Глава 1

Уайетт Кент стоял у входа в детский дневной центр «Крохотные ладошки», дискутируя сам с собой о том, стоит ли ему на самом деле идти внутрь.

Он не был трусом, но не часто сталкивался с подобными вещами.

Он подал заявку на проведение строительных работ для младшей сестры его бывшей жены.

Сам не мог понять, как в это вляпался. Вот что значит быть невнимательным на собраниях. Уайетта вынудили пойти на это два его брата вместе с Тори, которая была очень деятельным и квалифицированным менеджером «Кент Констракшн».

— Ерунда, Уайетт.

— Каллиопа Эндрюс совсем не похожа на твою бывшую жену — Кассандру.

— Никто, кроме тебя, не сделает этот проект, Уайетт. Только ты, или работа встанет.

Надо было подобрать сопли и сделать это. Деревянный фасад здания был выкрашен в ужасный голубой и ослепительно-белый цвета. Табличка на главном входе была оштукатурена и украшена множеством разноцветных отпечатков ладошек.

Это было мило. Дом нужно было заново покрасить. Возможно, понадобится и новая крыша через год или два. Но это не было проблемой. Он стоял в конце пешеходной дорожки и наблюдал за бесконечным парадом родителей, которые подъезжали к боковой стороне дома. Дверь открылась, и родители ворвались внутрь, чтобы забрать детей, затем машины проезжали сквозь двор в переулок, и тогда появлялась следующая машина.

Уайетт подошел к парадной двери и нажал на кнопку звонка, затем стал ждать, пока кто-нибудь ответит. Всё ждал. И ждал. Он попробовал толкнуть дверь, рассчитывая, что попадет внутрь сам, но она была заперта.

Великолепно.

Он обошел дом, и, когда был сбоку здания, его задержала высокая, худощавая женщина с коротко стриженными волосами и мускулами, которые были даже больше, чем у него. На ней были джинсы и футболка, и похожа она была скорее на рестлершу, чем на работницу детского дневного центра.

Она нахмурилась и бегло осмотрела его с ног до головы:

— Кто вы?

— Уайетт Кент. У меня назначена встреча с Каллиопой Эндрюс.

Она положила руку ему на грудь, чтобы он оставался на месте.

— Стойте здесь. Мисс Каллиопа, к вам Уайетт Кент. Он говорит, что должен с вами встретиться.

— Окей, всё верно. Всё в порядке, Бэт. Я жду его.

Бэт ткнула большим пальцем куда-то позади своего плеча.

— Идите обратно. Не мешайтесь под ногами.

— Идти обратно куда?

— Прямо по коридору, затем направо. Потом до конца.

Уайетт кивнул и обошел стороной группку хихикающих девчонок на своём пути. Они были на несколько лет младше его восьмилетней племянницы Зои, и все как одна одеты в розовое — любимый Зоин цвет.

Большинство детей уже, должно быть, разъехались по домам. За исключением нескольких шатающихся одиночек, которые то и дело натыкались на него, пока он шёл по коридору, место было тихим. Комната, в которую его отправила Бэт, была довольно маленькой, и в ней абсолютно никого не было.

Игровая, забитая переполненными книжными полками, игрушками, столами и гигантским игрушечным замком.

Он стоял в центре комнаты, полагая, что Каллиопа вышла.

Но лишь до тех пор, пока не услышал грохот внутри замка, а затем ворчание. Он обернулся и увидел очень привлекательные, в обтягивающих джинсах ягодицы, которые пытались выбраться обратно через дверцу замка.

— Клянусь, если моя задница станет еще больше, я точно не смогу вытаскивать оттуда игрушки, и нам понадобится замок побольше.

Он не согласился. У неё была отменная задница.

Она кидала игрушки через плечо, пока он стоял там, чувствуя себя немного глупо.

— Может, тебе нужна помощь?

Она замерла, её голова дернулась вверх и ударилась о створку.

— Ох! Черт возьми…

Она потерла макушку с непослушными кудряшками, затем полностью вылезла, села на пол и поправила очки в черепаховой оправе, которые съехали на кончик её милого носика.

— Уайетт. Я думала, это Бэт. А ты не Бэт.

— Да, я не Бэт.

— Прости. Я тут убирала.

Она встала с коленей, выпрямилась, расправляя свою футболку поверх очень пышных грудей, и усмехнулась ему.

— Я так рада, что ты пришел. Идём в мой кабинет, там не такой безумный беспорядок.

Когда Кент в последний раз видел Каллиопу Эндрюс, то всё ещё был женат на её старшей сестре Кассандре, а Каллиопа была... черт возьми, в колледже? Ей в ту пору было девятнадцать, в крайнем случае, двадцать, предположил он. Она была пухленькой, носила действительно некрасивые очки, а непослушные каштановые кудряшки торчали в разные стороны. Проще говоря, выглядела она тогда ужасно.

Уайетт проследовал за ней до конца коридора, наблюдая, как покачиваются её бедра во время движения.

— Вот мы и пришли.

Каллиопа открыла дверь и провела его в маленький кабинет. Её стол находился рядом с окном, и с каждой его стороны стояло по несколько стульев. Он взял один из них, а она села не за стол, а напротив него.

Эндрюс всё еще носила очки, и её волосы по-прежнему вились, и она всё ещё выглядела не лучшим образом. Но больше не была неряхой. Каллиопа выросла. Прошло шесть лет или около того, с тех пор как он видел её в последний раз.

Её фигура утратила детскую пухловатость, теперь тело девушки приобрело изгибы в самых подходящих для этого местах, а из-за очков её глаза выглядели как сияющие изумруды.

Бог мой, она была великолепна!

И совсем не была похожа на Кассандру — высокую, худощавую блондинку.

На дьявола в обличье женщины.

— Спасибо, что решился взяться за этот проект, Уайетт.

— Больше ни у кого не было времени.

Она подняла бровь и снова ухмыльнулась:

— В общем, ты вляпался, да?

— Я не говорил этого.

— Можешь не говорить.

Она засмеялась, и казалось, что она совсем не обиделась.

— Я понимаю, что тебе должно быть трудно меня сейчас видеть, особенно когда ты старался меня избегать с тех пор, как я поселилась в городе.

— Я тебя не избегал.

— Избегал. Но всё нормально. Я понимаю почему. Ты недолюбливаешь мою сестру и думаешь, что мы с ней похожи. — Она похлопала его по руке. — Но поверь мне, я совсем не такая, как Кэсси.

Он заморгал, не совсем уверенный в том, что понимает происходящее. Он предполагал, что они с ней будут ходить вокруг да около темы о Кассандре, и вот Каллиопа произнесла её имя, снова открыла раны, которые теперь кровоточили свежей кровью, словно это произошло вче...

— Уайетт. Уайетт. — Она щелкнула пальцами. — Ты в порядке?

— Я в порядке. — Он встал. — Пойдём посмотрим, где ты хочешь расположить пристройку.

— Идём. — Она тоже встала. — Ты, конечно же, уже оставил её в прошлом? Я хочу сказать — прошло три года. Не достойна она, чтобы ты страдал по ней так долго.

Каллиопа открыла дверь своего кабинета и пошла по тому же коридору, по которому они пришли сюда.

То, как она это сказала, заставило его чувствовать себя по-дурацки, и он злился, что потратил три года, чтобы забыть чертову женщину, которая заботилась только о себе.

— Так она в прошлом?

Боже, а она настойчивая.

— Да. В прошлом.

— Хорошо. Потому что я хочу, чтобы мы были друзьями.

Он остановился посередине коридора.

— Что?

Она тоже остановилась, повернув голову назад, чтобы посмотреть ему в глаза.

Чёрт, у неё были красивые глаза. Красивые волосы. И она хорошо пахла. Он не мог понять, чем она пахла. Чем-то, от чего ему хотелось провести языком по её шее.

Его джинсы натянулись. Прошло чертовски много времени, когда такое произошло с ним в последний раз. Он не доверял женщинам, старался держаться от них подальше.

И стопроцентно он собирался держаться подальше от Каллиопы.

— Уайетт. Ты пьян? Ты что, в бар после работы заглянул?

— Что?

Он опустил на неё взгляд. Она, должно быть, что-то говорила, потому что её губы шевелились.

— Я с тобой разговариваю. А ты не слушаешь. Хочешь прийти в другой день?

— Нет. — Ему совсем этого не хотелось. — Показывай, что ты хотела.

Она замерла, а её щеки покрылись румянцем.

— Конечно. Сюда.

Они прошли в игровую комнату, в которой был замок.

— Я хочу пристройку к этой комнате, чтобы расширить игровое пространство. Тогда я могла бы разделить детей по возрастным группам. Младшие — тут, старшие — в новой комнате.

Наконец-то хоть что-то, что могло отвлечь его от Каллиопы, от того, как она выглядела, как улыбалась, от вещей и людей, о которых она ему напоминала. Кент достал рулетку и стал делать пометки, основываясь на том, что она хотела, а хотела она комнату, которая была бы больше той, в которой они сейчас находились, достаточно просторную для хранения вещей.

Ничего необычного. Выполнимо. Довольно легко. Он попросит себе напарника в помощь и будет держаться в стороне. Каллиопа молчала, пока он записывал, какие ему понадобятся материалы и какие работы нужно провести, чтобы закончить проект. Он повернулся к ней. Посмотрел на неё. И воспоминания снова нахлынули.

Он не мог этого сделать.

— Уайетт, знаешь, я просто пошутила, когда спросила тебя о том, смог ли ты оставить всё в прошлом или готов ли взяться за работу, но, если у тебя появились сомнения, я знаю ещё одну компанию, которая с этим справится. «Джонсон Бразерс», кажется?

Вот тебе и раз.

Компания «Кент Констракшнс» была семейным бизнесом, который основали его отец и дед пятьдесят лет назад. Она находилась в Дир Лейк и была не слишком конкурентоспособной.

«Джонсоны» представляли собой новую организацию, которая паразитировала на их территории последние несколько лет и воровала у них заказы. Уайетт не был против конкуренции, но ему просто не нравились «Джонсон Бразерс».

Они не были местными, качество их работ оставляло желать лучшего, они халтурили и пользовались дешёвыми материалами. Ему не хотелось отдавать им этот заказ.

Всего лишь пристройка к одной комнате. Сколько времени это займет? Месяц, самое большее шесть недель.

Он мог с этим смириться и поработать шесть недель. И даже если бы не мог, то он был не из тех, кто отказывается от работы — легкой работы, с которой он точно справится.

— Не знаю, о чём ты говоришь. Я вернусь в офис, составлю смету и пришлю тебе её завтра.

Она склонила голову набок.

— А не мог бы ты занести её ко мне, чтобы мы могли подписать договор? Я хочу начать как можно скорее. — Она раскинула руки. — Как видишь, нам совсем не хватает места и нам очень нужна ещё одна комната.

Он вдохнул и выдохнул:

— Отлично. Я занесу тебе её с утра и захвачу договор.

И снова эта ухмылка. У неё были ямочки на щеках. Ужасно милые.

Нет. Она не была милой. Совсем не милой. Ничего в ней не было милого. Или сексуального.

— Мне нужно идти.

Он повернулся и выскочил из комнаты.

— Хорошо. — Она обогнала его и оказалась впереди. — Сюда, давай выйдем через главный вход.

Снова его вынудили тащиться позади неё, предоставляя ему великолепный вид на её задницу.

Каллиопа была первой женщиной, на которую он обратил внимание... на которую он действительно смотрел с вожделением, собственно говоря... за очень большой промежуток времени.

Это заставило вспыхивать в его голове сигналы опасности и предупреждения: «Скажи «нет». Уходи. Не делай эту работу».

Он был бы идиотом, если бы отдал ещё один заказ этим «Джонсонам». Что было опасного в Каллиопе Эндрюс? Она владеет дневным центром. Она будет весь день занята. И он тоже. Они даже не будут пересекаться, так ведь?

Каллиопа открыла дверь и стояла, одной рукой держась за дверную ручку, а другой поправляя очки.

— Спасибо, что пришёл, Уайетт. Увидимся завтра.

— До встречи.

Он поспешил выйти через парадный вход и даже не понял, что задерживал дыхание, пока не дошёл до пешеходного тротуара. Он обернулся, чтобы посмотреть на дверь.

Каллиопа всё ещё была там. Она помахала ему.

Чувствуя себя идиотом, он помахал в ответ, затем отдёрнул руку и засунул её в карман куртки.

Он не обязан быть милым. Он и не собирался. Ему всего лишь нужно было выполнить работу.

И больше ничего.

Глава 2

Каллиопа закончила уборку в игровой и отправилась в свой кабинет, чтобы выключить компьютер.

В этот момент она увидела планшет Уайетта.

О, нет! Он ему понадобится, если он собирался составить для неё смету. Она взяла телефон с намерением позвонить в его офис, но затем положила его обратно.

Все равно она уже была на пути к выходу, а офис «Кент Констракшнс» был всего в нескольких милях отсюда. Завезёт ему планшет по пути домой.

Быть может, его офис был на самом деле не совсем ей по пути, так как она жила всего в нескольких кварталах от детского дневного центра, но она была не против сменить маршрут и отдать ему планшет.

И возможно, ей хотелось увидеть его снова сегодня вечером.

А возможно, она просто без памяти влюбилась в него.

Так это было или нет, но это был бизнес, который должен быть на первом месте. Ей нужна была пристройка к дневному центру, и ей было нужно, чтобы Уайетт сконцентрировался на смете.

Она забралась в свою машину и направилась к его офису, вспоминая, как всё произошло несколько лет назад.

Это была не просто влюбленность — или, по крайней мере, вожделение — по отношению к Уайетту с тех самых пор, когда ей было пятнадцать лет, а её старшая сестра Кассандра притащила его в дом, чтобы познакомить с родителями. Когда он зашёл в дверь, она сидела за кухонным столом и делала домашнюю работу. Каллиопа подняла глаза, увидела его, и у неё перехватило дыхание.

В то время Уайетту было двадцать три года, и он был великолепен. Но, когда следом зашла Кэсси и взяла Уайетта за руку, все надежды Каллиопы разбились вдребезги. Уайетт привлек Кэсси своей стройной фигурой, красивой внешностью: темными волосами и голубыми глазами. Любая девчонка в Дир Лейк хотела его, а Кэсси нравилось соревноваться — и она любила побеждать. Она получила Уайетта как приз, хотя Каллиопа была уверена, что Кэсси никогда его не любила. Она его хотела только потому, что его хотели все девчонки в городе. Как только Кэсси заполучила Кента, она прогуливалась с ним по городу, как на параде, чтобы показать: этот приз — её.

Кэсси была красивой: прямые русые волосы до талии и сногсшибательное тело, которое она часами изнуряла в тренажерном зале. А еще она была умной, закончила колледж и получила диплом экономиста, затем устроилась на работу в одну из крупнейших фирм в городе, занимающейся недвижимостью, и в конечном итоге смогла создать свою собственную компанию. Недвижимость и строительство — даже направления в бизнесе Кэсси и Уайетта неплохо сочетались.

Они на самом деле были идеальной парой.

Но идеальными они были лишь по отдельности, и сердце Каллиопы разбивалось каждый раз, когда она видела, как они несчастны. Иногда всё идет не так, как хотелось бы. Им было намного лучше врозь, чем вместе. Кэсси продолжила жить без него, а Уайетт по какой-то причине, казалось, не простил её.

Но прошлое есть прошлое, и она надеялась, что Уайетт смог оставить всё позади. Никто не достоин того, чтобы по нему вздыхали целых три года, даже её сестра.

Она остановилась рядом с офисом. Пикапа Уайетта там не было.

Ха. Она всё равно вышла из машины и отправилась к центральному входу, попыталась открыть его, но двери были крепко заперты. Она попыталась разглядеть что-нибудь сквозь стекло. Было темно.

Быть может, он решил набросать стоимость для проекта рано утром. Она пожала плечами и вернулась обратно в машину, решив, что вернется сюда утром и принесет его планшет.

Пока она ехала обратно по центру города, она заметила его пикап, припаркованный возле бара «У Стоки».

О, так вот он где! Она вернет ему планшет прямо там. Каллиопа припарковалась и зашла внутрь, моргая, чтобы глаза могли привыкнуть к темноте.

Она не была любительницей выпить, поэтому никогда не была в баре «У Стоки». Атмосфера тут была не очень. Тусклый свет, нагромождение бутылок с алкоголем позади барной стойки из темного дерева. Чуть поодаль стоял бильярдный стол, на противоположной стене висела доска для игры в «Дартс», а несколько телевизоров были развешаны как попало и показывали различные спортивные события.

Внутри было совсем немного людей, и все мужчины. Хотя сегодня вторник, и еще не было даже семи тридцати. Возможно, огромная толпа набегала позже.

Все присутствующие мужчины отвлеклись от своих дел, чтобы осмотреть её с ног до головы, пока она шла к бару.

Уайетт держал пиво, его взгляд был направлен в один из телевизоров, который возвышался позади бара. Она взобралась на барный стул рядом с ним.

— Привет.

Тишина. Он даже не признал её. Хотя, если подумать, телевизор работал довольно громко, поэтому он мог её не расслышать.

— Уайетт, ты забыл свой планшет.

Наконец он повернул голову, затем нахмурился:

— Каллиопа? Что ты тут делаешь?

Планшет скользнул по барной стойке к нему, и она улыбнулась:

— Твой планшет. Ты забыл его в центре. Думала, он тебе понадобится для расчётов.

Он смотрел на неё так, словно не понимал, кто она такая.

Затем он быстро кивнул ей:

— Ага, точно. Спасибо.

Раньше Уайетт всегда был полон жизни. Его лицо озарялось, когда он улыбался. У неё подкашивались ноги, когда она вспоминала, как он выглядел при этом.

— Хочешь что-нибудь выпить?

Она подняла взгляд на бармена, грузного парня, с типичной для мужчин лысиной.

— О, м-м-м… Знаешь, понятия не имею. — Она повернулась к Уайетту. — Что мне заказать?

Уайетт уставился на неё:

— Откуда же я знаю?

— Ну, я на самом деле не часто пью, поэтому не берусь судить, что здесь есть хорошего. Что предложишь?

Уайетт поднял свою бутылку к губам:

— Пиво.

Она кивнула и посмотрела на бармена:

— Мне пиво.

Бармен откупорил бутылку и отправил по стойке скользить к девушке. Каллиопа полезла в сумочку за деньгами и заплатила ему, оставив несколько долларов чаевых. Затем она крутанулась на стуле, чтобы посмотреть, что творится вокруг, пока она делает большой глоток пива, вздрагивая от его вкуса.

Лучше бы это была содовая, но и так сойдет.

Она соскользнула с барного стула и прошлась до бильярдного стола, чтобы посмотреть на игру двух парней. Она никогда не играла в бильярд, хотя в общежитии колледжа был бильярдный стол.

В такие игры играли только крутые люди. А она никогда не была такой. И теперь, когда она стала свободной взрослой женщиной, ей стоило бы научиться заниматься крутыми вещами, вместо того чтобы увязать по уши в работе.

Один из парней — вальяжный, недурно выглядящий тип в джинсах и клетчатой рубахе — метнул на неё взгляд и растянул губы в ухмылке:

— Хочешь бросить мне вызов, милашка?

— О, я никогда не играла. Можешь меня научить?

Он сделал удар и выпрямился, схватил своё пиво и подошел к ней, чтобы встать рядом, пока был ход его партнёра.

— Милая, я могу научить тебя всему, что ты захочешь узнать.

— Прекрасно. Тогда я бы хотела научиться играть.

Они закончили свою партию, и парень, который представился как Джои Джонсон, расставил шары в пирамиду — в треугольную форму. Он называл это «разбить шары». Когда всё было расставлено по местам, а сама пирамида снята, он расположил белый шар напротив треугольника из шаров.

— Теперь надо разбить, — сказал он, наклоняясь вперёд с кием в руке.

Она наблюдала, как он ударом отправил белый шар к остальным. Они разлетелись — некоторые в лузу, другие по столу.

— Сыграем в простую «восьмерку», — сказал Джои. — Мои цветные, твои в полоску. Я бью, пока не промахнусь. Затем твоя очередь набивать шарами карманы.

— Звучит достаточно просто.

Вот только Джои не часто промахивался. Он забил четыре шара в лузу один за другим, прежде чем дать ей шанс.

Конечно, он намекал, чтобы она посмотрела на его технику. Казалось, что всё достаточно легко. Каллиопа наклонилась над столом и попыталась взять кий так, как это делал он.

Правда, она никак не могла скоординироваться и вспомнить позицию рук.

Джои рассмеялся:

— Давай помогу тебе.

Он пристроился сзади неё, уткнувшись нижней частью своего тела.

Она, быть может, и была глупышкой в бильярде, но по поводу мужчин она не была идиоткой. Джои подкатывал к ней самым примитивным образом и не собирался с ней церемониться.

Он мог научить её, как играть в бильярд, но домой она вместе с ним не поедет.

— Просто делай так, как тебе удобно.

Он вложил ей в руку кий, показывая правильную позицию. И кажется, не только позицию.

Серьёзно? Иногда мужчины так предсказуемы.

Каллиопа взглянула на Уайетта, который вертелся из стороны в сторону на своём барном стуле и метал в них такие взгляды, словно хотел проткнуть её с Джои кинжалами.

Он выглядел расстроенным. Из-за неё.

Она закатила глаза.

А иногда мужчины просто полные идиоты.

Каллиопа выпрямилась и улыбнулась Джои.

— Кажется, я уже немного набила руку и, если ты еще хоть раз прижмёшься своими… — она посмотрела вниз в область его паха, — причиндалами ко мне, я врежу тебе коленом по яйцам. Понял?

Его глаза расширились, а затем он ухмыльнулся:

— Чётко и ясно.

Теперь, когда они всё прояснили, она сделала свой удар. И удивительно — шар закатился в лузу.

Она торжествующе вскрикнула, и парни вокруг стали подбадривать её и давать пять.

Она неплохо преуспела в этой игре.

Уайетт смотрел, как Каллиопа играла в бильярд. У неё не очень хорошо получалось, но, быть может, это был способ собрать вокруг себя свиту из мужчин, которые были только рады помочь.

Всего за полчаса набралось шесть парней, которые захотели приударить за ней. А кто бы не захотел? У неё была отличная задница, идеальная грудь и та форма бедер, за которую мужчины желали схватиться и никогда больше не отпускать. Она смотрела тебе прямо в глаза и улыбалась очень часто. А её смех… Чёрт побери, от её смеха у него напрягались яйца. Он был низким и гортанным, и она запрокидывала голову назад, чтобы рассмеяться от души.

Кассандра всегда была утончённой. Стоило ей только войти в комнату, как к ней сбегались все мужчины.

И ей нравилось внимание. Она едва замечала присутствие Уайетта в комнате, когда её окружали парни.

Он предположил, что в этом отношении сёстры были похожи.

За исключением того, что после двух партий Каллиопа отложила кий, помахала на прощание парням, которых она собрала вокруг, и направилась к нему.

Она взобралась обратно на барный стул и дала сигнал бармену.

— Еще пива?

— Нет, спасибо. Как насчёт диетической содовой?

Она повернулась к Уайетту:

— Ты не играешь в бильярд?

— Играю.

— Почему ты не присоединился к нам?

— Я не тусуюсь с братьями Джонсонами.

Она вскинула бровь:

— Почему нет?

— Они — конкуренты.

Она поблагодарила бармена за содовую и начала искать в сумочке деньги.

— Я заплачу. Добавь это в мой счёт, Билл.

— Спасибо. — Она повернулась обратно и сделала глоток из трубочки.

— Только потому, что ты и Джонсоны конкурируете в бизнесе, вы не можете быть дружелюбными?

— Только не с этими парнями.

— Ха. Почему нет?

Он повернул к ней голову и внимательно посмотрел в глаза:

— Потому что они придурки.

Она фыркнула:

— А мне они показались вполне милыми парнями.

— Я был уверен, что ты так и подумаешь.

— Что это означает?

Он снова повернулся к ней лицом:

— Ничего.

— Ты слишком раздражительный, Уайетт. У тебя был трудный день?

Каллиопа — совсем не как её сестра — вовсе не была утончённой.

— Нет, не было у меня трудного дня. И я не раздражён. Я хотел бы побыть один.

— Когда ты один, ты становишься одиноким. А это плохо для кого угодно. Ты так каждую ночь проводишь?

Теперь он был вынужден посмотреть на неё снова:

— Что?

— Ты сюда ходишь один каждый вечер?

В основном.

— Иногда.

— И что делаешь? Пьёшь в одиночестве?

Она прижала его к стенке. И ему это не понравилось.

— А тебе какое дело?

— Мне всегда было до тебя дело. Тебе нужно выбраться и повеселиться, а не сидеть в этом тёмном месте и чахнуть. Ты как Хитклифф². Или Чудовище из «Красавицы и Чудовища».

Она положила руку на его бедро. От этого ему захотелось застонать. Он не хотел думать о ней как о женщине — очень привлекательной, сексуальной женщине при этом. Он хотел, чтобы она ушла.

— Кто такой Хитклифф? И Чудовище? Ну спасибо.

— Я же сказала тебе. Ты чахнешь. И ты серьёзно? Хитклифф? «Грозовой перевал»? Я уверена, ты читал его.

— Слышал о книге. Никогда не читал.

Она облокотилась о барную стойку и обхватила губами соломинку, потягивая содовую. Его мозг немедленно свёл воедино понятия «губы» и «посасывать», и это снова отозвалось шевелением в области паха. У неё был великолепный рот — полная нижняя губа, просто созданная для поцелуев.

Чёрт побери.

Он вытащил несколько чеков и оплатил счёт в баре, затем схватил свой планшет.

— Мне нужно идти.

Он направился к двери. Она последовала за ним.

— Ага, мне, наверное, тоже стоит уйти. Шесть утра ужасно быстро наступает. Спасибо, что купил мне выпить.

— Это просто содовая, Каллиопа.

Снаружи было темно. Она застегнула свою куртку и повернулась к нему, снова награждая его своей прекрасной улыбкой.

— Но ты был не обязан это делать, а я это действительно оценила.

Кассандра никогда ни за что не благодарила его. Она всегда ожидала, что мужчины будут всё для неё делать: покупать вещи, придерживать дверь и преклоняться перед ней.

Он проводил Каллиопу до её машины. Она вытащила ключи из сумочки, открыла дверь и насмешливо приподняла уголки губ.

Любой мужчина мог потерять голову от такой улыбки. В ней было что-то наивное и невинное.

Она положила руку ему на плечо и дьявольски удивила, когда подошла вплотную и сомкнула руки вокруг него в объятии. Её тепло ощущалось сквозь его куртку, и каждая клетка его мужского естества чувствовала изгибы её тела, пока она прижималась к нему.

Это было краткое объятие, дружеское, ничего больше.

Она отстранилась и сказала:

— Тогда увидимся завтра. Спокойной ночи, Уайетт.

Воздух застрял у него в горле:

— Ага. Спокойной ночи.

Он пошёл к своему пикапу и забрался внутрь, положил планшет рядом с собой и наблюдал, как Каллиопа выезжала с парковки.

Он всё ещё чувствовал каждую частичку её тела, всё еще мог ощущать едва уловимый запах ванили.

Ему не стоило браться за эту работу.

Глава 4

— И ты сказала ему, что у него нет яиц?

Тори откинула голову и засмеялась, заставив всех повернуть головы к ним.

Расположившись за столиком «Домика у озера», их любимого загородного ресторана, Каллиопа и Тори ужинали и обменивались сплетнями за неделю.

— Так и сказала.

Тори набрала полную вилку пасты и отправила её в рот. Пара парней у бара наблюдали, как Тори ест. Каллиопа всегда восхищалась красотой Тори, её рыжими волосами и убийственной фигурой. Мужчин притягивало к ней, но у Тори был иммунитет. Она словно не замечала, как они пялятся на неё. Вероятно, потому что была без ума от Броди Кента, хотя и не признавалась в этом. Она не понимала, почему Тори не проявляет открытого интереса к Броди. Он был как с обложки журнала, худой и сексуальный, и вдвоём они составили бы сногсшибательную пару.

— И что сказал Уайетт? — спросила Тори.

— Ничего, потому что я не дала шанса ему ответить. Я просто вышла из трейлера. Это было четыре дня тому назад, и с тех пор мы ни слова не сказали друг другу.

Тори откинулась назад и сделала большой глоток малинового чая со льдом.

— Он избегает тебя.

Каллиопа кивнула:

— Избегает так, что ты не поверишь. Он не заходит в центр, и всякий раз, как я выхожу посмотреть на стройку, он ныряет в трейлер, словно я застала его голым или что-то вроде того.

— Здорово, — сказала Тори. — Ты заставила его забегать. Должно быть, ты реально нравишься ему. Если бы ему было всё равно, он послал бы тебя в задницу или, того хуже, проигнорировал бы, просто пожал бы плечами и пошел бы заниматься своими делами. Тебе удалось его напугать, девочка.

Каллиопа отодвинула тарелку в сторону и сделала глоток содовой.

— Хотела бы я думать так же. Парень слишком уж напряжён.

— Разве я не знаю. Я одна из тех, кто каждый день работает с ним. В худшем случае он нуждается в том, чтобы кто-нибудь трахнул его.

Каллиопа вздохнула:

— Хотелось бы мне стать той, кто об этом позаботится.

— Понятия не имею, почему кто-то может захотеть трахнуть этого медведя. Терпеть его раздражительность и… кто знает, что может случиться.

Каллиопа точно знала, что её фантазии выходили за пределы возможного.

— Могу себе представить. Если у него не было девушки после моей сестры, то от всех подавленных желаний он просто готов взорваться.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Каллиопа усмехнулась:

— Понятия не имею, но разве это не забавно?

После ужина и девчачьей болтовни Каллиопа и Тори расстались. Было ещё рано, и погода держалась не по сезону теплой, так что Каллиопа решила сделать круг вокруг озера.

Ну ладно, может быть, ей хотелось проверить, дома ли Уайетт, ведь дом, который он построил для себя и Кассандры, находился недалеко от ресторана.

Каллиопа подъехала к дому. Технически это можно было расценить как преследование, но какого чёрта. Она не собиралась ломиться к нему в дверь. Ей просто нравился его дом.

Это было прекрасное место у подножья холмов, окружённое густым лесом и озером слева от дома. Он строил этот дом для себя и Кассандры, думая, что они никогда отсюда не переедут.

Двухэтажный, большой, уютный и великолепный, отделанный в голубых и серых тонах с белыми фронтонами.

Кассандра ненавидела этот дом. Она говорила, что он слишком большой, слишком удалённый. Она ненавидела леса, окружающие дом, жаловалась, что дом будет привлекать диких животных.

Ну да. В этом и была идея. Каллиопа могла себе представить, как разглядывает оленя, сидя на заднем крыльце и попивая кофе. Было бы это ужасным?

Их брак распался до того, как дом был достроен. Уайетт завершил стройку и переехал. Она была удивлена, почему он не продал это место. Для одного он был слишком велик.

Она никогда не знала двух людей, более не подходящих друг другу. Но они были так упрямы и полны решимости. Их отношения были с самого начала обречены на неудачу. Они хотели от жизни разного, но Кэсси хотела Уайетта, а Уайетт был без ума от Кэсси, и оба они были слепы.

Его грузовик был припаркован на подъездной дорожке, дверь гаража открыта. Уайетт был там и видел её приближение, так что не было никакого смысла притворяться, что он не заметил её. Она припарковалась за его грузовиком и вышла.

Владелец дома был под капотом прекрасной мощной машины — похоже, «Шевиль³». Какая-то из моделей «Шевроле». Машина была потрёпана и явно видела лучшие дни, но тень бывшей славы можно было разглядеть по тем частям, которые Уайетт уже восстановил. Она не очень хорошо разбиралась в машинах, но у этой был самый большой двигатель, который она видела. Он уже установил его и теперь шлифовал крыло, а его тело снова было потным, блестящим и пахло моторным маслом.

Что возбуждало.

— Она прекрасна. Твоя?

— Нет, украл. Подрабатываю на полставки.

Она прислонилась к стене гаража.

— Очень смешно, Уайетт.

Он поднял защитные очки и посмотрел на неё:

— Ты меня преследуешь, Каллиопа?

— Может быть, немного. Ты меня избегаешь.

— Слава богу, наконец ты заметила.

Он схватил банку пива и за три глотка выпил её.

Не испугавшись, она последовала за ним в дом.

Для такой большой площади здесь было удивительно мало мебели. Диван и кресло в гостиной, телевизор с большим экраном, и всё. Маленький кухонный столик и два стула. Всё выглядело так, словно было приобретено на гаражных распродажах.

Он пошёл на кухню и принес еще пива. Только одну банку.

— Я бы выпила. Спасибо, что предложил.

Он нахмурился, вернулся на кухню, взял ещё и протянул ей.

— Спасибо.

Она взяла пиво, ожидая увидеть, как он направляется в гараж. Он не ушел, вместо этого сделал несколько больших глотков и прислонился к столешнице, так что она взяла барный стул, открыла пиво, сделала глоток и повернулась, чтобы осмотреть дом.

Он был ошеломительный, несмотря на отсутствие мебели. Высокие потолки с натуральными деревянными балками. Плитка и светлые деревянные полы. Деревенский, располагающий к себе, хотя и нуждающийся в коврах и мебели, дом был построен руками опытного человека, потратившего время на детали, начиная от тщательно сложенного каменного камина до резных балясин в основании лестницы.

Она повернулась обратно и встретила взгляд Уайетта, направленный на неё.

— Дом удивительный, Уайетт. Могу я осмотреть его весь?

— Зачем?

— Потому что если он весь такой, как гостиная, то у меня просто дух захватывает.

Уайетт не хотел, чтобы Каллиопе нравился дом. Он не хотел показывать его ей. Но, чёрт возьми, что-то внутри него заставило его оттолкнуться от столешницы и пойти.

Она потихоньку последовала за ним, бормоча своё одобрение всему, мимо чего они проходили.

Где-то по пути она сняла пальто. На ней был надет свитер, плотно облегающий тело и подчёркивающий её грудь, и джинсы, настолько узкие, что казались нарисованными. Он собирался очень постараться не замечать всего этого, хотя понимал, что уже поздно.

Сосредоточься на доме. Она просто хочет осмотреть дом. Быстрая экскурсия — и она уйдет.

Только экскурсия не получалась быстрой, потому что время от времени она останавливалась, чтобы провести пальцами по обшивке, декоративной балке или дверной ручке — маленькие штрихи, которые он специально продумывал, а Кассандра даже не заметила.

Никогда не ценила.

Каллиопа заметила. Оценила.

Что-то внутри него сжалось, когда она остановилась на лестнице осмотреть, как переплетались узоры на дереве. У него заняло неделю сделать эту лестницу. Ему хотелось что-то элегантное, но крепкое, что-то прекрасное, чтобы оценила Кассандра, и ещё, чтобы лестница прошла испытание временем — и, возможно, кучей детей.

Кассандра просто прошла по ней и не сказала ни слова.

— Это как музыка, — прошептала Каллиопа, а её пальцы слегка погладили дерево. Их взгляды пересеклись, и её губы дрогнули: — Это удивительно, Уайетт. Ты, должно быть, потратил на неё месяцы.

Он не знал, что сказать, поэтому просто повернулся и начал подниматься наверх, слушая звук её шагов позади себя.

Спальня была единственный местом в доме, куда он купил приличную мебель, хотя к тому времени, как он закончил дом, они с Кассандрой уже развелись. Он купил большую кровать, потому что был большим парнем, и двуспальный матрас, а изголовье и подножье кровати он сделал сам, выпуская гнев и разочарование, вырезая закрученные узоры в дереве.

Каллиопа наклонилась и обвела рисунок кончиками пальцев.

— Так красиво. И кровать такая огромная. — Она повернулась к нему и подняла бровь. — Для твоего гарема?

— Смешно.

Она заглянула в ванную и ахнула:

— О, боже мой! Я сегодня же перееду и буду жить в твоей ванной.

Он не смог подавить улыбку, войдя в дверной проём, и прислонился к косяку.

— Ванная на четверых. С гидромассажем. И этот падающий душ — Уайетт, это грязно и сексуально. Хотела бы я прямо сейчас раздеться и опробовать его.

От такого разговора и промелькнувшей фантазии его член затвердел. Он уже представлял её голой, и струи всех четырех душей направлены на неё, пар окутывает их обоих, пока он руками и ртом исследует её тело...

Да. Этот мысленный поток необходимо прекратить. Он развернулся и вышел из комнаты, решив занять мозг математикой, пока эрекция не спадёт.

Делая глубокие вдохи и выдохи, он дошёл до лестницы.

— Я всегда хотела жить в большом доме, — сказала она, схватившись за перила. — Я фантазировала, что я простолюдинка, — конечно, которой я и была. Что меня отдали в рабство, но однажды я встречу принца, и он влюбится в меня и отвезет в свой огромный замок, где мы поженимся, заведём детей и будем жить долго и счастливо.

Когда он ничего не ответил, она, засмеявшись, повернулась к нему и поправила очки на носу.

— Я была большой поклонницей Золушки.

— Очевидно, да.

— И конечно же, ты видел дом, в котором я росла. Он мало похож на замок.

Да, он видел этот дом. Две спальни, примерно тысяча квадратных футов⁴. Маленький, построенный в пятидесятых. Родители Каллиопы по-прежнему жили в том же доме, который купили, как только поженились... Она жила в бабушкином доме.

— У родителей никогда не было много денег, но мы любили друг друга и были семьей. Этого было достаточно.

— Для тебя, вероятно.

Не для Кассандры. Она всегда жаловалась на то, что хотела бы уйти из того похожего на коробку дома, как она его ненавидела и как тесно ей там было. Он задумывался, проводила ли она столько времени в его доме... и с ним... больше из-за того, что хотела убежать или потому, что ей действительно хотелось быть с ним.

Он задумывался о многих вещах. К примеру, почему он построил этот огромный дом со всем, чего бы хотелось Кассандре... а она возненавидела всё это.

Каллиопа словно почувствовала его мысли и положила руку ему на плечо:

— Ты не можешь изменить прошлого, Уайетт. Ты должен его отпустить.

— Да, но это оно не хочет отпускать меня.

Она отошла от перил и встала перед ним:

— Может быть, это ты недостаточно отвлекаешь себя. Займи свою голову еще чем-то, кроме моей старшей сестры.

— Например, чем? Её младшей сестрой? Для меня это уж слишком похоже.

Она откинула голову назад, но вместо гнева он увидел её обычную ослепительную улыбку:

— Тебе нужно научиться разделять меня и Кассандру. Я не она.

Нет, она не Кассандра. Кассандра всегда обижалась. Она никогда не была счастлива, всегда была угрюмой и любая мелочь могла расстроить её.

Уайетт только и делал, что грубил Каллиопе. А она была мила с ним.

Он провел пальцами по её щеке.

— Ты не можешь быть настоящей.

Её грудь приподнялась, когда она вздохнула:

— Я настоящая. И чёрт возьми, ты наконец разглядел меня.

— О, я достаточно тебя разглядел.

Её губы изогнулись:

— Да? И что?

— Я заметил, что ты сводишь меня с ума.

— Снова. И как?

Приглашение было очевидным. Один шаг, и она окажется в его объятиях. Он так хотел поцеловать её, что облизнул губы. Она посмотрела на его губы, потом обратно в глаза, давление в джинсах стало почти невыносимым.

Прошло чертовски много времени с тех пор, как он был с женщиной. Чёрт, с тех пор как он целовался или прикасался к женщине.

А эта женщина особенно сводила его с ума.

И она была неверным выбором.

Вместо того чтобы сделать шаг навстречу, он отступил.

— Мне нужно возвращаться к машине.

Он поймал вспышку разочарования, прежде чем она сменила его на улыбку. Он сделал ей больно, хоть и не хотел. Но он не мог быть таким, как ей хотелось. Он не подходил ей. Ей нужен мужчина с открытым сердцем, тот, кто оценит её и сможет полюбить. Кто-то, кто не разочарован и не озлоблен.

Не он.

— Каллиопа.

— Всё в порядке. Мне в любом случае нужно домой.

Они спустились вниз. Она взяла своё пальто со столешницы и сама надела. Если бы он был джентльменом, он помог бы ей.

В данный момент он не мог вести себя как джентльмен, потому что, если бы подошёл к ней ближе, она не покинула бы его дом сегодня. Он хотел бы видеть её голой и под душем, и так быстро, что у неё закружилась бы голова. И, после того, как он снял бы кипящее внутри него напряжение, он никогда не увидел бы её снова.

Да, неподходящий парень для неё.

Он поправил джинсы и последовал за ней в гараж. Девушка обернулась лицом к нему, и он снова сделал шаг назад.

Она заметила это, и её губы изогнулись:

— Увидимся позже.

Каллиопа села в машину и выехала с подъездной дорожки, и он только тогда сообразил, что всё это время не дышал. Он не был уверен: оттого, что хотел, чтобы она ушла, или потому, что ему хотелось, чтобы она развернулась и пошла обратно.

Он чертыхнулся, запустил пальцы в волосы и повернулся к машине. Потом взял наждачную бумагу в попытке перенести свою сексуальную фрустрацию на крыло машины.

Он смотрел на неё с непроницаемым выражением лица, так что она не могла сказать, о чём именно он думал.

— Что?

— Ты удивила меня.

Она повернулась, чтобы помешать суп.

— Да? Чем?

— Я всегда думал о тебе как о ребенке. Но ты не ребенок. Ты выросла.

— Я уже давно выросла, Уайетт. Может быть, в прошлый раз ты понял это.

— Да, я догадывался.

Она чувствовала на себе его взгляд, но не обернулась. Он мог просто посмеяться над тем, что она сказала.

Суп и хлеб, наконец, были готовы, Каллиопа накрыла на стол, и они сели есть, пить и, что самое удивительное, они действительно разговаривали.

Уайетт рассказал ей об успехах в строительстве дополнительной комнаты в центре, а также о других проектах, которыми занималась его компания. Она могла сказать, что он действительно любил семейный бизнес, хотя казалось, что его братья раздражают его.

— Я понимаю, семейные отношения… — сказала она, когда они перебрались после завершения трапезы в гостиную.

Она налила им по бокалу её любимой зимней слабости... бренди. Может быть, ей удастся напоить его и воспользоваться шансом.

— Семья может подкинуть тебе испытаний, но в глубине души, я знаю, ты любишь своих братьев.

Он кивнул и покачал бренди внутри стакана:

— Они испытывают моё терпение — я уверен — половину моей жизни. Броди дразнит, а Итан подстрекает его. И оба они наваливаются на меня.

— Скорее всего раздражение достигает цели, потому что ты склонен к нему.

Он наклонил стакан в её сторону.

— Люди, говорящие мне подобные вещи, всю жизнь сожалеют об этом.

Она откинулась на диване и усмехнулась ему:

— Хорошо, что я знаю, что твой лай опасней, чем твой укус.

— Ты уверена в этом? Я не кусал тебя... ещё.

Ого. И откуда только это? Это была самая что ни на есть сексуальная атака, и Каллиопа чуть было не воспламенилась на месте. Жар пылал в каждой частичке её тела. Казалось, вся комната была в огне, или, быть может, все дело было в ней самой или в том, как её прожигал взгляд Уайетта. Её соски стали твёрдыми, и всё её женское естество кричало от радости.

У неё не было ни малейшей идеи, что сказать, хотя обычно она за словом в карман не лезла.

Уайетт поставил бренди, затем встал.

— Ну, мне надо идти.

Она откупорила содовую.

— Что? Ты спятил? Там два фута снега. Ты никуда сегодня не уйдешь.

Он изогнул бровь:

— Ты вздумала меня держать тут, словно пленника?

— Так и будет, если тебе в голову придёт ещё одна глупая идея наподобие того, чтобы ехать в такую погоду.

— Снег утром не кончится, Каллиопа.

— К завтрашнему дню дорожные службы, которые будут всю ночь работать, уже расчистят снег и посыплют дороги солью. Они будут в более приличном состоянии, чем сейчас. А что, если ты увязнешь в снегу по дороге домой? Не думаю, что сегодня много желающих тащить тебя на буксире. Я уверена, что застряло много машин.

Он одарил её подозрительным взглядом.

— Мы живем не в мегаполисе. Я могу позвонить Роджеру. У него два аварийных тягача в городе, и он мог бы меня дотащить.

Она скрестила руки.

— Ну или ты мог бы воспользоваться здравым смыслом и не быть одним из тех идиотов, которые сегодня на дороге.

— Я думаю, ты пытаешься меня здесь задержать в своих злодейских целях.

Она рассмеялась.

— Ага, пятьдесят восемь моих килограммов строят планы... — она взглянула поверх него — девяноста твоих?

— Девяносто восьми.

— Так ты почти вдвое меня тяжелее. Уверена, если я наброшусь на тебя, то сшибу с ног.

Она увидела, как сжались его челюсти.

— Ты можешь попытаться.

— Правда могла бы?

В комнате определённо стало жарче, и сексуальные намеки витали вокруг, как сумасшедшие летучие мыши.

Она подумала, что могла бы сразу перейти к делу, но было бы чудесно, если бы инициативу ради разнообразия проявил Уайетт.

Она устала быть тем, кто вечно делает первый шаг.

Наконец он всё же присел и откинулся на диване.

— Предпочел бы, чтобы ты перестала называть меня идиотом.

— Так как очевидно, что ты сел и решил остаться, я воздержусь от дальнейших оскорбительных комментариев по поводу твоего рассудка.

Она взяла его пустой стакан.

— Как насчёт добавки?

— Найдется пиво? Это дерьмо слишком сладкое.

— Конечно.

Она наполнила свой стакан, пока ходила, протянула ему пиво, и села обратно на диван, подогнув под себя ноги.

— Хочешь посмотреть телевизор?

— Я не особый любитель телика.

— Я тоже.

Он изучал её. Она опустила стакан.

— Что ты делаешь по вечерам? — спросил он.

— Читаю. Я обычно жутко выматываюсь, когда добираюсь до дома, ужинаю, принимаю горячую ванну и лежу, отмокаю какое-то время, затем устраиваюсь поудобнее с хорошей книжкой и обычно быстро вырубаюсь.

— Дети выматывают, да?

Она рассмеялась:

— Да, иногда они такие.

— Почему ты решила открыть дневной детский центр?

— Всё просто. Я люблю детей. Так было всегда, с тех пор как я устроилась на свою первую работу няней, когда была ещё подростком. Я всегда знала, что хочу заниматься чем-то связанным с детьми.

Что-то промелькнуло в его глазах.

— А почему ты не стала учительницей?

— У меня есть степень по дошкольному образованию, я думала о том, чтобы стать учительницей, но малышня вечно вьёт из меня веревки и не дает уйти. Я работала во многих дневных центрах, пока была в колледже, и моя карьера естественным образом стала развиваться в этом направлении. Я начинала своё обучение под руководством директора недалеко от моего колледжа и работала сама директором в Небраске несколько лет. Когда мне подвернулась возможность выкупить долю у мисс Бэтти, я ухватилась за неё, потому что теперь могла владеть своим собственным бизнесом, и это был шанс найти себя.

— Это много работы.

Она кивнула:

— Да, но это благодарная работа. Коллектив просто великолепный, а я чувствую, что делаю что-то важное. Я не могу представить, насколько переживают родители, которым приходится оставлять своих малышей, чтобы пойти на работу. Мне нравится думать, что я хоть немного успокаиваю их нервы тем, что они знают: за их детьми хорошо присматривают.

Он сделал большой глоток пива. Ей нравилось смотреть, как двигался кадык, нравилась его небольшая щетина, ей было интересно, каково это — ощутить её на своём лице... и на остальных частях тела.

Снова краткая вспышка жара полоснула её изнутри.

Ей на самом деле надо было прекратить думать о сексе, особенно о сексе с Уайеттом. Особенно когда Уайетт сидел на расстоянии меньше метра от неё. Он побоялся, что она могла наброситься на него? Не так далеко от правды.

Кент поставил пустую пивную банку на стол. Она поднялась.

— Я принесу тебе ещё.

Он схватил её за руку.

— Я знаю, где у тебя холодильник. Я могу сам принести себе пива, если захочу. Тебе не надо за мной ухаживать.

— Я не против.

Он отпустил её руку, и она поспешила на кухню. То, что ей было нужно, — минута-другая, перевести дыхание. Она открыла холодильник, чтобы прохладный воздух охладил её лицо. Она сделала глубокий вдох, пытаясь утихомирить своё бушующее либидо.

Господи, Каллиопа. Тебе же больше не шестнадцать. Держи себя в руках.

Она встала, закрыла дверь и, когда обернулась, вскрикнула, увидев, что Уайетт стоял прямо там.

— Что ты тут делаешь? — спросила она.

— А мне интересно, какого дьявола делаешь ты. Ты чертовски долго рассматриваешь содержимое холодильника, не думаешь?

— О... э-э-э… Ну я не совсем это делала.

Он положил руку на дверь холодильника, совсем рядом с её плечом.

— Да? И что же ты делала?

— Ну, конечно же, искала это.

Она передала ему пиво.

Он взял у неё банку.

— Ты немного странная, Каллиопа.

— Я предпочитаю слово «причудливая».

Она обошла его и направилась обратно в гостиную, понимая, что он идёт прямо за ней.

Разве она этого не хотела? Чтобы он побегал за ней?

Так почему она внезапно так оробела?

Скорее всего, потому что ей не хватало опыта. У неё никогда не было очереди из кавалеров, гоняющихся за ней.

Одно дело заигрывать с Уайеттом, ведь она была вполне уверена, что он не поведется.

А теперь он заинтересовался? Да, это уже совсем другая история!

Он был настоящим мужчиной. Справится ли она с ним?

Она выдохнула и принялась за бренди.

— Каллиопа.

Она подняла на него взгляд:

— Да?

— Хочешь, я поеду?

Она покачала головой:

— Нет. Я не хочу, чтобы ты уходил.

— Но тебе неудобно. Да и мне тоже.

Чёрт. Она всё испортила. Засомневалась. Но она была не из тех, кто сдается.

Каллиопа наклонилась вперед:

— Я не привыкла приглашать мужчин в дом.

— Никогда?

— Ох... нет.

Она никогда не приводила парней домой. Это было так... интимно. Да, у неё был секс в колледже, но тогда это была комната Стива. Потом был один раз в мотеле с Бобби. Но нет, она никогда не приводила мужчин домой. У неё никогда не было длительных отношений, потому что она была не способна... выдержать ни одного из парней.

— Так ты девственница?

Она вскинула голову:

— Нет.

Его губы скривились:

— Ага, по тебе видно, что ты набралась опыта.

Он встал и отправился на кухню.

Теперь, уже раздражённая, она последовала за ним.

— Можешь говорить о чём угодно, но не о моём... опыте.

Он швырнул пустую пивную банку в мусорное ведро, затем повернулся к ней лицом.

— Милая, ты как ягненок, который встретил волка.

Она изогнула бровь:

— А ты большой страшный серый волк, я полагаю?

Он ухмыльнулся:

— Всё верно поняла.

— Думаешь, я с тобой не справлюсь?

— Я знаю, что ты со мной не справишься.

— Испытай меня.

Он рассмеялся и прошел мимо неё:

— Не думаю, что это нужно.

Теперь она взбесилась. Он обращался с ней как с ребенком.

— Тебе нравятся более опытные женщины.

— Мне вообще не нужна женщина.

— Лжешь. С самого первого момента, как мы встретились, ты пытаешься скрыть, что я привлекаю тебя. Но так как я сестра Кэсси, ты отступил, потому что у тебя какое-то дурацкое убеждение, что мы с ней одинаковые.

Он окинул её взглядом с головы до ног, его глаза блуждали по её телу.

— Каллиопа, ты совсем не такая, как Кассандра. Ни во внешности, ни в поступках, ни в чём.

Она знала, что он чувствовал к Кэсси. Это не было оскорблением.

— Так ты перестал сравнивать меня с моей сестрой?

Он поднял руки вверх:

— Поднимаю белый флаг. Ты выиграла.

Она скривила губы:

— Ну, не знаю, Уайетт. Кажется мне, мы оба выиграли. Так почему бы не взять то, что ты хочешь — что мы оба хотим, — и перестать сражаться?

Её сердце колотилось, пока она стояла в центре комнаты, положив руки на бедра. Ничтожное расстояние разъединяло их, но она не собиралась нарушать дистанцию. Если он её хочет (а она знала, чёрт возьми, что он хочет), то пускай сам сделает первый шаг.

Он смотрел на неё сверху вниз. Он был взбешён, на неё или на себя, она не знала. Откровенно говоря, ей было всё равно. Сейчас или никогда, больше она его никогда не попросит.

Он подошёл к ней двумя быстрыми шагами и заключил в объятия.

А затем он замялся, его губы были всего в нескольких сантиметрах от её.

Не уходи. Только не снова.

Он впился в неё взглядом, и она чуть было не осела на пол. Она поняла по его горящему взгляду, что в этот раз он не уйдет. Когда он поцеловал её, от первого прикосновения его губ у неё перехватило дыхание.

Она зажглась пламенем, а тело взорвалось диким огненным жаром.

Каллиопа встала и приложила руки к спине, разминая напряжённые мышцы.

Что за бесконечно длинный день. Она была рада, что сегодня пятница и что неделя закончилась. Всё, чего она хотела, — принять горячую ванну, хороший ужин и её мужчину. И массаж от этого мужчины. Она задумалась, можно ли попросить Уайетта помять ей спину. Может, она сможет, используя свои женские хитрости, заставить его сделать массаж.

Или она могла бы просто раздеться. Это точно убедит его.

Опять же, они не строили совместных планов на сегодня или на выходные. Она просто предположила, что они увидятся. Он приходил к ней, или она приходила к нему почти каждую ночь на протяжении последних двух недель.

Уайетт и другие ребята покинули крыло примерно час назад, и Каллиопа подумала, что найдёт его в трейлере за бумагами. Она закрыла центр и направилась туда, нахмурившись, когда увидела, что свет в трейлере не горит. Она потянула дверь. Закрыто.

Хм. Она обошла трейлер и не увидела его грузовик.

Он уехал. Ничего не сказав ей.

Хорошо, может быть, он спешил, и у него не было времени предупредить её. Она надеялась, что всё в порядке.

Приехав домой, она бросила пальто и сумочку на диван, схватила телефон и набрала его номер, пока снимала обувь.

Он ответил с третьего звонка.

— Привет, — сказал он.

— Всё в порядке?

— Да. Почему что-то должно случиться?

— Я искала тебя после закрытия. Подумала, может, ты в трейлере, но ты просто уехал.

— Да. Не было времени. Пришлось вернуться в офис.

— А, хорошо. — Она села за кухонный стол. — Какие планы на сегодняшнюю ночь?

— Я думал поработать над машиной.

— О, понятно, — она отчётливо слышала отказ в тоне его голоса. — Что насчёт завтра? Вышел новый фильм, и я умираю, как хочу его посмотреть.

— Не думаю. У меня есть пара дел, которые надо успеть.

Боль и раздражение закружились в её пустом желудке, вызывая тошноту.

— Хорошо. Я поняла. Тогда увидимся в понедельник.

— Окей. До встречи.

Она отключила телефон и бросила его на стол, сердясь на Уайетта и на себя.

Нет. Не на себя. Определённо на него. У них были отношения. Они провели вместе три недели. Это позволило ей сделать предположения. Он был счастлив, чёрт возьми. Он просто не мог развернуться и бросить её без объяснений.

Объяснений, которые она заслужила.

Она пошла в ванную и встала под душ, смывая этот день, а вместе с ним и раздражение. Как только немного подсушила волосы, взяла телефон и набрала Тори.

— Ты сегодня занята? — спросила прямо.

— Я собиралась сделать домашний педикюр. Нет ничего более захватывающего, чем это.

Каллиопа засмеялась, и это было именно то, что было ей нужно.

— Устроим сегодня девичник?

— Звучит потрясающе, — сказала Тори. — Что ты придумала?

— Еда и много «Маргариты».

— Бинго. Я в деле.

Они договорились встретиться в городе в их любимом мексиканском ресторане. Она накрасилась, надела узкие джинсы, ботинки на высоких каблуках и сексуальный шёлковый топ вместо свитера, в котором была в дневном центре.

Сегодня ей нужна вечеринка.

«El Partido» был популярным рестораном, особенно по выходным. В маленьком городке немного развлечений. Вы идёте поесть, или в бар, или в кино. Были ещё, конечно, боулинг и каток, если вы настроены на активное времяпрепровождение.

Каллиопе хотелось выпить, и она знала, что Тори всегда поддержит её план повеселиться в городе.

Они начали с «Маргариты», сидя за стойкой бара, ожидая, когда их посадят за столик. Судя по длинной очереди, это могло занять какое-то время.

— Я не видела тебя... вечность, — сказала Тори, её длинные серьги коснулись шеи, когда она повернулась на барном стуле, жонглируя полным фужером. — Я соскучилась.

— Я тоже. Прости, что не виделись так долго. Я была занята.

Тори подняла брови:

— Да? Занята чем? Или я должна спросить... кем?

— Что ты знаешь или что ты думаешь, что знаешь?

Тори невинно взмахнула ресницами.

— Я только знаю, что Уайетт в последнее время стал не такой сварливый. Он даже улыбался. И шутил. Мы уж подумали, что настал конец света.

Губы Каллиопы изогнулись:

— Ну, рада за него.

— И ты говоришь, что его хорошее настроение в последние три недели никак не связано с тобой.

Каллиопа фыркнула:

— Я не ответственна за его настроение.

— Ой-ой. Он разозлил тебя. Что он сделал?

— Ничего. Он также не влияет на моё настроение.

— Что за бред. Рассказывай.

И она рассказала, начиная с первой ночи до сегодняшней.

Тори положила руку на барную стойку и отпила «Маргариту», выражение её лица поменялось, когда рассказ подошёл к концу.

К тому времени, как Каллиопа закончила, Тори нахмурилась:

— Вот же жопа.

— У него есть право на собственное пространство.

— Чушь. Он виделся с тобой каждую ночь, а потом внезапно рассказывает тебе о работе над машиной и какими-то странными «другими делами»? Нет. Тут что-то ещё.

— У него больше никого нет. Он почти сделал невероятное, переспав со мной.

Тори фыркнула и жестом показала сделать им еще по коктейлю.

— Ну и что? У мужика была серьёзная засуха. Отсюда его трёхлетнее плохое настроение. Слава Богу, появилась ты и положила этому конец.

— Да.

— Ну, и как секс?

— Тори!

Тори выпрямилась на своём стуле.

— Что? Я хочу знать, как секс. Уайетт великолепен. Мужественный.

Сексуальный.

Каллиопа взяла новый фужер «Маргариты» с барной стойки и слизнула соль с края бокала.

— Угу.

— Ты о выпивке или о мужчине?

Она улыбнулась:

— Об обоих.

— Так он хорош, верно?

— Я бы не сидела тут, злясь на него, если бы он таким не был.

— Как я и думала. Я всегда предполагала в нём глубокую, тлеющую сексуальность, скрытую под вспыльчивой внешностью.

— Я удивлена, что ты замечаешь кого-то ещё горячего, когда у тебя есть Броди.

— Я не нахожу Броди горячим. Вот. Так.

— Ты. Врёшь.

— Во-первых, я работаю с ним. Во-вторых, я знаю его с тех пор, как мне исполнилось... шестнадцать. В-третьих...

Каллиопа подождала, пока Тори подыщет третий аргумент.

Вместо этого Тори выпила, и Каллиопа рассмеялась.

— Что?

— Почему ты не сделаешь с этим что-нибудь?

— Ты о чем?

— О Броди.

Тори закатила глаза, потом поставила напиток и начала крутить браслет на запястье.

— Я никогда не интересовалась Броди. Мы не можем быть вместе. Парень треплет мне нервы. Он эгоистичен, громок, раздражает, слишком много меня дразнит, да и в городе и так полно женщин, которые думают, что солнце встаёт и садится из-за его прекрасного пресса и великолепной задницы.

— И ты не одна из них.

— Чёрт, нет. Я не член фан-клуба Броди. Кроме того, мы тут не для того, чтобы говорить обо мне. Хорошая попытка уклониться. Так что ты будешь делать с Уайеттом?

— Ничего. Я не могу заставить его хотеть быть со мной.

— Да, не можешь. Но почему такая резкая перемена в отношении?

— Может быть, так должно быть.

— После нескольких недель? — Тори покачала головой. — Я так не думаю. Здесь что-то ещё, и тебе надо поговорить с ним, чтобы выяснить это.

— Я не хочу разговаривать с ним. Я хочу пить «Маргариту», трепаться с тобой, а потом съесть отличную энчиладу⁵.

— Думаю, ты бы предпочла энчиладе Уайетта.

Каллиопа поперхнулась коктейлем:

— Боже мой, Тори. Не делай так, когда я пью.

Тори усмехнулась:

— Просто констатация факта, мой друг.

Каллиопа раздумывала над тем, что сказала Тори, пока они пили и ужинали.

Она не была трусихой, одной из тех, кто будет сидеть сложа руки и ждать, что случится. Может быть, вся эта близость была слишком быстрой для Уайтта, но если так, она должна услышать это от него, а не какие-то отмазки по поводу машины и дел. Она говорила ему в самом начале, что единственную вещь, которую она ждёт от него в их отношениях, — честность.

Таким образом, она дала ему эти выходные на разные «дела». А в понедельник утром он пришёл прямо в её кабинет, не опуская головы, вроде как посмотреть, на месте ли она, или так, будто искал её целый день.

Да, что-то действительно происходило.

Если отношения закончились или он хотел бы их закончить, то он должен был начать разговор и сказать ей об этом.

В конце рабочего дня она стояла около выхода, пока её сотрудники собирали детей для родителей. Она помахала парням, которые работали в новом крыле здания, и когда Уайетт, захватив свои инструменты, направился к двери, она остановила его.

— Уайетт. Можно тебя на минуточку ко мне в кабинет?

— Тут куча дел, Каллиопа.

— Чем бы ты ни занимался, это подождет. Есть важный разговор.

Он замер, глядя на входную дверь, как бы просчитывая безумный рывок к свободе.

— Я весь грязный и в пыли. Может, мы можем пройти в мой трейлер?

— Хорошо. Давай я тут всё закрою и буду ждать тебя там.

Он кивнул и вышел.

Как только её персонал разошелся, она закрыла дверь и направилась к трейлеру. За секунду до того, как она завернула за угол, она подумала, а не уехал ли он, не дождавшись её, но он был кем угодно, только не трусом. В трейлере был свет. Она открыла дверь и зашла внутрь. Уайетт сидел там за чертежами. Он поднял голову, но не улыбнулся.

— Так что случилось? — спросил он.

Она прислонилась к противоположной стене.

— Почему бы тебе не сказать мне, что происходит?

— Что?

— То, что происходило между нами, было прекрасно, и внезапно ты отстраняешься. Я хочу знать почему.

— Каллиопа...

— Не надо. — Она оттолкнулась от стены, подошла к столу и положила на него руки. — Всё, что я хочу, — это услышать правду, Уайетт.

Он посмотрел на чертежи, потом перевёл взгляд на неё. Она увидела печаль и боль в его глазах, и её сердце сжалось.

— Я не хотел сделать тебе больно.

— Что?

— Ты начала говорить о том, чтобы сходить куда-то, и ты заслуживаешь этого. Но ты должна понимать, что люди будут говорить.

Это было не то, что она ожидала услышать. Он защищал её?

— Говорить о чём? Что ты был женат на Кэсси, а теперь встречаешься со мной?

— Да.

Она закатила глаза и положила руку поверх его.

— Уайетт. Меня не заботит, что будут говорить.

— Ты не знаешь этого так хорошо, как я, как разлетаются сплетни в маленьком городе. Меня это тоже не волнует. Я не обращаю внимания на то, что говорят. Но у тебя есть репутация, которую надо поддерживать. Это может навредить тебе.

Она фыркнула:

— Репутация? Я что-то вроде святой в этом городе?

— У тебя дневной центр. Ты не должна встречаться со мной.

— О, ради любви к шоколадному печенью с крошкой. Это самая глупая вещь, которую я слышала. — Она передвинулась между столом и ним и обхватила его лицо руками. — Я хочу быть с тобой. Публично. Люди могут говорить, что хотят, сплетничать о чём угодно. Я горжусь тем, что я с тобой. Если их волнует, что ты был женат на моей сестре, это их проблемы, не мои.

Она увидела волнение на его лице.

— Ты знаешь, что они будут говорить, все эти вещи, которые они скажут.

— И пускай, — сказала она. — Я не буду слушать.

— А что насчёт тех, кто приводит к тебе детей?

— Если их это волнует, значит, они не те люди. Это не должно повредить моему делу. — Она провела рукой по его скуле, уколовшись о щетину. — Но мне нравится, что ты волнуешься обо мне. Спасибо.

— Я не хочу делать тебе больно, Каллиопа. Пытаюсь быть не таким, как тот парень.

Она склонила голову набок.

— Тот парень?

— Не обращай внимания. Не важно. Послушай. Мне жаль. Я предупреждал тебя, я не особо хорош в этом.

Она засмеялась:

— Ты пользуешься этим, чтобы получить прощение. Если ты хочешь отношений, тебе придется поработать над навыками общения.

Он обнял её и пододвинул ближе.

— Я не из тех, кто много разговаривает. Я из тех, кто делает.

Это было то, о чём она скучала в выходные. Прилив тепла, внезапное пламя желания, которое он мог разжечь в ней одним прикосновением.

— Делает, да?

— Да.

Она посмотрела через плечо. Она сидела на чертежах.

— Знаешь, с первого раза, как я зашла сюда, у меня появилась фантазия о твоём трейлере и чертёжном столе.

Она почувствовала его эрекцию, когда он толкнул её к столу.

— Только скажи.

— О чём-то, чем мы с тобой занимались на этом столе.

Он так быстро развернул её, что у неё закружилась голова, его руки скользили по её груди, спине и ягодицах.

— Мне нравится ход твоих мыслей, Каллиопа.

— Отлично. Тогда заткнись, и меньше слов, больше дела.

Глава 9

Уайетт смотрел на окружающих их людей, пока провожал Каллиопу к их столику в ресторане «МакКлински».

Он был намерен убить взглядом каждого, кто косо посмотрит на Каллиопу.

Они уже сходили в кино, поужинали в её любимом мексиканском ресторане, и встречались с Итаном, его женой Райли и их дочерью Зои, после того как Райли вернулась в город, завершив запись. Как только Райли услышала, что он встречается с Каллиопой, она настаивала на встрече, так что Итан предложил всем вместе поужинать.

Всё это было утомительно для него. Уайетт прожил отшельником столько лет, что потерял социальные навыки. К счастью, Каллиопа отлично справлялась за них обоих. Она и Райли часами болтали, и, конечно, так как Каллиопа любила детей, она втянула в разговор и Зои. Уайайтт и Итан расслабились и болтали о работе, пока три девушки смеялись, обсуждали моду и музыку, и последние сплетни.

Каллиопа была чертовски... идеальной.

Он влюбился в неё, что страшно его пугало.

Последний раз, когда он влюбился, это нехорошо для него закончилось. И этой женщиной была сестра Каллиопы. Он и представить себе не мог, что об этом думали её родители. Они не слишком любили его за то, что он ушёл в первый раз. Так что он не думал, что они будут вне себя от радости принять его снова в семью.

— Уайетт.

Он поднял взгляд на Каллиопу, которая ожидающе смотрела на него вместе с официанткой, стоящей возле их стола, и которую он не сразу заметил.

— Что?

— Что вы будете пить, сэр?

— Ох. Холодный чай было бы здорово.

— Спасибо, Рейчел, — сказала Каллиопа официатке, снова повернувшись к Уайетту. — Где это ты сегодня витаешь?

— Прости. Задумался о работе. — Или о предложении Каллиопе.

И как, чёрт возьми, он до этого дошёл?

Он знал, как дошёл. Он устал быть один. Каллиопа заполнила пустоту в его жизни, о которой он даже не догадывался. В ней было всё, что он искал в женщине. Она полна жизни и смеха, любит детей, и она не хочет мириться в его дерьмом. Она хочет тех же вещей, что и он, так какого чёрта он ждет, к тому же всё это очень знакомо?

Слишком быстро. Он не готов. И не знает, готова ли она. О чём, чёрт возьми, он думает?

— Уайетт.

Он поднял взгляд:

— Что?

Она кивнула головой на их официантку Рейчел, которая снова подошла.

— Сэр, что будете заказывать?

Дерьмо. Он быстро скользнул взглядом по меню, заказал стейк и протянул меню официантке.

— Так ты будешь тут сегодня? — спросила Каллиопа.

— Прости. Задумался.

Она взяла его за руку.

— Хочешь поговорить?

— Нет. — Чёрт, нет.

— Хорошо, тогда у меня есть тема для разговора с тобой.

— Окей. — На этот раз он сосредоточился.

— Как ты знаешь, приближаются праздники.

Он поджал губы и сделал глоток чая.

— Да, у меня есть календарь.

— Умник. В любом случае, мне интересно, согласился бы ты отправиться в гости к моим родителям. В эти выходные у них день посещений.

Он сглотнул. Разговор вернул его к размышлениям.

— Не знаю, Каллиопа. Я точно у них не в любимчиках после Кассандры.

— Не согласна. Они не держат обид. По крайней мере теперь.

— Стало ещё хуже?

— Не знаю, что ты имеешь ввиду под «хуже». Но, думаю, если мы с тобой собираемся развивать наши отношения, есть некоторые вопросы, которые нужно прояснить.

Ему не понравилось, куда начал заходить разговор.

— Продолжай.

— Кэсси приедет на праздники.

И поезд просто сошёл с рельсов.

— Нет.

— Дослушай меня.

— Нет. Нам с ней не о чем говорить. Всё было сказано нашими адвокатами.

Она сжала его руку.

— Видишь? Вот и проблема. Ни один из вас спор не закончил.

Он выдернул свою руку.

— Я закончил.

— Уайетт.

— Каллиопа. Нет. Я больше не хочу об этом говорить. Мне нечего сказать Кассандре, чего бы я уже не говорил. Я не хочу снова её видеть или снова общаться в ней. Никогда.

Она открыла рот, чтобы поспорить, но официантка принесла их напитки. Она поняла по выражению его лица, что не стоит поднимать эту тему вновь, по крайней мере пока они не выйдут из ресторана и не вернутся к нему.

Они свернулись на диване, и она медленно расстёгивала его рубашку, медленно соблазняя, чертовски медленно, по его мнению. Он был более чем готов добраться до чего-то хорошего, например её великолепного обнажённого тела, с ним внутри, надеясь пошатнуть её мир.

— Что, если у нас с тобой будут... скажем, долгие отношения.

Веселье прекратилось.

Он сделал глубокий вдох:

— Хорошо. Предположим.

— В конце концов, тебе придется видеться с моими родителями, приходить ко мне домой, отмечать праздники, дни рождения и всё такое прочее.

Он повернулся лицом к ней:

— Мои отношения только с тобой. Не с твоей семьей. Точно так же, как твои не с моей. Я забочусь о тебе. Только о тебе.

— Но так не бывает, и ты это знаешь. Ты пытаешься всё упростить и загнать нас в пузырь. Я не жду, что это сработает, и ты, думаю, тоже. Мне нравится твоя семья. Я хочу, чтобы наше будущее включало и наши семьи тоже... если, конечно, у нас есть будущее. Ты хочешь, чтобы у нас было будущее?

Он вдохнул и выдохнул:

— Всё очень запутанно.

— Так не должно быть. Это становится препятствием между нами.

— Кассандра.

— Да. И её не должно быть там. Если ты...

Он приложил палец к её губам:

— Я не хочу втаскивать мою бывшую жену в наши жизни, и уж точно, чёрт возьми, не сейчас. Я не хочу говорить о ней или думать о ней. Чего я хочу прямо сейчас — это поцеловать тебя.

Он прижался губами туда, где только что был его палец. Он предпочитал целовать её, а не разговаривать.

Когда она наклонилась к нему, он почувствовал, что она сдалась. Она обхватила руками его шею и застонала. В сегодняшней битве победил он.

Но это была временная отсрочка. Ничего не закончено, но он был доволен, что на текущий момент всё успокоилось. Всё, что ему хочется сейчас, — чувствовать Каллиопу в своих объятиях, ощущать мягкость её тела, пока она движется под ним.

Он нащупал молнию её невероятно сексуального платья, которое она надела на ужин. Все его мысли были направлены на то, как это платье снять с неё. Он потянул молнию вниз, а затем спустил платье с плеч. Под ним было черное шёлковое бра, которое заставило его задержать дыхание, потому что её грудь буквально выпадала из него.

— Ничего себе!

Она усмехнулась и сняла очки.

Чёрт, она была очень сексуальной женщиной. Соскользнула с его колен, расстегнула бра, потом стащила трусики.

— Знаешь, что я хочу, чтобы мы сделали?

— Если это имеет что-то общее с сексом, твоё желание будет исполнено.

— Хорошо. Потому что я хочу принять душ.

Ему нравилось направление её мыслей. Они заставили его член напрячься в джинсах. Он встал, поднял ее на руки и понес вверх по лестнице, опустив её на пол в ванной комнате. Он включил душ, пока снимал одежду, наслаждаясь взглядом Каллиопы, когда разделся. К тому времени, когда он поставил её внутрь огромной ванны, он сгорал от желания.

— Я говорила тебе, что, когда впервые попала сюда, этот душ навел меня на неприличные мысли, — сказала она.

— И я хочу услышать о них всё.

— Четыре насадки? Мечта каждой женщины иметь больше, чем одну.

Она ступила под струи, не заботясь о том, что волосы намокнут, а макияж потечет. Одна из причин, почему она так нравилась ему.

Уайетт отступил и засмотрелся, как вода бежала по её великолепному телу и волосам, которые она откинула назад.

Он двинулся вперёд и обнял её, притянув к себе, давая почувствовать, что она сделала с ним. Она опустила руку между ними и погладила его мучительно медленными движениями, заставив сжать челюсти.

Он прижал её к стене, завел руки над головой, удерживая их там одной рукой, пока другой ласкал её тело. Вода стекала с них обоих, пар окутывал их и нагревал воздух, отчего его тело разогрелось до невозможности. Он наклонился к её соску, посасывая его. Её стон удовольствия и то, как она выгнула бедра, были приглашением к большему.

Ему хотелось большего, поэтому он выпрямился и запустил руку ей в промежность, смотря ей в глаза, пока его рука блуждала там, затем нащупал твердый клитор и стал ласкать его пальцами, уводя её туда, куда ей хотелось. Она вскрикнула, её глаза расширились, когда она кончила.

Он схватил презерватив, который положил наверх душевой кабинки и надел его, затем раздвинул её ноги и вошёл в неё. Она держалась за его плечи, когда он толчками проникал в неё снова и снова, — его страсть была такой же обжигающей, как вода и пар, льющиеся на них.

Она впилась в него ногтями.

— Ещё, — сказала она, почти шёпотом отдав чувственный приказ.

Он дал ей ещё больше, и она сжала его крепче, затем забилась в конвульсиях, и он не выдержал, обхватил её рукой и поднял. Когда водоворот чувств сокрушил его, он впился в её губы, а его ноги задрожали так сильно, что ему пришлось схватиться за верхушку душевой кабинки, чтобы они оба устояли.

Он осторожно опустил её, целуя в губы и шею, перебирая волосы, в то время как она запустила пальцы в его. Никто из них не произнес ни слова. То, что они сделали, что разделили, говорило лучше любых слов.

Они вытерлись и залезли в его огромную кровать, но заняли только четверть пространства, потому что он прижал её вплотную к себе. Она обняла его, и Уайетт понял, что ему нравится, что она тут, в его доме.

В его постели. В его жизни.

Он сделает всё, чтобы удержать её тут.

Кроме одного, того, что она хочет.

Того, чего он не мог... не сможет сделать.

Глава 11

Каллиопа устремилась по ступеням отеля, её чувства метались от злости к боли, затем снова к злости, затем её бросало в беспокойство и, помимо этого, ещё и в страх.

Её желудок превратился в плотный комок. Сейчас бы ей помогли лучшая подруга и «Маргарита» в высоком бокале, но Тори была где-то с Броди. Она мысленно отметила в голове, что позвонит ей завтра, чтобы изложить полную картину о смысле того поцелуя.

Она собиралась дать Уайетту еще полчаса... в основном потому, что она уже практически отморозила задницу... но еще и потому, что ей нужно было остыть перед предстоящим разговором.

— Ты не ушла.

Звук его голоса раздался в её голове, как выстрел. Он стоял наверху лестницы.

— Ты не надел куртку, — сказала она.

— Что?

— Тут холодно. Где твоя куртка?

— Внутри.

— Тогда иди внутрь, пока не замерз тут до смерти.

— Каллиопа. Ты злишься на меня?

— Я в ярости. Но не хочу, чтобы ты заболел, замерзнув тут. Я покричу на тебя внутри.

Он покачал головой, помог ей подняться по ступеням и зайти внутрь.

— Где бы ты хотел, чтобы я на тебя покричала?

Он нажал кнопку лифта, и они в тишине поднимались в пентхаус. Она разглядывала пол, иначе пришлось бы просто стоять в тишине, понимая, что ей хочется очень многое сказать, когда они доберутся на место.

Когда он вытащил ключ-карту и провел ею по замку двери пентхауса, она повернулась к нему.

— Серьезно?

— Да. Представь, что сегодня мы живем тут.

— Хах.

Он толкнул дверь и придержал её, пока она заходила внутрь. Когда он щёлкнул выключателем, она подавила желание охнуть.

Комната была роскошной. Она всегда задавалась вопросом, как выглядит пентхаус в этом отеле. Теперь ей больше не придется гадать. Номер был шикарный, в кремовых и чёрных тонах, с панорамными окнами и по площади больше, чем весь её дом.

— Хочешь выпить?

— Нет, спасибо, — сказала она, сняла пальто и положила его на стул. Она потерла озябшие руки и подошла к окну полюбоваться видом на город. Прекрасно.

Но она тут не для того, чтобы наслаждаться видом, так что она повернулась к нему.

— Я знаю, что не послушалась, когда ты просил не устраивать тебе встреч с Кэсси. Но в этом и есть проблема, Уайетт. Я люблю тебя. И ты никогда не будешь исцелен, пока не оставишь прошлое в прошлом. И может быть, я не всё сделала правильно, но я всегда прикрою твою спину. И я всегда хочу лучшего для тебя. И знаешь, что? То, что лучше для тебя, лучше и для меня.

— Ты права.

Она остановила поток своих мыслей:

— Что?

— Ты права. Во всём. Мне нужно было поговорить с Кассандрой. Нам обоим нужно было проститься с прошлым. Мы оба были не правы, но я больше. В своей голове я сделал её врагом, и всё это время злился на неё. Она не враг. Она просто неподходящая мне женщина.

— Ты поговорил с ней.

— Да. Теперь всё хорошо. Наши отношения улучшились.

Напряжение спало, и она опустила плечи:

— О, Уайетт, я так рада. Теперь легче?

Он подошёл к ней:

— Намного. Я чувствую себя лучше, Каллиопа. Как будто снял груз с плеч.

Она кивнула:

— Хорошо.

Он взял её за руки, переплетая её пальцы со своими.

— Прошлое ушло. Всё, о чем я хочу думать, — это о будущем. Единственный человек в моем будущем — это ты.

Её сердце сжалось.

— Я люблю тебя, Каллиопа.

— Я тоже тебя люблю, Уайетт.

— Я сожалею о том, что наговорил тебе раньше. Вероятно, я собираюсь говорить о том, что мне жаль, очень часто, на протяжении следующих пятидесяти или шестидесяти лет, так что привыкай.

Её сердце пело и порхало в груди.

— Хорошо.

Он опустился на колено.

— Я хочу, чтобы ты вышла за меня. Хочу, чтобы родила нам детей. Много детей. Хочу, чтобы ты переехала в мой огромный дом, который тебе понравился и растила там наших детей. Я люблю собак. Тебе нравятся собаки?

Она стёрла слёзы, текущие по щекам.

— Я люблю собак.

— Хорошо. Выйдешь за меня?

— Да. Конечно. Да!

Он стоял и сжимал её в своих объятиях, целовал её так, что она чувствовала лёгкое головокружение.

— Я люблю тебя, Уайетт. Я хочу выйти за тебя. И хочу от тебя детей... к твоему сведению, так скоро, насколько это возможно. Хочу столько собак, сколько ты вытерпишь, когда они станут путаться у тебя под ногами... детей столько же, если уж на то пошло. Я — твоя.

Он мягко провел рукой по её волосам, лицу, губам.

— Ты — редчайший дар. Я счастливый мужчина, потому что смог найти тебя, а ведь еще даже не Рождество.

Она одарила его озорной улыбкой:

— Да, но ты, возможно, получишь свой подарок чуть раньше. Подожди еще немного и увидишь, что же там у меня под платьем.

Он нащупал молнию на спине платья и потянул её вниз.

— Вызов принят.

Её кожа покрылась мурашками, тело воспламенялось от его прикосновений. Платье было расстёгнуто, он снял его с её плеч и кинул к ногам. Она сделала шаг из него, и глаза Уайетта расширились.

— Счастливого мне Рождества, — сказал он, оценивающе блуждая глазами по её телу.

Она позволила себе купить ярко-красные атласные стринги с кружевом, которые сочетались с бюстгальтером в стиле «Анжелика», едва прикрывающим её грудь. На ней всё ещё были туфли, и она знала, что так она выглядит как коварная соблазнительница. Она чувствовала себя такой. И когда она опустилась на колени, чтобы расстегнуть пряжку ремня Уайетта, он не сдержался и выругался, благодаря чему её возбуждение достигло опасных пределов.

Он скинул ботинки, пока она расстёгивала и снимала с него брюки и трусы, затем взяла его член в руку и стала поглаживать, перед тем как взять его в рот, чтобы показать ему, как сильно она любит каждую частичку его тела.

Он запустил пальцы в её волосы, расстегнув заколку. Намотал волосы на руку и удерживал её, пока она поглощала его, глубоко, до тех пор пока он не издал глухой стон и не потянул её, чтобы она встала, потом заключил в свои объятия.

— Когда я кончу, я хочу быть в тебе.

— Без презерватива, — сказала Каллиопа, пока он укладывал её на кровать.

— Не боишься забеременеть от меня, прежде чем мы поженимся? — спросил он, на его лице появилось выражение шуточного ужаса.

Она рассмеялась.

— Ну, я все еще пью противозачаточные, но ты разве не уловил послание в моей речи насчёт детей, а именно ту часть про «как можно скорее»?

Он стянул с неё трусики, его глаза блестели от разгорячённого желания.

— Мне подходит твоё «как можно скорее». Более чем.

Он очутился между её ног и прижался к ней ртом. Она закусила губу, чтобы не закричать, потому что его язык доводил её до пика наслаждения, а потом всё начиналось заново. Когда он приподнял её тело и вошел в неё, обхватил ладонью её ягодицы и опять довёл её до предела медленными и нежными ласками.

— Я люблю тебя, — сказал он и коснулся её губ своими, прижав её рот и тело так близко к себе, что она подумала, что умрёт от сладкого удовольствия.

Она провела ладонью вдоль быстро растущей щетины на его щеке.

— Я тоже тебя люблю.

Она обвила его ногами и дала ему осознать это, а когда они кончили одновременно, она не могла вообразить способа лучше, как скрепить их любовь.

После он держал её в объятиях, а она слушала биение его сердца, приложив к груди ухо.

— Ты правда хочешь детей уже сейчас? — спросил он.

Она подняла голову и перевернулась на живот, чтобы посмотреть на него.

— Хочу. Хочешь подождать?

— Нет. Я всю свою жизнь ждал тебя. Ради этого. Я хочу жениться на тебе как можно скорее. Как скоро ты сможешь заняться этими вашими женскими делами?

Она изогнула бровь:

— Женскими делами?

— Ну, ты поняла. Тем, что необходимо для организации свадьбы.

Она рассмеялась6

— Ох. Не знаю. Через шесть месяцев?

— То есть нужно подождать шесть месяцев, и при этом ты не должна забеременеть?

— Эй, беременные невесты сейчас в моде, знаешь ли.

— И?

— Проще говоря, сделай мне ребенка, мачо. Я готова.

Он перевернул её на спину.

— Я когда-то говорил, что довольно хорошо выполняю наставления?

— Ну, и кто же из нас тогда редкий дар? — спросила она, смеясь.

Но этот смех превратился в нечто иное, когда он поцеловал её, и они приступили к созданию своего будущего.