— До чего я дожила! Янки въезжают в Сосновую Усадьбу, лапают своими ручищами вещи мисс Лейси! Уж лучше мне было умереть вместе с моим благоверным Мэйкером, чем дожить до такого черного дня.

Александра Клейтон невольно улыбнулась, впервые за последние несколько недель отчаяния и скорби.

— Джозефина, ты говоришь, прямо как Мамушка из «Унесенных ветром».

Женщина фыркнула:

— Позор да и только! Саквояжники выгоняют мою козочку из дома, в котором прожили несколько поколений Клейтонов. Боже всемогущий, какой бес попугал твоего отца? Как он мог продать дом?

Алекс в последний раз заперла парадную дверь старинного особняка, построенного еще до войны Севера с Югом. Рука ее дрожала. Сколько раз она сама безуспешно пыталась ответить на этот вопрос.

Забрав последний из чемоданов, она зашагала к машине, стараясь держать себя в руках и не расплакаться при прощании с женщиной, растившей ее с пеленок.

— Папа не видел другого выхода, по крайней мере он так думал. Под конец он сдался и отдалился от всего, чем когда-то дорожил. Даже от родной дочери.

— Просто горе. Слишком много бед на него свалилось. Сначала болезнь твоей мамы, ее смерть, потом эти неприятности на фабрике. Вот он и не выдержал, упокой Господи его душу.

Джозефина тяжко вздохнула и стала спускаться по лестнице. Конечно, в свои восемьдесят с хвостиком она уже не очень быстро двигалась, но в остальном осталась почти такой же, какой Алекс помнила ее с детства. Жизнь без этой старой женщины представлялась тусклой и безрадостной. Впрочем, радостей в ближайшее время вообще не предвиделось.

Еще недавно Алекс чувствовала себя счастливой и уверенной в будущем, но Эдвард Клейтон одним росчерком пера разрушил мир своей дочери.

— Детка, я за тебя волнуюсь. Куда ты пойдешь? Кто за тобой присмотрит?

— Не беспокойся, я переживу. Ты же сама не раз говорила, что я стойкая. — Алекс обняла женщину на прощание. — Эта беда меня не свалит.

Трудно сказать, кого она хотела обмануть этой бравадой — Джозефину или саму себя. Ведь Алекс не имела понятия, что ее ждет завтра.

Алекс нахмурилась, глядя на раздувшиеся пакеты с покупками. Черт ее дернул отправиться без машины на другой конец Джекилл-Айленда да еще набрать столько покупок!

Правда, эти расходы просто мелочь по сравнению с огромными суммами, впустую потраченными в эти месяцы на адвокатов.

Но она не сожалела о своем решении опротестовать продажу Сосновой Усадьбы. Хотя победа и осталась за Троем Литтлтоном, Алекс гордилась тем, что не сдалась без боя. Ничего, она еще поборется. Трою и его приспешникам рано или поздно придется заплатить за смерть отца.

Однако сейчас не время давать волю чувствам и переживать из-за неудач. Для успешной мести необходимы холодная голова и хорошо продуманный план. Кроме того, ей нужно найти работу. Накануне Алекс решила переехать в Атланту. Конечно, Атланту не назовешь Меккой текстильной промышленности, но зато она всего в двух часах езды от небольшого городка, где Алекс прожила всю жизнь, пока эти негодяи не выдворили ее за пределы города.

Немало лет Алекс провела рядом с отцом, осваивая тонкости управления текстильной фабрикой. В последние два года она работала в основном над расширением рынка сбыта их лучшей ткани под названием «Горная долина» из высококачественного хлопка, мягкой как кашемир. У нее накопился солидный опыт работы.

К Алекс вернулся ее врожденный оптимизм, и она решила отпраздновать предстоящую перемену в своей жизни.

Оглядевшись по сторонам, Алекс заметила конную повозку и улыбнулась. Пожалуй, стоит позже нанять ее, чтобы добраться до дома. Почему бы изредка не побаловать себя, особенно в такой знаменательный день, как сегодня?

Перейдя набережную, она направилась к ресторану «Верфь» в старой части порта. Прежде чем пройти в зал ресторана, Алекс зашла в небольшой коктейль-бар, заполненный до отказа.

В этот солнечный и необычно жаркий для апреля день не только туристы, но и местные жители оккупировали бар в поисках прохлады и чего-нибудь освежающего. Все столики оказались заняты, и лишь у стойки бара оставались два свободных табурета. Алекс подошла к крайнему, поставила под него пакеты с покупками и тут же пожалела о своем выборе. Мужчина, сидящий слева от нее, повернулся вполоборота, облокотился на стойку бара и смерил ее долгим оценивающим взглядом. Таких зеленых и нахальных глаз Алекс еще не встречала.

Несмотря на его современную одежду, ей показалось, что перед ней сидел настоящий пират. Алекс живо представились корабль под черными парусами, «Веселый Роджер», пленные красавицы… Она моргнула, прогоняя видение. Но пират не исчез, даже не сдвинулся с места. Живыми глазами он рассматривал ее с откровенным мужским интересом.

Такая наглость не могла остаться безнаказанной. Алекс передразнила его, поставив локоть на стойку бара.

— Вас кто-нибудь обвинял в грубости?

— Почти все, с кем я встречался.

Он улыбнулся с нескрываемым удовольствием, обнажив ровные ослепительно белые зубы, ярко выделяющиеся на загорелом лице, покрытом темной трехдневной щетиной.

Алекс окатило теплой волной. Сердце вдруг сбилось с ритма, а в голове поплыл туман. Она не нашлась что ответить.

— Что будете пить? — поинтересовался бармен, пододвигая Алекс меню.

Она так обрадовалась неожиданному вмешательству, что улыбнулась ему с излишней любезностью.

— Хм, посмотрим. Сегодня у меня особый день, и мне хочется чего-нибудь праздничного, приятного на вкус и легкого.

— По-моему, ей нужно «Раздеться и пройтись по доске».

— Простите, я вас не понимаю.

Низкий бархатный голос с легкой хрипотцой действовал Алекс на нервы, и она бросила на надоедливого соседа сердитый взгляд. Наглость пирата и насмешливые искорки в зеленых глазах раздражали ее, и в то же время она ощущала на себе его мужское обаяние.

— «Раздеться и пройтись по доске» — это название коктейля.

— По-моему, звучит угрожающе.

— Я слышал, он очень легко пьется.

Она молча кивнула бармену. У нее слишком пересохло в горле, чтобы возразить вслух на предложение пирата.

— И какой же у вас сегодня праздник, мисс Скарлетт?

Она округлила глаза, злясь и на него, и на себя. Иронизировать по поводу ее южного акцента — какая пошлость!

— День рождения, ответила она с вызовом. Пусть только попробует спросить, сколько ей исполнилось.

— Ничего, это случается даже с лучшими из нас. — Он пожал плечами и отхлебнул пива. — Когда мне исполнился двадцать один год, наутро с похмелья я поклялся никогда больше не праздновать дни рождения. — Он потер лоб, словно прогоняя неприятное воспоминание, отодвинул недопитый стакан и потянулся за меню.

Алекс подали коктейль в высоком запотевшем стакане. Украшенный тонкими ломтиками киви и апельсина, он выглядел весьма аппетитно. К счастью, обошлось без маленького бумажного зонтика, которые Алекс терпеть не могла.

Она сделала большой глоток через соломинку. Горьковато-сладкий вкус напитка понравился Алекс.

— Чудесно! Спасибо за совет.

Пират вскинул брови:

— Поосторожнее с этим коктейлем. Он крепче, чем кажется.

— По-моему, я уже вполне взрослая и сама могу решить, сколько мне пить.

Пират придирчиво рассмотрел ее серьги, кольцо и большую каплеобразную жемчужину, лежавшую в треугольном вырезе ее льняного жилета.

— Да, пожалуй, украшения у вас как у взрослой.

Надо же ему упомянуть о жемчугах прабабушки Глинн. Боль вспыхнула с новой силой. Нет, невозможно полностью забыть прошлое.

Алекс молча сделала еще несколько глотков. Несмотря на неприличное название, коктейль действительно пился легко и уже начал действовать на нее расслабляюще.

— Один — ноль в пользу пирата, — пробормотала она.

— Что?

Алекс вздрогнула.

— О, ничего, просто разговариваю сама с собой.

— Вы местная? — осведомился пират, запуская пальцы в блюдо с креветками.

— Не совсем.

— Не понимаю, как это можно где-то жить «не совсем»?

— Просто я собираюсь уехать, возможно, даже завтра.

— Возвращаетесь в…

— В Атланту. — Алекс сама почувствовала, что ее голос прозвучал слишком неприязненно. Тяжело называть домом новое место.

— И чем вы там занимаетесь?

Однако этот парень чересчур назойлив. Напрасно он принимает ее за простушку, готовую клюнуть на его дерзкую мужскую самоуверенность, сильное гибкое тело и дерзкую улыбку.

— А вам-то какое до этого дело?

— Никакого. Я просто поддерживаю беседу. Белые зубы на миг блеснули в усмешке, но пират даже не взглянул на Алекс, продолжая чистить креветку. — А вы думаете, я пытаюсь у вас что-нибудь выведать?

— Такое мне и в голову не пришло, — солгала Алекс.

Темные глаза в упор посмотрели на нее.

— Сомневаюсь.

Он впился зубами в розовую мякоть креветки и раскусил ее пополам. Алекс сглотнула слюну, не в силах отвести глаз от его движущихся губ.

— Я здесь один, и вы пьете в одиночестве. Признайтесь, это открывает заманчивые перспективы.

— Интересно, кроме грубости, вас обвиняли еще и в самонадеянности?

— Вы попали в точку. Обвиняли, и частенько.

Алекс еще не приходилось встречать мужчину с таким неуязвимым самолюбием. Он, казалось, упивался ролью негодяя.

— В жизни полно интересных возможностей, но лишь очень немногие из них заслуживают внимания. — Он молчал. Не дождавшись ответа, Алекс продолжила опасную тему: — Намек слишком тонок для вас?

— Нет, мэм, сообщение принято и понято. Мы не будем выбирать между моей квартирой и вашей. — Он посмотрел на нее, а вернее, пронзил таким взглядом, что у Алекс перехватило дыхание. — Я не ошибся?

Нет, он невыносим! Снова этот пират сумел сбить ее с толку. Алекс только и могла, что бросать на него уничтожающие взгляды, мысленно ругая себя за неудачно выбранное место в баре.

Он пожал плечами, и Алекс невольно обратила внимание на его мускулистую грудь под оранжевой трикотажной рубашкой.

— Поступайте, как вам нравится.

— Я так и сделаю.

Алекс вспомнила, что в семь часов ей нужно позвонить в Атланту. Человек, некогда состоявший в совете директоров их компании, обещал ей помочь в устройстве на работу в торговый центр. Алекс надеялась, что ученая степень повысит ее шансы на успех. Не очень-то приятно оказаться в роли безработного, тем более что еще совсем недавно она считала свое будущее обеспеченным.

Алекс осушила стакан до дна. Удивительно, но к концу напиток показался вкуснее. Пожалуй, стоит выпить еще стаканчик после звонка в Атланту, решила она.

— С вашего разрешения…

Дункан отодвинул от себя тарелку с пустыми скорлупками. Он заметил, что классная брюнетка сделала бармену знак повторить заказ, встала с табурета и куда-то направилась по коридору, волоча за собой огромную сумку.

Его позабавила преувеличенная вежливость. Сразу видно, дамочка из тех, в кого хорошие манеры вдалбливали с колыбели. Типичная красавица-южанка, которая морщит носик оттого, что он небрит, в ботинках на босу ногу и не потрудился причесать давно не стриженные волосы.

Утром от ее чопорности мало что останется, и она превратится в обычную женщину, страдающую от похмелья. Что ж, сама виновата. Сторм признавал свои многочисленные недостатки, но он всегда придерживался принципа — живи сам и дай жить другим. Жаль, что далеко не все разделяют его точку зрения.

При одном воспоминании о последней стычке с семьей его начинало мутить. Семейный клан обрушился на него с обычными обвинениями, но на этот раз атаки оказались особенно злобными и болезненными. Он не мог забыть их с такой же легкостью, что и прежние.

Если бы не чувство долга, он бы навсегда покинул Род-Айленд. Но каждую весну Дункан, смиряя гордость, приезжал в Ньюпорт.

Сторм закрыл глаза. Что толку переживать, если он все равно ничего не может изменить. Гораздо лучше расслабиться и думать о приятном, например, о красивой женщине, которая с минуты на минуту вернется.

Постукивая по меню, он размышлял, почему мисс Скарлетт празднует день рождения в одиночестве. Почему рядом не видно внимательного, хорошо воспитанного южного джентльмена? При других обстоятельствах он и сам…

«Не смей даже думать об этом. От таких, как она, одни проблемы».

Женщина снова уселась на табурет. Теперь в ее стройном гибком теле явно чувствовалось напряжение.

— Неприятности? — поинтересовался Сторм, удивляясь самому себе. Он нарушил собственное правило не лезть в чужие дела.

— Терпеть не могу, когда меня щелкают по носу, заявляя, что я не тем занимаюсь, и срывают мои планы.

— Какие, например?

— Не важно. Меня раздражают сладкоречивые пожилые джентльмены, которые воображают, будто лучше меня знают, что для меня хорошо, а что плохо.

Сторм с яростью скомкал салфетку, испытывая безотчетную вспышку гнева.

— Значит, какой-то старый хрыч пытается вас наставлять? — Черт побери, он же не хотел впутываться в ее дела!

— О, у Джеймса самые благие намерения, но он такой же, как все мужчины. Видно, от долгих заседаний на советах директоров у них развивается мания величия, помноженная на мужское самолюбие. Понимаете, о чем я говорю?

— Нет. Я стараюсь держаться подальше от залов заседаний.

— Это говорит в вашу пользу.

— Поосторожнее, а то я начну вам нравиться.

Серьезные карие глаза внимательно обежали его лицо, плечи, грудь. Под этим взглядом Сторм поежился, проклиная вспыхнувшую страсть. Давно он так не волновался, сидя в баре рядом с незнакомой женщиной.

— Ну? — буркнул Дункан, не вполне понимая, что имеет в виду.

Женщина тихонько засмеялась и поднесла к губам стакан. Отпив, она аккуратно промокнула губы салфеткой.

— Всю жизнь вела себя осторожно — и к чему пришла? По-моему, самое время шагнуть навстречу опасностям.

— Сэр, ваш столик готов, — сообщил бармен.

Перед завтрашним отплытием Сторм решил пообедать пораньше, чтобы вечером еще раз проверить снаряжение и хорошенько выспаться. Но по странной причине ему не хотелось расставаться с этой женщиной. Он протянул бармену пять долларов.

— Пожалуй, я поужинаю прямо здесь.

— Нет проблем. — Парень за стойкой сунул банкноту в карман и усмехнулся. — Что желаете?

— Возьмите какое-нибудь местное фирменное блюдо, — назидательным тоном подсказала женщина.

— Я так и сделаю. — В данный момент Сторму было все равно что есть.

Захватив из вазочки горсть мелкого крекера, женщина стала выкладывать из него число «30».

— Вы когда-нибудь замечали, какое противное число тридцать?

— Никогда об этом не думал.

— Смотрите, оно даже на вид уродливое.

— Ах, вот в чем дело. — Сторм попытался вспомнить, где он находился и что делал на свое тридцатилетие, и не смог. — Выше нос, завтра все останется позади.

— Ошибаетесь. Все только начинается.

Сторм никогда не понимал, почему женщины так зацикливаются на своем возрасте, тем более с такой потрясающей внешностью.

— Некоторые утверждают: после тридцати жизнь становится интереснее.

— Такое мог сказать только мужчина. — Она закончила выкладывать число и мрачно уставилась на свое творение.

— И чем же так плохо оказаться на вашем месте?

— Начать с того, что мне придется все это отрезать. — Она приподняла руками тяжелые пряди густых волос цвета собольего меха. — Я где-то слышала, что женщинам после тридцати нельзя носить длинные волосы. — Вздохнув, она убрала руки, и кудри рассыпались по плечам.

Внезапное желание погрузить руки в эту темную шелковистую гриву застало Сторма врасплох. Он поглубже вздохнул и приказал себе не увлекаться. Завтра он уже будет в море, и от этой женщины останется лишь смутное воспоминание. Тем не менее, когда он заговорил, голос прозвучал хрипло:

— По-моему, вам не стоит спешить отрезать волосы.

— Может быть. Но уж войну с целлюлитом еще никто не выигрывал. — Она опустила взгляд на свои ноги.

Дункан невольно сделал то же самое. Ее стройные ноги в шортах оказались безупречными. Подавив стон, он процедил сквозь зубы:

— Об этом тоже можете не беспокоиться.

Женщина улыбнулась, и ее губы соблазнительно изогнулись.

— А знаете, вы вовсе не такой противный нахал, как мне сначала показалось. Выходит, первое впечатление не всегда верное.

По-видимому, коктейль здорово затуманил ей мозги.

— Первое впечатление обычно не обманывает.

— Может, вы и правы. Когда, к примеру, отец познакомил меня с Троем Литтлтоном, я с первого взгляда поняла, что он проходимец.

Женщина произнесла это имя с такой злостью, что Сторм предпочел сменить тему. Он пододвинул к ней меню:

— Будете что-нибудь заказывать?

— Нет, с меня и этого хватит. — Она повертела в руке полупустой стакан и поднесла его к губам. — По-моему, этот коктейль обладает лечебными свойствами. Я чувствую себя… — она широко взмахнула рукой, — великолепно. Лучше, чем все последние недели. Даже месяцы.

— Тогда, может быть, вам хватит? — Интересно, с чего бы он стал таким добродетельным? Его же не касается, сколько она выпьет.

— Может быть. Вот только допью этот стакан. — Она сделала еще глоток. — Джозефина меня учила, что выбрасывать продукты — грех, так же как лгать, воровать, изменять и все прочее. — Она на некоторое время замолчала, потом продолжила: — Жаль, что Трою и его шайке не пришлось иметь дело с Джозефиной, она бы им задала жару.

Неожиданно для себя Дункан услышал собственный голос:

— Вы столкнулись с мошенниками?

— С целой шайкой. Остерегайтесь частных адвокатов с кожаными дипломатами в руках. Они самые опасные жулики, такие кого хочешь обкрадут до нитки да еще заставят поверить, что все законно. Думаете, кого-нибудь из них мучает совесть, что они оставили меня без дома и без работы? — Она поморщилась и постучала соломинкой по пальцам. — Александра, так не годится. Прекрати драматизировать.

Значит, ее зовут Александра. Что ж, имя подходящее — величественное и утонченное. Трудно представить, чтобы женщина с таким именем бедствовала.

Наклонив голову к Сторму, она полушепотом призналась:

— Вы понимаете, я не совсем без средств и не бездомная в полном смысле слова, просто… скажем так, временно на мели.

— Неужели?

— Правда-правда. Может, этому хорьку Трою и его лакеям и удалось одурачить моего отца, но от Алекс Клейтон им так легко не избавиться. — Она потрясла в воздухе кулаком. — Ничего, я еще устрою этим захватчикам-янки кровопускание!

Святые угодники, да у этой дамочки не просто мелкие неприятности, она в глубоком кризисе, подумал Сторм, налегая на фаршированную камбалу. Умный человек перестал бы слушать эту болтовню, быстренько доел бы свой ужин и был таков.

Минут через двадцать Сторм расплатился по счету и собрался уходить.

— Покажите им, где раки зимуют, Скарлетт.

У самой двери он обернулся. Алекс допивала второй стакан. У него мелькнула мысль: хорошо бы ей хватило ума на этом остановиться и не садиться вечером за руль. А впрочем, эта дамочка не его забота, он не несет за нее ответственности. Жуткое слово. Сторм поморщился. Сколько же он наслушался лекций о своей безответственности!

Сторм зашагал по старому деревянному настилу пирса к месту, где стояла его яхта «Кривая дорожка». Дункан спрыгнул на тиковую палубу и остановился, оглядывая свои владения.

Только на борту своей лодки он приобретал уверенность в себе. Почти все, кроме немногих друзей, считали его неудачником, паршивой овцой в стаде, уродом, без которого не обходится ни одна семья. Сторм относился к этому почти равнодушно.

Как всегда перед отплытием, Сторм тщательно проверил все снаряжение, запасы продовольствия и воды. Осталось только еще раз сверить курс с лоцманской картой.

Предстоящий маршрут считался несложным, но хороший моряк должен быть готов к худшему. Недаром дед Энгус называл его прирожденным мореплавателем. Единственный комплимент, которого он удостоился от своей семьи.

Задраив люки на ночь, Сторм спустился в носовую каюту и с наслаждением растянулся на широкой койке. У него все еще не выходила из головы женщина из бара, но он правильно сделал, что ушел, несомненно. Решив больше о ней не думать, он выключил свет, повернулся на бок, сунул руку под подушку и заснул с приятной мыслью о том, как с утра пораньше выйдет в открытое море.

На горизонте уже появились первые лучи восходящего солнца, а Сторм все еще обдумывал ситуацию. Прошлой ночью, когда Александра рухнула на палубу, его волновало только одно — как от нее избавиться. Однако через какое-то время, сам того не желая, Сторм зримо представлял, как уходит в море вместе с ней. Должно быть, он спятил!

Когда он держал Александру в объятиях и позже, когда смотрел на нее, спящую в его постели, у него в душе происходило что-то странное. Женщина казалась такой хрупкой, ранимой, нуждающейся в защите.

— Ну вот. — Сторм расхохотался над самим собой. — Дальше ты, наверное, вообразишь себя ее рыцарем в сверкающих доспехах.

Но безумная мысль, чтобы оставить Александру на борту, упорно не покидала его. После появления ночной гостьи Сторму так и не удалось заснуть. Он снова и снова прокручивал в голове разговор в баре.

Надо отдать Александре должное, держалась она мужественно, но положение у нее сложилось отчаянное. Она твердо решила отомстить мерзавцу, отнявшему у нее все, но Сторм сомневался в успехе.

Ключ зажигания буквально жег ему руку. Дункан хорошо помнил слова Александры о том, что она терпеть не может, когда мужчины диктуют ей условия. Предположим, он отчалит, не разбудив Александру. Скорее всего она расценит его поступок как бесцеремонное вмешательство в ее жизнь. Но Сторм искренне считал, что ей следует сделать передышку и хорошенько обдумать свои планы.

А самое лучшее место для принятия важных решений, по мнению Дункана, находилось на борту яхты в открытом море. Может, Александра обретет здесь душевный покой? Во всяком случае, он постарается ей в этом помочь.

— Дело плохо, парень, — вынес сам себе приговор Сторм. — У тебя морская лихорадка в самой тяжелой форме.

Сторм поставил ей высший балл за мастерство: тарелка, которую протянула ему Алекс через полчаса, напоминала изысканный натюрморт. Ломтики сыра и разнообразные фрукты были живописно разложены вокруг большого, аккуратно порезанного бутерброда.

— Ладно, я нанимаю вас на постоянную работу, — заявил Сторм, покончив с бутербродом. «Интересно, что она добавила к консервированным креветкам, отчего их вкус стал просто божественным?» — подумал он. — Уступаю вам свое место на камбузе.

Женщина молчала, загадочно улыбаясь. Она вела себя подозрительно тихо.

— Пытаетесь проложить путь к моему сердцу через желудок?

— А что, на этом пути у меня больше шансов на успех?

— Вряд ли. Но вы можете попытаться меня соблазнить.

Он тут же пожалел о своих словах. Алекс втянула воздух и отодвинула от себя тарелку, не съев и половины.

— По-моему, скверная идея.

Правильно, но Сторм втайне мечтал, о такой возможности и ничего не мог с собой поделать. Однако он только пожал плечами в ответ.

— Сторм — ваше настоящее имя?

Алекс так быстро сменила тему, что Дункану невольно пришла в голову мысль, не попал ли он в точку. И еще он сомневался, хватит ли ему сил устоять перед соблазном.

— Да, это мое настоящее имя.

— Просто Сторм?

— А что, этого не достаточно?

Он и сам знал, что не достаточно: Александра Клейтон из тех, кто не успокоится, пока не докопается до мельчайших деталей. Но почему-то на этот раз она предпочла не углубляться.

— Мне не обязательно знать историю вашей жизни.

— Это верно, — пробормотал Сторм. Подробности о его прошлом покоробили бы ее.

Она облизала губы, и в эту минуту Сторм готов был отдать все, даже заложить яхту, только бы попробовать их на вкус. Злясь на себя, он прорычал:

— Лучше намажьтесь солнцезащитным кремом, я не хочу, чтобы ваши ожоги остались на моей совести.

— Обязательно, только сначала я хочу поговорить с вами начистоту. Вы согласны?

— Валяйте.

— Я понимаю, что оказалась здесь по собственной вине, и прошу прощения. Хотите верьте, хотите нет, но я никогда до такой степени не теряла контроль над собой. Свое недопустимое поведение я могу оправдать только смягчающими обстоятельствами.

Сторм инстинктивно чувствовал, что она говорит искренне, и решил помочь ей, потому что ценил честность.

— Согласен. Всякий, кто празднует свое тридцатилетие в одиночестве, да к тому же нагло обворованный шайкой шарлатанов во главе с Троем Литтлтоном, имеет право напиться.

— Господи, сколько же я наболтала!

О, это далеко не все! Сторм не, сомневался, что Александра умерла бы от стыда, знай она, что говорила во сне.

— Не переживайте, спиртное всегда развязывает языки.

— И что же еще я рассказала?

— Что остались без дома и без работы. Еще рассказывали о какой-то строгой Джозефине… ах да, и о захватчиках-янки, и много-много раз произносили слово «месть».

Алекс застонала и закрыла лицо руками. Сторм видел, что ей нелегко снова посмотреть ему в глаза, но она заставила себя это сделать.

— Оказывается, дела обстоят гораздо хуже, чем я предполагала. Что еще?

— Это все. — Сторм не стал упоминать о том, как она льнула к нему, когда он раздел ее и разделся сам, чтобы смыть под душем с обоих грязную воду. Или какая железная выдержка ему потребовалась, чтобы уйти и оставить ее в постели одну. Вряд ли она придет в восторг, услышав об этом. — Почти все, что я могу вспомнить.

— Ну что же, могло быть и хуже. По крайней мере теперь вы понимаете, почему мне так важно побыстрее вернуться в Джорджию.

— И почему же? Вас кто-то ждет?

— Можно и так сказать.

— Мужчина?

— И не один.

— Вы имеете в виду Троя и его дружков? Вы надеетесь их победить?

— Я обязана попытаться, это мой долг перед отцом. Они обманом завладели фабрикой под предлогом ее реконструкции. — Алекс горько усмехнулась. — Формально отец числился директором, но ни у него, ни у меня не осталось реальной власти. И будущего. — Алекс говорила спокойным холодным тоном, но блеск глаз выдавал подлинные чувства. — Представляете, каково человеку потерять компанию, которая на протяжении нескольких поколений принадлежала его семье?

Сторму не хотелось высказывать свое мнение на этот счет. По его наблюдениям, большинство мужчин до такой степени отдаются работе только потому, что не нашли для себя счастья в другом. Он лишь обронил:

— Нет, не представляю.

— Потеря фабрики его убила. Разумеется, врачи определили причину смерти как сердечный приступ, но я-то знаю, он умер от горя. Отец не смог жить с грузом вины за то, что лишил свою семью благополучия.

— И давно это случилось?

— Три месяца назад. Но Трой милостиво разрешил мне несколько недель предаваться скорби и только потом нанес сокрушительный удар. Оказывается, Трой сумел заключить сделку, по которой он после смерти отца имел право выкупить наш фамильный особняк со всей обстановкой.

Алекс так стиснула кулаки, что побелели костяшки пальцев.

— Я попыталась оспорить сделку, но на Литтлтона работают очень ловкие адвокаты. Контракты составлены так, что не подкопаешься. Но я должна найти способ вернуть себе хоть что-то.

Сторм присвистнул сквозь зубы. Жизнь Александры Клейтон напоминает сюжет мыльной оперы!

— Думаете, месть принесет вам удовлетворение?

— Хуже, чем сейчас, уже не будет. Вот почему вы должны немедленно высадить меня на берег, чтобы я могла добраться до аэропорта. Мне надо действовать без всяких проволочек.

— Сожалею, Александра, но вам придется на некоторое время отложить осуществление своих планов. Сдается мне, вам нужно еще раз как следует все обдумать.

Глаза ее расширились, губы приоткрылись, но с них не сорвалось ни звука. Алекс повисла на поручнях и ухватилась за спасательный канат так крепко, словно от этого зависела ее жизнь.

— Что это значит?

— Да то же, о чем я все время твержу. В ближайшее время мы не собираемся заходить в какой-либо порт.

Все ее тело как-то поникло, но это была минутная слабость. Алекс гордо выпрямилась.

— Но это же бессмысленно! За что бы меня наказываете?

— Наказание тут ни при чем. Я просто не хочу отклоняться от курса.

— Вы всегда ведете себя как законченный эгоист?

— А что, у меня талант по этой части, правда?

Сторм уже давно понял: как бы он ни старался, ему не удастся заслужить одобрение родителей. Он не мог похвастаться достижениями, как его братья, не обладал их уступчивостью. В один прекрасный день Сторм отказался от дальнейших попыток оправдать чьи-то надежды.

— Если вы собираетесь удерживать меня против воли, это будет считаться похищением.

— Так позвоните в ФБР.

Алекс вскочила на ноги, осыпая его проклятиями, совсем не подобающими истинной леди, и бросилась в сторону каюты. Сторм нагнал ее в два прыжка, схватил за плечи и пригвоздил к месту.

— Никогда, слышите, никогда не бегайте по палубе! — заорал он. — Вы хоть представляете, как легко можно вылететь за борт, если яхта накренится?

— Нет! — крикнула Алекс, безуспешно пытаясь вырваться. — Но, может, как раз стоит попробовать. В данный момент это, похоже, единственный способ избежать вашего общества и этого круиза, будь он неладен.

Сторм усилием воли обуздал гнев.

— Послушайте, Александра, почему бы вам не угомониться на время? Расслабьтесь, смотрите на это путешествие как на приключение, какое выпадает раз в жизни. Может, вам еще понравится.

— Мало вероятно, когда на борту пират. Уберите от меня руки, пожалуйста!

Сторм не смог сдержать улыбку. Вежливое «пожалуйста», которое она прошипела сквозь зубы, ничуть не походило на просьбу. У него снова возникло искушение поцеловать ее, но Сторм отбросил эту мысль и разжал пальцы.

— Ваше желание для меня — закон.

Алекс сквозь зубы послала его подальше, не стесняясь в выражениях.

Сторм рассмеялся:

— Если бы Джозефина услышала эти выражения, она наверняка заставила бы вас вымыть рот с мылом.

— Какая удача, что ее здесь нет. У меня есть предчувствие, что, пока вы держите меня в плену, мне придется употреблять их довольно часто. — Тряхнув головой, она неторопливо направилась к трапу.

Сторма насторожил слабый хлопок паруса. Он чертыхнулся и поспешил к штурвалу. Задумавшись об Александре, он перестал следить за курсом, и яхта развернулась под слишком малым углом к ветру. Нечего и говорить, эта женщина постоянно отвлекает внимание.

Так почему он не сделает крюк и не высадит ее на берег? Сторм задумался, перебирая в уме разные варианты ответов. Может, трудности одиночного плавания приелись, впечатления утратили новизну, и он ищет новых ощущений.

Правильный ответ напрашивался сам собой. Он хотел удержать Александру Клейтон на борту яхты, потому что нуждался в ее обществе.

Несмотря на злость и нестерпимое желание поскорее добраться до упрямицы, Сторм плыл размеренным кролем. Он предчувствовал, что лучше поберечь силы, чтобы тащить ее назад. В теперешнем состоянии Александра может не поддаться на уговоры.

Она неплохо плавает, подумал Сторм, но явно не настолько сильна, чтобы доплыть до берега. Одно из двух: или она переоценила свои силы, или неверно оценила расстояние. Он настигал ее без особого труда.

Вероятно, стоит подождать, пока она выбьется из сил. Начав тонуть, она, может, даже обрадуется его неожиданному появлению. Хотя, с другой стороны, Александра скорее предпочтет гордо пойти ко дну, чем признать поражение. И она еще называет его невозможным типом. Сторм поплыл быстрее и преодолел разделявшее их расстояние.

Увидев Сторма, Алекс перевернулась на спину. Так она плыла медленнее. Сторм нырнул и вынырнул прямо перед ней, Алекс ткнулась головой в его грудь. Сторм обхватил ее под мышками и подтянул к себе. Она вырывалась, как дикая кошка.

— Идиотка! Вас следовало бы задушить за эту дурацкую выходку!

— Отпустите меня сейчас же, вы… бандит! — Алекс брыкалась и царапалась, впивалась ногтями в его плечи.

Сторм не ожидал от нее такой силы.

— Александра, прекратите драться, а не то мне придется вас оглушить. И уж поверьте, я не стану долго раздумывать.

— Ну давайте, чего же вы медлите, — кричала она, — все равно хуже мне уже не будет, хуже просто некуда!

— Вы так считаете?

— Мерзавец! — Она принялась еще яростнее извиваться и выкручиваться. — Вам нравится меня запугивать? — Она набрала пригоршню воды и плеснула ему в лицо.

— Что мне нравится, так это покой и уединение. С тех пор как вы прошлой ночью очертя голову полезли на борт моей яхты, я лишен и того и другого.

— Если я вам так мешаю, какого черта вы меня преследуете? Без вас я бы спокойно доплыла до острова.

— Черта с два. Вы бы пошли на корм акулам, а меня бы до конца жизни мучила совесть.

— Что-что? Совесть? Да нет у вас ни совести, ни чести, и вы не способны ни на какие чувства!

Сторм окунул ее с головой, встряхнул за плечи и снова макнул в воду.

— Вы ничего обо мне не знаете, Принцесса. Кто дал вам право судить о моих чувствах? — Он развернул ее лицом к острову. — Смотрите, до берега больше двух миль. Думаете, вы бы доплыли?

На несколько мгновений Алекс застыла, потом разом как-то сникла и спрятала лицо на груди Сторма. Ее била дрожь.

— Т-с-с. — Сторм положил подбородок на затылок Алекс, мысленно спрашивая себя, во что же он ввязался и как это могло произойти так быстро. — Тише, все будет хорошо. Мы вернемся на яхту и что-нибудь придумаем.

— Как? Я вам даже не нравлюсь, — всхлипнула она.

— Кто сказал?

Алекс шмыгнула носом и отплыла от него. Слезы, стоявшие в глазах, не скрывали их настороженного выражения.

— Это что, хитрость? Вы заговариваете мне зубы, чтобы я добровольно вернулась в плен?

— Неужели это так страшно?

— Скажите, Сторм, насколько для вас важна свобода, возможность самому решать, что и когда делать?

— Для меня это одна из самых важных вещей на свете.

Алекс кивнула:

— Ну так вот, у вас эта свобода есть, у меня — нет. Я целиком и полностью в вашей власти. Теперь скажите мне, хорошо это или плохо?

Сторм не мог не признать, что она права и на ее месте он поднял бы шум не меньше.

— Давайте возвращаться и попробуем прийти к компромиссу. — Он на глаз оценил расстояние до яхты: примерно футов сто пятьдесят. — Доплыть сможете?

— Смогу, — ответила Алекс с некоторым вызовом, хотя уже заметно устала.

На всякий случай он решил держаться поблизости. Подплыв к яхте, Сторм подтолкнул ее к корме, отвязал пластиковый пакет, привязанный к ее поясу, и закинул его на палубу. Алекс дрожащими руками ухватилась за нижнюю ступеньку.

— Александра, если бы вам даже удалось добраться до этого острова, вы бы оказались в гораздо худшем положении. Остров необитаем.

— Но вы же сказали, он принадлежит к Багамскому архипелагу?

— Существует около семисот Багамских островов, и только около сорока из них населены.

Алекс ахнула:

— Значит, мой план побега был с самого начала обречен на провал. Почему же, когда я умоляла вас отвезти меня на остров, вы просто отказались? Неужели нельзя было сказать мне правду?

— Я не привык оправдываться в своих действиях.

— Пожалуй, я тоже. — Она слабо улыбнулась. — Удивительно, оказывается, у нас есть что-то общее.

В ответ Сторм утвердительно промычал. Бледные губы Алекс выглядели еще более соблазнительно, чем под слоем помады. Волосы ее растрепались, глаза покраснели от слез и морской воды, но Сторму она казалась прекрасной, пленительной и очень желанной.

— Вы всерьез говорили о компромиссе? — прошептала Алекс.

— Да.

Сторм знал, что Алекс будет добиваться своего, стоит только дать ей малейшую возможность, но в данный момент его мысли потекли в другом направлении. Он вдруг заметил, что ее бикини почти ничего не прикрывает, а два крошечных треугольника черной ткани находятся совсем близко от его губ.

Алекс затеребила пальцами тесемку, на которой держались эти крошечные треугольники, и на какое-то безумное мгновение Сторму показалось, что она собирается развязать бюстгальтер. Ему вдруг стало не хватать воздуха, дыхание участилось, как после быстрого бега.

— Вы в порядке?

— Да. — В порядке? Черта с два! Да он чуть не поджег море! Сторм подтолкнул Алекс к трапу. — Идите в каюту и смойте с себя соль.

Алекс медленно побрела наверх, и Сторм пожалел, что они не в Арктике. Нижняя часть купальника состояла из таких же крошечных треугольников, как верхняя. Лоскуток, который находился сзади, мог бы свободно уместиться у него на ладони, а уж о том, что спереди, Сторм не решался и думать.

— Александра?

— Что?

Ее ступня задержалась на уровне его глаз. Сторм с трудом устоял перед искушением проверить, сможет ли он обхватить ее изящную щиколотку пальцами.

— Простите, но я… — Сторм не привык извиняться, редко кому удавалось вывести его из себя, но Александра Клейтон ухитрилась-таки спровоцировать его на поведение, за которое приходится извиняться. — Я не хотел на вас… набрасываться.

Во взгляде Алекс мелькнула растерянность.

— А, это вы про то, как топили меня? Я находилась в таком возбуждении, так что, может быть, это даже пошло мне на пользу.

— Может быть. — Сторм не разделял точку зрения, что можно применять силу к женщине, тем более якобы для ее же блага. Он сам был не раз бит и в школе, и дома, когда отцу или классному наставнику казалось, что ему нужно преподать урок.

— Бывало, когда я вела себя плохо, Джозефина шлепала меня по попке, и, по-моему, ничего страшного не случилось.

Алекс поднялась еще на одну ступеньку. Сторм, напротив, глубже погрузился в воду и подтянул колени к животу. Александра Клейтон вполне могла бы рекламировать купальники и посрамила бы самых знаменитых фотомоделей.

— Вы правы, с вашей попкой все в порядке.

Алекс покосилась на него через плечо:

— Вы что-то сказали?

— Ничего.

Сторм уже представлял ее обнаженной, касался ее гладкой нежной кожи, но это возбуждало куда меньше, чем вид ее тела, едва прикрытого купальником. Сколько времени мужчина может выносить такую муку, прежде чем потеряет голову и натворит глупостей?

Она похлопала рукой по нижнему треугольнику.

— Я знаю, что этот купальник, как и длинные волосы, мне не по возрасту. Но вчера на меня накатило такое паршивое настроение из-за этой круглой даты, что, увидев в магазине эту штучку, я сразу за нее ухватилась. Наверное, мне подсознательно хотелось доказать самой себе, что фигура еще позволяет мне носить вещи, рассчитанные на шестнадцатилетних девочек.

— Поверьте мне на слово, на вас этот купальник смотрится отлично, — пробормотал Сторм. Его собственное тело в этот момент вело себя предательски, а вода была так прозрачна, что Алекс наверняка это заметила.

Поставив одну ногу на палубу, она оглянулась и спросила:

— Вы не идете?

Сторм подавил стон.

— Пожалуй, я лучше еще немного поплаваю. Идите, я поднимусь позже.

Дождавшись, когда она скроется в каюте, Сторм поднялся на палубу. Черт, должно быть он свихнулся, раз дал довести себя до такого состояния. И самое страшное, что он уже строит планы, как продлить это безумие.

— Привет, старина! Вот уж не ожидал тебя увидеть. — Майк Бенджамин пожал руку Сторму и подтолкнул его к дверям офиса роскошного клубного отеля, которым он управлял вместе с женой. — Говорят, ты взял курс на Тринидад.

Сторм развалился на диване, положив ноги на подлокотник.

— Точнее, собирался, но сбился с курса.

— Полагаю, твой визит как-то связан с телефонным звонком.

— Ты угадал.

Майк уселся во вращающееся кресло у письменного стола.

— Ты звонил с борта яхты и спрашивал, все ли места на самолеты, улетающие на следующей неделе, забронированы или остались свободные, но сам заказывать билет не собирался. Я ничего не пропустил?

— Все правильно. Это запутанная история.

— И это все, что ты можешь сказать?

Как Сторм мог объяснить то, чего и сам толком не понимал?

— Если я когда-нибудь разберусь в том, что происходит, тут же посвящу тебя во все детали, договорились?

— Ладно, договорились. — Майк указал на стопку журналов на столе. — Я прочел твою последнюю статью в «Яхтинг уорлд». Ты пишешь все лучше и лучше.

Сторм усмехнулся:

— После того как мои работы десять лет возвращали обратно, редакторы наконец решили, что разбираюсь в том, о чем пишу. Теперь они готовы покупать почти все, что я им посылаю.

— И остальные журналы тоже. — Майк взял карандаш и стал постукивать по столу. — Как продвигается рукопись?

— Понемногу. Я над ней работаю, но все еще не уверен, хватит ли материала на целую книгу. — Он невесело усмехнулся. — Не хочется давать повод думать, что я пытаюсь соревноваться с братом.

— Дэн пишет ради славы и денег, а у тебя совсем другие цели, мы оба это знаем, — серьезно возразил Майк.

— Решу я писать книгу или нет, торопиться все равно некуда. Сейчас у меня как никогда много работы: тестирую навигационные приборы, веду консультации в яхт-клубах. Потребности у меня небольшие, на жизнь я зарабатываю, а зачем мне куча денег?

— Кстати о деньгах, вчера пришло подтверждение из банка, что средства с твоего счета в Ньюпорте переведены.

— Будем надеяться, что в этом году они не понадобятся.

— Хорошо бы, но опыт учит нас не доверять матушке-природе. Она может разбушеваться и оставить тысячи людей без крова. — Майк посмотрел на большую карту, приколотую к стене над диваном. — Ты не думаешь сообщить родственникам, что основал фонд помощи пострадавшим?

— Ты знаешь моего старика не хуже меня. Он просто взорвется от злости, если узнает, что я пустил весь доход от своего трастового фонда на помощь жертвам карибских ураганов. — Сторм усмехнулся. — Он считает, что благотворительность только тогда хороша, когда приносит рекламу или помогает снизить налоги.

— А твоя не дает ни того, ни другого.

Сторм пожал плечами:

— Майк, моей родне нет дела до того, что и как я делаю, я для них все равно человек пропащий.

— Что, последний семейный сбор в Ньюпорте прошел как всегда скверно?

— Даже хуже. — Раньше Сторм не стал бы тратить время на рассказ о семейных распрях, но последняя ссора не выходила у него из головы, а Майк был одним из немногих, знавших всю предысторию. — Я никак не пойму, зачем они изо всех сил пытаются вернуть меня в лоно семьи.

Сторм не мог без дрожи вспоминать те самые ужасные шесть месяцев в своей жизни. Он сдался и поступил на работу в компанию, основанную его прадедом. Ему шел двадцать первый год, и он был еще настолько наивен, что полагал, будто сможет угодить родне, стоит только постараться. Он ошибся.

— Они могли бы уже понять, что к чему. Я никогда не буду носить костюм-тройку и раз в неделю играть в гольф в клубе. Такая жизнь не по мне. Зачем им нужно, чтобы я изменился? Почему они не могут принять меня таким, какой я есть?

— Вероятно, родителям нелегко сознавать, что один из их отпрысков не вписывается в общие рамки.

— Это точно. Никчемный бездельник только позорит уважаемую семью. На этот раз даже бабушка не притворялась, что принимает мою сторону. Всю встречу она просидела молча с недовольной миной.

— И что же ты собираешься делать?

— То же, что и всегда.

Сторм встал и направился к выходу. В данный момент его больше интересовала Александра, чем беседы о прошлом. Нужно быть поблизости на случай, если она захочет его найти. Сторм нервничал, ему не терпелось выяснить, придет ли она в конце концов сама, или ему придется произнести небольшую речь, чтобы снова заманить Алекс на «Кривую дорожку».

Он приготовился ко всему.

Первым побуждением Алекс было броситься к тому месту, где только что стоял Сторм. Она думала только о том, как спасти его.

— Я должна до него добраться, ему нужна моя помощь, — повторяла она.

И вдруг ей вспомнились слова Сторма: «Не обращайте внимания ни на что, понимаете? Что бы ни случилось, не давайте яхте сбиться с курса». И другие, сказанные раньше: «Нужно все время держать штурвал». Алекс остановилась. Если она бросит штурвал, опасность угрожает и Сторму, и ей, и яхте. Она поклялась строго выполнять приказы, Сторм на нее рассчитывает.

Но что будет с ним, если она не придет на помощь? Снова встав к штурвалу и стараясь удержать яхту на курсе, Алекс попыталась рассуждать здраво. Надо полагать, за пятнадцать лет плавания в одиночку Сторм не раз попадал в передряги, возможно, и похуже сегодняшней. Сторм выживет, она должна в это верить. И Алекс осталась стоять у штурвала, борясь одновременно и со стихией, и с собственным страхом.

Так прошла, кажется, целая вечность. И, наконец, Алекс разглядела на носу фигуру в оранжевом спасательном жилете. Она быстро отвернулась и вытерла рукой глаза. Когда Алекс снова повернулась, Сторм уже направлялся к ней. От радости и облегчения у нее закружилась голова. Она мысленно вознесла короткую благодарственную молитву.

Когда Сторм предложил сменить ее у штурвала, Алекс не стала отказываться. От усталости и неимоверного напряжения у нее онемели руки. Однако у нее хватило сил обнять Сторма, прижавшись к его спине, ей было необходимо прикоснуться к нему, убедиться, что он вправду цел и невредим.

— Вы в порядке? — спросил Сторм, оборачиваясь.

В ответ Алекс только кивнула. Она не могла от него оторваться. В конце концов Сторм развернул ее лицом к себе.

— Что случилось, Александра? Вы побелели. Только ради Бога, не падайте сейчас в обморок.

— Я думала, что вас смыло за борт.

— С чего вы взяли?

— Налетела большая волна, и… и вас не стало. — Алекс хотелось сказать, что она боялась не за себя, все ее мысли были только о нем. По сравнению с жизнью и безопасностью Сторма все остальное стало неважным.

— Я пытался свернуть парус. Наверное, меня загораживала крыша каюты.

— Наверное.

Алекс отодвинулась от него, попятилась и опустилась на скамью. Теперь, когда ее отпустил страх за Сторма, ноги вдруг ослабели.

— Александра, у вас изможденный вид. Может, полежите в каюте, пока я не вызволю нас из этой передряги?

— Нет, я останусь здесь. Вдруг вам еще понадобится моя помощь. — На самом деле Алекс просто хотела быть рядом со Стормом.

На протяжении следующих нескольких часов Сторм не раз принимался уговаривать ее спуститься в каюту, но Алекс стояла на своем. Яростно выл ветер, ревело море, скрипел такелаж, временами от этой ужасающей какофонии становилось так страшно, что Алекс хотелось завизжать.

Наконец, когда она уже боялась, что даже Сторму не хватит сил держаться, ветер начал постепенно ослабевать, море стало успокаиваться. К тому времени, когда на горизонте появились первые проблески рассвета, яхта вошла в гораздо более спокойные воды.

— Все, Александра, больше вам тут делать нечего. Идите в каюту и ложитесь спать.

— А вы?

Сторм устало вздохнул:

— Ну и упрямица! Я закреплю штурвал, брошу плавучий якорь и завалюсь спать. Я еле держусь на ногах, этот шторм выжал из меня все соки.

— Ну… если я точно не понадоблюсь…

— Спать!

Алекс поплелась в каюту. Все тело ломило от усталости. Войдя в каюту, она первым делом сняла непромокаемый костюм, бросив его тут же, на полу, и, несмотря на усталость, пошла принимать горячий душ. Потом, не одеваясь, она прошла в носовую каюту и забралась под одеяло.

Уже засыпая, Алекс услышала, как Сторм моется под душем, потом почувствовала, как матрац прогнулся под его весом. Обнаружив, что кровать занята, Сторм глухо выругался. Затем он протянул руки, обнял Алекс, крепко прижал ее к себе и заснул как убитый. Через секунду заснула и Алекс.

После этих слов Сторм оттолкнул Алекс и взлетел по трапу на палубу. Зная Александру, он не сомневался, что она последует за ним.

Он принялся быстро сворачивать парус. Когда Алекс появится на палубе и начнет выяснять отношения, можно заняться делом, разворачивая его. Может быть, избегая смотреть ей в лицо, он устоит перед искушением и не поддастся ее чарам. Сторм питал слабость к этой женщине, что ему совсем не нравилось. За какую-то неделю Александра ухитрилась смешать все его планы и внести в его жизнь сумятицу.

Чехол со свернутым парусом выскользнул из рук Сторма и с глухим стуком упал на палубу. По-видимому, от усталости и недосыпания он потерял ловкость, ведь после долгой изнурительной вахты удалось поспать от силы часов шесть. Впрочем, кого он пытается обмануть? Он почувствовал себя загнанным в угол, и все стало валиться у него из рук из-за того, что произошло в постели.

Заниматься любовью с Александрой оказалось чертовски хорошо, даже слишком. До сих пор Сторм представлял себе хороший секс как приятное и необременительное занятие.

Но близость с Александрой Клейтон породила в его душе чувства, которые Сторм не мог ни объяснить, ни даже описать толком, и он не находил себе места. Эта женщина опасна. Нельзя допустить, чтобы она обрела над ним еще большую власть.

Она должна исчезнуть из его жизни.

Сторм поднял голову и прищурился: главный парус, освещенный солнцем, слепил глаза. Наполненные ветром паруса всегда поднимали ему настроение и вызывали прилив гордости, но сегодня Сторм почему-то ничего подобного не испытывал.

Да и откуда взяться приятному чувству легкости, когда в животе у него словно бушевали волны, а в мозгу постоянно прокручивались воспоминания о том, как Александра оживала в его руках, бурно откликаясь на его ласки, как с радостью открывала в себе дремавшую чувственность и как потом использовала ее, чтобы околдовать его, лишить рассудка. Алекс. Буквы ее имени жгли его спину, как раскаленное тавро.

Александра заявила, что он слишком хорошо владел собой. Но во второй раз, когда она взяла инициативу на себя, он совершенно потерял голову. Она вознесла его на такие высоты, что Сторм забыл еще одно из основных правил. Опасный промах, чреватый опасными последствиями.

— Проклятие!

Он одернул на себе шорты. Не прошло и получаса с тех пор, как Александра довела его до неистовства, а он снова ее хочет. Час от часу не легче. Их отношения зашли слишком далеко, и он теряет над собой власть.

Она должна уйти.

Сторм оставил в покое парус и встал к штурвалу. К тому времени, когда появилась Алекс, он успел успокоиться.

Она надела короткий красный комбинезон и собрала в узел волосы, перевязав их лентой того же цвета. Она выглядела такой свежей, чистой и привлекательной, что Сторм отвел взгляд и уставился на горизонт.

Во время последней остановки на маленьком острове Алекс пополнила гардероб несколькими новыми вещами, в том числе простой белой рубашкой, скромной и очень соблазнительной, которую Сторму уже представился случай снять с нее. Что бы она ни надевала, на Сторма это действовало одинаково: как динамит.

— Куда, ты говорил, мы теперь направляемся?

— На Тортолу, остров в британской части Виргинского архипелага. К завтрашнему вечеру придем в порт.

— И как только мы причалим, ты выкинешь меня на берег — брыкающуюся и визжащую?

— Нет. Я же сказал, что доставлю тебя домой. На Тортоле мы пополним запасы воды, топлива и продовольствия и возьмем курс на Джекилл.

— Ах да, мой порт приписки. Значит, это там ты выкинешь меня на берег — брыкающуюся и визжащую?

Подобная перспектива, похоже, забавляла Алекс, что страшно раздражало Сторма.

— Да, если до этого дойдет, — подтвердил он, стараясь придать своему голосу угрожающий тон.

Алекс провела указательным пальцем невидимую линию вверх по его руке, через плечо, по груди и поскребла ногтем сосок. Сторм чуть не подпрыгнул на месте.

— Принцесса, не наседай на меня!

— Ну что ты, я не осмелюсь. Не думаю, что у кого-нибудь хватит сил на тебя наседать. — Она улыбнулась искренне и ослепительно. — Но кто знает, может, до того, как мы прибудем в порт Джекилл, я сумею тебя переубедить. Странно, но я удивительно быстро пристрастилась к опасной жизни. У меня предчувствие, что приключения еще только начинаются.

Хотя именно Сторм подал Алекс идею отправиться на поиски приключений, мысль, что она использует его, чтобы разнообразить собственную жизнь, приводила Сторма в бешенство.

— Посмотри правде в глаза, Александра, ты не принадлежишь к числу людей, готовых бросить все ради минутной прихоти и очертя голову кинуться на поиски приключений.

— Ну, не скажи. К какому же типу я, по-твоему, отношусь?

— Любимый ангелочек мамочки, краса и гордость папочки. Хорошая воспитанная девочка, которая всегда поступает правильно и обдуманно. Вероятно, какой-нибудь респектабельный банковский служащий или преуспевающий дантист терпеливо дожидается, когда ты перестанешь водить его за нос и примешь его предложение.

Улыбка Алекс поблекла. Она закрыла глаза, но Сторм успел заметить в них тень боли. Он почувствовал себя мерзавцем, пнувшим ногой щенка.

— Свою частную жизнь ты оберегаешь изо всех сил, но в моей копаться не стесняешься.

— Я просто описал то, что вижу.

— Может, тебе стоило бы присмотреться получше, послушать, что я говорю. — Алекс с воинственным видом встала прямо перед ним. — Не стану отрицать, ты попал в точку. Я была именно такой. До того, как весь мой привычный мир рухнул. У меня нет другого выхода, кроме как начать все сначала, но уясни себе одну вещь: я не оглядываюсь назад и уж тем более не возвращаюсь.

Сторм не мог не восхититься ее настойчивостью. Александра никогда не сдается. Чтобы стать хорошим мореплавателем-одиночкой, нужна как раз такая вот решимость и выносливость. На ее месте большинство женщин заламывали бы руки и громко жаловались на свою горькую долю. Но только не Александра. Она просто отбросила прошлое и ступила на новый путь.

Ей кажется, что их пути сошлись, но рано или поздно она поймет свою ошибку. Лучше остановиться сейчас, пока их отношения совсем не запутались. Он не может рисковать, допустив еще один такой промах, как сегодня утром в постели.

— Александра, поверь моему опыту, странствия по свету не принесут тебе спокойной жизни и уверенности в завтрашнем дне. — Сторм решил внести ясность, что не намерен, а точнее, не может предложить ничего, кроме пусть приятного, но короткого романа.

Она снова улыбнулась уверенной улыбкой умудренной жизнью женщины.

— Не беспокойся, я сама разберусь, что для меня лучше.

Алекс заглянула в небольшой магазинчик, на витрине которого были выставлены яркие разноцветные ткани. Сойдя с яхты, она взяла в порту велосипед напрокат и отправилась на Мэйн-стрит — торговую улицу небольшого тихого городка под названием Роуд-Таун. За два часа она успела обойти все местные торговые точки и теперь возвращалась с полными пакетами покупок.

Сторм остался в оживленном порту, где они причалили вчера вечером. Ему хотелось побыстрее подготовить яхту, чтобы уже на следующий день сняться с якоря.

Он даже не трудился скрывать, что ему не терпится избавиться от ее общества, но Алекс не обиделась. Пусть он пытался оправдать свою манеру постоянно отворачиваться от нее и смотреть на горизонт привычками моряка, Алекс знала, что Сторм стремится отступить на безопасные позиции.

Внимание Алекс привлек тонкий хлопок великолепной расцветки. Она машинально пощупала ткань и отметила, что ей далеко по качеству до «Горной долины». Странно, но воспоминание о былых утратах почему-то не причинило ей боли, как раньше. Теперь ее мысли занимало не прошлое, а планы на будущее. Если Сторм считает, что сможет высадить ее в Джекилле и спокойно отплыть восвояси, то глубоко заблуждается. Она еще переиграет его, если распорядится своими козырями с умом.

— У нас есть несколько моделей из этой ткани, — заговорил продавец. — Не желаете взглянуть?

— Что? — Алекс не сразу поняла, о чем речь. — Ах да, конечно.

Алекс примерила три наряда и остановилась на самом смелом из них. Облегающий топик без бретелек зрительно увеличивал грудь. К короткой развевающейся юбке прилагались трусики из такой же ткани (как уступка скромности и на случай сильного ветра). Затем Алекс подобрала себе широкополую шляпу и попросила продавца отрезать шляпную ленту из той же ткани.

— Я хочу надеть этот костюм, — заявила Алекс. Ей вдруг захотелось поскорее вернуться на яхту и приступить к первой части своего плана. Но она зашла еще в несколько магазинов и в результате добралась до порта только к ленчу.

Сторма нигде не было видно. Не особенно переживая по этому поводу, Алекс решила пока уложить свои покупки в большую лиловую матерчатую сумку, которую она присмотрела здесь же, в порту. Алекс также купила пару добротных полуботинок, не сомневаясь, что в будущем они ей пригодятся.

Она уже собиралась спуститься в каюту, как вдруг ее окликнул незнакомый женский голос:

— Эй, подождите! Вы — Александра?

Стройной загорелой блондинке в шортах защитного цвета было на вид лет сорок, акцент выдавал в ней жительницу Австралии.

— Да, — удивилась Алекс. — Чем могу быть полезна?

— Меня зовут Мэтти Риз. — Женщина спрыгнула на палубу, пожала ей руку, потом указала на другой конец пирса: — Сторм с моим мужем занимаются нашей яхтой, он просил меня присмотреть за вами. Я как раз собиралась приготовить на скорую руку ленч, так что присоединяйтесь к нам.

— С удовольствием, только заброшу эти пакеты в каюту.

— Тортола не славится своими магазинами, но, похоже, вы нашли кое-что стоящее.

Алекс покачала головой:

— Боюсь, я слишком увлеклась. Задумалась и как-то незаметно накупила лишнего.

Мэтти усмехнулась:

— Это мне знакомо, когда-то я сама страдала таким недостатком, но жизнь на яхте быстро от него излечивает. Места для хранения вещей так мало, что, если купишь что-то новое, приходится избавляться от уже имеющегося. Поневоле задумаешься.

— Да, наверное, вы правы. — В последнее время Алекс много думала над словами Сторма, что все его имущество — на яхте.

— Если вы надели этот костюмчик, надеясь привязать старину Сторма, то я бы сказала, вы не зря потратили деньги.

— Понятия не имею, что вы имеете в виду.

Мэтти расхохоталась от души:

— Понимаете, понимаете.

Алекс подумала, что если уж ее уловка так очевидна совершенно незнакомому человеку, то Сторма ей не провести. Он слишком хитер и осторожен.

— Мне принести что-нибудь к столу?

— Да, Сторм грозился угостить нас «Фостером»[2].

— Договорились. Я мигом.

Алекс отнесла покупки. Последние две ночи она спала в большой каюте, но одна. Сторм либо отдыхал на узкой койке, либо проводил ночи на палубе. Он шел на любые ухищрения, лишь бы не остаться с ней в каюте, не доверяя себе и боясь поддаться искушению.

Прихватив упаковку из шести банок пива, Алекс догнала Мэтти на пирсе.

— Знаете, я бывала в нескольких круизах, но с борта яхты все выглядит совсем по-другому, — заметила Алекс. — Море похоже на огромную мозаику, сложенную из драгоценных камней. Некоторые острова окружены бирюзой, другие — аквамаринами, третьи — сапфирами. А то вдруг тебя окружают все оттенки нефрита. Просто чудо.

— Меня это тоже поразило, когда я начинала плавать с Дэвидом.

Алекс услышала в голосе женщины ту же одержимость, что и в голосе Сторма.

— А вы давно плаваете на яхте?

Мэтти улыбнулась:

— Детка, я выросла в засушливой стране. Я даже не умела плавать, пока Дэвид не пригрозил, что не возьмет меня с собой, если я не научусь. Конечно, я научилась, имея такой стимул, ведь я влюбилась в него с первого взгляда.

— Это я могу понять.

— Ни секунды не сомневаюсь. Как бы то ни было, мы бороздим моря без малого тринадцать лет, и я не хочу другой жизни. Ну, вот мы и пришли. Добро пожаловать на борт «Калгурли».

Яхта Ризов показалась Алекс слишком громоздкой и неуклюжей, ей недоставало изящества.

— Что означает это слово?

— Калгурли — город в западной Австралии. Предок Дэвида в прошлом веке нашел там золото, которое в конце концов перешло к нам.

Может, Сторм тоже живет на средства щедрого предка? С каждым днем Алекс все сильнее хотелось побольше узнать о нем.

— Вы вроде бы говорили, что ваш муж и Сторм на яхте? — поинтересовалась Алекс.

— Они спустились под воду осмотреть пробоину. Мы налетели на коралловый риф в проливе Анегада и вот теперь зашли сюда, чтобы оценить ущерб и залатать днище.

В это время на корме показались мужчины с аквалангами. Алекс отметила про себя, что оба они были под стать своим лодкам: Сторм — стройный, сильный и гибкий, Дэвид же оказался коренастым и крепким. При взгляде на Сторма, которого она не видела несколько часов, у Алекс зажгло в животе. Неужели он всегда будет на нее так действовать, ужаснулась она.

— Не знала, что ты умеешь нырять с аквалангом. — Ее голос предательски дрожал.

— Любой мало-мальски стоящий моряк должен уметь оценить повреждения судна.

Сторм стянул с себя мокрую футболку и стал вытираться полотенцем. Глядя на его грудь, в меру покрытую волосами, Алекс вдруг вспомнила, как эти волосы касались ее сосков. Она нервно сглотнула слюну, дыхание ее участилось. Крошечная отметина, которую он оставил на ее груди, горела под тонкой тканью.

Сторм заметил ее состояние. Взгляд его задержался на верхней части ее откровенного наряда.

— Где ты это взяла?

— Я… купила в городе, — промямлила Алекс.

— Дэвид, может, ты на время перестанешь глазеть на нашу гостью, чтобы я могла вас познакомить? — насмешливо вмешалась Мэтти.

Алекс мысленно поблагодарила женщину за то, что та разрядила напряжение, возникшее между нею и Стормом. Она протянула руку.

— Рада с вами познакомиться, Дэвид. Зовите меня Алекс. — Другой рукой она протянула ему пиво. — Вот, держите. Мэтти, вам помочь с ленчем?

— Все уже готово. Я решила устроить нечто вроде пикника на палубе. — От Алекс не укрылось, что она хитро улыбнулась мужу и едва заметно кивнула в сторону Сторма. — Дэвид, дорогой, помоги-ка мне принести все наверх.

— Иду, любовь моя, — откликнулся Дэвид, спускаясь вслед за женой по трапу.

Алекс подошла к борту и облокотилась о поручни. Короткая, но полная скрытого напряжения сцена потрясла ее, она растерялась, не находя слов. Затянувшееся молчание нарушил Сторм:

— Довольна своей вылазкой на Мэйн-стрит?

Испытывая облегчение оттого, что лед сломан, Алекс с улыбкой обернулась и замерла. Сторм повязал вокруг бедер полотенце, чем живо напомнил ей, как они впервые занимались любовью. Алекс в который раз спросила себя, пресытится ли она когда-нибудь той особенной близостью, что возникла у них со Стормом.

— Да, я нашла несколько интересных магазинчиков. Но, как я понимаю, люди приезжают сюда не за покупками.

— Верно. Сюда едут в основном те, кто ищет тишины или кому нужно арендовать яхту.

— Ясно, а ты часто здесь бываешь?

— В Карибское море я не заходил лет десять, обычно я обхожу его стороной.

Ищет свой рай, поняла Алекс.

— Расскажи, в каких экзотических местах ты бывал за последнее время?

Взгляд Сторма устремился к горизонту. Алекс многое бы отдала, чтобы узнать, что он там видел.

— Пожалуй, самые экзотические — Стамбул и Алжир.

— Правда? Ты плавал туда на яхте?

— Да, мне всегда хотелось пройти под парусом через Босфор.

— Ну и как Алжир — оправдал ожидания?

— Если честно, он показался мне довольно мрачным городом. Узкие улочки, многоквартирные дома. Но старые кварталы мавританской архитектуры и цитадель на холме стоит посмотреть.

— И тебе нравилось гулять по городу в одиночку? — Сама Алекс всегда путешествовала с друзьями или родственниками.

Сторм пожал плечами:

— Таков мой образ жизни.

Алекс скрестила руки на груди: несмотря на жару, они покрылись гусиной кожей. Она ощущала его одиночество как свое собственное и даже острее.

— А тебе не хочется изменить свою жизнь?

— Нет. — Голос Сторма звучал бесстрастно. — Я сделал свой выбор.

— Выбрать новый путь никогда не поздно, поверь моему опыту.

— Эй, ребята, расстелите-ка эту штуку. — Не поднимаясь на палубу, Дэвид с трапа бросил им плед и оглянулся на жену: — Мэтти, передавай мне продукты.

Выбрав место на корме, Алекс и Сторм расстелили плед и стали носить продукты, которые Мэтти передавала через Дэвида. Ленч «на скорую руку» оказался изысканнейшим угощением: салат из омара, свежеиспеченный хлеб и на десерт ломтики папайи.

— Когда должны вернуться дети? — осведомился Дэвид, подчищая третью порцию салата.

— Твои дочери вернутся не раньше вечера.

— Вы плаваете вместе с детьми? — удивилась Алекс.

— Наши девочки вошли в команду с того дня, как научились ходить. Старшей сейчас девять, а младшей — семь, — со смехом заметила Мэтти.

— Но как же они учатся, если вы большую часть времени проводите в море?

— Их учу я. Не смотрите так ошарашенно, Алекс, девочки получают нормальное образование. Они умные и начитанные, по результатам тестов обе опережают свою возрастную группу. Кроме того, они получают то, чего не может дать ни одна школа в мире.

Алекс по привычке начала собирать грязную посуду.

— Им не скучно без друзей?

— Поначалу нас это тоже беспокоило. Год назад мы спросили их, не хотят ли они осесть на одном месте и поселиться в настоящем доме, но обе ответили, что им больше нравится жить на яхте и бывать в разных портах.

— У них есть друзья, — вставил Дэвид, — причем по всему миру. Например, с семьей, у которой Сара и Эмма сейчас в гостях, мы познакомились здесь, в порту. У них тоже двое детей, и сегодня они пригласили наших девочек сплавать вместе с ними на пароме на остров Горд.

— И вы не боитесь отпускать детей с незнакомыми людьми?

— Алекс, эти люди — моряки, они постоянно живут на яхте, как мы или как Сторм. Мы знаем, что им можно доверять.

— Похоже, все настоящие моряки принадлежат к какому-то священному братству. Один за всех и все за одного.

Дэвид усмехнулся:

— Думаю, так оно и есть. Я и сам не могу толком объяснить, почему мы так быстро заводим друзей, я только знаю, что дружба эта настоящая, на всю жизнь.

Он взял Мэтти за руку.

— Есть человек пятнадцать — двадцать, которым мы можем позвонить из любой точки мира, если понадобится помощь, и они не раздумывая примчатся к нам и сделают все, что потребуется. Вы можете сказать то же о своих друзьях?

Алекс прикусила язык. Одним из самых тяжелых ударов, обрушившихся на нее, явилось открытие, что люди, которых она многие годы считала своими друзьями, отвернулись от нее. Она покачала головой.

Сторм и Дэвид продолжили ремонт, а Алекс и Мэтти решили прогуляться на рынок, где рыбаки продавали свежий улов. Они вернулись почти одновременно с дочерьми Ризов. Девочки взахлеб рассказывали, как они купались в пещерах, образованных застывшей вулканической лавой.

Алекс пришлось признать, что девочки и впрямь отличались живым умом, любознательностью и самостоятельностью. Образ жизни родителей вовсе не оказался для них губительным.

Возвращаясь на «Кривую дорожку», Алекс думала о том, как быстро поколебались ее представления по многим вопросам. Пожалуй, в данный момент она уверена лишь в одном: в своих чувствах к зеленоглазому пирату, без малейших усилий похитившему ее сердце.

Алекс уложила вещи, заранее подготовила необходимое для обеда и отрепетировала свою речь. Самое главное — не смущаться и не мямлить, иначе она все испортит. В качестве завершающего штриха она переоделась в мягко драпирующееся платье из бледно-голубой марлевки и повязала талию широким поясом.

Вскоре после шести на палубе послышались шаги Сторма. Когда он стал спускаться по трапу, Алекс перешла в наступление:

— Я купила на рынке свежую рыбу и вынесла на палубу жаровню. Мы можем поджарить рыбу на решетке и устроить свой собственный пикник. Кстати, как раз успеем полюбоваться закатом. Помнишь, какой восхитительный закат был вчера?

Сторм прищурился и внимательно оглядел ее. У Алекс взмокли ладони. Начало не слишком хорошее, она уже нервничает. К счастью, Сторм дал ей передышку, сказав, что должен сначала принять душ.

Алекс поднялась на палубу, разожгла огонь, поставила низкий столик и два складных стула. Когда Сторм вышел на палубу, она успела разложить по тарелкам салат из дикого риса и спаржу, а рыба уже аппетитно шипела в жаровне.

Вечерний наряд Сторма состоял из слаксов цвета хаки, мятой ковбойки и все тех же полуботинок. Но даже в такой одежде он выглядел лучше, чем любой другой мужчина во фраке.

— Ты оделся.

— Мне показалось, что сегодня какой-то особенный вечер.

— Не совсем. Садись, рыба почти готова.

— Выглядит аппетитно. — Он мягко опустился на низкий стул. — В порту я обычно хожу в ресторан, за время плавания своя стряпня надоедает.

Алекс боялась, что не сможет проглотить ни кусочка, но Сторм с таким энтузиазмом принялся за еду, что ее опасения прошли. Он рассказал, как они с Дэвидом ремонтировали яхту, а Алекс поделилась впечатлениями от встречи с Сарой и Эммой. Атмосфера за обедом сложилась на удивление непринужденной и приятной.

Когда они покончили с едой, Алекс, собрав грязную посуду, встала и объявила:

— Подожди здесь, я хочу кое-что принести.

Она отнесла тарелки и вернулась с небольшим свертком. Лучшей возможности не представится. Алекс решилась.

— Закрой глаза.

Сторм подчинился, и она положила сверток ему на ладонь.

Он вздрогнул и изумленно уставился на Алекс.

— Что это.

— Подарок.

— Но сегодня не день моего рождения, и, кажется, праздника никакого нет.

— Мне не нужен повод. Увидев эту вещицу в антикварном магазине, я сразу подумала о тебе. Надеюсь, тебе понравится.

— Просто так увидела и купила? Для меня?

— Конечно.

Чему он так удивляется? Она часто покупала небольшие сувениры друзьям, и это считалось в порядке вещей. Алекс увидела, что его удивление переходит в панику.

— Я… — он прочистил горло, — у меня для тебя ничего нет.

Ее вдруг осенило. Сторм не привык получать подарки, мало того, он считает, что она ожидает получить что-то в ответ. У нее снова заныло сердце от боли за него.

— Самые лучшие подарки — неожиданные. Знаешь, как бывает: вдруг вещь тебе о ком-то напоминает, и хочется подарить ее этому человеку. Вот и весь смысл этого подарка.

Сторм надолго задумался. Алекс уже начала сомневаться, откроет ли он вообще ее подарок. Наконец он стал развязывать серебряную тесьму. Развернув бумагу, Дункан потрясенно смотрел на металлическую шкатулку с искусно выполненной гравюрой на крышке.

— Владелец магазина сказал, что это, по-видимому…

— Клипер[3]. Середина прошлого века, — перебил Сторм. Все еще с изумлением рассматривая подарок, он погладил гравюру пальцами и покачал головой. — Спасибо, Александра. Я… это…

Сторм явно не знал, как выразить свои чувства. Алекс не смогла вынести его мучений.

— Считай, что это подарок в знак признательности.

— Признательности? За что?

— За короткое время ты научил меня очень многому. Эти десять дней я никогда не забуду.

Сторм напряженно выпрямился.

— Звучит, как прощальная речь.

Итак, час настал.

— Что же, можно и так сказать.

Он стиснул шкатулку, так что побелели костяшки пальцев.

— Что ты говоришь?

— Утром, когда снимешься с якоря, можешь брать курс куда хочешь. Я решила на некоторое время остаться здесь. Может, буду брать уроки подводного плавания, а может, просто так поваляюсь на пляже. До дома я доберусь сама, когда мне здесь надоест.

Несколько томительных секунд Алекс слышала только поскрипывание такелажа да стук собственного сердца.

— Но почему?

— Я и так уже слишком долго тебя задерживаю.

— Погоди, погоди, давай…

— Сторм, говорить больше не о чем. Я уже сняла комнату и условилась, что за мной заедут. — Она посмотрела на часы. — Кстати, машина прибудет с минуты на минуту, так что мне пора идти за вещами.

Алекс сбежала вниз и взяла заранее уложенную матерчатую сумку. Подняться с грузом по трапу оказалось непростой задачей: туго набитая сумка получилась тяжелой и громоздкой, а Алекс вовсе не желала, чтобы сцена расставания превратилась в сражение с собственными вещами.

Сторм стоял на палубе, засунув руки в карманы. Алекс еще не видела его таким угрюмым.

— Александра, зря ты это делаешь. Я хочу сам отвезти тебя домой.

— Нет, ты хочешь от меня избавиться. И я выполняю твое желание. — Не слишком ли театрально? Она хотела выглядеть искренней, а не напыщенной.

— Черт возьми, Принцесса, не можешь же ты просто так взять и уйти!

— А почему нет? В конце концов, я же не твоя пленница.

Алекс придирчиво осмотрела себя в зеркале ванной. Домашние косметические процедуры сотворили чудо. Алекс наконец-то представилась возможность по-настоящему принять ванну и сделать маникюр. Волосы снова стали мягкими и блестящими и свободно ниспадали на плечи. За время пребывания на яхте ее от природы бледная кожа, несмотря на щедрое применение солнцезащитного крема, приняла персиковый оттенок, что удивительно шло Алекс.

Да, она не зря потратила полдня на приведение себя в порядок. Жаль только, что некому восхититься результатом.

С тех пор как она разыграла драматическую сцену расставания, понимая, что идет на огромный риск, прошло около суток. К вечеру Алекс начала подозревать, что сделала ошибку. Со Стормом нельзя проводить такие эксперименты.

Алекс уже жалела, что не согласилась с его планом. Погнавшись за большим, она лишилась даже тех нескольких дней, которые могла бы провести с ним на яхте, пока они плыли до Джекилла.

Господи, как же она была наивна, воображая, будто Сторм бросится за ней! По-видимому, она приняла желаемое за действительное, переоценила глубину его чувств.

Но что сделано, то сделано, и Алекс не желала унывать. Сторм называл ее Скарлетт, и, как героиня известного романа, она подумает о неприятном завтра. А сегодня она наденет новое белое платье с кружевным лифом и длинной пышной юбкой, спустится в открытый ресторан при отеле и закажет себе хороший обед. После обеда она в одиночестве прогуляется по пляжу, протянувшемуся у подножия холма. Если повезет, ей удастся по меньшей мере часа два не изводить себя мыслями о загадочном зеленоглазом пирате.

Алекс сложила баллоны с воздухом и прочее водолазное снаряжение в рундук. На борту «Кривой дорожки» всякой вещи отводилось свое место, и Сторм тщательно следил за соблюдением этого правила.

На протяжении последних двух недель она брала уроки два раза в день, а Сторм бескорыстно помогал ремонтировать яхты. Наблюдая нескончаемый поток рыбаков и яхтсменов, Алекс начала понимать, что эти люди в некотором роде заменяли ему семью. Очевидно, он тоже испытывал потребность в душевном тепле. Алекс с радостью сама бы стала ему настоящей семьей, но, похоже, пока она больше нужна Сторму для компании и постели. Вот и сейчас ей становилось жарко при мысли о его возвращении. Помоги ей Бог, она так увлеклась этим мужчиной, что не мыслит без него жизни.

Стоя под душем, она, как заклинание, повторяла про себя фразу: «Ты поступила правильно, и когда-нибудь это подтвердится».

С тех пор как она вернулась на яхту, Сторм ничем не проявлял желания покинуть Тортолу, но порой Алекс замечала, что он задумчиво смотрит на горизонт. В таких случаях она чувствовала неприятный холодок внутри.

Ей следовало подумать об их дальнейших отношениях. Поначалу Алекс боялась, что ее влечет к Сторму только неосознанное стремление заполнить пустоту, образовавшуюся в ее жизни. Но она ошиблась. В реальности все вышло иначе. Любовь поразила ее внезапно, не считаясь ни с какими условностями. Алекс сделала открытие, что, когда речь идет о потере любимого человека, гордость ничего не стоит. И она осталась. Ее поддерживала вера, что силы ее любви хватит, чтобы залечить раны Сторма и скрасить его одиночество.

Алекс вышла из душа и стала вытираться белым махровым полотенцем. Ей пришло в голову, что изменилась даже ее манера одеваться. Сейчас в ее гардеробе преобладали вещи белые или пастельных тонов, из легких тканей, свободного покроя. В прошлой жизни она предпочитала черный цвет и деловой стиль. В тропиках в черном недолго и изжариться. Здесь совсем другая жизнь.

— Есть кто-нибудь дома?

Удивительно, но голос Сторма по-прежнему волновал Алекс. Она завернулась в полотенце и вышла из ванной.

— Ты пришел раньше, чем я ожидала.

При виде ее взгляд Сторма потеплел.

— Я бы сказал, как раз вовремя. Иди сюда.

Он с жадностью припал к ее губам. Сторм умело целовал Алекс с уверенностью человека, знающего все ее секреты. Однако он старался не касаться ее своим телом.

— Как ты хорошо пахнешь, — пробормотал Сторм, уткнувшись носом во впадинку у основания шеи. Потом он снова прижался к ее губам, и мир вокруг Алекс закружился в хмельном водовороте. — От меня пахнет потом, мне нужно в душ.

Алекс запустила пальцы за резинку его шорт, а другой рукой положила его руку на край своего полотенца.

— А по-моему, от тебя пахнет возбужденным мужчиной. Душ подождет.

Сторм замотал головой.

— Одевайся, мы идем в ресторан. — Он чмокнул ее в нос и быстро обвел языком контуры губ. — А после того, как я угощу тебя обедом, мы вернемся на яхту и отпразднуем.

— Отпразднуем? Что?

— Сегодня мы закончили ремонт. Все яхты снова в рабочем состоянии.

Алекс вцепилась в полотенце. Взглянув на свою руку, она заметила, что костяшки пальцев побелели. Внутри у нее разверзлась черная бездна.

— А что будет завтра?

— Об этом мы подумаем завтра.

У Алекс подгибались ноги. На какую-то долю секунды ее сковал ужас от мысли, что их пребывание в раю подходит к концу. Ей нужно побыть одной и взять себя в руки.

— Пойду оденусь, — произнесла она сдавленным голосом.

Сторм схватил ее за руку, не давая сбежать.

— Эй, что случилось?

— Ничего. Иди в душ.

— Непременно, но только после того, как ты объяснишь, что происходит в твоей головке.

— Думаешь, тебе принадлежит каждая моя мысль?

— Нет, но мне бы этого хотелось.

Алекс оторопела.

— Зачем?

— Затем, что я хочу точно знать, почему ты осталась, чего ты от меня хочешь.

Глаза Алекс заволокли слезы.

— Господи, неужели ты так слеп, что не видишь очевидного? — выпалила она в сердцах. — Супермен-одиночка чертов, ты просто тупица! Я осталась с тобой, потому что люблю тебя!

Она вырвалась и убежала в каюту. Ошеломленный Дункан даже не пытался ее остановить.

Пока он принимал душ и переодевался, Алекс поспешно облачилась в белую хлопковую юбку почти до пят и блузку из такой же ткани, завязывающуюся узлом на талии. Она чувствовала себя как натянутая струна, готовая зазвенеть от напряжения.

Однако в следующие два часа Сторм делал все возможное, чтобы она успокоилась. На взятом напрокат джипе он отвез ее на гору, где они любовались закатом, по дороге развлекая историями о приключениях пиратов. Затем они пошли в ресторан, славившийся тем, что здесь готовили омара по особому местному рецепту. За обедом Сторм не забывал подливать Алекс вина — ровно столько, чтобы она расслабилась и на время забыла о своем скоропалительном признании. Но только на время, пока они не вернулись на яхту.

На палубе Сторм обнял ее.

— Александра, то, что ты сказала раньше… это серьезно?

Алекс спрятала лицо у него на груди, чтобы он не видел ее глаз.

— А я думала, мы молча решили не обращать внимания на мой промах. Я старалась относиться к нашему роману как современная женщина, но…

— Думаешь, я сам не понимаю, что жить с мужчиной просто так тебе не подходит? — Сторм приподнял ее голову за подбородок. — Но я не могу не обращать внимания на твои слова. Никогда еще ни один человек не говорил, что любит меня. Никогда.

Глаза Алекс снова наполнились слезами. Она обхватила его лицо ладонями.

— О, Сторм, мне так жаль…

— Мне не нужна твоя жалость, — грубо оборвал он. — Я хочу знать, зачем ты это сказала. Какую партию ты разыгрываешь?

— Сторм, для меня это не игра. Я люблю тебя, это правда. Я знаю, потому что никогда не испытывала ничего похожего. Мое чувство настоящее.

— Почему мне трудно в это поверить?

— Потому что жизнь сделала тебя недоверчивым, суровым и твердым.

— Тут ты попала в точку. Я стал твердым — в одном месте — с первой минуты, как увидел тебя.

Он обхватил руками ее бедра и прижал к себе, недвусмысленно давая понять, о чем идет речь.

— Тебе вечно не хватало здравого смысла понять, когда ты играешь с огнем.

— Ошибаешься. Я поняла, что играю с огнем, с первой минуты, как увидела тебя. Ты — пират, морской разбойник, похитивший мое сердце.

— А ты — моя добыча. Моя женщина. Моя дерзкая Принцесса.

Он подхватил ее на руки и понес в каюту.

— Не называй меня так, пожалуйста, — попросила Алекс. — Принцесс обожают, любят, им поклоняются, а ты только…

— Я только человек, Принцесса, но обещаю тебе, я сделаю все, что смогу.

Он бережно опустил ее на простыни.

— Закрой глаза, Александра. Я собираюсь снять с тебя этот девственно-белый наряд.

— Девственный? Скажешь тоже! После того, как я жила с тобой, у меня уже не осталось ничего девственного.

— Нет. Ты была как раз такой, какой я тебя хотел.

Сторм развязал узел на ее блузке и со сводящей с ума медлительностью принялся одну за другой расстегивать пуговицы. Расстегнув очередную, он останавливался и ставил языком крошечную точку на ее коже против того места, где была пуговица.

Алекс пыталась лежать неподвижно — куда там. Каждое прикосновение его языка заставляло ее содрогаться. От каждой влажной точки на коже по всему ее телу прокатывалась горячая волна. В считанные мгновения ее охватило нестерпимое желание. Словно со стороны она услышала собственный охрипший голос:

— Быстрее.

— Нет, на этот раз мы не будем торопиться.

Сторм спустил ее блузку с плеч, освободил руки. Алекс слышала шорох ткани, упавшей на пол, но вскоре все звуки заглушили ее собственные стоны блаженства. Сторм любил ее пальцы, поочередно беря каждый в рот, облизывая их кончики, прикусывая зубами подушечки. Ни один из десяти не остался без его внимания.

— Александра, твои глаза все еще закрыты?

— Д-да, — пролепетала она. После того, что Сторм сделал с ее пальцами, у нее не осталось сил даже приподнять веки.

— Чего бы ты хотела дальше?

Алекс молча приподняла бедра ему навстречу.

— Для этого пока рано. — Сторм обхватил ее бедра руками, не давая ей пошевелиться.

— Тогда… коснись меня ртом.

— Здесь? — Сторм обвел языком один сосок. — Или здесь? — Он обвел другой.

— Да! И там, и там, везде! Пожалуйста! — Алекс протянула руки, пытаясь положить Сторма на себя.

— Эй, полегче. — Его рот отправился в странствие по ее телу, целуя, прикусывая, ритмично посасывая. Алекс казалось, что каждая ее клеточка стала невероятно чувствительной, пульсировала от наслаждения, молила об освобождении от сладкой муки. — У нас вся ночь впереди. К чему спешить?

— Я не могу терпеть.

Сторм застонал и прижался к ее рту.

— Пока еще можешь. Еще немного. Я хочу увидеть, как ты захочешь меня по-настоящему.

— Сними с меня юбку, и я тебе покажу как. — Алекс погладила через ткань шорт его затвердевшую плоть. — Слабо?

Сторм резко втянул воздух. Он взялся за крючок на ее юбке.

— Наверное, мы оба правы. На этот раз не будем откладывать, а после у нас будет еще вся ночь, чтобы сделать это медленно.

Он встал. Алекс услышала шорох одежды.

— Теперь можешь открыть глаза.

Он опустился на одно колено. Алекс открыла глаза. При виде его великолепного возбужденного тела ноги ее сами собой раздвинулись. Она протянула к нему руки. Их тела соединились, и через считанные минуты они одновременно выкрикнули имена друг друга, содрогаясь в экстазе разделенного наслаждения.

— Я люблю тебя, — прошептала Алекс.

Она снова закрыла глаза, продолжая обнимать Сторма и гладить его влажную от пота спину. Ей хотелось, чтобы это удивительное ощущение полного единения длилось как можно дольше. Алекс уже засыпала, когда Сторм вдруг сказал:

— Оказывается, это приятно, правда?

— Что?

— Засыпать и просыпаться рядом с кем-то.

Алекс обняла его еще крепче.

— Да, очень.

Снова стало тихо. Затем молчание нарушила Алекс:

— Сторм?

В ответ он сонно промычал.

— Как ты думаешь, мы достаточно далеко зашли, чтобы ты мог сказать мне свое полное имя?

— Я…

Вдруг Сторм вскочил с койки. Пока Алекс успела сообразить, что произошло, он был уже на середине трапа. Она тоже вскочила, подняла с пола рубашку Сторма и, накинув ее на себя, последовала за ним.

— Ты пожалеешь, что ступил на эту палубу!

В голосе Сторма слышалась такая мрачная решимость, что даже Алекс стало страшно. Наверняка сердце непрошеного гостя билось сейчас так же часто, как ее собственное.

— Проклятие, Дэс, опусти пушку или чем ты там еще угрожаешь! — крикнул сверху мужской голос.

— Дэн? Какого черта ты шныряешь на моей яхте среди ночи? Александра, включи свет.

Она подчинилась. Сторм стоял обнаженным. Никогда еще нож в его руке не выглядел так устрашающе, а сам он никогда еще так не походил на пирата. Алекс вновь посетило видение: пиратский корабль, добыча, пленницы…

— Кто это?

— Мой брат.

В поле зрения появилось красивое лицо Дэниела Сторма, знакомое Алекс по обложкам многочисленных книг. Гость легко спустился по трапу.

— Один ты можешь считать одиннадцать вечера серединой ночи. Обычно я в это время только… — Заметив Алекс, он смолк на полуслове и усмехнулся: — Так-так, похоже, дорогой братец, ты изменил своим правилам.

Под пристальным взглядом Дэниела Сторма Алекс густо покраснела. Впервые в жизни посторонний человек застал ее в пикантной ситуации. Сторм же, казалось, не испытывал ни малейшего смущения. Он без особого энтузиазма познакомил Алекс с братом.

— Подожди, пока я что-нибудь надену, а потом расскажешь, зачем явился.

Алекс судорожно придумывала тему для разговора.

— Я знала одну женщину, которая написала несколько детских книжек, но никогда не видела настоящего знаменитого писателя.

— Мы в равном положении. Я тоже никогда не видел, чтобы мой брат так близко подпускал к себе женщину. Простите мою дерзость, но как вы исхитрились добиться приглашения на борт?

Алекс снова покраснела.

— Это долгая история.

— Почему-то я так и подумал.

Вернулся Сторм, на ходу застегивая молнию на шортах.

— Отложите светскую беседу на потом. Дэн, рассказывай, что ты здесь делаешь.

— Я приехал за тобой. У Беатрис случился сердечный приступ.

Сторм замер.

— Серьезный?

— Мы пока не знаем. Но она просила привезти тебя.

— Зачем?

— Откуда мне знать? Может, она хочет повидаться с тобой перед смертью.

— Я всего несколько недель назад виделся с ней во время обязательного ежегодного визита. По-моему, все, что можно, уже сказано. Она умыла руки, как все остальные.

— Я могу только повторить, что мне сказал отец: отыскать тебя и как можно быстрее притащить домой.

Сторм достал из холодильника бутылку воды и наполнил стакан. Алекс заметила, что у него дрожат руки. Ей еще не доводилось видеть, чтобы Сторм дрожал, даже от страсти.

— Можешь подчиняться его приказам, но я не подчиняюсь.

— Послушай, Дэс, рассуди здраво. Беатрис восемьдесят четыре года, и, кроме нее, у тебя не осталось ни бабок, ни дедов. Ты не думаешь, что должен оказать ей любезность, выполнив, может быть, ее последнюю волю?

— Я никому ничего не должен. И ты прекрасно знаешь, что бесполезно взывать к моей совести.

— Сторм, — мягко вступила в разговор Алекс, — тебе нужно поехать с братом. Я думаю, так будет лучше и для тебя, и для твоей бабушки.

Мужчины как по команде повернулись к Алекс. Казалось, они настолько увлеклись словесным поединком, что забыли о ее существовании.

Дэниел кивнул:

— Благодарю за поддержку, Александра.

— Опять ты на меня наседаешь, Принцесса.

Алекс подошла к Сторму и обняла его за талию.

— Да, знаю, прости, но я не могу иначе. Если бы мне посчастливилось сохранить каких-то родственников, я бы постаралась собрать их вокруг себя. Что бы они ни говорили, что бы они ни делали — не важно, я никогда бы от них не отказалась.

Сторм отстранился от нее, отошел и сел.

— По какому праву ты вмешиваешься в мои дела?

— Думаю, что моя любовь к тебе дает это право. Более того, понимаешь ты или нет, но я настаиваю на этом ради твоего же блага.

В глазах Сторма блеснул воинственный огонек.

— Хорошо, тогда тебе придется сделать это по другой причине: если ты не пойдешь сам, я отвезу тебя насильно.

— Так-так, — усмехнулся Дэниел. — С каждой минутой становится все интереснее. Знаете, Александра, я бы, пожалуй, выслушал вашу «долгую историю». Поедемте с нами. Может, вдвоем мы сумеем удержать его в рамках.

— С удовольствием поеду, но при одном условии: если вы сообщите мне полное имя этого пирата.

— Вы хотите сказать… — Дэниел расхохотался. — Вот это да! Потрясающе, — приговаривал он в перерывах между приступами хохота. — Почище любого романа!

Наконец он успокоился.

— Что ж, Александра Клейтон, познакомьтесь с моим братом. Это Дэс, известный также как Дункан Эллсуорт Сторм.

— Дункан оказался прав. Вы действительно пришлись ко двору.

Алекс с благодарностью пожала руку Беатрис. По утрам, когда в Ньюпорте стояла приятная прохлада, они прогуливались в парке, разбитом вокруг особняка. С тех пор как Сторм в гневе ушел из дома своей бабки, прошло две недели, и никто о нем ничего не слышал. Однако Беатрис настояла на том, чтобы Алекс осталась погостить. Она также организовала ее встречу с родней Сторма.

— Я была почти уверена, что не понравлюсь вам.

Старушка фыркнула:

— Дорогая моя, любой, кто способен повлиять на Дункана, заранее заслуживает нашего восхищения. А вы к тому же оказались и замечательной женщиной. Дункан пока не понимает, но он приобрел в вашем лице сильного сторонника. Вы очень успешно защищаете его интересы.

— Я всего лишь попыталась объяснить его родным, что, если он выбрал в жизни другой путь, это еще не означает, что он плох или не достоин уважения.

— Вы помогли нам увидеть Дункана в новом свете. — Беатрис потрепала ее по руке. — Я вам очень признательна. Моему внуку очень нужна ваша поддержка. Почему-то я верю, что вы не остановитесь, пока не заделаете трещину между ним и его родными, хотя на это понадобится время.

— Да, я буду пытаться.

— Вы даже не представляете, Александра, как я рада вашему приезду. Но вам, наверное, не терпится заняться собственными делами.

Собственные дела Алекс находились в том же неопределенном состоянии, как в день отъезда из родного города.

— Вы не поверите, но Дункан, зная, что моя семья на протяжении нескольких поколений владела текстильным производством в Джорджии, ни словом не обмолвился, что его семья занимается тем же самым. А как вам понравится, что я узнала его полное имя только от Дэниела?

Беатрис пожала плечами, очень напомнив самого Сторма.

— С ним всегда было трудно договориться. Такой же упрямый, как и его дед. Наверное, поэтому я его так люблю.

— Вы когда-нибудь пожалели, что вас угораздило влюбиться в такого человека? Вас не мучили сомнения, что из этих отношений может ничего не получиться?

— Никогда. Все равно у меня не было выбора: я не могла ничего с собой поделать. А вы?

— Я тоже. — Алекс рассмеялась и обняла Беатрис. — Я люблю вашего внука, и тут уж ничего не поделаешь. Кстати, я не стала скрывать от него правду.

— Я знаю. В конце концов это его и спасет. Будьте готовы действовать. Он слишком долго играл роль отщепенца, и, чтобы пробить брешь в его броне, понадобится женщина с твердым характером.

— Чего-чего, а твердости мне не занимать. Но я уверена, Сторм нас не подведет. — Она положила руку на живот. — Я это чувствую.

— Ты сумеешь позаботиться о моей козочке, — с уверенностью заявила Джозефина, явно не сомневавшаяся, что эта задача ему по плечу. Дункан все еще не привык, чтобы в него кто-то безгранично верил. — Я так горевала, когда она осталась одна.

— Сделаю все, что смогу. — Он не стыдился дрогнувшего голоса. Впервые в жизни Дункан почувствовал себя по-настоящему ответственным, зрелым мужчиной, даже респектабельным. А также невероятно счастливым.

— Он сумеет позаботиться и о наших детях. — Алекс взяла его руку и положила себе на живот.

Беременность Алекс была их тайной уже около месяца. Сегодня они приехали в Атланту, чтобы сообщить радостную новость Джозефине. Александра захотела, чтобы пожилая негритянка стала первой, кто узнает об этом, а Дункан, как многие молодые мужья, готов во всем потакать жене. Иначе с чего бы ему соглашаться на венчание в Ньюпорте в присутствии всех Стормов? На этом тоже настояла Александра. Она убедила Дункана, что раз у нее не осталось родственников, им нужно поддерживать связь с его родней, чтобы их будущие дети чувствовали себя членами большой семьи. И он согласился, хотя и без особого энтузиазма.

Беатрис, признавшая в ней родственную душу, устроила в честь молодоженов большой прием в саду. Александра с ее милым южным акцентом и подкупающей улыбкой очаровала всех гостей. Родители Дункана приняли ее очень сердечно, признав, что любая женщина, имеющая хоть какое-то влияние на их блудного сына, заслуживает безоговорочного уважения. Что касается братьев, а также многочисленных племянников и племянниц Дункана, то они только удивлялись, как ему удалось завоевать любовь такой умной, прекрасной и во всех отношениях замечательной женщины, как Александра Клейтон.

Поздно ночью, когда жена мирно спала в его объятиях, Сторм и сам задавал себе этот вопрос.

Он ее не стоит, но чтобы защитить и удержать ее, он готов драться до последнего. Впервые в жизни он уверенно смотрел в будущее.

Александра дала ему гораздо больше, чем он смел надеяться, и ему предстояло оправдать ее доверие. Дункан вспоминал свои нескончаемые странствия. Пока Александра с ним, он будет счастлив где угодно. Дункана больше не манили неизведанные маршруты и приключения. Он готов остепениться и осесть на одном месте.

Но его жизни не угрожала скука. Помимо новых обязанностей мужа и отца, Дункан собирался заняться собственным делом — открыть школу парусного спорта. Идея принадлежала опять же Алекс, но вскоре он заразился ее энтузиазмом.

Алекс также уговаривала мужа написать книгу, обобщив в ней пятнадцатилетний опыт мореплавателя-одиночки, и не сомневалась, что книга будет иметь успех.

Похоже, Александра верила, что он может все. Дункан считал себя счастливым человеком: ему повезло встретить женщину, которая любит его и беззаветно ему верит.

Он с нетерпением ждал, когда наконец сможет перенести молодую жену через порог, точнее, внести на руках на яхту и они отправятся в свадебное путешествие.

Они передали машину Александры соседке, которая любезно вызвалась их подбросить и отогнать машину в гараж, а сами, взявшись за руки, не торопясь направились в порт, где стояла яхта Дункана.

— Я так соскучилась по «Кривой дорожке»! Ты… — Алекс бросилась вперед. — Дункан!

Она опустилась на колени и провела рукой по свежевыкрашенным доскам кормы, потом порывисто вскочила и бросилась на шею мужу.

— Что здесь написано?

— «Навстречу опасностям», порт Джекилл, штат Джорджия.

— Ты переименовал яхту и дал ей новый порт приписки? Почему?

Сторм осушил губами ее слезы.

— А ты не догадываешься?

— Я надеялась. Мечтала. Но будет лучше, если я услышу эти слова от тебя.

Заветные слова дались Сторму на удивление легко, только голос немного охрип. И на этот раз он смотрел не вдаль, а только на Алекс.

— Я тебя люблю, Александра Сторм.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Шторм, ураган, буря (англ.).

Популярная австралийская марка пива.

Быстроходное парусное или парусно-паровое трех-, четырехмачтовое судно.

Остров, принадлежащий к архипелагу Малых Антильских островов.