Турция. Военная база у поселка Гардан в пяти километрах от турецко-сирийской границы, четверг, 14 мая

Представитель генерального штаба полковник Улуч Банадир прибыл на базу в восемь часов утра. Он появился там без всякой помпезности, можно сказать, тайно, на личном внедорожнике «Ниссан», в гражданской одежде — черном костюме и белой рубашке без галстука. О его прибытии знали только командир базы, начальники штаба и разведки бригады. На контрольно-пропускном пункте «Ниссан» Банадира не останавливался, наряд был предупрежден.

Представителя генерального штаба встретил командир базы полковник Хаял Шафар. Они давно знали друг друга, когда-то служили вместе, командовали взводами одной роты. Поэтому и встретились без всяких формальностей.

— Приветствую тебя, Улуч! — сказал Шафар и широко развел руки.

— Салам, Хаял. — Банадир обнял товарища. — Я очень рад встрече. Сколько мы не виделись? Года два?

— Три, Улуч. С того самого момента, как я получил назначение на должность командира бригады.

— Да, вспомнил. Перед собеседованием с начальником.

— Точно. Смотрю, ты машиной недешевой обзавелся.

Банадир усмехнулся.

— Да, я неимоверно разбогател за столько лет безупречной службы.

— У вас в генеральном штабе миллионные оклады?

— Нет, друг, у нас просто несколько другие возможности. И не тебе прибедняться. Командовать одним из самых элитных соединений — это не только престиж.

Шафар рассмеялся и вполне серьезно заметил:

— Как ни странно, но с началом гражданской войны в Сирии служить стало гораздо выгоднее.

— Конечно. Война — это в первую очередь деньги. — Банадир подмигнул. — Особенно для тех, кто умеет пользоваться ситуацией. А ты это можешь, иначе не стал бы командиром бригады.

Шафар указал на двухэтажное здание и предложил:

— Пройдем в штаб.

— Кто займется моей машиной? Я к вам ненадолго, после обеда должен уехать, но не держать же внедорожник перед центральным входом.

— Об этом не беспокойся. Вопрос решит дежурный. Твой дорогой «Ниссан» перегонят за здание и даже выставят охрану.

— От кого?

— Ни от кого. Чтобы сделать тебе приятное.

— Не надо.

Командир бригады вызвал помощника оперативного дежурного по соединению, передал ему ключи от машины и распорядился:

— Отгони внедорожник за штаб, на тыловую стоянку, обеспечь охрану! Ключи держи при себе и смотри, чтобы на машину не попала даже пылинка!

— Слушаюсь, господин полковник!

Старший лейтенант забрал ключи, вызвал солдата группы охранения.

Старшие офицеры прошли в штаб, поднялись на второй этаж, в кабинет командира бригады. Это помещение больше напоминало офис штатской компании. В нем было все для работы и отдыха. Столы, кресла, жалюзи на окнах, кондиционер, мебельная стенка с баром, плазма напротив рабочего стола. Экран интерактивной карты на стене у стола совещаний. На паркете красный ковер. Обязательный портрет президента над рабочим креслом. В углу журнальный столик со стаканами. Сбоку от него дверь в комнату отдыха со спальным гарнитуром. Компьютер со всеми принадлежностями.

— Никогда бы не подумал, что это служебное помещение командира бригады, — оценил Банадир обстановку кабинета. — Таких нет даже у начальников управлений в генеральном штабе.

— Зато там есть другое. За окном столица, а не провинциальный, забытый Всевышним городок. Здесь и время провести негде.

— Хаял, тебе ли сетовать на отсутствие места для приятного времяпровождения?

— Все же Гардан — далеко не Анкара.

— С этим не поспоришь. Но тут ты единоличный хозяин, в Анкаре же и генералов, как мух, извини, в сортире.

— В общем, ты прав. Я доволен. Всем.

— Не сомневаюсь. Но давай перейдем к делу, Хаял.

Тот вздохнул и заявил:

— Везде и всегда одни дела. Может, задержишься? Вспомним молодость. Есть в поселке один приличный салон красоты. Там такие девочки со всего света, пальчики оближешь.

— Этот салон, случайно, не твоей жене принадлежит?

— Ну что ты, зачем жена, когда есть другие люди?

— Значит, это твой бордель.

Шафар усмехнулся.

— А разве я, как и ты, не имею права на какие-то привилегии за годы долгой безупречной службы?

— Конечно, имеешь, Хаял. Но, к сожалению, остаться я не могу. Не обижайся. Мне сегодня надо посетить еще несколько частей, дислоцированных непосредственно у границы.

— Жаль, Улуч.

— Поверь, мне тоже.

— Кофе?

— А вот от кофе не откажусь.

Командир бригады приказал своему помощнику приготовить освежающий напиток.

В небольшой усадьбе, расположенной на окраине города Хамен административного центра одноименной провинции Сирии, на топчане полулежали двое мужчин. Это были хозяин усадьбы Баха Джамар и его гость Нури Сабих, появившийся здесь день назад. Турок в гостях у курда.

Впрочем, ничего странного в этом не имелось. Супругой Джамара была темноглазая и черноволосая Висаль. Ее родители погибли при усмирении восстания курдов в Битлисе, и она воспитывалась в турецкой семье. Девочку семи лет, сумевшую выжить в кровавой бойне, подобрал и взял в семью турецкий офицер, отец Нури Сабиха.

Висаль подросла, стала девушкой, невестой. В одно прекрасное солнечное утро, прямо накануне семнадцатилетия, она исчезла. Как ни искали, найти ее так и не смогли.

Спустя неделю от Висаль пришла весточка, небольшое письмо, переданное пареньком лет десяти. Она сообщила, что убежала из дома вместе с парнем из курдской семьи, вышла за него замуж, благодарила за все приемную семью и просила не искать ее. Мол, я ушла сама, без принуждения, мужа своего люблю.

Однако полковник Эрол Сабих посчитал, что девушку заставили написать это письмо. Он был высокопоставленным офицером разведки, использовал служебное положение в личных целях и вскоре узнал, что Висаль со своим мужем находится в селении Карыс, расположенном в Восточной Анатолии, регионе массового проживания курдов.

Полковник Сабих, человек строгий, но не злобный, встретился с курдской семьей, куда ушла Висаль. Он убедился в том, что она не лгала, и оставил ее в покое.

Возможно, Висаль так и жила бы с мужем в доме его родителей, если бы не новое восстание курдов, охватившее и Восточную Анатолию. На усмирение непокорного народа были брошены войска. Завязалось настоящее сражение, но силы были не равны. Восстание захлебнулось, курды понесли большие потери. Особенно сильно пострадали мирные жители.

Тогда полковник Сабих, служивший последний год, направился в провинцию и буквально вытащил из полыхающего селения Висаль и ее мужа. Его родителей спасти не удалось, они погибли при первом же артобстреле поселка.

Это не осталось без внимания турецкой контрразведки. У сотрудников этой конторы возникло много вопросов к Эролу Сабиху. Главный был таков — почему он помог курдской семье?

Ему пришлось представлять Баху Джамара и Висаль агентами службы, возглавляемой им, и быстро делать соответствующие документы. Он успел, молодых людей оставили в покое, однако жить по-прежнему, как рядовые обыватели, они уже не могли.

Вскоре полковник Сабих вышел в отставку. Баха и Висаль поступили в распоряжение нового начальника.

Через год они были переброшены в Сирию, в город Хамен. Эта пара получила задание устроиться в центре провинции и собирать информацию об отрядах курдского ополчения, формирующихся в населенном пункте, об их взаимодействии с частями регулярной сирийской армии. В общем, оставаться на месте, быть глазами и ушами турецкой разведки.

Поэтому появление родного сына Эрола Сабиха в усадьбе семьи своей названой сестры выглядело вполне объяснимо. Тем более что сержант спецназа Нури Сабих имел при себе документы на другое имя, которые Джамару не показал. Впрочем, тот ни о чем таком и не спрашивал.

Вечер выдался прохладным, безветренным. Мужчины пили кофе и вели тяжелый разговор о нынешних временах, далеко не самых приятных. Они сидели во дворе, за высоким забором. Их не могли ни видеть, ни слышать даже соседи.

Нури Сабих отодвинул чашку, половина которой была заполнена кофейным осадком, и проговорил:

— Вот такие дела, Баха!

По Джамару было заметно, что откровенность Сабиха испугала его.

— Но ты, Нури, понимаешь, что будет с нами, если руководство ополчения, да и простые люди узнают, что я и Висаль работаем на турецкую разведку, — проговорил он.

— Интересно, каким же образом они могут узнать об этом? — сказал Сабих и добавил: — Да и о чем именно? Ведь работать и рисковать придется мне одному. Я не буду впутывать вас в свои дела, попрошу лишь об одном. Только тебя, Баха. На начальном этапе операции ты повозишь меня на своей машине по поселкам и деревням провинции, по Хамену. Что в этом преступного?

— Но ведь твоя работа приведет к жертвам, не так ли?

— Ну и что? Ты-то здесь при чем?

— Я принял тебя в своем доме, прекрасно понимая, что документы у тебя…

Сабих прервал Джамара:

— Значит, только от тебя зависит, узнает ли кто-то еще о том, чем я занимаюсь на самом деле. Ты человек далеко не глупый и будешь молчать. Поэтому вам с Висаль ничего не грозит.

— А если тебя возьмут ополченцы, сирийцы или, что гораздо хуже, русские, которых в нашей провинции становится все больше?

— Меня не возьмут. Но даже если такое случится, то ты опять-таки ничем не рискуешь. Я — названый брат твоей жены, приехал, попросил тебя предоставить мне кров и пищу. Разве ты мог отказать? Конечно, нет. Да, я уезжал куда-то в южные районы. Меня не было дома несколько дней. Я пользовался твоим автомобилем, но это обычное дело. Я не хотел сидеть на твоей шее, искал работу. Какие к тебе могут возникнуть претензии?

— Не знаю, — буркнул Джамар. — Лучше бы ты не приезжал.

— Все будет хорошо, Баха. В городе сейчас столько беженцев, что за каждым никакая власть не уследит. Да у вас ее по большому счету и нет. Единственное, что может разоблачить вас, так это если ты сам где-нибудь сболтнешь об истинной цели моего приезда и о том, кто я на самом деле. Это погубит и тебя, и Висаль. Если ты решил, что можешь уйти от своих истинных хозяев, предать их, то глубоко заблуждаешься. Один твой неверный шаг, и руководство ополчением получит документы, подтверждающие, что ты и твоя жена являетесь агентами военной разведки Турции. Что произойдет дальше, объяснять?

— Не надо.

— Вот так-то, Баха, лучше. Безопасность твоей семьи зависит только от тебя.

Джамар вздохнул и осведомился:

— Что мы будем делать завтра?

— Вот это, Баха, правильный вопрос, но отвечу я на него только после разговора со своим начальством. Где у тебя припрятана спутниковая станция?

— В саду.

— Надеюсь, перед тем как закапывать ее, ты снял аккумуляторы?

— Не глупей других. Аккумуляторы в доме. А станцию я не закопал, она в саду, в кустах у изгороди.

Сабих усмехнулся и заявил:

— Выбрал место, чтобы при необходимости представить дело так, будто станцию тебе подбросили?

— Ну и что?

— Ничего, Баха, все правильно. Давай ее сюда вместе с аккумуляторами.

Джамар задержался в саду примерно на полчаса.

— Ты почему так долго? — спросил Сабих.

— Надо было осмотреться, проверить, есть ли соседи, люди на улице.

— Это, конечно, качество хорошее. Надо подстраховываться и постоянно следить за обстановкой. Но не в нашем случае, Баха.

— В нашем или нет, а я делаю то, что считаю нужным, — проговорил Джамар.

— Ладно. Согласен, ты во всем прав.

Джамар распаковал ранец, достал из него кейс, прошел в коридор, вернулся с аккумуляторами, вставил их в станцию и принялся колдовать над ней.

Через пару минут он поднялся и заявил:

— Все готово. Радиостанция в рабочем состоянии, связь со спутником устойчивая, можешь говорить. Мне выйти?

— А смысл? — Сабих усмехнулся. — Ты ведь все равно будешь подслушивать.

Муж сводной сестры Сабиха цокнул языком от обиды и ушел, но двери демонстративно оставил открытыми.

Сабих снял трубку, набрал длинный номер.

Ему ответили сразу же:

— Приветствую тебя, Нури! Как дела?

Это был начальник разведки турецкой базы майор Дагар.

— Салам, господин майор. Дела идут хорошо. Я нахожусь в доме родственников, из Ракки доехал без проблем. С утра начинаю работать по определению целей.

— Какие населенные пункты и на чем ты намерен объехать?

— Во-первых, сам Хамен, далее селения Будри, Варке, Закри, Руниси.

— Ты не назвал Афрани. Почему?

— Оно дальше всех, и там меньше всего народу.

— Это ничего. Один из руководителей сирийской армии родом из Афрани. Ты посмотри и эту деревню.

— Хорошо.

— На что обращать внимание, ты знаешь.

— Так точно. Я помню, о чем шла речь на инструктаже.

— Прекрасно. На чем поедешь по району?

— На машине мужа сводной сестры.

— Один?

— Нет, возьму его с собой.

— Он безработный?

— Да, как и многие в Хамене. Ему обещали…

Начальник разведки турецкой базы прервал Сабиха:

— Меня не интересует, кто и что обещал твоему родственнику.

— Но он еще и агент нашей разведки.

— Тем более. У него есть кому докладывать о своих делах. После того как он окажется вне нашего управления. Твой план одобряю, приказываю посмотреть Афрани. Вопросы ко мне есть?

— Нет, господин майор. Приступаю к работе.

— Да хранит тебя Всевышний. — Майор Дагар прекратил разговор.

Выключил станцию и сержант Нури Сабих, уложил трубку в кейс, закрыл его.

Он вышел в коридор — никого, прошагал до холла.

Из комнаты вынырнула сводная сестра Сабиха.

— Висаль, как же сильно ты изменилась, до чего похорошела.

Женщина повела плечами.

— По-моему, ты уже это говорил, когда приехал.

— Я готов повторять эти слова каждую минуту.

— Не надо, Нури. Я не хочу ссоры с мужем.

— Он тебя во всем устраивает?

— Это наши личные дела.

— Конечно. Я интересуюсь просто как твой брат.

— Ой ли, Нури? Я же вижу, какими глазами ты смотришь на меня. Так на сестер не поглядывают. Да и родня мы с тобой только по названию. У нас разная кровь.

— Ты всегда и во всем права, Висаль. Я не спрашиваю, почему у вас с Бахой нет детей, это не мое дело. Но ты достойна лучшей жизни.

— Перестань. — Лицо женщины омрачилось. — Не надо. У вас с Бахой есть дела, вот и занимайтесь ими. Если нужна я, то готова. Скажи, что надо сделать, я все исполню, но прошу, в душу не лезь.

— Конечно, моя дорогая Висаль. Ты не хотела ничего говорить о своей жизни, а сказала все. Надеюсь, мы еще вернемся к этому разговору. Конечно, только в том случае, если ты сама этого захочешь. А сейчас, пожалуйста, позови своего мужа. Нам надо кое-что обсудить.

— Хорошо, братец. — Она упорхнула, оставив после себя тот самый запах, на который в животном мире сбегаются самцы.

Его не передать, но он существует.

Сабих почувствовал его. Висаль сразу, с первого взгляда, возбудила турецкого сержанта. Сейчас он ясно осознавал, что очень желает эту женщину, на которую когда-то не обращал никакого внимания.

Более того, он ее ненавидел. Она была из курдов. Его отец привез ее в их дом. Эта девушка не оказывала ему особого внимания.

Потом Висаль вышла замуж за курда Джамара. Не важно, что тот являлся агентом турецкой разведки. Он был курд, и этим все сказано.

Сабих не представлял, что в этом доме попадет в столь сложное положение. Он должен был работать с Бахой, которого ненавидел, и избегать Висаль, к которой его тянуло.

Тут вернулся Джамар.

Сабих нацепил на физиономию маску радушия и приязни.

— Все? — спросил хозяин дома и кивнул на станцию.

— Да, убери ее, только не в сад, держи в укромном месте, но под рукой, и следи за состоянием аккумуляторов.

— Мог бы не говорить этого.

— Присядь. Давай обсудим, что будем делать завтра.

Джамар взглянул на Сабиха и заявил:

— Наверное, речь пойдет о том, что будешь делать ты, не так ли?

— Нет, Баха, я сказал то, что хотел. Мы обсудим, что предстоит делать нам с тобой. Тебе и мне.

— У меня приказ встретить тебя, предоставить жилье, обеспечить безопасность. Ни о какой совместной работе мой шеф меня не предупреждал.

— Ты получишь приказ сегодня. Но это может быть поздно, поэтому давай сейчас обсудим наши планы на завтра.

Джамар присел на ковер.

— Слушаю тебя.

— Сначала вопрос. Твой внедорожник надежен?

— Далеко придется ехать?

— Я задал вопрос.

— Нури, люди умирают, а уж машина может сломаться в любой момент. Но пока внедорожник сбоев не давал. Он на ходу. Его смотрел местный механик, а он знает толк в машинах. Масло свежее, резина новая, дорогая. Кондиционер работает.

— Я понял. Завтра в девять часов утра мы должны проехать по главным улицам и окраинам Хасеке, далее по району. — Сабих указал маршрут на карте. — Конкретно по дороге, ведущей к деревне Афрани, через Будри и Варке.

— Надо — проедем. Как я понимаю, вести машину придется мне, да?

Сабих усмехнулся.

— Конечно, это же твоя машина.

— Что будем смотреть?

— Ты — дорогу. Если потребуется, будешь давать мне пояснения.

— Хорошо.

— Скажи, посты ополчения мы объехать сможем?

— Нет! — категорично ответил Джамар. — В городе еще можно избежать встречи с патрулем, но на выезде, а также у населенных пунктов, нас обязательно остановят.

— Проверка проводится формально или серьезно?

— Когда как. Все зависит от того, кто в патруле. Один посмотрит документы, заглянет в кабину и отпустит, другой вывернет всю машину наизнанку.

— У курдов могут возникнуть вопросы ко мне?

— Точно так же, как и ко мне.

— Тогда позаботься, чтобы патрулям не к чему было придраться.

— А что ответить, когда спросят, за каким шайтаном мы с тобой едем к буферной зоне, не имея родственников ни в Будри, ни в Варке, ни тем более в Афрани?

— Разве есть распоряжение курдских начальников об ограничении перемещения людей и транспортных средств по провинции?

— Нет. Есть приказ вычислять и уничтожать вражеских агентов.

— Но мы же не являемся таковыми.

— А вот это еще надо доказать.

— Тебя же здесь знают.

— Меня — да, тебя — нет. Но даже ко мне будут вопросы. Мол, что я забыл в тех селениях, которые ты собираешься посмотреть?

— Черт бы тебя побрал, Баха!

— Я-то тут при чем?

— Ты один из них, знаешь обычаи, традиции, образ жизни курдов. Тебе должно быть известно, как нам пройти маршрут. Или, может, используем объездные пути? Они есть?

Джамар спокойно прикурил сигарету и проговорил:

— Да, я один из них, знаю и обычаи и традиции своего народа, но не состою в ополчении, чтобы пользоваться большей свободой, нежели та, которую имею. Объездные пути есть везде. К селениям, указанным тобой, можно подобраться и не по основной дороге. Но патрули выставлены повсюду. Если нас задержат за холмами, которые окружают Афрани, то придется объясняться в изоляторе Хамена.

— И что ты предлагаешь?

— Я? — Джамар изобразил искреннее удивление. — Я и не должен ничего предлагать. Мое дело на завтра — вести машину, остальное — твои проблемы. Ко мне претензий у ополченцев не будет, если скажу, что ты пожелал проехать в Афрани. Ну а зачем тебе полуразрушенная деревушка, расположенная в десяти километрах от буферной зоны, придумай сам. Или запроси у начальства. Ведь это оно составляло план твоей работы, значит, должно было предусмотреть различные варианты.

От двери неожиданно донесся женский голос:

— Что ты притворяешься, Баха? Наверное, хочешь набить себе цену, да? Так она известна всем.

Джамар недовольно повысил голос:

— А тебя кто звал сюда, женщина?

— Я на таком же положении, что и ты. Сейчас говорит не женщина, которой действительно не следует вмешиваться в разговор мужчин, а агент, точно такой же, как и ты, Баха. Почему ты молчишь о том, что в Афрани проживает твой двоюродный брат?!

Сабих взглянул на Джамара.

— Брат? И ты ни слова не сказал о нем? Ты на кого работаешь, Баха?

— Ты и сам это знаешь.

— Начинаю сомневаться.

— Это твое право. Я не обязан раскрываться перед тобой, не имея соответствующего приказа из Анкары.

— Ты должен обеспечивать мою работу.

— Без приказа я никому ничего не должен.

— Ты хочешь, чтобы я доложил о нашем разговоре полковнику Банадиру?

Джамар понял, что переборщил. Ему было прекрасно известно, что положение Банадира во властной иерархии Турции только кажется невысоким. На самом деле он имеет очень сильное влияние и пользуется поддержкой самого президента. У него есть прямой доступ к нему, что позволительно весьма ограниченному кругу лиц. Этот полковник мог добиться увольнения любого генерала, причем не только в генеральном штабе.

— Хорошо. — Он поднял ладони. — Признаю, я немного переиграл. Но ты должен понять меня, Нури. Ты приехал, сделал свое дело и вернулся в благополучную Турцию героем, а нам с Висаль надо оставаться здесь и рисковать жизнью. Насчет брата я не сказал лишь потому, что ни разу не видел его. У меня с ним нет и никогда не было никаких контактов. Он живет сам по себе.

— А нам и не надо, чтобы ты питал к нему родственные чувства, — сказал Сабих. — Важен сам факт того, что в Афрани живет твой двоюродный брат. Тот факт, что ты не поддерживал никаких отношений с ним, играет на нас. Ты наконец-то решил познакомиться с родственником. Кстати, чем занимается твой брат?

— Насколько я знаю, он чабан.

— Прекрасно, вот у нас и повод поехать в Афрани. Как его зовут?

— Али Такур. Он сын младшей сестры моего покойного отца. Всегда жил в Сирии. Отец тоже не поддерживал отношения с ними.

— Вот и восстановим справедливость. Не дело родственникам враждовать между собой.

— Никто ни с кем не враждует.

— Но и не знается.

— Это так.

— Не дело не общаться со своими родственниками. Мы поедем к твоему двоюродному брату.

— Вряд ли застанем его. Чабаны пасут отары, а не сидят дома.

— Да не нужен он нам, пусть пасет своих баранов. Главное, повод для поездки есть железный. — Сабих заметно повеселел, бросил взгляд на Висаль. — Спасибо, сестра.

— Не за что, брат. — Она ушла.

Сабих потер руки.

— Так, повод у нас есть. Твоего брата мы вряд ли застанем в Афрани, и это к лучшему. Но нам придется какое-то время провести с его семьей, хотя бы для приличия, и соблюсти все традиции и обычаи гордого курдского народа.

— Не придется, — проговорил Баха.

— Почему? Это будет подозрительно. Афрани — небольшое селение, там все и всех видно. Наш приезд, разумеется, не останется незамеченным. Почему ты говоришь, что нам не придется общаться с семьей Али Такура?

— Она погибла.

— Как, когда?

— Два года назад. Жена Али с тремя детьми и ее брат поехали к родителям в Пальмиру. Тогда в Сирии уже бесчинствовали разные банды, выступившие против режима Асада. Одна из них захватила семью Али и убила всех. Перед казнью боевики издевались над ними. Они изнасиловали Рунак, жену Али, и двух дочерей, которым было двенадцать и десять лет, сына шести лет, а ее брата Сардара заживо сожгли. Женщине и детям потом отрезали головы.

— Откуда такая осведомленность, Баха? Ведь ты же никогда не видел своего двоюродного брата?

— О той истории долго говорили по всей провинции.

— Али не женился повторно?

— Нет. Об этом я узнал от одного человека, который торгует здесь. Он родом из Афрани. Мы случайно разговорились, когда я покупал у него муку.

Трагическая история курдской семьи не произвела на Сабиха никакого впечатления. Ведь боевики — союзники Турции, а курды — враги. Они не заслуживают иной участи. Будь его воля, он без раздумий уничтожил бы весь этот проклятый народ.

— Это значит, что нам все же придется навестить дом Али. Хотя бы для того, чтобы убедиться в отсутствии хозяина.

— К нам могут подойти сельчане.

— Ну и что? Ты знаешь о трагедии семьи брата, и это лишний повод наладить с ним отношения.

— Хорошо, но как объяснить твое присутствие в Афрани?

— Баха, ведь я же твой друг. Именно я уговорил тебя поехать к Али. Все просто. Нет ничего правдивее самого элементарного объяснения, тем более основанного на такой трагедии. С этим решено. А Висаль молодец.

— Я накажу ее.

— Нет! Не забывай, что она моя сестра, пусть и сводная. Вернемся к теме. Объяснение у нас есть, значит, по маршруту проедем. Теперь вопрос, как провезти с собой спутниковую станцию?

Сабих ожидал, что Джамар начнет убеждать его в том, что это невозможно, смертельно опасно, но Баха спокойно ответил:

— В этом-то как раз нет никакой проблемы. Сейчас даже у чабанов есть такие станции. Разумеется, не столь современные, как наша, но они имеются у многих. В некоторых районах, особенно у границы, где турки глушат мобильную связь, спутниковые станции являются единственным средством сообщения с другими населенными пунктами.

— Молодец. Если патруль спросит, есть ли у нас средства связи, мы предъявим нашу станцию и скажем, что везем ее твоему брату в подарок. У вас же не принято ходить в гости с пустыми руками, да?

— Курды — гостеприимный народ.

— Знаю вашу поговорку. «Коня, саблю, жену — никому, а все остальное гостю». Если бы так было на самом деле.

— А разве это не так?

— Ты готов отдать мне свой дом?

— Нет, но…

— Вот видишь, значит, для курдов важны не только конь, сабля и жена. Но это все ерунда. Поговорка сложилась давно и имеет свой подтекст. Отлично, мы можем завтра спокойно начать работу.

Джамар прикурил сигарету и проговорил:

— Я, конечно, уважаю господина Банадира, но пойми меня, Нури. Без приказа своего руководства я не имею права покидать Хамен. Так что по городу, пожалуйста, я провезу тебя, доставлю, куда захочешь, но дальше не поеду. Без приказа.

— Да будет тебе приказ.

— Вот как будет, тогда и поедем. Ты можешь пройти к себе в комнату. Ты знаешь, где душевая и туалет тоже. В комнате есть все, что тебе может понадобиться. Отдыхай. Мы с женой закончим дела по хозяйству и тоже уйдем к себе. Во сколько разбудить тебя?

— Не надо меня будить. Я умею программировать свой сон. Но сейчас в доме делать нечего, я лучше прогуляюсь по саду, подышу воздухом.

— Дело твое. Прошу без меня с Висаль не общаться. Да, она твоя сводная сестра, но это ничего не меняет.

— Я и не собирался. Ты извини, Баха, я задам вопрос, возможно, нетактичный, нескромный. Но это касается сестры в том числе.

— Спрашивай.

— Почему у вас нет детей?

— Зачем тебе знать это?

— Да странно как-то. Обычно в местных селениях много детей, у вас же никого. Это связано с работой?

— Нет. Это связано с болезнью.

Сабих внимательно посмотрел на Джамара.

— Кто из вас болен?

— Я. Не спрашивай, чем именно, но если от меня родится ребенок, то он долго не проживет. Я не желаю хоронить своих детей, родившихся только что. Висаль тоже не хочет. Этого достаточно? Или тебя интересуют и другие подробности нашей жизни? В частности, удовлетворяю ли я свою жену в постели?

— Зачем ты так, Баха? Я не хотел тебя обидеть. Еще раз извини, сочувствую. Больше подобных вопросов не будет.

Сабих лицемерил. Такая новость порадовала его. В том, что Висаль не имела детей, виноват Баха. Вряд ли он удовлетворяет жену, раз сам завел об этом речь. Значит, женщина живет с ним только из-за работы.

Но много ли пользы для турецкой разведки от какого-то курда Джамара? Почему бы, скажем, Висаль не работать с ним, с Сабихом? Тем более что она его сестра и воспитывалась уважаемым старшим офицером разведки, когда-то воевавшим вместе с самим Банадиром? Это надо обдумать и после акции решить вопрос с Висаль.

Ее надо забрать себе. Он это сделает. Если муж не в состоянии иметь детей, то жена имеет полное право на развод. Почему бы сестре не жить вместе с братом?

Служба? Висаль находится при Джамаре. Она превосходит мужа по всем параметрам, кроме, естественно, того, что является женщиной. Но формально Висаль — второй номер в их команде. Для того чтобы она имела право на выход из игры, необходимо, чтобы это сделал первый номер. Это может быть провал, арест, несчастный случай с летальным исходом или… самоубийство. Не выдержал первый номер напряжения, разочаровался и в службе, и в личной жизни. Всякое бывает. Это тоже надо хорошенько обдумать. Не спеша. Торопливость в таких вопросах только портит дело.

Стоит заручиться и поддержкой самой Висаль. Будет ли она против? Вряд ли. Женщина поймет, что впереди у нее совсем другая, куда более благополучная жизнь.

Но об этом не сейчас. Теперь надо полностью сосредоточиться на задании. Неизвестно, как долго продлится эта акция. В генеральном штабе не планируют краткосрочных операций. Но время, как вода. Оно течет своим чередом, несмотря ни на что.

Сабих прогулялся по саду, выкурил пару сигарет и направился к дому.

От навеса его неожиданно окликнул Джамар:

— Нури!

— Да? — Сабих повернулся к нему.

— Хорошо, что ты еще не уснул.

— А в чем дело?

— Я выходил на связь со своим куратором. Он передал мне приказ. Мы с Висаль переведены в полное твое подчинение.

— Я же говорил, будет тебе приказ.

— Значит, завтра?

— Да. Выезд в девять утра. Посмотри еще раз машину. Нам не хватало только застрять где-нибудь по дороге.

— Сделаю.

— Хорошо. Я иду отдыхать. Станцию в мою комнату. Утром заберешь ее.

— Понял.

— Можешь зайти через полчаса. Этого времени мне хватит, чтобы принять душ.

— Да, Нури.

Сабих усмехнулся и заявил:

— Ты умеешь быть вежливым и послушным.

— Дисциплинированным.

— Это одно и то же.

Сабих обошел Джамара, прошагал в комнату, отведенную ему.

Через полчаса Джамар принес спутниковую станцию.

Сабих дождался, когда он ушел, и набрал номер Дагара.

Тот ответил сразу:

— Слушаю тебя.

— Вопрос по поездке решен окончательно. Завтра мы осмотрим город, потом поедем в Афрани через населенные пункты Будри и Варке.

— Это хорошо. Защита от патрулей продумана?

— Да, господин майор. Меня удивляет одно обстоятельство. При постановке задачи никто не довел до меня факт о наличии у Джамара двоюродного брата в Афрани. Только благодаря Висаль мне удалось выяснить это. Похоже, Джамар не очень-то желает работать на нас. Пока его удерживает жена, но нет никакой гарантии, что это продлится долго.

— Ты считаешь, что Баха Джамар представляет для нас угрозу?

— Да. Вполне возможно, что в ближайшее время он сдастся курдским боевикам. Вероятность предательства велика. Я считаю, что это произойдет, когда он станет свидетелем первых результатов нашей акции.

— Твое предложение?

— Оно может быть только одно, господин майор. От Джамара надо избавляться.

— Он в твоем подчинении, но не в нашем департаменте. Решение по устранению агента принимать не нам.

— Это по устранению, господин майор. Но от несчастного случая не застрахован никто.

— Это так, Нури. Однако, убрав Джамара, ты лишишься надежной базы. Твое пребывание в доме вдовы вызовет подозрение. Подобные отношения неприемлемы для курдов.

— Я не говорю о немедленном устранении Джамара. Это дело надо подготовить и провести совместно с Висаль.

— Ты рассчитываешь на то, что женщина пойдет на убийство собственного мужа? — с немалым удивлением спросил Дагар.

— У них очень сложные отношения. Возможно, когда-то Висаль и была счастлива с Бахой, но не сейчас. Теперь жизнь с ним тяготит ее. В том числе и тем, что в связи с болезнью мужа — какой именно, мне выяснить не удалось — Висаль не может рожать. Уйти от него ей тоже нельзя. Я уверен в том, что она поможет мне.

— Вполне возможно. Ведь Висаль твоя сестра.

— Формально да, но не по крови.

— Не в этом ли причина твоего решения об устранении Джамара?

— Что вы имеете в виду, господин майор?

— То, что ты сам не против жить с этой женщиной вовсе не как с сестрой. Только говори честно, Нури.

— Признаю, это тоже есть. Но в первую очередь важна потенциальная опасность, которая исходит от Джамара.

— Хорошо, я обсужу твое предложение с полковником Банадиром. При его одобрении тебе надо будет отработать Джамара в ближайшие дни, подготовить к этому Висаль. Сможешь? Успеешь?

— Я займусь этим завтра.

— Когда у тебя выезд?

— В девять утра.

— Свяжись со мной в восемь тридцать. Я сообщу решение полковника.

— Да, господин майор.

— Нам очень важно, чтобы ты оставался в Хамене.

— Я могу снять квартиру, дом, комнату.

— Ладно, это решаемо. У меня вопросов нет. У тебя?

— Никак нет!

— Тогда до связи, Нури.

— До связи, господин майор.

Сабих отключил станцию и задумался:

«А не переоценил ли я разлад в этой семье? Может, Висаль все устраивает? Нет, женщина, довольная своей семейной жизнью, ведет себя по-другому».

Ночь на пятницу выдалась теплая и безветренная. После отбоя из войсковой части выехала группа лейтенанта Челика Араса, в которую входили водитель реактивной системы залпового огня «Сакарья», наводчик и отделение охранения. В 22.40 микроавтобус прибыл в рощу на окраине поселка Гардан.

Бойцы высадились, и транспорт, ведомый офицером штаба бригады, тут же вернулся обратно в часть. Группа сложила мешки и обосновалась на опушке. До подъезда установки «Т-122» и бронетранспортера оставалось еще почти полтора часа.

Лейтенант Арас вызвал по спутниковой связи начальника разведки бригады майора Дагара.

— «Даг», я — «Туна»!

— На связи, — ответил майор. — Можешь обходиться без позывных. Нас ни перехватить, ни запеленговать невозможно.

— Мы на месте, господин майор.

— Отлично. Автобус ушел в часть?

— Так точно!

— До подхода техники час пятнадцать. Используйте это время для оборудования полевого лагеря. Палатки следует поставить так, чтобы их не было видно с воздуха, замаскировать, парням попусту не шастать по лесу.

— Слушаюсь, господин майор.

— По моим данным, колонна техники, ожидаемая вами, может подойти раньше предполагаемого срока. Будьте готовы встретить ее с двадцати трех тридцати.

— Да, господин майор.

— Повторяю, с военнослужащими, которые доставят технику, обращение только по званиям. Никто ничьих имен знать не должен.

— Установка будет заряжена? Или снаряды утром подвезет капитан Конкер?

— «Сакарья» будет заряжена. Два пусковых пакета по двадцать реактивных снарядов с дальностью стрельбы до двадцати километров.

— Понял. Вы так и не довели информацию по корректировщику. Мне известно лишь, что он находится в Сирии.

— Да, корректировщик в Сирии. Он работает, определяет цели, свяжется с тобой сразу, как только выполнит первую часть общего задания по акции. Его позывной тебе известен. Напомню — «Шафан». Твой передадим ему при ближайшем сеансе связи. Так что все пока идет по плану.

— Да, господин майор.

— Как настроение подчиненных?

— Боевое. Это ведь отборные солдаты.

— Мы постарались дать тебе именно таких. Подготовленных и технически, и психологически. С ними у тебя проблем не будет. Каждый предупрежден о последствиях даже малейшего неповиновения тебе. Это касается и тех людей, которых подбирали вы с командиром батареи.

— У меня нет вопросов, господин майор.

— Следующий сеанс связи после принятия техники и убытия перегонщиков.

— Понял.

— До связи, лейтенант.

— До связи, господин майор.

Арас привел станцию в режим ожидания и отдал приказ на построение. Бойцы в полной экипировке выполнили его в считаные секунды. Они встали по подгруппам — огневой и охранения — и даже по ранжиру внутри них.

Лейтенант остался доволен такой оперативностью. Он понял, что ему действительно подобрали самых лучших солдат.

Он прошелся вдоль строя и проговорил:

— Сейчас, бойцы, занимаемся разбивкой лагеря. У нас есть одноместная палатка и две — на четверых. Первая, понятно, для меня. Ее ставьте в кустах, где молодые деревья, слева и справа от нее — четырехместные палатки. Сверху натягиваете маскировочную сеть. Ее размеров достаточно, чтобы накрыть все палатки. Оружие и снаряжение держите при себе. В тридцати метрах в глубину рощи на юг вы копаете яму для отправления естественных потребностей, сооружаете помост, все это тоже накрываете небольшой маскировочной сетью. Подход к отхожему месту производить каждый раз с разных сторон, чтобы не оставить тропы. Воду держать у моей палатки, там же в контейнерах пайки. Расчет по порядку и режиму охранения временного лагеря я определю совместно с сержантом Катыком.

— Есть, господин лейтенант, — рявкнул командир отделения охранения.

Арас усмехнулся.

— Здесь необязательно кричать. Да и строевые формальности можно оставить, так как мы находимся в особых условиях. При проведении обозначенных работ всем соблюдать меры безопасности. Я посмотрю, где оборудовать укрытия для техники либо применить уже имеющиеся, естественные. На всю эту работу у вас один час. С двадцати трех тридцати быть в готовности принять установку и разведывательную машину. Вопросы?

— Никак нет, — ответил за всех сержант Катык.

— Разобрать инструмент и приступить к работе! Вперед!

Бойцы разошлись и приступили к подготовке мест для палаток.

Лейтенант же вышел к дороге, по которой должна была прибыть техника. Место для укрытия реактивной установки и легкого бронетранспортера он нашел сразу же. Это была неглубокая балка с пологими склонами, по краям которых росли молодые деревья.

Лейтенант довольно цокнул языком. Не придется копать капониры. Грунт здесь каменистый. Это долгая и тяжелая работа. Конечно, ему лично напрягаться не пришлось бы, но потеря времени крайне нежелательна.

Он обошел всю рощу. Здесь было тихо, спокойно. Она находилась в километре от окраины поселка. На поле, отделявшем ее от населенного пункта, а также грунтовой дороге, по которой прибыла группа, в изобилии торчали таблички с надписью «Не входить! Заминировано!». Инженерно-саперная рота на всякий случай установила предупреждающие знаки еще на трех соседних полях, хотя на самом деле никаких мин и растяжек нигде не было.

Руководство тщательно готовилось к предстоящей акции, постоянно подчеркивало ее особое значение. Вот этого лейтенант до сих пор никак не мог понять. В чем именно особенность этой вот конкретной акции с применением всего одной установки залпового огня, ее отличие от множества других, куда более масштабных? Но забивать голову Арас не стал.

Командование считает данную акцию особо важной, ну и пусть. Это на руку лейтенанту. Он выполнит задание и получит повышение. А к нему и солидное денежное вознаграждение. Нечего тут думать. Работать надо.

Когда он вышел на опушку, то палатки уже стояли, маскировочная сеть была натянута, но не до конца выполняла свою роль. Даже с изрядного расстояния были видны прорехи в лоскутах сетки.

Арас посмотрел на часы. 23.20. Есть еще десять минут.

Он подозвал сержанта Катыка.

— Плохая маскировка, сержант, не находишь?

Сержант пожал плечами.

— А что сделать, раз нам дали такую сеть? А вторая совсем маленькая. Надо бы две большие, тогда перекрыли бы прорехи.

— У нас одна такая, но лагерь должен иметь хорошую маскировку. Распорядись, чтобы твои люди аккуратно, не в одном месте нарезали мелких веток. Потом, после приема техники, набросаем их поверх сетки.

— Разумное решение.

— А ты ожидал от меня иного?

— Извините, господин лейтенант.

— У тебя десять минут.

Сержант бросился к подчиненным, и те бесплотными тенями разошлись по лесу. Спустя десять минут охапки свежесрубленных веток лежали у палаток.

Арас отдал команду:

— Стройся!

Потом он вывел группу к дороге и приказал рассредоточиться в кустах, что и было выполнено.

Сам лейтенант остался у края дороги и поглядывал на север.

В 23.30 между холмами мелькнули первые лучи света, затем послышался характерный звук работы двигателя немецкого автомобиля «МАН», на базе которого были установлены пусковые пакеты. А через пять минут, в 23.35, колонна из трех машин остановилась напротив Араса. В нее входили собственно установка, четырехколесный бронетранспортер с турелью, на которой был установлен пулемет, и внедорожник.

Из внедорожника вышел старший, в звании капитана.

Он подошел к лейтенанту, козырнул и проговорил:

— Документы!

— У нас нет документов. Вас должны были предупредить об этом.

— Все верно. Позывной командира бригады?

— «Алтам»!

— Начальника разведки?

— «Даг»!

— Минуту. — Капитан повернулся, подал рукой сигнал старшему лейтенанту, и тот скрылся в чреве бронетранспортера.

— Подождите, лейтенант.

— Без проблем, господин капитан.

Показался старший лейтенант.

— Все в порядке, капитан.

Тот повернулся к Арасу.

— Где ваши люди?

— Рядом, в кустарнике.

— Не заметил. Это хорошо. Итак, я передаю вам реактивную систему залпового огня Т-122 «Сакарья», полностью готовую к применению, пусковые контейнеры, которые заполнены реактивными снарядами SR-122 фугасного типа. В общем-то, «Сакарья» — аналог российского «Града» с некоторыми изменениями, базой в том числе. Но снаряды одни и те же.

— Мне это известно. Я знаю ТТХ установки Т-122.

— Прекрасно. Какова же дальность полета снаряда SR-122?

— Двадцать километров в отличие от TR-122, имеющих дальность в сорок километров. Их радиус сплошного поражения составляет четыре десятка метров.

— Вы хорошо подготовлены лейтенант. Впрочем, иного и быть не могло. На ответственное задание, курируемое генеральным штабом, дилетантов не посылают. Вызывайте сюда ваших людей, пусть принимают технику.

Арас отдал команду, и из кустов вышли его бойцы. Наводчик с водителем направились к залповой установке, сержант Катык с подчиненными — к бронированной разведывательной машине «Отакар».

Приемка не заняла и получаса. Техника исправная, новая, полностью готовая к применению по назначению.

— Мне расписаться в формуляре? — спросил Арас у капитана.

— Да что вы, лейтенант, это совершенно лишнее. Единственное… — Он достал из кармана диктофон. — Скажите, что вы приняли технику в исправном состоянии. Этого будет вполне достаточно.

Арас выполнил эту просьбу.

Перегонщики сели во внедорожник. Водитель развернул его. Он, часто моргая красными тормозными фонарями, ушел к северным холмам и пропал из виду.

К Арасу подошел наводчик и доложил:

— Господин лейтенант, пусковая установка полностью готова к применению. Система управления штатная, ничего лишнего. Хорошая машина.

— Мнение водителя?

Сержант Барыш позвал рядового Бояджи.

— Как машина, рядовой?

— Отлично, господин лейтенант. Да и что может быть не так, если шасси только с завода. У автомобиля пробег в шесть тысяч километров. Для немецкой машины это ничего не значит.

Появился и сержант Катык.

— Лейтенант, я принял бронетранспортер. Новый, исправный, пулемет свободно вращается на турели, десантный отсек уютный, мягкий, кондиционер работает бесшумно, к двигателю претензий нет. Давление в шинах в норме. Бортовой компьютер выдает всю необходимую информацию.

— Значит, и с «Отакаром» все в порядке?

— Так точно! Остается определиться с местом укрытия техники.

— Я уже определился. Следуйте за мной, сержант. Остальным находиться у машин.

Лейтенант и сержант прошли до балки.

Арас указал на небольшой овраг.

— Вот здесь. Отличное место, не правда ли? И от дороги близко, и не видно с нее.

— Так точно, место идеальное. Надо, конечно, кое-что подготовить, снять грунт в некоторых местах, но это не займет много времени.

— Загоняйте сюда машины и маскируйте их. Я на связь с базой!

— Слушаюсь!

Сержант направился к колонне, лейтенант — на опушку. В своей палатке он переключил станцию на режим переговоров, набрал номер начальника разведки.

Тот ответил, как и до этого, тут же, без всякого промедления:

— Слушаю, лейтенант.

— Техника прибыла в двадцать три тридцать пять. Произвели осмотр, прием. Установка и бронетранспортер в отличном состоянии. Хоть сейчас в бой.

— Не торопись. Место укрытия техники определено?

— Так точно. Сейчас мы его дооборудуем, потом весь личный состав займется маскировкой.

— Хорошо. Не буду напоминать, что, несмотря на нахождение подразделения на нашей территории, вам следует соблюдать все необходимые меры по охране.

— Так точно, господин майор!

— До связи утром, лейтенант.

— До связи.

Арас отключил станцию и прошел к балке, где вовсю шли работы. В 01.10 техника стояла в балке, затянутая двойным слоем маскировочной сети, находившейся при машинах и поглощающей импульсы радаров. К двум часам была устлана ветками сетка над лагерем. На пост у балки заступил первый часовой. Спустя еще десять минут все бойцы подразделения, кроме одного, спокойно спали в удобных, вполне комфортных палатках.

На обратном пути Сабих молчал.

Когда они миновали Варке, Джамар не выдержал и спросил:

— Ты узнал, что хотел?

— Да, — ответил Сабих.

— Не понимаю, чего ты искал в Афрани.

— Это не твое дело. Лучше скажи, как мне ночью, ближе к рассвету, выбраться из города, минуя посты курдов?

— На автомобиле это невозможно. Если ты согласен прогуляться пешком, пройти почти десять километров, то есть шанс выбраться из города.

— Ты знаешь, где пройти?

— Знаю. Остановиться, показать на карте?

— Дома это обговорим.

— Хорошо.

На въездном посту у шлагбаума стоял все тот же ополченец. Он узнал машину, не стал останавливать, пропустил.

Вскоре «Ниссан» въехал за ворота усадьбы Джамара.

Сабих вышел, хозяин стал загонять внедорожник под навес.

Вышла Висаль, улыбнулась Сабиху и спросила:

— Проголодался?

— Есть немного. Ты приготовила обед?

— Конечно, это же моя обязанность.

— Мне надо будет поговорить с тобой, Висаль.

— Ты же знаешь, я всегда дома. Когда?

— Позже. Но без твоего муженька.

— Это уже сложнее. После твоего появления Баха следит за мной.

— Знаю. Придумай что-нибудь.

— После обеда муж обычно отдыхает. Если так будет и сегодня, то мы сможем встретиться в саду.

— Нет. Надо в доме.

— Тогда на кухне.

— Хорошо. Посмотрим, может, тебе или мне придет идея получше.

Подошел Джамар, зыкнул на жену.

— Ты чего здесь? Обед готов? Стол накрыт? Вода нагрета? Муж с дороги, ты не знаешь, что надо делать?

Висаль, изображая покорность, ответила:

— Обед готов, Баха, стол накрыть дело нескольких минут, вода в кувшине. Я прекрасно знаю, что надо делать. Проходите к топчану, там все. И кувшин, и чистое полотенце.

Сабих и Джамар вымыли руки и прошли в столовую, где Висаль быстро накрыла стол. Мужчины пообедали.

— Что дальше, Нури? — спросил хозяин дома.

— У тебя короткая память? О чем мы договаривались в дороге?

— Я помню. Пойдем в большую комнату.

В гостевом помещении мужчины прилегли на ковер, опираясь на подушки.

Сабих выложил на пол карту.

— Показывай, где можно выйти из города.

Джамар нагнулся, нашел нужное место.

— Вот здесь.

— Частный сектор, восточнее центральной улицы?

— Да, это окраина, такая же, как и здесь. Пост ополченцев вот тут. — Баха ткнул пальцем в карту. — Как видишь, между этим постом и тем, на выезде, расстояние метров в семьсот. Если считать заграждения, то свободным остается участок примерно в полкилометра.

— Он никак не охраняется?

— Там нет дорог, за виноградником сразу же холмы, но патрули объезжают город каждый час. Я имею в виду, между постами. В самом городе они рыщут постоянно. Ночью хватают всех, даже тех, кого знают. Так заведено. Но пройти можно. Сложно будет в городе, придется идти вдоль дувалов, по проулкам. Но если остановит патруль, то проблем будет много.

— Нанеси маршрут до холмов за рубежом охранения.

Не вставая, Джамар крикнул:

— Висаль!

Женщина появилась тут же.

— Да, Баха?

— Мне нужен карандаш.

— Ты разрешаешь мне зайти в твою комнату?

— Да. До стола, там карандаш в подставке.

Висаль принесла карандаш отдала мужу и удалилась.

Джамар начертил маршрут. В некоторых местах он поставил знаки вопроса и объяснил:

— Это самые опасные участки. Их всего три, но там очень просто можно налететь на патруль.

— Отболтаться есть возможность, если задержат?

— Местный житель сумеет, ты — нет. Куда чужой человек может идти ночью?

— А если я спалюсь, то и к тебе возникнет много вопросов.

Джамар усмехнулся:

— А что я, Нури? Я спал с женой. Понятия не имею, зачем и куда пошел родственник. — На последнем слове он сделал ударение. — Какие к нам с Висаль могут быть вопросы?

— А где у вас больница?

— На что она тебе?

— Я задал вопрос.

— Она как раз в этом районе, по которому проходит маршрут.

— Хорошо. Что ты сделал бы, если бы твоей жене вдруг стало плохо? У вас работает «Скорая помощь»?

— Откуда ей взяться?

— Как же вызвать врача в экстренном случае?

— По телефону. Он подойдет, если не занят. С этим здесь непросто.

— Так. Представим себе, что этой ночью Висаль становится плохо. У нее, скажем, очень сильные боли в животе. Время терять нельзя. Ты остаешься с женой, я иду в больницу.

— Проще доставить больную на машине.

— Верно, но у тебя закончилась соляра. Я иду в больницу. Это послужит оправданием для патруля?

— После того как врач осмотрит жену и убедится в том, что она действительно заболела.

Сабих ухмыльнулся.

— Даже мне, ни разу не медику, известно, что боль в животе может вмиг скрутить человека в бараний рог и так же быстро стихнуть. Ни один врач не определит, говорит ли женщина правду или нет.

— Тогда у патруля вопросов не будет.

— Прекрасно. — Сабих посмотрел на карту. — От больницы остается пройти квартал, пересечь дорогу, опоясывающую город. За ней сразу же холмы. Это всего сто пятьдесят метров. Машины патрулей ездят с включенными фарами, их свет заметен далеко. Хорошо.

— Пойдешь?

— Не знаю. Как решит командование. Не задавай ненужных вопросов. Не твое дело, зачем мне надо уйти.

— Я и не думаю.

— Принеси радиостанцию из машины.

— Хорошо, Нури, принесу, потом пойду отдохну. Да и тебе, если в ночь собрался в дорогу, тоже надо поспать.

— Ты прав. Неси станцию и отдыхай.

— Я обычно ложусь здесь.

— Ты считаешь, мне интересно, где ты проводишь послеобеденное время?

— Просто сказал.

— Я услышал.

Джамар принес станцию. Сабих забрал ее и прошел в отведенную ему комнату. Она располагалась напротив, через коридор.

Там он убедился в том, что хозяин дома не подслушивает, включил станцию, набрал номер майора Дагара.

— Слушаю, Нури! — ответил тот.

— Я посмотрел город, был в Будри, Варке, Афрани.

— Меня интересует Афрани.

— Не понимаю, господин майор, чем этот поселок так важен для вас. Если только позициями ополченцев.

— А тебе и не надо ничего понимать. Первый этап работы — нанесение удара по Афрани.

— Извините, вы хотели сказать, по позициям курдов?

— Слушай внимательно. Первый удар по самой деревушке, с переносом огня на позиции ополчения. Необходима корректировка. Ты сможешь провести ее?

— Да.

— Скрытный выход из города возможен?

— Если говорю, что смогу корректировать огонь блуждающей установки, то возможен. По-моему, это ясно без дополнительных объяснений.

— Квадрат нанесения удара нам известен. Но в него выходит и территория, прилегающая к деревне. Ты должен будешь навести установку на селение и позиции.

— Я сделаю это, имея прямой контакт с лейтенантом.

— Когда возможно нанесение первого удара?

— Завтра часов в десять. В это время и до самого полудня на единственной улице Афрани много детей. Хватает и взрослых.

— Завтра в десять, — проговорил Дагар. — Хорошо. Где будешь находиться ты?

— Недалеко от деревни, на одном из холмов.

— Маршруты подхода и отхода продуманы?

— Так точно.

— Тебе придется быстро уходить, Нури.

— Я вернусь в город. Ошарашенные курды не успеют перекрыть все дороги и тропы. До высоты девять километров, местность сильно пересеченная. Часа на два хорошего хода.

— Много. За два часа курды успеют закрыть Хамен.

— Но раньше никак, господин майор.

— Значит, поступаем так. Ты выходишь на место корректировки, связываешься со мной…

Сабих прервал начальника разведки:

— Это будет часов в пять утра, господин майор.

— А вот перебивать старшего не следует, сержант. Если я говорю: выходишь на связь, то ты так и делаешь, не глядя на часы.

— Я понял, извините.

— Слишком много извинений. Но продолжим. Итак, ты связываешься со мной и передаешь точные координаты самой деревни и позиций курдов. После чего начинаешь спокойный отход. Как только окажешься в городе, вновь связь со мной. Затем вам с Джамаром надо показаться соседям.

— Мы можем проехать на базар. Там нас увидят многие.

— Да, это самый оптимальный вариант. С десяти часов вы должны быть на базаре, общаться там с торговцами.

— Понял, сделаю. Считаю, завтра же следует убрать Джамара.

— Не рано ли?

— У нас нет гарантии, что, узнав о результатах первого этапа акции, он не сдаст группу.

— Но нет и уверенности в том, что предаст.

— Когда расклад пятьдесят на пятьдесят, агент обязан устранить потенциальную угрозу.

— Все верно. Используешь свою женщину?

— Да.

— Ты обговорил с ней этот вопрос?

— В общих чертах. Сегодня обсудим подробности.

— Все должно выглядеть естественно.

— Конечно, мне попадать в руки курдов никакого резона нет.

— В данном вопросе действуй по обстановке с обязательным докладом мне.

— Само собой.

— Все?

— Да. Окажусь у Афрани, свяжусь с вами. Ориентировочно около пяти часов утра.

— Хорошо. Если не выйдешь на связь до семи утра, это будет означать твой провал. Такое очень нежелательно, Нури.

— Провала не будет.

— Тогда до связи!

— До связи, господин майор!

Сабих отключил станцию, привел в действие устройство блокировки несанкционированного доступа, убрал ее и вышел в коридор.

В его конце у двери стояла Висаль. Она увидела названного брата и вышла во двор.

Сабих тихо подошел к большой комнате. Дверь была приоткрыта. Он заглянул внутрь.

Возможно, Джамар и собирался следить за женой, но прилег под открытым окном и сразу же уснул. Он не притворялся, спал крепко, по-настоящему.

Сабих вышел из дома.

Висаль успела поставить на топчан корыто, наполнить его водой, замочить кучу одежды.

Он подошел к ней и сказал:

— Ты неплохо придумала, Висаль.

— Я и в самом деле собиралась стирать, — ответила она и засыпала в воду соду. — Но давай поговорим быстрей. Неизвестно, сколько проспит Баха.

— Скоро он уснет навсегда! — заявил Сабих.

— Скоро, это когда? — не отрываясь от стирки, равнодушно спросила женщина.

— Завтра.

Она бросила на него быстрый взгляд.

— Уже завтра?

— Да. Ночью я уйду из города, утром вернусь…

Женщина прервала Сабиха:

— Ты собираешься ночью пройти через охрану?

— Твой муж показал, как сделать это.

— Каким образом?

— Начертил маршрут на карте.

— Я могу взглянуть?

— Конечно.

Сабих достал карту, показал женщине.

Та посмотрела и задала вопрос:

— А как ты выкрутишься, если попадешься патрулю в городе?

Сабих рассказал о варианте с больницей и добавил:

— Так что ты будь готова изобразить сильную боль в области живота, если я вернусь в сопровождении ополченцев и медика.

— Я-то изображу, Нури, да вот только больница в стороне от маршрута, проложенного Бахой. Ты, человек не местный, конечно, можешь и сбиться с пути, но для патруля это не оправдание. Да, честно говоря, заблудиться в городе невозможно.

Сабих чертыхнулся, сплюнул на землю.

— Шайтан! Этот подонок решил подставить меня?

Висаль пожала плечами.

— Может, сам ошибся?

— Ты-то веришь в это?

— Нет!

— Значит, он специально подставляет меня. Но почему, Висаль? Ведь если я попаду в руки ополченцев, то ему и тебе тоже несдобровать.

— Баха прекрасно понимает, что ты не дашься ополченцам живым.

— Пусть так, но приехал-то я к вам.

— Ну и что? Не пустить тебя в дом он не мог. Закон гостеприимства. Баха не знал, что у тебя есть другие документы и чем ты занят на самом деле. Он считал, что ты хотел повидать сестру. Вот и все.

— Сволочь!

Женщина промолчала.

— Тогда укажи мне безопасный путь, — попросил Сабих.

— Возьми левее того маршрута, который указал Баха, ровно на один квартал, прямо от нашей усадьбы. Тогда твой путь пройдет рядом с больницей.

— Ты сегодня должна договориться с соседом насчет квартиры и машины. Хотя нет, рано. Все это после устранения Бахи.

— Мне нужен твой яд и сигнал, когда применить его.

Сабих вытащил из-за ворота рубашки небольшую ампулу.

— Держи. Будь с ней поаккуратней. Яд мгновенного действия, даже если попадет только на кожу.

— Брось ее мне в карман халата. Руки в пене.

Сабих аккуратно положил ампулу в карман и ощутил горячее тело женщины.

— Ты не представляешь, Висаль, как я жду того момента, когда смогу овладеть тобой.

— Я тоже жду этого. Что по сигналу?

— Как только я заговорю о том, каким образом ты оказалась в нашей семье, действуй. Сама ампула практически мгновенно растворяется в любой жидкости.

— Я поняла.

— Ну а насчет моего переезда и машины поговорим позже.

— Да, Нури. Все, ступай!

— Вернемся в Турцию, ты получишь все, что захочешь, оценишь мою щедрость и только в страшных снах будешь видеть жизнь здесь.

— Надеюсь, так и будет. Иди.

Сабих вернулся в дом и вновь заглянул в большую комнату. Джамар ворочался, но спал.

Нури усмехнулся, ушел к себе и с удовольствием прилег на постель, приготовленную заботливой Висаль.

Деревня Афрани, понедельник, 18 мая

День выдался теплым, безветренным. Пыль от прогона отар на пастбище улеглась. Ополченцы ушли с ночных постов на отдых. После завтрака на улицу вывалила толпа мальчишек, девочки сбились в кучки. Женщины занялись хозяйством.

Дияр Перкин, резчик по дереву, известный во всем районе, устроился на топчане в саду. Клиент из Дамаска заказал ему шахматы и обещал хорошие деньги. Поэтому Перкин сегодня отложил свое обычное занятие — изготовление курительных трубок. Он осматривал заготовки, вырезанные еще вчера, и отпивал зеленый чай из пиалы.

Ахора, супруга мастера, вынесла из дома ковер и стала чистить его.

К Перкину подошли сыновья Асман, Белим, Дакин и дочь Фада.

Старший, двенадцатилетний Асман, попросил:

— Отец, разреши нам пойти на улицу.

— Чего вы там забыли? Матери лучше бы помогли.

— Другие ребята играют.

Перкин отложил заготовки, взглянул на старшего сына.

— Асман, Белиму, Дакину и Фаде простительно проситься поиграть. А ты уже достаточно взрослый человек, должен заниматься делом, а не пустяками. Я в твои годы уже работал с отцом, твоим дедом, каждый день, с утра до вечера, деньги в семью приносил.

Перкин старался казаться строгим, но на самом деле был добр и любил свою семью.

— Чего собрались делать-то? — спросил он всю ватагу, видя, как расстроились дети.

— Мы вчера играли в футбол с соседскими ребятами, Мерхазом и Раданом. Нас трое, их двое. Поэтому играли в одни ворота. В них стоял Белим. Мы выиграли, но дети дяди Бархата сказали, что это было нечестно. Мол, Белим подыгрывал нам. Он же вратарь, вот и отбивал удары Мерхаза и Радана, а наши пропускал, — ответил Асман.

Перкин поднял руку.

— Так, не морочь мне голову. Какой футбол и что с вами делала Фада?

— Обычный футбол. Мы расчистили площадку у старого сарая, поставили жерди, на них натянули старую сеть и там никому не мешаем. Фада просто смотрела, как мы играем. Отпусти, отец!

— Откуда мяч взяли?

— Брат дяди Бирхата подарил. Он ездил в город, там купил и отдал нам.

Жена Перкина облила ковер водой и сказала мужу:

— Да отпусти ты их, Дияр. Все равно мне они как помощники сейчас не нужны, тебе тоже помочь не могут. Понадобятся — позовем. Пусть поиграют, пока спокойное время. И так почти год просидели в подвале, прятались от турецких обстрелов. Пусть хоть немного детьми побудут.

— Ладно, — сказал Перкин. — Ступайте, но смотрите, играйте честно.

— Так сегодня на воротах будет Хасан, сын дяди Али. А у нас Дакин играть не станет. Чтобы двое на двое было.

Перкин посмотрел на дочь.

— А тебе, Фада, забавы мальчишек интересны?

Девочка молча пожала плечами.

Ответила мать:

— Так ее подруга Негар с отцом и матерью в Камышлы уехали, а с другими Фада так крепко не дружит. Что ей остается, как не с братьями гулять?

— Хорошо. Уговорили, идите.

Детвора выскочила на улицу.

Ахора крикнула им вслед:

— Смотрите, быть только у сарая! Позову — сразу же домой!

— Хорошо, мама.

В калитку вошла соседка, мать ребят, с которыми дети мастера играли в футбол. Берсе дружила с Ахорой.

— Салам!

— Здравствуй, Берсе! — ответила Ахора, а Дияр просто кивнул.

— Ваши сорванцы тоже с утра вымотали вам нервы?

— Нет, — сказала Ахора. — Они просились поиграть с твоими сыновьями. У них состязание.

— Да, они готовы с утра до вечера гонять мяч, который им подарил Али. Как Бирхан с отарой ушел, мои сразу же привязались, отпусти, мол, на футбол.

— Пусть поиграют.

— Да я разве против? Но они вчера чуть не подрались. Мои посчитали, что ваш младший подыгрывал своим.

— Сегодня разберутся, поддавались или нет, — заявил Перкин. — У них теперь вратарем будет Хасан, сын Али. А ты чего бездельничаешь, Берсе?

— А разве это твое дело, Дияр? У меня есть муж. Только он может так спрашивать.

— Да я просто поинтересовался. Не то слово подобрал. Извини.

— Ладно. Я хотела в магазин пойти. Люди говорили, что сегодня должны продукты из города привезти. Гуманитарная помощь из России и две автолавки. Ахора, ты не пойдешь со мной?

Жена Дияра посмотрела на мужа.

— Надо бы сходить, Дияр. У нас продуктов мало.

— Когда ожидается подвоз?

— Ближе к обеду, — сказала Берсе.

— Сходи, Ахора. Денег я дам. По пути как раз сыновей возьмешь, пусть помогут.

— Хорошо. — Ахора оставила ковер и пошла проводить Берсе.

Дияр покачал головой. Женщины!.. Им бы только языком чесать.

Он принялся за работу.

В это время на самодельном футбольном поле встретились дети. Игра началась. Но продолжалась она недолго.

Спустя несколько минут послышался какой-то шелест. Прогремел взрыв, разнесший на куски старую кошару на окраине деревни.

Мальчишки аж присели.

— Что это?

— Кажется, опять турки.

Перкин вскочил с топчана. Все местные жители прекрасно знали, что такое обстрел.

Ахора выбежала из дома.

Дияр крикнул ей:

— Хватай мешок и беги в подвал. Я за детьми.

Частые обстрелы, которым подвергалась деревня Афрани до объявления перемирия, приучили людей к быстрым действиям. В каждой семье был мешок, в котором хранилось все необходимое для того, чтобы пересидеть в подвале сутки. В нем имелись консервы, сухари, вода, фонарь с запасом батарей, нож, ложки, телефон.

Ахора бросилась обратно в дом.

Дияр выбежал на улицу. Дети стояли и смотрели, как поднимается дым над старой кошарой. Месяц перемирия успокоил их.

Мастер слышал разрыв снаряда и сразу понял, что это не миномет, а реактивная система залпового огня. Она могла наделать много бед.

— Асман! — крикнул он.

Старший сын обернулся.

— Чего встали?! Все бегом по домам и в подвалы! Мерхаз, Хасан, вас это тоже касается.

— Да, отец, — услышал Дияр.

Тут земля на улице вспучилась от разрывов сразу пяти реактивных снарядов.

Взрывная волна отбросила Дияра на кучу глины. Во время перемирия местные жители восстанавливали свои дома. Он спиной пробил толстый металлический стержень и повис на нем. Окровавленный конец прута торчал из его живота.

Снаряд, попавший прямо на поле, где мальчишки играли в футбол, не оставил никому из них ни малейшего шанса на спасение. Детей разорвало на куски. Второй снаряд разнес дом Али, остальные легли точно на улицу. Среди адского грохота не было слышно криков боли и отчаяния.

Наступило короткое затишье. Потом взрывы накрыли позиции ополчения. Такому жуткому обстрелу деревня еще никогда не подвергалась.

В конце концов наступила тишина. Гарь, дым и пыль опускались на смертельно раненную деревню. Люди, успевшие укрыться в подвалах, не спешили покидать их. Только ополченцы, свободные от службы, побежали на свои позиции.

Ахора вышла из дома. Волосы растрепаны, лицо смертельно бледное. То, что она увидела, ввело ее в ступор. Женщина стояла и смотрела на воронку на той самой площадке, где совсем недавно играли ее дети.

Она увидела мужа, повисшего на металлическом стержне, но не могла ни закричать, ни сдвинуться с места. Все это казалось ей кошмарным сном. Только через пару минут женщина очнулась и бросилась к мужу.

Ахора споткнулась обо что-то, упала, повернулась и увидела ногу своего старшего сына. Больше ничего рядом не было. Мать узнала ее по недавно купленным кроссовкам. От ужаса крик застрял у нее в горле.

Она посмотрела в сторону дувала. К ней приближалась Берсе, вся в крови, с безумным взглядом и лицом, перекошенным от ужаса. Женщина в порванном платье шла к Ахоре и несла в руках голову Мерхаза.

Ахора почувствовала резкую боль в сердце и рухнула без сознания.

Берсе подошла к ней.

— Ахора! Смотри, это Мерхаз, мой сыночек. А Радан куда-то убежал. — Она села рядом с подругой, лишившейся чувств. — Твои дети тоже удрали отсюда. Только Фада лежит у забора. Ей, наверное, надоело смотреть, как играют мальчишки, и она уснула. А у меня Мерхаз. Но почему-то нет тела. Где он его оставил? Всегда был непослушный. Разве может голова жить без тела? Так нельзя, Мерхаз. Теперь надо искать тело. Может, его унес Радан? Ты скажи, я ругаться не буду.

На площадку на коне влетел муж Берсе и соскочил на землю.

— Бирхат, — узнала мужа обезумевшая женщина. — Ты приехал? А у нас тут мальчишки разбежались от грозы. Вот только Мерхаз остался. — Она подняла голову сына и показала мужу.

Бирхат Хамини понял все. Он видел с пастбища грибы разрывов в деревне и на позициях ополченцев и поспешил в Афрани. Муж и отец надеялся, что беда обойдет его семью стороной.

Не обошла.

Он упал на колени, поднял глаза и руки к небу.

— За что, Всевышний?

Берсе подошла к нему.

— Ты почему плачешь, Бирхат?

Хамини прижал жену к себе.

Рядом с ними появились двое мужчин. Они хотели было поднять Ахору, но не стали этого делать.

— Не надо. Она мертва, — услышал Бирхат.

— Но на ней нет следов от ран, — проговорил второй человек.

— Сердце не выдержало. Смотри, в воронке части тел. У забора мертвая девочка. Всевышний!..

Мужчины увидели голову мальчика в руках жены Хамини. Она легла на землю и положила ее рядом с собой.

Бирхат поднялся, подошел к мужчинам.

— Кто здесь был, Бирхат? — спросил его один из них.

— Только дети. Мои дети и Перкина. Больше никого. Моя жена сошла с ума. А что Ахора?

— Она мертва.

Бирхат повернулся и, шатаясь, пошел к своему дому.

— Что будем делать? — спросил один из мужчин другого.

— Бирхата не беспокоить. Он должен сам справиться с навалившейся бедой. Сюда надо вызвать мужчин с носилками. Будем собирать то, что осталось от детей. До захода солнца всех следует похоронить.

— Но почему турки открыли огонь?

— Ты у меня спрашиваешь?

— Я просто не понимаю, зачем они сделали это.

— Мы для них не люди. Ладно, хватит разговоров. Связывайся с командиром ополчения, объясни, что на улице много трупов. Скажи о детях… о том, что от них осталось. Пусть присылает людей. А я пройду и посмотрю, остался ли кто живой в разрушенном доме Али.

В усадьбе на окраине города мужа и Сабиха ждала Висаль.

— Что-то случилось? — спросил Джамар супругу.

— А вы разве ничего в городе не слышали?

— Нет!

— Всевышний!.. — Висаль подняла руки. — За что?

— Да что произошло-то? — включился в игру Сабих.

— Весь район только об этом и говорит.

Джамар повысил голос:

— Женщина, ты можешь в конце концов внятно объяснить, что произошло?

— Баха, большая беда. Деревня Афрани обстреляна из «Градов». Кто, откуда, почему вел огонь, неизвестно. Одних только детей погибло более пятидесяти, столько же женщин, много мужчин.

Джамар побледнел, взглянул на Сабиха и спросил:

— Это сделали наши?

— Пройдем в дом, Баха, нечего тут рисоваться.

— Так наши или нет?

— Я сказал, в дом. Всем!

Супруги и Сабих прошли в большую комнату.

— Так вот зачем ты настаивал на поездке в Афрани, поднимался на холм, а затем ночью уходил из города! Ты корректировщик огня, Нури.

— Да будет тебе известно, корректировщик огня работает непосредственно во время ведения обстрела. Когда же ударили установки, как тебе известно, я находился в городе. Вместе с тобой.

— Значит, ты передал координаты и ушел. Днем мы ходили по рынку, чтобы создать тебе алиби.

— Ты считаешь, что турецким штабам неизвестны координаты какой-то курдской деревни, и огонь РСЗО нуждается в корректировке?

— Так зачем ты ездил в деревню?

Сабих вздохнул:

— Хорошо, я действительно ездил в Афрани, чтобы посмотреть, не представляют ли собой угрозы для нашей территории и границы позиции ополчения. Я увидел, что ничего подобного нет. Ты же слышал, в деревне погибло много женщин, детей, есть потери и среди ополченцев. Но зачем нам было стрелять по деревне, если есть позиции?

— Ты меня обманываешь.

— Знаешь что, Нури, держи себя в руках. Ты слышал, люди говорят, что деревню обстреляли «Грады». У нас их нет. В турецкой армии имеются свои установки залпового огня, и все они находятся на территории нашей страны.

— Допустим, но зачем и куда в ночь перед обстрелом ты уходил из города?

— Я не обязан отчитываться перед тобой.

— А я не хочу, чтобы в мой дом пришли ополченцы и уволокли нас в подвал своего штаба. Ты представлялся всем в городе как брат моей жены и представитель какого-то иорданского фонда, показывал документы на имя Намира Раймона. Но вдруг ты попадешь под подозрение? Этого исключать нельзя. В ополчении тоже не дилетанты служат. Они проверят сначала жену, и окажется, что ее в свое время взяла к себе семья полковника турецкой разведки Эрола Сабиха. Раз ты ее брат, то, значит, сын полковника, турок Сабих, а не какой-то Раймони из иорданского города Ирбид.

— Ты считаешь, что я могу попасть под подозрение? По какой причине? Лишь потому, что я вместе с тобой выезжал в Афрани в поисках твоего двоюродного брата? Мы не застали его на месте и тут же вернулись в твой дом. Такова причина для подозрений?

— Это, может быть, и пройдет, но твои ночные похождения за городом?

— О них никто не знает. Только Висаль и ты.

— Уверен? Ладно, в городе тебя могли не заметить, но если ты был у Афрани, то обязательно оставил следы. Ополченцы прочешут там все, перевернут каждый камушек.

— Не говори глупостей, Баха. Никаких моих следов у Афрани нет и быть не может, так как я ночью не был там.

— Но ты сам расспрашивал, как выйти из города.

— Это так, но мне надо было не в Афрани.

— А куда же?

— Вот на это я тебе отвечу после обеда. А сейчас, извини, пока Висаль готовит, я пройдусь по саду, — заявил Сабих и вышел из дома.

Он гулял по саду и размышлял:

«Этот Баха полный идиот. Неужели он не понимает, что агенту нельзя так вести себя? Даже если ты не имеешь дурных намерений, возмущаться тем, что делают твои начальники, не просто глупо, но и смертельно опасно. Баха Джамар, видимо, не может это уразуметь. Что ж, он сам виноват в том, что сегодня отправится на небеса.

Сможет ли Висаль выполнить свою миссию? Да, конечно. Она росла в семье высокопоставленного турецкого офицера. Правильное воспитание дало свои плоды.

Здесь, в доме, все пройдет как надо, а вот дальше? Съемная квартира, арендованная машина… все это очень ненадежно. Остаться в доме Джамара я не смогу. Это против всех традиций и обычаев не только курдов, но и мусульман вообще.

Если бы не поведение Джамара!.. Ведь я мог спокойно работать, а Висаль увез бы в Турцию после завершения акции. Да, я тихо убрал бы Джамара и забрал бы Висаль. Но нет, Баха спутал все карты».

Неожиданно сотовый телефон Сабиха издал сигнал вызова.

— Да? — ответил он, не догадываясь, кто мог бы ему здесь позвонить.

— Нури? — спросил мужской голос.

— Да, я Нури, а ты кто?

— Друг Мерича.

До Сабиха не сразу дошло, что майора Дагара звали Меричем.

— Ты имеешь в виду?..

— Да. Я имею в виду нашего общего друга.

— И что тебе надо, друг моего друга?

— Извини, не представился. Бахрам Азир.

— Так что тебе надо, Бахрам Азир?

— Я в курсе сложностей, которые могут появиться у тебя после скоропостижной смерти мужа сводной сестры.

— А с чего он должен умереть?

Этот разговор сильно смахивал на провокацию.

— С того, что он много знает об Афрани.

— А почему у меня должны возникнуть сложности? Я не имею никакого отношения к этой деревне и вообще не намерен продолжать столь странный разговор.

— Понимаю. Запомни мой номер и свяжись с Дагом.

Это был псевдоним майора Дагара, используемый при разговорах по портативным станциям.

Сабих промолчал, а его собеседник продолжил:

— С Дагом не тяни. Ты должен переговорить с ним немедленно. Потом перезвони мне. Я уверен в том, что следующая наша беседа будет куда более дружелюбной. — Азир отключился.

Сабих положил телефон в карман легких брюк.

«Майор Дагар говорил мне о подключении к акции еще одного агента. Но почему так срочно? Это наверняка связано с устранением Джамара, но как? — подумал он. — На такой вопрос может ответить только начальник разведки базы».

Сабих вернулся в дом.

Висаль занималась приготовлением обеда на летней кухне, Джамара не было видно.

Гость вышел к углу дома, и Висаль увидела его.

— Где муж? — тихо спросил Сабих.

Женщина взглядом указала наверх.

— На крыше?

Она кивнула.

Расспрашивать ее о том, чего он там забыл, было бесполезно. Теперь Джамар не мог услышать, что Сабих выходит на связь.

Сержант прошел в свою комнату, включил спутниковую станцию, набрал номер.

— Салам, Нури, — ответил Дагар.

— Салам, господин майор.

— Что у тебя?

— Мне по сотовому звонил некий Бахрам Азир…

Майор тут же прервал сержанта:

— Это наш агент в Хамене. Весьма ценный, используемый только в крайних случаях. Он является большим начальником по снабжению в администрации города.

— Почему он вышел на связь именно сейчас и упомянул о сложностях после устранения известного вам лица? Азир посвящен во все подробности акции?

— Нет. Ему поставлена другая задача — обеспечение твоей безопасности и нормального хода всей дальнейшей работы. Естественно, в пределах возможностей этого агента. Значит, Баха Джамар сегодня должен уйти в мир иной?

— Так точно. К этому все готово.

— Отлично. Место, куда следует переехать, тебе назовет и подготовит Азир, он же обеспечит автомобилем, а также прикроет в случае необходимости. Пока для тебя работы нет. Отдыхай. Не вздумай сунуться к названой сестре во время траура! Это запрещаю категорически. Успеете еще встретиться. Она тоже получит соответствующие инструкции. Впрочем, говорить с ней по большому счету уже и не о чем. С введением в игру Азира ее участие в акции прекращается.

— Но я могу навещать ее днем, совершенно открыто, как брат, более того, обязан поддерживать в беде!

— Нет, никаких контактов! Не думаю, что тебе долго придется находиться в режиме ожидания. Не для этого начиналась акция. Ты все понял, Нури?

— Так точно, господин майор!

— Позвони Азиру, договорись о взаимодействии. Потом реши вопрос по родственнику.

— Доклад сразу же после устранения?

— Нет! Выйдешь на связь, как только окажешься на новом месте временного проживания. Со станцией продумай. Ее надо вывезти или вынести за пределы усадьбы до объявления трагической новости о внезапной смерти хозяина дома.

— Это сложно. Времени почти не осталось. Да и где мне спрятать станцию?

— Поговори с Азиром. Уверен, он подскажет, что и как сделать.

— Я все понял.

— Тогда до связи.

— До связи. — Сабих отключил станцию, упаковал ее в кейс, достал сотовый телефон и набрал номер Азира.

Тот ответил сразу же:

— Да, Нури?

— Я поговорил с Дагом.

— Хорошо. Я чувствую изменения в твоем тоне.

— Ты должен найти мне жилье после смерти родственника и вообще обеспечить мою безопасность. Это так? Я правильно понял майора?

— Да, на меня возложены такие обязанности.

— Даг предупредил, чтобы до устранения родственника из усадьбы была убрана спутниковая станция. Он посоветовал обратиться за помощью к тебе.

— Вынеси станцию к тыловой калитке усадьбы, поставь между плодовыми кустами и забором справа, если смотреть от дома. Я подъеду, заберу станцию. А где-то часов в шестнадцать мы должны будем встретиться лично.

— Где?

— В доме покойника. — Азир рассмеялся так, будто в этом было что-то очень веселое.

— Ты приедешь в дом Джамара?

— Я приеду к тебе, господин Намир Раймони.

— Ничего не понимаю.

— А тебе пока и не надо ничего понимать. Обсудим все в твоем новом жилище.

— Ты считаешь, что это возможно?

— Что именно?

— Все тобой сказанное.

— Иначе молчал бы.

— Хорошо. Подчиняюсь.

Разговор закончился. Сабих вынес кейс со спутниковой станцией в сад, поставил его между кустами и забором у калитки, потом прошел в дом.

Джамар сидел за достарханом, весь угрюмый. Он теребил усы и о чем-то напряженно думал.

— Ты чего загрустил, Баха? Хочу сообщить тебе приятную весть.

— Приятную? Ты можешь сделать для меня что-то хорошее?

— Да, вполне. Я переезжаю, и больше у нас с тобой не будет никаких общих дел.

Джамар недоверчиво посмотрел на Сабиха и спросил:

— Куда же ты подашься?

— А вот это тебя не касается.

— Мне не сообщили об этом.

— Еще сообщат. После того, как я устроюсь на новом месте.

— Ты не будешь заставлять меня работать с тобой?

— Вы с Висаль вновь переходите в режим ожидания. — Сержант рассмеялся и добавил: — Как спутниковая станция.

В комнату вошла жена Джамара.

— Ты слышала? Нури собирается переехать, — сказал ей Баха.

Висаль поняла игру Сабиха, умело изобразила равнодушие, пожала плечами и сказала:

— Если переезжает, значит, так надо.

Джамар посмотрел на супругу и ее названого брата, улыбнулся и сказал:

— Хорошо.

Сабих подошел к женщине и осведомился:

— А помнишь, сестра, как ты попала в наш дом в Турции?

— Очень смутно, Нури. Я же была маленькой.

— А я помню, что был против. Зачем нам нужна какая-то девочка, да еще и курдянка? Но отец сказал как отрезал, мол, она будет жить здесь. Потом я уехал.

— Как уезжал, помню. Не забыла, что ты не любил меня.

— Конечно, о любви не могло быть и речи, но, в общем, и вреда я тебе не делал.

— Да, я помню все. Как вышла замуж…

Их диалог прервал Джамар:

— Я уже сто раз слышал эту историю. Ты, Висаль, лучше скажи, когда мы наконец-то будем обедать?

— Потерпи еще немного, дорогой. Я иду на кухню, принесу мясо и свежую лепешку.

— Поторопись.

Сабих присел напротив Джамара и спросил:

— Ты доволен?

— Если честно, да.

— Это заметно. Так не ревнуй сестру. Не за что.

— Это мое дело.

— И то верно.

Висаль на кухне вскрыла ампулу и вылила ее содержимое в чашу с кумысом. Ту самую, которой пользовался ее муж. Она могла бы оставить ампулу в чаше, та растворилась бы. Но на это потребовалось бы сколько-то времени, а Джамар торопил ее. Этот несчастный человек и предположить не мог, что с ним сейчас произойдет.

Висаль бросила ампулу в ведро с помоями, поставила чаши на поднос, взяла лепешку, только что испеченную в тандыре, и прошла в главную комнату.

Баха взял с подноса свою чашу.

Висаль удалилась. Не место женщине рядом с мужчинами.

— Когда я получу дополнительное вознаграждение за работу с тобой? — непринужденно спросил Джамар.

— Вероятно, как только я доложу о том, что устроился на новом месте.

Джамар кивнул.

— Да, скорее всего, так. Ладно, давай отобедаем вместе в последний раз.

Джамар не знал, насколько был близок к истине, когда сказал это.

Он с жадностью выпил холодного кумыса. Всю чашу до дна. Потянулся за лепешкой и замер. Его лицо побледнело.

Джамар посмотрел на Сабиха и пробормотал:

— Что это? Ты отравил меня?..

Сержант отломил кусок лепешки, положил на него мясо с зеленью, отрицательно покачал головой и сказал:

— Нет, Баха, не я. Это сделала твоя жена.

Услышал ли его Джамар, неизвестно. Он схватился за левую сторону груди, затем упал на спину и забился в судорогах. В уголках рта появилась пена.

Не обращая на него внимания, Сабих съел несколько кусков мяса, запил прохладным кумысом. Только после этого он протянул ладонь к руке Джамара и пощупал пульс. Его не было. Прекратились и судороги. Тело, согнутое в коленях, вытянулось. В открытых глазах Бахи застыла боль и еще что-то. Возможно, осознание того жуткого факта, что его убили.

— Висаль! — крикнул Сабих.

Женщина появилась тут же, взглянула на мужа и спросила:

— Он мертв?

— Мертвее не бывает.

— Что Баха говорил о твоем переезде? Мы решили, что ты…

Сабих поднял руку.

— Погоди, Висаль, не спеши. Хотя нам сейчас надо делать все быстро. На меня сегодня вышел агент нашей разведки, о котором я не имел ни малейшего понятия. В Турции, видимо, посчитали рискованным пользоваться услугами незнакомых лиц. Этот агент обеспечит меня жильем и машиной. Он же позаботится о твоей безопасности. Все остальное так, как мы и решили. Вызовем медиков, до заката солнца похороним Баху. Потом траур. Ты ведешь себя, как вдова, потерявшая самого любимого человека. После окончания траура я навещу тебя.

— После? А тайно прийти ко мне нельзя?

Сабих усмехнулся.

— Вообще-то это строжайше запрещено, но посмотрим, какая сложится обстановка. Может, и загляну, или ты приедешь ко мне. Но об этом после. Звони в больницу.

— А ты уйдешь?

— Пока мне нельзя уходить. Я буду во дворе изображать изумление такой скоропалительной кончиной мужа моей сестры.

— Хорошо. Я звоню в больницу и меняю платье.

— Делай все как положено.

Сабих прошел в коридор, достал сотовый телефон, набрал номер.

— Да, Нури? — ответил Азир.

— Дело сделано.

— Бригаду медиков вызвали?

— Этим занимается Висаль. Ты забрал станцию?

— Да.

— Что делать мне?

— Я нахожусь рядом, как только уйдет санитарная машина, подъеду. Пусть Висаль вой поднимет, все же у нее умер муж. Ты пока сообщи соседям о смерти Джамара. Тем, кто рядом живет. Они уже сами разнесут эту весть по всему району. Потом жди меня.

— Мы будем встречаться открыто?

— Да. Хочешь знать, почему так? Это объясню позже.

— Хорошо, я доверяюсь тебе.

Дальше все пошло так, как и должно было быть в мусульманской семье. Медики, особо не вникая, вынесли заключение о том, что Баха Джамар скончался в результате инфаркта. Все признаки налицо. Вскрытие никто делать и не думал. Времени и так в обрез. Надо успеть похоронить усопшего до захода солнца.

Висаль выла в доме, ее успокаивали соседские женщины. Скоро мужчины уберут их оттуда и сами возьмутся за дело.

На Сабиха, стоявшего у ворот усадьбы, никто не обращал внимания. Джамар не состоял в ополчении, поэтому вооруженных людей в доме не было.

В 8.30 вторника 19 мая после завтрака группа «Байкал» двинулась к вертолетной площадке.

Смирнов все оглядывался, что не осталось незамеченным командиром.

— Ты чего вертишься, Боря? — спросил Жилин. — Соболь твой рядом. Кого-то еще ищешь?

— Да вот журналистов чего-то не видать.

— Все тебе надо.

— Интересно. Они же тоже должны в район Хамена лететь.

— Откуда знаешь?

— Слухами земля полнится.

— Должны, но не с нами. С журналистами работают сирийцы. Не крути башкой. Они два часа назад выехали с базы.

— Что, решили до границы на машинах прокатиться?

— Это их дело, у нас своя задача. Ты все понял?

— Понял.

На площадке у «Ми-8» стоял экипаж вертолета. Командир — майор Макаров, штурман — капитан Осипов, борттехник — прапорщик Титов.

Поодаль вращал несущий винт грозный «Ми-24». Сопровождение. Без него никак. Если вражеский оператор ПЗРК возникнет на пути следования винтокрылых машин и увидит «Ми-24», то он еще хорошенько подумает, стрелять или нет. «Крокодил» может и в пыль стереть.

Командир экипажа доложил Жилину о готовности к вылету. Майоры пожали друг другу руки. Жилин поприветствовал и штурмана с борттехником.

— Всем на борт! — приказал он.

Бойцы поднялись по трапу, расселись по лавкам.

Техник поднял лестницу, закрыл дверь и ушел в кабину пилотов. Загудели двигатели, сначала свистяще, затем громче, строже, переходя в рокот. Ощущалась вибрация.

«Ми-8» тронулся с места, вырулил на взлетку. В иллюминатор был виден «Ми-24», который шел немного сзади с правого борта. Вертолеты поднялись в воздух, набрали скорость и высоту, легли на курс.

Смирнов, как и всегда, сидел рядом с Соболем. Слева от них не устроился никто. Это было место лейтенанта Опарина, погибшего в Пальмире.

Соболь взглянул на товарища и спросил:

— О чем задумался, Боря?

— О журналистах.

— Дались они тебе. Им не воевать. Они поснимают что-нибудь там, куда их привезут, интервью возьмут у кого-нибудь, если им его дадут, потом аппаратуру в руки, и на базу, а с нее по домам. Готовить репортаж. Это нам сейчас придется охотиться непонятно за кем. Мы не знаем, кто будет целиться в нас. Война, мать ее!

Старший лейтенант Смирнов покачал головой.

— Ни хрена ты не понимаешь, Дима. Нас к этому готовили, война — наша работа, а журналисты? Может, если дать им автомат, то они и разберутся что к чему, но не вояки. А лезут туда, где стреляют, причем не по-детски.

— Правильно сказал командир, какое тебе до них дело, думай о задаче группы.

— О какой именно? Мы еще и не знаем толком, что делать будем. Определимся, когда встретимся с курдами.

— Вот и журналисты будут работать под охраной этих ребят. Те их в опасную зону не пустят. Это же какая ответственность, тем более что гости сплошь иностранцы. А чешка эта стройная — очень даже ничего бабенка, да, Боря?

Смирнов кивнул и подтвердил:

— Вполне. Я узнавал, зовут ее Злата Горак, между прочим, не замужем.

— Злата — это золотая, то есть дорогая. Ей и даром не нужен какой-то русский спецназовец.

— Ты это о чем?

— Ни о чем. Просто мысли вслух.

— Лучше про себя.

— Скучный ты стал, Боря. Водку не пьешь, байки, как прежде, не травишь.

— Хватит, поищите другого клоуна.

— Вот!.. Еще и злости в тебе прибавилось.

— Прибавилось, как Леня Опарин погиб, а мы с тобой в это время в укрытии сидели.

— Чего заводишься? Таков был приказ. Если помнишь, мы уже хотели идти к нему, но тут… — Прапорщик махнул рукой. — Да что теперь об этом?

— Сколько до Хамена лететь?

— А я знаю? У командира спроси.

— В принципе, без разницы.

— Вот и я о том же.

Спецназовцы замолчали. Говорить было не о чем.

Смирнова беспокоило волнение. Оно родилось еще вчера, а сегодня переросло в тревогу. Он пытался найти ответ, откуда это, и не мог.

Вроде все обыкновенно, как всегда. Ничего нового в вылете в Хамен нет. У курдов наверняка имеется информация, откуда по их деревне била система залпового огня. Может быть, они знают, кто наводил установку. Что-то у них есть, раз выслали группу. Если задача поставлена, то дело пойдет, раскрутится.

Почему же тогда появилась тревога? Или она касается не его и других бойцов группы? Журналистов? Но они должны быть защищены. Непонятно.

Поворочавшись, старший лейтенант откинулся к борту и сжал автомат между ног. Он вполне разумно решил, что гадать нечего. Чему быть, того не миновать. Все устаканится, как только прояснится обстановка и будет определена конкретная задача.

В 10.20 внедорожник с командиром ополчения Хамена и автобус встали за зданием поста.

Старший наряда Тасир Кури бросился навстречу высокому начальству. Он не понимал, что потребовалось Демиру на посту, но доложил по всем правилам. С командиром ополчения и заместителем был русский офицер, и это беспокоило старшего поста.

Демир коротко спросил:

— Кто дежурил на этом посту накануне обстрела селения Афрани?

— Вы имеете в виду воскресенье, семнадцатого мая?

— Да, черт бы тебя побрал!

— Извините. Я с нарядом и дежурил.

— Ты смотри, — проговорил Хайдур. — Похоже, нам повезло, не надо будет собирать всю группу охранения.

— Значит, ты? — переспросил командир ополчения.

— Наряд, подчиненный мне.

— Чего-нибудь странного в этот день не заметил?

— Нет, все как обычно.

— Сколько машин прошло непосредственно в Афрани?

— По-моему, всего одна.

Демир повысил голос:

— Так по-твоему или одна?

— Только одна. Ее досматривал Музхар Халим.

— Где он сейчас?

— Так у шлагбаума, где находился и в воскресенье. Целый день с короткими промежутками.

— Халима сюда! Вместо него выстави другого человека.

— Слушаюсь!

Подбежал Музхар Халим. Во взгляде напряженность, беспокойство. Ему еще ни разу не приходилось разговаривать с самим командиром ополчения всего города и района.

— Музхар Халим, господин Демир! — представился он и вытянулся в струнку.

— Расслабься и включай мозги.

— Да, господин Демир!

— Кто проезжал в воскресенье в Афрани?

— Двое, господин Демир.

— Кто конкретно?

— Так, минуту. У меня вообще-то хорошая память. Один, который был за рулем, некий Джамар. Да, я его запомнил. Фамилия второго Раймони. Имя, к сожалению, сейчас не назову. Он предъявил документы представителя иорданского благотворительного фонда, по-моему, «Во имя жизни». Да, пассажир был из города Ирбид.

— Какого черта им понадобилось в Афрани?

— Так у Джамара двоюродный брат там живет, Али Такур.

— Погоди, это тот самый Такур, у которого игиловцы зверски убили жену, детей и брата?

— Да.

— Джамар — двоюродный брат Такура?

— Да. Но они не общались раньше. А тут приехал иорданец, этот самый Раймони. Он сводный брат жены Джамара и вроде как уговорил его навестить брата.

— Что докладывает ополченец? — спросил Жилин у Демира.

Тот перевел ему слова Музхара.

Командир российской группы по переговорному устройству вызвал связиста и приказал ему:

— Срочно свяжись по спутнику с «Кедром». Нужна информация по благотворительному фонду «Во имя жизни», зарегистрированному в Иордании, и конкретно по сотруднику фонда, некому господину Раймони. Особенно его родственные связи. Это срочно!

— Принял! Выполняю!

— Ты осмотрел их машину? — продолжил расспросы Демир.

— Конечно. Сделал все как положено.

— И пропустил?

— Да. Старший наряда был поставлен в известность.

— Когда вернулись эти двое?

— В тот же день. Они пробыли в Афрани совсем недолго.

— Встретились братья?

— Этого не знаю.

Из-за здания вышел сержант Сторский.

— Товарищ майор, информация по фонду.

— Ну?

— Есть такой, вернее, был. Прошедшей ночью офис фонда подорван. Погибли все сотрудники, от здания ничего не осталось. Ответственность взяло на себя ИГИЛ.

— Конечно, уничтожена вся база данных по сотрудникам?

— Так точно.

— Ясно!

Демир повернулся к Жилину и спросил:

— Что-то важное?

Командир группы передал ему информацию, полученную только что.

— Шайтан! Странное совпадение.

— Более чем.

— Извините, господин Демир, но сегодня этот иорданец вновь проезжал через пост, — вдруг проговорил Халим.

— Как? Куда?

— Около девяти часов, точнее сказать не могу. А находился он в «Ниссане» господина Бахрама Азира, того, который большой начальник в администрации. Они сопровождали микроавтобус с журналистами. По указанию Ислама Ахмада мы беспрепятственно пропустили колонну.

Демир перевел эту новость Жилину.

— Это корректировщик. Очередная цель блуждающей установки — автобус с журналистами! — воскликнул тот.

— Связь! — рявкнул Демир.

Хайдур принес спутниковую станцию.

Демир набрал номер.

— Земар, это Авраз!

— Приветствую, господин начальник! Что вас побеспокоило?

— Где журналисты?

— Прошу чуть подождать! Сейчас уточню. — После непродолжительной паузы послышалось: — Как мне доложили, они прошлись по селению, сделали съемку и выехали к границе буферной зоны.

— Кто их охраняет?

— Ибрагим Озан, с ним шестеро опытных воинов, включая водителя.

— Ты можешь связаться с ним?

— Уже нет. Они выехали из селения где-то минут сорок назад и вошли в зону помех, создаваемых турецкими средствами РЭБ.

— Значит, никакой связи?

— Нет. Можно было бы попробовать достать по спутнику, но ни у журналистов, ни у Озана такой станции нет.

— Сопровождение автобуса пошло с ними?

— Какое сопровождение? Автобус прошел наш пост один.

— Следом шел «Ниссан» с человеком из администрации и еще одним типом.

— Никакой «Ниссан» через пост не проходил. А Бахрам Азир находился в автобусе.

Демир перевел майору слова командира сельского ополчения.

— Твою мать! — заявил Жилин. — Конечно, корректировщик не поехал в Афрани, знал, что дальше журналисты двинутся к буферной зоне. Он ушел в сторону, откуда взял автобус под наблюдение. — Майор Жилин посмотрел на Авраза и спросил: — Ты понимаешь, что может произойти в ближайшее время? — Он и сам в горячке не заметил, что перешел на «ты».

— Понимаю, — ответил Демир и закричал в трубку: — Земар, срочно отправляй за автобусом машину и заместителя. Он не мог быстро ехать, далеко не ушел. Надо догнать его, высадить всех пассажиров и охрану, увести в какое-то ближайшее укрытие. Ты меня понял?

— Понял, Авраз, выполняю.

Демир повернулся к помощнику.

— Ты, Вессам, отправляйся в город, вызывай группу, узнавай адрес Джамара, бери его. Тут же допрос. Выясни, куда направился сводный брат сестры, как он вообще нашел семью. Это уже по части жены Джамара. Понял?

— Понял!

— Связь со мной постоянная. Мы попробуем перехватить автобус с журналистами по дороге к Майли. Она отходит от основной за Будри. Вперед! — Он посмотрел на Жилина и заявил: — В машину, майор!

Там он довел до командира группы «Байкал» суть полученной информации.

— Поздно! — проговорил тот.

— Что? — воскликнул Демир.

— Не успеть ни нам, ни бойцам ополчения Афрани. У террористов все просчитано.

— Кроме того, что к нам прибыл русский спецназ.

— Мы припозднились всего на каких-то сорок минут. Предлагал же лететь с журналистами вместе. Нет, там немцы, чехи. Это НАТО. Будет теперь полный интернационал трупов.

— У вас не принято докладывать командованию о прибытии в район применения?

— Черт, совсем из головы вылетело. Водитель, притормози! Заберем моего связиста.

Юнус сделал короткую остановку.

Сержант Сторский перебежал со станцией во внедорожник. Он устроился на заднем сиденье и по приказу Жилина начал вызывать полковника Северцова.

— Слушаю! — ответил тот.

Связист передал трубку Жилину, сидевшему рядом, и пояснил.

— Это «Байкал»!

— Да, Сергей, — услышал майор.

— Похоже, мы вычислили корректировщика, но повлиять на ситуацию вряд ли сможем.

— Что ты хочешь сказать?

— То, что террористы нацелились на группу журналистов. Мы сейчас пытаемся опередить их. По-моему, уже поздно. Турки успеют дать залп. Но мы можем зацепиться за блуждающую установку.

— Твои предложения?

— Поднять в воздух беспилотник, имеющий на борту систему, способную преодолевать радиопомехи турецких подразделений РЭБ. Привлечь самолет или спутник, без разницы. Надо засечь эту чертову установку.

— Я тебя понял, работаю с генералом Грубановым. А насчет журналистов ты не ошибся?

— Рад бы, но…

Северцов не стал дослушивать, отключил станцию.

Тут же вдали слева над землей поднялись грибы разрывов реактивных снарядов.

Старший лейтенант Смирнов и прапорщик Соболь вышли из внедорожника, остановившегося перед крупным холмом. За ним поднимался черный дым. Он уже был не сплошной, а рассеивающийся, но направление определял.

Смирнов отпустил водителя и сказал Соболю:

— Давай, Дима, на вершину холма, посмотри, далеко ли до места, которое было обстреляно, определись, как нам туда добраться, оставаясь незамеченными для наблюдателя, засевшего в буферной зоне.

— А я тебе и сейчас скажу, что никак. В зоне сплошные холмы, поросшие кустарником, как, впрочем, и здесь. На каждом из них может сидеть наблюдатель.

— На какой хрен террористам сажать здесь специального наблюдателя?

— А хотя бы для съемки.

— Чего? Того факта, что к развороченному автобусу подъедут люди? На какой черт им это надо? Сам обстрел они заснять могли, а тех, кто подойдет, — нет смысла. На холме может сидеть только корректировщик, да и то вряд ли. Он дело свое сделал и отошел. Может, вообще уже в Турции пьет кофе.

— Нет, не успел бы добраться. Но если ты говоришь, что смотреть за местом обстрела некому, то зачем командир послал нас сюда? Чего разведывать?

Старший лейтенант взглянул на прапорщика.

— Жилин тебя не спросил, великого стратега. Теперь о том, какой смысл снимать людей, подъезжающих сюда. Ответ прост как дважды два. Они хотят посмотреть, кто здесь появлялся.

— Кто тут, кроме курдов, оказаться может?

— Мы!

— Откуда туркам знать, что мы помогаем курдам?

— Так, Соболь, я сейчас старший, поэтому лучше кончай базары и лезь наверх! Не доводи до греха.

— Чего Жилин не послал с тобой кого-нибудь другого?

— Так ты сам напросился бы.

— Не важно.

— Мне долго ждать? Приказ не ясен?

— Да все мне ясно. — Прапорщик пробормотал себе под нос что-то еще, а потом все-таки шустро поднялся на вершину.

Смирнов присел на валун, развернул станцию, вызвал командира группы:

— На связи, — ответил майор.

— Прибыли на место. Расстояние до буферной зоны точно указать не могу, это сейчас выясняет напарник, но думаю, что не больше километра. Виден дым. Он рассеивается. Его несет в сторону Афрани.

— Ты послал Соболя на высоту?

— Так точно. По результатам осмотра местности с холма определим маршрут дальнейшего скрытного продвижения, начнем сближение с местом, подвергшимся обстрелу.

— Принял. Работайте!

— Работаем. — Смирнов перевел спутниковую станцию в режим ожидания и проговорил: — Куда же мы на хрен денемся.

Он достал из пачки сигарету, прикурил, пустил дым по земле. Прошло десять минут. Соболь не появлялся и не выходил на связь.

Смирнову недоело ждать, и он постучал по микрофону переговорного устройства.

— Да, — тут же ответил прапорщик.

— Ты там, случайно, не уснул, пригревшись на солнце?

— Уснешь тут!

— Что?

— До буферной зоны не более трехсот метров, холмы невысокие, вижу дорогу и то, что осталось от автобуса. Еще наблюдаю смятую проволоку. Ее протаранил внедорожник.

— И не порвал резину?

— Видимо, нет, раз не стоит за проволокой на дисках.

— Что же это за колючка такая?

— Или что же это за колеса у внедорожника. Спускаюсь.

— Давай.

Через несколько минут прапорщик вернулся.

— Ну и что?.. — спросил Смирнов.

— Жесть, Боря!

— В смысле?

— В прямом. У остова автобуса две воронки. Третий снаряд попал точно в цель.

— Было три выстрела?

— Может, и четыре, но я видел две воронки. Еще одна может быть за остовом.

— Буферная зона?

— Потому и задержался. На останки журналистов и охраны мы с тобой еще насмотримся. Посему я наблюдал за холмами, но нигде никого не обнаружил.

Смирнов сплюнул и заявил:

— Этот факт совершенно не означает того, что на холмах никого нет.

— Я хорошо смотрел.

— Надо было мне самому подняться, да?

— Вот чего ты мне мозги канифолишь? Надо тебе, так и лез бы.

— Ладно, все! С маршрутом определился?

— Что с ним определяться? Выходим за этот холм и шуруем вперед, забирая влево, в обход двух бугров поменьше. Как раз к остову автобуса и выйдем. Не хрен прятаться. На ближних возвышенностях буферной зоны никого нет.

— Я в этом не уверен.

— Птицы не встревожены, заметил?

— Какие? Я их ни в кустах, ни на холмах вообще не вижу.

— Это тут, а в зоне они есть. Немного, но заметны. Спокойно порхают с куста на куст.

— Ладно, пошли!

Спецназовцы пятнадцать минут петляли между холмами, потом залегли в канаве у дороги.

Смирнов осмотрел буферную зону и сказал:

— Да, похоже, на этот раз ты прав. Поблизости никого нет. Съемка не ведется.

— Похоже, — протянул Соболь. — Все тебе достать меня надо. Это что, уже потребностью у тебя стало? Как в сортир сходить?

— Рот прикрой!

— Есть, товарищ старший лейтенант!

— Значит, делаем так. Сейчас выходим к остову автобуса, смотрим, что там внутри, далее бросок к колючке, и доклад. Наши дальнейшие действия определит Жилин. Понятно, разведка?

— Не тупей других.

— Сомнительное утверждение, но ладно, не обижайся, нервы.

— У всех нервы, но я же держу себя.

— А тебе и положено помалкивать в присутствии старшего по званию.

— Мы идем?

— Вперед! Ты за мной. Оружие к бою!

Старший лейтенант и прапорщик передернули затворные рамы автоматов.

Смирнов кивнул на станцию.

— Не забудь эту штуковину.

Соболь покачал головой и поднял кейс.

Разведчики вышли на дорогу, стараясь находиться за дымовой завесой.

— Жесть, стало быть, да? — проговорил Смирнов.

— А разве нет.

— Смотрим автобус.

— Где бы его еще взять.

— Не нарывайся!

Спецназовцы подошли к остову автобуса.

Смирнов заглянул в то, что когда-то было салоном.

— Твою-то мать! И это все, что осталось от людей?

— Я бы ту сволочь, которая стреляла, лично на куски порвал.

— Еще успеешь. Да, картина впечатляет. А ведь здесь и та красавица-чешка.

— И двое наших журналистов.

— Так, тринадцать трупов. Шестеро журналистов, столько же охранников с водителем и курд, который сопровождал их. Все, никто не успел выскочить.

— А как успеешь, когда снаряды прилетели внезапно и хрен знает откуда?

— Да, картина! К проволоке бегом марш!

Спецназовцы пробежали до полосы обозначения границы буферной зоны, к тому самому месту, где проехал Сабих.

Смирнов осмотрел проволоку и заявил:

— Да это лабуда, а не заграждение. Смотри, Соболь, тут и шипов-то нету. Вот почему внедорожник прошел. След хорошо виден.

— Хреново дело.

— Ты о чем? — спросил старший лейтенант.

— А сам не догадываешься? Жилин запросто может послать нас с тобой по этому следу.

— Если он нас и пошлет, то не по следу, а за то, что долго на связь не выходим. — Смирнов взял спутниковую станцию, привел ее в режим переговоров, вызвал командира.

— На связи! — прозвучало практически тут же.

— Вышли к месту обстрела. Автобус уничтожен, все люди, которые в нем находились, погибли. Тела опознать не представляется возможным, они сильно обгорели. Всего тринадцать трупов. Мы прошли к разрыву в проволоке. Она представляет собой не заграждение, а всего лишь обозначение границы, поэтому внедорожник прошел через нее без проблем. За линией видны следы этой машины, они уходят к холмам. У меня все!

Жилин выдержал паузу и спросил:

— Значит, следы от внедорожника остались?

— Да, колея просматривается.

— Как считаешь, Боря, пройти по следу можно?

— Да, можно, конечно, но сколько? Если корректировщик пошел к Турции, то какой смысл идти по следу? Нашему появлению турецкие пограничники рады не будут, ксивы не спросят, а вот свинцом нашпиговать могут очень даже легко.

— Попробуйте пройти. Важно даже то обстоятельство, что эти следы ведут к Турции. Надо зафиксировать их на камеру, нанести маршрут внедорожника на карту.

— Это приказ?

— Да.

— Уточните расстояние преследования.

— Не более трех километров. Дальше посмотрим. Я вывожу группу к сгоревшему автобусу. Связь со мной по прохождении указанного расстояния либо по необходимости.

— Принял, выполняем!

— Удачи. До связи!

Старший лейтенант отключил станцию.

Соболь уже все понял.

— Я же говорил, что пошлет нас Жилин, — заявил он. — Командир так и сделал, но не туда, куда думал ты.

— И что? Приказ отдан, нам его исполнять.

— Веселенькое дельце — гулять по этой зоне, где можно нарваться на любой сюрприз. У нас даже нет данных с беспилотника. А если за ближайшими холмами залег турецкий взвод?

— В этом случае мы с тобой принимаем бой.

— Вдвоем долго не продержимся, Боря.

— Видно будет. Нечего гадать. Отдохнул?

— Да я и не устал.

— Тогда вперед, за мной! Кейс со станцией в ранец, чтобы не мешал вести огонь при необходимости.

Соболь вздохнул.

— Ладно, вперед. Уломал, противный! — Прапорщик уложил кейс в ранец и закрепил его на спине, освободив руки, которые сжимали автомат «АКС-74», готовый к бою.

Разведчики шли, соблюдая повышенные меры безопасности. Грунт здесь, в буферной зоне, действительно оказался мягче, чем до дороги. Но иногда следы машины терялись. Смирнову и Соболю приходилось обходить довольно большие площади, чтобы вновь обнаружить их. Все это отнимало время, и скорость передвижения не превышала трех километров в час. Постоянное напряжение слуха и зрения утомляло. Солнце тоже делало свое дело. В боевой амуниции было жарко.

В 11.20 они сделали привал, устроились в тени кустов, росших у подножия крутого холма.

Соболь сбросил ранец и проговорил:

— Чертов рельеф! Мы с тобой не так давно в Афгане сетовали, что сложно совершать марш, так те места по сравнению с этой частью Сирии — ровная долина.

— Не гунди, — сказал Смирнов.

Друзья присели рядом.

Соболь начал осматриваться.

Старший лейтенант взглянул на него и спросил:

— Ты чего башней вертишь, как танк, потерявший гусеницу? Золотую жилу ищешь?

— Какая жила?! Ты не в курсе, что тут всякой ядовитой твари много?

Смирнов не имел ни малейшего представления о данном вопросе, но не мог упустить такого шанса подтрунить над товарищем.

— Много, Дима, не то слово. Тут с этим даже похлеще, чем в Афгане, — заявил он. — Например, только тут обитает песчаная гадюка. — Старший лейтенант не знал, да и знать не хотел, существует ли такая змея в природе. — Ее еще называют смертельным призраком. Ты не слышал о такой гадюке?

— Нет. Знаю, есть обычная, серая, у нас в России, болотная в Индии, разные там эфы, гюрзы, щитомордники.

— По сравнению с песчаной гадюкой все змеи, перечисленные тобой, — вполне себе безобидные существа. От укуса песчаной гадюки нет сыворотки. Ее яд действует мгновенно, валит не только человека, но и буйвола.

— Где ты здесь буйволов видел?

— Это к слову.

Соболь, человек доверчивый, привстал, осмотрел площадку перед кустами, затем сказал:

— Погоди, но днем змеи спят в норах, ведь так?

От Смирнова нелегко отделаться:

— Большинство — да, но не песчаная гадюка. Она охотится как раз днем.

— И на кого?

— Да хрен ее знает. На того, кто окажется рядом. На газелей, например.

— Газель?

— Не путать с гордостью отечественного автопрома!

— Ты за идиота меня держишь?

— Просто сказал.

— Я что-то не видел тут и газелей.

— Ты не идиот, а газель, значит, дура набитая? Да она человека за километр чует и сваливает, потому как видит в нем хищника.

— Ладно, пусть будет газель. Каких же тогда размеров твоя песчаная гадюка?

— Метра полтора.

— Как она может сожрать газель?

— Элементарно. У песчаной гадюки зубы, как у гиены. Все до одного, кстати, ядовитые. Завалит она газель, потом рвет на куски. Кости оставляет, а мясо пожирает. Налопается, забивается в нору и месяц спит, переваривает пищу. У нее голова, как у ротана. На половину туловища. Все остальное хвост. А ты чего стоишь?

— Смотрю.

— Особенность этой гадюки в том, что она охотится не с земли.

— А откуда?

— С кустов, например. Выбирает ветку покрепче, обвивает ее и ждет. Появилась газель, она прыг ей на холку и зубы в шкуру!.. Все дела.

— Большую газель сожрать может?

— Может. Но охотится на мелких. Чтобы не больше десяти-двенадцати килограммов была.

— Как определяет?

— Это ты у гадюки спроси.

Соболь подозрительно скосился на друга и спросил:

— А ты не брешешь, Боря?

— Зачем?

— Чтобы, как и всегда, подколоть.

— Больше мне делать нечего.

— Дай слово, что не брешешь.

Смирнов повысил голос:

— Ты, помощник офицера, тон-то поубавь и садись отдыхай. Если бы в кустах была гадюка, она уже удавила бы тебя.

— Чего это меня, а не тебя? Ты у кустов сидишь.

— Ты габаритами поменьше.

— Боря!

— Садись, разведчик. Нет тут никаких песчаных гадюк. Их, может, и вообще в природе не существует.

— Сбрехал.

— Взял на понт. А это две разные вещи.

— Ну, Боря!..

— Чего? Неужели боишься змей?

— Я не боюсь, а разумно опасаюсь.

— Вижу, как опасаешься, юлой завертелся.

— Шел бы ты!..

— Поаккуратней! Все же со старшим по званию разговариваешь.

Соболь обиделся и пошел за холм. Но там жарило солнце, и ему пришлось вернуться. Он молча присел рядом со старшим лейтенантом.

— Историю из курсантской жизни рассказать? — пошел на мировую Смирнов.

— Не напрягайся. Ничего нового не расскажешь, да и некогда нам болтать. Работать надо.

— Надо же, какой серьезный мужчина. А ты ничего не попутал? В нашей паре я старший, мне и решать.

— Так решай, старлей!

— После того как обиду с физиономии уберешь.

— На таких, как ты, не обижаются.

— Ладно, один-один. Тронулись.

Спецназовцы вмиг забыли об этом разговоре и продолжили марш.

Чем дальше они удалялись от проволоки, тем отчетливее становились следы.

Смирнов включил навигатор, определил свое местонахождение и воскликнул:

— Ба! Да мы от дороги в пятистах метрах. Параллельно ей идем.

— Что это означает?

— А ты не врубаешься? Не пошел в Турцию корректировщик, двинулся по буферной зоне в направлении селения Майла. Это уже интересно. Почему он так поступил?

— Почему же?

— Хрен его знает. Смотри, яма.

— Вижу.

— Протектор четко отпечатался. Направление на Майлу.

— Докладывать об этом будешь?

— Пока нет.

Через полчаса спецназовцы вышли к очередному холму. Следы внедорожника тут уходили влево.

Смирнов поднял руку.

— Стоять!

— Чего?

— Будь здесь, я посмотрю, что за холмом.

— Такие же холмы. Судя по всему, корректировщик ушел в ту самую Майлу.

— В сирийское селение турецкий корректировщик? Ты сам-то понял, что сказал?

— А куда же тогда?

— Тащить кобылу из пруда. Стой здесь и будь в готовности.

— Стою.

Смирнов осторожно, прижимаясь к кустам, которые опоясывали пологие склоны холма, прошел до изгиба, тут же отпрянул назад, присел. Он повернулся к Соболю и взмахнул рукой. Мол, ко мне!

Прапорщик быстро, так же осторожно подошел к нему, опустился рядом и спросил:

— Неужели внедорожник?

— Он самый. «Ниссан» с сирийскими номерами. Корректировщик забрал машину того мужика, который находился в автобусе в качестве представителя администрации Хамена. Пробить тачку надо, но не сейчас. Сначала следует выяснить, есть ли кто в машине.

— Там может быть только корректировщик.

— А может и не быть.

— Зачем ему бросать тачку?

— А если она сломалась?

— Ну, если сломалась. Как проверять будем?

Смирнов подумал и проговорил:

— Ты оставайся здесь… нет, прими немного назад и разверни станцию. Я двину в сторону и зайду со стороны передка внедорожника. Если корректировщик в нем, увижу.

— Может, мне пойти?

— Будем пререкаться? Делай как сказано! Я пошел.

Смирнов перебежал за соседний холм справа, тогда как следы машины обходили его слева. Задержался он там ненадолго, вернулся минут через двадцать.

— Есть душара, Соболь! — сообщил приятелю старший лейтенант.

— В машине?

— Точно. Прикинь, спит спокойно. Отдыхает, сука, после трудов праведных. На месте водителя, откинул спинку и дрыхнет, разинув пасть.

— Что будем делать?

— Это решит Жилин. Станция в рабочем состоянии?

— Да.

Смирнов набрал номер командира группы.

— Да, Боря? — сразу ответил тот.

— В общем, нашли мы внедорожник.

— Да ты что? Серьезно?

— Нет, шутить буду, самое время. Но надо свериться. — Офицер назвал номер «Ниссана».

— Это он. Корректировщик. Значит, спит. Это хорошо. Описать его можешь?

— Попробую. В общем…

— Погоди! Ты говоришь, у него рот открыт?

— Так точно!

— Фиксу золотую не заметил?

— Есть такая справа.

— А шрам на подбородке?

— И на подбородке, и небольшой на шее.

— Это корректировщик. Мы тут узнали, кто он. Сержант турецкой бригады, развернутой у Гардана. Нури Сабих его зовут.

— Гардан — это же недалеко от буферной зоны.

— Вот именно. Значит, и установка оттуда, хотя наша разведка сообщила, что все «Сакарьи» реактивной батареи бригады на месте, в части.

— Долго ли подогнать из другой бригады?

— Координаты нахождения?!

Смирнов назвал их.

— Так это получается, что он шел вдоль границы, — проговорил майор.

— Именно так. Я тоже в непонятке. Да еще эта остановка, отдых. Ведь он спокойно мог уйти к себе в часть и там спать, сколько влезет. Но Сабих встал в буферной зоне, продвигался не к турецкому Гардану, а в сторону сирийского селения Майла.

— Так, — проговорил командир группы. — Что это значит? А дело тут в том, Боря, что Сабих пока не получил приказ возвращаться на базу. Он отдыхает и чего-то дожидается. Как по-твоему?

— Думаю, он ждет подхода установки, расстрелявшей автобус.

— Она была бы в заданном квадрате раньше «Ниссана». Нет. Установка, охранение, возможно, еще какая техника должны укрыться где-то дальше, но в буферной зоне. Скорей всего, командир огневой группы получил приказ сменить позицию.

— Беспилотники ничего не дают?

— Нет. Мешают радиопомехи. Тот летательный аппарат, на котором установлена система пробоя, как специально, забарахлил. Летуны работают с ним, но когда смогут поднять, неизвестно.

— Каковы будут указания, командир?

— Сабих, говоришь, спит?

— Так точно!

— Значит, скрытно подойти к нему вы сможете?

— Без проблем.

— Бери его, Боря. Но живым и так, чтобы он и пикнуть не успел, не только сигнал тревоги подать.

— Понял. Сделаем.

— Как возьмешь, доклад мне!

— Это понятно. Как же без доклада?

— Так ты его допросить не сможешь?

— Если не говорит по-русски, не смогу.

— Работай, я с переводчиком к вам! Техники нет, придется пехом, но здесь всего три километра, за час доберемся.

— Раньше дойдете по навигатору. Я активирую маяк, пройдете кратчайшим путем, чтобы не петлять, как это делали мы.

— Верно мыслишь. Давай, до встречи!

— До встречи, командир! — Смирнов уложил трубку на место, взглянул на Соболя и сообщил: — Приказано взять корректировщика.

— Значит, идентифицировали его?

— Да.

— Интересно, у клиента есть оружие?

— Без разницы. Спящим возьмем.

— А если услышит шаги и проснется?

— Подстрелим немножечко. Хватит глупых вопросов! Выходим из-за холма. Ты справа, заднее стекло на прицеле, следить за зарослями. Сближаемся. Работаю я, ты страхуешь.

— Понял!

— Вперед!

Спецназовцы двинулись к «Ниссану», держа его на прицеле. Они подошли к машине быстро и неслышно. Прапорщик встал у правой дверцы, старший лейтенант — слева.

Смирнов показал рукой. Мол, действую.

Соболь кивнул.

Старший лейтенант рванул дверцу на себя, схватил спящего Сабиха за рубашку и выбросил из машины. Тот не успел проснуться, как руки его были сведены за спину и связаны специальным шнуром. Смирнов обыскал его, положил рядом телефон, зажигалку, сигареты.

Соболь достал с переднего сиденья спутниковую станцию.

— Видишь, у корректировщика свой аппарат имелся, — сказал он.

— Понятно, ему должны были сообщить, куда двигаться после остановки и отдыха. Кстати, в каком состоянии станция?

— В режиме ожидания.

— Навороченная?

— Нет, вполне обычная.

Сабих наконец-то пришел в себя, повернул голову и спросил:

— Кто вы?

Он сказал это по-турецки, но спецназовцы его поняли.

Соболь подошел к нему, присел, ткнул себя в грудь и, коверкая слова, словно они от этого становились понятнее, произнес:

— Я есть офицер русский спецназ. Понял, сука?

Этого было достаточно, чтобы глаза пленника округлились.

— Рус?

— Ага, я-то рус. А ты турок?

Сабих уткнулся физиономией в мягкий грунт и застонал.

Соболь усмехнулся, посмотрел на Смирнова, стоявшего у машины, и заявил:

— Врубился, ишак отвязанный, в чьи руки попал. Не по нутру ему это.

— Нам по нутру, а это главное. Смотри за ним и за округой. Я пойду доложусь.

— Слушай, Боря, а если станция этого шакала сработает сигналом вызова?

— Хреново будет.

— Это понятно. Чего делать-то?

— Переведи ее в режим отсрочки переговоров, потом Жилин придумает что-нибудь. Причину найти можно будет.

— Понял.

— Будь внимательней. Это не простой шакал, а профи.

— А я кто? Случайный прохожий?

— И ты профи. Но все равно будь внимателен. Да, и ворот рубахи посмотри, там вполне может быть капсула с ядом.

— Нет, он уже отравился бы. Но я посмотрю.

Смирнов вернулся на исходную, перевел станцию в рабочий режим, набрал номер Жилина.

На этот раз тот ответил с задержкой, потому как сам шел по буферной зоне:

— Что у тебя?

— Все нормально. Взяли шакала спящим. Связали, обыскали.

Соболь крикнул:

— Боря, кармашек в вороте есть, как раз под капсулу, но внутри пусто.

— Что там кричит Соболь? — спросил Жилин, услышав голос прапорщика.

— Ворот рубашки проверял. Место под капсулу с ядом обнаружил, а ее самой там нет.

— Она ушла по другому назначению. Что турок?

— Стонет. Понял, что попал к нам.

— Это он не стонет, а благодарит небо за то, что его взяли мы, а не курды.

— Может, и так. Я его не понимаю. Он — меня. Поэтому молчим. Вы-то сейчас где?

— На подходе. Иду с «Факиром» и сержантом Сторским. Информация для тебя. Наши ребята, выходившие по маршруту следования «Ниссана», нашли труп водителя чиновника из администрации, который сгорел в автобусе.

— Нормально. Сам внедрил в колонну корректировщика, отдал ему свою машину. Тот и водителя замочил, и чиновника на тот свет отправил.

— Не просто чиновника, Боря, агента турецкой разведки.

— Да сколько же их было в Хамене?

— Ополченцы с этим сейчас разбираются.

— Получается, что товарищи курды решили зачистить свой город?

— Это их дело. Все, минут через десять будем.

— Жду, — сказал Смирнов, взял с собой станцию и вернулся к «Ниссану».

Соболь исправно исполнял свои обязанности. Он держал затылок Сабиха на прицеле, смотрел и по сторонам.

Старший лейтенант положил свою станцию на заднее сиденье внедорожника, повернулся к прапорщику и осведомился:

— Как дела, Соболь?

Тот тоже посмотрел на старшего лейтенанта и буркнул:

— К чему спросил?

— Тебя не учили, что отвечать вопросом на вопрос неприлично?

— Я академий не заканчивал.

— Это заметно, но вопрос-то совсем простой.

— Опять решил домотаться? Нормальные дела, гораздо лучше, чем у этого вот горного козла. — Прапорщик кивнул на Сабиха.

— С этим сложно не согласиться.

Со стороны тылового холма донесся какой-то шорох.

Смирнов и Соболь отошли под прикрытие внедорожника. Оба понимали, что подходить к ним мог только командир группы с сопровождением, но действовали машинально, по инерции, страховались и не забывали контролировать вражеского корректировщика.

— Это я, Жилин, — крикнул майор, не выходя на открытый участок.

— Принято!

Появились командир группы спецназа и руководитель курдского ополчения. Чуть сзади шагал Сторский, несший кейс со спутниковой станцией.

Смирнов и Соболь выбрались из укрытий.

Жилин с Демиром подошли прямо к корректировщику огня. Командир ополчения, не особо церемонясь, схватил турка за руки, связанные сзади, рывком перевернул на спину.

— Сержант Нури Сабих? Он же представитель иорданского благотворительного фонда «Во имя жизни» Намир Раймони? Он же корректировщик огня и убийца?

— Мне не о чем разговаривать с тобой, курд, — ответил Сабих.

Демир усмехнулся, взглянул на Жилина.

— Не желает разговаривать. Видишь ли, майор, я для него презренный курд. Но ничего, сейчас он не заговорит, а соловьем запоет.

— Ты не горячился бы. Надо доложить о нем в Хмеймим, — сказал Жилин.

— Это один из тех, кто убивал наших женщин, детей, бойцов, поэтому он наш.

— Авраз, давай не будем спорить. Или ты забыл, что этот вот подонок — всего лишь корректировщик. Мы должны нейтрализовать огневую группу. Вот когда завершим операцию, тогда и разберемся, кто чей.

— Ты прав. — Демир сбавил обороты. — Нам еще надо искать огневую группу.

— Верно. Выйти на нее мы сможем через корректировщика. Надо, чтобы он заговорил.

— Заговорит.

К ним подошел Смирнов и спросил:

— Помощь в допросе нужна?

— А ты что, следователь? — с улыбкой осведомился Жилин.

— Нет, но я знаю, как сбивать со всяких подонков их спесь.

— Да, этот Сабих подонок еще тот. Он отравил мужа своей сводной сестры. Впрочем, они были такими же агентами, как и сам этот тип. Потом пристрелил водителя. О той роли, которую сержант сыграл при обстрелах Афрани и автобуса с журналистами и говорить нет смысла. Корректировщик огня — этим все сказано. А насчет помощи? Пожалуй, давай, поработай с ним. Вытащи на свет божий всю имеющуюся у него информацию. Главное, по огневой группе.

— Допрос — это не мое. Я заставлю его говорить, а уж информацию вытаскивайте сами.

— Согласен, — сказал Жилин и направился к связисту доложить о задержании корректировщика полковнику Северцову.

Смирнов присел перед Сабихом. Рядом опустился Демир. В данный момент как переводчик.

— Эй, ошибка природы, поговорим?

Демир посмотрел на старшего лейтенанта.

— Я не понял, как ты назвал его.

— Да переведи, как хочешь. Это не важно.

— Хорошо.

Дальше пошло, как прежде.

— Я же сказал, что не намерен говорить с вами. Хочу лишь напомнить, что мы находимся на территории Турции, и здесь вы вне закона, — заявил пленник.

— На территории Турции? — Смирнов изобразил удивление. — А мне казалось, что мы в буферной зоне, на нейтральной земле.

— Это турецкая земля.

Демир влепил Сабиху довольно увесистую затрещину.

— Никогда, собака, эта земля не будет вашей.

Смирнов усмехнулся.

— Это, конечно, по-нашему и вполне заслуженно, но в следующий раз, господин Демир, прошу предупреждать, а лучше вообще не бить. Если надо, я и сам настучу этому шакалу по репе.

— Репа? Это ведь такой овощ. При чем здесь он?

— Репа — это голова нашего клиента.

— Как у вас, у русских, все сложно.

— Это чтобы враги ни хрена не поняли.

— Тут и не враги, как ты сказал, офицер, ни хрена не поймут!

— Ладно, начнем серьезный базар, извиняюсь, разговор.

Подошел Жилин и сообщил:

— Я доложил наверх о задержании корректировщика. Получил приказ использовать его для обнаружения блуждающей огневой группы. Средства применять любые, но не наносящие непоправимого вреда здоровью турка. Впоследствии доставить его в Хмеймим.

— Как в Хмеймим? Он должен ответить за преступления перед курдским народом!

— Таков приказ, Авраз, но ты не суетись. Нам надо огневую группу взять. Командира — обязательно живым!

— И тоже в Хмеймим?

— И тоже в Хмеймим. Но это не значит, что убийцы женщин и детей курдов не будут переданы вам для суда. Сейчас же нам надо продолжать работу.

Демир покачал головой, но успокоился, вернулся к роли переводчика.

— Значит, не будем говорить? — вкрадчиво спросил Смирнов.

— Нет, — твердо ответил Сабих.

— А ведь твоя откровенность нужна не нам, а тебе. Объясняю популярно, почему. Есть некая установка залпового огня, которая обстреляла местную деревню и автобус с журналистами. Погибли охранники-курды и твой товарищ, такой же агент, как и ты. Мы найдем ее и без твоих показаний. Если ты сразу не пошел в Турцию, а остался в буферной зоне отдыхать, то это значит, что начальство запретило тебе возвращаться на базу под Гарданом. Почему? Ответ прост. Огневая группа ранее уходила к базе или куда-то еще на территорию Турции. Сейчас она должна оставаться в буферной зоне. Видимо, ваши подонки в штабе запланировали еще одну акцию, требующую быстроты действий. Нельзя тратить время на выдвижение от базы. Следовательно, эта огневая группа где-то недалеко. Она сейчас окапывается, маскируется. Почему недалеко? Да потому, что вся буферная зона совсем невелика. От сирийских селений Майла и Дабир это двадцать километров в длину и пять вглубь. С учетом того, что ты зашел в зону примерно на середине и двигался в сторону Майлы, территория поиска уменьшается более чем вдвое. Остается семь километров в длину. Непосредственно к Майлу группа не пойдет, остановится как минимум в километре, а то и дальше. Что мы имеем? Правильно! Огневая группа где-то недалеко от нас, в районе, размеры которого — шесть километров на три. Не успеют твои земляки укрыть технику, как мы уже подойдем к ним. Тут-то и хана огневой группе.

Сабих с неприязнью взглянул на Смирнова и спросил:

— Зачем ты мне все это объясняешь, русский?

— Затем, чтобы ты понял важную для себя вещь. Твои показания или сотрудничество для нас желательны, но не обязательны. Мы и без тебя, подлеца, справимся. Но вот если ты решишь молчать…

Турок перебил его:

— То вы мне вколете сыворотку правды, а не сработает, прострелите ноги, и подыхать я буду страшно, так?

— Не совсем, Сабих. Не перебивай меня, это дурной тон даже для такой скотины, как ты. Нет смысла тратить на тебя препараты и патроны. Мы сделаем все гораздо проще. Отдадим тебя курдам, и они доставят твою персону в Афрани. Это будет пострашнее песчаной гадюки.

— Какой еще песчаной гадюки? Эфы?

— Не важно. Так как? Продолжаем молчать?

В глазах Сабиха затаился тревожный блеск. Он прекрасно понимал, что сделают с ним курды, родственники которых погибли от удара группы Араса.

— Мне нужны гарантии, — заявил сержант.

— Вот оно что… — протянул Смирнов. — Какие же?

— Об этом я желаю говорить со старшим российского спецназа.

— Ага! Со мной, значит, тебе западло?

Демир не смог перевести последнее слово, посмотрел на Смирнова, но тот не стал пояснять и проговорил:

— Насчет гарантий пусть с этим уродом командир разговаривает.

Старший лейтенант доложил Жилину о результатах переговоров.

— Значит, гарантии ему подавай?

— Так точно.

— Ладно, посмотрим, что он хочет.

Демир показал на часы.

— Время, майор.

— Мы быстро. Ты мне не нужен, я владею турецким.

Беседа командира группы с корректировщиком длилась недолго.

Спустя пять минут Жилин подошел к внедорожнику, у которого стояли все люди, прибывшие сюда.

— В общем, так, господа-товарищи. Сабих здесь потому, что ему действительно запрещено возвращаться на базу в Турцию. Он ждет связи с командиром огневой группы лейтенантом Арасом из бригады, штаб которой размещен у Гардана. Тот тоже получил приказ не уходить на базу, а обосноваться в буферной зоне. Где именно, Сабих не знает. Арас должен сообщить ему об этом, указать координаты новой временной базы, расположенной на нейтральной полосе, где-то в районе селения Майла. После этого сержант соединится с группой.

— Быстро вы договорились, товарищ майор, — сказал Соболь. — Не то что Смирнов.

— Прапорщик, не нарывайся! — прошипел на Соболя старший лейтенант.

Жилин не обратил на это внимания и сказал:

— Все просто. Больше всего турок боится попасть к курдам. Я ему обещал, что передам его на российскую базу Хмеймим, если он будет с нами сотрудничать.

— По сути, ты спас его, майор, — воскликнул Демир. — Мы не отомстим Сабиху за смерть наших женщин и детей.

— Не кипятись! До чего же вы горячий народ. Авраз, я же понятно сказал, что обещал доставить Сабиха живым и невредимым на базу Хмеймим, но не клялся в том, что наше руководство не передаст его сирийцам, а те — вам, курдам. Я свое слово сдержу. Корректировщик и командир турецкой огневой группы — надеюсь, мы сумеем взять живым и его — будут доставлены в Хмеймим. А уж дальше тебе придется подсуетиться. На базе эти двое нужны только для допроса, в Россию их тащить никто не собирается. Покажут этих ребят журналистам, которых соберут специально по этому поводу. Турки дадут показания, кто послал их убивать мирных жителей и сотрудников СМИ. Вот и все, что с них еще взять? А раз нашему руководству они не нужны, то оно передаст пленных представителям сирийских правительственных войск. Президент Асад в курдах очень заинтересован, поэтому думаю, даже уверен, что вам не откажут в их выдаче. По большому счету сирийцам эти турки нужны даже меньше, чем нам. Понял ход моих мыслей?

Демир улыбнулся.

— Да, теперь понял! Я заберу турков у сирийцев.

— Это твое дело. Меня заботит одно. Мне надо выйти на огневую группу и уничтожить ее. Тебя, Авраз, сейчас тоже должно беспокоить только это.

— А Сабих согласился передать нам информацию, которую сбросит ему командир огневой группы?

— Это одно из главных условий его безопасности здесь. Согласился.

— Значит, будем ждать?

— Не совсем. — Майор повернулся к связисту. — Сержант! Связь с заместителем!

Сторский набрал номер станции, оставленной в группе, и немедленно доложил:

— Капитан Туренко на связи!

Майор взял трубку.

— Толя, слушай приказ! Группу в автобус, на нем до места обстрела. Маршрут я сброшу тебе на комп. Там автобус замаскировать, далее скрытное продвижение ко мне. Это примерно три километра. Как идти, тоже увидишь на компе. В тринадцать часов всей группе быть в заданном квадрате. Как понял?

— Понял. Начинаем выдвижение.

— Удачи. Информацию сбрасываю немедленно.

— Принял, до связи!

— До встречи! — Жилин вернул трубку связисту.

Демир посмотрел на него.

— Через час вся моя группа будет здесь, — пояснил майор.

— На технике?

— Нет.

— А автобус?

— Чтобы его просекли турки?

— Но их нет у места обстрела.

— Не было, когда мы проходили, иначе огневая группа накрыла бы нас вместе с Сабихом. Либо здесь уже был бы турецкий спецназ. Но это совершенно не означает, что противника не будет и позже. Мы не знаем, контролируют ли турки зону или нет. По идее, на время базирования основной огневой группы они должны были выставить наблюдение. Поэтому не будем рисковать. Я приказал своим бойцам скрытно просочиться от места подрыва автобуса с журналистами и вашей охраной в буферную зону. Мои парни знают, как это сделать даже при наличии вражеских наблюдателей.

— Но нам неизвестно, где выбрал место стоянки командир турецкой огневой группы.

— Это несложно просчитать. Я думаю, где-то недалеко от селения Майла. Там холмов больше, они выше, и растительность густая. Есть где укрыть технику. Там никто не подумает искать эту группу, все решат, что она пошла на основную базу. Но узнаем.

— До Майлы километров семь.

— И что? Максимум два часа марша, и мы там.

Демир улыбнулся и спросил:

— Вы всегда так работаете?

— Как именно?

— Вот так. Не могу слова подобрать… хорошо?

— Всегда.

— Я, честно говоря, не рассчитывал, что русские смогут что-либо сделать за двое суток. Ведь тебе ровно столько времени отвели для работы у нас, да?

— Двое суток, Авраз, это целая вечность. Мы… — Он не договорил.

Сигналом вызова пропищала спутниковая станция сержанта Нури Сабиха.

— Черт, рановато, — заявил Жилин. — Но делать нечего, надо отвечать. Смирнов! Турка к машине, быстро.

— Момент!

Майор повернулся к Демиру и сказал:

— Встань с ним рядом. Неплохо было бы, если бы Сабих боялся тебя.

— Я его припугну.

Смирнов привел корректировщика.

Тот слышал сигнал вызова.

— Кто это может быть? — спросил майор.

Сабих пожал плечами и ответил:

— И Арас, и начальник разведки базы.

— Значит, ты отвечаешь. Если получишь приказ выдвигаться, то скажешь, что сразу не можешь. Спустило колесо, а запаски нет. Ведь это не твоя машина. Ты об этом не знал. Но есть камера, так что тебе приходится демонтировать покрышку, вставлять ее и накачивать колесо. Одному потребуется около часа. Но ты все понял. Уточни координаты и обещай часа через полтора-два быть на месте.

— Зыбкая причина.

— А ты, проклятый турок, должен убедить того, кто связывается с тобой. Или я тебя подрежу прямо здесь и на русских не посмотрю. А потом увезу в Афрани! — заявил Демир и встал перед Сабихом, поигрывая огромным тесаком.

Корректировщику развязали руки.

Он взял трубку.

— На связи! Да, господин лейтенант. Запомнил. Есть одна проблема. — Он выдал версию со спущенным колесом.

Возможно, это сообщение насторожило бы начальника разведки майора Дагара, но Арас поверил.

— Буду через час с небольшим. Да, сообщу! Благодарю! До встречи. — Сержант прекратил разговор, передал трубку Сторскому, вздохнул и сказал: — Я сделал все так, как вы хотели, майор.

— На связь выходил командир огневой группы? — спросил Жилин.

— Да, и он поверил насчет колеса. Глупец. Мнит себя великим стратегом, небожителем, а сам!..

— Координаты нового места дислокации группы?

Сабих назвал район.

— Так это в шести километрах от нас, недалеко от селения Майла. Я не ошибся. Хорошо. — Майор взглянул на турка. — После этого сеанса лейтенант может связаться с базой?

— Этот глупец не будет напрягать начальство.

— А майор Дагар не захочет на него выйти?

— Вряд ли. Зачем? Главное сделано. Он уже получил доклад Араса о том, что группа благополучно встала на новом месте.

— Теперь о составе группы. Расчет пусковой установки пять человек, считая двух заряжающих, так?

— Да, но зачем Арасу заряжающие? Это и охрана может делать.

— А она у него на бронированной машине «Отакар». Экипаж два человека, десант — шесть. Всего выходит одиннадцать человек вместе с командиром группы.

— Если группу отправили в буферную зону, то ей наверняка придали и транспортно-заряжающую машину.

— Сержант, мы начали активно соображать. Это хорошо. Значит, может быть и ТЗМ. Это еще сколько людей?

— Думаю, обошлись водителем. Много солдат укрыть сложно.

— Тоже верно, но берем состав группы из расчета в тринадцать человек.

— Какие они люди? — проговорил Демир. — Шакалы паршивые.

— Согласен, тринадцать шакалов, — сказал Жилин, улыбнулся, повернулся к Смирнову и приказал: — Сабиха спеленать и положить в тень! Пусть отдохнет пока.

— Есть, командир!

Старший лейтенант оттащил корректировщика от внедорожника.

— Как с машиной перемещаться будем? — поинтересовался Демир.

— Погоди, Авраз. У турок тринадцать человек, извини, шакалов, у нас с тобой — одиннадцать. Нормальный расклад. А как перемещаться? Часть в салоне, остальные пешком, через километр смена. Так, по очереди отдыхая, мы пройдем шесть километров за час десять минут. До подхода группы остается полчаса. Как раз получается время, обозначенное Сабихом.

— А рассредоточение?

— Атакуем с ходу. План отработаем сейчас, чтобы обозначить задачу каждому в движении.

— Да? — Демир недоверчиво посмотрел на майора.

— Ты в чем-то сомневаешься? — спросил тот.

— Есть немного.

— Не ломай голову, Авраз. Отработаем мы диверсантов. Лишь бы за эти полтора часа они не ушли.

— Если встали, то не уйдут. В этой буферной зоне турки чувствуют себя как дома, в полной безопасности.

— Придется развеять их иллюзию. Мы это сделаем.

Демир улыбнулся.

— Да, только для того, чтобы посмотреть, как работает русский спецназ, стоило просить прислать вас.

— А я бы предпочел, чтобы не было причин привлекать нас. Слишком дорогой ценой дается это.

— Ты прав.

Жилин приказал Соболю проверить «Ниссан». Смирнов охранял Сабиха, связист сидел на валуне у развернутой станции. Все ждали подхода основных сил группы.

Подчиненные майора Жилина перекрыли все нормативы. Они вышли в заданный район в 12.40.

Капитан Туренко доложил о прибытии.

— Отлично, Толя, время сейчас очень ценно. Десять минут на отдых, и начнем выдвижение.

— Сколько придется идти?

— Шесть километров, но у нас джип, будем меняться, так что к четырнадцати часам должны дойти.

— Какой план?

— Подходим к месту стоянки турецкой РСЗО. В машине остается штурмовая подгруппа, состав которой я определю в ходе движения. Вторая подгруппа займет господствующие высоты. Она поддержит действия первой. Если понадобится, отразит нападение сил, вышедших из турецкой базы в Гардане. У нас не может быть уверенности в том, что кто-то из турков не передаст туда сигнал тревоги.

— А если из базы выйдет на помощь, к примеру, танковая рота?

— Я свяжусь с Северцовым. Уверен, авиация нас поддержит.

— Ты считаешь, что самолеты ударят по подразделению регулярных сил Турции?

— В буферной зоне, которую мы, кстати, не признали, ударят. Ведь атаковали же турки наш самолет, хотя он не находился в воздушном пространстве их страны. Летчики шли над спорной территорией, но не над Турцией. Что ж, пусть попробуют провести танковую роту по буферной зоне.

Туренко улыбнулся и проговорил:

— А ведь авиация нанесет удар по туркам, если они выйдут в эту зону. Летуны у нас ребята отчаянные. Они про «Су-24» не забыли. Будет повод отомстить. Вот только пойдет ли на это командование?

— Куда ж ему деваться, Толя? Не подставлять же нас? Да и мы захватим установку и тоже сидеть в ее тени не будем. Ввалим от всей души реактивными снарядами по этой роте. Да хоть по батальону.

— Да, это будет красиво. Турецкая установка ударит по своим войскам.

— Посмотрим. Гадать нечего. Так, десять минут истекли, объявляй построение. Шевелись, Толя, теперь все надо делать быстро.

— Один вопрос. Может, нам корректировщика оставить с командиром курдского ополчения? Места в машине станет больше.

— Молодец! Хорошо придумал. Ты представляешь, что Демир сделает с Сабихом? А потом скажет, что турок пытался бежать.

— Это да, он его на куски порвет.

— В том-то и дело. Да и Сабих еще должен выйти на связь на подходе к стоянке огневой группы. Так что потеснимся.

— Принял.

Жилин повернулся к бойцам и приказал:

— Группа! В одну шеренгу становись!

Спецназовцы мигом выстроились.

— Марш до цели разбивается на шесть этапов, по километру каждый. На это время делимся пополам. Первая подгруппа во главе с капитаном Туренко. В нее входят сержант Сторский, старший лейтенант Федоров и прапорщик Гурьев. Последний этап она идет пешком. Задача ей будет поставлена в ходе движения. Вторую подгруппу возглавлю я. Со мной Смирнов, Курко, Соболь, Гаврилов, Юрченко. «Ниссан» семиместный, разместимся, сменяемся через каждый километр. Первой подгруппе к машине!

Бойцы Туренко бросились к внедорожнику. Демир подтолкнул к нему Сабиха.

— Вадим, гранатомет и сумку с выстрелами брось в багажное отделение, — сказал Жилин Федорову.

— Принял, командир.

«Ниссан», за рулем которого устроился прапорщик Гурьев, медленно пошел в сторону селения Майла. Он держал скорость в семь километров в час. За ним бежала подгруппа Жилина.

Смирнов и Соболь, как и всегда, держались рядом.

— Устроил командир свистопляску. Как будто нельзя было подогнать сюда микроавтобус, — проговорил прапорщик.

— Не ной. Если не подогнал, значит, нельзя.

— Ага! Автобус засекут, а нас, такой табун, нет.

— Я сказал, не ной.

Жилин начал передавать задачу бойцам своей подгруппы:

— Внимание. На последнем, шестом, этапе мы будем находиться в машине. Из нее и атаковать. На оценку обстановки времени практически не остается. При любом раскладе на охранение идут старший лейтенант Курко, прапорщики Соболь, Гаврилов и Юрченко. На командира турецкой огневой группы — я и старший лейтенант Смирнов. Подгруппа Туренко разместится на господствующих высотах. Она обеспечит огневую поддержку наших действий, при необходимости, что маловероятно, — оборону против всех, кто попытается подойти на помощь туркам. Вопросы? Таковых нет, и это правильно.

Первый километр бойцы прошли за девять минут. «Ниссан» остановился, подгруппы начали меняться. Теперь в салоне стало теснее. Демир и Сабих не выходили из машины.

Жилин приказал Сторскому вызвать на связь полковника Северцова.

Тот ответил немедленно:

— Слушаю, Сергей?!

— Группа прошла первый из шести этапов марша, продвигаемся дальше.

— Принял. Полет, значит, нормальный?

— Нормальный! Тут вопрос возник.

— Слушаю!

— Кто-то из огневой группы противника может подать сигнал тревоги на базу у Гардана. Турки реально могут выслать на помощь своим артиллеристам значительные силы. Это для них очень важно. Мы, конечно, используем их «Сакарью», но если в район пойдет танковая рота, то значительного ущерба мы ей не нанесем. У нас один «РПГ-7», к нему пять выстрелов. Допустим, сожжем пять танков, но пара взводов дойдет до базы огневой подгруппы. В результате мы долго не продержимся, а турки сожгут и установку, транспортер и ТЗМ. Чтобы следов не оставить. Потом отойдут. Как вам такой расклад?

— Я просчитывал подобный вариант развития событий. Поэтому ровно через тридцать минут из Хмеймима поднимутся в воздух три вертолета «Ми-24» и два истребителя «Су-35». Время подлета к району базирования турецкой огневой группы — десять минут от силы. Посему авиация будет барражировать на некотором удалении от границы буферной зоны и параллельно ей. Командир звена «Ми-24» имеет приказ на уничтожение бронетехники и живой силы противника. Так что до тебя никто не дойдет. Как понял?

— Очень даже хорошо понял. Начинаем второй этап, связь прекращаю.

— Я должен знать, что происходит на марше.

— Конечно. До связи!

— До связи!

Майор отключил станцию, вернее, перевел ее в режим ожидания и отдал приказ:

— Всем! Вперед!

Смирнов, занявший место водителя, тронул «Ниссан» и спросил у командира:

— Скорость?..

— Пока прежняя. Сбавим, пройдя половину пути.

— Да я думаю, что сбрасывать не потребуется. Что такое пробежать километр? Ерунда.

— Посмотрим. — Жилин обернулся, взглянул на Демира. — Авраз?

— Да, майор?

— Как себя чувствует сержант Нури Сабих?

— Хорошо себя чувствует. Я смотрю за ним.

— Ты смотри, но помни о приказе!

— Не волнуйся, майор, я умею держать слово.

— Прекрасно. Прапорщик Курко!

— Я!

— На последнем этапе вооружишься гранатометом. Сумку с выстрелами придется тащить тоже тебе.

— Понял.

— Или дать помощника?

— Не надо. А то штурмовать базу будет некому.

— Твои действия как гранатометчика только по моей личной команде.

— Принял!

— Настроение, бойцы?

— Отличное, товарищ майор, — крикнул Смирнов во все горло.

Командир группы даже отшатнулся.

— Ты чего заорал-то?

— Чтобы командир знал, что его бойцы готовы к решению любой задачи.

— За дорогой смотри. Возможности группы мне известны.

— Есть, товарищ майор!

Жилин покачал головой. Подчиненный, как говорится, поймал кураж. Это хорошо. Перед боем — самое то.

Так, продвигаясь от рубежа к рубежу, они прошли маршрут за пятьдесят пять минут.

Жилин, находившийся в машине, приказал Смирнову остановиться. Подбежали немного отставшие бойцы подгруппы капитана Туренко.

Командир приказал всем, кроме Демира и Сабиха, покинуть внедорожник и собрал подчиненных на короткий инструктаж.

— Внимание, конкретизирую задачу. Сейчас Сабих свяжется с командиром турецкой огневой группы. В это время старшему лейтенанту Смирнову подняться на холм, который перед машиной, и быстро осмотреть местность. Бойцам второй подгруппы быть в готовности подняться на холмы, которые будут определены по результатам осмотра Смирнова. При обнаружении противника штурм вражеской базы осуществляем следующим образом. Моя подгруппа выходит к цели на внедорожнике. Мы видим перед собой объекты отработки и начинаем действовать по ним. Второй подгруппе смотреть за происходящим внизу, быть в готовности поддержать нас огнем, контролировать подходы к участку. При обнаружении дополнительных сил противника капитану Туренко связаться со мной. Если не отвечу, выход на Северцова с передачей координат дополнительных сил. Сомневаюсь, что они подойдут, но такое теоретически может случиться. Смирнов!

— Я! — ответил старший лейтенант.

— Мухой на холм! На разведку не более десяти минут.

— Принял!

Смирнов метнулся к холму и в считаные минуты поднялся на вершину.

В 13.52 он доложил по связи:

— Здесь огневая группа. Техника, накрытая маскировочной сетью, прижата к высотам. Они рядом друг с другом. Сверху и не заметишь…

Майор прервал старшего лейтенанта:

— Смотри холмы, с которых будут видны и машины, и люди.

— Уже посмотрел.

— Тогда вниз!

— Тоже мухой?

— Камнем.

— Есть!

Спустя две минуты Смирнов уже стоял среди товарищей и докладывал обстановку по карте:

— Вот три холма. Они невысокие, но удачно расположенные, закрывают обзор из Майлы. Между ними площадка. К холмам прижата техника. — Он указал на карту. — Здесь РСЗО «Сакарья», заряженная. Рядом легкий бронетранспортер, сверху турель с пулеметом. Вот тут стоит «МАН» с краном и снарядами.

— Личный состав группы?

— Шесть человек ставят палатки, тросы не натянуты. Оружие в пирамиде, винтовки «М-16». Судя по всему, это охрана.

— У пулемета есть кто?

— Никак нет. Внутри «Отакара» могут быть люди, допустим, водитель. Дверца слева открыта, но никого увидеть я не мог.

— Дальше давай.

— Лейтенант сидел на валуне ближе к транспортно-заряжающей машине, рядом с ним спутниковая станция. Переговоров не вел.

— Ждет связи с Сабихом, — сказал Жилин. — Расчет установки?

— Видел только двоих. Они с оружием, между «Сакарьей» и «Отакаром».

— Значит, ты заметил девятерых?

— Так точно!

— А в группе может быть тринадцать человек. Где еще четверо?

— Но их может и не быть, если рассматривать вариант, при котором в состав группы не входят заряжающие.

— Это двое. Где еще пара?

— Где-то около ТМЗ или за ней.

— Ясно!

Смирнов повернулся к Туренко:

— Твоим парням, Толя, следует рассредоточиться вот на этих холмах, смотри. — Старший лейтенант показал Туренко высоты. — С них будет видна большая часть площадки и подножия холмов, к которым прижата техника, плюс довольно обширная территория, по которой к туркам могут подойти дополнительные силы.

— Если эти самые дополнительные силы уже не рассредоточены поблизости и на площадке нас не ждет засада.

— Нет. Я смотрел на холм. Птицы спокойны. При скоплении людей у ближайших холмов они улетели бы, но спокойно порхают среди растительности. Так что в непосредственной близости никаких сил нет.

— Все! — поставил точку командир группы. — Боря! — Он взглянул на Туренко. — Задача ясна?

— Ясна, командир!

— Быстро рассредоточивай парней на высотах. Как займете позиции, доклад мне. После чего и начнем. Вперед!

Туренко отвел свою подгруппу в сторону, каждому обозначил позицию. Бойцы разбежались к указанным высотам.

Жилин обратился к своей подгруппе:

— Мы работаем из машины. Въезжаем на границу площадки. Курко бьет из гранатомета по солдатам, которые ставят палатки. Гаврилов и Юрченко валят двоих из расчета установки, Соболь зачищает «Отакар» и ТЗМ. Если появятся еще двое, то их валят те, кто первым увидит. Я и Смирнов берем лейтенанта. Вопросы?

— А если турки лапы поднимут? — осведомился Соболь. — Не те, которые занимаются с палатками. Они уже не в счет.

— Поднимут, пленить. Как? Не вас учить. Но смотрите. В группе не простые солдаты, а отборные бойцы. Турки, как, впрочем, и все на Востоке, коварны и хитры. Поднимут руки, а потом резко на землю и полоснут из автомата. Либо метнут гранату. Так что с пленением аккуратно. Класть на землю так, чтобы конечности в стороны, ладони раскрыты, морды в грунт. Никакого шевеления, пока не свяжете. Еще вопросы?

— Какие могут быть вопросы? — бодро ответил Смирнов, повернулся к Соболю и заявил: — А ты, Дима, держал бы язык за зубами.

— А чего?

— А того! За Леню Опарина кто мстить будет? Не давай им лапы поднять…

— Отставить! — рявкнул Жилин. — Тоже мне мстители нашлись. У нас боевая задача, а не акция возмездия. Соболь, понял?

— Так точно!

— Ну а ты? — Командир взглянул на Смирнова. — От меня ни на шаг!

— Что, вместе, под руку, к турецкому офицеру пойдем? Чтобы ему легче было нас обоих завалить?

— Ты понял, что я сказал? Больше ни слова! Ясно, старший лейтенант?

— Так точно! — заявил Смирнов, но подмигнул Соболю.

Сигналом вызова пропищала портативная станция Жилина.

— На связи! — сказал он. — Все? Обзор! Принял. — Майор закончил переговоры с Туренко и бросил своей подгруппе: — К машине!

Бойцы подошли к «Ниссану». В отсутствии Сторского майор сам включил спутниковую станцию Сабиха, набрал номер, который продиктовал ему корректировщик.

Демир снял липкую ленту с его рта, приставил тесак к горлу и припугнул:

— Говори все как надо! Ты ничего уже не изменишь. Иначе подрежу, как барана. Я слово держу!

Сабих вздохнул и проговорил в трубку:

— «Туна», это «Шафан».

— Сержант, черт бы тебя побрал, наконец-то. Ты где?

— Совсем рядом, господин лейтенант. Еще минут десять езды.

— Слава Всевышнему. А то я уже хотел связываться с Дагом.

— Это лишнее, я говорил с ним. Он в курсе моей задержки.

— Поэтому ни разу не позвонил мне?

— Наверное. Майор ждет доклада, когда вся группа будет в сборе.

— Ты считаешь себя важной фигурой, чтобы утверждать подобное? Без тебя группа не в полном составе?

— Оставьте это, господин лейтенант. Вы командир группы, но и я не рядовой!

— Все, Нури. Признаюсь, погорячился. Жду тебя.

— Скоро буду!

Жилин отключил станцию, закрыл кейс и бросил его в багажное отделение. В ближайшее время спутниковая связь не потребуется.

После переговоров Курко забрал из багажника гранатомет и сумку с выстрелами, один тут же зарядил.

Жилин попросил Демира перетащить Сабиха назад.

— Авраз! Турка пальцем не трогать. Ты понял?

— Я же сказал, что не трону. Зачем повторяться?

— Давай!

Демир перетащил корректировщика в багажное отделение. Бойцы заняли места в машине. Смирнов сел за руль.

— Готовы? — спросил Жилин.

— Так точно, — отозвались бойцы.

Майор оглянулся, посмотрел на подчиненных. Все сосредоточенны, серьезны, собранны. Действительно, готовы.

— У границы площадки, там, откуда удобнее вести работу, остановка, — сказал командир Смирнову. — Понял?

— Так точно!

В голосе старшего лейтенанта уже не было ленивой вальяжности.

— Вперед! — отдал приказ Жилин.

Внедорожник вылетел за холм. Майор мгновенно оценил обстановку. Пятеро солдат под командованием сержанта натягивали полотна палаток, находились в узком месте. Двое продолжали стоять между установкой и бронированной машиной. Лейтенант по-прежнему сидел на валуне. Появился еще один солдат. Он вышел из-за транспортно-заряжающей машины.

— Валим? — спросил Смирнов.

— Троих так и не видно.

— Они погоды не сделают, проявятся, ребята с холмов снимут их.

— Внимание! Соболю, Курко, Гаврилову и Юрченко выход и работа по определенным целям. Смирнов — рывок после десантирования ребят прямо к лейтенанту. Иначе не успеем подойти. А он нужен живой.

— Понял! — сказал Смирнов и переключил передачу.

— Подгруппа на выход! — приказал Жилин. — Смирнов, вперед! Работаем!

Дверцы внедорожника открылись, спецназовцы вывалились на грунт. «Ниссан» с пробуксовкой, от которой камни полетели из-под колес, рванул к валуну, на котором сидел лейтенант.

Курко выпал из машины на правую сторону, сбросил сумку с выстрелами, поднял гранатомет.

Турецкий сержант, который командовал солдатами, застыл. Его подчиненные тоже растерялись. Они не сдвинулись с места, когда кумулятивный выстрел попал в каркас одной из четырехместных палаток. Грохнул взрыв. Солдат разметало.

У них почти не было шансов остаться в живых, но сержант уцелел, вскочил и рванулся к пирамиде с винтовками. Из ушей у него текла кровь. Он плохо соображал, действовал машинально.

Соболь, выпрыгнувший из внедорожника следом за Курко, дал короткую очередь. Турецкий сержант с пробитой головой врезался в пирамиду винтовок, завалил ее.

Гаврилов и Юрченко вынуждены были стрелять по разным направлениям. Сержанта из расчета и водителя транспортно-заряжающей машины они приземлили первыми же очередями, но Гаврилов не успел перевести ствол на второго солдата.

Тот оказался шустрым малым. Он растерялся, как и все остальные, но лишь на мгновение. Как только прогремел взрыв и прозвучала первая очередь слева, солдат не стал ждать и прыгнул в канаву, которая оказалась поблизости. Турок привел к бою пистолет, дважды выстрелил и попал в лодыжку Юрченко.

До канавы было метров двадцать. Гаврилов, не мешкая, выдернул из пояса наступательную «РГД-5» и метнул ее. Граната легла прямо под солдата. Раздался взрыв, тело водителя установки подбросило. Он даже не крикнул, нашпигованный осколками, рухнул обратно в канаву.

Гаврилов бросился к Юрченко. Тот повернулся, зажимая рану.

— Куда?..

— Пустяк, в лодыжку, кости не повреждены.

— Ну и добре.

— Ты работай, я остановлю кровь, прикрою тебя.

— Угу!

Гаврилов взглянул на товарища. Тот рвал санитарный пакет. Аптечка уже лежала рядом.

А внедорожник в этот миг стремительно шел на лейтенанта.

Тот выхватил из кобуры пистолет, пригнулся от разрыва выстрела гранатомета, затем метнулся в сторону и выстрелил по машине. Пуля сделала аккуратную дырку в лобовом стекле, прошла между Смирновым и Жилиным, Демиром и Сабихом. Лейтенант опять выстрелил, промазал, бросился к спутниковой станции, но не успел.

Смирнов резко притормозил и ударил Араса бампером так, что тот отлетел метра на три.

— Охренел? — заорал на него Жилин. — А если наповал?

— Нет, эта сука шевелится. Ствол потерял, до станции не дотянулся. Что еще нам нужно? Рука у него висит, наверняка перелом. Точно, вон как морду кривит от боли.

— Берем!

Офицеры выскочили из машины.

Лейтенант лежал, держась за сломанную руку. Его физиономия была перекошена гримасой боли, отчаяния и ненависти.

Смирнов наставил на него автомат.

Жилин присел, но на приличном расстоянии, чтобы не попасть под выброс здоровой руки с ножом.

— Вот и все, господин лейтенант Челик Арас. Закончилось блуждание твоей группы. Больше вы никого не убьете, — проворил он.

— Русский? — Гримаса на физиономии лейтенанта изменилась.

Теперь он выглядел изрядно удивленным.

— Ты находишь это странным? С нами есть и командир курдского ополчения. Он охраняет твоего корректировщика Сабиха.

— Вот оно что. Этот пес предал нас, привел вас сюда.

— Да, с ним проблем не возникло. У него мозгов больше, чем у тебя.

— Помогите, мне больно.

— Позвать командира курдского ополчения? Он тебя в момент вылечит.

— Нет, только не курды.

— Испугался, мразь! — воскликнул Смирнов. — Как расстреливать женщин и детей в мирной деревушке, журналистов, не имевших никаких враждебных намерений ни к кому, ты не боялся, а сейчас в штаны наложил? Командир, а его точно надо брать живым? Может, отпишемся, что не получилось? Или он сам перерезал себе горло?

— Отставить, старший лейтенант! Откуда у тебя эти гестаповские замашки? Шею кому-нибудь свернуть, горло перерезать, перестрелять? Придется отправлять тебя на обследование к добрым докторам. Они быстро восстановят твою психику, заметно расстроенную тяготами и лишениями воинской службы. Давай смотри за ним.

По портативной станции майор вызвал капитана Туренко и сообщил ему:

— У нас все!

— Видел, впечатлило.

— Что с подходами?

— Чисто.

— Где санинструктор?

— Рядом со мной.

— Давай его вниз, к турецкому лейтенанту. Тот ранен, требуется первая помощь! И связиста ко мне!

— Я видел, как Смирнов сшиб турка. Фееричная, ювелирная работа. Не запустить ли нам его, командир, на какие-нибудь автомобильные соревнования, отстаивать честь спецназа?

— Он в группе пригодится. Названных бойцов ко мне, остальным вести круговое наблюдение.

— Принял, выполняю!

С холмов спустились санинструктор прапорщик Гурьев и связист сержант Сторский.

Жилин приказал прапорщику:

— Ступай к турку и окажи помощь, но до этого обязательно вместе со Смирновым обыщите его. Не дай бог у него окажется второй пистолет или граната. Понял?

— Так точно! С ним что?

— Похоже на перелом руки. Точно сам выяснишь, я не глядел.

— Понял, пошел!

Жилин повернулся к Сторскому и приказал:

— Связь с полковником!

— Есть, товарищ майор!

Вскоре он доложил, что связь установлена.

Жилин посмотрел, как санинструктор под пристальным контролем Смирнова оказывает помощь турецкому лейтенанту, подошел к связисту, принял трубку.

— «Кедр», это «Байкал»!

— Ни к чему позывные, Сережа. Что у тебя?

— Операция по нейтрализации турецкой огневой группы успешно завершена. У нас один легкораненый. Противник уничтожен, командир лейтенант Арас взят в плен. Еще и Сабих.

— Техника?

— Целехонька, стоит, прижавшись к холмам, под маскировочной сетью. Сверху не различишь. Установка заряжена. ТМЗ загружена под завязку реактивными снарядами. Видимо, турки намеревались выходить еще на несколько целей.

— Как Демир?

— Просил отдать ему турков.

— Надеюсь, ты не обещал?

— Нет, я сказал, что доставлю их в Хмеймим. Дальше пусть он сам договаривается с сирийцами. Ведь нам эти турки, по сути, не нужны, да?

— Верный ход. Он смирился?

— Смирился, но сдерживает себя с трудом.

— Его понять можно.

— Мы вполне понимаем.

— Как обстановка в буферной зоне?

— За всю я сказать не могу, а в нашем районе чисто. В Майле наверняка слышали взрывы. Но на подходах к занятому участку никого нет. Что дальше делаем?

— Сейчас в Хмеймим собираются журналисты со всего мира, уже около пятидесяти человек. Прибыли, узнав об обстреле неизвестными личностями курдской деревушки и гибели своих коллег.

— Деревушки, конечно, в первую очередь.

— Западников, разумеется, больше волнует инцидент с журналистами. Но мы им покажем все. Кстати, залетные щелкоперы даже сейчас, еще находясь в Хмеймиме, уверенно заявляют, что эти обстрелы — дело рук террористов, но никак не военнослужащих регулярной турецкой армии.

— Мы покажем им этих террористов. Хотя западники правы. Эти турки, которые убивали ни в чем не повинных людей, ничем не отличаются от тех же игиловцев, в чем-то и превосходят их. Значит, нам встречать журналистов?

— Нет! Мы объявили, что к операции по нейтрализации огневой группы не имеем никакого отношения. Нас там не было. Я имею в виду буферную зону.

— Да? А кто был?

— Курды. Ополченцы вычислили корректировщика, через него вышли на базу у Майлы, разгромили ее, взяли живьем командира.

— А Арас и Сабих подтвердят эту версию?

— Куда они денутся?

— Что будет с ними потом?

— С кем?

— С пленными турками?

— Это решат сирийские власти. Ведь все эти трагические события происходили на территории их государства.

— А нам что же, топать назад?

— Выходите из буферной зоны по прямой, на плато. Там вас подберет «восьмерка». Второй вертушкой на место разгрома огневой группы вылетят курды. С ними будет представитель штаба сирийского армейского корпуса. По-моему, туда собрались и сотрудники спецслужб этой страны.

— Значит, самосуд исключен?

— Исключен.

— А журналистов тоже вертушками перебрасывать будете?

— А как еще? Тоже используем «Ми-8» с прикрытием из «Ми-24» и «Су-35».

— Когда нам уходить?

— Как только прибудет смена. Подберите площадку, чтобы вертолеты могли приземлиться.

— Тот участок, который занимали турки, большой, вполне достаточный для приема одновременно трех машин. Координаты у вас есть.

— Да.

— Кому я должен передать пленников и технику?

— Так, погоди, посмотрю. У меня записано. Вот, полковник Али Медир. Остальные персоны мне неизвестны. Передаете технику, пленных, потом пешим порядком выдвигаетесь в район эвакуации. Внедорожник оставить на месте. Вам предстоит пройти всего два километра.

— Принял.

— Перед началом выдвижения связь со мной.

— Сюда сами не прилетите?

— Нет. Встречу вас в Хмеймиме.

— Что за вертушка должна забрать нас?

— Та же самая, которая забросила в район поиска.

— Понял.

— Еще вопросы будут?

— Вопросов нет, но как-то перед Сабихом неудобно получилось. Конечно, он убийца, заслуживает смерти. Однако я дал слово, что обеспечу его переброску в Хмеймим.

— Ты слово сдержишь, он будет доставлен в Хмеймим. Не знал, что ты сентиментален.

— Я сам пристрелил бы его без всяких эмоций. Дело вовсе не в Сабихе, а в слове российского офицера.

— Понял тебя. Ответ ты получил, так что успокой свою совесть. Она чиста. Если вопросов нет, то до связи!

— До связи!

Майор Жилин объявил бойцам группы построение. Эта команда не касалась санинструктора прапорщика Гурьева, которому после оказания помощи турецкому лейтенанту было приказано охранять его.

Командир группы довел до подчиненных порядок дальнейших действий. Майор отдал команду обозначить площадки для вертолетов, подготовиться к совершению двухкилометрового марша, распустил группу, подошел к «Ниссану».

Сабих с ненавистью смотрел на него.

— Слушай меня, козел! Я сдержу слово. Кто бы ни прибыл сюда и что бы они ни делали, но тебя и лейтенанта Араса перебросят в Хмеймим. Вас никто пальцем не тронет.

Демир услышал это и недовольно задергался.

Майор же продолжил:

— Я во всем согласен с курдским командиром и тоже прибил бы тебя, как бешеного пса, за то, что вы натворили. Но слово есть слово. Живи пока и не зли ни меня, ни господина Демира. Не нарывайся.

Жилин сообщил Демиру, что предстоит делать спецназу.

— Так вы уйдете? — проговорил тот.

— Да. Мы свое дело сделали. Нам пора исчезнуть.

— Это несправедливо. Мы должны отблагодарить вас. Принять в Хамене как героев.

Жилин улыбнулся.

— Знаешь, Авраз, я бы не против пару дней провести в Хамене, посидеть с тобой за столом, но приказ есть приказ.

— Тогда запомни, майор, и передай всем своим парням, что в Хамене вас будут помнить всегда. Если вам придется побывать здесь еще раз, то встретим как самых дорогих друзей.

— Запомню и передам.

Вскоре над участком бывшей базы прошли два «Ми-24», и тут же из-за холмов появился «Ми-8».

Командир экипажа видел площадки, поэтому на связь выходить не стал, посадил машину сам, без лишних разговоров.

По трапу спустился смуглый строгий мужчина в сирийской военной форме.

Жилин подошел к нему и спросил:

— Полковник Медир?

— Да, а вы, как понимаю, командир группы спецназа? — на чистом русском языке проговорил офицер.

— Так точно! Майор Жилин.

— Вам сообщили, что вы должны передать мне пленных и всю технику турецкой огневой группы?

— Технику я не принимал, поэтому и сдавать не собираюсь. Пленные сейчас находятся под контролем командира курдского ополчения Авраза Демира. Я их уже передал, так что все вопросы к нему. Моя группа сейчас начинает выдвижение в район эвакуации.

— Вы не расскажете мне, что здесь произошло?

— Проводилась спецоперация. Для нас это самое обычное дело. Результаты вы видите. Командуйте, полковник, а мы, как говорится, до дому, до хаты.

— Благодарю вас за службу.

— Уж не знаю, что и ответить. Принимаю благодарность. Так будет, наверное, правильно.

Жилин подал полковнику руку и приказал группе строиться у холма, с которого прикрывал участок капитан Туренко.

Из вертолета начали выходить бойцы Демира.

Майор подошел к нему и сказал:

— Ну что, Авраз, давай попрощаемся.

— Помни, что я сказал тебе.

— Конечно.

Демир снял с руки часы.

— Держи, майор, на память.

Жилин отдал ему зажигалку.

Командир группы попрощался с курдом и отдал приказ:

— Внимание, «Байкал»! Готовность к маршу две минуты. Сержант Сторский, связь с Северцовым.

— Есть, командир!

Жилин принял трубку.

— Это я, товарищ полковник!

— Медир и курды прибыли?

— Так точно! Пленных передал, техника стоит на прежних местах, группа начинает марш. Выход в район эвакуации ориентировочно в пятнадцать тридцать.

— Принял. Вертушка будет ждать вас.

— До встречи.

— До встречи.

Командир группы отдал приказ. Подразделение вытянулось в колонну и начало двухкилометровый марш. Впереди, как и положено, шел дозор.

Бойцы видели, как в воздухе прошли истребители. За ними следовало звено «Ми-24», прикрывавшее две «восьмерки».

Смирнов, шедший в передовом дозоре вместе с неизменным Соболем, сказал:

— Пресса! Сколько же их набилось в «восьмерки»?

— Человек пятьдесят.

— Меньше, если с аппаратурой.

— А тебе не все равно? Лавры, как и всегда, достанутся кому-то другому.

— Ты воюешь за лавры?

— Ты же знаешь, что нет. Просто иногда обидно бывает.

Смирнов усмехнулся и спросил:

— Обидно за то, что Родина не знает в лицо своих героев?

— Почему? Иногда она их узнаёт, особенно на похоронах.

— Главное, Соболь, не в том, чтобы Родина знала своих героев, а в том, чтобы они у нее были.

— Ладно. Прибудем на базу, не взыщи, нажрусь до поросячьего визга.

— Да жри, только не в нашем отсеке. Мне для полного счастья не хватало видеть твою пьяную морду и слушать поросячий визг.

— Злой ты, Боря!

— Какой уж есть. Хорош базарить, смотри по сторонам. Мы в буферной зоне, а здесь, как ты, наверное, заметил, иногда происходят странные вещи. Вроде все тихо, вдруг появляется куча вооруженных мужиков и валит другую, точно такую же.

— Я бы сказал, что она валит всякую нечисть.

— Согласен. Посмотри на растительность у правого холма. По-моему, там какое-то движение.

— Это песчаная гадюка охотится на газелей. Она выбирает самых мелких, десятикилограммовых.