Вертолет плавно коснулся шасси бетонки аэродрома Хмеймим в 18.10 вторника 19 мая. Борттехник открыл дверь, спустил трап, и по нему спустилась группа майора Жилина. Встречал подчиненных командир отряда специального назначения управления спецмероприятий Министерства обороны полковник Северцов.

— Товарищ полковник, боевая группа «Байкал» задачу по нейтрализации турецкой огневой группы выполнила, — доложил Жилин. — Установка РСЗО «Сакарья», бронированная разведывательная машина «Отакар» и транспортно-заряжающая машина с тремя боекомплектами захвачены. В ходе нейтрализации боевой расчет и охранение установки уничтожены, взяты живыми командир огневой группы и корректировщик огня. В Хамене, по данным командира курдского ополчения Авраза Демира, задержана супруга некоего Бахи Джамара, скоропалительно скончавшегося от отравления, Висаль Джамар, сводная сестра корректировщика огня сержанта турецкой армии Нури Сабиха. Во время обстрела «Сакарьей» автобуса с журналистами и охраной вместе с ними погиб и еще один агент турецкой разведки, Бахрам Азир. В группе потерь нет. Взятые в плен командир огневой группы лейтенант турецких ВС Челик Арас и сержант Нури Сабих переданы полковнику сирийской разведки Али Медиру.

Приняв доклад, полковник Северцов пожал руку командиру группы:

— Молодцы! Все сделали правильно, профессионально. Признаться, не ожидал, что вам так быстро удастся выйти на диверсионную огневую группу бригады турков.

— Только цена нашей работы слишком велика, Александр Сергеевич. Если бы журналисты полетели с нами, то и они, и шестеро курдских ополченцев остались бы живы. А на турецкую группу мы бы в любом случае вышли и за те двое суток, что нам были предоставлены. К сожалению, у нас все еще главенствуют стереотипы: если журналисты из Германии и Чехии, то обязательно агенты спецслужб.

— Что теперь об этом говорить? Решение отправить их сирийским вертолетом принималось не мной. Жаль, конечно, людей, но здесь, Сережа, война.

— Сегодня я уже слышал это, мол, война есть война. Этим можно любую глупость, любую ошибку оправдать.

Северцов взял майора под руку, отвел от вертолета, у которого собралась вся группа «Байкал».

— Да я с тобой согласен, но война, как бы банально это ни звучало, без потерь не бывает.

— Этих потерь, я имею в виду журналистов и охрану, можно было бы избежать.

— Но тогда им надо было запретить доступ в Афрани, где эта сучья огневая группа уничтожила более сотни людей, большинство из которых — женщины и дети. Корректировщик же сопровождал автобус с ними, и если курды задержали бы журналистов в Хамене, то огневая группа не вышла бы на позицию, а Сабих, передававший накануне координаты, отправил бы в штаб турецкой бригады сигнал опасности. В результате деятельность турок никто не пресек бы. А она, отстояв где-нибудь на территории Турции, вышла бы в буферную зону, и неизвестно, по какой цели ударила бы. Ведь это могли быть и другие курдские селения. И жертв было бы на порядок больше.

Поселок ЭльРуван

в шестидесяти километрах от Латакии.

Среда 19 мая, 2 часа утра

Эль-Руван вот уже год как был блокирован бандформированиями ИГИЛ. И целый год, несмотря на все усилия террористов, им так и не удалось взять этот важный в стратегическом отношении поселок. В нем проживало около тысячи человек, в ополчении состояли все пригодные для этого мужчины. Администрация Эль-Рувана всегда поддерживала власть Башара Асада и не желала иной власти. Ополчение имело свой штаб, четыре боевых отряда обороны с каждого из направлений. До последнего времени, особенно с появлением в Сирии российских ВВС, снабжение поселка осуществлялось постоянно и в необходимых объемах. Но оно вынужденно было прекращено (из-за того, что банда главаря всех формирований, блокировавших Эль-Руван, получила из Турции несколько советских ПЗРК и одну самоходную зенитную установку ЗСУ-23-4 «Шилка». И путь снабжения поселка с появлением средств ПВО был отрезан. О чем ополченцы и советник еще не знали).

В штабе ополчения, разместившегося в одном из двух центральных кварталов Хамар в здании бывшей гостиницы, на ночное совещание срочно собрались командир ополчения Махир Абидир, российский военный советник, присланный в поселок по просьбе ополченцев, — майор ВДВ Олег Викторович Зарубин, владевший арабским языком, заместитель Абидира, он же начальник разведки и контрразведки Намир Бакри, а также все четыре командира отрядов территориальной обороны — Кахан Вахади, Ислах Гандар, Вадиг Динбар и Ариф Кандиль.

Слово тут же взял заместитель командира батальона ополчения Намир Бакри:

— Начну с неприятной новости: по данным нашего агента, успешно работающего в штабе террористов в поселке Бада, на утро игиловцы планируют очередную попытку прорыва обороны с отвлекающим маневром. Основным направлением на этот раз выбрано северное направление, то есть участок обороны Кахана Вахади. Отвлекающий маневр боевики собираются провести на западе. Что за маневр, уточнить не удалось, известно лишь то, что все действия на западе поселка будут носить отвлекающий характер, а главная атака пойдет со стороны Бада. Наши наблюдатели в близлежащих селениях с 23 часов сообщают о выдвижении к позициям отряда боевиков Али Шакира групп танков и бронетранспортеров, видимо, из состава резерва главаря банды. Наблюдатели отметили как минимум четыре танка «Т-62» и столько же бронетранспортеров. Учитывая то, что у Шакира есть взвод собственных танков и три бронетранспортера, на позициях его отряда может быть сосредоточено семь танков, практически танковая рота, и столько же бронетранспортеров. Численность банды составляет около ста двадцати человек. Отвлекающий маневр назначен на 4 утра, основное наступление на 4.40. У меня все.

Слово взял командир Махир Абидир:

— Действительно плохая новость. Что мы можем противопоставить игиловцам, братья? Тебе, Кахан, — обратился он к Вахади, — держать основной удар боевиков, поэтому послушаем твое мнение.

— Вам известно, что у меня, как и в других отрядах, восемьдесят ополченцев, разбитых на три группы, и отделение управления и обеспечения, — поднявшись, заговорил Вахади. — В составе отряда один танк «Т-72», один БТР-60 ПБ, зенитные установки ЗУ-23-2. Преимущество отряда в том, что мы, во-первых, обороняющаяся сторона, а значит, нет необходимости в достижении численного превосходства над противником ни в личном составе, ни в технике. В отряде, по группам, шесть гранатометчиков, у каждого помощник, у помощника по десять выстрелов. Итого, мы можем произвести по боевикам шестьдесят выстрелов из РПГ. Но лишь в том случае, естественно, если вражеская техника подойдет к позициям на расстояние до пятисот метров. Во-вторых, и в том, что наши позиции находятся как в траншеях, так и в полуразрушенных, но еще способных защищать личный состав домах. При необходимости личный состав может быть быстро направлен в траншеи. Техника в капонирах и сможет вести огонь по своим секторам. Но прорыв все же возможен. Наверняка игиловцы после отвлекающего маневра, непонятно, зачем он им понадобился, непосредственно перед атакой проведут артподготовку из танков. А семь «Т-62» с расстояния в километр способны нанести нам существенный ущерб. Кроме того, атака может пойти и при артналете, который прекратится при подходе боевиков непосредственно к линии обороны. А если боевики применят дымовые заряды, то ситуация вообще осложнится. У меня все.

Вахади сел на свое место, а слово снова взял Абидир:

— Исходя из тобой, Кахан, сказанного, усиление позиций отряда не требуется.

— Нет! Того усиления, что можешь предоставить ты, а это — максимум переброска пары бронетранспортеров с других направлений и двух БМП со взводом резерва. Это не изменит ситуацию. Вот если бы у нас была самоходная гаубица… но что говорить о том, чего нет и не будет.

— Я тебя услышал. Но не понимаю одного, почему именно сейчас, когда в поселке еще есть и продукты, и боеприпасы, боевики решились на прорыв. Логичнее брать Эль-Руван, когда через неделю у нас не будет по меньшей мере продовольствия. Склады опустошаются, нормы пайка срезаны до предела, лишь детям, беременным и кормящим женщинам дается полноценный паек. Это знают в штабе Курмани. Помочь пробить наземный коридор русская авиация также не может, потому что мы находимся в прямом контакте с игиловцами. Удары, даже корректируемыми бомбами или ракетами, неизбежно нанесут потери обеим сторонам. И в этот момент, когда выгоднее всего подождать неделю-другую, когда в поселке начнется голод, взять его без потерь, Курмани решается на очередной штурм. Он атаковал нас с запада — бесполезно, атаковал нас с востока — результат тот же, с юга не атаковал, но там местность сложная и минные поля перед позициями отряда Кандиля. Теперь решил ударить в лоб, с севера, да еще с отвлекающим маневром. Зачем? Почему? Может быть, кто-то объяснит мне? Олег Викторович, ты — профессиональный военный лучшей армии мира, может, ты объяснишь?

— Попробую, — ответил военный советник. — Здесь могут быть два варианта: первый — Курмани получил приказ руководства ИГИЛ, уж с чем он связан, мы вряд ли узнаем, и вынужден атаковать, и второй — решение принято самим Курмани, дабы проявить себя. Что я имею в виду? Две попытки овладеть Эль-Руваном, закончившиеся неудачей, подрывают его позиции как полевого командира, и теперь нужно восстановить падающий авторитет.

— А не задумал ли Курмани авантюру? — заметил командир южного отряда Кандиль.

— Что ты имеешь в виду? — посмотрел на него Абидир.

— То, что отвлекающий маневр, который совершенно не нужен в данной ситуации, призван на самом деле обернуться главным ударом, а выход к северу — отвлечением наших сил.

— Ты считаешь, что Курмани может провести основной удар с запада?

— Почему нет? Он думает так: подойдет усиление к северу, мы сконцентрируемся на отражении удара от Бады, а техника резерва боевиков, оставив северное направление, пройдет на запад и оттуда проведет атаку.

— Это полная бессмыслица, — возразил ему майор Зарубин.

— Но почему? — вспылил Кандиль.

— Потому, что все перемещения игиловцев нами контролируются. Допустим, они проведут артналет, за которым ничего не последует, либо будет открыт огонь отрядом Шакира. Допустим, техника резерва двинется к отряду Халафа, что не останется без нашего внимания. Но нам-то проще перебросить в поселке технику и дополнительные силы на запад, чем Курмани, расстояние совсем другое. Затем атака с запада без артподготовки или повторный обстрел. А это раскрытие замысла, и подобную тактику игиловцы не применяют. Я считаю, что удар будет нанесен с севера, как и отвлекающий маневр проведен с запада.

— В чем может заключаться отвлекающий маневр? — спросил Абидир.

— Да в чем угодно. Например, в имитации наступления отряда Халафа. Дождутся боевики обозначенного времени, дойдут до рубежа поражения техники нашими гранатометами и либо встанут, либо отойдут назад. А вообще по замыслу Курмани важно знать, насколько достоверна информация твоего, Намир, — взглянул майор на заместителя, — агента.

— Ты сомневаешься в его данных?

— Кто такой агент, Намир? Давай только без обид. Человек хороший, подготовленный, снабженный всем необходимым для секретной работы, внедренный в стан врага. Но все же он в первую очередь человек. А человеку свойственно допускать ошибки. И не надо думать, что если наша контрразведка контролирует все и вся в окрестностях границ поселка, это не в состоянии делать игиловская контрразведка.

— Значит, по-твоему, агент может работать на боевиков и сбросил нам заведомо ложную информацию?

— Его вообще может уже не быть в живых. Канал же передачи информации остался. Я не допускаю мысли, что агент — предатель, но то, что он провалился, вполне возможно. И тогда мы совершенно не можем просчитать замысел Курмани.

— Да, перспектива, — вздохнул Абидир.

— Мой агент подал бы сигнал провала.

— Намир, — попытался успокоить его майор Зарубин. — На войне всякое бывает. И опять-таки, даже с провалом агента никакой катастрофы для обороны поселка не наступило. Жаль, конечно, человека, если он попал в лапы игиловцев, но помочь не сможем. Посему предлагаю объявить всем отрядам боевую готовность «Военная опасность», всем бойцам — на позиции, в технику, лучше скрытно. Никаких перебросок не осуществлять. Резерв держать в готовности к реагированию на любом направлении, а также командирам групп заранее определить силы, которые они смогли бы без ущерба для обороны своих участков перебросить на главное направление. Ну, а далее — по обстановке. Нам не надо суетиться, делать судорожных движений. Работали спокойно до этого времени, и надо продолжать в том же духе. На настоящий момент завладеть поселком Эль-Руван силами Курмани весьма проблематично. У него нет нужного перевеса, да и опыта в подобных делах. А штурм укрепленного района размером с поселок требует особых профессиональных навыков. Здесь нужна не только мощь, но и стратегия и тактика ведения боевых действий, а также внедрение в Эль-Руван диверсионных групп.

— Все? — спросил Абидир.

— Все, — ответил военный советник.

— На этом и порешим. Сейчас все на свои места, и начать готовиться к действиям игиловцев. У вас, братья, не так много времени. Все проводить максимально скрытно, без сомнения, за поселком активно наблюдают разведчики бандформирования Курмани. Майору Зарубину и Бакри остаться, остальным по местам. Да поможет нам Всевышний.

Командиры отрядов вышли и разъехались по своим командным пунктам.

— Мы можем проверить, не работает ли наш агент под контролем игиловцев? — обратился к своему заместителю командир ополчения. — Только давай без возмущений, спокойно, дело может принять серьезный оборот.

— Я уверен, что агент работает не под контролем, — ответил Бакри.

— А на чем основывается эта уверенность? — спросил майор Зарубин.

— Он, агент, имя его я не имею права называть даже вам, из тех, кого не заставишь работать на врага. Он быстрее перережет себе горло, чем продастся этим шакалам.

— А если он как раз и перерезал горло? Нет, пойми, Намир, никаких намеков, просто может же так получиться, что агент попал в поле зрения игиловской контрразведки? И… покончил с собой.

— Но агент выходил на связь.

— Ты лично с ним говорил?

— Нет, он сбросил информацию по каналу закрытой связи, на компьютер.

— Значит, голоса его ты не слышал?

— Нет, но что это меняет?

— Многое, — ответил Зарубин, — вместо него мог работать другой человек.

— В принципе мог, — подумав, кивнул Бакри, — у нас не было обговорено каких-либо условных сигналов или знаков при передачи информации. Но, повторяю, агент жив, не раскрыт, информацию прислал достоверную, что полностью подтверждается наблюдателями из ближайших деревень.

— Подтверждается переброска резервов к позициям одного из отрядов Курмани, не более того. А о наступлении тебя предупредил только агент.

— Послушай, офицер, ты чего вообще добиваешься? — с возмущенным видом повернулся к майору Бакри. — Ты здесь для того, чтобы помогать нам или вносить раздор?

— Отставить, Бакри, военный советник выше тебя по должности, — остудил пыл заместителя Абидир.

— Но, Махир, его подозрения…

— И правильно делает, что подозревает. А если агент действительно провалился и сейчас нас дезинформирует контрразведка Курмани?

— Не будем ссориться и выяснять, кто старше, а кто младше. Я, Намир, был бы только рад, если агент продолжает работать в обычном режиме и находится вне влияния контрразведки банды.

— Но как убедиться, что агент чист?

— Ты можешь связаться с ним, скажем, по обычному сотовому телефону?

— Вообще-то телефон у него есть, но мы не обговаривали вариант связи по телефону, — ответил Бакри.

— Напрасно, это сейчас самый безопасный способ. Значит, вы не обговаривали общение по телефону, так?

— Так.

— Вы связываетесь по обычной электронной почте?

— Да, закодированным текстом.

— Отлично! Вызови-ка своего агента на связь по компу и потребуй, чтобы он позвонил немедленно, как только подтвердит получение сообщения.

— Зачем это?

— Если он под контролем, то наверняка ночью изолирован. Соответственно, все средства связи у него изъяты и он не ответит на твой немедленный вызов. Либо по телефону ответит кто-то из охранников. Или агент прочтет сообщение только утром, как проснется и посмотрит почту?

— Нет. У него браслет, который вибрирует при передаче сообщения с моего компьютера. Даже находясь в постели, агент узнает, что я вызываю его, и ответит.

— Если находится на свободе.

— Ну конечно, если на свободе. Шайтан, ты запутал меня.

— Где твой комп?

— В кабинете.

Зарубин взглянул на Абидира. Тот все понял и приказал:

— Неси его сюда, будем проверять твоего агента.

Резко выдохнув воздух, заместитель поднялся и вышел из кабинета. Вернувшись, он положил на стол ноутбук и спросил:

— Что дальше?

— Набирай текст: «Срочно позвони мне», закодируй и отправляй.

— Вот тебе делать нечего.

— Дел как раз по горло, поэтому поторопись.

Заместитель командира ополчения выполнил требования российского военного советника. Отпечатал в закодированном виде требование срочно связаться с ним. Отправил. Через пять минут пришел ответ — сообщение принято. И тут же сотовый телефон Бакри сработал сигналом вызова.

Майор Зарубин тем временем внимательно смотрел на часы.

— Салам!.. Ничего странного… Информация подтвердилась?… Понял… Да, конечно… Да, это проверка… Потом все объясню… Спокойной ночи. — Бакри отключил телефон.

— Ну вот, поговорил с агентом.

— Это точно был он? — спросил Зарубин.

— Ну, знаешь ли, майор!

— Знаю. Похоже, с ним все в порядке.

— Наконец-то удалось тебя хоть в чем-то убедить.

— А меня, Намир, не требуется убеждать. Надо, чтобы каждый делал свое дело. — Зарубин повернулся к Абидиру: — Разреши мне убыть в район поселка отряда Вахади?

— Это опасно!

— На войне всегда опасно, и, как ни странно, меньше всего людей погибает на передовой, а больше в тылах. Я буду у Вахади и на связи!

— Хорошо, ступай.

Военный советник покинул кабинет, а затем и штаб. До позиций отряда Кахана Вахади надо было пройти всего лишь один квартал.

Как только он вышел, Бакри воскликнул:

— Тебе, Махир, не кажется, что русский много берет на себя? И все он знает, и во всем он прав, и все может просчитать, не майор, а целый штаб.

— Ты предвзято к нему относишься. Кстати, майор прошел две войны, воевал на Кавказе и в современном Афганистане. У него государственных наград больше, чем у нас всех вместе взятых в поселке. Но это не главное, я имею в виду награды, майор настоящий профессионал в военном деле. Его обучали воевать. А кто ты по образованию? Учитель? И потом, он не сам напросился к нам, его прислали по нашей просьбе. И прислали для того, чтобы подсказывал, как и что делать в той или иной ситуации.

— Ладно, Махир, признаю, ты прав. Просто, наверное, нервы пошатывают. И есть с чего.

— Это так.

— Чем заняться мне?

— Резервом. Приведи в готовность все, что у нас есть в резерве. Понятно?

— Понятно.

— И подумай, как нам серьезно проверить твоего агента. Доверять вот так тоже не дело.

— Он честный человек.

— Да хоть тысячу раз честный, но мы не можем доверять только одному агенту. Майор прав, его могут легко взять и заставить работать против нас либо посадить кого-нибудь вместо него. Поэтому продумай и вариант внедрения в банду еще пары человек. Из числа наблюдателей, например.

— Хорошо, командир. Я подумаю.

— Ступай!

— Тебе стоило бы спуститься в подвал.

— Танковые снаряды сюда не долетят. Но если надо будет, спущусь.

Заместитель кивнул и последним вышел из кабинета. Время приближалось к четырем часам утра.

Майор Зарубин спустился в подвальное помещение двухэтажного дома, одного из череды домов на северной окраине поселка, где был оборудован командно-наблюдательный пункт (КНП) первого отряда ополчения.

— Что у нас тут? — обратился он к Вахади.

— Пока тихо. Техника боевиков не видна, значит, она где-то в районе большой рощи или в деревне Савал, иначе мы увидели бы ее.

— Расстояние до этой рощи и деревни — два с лишним километра?

— Если быть точным, то по карте две тысячи триста пятьдесят метров.

— Оттуда танки не достанут позиций. Ни бронебойными подкалиберными снарядами, ни, тем более, кумулятивными и осколочно-фугасными. Следовательно, для проведения артподготовки танки должны выйти примерно на рубеж дальней балки.

— Танки не достанут, достанут бронетранспортеры, пройдя вперед метров четыреста.

— Ну, от БТР нам угрозы нет. Собьют штукатурку со стен домов, и все. Какая это артподготовка? Им надо привлекать танки. Время? — Майор посмотрел на часы. — 3.40! Если верить донесению агента, то через двадцать минут на западном направлении боевики должны начать отвлекающий маневр. У тебя с левого фланга западный сектор виден?

— Как на ладони.

— А укрыться есть где?

— Ты хочешь посмотреть, что за маневр задумали боевики?

— Да.

— Там отделение одной из групп.

— Вызови мне бойца, чтобы провел в расположение этого отделения.

— Хорошо, но не лучше ли тебе вернуться в штаб?

— Там и без меня знают, что делать.

— Рисковый ты парень.

— Знаешь, как у нас говорят? Кто не рискует, тот не пьет шампанского.

— Неудачная поговорка.

— Почему?

— Пробовал я шампанское, когда на курсах в России был. Противная вещь. Ради шампанского я не стал бы рисковать.

— У каждого народа свои привычки, свои поговорки и свои традиции.

— Это верно.

— Так дашь бойца? Или мне самому пройти? Но тогда хоть предупреди своих орлов, а то подстрелят.

— Я дам бойца, минуту, — кивнул Вахади и крикнул в коридор: — Бурак!

— Я!

— Ко мне!

— Слушаюсь.

Тут же появился рослый сириец с двумя автоматами, пятью запасными магазинами в самодельном разгрузочном жилете и тремя гранатами Ф-1 в кармашках широкого пояса.

— Терминатор, не иначе, — усмехнулся Зарубин.

— Что такое? — спросил ополченец.

— Зачем тебе, друг мой, два автомата?

— Пригодятся!

— А гранаты?

— Пригодятся.

— А ты не подумал, что, если в тебя прилетит случайная пуля, ты как взрывное устройство разнесешь все вокруг себя как минимум в радиусе пятидесяти метров?

— Я хотел как лучше. Начнется бой, не надо бегать за патронами, подойдут боевики, встречу гранатами, — ответил ополченец, бросив взгляд на командира отряда.

— Это правильно, но не обязательно весь боекомплект таскать с собой.

— Мне разоружиться?

— Ладно, — махнул рукой Зарубин, — раз надел, неси, только аккуратно.

— Ты знаешь этого человека? — показал Вахади на майора.

— Он — русский.

— Это военный советник, майор. Так вот, проведи его до позиций группы Ямана. Передашь ему мой приказ — выполнять все распоряжения русского майора. Тебе же быть при нем в качестве охраны.

— Зачем, Кахан, этот «матрос Железняк» тебе больше нужен, — покачал головой Зарубин.

— Кто?

— Неважно. Боец.

— У меня хватает бойцов, а тебе с ним спокойнее будет.

— Да я и так не особо тревожусь.

— Серьезно? А я волнуюсь.

— Отобьемся, Кахан.

— Все равно волнуюсь.

— Как начнется бой, сразу успокоишься. — Майор повернулся к проводнику: — Веди на левый фланг, Бурак.

— Почему вы назвали меня каким-то матросом?

— Потом объясню. Но это не оскорбление, не подумай, скорее даже похвала.

— А! Ну, пойдемте, тут недалеко.

— Я на связи, — бросил Зарубин Вахади и вышел в коридор.

Бурак, зная тут все лазейки, быстро и скрытно провел военного советника на позиции группы обороны левого фланга.

К ним, видимо, предупрежденный Вахади, навстречу вышел сириец в военной форме старого образца.

— Я командир группы, Яман, — представился он.

— Просто Яман?

— У меня и имя Яман, и фамилия Яман.

— Ясно. Майор Зарубин. Мне надо на позицию, откуда хорошо видно все западное направление обороны.

— Следуйте за мной.

Майор двинулся за командиром группы, за ним Бурак, так и тащивший на себе целый арсенал, исполняя обязанности телохранителя российского майора.

Вскоре они оказались в широком окопе с двумя стрелковыми ячейками, смотрящими на север и запад. Боец здесь был один, и командир группы представил его:

— Это Мавлюд. До войны жил в Камбе. Там родился, вырос, учился в Алеппо, женился на девушке из Эль-Рувана, здесь и живет с тех пор, став вместо повара солдатом. Срочную службу в свое время отслужил.

— Из Камбы? — переспросил Зарубин. — Это селение на западе, так?

— Да, господин майор. Хорошее село было, многочисленное, богатое. Как началась война, почти все разъехались.

— Значит, ты знаешь местность вокруг Камбы?

— Как свои пять пальцев. С отцом охотился.

— Хорошо. Наверняка ты смотришь и в сторону своего родного селения?

— Смотрю.

— Скажи, что-нибудь за последние часы, даже минуты в селе происходило?

— Да, было какое-то движение за ним, а там у боевиков техника, танки, бронетранспортеры.

— Но они не выходили со своих позиций?

— Пока нет.

— А могут танки и БТР развернуть по всему фронту наступление?

— Могут, но в два этапа.

— В смысле?

— Долину от Камбы до Эль-Рувана посередине разрезают два оврага. Потому, чтобы выйти к поселку, боевикам надо будет пройти участок оврагов, затем колонной пройти проход по дороге, и только после этого они смогут снова развернуться во весь фронт.

— Далеко от Эль-Рувана эти овраги?

— От поселка до села чуть более трех километров, значит, овраги где-то в полутора километрах от поселка, да и от села. Они как раз где-то посередине, — прикинув, ответил Мавлюд.

— А овраги танки не пройдут?

— Ни танки, ни бронетранспортеры. Овраги глубокие, склоны крутые, с мелким сыпучим грунтом. Нет, технике через овраги своим ходом не пройти.

— Что ж, спасибо тебе, солдат.

— Да не за что.

— Это все, господин майор? — спросил Яман.

— Ну что ты, Яман, это только начало.

Зарубин достал из футляра ночной бинокль, вошел в стрелковую ячейку, прикрытую колючим кустом, стал смотреть на селение Камба. И увидел, как в обход села начали выдвигаться три танка с одной стороны и бронетранспортер с другой. На броне боевики, где шесть человек, где больше. Были и пешие, что шли, глотая пыль, за техникой. Примечательно то, что прожектора и фары были включены. Противник словно демонстрировал свое перемещение.

Зарубин посмотрел на часы. 4.05.

Боевики начали отвлекающий маневр.

Он перешел в ячейку с сектором обстрела северного направления и поднял бинокль. В районе долины, тянущейся от поселка Бада, на позициях Али Шакира тишина. Видна подошедшая техника. Всего сейчас на передовой позиции основного отряда игиловцев находились семь танков и столько же бронетранспортеров. Довольно мощный «кулак» для ополченцев Эль-Рувана. Но в этой тишине было одно, привлекающее внимание. Солдаты не спали в блиндажах. Люди в черной форме суетились возле танков, у бронетранспортеров боевики, пока немного. Двигатели не запущены.

Он перевел бинокль на пространство, разделяющее зоны ответственности северного и западного отрядов боевиков. Там никого и ничего. Пустота. Азиз Курмани не перенаправляет силы с севера на запад. Может быть, пока не перенаправляет? Долго ли пройти танкам и БТР от позиций первого отряда до села Камба? Минут десять. Но это только на марш, при условии готовности к нему. Что ж, посмотрим, что будут делать боевики, надо только немного подыграть им, чтобы окончательно прояснить ситуацию и понять замысел главаря бандформирования ИГИЛ Азиза Курмани.

По портативной станции, которыми были оснащены все командиры, начиная от командиров отделений и до командира ополчения, Зарубин вызвал Абидира. За позывные были приняты имена, советника же называли просто майор. Перехвата не боялись. Чего уж тут бояться, когда поселок, кроме, пожалуй, центра, у боевиков на виду, и вопреки заверениям Намира Бакри в Эль-Руване наверняка есть агенты Курмани.

— Махир! Майор!

— На связи! — тут же ответил Абидир.

— Я на левом фланге северной группы. Похоже, агент сбросил достоверную информацию. Отряд боевиков в Камбе начинает отвлекающий маневр, север противника пока молчит, но на позициях Шакира движение. Техника с севера на восток не перебрасывается.

— Мне уже доложили о выходе танков и БТР из Камбы, а также то, что у Шакира все спокойно.

— Боевики должны быть уверены, что все идет по их плану.

— А разве все идет не по их плану?

— Это так, но наше поведение выглядит немного странным.

— В чем?

— На западе явно готовится атака, а мы не предпринимаем никаких мер по усилению позиций отряда Динбара.

— Ты предлагаешь снять танки с юга и востока?

— Нет. Необходимо использовать резерв. Начать выдвижение к западным позициям имеющихся у нас в резерве двух БМП и взвода солдат. Но… сделать это так, чтобы боевики выдвижение заметили. И так, чтобы, подойдя к западным позициям, боевые машины могли вести огонь из пушек и пулеметов по северному направлению. Думаю, что их надо выставить на правый фланг отряда Динбара, соответственно, ближе к левому флангу отряда Вахади. Личный же состав передать Кахану.

Подумав, командир ополчения объявил:

— Хорошо, я дам команду Бакри. БМП и группа в тридцать человек выйдут на стык позиций отрядов Вахади и Динбара. Это все?

— Нет! Пока усиленная банда Шакира не предпринимает каких-либо действий, надо выдвинуть гранатометчиков вперед в укрытия, на удаление метров в пятьдесят-шестьдесят от линии обороны. Там есть где укрыться, и при наступлении банды Шакира гранатометный обстрел станет для нее неожиданностью, я имею в виду огонь с более ближних позиций. К тому же там готовые к бою гранатометчики не попадут под артобстрел и смогут начать работу сразу же при продвижении техники боевиков к северной части поселка.

— Гм! — хмыкнул Абидир. — А это не приведет к тому, что мы потеряем гранатометчиков и гранатометы? Ведь во время атаки отойти на прежние позиции они уже не смогут.

— А им и не потребуется отход. Им надо уничтожить технику игиловцев. Удастся поджечь три-четыре машины, неважно, танки или БТР, это значительно снизит возможности Шакира продолжать атаку и умерит его пыл. А горящие танки и БТР повлияют на психику других экипажей. Игиловцы заявляют, что смерть в бою — это то, о чем может мечтать истинный воин, но, получая по мордам, они что-то не спешат умирать, а сдают назад. Так было на востоке и западе, так будет и на севере. Горящая техника внесет суматоху в ряды боевиков, а у них с управлением и так большие проблемы.

— Хорошо. Согласен, — вздохнул Абидир. — Но, майор, если твое предположение приведет к потерям гранатометчиков, я не смогу защитить тебя от гнева ополченцев.

— Я не нуждаюсь в защите. Делай, Махир, как я прошу, и все будет нормально. А чтобы не было кривотолков, я могу пойти вместе с гранатометной группой.

— Нет. Это запрещаю! Ты мне здесь, в поселке, нужен!

— Договорились.

Командир ополчения связался с Вахади и передал приказ выдвинуть гранатометчиков с помощниками и запасом выстрелов на рубеж пятьдесят-шестьдесят метров от основных позиций отряда. Выдвинуть скрытно. Расчетам занять боевые позиции. Задача — уничтожение бронетехники противника. Также Абидир сообщил Вахади о выдвижении БМП на стык позиций его отряда и подразделения Динбара с передачей тридцати бойцов резерва, которых необходимо рассредоточить равномерно по группам. Но этот вопрос согласовать с советником и в дальнейшем следовать его указаниям.

После Вахади Абидир связался с Бакри. Через пять минут две БМП-2 двинулись на северо-запад, проходя улицами, которые просматривались из села Камба.

Зарубина же вызвал Вахади:

— Майор?! Кахан!

— Да, Кахан.

— Ну, заварил ты кашу!

— Что ты, друг мой, я только поднес спичку к охапке хвороста. В котелок же даже не засыпал крупку. Что хотел, Кахан?

— Абидир сообщил о выходе двух БМП на стык позиций моего отряда и отряда Динбара и передал мне тридцать бойцов резерва. Он приказал согласовать с тобой, как распределить этих бойцов, и в дальнейшем подчиняться тебе.

— А насчет гранатометчиков он тебе ничего не говорил?

— Да, был приказ выдвинуть их вперед. Он выполняется. Сейчас на передовые позиции вышли уже два расчета, готовятся остальные.

— Рубеж новых огневых позиций определен?

— Да, и тебе это лучше меня известно. Ведь это твоя идея, не так ли?

— Так. Но дальше пятидесяти-шестидесяти метров гранатометчиков не удалять.

— Хорошо. Как будем согласовывать распределение резерва?

— Подойду, решим, готовь свои предложения.

— А ты что, останешься на фланге?

— Недолго. Посмотрю за действиями западного отряда Сомала Халафа.

— Ладно, я на КНП.

— До связи!

— Господин майор, техника боевиков вышла к месту оврагов, — окликнул Зарубина Мавлюд.

— Так, поглядим! — Майор прошел в западную ячейку, поднял бинокль.

Боевики прошли примерно полтора километра, развернувшись в линию, и встали у оврагов. Один танк выстрелил. Снаряд упал куда-то в частный сектор, откуда люди еще час назад были эвакуированы в центр. Спустя минуту выстрелил второй танк. Бронетранспортеры перестроились в колонну и пошли к участку дороги.

Зарубин следил за их перемещениями. Услышав гул дизелей, обернулся. Слева показались две БМП-2 — дали короткие очереди из автоматических пушек по бронетранспортерам и тут же отошли за крайний двухэтажный дом, откуда могли вести огонь по северной части долины и позициям отряда Шакира, будучи невидимыми боевиками первого основного отряда игиловцев. Заместитель Абидира сделал все четко и верно. Экипажи выполнили маневр как следует. Бойцов резерва майор не заметил.

Отстрелявшие бронетранспортеры встали у проезда по дороге между оврагами. Халаф, видимо, посчитал угрозу БМП-2 серьезной и приказал рассредоточиться за оврагом, практически вернувшись на прежние позиции. Оттуда БТР открыли шквальный огонь из крупнокалиберных пулеметов КПВТ по тому же частному сектору, срезая кусты, мелкие деревья, разбивая брошенные дома, так что образовали своеобразный щит для домов второй линии квартала Мутри.

Ополченцы также открыли ответный огонь. Выстрелил третий танк. Снаряд разорвался у позиций, и тут же начала подниматься дымовая завеса, но боевики вперед не двинулись. Все стало ясно.

— Ну вот, — опустил бинокль Зарубин, — напротив еще пространство между отрядами игиловцев, которые по-прежнему остаются пустыми. Яман! — повернулся он к командиру группы.

— Да, господин майор?

— Сюда еще пару бойцов, если есть свободный пулемет, то и его сюда. С этой позиции проще будет отсекать пехоту от техники.

— Понял. Но мне нужен приказ Вахади!

— Считай, ты его получил. Кахан Вахади, по распоряжению Абидира, подчинен мне.

— Слушаюсь, господин майор!

— И готовь группу к артподготовке. Скоро танки боевиков ударят по позициям. У тебя есть где укрыть бойцов?

— Конечно. Не первый день держим оборону.

— Хорошо. Я к Вахади на КНП.

— Возвращаемся? — спросил Бурак, подбирая поставленные к стене траншеи автоматы.

— Да! — ответил Зарубин.

— Идем, — кивнул Бурак и пошел вперед по извилистой траншее. Вышли к домам, прошли в один из них и спустились в подвал.

На КНП находились Вахади и молодой мужчина в камуфлированной российской форме без знаков различия.

— Это Сафар Умар, командир группы резерва, — представил мужчину командир отряда.

— Майор Зарубин, можно просто майор, — пожал ему руку советник. — Где сейчас твоя группа, Сафар?

— Во дворе этого дома.

— Ты подумал, как использовать группу резерва? — взглянул на Вахади Зарубин.

— Собираюсь рассредоточить ее по отделениям в свои группы.

— А я предлагаю держать группу как единое подразделение в тылу, ближайшем тылу, за второй линией домов. — Зарубин перевел взгляд на Умара. — Как вооружена группа?

— У меня три РПГ-7, с пятью выстрелами на каждый, три пулемета ПК, с двумя полными коробками и лентами по сто патронов, автоматы АКМ, две винтовки СВД, ручные гранаты, РГД и Ф-1, ну и, естественно, у младших командиров ПМ, у всех ножи.

— Без ножей, конечно, мы никуда, — улыбнулся майор.

— Это так, — вполне серьезно сказал Умар.

— Ну, что решим, Кахан? — обернулся Зарубин к Вахади.

— Я в твоем распоряжении, как скажешь, так и будет.

— Группу Умара в тыл и в подвалы. Связь с ней держать постоянно. Тебе, Сафар, быть в готовности немедленно вывести подразделение туда, куда будет нужно.

— Понял!

— Что у нас с гранатометчиками?

— На новых позициях, — ответил Вахади. — Судя по тому, что боевики их не обстреляли при перемещении, проход прошел скрытно.

— А бойцы группы?

— Как и было приказано, в подвалах, имеющих отдельные выходы вне зданий. Оставил только наблюдателя. В хорошем, крепком укрытии.

— Замечательно! — похвалил майор и взглянул на часы. 4.25. Танки игиловцев должны выйти на рубеж открытия огня.

Тут же прошел доклад одного из наблюдателей:

— Игиловцы вывели семь танков за позиции отряда, «Т-62» выстраиваются в линию.

— А «духи» пунктуальны.

— «Духи»?

— Так боевиков называют в Афгане.

— Действительно «духи», правильное определение.

— Ждем! Отсюда-то, если обрушится дом, запасной выход есть?

— И не один.

— Хорошо, Кахан.

Зарубин присел на табурет, достал сигареты, прикурил одну.

И тут вдали раздалось приглушенное уханье. Дом вздрогнул от первого взрыва, первого попадания танкового снаряда:

— Ну, вот и началось. Поддерживай связь с наблюдателем. Это важно.

— Да, майор.

Танковый обстрел продолжался десять минут. Из-за ограниченной видимости гарь и пыль создали приличную завесу, в результате были разбиты вторые этажи домов, где-то снаряды упали и ниже, но в живой силе и технике ополченцы потерь не понесли.

В 4.40 станция Вахади сработала сигналом вызова:

— Это наблюдатель, Али!

— Слушаю!

— Боевики пошли в атаку.

— Принял.

Командир первого отряда переключился на командиров групп:

— Внимание! Боевики начали наступление. Всем занять позиции обороны.

Держа станцию в руке, Вахади посмотрел на советника:

— Надо бы самим посмотреть, что происходит на подступах.

— Идем!

Зарубин и Вахади поднялись на чудом уцелевшую лоджию второго этажа и сквозь завесу увидели, как танки, за ними бронетранспортеры и пехота сближаются с северной частью поселка.

— Плотно идет пехота, — проговорил Зарубин. — Это хорошо. Так, Кахан, передай команду гранатометчикам — открыть огонь по технике при сближении с их позициями до двухсот метров, чтобы наверняка, экипажам БМП-2 после гранатометной атаки также выйти на позиции и огнем пушек и пулеметов отсечь пехоту. То же самое командирам групп. Яману передай приказ вести фланговый огонь из всех видов вооружения.

— Понял.

Вахади связался с командирами групп, передал приказ.

Начавшийся ветер согнал дым на запад. Вскоре наступавшая орда была уже хорошо видна. Один из танков произвел выстрел. Снаряд ударил в стену, метрах в тридцати от лоджии.

— Кажется, нас засекли, — крикнул Зарубин, — уходим на позиции!

Советник и командир отряда скатились вниз по лестнице, проскочили в траншеи группы, занимавшей оборону на центральном участке.

— Что с резервом? — спросил Вахади.

— Резервная группа пусть пока остается на месте.

— Но ее помощь нам не помешала бы.

— Мы обойдемся без резерва, если гранатометчики сделают свое дело, как надо. Лишь бы они не замандражировали.

— Что за слово ты произнес?

— Лишь бы, говорю, не занервничали.

— Они не занервничают. Я своих бойцов знаю.

— Хорошо, посмотрим, насколько ты знаешь своих бойцов.

Противник приближался. На башнях танков колыхались черные флаги ИГИЛ. Танки шли в линию, но все же оторвались от бронетранспортеров, которые сдерживались пехотой. Из блиндажа Зарубин смотрел на поле. Танки в пятистах метрах, БТР в шестистах, пехота рядом. Вскоре танки вышли на рубеж удаления от укрывшейся гранатометной группы на двести метров.

— Пора, — проговорил Вахади.

— Да, пора, — подтвердил Зарубин. — Но почему молчат РПГ?

И тут гранатометчики произвели первые выстрелы. Два из шести кумулятивных зарядов попали точно под стволы пушек. «Т-62» словно споткнулись, дернулись, затем прогремели взрывы, срывая башни, внутри рвался боекомплект. Пять танков по инерции прошли еще метров пятнадцать. Второй залп гранатометной группы выбил из строя еще два танка, один выстрел угодил в бронетранспортер. Огонь открыли БМП, выставленные на пространство перед домами. Из стрелкового оружия ударила вся группа. Три уцелевших танка дали по выстрелу и начали пятиться назад. Но они находились в зоне поражения РПГ-7, и командиры боевых машин не видели их позиций. Еще один залп, и взорвался средний танк, за ним левый и наконец факелом вспыхнул последний, седьмой. Свинцовый дождь, обрушившийся на пешие порядки, в считаные секунды выбил из строя больше половины боевиков. Бронетранспортеры замедлились, начали разворачиваться, паля крупнокалиберными пулеметами по домам, четвертый залп поджег три бронетранспортера, два оставшихся на максимальной скорости рванули с позиции отряда Шакира, с ужасом наблюдавшего за бойней у самых подступов к поселку. Такого не ожидал никто. Гранатометчики не стали стрелять в уходящие бронетранспортеры.

— Крепко мы им влепили, да, майор? — посмотрел на Зарубина Вахади.

— Нормально, — спокойно ответил тот, прикуривая сигарету. — Ты дай команду на отход гранатометчиков. Они отлично справились с задачей и сейчас отойдут без проблем, пока не очухаются «духи».

— О! Теперь они долго не очухаются.

Вахади передал приказ на отход гранатометной группы. Отряд прекратил огонь, но в этот момент танки игиловцев ударили с трех других направлений. Но, находясь на удалении, превышающем две тысячи метров, их снаряды рвались перед позициями ополченцев. И только на западном направлении они накрыли участок рассредоточения бойцов отряда Динбара.

Зарубин сам вызвал на связь командира третьего западного отряда:

— Вадиг! Майор!

— На связи!

— Что у тебя?

— Двое раненых, один убитый.

— Противник?

— Дав залп, танки и БТР начали отход. Сейчас огонь ведут только бронетранспортеры, и огонь сильный.

— Пусть тратят боеприпасы. Главное, укрой бойцов.

— Уже укрыл. Вот только трое не успели.

— Что поделать? Всего на войне не просчитаешь.

— С фланга мне доложили, как отряд Вахади сжег всю технику игиловцев и уничтожил банду Шакира.

— Ну, не всю технику, два бронетранспортера ушли, и не всю банду, а процентов семьдесят, но это очень хороший результат при том, что никто из бойцов Кахана не пострадал. Все, Вадиг, конец связи!

— Конец.

Тишина наступила неожиданно, как всегда. То все кругом гремело, взрывалось, рушилось, то вдруг тишина. Тишина, давящая на психику. Вернулись бойцы гранатометной группы. Вахади сам их встречал, обнял каждого. Майор же прошел к штабу. У входа стояли командир ополчения и заместитель. Подошли БМП, фыркнули дизелями и заняли свои места. Подтянулся и резервный взвод, так и не привлеченный к бою.

— Ты во всем оказался прав, — пожал Абидир руку российского майора.

— Кроме того, что заподозрил человека Бакри, — улыбнулся Зарубин.

— Ничего. И в этом ты прав. Нельзя полагаться на информацию одного агента.

— Ладно, все нормально. Интересно, что в дальнейшем предпримут игиловцы?

— Ну, атаковать более, думаю, не станут. Курмани шкуру спустит с Шакира за потерянную технику и людей.

— Если с самого Курмани не снимут шкуру.

— Его не тронут, он имеет связи в руководстве ИГИЛ.

— Значит, тогда оставшейся техникой и людьми Курмани будет держать осаду. А это для нас далеко не лучший вариант, сами мы не в силах пробить блокаду, а помощи ждать неоткуда.

— Если только от русских.

— Самолеты бить по населенным пунктам, где сосредоточены главные силы противника, не станут. Это очевидно.

— Этого и не требуется. Почему из Хмеймима не высылают транспортные самолеты с продовольствием?

— Я немедленно свяжусь с Хмеймимом. Там нашу обстановку знают, почему не вылетает помощь, спрошу. Но нас без продовольствия не оставят в любом случае. Возможно, еще из России не пришли борта с гуманитаркой.

— Нам нужны еще и боеприпасы, — быстро проговорил Бакри.

— Я это знаю. А вообще-то не дело постоянно высылать продовольствие, боеприпасы. Надо решать вопрос кардинально.

— Ты насчет блокады?

— Именно.

— Что ж, ты опять прав, но как решать этот вопрос? Правительственные войска далеко, и к нам они если прорвутся, то не скоро. Российские самолеты бомбить банду не могут. Сами мы не в состоянии прорвать оборону игиловцев.

— Ничего, в Хмеймиме что-нибудь придумают.

— Только на русских и надежда, — вздохнул Абидир.

И тут же по связи начал отдавать приказы командирам отрядов. Им следовало привести позиции, особенно западные и северные, в порядок, получить боекомплект, оказать помощь раненым, похоронить убитого, обеспечить возвращение в свои дома мирных жителей — женщин, стариков, детей, организовать несение караульной службы. В общем, подготовиться к длительной осаде.

Майор Зарубин прошел в свой кабинет. У него имелась спутниковая станция «Орбита-2М», по которой он мог свободно разговаривать с любым абонентом во всем мире. Единственная спутниковая станция в Эль-Руване. Советник знал, что его непосредственный начальник, главный военный советник в Сирии генерал-майор Кордополов находится на излечении в Москве, подхватил какую-то местную заразу и имел разрешение обращаться непосредственно к командиру российской военной базы.

Он привел в рабочее состояние станцию, настроил все параметры, снял трубку, набрал номер.

— Генерал-майор Грубанов, — тут же ответил ему голос.

— Здравия желаю, товарищ генерал-майор, военный советник командира ополчения поселка Эль-Руван, майор Зарубин Олег Викторович.

— Здравствуй, майор, ты назвал поселок Эль-Руван, это тот, что находится в блокаде банд ИГИЛ?

— Так точно. В отсутствие генерала Кордополова имею разрешение прямого выхода на вас.

— Слушаю, майор.

Зарубин доложил об отбитой только что попытке игиловцев прорвать оборону поселка, затем добавил:

— В результате короткого боя ополченцы сожгли семь танков «Т-62» и пять БТР-6ПБ противника, а также уничтожили примерно до пятидесяти боевиков.

— Отличный результат. Не зря ты там свой хлеб ешь.

— Стараемся.

— Потери ополченцев?

— Двое раненых, один убитый.

— Хм, могло быть гораздо больше. Это минимальные потери.

— Вы сказали, что я не зря ем свой хлеб. Собственно, по этому вопросу я и решил к вам обратиться.

— Что, заканчиваются запасы в Эль-Руване?

— Заканчиваются. На урезанном пайке, полный даем только детям, беременным и кормящим женщинам, гарнизон продержится не более десяти дней, дальше — голод. Понятно, что в подобной ситуации ни о какой обороне речи быть не может. Голод убьет ополченцев и мирных жителей за считаные дни. Боевикам бандформирования, заблокировавшего поселок, Азизу Курмани останется только войти в беззащитный Эль-Руван и покончить с теми, кто будет еще жив.

— Мне известна ситуация в поселке. Предполагаю, что командир ополчения Махир Абидир в недоумении, почему мы не выслали помощь?

— Так точно.

— У нас стоит полный борт «Ил-76», завтра должны прибыть еще два. И на складах достаточно продовольствия и боеприпасов, но… в настоящий момент переброска к вам груза невозможна.

— Разрешите узнать почему? — удивился Зарубин.

— Разрешить-то, майор, разрешаю, а вот почему… То, что я тебе сообщу, могут знать в Эль-Руване только ты, командир ополчения, ну, пожалуй, и его заместитель. Все.

— Я слушаю.

— По непроверенным и неподтвержденным пока данным, Азиз Курмани получил из Турции несколько переносных зенитно-ракетных комплексов «Стингер», но это еще полбеды, с ПЗРК мы как-нибудь разобрались бы, Курмани доставлена зенитная самоходная установка ЗСУ-23-4 «Шилка». Беспилотник, высланный в район Эль-Рувана, не нашел установку, но это не значит, что ее нет. И потом, неизвестно, сколько точно получил Курмани ПЗРК. У нас также имеется информация, что из Турции готовится отправка еще одной партии ПЗРК. Поэтому, даже несмотря на то что информация непроверенная, выслать к вам «Ил-76», а только с них можно сбросить груз, не представляется возможным.

— И что же делать? Эль-Руван открывает дорогу игиловцам на Алеппо. А там и так горячо.

— Сейчас везде горячо, майор. А что делать? Продолжать оборону и использовать те запасы, что у вас есть. А мы тут посмотрим, что можно сделать. Работы по этому вопросу ведутся. Эль-Руван не забыт, и мы решим проблему.

— Я могу сообщить командиру ополчения, что в Хмеймиме занимаются нашими трудностями?

— Да. Помощь будет. Повода для паники нет, так как на неделю запасов вам точно хватит, а это время, которого должно хватить для решения проблемы.

— Я понял вас.

— И еще, Олег Викторович, опять между нами. Вам следует постоянно находиться на связи.

— С вами?

— Пока со мной, дальше посмотрим с кем.

— Я буду носить дистанционный сигнализатор вызова.

— Правильное решение. Ополченцев же похвалите, они нанесли серьезный удар по Курмани, особенно по его репутации. А у боевиков потеря, как говорится, лица грозит весьма плачевными последствиями.

— Курмани вывернется, у него хорошие связи в руководстве ИГИЛ.

— Возможно, но позиции его ослабнут. Впрочем, для нас это не столь важно. Вопросы ко мне есть?

— Да.

— Слушаю.

— Боевики часто выходят на огневые позиции, удаленные от населенных пунктов, мест их базирования и поселка на километр и даже больше. Можете ли нанести хотя бы пару ударов авиацией по этим бандитам?

— Как долго находятся такие банды на огневых позициях и какова их средняя численность?

— Иногда они стоят час, иногда три, бывает, что весь день, постреливая по окраинам поселка. К Эль-Рувану техника игиловцев, за исключением сегодняшнего боя, старается не подходить, не входить в зону поражения РПГ, которыми неплохо вооружены отряды. Численность банд тоже разная. В среднем это два танка и БТР либо, напротив, два БТР и один танк. Но иногда выходят и более крупные силы.

— По таким целям применение бомбардировщиков или штурмовой авиации нецелесообразно, — ответил Грубанов. — Поймите сами, поднять в воздух бомбардировщик и истребитель прикрытия либо штурмовик для того, чтобы уничтожить пару танков и БТР, слишком дорогое удовольствие. Вот если бы вы сообщили нам о выдвижении к Эль-Рувану семи танков и стольких же бронетранспортеров, да еще с пехотой, то мы подняли бы пару самолетов. И тогда не было бы никакой атаки. По мелким целям, извини, майор, мы работать не будем. Но если боевики сконцентрируют где-либо вне населенных пунктов солидную группировку, сообщай, примем решение.

— Понял. Вопросов больше нет.

— Держитесь, майор, без помощи не останетесь.

— Благодарю, товарищ генерал-майор, до связи!

Переведя станцию в режим ожидания и надев на руку браслет-сигнализатор, который провибрирует при поступлении вызова, майор прошел в кабинет командира ополчения.

Абидир собирался на объезд поселка.

— Говорил с Хмеймимом, — сказал Зарубин.

— Да? — отложил полевую сумку командир ополчения. — И что там сказали по поводу переброски нам продовольствия и боеприпасов?

— Пока это невозможно.

Абидир удивился так же, как ранее и сам Зарубин, и задал тот же вопрос:

— Почему?

— Дело в том, что на базу по каналам сирийской разведки поступила непроверенная пока информация о получении Курмани из Турции переносных зенитно-ракетных комплексов «Стингер», а также зенитной самоходной установки «Шилка».

— Средства ПВО? Но как это просмотрел агент Намира Бакри?

— Агент находится в штабе, а средства ПВО наверняка доставлялись в какое-то тайное место в строжайшем секрете. О них, вполне вероятно, может знать только сам Курмани и те боевики, которые принимали комплексы и установку.

— Но тогда, значит, это отдельная, особая группа, которая размещена вне основных позиций боевиков.

— Скорее всего.

Абидир включил портативную радиостанцию, вызвал заместителя:

— Намир! Махир!

— На связи, командир!

— Ты где сейчас?

— У себя.

— Давай ко мне!

— Что-то срочное?

— Очень срочное.

— Что случилось, Махир? — появившись буквально через минуту, поинтересовался Бакри.

— Майор говорил с командиром российской базы в Хмеймиме, — кивнул на Зарубина Абидир. — Послушай его.

— Да, Олег Викторович?

— Из штаба базы генерал Грубанов сообщил о полученной от сирийской разведки информации о переброске банде Курмани из Турции нескольких ПЗРК и самоходной зенитной установки «Шилка».

— Ничего себе! Интересно, как сами русские пропустили сей момент? Ну, насчет ПЗРК понятно, их укрыть плевое дело, но «Шилка»? Это же такая махина! Как она могла пройти от Турции до района поселка незамеченной для российских беспилотников и спутников?

— Это вопрос не ко мне. Но не стоит забывать, что после вывода основных сил базы возможности ее ослабли. Хотя и ранее ВКС России не контролировали всю территорию Сирии. Для этого необходимо разворачивание здесь как минимум армейского корпуса с частями радиоэлектронной разведки и борьбы. Я же могу задать встречный вопрос: почему получение Курмани средств ПВО осталось без внимания твоего агента?

— Я немедленно свяжусь с ним и поставлю задачу по данному вопросу.

— Вот и на базе предпринимают необходимые меры.

— Значит, русские работают по нашему поселку?

— Да, и активно, генерал заверил меня, что мы без помощи не останемся.

— Шайтан бы побрал этих боевиков! Собаки бешеные! — нервно бросил Бакри, прикуривая сигарету.

— Не горячись, — попытался успокоить его Абидир. — Задачу своему агенту, конечно, поставь, но предупреди, чтобы работал аккуратно. Узнает Курмани о нашем интересе к средствам ПВО, спрячет «Шилку» так, что ни одна разведка не найдет.

— Не надо привлекать агента, — неожиданно сказал Зарубин.

— Это еще почему? — удивленно посмотрел на него Бакри.

— Потому, что велик риск провала. А провал агента приведет к непредвиденным и очень серьезным последствиям. Если за работу взялись наши, то они вычислят и «Шилку», и группу зенитчиков. Не стоит влезать в дела командования базы.

— У нас всего две недели от силы. Успеют ли?

— Успеют. Для этого у генерала Грубанова есть все возможности.

— Ты имеешь в виду отряд спецназа, что проявил себя в Пальмире и в буферной зоне?

— И его тоже.

— Намир, агента к работе по средствам ПВО не привлекать. Это приказ, — принял окончательное решение Абидир.

— Слушаюсь!

— Командир базы потребовал, чтобы о средствах ПВО, появившихся у Курмани, знали только мы трое. Остальным ни слова, — добавил Зарубин.

— Понятно, — кивнул Абидир.

— Само собой, — ответил Бакри.

— Все будет хорошо, мои сирийские друзья, — улыбнулся майор.

— Так, — повернулся Абидир к своему заместителю, — ты, Намир, займись организацией караульной службы и патрулированием поселка, а я поеду на позиции отрядов. Полюбуюсь на сожженные игиловские танки и БТР.

— Если не против, я с тобой, — сказал Зарубин.

— Конечно, не против, — кивнул Абидир, и они с майором вышли из кабинета…

В 14.30 полковник Северцов и майор Жилин вышли на вертолетную площадку, где стояли «Ми-8» и «Ми-24». К офицерам спецназа подошли командиры воздушных судов. Представились:

— Товарищ полковник, командир «Ми-8» майор Макаров, позывной Свод.

— Мог бы и не представляться, Рома, столько уже с тобой летаем, — улыбнулся Жилин.

— Положено, Сережа.

— Командир «Ми-24», майор Станислав Кузнецов, позывной Базальт.

Северцов козырнул, пожал руки пилотам, поинтересовался:

— Полетные карты получили?

— Так точно, — ответил Макаров.

— Десант прибыл? — повернулся полковник к Кузнецову.

— Так точно, отделение восемь человек, находится на борту.

— Вижу, контейнеры подвешены, с вооружением все в порядке?

— У нас по-другому не бывает, — ответил Кузнецов.

— Предупреждаю, ребята, «Байкал» пойдет на особую группу известного террориста Азиза Курмани, по сути, являющуюся подразделением противовоздушной обороны. У боевиков ЗСУ «Шилка» и четыре ПЗРК «Стингер». Посему подходить к району надо очень аккуратно. Предполагаемое место нахождения этой группы игиловцев может так и остаться предполагаемым, а в реальности зенитчики могут находиться где угодно, поэтому облетайте Камбу как можно дальше.

— Беспилотник не зафиксировал нахождение средств ПВО? — спросил Кузнецов.

— Нет. Видимо, «Шилку» хорошо замаскировали.

— А не может она оказаться в той роще, у которой мы должны совершить посадку?

— Если только теоретически. Роща находится на приличном расстоянии от линии блокады, отправлять туда «Шилку» и ПЗРК не имеет никакого смысла. В этом случае наши транспортники могли бы спокойно зайти в Эль-Руван и с севера, и с востока, и с запада. Отреагировать средства ПВО на сброс груза и отход самолетов не успели бы ни при каком раскладе. Но, повторяю, будьте аккуратны.

— Мы со Стасом обсудили маршрут и режим полета, — сказал Макаров. — Пойдем на скорости в двести сорок километров в час на высоте четыре тысячи метров вплоть до рощи. Затем начнем снижение.

— Это ваша работа, — кивнул Северцов, — вам и решать.

Капитан Туренко подвел группу к «Ми-8» и доложил Северцову:

— Товарищ полковник, группа «Байкал», усиленная авианаводчиком старшим лейтенантом Строгиным, к выполнению задания командования готова.

— Посмотрим, как готова.

Офицеры подошли к выстроившемуся в шеренгу подразделению «Байкал». Осмотром командир отряда остался доволен. Все отдохнувшие, спокойные, сосредоточенные, ни у кого на лице ни тени тревоги. На работу выходили профессионалы.

— Ну что ж, парни, — обратился к ним Северцов, — вам приходилось решать множество боевых задач разной сложности, от обычной до критичной. Надеюсь, нет — уверен, что и поставленную сейчас задачу вы решите, как и должно спецназу.

— Конечно, выполним, товарищ полковник, — выступил неугомонный Смирнов.

— Смирнов! Помолчи! — цыкнул на него Жилин.

— Пусть выговорится, — улыбнулся Северцов.

— Да я все сказал, товарищ полковник.

— Ну, а если все, то на борт.

Жилин продублировал распоряжение командира отряда:

— Группа! В десантный отсек «Ми-8» по одному шагом марш!

Бойцы спецназа одновременно повернулись и направились к трапу десантного вертолета. К машинам прошли и командиры экипажей. Вскоре заработали двигатели, начали вращение несущие винты.

— Значит, так, Сережа, — взял майора под руку Северцов. — Как прибудете на место, осмотрите рощу, доклад мне. Затем марш разведгруппы к квадрату… На месте определишься, где расположить ее и оборудовать временное укрытие. Лету до района минут сорок. На марш, будем считать в двадцать километров — четыре часа, значит, в квадрате разведчики будут около 20.00. Затем разведка. Когда решишь ее проводить, твое дело, но до 3.00 завтрашнего дня я должен знать, подтвердились наши предположения или нет. Дальше по обстановке.

— Понял, товарищ полковник. Вы не беспокойтесь, если есть зенитные установки, мы найдем их.

— Желательно, чтобы сразу выйти на эту особую группу, в Эль-Руване каждый день на счету.

— Это понятно. Мы справимся, Александр Сергеевич.

— Ну что ж, тогда остается пожелать тебе ни пуха ни пера.

— Вы заставляете меня послать начальника к черту.

— Посылай, лишь бы все прошло успешно.

— Прорвемся, не впервой!

— Ну, давай, Сережа, ни пуха ни пера!

— К черту, Александр Сергеевич!

Пригнувшись, Жилин побежал к вертолету, поднялся на борт. Борттехник убрал трап, закрыл дверь. Гул двигателей усилился, вертолеты вздрогнули и начали выруливать на взлетку. Совершив короткий пробег, они оторвались от бетонки и стали медленно, как казалось с земли, подниматься. Но уже через пять минут винтокрылые машины ушли из поля зрения полковника.

На «УАЗе» подъехал полковник Орлов.

— Ушли? — спросил он у Северцова.

— Ушли.

— Жаль, не застал.

— Что-то забыл передать?

— Нет, просто хотел тоже проводить ребят. Работа им предстоит сложная, серьезная, опасная. Мы еще не работали в условиях вооружения бандформирований ИГИЛ средствами ПВО.

— Ничего, все когда-то приходится делать впервые. Ладно, пошел я, сегодня в ночь бомбардировщикам работать, проявилась банда, обстреливающая из РСЗО Алеппо. Крупная банда. По данным разведки, бандиты ожидают подкрепление. Вот и накроем эту бешеную стаю.

— Бог в помощь, Анатолий Григорьевич!

— Благодарю, — кивнул Орлов и, сев в машину, покинул аэродром.

Северцов пешком прошел в штаб, в свой кабинет, где переключил спутниковую станцию в режим активной работы. Сел в кресло, взглянул на часы. Пятнадцать минут длится полет вертолетов. Еще минут двадцать пять, и войдут в заданный квадрат. Это только начало, а вот что будет дальше? Неизвестно. Может быть все. Впрочем, как всегда.

Смирнов внимательно вглядывался в ближний склон и заметил, что он отличался от склона, где наблюдалось движение. На нем тоже кусты, но на солнце они почему-то потеряли привычный окрас. Восточнее цвет кустов зеленый, на западе — бледно-зеленый. Немного другой. Похожий, но другой. И слишком уж гладкий склон. На соседних холмах такого не было. Или это причуды природы? Но уж какие-то странные. Впрочем, если не искать особую группу боевиков, мимо холма прошли бы, не обратив на эти особенности никакого внимания. Однако сейчас другая ситуация.

— Седьмой! Четвертый! — вызвал он Соболя.

— На связи!

— Что у тебя?

— Я на позиции, ближний склон подозрительного холма вижу хорошо.

— И что ты видишь?

— Абсолютно ничего и никого, но на склоне, там, где наблюдалось движение, явно кто-то есть. А вот кто, определить не могу.

— Замаскированная позиция?

— Может быть и логово неизвестных зверей.

— А как насчет поста наблюдения?

— Тоже возможно.

— Это «нечто» тебя заметить может?

— Вряд ли, это зависит от того, есть ли у этого «нечто» специальное современное оборудование обнаружения излучающих тепло объектов.

— Черт бы побрал это «нечто»!

— Полностью с тобой согласен. Когда ждать?

— Я задержусь.

— Есть причина?

— Есть. Но об этом позже.

— Принял.

— Ты аккуратней там.

— Сколько можно твердить одно и то же?

— Столько, сколько нужно.

— До связи!

— Отбой!

Смирнов переключился на авианаводчика:

— Арфа-01, Четвертый!

— На связи!

— Как обстановка?

— Спокойная обстановка.

— Приглядись к западному склону подозрительного холма.

— Смотрю в оптику.

— Ничего странного не замечаешь?

— Какой-то неестественный склон.

— Вот! И я подумал о том же. Кусты как кусты, но какие-то ненастоящие, отличие едва, но улавливается. Листья словно приклеенные, ветки слишком прямые.

— А ты не подумал, что это камуфляж?

— Маскировочная специальная сеть?

— Именно. Вот я сейчас смотрю, с запада ветерок дует, так кусты западного склона не реагируют на него, только колыхание листьев, тогда как склон, за которым смотрели мы с Седьмым, особенно Седьмой, всеми кустами шевелится, будто волны по нему проходят. И это естественно. А вот то, что на западном склоне, — неестественно.

— Черт возьми, неужели вышли на особую группу?

— Не уверен. Под масксетью, даже раскинув ее по склону или на каком-то значительном расстоянии внизу, «Шилку» не спрячешь.

— Ну да, она габаритная штука, в любом случае выпирала бы, и это мелкими кустами, даже деревьями не удалось бы скрыть. Что же тогда это за объект?

— Пока ничего сказать не могу.

— Ты не можешь, Седьмой не может, я не могу. Вопрос: на хрена мы все здесь собрались?

— Ты нервничаешь!

— Занервничаешь, когда кругом «непонятки», а время летит, как метеорит. Подожди-ка, оставайся на связи, и внимание на холм.

— На связи!

Смирнов увидел, как у подножия подозрительного холма шевельнулся куст, за ним второй, потом отчетливое движение вдоль подножия склона, как и в прошлый раз. Кто идет, не видно, но это не зверь, двое крупных хищников на один холм, когда другие пусты, многовато. Перемещение заметил и Соболь. Вызвал Смирнова:

— Четвертый! Седьмой!

— На связи!

— Еще одно «нечто» видишь?

— Вижу.

— Это не зверь.

— Уже понял. Смотрим дальше.

Кто-то перемещался вдоль склона, потом пошел наверх, точно туда, где находилось первое «нечто». Времени прошло два часа. «Так это же смена», — догадался Смирнов. И действительно, второй неизвестный поднялся на позицию первого, тот, кто находился там раньше, почти сразу начал спуск. Спустился вниз и, направившись к западному склону, исчез за кустами.

Соболь вновь вызвал Смирнова:

— Я увидел человека. Как раз когда он вышел к месту, где сидел первый неопознанный субъект.

— Это смена караула, Седьмой.

— Ты заметил, откуда и куда они выходят и уходят?

— Это большой куст. Вопрос, что они здесь охраняют, спрятать такую махину, как «Шилка», у холма невозможно.

— Невозможно, если холм такой же, как и другие.

— Что ты имеешь в виду?

— То, что подозрительный холм может с запада иметь не склон, а обрыв, да еще пещеру с выходом наружу. Тогда, подогнав ЗСУ прямо к обрыву, достаточно натянуть сеть на удалении метров семь, и она скроет «Шилку». Значит, склон с моей стороны — это сеть.

— Похоже на то.

— Проверю, а сейчас ты не видишь дозорного?

— Нет, но он в кустах у вершины. Сидит тихо. Скорее всего, там искусственно оборудованная позиция.

Смирнову стало понятно, почему неизвестные уходили на склон, откуда обзор был гораздо хуже, нежели с западного склона. Боевики не могли подняться по сети. Но все это надо проверить.

— Седьмой! — вызвал он Соболя.

— На связи!

— Ранее принятое решение отменяю.

— Не придешь ко мне?

— Пойду к холму, необходимо убедиться, что ЗСУ находится там.

— Это крайне опасно.

— Со стороны рощи дозорный, что сидит напротив тебя, меня не увидит, а других, судя по наблюдениям, «духи» не выставляют. Да и не нужны им два поста. Кроме того, численность особой группы может быть небольшой, хватает только на смену.

— Ты здесь командир, тебе принимать решение!

— Смотри за наблюдателем. Это все, что от тебя требуется. Если я попаду на глаза «духам», черт их знает, где они сидят, вали дозорного и прикрывай мой отход.

— Принял!

Смирнов переключился на Строгина:

— Арфа-01, ответь Четвертому!

— Я — Арфа-01!

Смирнов сообщил ему о своих догадках.

Строгин согласился. Он сам понял, что это смена и что холм с запада может иметь обрыв, поэтому там встала «Шилка», а специальной, поглощающей сигналы радара сетью придан вид обычной высоты.

— Твоя задача, Арфа-01, подготовить все данные для наведения на холм «Ми-24».

— Все уже готово. Осталось связаться с Жилиным и передать координаты, ну а корректировку проведу по ходу воздушной атаки. Единственное, чего опасаюсь, так это того, что из укрытия может выйти «дух» с ПЗРК, и тогда возникнет ситуация, при которой велика вероятность потери вертолета.

— Если меня не засекут, я не дам никому выйти.

— Седьмой будет тебя прикрывать?

— И Седьмой, и ты.

— Да, Четвертый!

— Ну, тогда я пошел, до связи!

— Удачи! До связи!

От рощи до подозрительного холма было метров сто. И неровная местность, валуны, канавы, то есть то, что и надо разведчику-диверсанту. Смирнов решил перемещаться короткими бросками. С прибором ночного видения это не составляло труда и позволяло видеть западный склон. Он закрепил автомат на спине, опустил окуляры ПНВ и бросился к ближайшей канаве. Оттуда осмотрел холм. Тихо. Второй бросок — и, оказавшись на середине дистанции, Смирнов снова посмотрел из-за валуна на холм. Сейчас уже проглядывалась специальная маскировочная сеть, но она была настолько густой и изобиловавшей искусственным, вперемежку с настоящим, кустарником и даже ветками деревьев, что рассмотреть находившееся под сетью не представлялось возможным, поэтому он решил подползти еще ближе к ней и вызвал прапорщика:

— Седьмой!

— Я!

— Что у тебя?

— Тихо.

— Дозорный?

— Ощущение, что уснул, никаких движений. Ты где?

— В двадцати метрах от холма. Осталось немного, смотри за дозорным. В случае моего обнаружения он должен будет проявить себя.

— И я валю его!

— Все действия по моей команде либо при открытии мной огня из автомата.

— А если первыми ударят «духи»?

— Это тот же сигнал для тебя.

— Рискованная забава, Четвертый.

— У нас остался час на разведку.

— Может, не будем торопиться? Свяжись с Жилиным, объясни, что надо еще днем посмотреть район.

— А если особая группа с раннего утра начнет переход на другую позицию? На марше остановить ее наши вертолеты не смогут. Пока поднимут самолеты, а мы не сможем проследить группу, та растворится где-нибудь среди холмов или, что более вероятно, зайдет в селение Мурван или Камба либо уйдет в Зарбин.

— Вряд ли особая группа уйдет куда-то. Она здесь хорошо устроилась. И с этой позиции может сбить транспортник, который пойдет к Эль-Рувану. Выходить на открытую местность «духам» не с руки.

— У нас задача обнаружить особую группу, и мы обязаны ее выполнить. Хватит базаров, я продолжаю работать!

— Ну что же, береги себя!

— Спасибо, прорвемся.

Смирнов отключил станцию, уложил ее в чехол и рванул с места. Он упал прямо у подножия холма. Тут же снял автомат со спины, опустил переводник огня с предохранителя на автоматическую стрельбу и замер, всматриваясь в холм и вслушиваясь в неестественную тишину.

Услышав разрывы гранат и автоматные очереди, главарь особой группы Аль-Гатари подскочил на стуле:

— Что это?!

Боевики, находившиеся в пещере, схватив автоматы, поднялись с топчанов. Физиономии растерянные, испуганные.

— Что это?! — проорал Аль-Гатари.

Никто не мог ответить.

Он бросился к компьютеру, экран которого покрылся рябью. Посмотрел на тумблер — должна высвечиваться картинка с камеры верхнего поста, но вместо картинки — рябь. Он переключился на камеру контроля гряды — там только камни и никаких признаков присутствия противника. Включил камеру обзора подхода к холму с запада — техника на месте, но дозорного нет, на пространстве за масксетью три трупа. Трупы его бывших подчиненных. Мелькнул чей-то силуэт. Он переключился на верхнюю камеру — снова рябь.

— Шайтан, разведчики переиграли нас! Но почему? Где Даузи, он должен был убрать дальнего наблюдателя! Где Камран, что должен был расстрелять наблюдателя противоположного холма? И почему, черт возьми, двое вышедших на захват последнего из разведчиков сами погибли?

Вопросов много, ответов нет. Оставшиеся боевики молчали.

Аль-Гатари выхватил портативную станцию, вызвал заместителя:

— Маджед! Ответь Амеру!

В ответ послышалась английская речь старшего лейтенанта Строгина:

— Амер? Это значит главарь особой группы Аль-Гатари?

— Кто ты, собака?

— Не вопи, шакал, я тот, кто пришел уничтожить твое осиное гнездо. И тебе осталось недолго. Наше предложение — сдаться. Выйти без оружия на пространство западного склона. Тогда всем гарантирована жизнь.

— Чтоб ты сдох, паршивая собака!

Аль-Гатари отключил ненужную теперь станцию, бросил ее на стол. В глазах подчиненных читался вопрос — что делать?

— Ну, что уставились? Быстро заблокировать главный выход.

Турок Хакан Бурмаз и сириец Кунут Ияс бросились к главному выходу.

Аль-Гатари продолжал отдавать команды:

— Анси — в северный тоннель, посмотреть, что там. Орес Кучак — взять ПЗРК и быть в готовности выйти из пещеры.

— Далеко ли уйдем, командир? — усмехнулся Анси Марай.

— Неизвестных всего трое, нас же, если считать, что заместитель и наблюдатели, а также Хавар Гасад и Самед Рахем погибли, пятеро. У нас пулемет, у нас, наконец, ПЗРК. К тому же один из троицы неизвестных продолжает находиться у гряды. Неужели мы не справимся с двумя разведчиками?

— Ты думаешь, они не вызвали основные силы?

— А ты думаешь, я не вызову помощь? — скривился главарь и, бросившись к спутниковой станции, набрал номер Азиза Курмани.

— Да, Амер. Что у тебя? — сразу ответил тот.

— Мы атакованы.

— Не понял? Кем?

— А шайтан их знает. К объекту вышли трое, это не сирийцы, возможно, русские, но это только предположение. Я принял меры по ликвидации двух разведчиков и захвату одного. Но они переиграли нас. Маджед Даузи, судя по всему, убит, погибли еще четверо моих бойцов. Я попытался вызвать заместителя, вместо него на английском ответил неизвестный и предложил сдаться в плен.

Этого Азиз Курмани никак не ожидал.

— Как кто-то мог выйти на вас? Никто кроме меня, заместителя Макбура и тебя, не считая членов группы, которые не имеют возможности связаться с кем-нибудь вне объекта, не знал, что в холмах укрыта особая команда.

— Мне это тоже непонятно. Но неизвестные получили информацию и вышли к объекту. Это факт.

— Шайтан бы их побрал! Сколько у тебя осталось людей?

— Пятеро, включая меня.

— ЗСУ цела?

— Пока на месте.

— ПЗРК?

— В пещере. Я приказал заблокировать главный вход и проверить северный тоннель.

— Решение верное. Я направляю к вам группу отряда Радани из Мурвана. Она подойдет на технике через несколько минут. Продержись эти минуты и не дай неизвестным подорвать ЗСУ.

— Я все понял.

— Это русские, Амер. Вот почему они прекратили полеты своих транспортников. Узнали, что мы получили средства ПВО. Но как, черт возьми?

— Разведка работает. Думаю, информация о поставках нам ПЗРК и ЗСУ ушла к русским из Турции.

— Но если так, то они должны были знать и маршрут поставки, и конечную цель маршрута, то есть район холмов. Почему же тогда не нанесли авиационный удар по холму? В районе нет местных жителей, «Су-24» могли работать спокойно.

— У меня нет ответа на этот вопрос.

— Ладно, отобьемся, возьми кого-нибудь из напавших, проясним ситуацию. Ты только держись, Амер!

— Да, господин Курмани.

Вызов полковника Северцова прошел через полчаса.

— Товарищ майор, вас вызывает командир отряда! — окликнул Жилина связист Сторский.

Майор подошел, принял трубку:

— Жилин!

— Значит, так, Сергей, Москва поблагодарила за успешно проведенную операцию, одобрила и план прорыва. Но… осуществлять его будет взвод спецназа сирийской роты особого назначения. Сейчас она подошла в Хмеймим. Первый взвод будет переброшен к вам в ближайшее время. Командир взвода — капитан Мухтар Армани. У него тридцать человек бойцов и заместитель, всего во взводе тридцать два бойца, прошедших трехмесячные курсы у нас на базе в Подмосковье, так что это подготовленные парни. Сирийский спецназ бросят к роще, туда, где десантировались вы и где стоят ваши «вертушки». Переброска будет осуществляться двумя «Ми-8» под прикрытием двух «Ми-24». После высадки сирийцев эти вертолеты уйдут обратно в Хмеймим. У рощи для приема еще двух «восьмерок» места хватит?

— Да хоть эскадрильи, но что сможет сделать сирийский, даже очень подготовленный спецназ без техники?

— А техника — конкретно три БМ-2 уже идут к вам в район.

— Откуда?

— Это не твоя забота. Сирийцы подсуетились, смогли перебросить с десяток БМП от Алеппо. Как? Это их дела. Но смогли. К вам, повторяю, выйдут три боевые машины. Два других взвода на вертолетах «Ми-8» сирийских ВС, под прикрытием наших штурмовиков, высадятся в районе селения Гуран. Если смотреть по карте, это в тридцати с небольшим километрах от села Зарбин, где дислоцируется отряд Давуда Насима.

— С этим ясно, непонятно одно, что делать с захваченными средствами ПВО и, собственно, группе? Нам идти на базу?

— Нет, вы остаетесь.

— Тогда, извините, Александр Сергеевич, я ни хрена не понял, что задумали штабисты в Москве.

— Объясняю, — вздохнул Северцов. — Взвод сирийского спецназа сегодня же атакует позиции остатков отряда Радани. Капитан Армани задачу знает, знает и как решить ее. Уничтожив силы южного направления блокады Эль-Рувана, взвод сирийцев пройдет в поселок. Вы, я имею в виду группу, проследуете следом.

— На чем?

— Ты говорил, пикап игиловцев исправен? И в «Шилке» разместятся четыре человека.

— Значит, на трофейной технике?

— Именно.

— Мы пойдем в Эль-Руван?

— Да.

— Зачем, позвольте узнать? На усиление вместе с сирийским спецназом отряда местного ополчения?

— Это, Сережа, был бы идеальный вариант, но ты сам знаешь, нам такого подарка Управление спецмероприятий не предоставит. Москва требует ликвидации господина Азиза Курмани, предпочтительно с заместителем Ваилем Макбуром.

— Не хотите ли вы сказать, что группе ставится задача на работу в Баде?

— Именно это я и хотел сказать.

— Но там же сосредоточены основные силы бандформирования! — не сдержался Жилин. — Да, их сильно потрепали бойцы ополчения, но думаю, даже уверен, что Курмани получит пополнение в личном составе, возможно, и в технике. С учетом потери южного направления «духам» просто необходимо усиливать остальные три.

— Ты забываешь о двух взводах роты особого назначения ВС Сирии.

— Так они что, тоже пойдут в Баду?

— Конкретный план операции «Прорыв» будет согласован позже. Сейчас твоя задача — вместе со взводом капитана Армани войти в Эль-Руван. Как только окажетесь там, получишь задачу на дальнейшие действия.

— Неплохо. Этого даже я не ожидал.

— Не только ты.

— Но Управление разработало план операции? Или нам вновь предстоит работать по обстановке, на свой страх и риск?

— План есть, его нам передадут, но, Сережа, не тебе объяснять, что это всего лишь бумага, отражающая намерения руководства Управления. И действовать придется, как всегда, по обстановке. Откуда штабистам знать, какая сложится обстановка в Баде на момент операции?

— Тогда на какой черт сдался нам их план? Сами как-нибудь разберемся.

— А за что штабистам деньги платят? А если серьезно, то офицеры в оперативном отделе Управления опытные, боевые. Тонкости местной обстановки знать не могут, но в общем план понятен, хотя надо сориентироваться и понять, как работать.

— По обстановке.

— А ты немедленно свяжись с командиром «Ми-8» майором Макаровым, передай приказ разметить место посадки еще для двух «вертушек».

— Что, тридцать два человека не могли бросить одной машиной?

— У тебя «Ми-24» с полным боекомплектом?

— Нет, практически пустой.

— Так вот «вертушка» доставит и НАРы, и ПТУРы, и боезапас для пулеметных установок. А также топливо. Теперь понятно, почему к вам высылаются два вертолета?

— Понятно. С Макаровым свяжусь, приказ передам.

— После Макарова вызовешь на связь майора.

— Что за майор?

— Военный советник у ополченцев в Эль-Руване, майор Зарубин. Южное направление на подступах к поселку имеет небольшое минное поле. Необходимо, чтобы советник обеспечил организацию проходов в нем. Шириной не менее пяти метров, чтобы БМП случайно не налетели на противотанковые мины.

— Еще что?

— Ну, и обрадуешь через Зарубина командира ополчения тем, что скоро у них будет «Шилка», а с завтрашнего дня подойдет первый борт с продовольствием и боеприпасами.

— У майора возникнет масса вопросов.

— Если по грузу, то Махир Абидир сегодня вечером получит сообщение о возобновлении снабжения поселка всем необходимым, ты же просто сообщи, что блокада прорвана. Если же по задачам группы и взвода сирийского спецназа, то ответишь, что все объяснения по данному вопросу в Эль-Руване. Зарубин — опытный офицер. По сути, он командует ополчением, благодаря ему была отбита атака игиловцев с севера от деревни Савал, где расположен первый отряд банды Курмани, Али Шакира.

— Его не расстреляли?

— Насколько известно, пока нет. Но после нашей операции, если выживет, расстреляют точно.

— Миссия невыполнима, — усмехнулся Жилин.

— Ты это о чем? — не понял Северцов.

— Да так, название одного американского фильма вспомнил.

— Это у американцев миссии невыполнимы, у нас, у российского спецназа, выполнимо все!

— Конечно, мы же боевые роботы.

— Ты чем, майор, недоволен?

— Тем, что слишком быстро запрягаем. Подойдут «вертушки», подгонят технику, высадка, разгрузка — погрузка, выдвижение. И тут же атака. А у меня, между прочим, люди устали. Им до объекта пришлось марш-бросок совершать, да и здесь бегать по холмам. Я уже не говорю о разведгруппе. Людям, Александр Сергеевич, отдых требуется. Даже если и предстоит просто следовать в хвосте сирийского спецназа, что вряд ли. Где-то, но придется помогать братьям по оружию.

— И что предлагаешь?

— Провести атаку на рассвете, в 4.00. А до этого собраться, посмотреть друг на друга, поговорить с сирийским капитаном, определиться, как будем работать в случае возникновения нештатных ситуаций, нормально поужинать, хотя какой черт нормально сухпайками? Отдохнуть. А с утра, свеженькими, в бой. Курмани, что сейчас, что завтра утром не пойдет на переброску своих банд на юг. Наши самолеты летают и очень точно бомбят и днем и ночью, и в жаркую погоду, и во время бури. Азиз Курмани об этом знает. Да и сирийцы прибудут не в лучшем состоянии. В общем, я свое предложение озвучил. Решать вам.

— А черт с вами, — рубанул полковник. — Работайте с 4.00. С Управлением этот вопрос я улажу. Доводов у меня предостаточно.

— Совсем другое дело. Да, кстати, чуть не забыл, пленных куда?

— В одну из «восьмерок», что пойдут с эскортом назад.

— Без охраны?

— Там борттехник есть. Он обеспечит охрану, все одно в полете делать нечего.

— Понял.

— Тогда следующий сеанс связи по выходу в район взвода сирийского спецназа.

— Есть!

— Работай, Сережа! Удачи!

— Благодарю, до связи!

Отключившись, Жилин по «спутнику» вызвал на связь командира экипажа «Ми-8»:

— Свод! Байкал!

— На связи, Сергей! — тут же ответил майор Макаров.

— Принимай вводную.

— Слушаю.

— К вам должны подойти две «вертушки» из Хмеймима. В них взвод сирийского спецназа и боеприпасы для Кузнецова. Необходимо разметить площадку для приема вертолетов.

— Если к нам перебрасывают взвод сирийского спецназа, это означает, что операция не закончилась?

— Нет, Рома, она только начинается.

— Будем рвать блокаду со всех сторон?

— Примерно так. Спецназ должны подогнать три БМП-2 от Алеппо. Твоя задача принять «вертушки», в дела сирийцев не вмешиваться, Кузнецову забрать боекомплект, вооружить «Ми-24». Те машины, что доставят спецназ и боеприпасы, а также их сопровождение из звена «двадцатьчетверок», уйдут на базу. Дальнейшую задачу я поставлю после приема «гостей»! Вопросы?

— Какие, Сережа, могут быть вопросы?

— Да, еще я отправлю к тебе на пикапе троих пленных, заодно проверим машину. Их на борт одной из «вертушек», что подойдут, под охраной борттехника.

— А если пикап сломается где-нибудь посреди маршрута?

— Тогда ты, знающий маршрут, поднимешь свою «восьмерку», подберешь пленных и передашь экипажу одной из прибывших «вертушек». Еще вопросы?

— Это все сделаем, какая задача перед нами? Мной и майором Кузнецовым?

— Находиться в готовности и действовать по моей команде.

— Время готовности?

— Десять минут.

— Круто!

— Нормально. Вы понадобитесь не сразу, возможно, просидите в районе еще пару суток.

— Это уже хуже.

— Ничего. Главное, обеспечь надежное охранение, поддерживай постоянную связь с Хмеймимом, чтобы вызвать помощь.

— Охранение выставлено, десантники несут службу как надо. Незамеченными к нам никто не подойдет.

— Да и подходить-то некому. За районом ведут наблюдение беспилотники.

— Я в курсе.

— Все?

— Все!

— До связи!

— До связи!

Жилин переключился на станцию военного советника в Эль-Руване майора Зарубина, единственную спутниковую станцию в поселке. Перехватить переговоры, как и запеленговать станции, невозможно, посему командир группы использовал открытый текст, что, впрочем, делалось практически всегда при общении по «спутнику»:

— Майор! Ответь «Байкалу»! На связи командир группы спецназа «Байкал» майор Жилин.

— Я — военный советник ополчения, майор Зарубин Олег.

— Ну, вот и познакомились.

— Вы на базе Хмеймим?

— Нет, мы в трех километрах от селения Мурван.

— Не понял? — удивился Зарубин. — С южных позиций докладывали о какой-то стрельбе, но мы не придали этому значения.

— А напрасно, группа нашла и уничтожила особую команду Курмани. Средства ПВО захвачены. Так что, майор, завтра с утра ожидай первый борт с продовольствием. Воздушное сообщение восстановлено.

— Я знал, что наши в Хмеймиме что-нибудь придумают, — с облегчением вздохнул Зарубин. — Это очень хорошая новость. Я немедленно сообщу ее Абидиру, и об этом скоро узнает весь поселок. Будет много радости.

— Вы там не особо радуйтесь. Командованием принято решение о прорыве блокады с юга, от Мурвана.

— Силами одной группы? Это невозможно, у Идриса Радани, что командует отрядом игиловцев южного направления, примерно шестьдесят боевиков, три танка, три БТР.

— У тебя, Олег, устаревшие данные, на настоящий момент численность банды Радани составляет хорошо если человек тридцать, из них двенадцать членов экипажей танков. «Т-62» у него еще остались, а вот бронетранспортеров Радани лишился, вместе со взводом в тридцать рыл.

— Как это? — вновь удивился Зарубин.

— Когда мы обнаружили место укрытия особой команды и боевики поняли это, я имею в виду главаря команды, то он запросил помощи. К нам Радани и бросил, можно сказать, усиленный пехотный взвод. Вот только беда, не знали «духи», что у нас есть «двадцатьчетверка» и «восьмерка» с полным боевым комплектом. «Ми-24» уничтожил группу игиловцев на подходе к объекту.

— Нормально! Так как, если не секрет, вы вышли на базу команды ПВО противника?

— Расчет, Олег, точный аналитический расчет.

— Понимаю. И что дальше? Все равно для прорыва одной группы мало. Может быть, нам организовать встречное наступление на позиции южного отряда Радани?

— Нет! Вы оставайтесь на месте, отслеживайте обстановку, с нами будет взвод сирийского спецназа на БМП-2. Курмани уже знает о том, что лишился средств ПВО, поэтому никаких движений проводить не будет. Это для него чревато. Стоит «духам» выйти из населенных пунктов и начать выдвижение к вашим позициям, в дело вступит авиация. Это, конечно, рискованный шаг, слишком мало расстояние от позиций ИГИЛ и ваших позиций, но у нас есть авианаводчик. Уж на что-нибудь он обязательно наведет бомбардировщик или штурмовик.

— Ты не представляешь мое состояния, Сергей. Словно камень с плеч свалился. Но теперь я спокоен, поселок выживет.

— Слушай, что надо сделать ополченцам.

— Да?

— Главное и единственное: ночью, желательно скрытно, — проделать коридор в минном поле, что накрыто как раз с юга поселка. Ширина коридора не менее пяти метров. По нему пойдут три БМП, «Шилка», возможно, еще и пикап.

— Вы решили перегнать ЗСУ в Эль-Руван?

— Это решение командования. Нам она не нужна, а вот вам очень даже пригодится.

— Значит, в поселок прибудут группа российского и взвод сирийского спецназа на технике, до этого уничтожив всю банду Радани?

— Так запланировано.

— Но почему спецназ перебрасывают в поселок? У нас достаточно людей, подходили к концу боеприпасы, продовольствие, но завтра все «устаканится». Нам усиление, особенно при уничтожении одного отряда боевиков, не нужно. Нет, лишних сил, конечно, не бывает, но, по-моему, они больше пригодились бы в Алеппо.

— Это, Олег, не нам решать! Ты все понял?

— Да!

— С сего момента ты переходишь в мое подчинение.

— А с генералом Кордополовым это согласовано?

— Ты слышал когда-нибудь об Управлении спецмероприятий Министерства обороны?

— Конечно. Вы отменно поработали в Крыму.

— Ну, Крым — это семечки, там и делать-то особо ничего не пришлось. Так вот, командир отряда, в который входит моя группа, подчинен начальнику Управления, а тот, в свою очередь, лично президенту. Как думаешь, моему командиру сложно согласовать вопрос о твоем переподчинении?

— Я понял, — рассмеялся Зарубин. — Приказывай, командир!

— Приказ ты уже получил. Доклад мне после того, как будет проделан коридор.

— К какому времени надо его организовать?

— Чем раньше, тем лучше. И обозначить чем-нибудь, а то загремим на мины ополченцев.

— Не загремите, я лично проконтролирую этот вопрос. И встречу вас. Абидир, скорее всего, тоже пойдет со мной. Это же, Сережа, кардинальное изменение обстановки.

— Думаю, командир ополчения Эль-Рувана сначала пожелает узнать, когда прибудет первый борт, когда второй и так далее. Для него важно, чем он будет кормить женщин, стариков и детей, ну, а для ведения боевых действий есть ты. Ведь это благодаря тебе, как слышал, ополченцы практически без потерь отогнали атаку игиловцев с севера, в свою очередь понесших огромные для банды потери и в живой силе, и в технике?

— Ты преувеличиваешь мою роль. Ополченцы за время блокады научились воевать.

— Не скромничай. Но ладно, еще поговорим при встрече. А пока сообщай радостную весть командиру ополчения и за работу, майор Зарубин!

— Есть, товарищ майор Жилин!

— До связи!

— До связи!

Жилин отключил станцию.

То же самое сделал Зарубин, выставив режим дистанционного оповещения приема сигнала вызова. И тут же прошел в кабинет Абидира, где находился и его заместитель, Намир Бакри:

— Господа, товарищи, братья, у меня для вас прекрасная новость.

— Что за новость? — повернулся к нему командир ополчения.

— Завтра с утра российская транспортная авиация возобновит переброску в поселок продовольствия и боеприпасов. Воздушный мост восстановлен.

— А как же ПВО Курмани?

— У этого шакала больше нет ПВО.

— Ты это о чем, майор? — спросил Бакри.

— Пока мы здесь ломали головы, как растянуть продовольствие и избежать голода, из Хмеймима в район была выслана группа российского спецназа, на вертолете «Ми-8» с полным боекомплектом и под прикрытием «Ми-24», также под завязку вооруженным. Эта группа обнаружила место укрытия особой группы, а обнаружив, уничтожила ее, захватив и ЗСУ, и ПЗРК.

— Ничего себе! — проговорил Абидир. — А мы о спецназе ничего и не знали. Или, может, ты, майор, все же знал?

— Нет! Для меня это тоже сюрприз.

— Подобные операции должны проводиться в режиме строжайшей секретности, — поддержал советника Бакри. — И все же очень интересно, как русский спецназ вышел на особую команду?

— Как бы то ни было, — сказал Абидир, — у нас сегодня праздник, необходимо оповестить людей об этой радостной вести и посмотреть стадион, готово ли поле для приема груза. А то, может, уже завалили чем-нибудь, и мы окажемся не в состоянии принять груз. Этим займусь я, ты же, Бакри, проедешь по позициям, передашь всем ополченцам о том, что русские с нами, ну а ты, Олег, — повернулся Абидир к Зарубину, — поддерживай связь со своими. Все, что потребуется, мы сделаем. Я отдам приказ Арифу Кандилю ночью выслать группу саперов для организации прохода в минном поле и обозначении его. Хороший сегодня день, братья, не так ли?

Маршрут преодолели за двадцать минут. Единственная заминка вышла у западного края оврага. Юрченко взял левее дороги, проходившей вдоль довольно обрывистого склона, и попал на участок канав. Если для БМП они не составили особых препятствий, то «Тойоте» пришлось продвигаться с трудом. Майора Жилина подбрасывало на каждом ухабе, в каждой яме.

— Юрченко, мать твою! У тебя глаз нет? — не выдержав, выругался он.

— Так вы сами, товарищ майор, приказали объехать овраг, а я не проверял, что за местность дальше грунтовки. И не надо, пожалуйста, трогать мою мать. Она умерла два года назад. И вообще это нехорошо.

— Извини, Олег, не знал.

— Да ладно, проехали.

— Еще бы эту полосу препятствий пройти и не остаться без машины.

— Пройдет, «ласточка»! — Юрченко погладил руль и вдруг вновь влетел в яму. Взглянул на командира группы, но тот отвернулся.

Наконец колонна встала в пяти метрах от гряды. Сирийские спецназовцы попрыгали на землю.

— Внимание! — приказал капитан Армани. — Всем к холмам, там быстрый прием пищи, готовность к продолжению работы пять минут. Командиры отделений — командуйте!

Послышались горластые голоса сержантов-сирийцев. Бойцы оперативно прошли к холмам, и в этом тоже чувствовалась подготовка, спокойно, без суеты, заняли подходящие места и организованно вскрыли специальные продовольственные пакеты.

Армани же прошел вместе с Жилиным на КНП, устроенный на месте бывшей позиции наблюдения старшего лейтенанта Строгина. Самого наводчика там не было. На КНП находился заместитель командира группы, связист, сержант-контрактник Сторский, которому Жилин передал спутниковую станцию:

— Пусть пока у тебя будет, и вызови-ка мне старшего лейтенанта Смирнова и прапорщика Соболя.

— Вот парни рады будут, — усмехнулся Сторский.

— Ты это о чем? — покосился на него майор.

— Так ведь опять наверняка в разведку отправите.

— А с каких пор, сержант, младший по должности и званию получил право обсуждать распоряжения начальника?

— Извините, товарищ майор, — потупился Сторский.

— Вечер извинений, как на офицерском балу, когда сапогом по туфельке нежной ножки мадмуазель Института благородных девиц! Здесь тебе не дореволюционный Петербург, здесь Сирия, если ты еще не понял это.

— Да все я понял. Смирнова и Соболя? Есть Смирнова и Соболя!

Связист по портативной станции вызвал офицера и прапорщика.

Жилин не стал ждать их на КНП, а капитану надо было знать, какую задачу получат его подчиненные, поэтому он встал за БМП.

Там же оказались Смирнов и Соболь.

— Командир, только не говорите, что нам с Соболем предстоит идти к позициям южного отряда «духов» и подорвать их танки, — первым выступил старший лейтенант.

— Помолчи, Боря!

— Значит, точно. — Смирнов повернулся к Соболю: — Идти нам, Дима, с тобой опять в гости к «духам».

— А мне без разницы, — пожал тот плечами. — Я выспался, поел от души, конечно, граммов двести фронтовых не помешали бы, но и без них нормально.

— Вот, — указал на Соболя Жилин, — бери, Боря, пример: человек всем доволен и готов выполнить любую задачу.

— Мы всегда готовы выполнить все, что ни придет в головы начальства.

— Ты поаккуратней в словах, Смирнов, а то ведь и наказать могу.

— Сколько угодно, товарищ майор. Не получу очередной орден, так и черт с ним! Все равно висят на мундире без дела. Я уже не помню, когда надевал «парадку». Все больше камуфляж, «афганку» или маскировочный костюм.

— Ты помолчать можешь?

— Конечно, я же человек, а не ишак, который орет, когда ему вздумается, и которого заставить замолчать не так просто. Вот, помню, в горном учебном центре ишак Васька прижился…

— Я сказал, помолчи! — прервал его Жилин.

— Есть помолчать!

— Так-то лучше. И слушайте меня внимательно — оба!

Смирнов с Соболем переглянулись:

— Слушаем, товарищ майор, очень внимательно.

— Взвод сирийского спецназа видел?

— Странный вопрос, — усмехнулся Смирнов, — мы его и сейчас видим, крепкие парни, как на подбор, и с дисциплиной у них, по ходу, все в порядке.

— Так вот, задача взвода выйти к позициям южного отряда боевиков у Мурвана и уничтожить остатки банды Радани.

— Нормальная задача, если не считать, что Радани сейчас этого и ждет, но не от сирийцев, а с нашего направления. На позиции только пулеметчики, контролирующие юго-запад, остальные в селении, но где-то рядом.

— Откуда знаешь?

— Так мы же с Соболем ужас какие любопытные, сами говорили. Отдохнули, перекусили и на большой холм — смотреть, что там «духи» после хорошей взбучки делают. А «духи» активно готовятся к обороне. Сейчас уже готовы. Три танка, командир, это серьезно.

— План действий сирийцев мы отработаем. Ни им, ни нам не впервой брать такие укрепленные позиции.

— Это понятно, — проговорил Смирнов, — однако в толк взять не могу, атаковать будут сирийцы, а мы с Соболем здесь при чем?

— При том, что, несмотря на внешнее впечатление от сирийцев, на информацию о том, что они имеют большой опыт боевых действий, мы их в деле не видели. И как они поведут себя при штурме, не знаем.

— Понятно, — кивнул Смирнов. — Мы с Соболем, значит, «смотрящими» за ними пойдем. А вам не приходило в голову, что это нанесет обиду гордым сирийцам?

— Приходило, посему формально ваша задача будет определена как взятие главаря южного отряда Радани живым.

— А на самом деле Радани нам живым не нужен?

— Ты хочешь реально отработать его пленение?

— Будет приказ, отработаем. Да и придется!

— Это еще почему?

— А как мы будем выглядеть в глазах сирийцев? Им доведут, что со взводом идут два русских спецназовца с задачей пленения главаря банды. Мы же ни хрена делать не будем, чтобы взять его, только идти с сирийцами и палить вместе с ними по «духам». Сразу же возникнет вопрос, почему мы не работаем.

— Да, ты прав, — согласился Жилин. — Значит, задача вам корректируется. Вы смотрите за действиями сирийцев, при необходимости помогаете Армани, советом и делом, и работаете по Радани.

— Ну кто тебя, Боря, за язык тянул? — недовольно протянул Соболь. — На хрен он нам сдался, этот Радани? А сирийцы, они не обиделись бы, некогда будет обижаться. Взводу предстоит атаковать все еще способный к обороне отряд, ну пусть немного меньший по количеству живой силы, но с танками.

— Что сказано, то сказано, — буркнул Смирнов, — и слушай командира, обсуждать действия старшего по званию запрещено. Но у меня вопрос, товарищ майор.

— Давай свой вопрос.

— Как уже докладывал, «духи» на позициях держат только пулеметчиков, это три человека с ПК, ну, еще три помощника, экипажи могут быть в танках. По разведданным, до нашего здесь «шухера» отряд Радани насчитывал шестьдесят рыл. Тридцать отправил на тот свет экипаж «Ми-24», тридцать боевиков, или около этого, у Радани осталось. Экипажи трех «Т-62» — двенадцать человек, шесть составляют пулеметные расчеты. Следовательно, если прибегнуть к простой арифметике, двенадцать «духов» Радани в селе Мурван. А там, насколько известно, немного, но осталось мирных жителей. Я видел двух женщин, которые таскали из арыка воду.

— К чему клонишь? — поинтересовался майор.

— К тому, что Радани с группой из двенадцати рыл наверняка уже взял всех жителей Мурвана в заложники. Это же его щит. Сирийский спецназ, уничтожив силы на позициях и технику, вынужден будет встать на окраине селения, и Радани обязательно выставит перед ними какую-нибудь, пусть единственную семью, захваченную в Мурване, тогда как группа из селения ударит по взводу Армани. И получится, здравствуйте, я ваша тетя, или по-русски: хана операции. Прорываясь, заложников «духи» оттащат в Камбу или в Зарбин, да еще потом бросят нам их головы. Ловите, мол, спецы, результат своей блестящей операции.

На этот раз Жилин думал дольше. Но он привык принимать решения оперативно, посему размышления не затянулись.

— И опять ты, Боря, прав. А значит что?

— Что?

— То, что вам с Соболем задача на этот раз меняется кардинально.

— Разрешите узнать поставленную задачу?

— Разрешаю. А задача такова. До начала атаки сирийским спецназом позиций отряда Радани, даже до начала выдвижения бойцов Армани вам предстоит обойти Мурван с востока и проникнуть в селение.

— Еще не лучше! — воскликнул Соболь. — Ну ты, Боря, договорился!

— Отставить! — повысил голос Жилин. — Продолжаю. Проникнуть в селение, оно небольшое, большей частью дома брошены, реально. Просчитать, где находится штаб, или, проще, логово Радани, определить, захватил ли он заложников и где держит, где размещены его резервы из двенадцати боевиков, но главное — отрезать заложников от боевиков. Обеспечить их защиту до подхода сирийского спецназа.

— Вдвоем?! — округлив глаза, посмотрел на командира Соболь.

— Конечно, в таких случаях желательно использовать если не всю группу, то человек пять, но дело в том, что боевики ведут усиленное наблюдение за подступами к селению. С востока, возможно, не так пристально, но ведут. Вдвоем вы просочитесь, у вас это неплохо получается, а вот группа большего количества может реально «засветиться». И пять или десять человек игиловцы сумеют положить еще до входа в Мурван. Просекаете, о чем я?

— Тут просекай, не просекай, а идти придется, — вздохнул Смирнов.

— Правильно, — улыбнулся Жилин. — Сейчас пройдем на КНП, согласуем взаимодействие с сирийцами, и пойдете, парни, в Мурван. Это недалеко, по прямой около трех километров, в обход — не более пяти. За полтора часа дойдете. Еще час на проникновение в селение, подготовительные мероприятия. Как только определитесь с началом работы в Мурване и доложите мне, на позиции «духов» пойдут сирийцы. А сейчас на КНП, за мной!

Офицеры прошли на КНП.

— Капитан, — обратился майор к Армани, — я немного подкорректировал план командования, действовать будем следующим образом. В 21.30 отсюда в Мурван уйдут два наших разведчика, ты их видишь, это старший лейтенант Смирнов и прапорщик Соболь. Они же обнаружили и практически втроем уничтожили особую команду Курмани.

— Ты сказал, втроем нашли и уничтожили, а представляешь двоих.

— С ними был еще авианаводчик, но так как в Мурван пойдут двое, третьего я представлять посчитал лишним.

Армани с уважением посмотрел на представленных офицеров:

— Трудно поверить, что трое лишили Курмани его главного козыря.

— Тем не менее это так.

— Извини, майор, задача Смирнова и Соболя — разведка?

— Не только, даже скажу так: главарь банды, что блокирует Эль-Руван с юга, наверняка захватил оставшихся мирных жителей в заложники, чтобы… Ну, это понятно, для чего берутся заложники. Он постарается обеспечить хотя бы себе и приближенным отход на позиции других банд. Так вот, основная задача Смирнова и Соболя заключается в том, чтобы отрезать заложников от боевиков до начала наступления твоего отряда и, по возможности, захватить Радани.

— Вы, русские всегда ставите перед собой максимальные задачи, — улыбнулся Армани.

— А чего мелочиться? — вставил свое слово Смирнов. — Если бить, то уж бить так, чтобы больше головы не подняли.

— Ты уверен, майор, — продолжил Армани, — что для выполнения задачи, которую ты определил своим офицерам, в Мурване хватит двух человек?

— Больше послать не могу. Слишком велика вероятность, что большая по составу группа «засветится». И в результате погибнет.

— А твои офицеры владеют арабским языком?

Жилин отрицательно покачал головой.

— Это плохо. Нужен человек, который мог бы объясняться с заложниками при выходе к ним. Они и так напуганы, а тут появляются двое, говорят на непонятном языке, подумают, наемники или, еще хуже, палачи, поднимут шум. И тогда даже двое, как ты говорил, «засветятся». И шансов выжить у них не будет никаких.

— А капитан прав, командир, — повернулся к Жилину Смирнов. — Как мы объясним заложникам, когда выйдем к ним, что пришли не враги, а друзья? Так что придется еще одного офицера давать. И давать Строгина.

— У меня один авианаводчик, а он будет нужен в дальнейшем.

— «Летуны» и без наводчика отработают, если «духи» выйдут из деревень и сел, а если не выйдут, то и авианаводчик ничего не сделает. Здесь мелкие населенные пункты, это не Пальмира, где работали по кварталам одиночными группами и выставляли «маяки».

— Я могу дать своего человека, — неожиданно предложил Армани. — От этого боевые возможности взвода не пострадают, а человек обеспечит контакт с местными.

— Хорошее предложение, ты можешь прямо сейчас определить, кто пойдет с группой освобождения заложников?

— Да, есть у меня солдат, он родом из Эль-Рувана, в близлежащих селах у него было много родни, у нас везде много родственников, может быть, кто-то остался и в Мурване.

— Зови его!

— Минуту! — Армани по портативной станции вызвал подчиненного: — Рахат? Капитан.

— Да, господин капитан.

— Быстро на КНП, что находится за последней БМП на склоне оврага!

— Я знаю, где КНП, бегу!

Вскоре появился сириец. Крепкий, ладный, безупречный внешний вид, спокойствие в глазах.

— Господин капитан…

— Рахат, ты ведь у нас из Эль-Рувана? — перебил его Армани.

— Жил там, пока были живы родители, мама умерла год назад. Отец еще раньше погиб, защищая поселок.

— У вас наверняка родственники были и в Баде, и в Камбе, и в Зарбине, и в самом Мурване?

— Да, повсюду были, потом ушли, кто в Эль-Руван, кто в Алеппо, кто еще дальше, лишь бы не попасть под власть игиловцев.

— В Мурване кто-нибудь остался?

— Нет. Там жил дядя Малик, работал стоматологом, тетя Кифа детей учила в сельской школе, у них трое сыновей. Они переехали в поселок Хмеймим. Удачно переехали, сейчас в полной безопасности.

— А он знал кого-нибудь в Мурване?

— Не без этого. Дядя Малик жил в центре, там многих знал, а дядю знало все село, ведь он один стоматолог.

— Понятно, слушай, что будешь делать. — Армани на русском языке обрисовал ситуацию и приказал: — Посему, Рахат, пойдешь с русскими офицерами. Это честь для тебя, ведь именно они нашли и уничтожили базу особой команды Азиза Курмани, из-за которой Эль-Руван оказался на грани голода. Так что не подведи.

— Не подведу, господин капитан.

Армани повернулся к Жилину:

— Вот вам и хороший боец, и переводчик, да еще имевший родственника в Мурване.

— Отлично, — проговорил Смирнов и, взглянув на солдата, добавил: — С этого момента ты в моей группе. Подготовка к отходу от БМП, в 21.30 начнем марш в заданный район. В Мурван по обходному пути.

— Могу я узнать, какой маршрут выбран? — спросил Давар.

— Смотри, — указал на карту Жилин, — он обозначен пунктиром, простым карандашом.

— Не самый удачный маршрут, — покачал головой сириец.

— Можешь предложить другой? — заинтересовался Смирнов.

— Да, по нему мы подойдем к Мурвану за час и с нужной восточной стороны.

— Покажи на карте.

— Это займет время. Я проведу группу и без карты. Мы часто выезжали с дядей Маликом, когда я гостил у них, и в Камбу, и в Зарбин, и в другие деревни.

— Хорошо, обойдемся без обозначений. Тогда готовься, Рахат.

— Да я готов хоть сейчас выступить.

— В 21.30, и ни минутой позже, и сделай, пожалуйста, так, чтобы мы не искали тебя.

— Еще одно предложение, разрешите?

— Давай, — кивнул Жилин.

— Гораздо безопасней было бы выйти к Мурвану в гражданской одежде.

— Где бы ее еще взять!..

— У нас у каждого она с собой. Капитан Армани прикажет, и два комплекта тут же будут доставлены.

— Это лишнее, — возразил Соболь. — Какой смысл переодеваться, если мы пойдем с оружием, средствами связи? Под мирных чабанов не прокатим, да и нет в Мурване сейчас никаких чабанов, за боевиков тоже не прокатим, они друг друга в лицо знают. Сейчас это лишнее.

— Твое мнение? — повернулся майор к Смирнову.

— Рахат пусть переоденется, мы останемся в форме. При необходимости запустим его в село на разведку без оружия, под «легендой» бежавшего из Эль-Рувана жителя, который не желает подыхать в поселке от голода. Но это если попадет к игиловцам, что маловероятно.

— Как тебе такой расклад, солдат? — перевел взгляд на Давара Жилин.

— Как скажете.

— Значит, ты переодеваешься.

— Слушаюсь!

— И к 21.15 быть у БМП.

— Слушаюсь!

Жилин кивнул Армани, и тот отпустил подчиненного.

— Ну что, с группой решили, — проговорил майор, — теперь остается этой группе выполнить собственную задачу. Как, Боря, справитесь?

— Это будет зависеть от того, где и как содержатся заложники и что покажет разведка в Мурване.

— Ты прав. Давайте, тоже готовьтесь. Работа, Боря, предстоит, как бы сказал вождь мирового пролетариата, архисложная, но ее необходимо сделать. А главное, сделать так, чтобы остаться в живых.

— Товарищ майор! Мы же не в детском саду. Я вообще не понимаю, зачем меня посылать в Мурван, там бы и один Соболь разобрался, только надо было ему фляжку со спиртом выдать. Тогда и заложников освободил бы, и танки все пожег бы «духам», и Радани в его логове в плен взял, а остальных заставил бы принять присягу на верность Асаду.

— Началось, — покачал головой Соболь. — Вот скажите, товарищ майор, как работать с этим типом, прошу прощения, старшим лейтенантом, который спит и видит, чтобы подколоть меня.

— Все, ваши разборки — это ваши разборки. Смирнов!

— Я, товарищ майор.

— Прекращай использовать служебное положение!

— Да я же шучу, причем любя. Я за Соболя не раздумывая руку отдам.

— А что не жизнь? — усмехнулся Соболь.

— Жизнь мне и самому пригодится. Но действительно, пошутили и хватит. Ладно, Диман, не будем мешать высокому начальству планировать основную операцию.

Смирнов и Соболь ушли.

— Странные какие-то отношения у твоих офицеров, майор, — заметил Армани.

— Нормальные. Живые, человеческие отношения. Старлей в реальности не только руку, но и жизнь за него не пожалеет. Был у них еще третий друг, лейтенант Опарин Леонид.

— Подожди, это не тот герой, что вызвал огонь авиации на себя в пригороде Пальмиры?

— Он самый.

— Жаль парня. Когда мы узнали о его подвиге, переживали сильно… И гордились, что с нами воюют такие офицеры, настоящие русские офицеры.

— Можете продолжать гордиться. У нас все такие.

— Это я уже заметил. Что у нас по действиям взвода?

— Как только разведгруппа проскочит в Мурван, тебе, Мухтар, в первую очередь надо скрытно подтянуть к позициям отряда Радани всех своих гранатометчиков с полным боекомплектом. Вывести их надо на рубеж, отстающий от позиций игиловцев желательно метров на триста.

— Я уже принял такое решение. Хотел озвучить, ты опередил. Все гранатометчики с помощниками из трех отделений будут сведены в единую огневую группу и направлены к Мурвану на рубеж… — Армани по карте провел короткую, немного ломаную из-за рельефа линию. — Это рубеж, от него до капониров с танками Радани триста восемьдесят метров. Капониры неглубокие, чтобы там сделать полноценные, надо взрывать грунт, да и необходимости в полноценных капонирах у боевиков не было, так что танки и в укрытиях видны неплохо. Башни открыты.

— А если Радани решит передислоцировать танковый взвод, скажем, вот сюда… — Жилин провел линию рубежа, прикрывающего напрямую направление от бывшей базы особой команды.

— А смысл? Тогда ему придется выводить танки на открытое пространство. У вас же есть вертолеты. По старым позициям они работать не смогут, слишком близки дома жителей, всего каких-то десять-пятнадцать метров. А в поле один «Ми-24» разнесет их ПТУРами. И опять же и со старых позиций танки могут вести огонь по нашему направлению. Повернут стволы, и огонь!

— Повернут стволы, говоришь? Это значит, развернут башни и подставятся?

— Кажется, я понял, что ты имеешь в виду.

— И что ты понял?

— Пока мы будем сближаться с позициями с юга, твоя группа может имитировать наступление с юго-запада, и тогда танки развернут башни. Огневая же группа, находящаяся прямо напротив них, получит менее защищенные цели и наверняка поразит их.

— Ты правильно понял. Вот только как группе из восьми человек имитировать наступление взвода? Это будет выглядеть как самоубийство. Радани сразу все поймет.

— Плевать, что он поймет. Ты выстави «Шилку», но на рубеже недосягаемости танковых выстрелов, и ударь по позициям игиловцев. По крайней мере пулеметчиков собьете точно. А что за силы могут появиться от оставшейся базы особой группы, Радани знать не может. Посчитает, что это спецназ с ЗСУ. Но решать тебе.

— Хорошая мысль, я подумаю. А пока так: выходишь на рубеж — крайний холм — северная балка, что в пятистах метрах восточнее оврага.

— Да. Там до позиций открытое пространство, и мы сможем провести атаку. Но при условии, если танки будут выведены из игры.

— Это уж ты своих гранатометчиков проси.

— Их не надо просить. Они сделают все возможное. Надо будет, с ручными гранатами пойдут на «Т-62».

— А вот это уже глупо. Необходимо сжечь танки. Не удастся, никакой атаки. Запустим «Ми-24». Мой авианаводчик, думаю, сумеет навести «полосатого» так, что тот не зацепит дома. Впрочем, вряд ли боевики позволят кому-то из местных находиться непосредственно у позиций. Скорее всего, по крайней в первой линии домов они разместились сами, а местные сосредоточены у логова Радани. Для него это шанс выжить, и он его не упустит.

— Подведем итог?

— По времени получается так: в 21.30 пойдет разведгруппа. Час, по заверениям твоего солдата, на подход к селению, пусть полчаса — на проникновение в Мурван. В 22.00 ты выведешь на обозначенный рубеж огневую группу, это тоже где-то час. Следовательно, взвод и группа начнут действовать в 23.00. Если все пройдет удачно, к 00 часам мы должны полностью ликвидировать банду Радани и прорвать блокаду Эль-Рувана с юга. Это будет значительный успех. Из Хмеймима отпадет необходимость сбрасывать продовольствие и боеприпасы с транспортников. Груз можно будет доставлять вертолетами под прикрытием штурмовиков «Су-25». И доставлять его по дорогам. Но… об этом сейчас не будем. Как у нас говорят, не будем делить шкуру неубитого медведя.

— Кстати, — поднял глаза Армани, — все хотел узнать, на медведя охотиться тяжело?

— Не знаю, не охотился. Я, мой друг, в животных не стреляю.

— Тяжело, наверное, медведь сильный, не напрасно же во всех западных СМИ именно медведь олицетворяет Россию. И это символично. Не буди лиха, пока оно тихо.

— А ты, Мухтар, оказывается, тоже знаток русских пословиц, — рассмеялся Жилин.

— Немного.

— Ну вот, господа, товарищи, братья. Предварительное решение принято, рубежи и порядок действий в основном определены. Остается продумать отвлекающий маневр, и начнем!

— С командиром роты свяжешься ты? — спросил Армани.

— Поговори ты, доложи о предварительном решении. Я свяжусь с ним позже, когда приступим к следующему и главному этапу операции против Курмани.

— У вас решили всю банду уничтожить?

— Как говорит мой офицер, чего мелочиться? Если уж бить, так бить по-взрослому. Я же свяжусь со своим командиром. Используем «спутники».

— А иначе мы и не свяжемся с командирами.

— Тоже верно. Работаем, Мухтар!

Дойдя садами до дома укрытия разведгруппы, сержант Давар решил еще раз выйти на связь. Заходил он с тыла, а не с запада, вокруг темно, русские могли принять его за боевика. Хотя это маловероятно, российские спецназовцы ребята опытные, но все же страховка, как говорится, лишней не бывает.

— Четвертый! Рахат!

— На связи! Проблемы?

— Нет. Просто решил предупредить, я захожу в дом с тыла.

— Седьмой прекрасно тебя видит.

— Тогда вхожу.

— Давно пора.

Давар, осмотревшись и не заметив ничего подозрительного, зашел в дом. Пока привыкал к темноте, сидевший на старом табурете Смирнов подсветил комнату фонариком направленного света.

Давар сориентировался, подошел к командиру разведгруппы, присел на перекосившийся топчан.

— Ну что, Рахат? — спросил Смирнов.

— Докладываю. Прошел несколько участков, увидел патруль, нырнул в ближайший двор, там в кусты, боевики, их было двое, прошли мимо. Хотел дождаться, когда патруль пройдет селение и двинется назад, чтобы проследовать за ним, но тут произошло непредвиденное. Патрульные остановились недалеко, стали о чем-то говорить, было неслышно, решил сблизиться, но вдруг в затылок уткнулись стволы охотничьего ружья.

— Тебя обнаружили? — встревожился Смирнов.

— Получается, да.

— Но тогда почему…

— Ты не об этом подумал. Я попал под местного жителя, — улыбнулся Давар.

— Местный житель не в заложниках?

— Хикмет Варак, так его зовут, он хорошо знал моих родственников. Когда объяснились, пришли к пониманию. Он скрывается от боевиков. И ненавидит их всем нутром.

— А где его семья?

— В Эль-Руване, это легко проверить.

— И ты доверился ему?

— Да, тот, кто скрывается от игиловцев, наш союзник. Или я что-то сделал неправильно?

— Он помог тебе?

— Да, через Хикмета я узнал и где штаб, и где место содержания заложников. Их, кстати, девять человек. Три женщины и шесть детей, один ребенок грудной.

— Где штаб?

— В доме бывшего директора школы Юнуса Хасара, рядом со школой. От дома до позиций примерно метров сто на юго-запад. Заложники содержатся в конюшне, рядом с домом Хасара. Эта конюшня раньше принадлежала директору. Она небольшая. Задняя стена со стороны сада глиняная, торцевые и фронтальная из камня. Передняя сторона с воротами выходит на дом директора школы, или штаб Радани.

— Далеко это?

— Да нет, до дома Хикмета два участка и до конюшни три, может, четыре, это меньше ста метров, да и все селение-то тянется метров на сто пятьдесят, большая часть уходит вглубь.

— Охрана штаба и конюшни?

— И там и там по одному человеку. Сейчас у Радани проблемы с личным составом, а пополнение Курмани, видимо, не решается перебросить по открытой местности, даже мелкими группами. В отсутствие средств ПВО это грозит уничтожением его боевиков. Возможно, у него нет пополнения и в Баде. В общем, у игиловцев проблемы, после того как вы уничтожили особую группу.

Смирнов поднялся, прикурил сигарету, по связи вызвал Соболя:

— Седьмой!

— Да! — тут же ответил прапорщик.

— Что у нас за обстановка?

— Все тихо, как на кладбище.

— Давай вниз, пойдем на работу.

— Рахат…

— Обо всем в комнате, конец связи! — прервал Соболя Смирнов и повернулся к Давару: — У тебя все?

— Не совсем.

— Что еще?

— Как понимаю, мы пойдем на захват конюшни?

— Наша задача отрезать заложников от «духов». Значит, к конюшне. Если стена глиняная, то мы ее пробьем.

— А часовые?

— Ты так спрашиваешь, будто служишь в комендантском взводе при высоком штабе. Снимем часовых, чтобы не подняли шум. Вот только как бы женщины не подняли гам, как услышат странные звуки со стороны задней стены.

— Вот! Об этом я и хотел сказать.

— Хотел — говори!

— Хикмет предложил свою помощь.

— И чем же он может помочь?

— Хикмет знает женщин, они знают его. Голос опознают и будут вести себя тихо.

— Брать с собой непроверенного местного? Хотя, если ты открылся ему и он был бы на стороне боевиков, то «духи» уже положили бы нас. Ладно, согласен, пусть идет. Но предупредишь, чтобы никакой самодеятельности.

— Да, конечно!

С позиции наблюдения вернулся Соболь.

— В натуре, как на кладбище. Знаешь, Боря, в жизни никогда ничего не боялся, а вот на кладбище и в таких вот брошенных селениях чувствую себя не в своей тарелке.

— А нам так весело! Но все, хватит. Рахат узнал, что необходимо для решения задачи по заложникам.

— Так быстро?

— Он, в отличие от некоторых, работать умеет.

— Ты на что намекаешь?

— Как говорит майор Жилин, я никогда не намекаю.

— Хоп! Закроем тему. Что будем делать?

Смирнов развернул на полу карту, обозначил обстановку по результатам разведки, распорядился:

— Действуем так! Цель — конюшня, место содержания заложников, а это три женщины и шесть детей, один грудной, и оборона объекта до подхода взвода сирийского спецназа. Первым выходит отсюда Рахат Давар и следует к Хикмету Варалу.

— А к нему-то зачем? — удивился Соболь.

Командир группы объяснил зачем.

— Понятно! Это нормально, — кивнул прапорщик.

— Спустя две минуты в дом Хикмета идем мы с тобой, Соболь, — продолжил Смирнов. — Дальше все пробираемся к участку бывшего директора школы и залегаем метрах в двадцати от конюшни. Ты, Дима, проводишь быструю разведку на предмет уточнения количества боевиков охранения у объекта и штаба и занятия позиции для их бесшумного устранения. Из ПМ с глушителем.

— Надо было взять с собой «Винторез»!

— А еще лучше арбалет с отравленными стрелами.

— Тоже подошло бы. А ПМ?

— Не стрелять же из АКСа?

— Ладно, разберусь.

— Как снимешь часовых по моей команде, осмотришься, по возможности, уберешь их с открытого пространства. Затем возвращение на позицию и оттуда прикрытие действий всей разведгруппы. Мы подойдем к задней стене, Хикмет поговорит с женщинами, чтобы не боялись и не подняли шум, а посмотрели, где можно укрыться вместе с детьми. Затем делаем пролом в глиняной стене, проникаем в конюшню. Там должны быть сверху окна.

— Видел я эту конюшню, небольшая она снаружи, в торцах деревянные ворота, — уточнил Давар. — Через окна обороняться сложно, нужны подставы, ящики, лестницы, любые конструкции, а будут ли они внутри, неизвестно. Посему предлагаю прапорщику Соболю открыть главные ворота. Вернее, приоткрыть, дабы иметь возможность обороны с главного направления, деревянные откроем сами, приоткрыв торцы.

— А если замок будет крепким, новым, кодированным? — спросил Соболь.

— Тогда подорвем эти ворота к чертовой матери, когда взвод начнет наступление.

— Это другое дело.

— Но попытаться снять проблему с запором ты должен.

— Попытаюсь.

— Вопросы?

— Какие могут быть вопросы? — Соболь достал пистолет, глушитель, осмотрел их, зарядил магазин, передернул затвор.

— Ну если нет вопросов, то сержант Давар — вперед!

— Слушаюсь, командир! — ответил сириец и отправился в сад.

Смирнов посмотрел на часы: 22.46.

— У нас на все четырнадцать минут.

— Успеем!

— Так другого выхода нет!

В 22.48 из крайнего дома в сад вышли Смирнов с Соболем.

В 22.50 они встретились в том же саду с Даваром и Вараком.

Смирнов, Соболь и Варак познакомились, пожали друг другу руки.

— У нас десять минут, не будем терять время, — сказал командир.

Группа прошла три участка, остановилась у куста заброшенного сада, и Варак указал на небольшое здание:

— Это конюшня, заложники там.

Старший лейтенант кивнул Соболю. Тот все понял и скрылся в темноте, доложив через минуту:

— Четвертый! Я на месте. «Духов» двое, больше никого, нигде в доме свет не горит. Цели рядом, могу работать.

— Жди команды.

Варак снял со спины рюкзак, который в темноте не заметил Смирнов.

— Что там? — взглянул офицер на Давара.

— Хикмет взял с собой кувалду, надо же чем-то пробивать стену, — объяснил тот.

— Кувалда? В рюкзаке?

— Да, он сильный мужчина.

— Тогда сближаемся со стеной. Быстро за мной!

Разведчики и Варак подбежали к глиняной стене бывшей конюшни. Стрелки часов показывали 22.51.

Наверху под крышей чернело слуховое окно, даже не окно, а отверстие. Возможно, оно имело предназначением вентиляцию.

— Помоги Вараку подняться и поговорить с женщинами, — кивнул Давару Смирнов.

— Боевики не услышат?

— Нет!

Смирнов вызвал Соболя:

— Что у тебя?

— Без изменений.

— Где-то рядом или в доме должен быть патруль.

— Может, он в селении?

— Может, и так, но данный момент из виду не выпускай. Готов?

— Как всегда.

— Снимай часовых.

Смирнов не услышал хлопков, лишь доклад Соболя:

— «Духи» в минусе.

— Уверен?

— Две дырки в их пустых башках. Какая еще нужна уверенность?

— Оттащить трупы сможешь?

— Легко!

— Давай в кусты ближнего торца конюшни и сразу же за замок.

— Понял. Работаю.

— Пусть Варак начинает, — повернулся Смирнов к Давару.

Стоявший на плечах сержанта Хикмет что-то крикнул внутрь и тут же быстро заговорил. Старший лейтенант разобрал только имя — Абира — и «русы». Женских голосов, как, впрочем, и детских, он не услышал.

— Трупы у торца, замок сбил, он оказался старым и практически не держал, — доложился Соболь.

— Входи в помещение.

— А может, и вы этим же путем? Зачем тратить время на пролом?

— Иногда ты предлагаешь хорошие варианты. Так и сделаем.

В 22.59 вся группа оказалась внутри конюшни. Стойла были снесены, ни одной перегородки. Справа от деревянных ворот топчан, на котором ранее размещались три женщины и шестеро детей, бинты с ватой, ведра, чтобы не выводить в туалет. Сейчас на топчане только грязные тряпки. Все заложники укрылись в канаве, что проходила вдоль задней стены.

Соболь приоткрыл центральные ворота.

— Сержант, к правым воротам, я к левым. Хикмету быть рядом с женщинами, — приказал Смирнов.

Сбив засовы деревянных ворот, Смирнов по портативной станции вызвал командира группы:

— Первый! Четвертый!

— Ну? — совсем не по-военному спросил Жилин, видимо, с огромным нетерпением ожидавший результата работы разведывательной группы.

— Все в порядке. Заложники у нас. С нами местный житель, часовых убрали, пока все тихо, к обороне готовы.

— Контролируете подходы к зданию?

— И подходы к конюшне, и выход из дома. Так что будем валить всех, кого увидим.

— Правильное решение. Вам главное продержаться минут двадцать — полчаса, и смотрите, чтобы откуда-нибудь не нарисовался гранатометчик.

— Принял!

— Мы начинаем!

— С богом, Первый!

Жилин, получивший так ожидаемый доклад, отдал приказ Гаврилову:

— Выводи «Шилку»! — Затем скомандовал всем: — Группа за ЗСУ, используя естественные укрытия, вперед!

Взревел дизель «Шилки», и она пошла в обход большого холма к дороге на Мурван. Это не могло быть не замечено с позиции игиловцев. Ударили пулеметы. Для чего «духи» открыли огонь, непонятно, спецназ не прошел и ста метров, значит, до позиций боевиков было около двух тысяч восьмисот метров, а прицельная дальность пулемета ПК, которые использовали игиловцы, — одна тысяча пятьсот метров. Впрочем, пулеметчики скоро замолчали, поняв, что не достанут наступающую группу противника.

Жилина вызвал капитан Армани:

— Первый! Мухтар! Позиция перед нами, БМП в готовности, они подойдут в течение десяти минут.

— Ты опередил меня с вызовом. Что танки?

— Прибежали экипажи, попрыгали в люки, один танк повернул башню к холмам… второй.

— Твоя гранатометная группа?

— Ждем приказа!

— Приказ: уничтожить бронетехнику игиловцев и пулеметчиков при подходе БМП с ходу на Мурван. Штаб примерно в ста метрах от позиции на юго-восток.

— Заложники?

— Под контролем. Огонь, Мухтар!

— Есть!

Капитан Армани связался с командиром гранатометной группы сержантом Карибом Узаром:

— Кариб?! Мухтар!

— На связи!

— Готов?

— Так точно!

— Огонь!

— Есть огонь!

К танкам, частью укрытым неглубокими капонирами, метнулись три молнии. Два выстрела точно попали под башни. Прогремели два мощных взрыва. Третий же выстрел лишь черкнул по броне и, уйдя зигзагами вверх, рванул в небе. Уцелевший экипаж начал разворот башни. Но спецы сирийского взвода действовали быстро и отлаженно. Перезарядив РПГ-7, они сразу же ударили по одному танку. Тот взорвался и загорелся, как и ранее подбитые машины. У экипажей не было шансов выжить. Снайперы взвода, расположившиеся на господствующих высотах, используя ночные прицелы, открыли огонь по пулеметчикам. Первый расчет был уничтожен сразу, во втором пуля разнесла череп первому номеру, помощник вместе с расчетом третьего пулемета, бросив ПК, скрылись в траншее.

Подошли БМП, накрывшие позиции градом снарядов скорострельных пушек, и пошли вперед, не прекращая огонь. За ними — солдаты сирийского взвода.

Получив приказ Северцова, Жилин передал Армани команду на остановку колонны. Капитан подчинился, спрыгнул с брони головной БМП, подошел к пикапу, у которого стояли экипаж «Шилки», собранный из бойцов группы, и майор Жилин.

— Что случилось? — спросил Армани.

Жилин объяснил.

— Так что принимай «Шилку», нужен всего механик, надеюсь, найдешь такого.

— Найду!

— И двигай к друзьям в Эль-Руван. Передашь им сам «Шилку» и «Стингеры». А мы еще встретимся в Баде.

— Давай, друг!

Сирийцы приняли «Шилку», и механизированная колонна ушла на север.

Жилин построил бойцов. Объявил о новой задаче.

— Значит, нам, парни, придется сначала работать вместе с противотанковым отделением сирийской роты особого назначения, затем, уверен, нас бросят в самое пекло, в поселок Бада, на ликвидацию Азиза Курмани с его штабом.

— А может, и не бросят, — проговорил Смирнов.

— Не-е, — вторил ему Соболь, — как пить дать бросят. Иначе на хрена выводить нас в этот район? Или гранатометчики, да еще из «Корнетов», не пожгут силы, что пойдут на поддержку Курмани? А не пожгут они, мы тем более это не сделаем.

— Это что еще за разговорчики? — рявкнул Жилин. — Все вопросы позже.

— Да мы не спрашивали, — сказал Смирнов, — мы рассуждали.

— Рассуждать о своих бабах на привалах будешь. Последнее предупреждение, Смирнов, еще раз откроешь рот во время моего доклада, так накажу, что на всю жизнь запомнишь.

— Даже ради того, чтобы посмотреть, что это за наказание, которое не забудешь до конца жизни, стоит нарушить дисциплину, — широко улыбнулся Смирнов.

— Замолчи!

— Есть!

— Выходим в квадрат на пикапе, — продолжил Жилин. — Черт его знает, выдержит он или нет, но в квадрате нам быть в любом случае. Там проведем разведку, рекогносцировку, определимся с позициями прикрытия противотанкового отделения. В общем, обычные подготовительные мероприятия. Противотанковое отделение подойдет на «ГАЗ-66» ночью. Точное время неизвестно, но наверняка командир отделения на подходе выйдет на связь. Если пикап сломается, продолжим движение пешим порядком. Время прибытия в заданный район не установлено, но чем раньше, тем лучше. На отдых больше останется. А вот теперь вопросы.

— А вот теперь, товарищ майор, вопросов нет! — усмехнулся Смирнов.

— Ну, ты… — Жилин выругался. После чего отдал приказ: — К машине! По местам!

Водителя заменили, в кабину хотели попасть многие, но удалось всего пятерым, остальным предстояло ехать в кузове. Разобрались. «Тойота», гремя всем чем только можно, сошла с дороги на плато, и водитель взял курс на северо-восток.

Машина выдержала. Спустя сорок минут прапорщик Гурьев, исполнявший роль водителя, по приказу командира группы остановил машину на довольно широкой дороге, по карте соединяющей город Катуру и поселок Баду.

— Кажется, здесь, — проговорил Жилин, глядя то в карту, то на экран навигатора. — Ну да, здесь!

Спецназовцы покинули пикап. Собрались на дороге, осматриваясь, прислушиваясь, держа оружие в готовности к бою.

— Осмотр местности, — приказал Жилин. — Расходимся по круговой, дальность сектора осмотра до пятисот метров. Смотреть все! Холмы, канавы, балки, ближние подходы. На разведку — час. Ровно в 9.20 всем быть здесь! Вперед!

Бойцы, кроме сержанта Сторского, пошли с дороги. К ним присоединился и Гурьев, загнав пикап за ближайший холм.

— Северцова! — кивнул связисту майор.

— Есть Северцова! — ответил тот, снял станцию, произвел настройку, набрал номер и передал трубку: — Полковник на связи!

— Это Жилин, Александр Сергеевич.

— Понял, что у тебя?

— Прибыли в заданный квадрат, проводим круговую разведку в радиусе пятисот метров.

— Как местность?

— Нормальная. Для засады самое то.

— Дорога?

— Хорошая, каменистая, укатанная, видимо, ею часто пользовались и не легковые машины.

— Вы смотрите, не «засветитесь», а то поедет какой-нибудь чабан с пастбища, увидит неизвестных и доложит боевикам.

— Не «засветимся», здесь акустика отличная. Приближение техники услышим издалека.

— Дальше по плану!

— Принял!

— Вопросы?

— Командир противотанкового отделения сам выйдет на меня или мне вызывать его?

— Он сам выйдет по обычной станции, его позывной Граб!

— Принял!

— Все?

— Как насчет дальнейшей задачи?

— В полдень связь со мной. После сеанса определю дальнейшую задачу. Впрочем, она понятна и без связи. Наверняка будет принято решение по работе группы конкретно в Баде.

— Что сделать будет не так просто.

— У нас никогда не было ничего простого.

— Я понял, до связи, товарищ полковник!

— До связи!

В 9.20 все бойцы группы вновь собрались у дороги и доложили о результатах разведки.

— Определился, где выставить посты охранения? — взглянул на капитана Туренко майор.

— Достаточно одного, справа от тебя самый высокий холм, вершина плоская, в кустарнике, оттуда округу видно километра на три, не меньше.

— Составь список дозорных, определи график несения службы. Как отправишь на пост первого дозорного, остальным отдых. Места бойцы найдут сами. Здесь их валом.

— Понял, — кивнул заместитель.

Жилин повернулся к Гурьеву:

— Паша, отгони пикап подальше, за вторую линию холмов.

— Извините, товарищ майор, но я видел недалеко, метрах в тридцати, заросшую кустарником лощинку. Там прекрасно укроется наш пикап. Разрешите отогнать туда?

— Разрешаю! Но чтобы он потом выехал оттуда.

— Конечно!

— Вперед!

Заместитель командира группы быстро просчитал график. Если дозорным выходить на пост с 10.00, то все бойцы, исключая командира и его самого, отдежурят по два часа. И до 2.00. К этому времени должно объявиться противотанковое отделение. Ну, а если нет, то девятым выйдет на пост сам Туренко и будет вести наблюдение до 4.00, если потребуется, то и до 6.00. Он так же быстро определил порядок несения службы, не мудрствуя и просто используя штатный список группы. Посему с 10.00 до 12.00 службу предстояло нести сержанту Сторскому.

Жилин утвердил график. Сторский вышел на пост. Гурьев отогнал «Тойоту» в лощину, а бойцы словно растворились в придорожных кустах. Жилин с заместителем устроились у северного подножия ближнего холма в широкой, достаточно глубокой канаве. Спутниковую станцию майор перевел на вибровызов через дистанционный ручной сигнализатор приема сигналов. В округе воцарилась тишина.