Приняв его с отеческой заботливостью, мы ради защиты святой церкви Божьей помазали его с благословения блаженного Петра в императоры. Когда, беседуя в церкви блаженного апостола Петра о состоянии и управлении всего христианства, речь зашла о том, какие меры полезны ему и угодны Богу, названный благочестивейший император Оттон поведал нашему святейшеству о том, как, победив славян, он вновь укрепил их в католической вере и просил настойчиво и упорно, чтобы овцы, которых приобрел он во Христе, не управлялись из-за отсутствия пастыря лукавством древнего змея. По праву, дражайшие братья, дали мы согласие на эту просьбу. Всеми фибрами души стремимся мы к тому, чтобы эта новая плантация была основана на вершине горы, на камне, который есть Христос, ибо она достойна того. Тот, кто не желает ничьей погибели, даст ей силы. С согласия Его милости мы желаем и посредством привилегии этого листа повелеваем преобразовать в центр архиепископства построенный в королевстве Саксонии на Эльбе Магдебургский монастырь, который упомянутый святейший император соорудил ради нового христианства, - ибо он ближайший из мест, соседствующих с язычниками, - дабы мог он управлять и распоряжаться посредством подчиненных ему епархий всей паствой Божьей. Мы желаем и посредством этой привилегии повелеваем, чтобы Мерзебургский монастырь, который этот благочестивейший император, сокрушив венгров, посвятил Богу, был преобразован в центр епископства, подчиненного Магдебургскому престолу. И, поскольку такое множество народов не может [хорошо] управляться одним пастырем, мы желаем и посредством привилегии нашей власти считаем наилучшим, чтобы ценз и десятину со всех народов, которые окрестил этот благочестивейший император, или которые еще только будут с помощью Божьей окрещены им, его одноименным сыном-королем, и их преемниками, они и преемники их имели право распределять и подчинять Магдебургскому, Мерзебургскому и любому иному будущему престолу по своему усмотрению. Мы желаем также, дражайшие братья, и предписываем приказом блаженного апостола Петра, чтобы архиепископы Майнца, Трира, Кёльна, Зальцбурга и Гамбурга всеми силами души и тела содействовали преобразованию Магдебургского монастыря в центр архиепископства, а Мерзебургского - в центр епископства. Когда же всемогущий Бог посредством вышеназванного раба своего, непобедимейшего императора, его сына-короля и их преемников приведет соседний народ славян к почитанию христианской веры, мы желаем, чтобы с их помощью в соответствующих сообразно удобству местах были созданы епископства, а в них, с согласия пяти вышеназванных архиепископов и их преемников, Магдебургским архиепископом были посвящены подчиненные ему епископы. Если же преемники названного сына нашего, благочестивейшего императора и его одноименного сына-короля, попытаются нарушить их установления, или епископы названных церквей и прочих, и их преемники не будут помогать и содействовать Магдебургскому архиепископу и его преемникам, а также подчиненным ему епископам и их преемникам, пусть будут они поражены мечом анафемы и без конца подвергаются осуждению Всевышнего, воздающего за все. Так пусть же даст всемогущий Бог долгую жизнь нашим духовным сынам, светлейшему императору Оттону и его одноименному сыну-королю, чтобы, живя в спокойствии в этом мире, они обрели пальму неувядающей славы в мире будущем. Написана рукою Льва, скриниария святого апостольского престола, в месяце феврале, пятого индикта. Дана 12 февраля рукою Григория, секундицерия святого апостольского престола, в седьмой год понтификата господина Иоанна, милостью Божьей верховного понтифика и вселенского папы, в первый год императорской власти господина Оттона, благочестивейшего августа, коронованного Богом великого императора, в [указанном выше] месяце, пятого индикта».

Да не лишатся старые церкви в пользу новых ни десятины, ни прочих владений. Да не будут отобраны пожалования церквям. Да сохранятся нерушимыми церковные установления и привилегии, переданные апостолами и другими [церковными] наставниками, и да подвергнутся отлучению те, кто их нарушит. Пусть обычаи церкви соблюдаются наравне с законом. Да упрочится 30-летнее владение. Как 30-летнее владение разрушает чужой диоцез, так пусть не допускает его земский суд. И пусть базилики, которые впредь будут основаны, без [всякого] сомнения принадлежат тому епископу, в чьем распоряжении находится [соответствующий] суд⁶.

^aКогда император-август возвращался из Рима и праздновал Пасху⁷ в Павии, Беренгар, стянув отовсюду крупные силы, укрепился на горе под названием Сан-Лео⁸, а Вилла заперлась на одном из островов озера Лаго-Маджоре под названием Сан-Джулио; их сыновья Адальберт и Видо⁹ беспокойно блуждали по стране. Они, правда, вместе со своими последователями до сих пор еще владели некоторыми укреплениями; речь идет о замках Гарда и Вальтравалья¹⁰ и острове на озере Комо. В первую очередь нападению подверглась Вилла; когда были перекрыты все выходы с озера, атаки пращников, стрелы и прочая военная техника довели ее до крайности; не прошло и двух полных месяцев осады, как она была схвачена, но по милости императора, в конце концов, отпущена; ей разрешили идти туда, куда она пожелает. Быстро, как только могла, пришла она к Беренгару и всячески убеждала его не сдаваться императору.

В этом году Адальберт, рукоположенный епископ Руси, ни в чем из того, ради чего был отправлен, не преуспев и видя, что все его усилия напрасны, вернулся домой; на обратном пути некоторые из его людей были убиты, а сам он лишь с большим трудом спасся; придя к королю, он с любовью был принят, наделен богоугодным архиепископом Вильгельмом всеми благами и выгодами в качестве вознаграждения за столь тяжкое путешествие, доставшееся ему по его вине, и поддержан им как брат братом. В ответ на письмо, отправленное ради него императору, было приказано - ожидать его возвращения во дворце.

В этом году умер Адальберон, почтенный муж, епископ Меца; вместо него епископом был поставлен Дитрих¹¹, двоюродный брат императора.^a

В этом году мощи святых мучеников Фабиана, Евстахия, Панталеона, Ипполита, Эвгея, Миниата, Валента, а также тело святой девы Лаврентии были доставлены названным императором в город Кведлинбург и самым благочестивым образом там приняты¹².

963 г. ^aРождество Господне и Пасху¹ император опять праздновал в Павии. Адальберт между тем, блуждая по стране, собрал вокруг себя кого только мог; пытаясь защитить себя, он прибыл на Корсику. Он также всячески призывал к себе на помощь римского понтифика. Итак, пока все это происходило, император, выйдя из Павии, осаждал Беренгара на горе св. Льва; проведя там все лето, он со всех сторон окружил гору, закрыв оттуда все входы и выходы. Папа Иоанн между тем, предав забвению данные им императору обещания, отпал от него и, примкнув к партии Беренгара и Адальберта, впустил последнего в Рим. Император, услышав о его вероломстве, оставил осаду горы и двинулся на Рим. Те, напуганные его приходом, похитив большую часть богатств св. Петра, обратились в бегство. Тогда же римляне разделились на несколько партий: одна партия стояла за императора, ибо они жаловались, что претерпели от названного папы многие обиды; другая поддерживала папу; но, даже будучи разделены, они с должной честью впустили императора в город и, дав заложников, во всем подчинились его власти. Император же, собрав огромное количество епископов, созвал собор; отправив, следуя их совету, посольство, он канонической властью призвал бежавшего папу на папский и апостольский престол. Когда же тот наотрез отказался, римский народ с общего согласия избрал и рукоположил на его место протоскриниария Льва², мужа деятельного и энергичного. Участие в этом соборе приняли почти все епископы Романьи и Италии, а также Энгельфрид³, патриарх Аквилеи, который там же и умер; из наших присутствовали архиепископы Генрих Трирский и Адальдаг Бременский, епископы Лантвард и Отгер⁴. Позднее Иоанн, он же Октавиан, видя, что низложен, движимый поздним раскаянием, отстал от Адальберта; Адальберт же вернулся на Корсику.

В этом году был взят замок Гарда в Италии.^a

^bГеро, маркграф восточных саксов, подчинил между тем императорской власти Лаузиц⁵, Сельпули⁶, а также [князя] Мешко⁷ с его подданными. Герцог Герман сделал Селибура и Мистуи⁸ вместе с их людьми данниками императора.^b

21 июля тело св. Геронтия руками епископа Отгера было по приказу императора Оттона привезено из Италии; 23 сентября его доставили в Магдебург, митрополию Саксонии, где его с честью принял Бернгард, епископ Хальберштадта, в приходе которого находился [названный] город.

964 г. ^aРождество Господне император праздновал в Риме.^a

^bБеренгар, осажденный со своими людьми на горе св. Льва, сдался; этот замок был подчинен власти императора, а Беренгар вместе с Виллой отправлен в Баварию; позднее он окончил земную жизнь в замке Бамберг¹.^b

^aРимляне, опять по своему обыкновению отпав от императора, вошли в соглашение со многими другими феодалами вне города и попытались его убить. Однако [император], раскрыв их козни, в тот самый день, когда они намеревались его убить, а именно 3 января, упредив готовившееся покушение, сам напал на них с очень малым числом своих людей и перебил немалое их количество внутри городских стен. На следующий день римляне, явившись вторично, дали 100 заложников и, присягнув над телом св. Петра, обещали императору и папе [свою] верность. Вслед за тем император, пробыв у них еще целую неделю, отбыл, дабы привести в порядок герцогства Сполето и Камерино, вернув по просьбе папы Льва римлянам [их] заложников. Те, однако, презрев эти благодеяния, когда [император] находился еще недалеко от города, впустили в город Иоанна, - иначе Октавиана, - не побоявшись нарушить обещанную императору и папе верность. Папа Лев, лишенный всех средств, едва спасся с немногими [из своих людей], прибыл к императору, находившемуся в герцогстве Камерино, и отпраздновал там Пасху². Иоанн, он же Октавиан, жестоко умертвил дьякона Иоанна и скриниария Аццо, а епископа Шпейерского Отгера, схватив и избив, хоть и незаконно, какое-то время держал при себе; позднее, в надежде добиться у императора прощения, он его отпустил. Однако в этой надежде он по Божьей воле обманулся, ибо уже 14 мая ушел из жизни. Тогда римляне, испытывая немалый страх перед приходом императора, забыв о верности и выборе господина Льва, избрали [папой] некоего Бенедикта³, дьякона римской церкви, и, посвятив его в сан, возвели на апостольский престол. Услышав об этом, император, собрав отовсюду большое количество своих верных, прибыл к Риму и, обложив его со всех сторон упорной осадой, закрыл туда все [входы и] выходы. Однако названный Бенедикт призвал римлян и дальше сопротивляться императору; угрожая императору и его верным отлучением, он лично поднялся на стены города и держался [там] с большим высокомерием, чем то подобало папе. Наконец, римляне, изнуренные голодом и осадой, раскаявшись в том, что ошиблись и погрешили против императора, 23 июня, то есть в канун Предтечи Господнего, открыли городские ворота; впустив с должным почтением императора, они выдали императорской власти безбожного и нечестивого Бенедикта, а господина Льва восстановили на апостольском престоле. Тогда папа Лев, созвав собор с участием множества епископов, по общему приговору лишил названного Бенедикта, узурпатора римского престола, захваченного им сана, сорвал с него папский паллий, который тот на себя нацепил и, вырвав из его рук пастырский посох, разломал его на глазах у всех на куски; по просьбе императора он оставил ему только сан дьякона.^a

^cЭтот Бенедикт, свергнутый с апостольского престола, был вверен императором Адальдагу, архиепископу Бременскому, доставлен последним в Саксонию и там окончил свою жизнь.^c

^aОтпраздновав рождество блаженного Иоанна и праздник святых апостолов, император покинул город Рим; на обратном пути его постигло событие, более печальное, чем ожидали. Ибо все его войско поразила такая чума и смертность, что здоровые не надеялись утром дожить до вечера, а вечером - до утра. От этой чумы умерли Генрих, архиепископ Трирский, Геррик, аббат Вейсенбургский, Готфрид⁴, герцог Лотарингии, и бесчисленное множество других как знатных, так и простых людей. Наконец, когда чума по милости Божьей прекратилась, император прибыл в Лигурию; пребывая там осенней порой в мире и спокойствии, он занимался охотой.

В этом году Дадо, дворцовый капеллан, был схвачен Адальбертом, избит и доставлен на Корсику, но малое время спустя отпущен.

В это же время Вальдо, епископ Комо, захватил остров на озере Комо и до основания разрушил все его укрепления; это было началом страданий графа У до⁵. Ибо он принял в свою верность Хатто, защитника этого острова, а после разрушения острова не смог, как надеялся, примириться с императором. В гневе он свалил все на епископа Вальдо и решил, если сможет, отомстить ему.

Аббатом Вейсенбургской обители на место своего брата Геррика был поставлен Эркенберт.^a

В город Кведлинбург было доставлено тело святой девы Стефаны.

965 г. ^aУмер Герберн¹, аббат Корвеи; ему наследовал Лиудольф².^a

^bУмер Удо, епископ Страсбурга; ему наследовал Эркенбальд³.^b

^cВ течение этого времени император благодаря своему капеллану Додо⁴ перевез из Италии в Магдебург тела многих святых.^c

Во времена этого императора славились два брата из местности в Тюрингии, под названием Веймар, - граф Вильгельм⁵ и Поппо, капеллан этого цезаря. Насколько свято и праведно жил этот почтенный священник, ясно поведал Бог при его кончине. ^cДолго и верно служа императору, он тяжело заболел; находясь в бессознательном состоянии, он увидел, будто его привели на высокую гору, откуда был виден большой город и его прекрасные строения. На ее вершине он удостоился видеть сидящего Христа и всех святых. Бруно, архиепископ Кёльнский, был обвинен там высшим судьей за его суетное следование философии, но, защищенный святым Павлом, вторично введен в должность. Затем был вызван и уличен в том же проступке он сам, но, поддержанный смиренным вмешательством святых, услышал такой ответ: « Через три дня, придя ко мне, ты займешь ту кафедру, которую я сейчас тебе показываю». Проснувшись, священник обо всем этом рассказал призванному к нему цезарю. Утверждая, что это не сон, а истинное видение, он воздал ему благодарность за все добро, которое тот ему когда-либо оказал. Исповедовавшись и получив от присутствующих отпущение, он, как и было ему сказано, оставил чужие и вернулся с миром в свои земли, утешив плачущего государя столь блаженной кончиной.^c Брат же его Вильгельм дожил в почтенной старости вплоть до времен императора Генриха Бамбергского⁶.

^bИтак, император праздновал Рождество Господне в Павии; справив праздник, он, как только улажены были государственные дела в Италии, отправился на родину. В поместье Хаймсхейм⁷ на границе Франконии и Аламаннии ему навстречу вышли его сыновья, король Оттон и архиепископ Вильгельм, и встретили его там с великой радостью. Отправившись оттуда в Вормс, он в день очищения св. Марии⁸ имел там встречу со своим братом, архиепископом Бруно; так, проведя во Франконии весь 40-дневный пост, Пасху⁹ он с великой радостью отпраздновал в Ингельхайме; затем, прибыв на корабле в Кёльн, он имел там беседу со своей матерью, госпожой Матильдой, своей сестрой, королевой Гербергой и ее сыном, королем Лотарем, вышедшими ему навстречу с достойной любовью и почетом, после чего направил путь в Саксонию. Он также привез с собой из Рима во Франконию того самого низложенного Бенедикта, которого поручил сторожить архиепископу Адальдагу. Он также держал во дворце при императрице с подобающим почетом двух дочерей Беренгара¹⁰.^b

^dOH также велел доставить в Магдебург превосходный мрамор, золото и драгоценные камни; во все вершины колонн он приказал аккуратно вставить мощи святых. Тело славного графа Кристиана и прочих близких ему людей он похоронил в упомянутой выше церкви, в которой, пока жил, страстно желал приготовить себе место погребения^d

^eТроицу¹¹ он отпраздновал в Ахене, куда прибыли из Франции его сестры, а именно: королева Герберга, мать короля Лотаря и герцога Карла, и Гедвига¹², жена Гуго, графа Парижского, чьим сыном был Гуго¹³, позднее правивший во Франции. Весь этот королевский род приветствовал друг друга с таким великолепием, что едва ли какая-то иная радость во всей их жизни могла сравниться с этим ликованием.^e

^bВ этом году некоторые из лангобардов отпали по своему обыкновению от императора и призвали в Италию Адальберта. Тогда император отправил в Италию Бурхарда, герцога Аламаннии, чтобы он вступил с ним в битву там, где сочтет нужным. Тот вместе с верными императору лангобардами и аламаннами поплыл по Юзу и По и высадился в тех краях, где, как он слышал, находился [Адальберт]. Сразу же при высадке на них напал Адальберт; при этом пал его брат Видо вместе со многими другими; сам Адальберт, едва спасшись бегством, ушел в горы, желая укрыться там от императора. Герцог, радуясь этой победе, вернулся на родину и сообщил императору обо всем, что случилось. Между тем Видо, епископ Модены, с хитростью лисицы притворяясь верным императору и заявляя, что намерен доказать ему свою верность, прибыл к императору в Саксонию в качестве посла Адальберта; однако его не удостоили ни взгляда, ни беседы, но с позором дозволили удалиться; в Альпах же, за Куром¹⁴ его схватили, вернули в Саксонию и отдали славянам под стражу.

В этом году умер господин папа Лев¹⁵. Тогда римские послы, а именно прото-скриниарий Аццо и Марин, епископ церкви в Сутри, придя в Саксонию к императору, чтобы поставить римским понтификом того, кого он желает, были с почетом приняты и отпущены домой; вместе с ними император направил в Рим епископов Отгера Шпейерского и Лиуцо Кремонского¹⁶. Тогда всем римским народом был избран Иоанн, епископ церкви в Нарни, и возведен в епископы апостольского престола.^b Этот Иоанн завершил в Магдебурге то, что начал его предшественник. ^bОн тут же стал преследовать знатных римлян с большей, чем то следовало, суровостью и в скором времени обнаружил в них своих самых ожесточенных врагов. Ибо он был схвачен городским префектом и неким Ретфридом, изгнан из Города и помещен под стражу в Кампании.

В том году, когда император вернулся из Италии, преемником Генриха, архиепископа Трирского, был назначен Дитрих¹⁷, дьякон тамошней церкви, а преемником Адальберона, епископа Меца, - Дитрих, двоюродный брат императора¹⁸.^b

^eАрхиепископ Бруно, брат императора, достойнейший одновременно и герцогства, и епископства, отправился во Францию мирить своих племянников, короля Лотаря и сыновей Гуго; прибыв в Компьень, он заболел и вернулся в Реймс;^{e b}там, передав посредством грамоты все, чем он владел, святым церквям, он умер 8 октября.^{b e}Тело его было доставлено в Кёльн Дитрихом, епископом Меца.^{e g} Император же, расстроенный потерей брата, поручил Фолькмару¹⁹, доверенному капеллану [Бруно], из любви к последнему, епископство и заботу о его душе.^g

В этом году названный император с честью перенес в Саксонию тело св. девы Юсты.

^bКороль Лотарь взял себе в жены госпожу Эмму²⁰.^b

^hB это время Вихман, получив, как было сказано выше, прощение на родине, вел себя спокойно, пока надеялся на возвращение императора. Когда же его возвращение было отложено, он отправился в северные части [страны], собираясь опять затеять войну в союзе с датским королем Харальдом. А тот велел ему [передать], что если тот убьет герцога или кого-либо из князей, то он будет знать, что [Вихман] без хитрости готов на союз с ним; а иначе не замедлит повести дело обманным путем. Между тем его преступные замыслы были раскрыты неким проезжим купцом; некоторые из союзников [Вихмана] были схвачены, осуждены герцогом, как действовавшие против государства, и окончили жизнь на виселице; сам же [Вихман] бежал вместе с братом²¹.^h

ⁱИтак, Геро, не забыв о присяге, видя, что Вихман обвинен, и узнав о [сути] дела, отпустил его к варварам, от которых его принял. Охотно принятый ими, [Вихман] частыми нападениями стал беспокоить варваров, живших дальше. В двух битвах он одолел короля Мешко, под властью которого были славяне, что зовутся лицикавики²², убил его брата и захватил у него большую добычу.

В это же время граф Геро одержал величайшую победу над славянами, что зовутся лужичанами, и принудил их к крайнему рабству, но не без тяжкого ущерба, [поплатившись] гибелью [своего] племянника²³, лучшего мужа, а также многих других благородных мужей.ⁱ

В этом году, 31 марта, обрушилась базилика Хальберштадтской церкви.

^bУмер Геро, самый лучший и замечательный из маркграфов своего времени.^{b k}Взволнованный смертью своего единственного сына Зигфрида²⁴, он, будучи уже немощным стариком, отправился в Рим, сложил перед алтарем князя апостолов Петра победоносное оружие и, получив у господина папы руку св. Кириака, нашел со всем своим наследством пристанище у Бога; соорудив в лесу монастырь, названный его именем²⁵, он назначил его аббатисой вдову своего сына²⁶, уже ранее принявшую от епископа Бернгарда покров, и, укрепив всех, 20 мая счастливо отошел к

Господу.^k Его брат Зигфрид²⁷ передал часть своего наследства св. Виту, построив в его честь монастырь в месте под названием Грёнинген²⁸. Их сестра Хидда²⁹, святая женщина, которая отправилась ради паломничества в Иерусалим и умерла там, родила маркграфа Титмара³⁰ и Геро³¹, архиепископа Кёльнского, который в правление Оттона II построил в своем поместье на реке Заале аббатство³² в честь св. Богородицы и св. мученика Киприана.

966 г. ^aРождество Господне император отпраздновал в Кёльне и, как казалось, уладил там все дела королевства Лотарингии.

Умер Эркенберт, аббат обители в Вейсенбурге; по выбору монахов император поставил во главе этого монастыря Адальберта, рукоположенного епископа Руси.

Умер Старканд¹, епископ Эйхштеттской церкви; ему наследовал в епископстве Регинбольд².

Граф Удо, вступив в сговор с Адальбертом, сыном Беренгара, и намереваясь идти в Италию, чтобы ослепить Вальдо, епископа Комо, был обвинен в государственной измене; когда он дал клятву не нападать ни на одну из частей государства, его изгнали из королевства.

Умер Виггер, аббат Трирской обители; ему в аббатстве наследовал Асульф.

Император, решив опять отправиться в Италию, отпраздновал вознесение св. Марии³ в Вормсе; проведя там совещание со всей знатью королевства, он, пройдя через Эльзас и Курские Альпы, вступил в Италию; Сигульфа, епископа Пьяченцы, и некоторых других, отпавших от него к Адальберту в предыдущем году графов Италии, он отправил под стражей в заальпийские пределы Франконии и Саксонии. Тогда римляне, испытывая страх перед приходом императора, ибо Ротфред уже умер, освободили папу Иоанна из-под стражи, в которой он пребывал, и, просив прощение за все причиненное ими зло, восстановили его на его престоле.^a

В этом году, до того как король ушел в Италию, его единственная дочь Матильда⁴, украшение монахинь, была, с согласия всего духовенства и благочестивейшего народа, избрана аббатисой обители св. Сервация⁵ и в присутствии отца, императора Оттона, матери, императрицы Адельгейды, бабушки, королевы Матильды, а также своего брата, короля Оттона, и всех знатных людей обоего пола из этой области рукоположена, причем не одним, как то принято, епископом, но всеми архиепископами и епископами королевства, собравшимися здесь ради этой цели.

^aВ этом году Беренгар, некогда король Италии, умер в изгнании⁶ и по королевскому обычаю был погребен в Бамберге. Его вдова, Вилла, еще до его погребения приняла монашеский покров.

Умер граф Эберхард⁷.

Граф Удо, забыв о клятве, вторгся во Франконию и без всякой пользы опять ушел оттуда.^a

967 г. ^a15 июля князь Чехии, носивший прозвище Болеслав Грозный, потерял и жизнь, и Чешское княжество, дурно приобретенное, ценой крови брата, а именно блаженного мученика Венцеслава; в княжестве ему наследовал его одноименный сын¹, совершенно отличавшийся от него добрыми нравами и духовным образом жизни. Ибо он был христианнейший муж, верой католик, отец сирот, защитник вдов, клириков и странников, славный основатель церквей. Ибо, как читаем в привилегии церкви св. Георгия в Праге, он основал 20 церквей, наделив их всеми церковными доходами. Его сестрой была Млада², святая дева, знающая [Священное] Писание. Отправившись ради молитвы в Рим, она была радушно принята папой Иоанном, 13-м этого имени, и, проведя там какое-то время, вполне ознакомилась с монашескими уставами. Затем папа, по совету кардиналов, а также желая оказать поддержку новой церкви, посвятил ее в сан аббатисы, заменив ее имя на имя Мария и пожаловав ей устав св. Бенедикта и посох аббатисы. Вернувшись в Прагу, она была встречена братом и вручила ему папские письма, текст которых был следующим:

«Иоанн, раб рабов Божьих, [шлет] Болеславу, поборнику католической веры, апостольское благословение. Справедливо будет обратить [ваше] благосклонное внимание на справедливую просьбу, ибо Бог есть справедливость, а те, кто Его любят, будут оправданы, и все дела тех, кто любит Бога, будут направлены к добру. Наша дочь и твоя сестра среди прочих не подлежащих отказу просьб передала и такую, приятную нашему сердцу просьбу с твоей стороны, а именно: чтобы в твоем княжестве с нашего согласия в честь Бога и во славу церкви разрешено было основать епископство. Приняв просьбу с особой радостью, мы возблагодарили Бога, который всегда и повсюду опекает и расширяет свою церковь среди народов. Поэтому апостольской властью и властью св. Петра, чьим недостойным наместником мы являемся, мы, дав наше согласие и одобрение, разрешаем основать при церкви святых мучеников Вита и Венцеслава епископскую кафедру, а при церкви святого мученика Георгия, по уставу св. Бенедикта и в послушании нашей дочери и твоей сестры Марии учредить конгрегацию святых дев. Однако не избирай для этого дела человека, принадлежащего к обряду или секте болгарского или русского народа, или славянского языка, но, следуя апостольским установлениям и решениям, [выбери] лучше наиболее угодного всей церкви клирика, особенно сведущего в латинском языке, который смог бы плугом слова вспахать целину языческих сердец, посеять в них пшеницу добрых дел, а плоды урожая вашей веры отдать Христу. Будь здоров».

Тут же, как было приказано, по совету князя и аббатисы, церковь св. Вита была предназначена для будущего епископа, а церковь святого мученика Георгия теперь же отдана аббатисе Марии, сестре князя.

И вот, незадолго до этого в Прагу ради молитвы прибыл из Саксонии некий красноречивый и образованный муж по имени Титмар³, по чину священник, а по роду занятий монах; когда он узнал князя и приобрел его дружбу, - особенно за то, что в совершенстве знал славянский язык, - тот призвал его через своих послов. Созвав духовенство, знатных людей страны и народ, он с помощью просьб и увещеваний добился, чтобы они избрали [Титмара] епископом.

После того как это свершилось на следующий день, князь отправил его к императору Оттону, умоляя того в письме поставить [Титмара] епископом Чехии. Тогда император, следуя совету князей и епископов и заботясь о новых христианах, приказал так и сделать. Титмар, посвященный архиепископом Майнцским в городе Праге, был принят под пение духовенства, князя и всего народа, освятил построенные верующими во многих местах церкви и крестил многих язычников.^a

967 г.^1aРождество Господне император праздновал в Риме и велел повесить 13 самых знатных римлян - исключая префекта города, который бежал, - которые, казалось, были зачинщиками изгнания папы Иоанна. Уйдя оттуда, он через Сполето прибыл в Равенну; отпраздновав там Пасху² вместе с папой Иоанном, он, созвав очень многих епископов из Италии и Романьи, провел собор, на котором многое устроил к выгоде святой церкви; так, он вернул папе Иоанну город Равенну и ее область, а также многое другое, отобранное у римских понтификов много лет назад, а затем в великой радости отпустил его в Рим; сам же удалился в земли Тосканы и Лукании.

Между тем папа Иоанн и император Оттон отправили королю Оттону пригласительные письма, велев ему прийти в Рим, чтобы отпраздновать вместе с ними Рождество Господне. Тогда король-мальчик, дабы уладить государственные дела до своего похода в Италию, прибыл в Вормс и там на своем первом сейме явил при покровительстве Божьем множество признаков будущей мудрости и милосердия; так, рождество предтечи и праздник апостолов он отпраздновал во Франкфурте; позднее, намереваясь ускорить свой поход, он вернулся в Саксонию.

В это время Асульф, аббат Трирский, ушел из земной жизни; преемником ему был избран Титфрид.

Тогда же и господин архиепископ Вильгельм был поражен неким недугом, но вскоре по милости Божьей выздоровел.

В то время, как господин император пребывал в Италии, к нему в Равенну прибыли послы Никифора, греческого императора, привезя с собой почетные дары, и просили о мире и дружбе.^a

^bЖелая добиться у константинопольского императора согласия на брак своего сына с падчерицей этого Никифора, а именно дочерью Романа, некогда константинопольского императора, [Оттон] доверчиво поручил послам этого государя своих знатных людей, чтобы те исполнили указанное поручение. В пути греки с обычным для них коварством неожиданно на них набросились, одних убили, а других, взяв в плен, доставили своему государю. Однако некоторые из них бежали и открыли своему императору исход дела. Возмущенный потерей своих людей, [Оттон] отправил в Калабрию лучших своих воинов - Гунтера³ и Зигфрида⁴, чтобы отомстить [грекам] за такое злодеяние. Те, [разбив] данайцев, которые, гордясь прежней победой, вышли им навстречу, [одних] убили, а другим, захваченным во время бегства, отрезали носы; затем, взыскав с греков в Калабрии и Апулии дань, они, обогащенные добычей, с радостью вернулись домой. Константинопольцы же, опечаленные гибелью и пленением своих людей, составили заговор против своего государя и, следуя совету коварной императрицы⁵, убили его с помощью некоего воина, назначив последнего императором вместо убитого.^b

^aВ том же году, с наступлением сентября, король Оттон, собираясь идти в Рим, выступил с подобающей ему свитой и отпраздновал память св. Михаила⁶ в городе Аугсбурге;^a пройдя оттуда далее по долине Тренто, он вышел навстречу своему отцу в Вероне. Отпраздновав там праздник всех святых⁷, они отправились в Мантую, а оттуда на корабле - в Равенну; проведя там несколько дней, они направились в Рим, прибыли туда 21 декабря и в трех милях от Города были встречены большой толпой сенаторов, вышедших им навстречу с крестами, знаменами и пением хвалебных гимнов. А господин папа, сидя на ступенях блаженного Петра, с честью их принял и на следующий день⁸ у могилы блаженного Петра, под возгласы всего римского народа, назначил короля Оттона цезарем и августом; и была немалая радость среди наших и среди римлян по поводу великолепной встречи обоих августов с господином папой.

^cВ подчинении Германа, герцога Саксонии, находилось два подкороля. Они унаследовали от отцов взаимную вражду; один [из них] звался Селибур, другой -Мистуи. Селибур стоял во главе вагров, Мистуи - во главе ободритов. Они часто обвиняли друг друга перед герцогом, пока Селибур не был, наконец, признан виновным и герцог не присудил его [к уплате] 15 талантов серебра. Тяжело восприняв приговор, [Селибур] замыслил поднять оружие против герцога. Но так как войска у него было недостаточно, он, отправив послов, попросил помощи против герцога у Вихмана. Тот, не зная ничего более приятного, чем причинить дяде какую-нибудь неприятность, вскоре прибыл со своими приверженцами к славянину. Как только Вихмана приняли в городе, последний тут же был окружен славянином, его врагом. Войско во главе с герцогом также осадило город. Между тем -не знаю, случайно или следуя [чьему-то] мудрому совету - Вихман с немногими [спутниками] вышел из города, будто бы для того, чтобы получить для себя помощь от датчан. По прошествии немногих дней у осажденных возникла нехватка в пище и корме для скота. Были и такие, которые говорили, что славяне лишь делают вид, будто ведут войну, что война [их] не настоящая; ибо кажется невероятным, чтобы люди, с детства привыкшие к войне, были столь плохо подготовлены в военном деле; все это, мол, затеял герцог с намерением так или иначе одолеть племянника, восстановить спокойствие по крайней мере на родине, которая иначе совершенно погибла бы среди язычников. И вот, горожане, измученные голодом и зловонием скота, были вынуждены покинуть город. Герцог, обратившись к славянину с суровой речью, обвинил его в вероломстве и негодных деяниях, но получил от него такой ответ: « Что ты, - говорит, - обвиняешь меня в вероломстве? Ведь вот, благодаря моему вероломству те, кого ни ты, ни господин твой император не сумели победить, стоят здесь безоружными». Герцог ничего не сказал на это, но лишил его власти над областью, передав ее его сыну, полученному им ранее в качестве заложника. Воинов Вихмана он подверг различным наказаниям, а из добычи, найденной в городе, устроил для народа большое зрелище, после чего победителем вернулся на родину.

Вихман же, услышав, что город взят, а сторонники его разбиты, повернул на восток, опять явился у язычников и завел переговоры со славянами, что зовутся вулинами⁹, о том, как бы вовлечь в войну Мешко - друга императора; это не осталось тайной для последнего. Мешко послал к Болеславу, королю чехов, ибо тот был его зятем¹⁰, и получил от него два отряда конницы. Когда [войска] по приказу князя стали потихоньку отступать перед Вихманом, а тот все дальше отходил от лагеря, [князь], отправив ему в тыл конницу, дал знак отступающим повернуть обратно и наступать на врага. Будучи зажат и с фронта, и с тыла, Вихман попытался бежать. Но сторонники обвинили его в предательстве, ибо именно он подстрекал их к битве, а сам [теперь] надеется при первом удобном случае легко спастись на коне бегством. И вот, [Вихман] был вынужден сойти с коня, пешим вступил в сражение вместе со своими товарищами и, мужественно сражаясь в этот день, защищался с оружием [в руках]. Изнуренный уже голодом и долгой дорогой, которую вооруженный проделал в течение всей ночи, он утром с небольшой свитой вошел на чей-то двор. Вражеские начальники, обнаружив [Вихмана], признали его по оружию, ибо он был выдающимся мужем. Когда его спросили, кто он такой, он признался, что он Вихман. Они призвали его сложить оружие. А затем клятвенно обещали в целости и сохранности доставить его к своему господину и добиться от того, чтобы он невредимым мог вернуться к императору. [Вихман], хоть и попал в крайне тяжелое положение, не забыл о знатности своего рода и прежней доблести и отказался им подчиниться, но просил их известить о нем Мешко; ибо он хочет сложить оружие и подчиниться только ему одному. Когда те отправились к Мешко, бесчисленная толпа окружила [Вихмана] и стала дерзко на него нападать. Он же, хотя и был изнурен, многих из них поразил и, наконец, схватив меч, передал его самому знатному из врагов со словами: «Прими, - говорит, - этот меч и отнеси своему господину, пусть он примет его в знак победы и передаст [своему] другу императору, чтобы тот смог или насмеяться над поверженным врагом, или по крайней мере оплакать родственника». Сказав это, он повернулся к востоку и, как мог, зычным голосом воззвал к Господу и отдал милости Творца душу свою, исполненную многими горестями и несчастьями. Таков был конец Вихмана и почти всех, кто поднимал оружие против императора.

Итак, император, получив оружие Вихмана и удостоверившись в его смерти, написал герцогам и префектам Саксонии такого рода письмо: «Оттон, Божьей милостью император-август, со всей любовью [обращается] к герцогам Герману и Дитриху, а также ко всем остальным префектам нашего государства. По воле Бога я здоров и все дела [мои] идут вполне благополучно. Между прочим, к нам прибыли послы константинопольского короля, люди достаточно высокого ранга, весьма стараясь, как мы узнали, получить мир. Однако, как бы ни обстояло дело, они по Божьей воле никоим образом не осмелятся принудить нас к этому войной. Если мы выразим несогласие, они отдадут [нам] провинции Апулию и Калабрию. Если же они подчинятся нашей воле, то мы решили этим летом, отправив жену с нашим одноименным [сыном] во Францию, самим при содействии Бога отправиться в путь и через Фраксинет - ради сокрушения сарацин - добраться таким образом до вас. Кроме того, мы желаем, чтобы ратари, которые, как мы слышали, понесли такое поражение- ибо вы знаете, как часто они нарушали верность и сколько обид причинили - не получали от вас никакого мира. Поэтому, обдумав это с герцогом Германом, всеми силами тесните их и положите конец их уничтожению. Если будет необходимо, мы сами пойдем на них. Сын наш, получив на Рождество Господне корону от блаженного папы, был возведен им в императорское достоинство. Написано в Кампании близ Капуи 18 января». Когда это письмо было прочитано на народном собрании в месте под названием Верла, в присутствии князей и многочисленного простого люда, стало ясно, что мир, уже дарованный ратарям, следует сохранить, дабы [император] мог вести теперь войну против датчан, ибо войска для ведения одновременно двух войн было недостаточно.^c

Наследство Вихмана император разделил на две части, одну из них передав монастырю, построенному герцогом Германом в Люнебурге, а вторую уступив аббатству под названием Кемнаде¹¹ на реке Везер. Оба эти монастыря значительно окрепли благодаря пожалованию императора и упрочились посредством королевской власти.

968 г. ^aВ Риме в одного из приближенных императора Оттона на глазах у всех вселился злой дух, так что он самого себя стал рвать зубами; по приказу императора его привели к папе Иоанну, чтобы обвить вокруг его шеи цепь св. Петра; однако лживые клирики и раз, и два прикладывали к бесноватому иную цепь, которая никакого целебного эффекта не давала, ибо не имела в себе ничего ценного; наконец, когда была доставлена настоящая цепь св. Петра и обвита вокруг шеи бесноватого, злой дух громко закричал и с пеной у рта удалился. Дитрих, епископ Меца, завладев этой цепью, заявил, что скорее даст отрезать себе руку, чем вернет цепь; наконец, император, прекратив спор, добился от папы Иоанна разрешения, чтобы епископ, отрезав, сохранил у себя одно звено этой цепи.^a

^bВильгельм, сын императора, архиепископ Майнцский, чьим заботам император, его государь и родитель, вверил обустройство Магдебурга, а также управление прочими государственными делами, умер 2 марта в Роттлебероде¹, ожидая кончины больной королевы Матильды, своей бабушки. О его смерти тяжело больная почтенная королева, никем прежде об этом не уведомленная, так поведала всем присутствующим: «Сын мой, Вильгельм, - сказала она, - уже - о горе! - испустив дух, нуждается в том, чтобы почтили его память». Также Лиудольф, славный аббат Корвейский, видел его во плоти, идущим ему навстречу, в ту же ночь, когда тот преставился; застыв от ужаса, он тут же сообщил братии о том, что тот умер.^{b c}Его мать, хоть и была чужеземкой, но происходила из знатного рода.^c

^dЭгилольф², аббат Херсфельда, отправленный императором из Италии, придя в Фульду, постановил, чтобы фульденская братия после Хатто³ избрала аббатом Вернера⁴; прибыв оттуда в Майнц, он велел духовенству и народу принять этого Хатто, почтенного мужа, в качестве архиепископа. Когда Хатто через год умер, ему наследовал Роберт⁵.^d

Бернгард, почтенный епископ Хальберштадтский, родом благороднейший сакс - как это видно по всем, кто произошел из этого рода⁶ - и первый среди знати королевства, муж высшей умеренности и славнейшего благочестия, достигнув преклонного возраста, в 48-й год своего пребывания в должности, в тот день, то есть 3 февраля, почил в Бозе; тело его было погребено в церкви блаженного Стефана.

Среди бесчисленных своих добрых дел, он привез из Рима руку святого папы и мученика Сикста, наряду с мощами многих [других] святых. Когда цитра пределов наших сделалась унылой, а свирель нашей надежды - голосом плачевным⁷, справедливость Господня, радующая сердца, и светлая заповедь Господня, просветляющая очи⁸, зажгла огонь в светильнике, дабы светил он всем, кто есть в доме Божьем, то есть [дала нам] Хильдеварда⁹, золотое украшение прежних епископов, образец нынешним, пример святой жизни последующим. Избранный по уставу с единодушного согласия всего духовенства и народа, поставленный Германом, герцогом Саксонии, в крепости Верле, он стал 8-м епископом этой церкви. Ведь император, отправляясь в Рим, доверил названному герцогу управление Саксонией. 21 декабря он был рукоположен Хатто, архиепископом Майнца, преемником Вильгельма.

^bПосле этого св. Матильда, сиятельная королева, ушла из этого мира 14 марта и была погребена перед алтарем Христова епископа Сервация, рядом со своим господином, королем Генрихом, ибо любила его живого и, пока сама была жива, постоянно стремилась соединиться с ним после смерти.^b Чтобы сказать коротко о многом, [сообщим], что она, охваченная благочестивыми помыслами и полная благочестия, построила монастыри: [первый] - святым Дионисию и Сервацию, расположенный на горе, в Кведлинбурге, второй - в честь св. апостола Иакова и св. исповедника Викберта - в поместье на королевском дворе, третий - св. Марии, матери Божьей, и св. Кресту в Нордхаузене¹⁰, четвертый - св. Дионисию - в Энгере¹¹, и пятый - опять св. Сервацию - в Пёльде¹². И, хоть она энергично и всеми силами старалась поддержать состояние всех церквей, которые могла проведать через послов или посетить лично, все же с большим [рвением] она не прекращала наделять всяческими благами те монастыри, о которых мы сказали выше, словно они с особым расположением относились к ней и ее имени.

^cРазве сможет кто-нибудь достойным образом поведать об ее неутомимости в отношении богослужения? Мелодии божественных песнопений разного лада и рода наполняли ее келью. Ибо келья ее находилась рядом с церковью, в ней она спокойно отдыхала; каждую ночь, поднявшись, она [покидала] ее, а на дороге и у ворот, расположенных в три ряда, [стояли мужчины и женщины], восхвалявшие и благословлявшие Божественное милосердие; находясь в церкви, она, усердствуя в бдении и молитвах, ожидала торжественную мессу. Затем она выслушивала всех немощных по соседству, навещала их и предоставляла все необходимое; протягивала руку помощи беднякам; странников, которые всегда здесь находились, она принимала со всей щедростью, никого не отпуская без ласкового слова и никого не оставив без подарка или без необходимой поддержки. Она часто посылала все необходимое [даже] путникам, которых замечала издали из своей кельи. И хотя такие труды она весьма смиренно совершала и днем и ночью, все же ни в чем не умалила она королевского достоинства. И, как пишут, хоть и была она, как королева, окружена народом, но всегда оставалась утешительницей страждущих. Всех домашних слуг и служанок она обучала различным искусствам, а также грамоте. Ибо и сама знала грамоту, которую достаточно успешно изучила после смерти супруга. Итак, достигнув преклонных лет и всеобщего почета, совершив много добрых дел, одарив многих милостыней, раздав все королевские богатства рабам Божьим, служанкам и беднякам, она отдала Христу свою душу. Пусть никто не упрекнет нас за то, что мы передали благочестивую молву о них, не проверив все это с опасностью для истины. От некоего отшельника мы слышали, что он - не знаю, то ли в состоянии вдохновения, то ли в явившемся ему видении - видел, как бесчисленное множество ангелов с неописуемой славой возносили на небо душу епископа Бернгарда и королевы.

Император, узнав о смерти матери, сына и прочих знатных мужей, решил отказаться от похода на Фраксинет.^{c e}Подгоняемый страхом близкой смерти, он постарался в подходящее тогда время исполнить все то, что обещал Богу, будучи в нужде. Так, он велел приору Хильдеварду, избранному всем духовенством и народом св. Хальберштадтской церкви и предназначенному к тому же господином его Бернгардом, идти в Рим; и открыл ему то, что долго скрывал в своей душе, а именно: что он всегда стремился создать в городе Магдебурге архиепископство в надежде на вечную награду и небесную защиту отечества, и обещал быть готовым исполнить все, чего бы тот ни пожелал от него, если он согласится исполнить его обет. Тот же, будучи умным мужем, согласился с его благочестивой просьбой и уступил Богу, св. Маврикию и императору часть своего прихода, расположенную между реками Оре, Эльба и Боде и Фридриховой дорогой. Он, сверх того, идя навстречу любезной просьбе августейшего цезаря, уступил Богу и св. Лаврентию¹³ приход, лежащий между Вильдерграбеном, Зюссер-Зее, реками Заале, Унштрутом, Хелме и рвом близ Валльхаузена¹⁴.

Император, радуясь такому подарку, схватил его за руку и, вручая ему вместе с посохом пастырское достоинство, сказал: «Прими же вергельд¹⁵ за отца твоего!». Ибо его отца Эрика Оттон велел казнить за то, что он вместе с прочими^e как сказано выше¹⁶, ^eпытался убить его в Кведлинбурге во время Пасхи.^e Итак, император пожаловал в это время Хальберштадтской церкви и св. Стефану многие владения.

^eСовершив это, император вызвал к себе Рихера¹⁷, третьего аббата Магдебургской церкви, - ведь его предшественники - Анно¹⁸ и Отвин¹⁹ - стали епископами Вормса и Хильдесхайма, - желая украсить его епископским саном; но, поскольку тот презрел доставленное ему тайно письмо, [Оттон] поставил во главе архиепископства Адальберта Трирского, по роду занятий монаха, рукоположенного ранее в епископы Руси, но изгнанного оттуда язычниками, славного и испытанного во всех отношениях отца,^e и отправил его в Рим, чтобы получить у папы паллий. Господин папа Иоанн, тринадцатый этого имени, ранее епископ Нарни, согласился со справедливой просьбой, не колеблясь, признал его в привилегии апостольской власти достойным сана архиепископа и ради любви к блаженному Маврикию, Иннокентию и святым, которые покоятся в Магдебурге, а также к названному императору вручил ему паллий для торжественного служения мессы в году от воплощения Господня 968-м, 12-го индикта, 18 октября, то есть в праздник св. евангелиста Луки, в четыертый год понтификата самого господина Иоанна, вселенского папы. ^eПосле этого император отправил [Адальберта] к его престолу, предписав всей знати Саксонии посетить его в ближайшее Рождество Господне.^e

Сам император каждый день, как найдено в грамоте, имел пищу такого рода: тысячу свиней и овец, 10 бочек вина и 10 пива, тысячу мальтров зерна, 8 быков, не считая цыплят и поросят, рыбы, яиц, овощей и многого другого.

969 г. ^aРождество Господне император отпраздновал в Апулии, а Пасху¹ - в Калабрии.^a

^bАрхиепископ Адальберт, с блеском принятый духовенством и всем народом, посвятил в эти праздничные дни: Бозо² - первым пастырем Мерзебургской церкви; Бурхарда³- первым блюстителем Мейсенской церкви; Гуго⁴ - первым епископом Цейцкой церкви. Император добавил к ним трех ранее посвященных, то есть Дудо⁵ Гавельбергского, Дуделина⁶ Бранденбургского и Иордана Познанского; все они обещали подчинение епископу и его преемникам.^b

Монахи, которые прежде там проживали, были переселены на гору в черте этого города, которая зовется «Гора св. Иоанна»⁷, 9 августа, то есть накануне дня св. мученика Лаврентия. Многие годы спустя они имели обыкновение босиком совершать в этот день шествие в город - в знак уважения и памяти об этом переселении - прося св. Маврикия и прочих святых о заступничестве. Этот обычай сохранялся вплоть до появления нового устава из Хиршау⁸. А в каком году случилось это переселение, мы точно не знаем, разве что читали, что император в 965 году от воплощения Господня, 8-го индикта, в 4-й год его императорской власти, королевской же - 30-й, передал этому монастырю всю медовую десятину со славянской провинции под названием Ницици⁹. А в этом ли году произошло [переселение], в предыдущие ли - неизвестно.

^cГерцог Герман между тем правил Саксонией; когда в Магдебурге проводилось собрание, он был принят архиепископом и за руку введен им в церковь, где горели все свечи и звонили все колокола. Графа Генриха фон Штаде¹⁰, который выступил против столь явной дерзости, герцог попытался коварно схватить, но не смог, ибо того защитил большой отряд рыцарей. Все же он велел ему отправиться в Рим к императору. Выполняя это весьма охотно, он перешел Альпы и первым прибыл к императору; увидев его издали, он бросился перед ним на землю; на вопрос, какова причина этого, он со слезами ответил, что, будучи обвинен перед ним, боится потерять его милость и обычное расположение. Император, подняв его, тут же расцеловал и подробно обо всем расспросил; и узнал о приеме, устроенном герцогу, о том, как тот вместе с епископами сидел за столом на императорском месте и спал на его ложе. Воспылав из-за этого сильным гневом, цезарь-август велел передать архиепископу Адальберту, чтобы он прислал ему ровно столько коней, сколько колоколов звонило по его приказу для герцога и сколько коронных свечей он велел зажечь для него. Исполняя императорское повеление, архиепископ, как только мог, пытался оправдаться через своих послов. А названный граф был настолько ловок, что легче прочих князей сумел смягчить гнев цезаря; будучи его родственником, он прочно удерживал милость императора вплоть до конца своей жизни.^c Он имел жену по имени Юдифь¹¹, сестру герцога Удо, который позднее, при Оттоне Рыжем, погиб в Калабрии вместе со многими [другими]¹²; она родила ему трех сыновей, а именно Генриха, Удо и Зигфрида, и трех дочерей¹³; о них всех будет сказано в соответствующем месте. Он построил замок в месте под названием Гарзефельд¹⁴, фундамент и валы которого видны и по сей день. Вместе со своей супругой он погребен в Хееслингене¹⁵.

^dДитрих, епископ Меца, теснее прочих связанный с императором узами крови, любви и дружбы, воюя в течение трех лет в Италии, каким только мог способом собрал тела и мощи святых из различных мест Италии; все это, вместе с частью цепи святого апостола Петра, его волосами, кровью святого первомученика Стефана и частью решетки святого мученика Лаврентия, подаренных ему папой Иоанном, он перевез в этом году в Галлию и поместил в построенной им на острове города Меца церкви святого мученика Винсента.^d

^eВ дни этого цезаря жил некий граф по имени Эд, который, построив в Хееслингене церковь в честь Христова воина Вита, наделил ее большей частью своего имущества, ибо не имел наследника; создав там конгрегацию святых дев, он подчинил это аббатство попечительству Адальдага, архиепископа Бременского. Однако обе почтенные дамы, поставленные во главе этого места, - обе носили одно имя -Вендельгарда, - вскоре, к несчастью, умерли. Когда же названный Генрих, граф фон Штаде, просил, чтобы его дочь, по имени Хатуи¹⁶, воспитанная здесь прежде, наследовала им, то не смог этого добиться у названного архиепископа. Позже, однако, архиепископ, уступая просьбе цезаря, ее крестного, постриг ее 30 апреля, в воскресенье, ей тогда было уже 12 лет, а на следующий день в присутствии отца рукоположил в аббатисы; однако в последующем сильно пожалел об этом.^e

^fУмер Хатто, архиепископ Майнцский; ему наследовал Роберт^f

970 г. ^aРождество Господне император отпраздновал в Павии, а Пасху¹ - в Равенне.^a

^bУмер Эгилольф, аббат Херсфельда; ему наследовал Роберт².^b

^cУмер Бозо, епископ Мерзебурга. Назначенный епископом названным императором, он исполнял вверенную ему должность 1 год, 10 месяцев и 3 дня, умер у себя на родине в Баварии 1 ноября и был погребен в Мерзебурге, в церкви святого Иоанна Крестителя перед верхним алтарем. Он был воспитан в монастыре Христова мученика Эммерамма, что расположен к югу от города Регенсбурга, в монашеском образе жизни, а затем принят на службу королю. В качестве должного вознаграждения за великие свои труды он получил лен Цейцской церкви; возле названного города в некоем лесу он построил из камня и, назвав своим именем, велел освятить храм Господа. Все лены, принадлежавшие церквям в Мерзебурге и Мемлебене, а также относившиеся к Дорнбургу³ и Кирхбергу⁴, он получил еще до того, как был рукоположен. Он весьма угодил императору тем, что ревностной проповедью и святым крещением приобрел для Христа на востоке массу народа; поэтому тот и предоставил ему выбор из трех основанных им епископств - Мейсенского, Цейцского и Мерзебургского. Из всех их он выпросил у августа Мерзебургскую церковь, ибо она пребывала в мире, и, пока был жив, старательно ею управлял.

Чтобы легче управлять вверенной ему паствой и наставлять ее, он писал по-славянски и призывал их петь «Кирие элейсон», доказывая им его пользу. А те безумцы в насмешку переделали его в «уриволса», что на нашем языке значит: «Ольха стоит в кустах», говоря: «Так сказал Бозо», хотя тот говорил иное. Император пожаловал ему немногие села, относящиеся к этому городу, и некую крепость, расположенную в округе Шкойдиц⁵, под названием Медебуру⁶. [Название] это означает: «Береги мед». Одноименный сын его⁷ уступил ему также церковь, расположенную в Хелфте⁸, которую его отец построил в честь св. Радегунды, и велел епископу Бернгарду ее освятить. Когда же [Бозо] умер, император, благодаря посредничеству Анно, епископа Вормса, передал епископство Гизилеру⁹, мужу благородного и нрава, и происхождения. В июне месяце он был рукоположен в Магдебурге архиепископом Адальбертом.^c

Геро, [ставший] архиепископом Кёльнской церкви после Фолькмара, и его брат, маркграф Титмар, передали церкви св. Богородицы в Танкмаресфельде часть своего наследства. Это открыто произошло в вышеназванной церкви 29 августа.

^aОн¹⁰, когда архиепископ Фолькмар, его предшественник, скончался 18 июля, был избран духовенством и всем народом, о чем тут же сообщили императору. Однако тот, по многим причинам гневаясь на маркграфа Титмара, брата названного мужа, не захотел дать ему епископство. Геро между тем, будучи тогда капелланом, служил однажды мессу в городе Павии и увидел, как святые Петр и Амвросий помазали его святым елеем; никому тогда об этом не сказав, он хладнокровно носил в себе этот дар Божьей милости. Императору же в святой день Воскресения Господня явился ангел Господень с обнаженным мечом и сказал: «Если ты сегодня не остановишь свой выбор на Геро, то целым не уйдешь с этого места». Испугавшись этого, цезарь сказал: «Позовите господина Геро\». Когда тот вошел, он вручил ему вместе с посохом пастырское достоинство и смиренно просил прощения. Посвященный своими заступниками, как ныне доказано знамениями, он, пока был жив, с глубоким смирением духа, угодным Богу и людям образом носил этот титул и должность.

Его святая мать по имени Хидда отправилась ради молитвы в Иерусалим; заболев там, она дала своим спутницам такое поручение: «Когда душа моя отойдет, тут же предайте тело мое матери-земле м, быстро удалившись, передайте моему сыну ГерОу чтобы он не отказал своей [покоящейся] на чужбине родительнице в той честиу какую ей прежде удостоил дать на небе Бог, и воздвиг бы мне алтарь в церкви св. Цецилии».

Ее преданные служанки, послушные этим указаниям, похоронили свою госпожу, вслед за тем блаженно испустившую дух, и тут же удалились, избежав тем самым последующего, неведомого им несчастья. Ибо сарацины тогда захватили Иерусалим, ничего не оставив побежденным; это и имела в виду св. Хидда, велев им как можно быстрее похоронить себя после смерти и тут же удалиться. Прибыв в Кёльн, они все по порядку рассказали архиепископу. Радушно их приняв, он возблагодарил Бога и удовлетворил ее справедливую просьбу. Но, так как было мало сказано о славе столь славного епископа, оставшееся пусть будет изложено более обстоятельно в последующем, дабы добродетель его была раскрыта во всех подробностях.^d

¹¹ Император Оттон разделил наследство Вихмана, убитого, как мы сказали выше, славянами, на две части; одну из них он передал монастырю, построенному герцогом Германом в Люнебурге, а вторую уступил аббатству под названием Кемнаде на реке Везер. Оба эти монастыря значительно окрепли благодаря пожалованию императора и упрочились посредством королевской власти.¹¹

^eВ Константинополе император Никифор, боясь, что сыновья лишат его власти, ибо был уже стар, решил их кастрировать. Их мать, королева¹², не имея возможности спасти их каким-либо иным образом, убедила Иоанна¹³ убить Никифора и самому править [империей]. Итак, Иоанн, тайно проникнув с веревками во дворец, убил Никифора и стал править.^e