Настоящее имя: Андрей Илларионов
К сожалению, всё, что связано с именем автора — покрыто тайной. Ни биографии, ни, тем более, фото обнаружить не удалось. Известно только, что живет он в Перми, женат и имеет детей.
В фантастической литературе Андрей Дворник, в первую очередь, известен, как автор знаменитого цикла о похождениях ефрейтора Порнова. Цикл получил лестный отзыв Романа Арбитмана, который к первому изданию романа «Отруби по локоть» написал послесловие «Семь смертей ефрейтора Порнова».
Роман имеет подзаголовок «роман-антиарбитман». Послесловие написано настоящим Романом Арбитманом. В книге присутствуют лихой герой, звездолет, прекрасная принцесса, и т.д. Герой, правда, в звании ефрейтора, и со звучной фамилией Порнов, принцесса — редкая вредина, а звездолет...
Что делать ефрейтору Порнову, ежели звездная его судьба, похоже, ополчилась против него? Если спасенная прекрасная дама, принцесса созвездия Серебряных Струн, грозиться во гневе зажарить отважного избавителя, как курицу-гриль? Если сверхскоростной звездолет, чудо космической техники, потерпел катастрофу, как последняя жестянка? Если герои межгалактических просторов из команды Порнова все до единого превратились в самых что ни на есть подозрительных оборотней? Остается только одно - собрать себя в кулак перчатки скафандра и смело выходить победителем из пятидесяти опасных приключений в минуту...
Инженерам, придумавшим VHS, посвящается.
«Долбаная невесомость! Где верх, где низ — пока сообразишь, с ума сойдешь, разума лишишься…»
Порнову совсем не хотелось лишаться разума. Было бы глупо заниматься этим делом чаще, чем кролики трахаются. За последний час он терял сознание раза три, если не больше. Ему не понравилось.
Мало кому, наверное, понравилось бы: ползти по белоснежному пластику медотсека, таща за собой безобразную кровавую полосу, добраться-таки до покореженного медробота и вдруг обнаружить в последнем неисправность номер 18 дробь 6. Причем, еще как вдруг! Разбуди Порнова теперь среди ночи вопросом: «А ну-ка, Порнов, назови основные характеристики неисправности номер 18 дробь 6 медицинского кибера „Медбрат 26“», и Порнов незамедлительно бы ответил: «Присутствие на корпусе робота смертельного — или близкого к тому — напряжения». Недостаточного для убийства такой личности, как Порнов, но вполне способного привести эту личность в бессознательное состояние.
Сколько времени Порнов был не в себе, выяснить сейчас было затруднительно. Одно можно было сказать твердо — этого времени вполне хватило, чтобы остановить основной генератор «Оклахомы» и включить резервный.
Порнов представлял себе примерно такой расклад вещей — потому что при основном генераторе еще есть хоть какая-то сила тяжести, а при резервном уже нет никакой. Есть только гадкая невесомость, когда путаешь верх с низом, и когда в горле стоит кисломолочный ком.
Порнов даже опомниться не успел, как его стошнило на «медбрата».
«Сволочь, так ему и надо», — подумал Порнов, наблюдая, как рыжие шарики облепляют робота. Один из шариков, видимо, замкнул какую-то важную цепь в кибере. Сверкнула синяя молния, грохнуло. В шарообразном теле «медбрата» что-то мелодично прозвенело и ненавистным — в основном из-за уколов — девичьим голосом объявило: «Внимание! „Медбрат“ поврежден. Неисправность в узлах…», — далее последовало перечисление неисправных узлов. По разумению Порнова, к концу первой минуты они должны были кончиться, даже если бы в агрегате не осталось ничего целого. Однако Порнов был слабого мнения о «медбрате». Обладатель сексуального голоса затянул тираду минут аж на пять и наконец объявил: «Ввиду отсутствия вышеперечисленных устройств и их комплектующих перехожу к работе в минимальной конфигурации робота-фельдшера».
Порнов дернулся и нечленораздельно выразил удивление.
«Медбрат» погудел в ответ и, вторично прозвенев, произнес: «Внимание! Работа в режиме фельдшера. Заявка на обслуживание не идентифицирована в виду отсутствия узла восемь дробь три нуля один. Повторите заявку!»
Порнов попытался произнести что-нибудь вразумительное. Вышло не лучше. Похоже, во время катастрофы он повредил челюсть. Звуки изо рта выходили мерзкие и невнятные. «Медбрат» вновь повторил просьбу повторить заявку; Порнов вновь пробурчал что-то непотребное. Так они оттягивались еще некоторое время. Каждый считал заслуживающими особого внимания свои ранения и не желал принимать во внимание чужие.
Порнов вышел из поединка первым. Все-таки он был умнее серийного кибернетического устройства, тем более, поврежденного.
«Гадина какая! — гневно подумал он (произнести не получалось по той же причине). — Выживу, обязательно переименую из „Медбрата“ номер двадцать шесть в „Харона“ номер один. Тут быстрее ласты склеишь, чем помощи дождешься…»
Закусив губу, он быстро дотронулся до пульта. Неисправность 18/6 исчезла; током больше не било.
Порнов с неимоверным трудом зарулил на посадку и, потянув за собой шлейф разнокалиберных кровяных шариков, «примедбратился».
Внешне медицинский робот выглядел как прозрачный шар полутора метров в диаметре. Внутри шара стояло кресло. Сзади и сбоку шара торчали толстые металлические штыри, очень напоминающие «рога» морской мины. При необходимости эти «рога» открывались, и из них вылезала какая-нибудь пакость вроде зубного бура.
Проникнув внутрь шара, Порнов начал с того, что придавил себя к креслу одним из манипуляторов. Пластиковая трубка впивалась в живот, было неудобно, тянуло блевать; но никакого другого крепежа он не нашел.
Порнов средним пальцем левой руки (оказалось, что и с ней не все в порядке) набрал отключение от Центра и перевел кибера в автоном. Тот не возражал. Похоже, сам чувствовал, что помощи ждать неоткуда. Далее Порнов совершил действие, на которое вряд ли отважился, будь он в здравом уме, — нажал кнопку «Диспансеризация». «Выполняется на месте», — предупредил кандидат в «Хароны» и привел в движение по меньшей мере десяток манипуляторов. Запахло больницей. Порнов расслабился, но «медбрат» тут же приостановил движение своей медицинской утвари и вновь осведомил пациента о своих болячках; теперь не хватало препарата для общего наркоза. Порнову пришлось согласиться на местный.
Порнов пожалел об этом, когда «медбрат» выдергивал обломки выбитых передних зубов. Когда же тот добрался до его переломанных ног, Порнов пожалел, что он вообще когда-то на свет родился. Правда, он почти тут же потерял сознание. Однако легче не стало. Едва он пришел в себя, то узнал, что так лучше не делать. Хотя бы в ближайшие час — два.
«Чрезвычайная ситуация, — сообщил робот, — пациент потерял сознание. „Медбрат“ автоматически переведен из автономного в дистанционный режим. Послан запрос Центру. До получения подтверждения обслуживание приостановлено».
— Откуда же ты такой взялся на мою голову, — простонал Порнов и вновь перевел «медбрата» в автоном, пообещав ему больше сознания не терять. Роботу этого оказалось мало и он потребовал у Порнова манипулятор «шесть», так остроумно приспособленный нашим героем вместо крепежа. Порнов вернул казенное имущество, однако за рукоятки кресла теперь пришлось держаться самому.
На руках варежками пузырились заживляющие составы, руки соскальзывали. Порнов ругался изо всех сил. Робот все время сообщал об отсутствии чего-то и замене на что-то, чего в свою очередь тоже не было… В общем, каждый из них совершал ежесекундный подвиг; хотя из-за шума, который они создавали, со стороны это больше походило на базар, где каждый набивает себе цену.
Порнов с великим трудом балансировал на грани сознания. Боль и в самом деле была невыносима, — чего стоил только один перелом голени. У Порнова складывалось впечатление, что робот или забыл про анестезию, или, что более вероятно, мстит за то, что Порнов его облевал. Поэтому, как только «медбрат» починил ему челюсть, он принялся орать. Просто так орать было трудно. Ругаться уже надоело. Тем более что ругать робота было совестно — тот прямо-таки гудел от усердия. Хотя от палача отличался только тем, что количество ран все-таки уменьшалось, а не увеличивалось. Порнов левой «варежкой» нажал клавишу «переговорки». «Нет подтверждения», — прокомментировал «медбрат» и воткнул в бедро шприц. Плунжер едва вздрогнул. Шприц отодвинулся, и к месту укола «подъехал» скальпель.
— Центр! — изо всех сил завопил Порнов. — Центр! Это я, Порнов. Я жив, ответьте… Мать вашу так, как больно-то!
Так он кричал, пока кибер не перестал его кроить и резать. Наконец гудение стихло.
— Расходуемых материалов — ноль, — сообщил кибер. — Дальнейшее обслуживание прекращаю. Послан запрос Центру. При поступлении материалов обслуживание будет продолжено.
— Мобильность пациента в норме? — осведомился Порнов.
— Мобильность в норме, давление…
— Достаточно, — перебил кибера Порнов. — Где тут коммутационный шкаф?
— Сектор энергоснабжения и связи, подсектор восемь, литера «Джи».
Наученный горьким опытом Порнов нашел какую-то пластмассовую пластину, поддел ей металлическую застежку шкафа и открыл его. Из шкафа медленно вылетела пузатая емкость и, поблескивая содержимым, повисла рядом с изумленным Порновым. Вряд ли в медотсеке будут прятать по шкафам ацетон, — здраво рассудил Порнов и сорвал с горлышка пробку. Подозрения подтвердились — в бутылке оказался спирт. Порнов поискал в шкафу закуску, но не нашел. Зато нашел кучу разноцветных проводов, от которых неприятно тянуло горелым. Интересно, что ни один провод не обгорел. Горелым тянуло из кабельного ящика, уходящего в соседнее помещение. Порнов спрятал бутылку в ближайший настенный шкаф и полез дергать провода. Через полчаса ему удалось связать из них достаточно длинный жгут, чтобы дотянуть его до середины помещения, где размещался «медбрат». Порнов, орудуя все той же пластмассовой щепкой, вскрыл у кибера коммутационную коробку, отцепил линию Центра и подцепил свою. Затем отправился назад, к шкафу, и принялся обгрызать изоляцию со своих проводов. Новые зубы работали, как бритвы; Порнов страшно боялся откусить себе язык. Затем он экспроприировал у «медбрата» два пластмассовых шприца и принялся мастерить какое-то подобие щупов.
Когда все было готово, Порнов мысленно перекрестился и ткнул проводами в первую пару идущего транзитом через медотсек шлейфа корабельной связи.
— Нет подтверждения, — бесстрастным голосом сказал новоиспеченный телефон. Порнов выругался и ткнул шприцами в соседнюю пару. «Нет подтверждения». Пауза. «Нет подтверждения». Пауза. «Нет подтверждения». Пауза.
— Есть подтверждение, — сообщил «медбрат» и по простоте душевной затараторил в линию. — Внимание! Запрос Центру! Срочно перешлите расходуемые материалы…
— Может, тебе еще и ключи от квартиры, где деньги лежат? — перебил «медбрата» мужской голос, по которому Порнов узнал инженера по двигателям Севу Ухова.
— Смотри-ка, кто разговорился! — радостно завопил Порнов. — Сева, …!!!
(Далее нелитературно.)
— А ведь это Порнов со мной говорит, — глубокомысленно заметил Сева. — Прямо с того света и говорит. Порнов, ты вроде как из Центра говоришь? Или нет?
— Или нет; то есть, из медотсека.
— Что ты там делаешь?!
— Зубы новые вставляю.
— А-а-а… Значит, это твоими зубами я чуть не подавился?
— Почему обязательно моими? Мало ли добрых людей у нас на корабле…
— Да, похоже, двое и осталось.
Порнов немного помолчал. Затем спросил:
— А что стряслось-то?
— Ты бы спросил лучше, что не стряслось. Все стряслось. Я мозги стряс. Лежу, помираю… по-моему.
— Тошнит? Голова кружится? Кровь носом идет?
— Еще как!
— Это ничего не значит!
— Сволочь Порнов! Тут человек помирает…
— Это я тебя морально поддерживаю. Давай лежи, я скоро снова позвоню.
— Эй, Порнов, не бросай трубку! — заорал Ухов. — Я все прощу…
Но Порнов уже выдернул свою медтехнику из шлейфа. Тем же шприцем надорвал изоляцию на уховской паре — пометил и «поехал» по шлейфу дальше.
«Нет подтверждения». Пауза. «Нет подтверждения». Пауза. «Нет подтверждения».
— Ну ты, зараза, отвечай, — не выдержал Порнов.
— Ты кому сказал «зараза», смерд несчастный?! — осведомился «медбрат».
— Нервы, понимаешь, — начал оправдываться Порнов. Затем в нем произошел мыслительный процесс, и он удивленно воззрился на «медбрата»:
— Это кто тут гавкает?
— С тобой, животное, не гавкает, а разговаривает наследная дочь императора Созвездия Серебряных Струн, принцесса Хьюз Мич Том Третья, — донесся из динамика женский голос, который Порнов по ошибке принял за «медбратовский». — Назови свое имя!
— Порнов, — сдуру ответил застигнутый врасплох Порнов.
— Ты оскорбил меня, Порнов; знай, что даром тебе это не пройдет. Однако сейчас у меня нет выбора — и я должна просить тебя о помощи. Поторопись; мои силы на исходе!
Порнов оторопело смотрел на воткнутые в шлейф шприцы. Он четко помнил: в штатном расписании космического разведчика «Оклахома» не было женщин.
— Слушай, чувиха! — воскликнул ошалевший от полного непонимания происходящего Порнов. — Ты откуда тут взялась?!
— Ты вновь оскорбил меня! Я сделаю из тебя курицу-гриль!!! — здесь голос в динамике неожиданно прервался. Его обладательница словно захлебнулась чем-то, закашлялась, однако быстро с кашлем справилась и добавила значительно тише:
— Помни! Если ты не успеешь добраться до меня в ближайшие полчаса, я тут задохнусь. — Голос вновь окреп. — Нет позора страшнее, чем умереть неотмщенной!
— Ты хоть соображаешь, что ты несешь? — ехидно осведомился Порнов. Он решил верить всему, что происходит вокруг. — Чего это ради я должен тебя спасать? Чтобы ты из меня курицу-гриль сделала? У тебя с головой все в порядке?
— Опять! Ну все, я отключаюсь; иначе ты сделаешь дело для меня непоправимым. У тебя полчаса!
— Эй, — сказал Порнов.
— Нет подтверждения, — сообщил «медбрат».
— Рыбья холера, — выругался Порнов и надорвал изоляцию на шлейфе. — Давай дальше.
Однако дальше было хуже. На оставшейся части шлейфа они не получили ни одного подтверждения. Порнову не хотелось верить: из шести человек экипажа в живых осталось лишь двое, не считая, конечно, непонятно откуда (скорее всего из психиатрической лечебницы) взявшейся девицы. Неизвестно, что с четырьмя людьми, в том числе с капитаном. Хотя скорее всего с капитаном известно что. Он был в Центре, когда их корабль взорвался. Иной формулировки Порнов не мог придумать для того, что произошло: сильное торможение с все возрастающим дифферентом на корму, скачкообразные перегрузки до восьми «жи», разгерметизация части жилого отсека, и поступающие отовсюду сигналы о пожаре в Центре. Вой ветра, взвизги сирен, канонада взрывающихся, как карнавальные хлопушки, кабельных магистралей… Содом и Гоморра гибнущей в океане безмолвия маленькой металлической скорлупки. Порнов, звеня зубами, потряс головой. Кошмар рассеялся.
— Который час? — спросил Порнов у кибера.
— Двенадцать двадцать две, — ответил тот. Общение с Порновым не могло пройти бесследно ни для кого: ни для человека, ни для реликтового гоминида, ни для медицинского робота «Медбрат 26». Хотя робот продолжал говорить женским голосом, тембровая окраска голоса значительно изменилась. Голос стал более высоким; все чаще в нем проскакивали визгливые нотки. Кибернетическое устройство адаптировалось к Порнову.
— Вызывай Центр, пока не надоест. — Порнов добрался до пульта и вывел на дисплей карту помещений корабля. Половина кают, коридоров и весь Центр светились нездоровым красным цветом. — Если никто не ответит, сделай себе харакири. Или вставь зубы: тоже забавные ощущения.
Порнов хозяйским взглядом оглядел медотсек. Голые пол и потолок, стенные шкафы, развороченный кабельный ящик, какой-то незначительный хлам, реющий по комнате. Поживиться, в общем-то, нечем.
— У тебя бормашина съемная? — поинтересовался он у «медбрата».
— Нет, — ответил кибер. — Бормашина «Хобздон» мощностью десять киловатт комплектуется набором лазерных сверл, гибкими манипуляторами с гидравлическими усилителями, компьютерным управлением и поставляется исключительно в стационарном исполнении.
— А жаль, — заметил Порнов. — До этой бабы так просто не добраться. Жаль, что она не съемная. В смысле, бормашина, конечно.
— Я понял, — сказал кибер. — Я сам съемный.
— Как это? — удивился Порнов.
— Бормашина не съемная, — терпеливо пояснил «медбрат». — То есть, по частям не продается. Однако можно взять все это добро оптом. — И робот поводил вокруг себя манипуляторами. — Идет?
«Придавит где-нибудь в коридоре и убьет… током», — с опаской подумал Порнов, однако вслух произнес:
— Собирай вещи и стройся на выход.
«Медбрат» загудел, вывинчиваясь из прикрепленной к полу станины; выдернул из пола какие-то разъемы, втянул их внутрь, прикрыл крышкой.
— Что же мне, толкать тебя, что ли? — вслух подумал Порнов.
— Я могу двигать собой, — прозвучало в ответ. — В полный рост!
С этими словами кибер высунул наружу пару трубок; из них тотчас зашипел сжатый воздух. «Медбрат» описал круг вокруг станины, постучал по ней захватом, сказал: «На счастье» и подлетел к парящему около входного люка Порнову.
Тот сделал из картонного ящика и обрывков проводов некое подобие ранца и бережно укладывал в него бутылку со спиртом.
— На сколько у тебя батареек хватит? — спросил Порнов у кибера.
— Смотря что делать придется. Если переборки резать, то на сутки. Впрочем, можно подзаряжаться от бортовой сети. Я места знаю.
— Я к тому спросил, — сказал Порнов, — что хочу в твое кресло залезть.
— Нет, так не пойдет, — возмутился робот и зашипел, пытаясь отлететь от Порнова. — Так не договаривались…
— Тогда проваливай в задницу, конь педальный, — рассвирепел Порнов. — Хорош попутчик, нечего сказать. Какого черта тогда ко мне лезешь?! Я и один пройду, может, еще быстрее.
По правде сказать, Порнов блефовал. На карте корабля он нашел немало мест, где без мощного строительного робота было не прорваться. Но, надо признать, и «медбрат» не был мощным строительным роботом; поэтому Порнов не очень сильно рисковал.
— Давай, давай, — орал он, — привинчивайся обратно, сопелка вонючая…
— Если каждому давать, то сломается кровать, — прервал его вопли робот и гордо заявил: — Мне нельзя не лететь. Первый Закон Робототехники — я должен спасать людей…
— А я что, на рыбалку собрался, — бормотал Порнов, забираясь в укрощенный шар. — На лодке с девками кататься…
Они подъехали вплотную к двери, под которую уходил широкий кровавый след, оставшийся от Порнова. Порнов предложил на всякий случай просверлить дверь и датчиком проверить, есть ли за дверью воздух. На карте этого было не понять. «Медбрат» выдвинул встречное предложение: дверь даром не портить. Я и без датчика вижу, сказал он, что воздух есть. Дверь была закрыта неплотно (видимо, подбитый Порнов в свое время не смог этого сделать), и никакого движения воздуха не ощущалось.
Не без труда протиснувшись в дверной проем, они выбрались в коридор.
Жалкое зрелище предстало их глазам. Некогда ухоженный, без единой пылинки и царапинки коридор ныне был превращен в Сарай Имени Плюшкина. Битый пластик, вонючие обугленные куски проводов, жгутов, кабелей и шлангов, осколки былой роскоши — корабельной оранжереи в виде комьев дерна, гидропонного покрытия и собственно листиков, веточек и корешочков, — все это в полном беспорядке реяло между слабо дымящимися стенами. Непреодолимых препятствий, впрочем, вблизи не было. Порнов мимоходом взглянул на часы и углубился в изучение схемы корабля.
Космический разведчик «Оклахома» представлял из себя равнобедренный треугольник, на одной стороне которого располагался моторный отсек, а в противоположном углу которого находился комплекс жилых помещений — он же Центр.
Скреплялись Центр и моторный отсек шестью (по числу двигателей) балками километровой длины. Балки были пустотелыми, и внутри каждой шел коридор.
Основу моторного отсека составляли шесть фотонных двигателей суммарной мощностью свыше сотни мегаватт. В силовой каркас, скрепляющий двигатели, были встроены служебные и технологические помещения. Здесь же располагались основной и резервный генераторы, снабжающие электричеством все хозяйство корабля, а также резервный пост компьютерного управления двигателями. Именно там сейчас томился в неволе Сева Ухов, номер первый в кандидатах на спасение.
Номер второй — сумасшедшая девица — находилась в прямо противоположной стороне от Ухова, в Центре, причем почти в самой его верхушке. Путь к ней был в десять раз короче, нежели путь к Ухову, но он был неизмеримо сложней. Порнов находился сейчас на периферии Центра, в устье одного из коридоров, ведущих к двигателю. Чтобы добраться до Ухова, нужно было пролететь коридором и распечатать загерметизировавшийся генератор. Здесь могла возникнуть определенная заминка. Если верить карте, тут имелись нагромождения оборудования и техники, сорванных с крепежки во время катастрофы Однако здесь Порнов намеревался испытать «медбрата» в режиме горного комбайна, и особых сомнений в своей быстрой победе у него не было. Других же серьезных препятствий на пути к Ухову он не видел. Резервный пост компьютерного управления располагался прямо под генератором и соединялся с ним воздушной шахтой. Даже если она была заблокирована, Порнов знал кучу разных способов, как ее открыть. Достать Ухова, таким образом, было делом быстрым и простым.
— Как два пальца об асфальт, — образно выразился Порнов.
Зато раскопки психопатки представлялись делом значительно более путаным, неясным и оттого затрудненным. Взять хотя бы ее местоположение. Судя по номеру пары в шлейфе, сумасшедшая сейчас водит хороводы в штурманской рубке. Порнов не представлял себе, как это можно делать в помещении, три стены которого раскалены пожаром в соседнем отсеке и которые не расплавляются лишь потому, что их охлаждает космический холод, поступающий прямиком через снесенную начисто четвертую стену и пробитый борт корабля.
«Бедной девушке нужно быть очень не в себе, чтобы при этом испытывать еще какие-то проблемы с кислородом», — подумал Порнов.
Разгерметизация рубки в момент аварии неизбежно должна была привести к тому, что весь воздух в доли секунды должен был унестись в космос. Порнов имел веские основания считать, что вместе с воздухом рубку покинул и ее хозяин, старший штурман Вставалкин.
Надо сказать, у Порнова были некоторые проблемы в общении с командным составом. Со штурманом же они просто ненавидели друг друга. По мнению Порнова, законченная сволочь штурман вполне мог тайком от всех, ночью, когда все спят, тихой сапой провести на борт корабля любовницу и прятать ее вместе с кислородным баллоном в своем сейфе. Видимо, за полгода полета этот негодяй свел ее с ума и воспитал в ней лютую ненависть ко всем мужикам вообще.
Как представлял себе Порнов, только сочувствие к несчастной жертве злокозненного штурмана и вызывало в нем неодолимое желание немедленно, не просчитывая вариантов и не оглядываясь на сложности, броситься на помощь бедной умом убогой. Ничем иным он не мог объяснить внезапно возникший благородный порыв, приведший в смятение его циничную нервную систему. Едва он железным усилием воли выгнал из головы несвойственное ему прекраснодушие, как тут же был обуян совершенно неуместной страстью. Порнову ни сесть ни встать приспичило вдруг посмотреть, не испортилась ли девица от длительного хранения в сейфе и конкретно: твердые ли у нее груди и крупные ли ягодицы.
— Ну очень большие! — выкрикнул он в коридор и вытер вспотевшие руки о штаны, заодно поддернув последние. — Ну прямо звери!..
Он с трудом извлек из ранца вожделенную бутыль со спиртом и отпил изрядную долю ее содержимого. В голове зашумело, Порнову стало тепло и весело. Наваждение вроде отступило.
— Речь держала баба, звали ее Сара, — завопил Порнов любимую песенку. — Умная и хитрая была! Даже злые урки и те боялись Сару! Половую жизнь она вела!
Пение это всегда означало только одно: Порнов принял решение и приступает к его реализации.
Самое время, кстати, представить нашего главного героя.
Он худ, невысок, волосы черного цвета, глаза карие, руки длинные. Очень похож на легендарного Брюса Ли, разве что лицом не вышел: Порнов по национальности коми. В детстве был тощим, низкорослым мальчуганом; любимым детским героем был Чингачгук Большой Змей. С тех пор Порнов стал носить длинные волосы до плеч.
В дальнейшем с помощью пластической операции он придал своей типичной кудымкарской физиономии какое-то интернациональное выражение, с помощью пяти лет тренировок достиг определенного мастерства в восточных мордобойствах, а с помощью природной хитрости и смекалки попал на хорошо оплачиваемое место бортового стрелка-радиста на эсминец в Приземелье. Здесь он несколько раз отличился в сражениях с различного рода недругами, в основном — с контрабандистами, вывозящими с Земли редкие сорта резиновых кибер-женщин. Если бы не несносный характер, Порнов еще три года назад стал бы самым юным на Земле стрелком-радистом первой категории, служил бы на одном из пяти земных суперлинкоров и получал бы в десять раз больше против нынешнего. Но привычка решать все свои проблемы с помощью рук (а чаще всего ног) приводила к тому, что каждый раз, как только ему присваивали третью категорию, он устраивал грандиозную попойку с дракой, где всячески позорил человеческое достоинство. За дракой следовало неотвратимое снятие категории.
Порнов утешал себя булгаковской фразой про осетрину, которая может быть только первой свежести, но втайне от всех переживал и честно пытался бросить пить. И хотя ему вновь и вновь этого не удавалось, он свято верил в то, что когда-нибудь он станет капитаном самого большого космического корабля.
— Вот пошли на дело я и Рабинович, — напевал Порнов, прокладывая на карте путь к штурманской каюте. В подсознании, загнанная в самую глубь, сидела нахохлившаяся мысль: «Нам дела нет до бабы бестолковой» и никак не могла понять причин столь скорого своего низвержения. Стучавший же по клавишам пульта Порнов, если и подозревал о неестественности выросшего черт знает на какой почве сентиментального рыцарства и куртуазного джентльменства, то в силу крайне сжатого промежутка, отведенного на спасение дамы сердца, досконального анализа этому своему чувству не сделал. И зря.
Выпусти Порнов глубоко спрятанную мыслишку на волю, дай ей окрепнуть, — она тут же бы остановила те суетные и спешные движения, которые он сейчас совершал.
Если бы только не выпитый спирт, Порнов скорее всего бросил бы свой калькулятор и вновь вспомнил старый, испытанный веками, прием связников.
Не потеряй он добрый литр крови, он и думать долго бы не стал. А раскидав плиты, выдернул бы из-под пола нужный волновод и подключил бы его к одному из прикрытых крышкой разъемов «медбрата». Выполни Порнов все эти действия, то на экранчике своего дисплея он увидел бы такую картину, от которой его длинные волосы встали бы дыбом.
Телекамеры, вынесенные за несколько миль от корабля, передали бы ему изображение огромной бабочки. Через прозрачные крылья ее Порнов мог бы увидеть свет той звезды, что лежала по курсу; но никогда не увидел бы он звезд, что остались позади бабочки. Весь их свет, до последнего луча, впитывали в себя исполинские крылья и тем придавали скорость относительно небольшому веретенообразному тельцу, несущему их. Порнов мог бы увидеть, что в передней части этого веретена торчит криво воткнувшийся маленький треугольник. Будь Порнов менее прагматичен, он поверил бы своим глазам, и понял бы, что видит «Оклахому», несомую тысячекратно (конечно, если брать в счет крылья) большим кораблем.
Однако, как понимает читатель, Порнов ни одного из этих действий не совершил и тем самым остался в счастливом неведении относительно действительного положения корабля. И уж тем более не догадывался Порнов о том, что ожидает его за дверью штурманской рубки.
Там, где раньше находились стекло, пластик и армированная сталью пластмасса, где сверкал искрами оптической памяти самый мощный из бортовых компьютеров, где стояли чудесные пневматические кресла, в которых можно не терять сознание при перегрузках свыше десятка «жи», — в этом технотронном раю ныне плескалось около ста тонн очень редкого в этих широтах коллоидного раствора. Вся штурманская каюта под завязку, до самого потолка была налита этим поблескивающим и фосфоресцирующим студнем.
— Отбрось сомнения, — внезапно произнес сильный, но мелодичный голос, — и стань рабом моим… ИДИ КО МНЕ!
В том самом углу каюты, где по иронии судьбы стоял штурманский сейф, сплошная масса студня вздрогнула и сетью тончайших сверкающих нитей высветила призрачный стакан. Дном стакану служил наспех начертанный на пластике пола круг около трех метров в диаметре. Неведомая сила сдерживала многотонный натиск сверкающего желе и не позволяла ему ни на йоту перелиться за магическую черту. Своей верхушкой этот ирреальный воздушный цилиндр упирался в темные плафоны потолка. По выпуклым стенкам цилиндра спиралью снизу вверх пробежала шипящая бело-фиолетовая молния и, бессильная вырваться из дьявольского студня, обреченно рассыпалась тысячей холодных хрустальных крупинок. На долю секунды словно бы забушевала белая вьюга, все кругом заметая мелким колючим снегом.
— Ты видишь мое гибкое, упругое, зовущее тело, — с видимым усилием произнося слова, сказала молодая женщина, стоявшая на пьедестале сейфа в центре нарисованного круга. Она была абсолютно нагая; руки ее скользили по обнаженному телу, ласкали кожу. — Ты хочешь меня; ты сходишь с ума от вожделения!..
У принцессы кончался воздух, она задыхалась и потому слов не выбирала.
Порнов немедленно прекратил колотить по клавишам и скомандовал: «Н-но!»
— Не понукай, не запряг, — больше для проформы огрызнулся «медбрат» и, судорожно отбиваясь всеми свободными манипуляторами от носящегося в воздухе мусора, двинулся вперед.
Первые метры пути они преодолели достаточно легко. Порнов даже подумал, не добавить ли газу. Но уже через минуту их путь перегородил висящий посреди коридора стеллаж.
Порнов вполне мог бы пролезть между ним и стеной и идти дальше. Зато «медбрат» неминуемо бы застрял.
— Давай подумаем, как его отодвинуть, — предложил Порнов, которому страсть как не хотелось вылезать из кресла.
— Чего думать, — сказал кибер, — трясти надо!
Он схватил стеллаж одним из манипуляторов и попытался оттолкнуть его к стене. Однако не учел всех сил, действующих в невесомости, в результате чего завертелся со стеллажом в обнимку, после чего был приперт своим противником к стене.
— Наших бьют, — объявил кибер, выдвинул вперед всю свою лазерную зубную артиллерию и в два приема разрезал стеллаж на части.
Через несколько метров коридор уперся в наглухо задраенную автоматикой дверь командного отсека.
— Ну, Джек-потрошитель, — язвительно сказал Порнов, — что ты будешь делать теперь?
— Сим-Сим, Сезам, откройся, — сказал робот, манипулятором открыл на стене неприметный ящик и подключился к нему. Зашумел невидимый гидравлический привод, и трехметрового диаметра диск стал уходить в стену.
— Говорил же я тебе, что места знаю. — «Медбрат» выдернул из разъема свой кабель, чтобы следовать дальше. Дверь немедленно стала закрываться.
— А? — несказанно удивился «медбрат».
— Фокусник! — усмехнулся Порнов. — Погоди, я сейчас ее чем-нибудь припру.
Он отвязался от кресла и, оттолкнувшись от него, попытался долететь до замеченной неподалеку баклашки. Но неожиданно для себя сразу же за люком пошел на снижение и, словно подбитый бомбардировщик, наискось врезался в пол. Теперь уже Порнову пришлось удивляться.
— Гравитация?! Откуда здесь сила тяжести? Слушай, монгольфьер, ты что же, ничего не ощущаешь?
— Незначительное повышение гравитации можно отнести за счет возможного вращения корабля, — ответил «монгольфьер».
— Ничего себе незначительное, — сказал Порнов, — я всю морду себе ободрал.
Он подобрал баклашку, поднял на уровень груди и выпустил из руки. Баклашка медленно опустилась на пол.
— Точно, — сказал Порнов, — здесь наверное где-то есть засекреченная установка искусственной гравитации. Специально для начальства. Если уж у них здесь девки есть, то установка тут просто обязана быть.
Он заклинил дверь, и «медбрат», пролетев дверной проем, зашкрябал днищем по полу.
— Подрезали нашей птичке крылья, — сочувственно констатировал Порнов, наблюдая, как «медбрат» пытается отталкиваться своими механическими руками от пола. Выходило не очень. Перед каждым прыжком «медбрат» застывал в глубоком приседе, тщательно рассчитывая траекторию, и здорово смахивал на большую стеклянную лягушку. Порнов с сожалением осознал, что дальше ему придется идти пешком.
Возникшая сила тяжести здорово подпортила Порнову планы. Притяжение словно спрессовало весь тот хлам, который Порнов в невесомости предполагал раскидать одной левой.
Летучий сварочный аппарат трудился без устали и, счетверив лазерные буры разных калибров, безжалостно кромсал корабельное имущество.
— В лесу раздавался топор дровосека, — Порнов, весь в мыле, не успевал оттаскивать обрубки труб, панелей и компьютерных плат, в избытке производимых «медбратом», — дровосек отбивался от гомосека…
Так они развалили подряд три баррикады, приложив к разгрому корабля толику своих усилий. Впереди замаячила вожделенная штурманская рубка.
От избытка чувств Порнов дико заорал и чудовищным ударом ноги расколол преграждающую проход дюймовую пластмассовую плиту.
— Против лома нет приема, — гордо сказал Порнов, вытаскивая из плиты ногу.
— Если нет другого лома, — в унисон ему добавил «медбрат», молниеносно выстреливая вперед тремя манипуляторами и ловя на лету незамеченную Порновым толстую стальную балку. После великолепно выполненного Порновым мае-гери она мягко соскользнула сверху на голову последнего.
— Что ж ты, висельник, — немедленно закричал на робота нисколько не испугавшийся Порнов, — видел и не предупредил!..
Кибер натужно гудел, оттаскивая свою сваю в сторону и в полемику с Порновым не вступал. В отличие от рвущегося в бой Порнова его обуревали какие-то дурные предчувствия. За раздумьями он прозевал тот момент, когда потерявший от нетерпения рассудок Порнов подскочил к заветной двери и, очертя голову, завертел расположенный сбоку от двери массивный маховик аварийного открывания. Кибер, звеня и лязгая, кинулся останавливать умалишенного, но тот уже отпер замок.
Единственное, что успел сделать «медбрат», так это схватить рвущегося к двери Порнова и запихнуть его к себе в кресло.
Ожидая, что его сию же секунду поволочет в космос, кибер вцепился всеми своими захватами в стену. Это был очень правильный шаг, хотя он и выходил из совершенно ложных предпосылок.
Дверь распахнулась, с грохотом ударившись о стену, и из дверного проема ударила тугая струя похожей на патоку жидкости. Словно сель, сметая все на своем пути, помчалась она вглубь корабля, заполняя собой все ямки, впадины и углубления.
— Я не понял, мы в космосе или где? — завопил Порнов, рвущийся из скачущего на волнах шара. — Это подводная лодка или что?
Через некоторое время потоп прекратился и неистовое желейное движение замедлилось.
— Ты бы сказал, что так будет, я бы плавки надел, — заметил Порнов. — Это все Вставалкин, гад. Его проделки. Проверь, это не сперма случайно? Не хватало тут еще «спидон» подцепить…
«Медбрат» зачерпнул мензуркой мутной жидкости и залил себе «за воротник».
— Никак нет, — сказал он, — не сперма. Среда нейтральная.
— Тогда пошли скорее на нашу девку посмотрим, — сказал Порнов. Из штурманской рубки бежали лишь слабые ручейки. Он вылез из кресла и, шлепая по мокрому полу, вбежал в рубку.
— Неудобно, лапы-то скользят, — заметил кибер, ковыляя сзади.
Когда Порнов вошел в рубку, первым делом он невольно посмотрел на штурманский сейф. Увиденное вкупе с его предыдущими позывами дало такой эффект, что он, пошатнувшись, чуть не повалил незаметно подкравшегося сзади кибера.
— Да ты что, бабы голой не видал?! — воскликнул тот, выдергивая из-под порновской ноги свою клешню.
Прямо на широкой розовой крышке сейфа лежала на спине совершенно обнаженная молодая женщина лет тридцати. Все тело ее влажно блестело от патоки. Стройные ноги свисали с сейфа; с кончиков пальцев их срывались последние бледные капли. Мокрая грива очень длинных и белых волос разметалась, облепив красивое и нежное тело девушки от тонкого аристократического подбородка до середины бедер. Видимо, она находилась в бессознательном состоянии — глаза ее были закрыты, губы крепко закушены.
Порнов отвел глаза и представил, что ему надо будет сейчас делать ей искусственное дыхание. Он вновь украдкой взглянул на ее сочные упругие груди с большими темными пятнышками сосков и понял, что вместо искусственного дыхания обязательно сделает что-нибудь другое. Если не с этой невероятно соблазнительной девчонкой, так с собой.
— Давай ты, — пересохшим от страсти горлом сказал Порнов киберу, — если я до нее дотронусь, то обязательно твой Первый Закон нарушу.
— Все равно мне одному ее оттуда не стащить, — безжалостно заметил кибер. — Пойдем, ты ей ноги подержишь.
— Кто бы тебе ноги подержал, — с намеком высказался Порнов и двинулся к сейфу. — Все время у тебя не тики-так. Не в том же дело, что я ее не подниму…
Порнов, оттолкнув манипулятор кибера, легко подхватил девушку на руки и опустил на пол. Какая-то темная колдовская сила влекла его к ней. Он сопротивлялся, пытался отвернуться, отвести глаза, чтобы хоть на секунду избавиться от наваждения. Но все его усилия были тщетными, притяжение стройного тела нарастало с каждой секундой.
Порнова спас кибер, выпустивший в лицо девушке облачко какой-то химии. Резко запахло нашатырем и еще чем-то. Порнов закашлялся.
В этот момент девушка открыла глаза. Порнов мог поклясться, что взгляд ее был осмысленным с первой секунды. Тело еще было недвижимым, словно мертвым, а глаза ее уже обежали каюту и остановились на Порнове. Секунда — и вся она пришла в движение. Вздрогнула и стала подниматься высокая грудь; глубокий вздох вырвался у девушки. Она легко вскочила на ноги. Взметнулась могучая копна волос и почти целиком скрыла девушку.
Она хлопнула в ладоши. Чем-то волнующим и приятным запахло в воздухе.
Она топнула ножкой. Из-под потолка хлынула разноцветная волна света, волшебная смесь радуги с северным сиянием. Закручиваясь в сверкающую молниями спираль, волна превратилась сначала в световой конус, а затем и в тонкий яркий луч.
Луч этот заскакал по всей каюте, поднимая фонтаны брызг, пронесся по стенам, сдирая с обшивки грязь и копоть, скользнул по потолку, включив, казалось бы, навсегда разрушенные плафоны освещения, и, наконец, ударил в грудь Порнова с такой силой, что тот отлетел чуть ли не к самому выходу. В глазах у Порнова засверкало, волосы задымились.
— Что это было?! — удивленно спросил он, с радостью и грустью чувствуя, как оставляет его душу неодолимое влечение к стройному женскому телу, как быстро вянет та дикая страсть, что привела его сюда.
— Какая тебе теперь-то разница, — с издевкой сказал знакомый женский голос. — Теперь, когда тебе предстоит умереть!
Луч закрутился на одном месте, превращаясь обратно в конус света, а затем и в бешено вращающуюся копну волос. Она быстро замедляла свой карусельный бег. Теперь уже Порнов видел, что на только что обнаженной девушке невесть откуда взялось строгое черное платье с серебряной вышивкой, черные же туфли на высоком каблуке, и в пушистых, словно только что вымытых волосах оказалась вплетена черная с красным лента.
Еще Порнов успел увидеть, как сверкнул в узкой белой ладони длинный и тонкий мизерикорд.
— Вот клинок, достойный моего спасителя, — с долей торжественности произнесла женщина в черном, и смертоносный кинжал, взвившись с ее руки, с неимоверной скоростью полетел в сердце Порнова.
— Ап, — сказал невесть откуда взявшийся «медбрат», щелкнув захватом у самой груди Порнова. Стилет проколол Порнову лишь самый верхний слой кожи.
— Ап, — сказал Порнов, понявший, что девица из буйных больных, и в глубоком приседе сделал нечто внешне похожее на па из танца «Казачок», но бывшее одной из наиболее эффективных подсечек в арсенале учеников Бодхидхармы — он же Дарума.
Предыдущие поединки, казалось бы, стопроцентно гарантировали падение сумасшедшей на пол, где Порнов намеревался ее повязать и с помощью «медбрата» накачать успокаивающим снадобьем. Но не тут-то было! Девица в заднем сальто перелетела через порновскую ногу, приземлилась на руки, сделала боковой пируэт и тут же оказалась рядом с Порновым.
— Можешь не вставать, — сказала она. Тонкие руки ее легли Порнову сзади на горло. Порнов ощутил пронзительную боль, и мир перестал для него существовать. Он не увидел, как девушка оттолкнула от себя безвольно обвисшее тело и вновь закружила вокруг себя переливчатую радугу.
— Время не ждет! — услышал Порнов. Он сел, вытер рукавом испачканное в патоке лицо, потер ноющую шею и обвел помещение взором. Ничего как будто не изменилось; медбрат как застыл с пойманным стилетом в манипуляторе, в такой позе и стоял. Некто в черном подошел к киберу, взял у него кинжал, после чего повернулся лицом к Порнову.
Порнов мгновенно все вспомнил, хотя ничего и не понял. Рефлекс мастеров древней борьбы швырнул его тело в сторону за мгновение до того как клинок запел свою тихую песню. Реакция не подвела Порнова, и он легко поймал стилет за лезвие. Рука сама ушла в замах и почти автоматически отправила клинок в обратный путь. Видимо, девица изрядно подустала от этих драк вперемешку с колдовством, поскольку повторить порновский трюк не смогла, а лишь выкинула вперед левую руку, защищаясь. Лезвие пробило ей кисть; она закричала от боли. Порнов, надеясь, что сейчас-то он сможет застать ее врасплох и повязать, бросился вперед. Но вновь не успел! Сделав два фантастических сальто вперед на одной правой руке, девушка пролетела разделяющее их расстояние и, ударившись в Порнова, сбила его с ног.
Последнее, что Порнов почувствовал, это прижавшееся к нему упругое тело, горячее дыхание девушки и изумительный яблоневый запах ее чудесных белых волос. Затем ему на грудь легла ее левая рука с торчащим из нее кинжалом. Порнов отчетливо увидел струйку крови, бегущую по лезвию. Еще секунда — и на черную, узорчатую рукоять легла вторая рука. Она сильно надавила на кинжал, и лезвие пошло вниз.
«Так бабочку пришпиливают», — успел подумать Порнов, прежде чем адская боль выгнула его тело в предсмертной конвульсии.
— Подъем, — на сей раз вернувший его к жизни голос был совсем усталым. Порнов же, наоборот, чувствовал себя превосходно. Как только он увидел девушку, тотчас же он понял, что надо делать. Кувырок вперед, сальто в сторону, совершенно умопомрачительный пируэт — и вот он уже в метре от своего противника. Высокий прыжок, удар ногой по держащей клинок руке, и тот со звоном летит по полу. Еще один несильный удар в грудь, чтобы сбить отступающую девушку с ног…
Когда Порнов попытался выкрутить девушке руки за спину, случайный взгляд его упал на кисть левой руки соперницы. Никаких следов ранения, ничего! Это замешательство дорого обошлось Порнову. По-змеиному вывернувшись из-под него, девушка нанесла Порнову ошеломляющий удар в пах носком туфли, а затем десятисантиметровой шпилькой каблука проткнула ему бедро. Порнов упал на бок. Девушка мотнула головой; белым крылом взлетела в воздух прядь волос. Лежащий на полу Порнов увидел, как маленький стальной эсминец, рассекая кисельные лужи, с огромной скоростью мчится к нему.
Он зажмурил глаза за мгновение до того как стилет вошел в его висок.
— Эй, камикадзе, — Порнова легонько пнули в живот, — хочешь еще?
— Отвали от гроба, — огрызнулся Порнов и даже глаз не открыл. Память вернулась к нему на сей раз одновременно с сознанием. Подавив в себе рефлекторное желание вскочить и дать немедленный отпор проискам нечистой силы, он твердо решил, что больше не позволит издеваться над собой. — То же мне, кошки-мышки. Все, не играю. Вставать не буду. Разрешаю бить лежачего.
— Пообещай ни единым словом не наносить ущерба моей чести и достоинству, — не унималась девица.
Порнов приоткрыл один глаз. Девица сидела на корточках и заглядывала ему в лицо. Теперь она была одета в желтую рубашку армейского типа с закатанными рукавами и серые брюки. На ногах были тапочки типа мокасин. Порнов хотел выругаться, но благоразумно передумал.
— Ничего себе благодарность, — вместо этого сказал он. — Я тут пашу, как папа Карло, без еды, без сна, без отдыха, откапываю ее; а она меня пришпиливает, словно муху навозную!
Порнову стало нестерпимо себя жалко.
— Благодарность за спасение дочери короля хотя и не имеет границ, но не превышает семи жизней средней продолжительности, — назидательно промолвила девица. — И ты эту благодарность получил в полном объеме. Нечего здесь клянчить. Что же касается трех потерянных жизней, то в этом виноват только ты сам. Посягнувший на мои честь и достоинство должен умереть, пусть даже я этого и не особенно желаю. Таковы законы нашего королевства. Поэтому, если ты дашь клятву не оскорблять меня, ты сделаешь лучше не только себе, но и мне. Тебя слишком муторно убивать.
Вынесший из всей этой тирады только то, что его резать пока не будут, Порнов приободрился и вскочил на ноги. Поднялась и девушка. Они были почти одинакового роста, только Порнов был массивнее и значительно шире в плечах.
— Мне одно непонятно, — примирительно сказал он, — как это ты сумела три раза меня повалить…
— Не «ты», а «вы», — взвилась девушка, и глаза ее вновь засверкали неподдельным гневом, — если уж не способен выговорить «Ваше Высочество»!
— Слушай, старик Хоттабыч, — в свою очередь разозлился Порнов, но осекся, увидев, какую бурю вызвали его опрометчивые слова. У девицы от ненависти затрепетали кончики волос, и Порнов понял, что его сейчас будут убивать с особой жестокостью. — Пардон, Ваше Высочество, Вы не поняли, Ваше Высочество, — затараторил он, — я только лишь хотел сравнить Вас с могущественным земным чародеем, волшебная сила которого хранилась у него в волосах… И больше ничего!
— Ну, если ты меня обманываешь… — угрожающе произнесла принцесса. Видно было, что Порнову она не поверила; но дальнейшие приготовления к расправе тем не менее прекратились.
— Что это с кибером? — сделал отвлекающий маневр Порнов. Он подошел к застывшему посреди каюты «медбрату» и пощелкал клавишами на пульте. Никакого результата.
— Ментальное воздействие на уровне нейронных структур, — сказала за его спиной девушка, — если тебе это что-то говорит.
— Мне это много что говорит, — сказал Порнов, имевший немало стычек с милицией, — на меня менты тоже плохо действуют.
— Мы не понимаем друг друга, — надменно сказала девица. — Однако это не повод разговаривать двум не представленным друг другу людям. Мое имя ты слышал, но, боюсь, не запомнил. Меня зовут Мич Том, я третья наследная дочь императора Хьюза Джон Джей, владыки Созвездия Серебряных Струн.
— Порнов, — представился Порнов.
Мич Том протянула руку.
Порнов дружески ее пожал.
— А поцеловать? — изумилась принцесса.
Порнов вовремя догадался, что руку, и старательно приложился.
— А какое у тебя имя? — осведомилась принцесса. — Ну, присосался…
Порнов с сожалением оторвался от женской кисти и внимательно посмотрел на принцессу:
— А вам зачем?
— Мой бог! — воскликнула принцесса. — Не могу же я звать тебя «Эй, ты!».
— Зовите меня Порнов, — сказал Порнов, всю жизнь сторонившийся женщин-вамп.
Он подобрал валявшийся неподалеку ранец, извлек оттуда бутыль и отпил изрядный глоток.
— Теперь я бы с удовольствием послушал, что вся эта дьявольщина значит, — сказал он. — Вот только со временем напряженка. Мне тут еще Ухова спасать. И надо бы по кораблю полазать; может, кто-нибудь уцелел. Я вернусь, наверное, не скоро. Если хотите, Ваше Высочество, пойдемте вместе, — в дороге и расскажете, что тут приключилось. — Только робота включите.
— Робота я включу, — сказал принцесса и, накрутив на палец локон, привела «медбрата» в движение. — А вот Ухова твоего выручать не пойду…
Порнов пожал плечами и, закинув ранец на спину, направился к выходу.
— И тебе не советую, — сказала ему в спину принцесса. — На «Оклахоме» уже нет ни одного живого человека. Только зомби. И они идут сюда.
— А бесы, черти, Вий и сатана? — раздраженно осведомился Порнов. Спирт делал свое дело, и он становился все разговорчивее. — А ведьмы тоже будут? Что значит вся эта дьявольщина с радугой, молниями, переодеваниями и убиваниями… не до конца? Что это за кисель? Кто ты… вы такая и почему принцесса? Надо спасать Ухова или нет, я не понял. Откуда-то взялись какие-то зомби-момби… Может, я тоже зомби-бомби, туды меня в качель?! Да что здесь происходит-то, черт побери?!
— Прямо альманах «Хочу все знать», — с усмешкой молвила девица. — Отвечать на вопросы по порядку или так, чтобы понял? Последнее значительно короче.
— Лучше короче, — сказал Порнов.
— Тогда оглянись, — просто сказала принцесса и указала на дверь рубки.
Порнов оглянулся и чуть не заорал от ужаса. Из-за переборки в каюту заглядывали три чудовища. Их красные глаза горели в полумраке коридора, звериные волчьи пасти кроваво щерились, на покрытых жестким сизым волосом мордах не было видно ни малейшего признака разума. Мощные волосатые руки скребли по притолоке, и их желтые толстые когти рвали прочнейшую пластмассу. На тварях клочьями висели обрывки одежды, очень похожей на мундиры старшего офицерского состава.
— Сейчас появится капитан, — предупредила девица, и тут же дикий нечеловеческий вой потряс рубку. В проеме возник еще один невыразимо отвратительный зверочеловек и попытался в прыжке преодолеть порог каюты. Но принцесса шевельнула головой, на чудовище огнем вспыхнула шкура, и оно, визжа, отпрыгнуло обратно в коридор.
— Пока я еще их контролирую, — сказала принцесса. — Но с минуты на минуту сюда прибежит твой приятель Ухов, а он сильнее любой из этих тварей. Впятером они могут образовать Звезду Зомби и ее лучом проникнуть в комнату. У меня еще слишком мало сил, чтобы блокировать Звезду. Конечно, со мной им придется изрядно повозиться, но тебя они обратят в зомби запросто. Ты любишь есть сырое мясо?
— И что же делать? — растерянно спросил Порнов, внутренне содрогнувшись от такой перспективы.
— То, что у тебя так хорошо получается, — сказала принцесса. — Бить им морду!
Порнов посмотрел на лапы чудовищ, и его взяло сомнение.
— Это не самоцель, — успокоила его Мич. — Главное — смыться отсюда поскорее; нам бы только до космокатера добраться!
— А нельзя ли выйти вон в ту дыру, — сказал Порнов и показал на начисто снесенную стену, за которой вместо космоса угадывалось какое-то помещение.
— Бессмысленно, — возразила принцесса, — там мы будем в ловушке и даром время потеряем. Оттуда не выйти. Все стены и двери моей яхты заговорены.
— Так разговори их обратно! — воскликнул Порнов. — Делов-то куча…
— Если бы я могла это сделать, то зачем бы мне понадобилось эту заваруху затевать? — непонятно выразилась принцесса и легко запрыгнула в кресло присевшего кибера. Тот воздушным шариком взвился под потолок.
— Вперед, мой верный конь! Я беру на себя троих. Порнов, смотри, чтобы твой тебя не укусил!
И они ринулись на врагов. Порнов длинным цуки повалил одного зверя, кибер спикировал на головы двум другим, принцесса клинком перерубила руку четвертому.
Ошеломленные внезапным напором, зомби выпустили нападавших в коридор.
— Не пытайся их убить, — звонко крикнула принцесса, распарывая ближайшей твари брюхо. Из него вывалились дымящиеся внутренности, и Порнова чуть не стошнило, когда другой зверочеловек, запустив пригоршню в чужие окровавленные кишки, сунул их себе в пасть. — Они уже мертвы. Пытайся сделать им бо-бо, они этого не любят.
— Никто этого не любит, — процедил Порнов, у которого уже была разорвана щека прорвавшимся в ближний бой зверем. — Куда идем?
— Давай налево, — крикнула девица. — К главным шлюзовым. Там уцелел катер.
— Откуда ты это знаешь? — крикнул Порнов и, блоком отбив лапы прыгнувшей твари, изо всех сил врезал чудовищу ниже живота. Вопль перекрыл и без того немалый шум драки.
— Я много чего знаю, — ответила девица, сделала стойку на руках в кресле и, выгнувшись дугой, сбила повисшего на «спине» кибера зомби.
— Вот тебе, — сказал «медбрат» и всадил в сбитого зомби здоровенный шприц.
До шлюзовой было уже рукой подать, когда сумрачные своды коридоров «Оклахомы» огласил неистовый вой подоспевшего на помощь своим сородичам нового зверя.
— Открывай дверь, — скомандовала принцесса еле стоящему на ногах Порнову. Кровь рекой лилась у него из многочисленных ран, правая рука висела плетью, с предплечья левой свисал огромный лоскут кожи. — Поторапливайся! Сейчас они сольются в Звезду и нам конец. — Она вылезла из кресла и встряхнула головой.
— Ну, нелюди, держитесь!
Порнов, упершись лбом в дверь, одной рукой крутил маховик. Болтающийся рядом «медбрат» наблюдал за Порновым и страдал, что все его утренние старания пропали даром.
— Опять ведь полную диспансеризацию надо делать, — горестно причитал он. — А ручки-то — вот они! — и он поводил манипуляторами, среди которых не было ни одного целого.
За спиной Порнова сверкало так, как будто две бригады электросварщиков устроили соревнование. В вой огня вплетались звериный рев и змеиное шипение.
Порнов уже открывал дверь, когда эта какофония разом оборвалась.
Словно брошенная ребенком кукла, девушка пролетела рядом с ним и с глухим стуком ударилась о переборку. Отскочила от нее и без сознания упала навзничь. Зазвенел и покатился по полу выпавший из ослабевшей руки клинок.
Торжествующий рев сотряс воздух. Порнов оцепенело наблюдал, как огромный, черный как смоль зверь одним прыжком настиг принцессу и упал на нее сверху. Полетели клочья одежды, и Порнов понял, что сейчас беспомощную женщину будут безнаказанно лишать чести и достоинства. То есть того, из-за чего его лично убивали три раза.
— Ты, московская сторожевая, — злобно сказал он, отлепляясь от перегородки, — не смей ее трахать! Она моя.
Чудовище повернуло к нему окровавленную морду и оскалило огромные клыки. Дикий вой вырвался из широкой груди зверя.
— Подойди и забери ее у меня! — проревел зомби и острым когтем провел по голой груди девушки. Кожа лопнула и рана вспухла бусинками крови.
— Фашист! — вскричал Порнов и лягнул стоящего рядом кибера в бок. Отпала крышка, и на пол посыпались пакеты индивидуальной защиты. Порнов вогнал себе тройную порцию обезболивающего препарата и очертя голову ринулся в бой.
В запале ему удалось провести несколько точных ударов в голову твари. Каждый из этих ударов был бы последним для человека. Но не для зомби. Тот падал и, вновь вскочив на короткие сильные ноги, страшными когтистыми лапами пытался ухватить Порнова и подтащить к себе. Порнов крутился юлой и наносил все новые удары; зомби отлетал и вставал вновь. Четверо других тварей безучастно ждали конца поединка. Они знали, что бесконечно это продолжаться не может. Они знали, кто из соперников должен выйти победителем.
Так оно и произошло. Более усталый Порнов в какой-то момент сделал ошибку, и зверочеловек, уклонившись от удара, прыгнул ему на грудь. Сбитый с ног Порнов моментально потерял свое преимущество в мастерстве и, подмятый значительно более сильным соперником, долго продержаться был просто не в силах. Рыча и матерясь, они катались по полу и с каждой секундой клыки чудовища все больше приближались к порновской шее. И в один из моментов — Порнов даже не понял, каким образом — ядовитые зубы легонько сомкнулись на его шее. Всего лишь на долю секунды — но Порнов моментально почувствовал, как кладбищенский холод останавливает кровь в его венах. Болезненно заныли кончики пальцев, и ногти стали стремительно утолщаться. Мурашки пробежали по коже, и тут же из нее полезли черные с отливом волоски.
— Он наш, — зарычал над Порновым зверь и, подняв голову, победно завыл.
Разум уже оставлял Порнова, но последним усилием воли он отогнал агонию.
В полуметре от себя он увидел ручку кресла бессильного вмешаться кибера. На ней висел его самодельный ранец с торчащей из него бутылкой. Порнов схватил ее за горлышко и изо всех сил треснул чудовище по голове. Бутылка лопнула, и прозрачная жидкость потекла по шерсти зверочеловека.
— Огня, — заревел Порнов и обломанным краем бутылки располосовал изумленную вражескую харю. — Свети сюда!
— Светить всегда, светить везде, до дней последних донца, — сказал кибер и выпустил в воздух несколько лазерных струй. На таком удалении от кибера они не могли серьезно повредить зверю; однако для того, чтобы поджечь спиртовые пары, их мощности вполне хватило. Зверь заорал благим матом и живым факелом бросился вглубь корабля.
Порнов зарычал и поднялся на четвереньки. Страшные клыки обезобразили его лицо, трупное окоченение подбиралось к сердцу.
— Начальник, а, начальник, — льстиво произнес один из окруживших Порнова зомби, — как девчонку делить будем?..
— Ты бери ее первым, — заискивающе произнес второй, — а мы уж после тебя…
— У-у-у, шакалы! — заревел Порнов и поднял на тварей налитые кровью глаза. — Всем пасти порву! Всем моргалы выколю! Пшли вон, собаки серые! Она моя! Моя!
— Так нельзя… — начал было один из зомби. Порнов подумал, что это, наверное, штурман, и прыгнул к нему. Четверка дружно порскнула в стороны и кинулась прочь. Порнов дождался, когда стих перестук их когтей, и побрел к принцессе. В голове у него творился бедлам, и он уже не считал сырое мясо несъедобным.
Вид у принцессы был совсем не королевский. Девушка лежала в той позе, в которой ее бросил зверь, — на спине, широко раскинув руки и ноги. Верхняя часть туловища была полностью обнажена, из-под разорванного пояса брюк выглядывали плавки; тапочки вообще отсутствовали.
Порнов волосатыми лапами взял ее за лодыжки и подтащил к «медбрату».
— Повторенье — мать ученья, — с трудом ворочая могучими клыками, произнес Порнов. — Давай повтори свою штучку с нашатыркой. Да побыстрей. А то в этот раз я уже не выдержу — так жрать охота.
«Медбрат» выстрелил в лицо девушке едкой смесью. Та закашлялась, но на сей раз в чувство пришла не сразу.
— Вампир, — сказала она, в упор смотря на Порнова туманным взором, — не ешь меня…
— Я долго не выдержу, — повторил для нее Порнов, борющийся со страстным желанием укусить ее за грудь, — я уже мертвец на три четверти, я сейчас линять буду, у меня брачный период наступает, сделай же что-нибудь, твое высочество…
— Порнов! — изумилась принцесса и увидела беспорядок в своей одежде. — Кто посмел это сделать?! Это тот черный живой труп? Я пойду, найду и накажу этого негодяя!
— Господи, — пробормотал Порнов, — да он сам сюда прибежит, как только у него топливо кончится! Правда, я к тому времени уже буду с ним сражаться не за твою честь, а за обладание твоим телом!
— Как ты смеешь, мерзавец, — вся вспыхнула румянцем девушка, и, коротко пропев, клинок прыгнул с пола в ее руку. — Ты что, смерти ищешь?!
— Ну почему я всегда все должен сам делать, — проревел упускающий последние нити сознания Порнов. — Я еще не, но уже почти, смерть, твоя смерть и моя…
«Дурацкое занятие, — подумал Порнов. — Спасаешь — убивают, снова спасаешь — снова убивают. Как того сенбернара, что спас сто человек в снегах, прежде чем сто первый принял его за волка…»
Огромный черный зомби бросился прямо на принцессу и упал с перерезанным горлом.
— Надеюсь, я успела, — произнесла принцесса. — А если нет? Если он воскреснет опять в этом мерзком обличье? А я как раз выйду из транса, вся в мыле и с гудящей головой. И они все дружно сначала меня изнасилуют, а потом и сожрут.
Она посмотрела в открытую дверь шлюзовой камеры. Отсюда не было видно планетарного катера, но она точно знала, что он есть и где его найти.
— Проклятье! — вскричала она. Откуда-то издали послышался долгий протяжный вой. — Надо бежать! Скоро вернутся эти твари, и пропаду ни за грош! Чао! — сказала она навеки застывшим Порнову и киберу, — не поминайте лихом.
И она припустила к катеру. Затем перешла на шаг. Затем остановилась. Повернулась лицом к люку.
— Возможно, я сентиментальна, — отчаянно сказала она и хлопнула в ладоши, — таков мой каприз.
В кондиционированном воздухе корабля запахло яблоневым садом. Она топнула босой ножкой, и в шлюзовой, слышавшей доселе только рев ракетных двигателей, разнеслась печальная мелодия. Девушка вскинула руки и медленно закружила в диковинном танце веер своих чудных волос…
Когда через две с половиной минуты стая зомби во главе с черным в подпалинах вожаком ворвалась в шлюзовой отсек, новенький, только что с того света Порнов сидел в катере на месте пилота и лихорадочно щелкал клавишами. За его спиной в кресле борт-стрелка спала принцесса, и ее не мог разбудить даже вопль пяти голодных тварей.
— У-у-у-а-а-а, — разочарованно заревели звериные пасти вечных покойников.
— А-а-а-у-у-у, — заревели им в ответ маршевые двигатели планетарного катера, быстро выходя на номинальную мощность.
В прозрачную перегородку, отделяющую шлюзовой отсек от стартовой площадки, ударило желто-красное буйное пламя, заставив зверолюдей испуганно отшатнуться.
— Кондуктор, нажми на тормоза, — потребовал из грузового отсека катера плохо закрепленный «медбрат».
Но Порнов не послушался его, потянул штурвал на себя и на полной тяге отстрелил причальные фиксаторы.
Как пробка выскакивает из бутылки шампанского, с шипением и треском, разве что без пенного шлейфа, планетарный катер вылетел в космос.
Порнов давно мечтал как-нибудь поменять свое кресло бортстрелка на кресло пилота. Но он не ожидал, что его пилотское крещение произойдет в столь странном месте. Сверху и снизу, слева и справа громоздились огромные полупрозрачные плоскости.
— Что это? — спросил Порнов у принцессы, не получил ответа и повернулся посмотреть, в чем дело. Откинувшись в кресле, принцесса спала, совершенно по-детски приоткрыв рот, и на лице ее блуждала необычайно довольная улыбка. Порнов тоже улыбнулся, поправил принцессе свисающую с подлокотника руку и повернулся к штурвалу.
Нос катера смотрел в просвет между крыльями огромной бабочки. Киберштурман брал пеленг ближайшей населенной планеты. На дисплее бежали изумрудные цифры — шел автоматический перебор частот по возрастающей. Киберштурман автоматически фиксировал все частоты, на которых находил что-нибудь похожее на радиосигналы. Порнов включил автопилот и в ожидании, пока тот закончит маневр между крыльями бабочки, тоже решил подремать. Однако как только он отпустил штурвал, все пережитое немедленно дало о себе знать, и его, как в болото, быстро и неотвратимо засосало в черный омут сна. Спал он крепко, без сновидений.
— Зафиксирован очередной радиосигнал, — доложил спящему Порнову киберштурман. Из динамика донесся неестественный механический голос: «Внимание! Внимание! Передает борт четырнадцать полета восемь. Груз похищен. Силовая установка повреждена, преследование невозможно. Возможна доставка груза планетарным катером типа „Куфт“ на следующие станции: Изимбра, Бэдирн, Хатэдс. Просьба быть осторожным при встрече. Груз с сопровождением…» Далее последовало детальное описание сопровождения, в котором Порнов, если бы он не спал, сразу бы узнал свой словесный портрет.
— Сигнал прекратился, — сказал киберштурман, — продолжаю сканирование частот. — И на дисплее вновь побежали мерцающие зеленые цифры.
Когда Порнов проснулся, мельтешение серебряных плоскостей в боковых иллюминаторах уже исчезло, и только далекие светлячки звезд переливались на черной ткани космоса.
— Куда путь дерзким? — осведомился он у киберштурмана и, кряхтя, потянулся.
— Ресурсы системы жизнеобеспечения гарантируют нам комфортабельный перелет до следующих станций межпланетных сообщений: Хатэдс, Изимбра, Бэдирн; все названия в местной транскрипции. Эти станции принадлежат солнечной системе Пифагор в созвездии Рака или, на языке аборигенов. Дому Серебряных Струн. Исходя из соображений экономии ресурсов, принято решение следовать на станцию Хатэдс, как наиболее близкую. Будут ли другие предложения по выбору маршрута?
— Нет, — сказал Порнов, которому после драки с вампирами и своего чудесного воскресения вообще было на все наплевать.
— Да, — сказала принцесса, которую разбудило перечисление имен станций, а упоминание имени собственного «Хатэдс» каждый раз буквально гальванизировало ее.
— Доброе утро, Ваше Высочество, — сказал вежливый Порнов, — если оно вообще доброе, в чем я лично сильно сомневаюсь…
— Доброе утро, Порнов, — ответила принцесса и прямо из воздуха вытащила расческу. — Ты верно сомневаешься, но ты неверно перебиваешь! Куда угодно — только не на Хатэдс. Если ты решил, что ты бессмертный, то ты очень ошибся. Ты бессмертный, пока я рядом и пока не кончились твои жизни. Смею тебя заверить, что на Хатэдсе их у тебя не будет уже в ближайший час после приземления. Да вот, сам посуди…
С этими словами принцесса кинула Порнову на колени невзрачный коричневый камешек. Он тут же со щелчком лопнул, и не успел Порнов глазом моргнуть, как перед ним уже раскачивалась шипящая морда здоровенной очковой кобры.
— Это хатэдсовский щебень, — сказала принцесса. Кресла борт-стрелка и пилота располагались спинка к спинке, и ей пришлось сильно извернуться, чтобы попасть кинжалом прямо в лоб змее. — У них там все дороги им мостят…
— Эти шутки когда-то кончатся или нет? — прошипел недовольный Порнов, спихивая дергающуюся змею под ноги. — И вообще, не пришло ли время разъяснить простому русскому коми, что вообще, черт побери, происходит? Просьба сделать это каким-нибудь более доходчивым образом, нежели с применением вампиров и змей!
— Курс на Изимбру, — сказала принцесса. — До нее два часа лету — вполне достаточно, чтобы изложить историю Дома. Новейшую, конечно. Краткий курс, само собой.
У нашего отца, нынешнего Властелина Дома Серебряных Струн короля Хьюза III, четверть века назад родилась тройня, все девочки. Как и предрекали волхвы и гадалки — на горе. Мы с сестрами дрались уже в колыбели; в отрочестве обзавелись личными колдунами-телохранителями; когда же мы в один день и час достигли совершеннолетия и стали вполне вероятными наследницами престола, вражда между мной и сестрами достигла апогея.
Дело в том, что моя мама, могущественная волшебница Изимбра, рожала нас не всех сразу. Первой на свет появилась я, а еще через несколько минут Лео и сразу за ней Броу. Вот этот-то незначительный отрезок времени, как казалось моим сестрам, дал мне некую фору. Не скажу, чтобы он гарантировал мне престол, — на это должна была быть воля Магистра Вселенной; ну и, конечно, отец должен был сам возвести меня на него.
Как бы то ни было, эти две бестии решили объединиться в свой борьбе за престол и уничтожить меня если не физически, то политически. Вскоре и случай подходящий представился.
Это произошло на нашем общем дне рождения. Они инспирировали попытку отравить отца. Я до сих пор с ужасом вспоминаю те мгновения. Самые уважаемые мной люди, благородные и высокопоставленные вельможи бесстыдно лгали прямо мне в лицо. Те, кому я доверяла, как самой себе, бессовестно заявляли, что видели, как я наливала отраву в кубок Его Величества. Стараясь выслужиться, каждый из них пытался выкрикнуть эти гнусные слова первым; это была свора собак, дерущаяся за место у ног хозяина. Фу, гадость!..
Мич замолчала и некоторое время бесцельно разглядывала приборы на пульте.
— Сестрицы прекрасно знали, что отцу всюду мерещились интриги и заговоры, — продолжила она свой рассказ. — Зерно упало на подготовленную почву. Он поверил всему безоговорочно и не желал слушать мои вопли о невиновности.
— И никто не посмел даже слова сказать? — удивился Порнов.
— Свидетели были либо запуганы, либо куплены; судьи — тоже. Не успела я и глазом моргнуть, как меня приговорили к двадцати годам межзвездной ссылки. Двадцать лет — немалый срок. За это время сестры могли безраздельно завладеть королевством. После чего мне было бы суждено болтаться среди звезд и планет до морковкиного заговения…
— А удрать? — спросил Порнов.
— Как это — «удрать»? — удивилась принцесса. — Королю, во исполнение его предначертаний, приданы способности суперментального уровня. Он контролирует все и вся; без его участия ни ребенок не родится, ни сверхновая не вспыхнет.
Он сказал, что мое одиночество не прервется никем. Любой, кто проникнет на борт моего корабля, немедленно превратится в оборотня. Двери моей летучей тюрьмы были запечатаны тайным словом, и никакая сила в мире не могла открыть их.
Однако, видно, и впрямь срок моего рождения дал мне определенную фору. Пусть и не совсем там, где ожидали сестры. Отцовские ментальные способности оказались и в моей крови, причем в значительно большей степени, нежели у моих соперниц. Хотя меня подвергли унизительнейшему досмотру и чуть не вывернули все мои внутренности наизнанку, я сумела незаметно протащить на борт корабля вот этот волшебный эликсир…
И принцесса продемонстрировала Порнову небольшой плоский флакон синего стекла.
— У нас в таких бутылках водку продают, — сказал прагматик Порнов.
— А у нас жидкость для ращения волос. Дело в том, что эти мерзавки перед моим заточением обкорнали меня наголо. Я чуть не умерла от стыда! Ментальные же способности, ну, если не все, то, по крайней мере, их экстраординарная часть, нуждаются в подпитке внешней энергией. Теплом, солнечным светом, звуковыми и радиоволнами, в общем всеми известными и неизвестными тебе видами энергии. Так вот, мое тело, конечно, принимало на себя все эти излучения, но уж очень это была небольшая, если можно так выразиться, антенна. Я не знаю, как идет сигнал, я не знаю принципа связи, но примерно все это выглядит так. Короче, я протащила эту жидкость для волос сюда и сейчас, спустя пять лет, длина моих волос от макушки до самых кончиков уже больше метра. Ты учти, что у нас волосы растут крайне медленно. Если бы не моя предприимчивость, то сейчас бы на моей голове торчал бы только редкий ежик волос. И не то что пятерка зомби, а и самый захудалый каратист мог бы побить меня в два счета; ты понимаешь, конечно, что не о тебе речь.
— Конечно, понимаю, — сказал Порнов, — самый вонючий каратист, и тот бы накостылял вам по шее, Ваше Высочество.
— Порнов, не зарывайся, — грозно сказала Принцесса и продолжила: — Надо сказать, что в заточении я не только поливала голову шампунем, но и познавала все хитрости ментального контроля над телами как мертвыми, так и живыми.
За долгие годы безделья я придумала не одну сотню планов побега; но все они разбивались о неодолимую силу заклятий короля. Они запирали все двери лучше любых запоров; они делали их неприступными и неуязвимыми.
«Постой, — подумалось мне в один прекрасный день. — Но кто бежит из тюрьмы через главный вход?! Надо рыть подкоп! И если отсюда наружу он мне заказан, то кто помешает мне прорыть его оттуда?»
Вчера мои старания вознаградились: мне удалось ментально проникнуть в компьютер космического корабля, пролетавшего мимо. Ты уже догадался, это была «Оклахома». Я ухитрилась изменить всего два бита в информационном потоке единиц и нулей; этого было вполне достаточно, чтобы при выходе из нуль-спейс «Оклахома» оказалась в непосредственной близи от моего корабля и слегка протаранила его.
По моим расчетам выходило, что никто из членов экипажа не погибнет. Так оно и произошло. Лишь тебя побило упавшей радарной установкой, которая, вообще-то, должна была быть надежно закреплена…
Доселе наливающийся справедливым гневом за порушенный корабль, Порнов стыдливо потупился. Это он внедрил в радар рацпредложение, благодаря которому любую часть радара можно было заменить в случае аварии в течение нескольких минут. В то время как по инструкцией на это отводилось по часу и более. К сожалению, выяснилось, что существуют такие ситуации, когда разборка рационализированного радара может происходить быстрее, чем это надо. И не по воле Порнова, а скорее вопреки ей, — то есть сама по себе. Порнов украдкой пощупал изрядную шишку на голове от упавшей на нее радарной станции.
— Когда я через пробоину в борту пробралась на «Оклахому», — продолжила принцесса, — первым делом я пробралась в штурманскую рубку. Там, как я знала, установлен центральный компьютер корабля. Я уточнила, где точно находится планетарный катер и намеревалась уже к нему бежать. Однако кто-то из экипажа «Оклахомы» случайно пересек невидимую заговоренную границу моего корабля и обратился в зомби, чем очень осложнил задачу. Сам по себе он был не опасен, превращение в оборотня не мгновенно, ты сам это знаешь, и в первые несколько минут новоиспеченного вампира еще можно убить запросто. Но он сумел перекусать всех остальных членов экипажа «Оклахомы» и уследить за ними стало сложно даже для меня. Кто-то из них, видимо, случайно повредил питание энергетической системы моего корабля, произошло включение одного из топливных насосов и в штурманскую рубку из поврежденной при столкновении магистрали хлынула желеобразная масса энергонесущей жидкости. Единственное, что я успела, так это начертить магический круг вокруг себя. Когда кислород в моем воздушном стакане стал кончаться, мне пришлось залезть на компьютер — у потолка были еще остатки воздуха. Тут объявился ты и сразу умудрился так разозлить меня, что я быстро прикончила весь запас воздуха.
Уже плохо соображая от удушья, я наслала на тебя мощное романтическое наваждение. Не помогло.
Я знаю, это недостойно принцессы, — но у меня не было выхода; из последних сил я внушила тебе сильнейшее сексуальное влечение и тут же хлопнулась в обморок. Остальное ты знаешь не хуже меня…
Несколько долгих минут Порнов сидел молча. Соображал. Темнел лицом и хрустел суставами пальцев.
— Остановите самолет, я слезу! — наконец объявил он и положил руки на штурвал. — Я чувствую, тебе абсолютно наплевать, что будет с «Оклахомой» дальше. Мне — нет; поэтому я поворачиваю катер обратно. Сама заварила кашу — будь любезна сама ее и расхлебать.
— Как ты смеешь так со мной разговаривать? — с угрозой произнесла принцесса. Она медленно и отчетливо выговаривала слова, и невидимая опасность сгущалась в воздухе.
У Порнова от злости в очередной раз сорвало крышу.
— Знал бы, что так выйдет, — заорал он, — и пальцем бы не шевельнул. Пусть бы тебя Ухов оттрахал. За что, спрашивается, человека в собаку превратила?! Из-за тебя ведь сейчас весь экипаж когтями по полу стучит да блох выкусывает. Штурман… Он, конечно, сволочь порядочная, но не настолько же, чтобы у него зубы в рот не входили. Если бы не ты, мы бы сейчас уже к дому подлетали… Давай-давай, поубивай маленько, авось полетает! Плевать я хотел на эти твои оживления; как-нибудь обойдусь!
— Прекрати! — закричала на него принцесса, и впервые за все время в голосе ее звучал не только приказ. — Если хочешь знать, я тоже своей жизнью рисковала, когда тебя в шлюзовой воскрешала. Даже больше чем жизнью! Эти твари опоздали на всего ничего… А ты…
И, резко крутанувшись в своем кресле, она отвернулась от Порнова. Закрыла лицо руками, и в хрустальной тишине пилотской кабины ошеломленный Порнов услышал судорожный вздох.
— Эй, — сказал он, — чего там… Да не плачь ты… вы, Ваше Высочество!
— Этого вы от меня никогда не дождетесь, господин Гадюкин, — невнятно донеслось до Порнова. — Ни отец не дождался, ни сестры-предательницы. Уж вы — и подавно!
И за что мне жизнь такая собачья? Одни враги кругом! Ни подруг, никого; всегда только сама за себя…
— Ваше Высочество, — вновь сказал Порнов и неловко подергал принцессу за рукав, — я все понял. Больше не буду…
— Ничего ты не понял! — сказала принцесса, выдергивая рукав, хотя и не сильно. — «Ваше Высочество, Ваше Высочество…» Я ведь не против, если ты будешь иногда говорить мне «ты». Дело в другом. Пожалуйста, не груби и не хами мне, не пытайся меня оскорбить или унизить; во мне все-таки королевская кровь!
На секунду утерянное самообладание быстро возвращалось к принцессе.
— Хорошо, — сказал Порнов. — Пожалуйста, я что… Изимбра так Изимбра. Не за себя боюсь — за ребят обидно.
— Если ты думаешь, что я намерена подставить ваши шеи вместо своей, — уже спокойно сказала Мич, — ты вновь обижаешь меня. И это еще мягко сказано!
Неужели же ты думаешь, что я бы не расколдовала твоих друзей, если бы могла? Мне казалось, что ты понял, — все мои ментальные способности — это детские игрушки по сравнению с суперментальностью короля. Если хочешь, я могу поклясться: как только появится такая возможность, я заставлю отца снять заклятия. Тогда все вернется в свой первозданный вид. И «Оклахома», и твои приятели…
Но чтобы этого добиться, мне придется сражаться с двумя самыми могущественными и влиятельнейшими в королевстве дамами. За ними стоят все силы ада, не считая уж их армий, огромных владений и несметных сокровищ. Я серьезно опасаюсь за свою судьбу — это притом, что я королевская дочь и сама неплохая колдунья. За твою же жизнь в этой драке будет трудно дать больше ломаного гроша, — и все-таки я вновь хочу попросить тебя о помощи.
— Война — дело молодых, — пробормотал Порнов, — лекарство против морщин.
— Планета Изимбра, — сказал киберштурман. — Межпланетная станция Изимбра. Удаление — тысяча километров. Время принятия решения.
— А, все равно на обратный путь горючего не хватит, — решился Порнов и затянул свой боевой гимн:
— Вот пошли на дело я и Рабинович…
Катер нырнул в верхние слои атмосферы и быстро стал снижаться. Как только он пробил озоновый слой, киберштурман заявил: «Нас вызывают» и переключился на прием.
— Неопознанный космический корабль! Здесь дежурный диспетчер космопорта Изимбра. В течение одной минуты выставьте по основной частоте двойное кодовое слово, или я перекину вас в выходное окно.
— Да хоть тройное, — язвительно сказал Порнов, — так-то тебя так, дружок…
Он щелкнул клавишей на пульте, отключая микрофон, и добавил для принцессы:
— Не знаю я никакого кодового слова. Пусть так сажает. Безвозмездно. То есть даром.
— Не понял, — удивленно донеслось из динамика. — У вас осталось сорок две секунды.
— У каждого космического корабля Дома имеется система «свой — чужой», — сказала принцесса. — Нам же придется обойтись без нее. Приготовься, времени на посадку будет очень мало. Тебе надо будет преодолеть зону радара за семь-восемь секунд. У них там у всех противоментальная прививка…
Она тряхнула головой. Порнов вцепился в штурвал. Он почувствовал, как его волосы моментально наэлектризовались и встали дыбом.
— Хорошо ли меня слышно, диспетчер? — вкрадчивым голосом Каа сказала девушка в микрофон. — Посмотри-ка на табло, диспетчер. Ты там видишь сигнал подтверждения запроса. Посмотри на шкалу элитарности; индикатор в максимуме. Приготовь дипплощадку; выгрузка без досмотра.
— Давай! — сказала она Порнову. Тот свалил катер в глубокое пике и до упора вдавил педаль газа. В кабину проник рев разбуженного медведя — три ракетных двигателя работали на форсаже, выдавая сто — сто десять киловатт каждый.
В кабину стала проникать вибрация. Несмотря на противоперегрузочный подвес пилотской рубки, несмотря на амортизационные кресла, все более наваливалась тяжесть. Порнов еле цеплялся за штурвал; мышцы рук и ног деревенели. «Шесть жи, — сказал Порнов, с трудом шевеля губами, — ты еще жива?» Молчание. «Мич?» Молчание. «Потерпи еще чуть-чуть, сейчас будет легче». Ревущий и сияющий, как огромный болид, космокатер за несколько секунд упал на добрую сотню километров, в километре от поверхности Изимбры вышел из смертельного пике и, потихоньку снижаясь, пошел на бреющем полете.
— Есть пеленг, — сказал киберштурман.
— Сажай ты, — сказал Порнов и с трудом выкарабкался из кресла. — Мич!
Принцесса сидела в кресле, уронив голову на грудь. Волосы закрывали ей лицо, и Порнов осторожно откинул их. Девушка явно была в бессознательном состоянии; глаза ее были плотно закрыты, губы сжаты. Дыхания не было. Пульс не прощупывался, как Порнов его ни искал. Он быстро опустил спинку у ее кресла и откинул на нее девушку. Потряс ее за плечи. Легонько похлопал по щекам.
— Эй, женщина, — сказал Порнов в растерянности. — Что же это ты?.. Ты бы хоть предупредила… Нам уже садиться пора!
Принцесса лежала как неживая. Порнов чертыхнулся про себя, запрокинул девушке голову, открыл ей рот и освободил ее розовый язычок, зажатый между двумя рядами матово-жемчужных зубов. Порнов тщательно вытер руки о рубашку, положил их Мич на самый низ груди и дважды сильно нажал. Верхние пуговки рубашки незамедлительно отлетели. Лифчика принцесса, видимо, не носила из принципа. «Да он тут и не нужен», — подумал Порнов, шумно набрал воздух и припал губами ко рту девушки. Выдохнул воздух, распрямился, вновь два раза нажал руками на область солнечного сплетения.
— Выпускаю шасси, — сказал киберштурман, — есть касание, есть посадка…
Катер дрогнул и побежал по бетонке посадочной полосы.
— А аптечка у тебя есть? — спросил Порнов, продолжая делать искусственное дыхание.
— У меня есть целый медицинский робот, — сказал киберштурман, — но он в грузовом отсеке.
В кабине также есть система поддержания жизнедеятельности человека. Для работы с системой достаточно навыков пилота без категории или борт-стрелка без нее же.
Порнов криво усмехнулся. Система была сделана «под дурака», поскольку к вождению катера по правилам допускались пилоты лишь с первой категорией. Однако создатели системы, к сожалению, не предполагали, что пилот с борт-стрелком вместо учебных занятий по этой самой системе могут пойти к двигателисту Ухову и накваситься до умопомрачения домашним вином, приготовленным Уховым по своему секретному рецепту.
— Где-то тут проходит линия подачи кислорода в кабину, — сказал Порнов, на секунду отпуская девичью грудь. — Наверное, вот этот вентиль…
Порнов отвернул вентиль с надписью «кислород» до предела, и над головой зашипела невидимая воздушная струя.
Еще несколько вдохов-выдохов, чередуемых с нажатиями на грудь, и Порнов почувствовал, как под руками тихонько стукнуло сердце принцессы. Порнов утроил усилия, пока его, наконец, довольно-таки невежливо не оттолкнули.
— Порнов! — сказала девица, едва придя в себя. — Любому терпению приходит предел! Объясни мне, пожалуйста, почему с того момента, как мы познакомились, я все время прихожу в сознание с голой грудью? Это уже третий раз, между прочим! Или мне лучше вообще кроме юбки ничего не надевать?!
— Лучше было бы вообще ничего не надевать, — сказал Порнов и быстро добавил: — Это комплимент или шутка, на выбор, что больше нравится. Если же серьезно, то я не представляю, как ты собираешься воевать со своими сестрами с таким-то здоровьем; ты за один только день уже третий раз сознание потеряла!
— Первые два раза я могу списать на случайные совпадения. Я не предполагала, что зомби запустят насос и сумеют объединиться в Звезду. Если бы я была повнимательнее, ничего этого бы не произошло. Это же касается и последнего случая. Когда я скомандовала тебе начинать спуск, я не сразу вышла из ментальной связи с диспетчером. Я сканировала у него одну интересную мыслишку, а когда попыталась выйти из ментального контакта, то было уже поздно. Перегрузка вызвала отток крови от головы, ослабленное раздвоением сознание утратило контроль над телом, и произошло то, что должно было произойти — выключение организма. Главное, не забывай, что я всегда помню о твоем присутствии. Ведь ты не дашь мне помереть, не правда ли? Это, кстати, и есть ответ на твой вопрос.
— Ну что же, — сказал Порнов, надевая куртку, — ответ принимается. Он тешит мое самолюбие — а это главное. Какие будут приказания?
— Для начала спроси у меня, что же это за мыслишку я сканировала у диспетчера.
— Что же это за мыслишку ты сканировала у диспетчера?
— Мыслишка следующая: «Не тот ли это катер, которого уже с час как дожидаются ребята из госбезопасности?»
— Очень интересная мысль, — сказал Порнов и стал заглядывать в боковые иллюминаторы. — И почему всегда так получается, что гебисты обо всем узнают первыми?
Как Порнов не вглядывался, ничего подозрительного вокруг катера не было. Обычная посадочная площадка, бетонная десятиметровая полоса, капониры, мачты релейной лазерной связи и наведения, невдалеке ажурный металлический заборчик, судя по всему, ограждающий зону космодрома. Ни одного человека, ни одной машины, ничего, что свидетельствовало бы об опасности.
— Они приняли радиограмму с моего корабля, — сказала Мич, на несколько секунд вновь погрузившись в транс, — и поняли, что я сбежала. Одно обнадеживает: на этой планете дела Дома обстоят из рук вон плохо; соответственно, и служба безопасности поставлена хуже всего. Здесь у моих сестер самое слабое влияние.
— Тем не менее, надо выбираться отсюда, — сказал Порнов, направляясь к двери, ведущей вглубь катера, — пока местный «Смерш» не подоспел.
— Я заблокировала диспетчера, но только что над нами проходил их спутник, и через десяток минут они получат свежую карту астропорта. Еще через пять минут они заблокируют все входы и выходы и будут здесь. Одного-двух я еще могу контролировать — но они все проходят ментальную тренировку и принимают таблетки «Шибзд» от внушения…
— А суть той басни такова, — сказал Порнов, — что сотня зайцев тырит льва. Попробуем их опередить.
И он скрылся за дверью. Принцесса последовала за ним.
— Ну и что у нас здесь есть?! — осведомился Порнов, врываясь в грузовой отсек катера. В отсеке, надо сказать, было немало всего: кучи кислородных баллонов, большая сетка с мешками цемента, несколько труб из блестящей стали, бурильно-крановая установка, какие-то лопаты, кирки, ломы… Порнов вспомнил, что последний раз они летали на катере искать пиратский клад. Клад нашли и на радостях так надрались, что, конечно же, забыли разгрузить катер.
— Постой, постой, — возбужденно прошептал Порнов и на всякий случай постучал по черенку лопаты. — Ведь мы же не пешком ходили за сорок километров-то, ведь мы же на грейдере ездили. Вот ведь как здорово вовремя надраться! Ну куда же мы без тебя-то! — радостно заключил Порнов, пробираясь в самую глубину отсека. Там что-то грохнуло, ухнуло, и принцесса услышала, как завыл, набирая обороты, мощный двигатель. Секунда-другая, куча мусора неожиданно поехала по полу, развалилась надвое, и из клубов пыли и выхлопных газов высунулась тупая металлическая морда строительной машины.
— Скорость, правда, маловата, — деловито сказал Порнов, вылезая из кабины. — Километров сто в час, не больше. Никто же не собирался на ней в «Формуле-1» выступать. Но мы ее, милую, быстро этому научим!
— Это ваш национальный вид спорта — гонки на тракторах? — насмешливо спросила принцесса, но тут Порнов вытащил из-под сиденья молоток, и она осеклась. Порнов размахнулся и изо всех сил саданул по торчащему спереди отвальному ножу.
— Чтоб врагам не досталась? — спросила принцесса, ничего не понимая.
— Да нет, — сказал Порнов, вовсю орудуя молотком. — Это стандартный разведочный вездеход класса «Амига», турбореактивный двигатель мощностью около тысячи лошадиных сил, привод на все четыре оси. Его переделали под грейдер, поставили вместо крытого кузова для десанта экскаватор с кабиной. И навесили всяких там землеройных инструментов.
Порнов последний раз стукнул, бросил молоток в коробку и вытер пот со лба.
— На фига нам эту бандуру с собой таскать, — тяжело дыша, пояснил он. Уперся ногами в тяжелую стальную пластину ножа и повалил вперед, подняв тучу цементной пыли. — Было бы время, и экскаватор бы сбросили. Прошу в кабину!
Принцесса ухватилась за поручень и легко запрыгнула в кабину. Порнов полез следом, но был остановлен каким-то странным гудением, доносившимся из-под кучи строительного хлама, наваленной в углу. Порнов прислушался.
— Врагу не сдается наш гордый «Варяг», пощады никто не желает, — явно донеслось из угла.
— Да это же «медбрат»! — воскликнул Порнов, отваливая в сторону мешок с цементом и высвобождая часть потрескавшейся стеклянной сферы с торчащими из нее обломками манипуляторов. — Надо бы его с собой забрать; пропадет ни за грош.
— Это еще как сказать, — донеслось из динамика. — У меня тут лазерные дальномеры, счетверенная квантовая пушка, электромагнитные экраны, примочки разные.
— Откуда?! — Порнов шумно сглотнул и почесал руки.
— Меня тут при посадке завалило, темно, скучно, ничего не видно. Ну я и подцепился к системе управления боем. Разъемы-то унифицированные…
— Ты кому это все рассказываешь, — нервно сказал Порнов, — это же все мое хозяйство! Все эти примочки я лично делал, вот этими руками. Никуда отсюда бы не уходил — такой арсенал! Жаль, что еды и питья только на неделю, а кислорода на сутки; я бы им устроил Курскую дугу.
— Эй, красные дьяволята! — раздался гневный голос принцессы. — Вы что, с ума посходили — в космопорту стрелять?! Здесь кругом склады с ядерным топливом!
— Проклятье! — воскликнул Порнов. — Держись, утенок с пятнышком, я иду к тебе на помощь!
Он схватил лежащий поблизости лом и с силой вогнал его в пространство между пультом «медбрата» и его креслом.
Внутри медбратовского шара что-то крякнуло, и его пульт управления выпал вперед, потянув за собой толстенный жгут проводов.
— Как ты со скальпелем обращаешься, я видел, — сказал Порнов, в спешке выдергивая один разъем за другим, — посмотрим, сумеешь ли ты управиться с квантовой пушкой…
Пыхтя от натуги, Порнов подволок тяжелый пультовый куб к автомобилю и закинул его в экскаваторную кабину.
— Придется вам, Ваше Высочество, в эту кабину перебраться, — сказал он принцессе.
— Я уже готова вообще впереди машины бежать, — сказала принцесса, которая сидела как на иголках, — только поехали отсюда побыстрей; через пару-тройку минут нас в этой нашей космической тарантайке как яичницу поджарят.
Пока она перебиралась в соседнюю кабину, Порнов сбегал в рубку и принес оттуда странную металлическую конструкцию в виде нескольких полутораметровых трубок, соединенных в пакет, с длинным прозрачным хрустальным цилиндром на одном конце и черным пластмассовым ящиком — на другом. Порнов щелкнул замком, крышка ящика отпала, и принцесса увидела панель, усеянную штырьками контактов. Порнов быстро откинул один из гибких кронштейнов на борту машины и закрепил на нем свою конструкцию.
— Рассказывать некогда, — крикнул он принцессе, залезая на место водителя. — Это будет одно из самых мощных орудий, если ты соединишь две дюжины разъемов нашего кибера с этой штукой. Примерный план соединения найдешь в моей голове. Закрывай дверцу, поехали!
Порнов поплевал на ладони и врубил газ. Засвистел, набирая обороты, двигатель, машина качнулась и двинулась вперед. Распахнулись створки грузового люка, и в глаза Порнову ударило год уже невиданное солнце. Стекла автоматически затемнились, Порнов добавил газу и вырулил на середину бетонки.
Вдоль дороги кустились какие-то саксаулоподобные растеньица, земля была покрыта выгоревшей желтой травкой; изредка сбоку мелькали невысокие бетонные сферы капониров. Простиравшаяся до самого горизонта степь была разбита на квадраты легкими металлическими изгородками; площадь квадрата была гектаров десять, не меньше. До ближайшей изгородки, преграждавшей посадочную полосу, было еще километра полтора-два.
— Куда теперь, товарищ принцесса? — спросил он.
— Не отвлекайся, — раздалось из динамика. — Лучше попытайся вспомнить, куда подсоединяется узел накачки разгонного ствола…
— А-шесть, — автоматически сказал Порнов, — куда ехать-то?
— Езжай куда глаза глядят, — ответила Мич, — а я уж позабочусь, чтобы они глядели куда надо.
— Ночь стоит глухая, только ветер свищет, — завел неизменное Порнов и сильнее придавил педаль, — на могиле собрался совет. Это хулиганы, злые уркаганы, выбирали свой авторитет.
Машина разгонялась все сильнее, пока тонкая нить указателя не запрыгала на отметке «восемьдесят».
— Неплохо, но могло бы быть и лучше, — критично заметил Порнов. — Надо было бы еще несколько раз молотком жахнуть… Сбросить ковш к едрене фене…
В этот момент за его спиной грохнуло, да так, что руль вырвался из рук Порнова и машину чуть не снесло с полосы.
— Но могло бы быть и хуже, — заметила принцесса, — если бы ты еще прожахал минуту сорок три секунды, нас всех вместе пришлось бы в одной урне хоронить…
Порнов с нехорошим предчувствием переключился на экран заднего вида и увидел на месте космокатера чадящий и стреляющий огненными фейерверками костер.
— Смотри-ка, — сказал Порнов, — с первого выстрела накрыли. Ну, по неподвижной мишени это немудрено. С нами им придется повозится.
Он выкрутил руль, машина взяла влево, скатилась с бетонированной полосы и запрыгала по бугристой выжженной почве. Подвеска частично гасила тряску, но Порнова все-таки болтало изрядно.
— Порнов, слушай, меня сейчас вытошнит, — страдальчески донеслось из экскаваторной кабины. — Нельзя ли как-нибудь эти кочки объезжать?!
— Я за себя не отвечаю, — ответил Порнов. — Мне было сказано ехать куда глаза глядят, я туда и еду. Или обратно к дороге повернуть?
— Нет, нет, все правильно. Но ты руль-то крути, крути; ты же прямо на кочку едешь!
Порнов принялся яростно крутить рулем. Теперь к продольной качке добавилась еще и боковая. Машина, благодаря превосходным гидравлическим усилителям, чувствовала малейшее движение рук Порнова; однако навыка водителя вездехода у него было еще меньше, чем навыка пилота космокатера, и вскоре мышцы спины заныли, а рубашка под курткой промокла насквозь. Порнов подумал: «Не страшно, если немножко потрясет», зафиксировал руль и принялся стягивать с себя куртку.
— Крути! — яростно воскликнула Мич.
— Всех кочек не объехать, — резонно заметил Порнов, но тут правая рука с повисшей на ней курткой сама собой молниеносно рванулась к рулю и вывернула его чуть ли не на полоборота.
Тут же рядом бабахнуло, и по левому бронестеклу кабины ударил огненный шквал.
— Три минуты, хорошо идем, — сказала Мич. — Гебисты подняли звено штурмовых вертолетов. Только они не успеют. Сейчас мы подходим к внешней стене космопорта. Я беру на себя местного электрика и отключение силового поля. Постарайся попасть в проем.
— Да ведь нет тут никакой стены! — заорал Порнов, руля в просвет между двумя капонирами. Перед вездеходом оказалась маскировочная сетка, машина врезалась в нее, прошла навылет и оказалась метрах в трехстах перед основательной каменной стеной. Порнов чувствовал себя по-дурацки: взглядом он прямо-таки буравил стену, руки уверенно направляли машину точно в кирпичную кладку. Расстояние стремительно сокращалось. Триста метров, двести, сто…
— Да ведь нет тут никакого проема! — вновь заорал Порнов. Он отчаянно пытался вспомнить, как люди двигают руками.
— Если ты правильно представил схему управления своей пушкой, сейчас проем будет, — ответила Мич. Раздался душераздирающий вой, из левого бронестекла хлынул свет ста взорвавшихся солнц, и придвинувшаяся уже казалось вплотную стена превратилась в кипящее, дымящееся, брызгающееся молниями варево.
«Что-то ждет нас там, за стеной?» — подумал Порнов за секунду до того как машина скрылась в облаке бурлящей плазмы.
— Белый нинзя… Невидим и бесшумен — то есть абсолютно. Фантастический убийца; высшего класса, что и сказать…
Негромкие эти слова искажались и прямо-таки вязли в вонючем застоявшемся смраде подземелья. Порнов попытался вытащить голову из лужи нечистот, в которой он лежал. Может быть, для того, чтобы лучше было слышно про белого нинзя. Хотя скорее все-таки для того, чтобы узнать, где он и что с ним.
Однако при малейшей попытке сдвинуться в шее жестоко стрельнуло, и по позвоночнику от лопаток к заднице помчался средних размеров ягуар. Его огненные когти словно разорвали на части и без того переломанное порновское тело…
«В прошлый раз было легче, — подумал Порнов, как только вновь пришел в сознание. — Если и тянуло блевать, то чисто по личной инициативе. А тут как только вдохнешь этого дерьма, так сразу стремишься литр-другой обратно произвести».
Порнов принялся строить рожи и наконец умудрился продрать верхний глаз. Правый, нижний, он же левый разлепляться не желал ни в какую.
«Да и тьфу на тебя, — незлобиво подумал Порнов. — Вряд ли бы ты мне помог что-нибудь разобрать в этом плотном клубящемся вареве».
Однако по истечении довольно малого времени Порнов начал различать вокруг себя вполне определенные предметы типа грубо вытесанных из пористого камня плит пола, стен, сложенных из толстых блоков, лохматых от мерзкого вида растительности, а также щербатых ступеней полуметровой высоты. Выемки были странной формы: узкими и глубокими, словно по ним скакала взбесившаяся циркулярная пила.
«Мне бы сюда мою квантовую пушку, — подумал Порнов, — я бы тоже кой-какие зарубки на память в этой избушке оставил».
Он попытался вспомнить обстоятельства, при которых его разлучили с пушкой, «медбратом» и принцессой, но не смог. Какие-то смутные отрывки неравного рукопашного боя проносились в голове, но в цельную картину не складывались. Порнов решил на время оставить это бесспорно увлекательное, но малосодержательное занятие и сосредоточиться на сиюминутных проблемах.
«Воздух, — понял Порнов, — мне нужен воздух! Эти клубящиеся испарения могут сгодиться для чего угодно, — для испытания противогазов, например, — но только не для дыхания!»
Нечистоты текли по полу все-таки не одной ровной рекой, были места посуше, были и почти чистые от клубящихся облачков.
«Я начинаю путь», — сказал сам себе Порнов, вспоминая в очередной раз хитрую технику управления собственными конечностями.
Он попытался пошевелить руками. При каждом достаточно малом движении рук что-то врезалось в шею и начинало душить. Тот же результат был и при попытках двигать ногами.
Шевеление и поднимание головы же вновь вызвало топотание по спине множества острых раскаленных когтей животного, на сей раз меньшего чем ягуар, но большего, скажем так, дикой собаки динго. «По всему выходит, — решил Порнов, — что это какая-то хитрая спинная удавка с удушающей примочкой. Ладно, поглядим, что может противопоставить тайцзицюань этому техническому новшеству. Главное — не пытаться распрямиться и не натягивать струну. Наоборот, попытаться создать слабину. При этом не орать и не шуметь. Иначе знатоки нинзей обязательно прибегут сюда».
Порнов прислушался. Сверху, из-за зарешеченной двери, к которой вели щербатые ступени, неслось все то же неторопливое:
— Никто не может угадать, когда и откуда он нападет. Знаешь, почему?! Ты только, слышь, никому не говори, что это я тебе сказал, а то меня самого где-нибудь заколют этой самурайской саблей… В общем, говорят, что он умеет летать!..
Порнов с огромным трудом перевалился с бока на живот. Лицо его немедленно погрузилось в тухлую жидкую гадость, и ему пришлось проявить чудовищную сноровку, чтобы не нахлебаться этого плавучего кала.
«Рожденный ползать летать не может», — подумал Порнов, сосредоточился и, лежа на животе, принялся сгибаться в кольцо, постепенно приближая ступни ног к голове. Уже через полчаса этой мучительной гимнастики ноги Порнова в каких-то чужих рваных обутках стояли прямо в поле зрения их нового владельца. Порнов покрутил головой и так и эдак, пытаясь просунуть голову между ног и разглядеть, где там путы. Наконец это ему удалось, и он обнаружил, что лодыжки его ног охватывает тонкая металлическая проволока. «Хитроумно, — подумал Порнов, — стоит лишь натянуть ее, и она сразу же разрезает кожу, причиняя эту самую дикую боль».
Он с благодарностью вспомнил «медбрата», вставившего ему такие отличные зубы, и сомкнул свои стальные резцы на вражеской проволоке. Заскрежетал металл.
— Что это? — спросил наверху голос, более низкий, чем у знатока белых нинзей.
— Петли, — лениво ответил ему нинзявед, — сколько их не смазывай… От этого тумана все обратно ржавеет за неделю.
И стражник вновь принялся за описание боевых способностей своего героя.
Порнов, стараясь максимально сохранять тишину, продолжал жевать проволоку. Иноземный металл поддавался с трудом и пару раз с визгом выскакивал из зубов. Порнов весь напрягался, но стражники, видимо, удовлетворившись предыдущим объяснением, на визг больше не отвлекались.
Наконец струна не выдержала и лопнула, взвизгнув и свившись в клубок где-то на спине.
Порнов некоторое время разминал ноги, махая ими в воздухе. Затем подтянул их под себя, встал и чуть ли не бегом перебрался к чистому от испарений островку. Здесь дышалось не в пример легче. Провентилировавшись, Порнов принялся за ручные путы. Лопнувшая проволока дала некоторую слабину, и Порнов довольно быстро подтянул руки к шее. Он закинул левую руку за голову и перекусил проволоку у запястий. Руки приходили в себя значительно дольше, чем ноги. Но как только они слегка отошли, Порнов принялся ощупывать свое лицо. На месте левого глаза обнаружился огромный фингал. И это была радостная находка, потому что Порнов боялся, что остался без глаза навсегда. Однако сильно ликовать не приходилось: кроме левого глаза, пострадало еще процентов восемьдесят всех наружных органов Порнова и неизвестно сколько внутренних. Здорово досталось спине; мало того, что ее крепко отдубасили; местные заплечных дел мастера умудрились в нескольких местах «простежить» кожу спины все той же проволокой. Стоило пленнику лишь посильнее рвануться, и стальная нить выдирала из тела кусок кожи вместе с мясом.
«Невооружен, но армирован сталью, — шипел про себя Порнов, вытаскивая из седалища очередную металлическую занозу. — Настоящая боевая машина. Бегает, кусает, на проволоку нанизает. Зубы железные — наше оружие, нинзя весь белый — наш рулевой… И еще он умеет летать».
Порнов быстро огляделся. Узилище представляло из себя правильный куб с ребром метров в пять. В одном из углов находилась уходящая под потолок знакомая уже узкая лестница. Она упиралась в забранный прутьями слабо освещенный проем. Прутья были в два дюйма толщиной. Порнов был не настолько высокого мнения о своих зубах, чтобы попытаться сразиться с новым препятствием на пути к свободе. Поэтому он занялся обследованием стен каземата.
У соседней с проемом стены на стыке с потолком он увидел что-то вроде канализационного люка, из которого на стену изливались нечистоты. Порнов попытался при неверном свете из проема разглядеть, каковы размеры люка, но не смог. Попытка вскарабкаться на стену по вонючим скользким камням тоже ничем хорошим не кончилась. Порнов в очередной раз испачкался в дерьме и, цедя про себя проклятья, принялся оттирать руки о штаны. Куртка и рубашка исчезли, по-видимому, во время пленения. Во время дальнейших поисков Порнов нашел сток нечистот — узкий, с ладонь шириной, лаз. Пролезть в него могла разве что кошка.
«Кстати, а почему крыс-то нет? — подумал Порнов. — Для полного колорита пару штук бы не помешало. Мы бы забили ими эту дыру, и через пару дней помои затопили бы эту камеру. А мы то уж знаем способы ведения боя в помоях».
Перед мысленным взором Порнова промелькнули кадры старого приключенческого кино. Бегущий по сельве с автоматом наперевес солдат словно натыкается на невидимое препятствие. Это сзади него возник неутомимый американский герой Рэмбо, весь в грязи, водорослях и лягушках. Он цепко хватает солдата за воротник и быстро режет его то ли огромным ножом, то ли маленькой саблей.
«Да, но где взять нож?!» — задумался Порнов. Зрительная память не подвела и услужливо прокрутила альтернативный вариант без ножа.
Порнов представил, как он внезапно выныривает из кучи этого дерьма и, словно акула из фильма «Челюсти», медленно и неотвратимо раскрывает свою пасть со смертоносными стальными жвалами. Общая картина впечатляла, однако для ее осуществления требовались крысы, а их не было. «Может быть, это и к лучшему, — подумал Порнов и присел у стола на корточки. — По крайней мере, никто под ногами не мешается». Он принялся разглядывать стену напротив. Переливаясь в мерцающем свете жемчужно-зеленым болотным цветом, помои бежали по ней жирными ручейками.
«Забавно как-то здесь вода по стенам течет, — подумал Порнов. — А ведь интересная штука может из этого получиться». Он подошел к стене и приставил к ней ладони ковшиком.
Поверхность воды и стены не были перпендикулярны и образовывали тупой угол.
«Так и есть, стена наклонная».
Порнов отошел от стены и принялся разминать ноги. Увидевший его сейчас несомненно узнал бы в нем футболиста перед выходом на поле: Порнов делал махи ногами, крутил торсом, приседал.
Разговор за решеткой неожиданно прервался.
— Что это там? — спросил один голос. — Крысы?
— Откуда? — удивился другой. — Не велели ведь их впускать! Он князю живым нужен. Пошли, посмотрим…
Загремели отодвигаемые железные табуретки, и тяжелые сапоги зазвякали подковками по направлению к решетке.
Порнов стремительно упал в позу низкого старта, уперся ногой в стену и выстрелил себя вперед.
У начала наклонной стены он набрал уже достаточную скорость. Порнов сделал очередной толчок сильнее, чем предыдущие, и ступил на плоскость стены. Он знал, что если нога сорвется со скользкой стены, то его шансы выбраться из этой норы окажутся значительно ниже, чем если бы он встретил стражников в боевой готовности внизу.
Шаг, еще шаг, тело все сильнее нагибается вперед, нога уходит в очередной замах, руки пошли вперед, навстречу приближающейся плите потолка. Сила тяжести начала перебарывать центробежную, но какие-то доли секунды до падения Порнов умудрился всунуть левую ступню в узкий лаз верхнего канализационного люка.
Резким движением вбок он заклинил стопу в люке, вцепился в нее обеими руками и чудовищным усилием мышц удержал рвущееся вниз собственное тело. Подтянул себя вверх, сжался в комок и, словно гигантская летучая мышь, повис в верхнем углу камеры.
В то же мгновение дверь темницы загремела, и в дверном проеме показались два темных силуэта. Одеты стражники были в куцые кожаные курточки до пупа, тканые штаны с кожаными наколенниками, низкие сапожки с металлическим кантом спереди. Головных уборов у стражников не было; лбы перетягивали несколько блестящих ленточек, стягивающих волосы на затылке.
— Лампу, — приказал один. Порнов по голосу узнал в нем поклонника нинзей. Второй стражник выставил перед собой нечто вроде старинной керосиновой лампы. К лампе был приделан надраенный медный таз. Стражник покрутил какую-то ручечку, и из блестящей медной полусферы на пол узилища упал сконцентрированный поток света.
— Куда он делся?!! — с изумлением воскликнул носитель средневекового прожектора, делая шаг вниз по лестнице.
— Заговорился, оборотень… — неуверенно предположил его напарник, шумно обнюхал вокруг себя воздух и принялся руками чертить в воздухе диковинные узоры.
«Дьявола отгоняет», — понял Порнов.
— Да как же он заговорится?! — резонно возразил прожекторист, крутя тазом и высвечивая самые темные уголки порновской камеры. — Его же князь велел «змеиной ниткой» заштопать. С ней чуть шевельнешься, и то орешь благим матом! Какое уж тут заговаривание…
Оба стражника, быстро крестя вокруг себя воздух, переглянулись и, не сговариваясь, принялись пятиться назад.
«Лучшего шанса не представится», — решил Порнов, ухватился руками за края отверстия, высвободил ногу и изо всех сил оттолкнулся от стены. Тело его птицей пронеслось в воздухе и врезалось в отступающих стражников.
Схватка была недолгой. Прожекториста Порнов нокаутировал во время столкновения, попав ему головой прямо в лицо. С нинзяведом пришлось повозиться несколько дольше. Мужик попался на редкость плотный и коренастый. Серия ударов по корпусу лишь отогнала стражника к стене. Толстая кожаная куртка гасила силу ударов, стражник очумело крутил головой, шатался, но с ног не падал. Порнов подумал, что противник может опомниться и заорать, поэтому плюнул на ноющую боль в потянутой ступне, крутанулся и с развороту заехал мужику ногой в челюсть. Того неудержимо поволокло вбок, и он, скатившись по лестнице вниз, улегся рядом с прожектористом.
Порнов наскоро обшарил стражников. У него тут же создалось впечатление, что стражник — самая почетная и высокооплачиваемая профессия на этой планете: ленточки на их головах были сотканы из золотой пряжи…
— Деньги на ветер, — сказал Порнов, связывая этими лентами руки и ноги стражников.
Он снял с пояса нинзяведа внушительную связку ключей и принялся разглядывать закрепленные там же нунчаки. Выглядели они почти как земные; Порнов для пробы сделал несколько перехватов. Техникой боя с нунчаками он владел не очень, но с оружием в руках чувствовал себя значительно спокойнее.
Он подобрал самую длинную из ленточек и, закинув гриву своих длинных волос назад, принялся перевязывать лоб лентой.
— Рэмбо, — с сарказмом произнес он. — Первая кровь. Часть вторая.
Когда Порнов выбрался из своей вонючей гостиницы и огляделся, у него возникло отчетливое ощущение какого-то хитрого инопланетного обмана. Дверь его камеры вела в своеобразное круглое фойе, посредине которого стоял стол с привинченной к нему толстой книгой в кованном металлическом переплете. Со всех сторон фойе окружали железные зарешеченные двери, точно такие же, как и у его камеры. Но сколько Порнов ни вглядывался, он никак не мог увидеть никакого входа-выхода, через который должны были войти в фойе стражники.
Только двенадцать зарешеченных дверей было перед Порновым и никаких признаков внешних коммуникаций.
Порнов постоял в раздумий, крутя на пальце связку ключей. Потом ему пришла в голову мысль пересчитать ключи. Их оказалось тринадцать.
— Ага, — сказал Порнов, — так и думал, что без нечистой силы здесь не обошлось.
Он решил немедленно допросить стражников, что значит этот тринадцатый ключ. Повернулся и глубокомысленно уставился на дверь собственной камеры, которую, конечно же, забыл сосчитать.
— Ну тогда я совсем ничего не понимаю, — сказал Порнов. — Как же они сюда попадают?!!
— По воздуху прилетают, — раздалось в ответ невесть откуда.
— Как это?! — спросил Порнов изумленно и сделал руками движение, похожее на взмах крыльев. — Как птицы летают?!
— Значительно быстрее, — ответил невидимый собеседник.
Порнов поискал глазами источник столь интересного сообщения. Голос доносился явно из ближайшей камеры. Однако сколько он ни вглядывался в темноту за решеткой, ничего и никого он там увидеть не смог.
— Эй, есть тут кто? — осторожно осведомился он. В ответ у него в руках зашевелилась связка ключей. Словно невидимка перебирал их. Вот один из ключей зазвенел, забился, словно рыба на льду, и тут же устремился к замочной скважине, таща за собой всю связку и слегка упирающегося от неожиданности Порнова.
Ключ нырнул в скважину замка, повернулся на два полных оборота. Дверь тут же распахнулась, и Порнова поволокло по ступенькам вниз. Он не удержался и съехал на пол камеры.
Из-под ног его с визгом выскочила здоровенная крыса в фут длиной, с длинным голым хвостом. На толстой части хвоста, почти у самого его основания, блестел огромным изумрудом драгоценный перстень.
— Все они тут мажоры, и крысы у них мажорские, — заключил Порнов.
— Полегче на поворотах, приятель, — сказала крыса, присаживаясь на задние лапки. В переднюю левую лапку она взяла кончик своего хвоста и принялась лупить им по правой лапке. — Мич предупреждала, что вы не способны видеть суть вещей. И тем не менее, как вам вообще в голову могло прийти поставить на одну доску меня и этих вонючих стражников?! Хоть немного соображения надо иметь, а? Мистер Порнов, я ведь с вами разговариваю; отвечайте, не нарывайтесь на неприятности!
— Неприятности с убиваниями? — осторожно осведомился начинающий въезжать в ситуацию Порнов.
— С большими убиваниями! — заверила крыса и оскалила мелкие, но острые зубки в устрашающей гримаске.
— Мне нельзя с убиваниями, — весомо сказал Порнов, — у меня моторесурс ограниченный.
— Ну так извиняйтесь тогда, раз нельзя, — скаля зубы, сказала крыса.
— Давайте «рыбу», — покорно сказал Порнов.
— Рыбу? — крыса от удивления перестала молотить хвостом. — Что, с фосфором в мозгах какие-то проблемы?
— Ну, формулировку, — сказал Порнов, являя собой в последние десять минут кладезь терпения и сосуд мудрости одновременно, — не могу же я сказать: «Глубокоуважаемая крыса! Прошу меня извинить за столь неосторожное сравнение…»
— А почему бы и нет? — сказала крыса. — Конечно, если вас смущает то, что приходится просить прощения у столь мелкой твари, как крыса, я могу превратиться в что-нибудь покрупнее… В саблезубого тигра, например… или тиранозавра… или в змея-горыныча о трех головах, извергающих стометровые языки пламени… или в действующую мартеновскую печь во время разлива стали… Или вот, придумал, — в электрический шестиствольный пулемет на госиспытаниях на скорострельность тысяча выстрелов в минуту!
У крысы на мордочке появилось мечтательное выражение, но тут Порнов встрял в ее словесный поток, заявив, что он лично против начальной формулировки ничего не имеет.
— Конечно, — добавила крыса, — несколько примитивно и недостаточно витиевато, но вполне удовлетворительно. Главное, чтобы я не заподозрил, что вы надо мною смеетесь.
Порнов, стараясь сохранить на лице серьезное и независимое выражение, произнес фразу про глубокоуважаемую крысу.
— То-то же, — удовлетворенно произнес зверек. — Теперь самое время представиться. Не так ли, мой юный друг?
«Юный друг» согласно пошевелил бровями. «Молчать, поручик Ржевский!» — хриплым голосом орал у него внутри инстинкт самосохранения.
— Меня зовут мистер Ас Том Хьюз Шестой; можно просто мистер Ас Том или совсем просто — мистер Ас. Я не тщеславный!
Порнов вновь согласился, мелко покивав головой. Зубов он, однако, старался не разжимать. У него были другие представления о тщеславии вообще и о тщеславии мистера Аса в частности.
— Что же касается вас, мистер Порнов, то вы можете и не представляться, — продолжала крыса, — конечно же, я знаю о вас все.
— Вот как? — удивленно воскликнул Порнов. — Очень интересно! Я вот, например, хоть убей, не помню, что со мной произошло и как я здесь оказался! А кто-то, оказывается, все про меня знает! — тут он подумал про себя: «Не буду уточнять кто, хотя это говорящая крыса!»
— Конечно, знаю, — самодовольно сказал зверек. — Двое суток назад вы познакомились с Мич, сутки назад сели на наш космопорт, чудесно увернулись от королевских гэбистов, но совершенно бездарно свалились в местный крепостной ров. Мич рассказала мне, что она сняла ментограммы у доброго десятка служащих космопорта, перед тем, как повести вас на штурм стены. И она была совершенно уверена, что за стеной на добрую сотню миль простирается равнина. Она не учла только того, что служащие космопорта вот уже год как не кажут носа за свою ограду. Очень им охота попасть в лапы аборигенам. Эти дикари в последнее время активизировались настолько, что прижали нас к самым стенам космопорта. Здесь мы хоть в какой-то мере можем быть под защитой королевских ВВС. Впрочем, как говорится, на бога надейся, но и сам не плошай. Вот князь и велел выкопать вокруг замка крепостной ров…
— Мне кажется, вы отвлеклись, — заметил Порнов.
— А хотя бы и отвлекся, — парировал мистер Ас. — Вы куда-то спешите?
Порнов признал, что особо никуда не спешит.
— Так что пока вы очухивались, — продолжил мистер Ас, — вас теплыми и повязали. Князь сначала Мич не признал, велел ее раздеть. Ну, матушка-природа телом Мич не обидела, и наш тут же захотел ее трахнуть. Прямо в машине. Прямо в зад. Он у нас вообще на сексе помешанный, а тут такие формы… И засадил бы, шельмец! Но я вовремя вмешался и говорю так с юмором: «Ваше сиятельство непременно хочет попасть в королевскую семью именно так, с заднего хода?» Отличный такой каламбурчик получился, по-моему. Но князь не оценил, сволочь. Велел мне месяц крысой бегать; так ему сильно хотелось попробовать нашу девственницу. Ну, месяц — это он загнул. Мне за день-то уже надоело. Я думаю, можно во что-нибудь более красивое превратиться. Тем более что князю пока совсем не до меня. Он сейчас показывает Ее Высочеству свои благородные гениталии и всерьез рассчитывает ее ими соблазнить… Или все-таки мне стоит еще немного побыть в нынешнем обличий? Как считаете, мистер Порнов?
— Нет уж, — сказал Порнов. От всего услышанного у него голова пошла кругом. — Если вам и в самом деле не сложно, превратитесь во что-нибудь более, как вы выразились, красивое. Изящное. Приятное глазу. Ну, например, в маленький глайдер со счетверенным протонным излучателем. В мою любимую квантовую пушку с «медбратом». Или хотя бы в тот же электрический пулемет, про который вы так кстати недавно упомянули…
— Мистер Порнов, — горестно сказала крыса, — мало того, что у вас дырка в памяти. У вас еще и шкала ценностей сбилась. Подумайте сами, зачем вам глайдер? Зачем «медбрат»? Зачем пусть даже шестиствольный пулемет? Здесь, в замке, где даже простые стражники на работу приходят не пешком, а переносятся по воздуху? Какой лучемет поможет вам в бою с всесильным магом, чьи ментальные способности превосходят даже мои?
Порнов недоверчиво хмыкнул. Честно говоря, он очень смутно представлял себе, что могут противопоставить пусть самые большие ментальные способности счетверенному протонному излучателю.
— Кажется, придумал, — вдруг оживился мистер Ас. — И изящное, и красивое; я думаю, вам понравится больше, чем пулемет.
На глазах у Порнова крыса начала быстро расти в размерах. По ее серому волосяному покрову пробежали цепочки синих высоковольтных разрядов. В воздухе затрещало, защелкало и завыло. В лицо Порнову ударила едкая озонированная волна… Когда же он через секунду проморгался, то обнаружил разительные перемены не только во внешнем облике крысы, но и во всем, что его окружало. На только что покрытых гнилью грязных стенах теперь цвели сплошным радужным ковром мириады диковинных белых, алых и голубых цветов. Под мозаичным розовым потолком сияли без счета маленькие хрустальные шарики. Ноги Порнова по щиколотку утопали в необъятном ковре потрясающей мягкости и шелковистости. А воздух, воздух… Летом в сосновом бору, когда пройдет теплый дождик-минутка и через кроны сосен-великанов вновь засияет солнце — только там бывает такой воздух!..
И все-таки не это было самое замечательное из того, что увидел Порнов. Посреди всего этого великолепия наш герой с необычайным волнением обнаружил Ее Высочество принцессу Мич Том собственной персоной.
Вид у принцессы был довольно живописный, хотя и ставший некоторым стандартом для их встреч с Порновым. Рубашка на принцессе была, правда, не расстегнута, а разорвана до самого пупка. Это супердекольте едва ли до середины прикрывало груди. Как только принцесса движением левого плечика натягивала рубашку на левую грудь, так немедленно обнажался сосок правой; и, естественно, наоборот. Брюки были изорваны до колен и выше; стоило девушке шагнуть, как бедра самым бессовестным образом оголялись так, что становились видны полные ягодицы принцессы. Порнов ненароком подумал о том, чего стоило князю удержаться от танца на этих волнующихся при ходьбе двух упругих и мягких холмиках. Порнов отметил также, что шикарная белоснежная грива волос принцессы была заплетена в множество тугих тонких кос наподобие тех, что носили в старину узбечки. В каждую из кос была вплетена золотая нитка; концы ниток были свиты в одну общую жилу, оборванный конец которой свисал почти до самого пола. Запястья рук принцесса зачем-то прижимала к поясу.
— Ваше Высочество! — несколько взволнованно сказал Порнов. — Такой вид!..
— Точная копия! — довольно сказала принцесса все тем же крысиным голосом.
— Так это вы, мистер Ас? — снова удивленно воскликнул Порнов. — Но все же, все же!.. Грудь же видно?
— Князь от этого получает особый вид удовольствия, — за спиной принцессы возникло глубокое кожаное кресло с подголовником, очень похожее на пилотское. Принцесса немедленно бухнулась в него. В воздухе сверкнуло смуглое бедро; Порнов аж зажмурился. Однако руки принцесса по прежнему продолжала держать на поясе.
Порнов немедленно осведомился, почему она (он) это делает.
— Князь пришил, — ответствовал мистер Ас и с трудом оторвал от бедер сначала одну руку, а затем и другую. Кровь хлынула из ран рекой; Порнов дернулся помочь, но мистер Ас справился сам, укутавшись в некое подобие халата из белого непрозрачного студня. Когда студень через несколько секунд стек на пол и бесследно растворился, на теле принцессы не было ни одного пятнышка крови.
— А с волосами что? — спросил Порнов.
— Князь заплел, — несколько однообразно пояснил мистер Ас. — Боится он ее все-таки. Талантливая оказалась у меня племянница; да, да, Изимбра приходится мне сестрой. Можно сказать, мы тут все родственники.
— А князь? — спросил Порнов. — Он кто?
— Он козел, — сказал мистер Ас. — Старый похотливый козел. Но, к сожалению, он же еще и наместник на этой планете; можно сказать, ее владыка. Не знаю, за какие такие заслуги сестры отдали ему эту планету. Ходят слухи, что он получил эту награду за тяжелые бои на половом фронте. Говорят, будто бы во время одного из приемов, которые устраивали принцессы, он напился до такой степени, что перестал соображать вообще что-либо и при огромном стечении народа в течении часа доблестно трудился над шестью фрейлинами. Надо отдать ему должное, он довел их до умопомрачения; двое из них просто потеряли сознание, а остальные были близки к этому. Говорят, той же ночью его приняли в своей спальне, скажем так, некие весьма высокие особы Его способности оказались столь велики, что когда он им надоел, то в качестве награды ему отдали эту планету. Среди местных колонисток было немало прелестных девушек; надо ли говорить, что уже в скором времени их всех можно было увидеть только в одном месте — гареме его сиятельства. В сексе ему не было равных; прочие же дела его мало интересовали. Колония за время его правления захирела окончательно; аборигены оттеснили нас к стенам космопорта. Лет десять назад я предпринял попытку переворота. Князь был схвачен и пленен, но сумел через одну из своих любовниц сообщить об этом сестрам-королевнам. Те вспомнили о его былых заслугах, обратились к королю… и огромная ментальная сила вселилась в его засушенный ум. Оковы спали с него, двери темницы исчезли, словно их и не было. Надо ли говорить, что он изуродовал меня, как бог черепаху. Он колесовал, четвертовал и гильотинировал меня до тех пор, пока полностью не лишил тела. Теперь он держит меня то за шута, то за советника, то за мальчика для битья. Он прекрасно знает, что теперь, когда на его стороне такая ментальная сила, я ничего существенного ему противопоставить не могу.
Однако природную трусость не скрыть никакими сверхментальными способностями. Как ему ни хочется трахнуть Мич, но просто так ее изнасиловать он не решается. Ведь если ее мать прознает об этом, то уж она сумеет добиться от короля вивисекции его светлости. Поэтому пока он надеется заморочить ей голову; например, обещает заступиться за нее перед сестрами.
Вряд ли Мич клюнет на эту удочку; да он и сам понимает всю хлипкость своих посулов. Поэтому у него кроме пряника заготовлен еще и кнут. Если Мич будет упорствовать, он намерен устроить показательную экзекуцию с вытягиванием ваших жил и нервов прямо у нее на глазах. И если бы вы до обеда пролежали в своей камере, я бы не гарантировал неприступность этой крепости, — мистер Ас положил тонкую девичью кисть себе на низ живота и, закинув ногу на ногу, зажал руку между бедер. — Согласитесь, было бы несправедливо, если бы это похотливое животное испортило столь прекрасное творение природы. — Принцесса передернула плечами и перекинула декольте с левой груди на правую.
— Несправедливо, — согласился Порнов, испытывая временами сильное и острое половое влечение. — Только что я могу противопоставить этому супермену? Когда я в своей рубке слежу за врагом в прицел дезинтегратора, то мои воля и разум сильнее всяких бомб. А сейчас?! Как мне спасти эти белые руки? Эти голые ноги?!
— Мне тоже ничего путного в голову не идет, — сказал мистер Ас, и принцесса погрузила тонкие длинные пальцы с блестящими перламутром ногтями в копну своих бело-золотых волос. — Но это не имеет никакого значения!
Вы даже не представляете, мистер Порнов, какой шикарный план созрел в этой красивой головке! И это несмотря на то, что наш сластолюбец полностью перекрыл ей подпитку из внешней среды. Девочка привыкла поддерживать жизненный тонус энергией Мироздания, — а сейчас, когда князь заплел в ее волосы множество золотых тоководов, она, как настоящий наркоман, испытывает жестокую ломку. Между прочим, предупреждали ее — сядешь на внешний источник, не слезешь! Ах, молодость, молодость… Что нам советы старших, что нам опыт веков! Вот и мучается сейчас, страдает. Но князь-то каков! Ведь сам уже давно не может без энергоканала, да еще обязательные инъекции утром и вечером, ампер по десять каждая… Знали бы вы, какой это кайф, когда живительная энергетическая струя вспенивает вашу кровь! Какой необыкновенный прилив сил, какое возбуждение!..
Порнов с подозрением услышал в голосе мистера Аса совершенно неуместные нотки той страсти, что иногда захлестывала и его самого. Правая рука принцессы все еще покоилась в устье ее бедер; это усиливало подозрение.
— Вы там что-то о плане начали говорить, — несколько невежливо перебил он распалившегося рассказчика. — Может быть, расскажете поподробнее?..
— Мич хотела, чтобы я передал его вам, — сказал мистер Ас. — Но я отказался. Знаете, может быть, это недостойно с моей стороны, но у меня нет ни малейшего желания по второму разу пройти весь тот ужас, что был после неудавшегося переворота. Если князь узнает, что я опять замышляю против него что-то дурное… Нет, нет, даже не уговаривайте!
Мистер Ас явно терял интерес к разговору.
Порнов со все возрастающим изумлением наблюдал, как прелестная головка принцессы закинулась на подголовье, длинные ее ресницы сомкнулись, чувственный рот приоткрылся, и длинный розовый язычок пробежал по пересохшим губам. И, наконец, до ушей крайне изумленного Порнова донесся тихий страстный стон.
— Хороши родственнички, — процедил Порнов через зубы. — Родные сестры со света сживают, родной дядя палец о палец не ударит, чтобы своей же помочь! Лишь я, случайный прохожий, должен заботиться о целомудрии совершенно незнакомой мне девушки… Да-а-а, семейка…
— Вы что-то сказали? — слабо спросили из глубины кресла.
— Что же, мне одному идти? — спросил Порнов. — Черт знает куда, как, да еще и без оружия?!
— Но у вас же есть оружие, — тонкая рука вяло махнула в сторону нунчак, засунутых Порновым за пояс. — Ибахоба — лучшее оружие всех времен и народов!
Порнов вытащил из-за пояса трофейные нунчаки. При ближайшем рассмотрении обнаружилось, что ручки у нунчак были полуцилиндрической формы; насколько Порнов помнил, этот вид назывался «кан-кей». Перемычка между ручками была выполнена из странного резиноподобного синего материала; никаких других отличий от древнего боевого снаряда Порнов не обнаружил.
— И что же мне со всем этим добром делать? — спросил Порнов.
Ответом ему был страстный, мучительный нечленораздельный возглас. Женское тело выгнулось в экстатической судороге. Стройные, умопомрачительно длинные ноги конвульсивно согнулись в коленях, а потом вытянулись вибрирующей струной. Из горла Мич вновь вырвался животный крик страсти.
Этот вопль переполнил чашу порновского терпения.
— Эй, ты, Самоделкин! — заорал он так, что из ближайшей цветочной гирлянды вылетел целый рой желтых мохнатых пчел. — Давай кончай свой кружок Умелых Рук!
— М-м-м, какая прелесть! — расслабленно простонали из кресла. — Вам этого никогда не понять, мистер Порнов. Для этого надо быть женщиной. Какие потрясающие возможности у женского тела… А вы мне все удовольствие портите! Что вам еще не ясно? Я же вам сказал, что в ваши с Мич игры не играю. Чего вам еще не хватает?! У вас есть оружие, у Мич есть план — вперед! Вскрывайте тюремный телеканал, сканируйте ментальный фон принцессы — это просто, он самый маленький в замке, а доберетесь до Ее Высочества — она вас всему научит!
— Маленькая проблемка, — сухо сказал Порнов. — Если с этой вашей ибахобой я как-нибудь управлюсь, то вот что касается телеканала и всех этих ваших ментальных дел… Тут я пас!
— Что такое? — мистер Ас даже поперхнулся. Изумление его было настолько велико, что он оставил свое увлекательное занятие и удивленно воззрился на Порнова. — Так вы… не ментал?! Я чувствовал что-то такое, но не мог поверить… А почему же Мич ничего не сказала?! Наверное, застеснялась; мой бог, королевская дочь и нементал… нет, не может быть!
Мистер Ас с подозрением посмотрел на Порнова:
— Как же тогда вы сумели выбраться из камеры? Почему стражники пропустили вас? Почему не подняли тревогу?!
— Штурм унд дранг, — сказал Порнов. — Я думаю, что они просто не успели.
Мистер Ас несколько секунд пристально всматривался в Порнова. Тот неожиданно почувствовал, как земля уходит из-под ног.
Порнов пошатнулся и с большим трудом переборол приступ морской болезни.
Мистер Ас же подпрыгнул в своем кресле, как ошпаренный, и завопил:
— Да у вас там в мозгах вообще черт знает что! У вас же там сплошное короткое замыкание! Предупреждать же надо! Меня чуть током не убило!!!
«Бойся оголенного конца!» — вспомнил Порнов надпись на одном из корабельных щитов по технике безопасности, а вслух сказал: — Откуда я знал, что у меня в башке КамГЭС; Мич лазает туда без спросу, и ей хоть бы хны!
— Очевидно, она научилась обходить опасные места, — сказал мистер Ас. — Но для этого по меньшей мере нужна подробная томограмма; откуда она у нее?!
— Мич вполне могла взять томограмму из моей медкарты, — подумав, высказал версию Порнов. — Она говорила, что сумела забраться в наш компьютер на «Оклахоме»; там она медкарту и посмотрела…
— Я прямо и не знаю, что делать, — растерянно сказал мистер Ас после тяжелого раздумья. — Что же за план у Мич такой? Почему она делает ставку на нементала? Или она надеется, что князь не определит в первую же минуту, кто перед ним, и у него от перенапряжения пробки вылетят? Если она надеется на это, то мне вас с ней искренне жаль. Или, может быть, у девочки от всех этих издевательств и впрямь крыша поехала?!!
— Ну, стропила-то у нее всегда были крепче, чем у кого-либо, — уверенно сказал Порнов. — Может быть, вы все-таки проинформируете меня поподробнее насчет того, что она вам сказала. Я надеюсь, вместе нам скорее удастся понять, что она задумала.
— Собственно, она мне сообщила не так уж много всего, — сказал мистер Ас, устраиваясь в кресле поудобнее. Левую ногу он вновь закинул на правую, но руки теперь старался держать то на подлокотниках, то, сцепив пальцы, на животе.
— Начну с самого начала. Это было вчера вечером. Я как раз сидел наверху, в библиотеке, пытался писать свои «Опыты». Слышу, поднялась страшная суета; забегали стражники, загремело оружие. Сначала я решил, что кто-то из местных монстров приближается к замку, и собирался уже спуститься сюда, в эту камеру. При бомбардировке эта часть замка менее опасна. Но тут из отрывка разговора понял, что особой опасности нет. Оказывается, в крепостной ров, пробив двухметровую каменную стену космопорта, угодил диковинный автомобиль.
Князь немедленно потребовал себе паланкин; я увязался за ним. Когда мы прибыли на место, дворцовая стража уже выволокла вас и Мич из машины. Машина и в самом деле была диковинная — от падения с десятиметровой высоты она совершенно не пострадала. Чего нельзя было сказать о вас. Каждый заработал сотрясение мозга; кроме того, вы попытались сопротивляться стражникам, и они вам еще добавили. Мич было легче, она быстро восстанавливала силы. Еще бы полчаса, — и она бы разметала стражников, как котят… Но тут подоспел князь. Их силы были примерно равны; но князь не падал только что с десятиметровой высоты.
Про то, что было дальше, вы уже знаете. Надо только уточнить, что когда я сказал ему, что беспомощная девушка перед ним — королевская дочь, он не поверил. Уж очень ему хотелось попробовать новенькую. Однако на моей стороне был весомый козырь — маленькое клеймо под левой мышкой у принцессы, признак королевского рода. У меня тоже было такое клеймо, пока князь не лишил меня моего естества и не перевел в астральную форму.
Потом я удачно (или неудачно) скаламбурил, меня превратили в крысу и прогнали в замок.
Через час слышу, стражники волокут чье-то тело (это как раз были вы) и тихо переговариваются. Я хотел было подслушать их мысли, но не смог. За местными обитателями замка ментальный контроль весьма затруднен. Князь заставляет всю челядь носить заговоренные наголовные повязки. Без них все давно бы уже перегрызлись; население замка небольшое, все друг друга знают. Шутка ли, если бы каждый из них получил возможность залезть в голову соседа и узнать, сколько тот получает за год, или чью жену тот вчера нагибал. Понятное дело, для князя эти повязки не представляют особой преграды… Ну так вот, пришлось мне выскочить в коридор и в нахальную подслушать разговор. Они приняли меня за обычную крысу и потому особо не скрывались. То, о чем они говорили, я уже в основном знал. Единственное, что меня сильно удивило, так это то, что они говорили о принцессе в прошедшем времени, — словно бы ее не было уже в живых.
Мне очень хотелось пробраться в княжеские покои и удостовериться в том, что это неправда, но я все не решался этого сделать. Не хватало мне второй раз за день поссориться с князем. Произойди это, и кто знает, кем бы я сейчас был; быть может, одним из ключей в той связке, что вы держите в руках!
К счастью, князь сам вызвал меня к себе. Как я и ожидал, принцесса была у него в покоях. Жива-живехонька и точно вот в этом виде, — мистер Ас любовно погладил себя по бедрам и с видимой неохотой убрал руки обратно на подлокотники.
— Она полулежала на подушках в одном из его секс-залов. Буквально в трех шагах от нее голый, мокрый и красный князь исступленно трахал стоявшую на четвереньках юную наложницу, как две капли воды похожую на принцессу. Наложница кричала, рвалась из его рук, а бледная, как смерть, принцесса пыталась еще сильнее зажмурить глаза, чтобы не видеть весь этот ужас. На лице ее было написано необычайное отвращение.
Тем временем наложница закричала как-то по особенному страшно и дико. В воздухе разнесся запах горелого мяса. Я понял, что происходит, и меня чуть не вырвало. Это чудовище в образе человека воспользовалось своими суперментальными способностями и превратило все свое тело в раскаленный до температуры плавления свинец. Дымные черный полосы оставляли его колени на паркетном полу. Несколько секунд девушка кричала по-звериному, пытаясь вырваться из его огненных объятий, но князь облапил ее и насиловал, насиловал, насиловал…
Я тоже не смог вынести зрелища заживо сжигаемой девушки, заткнул свои ушки лапками и забился глубоко под подушки. Мич, несмотря на весь этот кошмар, каким-то образом учуяла меня. «Дядя Ас, — сказала она, собравшись из последних сил, — этот недочеловек сделает со мною то же самое. Он сделает это, даже если я ему отдамся, — хотя бы для того, чтобы замести следы. Ты должен привести сюда одного парня, что лежит сейчас в подземной тюрьме. Я придумала шикарный план, как мне отомстить князю за все унижения… и за эту несчастную девушку, повинную лишь в том, что она похожа на меня, как сестра-близнец…»
Но я сказал Мич то же самое, что и вам, мистер Порнов. Я не имею ни малейшего желания связываться с князем. Я даже оправдываться не буду.
— А что еще сказала Мич? — Порнов решил на время сменить тему разговора.
— А ничего больше она и не успела сказать. Князь, весь в запекшейся крови и пятнах сажи, отбросил прочь бездыханное обугленное тело и, как насосавшийся мушиной крови паук, отвалился на подушки.
«Эй, Ас, — прорычал он, вытирая руки о белоснежную ткань наволочек, — придется тебе поработать; нечего даром мой хлеб жрать! Вон у той недотроги, что сидит, зажмурив свои прелестные глазки, под мышкой есть маленькое клеймо — признак королевского рода. (Князь с полным сознанием собственного превосходства просвещал меня в том, что я же ему не далее как два часа назад рассказал!) Сделано оно хитро; тебе придется изрядно попотеть, чтобы перенести его на эту тварь, — князь кивнул на еще дымящиеся останки бедной наложницы. — Поторапливайся, а я уж присмотрю, чтобы наша прекрасная пленница тебя бы не околдовала… Или бы ты ее не трахнул!.. Ха-ха-ха!!!»
Лишь когда клеймо было перенесено, а тело наложницы было запаковано в саркофаг и переправлено за ров, в космопорт, все происшедшее связалось в цельную картину. Мне стали понятен и разговор стражников, говоривших о гибели принцессы. Вместо того, чтобы выдать принцессу царствующим сестрам, князь доложил им о том, что она погибла во время взрыва вашего автомобиля. А потребовавшим доказательства гебистам он предъявил обугленное тело наложницы с поддельным клеймом. Так что сейчас вы с Мич как бы не существуете. И потому представляете для князя особую опасность. Неужели вы думаете, что я совсем сойду с ума и решусь играть в столь рискованные игры?
Мистер Ас замолчал. Несколько минут прошло в гнетущем молчании. Первым заговорил Порнов:
— Я, конечно, понимаю, как вам не охота связываться со столь сильным противником. Пусть у Мич и в самом деле гениальный план; шансы на успех и в самом деле не стопроцентны. Однако даже если допустить, что я сейчас же немедленно уйду и князь ничего не узнает о нашем разговоре, — есть ли у вас гарантия, что он вас все-таки не заподозрит? Я уже не говорю о том, что принцесса все-таки не железная; если он начнет мучить ее, и она все-таки сломается?! Ну, просто выболтает в беспамятстве?!
— Мич — девочка крепкая, — возразил мистер Ас. Особой уверенности, впрочем, в его голосе Порнов не ощутил. — Она не выдаст родного дядю. На вас-то я ведь могу полностью положиться, не так ли?
— Уж не в меньшей степени, чем на принцессу, — заверил Порнов. — Хорошо, не будем принимать в расчет нас с Мич. Но ведь есть еще несколько причин, в силу которых я не могу не опасаться за ваше здоровье. Вот, например! Скажите, можете ли вы полностью положиться на качество клейма, подделанного вами?
— Это шантаж, — вяло заметил мистер Ас.
— Это суровая реальность, — гнул свое Порнов. — Не знаю, как у вас расценивают подобные штучки с королевским клеймом, а у нас на Земле уличенных в этом преступлении сажают на раскаленную сковородку!
В голове Порнова теснились образы дантова ада; он врал так вдохновенно, что мистер Ас ни на секунду не усомнился в его словах.
— И не просто сажают! Заставляют преступника набрать в рот воды и разрешают слезть со сковородки только тогда, когда вода во рту закипит!
Вы думаете, если там, во дворце, уличат подделку, вашему князю поздоровится? Да несмотря на все его прошлые половые заслуги, несмотря на весь его многолетний сексуальный опыт, — он будет сидеть на сковороде! Будет сидеть — я сказал! И, помяните мое слово, — уже через пару минут он выдаст вас! Или вы мне не верите?!
— Не верю, — замогильным голосом сказал мистер Ас. — В том смысле, что через пару минут. Насколько я знаю князя, я сяду на сковороду первым. Эта зараза обязательно подставит меня!
— Тем более, — сказал Порнов. — Решайтесь!
— Не могу, — страдальчески сказал мистер Ас. По всему было видно, что он загнан в угол и долго не продержится.
— Хорошо, — сказал Порнов, повернулся спиной к мистеру Асу и направился к дверям. — Пойду попробую в одиночку князю морду пощупать. Тем более, все равно надо вернуть должок тем ребятам, что мне ребра у машины пересчитали. Уж сообщить, где мне их искать, вы, надеюсь, не откажете.
— Плевое дело, — сказал мистер Ас, несколько приободрившись. — Сейчас я их менталку возьму… — Он прикрыл глаза и некоторое время словно бы внюхивался в воздух.
— Что такое?! — растерянно спросил он, выйдя из транса. — Пусто! Их там шестеро было; ни одного не могу поймать.
— А кого-нибудь из тех, кто нес паланкин; кто сопровождал князя к глайдеру; кто, кроме него, видел меня и Мич? — притворно удивившись, спросил Порнов.
— Никого, — очень тихим, прозрачным голосом сказал мистер Ас, тщетно вслушиваясь в тишину камеры. — Никого не осталось… в живых.
— Позвольте с вами не согласиться, — сказал деликатный Порнов. — Кое-кто все-таки уцелел…
— Не дергайте меня, — нервно воскликнул мистер Ас. Он помолчал несколько секунд и, видимо, принял решение. — Отойдите-ка от меня подальше!
Мистер Ас выпрямился в кресле и торжественно произнес:
— Его превосходительству князю Вилану Рафикузаману придворного мага Ас Том Хьюза Шестого клятва. Я, мистер Ас Том Хьюз Шестой, в заговоре против моего повелителя не участвую и никуда идти не собираюсь!
«Трус», — хотел презрительно сказать Порнов. Но в этот момент по бедрам и грудям «принцессы» побежали синие высоковольтные разряды, затрещали молнии, огни Святого Эльма вспыхнули на кончиках волос своим колдовским призрачным светом. Принцесса принялась стремительно уменьшаться, и вместо нее в кресло с тяжелым металлическим лязгом грохнулась вожделенная мечта любого рейнджера — ручной турельный шестиствольный пулемет с электроприводом. Загремели полившиеся на него сверху пулеметные ленты. Наконец, увенчав все это милитаристское сооружение, на него взгромоздился ранец для пулеметных лент.
«Бедная моя спина, — подумал Порнов. — И без короба-то огнем горит, спасу нет, а тут еще такой подарок!..»
«Тать-тать-тать, — раздраженно раздалось у него в голове. — Сразу же думать надо!»
И через секунду в кресло шлепнулся массивный кожаный футляр, в котором Порнов с не поддающимся описанию восторгом узнал стандартную пилотскую аптечку.
— Ага, — сказал Порнов, открывая футляр и вытягивая из бокового кармана аэрозольный баллончик, — ну раз мистер Ас не пошел со мной
Через минуту обильного полива спины антисептиком раны перестали зудеть, и Порнов, нацепивший на спину ранец, стал походить на собравшегося в школу ученика-переростка. Затем он поднял из кресла массивную махину пулемета и с помощью двух кожаных хомутиков закрепил его стальную станину на предплечье. Извлек утопленный в ложе дополнительный упор и зафиксировал его на плече. Проверил, нет ли перекоса подающей ленты и, наконец, щелкнул кнопкой электропривода.
В недрах пулемета взвыл, мгновенно набрав высокие обороты, миниатюрный, но очень мощный двигатель. Передняя часть пулемета, состоящая из шести собранных в пакет стволов, закрутилась с бешеной скоростью. Ровный механический вой наполнил камеру.
— С оружием полный порядок, — сказал Порнов вслух, а про себя подумал: «Теперь бы еще с телеканалом разобраться».
«Это я также беру на себя, — после некоторой паузы недовольно отозвался у него в голове мистер Ас. — Однако давайте условимся: меня здесь нет! На первых порах я вам помогу, но как только мы подберемся ближе к князю, я полностью прекращаю ментальную деятельность. Стрелять буду, думать — нет. Вы будете иметь дело с мертвым куском железа. Не дай бог он поймет, что пулемет — это я. Поэтому у меня к вам просьба — даже не пытайтесь обращаться ко мне с вопросами и предложениями. Забудьте обо мне!
И еще пара советов: электропривод можно пока выключить. Когда появится надобность, я дам вам знать. И второе — патронов не жалеть. Я уж позабочусь о боезапасе. Помните, все живое в замке — глаза, уши и — самое страшное — руки князя.
Все, что вы увидите, может броситься на вас и убить — будь то свирепый солдат или прелестный ребенок! Стрелять не думая!»
— Ауханистан, — вновь вспомнил Порнов приключенческие ленты прошлого. — Не надо меня учить. Уж как и когда стрелять, я сам соображу.
«Я хотел как лучше, — обиделся мистер Ас. — Всего хорошего».
«А как же телеканал?» — подумал Порнов.
Не дождавшись ответа, он щелкнул выключателем. Вой пулемета стих. Одновременно исчезло и диковинное убранство камеры, обнажив мокрые осклизлые камни. Порнов сплюнул на и без того загаженный пол, повернулся и двинул на выход.
Выбравшись из камеры в фойе подземной тюрьмы, Порнов первым делом проверил, на месте ли стражники. Он заглянул в свою бывшую обитель. Стражники уже давно пришли в себя и злобно глядели на Порнова внизу вверх.
Неожиданно сам по себе завыл пулемет.
«Партизаны в плен не берут, — раздалось у Порнова в голове. — Стреляйте, или они продадут вас при первой же возможности!»
Стражники, словно учуяв что-то неладное, принялись извиваться на полу, пытаясь отползти вглубь камеры, подальше от Порнова; страх перекосил их лица.
«Да вы что, — возмутился Порнов, — с ума вы сошли, мистер, что ли? Они же связанные лежат…»
«Стреляйте, — продолжал упорствовать кровожадный внутренний голос. — Мич, если все пройдет удачно, их потом оживит как безвинно пострадавших. Она, как королевская дочь, имеет на это право».
«А если неудачно?!»
«А какая вам тогда разница будет?!!»
«Какая тогда будет — не знаю, а сейчас — есть. Превращайтесь в глухонемой пулемет и за меня не беспокойтесь!»
«Да я не за вас боюсь… — простонал мистер Ас. — Ладно, будем считать, что они на недосягаемом для князя расстоянии».
«Ну вот и ладушки, — Порнов захлопнул дверь камеры и на всякий случай закрыл ее на ключ. — Где тут телеканал?»
«Видите книгу на столе? На первой странице инструкция по пользованию телеканалом. Прочитайте и постарайтесь запомнить прочитанное хотя бы на ближайшее время».
Порнов полистал книгу (каких только имен не встречалось в ней!), нашел инструкцию и прочитал ее.
Вызов телеканала был несложной операцией. Нужно было только встать в определенное место и произнести определенную последовательность звуков.
«Эх, ячмень, щипцовый шурф», — фраза была написана на линкосе, но смысла это ей не прибавляло.
Порнов уже собирался произнести эту абракадабру, но вмешался мистер Ас.
«Последние звуки означают шифр помещения. Сейчас они настроены на казарму ваших друзей в камере. Чтобы попасть в княжеские покои, надо произнести не „шурф“, а „шарф“».
Порнов встал впереди стола и быстро повторил звуковую бессмыслицу. Секунда — и замкнутое пространство тюрьмы поехало вниз. Перед носом Порнова проехала лампочка, доселе мирно висевшая под потолком. Затем на ее месте оказался срез кирпичной кладки.
«Прохожу через потолок», — понял Порнов. Через пару секунд он вынырнул в каком-то странном помещении. Здесь все было в белом дыму, сверкали молнии, лился расплавленный металл. Был это цех или мастерская, а может, пристанище местных магов и чернокнижников — Порнов, как ни вглядывался, определить этого не смог. Снова кирпичная кладка, и по двухъярусным койкам, заправленным колючими даже на вид зелеными солдатскими одеялами, Порнов сразу же узнал казарму. Неподалеку за столиком сидело четверо мужиков в знакомых кожаных куртках и играло в карты. Порнов, жужжа пулеметом, сосредоточенно фиксировал малейшее их движение. Но, к счастью для охранников, никто из них не поднял голову от карт.
Столь же благополучно миновали следующие этажи; Порнов окрестил их кухней, больницей и столовой. Далее шло около десятка этажей жилых помещений. Здесь бегали пацаны; толстые некрасивые женщины развешивали белье на длинных провисших веревках, натянутых вдоль темных коридоров.
На смену «гражданским» этажам вновь пришла казарма. На этот раз более цивилизованная; кровати одноярусные, пододеяльники свеженакрахмаленные. Дневальный, стоящий «на тумбочке», был одет так, как на «Оклахоме» одевался только капитан. Долю мгновения дневальный ошеломленно смотрел на проплывающего перед ним полуголого гражданина, от напрягшихся мышц которого веяло большей угрозой, нежели от диковинного оружия у него в руках. Дневальный принялся быстро опускать руку к чему-то типа арбалета, стоящему около его правой ноги.
Палец Порнова уже потянул спусковой курок, но вмешался мистер Ас.
«Не стреляйте! — возопил он. — Для этого надо выйти из телеканала, а времени нет; кажется, нас засекли! Я прячусь…» — и мистер Ас замолчал.
«То стреляй, то не стреляй», — думал Порнов, ожидая, что в любую минуту кабина остановится и на него кто-нибудь нападет. Однако проехали этаж с огромным бассейном, начались новые потолочные перекрытия — а никто не нападал. «Пуганному везде волки мерещатся», — решил Порнов, расслабляясь.
И в самое время. Миновав очередной слой кладки, голова Порнов вынырнула из чего-то пенного, воздушного, белого. Целое поле перин покрывало все видимое пространство вокруг Порнова. Примерно в метре от себя Порнов узрел двух прекрасных молодых женщин. Их гладкие обнаженные тела свивались в бешеной любовной схватке. Вот одна из них, словно признав себя побежденной, упала на спину. Груди ее высоко вздымалась при каждом вздохе, раскинутые в стороны длинные тонкие руки рвали перину; глаза были широко раскрыты и совершенно безумны. Рот раскрылся в блаженно-сладострастном крике. Упавшая на нее сверху победительница впилась своим жаждущим ртом в устье ее дрожащих розовых бедер и мерно раскачивалась из стороны в сторону.
«Гарем», — понял догадливый Порнов и поймал себя на мысли узнать у мистера Аса, какой звуковой пароль соответствует этому этажу.
В этот момент перед ним промелькнул очередной каменный слой, и Порнов увидел, как тает прозрачный цилиндр вокруг него.
«Приехали?» — с некоторой растерянностью подумал он. В этот же момент в воздухе мелодично прозвенело, и Порнов ощутил под ногами опору. За оставшееся время он успел понять, что стоит в самом начале длинного, типа гостиничного, коридора. Сходство это ему придавала анфилада одинаковых дверных прямоугольников.
«В которой же из этих нор прячут Мич?» — только и успел подумать Порнов. Дверь рядом с ним распахнулась, и из нее в коридор выскочили два здоровенных парня. Бежали они пригнувшись, и в руках их Порнов заметил знакомые уже ему арбалеты.
— Хенде хох! — заорал Порнов. — Бросай оружие!
Но парни с таким синхронизмом вскинули свои арбалеты, что ему не оставалось ничего другого, как до упора вдавить гашетку. Огненная струя вырвалась из крутящегося механизма и словно завилась в толстый желто-красный канат. Зазвенел поток десятков отработанных гильз. Пулевой шквал с огромной силой ударил навстречу бегущим, разорвал их на части и разметал по коридору. Под ноги Порнову с лязгом полетел один из арбалетов.
«Надо бы посмотреть это средневековье», — подумал Порнов, но тут из другой двери высунулся точно такой же арбалетный ствол. «Как-нибудь потом», — передумал Порнов, с натугой поворачивая изрыгающий пламя пулемет. Вращающиеся стволы создавали небольшой гироскопический эффект, и приходилось прикладывать дополнительное усилие, чтобы крутить пулеметом вправо-влево.
Струя огня с грохотом пробила в двери такую дыру, что на петлях остались лишь небольшие куски дерева. Арбалет полетел в коридор. Туда же вывалился и его обезглавленный хозяин. «Не тут ли Мич?», — Порнов нырнул в дымящийся проем.
Плохо видя в клубящемся смраде, он случайно запнулся за ногу лежащего охранника и, стараясь не упасть, сделал вперед несколько быстрых шажков, невольно нагнувшись. Только это и спасло ему жизнь. Стоящий у стены второй охранник успел выстрелить из своего диковинного оружия, и над головой Порнова с тонким пением пролетел серебристый предмет. Срезав очередью противника, Порнов краем глаза уловил новое движение и почти плашмя упал вперед на пол. Вновь тот же посвист; вновь серебряное сверкание над головой. Порнов, лязгая ранцем, быстро перекатился на спину и, не глядя, принялся поливать огнем ту часть комнаты, откуда мог прилететь снаряд. Посыпались осколки фарфоровых ваз, полетела каменная крошка… Струя раскаленного металла подрезала ножки стоящего невдалеке обширного стола, и передняя часть его столешницы с грохотом съехала на пол. Порнов пытался нащупать пулеметной струей невесть где укрывшегося врага; но тот словно сквозь землю провалился! Вновь серебристое мерцание в воздухе… Только природная верткость отпрянувшего в сторону Порнова спасла его от верной смерти. Тонкий бумеранг, сделанный из неведомого металла, ударил точно в то место, где только что лежал Порнов, и на добрый десяток сантиметров вошел в мраморную плиту пола. Порнов очумело смотрел на бумеранг. Тот словно чувствовал, что враг рядом, и дрожал, как будто пытался вылезти из камня.
Порнов огляделся. Кроме двух трупов, в комнате больше никого не было. По всему выходило, что последнюю пару минут он сражался с одним этим дьявольским метательным орудием. «Вот такое вот средневековье… с самонаведением, — подумал Порнов. — От двух-трех таких птичек, выпущенных одновременно, вряд ли бы увернулся даже Брюс Ли. Надо держать ухо востро; и главное — патронов не жалеть!»
Он нажал на спусковой крючок и, поливая пространство перед собой сплошным свинцовым дождем, выбежал в коридор. Предусмотрительность оказалась очень кстати. Из троих маячивших в глуби коридора фигур Порнов сразу же повалил две. Третья, падая, успела выпустить из арбалета серебряный бумеранг. Порнов навскидку всадил в несущийся на него сверкающий диск добрую сотню пуль. Тот, словно игнорируя сопротивление плотной металлической завесы, прорезал себе путь в огненной реке почти без потери скорости. Но в конце концов слегка отклонился и, просвистев мимо Порнова, врезался в стену, уйдя в нее полностью и оставив за собой лишь длинный узкий паз.
«Не слишком ли быстро я бегу?» — подумал Порнов, освобождая от противника очередную комнату. Он примерно предполагал, какую суматоху в замке должна была поднять его стрельба.
«Интересно, девчонки внизу прекратили трахаться или нет?!»
Додумать эту сладкую мысль ему не дали. Позади него, в конце коридора, вновь мелодично звякнуло, и в воздухе сгустился прозрачный цилиндр. Порнов, не отпуская курка, повел пулеметом в ту сторону. Рой пуль раскалывал камни, срубал лепные украшения с потолка, выгрызал в стене глубокие горизонтальные канавки.
В тот момент, когда воздушный лифт начал открываться, наш герой как раз завершил полный разворот. Пулеметная очередь пестрой лентой ворвалась в открывшийся стакан. Словно выдуваемые чудовищными легкими, из кабины лифта в коридор полетели дымящиеся окровавленные куски одежды, рук, ног, внутренностей, обломки оружия. От всего этого в голове Порнова что-то съехало; тело его словно парализовало; указательный палец побелел на спусковом крючке. Порнов, как истукан, замер посреди коридора, чуть скособочившись влево; правую руку его уже скрыл сизый дым отработанных пороховых газов. Из этого облака, посверкивая и кувыркаясь, выскакивали все новые гильзы. Они уже засыпали весь пол у ног Порнова и теперь ложились вторым слоем. Лязгала бесконечная пулеметная лента, скользя через плечо в приемный карман пулемета. Десять секунд, двадцать, тридцать…
Воздушный лифт, не переставая, доставлял на этаж все новых и новых врагов. Шесть смертоносных стволов разносили их в клочья; самый удачливый из нападающих сумел отойти от лифта лишь на пару шагов.
Наконец кто-то сумел сообщить вниз о непреодолимом препятствии на своем пути. Стакан растаял в воздухе… чтобы через секунду возникнуть в другом конце коридора.
Порнов неестественно, как жесткий железный флюгер, провернулся на опорной ноге, и мясорубка заработала вновь. Прошло еще некоторое время, пока атакующие сообразили, что и здесь не пройти. Лифт исчез и больше не появлялся.
Порнов отпустил гашетку. Пороховой дым ел глаза; в воздухе реяли облака отработанных газов вперемешку с известковой и гипсовой пылью. Электропривод пулемета неутомимо выл низким механическим голосом; жар от раскаленного механизма обжигал кожу.
— Мич! — крикнул Порнов и, поскальзываясь на гладких металлических гильзах, двинулся вперед. Короткой очередью он разнес замок ближайшей двери, пинком распахнул ее и сунул ствол в проем. — Мич!
— Не «Мич», — назидательно сказали ему в ответ. — Далеко не «Мич»!
Одетый в синий с белым купальный халат полный мужчина лет сорока — сорока пяти стоял у большого аквариума литров так на триста вполоборота к Порнову и неторопливо насыпал корм рыбкам.
— Когда заходишь в незнакомый дом и видишь незнакомых тебе людей, какое должно быть первое слово? А?! — мужчина мельком взглянул на Порнова, и сотни мелких иголок вонзились в тело Порнова. — Наверное, надо сказать: «Здравствуйте», не так ли?
Порнову судорога начала скрючивать и без того уставшую руку с пулеметом, и он чисто рефлекторно принялся ее растирать.
— Не хотите здороваться? И не надо, — умиротворенно сказал мужчина и постучал пальцем по кормушке в аквариуме, подзывая рыбок. — Тогда я считаю себя в полном праве сказать вам «прощай».
Тут не только правую руку согнуло; мгновенно задеревенели мышцы лица, затем оцепенение быстро распространилось на конечности. На сердце словно надели холодный панцирь изо льда.
Порнов изо всех сил потянул в себя воздух; в горле захрипело, но кислород все-таки потек в легкие.
— Что такое?! — удивленно сказал мужчина и даже выпустил из руки коробочку с кормом. Она упала в аквариум и закачалась на воде. — Ну-ка, лечь!
Под колени Порнову съездили невидимым стальным прутом; однако во время тренировок по кунг-фу он выдерживал удары и покруче.
— Такого себе даже Вставалкин не позволял, — с трудом шевеля губами, заявил Порнов и на всякий случай привалился к косяку. — Ты у меня сейчас сам ляжешь, Калиостро! — И Порнов, превозмогая слабость, стал поднимать правую руку с пулеметом.
— Э, нет-нет! — воскликнул князь — а это без сомнения был он, — когда Порнов поднял-таки ствол пулемета и попытался заставить свой палец надавить на спусковой крючок. — Вот этого не надо; это вы бросьте! Так вы мне рыбок погубите!
И не успел Порнов опомниться, как застежки на его руке расстегнулись сами собой, и пулемет прыгнул князю прямо в руки. Пулеметная лента выскочила из грозного некогда оружия и вместе с ранцем отлетела в дальний угол.
— Эй, мужик, — сказал Порнов то ли с понтом, то ли с диким вызовом, — нефиг пулеметы взглядом тибрить…
— Если вы, мистер незваный гость, до сих пор еще живы, — неторопливо сказал князь, усаживаясь в возникшее внезапно кресло и вертя в руках пулемет, — то это совсем не значит, что вам разрешено хамить, грубить и обращаться ко мне на «ты».
Тут из его заблестевших злобою глаз хлынул поток света; Порнову показалось, что одновременно включили сотню тысячесильных ртутных ламп. Тут же каменный Атлант, дотоле недвижимо и спокойно подпиравший балку входной двери, съездил Порнову поддых своим пудовым кулачищем. Съездил, впрочем, не очень сильно; так, поставил на место.
— Только лишь моя вечная тяга к постижению всего нового, — как ни в чем ни бывало продолжал князь, — держит вас на этом свете. Какие только патологические формы жизни не возникают в природе! Возьмем хотя бы вас; ладно бы, просто нементал, — но какая забавная закольцованность лептонных структур. Казалось бы, этого не может быть, — но вот же есть, стоит передо мной, пытается выглядеть гордо — и даже не подозревает, что место ему — лишь в кунсткамере, в банке, наполненной спиртом…
«Неплохо бы! — подумал Порнов, тщетно пытаясь заставить тело слушаться. — Когда руки-ноги не сгинаются, опохмелиться — первое дело…»
— Только такой монстр, — продолжал разглагольствовать князь, оттянув затворную раму и разглядывая что-то внутри пулемета, — только такой выродок и мог пробраться наверх беспрепятственно. Что бы произошло с обычным менталом, вздумай он без моего ведома покинуть свой этаж? Не знаете? Я расскажу, — князь необычайно оживился и поудобнее устроился в кресле.
— Это произошло на прошлой неделе с одним любителем сладкого, возомнившим себя местным Багдадским вором. Он думал, что провел меня, когда, подобрав звуковой пароль к лифту, ночью проник в одну из девичьих спаленок этажом ниже. Однако едва только он согрешил с неоказавшей ему должного сопротивления новенькой, глупенькой наложницей, как ему в голову неожиданно пришла блестящая мысль притвориться евнухом и остаться подольше среди такого количества вожделенных прелестей. Отдыхающая после только что произошедшей кульминации красотка чуть не сошла с ума, когда он вытащил из-под ее подушки невесть откуда взявшиеся огромные портновские ножницы и тут же, прямо на ее девической постельке, в считанные секунды отпластал себе гениталии… Начисто! — князь залился безудержным смехом. — Начисто, вы представляете себе! Идиот, да и только. Кровь хлестала так, что, когда прибежала охрана, он лежал на обезумевшей девице бездыханным трупом. Я считаю, он понес достойное наказание; не правда ли? Вот только девочку жаль. Такую рыбоньку испортил. Не могу же я пользоваться бывшим в употреблении! Пришлось отправить ее вниз; и гвардейцам была радость, и в моем гареме освободилось одно лишнее место… Догадываетесь, для кого?
— Конечно, — сказал Порнов и попытался представить себе как можно более похотливую самку-макаку. — Хотя боюсь, что и это еще недостойная пара для вас…
Князь не дал ему договорить; удар страшной силы свалил Порнова с ног. Когда он, харкая кровью, вновь поднялся на непослушных ногах, гипсовая фигура неподалеку невозмутимо пыталась взгромоздить сброшенную на голову Порнова балку обратно на место. «Полтонны будет, не меньше», — подумал Порнов. Князь процедил сквозь зубы:
— Все же, мистер наглец, я задержу вас на этом свете еще на пару минут! Эй, слуги, новенькую ко мне!
Перед князем немедленно возник прозрачный стакан воздушного лифта, и из него в комнату шагнула Мич. Вид у нее был точь-в-точь такой же, как и час назад в подвале.
— Привет! — сказала она Порнову и отвела от него глаза.
— Привет тебе! — сказал Порнов и закашлялся.
— О горе мне! — в притворном ужасе застонал князь. — Смерд, нементал тыкает той, в чьих жилах кровь ста королевских династий. Еще немного, и это могло зайти слишком далеко. Я, князь Рафикузаман, буду верным охранителем вашей чести. И в знак благодарности я вправе ожидать от вас встречных действий!
— Что вы имеете ввиду? — спросила принцесса.
— Для начала ответьте мне на самый простой вопрос: как много он знает?
— Он не знает ничего! — твердо сказала Мич. Она встряхнула головой, и Порнову в глаза сверкнул золотой узел у нее на затылке.
— Неправда! — завопил князь, багровея лицом. — Недостойно лгать такой особе как вы, Ваше Высочество. Не хотите же вы сказать, что он сам нашел сюда путь?! Без вашей помощи он не смог бы даже от пут освободиться, я уж не говорю о путешествии по замку! Как вы это делаете?!! Почему я, более сильный ментал, не могу им управлять? Как вы, с заблокированным лептонным полем, умудряетесь поддерживать с ним ментальную связь? Почему мне не удается проникнуть в его «приемник»?
— Потому что у меня было время найти точку входа, — сказала Мич. — Вам же, чтобы пробраться в его сознание, — тут она вновь тряхнула головой, и световой зайчик вновь прыгнул Порнову в глаз, — придется уничтожить весь центральный узел его нервной системы.
Князь уловил едва заметную акцентировку слов «уничтожить весь центральный узел», но истрактовал ее в свою пользу.
— Воля дамы — закон! — воскликнул он. — Если использовать нельзя, может быть, и в самом деле проще уничтожить? Тем более что в таком деле, как интимные отношения двоих, третий — лишний! Выбирайте себе орудие казни, мистер Порнов!
Князь задумался, но ненадолго. Блестящая мысль осенила его.
— Порнов — Портнов… Портновские ножницы… Мич, хотите посмотреть на его яйца?!
И не дожидаясь ответа, князь громко крикнул:
— Ножницы! Да побольше!!!
В воздухе страшно блеснула сталь.
— Стой! — крикнула принцесса в самый последний момент.
— Что такое? — осведомился князь недовольно, но казнь приостановил.
Порнов, весь в холодном поту, посмотрел вниз. У его паха в воздухе висели большие ножницы. Остро заточенные лезвия их уже защемили ткань брюк посредине ширинки.
— Я кое-что придумала, — сказала Мич. — Ты хочешь стать моим любовником…
— И я им стану, — заметил князь.
— Не сметь перебивать! — гневно воскликнула Мич. Князь нервно дернулся, но промолчал. Мич продолжила: — У тебя есть шанс стать им не против моей воли! А это, согласись, совсем другое дело. Я говорю не только о чисто плотском удовольствии. Признайся, для тебя важнее, что никто тогда не станет тебя за это преследовать…
Князь осторожно кивнул, соглашаясь.
— Я напишу большую красивую расписку в том, что сама прельстилась твоим сексуальным мастерством и возжелала тебя. Без всякого риска ты сможешь взять меня хоть сто раз на твоей хваленой княжеской кровати. Я не буду сопротивляться. Быть может, я даже сделаю то, что пока ты можешь заставить делать лишь наложниц…
Порнов старался не смотреть на князя. От вожделения у того аж слюна потекла по подбородку. Сальные глазки князя уже раздевали принцессу; он непроизвольно запустил руку под полу халата и повозил ею там.
— Но! — сказала Мич.
Сладкая нега медленно стекла с княжеского лица; князь выпростал руку из-под халата и весь подобрался.
Мич продолжала:
— До сих пор я полагала, что позволю все это лишь одному человеку на свете — своему мужу! События последнего времени сложились так, что мне пока встретился лишь один настоящий мужчина, хоть мало-мальски похожий на мой идеал, — тут Мич кивнула на Порнова. Кивок этот произвел на него действие не меньшее, чем упавшая на голову дверная балка. Сердце его сильно ударилось о грудную клетку и ухнуло об диафрагму; Порнов шумно сглотнул, ноги его подкосились, и если бы не ножницы, он обязательно присел бы на корточки.
— Я думаю, — резюмировала Мич, обращаясь к князю, — если тебе удастся доказать свое превосходство над ним, мне будет значительно проще пойти на то, что я тебе только что перечислила. Конечно, если тебе не хочется с ним связываться, ты волен поступить так, как и собирался.
— Чего тут доказывать?! — удивленно воскликнул князь. Чувствовалось, что он ожидал от Мич большего подвоха. — Разве и так не видно, кто из нас вышел победителем в этом поединке?!
— Да, — сказала Мич, — один-ноль. Но на твоем поле. Дома, как говорится, и стены помогают. А встреться ты с ним где-нибудь во чистом поле, в сельве, на Диком Западе!..
— Чушь! — возмущенно заявил князь. — Я суперментал! Я контролирую все сущее в радиусе ста метров! Назначь любое испытание, и ты мгновенно убедишься в правоте моих слов!!!
— Русская рулетка! — быстро, словно только этого и ждала, сказала Мич.
— У меня даже сомнений никаких нет, — воскликнул князь и вновь взял в руки пулемет, стоящий до того у кресла. В руке его возник короткий металлический стержень, который он втугую засунул в один из шести стволов.
Загудел электродвигатель.
Князь с ухмылкой опустил ствол пулемета вниз и направил вращающиеся жерла себе в пах.
— Казалось бы, — сказал он, — что выжить у меня есть только один шанс из шести. Однако, скажу вам по секрету, я абсолютно точно знаю, что пуля пойдет именно в забитый ствол. В конце концов, мои суперментальные свойства есть столь же благоприобретенная способность, как и умение моего молодого соперника, скажем, стрелять без промаха!
С этими словами князь нажал на курок. Грохнул выстрел, точнее — взрыв, и нижняя часть туловища князя скрылась в густом облаке дыма.
— Как я и говорил, — бодро сообщил князь, — пуля попала в нужный нам ствол.
Он помахал свободной рукой, отгоняя дым.
— Пусть теперь попробует что-нибудь подобное сделать мистер конкурент, — сказал князь, и пулемет с разорванным стволом полетел в грудь Порнову.
Тот поймал его на лету и с неудовольствием объявил:
— Это что, пулемет? Это куча металлолома, а не пулемет! Он же мне руки оторвет!
— Не тяните время, — недовольно сказал князь. — У вас нет никаких шансов; зачем вам нужны будут руки вот с такой вот дырой в голове?!
— И все-таки из этого невозможно стреляться, — сухо сказала Мич. — В поединке за мою честь я требую одинаковых условий для обоих соперников.
Она присела на корточки. Князь, обозрев открывшиеся перспективы, крякнул и, сраженный столь весомым аргументом, немедленно вернул пулемету исходный вид.
— Я даже не буду помогать Великому Провидению, — снисходительно заявил князь. — Если случится чудо, и ему повезет, — то ничейный результат можно переигрывать до тех пор, пока не случится неизбежное. Как только это произойдет, дорогая, — закончил князь мечтательно, — мы пойдем играть с тобой в наши более приятные игры… Ты обещала!
— Патрон! — сказал Порнов, и в ладонь ему шлепнулся блестящий тяжелый цилиндрик. Порнов загнал его в приемный карман и щелкнул выключателем. Пулемет завыл. Порнов не стал застегивать ремни на руке, а лишь покрепче ухватил пулемет обеими руками за ложе.
— Ну же! — сказал князь, с вожделением оглядывая пухлый и круглый зад принцессы. — Стреляйте же, мистер Порнов! Только не вздумайте выпалить в меня! Вылетевшая пуля обязательно станет вашей!
Порнов, вытянув перед собой руки, направил оружие себе в лицо. Отверстия стволов слились в одно черное кольцо. Порнов глубоко вдохнул, задержал дыхание и мягко потянул за спусковой крючок.
Князь со снисходительной усмешкой наблюдал за ним из кресла. Сидевшая на корточках Мич повернулась к князю лицом, и профиль ее в ярком освещении был виден Порнову лучше любой мишени.
— Умри, любовь моя! — не своим голосом патетически воскликнул Порнов и молниеносно направил пулемет в голову принцессы. Грохнул выстрел.
Пуля просвистела буквально в дюйме от черепной коробки Мич и, проделав в ее прическе изрядную дыру, врезалась в стену.
Но не вошла в нее, как должна бы, а срикошетила. Ушла вбок, ударилась в стекло аквариума, и — фантастика! — отскочила от него, как от стальной брони.
— Нет! — крикнула Мич, пытаясь подняться с пола, куда ее кинул удар пули.
Но было поздно. Стальной кусочек металла уже вошел в грудь Порнова и пробил ему сердце. Кувыркаясь, вылетел из ослабевших рук пулемет. Отброшенное многотонным ударом к стене, мертвое тело сползло по ней вниз, оставляя за собой кровавую вертикальную полосу. Ноги Порнова разъехались; голова упала на плечо и вниз. Из уголка рта выкатилась струйка крови. В открытых мутнеющих глазах застыло удивление. Казалось, в последний момент перед смертью Порнов понял что-то важное, но додумать мысль не успел.
— Какая низость! — воскликнул князь. — Какое коварство! По-моему, он слишком легко отделался; в другой обстановке я придумал бы ему более медленную и изысканную казнь.
— Но ты, моя радость, заставляешь меня спешить, — продолжал он, поворачиваясь к Мич. — Теперь, когда этот ревнивец мертв, — не пора ли нам в постельку?!
— Не желаешь ли сначала помыться, дорогой? — с диким сарказмом ответила ему Мич.
Здесь князь увидел такое, что заставило его судорожно вскочить, опрокинув кресло.
Руки Мич выдергивали прядь за прядью из золотой сетки. Кровь текла по рукам, срываясь с локтей на пол, но Мич, закусив нижнюю губу, казалось, не обращала на это никакого внимания.
Князь мгновенно все понял. Пуля, пущенная Порновым, разорвала паутину золотой сетки на голове Мич. Тех секунд, что потребовались князю на безжалостный расстрел Порнова, принцессе хватило на то, чтобы почти выпутать свои волшебные волосы из золотых пут. И теперь вместо одного противника перед князем находился другой, значительно более серьезный.
Князь не успел ничего предпринять. Сразу несколько аквариумов словно взорвались. Пенящаяся масса воды рванулась вперед. Куски стекла, стальной арматуры, весь подводный мир с его растениями, ракушками, а также сонмом золотых рыбок, все это вперемешку с тысячами литров водяной массы накрыло князя. Сбитый с ног, он полетел на пол.
Однако добиться победы над ним оказалось совсем не так просто. Одно движение его рук — и вся эта водяная масса хлынула и на Мич. Белые пушистые волосы ее моментально намокли. Принцесса закувыркалась на полу; беспомощную, ее поволокло прямиком к князю. Потоки воды лили с того; он навалился на Мич сверху и прижал ей руки к полу. Кусок стекла впился в ее голое плечо; она вскрикнула от боли.
— Маленькая врунья! — прошипел князь, наслаждаясь ее бессилием и страхом. — Вздумала меня обмануть! Не вышло! Какая же вы принцесса, если лжете на каждом шагу. Вы прачка, служанка, наложница! Вы выполните все, что обещали, а после… После… После вы пойдете вниз, в казарму! Забудьте о княжеской кровати с балдахином из розового шелка, с мягкими и теплыми простынями, с набитыми невесомым пухом подушками. Вас ожидает долгая мучительная пытка на грязной, вшивой солдатской койке, на колючем жестком армейском одеяле! Грубые и сильные мужики привяжут ваши руки и ноги к железным спинкам кровати, и лязг ее металлических сочленений будет раздаваться в казарме день и ночь, день и ночь!
— Н-е-е-т! — с неподдельным ужасом закричала Мич. — Ты не посмеешь! Я — принцесса! Никто не посмеет прикоснуться ко мне!
— Сейчас посмотрим, — запросто сказал князь и, перейдя на «ты», осведомился: — Хочешь на моих рыбок посмотреть?
На полу стоял слой воды примерно по щиколотку, и князь, вывернув принцессе голову, погрузил ее ртом в воду.
— Ф-р-р-р! — забулькала принцесса.
Князь за волосы выдернул ее лицо из воды. Мич зашлась в судорожном кашле.
— Экзотики захотелось? — процедил князь и принялся сдирать с девушки рубашку. Тело Мич билось в нестерпимом непрекращающемся кашле; ни о каком сопротивлении и речи быть не могло. Мокрый комок рубашки полетел в сторону. Вид обнаженной женской груди сводил князя с ума. Одним резким движением рук он разорвал пояс брюк принцессы и стал стягивать их с ее бедер. Мич попыталась пнуть его, однако он поймал ее ногу и придавил к полу своим коленом.
— Сейчас прольется чья-то кровь! — демонически кричал князь. Мокрая ткань словно прилипла к коже и поддавалась плохо. — Сейчас! Сейчас!
— Не захотела этого в постели — будешь моей здесь, посреди грязи, песка, воды. Я буду брать тебя раз за разом, пока на твоей голенькой спинке не останется ни одного живого места. Стекло, песок и камни изрежут твою нежную розовую кожу получше любой стали. Ты будешь долго вопить от боли, пока жизнь в конце концов не покинет это чудное тело. Оно мне нравится так, что я буду трахать тебя и после этого! Я никогда еще не пробовал мертвую принцессу…
С этими словами князь стянул-таки с принцессы изодранные и мокрые брюки. Вид нагой женщины, из последних сил пытающейся отползти от него, оттолкнуться ногами и руками; глаза, в которых полыхали страх, боль, мука и отчаяние — все это порождало в князе такое неистовое желание, такую всеохватывающую страсть, что кровь горячей волной хлынула ему в мозг.
Отбросив все сомнения и опасения, ничего уже практически не соображая, он рванул пояс своего халата.
В ту же секунду на затылок его обрушился невероятной силы удар. Словно куль с песком, князь полетел вперед. Мич едва успела выскользнуть из-под него, и князь с шумом грохнулся в воду, подняв немалую волну.
Как бы Мич быстро ни пыталась подняться, князь сделал это почти одновременно с ней. Они стояли друг против друга; вода текла с обоих ручьями; у князя, кроме того, к ней примешивалась кровь, обильно текущая из пробитой головы.
— Сцена в бане, — хрипло сказала Мич. Она погрузила руки в мокрую копну своих волос, скрутила их в жгут и принялась отжимать.
— Это кто меня так?! — простреленным волком заревел князь, тоже хватаясь за голову. — Ты бы не смогла этого сделать… Я тебя насквозь вижу!
— Рентген фигов, — сказала принцесса. — У меня от твоих взглядов уже кожа на грудях слазит!
Под их ногами что-то лязгнуло. Князь с недоумением посмотрел на наполовину притопленный пулемет, лежащий рядом. Словно невиданный белый угорь, к нему скользила лента с патронами. За те секунды, что князь с Мич переговаривались, она успела достичь оружия и нырнуть в приемный карман.
— Замри! — скомандовал князь пулемету, но тот не послушался.
Секунда, и из его стволов рванулось красно-синее пламя. Гудящая струя огня ударила князю в грудь. Тот был уже готов к этому, и видимого вреда она ему не принесла. Пули рикошетили от его кожи, словно от танковой брони. Все же под напором пулеметной очереди князь сделал несколько мелких шажков назад.
— Ваше Высочество, скорее! — раздался среди пулеметного грохота голос мистера Аса. — Я с трудом держу его на мушке… Он все время уходит!
— Айн момент! — воскликнула принцесса, взбивая волосы в подобие светлого тумана.
— Измена! — в свою очередь крикнул князь. — Ас-с-с-сука!!! Предатель! Ну держись, поганец!
Он свел руки перед собой, схватил раскаленную металлическую струю и принялся разворачивать ее в сторону Мич.
— Принцесса! — в ужасе завопил мистер Ас.
— Здесь, здесь, здесь, — быстро сказала Мич и легким движением кисти оттолкнула от себя рой пуль обратно к князю.
— Заговор! — прокомментировал князь, борясь с пулеметной струей. Кровь из раны на голове время от времени заливала ему глаза и здорово мешала. — С целью свержения законного правителя! Это вам даром не пройдет! — Он вновь оттолкнул пулеметную струю от себя, теперь уже в другую сторону, и быстро пробормотал какую-то абракадабру. Неожиданно вокруг князя возникло искрящееся сияние.
— Держи его! — хором вскрикнули мистер Ас и Мич.
— Ищи его, свищи его! — сказал князь, растворяясь в воздухе. На прощанье он показал первому кулак, а второй — непристойное телодвижение, заключающееся в выпячивании паха и резком отведении назад согнутых в локтях рук.
— Смотри-ка, — сказала изумленная Мич, — локальная телепортация. А я-то думала, что она есть только в одном месте Дома — в королевском дворце…
— Самая последняя его разработка, — сказал мистер Ас. — Он вообще мужик не глупый, не смотри, что он маньяк…
— Спасибо, дядюшка, что решил помочь, — сказала Мич, озираясь в поисках какой-нибудь одежды. Как назло, в комнате не было ничего подходящего.
— На моем месте так поступил бы каждый… — начал мистер Ас.
— Ну уж! — перебила его Мич, поднимая из воды обрывки брюк и вертя их перед собой. — Запросто мог бы отлежаться в углу и выйти сухим из этой заварушки. Несмотря на то, что я так рассчитывала на тебя!..
— Но не отлежался же! — нарочито обиженно воскликнул мистер Ас.
— Я же не говорю, что ты хотел отлежаться, — пояснила Мич и принялась наматывать обрывки одежды на свои бедра. — Я сказала, что мог бы! Поэтому я и говорю: «Спасибо»…
— Не за что, — с остатками обиды в голосе вставил в ее речь мистер Ас.
Но Мич на достигнутом не остановилась и потому к своим словам прибавила:
— Конечно же, как верящий в твою отвагу и самоотверженность человек, я отметаю всякую взаимосвязь между твоим храбрым поступком и другим произошедшим чуть раньше событием…
— Это каким же? — с деланным интересом осведомился мистер Ас. Гонора в его голосе становилось все меньше и меньше.
— А таким, — сказала Мич, — что радиостанция дворцовой охраны — она находится этажом выше — перехватила сообщение для королевских гебистов в космопорту. В нем, в частности, говорится, что Главный Эксперт не подтвердил подлинность родовой метки на теле погибшей «принцессы». И что на место происшествия для личного опознания трупа и расследования случившегося прибывает одна из Их Высочеств. Ее личная армада уже на полпути от Изимбры…
— Какой ужас! — воскликнул мистер Ас. Весь азарт спорщика у него куда-то исчез; чувствовалось, что ему хочется побыстрее сменить эту щекотливую тему.
Мич, впрочем, тоже была не против этого.
— В любом случае, отсюда надо убираться как можно скорее, — сказала она с тревогой. — Тем более что князь уже, наверное, в казарме — солдат собирает.
— Как бы не так, — с видимым облегчением сказал мистер Ас. — В казарме… Говорю же — маньяк! Он в пяти метрах под нами, в гареме. Ты его здорово распалила. Он теперь пока кого-нибудь не завалит, ни за что не успокоится. Нас же он, похоже, всерьез не воспринимает!
— Чего же мы тут тогда стоим! — бросаясь к дверям, сказала Мич. — За мной!
— Э, нет, я так быстро не могу, — сказал мистер Ас. Волоча за собой ленту, он пытался перемещаться если не на высоте человеческого роста, то хотя бы над водой. — Где это видано, чтобы пулеметы летали с такой скоростью… Либо стрелять, либо летать — не все сразу!
— Если припрет, — сказала Мич, притормаживая возле мертвого Порнова, — то и пулеметы могут летать… Но низехонько-низехонько!
— Может, мне лучше здесь остаться? — осведомился мистер Ас, когда чуть ли не через минуту смог с грехом пополам добраться до двери.
— Нет уж, — сказала Мич, разглядывая ужасную рану на груди Порнова и горестно качая головой. — Я одна не справлюсь. Тем более, без него.
— А я? — тут же обиделся мистер Ас, за мгновение до этого говоривший прямо обратное. — А как же я, малыш?! Разве я хуже Порнова?!
— Но чтобы его оживить, мне потребуется слишком много времени, — не слушая его, рассуждала Мич. — За это время князь трижды кончит. Если же нам пойти вдвоем с тобой, мой храбрый дядюшка, — будет ли у нас еще время вернуться сюда за Порновым? Корабли моей сестрицы скоро будут здесь — а это соперник посерьезней, чем князь!
— Лезь в него, — решилась Мич, — только поосторожней. Не сбей настройку лептонных полей… А то будет Порнов остаток жизни головой трясти и под себя какать!
В воздухе заскворчало; треснул электрический разряд. Пулемет исчез; молния ударила в труп. Порнов подскочил, как ужаленный, и повернул голову с широко открытыми мертвыми глазами к Мич.
— Да, — сказала Мич, вздрагивая, — вид у него!..
— Еще бы, — поддакнул Порнов голосом мистера Аса и засунул свой указательный палец в здоровенную дыру на своей же груди. — Патрон калибра семь целых шестьдесят две сотых, это тебе не хухры-мухры. На спину вообще лучше не смотреть — там выходное отверстие с кулак должно быть!
— Ладно, бежим! — сказала Мич и выскочила в коридор. Ее голые пятки дробью застучали по паркетному полу. — Вызывай ближайший телеканал!
Через некоторое время они уже стояли посреди огромного бело-розового поля перин и подушек.
— Актовый зал, — пояснил мистер Ас, — в смысле, зал для актов; половых, как ты сама понимаешь. Князь большой любитель групповушек. Странно, что никого нет. Обычно здесь всегда резвится дежурная пара-тройка. Ведь ему может приспичить в любой момент… Наверное, он в нумерах…
И они с Мич устремились к противоположной стене зала. Там виднелся ряд дверей. Бежать было очень тяжело; ноги вязли в перинах почище чем в песке.
Когда до конца этого океана перин оставалось не более десяти метров, все двери внезапно распахнулись. Навстречу Мич и Порнову выбежало около десятка совершенно обезумевших женщин. В глазах их не было ни искры разума; лютая звериная злоба исковеркала некогда прекрасные лица. Они мчались к Мич и Порнову стелющимися тигриными прыжками. Длинные наманикюренные ногти до крови полосовали собственные тела; на плечах и грудях вспухли безобразные багровые полосы. Из клацающих оскаленных ртов обильно текла пена.
— Это князь, — крикнула Мич, ничуть не уменьшая шага. — Его работа! Попробуем прорваться. Смотри, дядя, чтобы они не оторвали Порнову голову. Ищи ее потом…
В следующее мгновение Мич взвилась в воздух; обе ноги ее попали точно в головы двух ближайших девиц. Те, кувыркаясь, словно городки от метко пущенной биты, полетели в разные стороны.
— Слава богу, князь предпочитает любовные схватки боевым, — сказала Мич, приземляясь и подсечкой сбивая на пуховое татами тоненькую смуглую противницу в плавках леопардовой расцветки, — иначе бы эти девочки показали нам… А так самое большее, на что они способны, — это страстно стонать, вскрикнуть в нужный момент да принять любую из сотни любовных поз…
— Позволь с тобой не согласиться, — возразил Порнов, на котором повисло сразу трое девиц. Четвертая же приноравливалась просунуть руку между поясом его штанов и животом. — Голову-то я, может, и сохраню, но что-нибудь иное могу и потерять. Как ты думаешь, Порнов на меня не очень рассердится?
— Не смей даже думать об этом! — крикнула Мич, бия пяткой схватившую ее сзади за волосы женщину. — Без этой штуки его лучше и не оживлять! Он тогда нас сам поубивает… Лучше попробуй пролезть в его подкорку. Используй его боевые навыки для самообороны. Время еще не много прошло, мозг должен быть жив. Главное, не сдвинь ему крышу!
— Да что он может, твой Порнов, — сказал мистер Ас, стараясь оторвать от себя вцепившуюся ему двумя руками в пах девицу, — он даже не знает, что такое ибахоба… Кстати, вот же она!
Как раз в этот момент невысокого роста девушка, одетая лишь в полупрозрачно-молочные колготки с овальными золотыми бляшками на поясе, подскочила к Порнову сзади и выдернула у него из-за пояса то, что сам Порнов считал нунчаками, а мистер Ас называл ибахобой.
— Отдай, воровка, — вскричал мистер Ас, разворачивая Порнова вместе с гроздью повисших на нем девиц. Он ухватил «воровку» за бляшку на колготках, с трудом подтянул ее к себе и принялся отбирать у нее нунчаки-ибахобу. — Когда-то я был воин экстра-класса; мой огненный меч наводил ужас на соперника…
— Да ты что! — в ужасе воскликнула Мич. — Ты бы еще на бензоскладе решил повоевать. Тряпки, перья и пух кругом; весь замок спалим и сами погибнем!
— Ты мне выбора не оставляешь, — с неудовольствием сказал мистер Ас. — Какова формула входа в его менталку?
— Почти стандартная, — сказала девушка. — Научи меня всему, что умеешь ты. Я хочу это знать и уметь…
Мистер Ас немедленно повторил это. Результат не заставил себя долго ждать.
Тело Порнова неожиданно сложилось, как перочинный нож. Девицы сгрудились впереди него, однако его шею, руки и плечи не отпустили. Тут же торс Порнова перекрутился, выворачиваясь из цепких девичьих пальцев. Две девицы отпустили его. Третью, оказавшуюся после разворота за его спиной, Порнов легко перекинул через себя.
— Браво! — только и сказала Мич.
— Ха! — гордо сказал мистер Ас. — Тут у него еще кое-что есть!
Опомнившиеся девицы вновь кинулись на него. Но Порнов, не мешкая ни секунды, выкинул левую руку с нунчакой и огрел ближайшую из них по голове. Та, вскрикнув, повалилась на спину. Порнов сделал молниеносный перехват через шею и нанес удар другой сопернице. Твердая рукоятка лишь слегка коснулась ее лица. Из рассеченной брови хлынула кровь.
До этого яростно рычащая и плюющаяся девчонка дотронулась рукой до лба, посмотрела на свою узкую холеную ладошку и внезапно стала белее простыней и наволочек вокруг. Она сделала два неверных шага в сторону, ноги ее подкосились, и она почти в беспамятстве опустилась на подушки.
Нунчаки свистели в воздухе; Порнов быстро делал перехват за перехватом. Девицы теперь старались держаться на расстоянии от него.
— Дядя Ас, кончай выпендриваться, — крикнула Мич, уже державшаяся за ручку дверей, — все равно это все не твое, а порновское!
— Мало ли чье, — возразил мистер Ас, — зато какой результат. Очень интересное применение ибахобы. Нетрадиционное, прямо скажем. Надо будет запомнить…
Хлестким ударом он безжалостно перебил ногу попытавшейся броситься за ними в погоню самой смелой из нападавших.
— Извини, дорогая, — сказал мистер Ас, — так получилось.
— Чао, девочки, — попрощалась Мич. — Не поминайте лихом. Конечно, вы здесь ни при чем. Уцелею — вылечу.
И она юркнула в дверь. Порнов вломился следом.
Среди нескольких кроватей под балдахинами, стоящих в комнате, занавески были опущены лишь у одной. Они слегка колыхались. За ними явно кто-то был.
Мич, подскочив к кровати, рванула ткань так, что та лопнула и расползлась. Мич и Порнов увидели лежащую на боку молодую женщину. Руки ее были опущены к коленям и сжимали некий продолговатый предмет, при ближайшем рассмотрении оказавшийся гуттаперчевым фаллосом довольно-таки больших размеров.
— Где князь? — строго спросила Мич.
— Дальше, — шепотом испуганно сказала женщина и слегка выдвинула вбок бедро, прикрывая руки со всем, что в них было.
— Не стесняйся, — сказал мистер Ас, — это все же лучше, чем с собакой… или вот с князем, например…
У женщины от этих крамольных слов на лице появилось выражение ужаса; руки ее ослабли, предмет выпал из них.
Впрочем, Мич с Порновым этого уже не увидели. Они кинулись бежать мимо рядов кроватей и вскоре оказались в небольшой комнате, расположенной по соседству.
Князь был тут.
Перед нашими героями предстала роскошная кровать, занимавшая добрых полкомнаты. Она была совершенно разорена. Рваные простыни лоскутьями свисали с розового атласного матраца, белыми холмами покрывали пол. Перья из разодранной подушки летали в воздухе. Посреди этого разора, в ворохе белоснежного белья подрагивали глянцево-шоколадные женские коленки. Все остальное скрывалось под облепленным пухом потным телом князя.
— Попался! — возопил мистер Ас и, вращая нунчаками над головой, помчался к трудящемуся вовсю князю.
— Проклятье! — зарычал князь, приостанавливая свои челночные движения. — У меня сегодня что, день воздержания?!
Порнов замахнулся для удара, но князь, усевшись на животе застонавшей партнерши, уже бормотал заклинание. Воздух на мгновение помутнел, и князь исчез.
Удар нунчаками пришелся в пустоту, и Порнов, потеряв равновесие, полетел в дымящуюся пухом и перьями постель.
Тут же в него вцепились смуглые ручки, и он опомниться не успел, как обнаружил под собой упругое женское тело, все гнущееся в судороге неистовой страсти.
— Возьми меня, — простонали воспаленные пухлые губы, — согни меня! Я уже почти готова, еще два толчка и я кончу!
— Вот тут помочь просят, — поворачивая голову к Мич, сказал Порнов голосом мистера Аса. — Может, я здесь задержусь ненадолго?
— Дядя Ас, опять?! — гневно воскликнула Мич. — То наверху ты хотел остаться, то здесь… Не заставляй меня думать о тебе плохо. Говорю же, одна я не справлюсь!
Тем временем женщина схватила кисть Порнова, прижала ее к своему гладко выбритому лобку и принялась лихорадочно двигать ею там. Она словно втирала в свое воспаленное тело живительную мазь, и все новые волны страстной неги вздымали ее прекрасное юное тело.
— Человек же просит!.. — пробормотал мистер Ас, раздираемый самыми противоречивыми чувствами и желаниями.
— Кроме всего прочего, — добавила Мич, — я не могу спокойно смотреть, как мой, скажем так, хороший знакомый будет совокупляться с уличной женщиной.
— Я не уличная, — вскинулась женщина, — я дочь командира княжеской гвардии Йоланта; за меня князь папе треть княжества пообещал, горы бриллиантов, жемчугов и сапфиров, тысячи рабов и рабынь…
Пока она все это говорила, Мич схватила Порнова за лодыжки и стащила его с кровати.
— Прости, моя радость, — пробормотал мистер Ас потянувшейся за ним смуглянке. — Быть может, вечером к тебе прилетит белый голубок, знай — это буду я.
— Я не хочу с голубем, — воскликнула прекрасная женщина, садясь на постели и прикрывая свою тугие полные груди простыней, — я хочу с тобой… Меня никогда не любил мужчина с таким странным потусторонним взором… И через которого можно увидеть лампу на потолке…
Последние слова она произнесла уже в пустой комнате.
Мич и Порнов во всю прыть мчались к телеканалу.
— Где он? — задыхаясь от быстрого бега, спросила Мич, когда они выскочили в актовый зал.
— Прямо под нами, — сказал Порнов. Он принялся крутить над головой нунчакой с такой быстротой, что девицы, подкарауливавшие их у дверей, едва заслышав смертоносный посвист диковинного орудия, дико завизжали и бросились врассыпную.
— А что под нами?
— Бассейн!
Когда стакан воздушного лифта вновь бесследно растаял в воздухе, взору преследователей открылся большой, метров ста в поперечнике, квадратный водоем, наполненный чудесной бирюзовой водой.
Стены бассейна были облицованы мраморными мозаичными панно. Вокруг бассейна все было покрыто чередующимися полосами белого и желтого песка. Кроме того, невдалеке виднелась чудесная травянистая лужайка с рядом небольших деревьев, похожих на ивы. С потолка на этот прелестный ландшафт лились потоки теплого солнечного света.
— Где же он? — осведомилась Мич, в растерянности оглядываясь.
— В душевой, — ответил мистер Ас и за руку повлек Мич к находившимся справа кабинкам для переодевания. — Здесь я его не вижу.
Вокруг них с Мич сидели, лежали и прогуливались пары мужчин и женщин. И те, и другие были одеты в одинаковые купальные костюмы, полностью закрывающие тело от середины бедер до груди. Купальники отличались лишь цветом, а у мужчин и женщин еще и покроем.
— Кто это? — спросила Мич, пока они пробирались к душевой.
— Местная знать, — пояснил мистер Ас. — У них сегодня пляжный день.
— А почему они так одеты? — спросила Мич, поправляя обрывки одежды на своих бедрах. Ей не нравилось, что ее нагая грудь начинает привлекать всеобщее внимание.
— А у нас самое целомудренное княжество в королевстве, — с определенной долей гордости произнес мистер Ас. — Ты не поверишь, но половина из этих замужних женщин — девственницы.
— Что, эпидемия импотенции? — спросила Мич. Она смотрела вокруг и видела множество красивых молодых женщин, стройные фигурки которых могли служить эталонами женской красоты.
— Нет. Просто в нашем княжестве действует право первой ночи, — разъяснил мистер Ас. — А князь предпочитает всегда иметь резерв целеньких девочек…
— Бедные мужья! — сказала Мич. — Они, наверное, ждут не дождутся, когда это похотливое животное покроет их жен…
— Что, кстати, он сейчас успешно и делает, — сказал мистер Ас. Они как раз добрались до запотевших стеклянных стен душевой. Оттуда слышались неясные возгласы и шум. — Ни в коем случае нельзя дать ему кончить. Пока он не удовлетворит свое желание, он для нас не опасен. Для него совершить половой акт сейчас важнее всего на свете… — с этими словами Порнов распахнул дверь и скрылся в клубах пара. Мич старалась не отставать от него. В душевой не было видно ни зги, и потеряться было проще простого.
Шумели струи воды множества работающих душей; откуда-то, видимо, из парилки раздавались шелестящие удары веника.
— Слышишь? — спросил мистер Ас.
Мич вслушалась. Где-то неподалеку явно взревел князь; словно эхо, вскрикнул женский голос.
Через несколько секунд наши друзья набежали на кучно толпившихся голых женщин. Через их головы, однако, ничего не было видно.
— Что дают? — спросила Мич у девушки, стоявшей рядом.
— Князь брачуется! — со счастливой улыбкой пояснила та. — Если вам тоже надо, то становитесь за мной. Я пока последняя…
— Мне только вопрос задать! — звонко закричала Мич и принялась проталкиваться вперед. Неожиданно женщины перед ней расступились, и она вылетела на плохо освещенный пятачок. Здесь стояла деревянная скамья, широкая настолько, что князь, мужчина полный и высокий, помещался на ней весь без остатка. Сверху, на его бедрах, наездником сидела хрупкая, тоненькая женщина. По лицу ее, по спине, смешиваясь с водой, бежали струйки пота; усталое дыхание вырывалось из груди. Видно было, что она отмахала на своем жеребце уже не один километр.
— Быстрее! Быстрее! — торопил ее князь, тоже тяжело дыша. — Ну же, поднажми! Если не можешь, слазь, пусти следующую! Эй, кто-нибудь посвежее да поздоровей… Ко мне!
— Может, и я на что сгожусь? — осведомилась принцесса, приближаясь к ложу.
— Может, и сгодишься… — сказал князь, увидев в облаках пара выдающийся вперед бюст принцессы.
Мич сделала еще шаг, и князь горестно завопил:
— И здесь нашла! Нигде спрятаться нельзя! Ох, яйца мои, яйца! Они же лопнут сейчас!..
Тут рядом с Мич образовался Порнов, князь дико завизжал: «Бейте их, девки!», быстро произнес заклинание и сгинул прежде, чем его преследователи успели что-либо предпринять.
Не ожидавшая от своего вороного такой прыти наездница упала вниз, смачно шлепнув голыми влажными бедрами о лавку. Однако сильно она не расстроилась, а, соскочив с лавки, с довольной улыбкой исчезла в облаке пара.
— Ситуация повторяется, — констатировала Мич, наблюдая, как вокруг них с Порновым сжимается круг женщин, разъяренных столь преждевременным исчезновением князя. — Сейчас нас вновь на части будут рвать…
Порнов закрутил в воздухе нунчакой, но должного эффекта на женщин это не произвело.
— Куда вы его дели?! — неслись со всех сторон злобные возгласы. — Где князь? Верните князя! Немедленно!!! Что я скажу мужу? Что мне, весь век в девках ходить?!!
Круг смыкался. Глаза женщин горели дьявольской жаждой мщения. Десятки рук тянулись к Мич, щипали ее, пытались схватить за волосы.
— Посмотрите-ка на нее! Ой, неспроста у нее такая кожа! Наверняка она трахается каждый день! Да раза по три!
— Неправда! Я девушка! — отчаянно крикнула Мич, но голос ее не был услышан.
Положение спас мистер Ас.
— Зачем вам князь?! — заорал он с такой силой, что стало слышно, как воздух свистит через дыру в его теле. — Он сбежал! Сбежал как последний трусливый шакал! Как только я поймаю его, я вышибу из него дух и сам стану править вами! И клянусь всеми святыми, в первый же день своего правления я позабочусь о вас о всех! Верьте мне!
Натиск разъяренной толпы замедлился. Нападающие не знали, верить Порнову или нет. Определенный резон в его словах был. По крайней мере, трудно было иначе, чем бегством, объяснить столь поспешное исчезновение всемогущего владыки замка, да еще в столь неподходящий для этого момент.
Порнов и Мич воспользовались заминкой и, расталкивая недовольно гомонящих женщин, ринулись к выходу.
— Как это ты, дядя Ас, намерен удовлетворить такое количество дам всего за одну ночь? — с удивлением осведомилась Мич на бегу.
— Уж я да не смогу, — самоуверенно сказал мистер Ас и добавил: — Конечно, я не собираюсь их всех трахать. Если мы все-таки заломаем этого вепря, на первый месяц мне и одной Йоланты с лихвой хватит. В ее печке пылает такой костер, что понадобится не меньше литра мужской жидкости, чтобы хоть как-то его притушить. Что же до всех остальных… Ты заметила, я сказал — в первый же день, а не в первую же ночь. Ха! Я просто издам указ об отмене права первой ночи. И, думаю, мужья этих изнемогающих девиц с радостью помогут мне в решении этой проблемы. Что будет, что будет! Я представляю, какие реки спермы хлынут в эту вальпургиеву ночь!..
— Ну, а теперь куда? — спросила у него Мич, когда бассейн уехал вверх и перед ее носом поплыли камни перекрытия.
— Все ниже и ниже, и ниже, — сказал мистер Ас. — Теперь — в казарму.
— Но там же нет женщин!
— Дитя мое! В его состоянии он готов драть все, что движется и шевелится! Скорее! Мы должны поймать его прежде, чем он кого-нибудь трахнет…
Они выскочили из воздушного стакана и застыли как вкопанные. Прямо им в лицо смотрел ствол арбалета, блестящий серебряным бумерангом.
— Шаг влево, шаг вправо считается попыткой к бегству! — бесстрастно произнес дневальный и потянулся к колокольчику, стоявшему рядом на тумбочке.
— Радость моя! — пропела Мич. Она положила руку себе на бедро; набедренная повязка стала медленно приподниматься, обнажая все больше стройную ножку принцессы. — Мальчик мой!
— Не подходить! — скомандовал часовой, завороженно следя за движением ткани. Рука его, не дотянувшись до колокольчика, зависла в воздухе.
— Уйди, противный! — капризно приказала Мич Порнову. — Ты нам мешаешь. Оставь нас одних!
Порнов повернулся и сделал два шага назад. Тут же за его спиной жалобно вскрикнули. Готовый сию же секунду прийти на помощь Мич, он пружинисто и резко обернулся.
Часовой быстро оседал на пол, заботливо поддерживаемый принцессой. Сбоку из горла у него торчала черная рукоятка кинжала.
— Здорово это у тебя получается! — с уважением отметил мистер Ас.
— На Порнове натренировалась, — сказала Мич, приводя свою экзотическую одежду в порядок. — Что это там за шум?
— Князь ищет, кого бы трахнуть, — озабоченно пробормотал мистер Ас. — Брезгует солдатней, а получше ничего и нету. Пока он здесь рыщет, надо бы его зажать.
Они побежали на шум; но едва только добрались до солдатской спальни, как услышали дикий женский вопль. Ему вторил другой, более низкий; ничего человеческого не было в нем — только торжество зверя, задравшего-таки свою долго улепетывающую жертву.
— А, черт! — воскликнул мистер Ас. — Как же я забыл! Та наложница, что он отдал солдатам позабавиться, — она же должна была быть где-то здесь…
— Ай-я-яй! — озабоченно сказала Мич. — Кто не успел — тот опоздал. Влипли. Ну-ка, дядя Ас, поберегись! Деваться некуда — пришло время оживлять Порнова!
— Зачем? — спросил мистер Ас. — Мне тут и одному не очень просторно.
— Третий в нашей ситуации совсем не лишний, — сказала Мич, пропуская волосы сквозь пальцы и расправляя их в тонкую прозрачную белую плоскость. — Очень скоро этот монстр появится здесь. Волей-неволей, но мы оказались в ловушке. Где-то здесь находятся сотни тренированных бойцов. В любую минуту они могут ворваться сюда.
— Отступать поздно, — поддакнул мистер Ас, — наверное, надо было сделать это раньше. В бассейне или в гареме — а еще лучше сразу же, как только он сбежал из своих покоев…
— Спокойно! — сказала Мич. — У меня есть план.
Мистер Ас недоверчиво хмыкнул:
— Как, еще один?
— Я беру на себя охрану, — сказала Мич, словно и не расслышав этой фразы. — Вы же с Порновым убьете князя…
— Очень интересно, — сказал мистер Ас, — как мы это сделаем с Порновым, если этого не удалось сделать даже нам с вами, Ваше Высочество?
— Я блокирую внешнюю среду, — пояснила Мич, — и отсеку солдат. Думаю, мне удастся перекрыть подпитку князя энергией извне; тогда ему придется сражаться в замкнутом пространстве. Вряд ли он захочет теперь воспользоваться телеканалом; скорее он решит развлечься и будет драться здесь, надеясь разом покончить с нами.
Лучшее оружие для локального конфликта, конечно же, ибахоба. Я делаю ставку на твой ментальный опыт и на молодость Порнова. Прячься за лептонным полем Порнова, чтобы князь не мог сканировать твое сознание; наивность Порнова будет сбивать князя, и тебе лишь надо улучить момент и подловить князя на каком-нибудь хитром ментальном финте…
— Он очень опытный боец, чтобы попасться на мой пусть даже самый хитрый финт, — сказал с сомнением мистер Ас. — Он много тренируется; он ест, пьет и спит с ибахобой…
— Вот уж с кем он спит, я знаю, — сказала Мич. — Не говори мне, что он предпочитает это легендарное древнее оружие длинным ногам своих красоток. Все. Оживляю Порнова!
Мич закружилась так, что ее набедренная повязка развилась и затрепетала в воздухе; казарму наполнила еле слышная музыка; как и в тамбуре «Оклахомы», все вокруг наполнилось сладким цветочным ароматом…
Порнов пришел в себя не сразу. Сознание прояснялось, словно после тяжелого пьяного сна. Ноги были будто чужие; Порнов переступил и пошатнулся. Взгляд его недоуменно обежал казарму и остановился на стоящей неподалеку Мич. Она тяжело дышала; грудь ее ходила ходуном. Слегка нагнувшись вперед, девушка накручивала обратно на бедра куски разлетевшейся повязки.
— Традиции наши советские! — сказал Порнов и показал Мич большой палец. — Я еще могу объяснить, почему, когда я привожу тебя в сознание, у тебя голая грудь. Но, трам-тарарам, почему она у тебя голая, когда в сознание прихожу я?!
— Ответ — совершенно некогда заняться собой, — сказала Мич. — Чтобы раздобыть себе приличное платье, мне нужно времени и сил никак уж не меньше, чем чтобы оживить тебя. Я думаю, ты не будешь сильно сердиться, что из этих альтернатив я выбрала последнюю?
— Никак нет, — сказал Порнов, увидев, как открывается дверь и в комнату входит князь. — Ты все сделала правильно! Где мой пулемет?!
«Тут я, — грустно раздалось в голове Порнова. — Бери ибахобу; сейчас он нас будет доставать!»
— Подумать только, — разочарованно сказал князь, останавливаясь у дверей и нагло разглядывая подобравшуюся, как кошка перед прыжком, принцессу. — Буквально сойти с ума из-за вот этих перезрелых прелестей… причем очень сомнительной свежести… Не знаю, что это на меня нашло. Мои глаза, где были мои глаза… Половина — да больше! — моих наложниц моложе, стройнее, сексуальнее этой самовлюбленной телки…
«Пока им овладел словесный понос, — быстро затараторил внутри мистер Ас, — я попробую объяснить тебе хотя бы азы обращения с ибахобой. Вкратце: что это такое. Ибахоба известна в королевстве Серебряных Струн с древнейших времен. Когда-то это было чисто холодное оружие — типа меча или сабли. Однако в силу доминирования в нашем развитии ментальной технологии ибахоба постепенно превратилась в универсальное ментальное оружие. Спектр его применения расширился чрезвычайно. Сейчас оно с равным успехом может противостоять как ножу, копью и арбалету, так и более совершенному оружию. Например, изобретенные вашей технократической цивилизацией электрический пулемет и протонный дезинтегратор для тренированного бойца, вооруженного ибахобой, не представляют особой опасности…»
Порнов попытался выразить сомнение. Ему до сих пор не встречалось еще ничего, что могло бы устоять перед залпом из протонной пушки.
«Тут есть одна хитрость, — заметил мистер Ас. — Для эффективного применения ибахобы требуется основательная ментальная подготовка. Сама ибахоба — это лишь генератор энергетической субстанции с широким спектром температуры и плотности. При соответствующем навыке вы, мистер Порнов, могли бы с ее помощью рубить камень, резать сталь и, быть может, даже удачно применить ее против противника, вооруженного теми же нунчаками. Однако против пулемета вам уже не устоять. Только потому, что время реакции, требуемое для упреждения пули, находится уже вне человеческих способностей. Ментал же способен упредить пулю; он знает о ней еще до того как она покинет ствол; еще до того как палец пулеметчика нажмет на курок. Короче — ментал предпримет ответные меры еще до выстрела».
Порнов вновь выразил сомнение, однако теперь противоположного характера. Он сомневался, не отданы ли в предстоящем поединке все козыри его противнику. Поскольку сам он менталом не был и мыслей чужих читать не мог.
«Без паники, — сказал мистер Ас. — Я не дам вам пропасть. Берите ибахобу. Сложите ручки плоскими гранями вместе. Обхватите их двумя руками, одна над другой. Верхняя управляет температурой плазменного ствола; нижняя — его конфигурацией. Внимание, беру управление на себя!»
Порнов сжал воображаемый эфес двуручного меча покрепче. Тут же его правая рука — она оказалась верхней — сделала вращательное движение, живо напомнившее Порнову вращение ручки газа на мотоциклетном руле. Соединяющая ручки ибахобы перемычка мгновенно раскалилась до бела. Круговое движение левой руки, и перемычка, словно выскочившее из пружинного ножа лезвие, устремилась вперед, превращаясь в пышущий жаром сверкающий огненный меч.
Князь отреагировал на эти приготовления мистера Аса немедленным прекращением болтовни. Рука его незамедлительно нырнула под полу халата и извлекла оттуда ибахобу, как две капли воды похожую на порновскую. Секунда — и в руках князя засверкал полутораметровый лазерный факел.
«Меч джеддая, — комментировал мистер Ас, крутя меч в порновских руках. — Реликтовая фаза развития ибахобы; сейчас применяется, как правило, лишь для ритуального приветствия соперника».
Руки Порнова вскинули меч вертикально вверх, затем опустили его вниз и вбок. Завершилось приветствие широким взмахом перед собой на уровне пояса.
Князь проделал те же манипуляции и тут же сделал шаг навстречу.
Порнов двинулся вперед. Противники начали сходиться. Тяжелый взгляд князя буравил Порнову переносицу; однако на этот раз переносить его было почему-то значительно легче. Видимо, не последнюю роль в этом играла принцесса. Порнов краем глаза заметил, что она уселась на корточки у стены и, сжимая ладонями виски, раскачивается влево-вправо.
Когда до князя осталось чуть больше метра, и смрад его тяжелого дыхания донесся до Порнова, мистер Ас решил нанести первый удар.
Руки Порнова неожиданно для него самого взмахнули мечом и резко опустили его на шею и левое плечо противника.
Князь, словно ждавший именно такой выпад, красиво, как на показательных выступлениях, парировал удар и тут же сам нанес ответный.
Порнова словно ветром развернуло на полоборота, и прозрачное плазменное лезвие рассекло воздух в дюйме от его лица.
Тело Порнова двигалось без веского участия с его стороны; он наблюдал за ходом схватки как посторонний зритель. Техника боя у князя и в самом деле была высока; он наносил удары все чаще и чаще. Мистер Ас едва успевал парировать их, загнанно дыша где-то в самом верху порновской черепной коробки. Противники кружили друг вокруг друга. Чудесные клинки в их руках вспыхивали самыми причудливыми огнями. Иногда они вообще исчезали из вида, видимо, уходя в зону сверхвысоких температур, недоступную человеческому зрению; иногда же их плазменная субстанция обретала «плоть и кровь», в руках соперников возникали стальные клинки, и тогда комнату наполнял свирепый сабельный звон.
Развязка наступила неожиданно быстро, буквально в первую же минуту. В один из моментов боя мистер Ас ослабил внимание и принялся менять параметры меча в недопустимой близости от стены комнаты. Когда температура огненного клинка упала ниже температуры плавления породы, из которой были сложены стены комнаты, самый кончик меча увяз в стене. Доля мгновения потребовалась мистеру Асу, чтобы высвободить его. Но этой крохотной заминки князю оказалось достаточно, и его удар достиг цели. Лезвие светового меча скользнуло по голой груди Порнова. Кожа лопнула и разошлась. Из раны на живот и ноги обильно хлынула кровь.
Порнов должен был бы потерять сознание от жуткой боли; однако Мич взяла на себя какую-то ее часть, и он устоял на ногах. Из горла его вырвался нечленораздельный вопль: «Наших бьют!», и, не дожидаясь, пока мистер Ас закончит парировать следующий удар, Порнов взял управление телом на себя и пнул князя в пах.
Столь необычный (и самое главное — неожиданный!) прием буквально ошеломил князя. Он завизжал от боли и двумя руками вцепился себе в пах, выронив меч. Развивая наступление, Порнов немедленно треснул князя пяткой в грудь. Свой меч он старался держать на вытянутых руках подальше от себя, опасаясь ненароком обжечься об его атомное жало.
Князь сделал два быстрых шажка назад, не удержался и упал на спину. Порнов ногой отшвырнул его ибахобу в сторону, наступил князю одной ногой на руку, чтобы тот не смог отползти, и приставил лазерный меч к его подбородку. Никакой опасности такой противник, по мнению Порнова, представлять не мог, и он несколько расслабился.
«Вот и драке конец», — подумал Порнов. Мистер Ас предупреждающе завопил, Мич вскрикнула, — но все это было уже ни к чему.
Князь вытянул свободную руку в сторону. Секунда — и его ибахоба, одним прыжком преодолев добрую пару метров, оказалась в его ладони.
— Для начала разберемся с сосунком, — злобно прорычал князь и молниеносным ударом проткнул Порнова насквозь. Словно желтая молния высунулась у Порнова из спины. В воздухе разнесся кошмарный запах горелого мяса. Чудовищная боль разорвала сознание Порнова; он умер мгновенно. Тело его пошатнулось. Мистеру Асу потребовалось приложить огромное усилие, чтобы не дать ему упасть. Тем не менее, нога Порнова соскочила с прижатой к полу руки князя. Тот не замедлил воспользоваться этим и перехватил эфес своего пылающего меча двумя руками.
— Теперь же прикончим предателя, — воскликнул князь, освободившейся рукой торопливо вращая рукоятку и изменяя цвет отменного факела. — Сейчас я раскрою это тело напополам вместе с окопавшимся в нем паразитом. Не думай, я не забыл, из какого сорта дерьма сложена твоя эфирная душонка. Сейчас я подберу подходящую температуру…
Договорить князь не успел. Осатаневший от страха мистер Ас вспомнил-таки молодость и одним сильнейшим ударом развалил князя от левого плеча до пояса. Кровь хлынула рекой, закипая на лезвии атомного меча; хлопья черной сажи поднялись в воздух.
— Господи, как я перепугалась! — воскликнула Мич, поднимаясь с корточек.
— А уж я-то как перепугался! — сказал мистер Ас, одной рукой поддерживая торчащий из своего живота княжеский меч. — Все, думаю, спета моя песенка! Но, к счастью, в самый последний момент вспомнил о Йоланте. Что же, думаю, опять ее этот боров крыть будет?! Взял и развалил его напополам! Делов-то оказалось… Кстати, о Йоланте! Как ты думаешь, может, мне к ней в таком виде заявиться? Ей, похоже, нравятся мужчины со странностями…
— Кто о чем, а он — о бабах, — недовольно сказала Мич. — Ты, дядя Ас, и впрямь — со странностями. Только князя изничтожил — сам как будто князем стал. Лишь бы где-нибудь кого-нибудь завалить; а что там дальше — трава не расти. Позволь тебе напомнить — эскадра сестры уже на орбите. Теперь, когда этот пузатый казанова получил по заслугам, самое время покинуть его гостеприимный дом!
Мистер Ас вытянул из брюха луч вражеского клинка и растерянно спросил:
— Но как же Йоланта? Она будет ждать меня; я обещал…
— В который раз убеждаюсь — все мужчины одинаковы, — констатировала Мич. — При виде первой же мало-мальски смазливой женской мордочки они начинают думать не головой, а своим детородным органом; в этот момент по интеллекту они сравнимы с кроликом-самцом. Решай сам; я же постараюсь как можно быстрее убраться из замка. Надеюсь, ты не настолько истосковался по своей подружке, что откажешься сопроводить меня до дворцовых ворот? Пока ты не навел здесь свои порядки, я несколько опасаюсь ходить по замку одна.
Мистер Ас разом повеселел и важно выпятил грудь.
— Следуй за мной; сейчас я организую тебе проводы по высшему разряду!
Держа в каждой руке по огненному мечу, он устремился к воздушному лифту.
— Я совсем забыл, что я теперь здесь главный!
Мич хотела было возразить по последнему пункту, но передумала. Не стоило охлаждать благородный порыв мистера Аса. Он сулил значительную экономию времени — а ради этого Мич с готовностью пошла бы и на куда большие жертвы.
Первое время ехали спокойно. Мистер Ас не поленился подняться на самую крышу замка, где стояли ретрансляторы для отпугивания местных дикарей, и обрушил на близлежащие окрестности мысленный вопль о скором пришествии в эти края смертоносного металлического зверя (подразумевался автомобиль).
— Не всякая птица долетит теперь до городских ворот, — уверенно сказал новоиспеченный владыка замка, — уж что-что, а чудовищ у нас стараются стороной обходить. Облетать. Обползать.
Поскольку в качестве произведенной мистером Асом услуги у Порнова причин сомневаться пока не было, он решил полностью посвятить себя хозяйственным делам.
Тут надо сделать небольшое отступление, чтобы пояснить, почему эта проблема была столь насущной. Дело в том, что местные кулибины и калашниковы, захватившие в качестве трофея иноземную повозку, изрядно перешерстили ее содержимое. Как сказал на допросе главный кулибин-калашников, по приказу князя они искали Великий Двуручный Меч.
— Поскольку только с помощью Меча можно было вскрыть каменную стену, окружающую космопорт, — авторитетно пояснил местный Архимед. — Просвинцованную к тому же и заговоренную…
Поиски Меча, понятное дело, завершились неудачей. Впрочем, никто из искавших сильно не расстроился. Князь, как нам уже известно, увлекся склонением принцессы к случайной половой связи, на чем, как известно, и погорел.
Все же остальное население дворца, получившее право на доступ к трофею, натырило полные карманы разноцветных полупроводников, чем и удовлетворилось. Теперь на грязной лапе какого-нибудь торговца птицей можно было увидеть плетеное колечко из световодов, сверкающее вместо изумруда микромодулем оптической памяти емкостью в десять терабайт.
Впрочем, то, что содержимое шкафов и рундуков вездехода было изрядно разворовано и перепутано, еще можно было вынести. Хуже было другое. По совершенно непонятным причинам не желал заводиться абсолютно исправный двигатель; не работали системы управления и обеспечения жизнедеятельности экипажа, хотя Порнов готов был поклясться, что ни одна из важных электрических цепей не была повреждена.
— Кажется, они повредили бортовую электронику, — констатировал Порнов. — Но каким образом?! Она наиболее надежно защищена От внешней среды…
— Какая броня устоит перед самым простеньким заклятием? — пришла на помощь Порнову Мич. — Они тут не только все разворовали, но еще и сдвинули по фазе все мало-мальски мыслящее оборудование своими попытками расколдовать его. Я думаю, это дело поправимое…
Однако время поджимало, до прибытия королевской эскадры оставались считанные часы, и Мич успела привести в порядок лишь самое необходимое — схему запуска двигателя и рулевое управление.
Когда они отъехали от замка на добрый десяток километров, Мич предложила остановиться и продолжить процедуру освобождения автомобиля от чар. Однако Порнов отказался.
— Время дорого, — сказал он, чувствуя себя в определенной мере уязвленным. — Чем дальше мы уберемся от замка, тем меньше шансов, что нас запеленгуют. Попробую починиться на ходу…
— Ну-ну, попробуй, — обиделась, но не подала вида принцесса. Она устроилась поудобнее в глубоком кресле второго водителя и положила ноги на пустой и темный пульт перед собой. — Если вдруг мои ноги начнут мешаться — не стесняйся, скажи.
— Уж я да не скажу, — пробормотал Порнов, одной рукой крутя баранку, а другой копаясь в чреве автопилота. — Как только возникнет необходимость, незамедлительно попрошу… убрать с руля.
Однако повреждения автопилота оказались незначительными, и попросить «убрать с руля» Порнову не удалось.
Дорога, идущая от замка вглубь заброшенных территорий, была ровной, как стрела. Автопилот действовал исправно, держал машину ровно по центральной осевой. Шансов свалиться в кювет, таким образом, было не так уж много. И Порнов, как было уже отмечено, решил привести все свое автомобильное хозяйство в порядок. Сделать это оказалось значительно труднее, чем предполагалось.
— Странно, почему они обивку у кресел не спороли, — злобно бурчал Порнов, обнаруживая очередную недостачу в бортовом инвентаре. — Что может быть лучше штанов, подшитых на заднице ворованным инопланетным кожзаменителем!
— Только плавки фирмы «Найк», — в тон ему ответила принцесса. Она захлопнула книжку в бордово-кровавом сафьяновом переплете, прихваченную в княжеской библиотеке, и принялась с интересом наблюдать за мятущимся Порновым. — Порнов, ты видел когда-нибудь плавки «Найк»?
— Чего я только не видел, — глухо донеслось из-под секции висевших на стене огромных баллонов с синей буквой «Эйч», — только что я видел того, кто загнал сюда ящик с ремтехникой. В гробу видел; в белых тапках…
— Что, это так серьезно? — спросила Мич. — Может…
— Да ладно, — сказал Порнов, — пусть живет. — Он вытащил из-под баллонов чемодан-«мыльницу» и откинул у него крышку. — Тем более что здесь почти ничего не тронуто…
— Ты мне на вопрос не ответил, — напомнила принцесса.
— По-моему, так очень даже ответил, — сказал Порнов, копаясь в чемодане. Наконец он извлек оттуда тяжелый металлический диск. Только ряд кнопок у внутреннего отверстия отличали его от штангистского блина. — Ты меня спросила про плавки, я тебе ответил про тапки. Актуальный вопрос — и не менее актуальный ответ!
— Так, — сказала принцесса после недолгого молчания, — опять за старое…
— Экие вы, Ваше Высочество, обидчивые, — Порнов не стал дожидаться развития конфликта, — ну какие такие плавки «Найк» могут быть в нашей бездомной походной жизни? Сто долларов за упаковку… Это же десять бутылок водки. Нет уж! Только бурка казаку во степи станица, только бурка казаку в степи постель!
— Между тем, — нотки негодования в речи Мич постепенно исчезли, — если верить этой книжке, ты мог бы каждый день ходить в новых «Найк»…
— Это что у тебя, новый каталог «Американские товары — почтой»? — вежливо осведомился Порнов. Он полностью ушел в работу, по очереди нажимая все кнопки на диске, затем принялся колотить по ним кулаком.
— Это «Ментальник» за шестьдесят второй год, — невозмутимо пояснила Мич, — год твоего рождения. Я решила посмотреть, чего от тебя можно ожидать в будущем. И вот что оказалось. Лептонная маска левого полушария гарантирует тебе безбедную жизнь практически в любой из вероятностных плоскостей. Общая тенденция в поведении вашей земной ментальности в целом совпадает с вектором лептонной маски, а это адекватно тому, что… — Мич на секунду прервалась и внимательно посмотрела на Порнова. Тот, продолжая согласно кивать головой, зажал диск между коленями и, с ненавистью бормоча: «У, хардваре х…во!», озверело проталкивал в отверстие диска рукоятку с конусом на конце.
— В общем, — сказала Мич, — если бы ты родился не в ста километрах от Кудымкара, а в ста километрах от Миннеаполиса, то мог бы стать, к примеру, Брюсом Ли!
— Зато мы делаем ракеты и перекрыли Енисей, — ответствовал Порнов, — а также в области балета мы впереди планеты всей!
— Чего это? — не поняла принцесса.
— А вот чего! — воскликнул Порнов и изо всей силы крутанул рукоятку. Внутри диска затарахтело, из всех его щелей повалил сизый дым, верхняя поверхность расцветилась всеми цветами радуги. Диск вырвался из рук Порнова и воспарил аж к потолку, подвывая и покачиваясь.
— Как поступил бы тот же Брюс Ли, — сказал Порнов, горделиво разглядывая висящий над его головой диск, — если бы он, к примеру, достиг своих высот не в карате, а в конструировании малых ремонтных роботов?! Как любой уважающий себя американский конструктор, он задублировал бы всю электронику, причем местами раза по три. Как особо выдающийся американский конструктор, он сумел бы предвидеть самые, казалось бы, невероятные условия эксплуатации робота и оснастил бы его схемами контроля среды. Вполне допускаю, что, как американский инженер масштаба Эдисона, он предусмотрел бы все возможные вмешательства в конструкцию робота и снабдил бы его защитой на все случаи жизни. Но какой бы Великий Американский Конструктор он ни был, он бы ни за что не мог предвидеть, что любой, даже самый суперсовременный, кибермозг может быть просто-напросто заговорен!
— Подвергнут мощному потоку виртуальных лептонов, — перевела принцесса, — ориентированных перпендикулярно структурам его нейронных канальцев…
— …в результате чего при кажущейся полной исправности кибермозг ремробота оказывается не в состояний произвести элементарную процедуру полного сброса.
— Карты правду говорят, — усмехнулась принцесса, — ты и в самом деле далеко пойдешь. Раз уж ты обскакал самого Эдисона…
— Да это не я, — скромно заметил Порнов. — В отличие от американских инженеров, наши ребята из Нечерноземной полосы России никогда не доверятся какому-то там кибернетическому мозгу. Какую гарантию может дать то, что нельзя ни рукой пощупать, ни глазом увидеть — в смысле, электрон там или позитрон. Может, его вообще на свете нет — а от него жизнь человека будет зависеть?! Нет, наши парни не таковы, чтобы позволить себе такую беспечность. Скажите, Ваше Высочество, что бы мы делали сейчас, если бы наши умельцы не умудрились втиснуть в этого кибера сверхкомпактный, но очень эффективный керосиновый движок? Конечно, американский ремробот может быть размером со спичечный коробок да и весить столько же — но кто даст гарантию? А его русский собрат — вот он… Парит наш орел!
— Да уж, — заметила принцесса, отгоняя от лица облачка сизого дыма, — пару от него предостаточно. Порнов! Наверняка ему безразлично, где летать? А?!
Диск продолжал гудеть над их головами, изредка постреливая сизыми струйками дыма.
— Черт его знает, — Порнов задумчиво поскреб затылок. — Вообще-то у него должна быть автоматическая программа по устранению всяких там неисправностей и неполадок… Но чего-то он не торопится…
— Загадочная русская душа, — не преминула вставить словечко Мич.
— Эй, ты, — Порнов повернулся к диску, — кончай вола долбать… Работать кто, Пушкин будет?!
Диск тут же гукнул, перестал чадить и гудеть и бесшумной молнией умчался вглубь кабины. Вскорости оттуда донеслись металлические лязгающие звуки и гудение вольтовой дуги.
— А вот так! — сказал Порнов и вновь принялся рыться в своем чемодане.
В течение получаса он запустил летать по вездеходу еще три диска. Работала вся эта ремтехника сноровисто и умело, трудно было к чему-либо придраться. Не прошло и получаса, как они привели в порядок большую часть оборудования машины. На приборной доске управления вездеходом один за другим вспыхивали оживающие телеэкраны внешнего и внутреннего обзоров, в блестящей стеклянной макаронине спидометра запрыгал фосфоресцирующий столбик — указатель скорости. Наконец, на большом зеленом дисплее системы диагностики и ремонта побежали сверху вниз страницы рапортов всех систем и узлов о полной готовности.
Пока Порнов любовно протирал экран тряпкой, роботы один за другим вылетели в открытый верхний люк. «Переходим в режим патрулирования и наблюдения», — прочитал Порнов на экране дисплея. Прикрывая вездеход со всех четырех сторон, роботы летели теперь примерно на высоте двухэтажного дома этаким слегка наклоненным вперед квадратом.
— Здорово, — только и сказал Порнов. — Если что, они нас предупредят, теперь можно и отдохнуть.
К сожалению, во время ремонта роботы изрядно начадили. Сизый дым слишком медленно исчезал в зарешеченных раструбах системы регенерации воздуха, чтобы можно было мечтать о полноценном отдыхе.
— А не пойти ли и нам наверх подышать свежим ветром? — пришла в голову Порнову ценная мысль. Мич не возражала, и они выбрались на броню.
Вездеход шел ходко, километров под шестьдесят. «Свежий ветер» со странным железистым привкусом резал Порнову легкие. Сначала он ежеминутно высовывался из-под пластикового козырька, чтобы сплюнуть на бетонку, затем слазил вниз и нацепил кислородную маску. Мич же не обращала на этот запах никакого внимания. Наоборот, она подставила лицо ветру, прикрыла глаза, и волшебная улыбка вдруг появилась на ее лице. Ничего подобного Порнов до сих пор еще не видел. Он зачарованно вглядывался в уже, казалось бы, сто раз виденное лицо и не мог его узнать. Тонкие ноздри девушки трепетали, губы шептали что-то сладкое и обволакивающее, как патока, как горящий прозрачный мед, из полуприкрытых глаз засияла бездонная морская синева, воздух вокруг наполнился лазурью и солнечным светом. Из фильтров маски вдруг потек запах свежего ржаного хлеба и парного молока, горячей жареной картошки с салом, хрустящей квашеной капусты с зернышками укропа… Порнов чуть не захлебнулся слюной и зашелся в судорожном приступе кашля.
Когда же он пришел в себя, наваждение исчезло.
— Домой хочу, — сказал Порнов. — На рыбалку хочу; свежей ухи под водочку…
— Не обращай внимания, — сказала Мич, — это все наведенное… Ну расслабилась слегка, замечталась. С кем не бывает.
— Ни фига себе «не обращай», — процедил Порнов, — когда вместо парного молока какой-то химией воняет… Сейчас бы уж дома был, если бы не ваши семейные разборки.
— Не оставляй меня одну, — с откровенно притворной печалью произнесла Мич.
Порнов от такой наглости аж дара речи лишился. Однако ненадолго; еще пара секунд, и он бы учинил очередную кровавую драму; причем кровь, естественно, могла быть только Порновской. Порнов это прекрасно понимал — но сделать с собой ничего не мог.
— Т-а-а-к! — сказал Порнов, все более разъяряясь. — Благодари бога, что ты женщина! А то бы я сказал…
Видимо, то, что он мог бы сказать, каким-то образом выбралось из глубин его мыслительных пространств и лабиринтов на самую поверхность его черепной коробки.
Краска хлынула на лицо Мич. Белые пряди волос на ее висках приобрели страшноватый розовый отлив. Ноздри затрепетали от злости; в бешено загоревшихся глазах закружилась гибельная карусель стальных секущих плоскостей.
К счастью для Порнова, в этот критический момент к нему на помощь подоспел один из ремроботов. Железный диск оттер готовую вцепиться в лицо Порнова девушку и, зависши между противниками, меланхоличным синтезированным голосом произнес:
— Недопустимый уровень напряженности. Немедленно исполняю Первый закон…
Порнов незамедлительно съездил по его железной крышке кулаком и, состроив страшную рожу, истерично завопил:
— Трам-тарарам! Сложи свой Первый закон в четыре раза и засунь сеое в задницу! Себя лучше побереги, туды тебя в качель!
Диск ошеломленно ургнул, отпрыгнул от Порнова аж на метр в сторону и некоторое время летел рядом с вездеходом, не приближаясь и не отдаляясь. Порнов еще раз попытался дотянуться до него, но не смог, и теперь только ругался матом и махал диску кулаком.
Как ни странно, но принцессу происшедшее неожиданно успокоило.
— Да он просто сумасшедший, — громко сказала она. — Псих. Сначала говорит, а потом думает. Придурок!
Порнов оторопел; ничего подобного от Мич он еще не слышал.
Принцесса же на секунду замешкалась и наконец выпалила ему в лицо:
— Урод долбаный!
Порнов от крайнего изумления чуть было не вывалился за борт. Только висящий неподалеку битый ремробот спас его от верной гибели: выстрелил из своего железного чрева длинный телескопический стержень, ухватил за рукав рубашки и удержал на борту вездехода.
— Я же говорю, — сиплым от пережитого голосом сказал Порнов, — мне отсюда подрывать надо; да побыстрее. А не то вы, Ваше Высочество, к концу нашей эпопеи по фене ботать начнете!
Столбик эмоциональной температуры на борту автомобиля стремительно падал; близилось примирение.
В этот момент робот вновь проявил беспокойство и затеребил Порнова за рукав:
— Повторяю: недопустимый уровень опасности. Первый закон…
— С ума ты сошел, что ли? — с зубовным скрежетом простонал Порнов. — Ну что ты сейчас-то к нам лезешь, черт тебя побери?!
— Они там на дороге яму углядели, целый котлован, — сказала Мич за робота. — Метрах в двухстах, если не ближе…
Она еще не успела договорить, как Порнов кубарем скатился внутрь вездехода.
— Яма на дороге! Котлован! — бормотал он про себя, мчась по кабине вперед. Руки его были готовы уже выжать тормоза обеих ведущих колес, но… На экране панорамного обзора не было видно никаких повреждений в ровном покрытии дороги не то что на сто метров — на километр вперед!
— Шалунишка! — игриво сказал Порнов и перевел дух. — Опять розыгрыш!
— Назад! — успела крикнуть Мич.
Руки Порнова независимо от его воли дернули рычаги тормозов с такой силой и быстротой, что пластмассовые рукоятки не выдержали и лопнули по шву, обнажая трубчатую арматуру рычагов. Порнов словно со стороны наблюдал, как толстыми синими веревками взбухают на его кистях и предплечьях вены, как дошедшие до упора рычаги миллиметр за миллиметром уходят в сминающиеся стальные ограничители.
Многотонная махина вездехода, грохоча всеми частями своего большого корпуса, быстро замедляла бег. От сильного трения покрышки на всех колесах стреляли ошметками отгоревшей резины Две толстых чадящих полосы тормозного пути протянулись на добрый десяток метров.
Порнова же не оставляло чувство полного и глубокого осознания собственного кретинизма. Его органы чувств передавали ему информацию, абсолютно неадекватную тому, что происходило вокруг. На всех экранах перед ним представала идиллическая картина: никого вокруг, на небе ни облачка, и только сверкающая в солнечных лучах гладкая и ровная, как стекло, дорога, уходящая за горизонт.
Порнов вспомнил, что точно такие же ощущения он испытывал несколько дней назад, когда они с Мич удирали из космопорта. Тогда он выжимал предельный газ, направляя машину точнехонько в каменную кладку стены.
Сейчас повторялась та же ситуация — с точностью до наоборот.
Еще секунда — и машина встала.
— Руки-то отпусти, — сказал Порнов.
— Назад! — воскликнула Мич. — Все значительно хуже, чем я думала!..
Правая рука Порнова прыгнула на ручку переключения скоростей и врубила заднюю передачу. Турбина вновь взвыла; вездеход, сильно дернувшись, покатился назад.
Внезапно что-то изменилось на экранах. Полотно дороги примерно в полукилометре впереди осело; черная трещина провала стала стремительно расширяться. Еще несколько секунд — и стала видно, как волна оседающей породы быстро движется навстречу вездеходу.
Порнов мельком взглянул на трубку спидометра. Цвет столбика — указателя сменился с красного на зеленый и полз к отметке десять миль в час. Порнов переключил скорость. Атакующая волна провала лишь слегка снизила свой темп, продолжая догонять беглецов.
Порнов выжимал предельный газ, турбина выла на разнос, спидометр колотился об отметку «сорок», а расширяющийся черный провал и не думал отставать.
— Жми! — крикнула принцесса с неподдельным азартом. — Немного осталось!
— В смысле — отмучаемся?! — ехидно уточнил Порнов, но принцесса из-за рева двигателя не смогла оценить шутку и восприняла сказанное всерьез.
— Еще около километра — и будет твердая поверхность, — пояснила она свои слова.
— Что же тогда сейчас под нами?! — крикнул удивленный Порнов.
— Штрек, — ответила Мич. — Это все проделки аборигенов. Где были мои глаза?! Если бы не эта перепалка с тобой, разве я прозевала бы такую плюху!
— Ругаться вредно, — подтвердил Порнов. Он переключил один из экранов на телекамеру ремробота и теперь наблюдал за открывающимся все более жерлом провала с высоты Эмпайр Стейт Билдинг. Камера краем захватывала и их вездеход, который сильно напоминал Порнову малюсенького рыжего муравья, удирающего от растекающейся по столу огромной лужи черничного киселя.
— Если мы выберемся живыми и из этой передряги, клянусь, я перестану ругаться матом.
— Здорово! — очень живо воскликнула принцесса. — Только не смей потом говорить, что это я специально затащила нас в эту ловушку!
Порнов, спохватившись, почесал загривок и добавил:
— Но, я надеюсь, мы живем в свободном мире, где каждый может думать, что хочет? И вообще, пока мы не выбрались из этой лужи киселя, все это — не более чем прекрасные мечты!
— Тут ты прав! — заметила принцесса. В тот же момент машину плавно качнуло, словно под ней пробежала гигантская пологая волна. — Вот теперь у нас в самом деле будут проблемы! Увеличь-ка угол обзора верхней телекамеры…
Телекамера ремробота заработала трансфокатором. Теперь в поле зрения Порнова и Мич оказался добрый гектар поверхности. При таком масштабе съемки жирная черная клякса провала практически слилась с медленно ползущей точкой вездехода.
Мич, впрочем, больше волновало другое:
— Нас отрезает! — воскликнула она. — Смотри, там, впереди…
Но Порнов уже и сам увидел. Тонкая черная линия стремительно рассекла шоссе по той самой границе безопасного пространства, к которой они так гнали свою ревущую машину. Линия была еще очень тонкой, почти пунктирной, — но они знали, с какой пугающей быстротой она умеет расти.
— Мы в ловушке! — обреченно сказала Мич. — Подвижка грунта обогнала нас, ударилась о край выработки и теперь валит крепи навстречу нам… Еще немного, волны провалов встретятся, и мы полетим вниз!
— Чтоб не шухериться, мы решили смыться, — выдал Порнов через сжатые зубы и впился взглядом в экран, высматривая что-то понятное лишь ему одному. Пунктирная линия разлома впереди ширилась на глазах. Если верить оцифровке масштабной сетки на экране, трещина уже достигла метровой толщины. Что же касается разлома позади, то его уже нельзя было отделить от изображения вездехода; судя по всему, пыль из-под неистово вращающихся колес летела прямо в пропасть.
Мич, перегнувшись через борт, попыталась разглядеть дно огромной каверны.
— Падение в крепостной ров — лишь слабая тень того, что нам предстоит, — сообщила она, борясь с головокружением. — Метров сто лететь, не меньше!
— Но за это Саре отомстить, — продолжал скрежетать свое Порнов. Пальцы его тарахтели множеством кнопок и переключателей; на добром десятке панелей и индикаторов сменяли друг друга изумрудные надписи. Порнов крутил головой, хмурил брови, бормотал про Сару, быстро чесал в затылке; затем вновь и вновь пытался еще глубже вдавить педаль газа.
Наконец он повернул голову к Мич и крикнул:
— Буквально пары секунд не хватает!..
— Ты думай, что ты говоришь! — сердито сказала Мич. — Я тебе еще раз повторяю — сто метров! Следи за губами: «Сто метров!»
— А я-то тут причем?! — обиделся Порнов. — Что ж мне, сзади бежать и машину толкать?
— Там негде бежать, — сказала Мич. — Задняя пара колес, похоже, болтается в воздухе!
Вездеход ревел, как издыхающий зверь, яростно борясь с затягивающей его пучиной. Его могучее механическое тело выталкивало из-под себя последние метры предательски вздрагивающей почвы. Крупные обломки дорожного полотна, словно пущенные из гигантской пращи, свистели в воздухе, по пологой дуге улетая далеко в расщелину. Тысячесильный мотор звенел на предельных оборотах и сотрясал всю массу машины лихорадочной дрожью.
Но что все это значило, если впереди вездеход ждала ширящаяся каждое мгновение пропасть!
«Через десять секунд достигаем провала, — думал про себя Порнов. Времени на разговоры уже не осталось. — Масса и скорость вездехода известны; сейчас мы еще могли бы перепрыгнуть разлом. Однако не через десять секунд. Ни за что не долетим!»
«Беда», — печально отозвалась Мич.
«Беда», — Порнов аж весь сжался от предчувствия; призрачное крыло озарения осенило его, и он завопил на всю рубку: — Врунгель, трам-тарарам!
Он рванулся к пульту и приказал:
— Ремонтные, все четверо — под кузов! Сразу же вверх на полную! Аккумуляторы не жалеть — золотые поставлю!
Мич успела заметить, как черные молнии летающих тарелок спикировали вниз. Тут же ее весьма бесцеремонно схватили за лодыжки, сволокли вниз, в рубку, и сунули в кресло. Из поручня и сиденья выскочили змеи привязных ремней и оплели ее тело.
— В темном переулке возле синагоги мы решили Сару подстрелить! — только и успела услышать она. Руки Порнова откинули щиток со смешной надписью: «Посторонним В», легли на открывшийся ряд клавиш и, словно взяв аккорд на рояле, разом утопили их все.
Грохот заложил уши. Ускорение впечатало Мич в кресло; амортизаторы визгнули и разогнулись до упора. Гневная отповедь Порнову, так нагло поправшему все приличия, нырнула куда-то внутрь, чуть ли не в пищевод.
Вездеход, словно полыхающая разноцветными огнями карнавальная шутиха, сорвался с обрыва и взвился в воздух. Тяжеленным пушечным ядром он перелетел бездонную трещину и врезался в ее противоположный край. Лязгнула лопнувшая подвеска, и машина зарылась бампером в паре метров от пропасти. Сила инерции проволокла ее несколько вперед, и вездеход, тесня и кроша землю, как бульдозер, выполз-таки на твердую землю. Где и застыл.
— Прибыли, — сказал Порнов.
— Ну-ка, развяжи меня, — сказала Мич. — Ты что, по другому не умеешь, кроме как за ноги и на себя? В лоб захотел?!
— Только ради бога, не рвись так сильно! — быстро сказал Порнов. — Не то ты отправишь нас туда, откуда мы только что с таким трудом выбрались!
— Не знаю, как у меня, а у тебя шансы попасть на тот свет и в самом деле чрезвычайно велики! — запальчиво воскликнула девушка и, не обращая внимания на делающего умоляющие жесты Порнова, рванулась из кресла.
Вездеход изрядно качнуло. Под днищем заскрежетали камни.
— А? — удивилась Мич.
— Вам, Ваше Высочество, тоже надо было зарок дать не ругаться, — скорбно сказал Порнов. — А то вы, как и я, во время ругани, как бы это помягче сказать, теряете нить разумной мысли. Как вы думаете, что это значит, если двигатель продолжает работать, а автомобиль стоит на месте? Ну, с трех попыток?
Мич и вправду только сейчас обратила внимание на вой работающего на холостых оборотах двигателя.
— Мало ли что, — сказала она. — Сцепление выжато…
— С чего бы? Раз.
— Колеса отпали…
— Только спереди. Два.
— Не хочешь же ты сказать, что мы висим над обрывом…
— В самую точку! — воскликнул Порнов.
Он осторожно потянулся к пульту и повернул ключ зажигания. Вой двигателя пошел на убыль и вскоре стих. Впервые за несколько часов в рубке наступила тишина.
— Хорошо-то как, — сказала Мич. Порнов показал ей нужную кнопку на подлокотнике, она нажала ее, и ремни убрались обратно в кресло. — Так бы и сидела целую вечность!
— Ну, вечность не вечность, а минуты полторы у тебя еще есть, — сказал Порнов.
— А потом что? — не поняла Мич.
— У ремроботов аккумуляторы сядут, и машина начнет задом съезжать в пропасть.
— Очень интересно! И что же нам делать?
— Одно из двух: либо осторожненько выбраться наверх и покинуть тонущее судно, либо за оставшееся время придумать, как эту многотонную махину вытащить на сушу. Прошу учесть, что передних — в смысле задних — колес больше нет, на средних мы балансируем, а задняя — бывшая передняя — пара болтаются в воздухе. Повезло еще, что катились задом наперед — сейчас только кузов да двигатель своей массой держат нас на весу.
— Жалко машину! — сказала Мич. — Без нее мы далеко не уйдем!
Она подумала и спросила:
— А еще раз прыгнуть мы не сможем?
— Нет, — сказал Порнов. — К сожалению, я выпустил все ракеты!
— Да, а что это за новый боевой клич: «Врунгель»? — поинтересовалась Мич и посмотрела на большой циферблат часов на пульте.
Порнов перехватил ее взгляд:
— Как раз хватит, чтобы рассказать. Была у меня в детстве такая любимая книжка: «Приключения капитана Врунгеля». Как только ты сказала: «Беда», — у этого Врунгеля так яхту звали, — мне и вспомнился один эпизод из книжки. Как они с помощью содовой шипучки и реактивного принципа гонку выиграли… Я и выпалил ракетами вперед — в смысле, назад!
— Беда, беда, беда, — быстро произнесла Мич и прищурилась на Порнова.
— Не, не клюет, — сказал тот, подумав. — Был там момент, когда они меж скал застряли — но это надо прилива ждать!..
— Жаль, — сказала Мич, и в кабине воцарилось унылое молчание.
Наконец Порнов решился:
— Ладно, пошли. Дольше оставаться опасно. Роботы могут в любую минуту отказать.
Они с Мич осторожно вылезли наверх. Кабина вездехода висела над многометровой бездной, и у Мич, глянувшей туда, к горлу вновь подступила тошнота. Откуда-то снизу слышался тонкий жалобный вой; прилепившиеся к днищу машины четыре черных чумазых диска из последних силенок противостояли навалившейся на них тяжести.
Гладкие стальные бока вездехода никак не предназначались для путешествия по ним.
— Держись за выступающие стыки бронеплит, — сказал Порнов. — И сними сапоги — слишком гладкая у них подошва. Не дай бог, нога соскользнет!
Мич стянула сапожки и на четвереньках отправилась по крыше вездехода. Порнов пополз за ней. Сначала все шло нормально; однако вскоре дорогу им преградил выступающий вверх колпак кабины экскаватора. Гладким стеклянным шаром он торчал на добрый метр над броней, и попытаться перелезть через него было чистым безумием. Мич решила обогнуть его сбоку и потянулась к торчащей сбоку рукоятке двери кабины. Порнов в это время полз сзади и тянул за собой мешок с провизией и провиантом. Он и глазом моргнуть не успел, как Мич уцепилась за ручку двери и попыталась спуститься на подножку кабины экскаватора.
Дверь тотчас распахнулась, и девушка, закричав от страха, повисла над пропастью. Ноги ее болтались в считанных сантиметрах от края обрыва, но как Мич не извивалась, зацепиться ей за землю не удавалось.
— Опаньки! — недовольно пробормотал Порнов. — Нас с детства манит высота, мы с детства рвемся в поднебесье…
Он быстрее пополз вперед. Когда Порнов достиг Мич, та уже перестала дергаться и из последних сил пыталась сомкнуть непослушные пальцы на рукоятке. Порнов попробовал ухватить ее за руку, но не смог дотянуться. Здорово мешался мешок со скарбом, который так и норовил выскочить из рук и сигануть в пропасть. Порнов попытался приладить его и так и эдак, но ничего не выходило.
— Слушай, у меня пальцы не железные, — сказала Мич, рука которой уже начала неметь. — Выбирай — или я, или он!
— Я тебя выбираю! — сказал Порнов. — Тебя я уже давно знаю, а этот мешок впервые вижу…
Он отпустил мешок, и тот, кувыркаясь, полетел на дно пропасти. Порнов проследил за ним взглядом, пока мешок совсем не исчез из виду.
— Правда, красиво?! — осведомилась Мич. — Подожди минутку, посмотришь, может быть, у меня еще лучше получится!
Порнов чертыхнулся и, распластавшись на корпусе вездехода, как медуза, уцепил принцессу за запястье.
— Что ж ты мне говорила, что тебе двадцать восемь лет! — простонал он, медленно приподнимая принцессу на вытянутой руке.
— А что?!
— Но весишь-то ты на все двадцать девять!
Скоро девушка смогла поставить ногу на подножку кабины экскаватора, и Порнов отпустил ее руку. «Можно передохнуть», — подумал он. Но тут из-под днища, скрежетнув, вылетела галька, машина слегка дернулась вперед и вниз, и наш герой поспешил за спрыгнувшей с подножки на землю Мич.
— Скорее, — поторапливала его она. С ее места было очень хорошо видно, насколько неустойчиво положение автомобиля. На весу его поддерживало только чудо да еще уже совсем выработавшие ресурс роботы. Вместо их первоначального ровного гудения теперь слышались лишь редкие слабые взвизги. Корма автомобиля все более задиралась вверх; задние колеса уже оторвались от земли и криво висели в воздухе на сломанной подвеске. Трещала галька под днищем вездехода; машина сантиметр за сантиметром сползала в пропасть.
Порнов уже спустился на подножку и теперь выбирал место, куда бы прыгнуть. Он покрепче ухватился за створку двери кабины, напрягся, но тут взгляд его случайно остановился на сияющем разноцветье пульта управления экскаватором.
— Эй, орлы, — крикнул он, — а что, экскаватор тоже починили?
Ему никто не ответил.
— Есть идея, — сказал Порнов Мич, сплюнул в пропасть и полез в кабину.
Мич на мгновение остолбенела, а затем испуганно крикнула:
— Ты упадешь! Ты уже падаешь!! Прыгай, прыгай, черт тебя возьми!!!
— Наши пограничники — смелые ребята, — напевал Порнов, возясь внутри кабины, — трое вызвались идти, а с ними — капитан…
— Что, снова — Врунгель?! — догадалась Мич.
— Скорее Ньютон, — ответствовал Порнов. — Учебник физики, пятый класс…
Он положил руки на рычаги экскаватора. Завыли насосы, нагоняя масло в гидравлику; лежащая в углублении кузова металлическая лапа ковша стала вытягиваться вперед и вверх. Блестящий металл выдвигающихся гидроцилиндров засверкал на солнце.
— Поберегись! — крикнул Порнов, вовсю орудуя рычагами. Стрела экскаватора дернулась и с воем стала опускаться прямо Мич на голову. Та едва успела отскочить в сторону и выразительно постучала себя пальцем по виску.
— Не стойте и не прыгайте, не пойте, не пляшите там, где идет строительство или подвешен груз! — процитировал в ответ Порнов. — Посмотри лучше, как там у меня дела.
Мич, стараясь держаться подальше от все выползающей из машины телескопической штанги, заглянула под машину.
— Уже лучше, — сказала она, — эти колеса на земле. Вроде бы больше не ползешь.
— Как я уже успел раньше убедиться, — заметил Порнов, — между ползаньем и летанием существует какая-то глубинная связь. Эй, железные, все ко мне!
На этот раз летающие тарелки ремроботов прибыли к нему отнюдь не мгновенно. Летели они медленно и дергано; один из дисков едва сумел добраться до земли и со звоном грохнулся на дорогу. Внутри него что-то тарахтело, из щелей валил сизый дым.
— Выношу благодарность за самоотверженный труд, — объявил Порнов. — До полной победы совсем не далеко. Быстро на зарядку и ко мне!
Трое ремроботов с трудом залетели внутрь вездехода. Лежащий на дороге диск тоже попытался подняться, несколько раз подпрыгнул, но вновь и вновь валился на землю, поднимая клубы дыма.
— Инвалиды не в счет, давай лежи, — разрешил Порнов.
Тем временем длинная металлическая штанга стрелы с ковшом на конце выдвинулась метров на десять вперед. Корма вездехода медленно опускалась; сломанная подвеска скрылась под кузовом. Наконец зад машины осел настолько, что ковш экскаватора лег на землю.
Порнов удовлетворился содеянным, выключил мотор и выбрался из кабины. Однако вместо того, чтобы спуститься на землю, он пополз по крыше вездехода обратно, пока не скрылся в люке.
Мич с опаской наблюдала за автомобилем. Несмотря на то, что тяжесть стрелы несколько сбалансировала машину, полной уверенности в безопасности Порнова у Мич не было. Поэтому она вздохнула с облегчением, когда он вновь выбрался из люка и пополз назад.
На сей раз вместо мешка он волок связку полутораметровых труб и огромную кувалду. Управляться с этим грузом было значительно труднее, и Порнов взопрел, пока добрался до Мич.
— Отдохни, — сказала Мич, — с тебя же пот ручьями течет.
— Я бы отдохнул, — тяжело дыша, сказал Порнов. — Сумеешь заколотить эти трубы в землю? Тут, наверное, никакого особого колдовства не надо…
— Наверное, — сказала Мич. Она что-то прошептала, тряхнула гривой своих волос и с необыкновенной легкостью закинула кувалду себе на плечо. — Куда колотить-то?
Порнов показал ей место возле ковша экскаватора.
— Две с этой стороны, две — с той.
— Держи трубу, — скомандовала Мич. Она высоко вскинула молот и изо всех сил стукнула по трубе. Труба ушла в землю на пару сантиметров, не больше. Зато кувалда вырвалась у Мич из рук и улетела далеко в сторону.
— Размах лошадиный, удар комариный, — сказал Порнов.
— Она была слишком тяжелой, — пояснила Мич столь странное поведение кувалды. — Вот я и сделала ее полегче. Ладно, есть другой способ…
Она вновь произнесла заклинание и взялась за кувалду.
На сей раз удар был значительно более эффективным. Порнов едва успел убрать руки; труба нырнула в почву, как в болото.
— Совсем другое дело, — уважительно сказал Порнов. Он ухватился за торчащий из земли огрызок трубы и пошатал его. С той же легкостью, что и при уходе в грунт, труба вылезла обратно.
— Землю сделала помягче, — сказала Мич. — Так. Что у нас еще осталось?..
— Вертай все взад, — обреченно сказал Порнов. Он поплевал на ладони и принялся наяривать молотом.
Прошло около получаса, прежде чем он остановился и бросил кувалду.
— Ремонтники, — просипел он, — живо сюда.
Роботы не заставили себя долго ждать.
Порнов показал им, как надо приваривать к вбитым трубам поперечные, чтобы ковш экскаватора оказался в своеобразной металлической петле и без сил рухнул прямо на дорогу.
— Ты мне вот что объясни, — сказал он, едва отдышавшись. — Как это вы тут умудряетесь превращать людей в зверей и обратно, молнии метать, ходить через стены и прочее — это я не то чтобы понять, но допустить могу. Но вот это «А ну, сани, катитесь сами!» — почему не получается? Чтоб по моему хотению, по щучьему велению ведра сами домой шли, печка ехала или вот молоток трубу забивал?
— Много будешь знать, скоро состаришься, — огрызнулась Мич, остро переживающая собственную неудачу. — Фиг ли молот… Тупая железяка! Не то что извилину, в нем даже трещину не найдешь, за которую можно зацепиться. Ладно, чтоб понял, пример. Микроволновая технология. Еще проще: СВЧ-печь. Чтоб вскипятить литр воды, нужна уйма энергии. В десятки раз больше, чем чтобы изжарить здоровенный кусок мяса…
— Кусок мяса, это хорошо, — мечтательно вставил Порнов.
— А-а-а, — раздосадованно сказала Мич, — что тебе объяснять. У тебя сейчас все мысли о том, где бы чего сожрать и выпить!
— Ага, — сказал Порнов и, не удержавшись, добавил: — И с кем бы трахнуться.
— Ни с кем, а с чем, — поправила Мич. — Иди-ка, потрахайся с вездеходом!
Ремроботы уже завершили сварку и теперь втроем тащили в вездеход своего воющего и коптящего собрата.
Порнов, кряхтя, встал и поплелся к машине. Он представлял себе, как заберется в бортовой холодильник и начнет жрать — или есть, но только очень быстро, почти как жрать — все подряд, слева направо и сверху вниз. А потом залезет в кресло или просто ляжет на подстилку на полу и будет спать, спать и спать!
Но для этого надо было еще вытащить машину.
Порнов поднялся в кабину экскаватора. Ковш дернулся и поехал по земле назад. Вот он уперся в капкан из труб и принялся выворачивать их из земли. Вокруг труб побежали трещины, заныл метал, толстенное железо принялось изгибаться вокруг стальной лапы.
Мич предостерегающе подняла руку, но тут вездеход неуклюже перевалился с бока на бок и в одну секунду выскочил на твердую почву. Ковш вгрызся в землю, все более подтаскивая машину к себе. Стрела сложилась углом и принялась поднимать корму с кабиной в воздух. Порнов дождался, пока между землей и задними колесами не образуется просвет в его рост, и затем вылез из кабины.
— Большое преимущество экскаватора, — воскликнул он. — С помощью ковша его можно хоть на попа поставить!
— Да, — сказала Мич, — но согласится ли поп?
— Вам бы все шутить, — сказал Порнов. — А нам вот подвеску менять!
— Может, сначала поедим? — спросила Мич.
— Если я поем, я сразу засну, — возразил Порнов. — Лучше уж заменить подвеску и потом оттянуться на полную катушку…
Однако оттянуться на полную катушку ему так и не удалось. Ремонт подвески затянулся часа аж на три, и Порнову, чтобы не сдохнуть с голода, пришлось все-таки перехватить кусок-другой. Кончилось тем, что он перебил аппетит, но в то же время умудрился не впасть в спячку — хотя регулярно принимал теперь летаргически-коматозно-столбняковое состояние. Все время, пока ремроботы сваривали множественные переломы подвески, он кемарил неподалеку на травке. Когда дело дошло до сборки отремонтированных узлов, он вроде бы оклемался; но едва только работа была закончена и вездеход твердо встал на все колеса, как Порнов вновь превратился в сомнамбулу. Освободив ковш и втянув ковш обратно на его место, он захлопнул дверцу экскаваторной кабины и неожиданно полез на крышу вездехода. Высоко поднимая ноги, он легко, как лунатик, преодолел столь опасный ранее путь.
Мич хотела осведомиться, чего это он картину гонит, но побоялась, что он сверзится с порядочной все-таки высоты, и промолчала.
Порнов тем временем исчез за козырьком автомобиля. Когда Мич тоже забралась внутрь машины, Порнов уже спал в своем кресле мертвецким сном.
— Приплыли, — недовольно сказала Мич. Она на локтях приподнялась из люка и, задрав голову, посмотрела наверх. В той части неба, откуда пришла машина, полыхнула зарница, за ней другая. Мич поморщилась и спрыгнула вниз.
— Вставай, — трясла она невменяемого Порнова, — сестрица пожаловала… Сматываться надо!
Однако разбудить Порнова было невозможно. Множественные перипетии и коллизии последних двух дней его многотрудного существования сделали свое дело. Порнов вырубился — и надолго.
Мич отпустила его и без сил бухнулась в собственное кресло. Слезы обиды душили ее. Умудриться избежать стольких опасностей, преодолеть такие преграды и быть пойманной теперь — нет, это было свыше ее сил!
С отчаяньем смертника она выволокла Порнова из его водительского кресла и запихнула в свое. Ей приходилось только догадываться, что означают те многочисленные рычаги, ручки и кнопки, что рядами теснились на пульте. Мич закусила губу и, положив руки на рулевое колесо, попыталась повернуть его. На ее удивление, это оказалось совсем легко. Мощные пневматические усилители передали воздействие на передние колеса. Те шевельнулись; машина едва заметно вздрогнула. Мич, приободрившись, покрутила руль вправо-влево. Затем, решившись, осторожно протянула руку к пульту и нажала кнопку «Зажигание». Завыла, разгоняясь турбина; волной пронеслась и исчезла мелкая вибрация. Ровный сильный гул мотора наполнил кабину.
«Была — не была», — подумала Мич. Ее память никогда ее не подводила, и она постаралась вспомнить все движения Порнова за рулем до мелочей. Она решительно положила руку на один из торчащих слева рычагов и потянула на себя.
Дальнейшее произошло очень быстро; Мич даже не успела испугаться. Машина дернулась, сдвинулась с места и покатилась вперед… к пропасти. Мич едва успела отпустить рычаг; тяжелая туша вездехода еще прокатилась немного по инерции и остановилась у самого обрыва.
Продолжать эксперименты Мич не решилась.
Губы ее скривились, ресницы быстро заморгали. Всхлипнув, она оглянулась на полностью отключившегося Порнова — и, не в силах более сдерживаться, заревела.
Из этого непотребного состояния ее вывела странная игра огней на пульте. Плафоны индикаторов, доселе горевшие спокойным огнем, теперь часто и хаотично мигали. Целые волны огоньков проносились по пульту из стороны в сторону. Мич через слезы с удивлением наблюдала за всей этой цветомузыкой.
Внезапно почти перед самым ее носом требовательно замигал плафон с надписью «Грузовой отсек. Связь по ВС». Что такое «ВС», Мич не знала, но на всякий случай нажала расположенную прямо на плафоне клавишу.
— Ага! — с удовлетворением сказали из динамика на пульте. — Ну, сейчас я вам устрою трепанацию черепа!
Мич попыталась что-то произнести, но из-за спазмов в горле выходило плохо. Из динамика тем временем неслось:
— Когда эти гопники свинтили у меня лазерный бур, я терпел. Когда они заняли мою розетку, я терпел. Когда мне, роботу первой категории, пришлось чинить их путаные безмозглые схемы, я терпел. Но теперь, когда вместо благодарности из меня выдирают мой собственный блок питания — этого я стерпеть не могу! Клянусь Айзеком, я этого так не оставлю!
— Не ори, не дома, — возражали ему из динамика. — Ты вспомни лучше, кому ты жизнью обязан. Ведь из кучи дерьма тебя буквально собрали, ни одного узла целого не было…
— Большое спасибо, — с сарказмом неслось в ответ. — Да вы просто без меня обойтись не смогли. Если бы вон у него бензобак бы не взорвался и процессор бы не выжгло, — дождался бы я от вас такой милости…
— Ты его не трогай! — раздалось с угрозой. — Он герой трудового фронта, можно сказать, подвиг совершил. Если бы не он, ты бы сейчас вместе с машиной на дне пропасти лежал. Так что давай сюда аккумулятор и не дергайся. Тем более, у нас и разрешение от руководства есть…
— Не может быть! Порнов меня не продаст; я ему в свое время жизнь спас. Вот я у него спрошу…
— Спроси, спроси!
— Товарищ Порнов! Кибернетическое устройство «Медбрат 26». Разрешите обратиться…
— «Медбрат»! — воскликнула принцесса, утирая слезы. — Ты жив! Мы-то уж думали, что тебя или разворовали, или заколдовали до потери пульса…
— Нет, я это смутное время в разобранном виде провел. В виде лома. Когда машина вниз свалилась, я тоже с полки полетел. Головой вниз. Тут помню, а тут не помню…
— Так не бывает, — встрял кто-то в разговор. Мич по голосу узнала в нем того робота, что предупредил их о яме.
— Не перебивай, когда докладывает робот высшей категории, — не дал ему договорить «медбрат».
— Не высшей а первой!
— Высшей — в смысле более высокой, тупица!
— Сам дурак!
— Молчать! — приказала Мич, и перепалка стихла, как будто роботов кто-то разом выключил. — Что у вас там происходит?!
— Товарищ Порнов нам обещал золотые аккумуляторы, — быстро затараторили в динамике. — У этого типа целая коробка; правда, платиновых, а не золотых, — но он и их не дает!
— Неправда! — завопил «медбрат». — Порнов не мог! Они все врут!
— У меня все в памяти записано!
— Контора пишет!
— Тихо! — прикрикнула Мич, и галдеж опять стих. — Дай ты им эти аккумуляторы. Пусть только не орут.
— Вот так вот! — торжествующе донеслось из динамика. — Слышал, что сказали? Давай сюда!
— Ну, ладно, мадам… — обиженно сказал «медбрат».
— Между прочим, мадемуазель!
— Попросите вы у меня чего-нибудь, мадемуазель, а я вам скажу — не могу, мол, все батарейки раздал и себе не оставил! Давно, видимо, у вас зубы не болели, что так «медбратьями» разбрасываетесь…
— А что, кроме зубов, ты еще можешь? — заинтересованно осведомилась Мич.
— Кибер такого класса может практически все! — горделиво объявил «медбрат». — От вычисления дифуравнений до решения сложных планово-экономических задач. Напомню, что в системах муниципального управления таких крупных городов, как Москва и Санкт-Петербург, задействованы роботы именно первого класса!
— Здорово! — восторженно прошептала девушка. — Ну-ка, ребята, верните ему аккумуляторы. Слушай, управление городами — это ладно… А вот как насчет автомобилей, а? Вот этот вот вездеход?!
— За не фиг делать! — сказал «медбрат». — А ну-ка, пустите меня к моей розетке!..
— У тебя же аккумуляторов мешок! Нам не дает, да еще и к розетке лезет!
— Кыш, мелочь пузатая! Мои аккумуляторы, что хочу, то и делаю!
— Немедленно прекратите этот базар! — вмешалась Мич. — Дайте ему все, что необходимо для управления автомобилем… И запомните — пока Порнов спит, «медбрат» выполняет его функции…
— Ага! — завопил «медбрат». — Лечь, встать, лечь, встать…
— Функции водителя автомобиля! — поспешила уточнить Мич.
— Н-н-н-о, родимая! — воскликнул «медбрат».
Вездеход так резво рванул кормой вперед, что не успевшую пристегнуться Мич словно морковку из грядки выдернуло из кресла. В воздухе она столкнулась с также вывалившимся из кресла Порновым, после чего они оба обрушились на пульт. Порнов сыграл роль предохранительной подушки; он принял удар о пульт на себя и самортизировал его. Мич лишь слегка ушибла руку о его грудную клетку.
С пульта они свалились на пол. Здесь Порнов приоткрыл глаза и удивленно воззрился на лежащую на нем Мич.
— Не, я щас не могу, — сказал он ей, заспанно моргая. — Давай, когда высплюсь?!
И он тут же заснул вновь. Даже голова об пол состукала.
— Интересно, — сказала Мич раздумчиво, — что он хотел этим сказать?!
Она с огромным трудом подняла тяжеленное порновское тело и усадила его обратно в кресло. Здесь Мич на некоторое время замешкалась. Соображала — стоит или нет пристегнуть Порнова ремнями безопасности. С одной стороны, в необходимости этого ее убеждал только что случившийся казус; с другой стороны, «медбрат» теперь вел машину настолько плавно, что в кабине можно было не то что спать — можно было налить стакан до краев и не бояться, что из него выльется хоть капля. Все-таки тяга к порядку оказалась сильнее здравого смысла, и Порнов был накрепко приторочен к креслу ремнями.
Мич побродила по рубке, села в свое кресло, открыла и тут же захлопнула «Ментальник». Читать не хотелось. Девушка с завистью посмотрела на сладко сопящего Порнова.
— Мне бы такие нервы! — сказала она. — Смертный, в окружении тысяч врагов и слева и справа, и там, позади, в замке, и впереди, в пустыне — и так сладко спит! Вот что значит перпендикулярно ориентированный вектор…
Делать было абсолютно нечего; Мич еще немного послонялась по рубке и полезла наверх, под козырек. Мимо просвистели и ушли в набор высоты летающие тарелки ремроботов; «медбрат» не утерпел и выгнал их в дозор.
Машина на хорошей скорости огибала черную промоину провала; «медбрат» держался на безопасном расстоянии от края пропасти, и Мич могла оценить весь масштаб происшедших разрушений. Добрый километр дороги исчез на дне огромной расселины; трудно было поверить, что это дело рук человеческих, а не игра первозданных природных сил. Однако ровные, со следами обработки, стены пропасти только подтверждали догадку Мич — вся эта огромная, скрытая от глаз до поры до времени пещера была вырыта разумными существами.
Мич попыталась представить себе тех, кто мог произвести такие колоссальные подземные работы, и ей стало не по себе. Она быстро огляделась. Менее всего ей сейчас хотелось встретиться с теми, кто выкопал на их пути эту огромную ямину.
Мич вспомнила, как в детстве нянька рассказывала ей странно похожие на правду сказки о живущих на других планетах страшных летающих медузах, накрывающих своим телом поселки колонистов и оставляющих после себя только вымазанные прозрачным студнем скелеты, о гигантских змеях, живущих глубоко под землей в огромных пещерах и утаскивающих себе для забав самых красивых девушек, об огромных циклопах, самой лакомой едой для которых был человеческий мозг, о гигантской черепахе, живущей в центре бескрайней пустыни и закрывающей своим панцирем чудесный источник, способный напоить все бесплодные земли вокруг… Да мало ли еще чего рассказывала старая нянька! Маленькая белокурая девочка, не избалованная вниманием родителей, могла сутками напролет слушать эти необычайные истории. Благо, в них, кроме ужасных и страшных демонов — убийц, всегда оказывался благородный красивый принц, способный противопоставить коварству врагов свое чистое сердце, их силе — свою ловкость, их жажде убивать — свою неземную любовь к той единственной и неповторимой, что всегда ждала его и верила в него.
Шли годы, девочка росла и все больше убеждалась, что сказки эти были сказками только наполовину. На планетах Дома Серебряных Струн жили и медузы, и змеи, и циклопы; посреди одной из пустынь до сих пор шипела жуткая гигантская черепаха. Все эти персонажи детских сказок существовали на самом деле, и Мич в любой момент могла убедиться в этом, благо она была королевской дочерью и к ее услугам был весь королевский флот. Но что ей было до всех этих чудищ, если она поняла, что только отвратительным тварям почему-то удается перебираться из сказок в реальный мир. Тот же, кто жил по законам добра и красоты, был обречен вечно скитаться в эфемерных сказочных землях.
Нянька любила ее, как собственное дитя; только поэтому ее сказки всегда заканчивались победой добра и справедливости. Но чем дольше принцесса жила на свете, тем больше убеждалась она в обратном. Самый сильный оказывался самым беспощадным, самый злой — самым храбрым; и самым первым своей цели достигал тот, кто плевал на все принципы, — самый бессовестный, коварный и подлый.
Как она ждала, что у ее крыльца запоет вдруг серебряным голосом труба одинокого рыцаря, как взметнет он кверху свой разящий меч и разрубит чары, сильнее всяких пут стянувшие их королевство. А потом он подхватит ее сильной рукой, посадит на круп могучего коня, и они понесутся в его мир, где всегда царили добро и мудрость и где маленькие девочки никогда не переставали верить в сказку с добрым концом…
Мич шмыгнула носом и поспешила вниз.
— Это ветер, — пробормотала она. — Это все из-за него… Домом пахнет… Как надышусь, так становлюсь до слез сентиментальной… С ума сойти можно…
— Можно, — веско сказал «медбрат», — кое-кто уже сошел! Мне тут один из этих бездельников картинку сверху передал… Точно надышался! Да сами посмотрите…
Панорама на главном экране пульта управления исчезла; в ту же секунду на ее месте высветился некий странный предмет, в котором Мич не без замешательства узрела отпечаток голой человеческой ступни.
— Да, — сказала она озабоченно. — Мы входим в зону владений аборигенов. Но это еще не повод сходить с ума…
— Да вы на масштабную сетку посмотрите! — возопил «медбрат».
— А что масштабная сетка? — удивилась Мич и перевела взгляд. Увиденное так поразило ее, что она отказалась верить собственным глазам. — Не может быть! Ты хочешь сказать, что длина ступни… — она замешкалась, еще раз умножая масштаб деления на то количество делений, что занимала на экране ступня.
— Три метра, — закончил «медбрат». — Точно, надышался! Надо было все-таки ему аккумулятор подарить…
— Боюсь, что это не помогло бы, — тихо пробормотала Мич.
Она секунду сидела, задумавшись, наконец, вскочила и принялась бешено трясти Порнова.
— Вставай скорее, у нас гости!
Порнов всхрапнул, медленно, как Вий, поднял веки, посмотрел на Мич мутным взглядом, сказал: «Здравствуйте, девочки!» и вновь клюнул носом. В тот же момент из динамика почти одновременно раздалось:
— Первый: человек по курсу прямо; прячется под грунтом; глубина — метр…
— Второй: человек по курсу — тридцать градусов влево; далее аналогично…
— Третий: человек по курсу — шестьдесят два градуса вправо; далее аналогично…
Шуму в этот галдеж добавил «медбрат», добавляющий за каждым роботом: «Удаление — километр», «удаление — шестьсот метров», «удаление — семьсот метров»…
Изо всех сил трясущая Порнова Мич бросила взгляд в боковой иллюминатор. Там, словно встающая с корточек каменная статуя, выпрямлялась во весь свой исполинский рост огромная голая человеческая фигура. Из-за расстояния Мич еще не могла различить деталей, но что она точно увидела — огромную дубину в руке поднимающегося монстра.
— Это засада! — крикнула Мич, хлеща Порнова по лицу ладонью справа-слева. — Полный назад!
— Есть полный назад! — бодро отрапортовал «медбрат» и принялся тормозить.
В этот момент из динамика раздалось:
— Четвертый: человек сзади, угол минус сорок семь, удаление двести метров…
— Еще бы дольше спал! — окрысился «медбрат». Тормозить он перестал, и машина ни шатко ни валко катилась вперед. — Где же ты раньше был, что заднего не заметил?! Может, успели бы вперед на скорости проскочить…
— При чем здесь я? — возмутился «четвертый». — Только что его не было! Он как черт из-под земли выскочил… Из-под земли… Эврика! Он из провала вылез, вот что!
— Господи, за что мне такое мучение! — страдальчески воскликнула Мич. — Ну хоть сейчас помолчите! Медбрат, попробуй все-таки проскочить на скорости!
— Попробую. Только у нас ничего не выйдет. Не успеем.
Турбина вновь взвыла; вездеход начал разгоняться.
Мич высунула голову наружу. Ближайший из монстров уже был хорошо виден; он и вправду смахивал на сказочного циклопа — такой же огромный, с одним глазом на свирепом недоразвитом лице, с горами мышц на длинных руках и ногах, сплошь поросших густым коричневым волосом. Чудовище бежало им наперерез, с каждым шагом покрывая добрый десяток метров. Ступни его гулко ударяли в землю, корежа и вдавливая редкую мелкую поросль кустарников и карликовых деревец. Гигантский человек был абсолютно голый; Мич с ужасом увидела, как болтается на бегу из стороны в сторону его гипертрофированный член.
Но даже не это больше всего напугало девушку. В ее мозг внезапно словно впилась своими острыми мелкими зубками хищная куница. Боль была мгновенной и очень резкой. Мич громко вскрикнула и на мгновение потеряла сознание. Правда, она тут же пришла в себя и попыталась взять свое сознание под полный контроль. Раньше это ей удавалось без всяких усилий — но не теперь. Впившийся в мозг зверек лишь слегка разжал челюсти, давая ей маленькую передышку…
— Только не это! — в ужасе воскликнула девушка. — «Они съедят твою плоть, как хлеб, и выпьют кровь, как вино…» Я помню — они хватают людей и высасывают из них мозг… Медбрат, гони что есть мочи! Если ты остановишься, они подберутся совсем близко и выжрут всю мою менталку… Мама! Мамочка!!!
Куница вновь сомкнула клыки, погрузила свою острую мордочку глубоко в мозг и вырвала из него изрядный кусок розовой трепещущей мякоти. Рваная рана наполнилась кровью; зверек принялся работать язычком, выхлебывая ее.
На сей раз боль была такова, что Мич потеряла сознание практически мгновенно. Бесчувственное тело ее заколотилось в эпилептическом припадке; сильные судороги то скручивали девушку в клубок, то вытягивали в струнку; хуже всего было то, что сразу задеревеневшие мышцы рук мертвой хваткой держались за поручень люка и не давали Мич спуститься вниз, в кабину, где она могла бы хоть как-то укрыться от беспощадно терзающего ее мозг зверька.
Тем временем «медбрат» просчитал все возможные варианты. По всему выходило, что когда они поравняются с ближайшим из циклопов, то будут уже в зоне поражения его палицы; можно было, конечно, сманеврировать, но это давало фору во времени другим монстрам. В общем, пройти через этот заслон можно было только одним способом — направив многотонный снаряд автомобиля прямо на ближайшего монстра.
Большие встречные скорости позволяли надеяться на то, что это застигнет гиганта врасплох и он, даже если и успеет ударить, то промахнется — как промахивается человек, лупя огромным тапком маленького, но юркого таракана. Дальнейшее же было делом мастерства водителя и тысяч лошадиных сил мотора; оторваться от преследователей не составило бы особого труда.
Таким образом, единственное, что требовалось от «медбрата» в эти мгновения — это направить вездеход прямо на несущегося ему наперерез гигантского человека.
— На это я пойтить не могу, — объявил «медбрат». — Мне нужно посоветоваться с шефом…
Робот резко затормозил. Инерция бросила бьющуюся в конвульсиях Мич грудью на край люка; тут же ее резко рвануло назад. Руки ее разжались и выпустили поручень; девушка кулем полетела на пол кабины.
Куница на несколько секунд отпустила ее изорванный мозг. Мич попыталась приподняться на локтях и вновь закричала: на сей раз от боли в разбитых руках.
— Что ж ты останавливаешься, — простонала она, — это же конец…
— Первый закон, — оправдываясь, пробормотал кибер. — Робот не может причинить вреда человеку. Я не могу пойти на таран…
— Да разве ж это люди! — воскликнула Мич. Собравшись с силами, она доползла до своего кресла и рухнула в него. Буквально за секунду до того как конвульсии вновь заколотили ее, она успела пристегнуться к креслу ремнями. Завыли, завизжали амортизаторы — новая волна эпилептического припадка заставляла тяжеленное кресло качаться и подпрыгивать словно во время качки. Крик уже не шел из уставшей глотки Мич; теперь она только хрипела, да и то все тише и тише…
Тем временем автомобиль остановился.
— Товарищ стрелок-радист! Разрешите обратиться? — отбарабанил «медбрат».
Порнов немедленно пробудился и ответствовал, потягиваясь:
— Разрешаю!
— Кибернетическое устройство «Медбрат 26» нуждается в уточнении понятия «человек».
— «Медбрат»! Ты ли это? А я-то, признаюсь, уже списал тебя со счетов… Да нет, конечно, это ты — кому еще в голову бы пришло меня разбудить, чтобы выяснить, что такое человек. Ты это серьезно?
— Чрезвычайно серьезно!
— Ну ладно, раз серьезно. Смотри, вот я — человек. Еще пример: вот Мич, — тут Порнов показал пальцем на лежащую в кресле Мич, — Мич тоже человек… Спящий человек.
В этот момент принцесса как раз особо сильно дернулась и чуть не вырвала станину кресла из держателя.
— Ого! — забеспокоился Порнов. — Ну и сны ей снятся! Душно тут, наверное. Что-то у меня и самого головка бо-бо начинает…
— Меня больше интересует вот какой аспект моего вопроса, — продолжал робот. — Вот это существо перед нами — это человек или нет…
— Существо? Какое существо?! — совсем заволновался Порнов. Снаружи раздался громкий вопль, и он быстро затарахтел кнопками на пульте. — Это оно так орет? Ну и глотка!
Тут же на экран перед ним выскочила «картинка» с верхнего ремробота. Порнов удивленно принялся разглядывать возникшего на экране человека, потрясающего толстой суковатой дубиной. Он никак не мог поверить, что один человек может так громко кричать. Порнов перевел взгляд на экран общего обзора и увидел, что с другой стороны к машине приближается еще одно такое же существо.
— Вообще-то это, наверное, человек, — задумчиво произнес Порнов, даже не обратив внимания на масштаб делений сетки на экране. — Я думаю, с дубинами они для меня не опасны, если я из машины выгляну? Посмотрю — тогда и скажу, человек или нет…
Он живо отстегнул ремни, уцепился руками за край люка и одним прыжком оказался на верху машины. Открывшаяся перед ним панорама настолько ошарашила его, что некоторое время он стоял, то закрывая, то открывая рот, как выброшенная на сушу рыба, и был не в силах вымолвить ни слова.
— Ё-к-л-м-н! — наконец выдавил он из себя. — Экий матерый человечище. Экая глыбища…
Порнов хотел еще что-то добавить, но тут циклоп как раз обратил на него свое внимание. Монстр внимательно оглядел высунувшегося из люка Порнова, потом повернулся к ближайшему сородичу и что-то громоподобно проревел.
У Порнова чуть барабанные перепонки не лопнули; в голове, и без того гудевшей, словно с хорошего «бодуна», зазвенела перетянутая верхняя струна.
Сородич, скалой возвышающийся в полусотне метров слева, коротко рыкнул в ответ и огромной мосластой дланью быстро постучал себя по лбу.
— Нас тут, по-моему, за придурков держат, — подозрительно пробормотал Порнов. Он сунул голову в люк (сразу полегчало, как после пары таблеток анальгина) и осведомился у «медбрата»:
— Ты в их базаре случайно не рубишь?
— Мы все рубили понемногу, чему-нибудь и как-нибудь, — ответил «медбрат». — Я — да не рублю?! Ищи дурака за десять сольдо!..
— Что, тоже голова побаливает? — догадался Порнов. Он перевел взгляд на беснующуюся в кресле Мич и понял если не все, то многое. Обрывки разговоров, намеки, недосказанные фразы Мич и мистера Ас Тома связались в одно целое.
«Аборигены, — понял Порнов. — Тот самый бич и проклятье менталов. Огромные насосы, вытягивающие из человека душу; пожиратели разума; исчадья ада, пьющие мозговую ауру…»
— Что значит «тоже»? — удивился «медбрат». — Ладно у меня — нейроструктуры шестой степени интеграции; у вас-то какие могут быть проблемы?.. Голова — она же — кость!
— Заткнись! — не принял шутку Порнов. — Быстро: что они там говорят?!
— Спешка хороша только при ловле блох, — обиделся «медбрат». — Если меня не дергать и не прерывать, я мог бы перевести наиболее точно. Но если вам совсем невтерпеж…
— Мать-перемать! — не выдержал Порнов. — Ты будешь переводить или нет?!!
— Уже перевожу, — кротко произнес «медбрат». — Абориген номер один, тот, что прямо по курсу: «Эй, Вонючее Дыхание Подземного Озера, посмотри, тут твой маленький родственник. Такой же корявый и безмозглый, как и ты. Ха-ха».
— Что — прямо так и сказал? — процедил сквозь зубы Порнов. Руки у него уже чесались, но он еще сдерживался.
— Я же говорил, что могу слегка ошибиться, — мстительно заметил «медбрат». — Но общий смысл фразы примерно такой.
— Вот гад… А что второй?
— «Зато ты самый умный мужик в племени, Хорошее Настроение Перед Случкой! Только благодаря твоей мудрой голове мы столько времени выслеживали этого уродца!»
— Пришло время убивать, — совсем разгневался Порнов. Он ухватил висящий на стенке у люка шлемофон, нахлобучил его, сунул за пояс ракетницу и полез на броню.
— Слушай сюда, — сказал он в торчащий у рта отросток микрофона. — Я сейчас прыгаю с машины и делаю маленький фейерверк — отвлекаю их на себя. Ты сбиваешь с катушек переднего — массы хватит, — и пока второй разворачивается — притормаживаешь и забираешь меня. Когда-то я бегал сто метров за десять ноль пять… Должен успеть!
— Ничего не выйдет! — скорбно сказал «медбрат».
— Это еще почему?! — возмутился Порнов. Он уже спрыгнул на землю и, задрав руку с ракетницей, выцеливал циклопу прямо в глаз. Голова раскалывалась напополам; мутило. Прицел все время сбивался. «Ему эта ракетница, что слону дробина», — подумалось Порнову совсем уж некстати.
— Во-первых, я недаром спрашивал вас: человек это или нет? Первый Закон Роботехники…
— Ты что, спятил? — Порнов перехватил уставшую руку с тяжелой ракетницей левой и занервничал. Время поджимало; Хорошее Настроение закончил свои разборки с Вонючим Дыханием и теперь рыскал взглядом — искал, куда это делся уродец. — Не хочешь себя спасать, меня спасай! У меня ведь не девять жизней! Гляди, какие рожи!..
— Ну, рожи-то у нас у всех хороши, — меланхолично заметил «медбрат». — Тем более что как раз вас спасать нет никакой необходимости. Это и есть во-вторых.
— Ты, Харон Харонович Харонов, — совсем рассердился Порнов, — ты опять за свои штучки принялся?! Чего же они, спрашивается, здесь возле нас толкутся? «Место встречи изменить нельзя»?!
— Ох уж мне этот людской эгоцентризм, — пробормотал «медбрат». — Мало ли есть на свете более полезных вещей…
— Ты о чем это говоришь? — спросил Порнов нервно. — Уж не о себе ли?
— Вообще-то о принцессе.
— А Мич тут причем?
— Как бы это популярнее объяснить; она для этих ребят, как для вас банка с пивом. Легко ли вас оторвать от горлышка, если пива еще больше полбанки?
— Невозможно, — подтвердил Порнов.
В это время Хорошее Настроение высмотрел Порнова и вперил в него свой шизофренический взор; Порнова словно хватили по затылку дубовой скамейкой. Заимствованное Порновым из корейской борьбы пангчувок умение колоть головой дюймовые сосновые доски мало помогло в борьбе со столь крепкой породой дерева, как дуб; Порнов вскрикнул от боли и схватился руками за голову, бросив ракетницу. Последнее могло означать только одно — разум начал оставлять и его.
— Совет надо? — «медбрат» был тут как тут. — Я тут, чтобы не скрейзиться, через каждые пять сантиметров корпуса заземлился; помогает. У вас внутри шлемофона стальной каркас для прочности. Если его замкнуть на массу машины, будет полегче.
Порнов немедленно отогнул металлический усик микрофона и прижался щекой к машине. Боль и впрямь отпустила; чернота рассеялась, глаза стали видеть.
Монстр, продолжая сверлить Порнова взглядом, показал рукой на машину и что-то прорычал.
— Если хочешь быть здоров, — перевел «медбрат», — отдавай Источник Главного Кайфа и проваливай на своей тарантайке на все четыре стороны. А не то…
Верзила вновь сфокусировал свой страшный взор и словно гвоздем приколотил Порнова к стальному борту машины.
— Да что она, медом намазана, что ли, — запричитал Порнов, сползая под машину. Ракетница валялась — рукой подать; но Порнову даже помыслить было страшно о том, чтобы выползти из-под защищающей его брони. — Что это к ней несчастья липнут, как мухи к варенью?.. С тех пор, как я с ней познакомился, не было, наверное, и часа, чтобы какая-нибудь гадость не произошла. Сплошное невезение!
Бормоча так, Порнов совсем забрался под брюхо машины и теперь полз к ее корме. Потерявший его из виду Хорошее Настроение обеспокоенно протрубил что-то Вонючему Дыханию. Тот в ответ жестом показал, как Порнов ползет под машиной.
— Они называют вас земляным червяком, — доложил «медбрат».
— Пусть хоть бычьим цепнем называют, лишь бы ближе не лезли, — ответствовал Порнов, карабкаясь между колес.
— Вообще-то они собираются, — заметил «медбрат». — Вонючее Дыхание давно уже бы расколотил наш лимузин, да Хорошее Настроение не позволяет. Все соблазняет того рассказами об оставшейся полбанке. Однако Вонючее Дыхание считает, что и так уже порядочно приняли — пора и подраться…
— Пора так пора, — пробормотал Порнов, выбираясь из-под машины у самой кабины экскаватора. По стеночке, по стеночке, боясь оторваться от бронеплит вездехода, он добрался до дверцы, распахнул ее и с великим усилием втянул себя внутрь. Прозрачный купол совсем не экранировал; Порнов чувствовал себя, как пирог на противне — мозг в голове булькал и готовился закипеть. Порнов наспех вырвал из пульта первый попавшийся прибор и примотал себя обрывками проводов.
— Буду бить сильно, но метко, — объявил он, кладя руки на рычаги управления. Запели двигатели, зашипела пневматика. Стальная лапа ковша выскочила из своего лежбища; сталь пневмоцилиндров вновь заблестела на солнце.
Эти приготовления не остались незамеченными. Гиганты насторожились; перехватили поудобнее палицы. Хорошее Настроение все никак не мог отвыкнуть от мысли допить остаток и порочно медлил, указывая на машину и громогласно ревя.
— Сто пятое последнее китайское предупреждение, — прокомментировал «медбрат». — Велит отдать принцессу; угрожает расправой.
— Болт ему, — сказал Порнов и сделал выразительный жест, как бы отрубив одной рукой другую по локоть.
Интересно, что Хорошее Настроение, к которому Порнов сидел спиной, ничего не заметил. Зато стоящий сбоку Вонючее Дыхание на удивление хорошо разглядел этот интернациональный жест и, что самое интересное, совершенно правильно его понял. Кошмарный глаз его налился кровью; копна волос на голове заерзала взад-вперед; сильно выдвинутая вперед челюсть задрожала. Наконец, пасть его распахнулась и извергла оглушающий вопль. Взвилась в воздух палица — плохо обработанный суковатый столетний эвкалипт.
— Вперед! — возопил Порнов. «Медбрат» и сам уже сообразил, что пахнет жареным. Машина тронулась и покатилась все быстрее и быстрее.
Порнов, наблюдая через прозрачный колпак опускающуюся прямо ему на голову многотонную дубину, уже успел распрощаться с очередной своей жизнью. Однако на этот паз он поторопился; «медбрат» в лучших традициях Аллана Проста и Мела Гибсона зубами вырвал у противника пару победных метров. Колоссальное бревно с грохотом вонзилось в землю прямо перед порновским носом. Почва разбрызгалась, как грязь; крупные комья земли и галька пробарабанили по стеклу кабины. Вездеход тряхнуло так, что Порнов чуть не вылетел из кресла.
Хорошее Настроение Перед Случкой все еще мешкал. Причины столь яростной атаки Вонючего Дыхания на машину были ему неизвестны; в этот момент он склонен был видеть в поступке своего сородича лишь нарушение субординации и излишнюю горячность.
Порнов не замедлил воспользоваться его замешательством. Секунда — и согнутая скобкой стальная лапа экскаватора вытянулась во всю свою немалую длину.
— Поворот вправо у самых ног! — предупредил Порнов «медбрата», вращая штурвальчик поворота кабины. Плавно ускоряясь, стрела начала очерчивать круг.
Вонючее Дыхание стал поднимать свою палицу для нового удара, когда машина подкатилась Хорошему Настроению прямо под ноги.
Все решали мгновения. Вездеход заложил немыслимый вираж. Угловые скорости стрелы и автомобиля сложились. Помноженная на них масса стрелы с ковшом обрушилась на правую лодыжку не ожидавшего столь подлого удара Хорошего Настроения. Он дико завопил и принялся заваливаться набок. Зрелище было жуткое; Порнов еще никогда не видел, как рушатся небоскребы. Колоссальный рост циклопов имел и свои негативные стороны: падение на землю было для них куда более рискованным делом, чем для тех же землян.
Вонючее Дыхание, занеся дубину, медлил с ударом, боясь зацепить поваленного соплеменника; от удара головой о землю тот потерял сознание.
— Может, нам и второго повалить?! — азартно сказал Порнов, самочувствие которого значительно улучшилось после вывода из строя Хорошего Настроения.
Однако «медбрат» воспротивился; ему за глаза хватило и «первого удара по Первому закону», как он сформулировал. Тем более что путь вперед был свободен.
— Ну, тогда жми педали, — заметил Порнов. — Пока не дали!..
И впрямь надо было поторапливаться. Дотоле неподвижно маячившие далеко позади два других аборигена почуяли что-то неладное и быстро направлялись к месту разборки. Вонючее Дыхание махал им руками; поднялся настоящий ветер.
Вездеход промчался мимо огромных грязных ступней поверженного великана и вышел на оперативный простор.
Вновь, как и несколько часов назад, за стенкой надрывалась турбина. Шкальник спидометра показывал максимум; Порнова страшно трясло в жестком неприспособленном кресле экскаватора, пока он на ходу собирал стрелу и укладывал ее на штатное место.
— Ты кочки-то объезжай! — воскликнул он, невольно вспоминая свой путь по кочкам местного космопорта и страдания Мич, ему сопутствующие.
— Было бы здесь что-нибудь, кроме кочек, — ответил «медбрат» и продолжал вытрясать из Порнова душу.
Впрочем, в нынешнем положении Порнова был и один плюс: он мог своими глазами видеть, как обстоят дела с преследующим их противником.
Верзилы явно отставали. Это и радовало, и настораживало — по прикидкам Порнова, они могли бы бежать гораздо быстрее.
— Что-то не нравятся эти ребята, — сказал Порнов. — То ли они нас боятся, то ли им вдруг стало на нас наплевать…
— Есть и третий вариант, — раздался в наушниках слабый голос Мич. Говорила она с трудом; надолго замолкала и собиралась с силами перед каждым предложением. — Я чувствую впереди десятки, если не сотню этих чудовищ. Видимо, мы приближаемся к их поселению…
— Сколь веревочка не вейся, а совьешься ты в петлю, — сказал Порнов, крутясь в кресле и пытаясь высмотреть невидимое пока селение. — Час от часу не легче. И что же делать? Может быть, развернуться и прорваться через преследователей?
— Слишком рискованно, — заметил «медбрат». — Достаточно одного точного удара палицей — и капут.
— Да и вряд ли я еще раз ТАКОЕ выдержу, — добавила девушка.
— А если вбок уйти? — спросил Порнов чисто для проформы. Он и сам уже видел, что вопрос запоздал, — циклопы постепенно забирали вправо, явственно стремясь прижать беглецов к шоссе.
— Дядя Ас оказался полностью прав, — горестно сказала Мич. — Предчувствия его не обманули. Эти монстры везде; они живой стеной стоят вокруг замка и космопорта; если бы не излучатели и крепкие стены, на Изимбре уже бы не осталось в живых ни одного ментала… Путь вперед отрезан. Вернуться назад? Но там меня ожидает в лучшем случае тюрьма, а тебя — мучительная смерть… Выхода нет!
— Найдется выход, хоть один, из самых безвыходных положений, — процитировал Порнов пионера Васю. — «Медбрат», ну-ка запусти ремонтников. Пусть пошарят вокруг; не найдут ли какую пещеру или укрытие?..
— Слушаюсь, капитан, — отрапортовал «медбрат», и Порнов через свой колпак увидел, как по раскручивающейся спирали в небо взлетели черные тарелки роботов.
Потянулись томительные минуты ожидания.
— Есть! — сказал «медбрат». — Нашел!..
— Ты сразу уточняй, кто нашел, — сварливо прервали его. — А то подумают еще, что ты нашел…
— Номер второй, — «медбрат» на время отложил свои вечные «терки» с ремонтниками. — Слева, с той стороны шоссе, в километре подходящая пещерка. Поместится не то что вездеход — космокатер.
— Ну так в чем проблемы, — воскликнул Порнов. — Дуй к норе!
— Гладко было на бумаге, — отозвался «медбрат», — да забыли про овраги…
— Там под дорогой опять подкоп, — пояснила принцесса больным голосом.
— Широкий?
— Если верить альфа-сонару — метров сто — сто пятьдесят, — сказал «медбрат».
— Отлично, — чему-то обрадовался Порнов. — Давай туда.
Машина развернулась и устремилась к шоссе.
Гигантские фигуры преследователей неожиданно припустили к машине во всю прыть; Вонючее Дыхание воплями подгонял своих напарников.
— Поздно, батенька, поздно, — заметил Порнов.
Сумасшедшая тряска неожиданно сменилась плавным колыханием, словно ехали по студню или пудингу. Камни дорожного покрытия заерзали, как живые. Порнов с интересом наблюдал, как длинные черные нити трещин рассекают дорогу вокруг. Одна из таких трещин молнией вскрыла трассу под машиной; задние колеса провалились в яму, но выскочили; Порнов подбросило в кресле так, что головой чуть не пробил колпак кабины.
— Скоро это кончится?! — возопил он, не имея возможности заглянуть вперед.
Тут же его зубы заплясали дикую чечетку, и он вновь понял, что опоздал с вопросом. Машина мчалась по твердой почве.
Порнову было хорошо видно, как циклопы один за другим подбегают к разверзшейся на их пути расселине. При их габаритах она казалась не такой уж широкой; они вполне могли попытаться перепрыгнуть ее. Порнов опасался этого более всего; ему нужно было время, чтобы рекогносцироваться. К счастью, монстры не стали рисковать, а легкой рысцой отправились вдоль расселины. Очевидно, где-то невдалеке был или перешеек, или просто край этой гигантской канавы.
Еще через пять минут «медбрат» остановил машину.
Порнов спрыгнул на землю и огляделся.
Пустыня, ровная и гладкая на протяжении многих миль, в этом месте вспучивалась невысоким холмом. Узкая полуметровая нора уходила вглубь холма.
— Придется расширить, — пояснил «медбрат». — Слава богу, у нас есть чем.
— О горе мне, горе, — застенал Порнов, зад которого был отбит жестким сидением экскаватора. — Опять в эту будку лезть…
— Я тебе помогу, — обнадежила его Мич, на локтях высовываясь из люка.
Свежий воздух и отсутствие монстров положительно сказались на ее самочувствии; она даже улыбалась слабой улыбкой.
— Ты надеешься справиться с экскаватором? — удивился Порнов.
— В какой-то мере, — загадочно ответила принцесса, взбивая руками волосы в пенное марево. — Я надеюсь справиться с твоим несчастным задом…
Тут же Порнов почувствовал, как усталость ушла из его тела; перестал ныть ушибленный копчик; горящие от местного воздуха легкие словно до краев наполнились прохладным нектаром. Он почувствовал себя здоровым и бодрым необычайно.
Работа закипела. Ковш силикоборовыми клыками вгрызался в породу; дыра ширилась на глазах. Скоро она уже могла пропустить вездеход.
Принцесса поторапливала — чувствовала приближение преследователей.
«Медбрат» загнал вездеход вглубь норы; наружу торчала одна экскаваторная стрела. Порнов осторожно шевелил рычагами («ловил микроны», по его выражению), подгребая вынутый грунт к норе и маскируя вход.
— Хватит, — не выдержала Мич. — Они подошли настолько близко, что могут меня учуять. И маскировка не поможет — из-под земли достанут.
Порнов обрушил «козырек» норы, окончательно завалив вход. На миг воцарилась кромешная темнота. Порнов включил подсветку и, вытряхнув из ковша остатки грунта, убрал стрелу на место.
Машина медленно катилась по все понижающемуся туннелю. Порнов недолго глазел по сторонам; открывающиеся в свете фонарей своды подземного хода быстро наскучили ему своим однообразием.
— И долго нам еще так ехать? — не выдержал он наконец.
— Спустимся еще метров на сто, — сказала Мич. — Чем толще крыша, тем меньше у монстров шансов нас запеленговать.
Но выполнить ее план полностью не удалось; через пару минут туннель закончился гигантской пещерой. И если ее противоположную стену свет передних фар машины еще доставал, то в боковых ее отрогах он терялся бесследно.
Порнов вылез из своей кабины. Вопреки его ожиданиям, вокруг было тепло и сухо; дуновения слабого ветерка показывали наличие сообщения с поверхностью планеты. Пол и стены пещеры вокруг приведшего сюда туннеля по ближайшему рассмотрению оказались явно искусственного происхождения; они были слишком гладки и правильны для природы.
— Ну вот, — сказал Порнов, очень даже удовлетворенный осмотром, — а говорила: выхода нет, выхода нет. Здесь можно не то что переждать любую погоню — жить и жить здесь можно.
— Можно, — согласилась принцесса, спрыгивая с борта вниз и подходя к нему. — Если забыть, что самым любимым делом наших одноглазых друзей является строительство туннелей, подобных этому. Я более чем убеждена, что эта пещера — лишь один из узлов их подземных коммуникаций.
— Не думаешь же ты, что они заползают сюда по этому туннелю, — спросил Порнов, кивая на пятиметровое отверстие. — В него они могут просунуть разве что… гм-гм… руку.
— Это вполне может быть вентиляционная шахта. Если мы поподробнее исследуем пещеру, я думаю, мы найдем еще много подобных выходов на поверхность Изимбры.
— Вообще, это идея, — заметил Порнов. — Прекрасный способ оторваться от погони.
— Знать бы только, куда ехать!
— Нет проблем; запустим роботов. Они маленькие; даже если и наткнутся на циклопов, смогут остаться незамеченными.
Они полезли обратно в вездеход. Мягкое кресло водителя не шло ни в какое сравнение с экскаваторным; Порнов впервые почувствовал себя Принцессой На Горошине; под него словно семь перин подсунули. Комфортно развалясь, он пододвинулся к пульту и принялся переключать все, что можно, мурлыча: «если б ты знала, как тоскуют руки по штурвалу».
Ремроботы разбились на пары; одна полетела направо, другая налево. Порнов соответственно включил два экрана; за одним наблюдал он сам, за другим — Мич.
Габариты подземных штреков внушали уважение; по ним вполне можно было летать на космокатере и не бояться задеть за стену. Порнов немедленно вслух сказал об этом. Мич заметила в ответ, что будь у них космокатер, вряд ли вообще возникла нужда летать под землей; они были бы в безопасности и наверху. Желающий оставить последнее слово за собой Порнов заметил, что, будь у них до сих пор катер, они вряд ли вообще нуждались в полетах над Изимброй — «заправились и смылись бы в космос, ищи — свищи».
Как обычно, за болтовней они прозевали самое важное. Первым учуял опасность «медбрат».
— Прошу внимания, дамы и господа, — объявил он. — Левая пара: обнаружен вход-выход!
И в самом деле, указатель глубины роботов быстро уменьшался. Порнов переключил обзор с инфракрасного диапазона на видимый. Мрак подземелья сменился сумерками; скоро совсем рассвело, и стала видна быстро мчащаяся навстречу полоса стены, вдоль которой летели роботы. Из мертвых доселе динамиков послышался все нарастающий шум, сильно напоминающий гомон человеческой толпы.
Порнов глянул на дальномер, что-то прикинул в уме; дурное предчувствие охватило его. Мич скроила печальную рожицу — «этого следовало ожидать».
По всему выходило, что железная разведка через секунду-другую вынырнет в самом стане врага.
— Стоп машина! — скомандовал Порнов. — Всплыть под перископ и наблюдать!
Увиденное лишь подтвердило худшие ожидания; выход из левого отрога пещеры находился на окраине гигантского селения циклопов. Тут же обнаружился и источник шума: в непосредственной близи от выхода тусовалось не меньше десятка аборигенов.
Мич от одного вида на них стало дурно; тошнотворные воспоминания о выгрызающей мозг кунице обуревали ее.
— Отзывай роботов, — сказала она нетерпеливо, — могут заметить…
Однако Порнов не послушался; обрывки чужого разговора, переводимые «медбратом», заинтересовали его.
— Один остается у выхода на шухере, — скомандовал он, — второй на удаление уверенного приема речи; выполняйте!
Роботы разделились; вскоре переводимые «медбратом» фразы приобрели связность и логичность. Конечно, насколько это возможно в разговоре, где большую часть сказанного занимают обращения к собеседнику по имени.
«Удачный Подкоп Под Врага, — переводил „медбрат“, — стоит ли бегать по полю неизвестно за кем, если Хорошее Настроение Перед Случкой лежит ни жив ни мертв и все равно не оценит наших стараний!»
«Тебе легко так говорить, Кость, Украденная У Племени, а мне Вонючее Дыхание Подземного Озера приходится зятем. Моя Жгучая Подливка К Мясному может мне ночью не дать, если узнает, что я на детей наплевал, без сладкого оставил».
«Подумаешь, наплевал! Когда мы были в их возрасте, у нас был сдан ментал в год, если не реже. И не на каждого — на все племя! Совсем избаловалась молодежь…»
«Странно это слышать именно от тебя, Отличный Наконечник Гнилого Копья. Не ты ли всегда первым кричал: „Все лучшее — детям!“, „Сами помучаемся — так хоть дети хорошо поживут!“»
«Всегда говорил так — а теперь передумал, Передние Зубы, Выбитые В Драке».
«А знаешь — почему, Дерьмового Копья Дерьмовый Наконечник?»
«К старости умнее стал — вот почему, Беззубая Вонючая Луженая Глотка!»
«Не-е-е-т, Копье В Дерьме, ты просто боишься остаться без своего куска при дележе добычи. И, между прочим, не без твоих стараний большую часть еды получит молодежь. А старики — и ты в их числе — могут и обойтись… Ха-ха-ха!»
«Лучше заткнись, Дерьмо В Зубах, или я оторву тебе твой член!»
— Далее следует непереводимая игра слов, — пояснил «медбрат». — А, вот еще:
«Вы можете орать тут хоть до ночи, а я все-таки пойду, помогу Вонючему Дыханию. Может, повезет, так словим менталку; Вонючее Дыхание уж очень хвалил — вкуснее, говорит, не пробовал».
«А молодая менталка-то? Сочная?»
«Вдвоем с Хорошим Настроением сливали — и то не пересохла!»
«Не может быть! У Настроения насос в мозгу двоих стоит!»
«Клянусь Камнем Для Вырывания Сердец!»
«Так что же мы стоим?! Там не только для твоего зятька хватит! Пошли, найдем эту ягодку!»
«Здесь неподалеку; слева от дороги…»
Толпа снялась с места и, сотрясая землю, погромыхала за тестем Вонючего Дыхания.
— Жаль, — сказала принцесса. — Интересный разговор прервали…
— Жаль, — подтвердил Порнов.
У него был свой интерес; страсть как хотелось посмотреть на бокс этих многоэтажных громил.
— Что-то такое я подозревала, — продолжала Мич. — Но все-таки не думала, что дело зашло так далеко… Потеряли планету, сестрицы-козлицы!!!
— Ты это о чем? — не понял Порнов.
— О том, что мне не повезло с родней, — уклончиво ответила Мич. — Как там другая пара наших воздушных шпионов?
— Летят, перелетные птицы, — посмотрел на пульт Порнов. — Кстати, о птичках: при чем здесь родня?
— Сейчас сам поймешь, — продолжала темнить Мич. — «Медбрат», можешь наложить их маршрут на карту нашего пути?
«Медбрат» тотчас выполнил требуемое, и на дисплее перед Мич выскочила разноцветная картинка.
— Вот, смотри, — сказала Мич Порнову. — Красная линия — наша трасса, синяя — подземный штрек… Не правда ли, забавное совпадение?!
— Чего меня за мелкого держать, — слегка обиделся Порнов. — Так бы сразу и сказала: «Порнов, мы вовремя смылись оттуда! Скоро дядя Ас пожалеет, что не отправился вместе с нами…»
— Глубина штрека такова, — продолжила Мич, — что монстры смогут подобраться под космопорт практически незамеченными. Вряд ли кто из простых менталов их учует; что до дяди Аса, так он не отпустит сиськи своей новой подружки, даже если подкоп разверзнется прямо под ним. Я так поняла — единственное, что их сейчас сдерживает, — так это присутствие на планете моей сестрицы; у нее-то нюх на этих кровососущих не хуже моего. Кроме того, на ее крейсере достаточно излучателей, чтобы в случае нападения на космопорт нанести этим вампирам серьезные потери. Но стоит ей только покинуть планету, как в штрек хлынет толпа монстров, и — пиши пропало!
— Очень интересно, — расстроился Порнов. — А я как раз рассчитывал отсидеться под землей, пока она там гостит.
— Конечно, можно попытаться спрятаться в вентиляционном тоннеле. Но я боюсь, не выдержу присутствия этих тварей так близко Хватит с меня и предыдущего изнасилования; до сих пор в себя прийти на могу. Так что, брат Порнов, все же правда оказалась на моей стороне — из этого капкана нам живыми не выбраться.
— Если уж быть честными до конца, — с неохотой заметил Порнов, — то ты противоречишь сама себе. Помнишь, что ты сказала там, на шоссе, когда вот также пыталась сеять панику на корабле?!
— Никогда я не пыталась ничего сеять! — возмутилась принцесса. — Я лишь отражала объективную реальность, не более… И что же я там сказала?
— Что тебя, попадись ты в руки своим сестренкам, ожидает тюрьма! Согласись, это выгодная альтернатива мучительной смерти от лап этих ублюдков.
— Ты не совсем точно воспроизвел сказанное, — заметила Мич. — Тюрьма мне светит только в том случае, если сестрицы не сумеют подставить меня и уничтожить чужими руками; тех же монстров, например. Ну и кроме этого — для тебя шансов выжить вообще нет!
— Можно подумать, что здесь у меня их больше…
— Если ты хочешь посоревноваться в благородстве, — прищурилась Мич, — то ты уже проиграл. Как-никак я королевская дочь!
— Куда уж нам, — протянул Порнов с сарказмом. Однако в самом укромном местечке его души тихонько прозвенел колокольчик искренней радости.
Как бы ни мимолетно и неглубоко было это чувство, Мич выловила его из общего снисходительно-насмешливого тока мыслей.
— Ты, конечно, ждал от меня другого, — с досадой сказала она. — Я должна была с готовностью ухватиться за эту столь щедро протягиваемую соломинку. Мерси! Прибереги ее для себя, — тебе она гораздо нужнее.
— Но разве мы прилетели сюда не для того, чтобы потратить мои лишние жизни? — невинно осведомился Порнов.
Раньше бы и эта фраза, и тот тон, которым она была произнесена, обязательно бы возмутили Мич. Но сейчас она отреагировала на выпад Порнова неожиданно даже для нее самой; закусила губу и, наклонив голову, спрятала глаза за вуалью упавших на лицо волос. Пальцы ее рук сплелись; ногти глубоко вошли в кожу; всегда прямая спина ее сгорбилась. Плечи затряслись, и всхлип, длинный, разорванный, с судорожным втягиванием воздуха раздался в тишине кабины.
В подкорку Порнову остро вошло воспоминание: осень; холодно и грязно; воробей на кормушке у окна нахохлился, пытаясь согреться. Ежедневная кормежка по неведомым ему причинам все откладывалась и откладывалась; воробушек терпеливо ждал. Юный Порнов тогда поленился открыть запечатанное на зиму окно и, если не насыпать корма, то хотя бы убрать кормушку. Ветер с крупинками снега резал маленькое тельце воробья, но тот все надеялся на что-то; топорщил свои тонкие серые перышки и никак не улетал…
Порнов почувствовал, что и сам сейчас заревет.
«Этого еще не хватало!»
И чтобы что-то сделать, быстро вылез из своего кресла, уселся на пол у ног Мич и положил голову ей на колени; так часто делают собаки, когда хозяин в тоске и печали.
Горячая слеза спикировала сверху на его скулу; он еще крепче вдавил щеку в гладкую кожу ее ноги.
— Не плачь, — сказал он глухо. Жалость и нежность захлестывали его. — Ну что ты; я не хотел…
— Не пытайся меня жалеть, — пробилось сквозь слезы, — это не твое; это — наведенное. Мне стало так себя жалко. Сейчас я приду в себя — и все пройдет…
— Глупости, — сказал он. — Ничего не пройдет; не надо ничему проходить; пусть все останется так.
— Я не могу жалеть себя вечно, — всхлипывала девушка.
— И не надо, — Порнов осторожно потерся небритой щекой о голень возле своего носа, — это я беру на себя…
— Если ты говоришь правду — зачем тогда ты сказал про «тратить жизни»?
— Будто я знаю… Словно за язык кто-то потянул.
— Наверное, это после того как я тебя в замке подставила. Нет, нет, не возражай! Ты сам этого не осознаешь — но я могу читать подсознание. Может быть, ты и прав; я в тот момент почему-то решила, что тебе ничего не стоит отдать за меня жизнь… Тьфу, не то; не то чтобы ничего не стоит, а что ты поймешь меня и сам. В общем, это будет и твое решение.
— В общем-то, так все и произошло, — Порнов все не решался оторваться от ее коленки; возникла и стала оформляться легкая неловкость — они уже достаточно успокоились для этой позы. — Единственно только — я не успел все хорошо прочувствовать…
Тут Порнов почувствовал, как ее руки влекут его кверху; тело его перестало ему повиноваться; он безвольно подчинился. Блестящие мокрые глаза Мич горели колдовским огнем; он жег и плавил рассудок; Порнов мигом почувствовал себя беззащитно голым; право, это было очень неловкое чувство. И он бы отвел глаза — если бы во взоре Мич было еще что-либо, кроме мольбы и надежды.
— Скажи мне, что я не виновата, — прошептали ее губы. — Скажи, что я ошибаюсь…
— Ты не виновата, — сказал Порнов. — Верь мне — и я сделаю все, что ты хочешь.
И не успела Мич ничего сказать, как он быстро и нежно припал поцелуем к ее губам.
«Нельзя! — словно пожарный транспарант вспыхнул в голове Порнова. — Я не могу тебе этого позволить! Я принцесса…»
«Если нельзя, но очень хочется — то можно, — подумал в ответ Порнов, чувствуя, как раскрываются и тают такие твердые вначале девичьи губы. — Я люблю тебя!..»
— Нельзя! — уже вслух вскрикнула Мич и оттолкнув Порнова, выскочила из кресла.
— Почему? — кротко осведомился Порнов. — Никто же не видит!
— Не притворяйся более глупым, чем есть, — Мич стояла у пульта спиной к Порнову и делала вид, что разглядывает один из экранов. — Ты все понимаешь…
— Не понимаю и понимать не хочу, — ответил Порнов, испытывающий острейшее желание вновь обнять Мич.
— Не смей даже думать об этом, — предостерегла она, наконец повернувшись к нему лицом.
«Какая же ты все-таки красивая, — подумал Порнов. — Ты просто сводишь меня с ума; эти волшебные волосы, эти длинные ресницы, эти огромные глаза…»
— Ну, наверное, не больше, чем у циклопа, а? — нетерпеливо прервала его мысленную тираду Мич, проследовала мимо Порнова и забралась с ногами в кресло.
— Совести у тебя нет, — горестно вздохнул Порнов, страдая ускользающим мгновением, которое «остановись, ты прекрасно…»
— Совесть тут, мой верный друг…
«Вот даже как — друг…»
«Именно вот так — и не иначе».
— …совершенно ни при чем. Есть такое понятие — достоинство принцессы, — вот о нем здесь вполне уместно вспомнить.
— А что, вам, принцессам, нельзя целоваться?
— Нам, принцессам, надо думать о престоле, — ответствовала Мич, но Порнов не унимался:
— Насколько я помню, за оскорбление королевской особы действием полагается смертная казнь…
— Ты к чему это клонишь? — подозрительно осведомилась Мич.
— Только один поцелуй, — жарко дыша, Порнов вновь подбирался к ее ногам. — Потом делай со мной, что хочешь!
— Ну вот, ты опять только о себе думаешь!
— Хочу прожить все оставшиеся жизни так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы!
Эта порновская бравада неожиданно заставила Мич задуматься — и достаточно надолго.
— Хорошо, — сказала Мич наконец. Очевидно, она приняла какое-то важное решение; голос ее сильно изменился — стал ровным, нейтральным, почти безжизненным. — Я тебя поцелую. Потом. Если захочешь. Пообещай только, что выполнишь все, что я скажу.
— Обещаю, — не раздумывая, выпалил Порнов.
— Тогда садись в свое кресло и слушай. Сейчас мы отправляемся назад, в космопорт. Там ты высаживаешь меня и обратно по туннелю возвращаешься сюда. Здесь ты пережидаешь опасность — тебя монстры вряд ли учуют. Я же сдаюсь на милость сестриц.
— Ты с ума сошла! — в ужасе воскликнул Порнов. — Тебя убьют; ты же сама говорила!
— Мало ли что я говорила, — нарочито беззаботно сказала Мич. — Может, я тебя попугать хотела.
И как ножом отрезала:
— Любишь целоваться? Люби и саночки возить!
— Но не такой же ценой! — завопил Порнов. — Это обман; я не согласен!
— Слово не воробей, — Мич была непреклонна. — Заводи двигатель, а то сейчас наружу, к монстрам, выберусь. То-то обрадуются!
Порнов почернел лицом; замолчал, поднялся с колен, отряхнул штаны.
— Как скажешь, — сказал он. — Если ты так, то и я так…
Он забрался в кресло.
— Пристегнись, а то до срока шею сломаешь, — это для Мич.
— Ну-ка, отцепись! Я сам поведу, — это «медбрату».
И, наконец, ремроботам:
— Живо на борт, мать вашу!..
— Ты какой-то не такой, — грустно сказала Мич. — Как что не по тебе, так всех поубивать готов. Ну хочешь, я тебя сейчас в щечку чмокну? Безвозмездно; то есть даром?
— Не надо, — отрубил Порнов. — Утром деньги; вечером стулья.
— Совсем с ума сошел, — горестно отметила Мич. — «Медбратушка», он нас не поубивает, в таком-то состоянии?
— Ему полезно злиться; сейчас он из ста очков выбьет сто.
Порнов в чужой разговор не встревал: ждал выхода турбины на полные обороты. Требовательно загорелся красный сектор ограничения мощности; Порнов выжал сцепление.
Сумасшедший рывок. Тело Мич киселем потекло во впадины кресла; захрустели кости. Вой урагана раздался в узком подземном коридоре; ошметки глины из-под колес срикошетили от потолка; сверкнули быстро удаляющиеся задние габаритные огни.
Пару минут спустя в оседающих клубах сизого дыма промелькнули два черных диска.
После чего все стихло окончательно.
Большая часть обратного пути прошла в тягостном молчании.
Наконец Порнов не выдержал:
— Держусь за руль, как дурак, — сказал он как бы самому себе. — Туннель прямой, как ружейный ствол; тут и «медбрат» справится.
Мич тем временем, наоборот, успела насупиться; все-таки она королевская дочь, и негоже кому ни попало… и вообще!
— Прибываем через полчаса, — оповестил присутствующих Порнов, передавая управление «медбрату». — Пойду в грузовой отсек, разомнусь.
Если бы Мич не была так уязвлена, последние слова Порнова могли бы ее насторожить. В том, что этого не произошло, было виновато лишь ее перевозбужденное состояние. Хитрый, когда надо, Порнов рассчитывал именно на это.
Оставив Мич одну, он через люк пробрался в грузовой салон. Черный металлический ящик «медбрата», толстой кишкой проводов прикованный к бортовому распределительному щиту, издал: «Равнение на-лево!»; пара ремроботов порскнула навстречу.
— «Медбрат», живо в космопорт одну пару роботов, — Порнов брал быка за рога. — Пока мы туда едем, пусть выберутся наружу и скрытно снимут карту местности; чтоб к нашему прибытию была готова! Всем остальным готовиться к торжественным проводам нашего общего друга и соратника. Ставлю задачу…
Через пять минут в отсеке уже воцарилась суматошная атмосфера то ли субботника, то ли аврала. Один из роботов резал дюймовую трубу на тонкие кольца и клепал из них металлические цепи; другой приваривал к трубе потолще треугольные крылышки оперения. «Медбрат» занимался умственным трудом: пытался приспособить взрывчатку для горных работ под твердотопливный ускоритель. Едкая смесь озона и аммиака заставляла Порнова регулярно прикладываться к кислородному вентилю. Едва отдышавшись, он вновь принимался бегать по отсеку и кипятиться:
— Что, неужели ничего посолидней нельзя изготовить?! Ну если не протонную пушку, то хотя бы метатель антиматерии… Ну если не антиматерии, то хотя бы шариковых молний!
— И шариковых молний — нельзя, — в который раз отрезвлял зарвавшегося милитариста «медбрат». — Единственный толковый метатель, который может получиться из имеющихся в наличии материалов — это метатель дерьма. Настоятельно рекомендую: очень деморализует противника! А если серьезно — максимум, что можно выжать — напалм и дымовые шашки.
— Ну пускай хоть дымовые шашки, — сдавался Порнов; однако через пару минут шатания по грузовому отсеку и пинания обрезков труб вновь начинал приставать к «медбрату» с очередным «ну неужели?..»
За работой полчаса пролетели как одна минута; времени еще даже не хватило. Порнов оставил свой металлургический цех на «медбрата» и отправился проведать принцессу.
Та соорудила себе посреди кабины огромное, в рост человека, зеркало в палисандровой оправе и, раздевшись догола, тщательно исследовала свое тело.
Порнов деликатно кашлянул.
Мич невозмутимо продолжала вглядываться в зеркало; разве что слегка повернулась, закрывая от Порнова отражение своего фасада.
— Подъезжаем, — поборов смущение, заявил Порнов. — Какие будут дальнейшие указания?
— Смотри-ка, как ты заговорил! — удивилась Мич. В голосе ее уже не было раздражения; но и возникшая на короткое время чувственная связь с Порновым также исчезла без следа. — Случилось что-то?!
— Нет, ничего, — Порнов постарался, чтобы это прозвучало как можно искреннее. — Просто я подумал, что не стоит устраивать напоследок друг другу разные там сцены…
По загорелой коже Мич заходила невидимая кисточка, оставляя за собой полосы блестящей желтой мази. Запахи летнего луга — чистый клевер — напоили воздух кабины. Девушка принялась втирать мазь в тело; верхний слой кожи становился прозрачно-янтарным, словно кожурка у переспелого яблока.
— Потрите спинку; чего вам стоит, — сказала она как бы в никуда.
— Неудобно, — замялся Порнов; видя такое поведение Мич, он уже страдал от своей недавней несдержанности и на чем свет стоит проклинал свой вспыльчивый характер.
— Неудобно штаны через голову снимать, — Мич чувствовала его состояние, но продолжала играть выбранную роль; старалась окончательно развеять остатки чего-то большего, чем чувство взаимной приязни. — Или боишься руки испачкать?
Порнов не боялся испачкать руки — он боялся не сдержаться вновь.
Он так и сказал об этом принцессе.
— Ты, Порнов, глупый, — ласково, но холодно заметила Мич. — Что ты возомнил? Что я, королевская дочь, ради тебя брошу все на свете?! Отца, мать, — я уж не говорю о королевском дворце. Ведь самый последний изгой будет иметь тогда больше прав, чем я. Неужели ты этого хочешь?! Между нами — пропасть; ее имя — закон чистоты королевской крови.
— Не верю я вам, Ваше Высочество, — с наглостью смертника проговорил Порнов. — Не могу я быть Вам безразличен после всего, что для вас сделал! Не-ве-рю!
— Я тебе очень признательна, — согласилась Мич, облачаясь в золотой хитон. — Но ты же видишь, я — банкрот; я не в силах платить по выданным векселям. Будь судьба к нам более милостива, я бы смогла тебя отблагодарить как-то иначе. Сейчас же я могу предложить одну плату за твое мужество — возможность спастись.
Видимо, здесь Мич ожидала от Порнова взрыва сарказма типа: «Вот спасибо!», «Благодарю покорно!» и прочее. К ее удивлению, Порнов воспринял ее слова как само собой разумеющееся. Если он и возмутился, то совсем по другому поводу.
— Что значит — не в силах платить?! — сказал он. — Ты не в силах меня поцеловать?!
— Ах, это…
Порнов приблизился к Мич, слегка обнял за пояс и жадно припал губами к ее рту. Ему еще никогда не приходилось целоваться с мраморными скульптурами: холодный и мертвый камень губ принцессы не смогло бы отогреть никакое солнце.
— В расчете? — осведомилась Мич, взбираясь на золотые же туфельки.
— В расчете, — удовлетворенно сказал Порнов, незаметно высвобождая пальцы из складок ее хитона.
Ой, не нравилось Мич это его поведение; но не было уже ни нервов, ни сил разбираться в тонкостях порновских настроений; и себя-то саму приходилось все время затягивать в узду чисто рационального поведения; в общем, не до Порнова ей сейчас было.
— Далеко до космопорта? — спросила Мич. Она была полностью готова; таких крутых дам Порнову видеть еще не доводилось. Даже пылинка на облегающем прекрасную фигурку хитоне выглядела на миллион; во сколько же можно было оценить все остальное?
— Уже, — сказал Порнов, любуясь ею. — Находимся рядом с одним из капониров; если пробить земляную перемычку, можно выйти через него.
— Прикажи роботам сделать приличную дорогу до капонира, — вяло попросила Мич. — Очень охота в таких шикарных туфлях по грязи шагать…
Посидели. Помолчали. Мич думала о чем-то своем. Порнов смотрел на нее.
Появился ремонтник и доложил о том, что супербетон схватился; дорожка в капонир готова.
Мич поднялась; Порнов вскочил тоже.
— Провожать не надо, — приказала Мич. — Сразу же уезжай. Помни — ты дал слово. Пусть ты не принц, но… не заставляй меня думать о тебе плохо. Чао!
Она мотнула челкой и исчезла; только каблучки простучали снаружи.
Порнов потянулся в кресле — и вдруг сильным рывком пододвинул себя к пульту. Маска уныния и вселенской скорби упала с его лица; спокойствие и сосредоточенность были на нем. Черный пояс готовился к бою.
На телеэкране ближнего обзора виднелась фигура Мич. Луч прожектора дробился на ее платье сотней солнечных зайчиков, прыгающих по мрачным сводам подземелья. Вот они разом исчезли; Мич скрылась в боковом проеме.
— Надо было воткнуть пару камер в капонир, — сказал Порнов.
— Вдруг заметила бы? — парировал «медбрат». — Хватит и «клопа».
— Заряды установили?
— Сразу, как приехали.
— Что наверху?
— Тихо. Карта будет минут через пять.
— Черт, не опоздать бы. Включи «клопа».
— Все идет по плану.
Послышалось учащенное дыхание Мич; как она ни старалась сохранять самообладание, волнение все же вырывалось наружу.
— Как думаешь, не заметит?!
— Вас бы на эшафот вели, вы бы на многое обращали внимание?!
— И то…
Стук каблучков стих; слабый шум ветра послышался из динамика.
Неожиданно все скрылась за страшным треском; вой и хрипение динамика были так сильны, что Порнов поморщился.
— Широкополосные помехи по всем направлениям, — прокомментировал «медбрат». — Настоящая радиоэлектронная война; теперь ее фиг запеленгуешь. Дорого бы я дал за то, чтобы узнать, как она это делает.
— Не болтай; лучше с помехой разберись, — посоветовал Порнов.
«Медбрат» проявил максимум смекалки и уменьшил хрип в динамике до шума сильного прибоя. Порнов изо всех вслушивался в этот мерный рокот, пока не уловил:
— …что значит — «никаких условий»?! Если ты не можешь гарантировать мне даже это, о чем мы вообще можем говорить?
— У тебя десять лет поражения в правах! Это если не считать оставшегося срока тюрьмы, плюс — за побег!
— И это ты мне говоришь; ты, которая подсунула мне этот дурацкий кубок с ядом!..
— Лучше заткнись, сестренка; слушай сюда! Ты хорошо спряталась, не спорю. Но какие бы патлы ты не отрастила — ты не могла бы вызвать меня из-за космопорта. Я уже отдала приказ оцепить его. Кончай качать права и выходи; тебе некуда деваться!
— Это тебе некуда деваться, глупенькая! Торчать тебе в этом захолустье еще год; фиг ты меня найдешь!
— Опять ерунду несешь; если ты вылезла из той норы, где до сих пор скрывалась, значит, тебя что-то здорово припекло…
И после секундной паузы торжествующе:
— Что, с кобелем своим поцапалась? Бросил он тебя?!
— Меня и за меньшие дела убивали, — мрачно сказал Порнов. — Как она все это терпит?!
— Какой кобель?! Ты о чем?!!
— Не надо, не надо так искренне удивляться. Ас нам все сказал!
— А если даже и бросил — не твоего ума дело! Все, мне надоело — или даешь слово, что не тронешь, или я прекращаю этот бесплодный разговор.
— Плевать бы я на тебя хотела; да уж больно мне надоело в этой дыре гнить. Будем считать, уговорила. Вылазь, не трону!
— Клянешься?!
— Клянусь; но с оговоркой. Мне тоже нужна гарантия, что у тебя нет задней мысли вновь попытаться удрать.
— Я могу дать честное слово.
— Слово — это слишком много. Будет вполне достаточно, если ты замкнешь свою менталку на меня.
— Хорошо.
— Только мне самой к тебе лень мотаться. Я вышлю свой фантом.
— Ты спятила? Замыкаться на фантом!.. Не забывай, я тоже королевская дочь!
— Чего раскипятилась? Я думала, после нементала тебе уже все равно… Не трусь, я никому не скажу!
— Лучше приезжай сама.
— Я не желаю рисковать! Кто знает, что у тебя на уме? Тебе ведь терять нечего, кроме своих цепей… Все. Мне этот разговор тоже начал надоедать. Решай: или — или.
Долгое молчание.
Внезапно прибой в динамике разом исчез; словно море выключили. Вновь только шелест ветра и стук каблучков.
— Ладно, твоя взяла. Я выхожу.
— Она что, с ума сошла?! — возопил Порнов. — Кому она поверила?! Какое слово; без свидетелей, без нифига?!! «Медбрат», внешний обзор! Где карта, черт тебя дери, где карта?
— Не извольте беспокоиться, — «медбрат» услужливо развернул на центральном дисплее топографию космопорта. — Сейчас подгоню ремонтников, дам обзор.
На телеэкранах замелькали космические корабли, целые леса антенн, приземистые купола космодромных сооружений, серые треки посадочных полос. На одной из полос вспыхнула золотая искра; телекамера скачками меняла фокус: масштаб «тысяча», «сто», «десять».
Мич неторопливо шла по белой полосе — середине посадочной дорожки. Ей некуда было спешить; впереди были годы одиночного тюремного заключения.
Она была не одна. Рядом с ней парила в воздухе полупрозрачная женская фигура. Для привидения она была на редкость изящно одета; облегающий костюм ничуть не скрывал шикарный рельеф ее фигуры. Быть может, даже покруче, чем у Мич, мимоходом отметил Порнов.
Лицо ее было плохо видно; но явное сходство его с Мич Порнов уловил сразу. Ему очень не понравилось снисходительно-злое выражение ее глаз. Длиннофокусная оптика могла, конечно, и привирать — но Порнову показалось, что коварная усмешка кривит уголки ее ярких полных губ.
Еще больше его подозрение усилилось, когда сестра — надо понимать, это была именно она — принялась приставать к Мич с какими-то дурацкими вопросами; тут же, не дав ответить, рассказала пару пошлых анекдотов; наконец, стала вообще молоть полную чепуху о чем ни попадя. Заговаривает зубы, понял Порнов.
— Сюда следует звено вертолетов; будут через пять минут, — сообщил «медбрат».
Порнов смотрел на карту, прикидывал расстояние.
— Вон тот дредноут, что побольше — явно ее корабль. Слишком уж он помпезный и вычурный для боевого. Сопровождение — три крейсера, пять эсминцев — стоит слишком кучно для прикрытия. Наверняка вокруг где-то есть генераторы защитного поля.
— Искали — не нашли, — заметил «медбрат».
— Значит, плохо искали. Гони ремонтников вот в этот отрог туннеля — пусть заминируют. Много взрывчатки пусть не берут — должны успеть вернуться на борт раньше, чем подойдут вертолеты. Кстати, как там они?
— Отправил номер три навстречу; сейчас посмотрим.
Тут же на экран выскочила новая картинка.
Пять вертолетов шли в боевом порядке. Тяжелые камуфлированные машины мерно рубили небо длинными лопастями сдвоенных винтов. Слева и справа у каждой на подвесках виднелось по три нурса; хищно поводили гофром своих хоботков крупнокалиберные пулеметы; за толстыми бронированными стеклами темнели каски.
Порнов с досадой чертыхнулся: «Вот как будто специально нас ждали!»
— Не нравится мне этот правительственный кортеж, — согласился «медбрат». — Не «Апачи», конечно; но если вломят из всех стволов — мало не будет!
Порнов включил зажигание; вытер руки о штаны и положил на руль.
— Одесса зажигает огоньки, — объявил он, — и корабли уходят в море прямо…
Поехали быстро; у поворота в центральный штрек на мгновение притормозили. «Медбрат» послал кодовый сигнал; прогрохотала серия несильных взрывов. Земляная перемычка, оставленная циклопами для маскировки выхода наружу, разрушилась; в туннеле разом посветлело.
Порнов вырулил в главный тоннель. Проделанная дыра была узковата.
— Динамит ключница ставила, — заметил Порнов. — Ковшом придется…
— Некогда, — сказал «медбрат». — Вертолеты уже в зоне прицельного ракетометания. Проедем как обычно — задом наперед.
Ругаясь, Порнов принялся разворачивать машину.
Наверху тем временем назревал скандал. Как ни старался сестрицын фантом заморочить Мич голову, та углядела-таки в небесной дали черные точки вертолетов.
— Что это? — удивленно спросила она. — Ты же хотела послать простой аэрокар?!
— Сама не знаю, — искренне удивилась сестра. — Ты можешь мне не верить, но я посылала именно аэрокар…
Вскоре грозные силуэты боевых машин качественно передавались телекамерами обоих роботов. Видимо, сумела их получше разглядеть и принцесса.
— Ты! Ты! — Мич не находила слов. — Ты не сдержала слово… обманула… какая низость… Немедленно отпусти мою менталку, немедленно, слышишь!
— Что ты так всполошилась? — с притворным изумлением спрашивала сестра-предательница. — Сейчас я дам указание во всем разобраться… Не вижу причин для беспокойства!
— Зато я вижу, — бормотал Порнов, отъезжая вглубь для разгона. — Сколько от дыры до капонира?
— Метров триста.
Порнов раскочегарил турбину до упора; со стен тоннеля посыпалась пыль. Выжал сцепление. Машина секунду бешено вращала колесами на месте, расшвыривая во все стороны из-под колес струи грунта; затем тронулась, покатилась все быстрее и быстрее по стремительно светлеющему коридору.
Обрушившийся на массивную корму удар выбил задние фары, как ножом срезал ступеньки кабины экскаватора, а саму кабину зашвырнул далеко внутрь тоннеля, где она еще долго катилась, звеня и брякая.
Однако дело было сделано; вездеход, скребя брюхом по развалу почвы, выбрался наружу.
Вертолеты тарахтели уже над головами.
— Девки! В! Бункер! — Порнов высунулся по пояс и приложив руки рупором ко рту, пытался докричаться до мечущихся на дороге девиц. — «Медбрат»! Пусть тарелка к Мич спустится; скажет, чтобы лезла назад, откуда вылезла!
Услуги робота не понадобились; Мич и сама уже сообразила, скинула туфли и босиком дунула к бомбоубежищу. Сестрин фантом какое-то время волокся за ней, мешаясь под ногами и хватая за руки; затем отстал и, убедившись, что Мич на него не смотрит, быстро скомандовал что-то невидимому собеседнику.
Из динамика раздался испуганный вскрик Мич: лидирующий вертолет выпустил ракету; огненный шлейф протянулся к бетонному куполу; тот окутался клубами дыма и пыли; раздался хлопок выбивалки по ковру; сложное фортификационное сооружение несолидно подпрыгнуло и ушло в землю по самую верхушку.
— Вакуумный заряд, — сказал Порнов с уважением. — Я был о них худшего мнения; смотри, как точно кладут…
— Придется попотеть, — согласился «медбрат». — Настоятельно рекомендую вам перебраться в кормовой отсек; спереди слишком опасно. Достаточно одного прямого попадания…
— Где-то ты прав. Но, боюсь, нам некогда будет останавливаться и ждать, пока Мич вскарабкается на броню. Лучше я в заднюю кабинку спущусь.
Он нахлобучил шлемофон, выбрался наверх, пробежал по кузову и спрыгнул в полузасыпанную землей яму экскаваторной кабины.
— Погнали!
— Я наконец выяснила, в чем дело, — эта весть сестры, должно быть, сильно порадовала затравлено озирающуюся Мич. — Все перепутал мой мажордом. Вместо аэрокара «Кобра» он отправил к тебе звено вертолетов-истребителей. Представляешь, у них оказалось точно такое же название — «Кобра»! Мажордом уже наказан. Я подвесила его на леске; сказать, за что?
— Тебя бы кто подвесил! Прикажи вертолетам не стрелять!
— Не могу, — скорбно сказала сестра. — У меня нет кода к линии связи. Код знал только мажордом; но у него уже крыша съехала. Не знаю, чем тебе и помочь…
— Сволочь! — Мич была в том состоянии, когда слова уже не выбирают. — Отпусти менталку; я хочу хотя бы попрощаться с друзьями…
Сестрица пододвинулась к Мич вплотную. Она больше не скрывалась: она торжествовала.
— Не могу, — выдохнула она в лицо Мич. — Не могу — и не хочу!
— Я так и знал, — бормотал Порнов, ерзая на грязном сидении. Он пригоршнями отгребал землю с пульта и вышвыривал ее наружу. — Народ не врет; рыба гниет с головы. Нашла кому верить.
Рычаги заходили под его руками; стрела экскаватора слегка выдвинулась и стала сгибаться в колене; лапа ковша куполом зависла над ним. Порнов с опаской посмотрел на тяжело качающиеся в метре над головой острые зубья-пальцы чудовищной длани; слез с кресла и, усевшись на грязном полу, принялся выбивать ногами заклинившую во время удара дверцу.
«Медбрат» гнал вездеход прямо на Мич. Пилоты вертолетов вели свои машины туда же. Вездеход имел фору в расстоянии; вертолеты — в скорости и маневре. Даже Порнову шансы «Кобры» казались предпочтительнее. Вооруженный же до зубов противник не допускал даже намека на возможность какого-либо противостояния, обращая на трусящий по полю вездеход внимания не больше и не меньше, чем на все остальные естественные и искусственные укрытия, за которыми могла спрятаться девушка.
Тем паче не замечала вездеход Мич; ужас и отчаяние сковали ее тело. Да будь ты хоть королевской дочерью, хоть самой королевой — хватит ли у тебя выдержки и нервов, если на тебя идет пятерка стальных зверей, каждый из которых стоит стада бешеных слонов; не побегут ли мурашки по коже от строгого взгляда в прицельной планке; не скользнет ли под легкое платьице кладбищенский холод от цепкого взора десятков мертвых глазниц крупного калибра в оскале блестящих ракетных жвал.
Не было никаких сил наблюдать более этот кошмар; мир показался ей с копейку. Она почувствовала, как лазерные прицелы розовыми пятнами покрывают ее грудь, как воспламеняются двигатели курсов, сталкивая их с направляющих, как бойки затворов надкусывают капсюли.
Самообладание оставило ее; ноги подкосились.
— Я не желаю умирать, — прошептала девушка, без сил опускаясь на бетонку…
Дальнейшее происходило без малейшего участия со стороны Мич. Она рассмотрела все очень подробно — потому как время для нее вдруг замедлилось многократно.
Неторопливо и очень плавно сзади и сбоку от девушки вынырнула гладкая металлическая морда вездехода; замелькали стыки бронеплит; по верху машины побежала хромированная змейка ограждения. Проплыла выемка смотровой площадки; в ней возились два ремробота; воя моторами, они вытягивали наверх толстую черную трубу.
За смотровой площадкой неожиданно последовала сложенная пополам стрела экскаватора; она раскачивалась над машиной, мерно и гулко долбя сверху по броне.
Зачем она это делает, Мич понять не успела. Сильные руки сгребли ее в охапку и втянули внутрь чего-то, здорово смахивающего на выгребную яму или летний сортир — столь же темного и грязного.
— Добро пожаловать, дорогой Карлсон! Ну и ты — заходи… — объявил Порнов. Свалив ничего уже не соображающую Мич в угол, он устремился к пульту.
— П-а-а-берегись!
Нависающий над кабиной ковш обрушился вниз; острые клинья его клыков вонзились в края кабины, образовав вокруг нее подобие зубчатой крепостной стены.
И вовремя — по колпаку ковша сыпанула волна пуль; словно весенняя гроза бросила щедрую горсть крупного града.
В узкие бойницы щелей видны были разворачивающиеся вертолеты; вбив не один центнер смертоносного металла в ни в чем не повинный кусок бетонного шоссе, они жаждали реванша. Вездеход все еще представлялся им легкой поживой.
Для начала они попытались взять его нахрапом. Красиво, не поломав строя, вертолеты завершили полный разворот и принялись заходить в лобовую.
— «Медбрат», спишь, что ли?! — возопил Порнов, наблюдая в дырку за стремительным приближением противника.
— Никак нет, бодрствую!
Копошащиеся на смотровой площадке роботы наконец-то выволокли метровую трубу наверх. Взгромоздили на себя и со шмелиным жужжанием потащили вверх, навстречу вертолетам. Разогнали ее и дружно рванули в стороны В хвостовой части трубы полыхнуло огнем. Самодельная ракета на мгновение окуталась дымом; затем ее стальной стержень выпрыгнул из клубящегося серого облака и молнией унесся к лидирующему вертолету.
Грохот взрыва перекрыл рев турбины за стенкой; вертолет зачадил и отвалил вбок…
— Ура! — завопил Порнов; тут же машину подбросило так, что он прикусил язык. В проеме выбитой двери промелькнул здоровенный кусок сорванной бронеплиты; сверху по обшивке яростно заходили отбойные молотки двадцатимиллиметровых снарядов, вдалбливаемых мощными кулаками авиационных пушек.
Машину метало вправо-влево; «медбрат» пытался прорваться через плотную завесу ракетно-орудийного огня с минимальными потерями. Выходило не очень; прямые попадания нурсов разворотили всю левую сторону носа машины. Через черную дыру пробоины можно было увидеть горящие останки центрального пульта; «медбрат» отключил его и полностью взял управление на себя.
Но нет худа без добра; теперь роботам не было нужды поднимать метровые трубы самопальных «стингеров» наверх. Окончательно зачадив центральную кабину вездехода, они приноровились запускать свои петарды прямо из кузова. Одна пара роботов подтаскивала ракеты к рваной дыре пробоины, другая наводила и запускала.
Огненные стрелы ракет одна за другой устремлялись в небо; однако первоначальный успех повторить удалось не сразу. Роботы стремились повредить вертолеты и вынудить их сесть; эффективность ракетометания из-за этого снижалась на порядок.
Вертолеты еще пару раз заходили на огневой рубеж; и каждый раз обе стороны достигали определенного успеха. Вездеход был срыт уже на половину; лишь незначительные нагромождения исковерканного металла прикрывали переборку, ведущую в кормовой отсек. Резина давно слетела с передних колес; их металлические ободы теперь болтались в воздухе, страшно скрежеща по бетону во время поворотов. Более всего вездеход напоминал сейчас скейтборд с кирпичом на корме; еще полчаса такой гонки, и по дороге покатилась бы голая роликовая доска.
К счастью, противнику приходилось тоже не сладко. Три подбитых вертолета коптили в поле далеко позади; экипаж и десант разбегался от них в разные стороны; два же уцелевших летали теперь с пустыми подвесками, израсходовав весь запас реактивных снарядов; скорострельные их пушки все еще гавкали — но это уже был лай Моськи на Слона. Перепуганные пилоты боялись попасть под «стингер», непрерывно маневрировали, мешали стрелкам точно прицелиться.
— Поле; фиксирую силовое поле! — раздался в наушниках речитатив «медбрата».
— Я что говорил?! — воскликнул Порнов. — Далеко?
— Рукой подать.
— Взрывай заряды, — распорядился Порнов. «Все идет на удивление по плану», — подумалось ему.
— Постучи по дереву, — слабый голос Мич раздался впервые за все время.
Девушка все еще сидела там, где ее оставил Порнов — на груде мягкой земли в углу. В этом гадюшнике ее золотой хитон выглядел на редкость колоритно. Глаза ее светились зеленым, как у кошки; неподдельная тревога полыхала в них. Впрочем, подумалось Порнову, это вполне может быть отблеск огоньков с пульта.
— Не бойся, больше они не сунутся! — успокоительно сказал Порнов и высунул голову в дверной проем, стараясь получше разглядеть держащиеся на почтительном удалении вертолеты.
Сильный рывок за волосы вышвырнул его наружу; в следующее мгновение он уже волокся по бетону рядом с машиной, судорожно цепляясь за остатки лестницы на борту.
Черная тень прыгнула на него сверху; удар был несильным, словно подушку кинули; однако в его положении и это было крайне неприятно.
— Давай, отпускайся, тварь безмозглая, — прямо в ухо Порнову вопила совсем распоясавшаяся тень сестры-предательницы. Она подпрыгивала метра на три вверх и с размаху опускалась Порнову на руки.
— На помощь! — завопил Порнов, чувствуя, что долго такого кикбоксинга не выдержит.
— Я подозревала, что она где-то рядом, — оправдывалась Мич, протягивая ему руку и помогая забраться в машину. — Но мне казалось, что она побоится сунуть фантом такого наполнения под свои же пули…
Осыпаемый бранью и ударами, Порнов вполз в машину. Перевернулся на спину и, изловчившись, лягнул в грудь цепляющуюся за него соперницу. Попал; нога, преодолев легкое сопротивление, погрузилась в тело девицы; та, выругавшись, отскочила в сторону.
Порнов, на всякий случай забравшись в кабину поглубже, принимал боевые стойки и вызывал фантом на бой; ему не терпелось сквитаться за попорченное реноме.
— Сюда она не сунется, — разочаровала его Мич. — Броня машины, металл ковша экранируют фантомный луч; здесь она потеряет плоть и превратится в голографию.
Летящая рядом сестрица и впрямь не собиралась лезть в кабину; она предпочла таскать каштаны из огня чужими руками.
— Сюда, мои верные орлы! — сказала она голосом, не терпящим возражений. — Выкурим этих тварей. Заходите сбоку. Цельтесь в отверстие на борту!
Порнов представил себе, что может наделать даже одна пуля, рикошетирующая в замкнутом объеме их кабинки, и ему стало не по себе.
— Кыш отсюда, гадкая девчонка! — воскликнула Мич. — А говорила, что не имеешь с ними связи. Подлая лгунья!
Тем временем одна из лягающих машин нагнала вездеход; вертолет уравнял скорости и летел теперь вровень с машиной. Дверца вертолета ушла в сторону; стало видно, как внутри возится пулеметчик, устраиваясь на полу поудобнее.
— Эй, на вахте! Спите, что ли?! — крикнул Порнов в микрофон.
— Никак нет, — бодро ответили на вахте. — С ног сбились; ищем ракету. Делали двадцать, а запустили девятнадцать; всяко где-то должна быть еще одна!
— Кто ищет, тот всегда найдет, — успокоил Порнов Мич. Та с сомнением хмыкнула: красный луч лазерного прицела уже прыгал по их норе вправо-влево. «Как на рок-концерте, — подумал Порнов, — не дай бог, еще и звук включат!»
Но повезло; запропастившаяся ракета нашлась в самый последний момент; яркий рыжий огонь протянулся за болванкой трубы. Она попала в хвостовую часть; вертолет накренило; пулемет, волоча за собой ленту и пулеметчика, закувыркался вниз.
— Уроды! — с ненавистью процедила сестрица, неотлучно пасущаяся возле вездехода. — Ублюдки! Педерасты, а не солдаты!!!
— Плохому танцору всегда яйца мешаются, — мстительно выдал Порнов.
— Ракету жаль, — сказал «медбрат». — Последняя была…
Порнов с тревогой наблюдал, как на замену отвалившему собрату подходит другой. На нем уже учли опыт предшественников и, заранее открыв дверцу, вовсю уже поливали из пулемета.
— Вот вам и крышка, — объявила сестрица. — Отойду-ка я подальше, чтоб кровью не забрызгало.
«Не так уж она и неправа», — подумал было Порнов, но тут пол под ним мелко задрожал; машина клюнула носом.
— Подорвали заряды в туннеле, — прокомментировал «медбрат». — Попробуем проехать под нижней границей силового поля.
Зарываясь носом, вездеход пополз вниз по просевшему полотну дороги.
Вверху грохнул взрыв; не успевший затормозить вертолет врезался в невидимую стену силовой защиты.
Та же участь постигла и фантом сестры-злодейки. Правда, в отличие от вертолета, превратившегося в огромное огненное облако, черная женская фигура не подверглась столь значительным превращениям. Она просто завязла в прозрачной плоскости силового поля и барахталась там теперь, как муха в супе.
— Очень кстати, — заметил Порнов. — Но подстраховаться не помешает. Ставьте завесу. «Медбрат», притормози, мы уходим…
Затарахтела метательная машина, расшвыривая вокруг вездехода коптящие шашки дымовой завесы.
— Быстро, быстро, — поторапливал Порнов принцессу, вытаскивая из кабины заранее подготовленный вещмешок.
— Разве мы дальше не поедем? — спросила Мич, массируя икры; она отсидела ноги.
— Мы пойдем другим путем, — сказал Порнов.
Порнов вытащил из кармана карту и рукой указал примерное направление; в густом дыму ни черта было не видать.
Они побежали. Мич напоследок оглянулась на машину. Ремроботы сбрасывали с кузова на землю звенящие металлические цепи, вытягивали наружу трубки с бегущей из них жидкостью, громоздили на носу машины шипастые изгороди.
— Чего это они? — спросила Мич.
— Смотри под ноги, — посоветовал Порнов. — Готовятся к взятию Перекопа; скоро им будет жарко, очень жарко!
Из дымной пелены вынырнула серая стена капонира; Порнов сверился по карте и, бросив мешок на землю, вытащил оттуда коробку с примотанным сверху будильником.
— Побудь здесь; я скоро, — он ящерицей скользнул в смотровой проем. — Можешь пока наколдовать себе какую-нибудь обувь…
— Грешно смеяться над убогими, — сказала Мич. Вздохнула тоскливо, ухватилась за подол и разом оторвала от него широкий лоскут.
Когда через пару минут Порнов вновь выбрался наружу, на ногах Мич уже красовались полупортянки-полумокасины.
— Совсем другое дело! — одобрительно воскликнул Порнов. — И эта максимайка — тоже ничего. Смотри-ка, дым рассеивается. Ничего, проскочим…
Взрыва Мич не расслышала; лишь из смотрового окна слегка подуло ветром.
— Делай как я! — скомандовал Порнов, подхватил мешок и нырнул в клубящуюся внутри капонира пыль.
Мич, непрерывно чихая и протирая глаза, последовала за ним.
Желтый свет галогенной лампы, предусмотрительно свинченной Порновым из подфарника вездехода, прыгал по уходящим вниз ступенькам. Вот он погас и засветил вновь; это Порнов нырнул в проделанный взрывом лаз и теперь светил изнутри, показывая девушке путь.
— Не одни циклопы делают вентиляционные шахты, — сказал он, сплюнув набившуюся в рот пыль. — Прямо и вниз…
Прямо получилось довольно легко; вниз — значительно хуже. Мощный восходящий ток воздуха слепил, дергал за одежду, в общем, всячески мешал спускаться. Ноги Мич в золотой обувке так и норовили соскользнуть с узких железных скоб; Порнову пришлось подстраховывать ее, спускаясь первым и поправляя ее ступни на ступенях скоб. Мич сначала категорически возражала против такой помощи:
— Боюсь, тебя интересует лишь мой вид снизу!
— Ты не права, дорогая; вид сверху волнует меня гораздо больше, — и Порнов посветил фонариком вниз. Открывшаяся панорама многометровой бездны оказалась зрелищем впечатляющим. Настолько, что принцесса немедленно прекратила всяческие прения и позволила Порнову карабкаться первым.
Спустившись на тридцать шесть скоб — Порнов считал вслух — они вновь перебрались в горизонтальный штрек. Настолько узкий и низкий, что приходилось ползти на четвереньках. Но едва Мич успела порадоваться тому, что уставшие пальцы рук стали сгибаться, как перед ее носом открылась точная копия той шахты, что осталась позади.
— Я не могу, — объявила Мич и легла на спину. — Все; бензин кончился.
— Вставай, — нервничал Порнов. — Из графика выпадем…
— Я уже выпала. Иди один.
— Вот чертова кукла, — выругался Порнов и принялся рыться в своем мешке. — Как будто это мне надо…
— У меня нет даже сил дать тебе по морде, — меланхолично отреагировала на его слова Мич.
— Охотно верю, — заметил Порнов. Он сложил безвольные руки Мич у нее на животе и принялся обматывать их добытой из мешка веревкой.
— Никак изнасиловать решил, — бормотала Мич. — И время подходящее нашел, и место!
Порнов взвалил девушку себе на спину; продел голову в кольцо ее рук; страховочную веревку привязал к поясу. Приказал:
— Держись крепче! — и полез в шахту.
— Уж лучше секс, чем это! — почти серьезно возопила девушка.
Шахта, штрек, шахта, штрек; Порнов тянул, как дизель. Только постепенно намокающее платье на груди Мич, да стекающие ей на руки струйки пота давали понять принцессе, насколько нелегко дается ее спутнику его равномерное и неудержимое движение вперед.
— Брось, не донесешь! — почти взмолилась она наконец. Грудь Порнова вздымалась так, что могла сломать Мич ее привязанные руки; из глотки вырывался сплошной хрип; сердце бухало так, что эхо катилось по металлическим трубам.
— Еще немного, еще чуть-чуть, — сипел Порнов, таща Мич на закорках и с натугой переставляя ноги по прогибающимся под двойной тяжестью ступенькам, — последний бой, он трудный самый…
Очередная шахта кончился; Порнов выпростал голову из объятий Мич и замертво повалился на пол.
Запястья Мич словно ножом резали; не дожидаясь, пока Порнов придет в себя, она зубами принялась рвать узел на руках. Раны саднили так, что у Мич слезы выступили на глаза.
— Там… в мешке — аптечка, — через силу выговорил Порнов и вновь уронил голову на землю.
Мич забралась в мешок; кроме аптечки, она нашла еще и большую железную фляжку с выбитым на ней орлом. Во фляжке оказалась вода.
Мич секунду думала, держа в одной руке баллончик с анестезией, а в другой фляжку. Отложила баллон, подобралась к Порнову и принялась лить воду ему на лицо. Губы Порнова задрожали, рот открылся. Он принялся жадно глотать воду.
Наконец Порнов напился. Довольно улыбнулся Мич:
— Хорошая девочка!
— Плохой мальчик! — Мич деловито отложила фляжку и одной сильной оплеухой отправила Порнова обратно в то состояние, из которого только что сама его вывела.
— Это тебе за куклу, — услышал Порнов, когда новая порция воды вновь привела его в чувство. — Еще себе раз такое позволишь…
— У вас, мэм, какое-то странное чувство гордости, — заметил Порнов, потирая челюсть. — То вас чуть ли не матом кроют — вы терпите, а то слова сказать нельзя…
Мич, поливающая аэрозолем руки, поинтересовалась, когда это ее крыли матом.
Порнов напомнил сцену с сестрой и кобелем. О чем тут же пожалел.
— Во-первых, кобелем тебя назвали, а не меня, — медленно сказала Мич, вновь приблизилась к Порнову. — А во-вторых… подслушивал, мерзавец!
И она бы вновь влепила нашему герою пощечину, но… То ли движение ее на сей раз было не столь искренним — а значит, неожиданным, то ли Порнов уже достаточно оклемался, чтобы вспомнить свои боевые навыки, — только карающая ее десница вдруг оказалась в твердом капкане порновской кисти, а поданное вперед для удара тело — в опасной близости от обороняющейся стороны.
Несильный рывок; Мич и опомниться не успела, как оказалась в порновских объятиях. Жаркий неистовый поцелуй перехватил ее дыхание; тягучий страстный омут затянул ее с головой. Она не понимала, что с ней происходит, — и не хотела понимать.
Время встало.
Боль в руке; воротник его рубашки прикоснулся к подживающей ране. Она вскрикнула; Порнов опомнился от этого крика.
— Господи! — он в суматохе взглянул на часы. — Опаздываем!
— Дать бы тебе еще раз, чтобы знал, — с расстановкой произнесла Мич. — Целовать меня… и думать о времени. Мой бог!
Порнов был уже у мешка, собирал вываленные Мич пожитки. Поднял ибахобу, сунул за пояс. Покрутил в руке фонарик, включил-выключил…
— Куда это ты собрался, Аника-воин? — насмешливо поинтересовалась Мич. — Вот уж теперь ты не уговоришь меня следовать за тобой не то что за тридевять земель, а и на пару метров даже…
— Пара — не пара; шестнадцать метров и сорок пять сантиметров тебя устроит? — Порнов щелкнул фонариком и посветил вглубь очередного штрека; блеснула перегородившая цилиндр решетка.
— Куда ты завел нас, коварный старик? — спросила Мич, поправляя платье.
— Здесь ремроботы засекли повышенный уровень излучения, — ответил Порнов. — Судя по всему, за этой решеткой расположен реакторный зал космопорта. Еще вопросы будут? Нет? Очень хорошо. Сейчас я буду эксперимент ставить…
Пока Мич изумленно хлопала на него своими длиннющими ресницами, Порнов прошествовал мимо нее к решетке. Вытащил из мешка ибахобу и уселся на пол у загородки. Стараясь следовать наставлениям мистера Аса, сложил рукояти ибахобы вместе и, держа ее как ручку от трамвая, направил торцом на решетку. Принялся осторожно вращать руками, извлекая из ибахобы меняющий цвет, длину и форму лазерный луч. Прожечь решетку оказалось довольно легко; но едва только Порнов попытался сдвинуть луч, как тот немедленно завяз в стальном кружеве заграждения. В безуспешных попытках разрезать решетку прошло еще несколько минут; Порнову никак не удавалось сдвинуть луч с места без того, чтобы кисти рук не сместились хотя бы на миллиметр.
«В задницу этот хайтек; столько времени зря угробил», — мысленно выругался Порнов и закрутил луч обратно в ибахобу. Полез в свой бездонный мешок, вытащил оттуда ножницы по металлу, насадил на их рукояти полуметровые отрезки водопроводной трубы и заскрежетал разрезаемой проволокой.
Когда он проделал дыру, Мич крепко взяла его за руку.
— Ты что, собираешься разнести эту планету на куски?
— Ух ты! — восхитился Порнов. — А что, это возможно?!!
— Да ты с ума сошел!
— Ну-ну, не надо так переживать, — сказал Порнов, увлекая Мич к проему. — Я просто хочу попугать твою сестричку; тебе это будет только на пользу!
Изрядно оцарапавшись о бритвенные края решетки, они пробрались вглубь шахты. Пройдя еще немного, они наткнулись на уходящий вбок короб метровой ширины и высоты; из короба явственно неслась тихая человеческая речь
— Я пойду первым, — сказал Порнов. — Ты ведь опять начнешь комплексовать…
Он забрался внутрь короба и осторожно, стараясь не издать ни малейшего звука, на четвереньках пополз вглубь трубы. Мич подождала, пока он удалится на несколько метров, и двинулась за ним следом.
Вскоре желтый свет порновского фонарика стал бледнеть; его словно разбавляли белилами. Неестественный синеватый свет проникал в короб через крупноячеистую решетку в полу. Приглядевшись, Порнов заметил в пяти метрах под собой ровные ряды кожухов каких-то агрегатов; были здесь и щиты управления, все в рукоятках и стрелочных указателях; в поле зрения попадала и небольшая стеклянная кабинка. В кабинке сидел молодой человек в оранжевой курточке и черной каскетке; он что-то наговаривал в микрофон перед собой.
«Ни охраны, ни сигнализации не видно, — оценил место выброски десанта Порнов. — Вряд ли жизненно важный узел; скорее какая-нибудь бойлерная. Если не найдем чего-нибудь посолиднее, можно будет попробовать здесь».
Упираясь руками в стенки короба, он благополучно миновал решетку и подумал о том, что надо бы предостеречь Мич; уж больно хлипкими были замки, удерживающие решетку. Однако пока он разворачивался в узком пространстве короба — не орать же ему было, в самом деле, — необходимость в предупреждении отпала сама собой.
Решив: «Там, где прошел груженый Порнов, я пройду тем паче», Мич отважно вползла на решетку и вместе с ней незамедлительно обрушилась вниз.
По-кошачьи извернувшись, Мич удачно приземлилась на ноги; хлопья сажи и пыли щедро сыпались из люка прямо ей на голову.
Парня в кабинке словно хватил паралич; черная с золотом, Мич сейчас здорово походила если не на Люцифера, то на его ближайшую сподвижницу уж точно.
Оторопь длилась мгновение. Мич завизжала в испуге: парень из-за подмышки выдернул кургузый пистолет, прицелился в Мич и, продолжая фиксировать ее взглядом, принялся шарить на пульте свободной рукой.
Зеленая рапира лазерного луча прошила стеклянную стенку перед парнем и вошла ему в грудь; он выронил пистолет и обмяк в кресле; откинутая голова упала на подголовник.
Мич осторожно посмотрела наверх. В люке, свесив ноги, сидел Порнов. В руках его полыхал изумрудный факел ибахобы.
— Ей на выручку летит маленький комарик, — процедил он, — и в руке его горит маленький фонарик… Отползай за угол. Сейчас я попробую эту штуку выключить.
Огненное лезвие запрыгало, втягиваясь в ибахобу, и крест-накрест развалило стеклянную стену кабинки; никаких других видимых разрушений укрощение диковинного оружия не нанесло.
— Что только не сделаешь ради красивой женщины, — сказал Порнов, спрыгнув вниз. Он выволок труп из кресла и воззрился на засыпанный стеклом пульт. Внимание его привлекла телефонная трубка красного цвета, лежащая в углублении под прозрачной крышкой.
— Сдается мне, это очень важная трубка, — объявил он, высаживая крышку локтем и поднимая трубку. — Представление начинается. Барышня, дайте Смольный!
Видимо, на том конце телефонного провода шутку не приняли; Порнов некоторое время слушал своего невидимого собеседника, затем довольно невежливо перебил:
— Не надо говорить о покойном такие гадости!.. Что значит — кто? Революционный матрос Порнов на проводе, мать вашу так! Сейчас буду устанавливать диктатуру пролетариата. Не поняли? Поясняю. Стоит мне только пальцем шевельнуть — и вся эта ваша халабуда взлетит на воздух. У меня в мешке десять кило ядерной взрывчатки. Если надо, могу в килотонны пересчитать.
В трубке что-то вновь сказали.
— Это не телефонный разговор, — отрезал Порнов. — Давайте диктуйте, как до вас добраться. Подъемник, переход, лифт, подъемник… И не вздумайте чудить — мне терять нечего!
— Врешь, как дышишь, — с неудовольствием отметила Мич, когда Порнов бросил трубку на рычаг.
— Может, стоит что-нибудь и вправду заминировать? — задумчиво произнес Порнов. — Рискованно, однако. Найдется какой-нибудь умелец, полезет к бомбе да и разнесет эту контору к такой-то матери.
Они выбрались из «бойлерной» и двинулись по указанному маршруту.
— Как ты думаешь, похоже это на взрыватель? — Порнов на ходу извлек из необъятных недр своего мешка дорожный маячок. Мич кивнула утвердительно: приборчик попискивал и подмигивал красным, как заправская бомба.
На недолгом пути им не встретилось ни одной живой души; видимо, руководство вняло угрозам Порнова и не хотело провоцировать ядерный конфликт.
Лифты и подъемники несли наших знакомых непрерывно вверх; коридоры, по которым они пробегали, становились все нарядней.
— Приехали, — сказал Порнов, когда двери лифта открылись посреди уж совсем полного благолепия: ковры на полу, дорогое дерево панелей на стенах, хрусталь светильников на потолке.
— Я не могу показаться на людях в таком виде, — с досадой сказала Мич, смотрясь в зеркальную стену лифта. — Я как-никак принцесса, а не Синдерелла…
— Ты ничего не понимаешь! Тебя под этой боевой раскраской даже мать родная не узнает, — Порнов схватил ее за руку и потащил по коридору, оставляя на белом ворсе ковров грязные следы. Мич прыгала на одной ноге, срывая с другой грязные лохмотья своей обувки.
— Где-то ты прав, — согласилась она. Порнов довольно хмыкнул: «а как же!», но Мич осталась верна себе. — Зачем народу знать, что Мич Том, наследная принцесса, связала свою судьбу с террористом?!
Порнов пропустил эту реплику мимо ушей; он на бегу читал таблички на дверях. «ЦУП», «Главный диспетчер», «Первый отдел»… Дверь с надписью «Центр Управления» распахнулась с приветливостью мышеловки, и наши чумазые герои вбежали в нее.
Добрый десяток голов разом повернулись им навстречу с настороженной опаской.
— Картина Репина «Не ждали!», — Порнов приветственно помахал им «детонатором» и быстро огляделся.
Помещение, куда они попали, более всего походило на зал игровых автоматов; куча самых разнообразных электронных устройств всех цветов радуги, с экранами и без, с ручками, кнопками, «мышами», трекболами и сенсорными досками издавали мерный мелодичный шум. Весь верх противоположной стены занимал огромный экран; зрелище, увиденное на нем, наполнило Порнова безмерной гордостью и ликованием.
По экрану, рыская и переваливаясь, как алкаш в сугробах, медленно полз вездеход. С расположенных по краям карты космических кораблей в машину лупили гирлянды молний. Временами они накрывали ее сплошным адским облаком кипящей плазмы Стекая на почву по десяткам цепей — громоотводов, плазма проторила за механической черепахой гладкую дорожку черной застывшей лавы Нельзя сказать, чтобы эта дорожка была прямой, как стрела. Местами, видимо, во время наиболее точных попаданий, она шла не столько вперед, сколько вбок. Тем не менее, общее ее направление читалось на карте без труда. Машина неумолимо двигалась к покатой сфере флагманского корабля.
— Мы успели, — с облегчением выдохнул Порнов. — Эй, кто-нибудь, отменить огонь!
Все находящиеся в комнате перевели взгляд с Порнова на стоящего неподалеку от него низкого коренастого мужчину. Окладистой бородой и огромной лысиной он здорово смахивал на Карла Маркса. Надо понимать, это и был начальник космопорта. Он отрицательно качнул головой:
— Мы не можем; это прерогатива Ее Превосходительства!
— Я щас здесь все разнесу! — начал было крыть лысого базаром Порнов, но тут Мич положила ему руку на плечо:
— Это не поможет! Они не контролируют корабли…
«Карл Маркс» согласно кивал в такт каждому ее слову; он не на шутку был испуган нервным поведением Порнова.
— Дайте мне связь с ней! — приказала Мич.
— Сию минуту!
— А мне — выпить чего-нибудь! — Порнов бухнулся в ближайшее кресло. Выругался, вытянул из-за спины мешок и бросил его на пол; у лысого подкосились ноги и холодный пот высыпал на лбу. Порнов посмотрел на лысого, потом на мешок, вспомнил что-то, показал лысому свою мигалку, показательно плюнул на гладкую полусферу ее крышки и принялся надраивать ее рукавом. — Если есть — «Мартини» или «Чинзано»!
Лысый срывающимся голосом отдал распоряжение. Экран на стене тотчас разделился на две половины; на одной тут же возникла уменьшенная копия прежней картины; вторая же половина некоторое время оставалась темной.
Затем на ней возникла огромная незнакомая физиономия в фуражке с кокардой; Порнов так понял, что это адъютант Ее Превосходительства.
— Ее Высочество желает узнать, по какому поводу ее смеют беспокоить в столь неурочный час.
— Братан, скажи своей телке, что мы ее щас взрывать будем, — подал голос из кресла Порнов.
— Дайте же ему выпить! — гневно приказала Мич лысому. — Порнов, это уже МОЕ дело!
— Дайте же мне выпить, — Порнов не счел нужным пререкаться с Мич.
— Слушай внимательно, — обратилась Мич к безуспешно пытающемуся осмыслить слова Порнова «братану». — Семафор шестнадцать сорок, турбо, элита, плюс.
Теперь глаза на экране ошалело моргали уже на принцессу; через секунду экран погас.
— Дошло, наконец, — проворчала Мич и повернулась к Порнову. Тот смотрел на просвет принесенную бутылку; затем принялся исследовать пробку — проверял целостность упаковки. — Специально для тебя поясняю: это младший офицер. Твое заявление, даже будь оно разумно изложено, дойдет по назначению в лучшем случае к вечеру. Иерархически организованное делопроизводство, короче говоря. Сейчас узнаем, не устарел ли мой пароль входа в эту бюрократическую систему…
Порнов отвинтил пробку и, пошарив в мешке, — опять общее замирание в комнате — вытащил оттуда железную кружку. Налил граммов двадцать, ополоснул кружку и вылил содержимое прямо себе под ноги; Мич с извиняющимся выражением лица посмотрела на окружающих. Не обращая на это внимания, Порнов сосредоточенно наполнил кружку до краев. Истово перекрестился и отпил большой глоток.
— Ядри ее! — искренне восхитился он и протянул кружку Мич. — Хошь сглотнуть?
— Твои способы преодоления комплексов наносят слишком сильный ущерб моей нервной системе, — сказала Мич, отодвигаясь. — Ты не мог бы вести себя если не более пристойно, то хотя бы поспокойнее?
— Щас поддам и лягу спать, — пообещал Порнов, прикладываясь к кружке.
— Только «бомбу» не вырони… террорист.
Тут на главном экране вновь появилась незнакомая мужская физиономия; судя по роскошному канту на тулье фуражки, рангом значительно выше предыдущей.
— Внимание, десятисекундная готовность! Сейчас с вами будет разговаривать Ее Высочество наследная принцесса Лео Том Хьюз. Постарайтесь четко изложить вашу просьбу…
— Вот спасибо, что предупредил! — Порнов торопливо наполнял кружку. — Главное, Мич, не забудь ей сказать, чтобы перестала палить по машине…
— Нишкни!
Экран моргнул; на нем появилось женское лицо. Порнов даже не сразу узнал его — настолько сильно исказилось оно при виде наших друзей. Злость, гнев и страх — плохая косметика; симпатичное в общем-то личико превратилось в уродливую и страшненькую рожицу Тилли-Вилли.
— Привет! — сказала Мич. — Прекрати лупить по машине. Это подставка. Я — в Центре.
— Прекратить огонь по автомобилю, — процедила Лео. — Цель — центр управления космопортом.
Начальник космопорта за сегодняшний день явно перебрал по части эмоций; он пошарил на груди под бородой, вытащил пилюльку и с хрустом сжевал ее.
— Вот только не надо меня пугать, — медленно произнесла Мич. — Посмотри-ка лучше на вот этот мешок у меня под ногами. Это — атомная мина. Как ты считаешь, хватит ли у меня смелости забрать тебя с собой к праотцам?
— Все там будем, — философски прибавил Порнов. — Щас допью и можно взрывать; так все надоело!
— Отставить огонь, — скомандовала Лео. — Сейчас я пошлю к тебе фантом; проверить, не блефуешь ли ты.
— Только этого не хватало, — пробормотала Мич так, чтобы сестра не видела. — Порнов, что делать?!
— Что делать, что делать… Сухари сушить! Твое шоу — тебе и карты в руки! — с пьяным гонором прошипел Порнов и, крутнув кресло, повернулся к Мич спиной.
Тут же воздух рядом с принцессой задрожал, как над электроплитой; прибыл фантом.
— Ну-ка, чем ты тут меня хочешь напугать? Какая мина; вот этот драный мешок? Чего это твой приятель так застеснялся, а? Пусть покажет. Ты, смерд, не бойся; мне твои вонючие пожитки ни к чему…
— Ты мэнэ нэ тычь, я ведь не Иван Кузьмич, — нарочито пьяненьким голосом отозвался Порнов, не спеша поворачиваясь в кресле.
В руках у него газовой горелкой уже сверкала ибахоба. Порнов даже вставать не стал. Подобно средневековому рыцарю на турнире, он одним движением огненного копья проткнул соперницу. Фантом исчез; но как бы молниеносно он это не сделал, Порнов заметил, как дернулось в болезненной гримаске лицо Лео на экране.
— Как ты посмел?! — очень натурально гневаясь, закричала Мич и украдкой подмигнула Порнову. — Поднять руку на королевскую дочь!!!
— Долбали мы таких царей! — нагло заявил Порнов. — Какое мне дело, чья она дочь, если я себя собираюсь подорвать?!! Попрощайтесь друг с дружкой. Лео, готовься к встрече на небесах; ух я тебя!.. Да, Мич, как ты относишься к групповому сексу?!
— Останови своего психопата, — сказала Лео. То ли она и в самом деле поверила, что поднявший пусть даже на ее отражение руку смерд способен на все, то ли по какой другой причине, — только гонора в ее голосе значительно поубавилось.
— Никто не хотел умирать, — одобрительно заметил Порнов.
— Заткни свою глотку, а то я вобью в нее твои гнилые зубы, — окрысилась на него Лео. — Мич, больше никаких посягательств на твою жизнь не будет; эти люди — свидетели. Я даю тебе честное высочайшее слово. Выбирайся из своего логова и следуй на мой корабль. Я обещаю доставить тебя на Хатэдс в целости и сохранности…
— Не думаю, что кто-то из этих «свидетелей» переживет отлет твоего корабля; я тебе не верю. И, кроме того, ты, видимо, не отдаешь себе полностью отчета в сложившейся обстановке. Мне терять уже нечего, Порнову — тем более; мы взорвем эту бомбу, не раздумывая. Ядерное хранилище под нами; заряда хватит, чтобы началась цепная реакция. Тебе не уйти, даже если ты стартуешь сию секунду; взрыв достанет тебя еще в атмосфере! Он будет слишком страшен даже для тебя; ментальность лишь отсрочит твою гибель; вскоре ты последуешь прямиком за мной!
— Меня тоже не стоит пугать, — процедила Лео. Тут лицо ее слегка вздрогнуло. Очевидно, что-то там, на корабле, отвлекло ее внимание. — Сейчас мы тут все обсудим, и я приму решение.
Экран погас.
— Темнит она, по-моему, — с подозрением сказала Мич. — Когда это с кем она советовалась.
Лицо Лео на экране появилось почти сразу же.
— Хорошо, мы согласны выслушать твои условия, — видно было, что она что-то лихорадочно обдумывает.
— Условие одно-единственное: я хочу поговорить с отцом в твоем присутствии.
— Это невозможно! Это технически невозможно!
Продолжающий косить под пьяного Порнов сквозь смеженные веки продолжал внимательно наблюдать за Лео; поведение ее было странным. В то время как лицо ее продолжало оставаться олимпийски спокойным, тело ее временами сотрясала непонятная дрожь; Порнов готов был руку дать на отсечение, что в эти моменты демоническая сестрица нетерпеливо переступает на месте.
— Тяни время, — сквозь сжатые зубы прошипел он.
— Допустим, что на твоем корабле нет линии правительственной связи; хотя я знаю, что есть, — продолжала разговор Мич. — Допустим. Тогда не мешай мне связаться с отцом отсюда; конечно, у местной станции возможности не те, что у твоей; но вечером, наверное, я смогу с ним поговорить.
«Молодец!» — мысленно поаплодировал ей Порнов, наблюдая за все более застывающим гипсом равнодушно-безразличной маски на лице Лео.
— Хорошо, — произнесла Лео. — Я попробую связать тебя с отцом. Что ты можешь предложить мне за это?
— Ничего, — сказала Мич. — Ничего, кроме твоей шкуры… Вот уже и сама не знаю — а стоит ли овчинка выделки? После всего того, что ты со мной сделала, — с каким удовольствием я поджарила бы тебя, уничтожила, стерла в порошок!..
— С тебя станется! А где гарантия, что разговор с отцом — твое единственное требование, и других не последует?.
— Мое высочайшее слово. В отличие от тебя, я еще никому не давала повода усомниться в нем.
— Очень надеюсь, что твое общение с этим выродком не сильно отразилось на твоих принципах. Приготовься, сейчас будет связь с дворцом.
Четкая картинка с космодромом и вездеходом, расположенная рядом с физиономией Джей на второй половине экрана, покрылась сеткой помех. Когда картинка вновь восстановилась, на ней уже было нерезкое изображение богато обставленного кабинета. Еще через мгновение на экране возникло лицо мужчины средних лет. Ничего особенного, казалось, в нем не было. Однако обитатели центра управления, и без того старающиеся казаться малозаметными и не привлекать ничьего внимания, на сей раз буквально под столы полезли. Количество королевских особ на квадратный метр явно превысило все допустимые границы. «Пронеси, господи», — витало в воздухе.
Даже Порнов почувствовал некоторую неловкость. Секунду он боролся с немигающим властным взором короля; отвел взгляд и принялся исследовать этикетку на бутылке; сличал физиономию рыцаря на ней с лицом короля. Было очень похоже. Тот же тонкий прямой нос, острый подбородок, пристальный взгляд серых глаз.
— Что происходит, дети? — негромко раздалось с экрана. Порнов мигом почувствовал себя напроказившим щенком, крепко взятым за шиворот сильной дланью хозяина. Как он ни пытался преодолеть это ощущение, ничего у него не выходило.
— Мич, в каком ты виде?!! Слава богу, мать не видит; ее бы хватил сердечный приступ!
— Она взяла мою менталку и не отдает! — пожаловалась Мич; чувствовалось, что и ей знакомо ощущение сильной руки, держащей ее за шиворот.
— Ябеда!
— Замолчите; вас слышат посторонние, — прервал готовую вспыхнуть перепалку отец. — Мич, ты сейчас же вернешься на свою яхту; срок твоего изгнания удваивается!
Эта фраза словно обухом по голове ударила Мич. Она разом перестала воспринимать окружающее. Перед глазами поплыли белые круги. Затем во всем теле появилась приятная звенящая легкость; Мич потеряла сознание.
Порнов пулей вылетел из кресла и подхватил девушку; та безвольно обвисла у него на руках. Усадил ее в свое кресло. Несильно замахнулся, чтобы оплеухой привести ее в чувство, но оглянулся на экран и передумал. Приложился к горлышку бутылки, набрал выпивки в рот и фыркнул ею Мич в лицо.
— Папа!.. — простонала девушка, приходя в себя.
— Твой папа — фашист! — мрачно заявил Порнов. — Охота тебе все это слушать?! Здесь нас никто не любит. Время разбрасывать бомбы…
— Папа, ей помог сбежать этот выродок, — обратилась к отцу Лео. — Он поднял на меня руку!
— Отец, умоляю тебя выслушать меня! — вскричала Мич. — Я не буду убеждать тебя в своей невиновности, в том, что все подстроено, а судьи подкуплены… Те три года, что я провела в своей темнице, я молила бога лишь об одном. Об этой нашей встрече. И вот теперь, когда после стольких мук и страданий она наступила, ты отказываешь мне в моей последней просьбе!
— Я буду разговаривать с тобой только после того как ты вернешься на свою яхту, — отрезал отец.
— Я никогда не вернусь туда! — запальчиво выкрикнула Мич. — Я лучше руки на себя наложу!..
— Она может, — поддакнула Лео. — И меня заодно угробит…
На бесстрастном лице короля у ушей проступили красные пятна; они ширились, захватывая щеки и распространяясь на верхнюю часть шеи; Их Величество явно не привыкли столь быстро менять свои решения.
— Что ты хочешь? — каждое слово король вытаскивал из себя, как занозу.
— Я хочу, чтобы ты сейчас, при мне, задал Лео один-единственный вопрос. Тот вопрос, который не смогли задать ей судьи в силу ее высочайшей неприкосновенности. Но ты, как отец, ты можешь задать его своей дочери. Пойми, только ты!
— Короче!!!
— Спроси ее, знала ли она о кубке до того как все случилось! Я столько мечтала посмотреть на ее лживую физиономию в этот момент…
— Лео, что ты на это скажешь? — осведомился король, терпеливо выждав, когда Мич закончит свою тираду.
— Что я могу сказать? Подумай, разве я могла бы обмануть тебя?
— Мне что, и вправду повторить этот вопрос? — слова ложились тяжело и плотно, как кирпичи в кладку.
— Тут все слишком сложно; давай, мы к тебе придем завтра с Броу и все объяснить. Хорошо?
На короля было страшно смотреть.
— Очень хорошо, — наконец произнес он еще медленнее, чем прежде. — Просто здорово. Завтра, в это же время всем троим быть у меня. Подготовьтесь хорошо; от этого будет зависеть ваша судьба!
— Но я не смогу подготовиться ни хорошо, ни плохо! Лео замкнула на себя мою менталку; мне бы вообще в живых остаться! — возопила Мич. — Плюс к этому — мое поражение в правах; на меня все время давят твои заклятья; не проходит и часа, чтобы со мною не стряслась какая-нибудь гадость!
— Я распоряжусь, чтобы приговор пересмотрели; заклятья на время расследования нейтрализуют. Лео вернет тебе менталку немедленно. Все? Тогда — до завтра.
Экран вновь покрылся сетью помех; связь прервалась.
Правда, Порнову показалось, что напоследок в эфир прорвалось страдальческое: «Эти бабы сведут меня с ума!». Но Мич категорически отрицала возможность такого слабохарактерного поведения своего отца.
— Довольна? — злобно выкрикнула Лео. — Все сказала?!
— Все, — довольно осклабилась Мич. С души ее словно сняли тяжеленный камень, может быть, даже надгробную плиту; хотелось петь, плясать, поставить Порнова на голову и заставить дрыгать ногами.
— Тогда счастливо оставаться! — Лео уже не считала нужным скрывать своей спешки. Она исчезла с экрана; затем, что-то вспомнив, на секунду появилась вновь:
— Решила вернуть тебе менталку. Скоро она тебе ой как пригодится.
И добавила с непонятной издевкой:
— Слово короля — закон. Бедный папа!
И она, зайдясь в гомерическом смехе, вновь сгинула с экрана, на этот раз окончательно.
— Что это с ней случилось? — недоуменно осведомился Порнов. — И с папкой тут же связала, и менталку вернула… Я думал, у нее за просто так зимой снега не выпросишь; те-е-емнит, подруга…
Мич не слышала его. Ментальная сила возвращалась к ней. Дурман мощного лептонного поля нес ее через блистающие эмпиреи; искрящийся ветер трубил в ее венах; бело-розовая пена сказочных морей, диковинные танцы голубых звезд в черном атласе неба, тонкие спицы хрустальных лучей, сменяя друг друга, вставали перед ее взором…
Порнов вклинился в этот прекрасный сон с деликатностью уборщицы общественных туалетов.
— Смотри, как она рванула, — он грубо и сильно тряс разомлевшую девушку за плечо. — Даже отхода причальной мачты не дождалась, половину кабелей пообрывала!
Мич, как спросонья, посмотрела на экран: в рыже-красных клубах твердотопливных ускорителей посадочную площадку покидал последний эсминец королевской эскадры.
— Явное нарушение этикета, — сказала она. — Королевский крейсер всегда уходит последним. Сверху прикрывает эскадра, снизу — батареи космопорта.
— Может быть, нас боится? — предположил Порнов.
— Я ни разу не давала никому повода сомневаться в моем слове, — вспылила Мич. — Она прекрасно это знает; знаешь и ты!
— Не злись, — сказал Порнов. — Я не говорил, что сомневаюсь в твоем слове. Просто у меня сложилось впечатление, что что-то ее здорово припекло; слишком уж легко она согласилась на твои условия. Словно у нее земля под ногами горела…
Тут Порнов замолк на середине фразы, увидев, как у побледневшей Мич отваливается нижняя челюсть.
— Переиграла, мерзавка! — наконец смогла выговорить Мич. — Быстро наверх; да брось ты свой мешок, он уже не понадобится. Сигнал об эвакуации, — крикнула она «Карлу Марксу», — и сигнал бедствия по всем диапазонам!
Ничего не понимающий персонал Центра наблюдал, как Ее Высочество в сопровождении своего экзотического спутника непристойной опрометью кинулись к лифту. «Карл Маркс» недоуменно пожал плечами, но отправился к селектору и повторил слова Мич; желание самому принимать решения после всего, что произошло, у него прочно атрофировалось.
Через минуту наши друзья были уже на поверхности космопорта; клубы пыли и дыма еще не рассеялись. Мич, недолго думая, устремилась прямо в них. Порнов, перхая, едва поспевал за нею. Вскоре перед ними оказалась одна из мачт причаливания; наверх вела лестница в ажурном ограждении.
— Стой здесь, я быстро, — скомандовала Мич и стала карабкаться наверх.
Порнов, кашляя и сморкаясь, оглядывался вокруг. Бескрайняя площадка космодрома внешне оставалась спокойной; пустынные пейзажи навевали тоскуй уныние.
— Нашего полку прибыло, — сообщила Мич, спускаясь; она торопилась и проезжала целые пролеты, скользя на руках по перилам.
— В смысле? — Порнов помог ей приземлиться, поймав за талию.
— Оказывается, не мы одни любим лазить в чужие квартиры через форточки… Циклопы идут!
— Тогда все становится на свои места, — заявил Порнов. — Зачем иначе ей было возвращать тебе менталку?
— Она все четко просчитала, — сказала Мич. — Никто, кроме нее и нас с тобой, о циклопах пока не знает. Представляю, какую удивленную рожу она сейчас состроила, приняв с космопорта сигнал бедствия, Не думаю, что она проигнорирует его; все равно, чтобы развернуть эскадру, потребуется не менее полчаса; еще столько же на посадку. К этому времени здесь уже не останется ни единой живой души. Обидно; так все складно получилось!
— Потому так складно и получилось, что так задумывалось, — заметил Порнов. — Неужели мы не можем ничего сделать? Разве нельзя отсидеться на нижних ярусах космопорта; те же шахты и штреки — прекрасный экран от этих одноглазых.
— Стоит одному из монстров повредить сложнейшую систему подачи воздуха, и все подземные этажи космопорта быстро превратятся в братское кладбище. Насколько я помню, во время своих набегов циклопы предпочитали не оставлять от поселений и камня на камне. Не думаю, что их традиции сильно изменились.
— Хорошо. А если нам перебраться в замок? Под него же они подкопаться не успели?
— Что ж, это идея, — Мич как-то болезненно посмотрела на Порнова и показала рукой на группу ангаров неподалеку. — Раньше там стояли гэбэшные вертолеты; беги туда, открывай ворота. Я пойду выводить людей.
Порнову очень не нравился ее взгляд, очень.
— Какие люди, — сказал он, беря ее за руку. — Самим бы ноги унести!
— Уж кто бы говорил, — глухо сказала Мич, высвобождая руку.
Неожиданно быстро притянула Порнова к себе; сильно и резко поцеловала в губы. Оттолкнула:
— Иди!
И побежала обратно к стеклянной полусфере Центра.
Порнов дернулся было за ней, но потом одумался и двинул к ближайшему ангару. Ходу до него было минут десять; Порнов на бегу вытащил из-за пояса ибахобу; выпустил луч. Подбежав к дверям, изловчился и одним ударом срубил замок. Высокие железные створки открывались медленно и плавно; Порнов волок их за собой и матерился, как бурлак на Волге.
Стрекозиные глаза пузатых машин заблестели в хлынувшем потоке света. Порнов нырнул в пилотское кресло и принялся лихорадочно озираться. В целом все было похоже на земные машины; кое-каких деталей управления Порнов не понял, но суть схватил быстро.
Рокоча двигателем, вертолет выбежал из ангара и, молотя винтом на малых оборотах, остановился неподалеку. Порнов уже выпрыгнул из кабины, чтобы выводить следующий, когда на пульте требовательно заверещал телефонный зуммер.
— Але! — запыхавшись, крикнул Порнов в трубку.
— Это я, — голос Мич был больной и слабый; Порнов с трудом различал его на фоне мерного тоскливого воя многих десятков глоток. — Людей я собрала; только все зря. Ничего у нас не выйдет; тут все уже пластом лежат. Монстры слишком близко…
— Ты знала, знала! — в гневе крикнул Порнов. — Зачем ты обманула меня?!
— Кому-то надо было передать Асу, чтобы он ненадолго выключил излучатели и впустил вертолет. Я решила, что меня он послушает больше. Поторопись; он страшно перепуган и может врубить защиту в любой момент.
— Мы полетим вместе! — Порнов вновь был в кресле; щелкал тумблерами и кнопками. — Я иду к тебе…
— Боюсь, ты не успеешь. Прощай, дарлинг. Терпеть это нет уже никаких сил; я теряю разум. Мама, мамочка…
Связь прервалась.
Порнов перевел рычаг хода над левым плечом, поднимая винтокрылую машину.
До стеклянной полусферы было не более километра.
«За минуту можно обернуться», — самонадеянно прикинул Порнов.
То, что последний раз чем-то подобным он управлял лет пять назад, не замедлило сказаться; когда ему удалось перевести вертолет в горизонтальный полет, тот уже набрал двести метров лишней высоты.
Впрочем, огорчаться этому Порнову не пришлось. Взрыв больно ударил по ушам; вертолет подбросило, как катер на волне. Лист гофрированного металла обогнал вертолет, чудом не зацепив машину…
«Лети я немного пониже, точно бы несдобровать!»
Порнов бросил взгляд в нижний боковой иллюминатор.
Вместо ангара, откуда он только что стартовал, на земле полыхал колоссальный костер; дымно горящие вертолеты шмаляли во все стороны ракетами, разнося в клочья остатки гофрированных стен; иногда какой-нибудь из вертолетов взрывался, раскидывая далеко вокруг горящие куски металла.
— Дикие гуси прилетели к нам, — сказал Портов, чувствуя, как в его черепную коробку пробирается знакомая мигрень. — Дикие гуси ходят по дворам.
Он покрутил головой, выискивая что-то, и — увидел.
Внизу и слева, между ровными линиями внешней стены и капониров виднелась невеликая с такой высоты фигурка одноглазого неандертальца. Рядом с циклопом зияла дыра провала. Земля возле нее зашевелилась, и дыра сразу увеличилась вдвое; из нее высунулись руки и голова нового пришельца.
В руках у первого циклопа Порнов различил подобие пращи; тот как раз снова раскручивал ее, собираясь нанести очередной удар.
Взмах — и гигантский обломок скалы просвистел под вертолетом; падение его было сродни удару метеорита; от стоящего рядом с ангаром одноэтажного здания осталась только гора исковерканных бетонных плит.
«Этот Давид становится опасным», — страдая по таблетке анальгина, подумал Порнов. Поморщился и принялся поворачивать штурвал.
Циклоп заметил вертолет, когда уже было слишком поздно. Торчащий из земли по пояс напарник что-то крикнул ему, показывая на быстро приближающуюся стрекозу. Циклоп замахнулся пращой, но толком раскрутить ее не успел.
Порнов ребром ладони съездил по группе красноголовых тумблеров, отправив в грудь монстру содержимое всей левой подвески. Старт получился нехилый; машину ощутимо подбросило.
Когда Порнову удалось стабилизировать полет, циклоп уже лежал навзничь. Ракетный залп разворотил ему грудную клетку; руки его еще скребли землю, вскапывая метровые борозды, но огромный глаз уже затягивала белая пленка.
Порнова нервно передернуло; зрелище было то еще. Однако «взялся за гуж, не говори, что не дюж»; он поискал глазами второго монстра.
Тот стремительно зарывался обратно в землю; когда Порнов вывел вертолет на огневой рубеж, только голова торчала наружу.
— Ладно, не трусь; солдат ребенка не обидит, — сказал Порнов, наблюдая за загнанно взирающим на него гигантом. — Вали, откуда пришел!
Вертолет прострекотал над циклопом и вновь двинулся к зданию Центра.
Порнов полностью утвердился за рычагами; машина слушалась его малейшего движения; все бортовые системы — в норме; баки полные. Боезаряд — три ракеты, ящик снарядов к пушке — был способен нагнать страху не на одного монстра.
В общем, Порнов чувствовал себя владыкой неба.
Секунд так примерно двадцать.
Пока эти тридцатиметровые дьяволы вновь не полезли из-под земли.
Теперь уже — все разом.
Стрелять стало бессмысленно. Порнов выжимал из вертолета все, что мог, стараясь опередить циклопов и добраться до Центра раньше. Шанс спасти Мич был один на тысячу; но он был, и Порнов не собирался его упускать.
На уносящейся под брюхо машины земле Порнов насчитал не менее десятка провалов. Одно радовало его: аборигены не решились подкопаться непосредственно под сам Центр и выныривали на поверхность на определенном расстоянии. Вокруг купола словно провели невидимую окружность с радиусом в полкилометра; за ее пределами земля покрывалась все новыми язвами черных дыр. Один за другим карабкались наружу опьяненные запахом близкой добычи гиганты. Они потрясали над головами дубинами, пращами и каменными топорами, все как один двигаясь к Центру.
— Небоскребы, небоскребы, а я маленький такой…
Порнов молил бога, чтобы циклопы не обратили на него внимание; и когда его отчаянно стрекочущая машина проскочила над их первыми рядами, он начал подумывать о том, что есть все-таки на свете высшая справедливость.
Но — увы! И на этот раз Порнову не суждено было уверовать в Бога. Гигантский булыжник, пущенный вдогонку, снес половину лопастей главного винта. Порнову пришлось немедленно отложить все надежды на вмешательство свыше и — «в бога, в душу, в мать!» — предпринимать лихорадочные усилия по приземлению подбитой машины. Вертолет шалил, как разыгравшийся котенок, и игнорировал как порновские проклятья, так и собственные системы управления, временами не слушаясь штурвала абсолютно.
До дверей Центра оставалось совсем рукой подать, когда взбунтовавшаяся машина в очередной раз заставила Порнова попрощаться с жизнью, дохлым голубем провалившись на добрую сотню метров вниз. Отказавшись от попыток приземлить столь сноровистого жеребца, Порнов открыл дверцу и с высоты второго этажа сиганул вниз.
К несчастью, вертолет, словно мустанг, сбросивший седока, разом успокоился и встал — точнее, завис — в десятке метров над землей, как вкопанный. Чтобы попасть в такую прекрасную мишень, совсем не надо было быть Вильгельмом Теллем.
Взрыв кинул Порнова на землю. Инстинктивно выброшенные вперед руки при падении приняли основной удар на себя; лицо удалось спасти, но глаза забило мелкой аэродромной пылью.
Сдаваться было не в его привычках; он поднялся на ноги и припустил к Центру.
Забитые грязью глаза не видели ни черта; слезы лились из них ручьем, промывая дорожки на перепачканных щеках; тукающая боль в контуженной голове при каждом шаге отправляла его в нокаут; подгибающиеся ноги вели его то в одну сторону, то в другую; он бежал и бежал, падал, вставал, снова бежал — пока со всего разгону не налетел на упругую стену Центра.
Загнанным зверьком он метнулся вправо-влево; входа не было.
«Да даже если бы и был, — промелькнула мысль в его гудящей голове. — Достаточно одного удара палицей — и все здание превратится в горку битого стекла».
— Ну, кто на новенького?! — угрожающе осведомился он, разворачиваясь лицом к противнику и вытягивая из-за пояса рукоятки ибахобы. Серое пятно перед плохо видящими глазами рассек синий столб холодного пламени. Порнов медленно вращал руками; атомное жало ибахобы светлело, набирая температуру.
Лазерный луч качался из стороны в сторону, следуя за настороженным движением головы Порнова, за его полуслепым взором. Может быть, впервые Порнов пожалел, что у него нет самых захудалых ментальных способностей; знал хотя бы, откуда последует первый удар…
Огненный клинок засиял адским белым светом; уподобившись былинному герою американского эпоса Конану-Шварценеггеру, Порнов заиграл мечом, принимая разные диковинные позы для устрашения противника.
Бегущий впереди стаи Хорошее Настроение узнал его.
Впитанный вместе с молоком матери страх перед дьявольским оружием менталов схлестнулся в душе циклопа с обуявшей его жаждой мщения.
На диком лице монстра отразилась вся гамма противоречивых чувств. Как вождь, он не мог позволить себе терять людей именно теперь, когда до цели осталось рукой подать; он слишком хорошо помнил, как больно может кусаться этот маленький уродец. Но эти же воспоминания рождали в первобытном сознании циклопа гнев, ненависть и желание растереть в порошок злобную тварь; необходимость восстановить подорванное Порновым реноме и сквитаться за свою до сих пор ноющую ногу также была для него бесспорна.
После недолгих, но мучительных переживаний общественный интерес возобладал в вожде над личным. Властный взмах руки, и дико ревущая орда исполинов перешла на шаг, а затем и совсем остановилась.
Несколько воинов, истрактовав такое поведение Хорошего Настроения как нерешительность, предложили подобраться к Порнову с тыла и прибить дубинками.
Но Хорошее Настроение решил поступить по-иному.
Он протянул руку вбок и повелительно рявкнул. Тут же кто-то из ближайших к нему монстров торопливо вложил в нее грубо обтесанный продолговатый камень — некое подобие учебной гранаты.
— Сейчас я его сделаю! — проревел Хорошее Настроение, вытер взопревшую пятерню о голову и сделал выверенный замах. Порнов был виден ему, как на ладони; рука Хорошего Настроения описала плавную дугу, и «граната» красиво, как на показательном выступлении, пошла в цель.
Переполненный гордостью за столь мастерский бросок, циклоп гулко ударил себя в грудь… и принялся заваливаться набок.
— Немножко не рассчитал — слишком сильно ударил, — пояснил Вонючее Дыхание и, к удивлению циклопов, обступивших бездыханное тело вождя, тоже повалился навзничь.
Внезапный паралич, сразивший еще сразу двух монстров, заставил всю толпу в ужасе отшатнуться.
Кто-то из великанов вскинул руку, показывая на небо.
Сияя на солнце зеркалами стальных плоскостей, на головы циклопов быстро и страшно опускалась невиданная конструкция; в ее неумолимом падении было что-то сродни движению остро отточенного ножа гигантской гильотины.
Колоссальные размеры ее были велики даже по циклопьим меркам; так, наверное, мог бы выглядеть «Титаник», если бы его построили прадеды нынешних аборигенов.
Посреди ясного неба треснул тихий раскат грома; вырвавшаяся из борта «Титаника» прозрачная молния устремилась к гигантской глыбе, уже накрывшей Порнова своей тенью, и превратила ее в облако пара.
В рядах аборигенов, оставшихся без вождя, воцарилась суматоха, быстро переросшая в панику.
Последней соломинкой, сломавшей спину верблюда и обратившей аборигенов в бегство, был неистовый тирлиликающий вой, исторгнувшийся из самых недр безжалостного стального пришельца.
— «Оклахома»! — с бескрайним удивлением произнес Порнов. Даже полуоглохший, он отчетливо расслышал истошный вопль сигнала экстренной посадки.
— Ишь, как ревет, шельма! — прочувствованно сказал он. — Мертвого поднимет…
И сел, где стоял.
Порнов и его приятель Сева Ухов сидели на берегу огромного дворцового бассейна и играли в ножички. От ярких лучей искусственного солнца не спасали даже темные очки; при взгляде на водную гладь приходилось жмуриться. Бирюзовые волны ритмично подкатывались к их ногам, создавая иллюзию прибоя. Каждая волна приносила с собой облако влажной прохлады; будто в жарко натопленной бане на секунду отпирали дверь. Белый песок пляжа прогрелся настолько, что казалось — волна не уходит назад с отливом, а испаряется.
В раскаленном воздухе разносились тугие удары мяча и звонкие девичьи голоса; неподалеку от приятелей играла в пляжный волейбол компания из пяти мужчин и двух девушек.
Недоуменно пожав плечами, Порнов привстал с белой коробки мини-холодильника и извлек из ее заиндивевшего нутра пару бутылок пива с иностранными наклейками.
— Как они могут?! — удивленно сказал он, на секунду оторвавшись от горлышка. — Тропики, пампасы, пустыня Сахара… У меня сил нет ножик-то поднять, а они вон как скачут! А штурман-то, штурман — посмотри, что вытворяет… Ухарь-купец!
— Это все твои подружки, — заметил Ухов, не только не оглядываясь на играющих, но наоборот, поворачиваясь к ним спиной. — Смертельные девки! Я вчера на них насмотрелся — всю ночь уснуть не мог.
— Самое интересное, что снотворного этого здесь — завались! — значимо сказал Порнов и, понизив голос, стал что-то рассказывать приятелю на ухо. Тот, выслушав, недоверчиво спросил:
— Неужто штурман с его чутьем ничего бы не заметил?.. Стал бы наш жеребец столько времени на эту бедную родственницу тратить, если бы у него под боком были Пляс Пигаль, Сен-Дени и Булонский лес вместе взятые?
— Конечно, не стал бы — если б знал, как туда попасть!
— А ты знаешь?..
— Только начало звукового пароля: «Эх, ячмень, щипцовый…» Как бы угнать, что там в конце?
— Слушай, брось! Мы же в гостях; не хватало еще по хозяйским шкафам шарить. Давай-ка лучше еще разок сыграем!
— Можно подумать, я о себе забочусь, — очень ненатурально оскорбился Порнов, бросая косой взгляд от гарцующего, словно конь на параде и ловящего все мячи подряд штурмана. — Кто первый бросает?
— Что значит — «кто»? — удивился Ухов, запуская нож с ладони и раскраивая нарисованный на земле круг пополам. — Конечно, я! Ты же сегодня еще ни разу ни выиграл…
— Ну дак; у тебя лезвие утяжеленное! — оправдываясь, сказал Порнов, осторожно устанавливая игольное жало своего ножа на ладони. Он орудовал уже знакомым нам черным ритуальным кинжалом, в то время как Ухов — стандартным десантным клинком. Бросок оказался не лучше всех предыдущих; стилет криво воткнулся в темный и влажный от прибоя песок.
— Махнем не глядя, — с готовностью предложил Ухов. — Я тебе еще часами добью!
Порнов задумчиво покрутил кинжал в руках. Никакой боевой ценности он не имел; был тяжел и в бою неудобен. Впрочем, от него этого и не требовалось; это было оружие для коллекционеров, для богатых любителей развешивать свои раритеты по стенам и коврам.
Порнов провел пальцем по богатой инкрустации на рукояти и попытался вывернуть из ее торца крупный бриллиант. Тщетно.
— Да брось ты, — подзуживал Ухов. — Не думаешь же ты, что он всамделишный. Таких крупных изумрудов в природе не бывает; крест на пузе!
— Часы-то хоть хорошие? — осведомился Порнов. — Дай глянуть…
— Водонепроницаемые, противоударные, атомарный углепластик, — гордо заявил Ухов, снимая с запястья часы и протягивая Порнову.
Тот внимательно осмотрел часы, приложил к уху.
— Углепластик, говоришь. Сейчас мы посмотрим, какой это углепластик…
И не успел Ухов опомниться, как Порнов чиркнул рукоятью кинжала по циферблату. Раздался противный скрежет, и на блестящей поверхности часов появилась свежая царапина.
— Обычное стекло, — заметил Порнов как ни в чем не бывало. — Смотри, его даже фальшивый бриллиант режет!
— Ты че делаешь! — возмутился Ухов, выдирая из рук Порнова часы. — Ты че вещь портишь?! Щас все будут своими сраными бриллиантами чужие дорогие часы царапать!
— Ну я же не знал, — оправдывался Порнов. — Ты же сам сказал — кинжал плохой, а часы хорошие; бриллиант — дерьмо, а часы — углепластик. Ну я и думал…
— Индюк думал! Все-таки, видно, съехала у тебя крыша после вчерашнего; совсем добра не помнишь. Вот и спасай таких. Да если бы не я!..
В героическую историю спасения Порнова двигателистом Уховым (ну и там — остальным экипажем) были тут же вписаны новые яркие страницы. Кому-то открывшиеся подробности могли бы показаться мелкими и незначительными — но не непосредственному участнику всех событий Севе Ухову.
Чтобы не накалять обстановку, Порнову не оставалось ничего другого, как «гнать картину», в нужный момент тренированно придавая лицу восторженное выражение, всплескивая руками и восклицая: «Оба-на!» Давалось это ему не без труда: красочную историю своего чудесного спасения капитаном Змейкиным, штурманом Вставалкиным и первым пилотом Собакиным он успел послушать уже соответственно от капитана, штурмана и первого пилота; версия Севы Ухова, таким образом, была четвертой.
Общим для всех вариантов было одно. Те события, что произошли на «Оклахоме» сразу после столкновения с яхтой принцессы и свидетелем которых был сам Порнов, у всех рассказчиков отсутствовали начисто; словно кто-то полностью стер трехдневный отрезок времени как из памяти команды, так и из истории вообще.
Получалось, что после того как «Оклахома» вынырнула из аут-спейса и принялась экстренно тормозить, на корабль опустился очарованный сон. Все замерли на своих местах и три дня делали немую сцену из «Ревизора». И только трое суток спустя время «разморозилось» и двинулось вперед, продолжая преподносить один сюрприз за другим.
Рядом с «Оклахомой» невесть откуда оказался огромный чужой корабль, не подающий признаков жизни. Он висел настолько близко, что было непонятно, как корабли не столкнулись. Радисты попытались войти с ним в радиоконтакт, но в ответ на свои позывные неожиданно получили галактический «СОС». Правда, не с него, а с этой планеты. Капитан сначала отреагировал на это пренебрежительно: «Нам самим впору СОС подавать; никуда не полетим». Однако когда на той же частоте передали открытым текстом: «Чао, Порнов, помни меня!», кэп несколько заколебался. Когда же через пять минут ему доложили, что на «Оклахоме» обнаружено отсутствие одного человека и этот человек — стрелок-радист Порнов, он занервничал всерьез и приказал готовить «Оклахому» к прыжку.
— Вынырнули рисково, чуть не врезались в каких-то мудаков, гурьбой толкущихся на орбите. Ну у нас наводка по СОС точная была, я говорю: «Пошли на ионных вниз!». Собакин засомневался, но я выдал капитану расклад горючего по секундам, все тютелька в тютельку уложил, — он и решился. А пошли бы на газовой тяге — разве ж успели б? Ну, значит, — мухой вниз, глядим, а там эти жлобы с нашим маленьким Порновым в чику играют. И вот — вот всю эту чику расшибут.
Что делать? Никто с такими громилами не сталкивался.
Я стрелку кричу: «Ну-ка, дай из вандеграафа!» Тот дал прицельно; смотрим, действует. Еще пара залпов — эти дрынды побросали свои колотушки и шнырь-шнырь обратно в норы…
Ухов помолчал; видно, хотел сдержаться, но не смог.
— Мне б тогда и догадаться, — сварливо сказал он. — Бегаешь, кипятишься: «Король снял с вас заклятие! Вы больше не звери! Идем спасать принцессу! Кто видел мой меч Джеддая?!» Видно, в последний момент тебя осколком все-таки зацепило. И здорово — раз до сих пор сказывается!
— Я, между прочим, никого спасать меня не просил! — не выдержал Порнов.
— Это я просила, — вклинилась в разговор Мич. — Надеюсь, ты не очень сердишься на меня за это?
За дружеской беседой Ухов с Порновым не заметили, как шумная компания по соседству кончила играть в волейбол и разбрелась по пляжу; кто с разбегу бросился в воду, кто без сил повалился в шезлонг.
— Разве можно сердиться на такую красивую даму, — произнес штурман, все время отирающийся возле Мич. — Никак нельзя! Не так ли, борт-стрелок?!
— Так ли! — рявкнул Порнов, бросая быстрый взгляд на Мич.
Принцесса сегодня была хороша как никогда. Кроме пурпурного треугольника внизу живота, ничто не скрывало достоинств ее стройной фигурки. Ровный светло-коричневый загар разлился по гладкой как атлас коже; шоколадом застоялся во впадинке пупка, в глубокой ложбинке между грудей. Легкий бриз играл белой пеной ее волос; прозрачные пряди ласкали покатые плечи, узкую спину и пухлую попку; озорные глаза блестели отражением бирюзовых волн.
К сожалению, все это великолепие осталось для Порнова недоступным. Грязный, мерзкий, сальный штурман своим присутствием сводил на нет прелестное обаяние принцессы; его постоянное повышенное либидо забивало утонченный сексуальный шарм юного женского тела.
От ощущения этого Порнову было горько, тоскливо и тошно. Он ненавидел штурмана, флиртующего с Мич. Он ненавидел Мич — за то, что разрешает ему это делать. И себя — не имеющего никакого желания учить жить как ту, так и другого. Он не знал, как отделаться от незванных гостей. Случай пришел ему на помощь.
Громкий взрев Порнова спугнул пару любовников, барахтавшуюся в белых бурунчиках волн.
— Боже мой! — испуганно вскрикнула девушка, прячась за широким торсом своего спутника. — Что это?!
— Порнов это, — сказал мужчина, выбираясь из воды на берег.
— Не может быть!
— Йоланта, ты столь же наивна, сколь красива! Нет ничего, что не могли бы мы с Порновым! — и мужчина точь-в-точь повторил порновский вопль; словно громкое эхо раскатилось по пляжу.
— Дядя Ас! — укоризненно сказала Мич. — В твоем ли возрасте так орать?!
— Какие наши годы! — ухмыльнулся дядя Ас порновской улыбкой. Вообще он был похож на нашего героя как брат-близнец. Разве что ростом был повыше, телом постройней, да лицом покрасивее. Порнов смотрел на него с некоторым унынием; так, наверное, смотрел Аполлон Бельведерский на вышедшую из-под резца скульптора свою мраморную копию.
— Он очень даже ничего! — подтвердила ластящаяся к дяде Асу Йоланта и оплела своими длинными тонкими руками его шею. — Он такой сильный, умный и добрый!
И, припав к мускулистой груди своего спутника, нежно промурлыкала:
— Если б ты знал, милый, как я благодарна тебе! Ты спас меня от лап этого чудовища — князя Рафикузамана. Ты вызволил меня из неволи. Ты заступился за меня перед самой принцессой Лео!
Порнов, откупоривший очередную бутылку, поперхнулся пивом.
Мистер Ас с укоризной посмотрел на него и высвободился из объятий своей подружки.
— Можно вас на минутку, мистер Порнов?
Порнов с мистером Асом отошли метров на двадцать. Ухов, как ни старался, не мог с такого расстояния отличить одного от другого; настолько они были похожи.
— Я ведь, кажется, уже все вам с Мич объяснил, мистер Порнов?! — выговаривала копия Порнова своему кашляющему оригиналу. — Повторяю: у меня просто не было другого выхода, как все рассказать Лео. Она махала раскаленным лучом у самого лица Йоланты; промолчи я еще секунду, и она выжгла бы ей глаза. Если вы настоящий мужчина, вы должны меня понять!
— Я настоящий мужчина. — Порнов все никак не мог унять кашель и говорил обрывками фраз… — Я совсем не хотел вас обидеть… Я не то имел в виду!
— Что же?! — удивился мистер Ас.
— Совсем, совсем другое, — сказал Порнов. — Просто, когда Йоланта вспомнила о своей неволе, мне в голову пришла одна мысль…
Он быстро огляделся — не подслушивает ли кто — и принялся что-то горячо втолковывать мистеру Асу.
На лице у того последовательно сменились выражения удивления, оскорбления, негодования.
— Как мужчина мужчину вы должны меня понять! — упреждая вспышку гнева, весомо и со значением сказал Порнов.
Мистер Ас понял, что попался в собственную ловушку и совершенно порновским жестом поскреб затылок.
— Ладно, договорились! — наконец изрек он. — Но уж и вы тогда — чур, больше старое не вспоминать!..
И он покровительственно похлопал Порнова по плечу, давая понять, что поединок двух недюжинных умов закончен.
— А не пора ли нам отобедать? — осведомился мистер Ас, когда они с Порновым вернулись обратно к Ухову, штурману и девушкам. — После этой туземной игры в мяч я испытываю сильнейший голод. Йоланта, что сегодня на обед?
— В первом зале будет филе креветок и винегрет в виноградном соусе, икра белуги в картофельных блинчиках со сметаной, шербет с фруктовым соусом, баранина на костях со взбитым запеченным белком, припущенная камбала с базиликом, завернутый в говядину белый гриб с овощами, свежие фрукты с ванильным и малиновыми соусами, — без запинки произнесла Йоланта.
— Во втором зале нас ждет черная икра, балык, соус с трюфелями, коктейль из крабов, жареный поросенок, покрытый медом, галантин из индейки, консоме из речной семги, филе ягненка с грибами, крокеты из картофеля с молоком кокосового ореха, ананасы с мороженым.
В третьем зале будут выставлены блинчики с черной икрой, копченый лосось под соусом из маринованной тыквы, свеклы и хрена, соус из осетра с пирожками, начиненными мясом краба, грудка фазана с картофельной лепешкой под клюквенным соусом, филе говядины в тесте под соусом с красным вином, свежие груши, наполненные шоколадным муссом…
Йоланта перевела дух, сглотнула и вознамерилась продолжать; но мистер Ас шутливо прикрыл ей рот ладонью.
— …и озера, моря, океаны шампанского, — закончил он за нее. — Ну так как, идете?!
— Так рано же еще! — сказал Ухов. — Двух часов не прошло, как позавтракали!
— Резонно, — мистер Ас подмигнул Йоланте. — Назначаю обед через час. Вас устроит? Ну и отлично. Как обедать соберетесь, зайдите за нами… Пойдем, киска!
— Куда зайти-то? — крикнул им вдогонку Ухов.
— Не задавай глупых вопросов, — сказал Порнов. — Конечно, в спальню.
— Фу, какую пошлость ты несешь, Порнов! — скорчил брезгливую гримасу штурман и доверительно прошептал на ухо Мич: — С ним совершенно невозможно бывать в приличном обществе…
Порнов все прекрасно расслышал. Зверь гнева и мести, загнанный в подвалы его души, вновь поднял голову, но Порнов был начеку. Он здорово научился владеть собой за это время.
Особенно — за последние двое суток.
С тех пор, как на Изимбру приземлилась «Оклахома», он ни на секунду не мог остаться с Мич наедине. Какой-то злой рок строил между ним и ей преграды. То это был капитан, требующий от него рапорта по полной форме. То Ухов, жаждущий «раздавить поллитру» за его спасение. То штурман, следующий за Мич как тень и все что-то рассказывающий, нашептывающий и наговаривающий…
Взгляд Порнова помимо его воли остановился на жадных жирных губах, шевелящихся у розового девичьего ушка. Ему показалось — еще мгновение, и толстые штурманские губы накроют прозрачную мочку. Втянут в рот, обливая слюной и горячим страстным дыханием; примутся сосать, перекатывая языком, как карамель…
Порнов прозевал момент, когда зверь внутри его подобрал лапы для прыжка.
Рука Порнова сжала рукоять клинка; изумруды вдавились в кожу.
— Прекрати! — строго сказала Мич, пытаясь отодвинуться от штурмана.
— Ну почему же?! — наигранно удивился штурман, принявший возглас Мич на свой счет. — Я же чистую правду говорю…
Мич, учуяв приближающуюся бурю, отскочила от штурмана, как черт от ладана. К несчастью для себя, раздосадованный Вставалкин успел ухватить ее за локоть.
Зверь прыгнул. Пламя ревности полыхнуло в порновской душе, выжигая остатки разума. Порнов плавно подал тело вперед, отводя руку с ножом все более вбок.
— Волна! — воскликнула девушка и мотнула головой в сторону воды.
Штурман оглянулся и попятился: на берег выкатывался легендарный «Девятый вал» с картины Айвазовского — словно кто-то разом опрокинул огромную чашу бассейна набок.
В следующее мгновение сверху на людей обрушился плотный поток воды. Расплющенный ее тяжелой и холодной массой, ослепший и оглохший, Порнов каким-то чудом успел загнать кинжал в землю и судорожно вцепился в его рукоять. Схлынувшая волна поволокла его за собой, властно разжимая онемевшие пальцы.
Внезапно Порнов почувствовал, как неведомая сила вновь смыкает его руку в кулак. Отплевываясь и кашляя, он проморгался и уставился на свою кисть. Поверх нее лежала узкая ладонь Мич.
— А где этот гад? — спросил Порнов, оглядываясь и не находя на месте объекта мщения.
— Волной смыло, — ответила Мич, садясь рядом с ним и переваливая со спины на грудь гриву перепутанных и слипшихся волос. — Не волнуйся, все живы и здоровы. Пусть немного отдохнут… на том берегу.
Порнов увидел как на другом краю бассейна выползают на берег маленькие фигурки людей.
— Шуточки у тебя… — сказал Порнов, насчитав пять человек и переведя дух.
— У тебя не хуже, — парировала Мич. — Еще немного — и проткнул бы штурмана…
— А чего он возле тебя пары разводит? — сказал Порнов, гневаясь.
— Между прочим, имеет полное право, — сказала Мич ядовито. — Ты же меня бросил!
— Я-а-а?..
— Нет, Иван Федорович Крузенштерн! Королевская дочь весь вечер вчера проторчала под дверями вашего корабля, как крестьянка; хуже — как блудная девка. И весь вечер ты был занят. То рапорт пишешь, то с друзьями пьянствуешь… Лишь для меня в твоем плотном графике не нашлось пары свободных минут!
— Все равно это не повод для прогулок со штурманом, — после некоторого раздумья объявил Порнов.
— Сцена ревности: дубль два, — сказала Мич с иронией. — В ней слегка отмщенная принцесса утешает своего безродного воздыхателя словами о том, что все это время уговаривала штурмана подбросить ее на «Оклахоме» к папенькиному дворцу…
«Безродный воздыхатель» от таких слов аж слюной подавился.
— Твой криминальный талант повелевать людьми покинул тебя?! — прохрипел он. — Почему надо было штурмана целый день выгуливать, а не загипнотизировать в пять минут? Что-то не клеится у тебя, сестренка!
— Выбирай выражения! — предупредила Мич. — Не забывай все же, кто я. И пусть для окружающих я вынуждена играть роль бедной племянницы своего богатого дяди — для тебя я принцесса!
Что же до штурмана и его ментальности… Хочешь верь — хочешь не верь, но у него ее или нет, или она настолько хорошо спрятана, что я даже следов ее обнаружить не смогла. Ни одной точки входа; ни одного выхода лептонного поля на поверхность головной коры. Даже по вашим земным меркам это — нонсенс. Для меня легче твоим вездеходом управлять, чем им. Это существо ранга той кувалды, что ты трубы забивал.
— Я вообще подозревал, что он туп, — отметил Порнов, веря и не веря. — А что, нельзя было напрямую с кэпом договориться? Или он тоже — кувалда.
— Нет, он как и весь остальной экипаж — нормальный. В меру восприимчивый, в меру ментальный. Мне даже заклятье накладывать не пришлось; глазки состроила, ножку на ножку закинула — он согласен был хоть к черту на кулички меня отвезти. Но проложить новый маршрут ему одному было не под силу. Он кивал на штурмана — а вот с тем пришлось повозиться.
— Повозиться… — Порнов состроил неопределенную гримасу. — Осторожней, мэм; шутки шутками, но могут быть и дети…
Мич дернула его сзади за волосы и опрокинула на спину. Одним прыжком уселась ему на живот и уткнула в порновский подбородок стальное лезвие клинка.
— Еще слово — и я отрежу твой поганый язык, — сказала она со свирепостью кукольного пирата. — Немедленно проси прощения!
— Ни за что! — сказал Порнов, нагло вперяя взгляд в рельеф женской фигуры. — Я уколов не боюсь; если надо, уколюсь…
Он резко вдохнул и одновременно втянул живот; Мич качнуло, как катер на волне. Боясь и впрямь поранить Порнова, она отдернула кинжал от его лица.
Порнов не замедлил воспользоваться полученной свободой и, перехватив руку с кинжалом, прижал ее к земле. Та же участь постигла и левую руку Мич.
— Отпусти! — потребовала Мич, изгибаясь и пытаясь выдернуть руки.
— А что я буду за это иметь? — кровожадно осведомился Порнов.
— Э-э-э… я тебя помилую!
— Очень надо! — ухмыльнулся Порнов и игриво покачал Мич на животе. — Когда я еще буду с тобой столь близко…
— Что же ты хочешь?!
— Один ма-а-алюсенький поцелуй — и ты свободна, как ветер!
— Это шантаж, — возмутилась Мич. — Ну, погоди, гадкий вымогатель чужих поцелуев! Скоро волосы у меня подсохнут — ух я тебя!..
— Стану я ждать, — сказал Порнов, — ищи дурака за десять сольдо.
Руки его поехали в разные стороны, все сильнее разводя руки Мич и заставляя ее тело опускаться вниз.
— Я тебе ухо откушу! — честно предупредила Порнова Мич, когда расстояние между их лицами сократилось до десяти сантиметров. — Нос отгрызу… Я… Я… Я тебя изуродую, как бог черепаху!..
— Можешь хоть на куски меня резать, — вожделенно объявил Порнов, пожирая ее глазами, — не отпущу! Ты только послушай, как бьется мое сердце; не ври, что ничего не чувствуешь… Неужели ты думаешь, что есть в мире сила, способная остановить меня сейчас?!!
— Есть, — сказала Мич тихо и выбросила на стол козырного туза. — Отпусти; люди смотрят.
— Эй, друзья! — донесся до Порнова удивленный возглас Севы Ухова. — Что это вы тут делаете?!
Плотные пряди волос Мич закрывали Порнову лицо; он не видел Ухова, но на слух мог определить, что тот подобрался совсем близко.
— Вот бы узнать, что ТЫ тут делаешь, — недовольно проворчал Порнов и разжал руки. Мич уперлась руками ему в грудь и выпрямилась.
— Пытаюсь привести твоего приятеля в чувство, — ответила она Ухову. — Искусственное дыхание, массаж…
Она резво подпрыгнула и всем весом обрушилась обратно; Порнов всхрапнул и выпучил глаза.
— Смотри, помогает! — довольно заметила Мич. — Ты чего здесь?
— Меня ребята послали узнать, все ли у вас в порядке, — пояснил Ухов, переходя с бега на шаг.
— Мне уже лучше! — торопливо сказал Порнов, наблюдая, как Мич приподнимается для очередного прыжка.
— Тогда пошли; а то Вставалкин икру мечет. Иди, говорит, и без Мич не возвращайся… Эй, Порнов, что с тобой?!
Порнов яростно завозил руками возле себе, расшвыривая песок в стороны.
— Ты куда это поплыл? — осведомилась Мич, прижала порновское запястье коленом и вынула из ослабевшей руки кинжал. — Спасибо за заботу, Сева! На, дарю на память…
И она протянула кинжал Ухову.
— Дареное не дарят! — возопил Порнов и предпринял отчаянную попытку вырваться из-под Мич. Но та сидела на нем, как заправский ковбой; к тому же Порнову не хотелось давать Ухову повода для новых глупых вопросов типа: «Чем это вы туг занимаетесь?». Довольно быстро он осознал тщетность своих усилий, затих и принялся что-то лихорадочно обдумывать.
Мич истрактовала такое его поведение как верный признак капитуляции и поднялась на ноги.
— Я тебе другой подарю, лучше прежнего. Вставай давай; нас ждут.
— Не дождутся! — фыркнул Порнов.
— Умей достойно проигрывать, — строго сказала Мич.
— Сева! — сказал Порнов торжественно. — Слушай сюда: «Эх, ячмень, щипцовый шейк». Следи за губами: «Эх, ячмень, щипцовый шейк».
— О чем это он?! — недоуменно спросила Мич у разом покрасневшего Ухова.
— Да так, — уклончиво ответил Ухов. — Но как же…
— Все в порядке; есть разрешение.
— Ну ты даешь!
— Передай команде; это мой маленький подарок за своевременное спасение. Давай дуй!
Ухов сорвался с места.
— Услуга за услугу, — крикнул вдогонку Порнов. — Оставь ножик!..
Ухов, не раздумывая, швырнул ему кинжал и стрелой умчался по кромке прибоя.
— Вот черт! — воскликнула Мич.
— Умей достойно проигрывать! — безмятежно сказал Порнов, поймал Мич за руку и ласково, но властно потянул вниз. — Через пять минут здесь никого не будет; что еще может помешать тебе поцеловать меня!
— То же, что и всегда — твое вызывающее поведение! — сообщила Мич, садясь рядом с ним.
— Поплачь о нем, пока он живой; люби его, таким, какой он есть, — промурлыкал Порнов, ластясь к ее ногам, как кошка.
Мич взяла его голову и положила себе на колени. Порнов смотрел на нее, щурясь; искусственное солнце полыхало прямо над ее головой.
Они долго молчали.
— Ничего не могу с собой поделать, — выдавила из себя Мич. — Мы тут как на ладони…
— Можно закрыть глаза, — с готовностью сообщил Порнов.
— Или, как страус, спрятать голову в песок?! — Мич улыбнулась уголком рта. — Боюсь, это не самая удобная поза для столь ответственного занятия…
Она пропустила сквозь горсть белый пух своих волос и отправила его в косую спираль полета.
Огненный шар светила мигнул и погас; на пляж упала непроглядная темнота летней южной ночи.
— Тебе не кажется, что проще выключить свет? А, дорогой?!
Тлинь-тили-линь; высокий женский смех.
«Девки», — подумал Порнов.
«Порнов», — подумали девки.
И вновь было тоненько хихикнули: тлинь-тили-линь; но тут наш герой выдал такое, что ошеломленные девицы смолкли раз и навсегда. Мало того, они как бы даже исчезли наполовину — помутнели, что ли? или фокус сбился? — но, слава богу, Порнов вовремя сообразил, что переборщил со своим ефрейторским юмором, и вернул девчонок. Причем сделал это настолько легко, что и сам удивился. Он просто навел резкость обратно — и все. Девицы вновь оказались перед самым его носом.
Порнову совсем не хотелось лишиться такой компании; разбуди его среди бела дня на камском пляже и спроси: «А ну-ка, Порнов, назови по пунктам, чего желаешь от жизни в разумных пределах 80 тысяч 486 галактических рублей (столько наш герой зарабатывал за рейс)», — и Порнов, ни секунды не подумав, выдал бы: «Эт-та, пива „Балтика“ нумер 63 „Рейнджерское марсианское“ — ящик; плавки Келвин Кляйн нумер такой-то — обойму; ну и, само собой, cover-girls, топ-моделей из „Плейбоя“ нумера такие-то, не меньше трех; чтоб было кого русским пивом и американскими плавками соблазнять!»
Девки и в самом деле были знатные; этакие пляжные шоколадки-карамельки, гладкие-гладкие, кожа ровная, аж глянцевая; никакой лайкре ни в жизнь не победить этого теплого блеска загорелой юной кожи.
«Это я, наверное, сплю, — решил Порнов. — Янг скин; лет двадцать, а то и меньше… Коленки круууглые, затянутые в ажурные белые чулочки; чуть выше, на крепких бедрах белые же струны резинок, спереди коротенький накрахмаленный фартучек, затем осиные талии…»
«Эй, куда!..»
Голова Порнова почему-то все время падала вниз (на подушку?) и здорово мешала разглядеть девок выше пупка.
Тонкие пояски, опять же куцый передничек, смело оттопыренный на груди, две широкие бретели, а посреди…
Шшширь! — песок под руками вновь растекся киселем, и Порнов, как самолет в воздушную яму, ушел вниз — даже голова закружилась; темнота; ни девчонок, ничего.
«Точно сплю, — догадался Порнов. — Щас задеру голову резко, проснусь и — болт; исчезнут в облаке тумана. Опять темная нора кубрика, опять храп соседа Севки Ухова. Уж лучше я покемарю; если не на мордочки, то хоть на ножки погляжу…»
И только наш герой примирился со своей незавидной участью, улегся поудобнее, расслабился и вновь стал отъезжать в теплую юную нирвану, как одна из девушек осмелела, присела и неожиданно звонко щелкнула его по лбу — словно по стакану длинным ногтем: тлинь!
«Это судьба», — выбираясь обратно, задыхаясь и глотая перегретый влажный банный воздух, подумал Порнов.
«Что ж, глянем, какой сюрприз нам мать-природа припасла», — он принялся задирать голову. Коленки-резинки, поясок-бретельки; голова шла туго, вязла-застревала; это раздражало.
«Гюльчатай, личико — открой!» — больше себе, чем девице, скомандовал Порнов и рывком поднял голову.
Белое солнце пустыни сверкнуло блестящим трехгранным штыком; влилось в его емкий пустой череп тугой белой змейкой серебряного расплава; развернулось пружиной, блестящей спиралью нарезного ствола.
«Никогда не заглядывайте в ствол!» — сообразил Порнов; световой заряд дернулся, бросился, развернулся и взорвался; стало очень больно; а потом стало — никак.
Дзынь-дзынь-дзынь!
Холодно, очень холодно; пар изо рта; и звуки на таком морозе выходят другие, гулкие и протяжные; сосульки, что ли, звенят?
Какие нахрен сосульки на летнем пляже?
Какой нахрен пляж на космическом корабле?
Какой корабль?!
— Не хооочу! — простонал Порнов.
— Опять, опять вляпался в историю; опять по уши, — завел было свою извечную жалостливую песню голос разума; однако разойтись толком ему не дали.
— Быстро, где болит? — рявкнул инстинкт самосохранения. — Руки, ноги, голова? Нигде не болит? Какого черта тогда ноем? Ну-ка, разом; ставим ступни и ноги; руки и тело!
Бум-с! — прилетело белым; теперь уж просто белым; терпеть можно. Опять слезы из глаз; иней на ресницах; пар из загубника; морозь на стекле…
Тут мысли хлынули волной; тремя волнами, если точнее.
Первая: жив! — и все. Вторая: скафандр! аварийная ситуация!
И третья: светофильтр, фильтр на шлем, не-ме-для! Сгорю же; рентген десять прет, не меньше! Отвернись, идиот!!!
Порнов и сообразить толком еще ничего не успел, а вбитый тренировками навык дернул левую руку к груди, пытаясь закрутить в невесомости тело вокруг оси.
Результат вышел ошеломляющий; словно кто чужой сунул Порнова физиономией в нарамник перископа.
Бьющая в стекло пена, синь воды, желтый берег… Пальмы, пальмы на берегу!
— Это сколько же я выпил?!! — потрясенно пробормотал Порнов. — Это кто ж меня в космическом скафандре плавать подучил?!!
Скафандр был шедевром земных технологий и был рассчитан на самые жестокие космические холод и жару. Если что и было ему противопоказано, так это продолжительное замачивание в ванне из соленой морской воды.
«Это сколько ж я на берегу валяюсь, что меня песком по макушку закидало?.. Ходу, ходу отседова; кто из команды увидит — позору не оберешься… Да какой позор — трибуналом пахнет!..»
Дзынь!
«Девки! — заполошенно вспомнил Порнов. — Как пить дать, разболтают!»
Он суматошно задвигал руками и ногами, высвобождая плечи из песчаного плена; шлем к тому времени окончательно заиндевел изнутри.
«Горе, горе-несчастье, — окончательно запаниковал Порнов. — Чего ж это он ледяным кислородом хлещет? Сжег технику к ядрене фене; полгода за него расплачиваться, не меньше… хорошо попили!»
Чертыхаясь, Порнов на четвереньках выбежал на берег; сел и принялся снимать шлем. Обычно это занимало секунды; сейчас же электроника барахлила; магнитные застежки гудели, непрестанно размыкаясь-замыкаясь; Порнов исхитрился и просунул в щель на шее палец. Внутрь хлынула струя пара; Порнов заперхал, продел под горловину всю руку и стянул шлем с головы.
Перепад температур был тот еще; Порнов опять перестал что-либо различать; это не помешало ему состроить по возможности веселую рожу.
— Здравствуйте, девочки, — жмурясь и подмигивая, ласково просипел Порнов.
Девочки не ответили.
Порнов героически продрал один глаз и огляделся. Море, песок, пальмы — и ни души.
Трень-трень-трень, — раздалось у Порнова под самым носом; он глянул вниз и чуть не уронил шлем в воду.
На куполе, крепко вцепившись десятком суставчатых ножек в покатую пластиковую макушку, этаким ковбоем покачивался здоровенный краб; стебельки его глаз смотрели Порнову в лицо нагло и вызывающе. Левой клешней он сжимал огрызок, оставшийся от антенны дальней связи, правой же время от времени постукивал по забралу шлема.
Трень-трень-трень.
Порнов аккуратно опустил шлем на песок; краб, не торопясь, слез с купола и направился куда-то вглубь пляжа.
Порнов недоуменно посмотрел ему вслед; насколько он помнил, никакой живности на ЭТОМ пляже не было и быть не могло.
Тут мы оставим нашего героя на несколько минут одного; самое время поведать, — для тех, кто не читал первую часть, «Отруби По Локоть», — что же такого произошло с Порновым, в общем-то обычным, одним из миллиона, воякой-контрактником, что он вот так сидит сиднем на песке и тупо наблюдает, как проворное членистоногое торит тропу к близрастущей пальме.
Смею заверить вас, приключилось; и приключилось немалое. Но — по порядку.
Служил наш товарищ стрелком-радистом на дальнем космическом разведчике «Оклахома»; таких кораблей шныряло в 2089 году по закоулкам нашей Галактики никак не меньше, чем видно звезд на небе; а может, и больше.
И надо же было такому случиться: на одном из перекрестков Вселенной наш пыльный, потрепанный (но очень, очень боевитый!) космический драндулет врезался в роскошную солнечную яхту; это такой тип кораблей, передвигающийся меж звезд за счет их лучистой энергии. Как потом выяснилось, сплошь и рядом виновата в случившемся была владелица яхты — некая Мич Том Хьюз Вторая, принцесса, дочка владыки местной солнечной системы, Дома Серебряных Струн; так они ее называли меж собой. Порнов узнал об этом после того как вытащил ее бездыханное тело из-под обломков своего бедного корабля. Еще он узнал, — это было первое, но далеко не последнее его открытие, — что влип в неприятности высшего уровня: в дворцовые интриги с переворотами и отравлениями.
Отказаться от вежливой просьбы помочь сразу он не смог (да и девушка была уж очень симпатичная!) и в результате заработал на свою шею многочисленные приключения как в космосе, так и на земле.
Заправляла всем в этом Доме Серебряных Струн специальная раса менталов — людей с анормальными способностями; даже у нас изредка встречаются такие, способные взглядом ложки гнуть или спички поднимать. Достигнув же в этой науке несравнимо большего прогресса, менталы научились управлять окружающим их миром; слегка — природой; а больше — народонаселением своих планет. Однако с земной психикой у них что-то незаладилось; по крайней мере, у Мич с Порновым. Хотя, возможно, тут волшебство и ни при чем, а все дело в заносчивом характере нашего вояки и завышенной самооценке дочки короля. Как бы то ни было, ссорясь и мирясь, они умудрились не просто выжить в десятке смертельных передряг, а и нажить себе весьма могущественного друга — дядьку Мич по линии матери. Звали его Ас Том Хьюз и имел он дворец с бассейном вот такой ширины, вот такой глубины — настоящим искусственным морем полкилометра в диаметре. Вода в бассейне была фильтрованная, с полным набором полезных солей и микроэлементов; песок был кварцевый и калиброванный по размеру зерна; пальмы были из самого стойкого пластика и выглядели красивее живых. Все дорого и безукоризненно чисто; почти стерильно.
Короче, краб если и мог появиться в этом искусственном раю, то только в виде чипсов к пиву (Порнов облизал пересохшие губы и гулко сглотнул), крабьих палочек или консервов. А чтоб вот так разгуливать по прибрежной полосе, да еще и барабанить в шлем при этом — нет, это было решительно невозможно!
— Стой, раз-два! — приказал крабу Порнов.
Тот проманкировал возглас, подобрался к пальме и полез на нее.
«Эдак и удерет, — понял Порнов, — черта с два кому потом докажешь, что я его видел».
Кряхтя, он поднялся с песка и погнался за крабом; но у самой пальмы запнулся, упал и забил глаза песком. Отплевываясь — тьфу, вонь-то какая! — он пошарил под собой и наткнулся рукой на толстенный корень. Зачем-то подергал его, окончательно испачкал руки тиной и, уже совсем ничего не понимая, возопил:
— Эй, Ас Том, у вас что, канализацию прорвало?
Он бы еще долго недоумевал, но тут фиолетовый фрукт, похожий на кокос, крепко огрел его по плечу; нового закона всемирного тяготения, он при этом, правда, не открыл; но уж зато вспомнил — все!
— Еканый бабан! — пораженно пробормотал он. — У меня же чуть подружку не украли!..
Прилюдно назвать принцессу подружкой Порнов ни за что бы не рискнул; подобные, пусть даже словесные, притязания на королевскую плоть очень плохо кончались для него; однако один, в состоянии аффекта, на безлюдном берегу, имея в слушателях лишь краба — кокосового вора, неужели он не мог сказать всего, что наболело у него за последние сутки? Конечно, мог; он и сказал!
И пока он говорит (печатать это все равно нельзя!), я лучше поведаю вам, что же такого интересного он вспомнил; в предыдущую книжку это не вошло, а расклад карт, между тем, изменило основательно.
От чего Порнов проснулся, он не понял. Сел, свесил ноги с койки.
Полумрак; сбоку едва слышное носовое пение Севки Ухова.
«Подкинули же соседушку…» — в каюте Ухова на время перелета поселилась Мич.
А так — тишина, умертвие. «Показалось…» — Порнов почесал грудь, зевнул и собрался лечь спать обратно.
Екнуло в груди; писк генератора гулял по частоте вверх-вниз, от комариного до мышиного.
«Прыгаем? Куда? Планет же рядом, как клецок в супе; унесет к черту на кулички — жизни не хватит обратно выбраться…»
— Эй, приятель! — Порнов пихнул спящего Ухова и, как был, в одних трусах — серый сатин со штампом «В/ч 1962» — ломанулся в дверь; заперто, ч-ч-черт!
— А ты как, киска, больше любишь, — елейным голосом пробормотал Ухов во сне, — сверху или снизу?..
— Киска любит — с визгом, — рявкнул не на шутку встревоженный Порнов; и в этот момент корабль завалило набок.
Вот тут уж Порнов испугался всерьез; тут уж ему стало не до шуток.
«Кто же там в рубке? — соображал он, поднимаясь с пола обратно на ноги и лихорадочно шаря в простенке. — Таким макаром мы вообще не прыгнем; если куда и унесет — так прямиком в могилу!..
Да где же эта бисова дирка?!!»
Рука наткнулась на скрытую кнопку; палец утонул в стене; все двери каюты — основная, тамбурная, внешняя — распахнулись разом.
— Во бля! — удивленно просипел Ухов сзади. — Ты это как сделал? Я-то думал, так двери открыть только из Центра можно.
— И из Центра — нельзя! — отрезал Порнов, ныряя в тамбур и выскакивая в коридор. — «Сейчас я буду всем рассказывать, как надо без лишних нервов „пятерки“ на тренинге по эвакуации получать». (Хитрый Порнов подправил кое-что в электронике двери; мало того, что открывал двери, когда хотел, наплевав на внешние команды главной ЭВМ; он еще и выигрывал лишнюю минуту, обходясь без муторного шлюзования вообще).
Свет в конце туннеля мигнул, и еще раз; кто-то бежал по освещенным плафонам пола поперечной балки.
Порнов нарезал стометровку; выскочил в балку и чуть не получил плазменный заряд в бок; только природная худоба спасла.
Метрах в тридцати от него, у дверей шлюза, стояли штурман и принцесса; причем Мич — у ног Вставалкина, на коленях. Белая грива ее волос была намотана на кулак штурмана; лицо девушки было залито слезами; когда она дернулась навстречу Порнову, Вставалкин просто вывернул свой кулак; раздался сухой треск лопающихся волос; Мич вскрикнула и покорно опустилась обратно.
Больше ничего особо Порнов разглядеть не успел; электрический разряд влепился в стену рядом с ним, растекся, рассыпался паутиной слепящих сваркой дымных змеек.
Порнов инстинктивно дернулся назад, в темноту коридора.
— Стой, где стоишь! — прикрикнул на него штурман. Электроразрядник горячим красным клювом выписывал на груди Порнова невидимые петлистые вензеля.
— Хреново с левой стрелять? — участливо осведомился Порнов, стараясь, впрочем, особо не дергаться. — Это тебе не кнопки на компьютере давить; тут навык нужен…
— Стоять! — вновь приказал штурман и еще раз, на авось, выпалил в Порнова. Вышло совсем плохо; разряд улетел мимо Порнова вглубь туннеля. Тут же там ухнуло; мягко замяукала сирена локальной тревоги.
Штурмана, и без того потного и нервного, аж перекосило всего.
Ежесекундно озираясь на Порнова, он принялся тыкать разрядником в кнопки пульта на стене. Набрав код, настороженно прислушался; тишину нарушало только всхлипывание Мич.
— Молчите, Ваше Высочество, — злобно произнес штурман и слегка ослабил хватку. Девушка примолкла. Теперь и Порнову стало слышно, как поют сервомоторы; с той стороны зеркального стекла открывались двери шлюз-камеры.
— Ваше Высочество? — необычайно удивился Порнов. — Ты рассказала Вставалкину?..
— Это не штурман, — сообщила Мич, пытаясь плечом дотянуться до мокрой щеки — стереть слезу; на ее заведенных за спину запястьях матово блеснула толстая полоса намотанного в навал скотча.
— Но-но! — прикрикнул Вставалкин; шум микромоторчиков его изрядно успокоил; ствол разрядника смотрел Порнову в живот и на сей раз почти не гулял. — Руки за голову; на колени; лицом к стене!
— Альтернативный вариант, — заявил Порнов; он деловито подсмыкнул трусы и шагнул к штурману. — Руки. Брось пистолет. И — десять шагов вперед!..
Четко щелкнул курок; еще раз и еще раз; Вставалкин с изумлением воззрился на разрядник.
— У какого молодца часто капает с конца? — зловеще произнес Порнов, приближаясь к обескураженному штурману. — Что ж ты, чайник, нагретым стволом в пластмассу тычешь?! Ты бы еще… пардон, Ваше Высочество… себе в корму его засунул! Черт, все кнопки изуродовал; теперь менять придется…
— Не придется, — порадовал Порнова Вставалкин и, как бумерангом, запустил в него бластером; к всеобщему изумлению, попал тому в живот; Порнов выругался и согнулся пополам.
— Он ввел в компьютер координаты нашего светила, — пояснила Мич. — Минут через десять «Оклахома» прыгнет прямо на Солнце.
— По вводу-выводу он у нас известный специалист, — процедил Порнов, держась за живот. — Ничего; сейчас я ему так вломлю, что он долго вводить не сможет…
— Он заколдовал… тьфу, закодировал!.. главный компьютер, — воскликнула Мич. — Теперь он слушается только его голоса. Осторожнее; не сломай ему зубы!
— Я сломаю ей шею! — предупредил штурман, хватая свободной рукой Мич за подбородок. — Еще один шаг; я не шучу!
— Не дури, — Порнов немедленно остановился. — Вот так, голыми руками свернуть шею девушке… Брось; ты же у нас всегда был джень-тель-мень!
— Скажи ему, — приказал штурман Мич; шею ее он не отпустил; напротив, пристроил пальцы понадежнее. — Быстро и доходчиво.
Та послушалась беспрекословно.
— Он может, — сказала Мич быстро и внятно. — Это все тот же зомби; только под хитрым ментальным макияжем. Снаружи выглядит, как человек, а внутри все тот же вервольф. Я его еще на Изимбре заподозрила; а сегодня ночью подкараулила его в Центре, когда он тайно переговаривался с Лео; это все ее рук дело оказалось…
— Что-то я не понимаю, кто из вас за кем следил, — заметил Порнов.
— Выходит, я за ним, а он — за мной, — вздохнула Мич. — Я ж не сразу поняла, что это зомби; думала, просто человек, хоть и под внешним контролем; а он прыгнул через всю комнату… и вот. — Она неловко замолчала; потом закончила:
— У него приказ: доставить меня к Лео на корабль; лучше живой; но, боюсь, что можно и мертвой.
— Можно даже по частям, — добавил штурман. Тут за его спиной с долгожданным шелестом разъехались створки шлюз-камеры, и он шагнул внутрь, волоча за собой Мич. — Можно даже одну голову! Вот сейчас дверью этой зажму и — оторву; тебе половина и мне половина…
— Точно зомби; совсем спятил, — теперь уже пришла очередь Порнову растеряться; штурман тем временем манипулировал с пультом в тамбуре; закрывал кессон.
— Эй, мужик, давай поговорим спокойно, — нарочито вяло протянул Порнов и даже руки вверх поднял; мол, смотри, стою, никого не трогаю; «думай, крокодил, думай!» — тем временем лихорадочно крутилось у него в голове.
— Да отпусти ты ее волосы; больно же человеку!
— Себя пожалей! — объявил штурман и нарочно дернул Мич сильней; та вновь вскрикнула.
Зеркальные дверцы шлюза дрогнули и поехали навстречу друг другу.
«Ну же!»
Порнов оглянулся, подскочил к валяющемуся чуть поодаль бластеру и схватил его; после чего ринулся к закрывающемуся шлюзу.
Штурман отшатнулся к противоположной двери тамбура; Мич упала, растянувшись на спине; белые ноги сверкнули на черном полу.
— Па-но-ра-ма! — прокомментировал Порнов; он с силой сунул тонкое жало бластера в лифтовый паз на полу и для верности — киийя! — добавил пяткой. Створка лязгнула о торчащую из пола рукоять; сработала блокировка, и двери поехали обратно.
— Вон микрофон, — Порнов показал штурману на пульт на стене, — давай диктуй; отключай прыжок на солнце.
— Он не будет, — сказала Мич уверенно, — он сгорит вместе с нами — и только; это не человек, это зомби; повешенному нож не страшен.
— Да при чем здесь это? — удивился Порнов. — Будь он простой диверсант, мы бы уже все на солнышке жарились; причем ты — опять же пардон — еще и с открученной для верности головой. Ан нет; ему надо доставить тебя к сестре; лучше живой; можно… неживой; можно — по частям… это не я, это он так сказал!.. Ну, и, по возможности, замести следы; корабль там взорвать, на солнце направить, еще что… Но доставить живой — это лучше всего; и он до сих пор надеяться на это не перестал; так или нет, Вставалкин?
— Отойди от шлюза на пять шагов, — сказал тот.
— Хоть на десять; главное, чтоб я слышал, что ты в микрофон будешь говорить.
Порнов отошел от лифта; штурман, толкая перед собой Мич, с опаской вернулся к зеркальным дверям; быстро присел и пошатал бластер в полу.
— Ты меня обижаешь! — протянул Порнов. — Я этим ударом дюймовку дубовую ломаю, — слегка приврал он для пользы дела.
Бластер сидел в щели, как влитой; штурман поднялся, глянул со злобой на Порнова, потом с беспокойством — на часы.
— Отсюда фиг шлюз насквозь открыть, — сказал Порнов. — Можно из Центра; но тебе, я так понимаю, влом туда-сюда с дамой под мышкой бегать; что с мертвой, что с живой… (Мич возмущенно фыркнула).
— Мысль такая, — продолжал Порнов, — мне Мич нужна живой и невредимой. Еще мне нужен целый и невредимый корабль…
— И рыбку съесть и на х… сесть, — ощерился в ехидной улыбке штурман; то ли волчьи инстинкты брали свое, то ли ситуация была и впрямь не из лучших, только весь свой холеный светский лоск бывший эстет и интеллигент растерял подчистую. — Мне она тоже нужна живой. Еще я намерен спалить-таки и тебя, и этот летучий хлам…
— Я не совсем удачно выразился, — сказал Порнов. — Было бы совсем неплохо, если бы ты оставил «Оклахому» в покое и убрался отсюда подобру-поздорову; пусть даже и с этой девицей…
— Эй! — дернулась Мич.
— Свежее решение, — заметил штурман, на сей раз проигнорировав возглас Мич полностью. — И как же мы разойдемся?
— Как в море корабли! Значит, так. Ты отменяешь прыжок на солнце и расколдовываешь главную ЭВМ; то бишь отключаешь все пароли и защиты. А я за это схожу в Центр и открою тебе шлюз насквозь. Пока я успею вернуться обратно, ты доберешься до ангара и смоешься на катере. Катер у нас последний; гоняться же за тобой на «Оклахоме» без штурмана нам не по зубам…
— Это точно, — подтвердил штурман. — Сейчас прикину: минута туда, две — назад… Все сходится; о'кей!
— Порнов, ты что?! — воскликнула Мич. — Не смей меня ему просто так отдавать; это же зомби — черт знает, что у него на уме! Может, к сестре отвезет; а может, на завтрак сожрет и не подавится!
Горячая тирада ее должного действия не оказала; заметив это, Мич добавила:
— К тому же погибнете зазря: ты откроешь ему двери, а он все обратно заколдует; ЭВМ ведь только его одного слушается!
Штурман бросил на Мич взгляд, исполненный такого презрения, что Порнов счел нужным хоть в этом встать на ее защиту.
— Она девушка умная, — заявил он. — Вот только с программированием у нее не фонтан… Битик где-нибудь упустит, а потом у мужиков шерсть на заднице растет…
Он вдруг принялся озираться по сторонам.
— Узнаю, кстати, место, — чему-то своему обрадовался он. — Эй, Вставалкин, у тебя случайно морда при виде этих стен не чешется?
— Не морда, а лицо, — обескуражено сказал штурман; и тут же попытался совершенно по-собачьи подскребнуть пару раз подбородок.
— А что?
— Кто старое помянет, тому глаз вон, — твердо сказала Мич.
— Давай диктуй, — опомнился Порнов. — Я буду сличать…
— Центр; открыть доступ, — все еще в некотором недоумении начал наговаривать в пульт Вставалкин. — Принять пакет команд…
Профессиональный программист, штурман справился с кодированием ЭВМ за минуту с хвостиком.
— Выполнение с команды ноль — начать! — приказал он и осведомился у Порнова. — Чего стоишь? Время пошло! Если за минуту не доберешься до Центра — каюк всем нам!
— Цвай секунд, — сказал Порнов; пододвинулся ко вбитому в пол бластеру и еще раз с силой саданул по нему пяткой. — Береженого бог бережет!
Подмигнул Мич и, прихрамывая, упрыгал внутрь корабля.
Тут надо прямо сказать, что Порнов вовсе не собирался вот так взять и отдать несчастную девушку злобному оборотню; пусть и в обмен на жизнь и здоровье пяти проверенных боевых товарищей.
Нельзя, правда, также сказать, что Порнов вознамерился рискнуть ради пары стройных женских ножек целым космическим кораблем. Да, ножки на редкость длинные и стройные; да, корабль был и впрямь, что называется, старый хлам, давно уже отлетавший не один срок эксплуатации; да, рожи боевых товарищей за последний год каботажа изрядно примелькались Порнову.
Но — присяга; но — устав! Наш герой был все ж — таки не вольным пиратом-флибустьером; короче, ничем вышеперечисленным — ни первым, ни вторым — Порнов рисковать вовсе не собирался.
Главное, по его мнению, было уже сделано; корабль спасен; штурман с девушкой заперты в шлюзе; инициатива перехвачена; осталось забить решающий гол. Как он это сделает, Порнов точно еще не знал, но примерно предполагал.
Прежде всего надо было вернуться к своей каюте; там Порнов рассчитывал запросто обхитрить центральный компьютер — чай, не первый раз — и намертво заблокировать прыжок на солнце. А уж потом, не торопясь, найти какой-нибудь парализатор или шоковую гранату и неожиданно, задолго до срока, выскочив из-за угла, подстрелить-подвзорвать Вставалкина; Мич все это грозило максимум минутной потерей сознания.
Вполне возможно, что так оно все бы и произошло; и история наша на этой странице счастливо бы и закончилась. Однако злой рок (а может, Дух странствий и путешествий, кто знает?) распорядился иначе.
Уже свернув из туннеля за угол, Порнов почуял неладное. В глубине, в темноте коридора, дрожала узкая полоска света; временами она гасла совсем, временами — разгоралась.
— Меня терзают смутные сомненья, — пробормотал Порнов себе под нос и думать забыл про отбитую пятку.
— Севка, поганец! — зашипел он, подбегая к двери своей каюты.
Та была приоткрыта ровно на толщину пальца; указательного или среднего, Порнов не разобрал, поскольку палец этот немедленно задергался в щели и уховским голосом застонал:
— Порнов, открой; хуже будет!
— Ой, будет! — разом вспотел Порнов. Похоже, Ухов не лег спать, но и не пошел на разведку дальше тамбура; заинтригованный порновским фокусом с дверями, он попытался найти скрытую кнопку.
И нашел — но не ту. Дверь стала закрываться, Ухов решил ее придержать; обычные двери в этом случае блокировались, прекращали движение; но это была — специальная — порновская дверь.
— До кнопки, конечно, дотянуться теперь не можешь, — скорее констатировал, чем спросил Порнов.
— А то бы я стоял, как памятник Ришелье, — с выдумкой подтвердил Ухов.
— Ну, найди — чем, — начиная кабанеть, посоветовал Порнов. — Палочку там, железку…
— Да нет тут ни хрена!
— Тогда руку отгрызи, — брякнул Порнов. — По локоть!
Будь у него в руке ножницы, он, не задумываясь, пустил бы их в ход; Порнов явственно представил, как костяные (?) пластины с хрустом перерубают тонкие косточки и уховские пальцы летят на пол. Тут он вздрогнул, приходя в себя и отодвигаясь от двери.
— Откуда что и берется, — подивился Порнов собственной кровожадности; и бросился прочь, к Центру.
Времени была потеряна уйма; и когда Порнов влетел в расчетный зал Центра, мерный синтетический голос отсчитывал последние секунды: «пятьдесят пять», «пятьдесят шесть»…
— Открыть шлюз эр-пять-эм, створки а, бэ, вэ и гэ…
— Команда выполнена; конец пакета; ожидание, — ответил компьютер.
Быстро оглядевшись, Порнов не увидел вокруг ничего ценного в его нынешней ситуации; ни там бластера, ни там скорчера, ни там, на худой конец, пары штанов; лишь неподалеку на столике валялась забытая штурманская линейка. Порнов схватил ее и тем же галопом поскакал обратно.
Притормозил у дверей своей каюты:
— На, мальчик с пальцем, — сунул линейку в дверную щель и побежал дальше. У поворота в туннель перешел на шаг; осторожно выглянул из-за угла. Шлюз был открыт настежь; ни штурмана, ни принцессы.
Порнов настороженно миновал все четыре распахнутых створки и подобрался к большому приоткрытому люку в стене; прямо за ним начинался ангар космокатеров. Все еще ежесекундно ожидая от Вставалкина какой-нибудь пакости, Порнов нырнул в люк… и чуть не разбил нос об упавшую прямо перед ним стену из бронестекла.
Там, за толстым стеклом, космокатер выруливал на стартовую позицию; сектор корабельной брони перед ним дрогнул и поехал вверх. Порнов изо всех сил вглядывался в бликующий блистер космокатера; на мгновение ему показалось, что он разглядел сидящую на месте второго пилота Мич; лицо ее было искажено отчаяньем.
— Прокричала лишь она по ту сторону окна, — Порнов сам чуть не заплакал от собственного бессилия, — гад Кащей меня похитил; выручай, а то — хана…
Секунда, другая — косматый рыжий огонь вспыхнул на месте катера, плеснул на стену — Порнов на всякий случай отпрыгнул — заполнил, казалось, весь ангар — и еще через мгновение высвистнул в космос, исчез бесследно; лишь в черноте проема сверкнули четыре белых точки — кормовые дюзы катера. Над головой взревели огромные механизмы, опуская наружную броню; взвыли насосы, нагоняя в стартовую зону воздух; ухнуло и улетело вверх бронестекло. Порнов шагнул вперед и, выругавшись, отпрыгнул назад; керамический пол стартовой зоны еще не успел остыть и обжигал голые ступни.
— Подложил-таки свинью, гад, — воскликнул Порнов, пританцовывая. — На катапульте ему влом взлететь; на газовой тяге, паразит, помчался… тоже…
В другое время Порнов подивился бы комизму ситуации; ведь в прошлый раз, всего пару недель назад, на месте пилота сидел он сам; а по эту сторону бронестекла скалил зубы, строил противные рожи и бессильно прыгал козликом покрытый седой шерстью Вставалкин.
Однако сейчас все мысли Порнова текли в совершенно другом русле.
— Катапульта, стало быть, так у нас до сих пор и стоит взведенной… — чуть ли не шепотом произнес он, глядя на стальные полозья катапульты, перечеркнувшие ангар.
— Пропадай мои галоши! — выкрикнул он, устремляясь в стартовую зону. Подошвы ступней горели, как на раскаленных углях; стараясь скакать на пятках, он добрался до стоящих поодаль широких колонн — цилиндров; открыл в ближайшей колонне дверцу и нырнул в нее; выпал с обратной стороны цилиндра уже в скафандре. Простучав керамическими подошвами, добежал до полозьев катапульты и улегся на живот между невысоких рельсов. Толстым пальцем в синтетической броне ткнул в кнопку на запястье; полозья тонко загудели и подняли Порнова на полметра в воздух; мелькнул зайчик от опустившегося бронестекла; уехала вверх секция наружной стены.
Соленоиды катапульты поволокли Порнова вперед; перегрузка росла лавиной. Последняя мысль была: «Чем не Супермен; еще бы сапоги красные, руку вперед и — адье!»
Тут нашего героя выкинуло в космос; на спине оттопырился ракетный ранец и четырьмя синими прутками ионной тяги добавил к семи «жи» еще немалую толику; Порнов почувствовал, как, ломая кости, рвутся жилы, скомандовал: «…наркоз до цели!..» — и потерял сознание.
На мгновение очнулся от сильного удара; через пьяную газовую завесу наркоза разглядел перед носом толстый белый канат.
«Термический удар; серьезные повреждения; требую вмешательства», — кричал в уши компьютер скафандра.
«Под рулежку попали, — тяжело сообразил Порнов, — маршевые движки сожгли бы нафиг… Эт' хорошо; эт' значит, что катер еще здесь…»
Канат стал отдаляться; компьютер уводил скафандр из опасной зоны.
— Куда?! — прикрикнул Порнов. — Гарпун!
На правом плече шевельнулась миниатюрная пушка магнитного гарпуна. Порнов поморгал, прогоняя туман; компьютер выводил увеличенное изображение катера прямо на лицевую часть шлема; картинку крутило и вертело почище, чем на тренинге по стрельбе.
— Че это его так колдобит? — удивился Порнов, даже не пытаясь прицелиться.
— Это нас «колдобит», — ответствовал компьютер. — Повреждения в схеме; плохо регулируется ионная тяга…
— Выключи ее вообще! — приказал Порнов.
Крутить стало меньше; зато цифирки дистанции на экране стали быстро прибывать.
— Сто метров до цели, сто двадцать, сто пятьдесят… — барабанил компьютер.
Длина гарпунного шнура — метров двести, — прикинул Порнов, наблюдая, как в квадратик прицела въезжает левый обтекатель катера. — Сейчас или никогда; пли!
Удар в плечо — закрутило; длинный, протяжный толчок в поясницу — выпрямило. Секунда, другая: «есть!». Изображение катера рванулось навстречу; цифирки закрутились обратно.
Тут Порнову показалось, что пламя маневровых дюз пошло на убыль.
— Внешний обзор! — выкрикнул он.
Красивое компьютерное изображение катера исчезло; стремительно наехала нагретая на конце докрасна толстая труба; Порнов сообразил, что это обтекатель только что потухшей маневровой дюзы; еще он понял, что с секунды на секунду стоит ожидать запуска главного, маршевого двигателя космокатера.
Лязг пластмассы о металл; «приплыли!»
— Здесь врастаю! — объявил Порнов, соскальзывая с обтекателя на брюхо машины. Щелкнули присоски, прижимая тело к корпусу корабля; компьютер осведомился, что делать с гарпуном, оказавшимся с той стороны машины.
— Забудь, — только и успел ответить Порнов; перегрузка ударила вторично. «Маршевые пошли», — понял Порнов и нырнул обратно в дурманящее облако анестезии.
«Не-е-ет; такие повороты не для моей кобылы», — на сей раз Порнов наблюдал не веселое хмельное, а тяжелое кровавое зарево.
Вибрация корпуса быстро стихала; катер входил в зону свободного полета.
Клочья багряного заката быстро таяли, открывая обширную панораму звездного неба.
«Прям как ночью на покосе. Темнотища — хоть глаз коли; поле черное, река черная…
И сверху над всем этим невидимым светится и ничего не освещает белая кисейная река Млечного Пути… Тишина… Кузнечики стрекочут…
Странные какие-то кузнечики…»
— А, черт! — завозился Порнов. — Это же компьютер; ни минуты покоя!..
Закрыв Млечный Путь, на стекле шлема высветилось схематическое изображение скафандра; живых мест на нем было раз-два и обчелся.
— Эдак мы недолго протянем, — заметил Порнов. — Внутрь надо лезть.
Мелкая дрожь стихла окончательно; боясь полностью отцепиться от катера, Порнов попробовал сесть. Это ему удалось не сразу; сталь присосок при стартовом рывке намертво прикипела к металлу корпуса и отлипать обратно не желала. Провоевав с присосками минуту-другую, Порнов все же смог сесть и оглядеться.
— Снайпер хренов, — с неудовольствием сказал он; целился Порнов гарпуном в переднюю часть брюха катера, между носовыми шасси; а оказался почему-то сверху машины, в опасной близости от кормовых дюз. — Еще бы на блистер прилепился; руки в стороны, мордой вниз. Типа: «Я Ужас, Летящий На Крыльях Ночи!..»
Теперь надо было думать, как проникнуть внутрь катера; Порнову на ум пришло по крайней мере три варианта.
Во-первых, следуя девизу: «Наглость — второе счастье», можно было попытаться взять неприступную крепость нахрапом, с воем и улюлюканьем вломившись в центральный тамбур-шлюз.
Во-вторых, прикинувшись ремонтным роботом, попробовать проникнуть в катер через какой-нибудь специальный лючок.
В конце-концов, задавшись целью подобраться к Вставалкину максимально незаметно, он мог залезть в широкую, как клубный биллиард, дюзу маршевого двигателя и по-горняцки, киркой и молотом, прорубить себе дорогу вглубь корабля.
Порнов без труда отмел крайности и остановился на среднем варианте.
— Нам главное — что? — подбираясь к маленькой, с открытку, зеленой крышечке на борту, сказал он. — Чтобы ремонтный люк открыли; а для чего его обычно открывают? Правильно, для ремонта! Сейчас мы им открутим чего-нибудь…
— Возражаю, — немедленно отреагировал компьютер. — Первый Закон Святого Айзека: робот не может допустить причинения вреда…
— Помолчи, а? — перебил его Порнов, усердно ковыряя крышечку. — Мы же совсем чуть-чуть…
Компьютер демонстративно выдал на экран здоровенный транспарант: «Отключен», а затем погасил индикацию полностью. Без привычных цифр и графиков Порнов ощутил себя крайне неуютно; впечатление было такое, что он, стоя в одних трусах, рассекает на стальной рыбине необъятные просторы Вселенной; этакий плейбой на водных лыжах.
— Серьезный аргумент, — согласился Порнов. Пытаясь поддеть непослушную железку, он сменил космическую отвертку на космическое долото; затем дошла очередь и до космической монтировки.
— Хрена! — проворчал он, оставив в покое непослушный люк и с тем же успехом пытаясь взломать соседний. — Намертво заделаны!
Тут космический лом нужен; а где его взять?
Эй, электрический! Как мне эту …бень открыть?
Компьютер упрямо молчал.
— Богу своему, что ли, молится? — раздраженно произнес Порнов. — Святой Айзек, святой Айзек…
Ладно, твоя взяла; буду погибать молодым!
Кибер немедленно включил иллюминацию — сразу стало веселей — и, как ни в чем не бывало, сообщил:
— Катер типа «Герлан» в качестве разгонно-тормозящих использует один и тот же кормовой маршевый двигатель. В ближайшее время корабль будет развернут дюзами вперед. В момент разворота ранцевым двигателем создаем дополнительный вектор тяги. Центральный компьютер катера отслеживает его как неисправность; открывает люк; выпускает ремробота…
— Во блин, — поразился Порнов. — А я тут с фомкой мудохаюсь, замки бомблю… Что молчал-то?
— Согласно команде, — невозмутимо ответил кибер.
— Все это здорово, — сказал Порнов. — Теперь осталось только придумать, как бы мне незаметно в люк пролезть; а то, боюсь, если эта зверюга опять меня увидит, он в экстазе своей даме голову-то и отвернет…
Катер черный, небо черное; на этом фоне белый скафандр только слепой не заметит!
— У вас спина белая, — подтвердил компьютер. — А спереди скафандр должен быть черный; обгорел, когда под факел рулевой струи попали…
Тут уже и Порнов сообразил.
— Если ползти на спине, могут и не заметить…
Прилепим рядом с люком гарпун, — предложил он, — и протянем фал на обратную сторону катера; буду там болтаться, как рыба на спиннинге. Пока робот выходит, отлежимся; а уйдет к двигателю, я кнопочку нажму, спиннинг смотается, и я — пузом кверху — шнырь к люку!
Надо только гарпун и фал сажей смазать…
Они нашли место, где огонь ранцевого движка терялся на фоне основного ракетного пламени; там Порнов и обосновался. Некоторое время он глазел в небо просто так; потом вызвал на экран встроенную в компьютер игру всех времен и народов «тетрис» и принялся крутить фигурки.
Порновский «стакан» два раза засыпало, прежде чем звезды на заднем плане поехали вбок. Порнов перевернулся на брюхо, включил двигатель на минимальную мощность и положил шлем на корпус, ожидая реакции с корабля.
Вскоре разворот прекратился; пламя рулевых дюз погасло.
Запела гидравлика, открывая невидимый пока люк; очередью протарахтели магнитные присоски; ремробот устремился к рулевым дюзам.
— Вот пошли на дело я и Рабинович, — замурлыкал Порнов. Трос заскользил в сопло гарпунной пушки; Порнова дернуло и поволокло вперед. Пару раз он врезался во что-то шлемом; но, слава богу, не застрял; рыбкой вылетел на верх катера.
Здесь было гораздо светлее; матово сиял колпак блистера, сзади полыхал красным — исследовал дюзы — ремробот. Обнаружить наш десант могли в любую секунду; Порнов, не останавливаясь, прямо, как ехал, спикировал в темный люк; только башмаки смелькали.
Если бы не удержавший его на весу фал, он расколотил бы скафандр окончательно; внутри корабля работала установка искусственного тяготения. Едва не оборвав тросик, он медленно завертелся вокруг оси, уподобившись висельнику окончательно; зато смог рассмотреть свой пункт прибытия поподробнее.
— Старые вещи какие-то, — разочарованно произнес он, разглядывая нагромождение стальных труб, балок и конусов разного калибра, — рухлядь какая-то…
Тут взгляд его наткнулся на скромно стоящий в уголке планшет с приборами и приспособлениями; с тем, что технари кратко именуют «зипом» — запасными инструментами и принадлежностями. Был здесь, кстати, и вожделенный космический лом — метровый граненый карандаш. Действовал он по принципу отбойного молотка: внутри полого стального цилиндра размещались гидроусилитель удара и компенсатор отдачи; например, можно было одной рукой скалывать нагар с дюз и не бояться, что отдачей тебя уволочет в космос.
Пройти мимо такого инструмента Порнов не мог; за неимением другого оружия лом представлялся ему самым эффективным.
Из-за малости отведенного времени гарпуном пришлось пожертвовать; заевший от удара механизм не желал ни травить трос, ни втягивать обратно.
На сей раз ножницы у Порнова под рукой были; и не простые — а космические; поэтому свою идею-фикс отстричь что-нибудь он реализовал немедленно, не задумываясь.
— Срубил он нашу елочку под самый корешок, — проворчал Порнов, вытащил из кармана инструмент и откусил торчащий из плеча трос.
Лязгнув башмаками, приземлился на корточки; вскочил и двинулся прямиком к планшету; следовало торопиться, пока не вернулся «ремонтник» и не обнаружил незваного гостя.
Схему катера Порнов знал на «отлично»; удачно миновав скопления острых и тяжелых предметов, он безошибочно вышел к двери кессона-переходника.
Отшлюзовался нормально; внимания на него особого никто пока не обращал; очевидно, штурман был увлечен разворотом катера: пилот из него был аховый, а сноровки подобный маневр требовал повышенной.
«Надо успеть добраться до пилотской кабины, пока разворот не закончен, — соображал Порнов, минуя многочисленные отсеки катера. — После разворота меня и застукать легче; да и боец из меня при пяти „жи“ никакой…»
Ему еще никогда не приходилось бегать кросс в скафандре; пока Порнов добрался до пилотской кабины, он изрядно взопрел; здорово мешал космический лом, — в узких проходах катера он так и норовил уцепиться за каждый встреченный крючок-рычажок.
Как Порнов ни осторожничал, подошвы лязгали так, что, казалось, весь корабль сотрясается; пришлось оборвать занавесочки с двух иллюминаторов и наскоро навязать их на ноги наподобие портянок.
Остановившись перед дверкой в пилотскую кабину, он мало-мальски отдышался и ткнул пальцем в пульт на стене.
Овальная дверца, слабо прошуршав, уехала вбок; от кресел пилотов до шагнувшего в проем Порнова было метров пять.
Держа лом, как папуас дротик, Порнов стал тихонько приближаться к креслам; в одном он уже мог разглядеть опутанные серой хлопчатобумажной киперной лентой руку и ногу Мич; в другом виднелось нечто мохнатое-волосатое.
«Что происходит?» — пискнул в ухе компьютер.
«Цыц! Зверя видишь, нет? — прошипел Порнов. — Знатный зверюга!»
Штурмана и в самом деле было не узнать; из одежды на нем остались лишь бесформенные клочья; кожа проросла сизым жестким волосом; лежавшая на пульте левая лапа барабанила по кнопкам желтыми толстыми когтями.
«Вервольф, — Порнов вспомнил свою стычку со стаей оборотней; под ложечкой противно потянуло. — Такого фиг убьешь!..»
Он сделал еще несколько шажков; вдруг острое вампирье ухо зверя рефлекторно дернулось.
Поняв, что обнаружен, Порнов замахнулся дротиком; но еще быстрее крутнулось кресло штурмана; на вытянутой волчьей морде сверкнул лютый оскал белых клыков. В изломанных длиннющих суставчатых пальцах правой руки прочно сидела рукоять крупнокалиберного бластера.
«Капец, — понял Порнов, — с такого расстояния скафандр пробьет навылет…»
— Скажи — изю-ю-юмь! — прорычал вервольф и потянул спуск; глазки его довольно полыхнули красным кумачом.
Выстрела не последовало; штурман перевел взгляд на свою лапу и ощерил пасть; торчащий сбоку рукояти коготь большого пальца мешал указательному полностью выбрать спуск.
— Ногти стричь надо, — веско сказал Порнов и, метнув ломик в узкую грудь оборотня, прикнопил того к бронеспинке кресла.
Ширкнувший разряд бластера пробил перегородку над головой Порнова; штурман в последний момент убрал мешающий палец.
— Маникюр там делать… — Порнов решил на всякий случай выкрутить из правой лапы вервольфа бластер, — педикюр…
Левая лапа слабо дернулась; когти вонзились в пластик подлокотника, как в рыхлый пенопласт; Порнов опасливо отпрыгнул.
Несмотря на железный прут, торчащий из груди, оборотень еще дышал; наконец, грудь его перестала подниматься; красные бешеные огоньки в глазах сошли на нет.
— «У меня внутре неонка», — прокомментировал странное свечение Порнов. — Прямо Терминатор какой-то; ты не знаешь, у него, случаем, резервной батарейки нет?
— Батарейки нет, — сказала принцесса, когда Порнов вынул у нее кляп изо рта, и принялась отплевываться. — И сердца у него нет… тьфу. И у тебя — нет… тьфу.
Предатель! Ты зачем меня ему отдал?!! Он же два раза меня съесть порывался… тьфу. Все ноги, мерзавец, облизал; до колен и выше; тьфу! Вот такой вот язык; длинный, шершавый… Ужас! Все меня жить учил: вкручивал, почему берцовая кость вкуснее голеностопа… а для любви, говорит, ноги тебе все равно не нужны… я со страха чуть с ума не сошла… тьфу-тьфу-тьфу!
— Я эту историю уже слышал, — сказал Порнов, распутывая девушку. — В детстве; «Красная Шапочка» называется; что интересно, там тоже все хорошо кончилось!
— В лоб дам, — пригрозила Мич. — Я серьезно спрашиваю: на что ты рассчитывал?!!
— Наш Серый Волк, насколько я его успел изучить за время совместной службы, всегда страдал большим самомнением, — сказал Порнов. — Он, лопух, и впрямь рассчитывал доставить тебя к сестре живой и невредимой…
— И это ему прекрасно бы удалось, — сердито перебила Порнова Мич.
— Он тебя, между прочим, еще пять минут назад засек!
— Го-о-онишь! — не поверил Порнов.
— Ремонтный люк не смог нормально закрыться; он увидел шнур, гарпун наверху — и все понял.
— Что ж он мне не помешал тогда сюда добраться? — изрядно стушевавшись, спросил Порнов.
— Больше всего он боялся, что ты опять какой-нибудь фортель выкинешь, — сказала Мич, сбрасывая на пол остатки пут. — Взорвешь чего-нибудь; или поломаешь — как тот лифт на «Оклахоме». И тем самым помешаешь дальнейшему полету. Когда же он увидел на экране, чем ты вооружен, он повеселел, прорычал: «Вот типичный образец человеческой тупости», заткнул мне рот, чтобы я не смогла тебя предупредить, взял бластер и стал ждать. Зверь, говорит, сам прибежит к охотнику.
— Охотничек наш, — протянул Порнов пренебрежительно, — спаниель несчастный!
Он попытался отодвинуть кресло с прибитым к нему Вставалкиным подальше от пульта управления катером; где-то в глубине мертвых зрачков оборотня мигнула красная точечка.
— Он скорее мертв, чем жив, — успокоила отшатнувшегося Порнова Мич; она держалась руками за бесформенный ком волос на голове и тщетно пыталась выдрать из него хотя бы одну прядь. — Кончай с ним возиться; лучше мне помоги! Этот троглодит меня головой в банку с какой-то гадостью макнул; ничего поделать не могу…
Порнов глянул и отвернулся обратно к пульту.
— Это ВК, спецклей, — щелкая кнопками клавиатуры, заметил он. — Его только спецрастворитель берет… да и то не всегда. Сбрей ты это все — и не мучайся.
— Как это сбрей? — впервые за все время растерялась девушка. — Ты что ерунду говоришь?!! Я же пять лет их растила; забыл, что ли?
— Доктор сказал: «В морг!» — значит, в морг, — рассеянно ответил Порнов. — Интересно, что он такое с пультом сделал? Не работает же ни фига…
— А то же самое, что на «Оклахоме», — сказала Мич. — Теперь он тоже только штурмана слушает… Эх, мне бы клей смыть; я бы его вмиг расколдовала!
— Раскодировала, — поправил Порнов. — Клей смыть лишь на «Оклахоме» можно; а до нее еще добраться надо; замкнутый круг получается!
Он тупо потыкал пальцем в пульт, стащил с головы шлем и злобно лягнул кресло со штурманом.
— У, нехороший человек…
Тот дернулся, тихо ургнул, но остался полусидеть-полулежать.
— Не нравится мне штурман, — сказал Порнов.
— Эту историю я тоже слышала, — не осталась в долгу Мич.
Она прекратила попытки распутать копну волос и, поджав под себя ноги, поглубже забилась в кресло.
— Раза три, не меньше… Слушай, включи отопление; что-то я мерзнуть начала!..
Порнов с сомнением посмотрел на ряды мертвых экранов.
— Может, тебе проще что-нибудь надеть потеплее, чем ночная рубашка? А то уж больно странный прикид для космических путешествий…
— На себя лучше посмотри, — огрызнулась девушка, пытаясь подолом рубашки задрапировать ноги. — Я, когда тебя увидела, чуть со страху не умерла. Весь черный, в лохмотьях; на ногах валенки белые; русский медведь…
— Тогда уж американский, — заметил Порнов, бесцельно тарахтя кнопками. — У нас медведь не черный, а бурый. Черный — это гризли; это в Америке…
Нет, не выходит ничего с обогревом. Может, тебе стоит в скафандр залезть? Там терморегуляция встроенная…
— Чтоб я тоже на медведя походила? — через силу усмехнулась девушка. — Какой-то летучий зверинец получается; один волк и два медведя, черный и белый…
Нет уж, ты лучше давай с компьютером борись; холод я как-нибудь еще перенесу, а вот горячие объятия сестрицы своей — вряд ли!
— Твоей сестре еще поймать нас надо, — буркнул Порнов. — Торможение, как я понимаю, Вставалкин начать не успел; если мы в эскадру Лео не врежемся — пролетим мимо; только они нас и видели…
— Ты наших пилотов совсем за дураков держишь, — заметила Мич недовольно. — Догонят, заарканят и приведут обратно; и не сомневайся!
— Нашла чем гордиться, — фыркнул Порнов. — Будто не тебя ловить будут!
— Я что… я ничего, — стала оправдываться Мич, — за державу обидно!..
Порнов еще немного пощелкал кнопками; так ничего и не добившись, устало опустился на подлокотник кресла.
— Садись; я подвинусь, — сказала Мич, отодвигаясь к краешку.
— Мерси, — мрачно поблагодарил Порнов. — Я в скафандре не влезу.
— Ну так сними его.
— Я это… в одних трусах.
— Я тоже не в вечернем платье!
— Ты на что намекаешь?!! — поразился Порнов.
— Тьфу на тебя; маньяк! — в свою очередь возмутилась Мич. — Только об этом и можешь думать!
— О чем «об этом»? — притворно удивился Порнов. — Ничего я такого не думал…
— А кто собирался спинку у кресла опустить — чтоб не мешала?
— Я, может, на нее сесть хотел, — проворчал Порнов. — И вообще! Кто-то, кажется, обещал чужие мысли не подсматривать?!!
— Так ведь врешь! — воскликнула Мич. — Нагло брешешь!
— Все равно это не повод в моих мозгах копаться…
Тут Порнов неожиданно замолк и уставился на Мич; та в свою очередь недоверчиво взглянула на него.
— Значит, все-таки можешь, если захочешь, — разоблачающим тоном объявил Порнов; ухватил кресло с девушкой за поручни — Мич испуганно ойкнула — и придвинул почти вплотную к пульту управления. — Я думаю, эта куча лампочек не сложнее моего котелка будет?
— Да не знаю я, что это на меня нашло, — упиралась Мич. — Случайность это; нонсенс! Без своих волос я не то что чужой разум контролировать не могу; мне бы самой от него в зависимость не впасть…
Мич, не закончив фразы, вдруг вскочила в кресле на ноги; Порнов сразу оказался ей по пояс; крепко ухватила руками его за уши и принялась вглядываться в его лицо; глаза ее ликующе полыхнули знакомым изумрудным сиянием.
Впрочем, уже через секунду фейерверк погас так же неожиданно, как и разгорелся.
— Раньше надо было пробовать, — отпустив порновские уши, Мич вяло стекла обратно в кресло. — Вдруг ты возьмешь и дуба дашь…
— Часом раньше, часом позже, — сказал Порнов, — какая разница?
Выбора-то у меня все равно нет…
Давай выкладывай, что надумала!
— Как я твоими руками руль вездехода крутила, помнишь? — собравшись с мыслями, спросила Мич.
Порнов согласно кивнул.
— И как боль снимала, тоже?
Еще кивок.
— В первом случае я была, скажем так, источником своего лептонного поля; во-втором, приемником твоего…
— Ближе к телу, — поторопил ее уставший кивать Порнов.
— А все! — Мич недовольно глянула на него, но спорить не стала. — Выходы твоего лептонного поля на поверхность коры мозга мне известны; вот мне и пришло на ум воспользоваться твоей ментальной энергией… Другое дело, как твой организм отнесется к его кратковременному…э-э-э…
— Обесточиванию, — опять подсказал Порнов. — Я думаю, хорошо отнесется; по мне уж лучше от… — тут уже он замялся, — как же по-русски «коннект»?.. память отшибло совсем… Уж лучше от связи с тобой…
— …нашел-таки словечко, — съязвила Мич.
— …ласты склеить, — невозмутимо продолжил Порнов, — чем от ласковых ручонок твоей младшей сестрицы; валяй, коннекться!
— Что ж, давай попробуем, — решилась Мич. — Только ты сядь; или лучше ляг; а то вдруг на пульт повалишься, разобьешь чего-нибудь…
— Вот еще! — с пренебрежением сказал Порнов; садиться не стал, но от пульта на всякий случай отошел.
— Лови! — сказала Мич.
«Ловлю», — хотел было ответить ей Порнов, но тут его смяло и перекорежило покруче, чем при старте катера. Глаза лопнули, мозг попер из глазниц плотной розовой глиной; череп вскипел, зафыркал кровью, и впрямь, как котелок на костре. Последнее, что услышал Порнов, был страшный смертный вой; скажи ему, что он может так орать — ни за что бы не поверил.
— Подъем — встаем! — на сей раз Порнов очнулся оттого, что его довольно бесцеремонно теребили за ухо; можно сказать, даже слегка били — то ли по уху, то ли просто — в ухо.
Продрав глаза, он обнаружил прямо перед собой белую женскую ногу; она уходила вверх, к потолку; Порнов немедля скользнул по ней пытливым взором. Чуть выше аккуратной чашечки коленки обнаружились тонкие пальцы, прижимающие подол ночной рубашки к бедру.
— Вот так всегда, — заметил Порнов, — на самом интересном месте…
— Любопытство погубило кошку, — предупредила Мич. — Отползай!
Тут Порнов сообразил наконец, что он лежит на спине, занимая все пространство между пилотскими креслами; Мич же стоит перед ним — и почему-то на одной ноге. Порнов повернул голову обратно набок и обнаружил перед собой маленькую девичью ступню; ряд ровненьких пальчиков — именно они и терзали его несчастное ухо — блестел лаковыми пуговками ногтей; Порнов не придумал ничего лучшего, как высунуть язык и лизнуть девичью ножку.
— Ай! — Мич взвизгнула; нога подпрыгнула, стукнув Порнова по носу, и приземлилась ему чуть ли не на горло. — Идиот! Я же упасть могу! Ну-ка, вставай немедленно!
Вставать Порнову вовсе не хотелось; наоборот, тянуло смежить веки, повернуться на бок и поджать ноги к груди; накрыться двумя одеялами для теплоты и поспать часок-другой… Но если уж Мич принялась обзываться, значит, и впрямь надо было вставать.
— Сойдите с меня, — культурно попросил он.
Кряхтя, сел; пытаясь перебороть дурноту, на четвереньках проковылял к пустому креслу; сил подняться и залезть в него у Порнова не оказалось; весь в поту, он привалился спиной к станине и на какое-то время вновь отъехал в небытие.
— Я думал, помру, — пожаловался Порнов, постепенно возвращаясь обратно в рубку.
— А еще не все потеряно, — заметила каруселью вертящаяся Мич.
Порнов сосредоточился, переборол головокружение; увиденное поразило его необычайно.
— Граждане; вы это чего?!
Посреди рубки в полураскрытом пилотском кресле сидел зверочеловек; из волосатой груди его торчал густо кровавый прут; на морду был напялен космический шлем с опущенным забралом. Лапы монстра были широко раскинуты в разные стороны; причем правая рука прижимала к седой груди голую ступню Мич. Сама принцесса, как журавль, стояла на одной ноге рядом с вервольфом и с явным скепсисом наблюдала за Порновым.
— Жаль, фотоаппарата нет; готовая обложка для «Эмэйзинг Сториз», — сказал Порнов; в свободное время он почитывал фантастические журналы. — Злобный инопланетный пришелец похищает земную красавицу…
— Все наоборот, — чуть раздраженно сказала Мич. — Пришелец земной; а вот красавица и в самом деле очень злая… Я долго еще буду так нараскоряку стоять?!!
— Сами тут без меня черт знает чем занимаются, — недовольно пробормотал Порнов, — а потом еще и ругаются. Сейчас, сейчас…
Чертыхаясь, он отлепился от такой удобной станины и приблизился к Мич. Выглядела она гораздо лучше, чем прежде — и бодрее, и веселее, и уверенней в себе; вот только объятие когтистой волчьей лапы ее слегка нервировало.
— Обнять можно? — осведомился Порнов.
— Кого?
— Ну, ты спросишь! — хмыкнул Порнов. — Тебя; не серого же.
— Зачем? — подозрительно спросила Мич.
— Разнять попробую; а вы что подумали?
— Не выйдет у тебя ничего, — отрезала Мич. — Я уж как только ногу не дергала…
— Один раз только, — не стал вдаваться в пререкания Порнов; ухватил Мич поперек живота и дернул вбок. Нога не подалась ни на йоту; лапа держала ее волчьим капканом.
— Ой, больно! — заверещала Мич. — Отпусти!
— Может, нам ее отпилить? — подумал Порнов вслух, осторожно опуская Мич на пол.
— И не жалко? — осведомилась Мич.
Порнов с недоумением посмотрел на нее.
— Я лапу имею в виду; а не твою ногу…
— Я надеюсь, — язвительно сказала Мич. — Но если вдруг когда-нибудь удастся снять со штурмана заклятие, он потере руки не сильно огорчится?
— С корабля его точно спишут, — мечтательно произнес Порнов. — Знала бы ты, как он мне надоел!..
— А уж мне-то как, — поддакнула Мич. — Короче, пилить не будем?
— Попробуем обойтись терапевтическими средствами, — сказал Порнов. Он покружил по рубке, что-то высматривая; затем сбегал вглубь корабля и вернулся с трехлитровой жестяной банкой; на дне ее колыхалась блестящая коричневая жидкость.
— Турбинное масло, — сказал Порнов, — ничего другого не нашел. Я буду тихонько лить ему на лапу, а ты елозь ногой; туда-сюда, туда-сюда…
— Давай мне банку, а сам лучше иди кораблем займись, — сказала Мич. И добавила со значением: — Летим черт знает куда…
— Да ты что?! — не поверил Порнов. — Ты хочешь сказать…
— Что, пока ты тут дурака валял, я расколдовала ваш компьютер, — гордо закончила Мич.
Порнов не дослушал ее и ринулся к пульту; банку с маслом он сунул Мич; в спешке крайне неосторожно.
— Ты погляди, что ты наделал! — возмутилась Мич за его спиной. — Ты мне весь перед залил; в этом же на люди показаться нельзя!
— Сейчас тепло станет, — обрадовано сказал Порнов, выстреливая длинные очереди команд, — как в бане; рубашку можно будет снять.
— Ну, погоди, — шипела сзади Мич, расплескивая масло на штурмана, — я тебе устрою баню…
В кабине катера и в самом деле потеплело; но дальше с компьютером дела у Порнова пошли хуже.
— Ты, похоже, не всю защиту сняла, — разочарованно протянул он, оборачиваясь к Мич.
— А кто помешал? — осведомилась та. Плененная нога у нее была в черном масле уже по колено; девушка настойчиво пропихивала ее в лапу по голень и обратно, разжимая постепенно стальной захват.
— Прямо эротический массаж какой-то, — рассеянно произнес Порнов, наблюдая челночные движения женской ножки. Почем я знаю, кто помешал; ну, не я же!
— А кто же еще? — удивилась Мич. — Ты и помешал!
— Как это я?!!
— Сейчас еще скажешь, что ничего не помнишь, — предположила Мич вызывающе.
— И скажу, — подтвердил Порнов. — Меня так звездануло — думал, помру совсем.
— Помоги мне ногу вынуть, — приказала Мич.
Она ухватилась за шею Порнова, уперлась второй ногой в волчье запястье и, словно снимая чулок, стянула штурманскую лапу с щедро обмазанной маслом лодыжки.
Оставляя редкую цепочку следов, Мич проковыляла к пульту; выбрала темный экран побольше и принялась себя в нем разглядывать. Результаты удручали: вся в масле — руки по локоть, нога — по колено, живот и подол рубашки в грязных пятнах… да еще этот колтун на голове!
— Неси скафандр, — решилась Мич. Выждала, пока Порнов выйдет, скинула вниз испачканный балахон и, оставшись абсолютно нагой, принялась оттирать чистым куском ткани перепачканные руки-ноги.
Когда Порнов вернулся в кабину с новеньким белоснежным скафандром, грязная рубашка уже валялась на полу, а сама Мич укрылась за высокой спинкой кресла.
— Положи скафандр на пол, а сам отвернись, — скомандовала Мич.
Прошуршала ткань; щелкнули застежки.
— Ну вот, совсем другое дело, — удовлетворенно сказала Мич, красуясь перед облюбованным дисплеем, — все такое беленькое, новенькое; еще бы этот шиньон куда-нибудь спрятать…
— Лучше сбрей ты его к ядрене фене, — вновь неосторожно посоветовал Порнов; но Мич так взглянула на него, что он тут же добавил: — Впрочем, всегда можно шлем надеть… Кстати, Мич, все хочу спросить: какого черта мой колпак на эту волосатую морду нацепили?
— Ты что, честно ничего не помнишь? — спросила Мич. Закончив с примеркой, она забралась обратно в кресло, уселась поперек и сложила ноги на поручень.
— Тебе правду — или как?
— Ты еще гусли возьми, — чуя неладное, проронил Порнов, — чтоб круче забирало… Лучше горькая — но правда, чем хорошая — но ложь!
— Сам напросился, — хмыкнула Мич. — Ну, слушай, Аника-воин.
— Как я и говорила, применение тебя в качестве запасной батарейки оказалось делом непростым. Хотя, не спорю, по началу результат показался мне на редкость плодотворным.
Продукт ментального голодания, мутный отстой, дотоле распиравший мой череп, вытек прочь…
— Похоже, я, вдобавок к батарейке, еще и мусорным ведром впридачу заделался, — заметил Порнов, — молчу, молчу…
— Так вот, почувствовав себя вполне сносно, я обнаружила, что могу использовать человеческий мозг не только обычным образом, но и…
— …извращенным… — отомстил за «ведро» Порнов.
— Я не понимаю, — начала злиться Мич, — что за реплики вообще? Сам, между прочим, предложил… принудил… использовал мое беспомощное состояние, можно сказать…
— …статью шьете, гражданин начальник?..
— …и сам же вышучивает; чтоб я тебя хоть раз еще послушала!
— Смиренно жду дальнейшего рассказа…
— …не только обычным способом, но и нетрадиционным; то есть, не только в качестве пассивного источника ментальной энергии, но и в качестве активного, усиливающего.
Это было таким откровением для меня, что я вначале не поверила; весь опыт ментального контроля, накопленный нашей расой, противоречит этому.
С другой стороны, существ, подобных землянам, в нашей части Вселенной еще не появлялось. Да и в подобных опытах никто из известных мне ученых-менталов особо не упражнялся; нетрудно, кстати, догадаться, почему. Для такого эксперимента нужны люди, обладающие экстраординарной ментальной силой — а это, как правило, элита нашего общества, королевская семья, придворная знать, ведущие ученые — и способные не просто отказаться от своей врожденной ментальности на время, а и рискнуть ей… Что-то мне плохо вериться в подобную жертвенность нашего бомонда; у землян, надо отдать вам должное, достойных особей поболее будет…
— Ты это о ком? — смутился Порнов.
— Были у вас даже среди королей любители рискнуть жизнью и здоровьем; Гарун Аль Рашид… и вот этот принц, притворившийся нищим…
— А-а-а… это все сказки, — разочарованно протянул Порнов; втайне он надеялся услышать свое имя.
— Тем более; раз уж среди смертных не находится охотников рискнуть, среди наших небожителей их не сыщешь и в помине.
По большому счету дело не столько и не только в риске; ну, какое светило науки поставит подобный эксперимент, если, вне зависимости от результата, его ждет полная дискредитация как личности.
Я даже не знаю, с чем земным подобный опыт сравнить можно; ну, как если бы с целью выведения новой породы особо умных хрюшек какому-нибудь сельскохозяйственному академику предложили лично оплодотворить свиноматку…
Порнов закашлялся.
— Я, конечно, обещал молчать, — объявил он. — Ну, батарейка; ну, помойное ведро… но надо же меру знать!
— Извини, пожалуйста, — смутилась Мич. — Это уже я не подумала. Иди сюда; я тебя в щечку поцелую; в знак примирения.
— Сначала свиноматкой назовут, — проворчал Порнов, — потом целуют.
Но щеку подставил с готовностью; Мич чмокнула Порнова и продолжала:
— Возможно, в этом и есть сермяжная истина научного поиска; не стоит соваться в воду, не разведав предварительно обходных путей; однако долгое с тобой общение подвигнуло меня на необдуманный авантюрный шаг; да и открывшиеся новые горизонты изрядно затуманили мой ум. Совершенно не подумав о последствиях, я объединила обе наши ауры и ринулась на штурм; однако едва я сосредоточилась в попытке целенаправленно раскодировать корабельный компьютер, как тебя немедленно повело вбок. Как я сейчас понимаю, нагрузка оказалась слишком велика для человеческого мозга; произошел частичный коллапс сознания с блокировкой всех двигательных функций; проще говоря, что-то вроде обморока.
Но в тот момент мне казалось, что ты в сознании и просто решил размять ноги. Когда же я поняла, что дело совсем плохо, тебя уже вовсю несло к штурманскому креслу. Разблокирование компьютера мне пришлось немедленно прекратить, но сразу разорвать эту новую ментальную связь не удалось. Ты же, добравшись до нашего оборотня, запнулся за его длинные лапы и, упав ему на грудь, ухватился за торчавший из кресла лом. Тот сыграл роль своеобразного молниеотвода; поток нашей общей ментальной энергии замкнулся через стальной прут и бронеспинку на корпус корабля и стал уходить в него, как в бездонную бочку. Ощущение было сродни тому, что я испытала на Изимбре при встрече с циклопами; будто кто чужой высасывал мой мозг, выедал его кусками.
И это было еще только начало. Воодушевленный потоком энергии, бьющей насквозь через его тело, наш зомби гальванизировался и стал приходить в себя; глазки его разгорелись рубинами, клыки ощерились, лапы зашевелились; ни о каком компьютере и речи быть не могло; надо было спасать свою шкуру; и твою; и немедленно!
Я, как могла, выбралась из кресла; наш серый друг ответил тем, что ухватил лапой тебя за загривок и поволок к себе в пасть. Я поняла, что сейчас он откусит тебе нос или вообще — голову. И откусил бы — но на наше счастье, скафандр надежно уперся грудью в лом и физиономия твоя оказалась хоть и в опасной близости от щелкающих белых клыков, но вне их досягаемости.
Шатаясь и спотыкаясь, я кое-как доковыляла до штурманского кресла и попыталась вас разнять. Куда там; вервольф вцепился в тебя, ты — в лом; вся эта куча-мала раскачивалась, скрипела и скрежетала зубами. Когда же я, ухватив тебя за пояс и стараясь оторвать от вожделенного джойстика, уперлась ногой в поручень, это длиннорукое животное уцепило меня правой лапой за лодыжку. Крепко схватил — и все; сразу жрать, видимо, не хотел, но и отпускать — тоже.
Прыгая, как одноногий кузнечик, я стала озираться в поисках доски или трубы; чего-нибудь, что можно было между вами просунуть; увы, в пределах досягаемости ничего, кроме твоего шлема не было; я схватила его и стала молотить зубастую скотину.
По морде, по морде, по наглой серой морде!.. Чем лишь сильнее раззадорила его; сообразив, что твою голову ему к себе в пасть затащить не удастся, он сам принялся подтягиваться к тебе; сантиметр за сантиметром он полз вверх по граненому пруту, сокращая расстояние между своей разъятой хрипящей пастью и твоей поникшей головушкой.
Еще секунда — и он доберется-таки до тебя, поняла я. Что мне оставалось делать? Я взяла и изо всех сил напялила шлем на волчью морду! Не знаю, что он решил. Или что его опять убили, или что глаза его от натуги лопнули — неизвестно; заорал он, по крайней мере, погромче твоего.
— Громче не бывает, — убежденно возразил Порнов.
— …заорал, отпустил твою шею и принялся, как слепой, себя по морде хлестать; когти стучат, срываются — жуть!
Я его замешательством сразу же воспользовалась, дернула тебя вбок и повалила между креслами; рука твоя сорвалась с лома — и все сразу было кончено. Волк наш потух, дергаться перестал и съехал по своему шестку обратно вниз; правда, лапу с моей ногой так и не разжал…
Я подождала — подождала, пока ты очнешься, да и давай тебя за ухо теребить…
Вот так, — Мич ухватила сидящего рядом с креслом Порнова за ушко и легонько подергала.
— То-то он мне сразу не понравился, — глядя на расхристанного вервольфа, сказал Порнов, — он и мертвый нам покою не дает.
— Он же зомби; по определению — живой мертвец, — ответила Мич. — Это ты его так удачно пригвоздил, что он ни жив, ни мертв; а вообще с этой братией очень трудно справиться… Ладно, я тебе рассказала свою историю; теперь твоя очередь!
— В смысле?
— Лучше горькая — но правда, чем красивая — но ложь, — напомнила Мич. — Как у нас дела с кораблем; есть шанс или нет?
— А давай вместе наши шансы посчитаем, — сказал Порнов. — Начнем с хорошего: «Оклахому» мы спасли, оба живы-здоровы, диверсант-лазутчик разоблачен и крепко прибит гвоздями.
Теперь плохое: половину пути до вражеской эскадры мы уже преодолели; большинство систем корабля не работает — в том числе системы огня и связи; значит, ни драться, ни подать сигнал бедствия мы не можем…
— Если бы я от удивления в столбняк не впала, все бы хозяйство в порядок привести успела, — повинилась Мич. — Пары секунд не хватило.
— Ты особо не расстраивайся, — сказал Порнов. — Не собираешься же ты всерьез сражаться с километровыми крейсерами. А сигнал бедствия… проще нам было б «Врагу не сдается наш гордый „Варяг“» сбацать; «Оклахома» все равно бы не успела, — тем более, без штурмана; а кроме нее, кто еще с вашей эскадрой посмеет сцепиться…
— Но ведь что-то на пульте я завести-запустить успела? — с надеждой спросила Мич. — Не совсем же я дурака валяла?
— Управление двигателями, слава богу, исправно фунциклирует, — согласился Порнов. — Но толку-то…
— Либо я совсем ничего не понимаю, либо одно из двух… Выходит, не совсем уж мы без руля и ветрил здесь болтаемся!
— Слушай, ты как маленькая девочка, — сказал Порнов. — Это же не автомобиль: хочу еду, хочу — стою. Это космический снаряд; у него другие законы — законы баллистики, пушечного ядра. Начни мы тормозить в тот момент, когда я в рубке возник — сумели бы аккурат перед эскадрой скорость до нуля сбросить… Уж что-что, а парсеки считать штурман у нас лучше всех умел…
— Ну, тогда давай отвернем хотя бы, — не сдавалась Мич. — Вбок-то кто нам удрать мешает?
— Трудно плыть боком, — заметил Порнов. — Как мне кажется, на эскадре за нами давно уже наблюдают; вряд ли у них есть связь с нашим красноглазым; но если мы вдруг откровенно возьмем в сторону, они сразу заподозрят неладное.
— Шаг влево, шаг вправо — попытка к бегству? — сказала Мич. — И получается вроде, будто выхода нет; но ведь по глазам вижу, что не так!..
Порнов вывел на экран дисплея звездную карту.
— Мы тут, — он ткнул пальцем в левый нижний угол экрана, — эскадра — тут, — палец оказался в центре. — А вот здесь, за эскадрой, — Порнов указал на верх экрана, — чуть левее по курсу, я нашел миленькую такую планетку…
— Твое орлиное зрение тебя подводит? — перебила его Мич. — Я даже отсюда, из кресла, вижу сразу же за эскадрой узкую белую полоску… Угадай с одного раза, что это?
— То, что нам надо, — сказал Порнов. — Пояс астероидов!
Мич разочарованно перевела взгляд с экрана на довольного Порнова.
— Ты псих, — сказала она убежденно. — Я понимаю, когда в астероиды идет линкор или супертанкер; силовая защита в три слоя, пушки противометеоритные, активная броня… Но лезть туда на стометровом кораблике — это чистая смерть!
— Дай сказать, дай сказать, — тут же завелся Порнов. — Тормозить начнем вот здесь, перед эскадрой. Ходовые качества нашей шлюпки им неизвестны; поэтому дергаться они начнут, только когда нас понесет мимо. Вышлют катера вдогонку, но стрелять, я думаю, не будут; попробуют взять живыми. Пока они разгоняются, мы будем уже перед самым поясом астероидов. Тут они от нас отстанут и будут ждать подхода эскадры; мы же нырнем в камни.
— Чем же это ваш катер лучше нашего, — осведомилась Мич, — что он может летать в астероидах, а наш — нет?
— Ха! Вся хитрость в том, что мы тормозим; а раз так, идем кормой вперед. Всю мелочь перед собой мы выжжем маршевым двигателем; опасность представляют лишь крупные булдыганы…
— Рисковый ты парень, Порнов, — протянула Мич.
— Терять нам особо нечего — это раз; да и риск не так уж велик, как тебе кажется; это два. Нам бы только от преследователей оторваться да до планеты добраться… Кстати, не подскажешь, как ее зовут?
— Это Хатэдс, — усмехнулась Мич. — Туда мы на «Оклахоме» как раз и летели; да не долетели.
— Это где камешки могут в змей превращаться? — припомнил Порнов.
— Смотри-ка, помнишь, — сказала Мич. — В здоровых таких очковых кобр…
— Придется в скафандре ходить; скафандр же они не прокусят?
— Нет, конечно. Но там, кроме змей, и другая живность есть; те же королевские чекисты; штатом на порядок большим, чем на Изимбре.
— И на целой планете для нас не найдется местечка, — недоверчиво произнес Порнов, — чтобы тихонько сесть и отдышаться?
— Ну, почему же? На полюсах, например, пусто; ни змей, ни чекистов… На экваторе вот тоже… Оно и понятно — там минус семьдесят и плюс семьдесят; самое место для таких сумасшедших, как мы с тобой!
— То есть — согласна?
— А то!
Порнов забрался в кресло; Мич уселась ему на колени.
— Ты бы хоть скафандр сменил, — проворковала она, устраиваясь поудобнее, — я вся в саже испачкаюсь…
— Сейчас же пойду и поменяю, — с готовностью согласился Порнов, обнимая девушку за талию.
И наши друзья закрепили достигнутое согласие очень дружественным и оч-ч-чень продолжительным поцелуем.
Воцарившуюся тишину разрезал писк буззера на пульте.
— Так, куда это я собрался? — туманно глядя мимо Мич, поинтересовался Порнов.
— Ты в астероиды собрался, — Мич, как и все девушки в подобных ситуациях, пришла в себя быстрее бой-френда; спрыгнула с Порнова и подтолкнула его к пульту. — Вместе со мной и всем кораблем впридачу.
— Мы едем, едем, едем в далекие края, — напевал Порнов, переходя от экрана к экрану, — веселые соседи, хорошие друзья…
— Перегрузки будут? — спросила Мич.
Порнов, не отрываясь от дисплея, кивнул головой.
— Тогда вопрос — как ложе… тьфу, кресло делить будем; во втором же штурман расселся?
Порнов озабоченно оглянулся.
— Жучка — забияка, — пробормотал он. — Пограничный пес Алый…
Надо было его сразу в скафандр упаковать и в космос на фале выбросить; волокся бы сейчас за нами, как положено, на поводке.
Придется мне, принцесса, не по-джентельменски с тобой поступить.
Я бы и рад тебя в кресло пустить, да боюсь, не справишься ты с кораблем; тем более в астероидах. Я сам, на что парень крепкий, при пяти «жи» ни за что не возьмусь этим драндулетом стоя управлять.
Надевай колпак, ложись на пол и скажи компьютеру своего скафандра, чтобы давал анестезию. Только не переборщи, а то отравишься!
— Не царское это дело — на полу валяться, — заметила Мич; но спорить не стала.
Порнов тем временем закончил работать с дисплеями; с опаской подобрался к штурману и осторожно стащил у того свой шлем с головы. Понюхал его — и состроил брезгливую гримаску.
— Где-то тут у нас ветошь валялась, — оглядываясь по сторонам, сказал он. — Псиной воняет, спасу нет; хоть бы изнутри протереть.
— Ты же хотел скафандр на новый поменять, — настойчиво напомнила Мич. Свою скомканную рубашку она запихала глубоко под кресло; не хватало еще, чтобы чужой — да еще мужчина — рылся в ее грязном нижнем белье. — Возьми новые скафандр со шлемом — и дело с концом.
— Тоже выход, — неохотно согласился не привыкший менять свои намерения Порнов и принялся расстегивать застежки. — А-а-а, черт! Тут на животе разъем оплавился…
Порнов безуспешно попытался открыть разъем руками; затем вытащил из кармана космическую отвертку и начал ковырять ей; прищемил палец и уронил отвертку на пол; нагнулся, чтобы поднять ее — и обнаружил под креслом рубашку.
— Так вот где она! — радостно воскликнул Порнов, вытягивая рубашку наружу и приноравливаясь запихнуть ее в шлем.
— Порнов! Это же мое белье; оставь ты его в покое, — посоветовала Мич; без особого, впрочем, энтузиазма.
— И верно! — удивился Порнов, держа комбинацию за бретельку. — Ну, тогда совсем другое дело!
С этими словами он выдрал из рубашки чистый лоскут размером с мужской носовой платок; аккуратно сложил его вчетверо и сунул в карман на бедре.
— Сексуальный маньяк; фетишист-вуайерист, — сказала девушка. — Еще вон бретельку оторви!
— Я не фетишист, — заявил Порнов. — Скорее, я рыцарь печального образа…
Он хладнокровно скомкал драные остатки рубашки, засунул в шлем и принялся возить там ими.
— Должен же быть у меня какой-то амулет; цветочек там, платочек или локон волос… С цветами у нас — проблема, с локоном — тоже; пусть хоть платочек будет на память. Мало ли что случится; вдруг разведут нас пути-дороги и не встретимся больше; буду я старенький-седенький детям сказки рассказывать: «А вот этот платочек мне подарила одна заграничная принцесса; он до сих пор хранит аромат ее тела… напополам с машинным маслом».
— Старенький — да, — прошипела Мич. — Но не седенький, а лысенький!
Порнов и глазом моргнуть не успел, как она обеими руками вцепилась ему в волосы. Порнов вскрикнул, бросил шлем и принялся отрывать девушку от себя.
— Сейчас я себе тоже талисман заведу, — бормотала Мич, больно дергая Порнова за его черную гриву. — Тоже локон; нет — два; нет — кило шерсти надеру и варежки свяжу… длинными одинокими зимними вечерами!
Некоторое время они топтались перед пультом; потом Мич зацепилась за кресло и повалилась в него, увлекая за собой Порнова. Еще некоторое время они возились там, пока не застряли в узком кресле окончательно.
— Что это у тебя за настроение такое? — строго спросила Мич.
— Какое — такое? — осведомился Порнов достаточно холодно.
— Зачем тогда эти разговоры… — сказала Мич, изо всех сил стараясь сохранить нейтральную интонацию. — Этот амулет… Ха, на память!
— Мало ли что случится…
— Ничего не случится. Запомни — с нами ничего не случится; не должно; понял?
Порнов промолчал. Вновь мяукнула сирена; корабль слегка вздрогнул — заработали двигатели.
— Чего молчишь?
— Так точно!
— Что «так точно»?
— Никак нет!
— Тебе бы все шутки шутить, — недовольно сказала Мич.
— А тебе бы все командовать, — сказал Порнов. — Вот уж точно королевская дочка…
— Я виновата? — огрызнулась принцесса.
Разгореться полемике вновь помешала нарастающая перегрузка; Мич с грехом пополам выкарабкалась из кресла и, нахлобучив шлем, поковыляла на середину салона.
— Перед тем как анестезию глотать, к полу присосками пристегнись, — посоветовал Порнов. — А то будет, как мяч, из угла в угол катать.
Следующий отрезок пути они преодолели в полном безмолвии; Мич было не до разговоров из-за многократной перегрузки; она молча глотала газовую смесь и плавала в эйфорическом полубессознательном состоянии; Порнов же временно исполнял обязанности главного компьютера катера, изредка выбирая погрешности курса малыми наклонами штурвала. Изредка — не потому, что погрешностей не было или они были незначительными; просто, чтобы в очередной раз оторвать руки от подлокотников, Порнову приходилось долго собираться с силами. Его так и подмывало бросить штурвал вообще и подобно не ведающей боли Мич наглотаться наркотика; но он вовремя сообразил, что на эскадре заподозрят неладное: и без того трасса приближающегося катера должна была выглядеть отнюдь не идеальной прямой; моряк-подводник смело назвал бы ее противолодочным зигзагом.
На экране центрального дисплея желтая точка катера уже доползла до скопления чужих, высвеченных красным, кораблей; можно было разглядеть контуры гигантских крейсеров, мертво зависших в пустоте; ни габаритных огней, ни маяков, ничего; только черные металлические туши, все более загораживающие собой звездное небо.
— Конспираторы, — задавленно просипел Порнов. — Партизаны.
«Где же этот чертов самолет с сестрой и радистом?» Хоть бы костры посадочные разожгли; так и влепиться недолго в кого-нибудь…
Словно в ответ на его реплику на борту одного из кораблей вспыхнула яркая синяя лампа; разгораясь, свет ее лучом протянулся к катеру; мгновение — и тот окутался переливчатым синим облаком.
— Ишь ты, — произнес Порнов, чувствуя, как его начинает заваливать на левый подлокотник, — луч захвата! Накинули удавку; посадить меня хотят… Ну-ну, посмотрим…
Тут же на одном из экранов появилась строгая физиономия молодого парня лет двадцати; на коротко стриженной голове его залихватски набекрень сидела черная пилотка.
— Сбрось скорость до десяти, — скомандовал он. — Тангаж двадцать, рысканье тридцать…
— Как у тебя пилотка не падает, — Порнов, зная, что собеседник его не видит и не слышит, даже пальцем не пошевелил, — на клей прилепил, что ли?
— Будем стрелять, — предупредил парень и так глянул на Порнова, что тот на секунду усомнился в своей невидимости; отвернулся от Порнова и объявил: — Луч на пределе; всю мощность генератора — сюда!
— Разбарабанило тебя, — расслабился Порнов и на всякий случай тихонько, чтобы парень случайно не услышал, проворчал себе под нос. — При такой скорости меня и «Заря Урала» — главный земной линкор — не посадил бы; а он тебя на порядок помощнее будет!
— Держу… Держу… Держу… — цедил парень, потея так, словно сам волок буксирный канат с зачаленным катером; все это начинало Порнову здорово не нравиться; мощность фиксирующего их устройства превосходила все разумные границы; скорость катера валилась вниз такими темпами, что ставила под угрозу столь изящно спроектированный Порновым сценарий.
— Да что же это происходит! — нервно воскликнул он. — Мич, что ж ты мне про трактор-бим ничего не сказала; откуда у них такая мощная пушка?!! Мич!.. Да очнись ты! Надо что-то делать…
Помощь, как водится, пришла совсем с другой стороны; парень на экране неожиданно вздрогнул и упал головой вперед, прямо в экран; пилотка все-таки сорвалась и улетела на пол.
— Не удержал, — хихикнул Порнов и осекся; в свободном от стриженной головы экране промелькнул странный бритый череп; принадлежал он весьма пожилому мужчине лет пятидесяти — шестидесяти; несмотря на преклонный возраст, двигался мужчина на редкость сноровисто; в секунды преодолел видимый Порновым сектор и исчез за боковым срезом монитора; единственное, что успел разглядеть Порнов, было некое змееподобное существо, умело вытатуированное на гладком черепе мужика между левым ухом и макушкой.
Связь оборвалась; экран погас; вместе с изображением, синхронно, исчез и луч захвата.
Решив, что притворяться больше ни к чему, Порнов немедленно перестал изображать торможение — вырубил маршевый двигатель. Луч захвата изрядно поубавил прыти их кораблику; Порнов лихорадочно забарабанил по клавишам, высчитывая, хватит ли запаса скорости до астероидного облака. Скорости хватало, но впритык; продержись луч еще минуту, и все порновские планы пошли бы насмарку.
«Странно, что Мич меня не предупредила, — вновь пришло Порнову в голову. — То ли забыла, то ли — не знала… Я и предположить не мог; корабли у них древние, оружие — тоже; и на тебе — луч захвата… Непонятно».
Слева, справа, совсем заслонив звезды, громоздились причудливые корпуса огромных многокилометровых космических крейсеров; Порнов прямо нутром чуял, как на катер нацеливаются соты корабельных батарей; скрытые пока под бронеколпаками, уже следят за ним рубиновыми глазами секции мощных боевых лазеров; операторы ракетных установок заученно быстро вводят последние команды в свои терминалы… Так же уютно, наверное, чувствует себя таракан, выбежавший на праздничный стол во время приема гостей; портить себе и другим настроение никто не хочет, и, до поры до времени, все делают вид, что таракана не замечают; однако нервы у всех напряжены, таракана контролируют полностью и убить могут в любую минуту; очень неприятное ощущение должно быть, доложу я вам.
И лишь когда черные пятна крейсеров исполосовали вдоль-поперек ракетные струи перехватчиков, пущенных вдогонку катеру, Порнов слегка перевел дух. На эскадре, похоже, все еще не оставили надежду взять беглецов живыми; пояс астероидов, расплывающийся туманной стеной впереди, служил изрядной тому гарантией.
— Вот и ладушки, — заметил Порнов, вылез из кресла и потопал к Мич. Перегрузка упала до вполне терпимой величины; далее глотать пусть слабый, но наркотик девушке было совсем ни к чему.
Порнов присел рядом с распластанным телом и вежливо постучал по опущенному забралу:
— Сова, открывай; медведь пришел!
Ноль эмоций; вздохнув — «перебрала-таки с дозой», — Порнов поленился вернуться за своим шлемом, открыл на прочно прилепленной к полу руке щиток на запястье и ткнул в пару кнопок; забрало шлема уехало вверх.
Лицо Мич было спокойным; глаза закрыты; девушка спала глубоким, безмятежным сном. Порнов глотнул смеси, вытекающей из скафандра и сразу чуточку опьянел; ухватил Мич за тонкий подбородок, потряс:
— Эй, подруга, посмотри на меня!
Все без толку; он приказал скафандру: «ты отравил, ты и вентилируй» и уселся рядом, ожидая пробуждения. Между делом вытащил из кармана отвертку и принялся вновь ковырять замок у себя на животе. Вскоре скафандр рядом с ним стал подавать признаки жизни; Порнов поспешил Мич на помощь; совместными усилиями они сели.
— Ох, и сладко я спала, — радостно объявила принцесса.
— Много интересного пропустила? — длинно и вкусно зевнув, поинтересовалась Мич.
— Да нет, — сказал Порнов. — Эскадру пролетели благополучно; стрелять по нам не стали…
— Я уж догадываюсь, — усмехнулась Мич.
— …разве что лучом слегка притормозили.
— Лучом?
— Луч захвата; он же трактор-бим; такая штука для удержания и транспортировки грузов в космосе. Можно притянуть и посадить небольшой кораблик; вроде нашего… Я думал, ты знаешь.
— Я бы, наверное, предупредила, — немножко обиделась Мич. — В первый раз слышу. И что, у сестры есть такое оружие?! Д-а-а, времени она даром не теряла; интересно, что они еще за эти пять лет выдумать успели…
— Выдумать? За пятилетку? — недоверчиво хмыкнул Порнов. — У нас от изобретения этого луча до первого опытного экземпляра и то больший срок прошел. И не в обиду будь сказано — где мы по технологии и где — вы. А тут действующий образец, да еще на уровне наших лучших. Ох, чует мое сердце, что-то здесь неладно…
— Ты просто завидуешь, — поддразнила Порнова Мич. — Привык к тому, что вы в железках всегда первые; вот и стоит нам чуть-чуть отличиться…
— Ни фига себе чуть-чуть, — возмутился Порнов. — Трудоемкость одной такой пушки миллион человеко-лет; у вас найдется столько инженеров… или столько лет?
— Странный у нас с тобой разговор получается, — вдруг заметила Мич.
— Уж не подозреваешь ли ты меня…
— Нет, но… — замешкался Порнов.
— Ты… ты что?! — всю теплоту из голоса Мич словно ветром выдуло; взгляд ее, в первое мгновение растерянный, поменялся на враждебно-надменный; интонации в голосе, если какие и остались, то колюче-ледяные. — Как ты смеешь…
— Смерд, — с готовностью подсказал Порнов; и тут же получил чувствительный удар ногой в бок.
— Не будь у меня этого колтуна вместо нормальных волос, — процедила Мич, — бегать бы тебе по каюте крысой, жабой или пауком!
— Симпатичный видеоряд, — заметил Порнов и стал подниматься, чтобы залезть обратно в кресло. — Кстати, о живности этой… — попытался он сменить тему и хоть как-то разрядить явно нездоровую обстановку. — У вас что, мода такая новая — голову наголо брить и татуировку делать? Тут у одного гражданина на макушке вот такое чудище выколото…
Мич промолчала; причем очень демонстративно промолчала; не то что не ответила на вопрос — чего Порнов в общем-то от нее и не ждал — но даже и не огрызнулась, не послала подальше.
— Ну вот, разозлилась, — расстроено констатировал Порнов.
Обернулся, заискивающе заглянул в глаза Мич — и напоролся на тяжелый, больной взор смертельно испуганного человека; сердце, а затем и грудь Порнова неприятно заныли; боль была незнакомая, тянущая; это испугало Порнова еще больше; сроду ничем подобным он не страдал. Он осторожно вздохнул; сердце нехотя отпустило; капкан разжался; нож выпал из раны.
— Ты чего? — шепотом спросил Порнов.
— Я-то ничего, — тихо ответила Мич. — Ты вот как себя чувствуешь?
— Как твои глаза увидел, чуть худо не стало…
— Слушай, не до шуток; давно тебе это померещилось?
— Какое «померещилось»? — удивился Порнов. — Я его вот так же, как тебя видел.
— Где он стоял; далеко от тебя; близко? — совсем плохим, отчаянным голосом спросила Мич. — Слева, справа, как ты его осязал?..
— Да перестань ты паниковать, — все более недоумевая, воскликнул Порнов. — Какая кому разница, как я его осязал? Я в ящике его только на миг увидел, — Порнов ногтем щелкнул по экрану монитора, — тут сильно не…э-э-э… наосязаешь!
— Сердце; мое бедное сердце, — глухо сказала Мич; она закрыла глаза и откинулась на спину. — Ты так уморишь меня совсем…
— Теперь-то что не так? — Порнов пододвинулся к ней и приподнял за плечи.
— Руки — убери, — велела Мич, вспомнив, что они все еще в ссоре.
— Сейчас расскажу; дай только в себя прийти…
— Через полчаса войдем в астероиды, — предупредил Порнов; он тоже просто так мириться не желал; вернулся в кресло и положил руки на штурвал.
На экране перед ним расходились в боевой порядок четыре звена космических перехватчиков. Фора по скорости у катера была изрядная; казалось, что весь вражеский флот — как гигантские крейсеры, так и крохотные истребители — единым клубком тают вдали; однако бесстрастные дальномеры замедляли свой бег; преследователи набирали темп.
— Полчаса мне вполне хватит, — сухо заметила Мич. — Особо вдаваться в наши оккультные учения мне сейчас и самой неохота. Этим делом надо заниматься без суеты и спешки, в спокойной доброжелательной обстановке…
— Я сейчас брошу штурвал, и гори оно все огнем, — воскликнул Порнов страдальчески. — Я же извинился; сколько можно!
— Извинился? — невероятно удивилась Мич. — Что-то не припомню.
— Тут имперские штурмовики в спину дышат и за пятки кусают, а мы в наши любимые игры играемся, — вздохнул Порнов. — Простите, христа ради, сирого-убогого; бо не ведает он, че творит…
— Иногда ты просто невыносим, — поморщилась Мич; но извинение вроде бы приняла.
— Представь себе, что ты проснулся утром; все прекрасно, солнышко светит, ничего не болит. Как дела, довольно спрашиваешь ты. Окей, говорят; разве что недавно у твоего изголовья странная гражданка отиралась; в белой маске, черном балахоне и со ржавой косой в костлявой руке; не знаешь, кто это?
— Типун тебе на язык, — рассердился Порнов и на всякий случай быстро перекрестился. — Я, может, в чем и провинился; но это же не повод так шутить! Сама-то вроде бессмертная?!
— А никто шутить и не думал, — сказала Мич серьезно. — Да, в вашем понимании менталы бессмертны; мы умеем физически сохранять свое лептонное поле — сиречь душу — и после смерти старого тела; проблема одна — найти подходящее новое…
— Хорошую религию придумали индусы, — зацитировал Порнов вечные строчки, — что мы, отдав концы, не умираем насовсем…
— Очень похоже, — согласилась Мич. — Из человека в дерево, из дерева в тигра, из тигра обратно в человека… На ранних ступенях развития у нас так все и было; к счастью, каста менталов немногочисленна и составляет не более одной сотой всего населения Дома Серебряных Струн.
— К счастью?
— Ну да, — кивнула Мич. — Думаешь, после такого тела, — она провела рукой по груди и животу, — очень мне интересно будет бегать пусть даже тигром? Всегда найдется достаточно привлекательная, стройная и молодая простолюдинка, достойная принять в себя опыт и знания высшего существа…
— Ты это серьезно? — спросил Порнов недоверчиво. — Без балды; ты и впрямь так считаешь?
— Спокойно, поручик! — усмехнулась Мич. — Только вот ярлыков не надо; фашизм там, то-се. Ты на Землю оглянись, везде то же самое, сплошь и рядом.
— У нас этого давно уже нет, — возмутился Порнов.
— И у нас нет, — парировала Мич. — Плохо слушаешь; сказала же — в начале пути, на заре цивилизации… И восстания черни были, и бунты кровавые — все, как у вас. Но мы не стали закручивать гайки, загонять народ в концлагеря и резервации; не стали заниматься евгеникой и в вивариях выращивать прекрасные молодые тела для дряхлеющих старцев. Мы замкнулись внутри своей касты и занялись исследованиями ментальности; ряд величайших ученых и после смерти продолжали работать над своими проектами; в основном — в телах крупных млекопитающих. Я говорю, в основном, потому что лет двести назад был изобретен способ сохранять живым мозг простолюдина, чье тело безвозвратно погибло в аварии или катастрофе. Часть ученых решила воспользоваться этими «мозгами в колбах»; все-таки мозг животного недостаточно развит и здорово мешает, скажем так, полету мысли. После ряда неудачных экспериментов они научились объединять эти колбы в целые мозговые секции и батареи; ментальный потенциал этих исследователей многократно умножился. Так возникла каста сверхменталов; или, как у нас их зовут, биоменталов, биолов.
Мич передохнула; Порнов откинулся в кресле и не сводил с нее глаз.
— Это изобретение имело как крайне положительный, так и крайне отрицательный результат. Сначала, как водится, хорошее. Биолы создали Учение о развитии; сейчас оно превратилось в настоящую религию менталов.
Мич прикрыла глаза и выдала наизусть:
— Любой из нас открыт навстречу знанью; и, шаг за шагом, мы уходим к звездам; за шагом шаг свет звезд сияет ярче; все ярче, ярче, в бесконечность…
Биолы научили нас поглощать ауру мира, его свет и тепло, чтобы питать себя и свою силу; они научили нас копить силу и превращать ее в источник вечной молодости; благодаря биолам наши тела почти не стареют.
Что еще? Биоменталам принадлежат самые крупные открытия в области обычных технологий; космические корабли, колонизация планет… да та же ибахоба, черт возьми, — это все дело их рук.
— Ибахоба — это класс, — уважительно согласился Порнов. — А что плохого эти ребята натворили?
— Биоменталы все более изолировались от нас; контроль за ними стал почти невозможен. Лишь недавно нам совершенно случайно удалось узнать о некоторых их деяньях; это был настоящий шок…
Мич замолчала.
— Интересно, интересно, — сказал Порнов, — продолжай!
— Я поклялась никому этого не говорить, — после заминки сказала Мич. — Пообещай мне молчать!
— Слово пацана, — с готовностью заявил Порнов.
— Если ты проболтаешься, меня ждут бо-о-ольшие неприятности…
— Суперслово суперпацана, — отреагировал Порнов. — Ну, не томи!
— Они похищают людей… — Мич опять замешкалась.
— Младенцев, — подсказал Порнов. — И пьют их кровь… Знаем мы этих биолов!
— Оперируют, вскрывают череп и подсоединяются к живому мозгу…
— А нафига? — удивился Порнов. — Мало, что ли, на дорогах гибнет?
— Есть предположение, что они создают новое поколение биолов. Вся загвоздка в посттравматическом шоке; похоже, в момент катастрофы мозг человека претерпевает летальные изменения; все его дальнейшее мировоззрение отравлено этим тяжелым психическим выбросом… Я думаю, они и дошли до жизни такой потому, что были расой, выращенной на мыслях умирающих людей.
Как бы то ни было, их новый проект должен ответить на вопрос: что эффективней, живой мозг или побывавший при смерти. Если победит старая школа, то все останется по-прежнему; ну, разве что, аварий прибавится, катаклизмов всяких. Если же победит новая система — это беда. Сейчас их мозговые батареи насчитывают по нашим агентурным данным — неполным, конечно, — свыше ста тысяч мозговых единиц… Термин «техническое переоснащение» тебе знаком? Люди начнут исчезать пачками… что тут начнется, — угрюмо закончила Мич.
— Резня начнется, — сказал Порнов уверенно. — Может, уже началась…
— Да нет; я бы знала.
— Откуда? — удивился Порнов.
— Пока ты загорал на пляже, я пару раз переговорила по радио кое с кем из королевского дворца. Прямо, конечно, мне ничего не сказали; но намекнули, что биоменталы не торопятся и осторожничают, таскают все больше людей без роду без племени; бродяжек, как у нас говорят…
Порнов некоторое время соображал.
— Это я, что ли, бродяжка?!! — изумился он.
— Ну, а кто же ты? — осведомилась Мич. — Ни в одной нашей метрике тебя нет; ни в одной Книге Судеб не записан; самый лакомый кусочек! Я потому так за тебя и испугалась; решила, все — и до нас с тобой добрались.
— За бродяжку, значит, испугалась, — язвительно заметил Порнов. — А за себя, значит, нет…
— И за себя тоже испугалась, — сказала Мич. — Немножко… Были слухи, что биолы и нашей кастой интересуются, — но это уж совсем треп!
— Татуировка на макушке — это что, их торговая марка?
— Вроде того. И гладко выбритый череп. Мало кто из менталов на такое решится.
— А почему змея?
— Никто не знает. Сами они не говорят; мы можем только гадать. У них вообще тяга к животному миру; есть тату попугаев, дикобразов, раков…
— Еще бы кружку с пивом выкололи, — усмехнулся Порнов.
Мич шевельнулась на полу.
— Ты полегче… с комментариями, — сказала она боязливо. — Все-таки это биоменталы; говорят, для них нет границ ни на земле, ни в космосе…
— А этот мужик на экране, он биоментал?
— Вряд ли; скорее, простолюдин, выбривший череп и наклеивший на макушку переводную картинку. Такие сорвиголовы у нас изредка встречаются; мол, не боимся никого; ни кары небесной, ни биолов ваших. В основном, конечно, этим молодежь грешит; ума еще нет, мозжечок один…
— Хороша молодежь; этому мужику на вид точно за сорок; а то и за пятьдесят. Самый тот возраст картинки на лоб переводить!
— Вот как? — удивилась Мич. — Может быть, это какой-то дезертир-биоментал; такие тоже бывают. Правда, они все больше в скит уходят, в безлюдные места — в пустыни, в тропические джунгли; а чтобы в космос, бок о бок с тысячей людей — нет, это для них невозможно… Нонсенс. Скорее всего, простолюдин.
Порнов спорить не стал, но про себя подумал: «Что я, переводную картинку от татуировки не отличу? И с чего вдруг оператора в самый нужный момент кондратий обнял? Почему луч вырубился? Как же, простолюдин…»
Он глянул на ближайший терминал и враз озаботился; все мысли выскочили из его головы.
— Задраивай лючок, — сказал он Мич и сам опустил забрало шлема. — Входим в астероидное поле.
Изрыгающий пламя, их корабль вплотную приблизился к пористой завесе каменного крошева; на экране бело-голубой столб огня погрузился в серое плотное полотнище и сразу расцветился красно-желтыми всполохами; это в факеле маршевого двигателя кипели и испарялись камень, лед и металл, создавая воистину феерическое зрелище.
— Безумству храбрых поем мы песню, — налюбовавшись фейерверком, Порнов наблюдал за вражескими перехватчиками. Большая часть из них разворачивалась кормой вперед; но были и такие, кто продолжал погоню.
— Совсем с ума сошли; прут за нами полным ходом.
— Есть ли на свете мужество, каждый решает сам, — сказала Мич из динамика. — Кто-то из них больше боится наших пушек; кто-то — астероидов; а кто-то — гнева моей сестры.
— Да, с сестрой тебе не повезло, — сказал Порнов. — Очень экспансивная женщина; прямо жуть. Еще когда она на мне сверху прыгала, я понял: мужику с такой — труба.
— Это когда она на тебе прыгала? — крайне удивилась Мич.
— Да в вездеходе; чуть под колеса меня не сбросила; забыла, что ли?
— Тьфу ты; это же фантом был! Ты точнее слова подбирай, герой-любовник!
— Я лучше вообще помолчу; и тебе того же советую. А то еще вляпаемся в неприятность метрового диаметра…
— «Просьба водителя разговорами не отвлекать?»
— Именно так, — поставил точку в разговоре Порнов.
— Тогда давай рули, — последнее слово все равно оказалось за Мич. — Только остановки объявлять не забывай!
Порнов полностью переключил свое внимание на экран заднего обзора; там регулярно выскакивали сообщения о том или ином астероиде; к счастью, в этом Саду Камней крупных булыжников было мизерное количество. Порнов лишь слегка наклонял штурвал, на всякий случай увеличивая и без того безопасное расстояние. Бьющий из кормы смерч исправно выжигал в щебенке туннель; корабль все глубже погружался в каменный пояс; внешне это было заметно по участившимся щелчкам микрометеоритов; в результате расплава и возгонки, рикошетируя, вначале они достигали брони корабля крайне редко; но постепенно отчетливый их стук стал звучать все чаще и чаще.
— Плотность потока растет, — озабоченно заметил Порнов.
— Куда же ты лезешь, куда?!
Договорить он не успел; яркий сполох на блистере заставил его отшатнуться; Порнов выругался.
— Что случилось? По нам стреляют? — испуганно спросила Мич.
— Вроде того… Один из ваших взорвался; сейчас волна пойдет, камни с собой потащит…
Аккомпанементом к его словам на экране сверкнула новая вспышка; затем еще одна.
— Люди гибнут, — сдавленно сказал Порнов. — Хоть враги, а все равно жалко.
— Ты лучше нас с тобой пожалей, — сказала Мич. — Нас-то волной не заденет?
— Не знаю, — пробормотал Порнов. — Я не думал, что они в поле сунутся; посчитать надо…
— Так посчитай; разнюнился тут!
Соревнуясь со стрекотом метеоритов по броне, Порнов застучал по клавишам.
— За одним прикинь, что будет, если вся эскадра начнет по нам из фазеров стрелять. И фотонные торпеды посчитай!
— Да брось ты, — не прекращая работы, возразил Порнов. — У них там по курсу дюжина перехватчиков толчется; уйма народу…
— Пфе, — фыркнула Мич. — Даже в голову не бери; смело считай их за булыжники!
— Волна нас догонит через десять минут; это на самом выходе из астероидов, — Порнов закончил расчет и вновь взялся за штурвал. — Там придется развернуться… Короче, не бойся; как-нибудь прорвемся.
— А про эскадру что? — не унималась Мич.
— Про эскадру ничего, — сказал Порнов. — Где она сейчас, я точно не знаю; обзор я убрал, антенны втянул. Да они и без надобности; через кирпичную кладку мы еще глядеть не научились. Надеюсь, и они нас не видят.
Словно в ответ на его слова, в кабине стало белым-бело; светофильтр порновского шлема среагировал мгновенно, затеняя все окружающее.
— Все-таки… — начал Порнов, наблюдая беспросветную серую мглу.
— Фазер, — закончила Мич. — Судя по силе потока, главный калибр. Радуйся, что не попали; кажется, они и впрямь нас не видят.
— Я радуюсь, радуюсь… — живо отреагировал Порнов. — Вот только рулить как? — поинтересовался он. — Я же не вижу ни фига!
— Интересно, а как вы обычно летаете?
— Обычно мы на исправных катерах летаем; там кабина автоматически затеняется… Долго он еще так сверкать будет?
— Пока батарейки не сядут.
— Попробую включить затемнение вручную. То есть на ощупь. Главное, — не промахнуться…
Мич почувствовала, как ее рвануло вверх; одновременно в динамике раздалась раздраженная ругань Порнова.
— Что случилось? — спросила Мич.
— Колпак открылся… сдуру, — проворчал Порнов. — Ты там хорошо держишься?
— Надо было раньше спрашивать…
Только тут Мич испугалась по-настоящему.
— А если бы я улетела? — воскликнула она. — Что бы я стала делать?
— Нашла бы себе подходящий астероид; стала бы на нем жить-поживать, — сказал Порнов. — Розу бы стала выращивать; в одной нашей сказке принц жил на астероиде и выращивал розу…
— Слушай, хватит на сегодня сказок; а если серьезно?!
— Почем я знаю, если серьезно… Огурцы, наверное, выращивал; или помидоры, — глубокомысленно заметил Порнов. — У меня мать, например, папайю выращивает и эту… как ее… уругулу! Все, не мешай; мне крышу на место вернуть надо; хватит вшей вымораживать.
— Это ты про Вставалкина? Тогда уж блох… Если не мышей.
— Ч-ч-черт! Про штурмана-то я и забыл; вот интересно, его в космос не унесло?
— Вряд ли; ты его основательно… прибил.
Несколько минут Мич слышала лишь частое нервное дыхание Порнова; внезапно он опять возопил и выругался.
— Что-то опять не так? — участливо спросила Мич. — Уж вроде больше «не так» и быть не может?
— Чуть себя не катапультировал, — пожаловался Порнов. — Гонял бы сейчас среди астероидов на кресле-каталке…
— Ты там полегче, — забеспокоилась Мич. — Куда я без тебя? Я этой бандурой управлять не умею!
— Я больно умею, — сказал Порнов. — Электроника хренова; напридумывали тут. Вот раньше пилотам лафа была — рычажки, штурвальчики; всегда Робуру Завоевателю завидовал…
— Что, много завоевал?
— Да нет; завоевал-то совсем немного; так, все воздушное пространство Земли.
— Ого!
— Представляешь? Несешься ты куда глаза глядят, и ни одна зараза тебя догнать не может…
— Очень актуально! Как я понимаю, и это тоже сказки?!
— Это научная фантастика! — гордо заметил Порнов. — Все, крышку я закрыл; а как затемнение включить — так и не понял; ничего, похоже, у ребят на эскадре как раз весь запал вышел.
В кабине и в самом деле посветлело; вскоре Порнов мог различить не то что индикацию на пульте, но и иней, блестящей коркой покрывший шкуру вервольфа.
— Ни хрена ему не сделалось, — констатировал Порнов. — С такой шерстью он теперь на снегу спать может… А чего это у него морда обледенела? Он что, все-таки дышит?
— Может, и дышит, — ответила Мич. — Я в зомби плохо разбираюсь; я все больше по высшим чувствам специализировалась; помнить — забыть, полюбить — разлюбить…
— …убить — оживить, — подхватил Порнов. — Я знаю. И про полюбить знаю; в смысле высоких чувств… Анекдот такой есть.
Тут он услышал, как Мич принялась отщелкивать присоски и возопил:
— Молчу уже, молчу! Пристегнись немедленно! Сейчас переворот будем делать!
— Смотри у меня, — запальчиво произнесла Мич. — Так, а сам-то куда потопал?
— Вот хочу штурмана закрепить, — ответил Порнов, направляясь к креслу с оборотнем.
— Боишься ты его, все-таки, — сказала Мич с удовлетворением. — Бои-и-ишься!
— Боюсь, — согласился Порнов. — Боюсь, что он при перевороте со своей жердочки свалится; хорошо, если хладным трупом; а если оживет? Устал я уже вас разнимать и по разным углам растаскивать…
И Порнов накрепко приторочил человековолка ремнями к креслу.
— Точно; раньше бы я тебя за такие слова убила, — задумчиво произнесла Мич. — А теперь вот лежу — и ничего!..
— К хорошему быстро привыкаешь, — сказал Порнов. — Сейчас станет еще веселее; полминуты полного кайфа; выключаю маршевый!
Сразу стало легко и приятно; незаметная и изматывающая, как хроническая болезнь, перегрузка растворилась, исчезла.
— Здорово! — восхитилась Мич. — Дальше так и полетим?
— Увы, — вздохнул Порнов. — Я и рад бы тебя побаловать; но каждая секунда на счету.
Работая маневровыми двигателями, катер совершил разворот.
— Теперь, как порядочные люди, поедем, — сказал Порнов, — лицом вперед. Держись, включаю двигатель.
Тело опять налилось вместо крови ртутью; Мич заныла от разочарования.
— Слушай, я женщина хрупкая, кость у меня тонкая; долго мне тут еще расплющенной камбалой лежать?
Она не удержалась и добавила:
— Сам там в кресле отдыхает!
— Махнем, не глядя, — с готовностью предложил Порнов. На экранах перед ним небо очистилось от камней; катер выходил из метеоритов.
— Отцепляйся от пола и попробуй встать, — обернулся он к Мич. — Хотя бы на четвереньки.
— Ни за что, — запротестовала Мич. — Ни на четвереньки, никак. Я девушка не только хрупкая, но и гордая. Ты потом где-нибудь напьешься и будешь всем хвастаться: «Вот, была у меня одна знакомая принцесса. Поставил я ее…»
— Гм! — прервал тираду Порнов. — Чего только человек не наговорит, лишь бы пальцем лишний раз не шевельнуть…
— А что я такого сказала? — спросила Мич с подозрением.
— Раз такая гордая, вставай на ноги и иди пешком, — не стал вдаваться в подробности Порнов. — В полный рост.
— Не пойду я никуда, — запротестовала Мич. — Я передумала; мне и здесь неплохо.
Она подумала и добавила:
— Большое спасибо за заботу.
— Большое пожалуйста, — сказал Порнов. — Только к пульту тебе все равно идти придется; кто-то же мне должен показать, куда лететь.
— А я-то думаю, чего это ты вдруг таким галантным стал, — уныло объявила Мич. — Ну-ка, помоги мне.
Поддерживаемая Порновым, с превеликим трудом она села.
— И теперь еще идти куда-то? — осведомилась Мич, тяжело дыша. — Да я и на четвереньках шагу не сделаю; умру тут же… К черту гордость; давай, тащи меня, как мешок; разрешаю!
— Она разрешает, — изумился Порнов. — Я что — двужильный? Мне же тоже нелегко!
— Ты пока подумай, а я лягу, — с готовностью предложила Мич, приноравливаясь откинуться на спину.
— Сидеть, — строго сказал Порнов. Собрался с силами, ухватил Мич под микитки и поволок к пульту. Принцесса айкала и ойкала; но в итоге была благополучно водружена на трон; Порнов примостился у ее ног и долго хрипел и булькал, приходя в себя.
— Вот сюда полетим, — Мич бодро ткнула пальчиком в экран; в противоперегрузочном кресле она чувствовала себя намного лучше.
— Вот здесь, на экваторе, они нас долго не найдут; масса заповедников, чертова уйма островов, гористый ландшафт… Сюда полетим.
Скрипя суставами, Порнов вскарабкался повыше, на подлокотник, и принялся разглядывать точку будущей посадки. Чужая планета сияла с телевизионного экрана до боли знакомым голубым светом.
— На Землю похожа, — Порнов позволил себе немножко ностальгии. — Интересно, как там?
— Так себе; плюс семьдесят, и влажность — сто, — не поняла его грусти Мич.
— Кто в лес, кто по дрова, — вздохнул Порнов и потянулся к штурвалу. — Подберите ножки, Ваше Высочество; я хоть на краешек присяду.
Задвинутая вглубь кресла, Мич некоторое время безучастно наблюдала перед собой широкую белую спину Порнова; вскоре, впрочем, безделье ей надоело.
— Ты хоть говори, что делаешь, — попросила она. — Совсем не видно ничего.
— Я же учил тебя обращаться со скафандром; выведи себе на стекло шлема индикацию с пульта.
— Ну да, учил, — недовольно сказала Мич. — Один раз показал — и все!
— Ох уж мне эта память девичья… У тебя там компьютер встроенный; поговори с ним, он тебя всему научит. Только мне не мешай… пожалуйста.
— Ве-е-ежливый, — протянула Мич. — Вот как дам сейчас кулаком по загривку!
Но не дала, нет; напротив, еще больше подобрала ноги под себя, освобождая Порнову лишний кусочек сидения. Завозилась, приноравливаясь к новой позе; кресло раскачивалось. Порнов гневно задвигал ушами, но сдержался и вслух ничего не сказал. Рядом с планетой катер слушался руля все хуже и хуже; как они будут садиться, Порнов представлял себе крайне смутно.
Мич тем временем успокоилась и принялась болтать с компьютером, пытаясь вычислить уровень его интеллекта. Тип процессора и количество памяти тот ей сообщил сразу; а вот загадку «два конца, два кольца — посередине гвоздик» отгадывать отказался напрочь.
— Из семнадцати определений слова «конец» одно является идиомой бранного характера; употребление этого слова в литературном и деловом языке недопустимо!
Порнов захихикал: «Ай да кибер, ай да молодец; подловил-таки нашу скромницу»; Мич возмутилась, что подобного она даже себе и помыслить не могла; а если кому-то везде непристойности мерещатся, то это их проблемы.
— Это ты про кого, — уточнил Порнов, — про кибера или про меня?
— Про вас про всех, — обобщила Мич. — Что экипаж, что роботы — все куда-то не туда повернутые.
— Полетаешь тут год-другой с суровым мужским коллективом, еще не так повернешься, — заметил Порнов. — Что же до кибера — ты бы его еще о смысле жизни спросила.
— А что, сгорел бы?!
— Сгореть бы не сгорел, а успокоительного в воздушную смесь точно добавил бы; это же тебе не «медбрат», кибер первого класса; так, третий сорт. Команды понимает; юмор — нет.
Мич для пробы приказала вывести ей на забрало изображение с порновского терминала; робот безропотно подчинился.
— То-то же, — заметила она удовлетворенно. — Давай другой экран; еще; еще.
— Ух ты, — воскликнула она неожиданно. — Что это у нас с астероидным облаком такое?
— А что с ним? — поинтересовался Порнов.
— Белое пятнышко какое-то; словно фонариком через простыню светят.
— Знаю я этот фонарик, — проворчал Порнов. — До сих пор из-за него зайчики в глазах бегают… Это эскадра идет через астероиды.
— Ты как будто только этого и ждал, — сказала Мич. — Уж больно спокойный.
— А что я должен был ждать? Что они вдруг плюнут на нас с тобой и по своим делам разбегутся?
— Они могли бы не лезть в астероиды, — неуверенно предположила Мич, — а, например, облететь их…
— И потерять полсуток? Ты же знаешь свою сестрицу; идти напролом, по головам и трупам — не ее ли любимое хобби? Да какое хобби — смысл жизни!
— Ладно, ладно, уболтал; и что дальше?
— Дальше вот что: я думаю, через полчаса всей толпой они вывалятся по эту сторону астероидного поля. Мы как раз достигнем атмосферы. Не станут же они гвоздить из фазера по родной планете?!
— Из фазера — не станут; но вот запеленговать нас и вести до точки посадки — это запросто. Мы приземлимся, они выйдут на орбиту и ка-а-ак…
— Это — вряд ли! — хитро прищурившись, заметил Порнов с великим сомнением.
Дальше все произошло так, как он предсказал. Из серого холодного облака, плюясь гейзерами сияющей плазмы, расшвыривая далеко в космос горящие ошметки расплавленной породы, одна за другой вынырнули ощетинившиеся тысячей лазерных лучей черные махины крейсеров; Порнов удовлетворенно отметил, что ни одного перехватчика рядом не было.
— Может быть, части из них удалось вернуться и сесть на базовые корабли, — предположил Порнов. — Но скорее всего, она их просто бросила.
— Очень сомневаюсь, — заметила Мич. — Я думаю, большую часть спалила фазером; а оставшихся послала вперед брандерами — выжигать собой туннель для главных кораблей.
— Что за женщина, — покачал головой Порнов, наблюдая, как эскадра гасит лучи противометеоритных пушек и разжигает ходовые реакторы.
— Когда мы родились, нас с сестрами друг от друга отличить нельзя было, — сказала Мич. — И что с нею стало…
— Вот-вот, — сказал Порнов, в поте лица орудуя штурвалом; голубая планета перед ним заняла весь экран; сквозь пелену белых облаков можно уже было разглядеть бирюзовую равнину океана. — Я так себе и представляю, как она смотрит на свой экран, печально разглядывает наш кораблик и думает: — Боже мой! Моя родная сестра связалась с какими-то уродами; что с ней стало…
Договорить Порнову не удалось; грохот взрыва рванулся из наушников; корабль ощутимо вздрогнул и нырнул вбок. Порнов чуть не выпал из кресла; но Мич, опоясав его руками, удержала за штурвалом.
— Хреновый из меня телепат, — пожаловался Порнов. — Что-то она совсем другое себе думает!
— И если смотрит на нас, — сказала Мич, — то через сетку прицела… Опять!
Снова взрыв, лязг удара по броне; снова нырок вбок. Взвыли сирены; на экран дисплея снизу вверх вылетели желтые строки рапорта о повреждениях.
— Бадам-бадам! — воскликнул Порнов. — Как метко садят; даже сам завидую!
— Канониры у нее всегда были хоть куда, — сказала Мич.
— Хорошо еще, лазером лупят, — порадовался Порнов, — подкалиберным. Похоже, все еще убивать не желают, в плен взять хотят.
— Скорее, просто пристреливаются, — разочаровала его Мич.
— Третьего звонка ждать не будем? — спросил Порнов и, не слушая ответа, отжал штурвал; катер клюнул носом и пошел вниз, в атмосферу.
— Что это вон там такое? — цепь зеленых островов на экваторе была подернута серой дымкой.
— Вулканы, — ответила Мич, — действующие. Сейсмически опасный район; у нас его еще мертвой зоной зовут.
— Здравствуй, моя Сара, Сара дорогая; здравствуй, моя Сара — и прощай, — замурлыкал свой любимый мотивчик Порнов, все более отжимая штурвал и все круче сваливая катер. — Ты зашухерила Барона с Соломоном и теперь маслину получай…
— Ты, барон Соломон, — окликнула его Мич, намертво вцепившись в болтающееся перед ней туловище, — обязательно из всех возможных мест на карте надо выбрать самое опасное?
— Легко спрятаться — легко найти, — сказал Порнов. — А тут такая крыша из дыма и пепла; грех пропустить.
Вскоре бьющийся и прыгающий катер и впрямь окружила непрозрачная каша из мельчайших частиц пепла.
— Ну, видишь что-нибудь?! — ликовал Порнов, как ребенок. — Я думаю, они нас потеряли… Смотри — мимо!
Неподалеку от левого крыла серый кисель расколола белая молния электрического разряда.
— Это не Лео, это всамделишная молния, — сказала Мич. — Мы вдобавок еще и в грозу въехали. Новый вулкан, видать, нарождается; вот погода и лютует…
— Нам же лучше, — гнул свое Порнов. — Какой дурак сунется в эту…
Куда должен сунуться дурак, Мич не расслышала. Ужасающий хруст раздался наверху; корабль дернуло назад так, будто он воткнулся в гору; кабина встала вертикально.
Порнова, как морковку из грядки, выдернуло из объятий Мич и швырнуло на штурвал; на груди скафандра коротко протрещало, строки на стекле шлема перекосило; Порнов выругался.
— Падаем! — выкрикнула Мич, наблюдая суматошное мелькание цифр на табло альтиметра. — Порнов, штурвал…
— Держи меня, — воскликнул Порнов, засовывая руки под себя и нашаривая штурвал. В отвесно пикирующем корабле на миг воцарилась невесомость, и Порнов тщетно пытался найти хоть какую-то точку опоры.
— Да перестань ты так выть! Всю душу вынимаешь… — простонала Мич, пытаясь одновременно удержаться в кресле и подцепить за что-нибудь Порнова.
— При чем здесь я? — удивился Порнов, хватаясь наконец за рога штурвала.
Тут наши друзья разом смолкли; наступившее молчание прервал низкий неистовый вой.
— Штурман! — вскричали они хором.
Это и в самом деле был штурман. Разряд молнии, попавшей в кабину, вновь гальванизировал вервольфа. Острыми, как бритва, когтями он разрезал кожаные ремни, стянувшие узкую грудь, и повис в воздухе, цепляясь за подлокотники своего кресла.
Он вовсю греб лапами, стараясь подплыть к Мич поближе, и угрожающе скалил свою клыкастую морду.
— Скажи: Изю-ю-юмь! — Порнов припомнил оборотню его шутку и изо всех сил поволок штурвал на себя. Он вознамерился убить двух зайцев сразу: вытащить корабль из смертельного пике и расплющить вервольфа о заднюю стенку кабины.
Штурвал послушно вытянулся вперед, однако невесомость не исчезла; катер продолжал стремительно падать. Порнов нервно оглядел экраны; строчки рапорта неисправностей сменили цвет с предупреждающего желтого на угрожающий бордовый. «Отказ ускорителей, отказ главной тяги, — читал Порнов, — отказ шасси… Вот — отказ электропривода».
— Все, каюк; электроника накрылась, — выкрикнул Порнов, одним толчком загоняя штурвал обратно в пульт. — Прыгать надо!
— Куда, в океан?!
Порнов глянул на дисплей; до ближайшего берега было не меньше десяти морских миль.
— Попробую переключиться на резервный контур, — сказал он, щелкая тумблерами. — Катер русский; кроме электроники, тут еще и гидравлика должна быть.
— Ну-ка, — он вновь взялся за штурвал; на сей раз тот почти не стронулся с места. — Есть! Мич, брось меня теребить; ручку хватай!
Мич соскользнула вниз и почти легла в кресле; уперлась согнутыми в коленях ногами в край пульта; в руках у нее оказалась левая рукоять штурвала; в правую вцепился Порнов.
— И — раз!
Мич, коротко простонав, выпрямила ноги; ось штурвала вытянулась из пульта на пару сантиметров; штурман провалился вниз; окровавленный прут метнулся ему навстречу, но оборотень извернулся и чудом миновал его; оторвался от кресла и, перебирая лапами, уплыл из поля зрения.
— Нох айн маль, — крикнул Порнов, и Мич послушно съехала обратно к пульту.
— И — раз!
Штурман полетел на пол позади кресел; вонзил когти в пластик, сгруппировался и приготовился прыгнуть Порнову на спину.
— И — два!
Очередной рывок утащил зверя вглубь кабины; когти вспороли покрытие, отбрасывая вбок желтые спирали пластмассовой стружки.
— И — три!
Живой мертвец кувыркнулся через голову и впечатался в стену; шея его с отчетливым хрустом переломилась. Голова вывалила длинный, с желобком по середине, розовый язык и отвисла вбок на резиновом шланге шеи; алая заря в зрачках зомби слегка притухла, и он успокоился на коврике у дверей.
Нелегко приходилось, впрочем, не только вервольфу; с каждым рывком штурвал выходил из пульта все меньше и меньше; Мич теряла силы с удивившей ее саму быстротой.
— Все, больше не могу; без ауры — как без рук, ослабла совсем, — оправдывалась она, — ноги не сгибаются…
— Твоим… ногам… надо… — Порнов тянул штурвал в одиночку, отвоевывая миллиметр за миллиметром, — памятник поставить!
Катер выравнивался; на альтиметре бежали теперь только три крайние правые цифры — сотни, десятки, метры; и их смена все более замедлялась.
— Девятьсот метров, восемьсот, семьсот, — шептала Мич в ухо Порнову. — Порнов, миленький, еще немножко…шестьсот метров до моря осталось!
Порнов пыхтел и тянул штурвал, изредка мотая головой, чтобы стряхнуть каплю пота с носа; руки и плечи от непомерной тяжести стали чужими, непослушными.
— Это же не «этажерка», — скаламбурил он и сам не заметил игры слов, — не «фарман» или «ньюпор» какой-нибудь… Сто тонн металла, поди подними. Все; считайте, что я утонул!
Он бессильно провалился вниз, в паз между пультом и креслом, и уже там уставился на застывшее прямо перед носом число.
Первые четыре знака — километры до планеты — твердо стояли в нулях; три последних — показывали «300»; постояли и нехотя перещелкнулись на «301».
— До моря рукой подать, — сказала Мич тревожно. — Мне кажется, я слышу плеск волн.
— Не. Волнуйся. Это. Я. Воду. Пью, — обнадежил ее Порнов.
— Я тоже хочу! Я тоже!
— Блин. Скажи: «Воды». Слева. Появится. Трубка.
— Вот оно — счастье, — заметила Мич между глотками. — Теперь бы еще сесть удачно.
— Разве что на воду, — деловито сказал Порнов, напившись.
— Говорю же — каюк машине; ни сманеврировать, ни шасси выпустить.
— Что же, мы так и будем лететь? — недоуменно спросила Мич.
— Ну-у-у… до ближайшей высокой горы, — чересчур уж спокойно ответил Порнов, продолжая сидеть внизу в какой-то выжидающей позе. — Как снаряд летим; ни нырнуть, ни повернуть…
— Кстати, до берега рукой подать, — Мич начала тревожиться из-за бездействия Порнова.
— Знаю, — процедил Порнов. — Сиди спокойно, не крутись… На тебе!
Мич и сообразить ничего не успела; Порнов стремительно согнулся, ухватился руками за подлокотник и рывком взлетел на воздух, выбросив обе ноги рядом с креслом.
Сбоку и снизу от Мич мерзко мяргнуло; пронесся стукоток откатившегося крупного тела.
— Называется, подкрался; рысь чокнутая, — осклабился Порнов и обратился к Мич. — Пусти меня; быстрей!
Мич безропотно повиновалась; отодвигаясь вбок, она невольно обернулась. Ее испуганный возглас утонул в пронзительном волчьем вое; оборотень возился у дверей в кабину, поднимаясь на четвереньки; волчья морда гуляла независимо от тела вправо-влево, шаря диким взором по сторонам. Внезапно красные глаза остановились на Мич; зверь ургнул и по-собачьи, быстро-быстро щелкая когтями, ринулся к девушке.
Буммм! Удар последовал совсем с другой стороны; Порнова буквально вбило в кресло поверх охнувшей Мич; зомби же на полпути снесло с ног и вновь покатило к дверям.
— Держись за поручни; я колпак открыл, — запоздало крикнул Порнов; он дергал и дергал привязной ремень, безуспешно пытаясь пристегнуть и себя, и девушку; длины ремня явно не хватало.
— Будем катапультироваться; дай только пристегнусь!
— Ой, ползет, ползет, ползет!!! — завизжала Мич.
Как альпинист по вертикали, резко и крепко вбивая когтикрючья, человек-волк упорно полз к своей вершине; врывающийся в кабину шквальный ветер разглаживал бурые волосы на острой морде; волк морщил нос и скалил пасть, обнажая розовые десны; взъерошенная шерсть на туловище пластами переваливалась из стороны в сторону, показывая седой подшерсток.
— Он уже близко; Порнов, стартуй!
— Ремень! — отчаянно выкрикнул Порнов, но сделать ничего не сумел. Повинуясь воле до смерти перепуганной Мич, рука его откинула щиток на подлокотнике и утопила кнопку аварийной катапульты.
Грохнул взрыв; перегруженное сиденье взмыло вверх; разбалансированное, оно закувыркалось и по пологой дуге ушло вбок от корабля.
Почти сразу из него выпала одна фигурка; вторая немедленно последовала за ней.
Кресло, сбросив седоков, выровнялось и выбросило вверх парашют; порыв ветра подхватил его и, перекинув через черту прибоя, унес вглубь окутанной дымом неизвестной земли.
…Сидящий на пальме краб, оставив в покое недопиленную плодоножку крупного фиолетового фрукта, проследил своими глазками-стебельками за всей этой воздушной чехардой; особое внимание его привлек прыгающий на волнах блестящий шар шлема, который океанский прибой неумолимо нес к берегу. Краб отметил на берегу точку, куда должно было выбросить шар, и вновь принялся отсекать от ножки крупную голову плода, методично орудуя твердыми, как сталь, и острыми, как скальпель, костяными ножницами своих клешней.
Что ж, дорогой читатель, самое время вернуться теперь к нашему герою; я Порнова имею в виду, а не краба, пилящего очередной плод, или улетевшего в неизвестность несчастного штурмана Вставалкина.
Он все еще там, где мы его оставили; сидит под пальмой, чешет макушку и растерянно озирает горизонт; ругаться, правда, перестал; все сказал.
Где-то там, в грохоте серых волн, под тусклым пепельным небом исчезла Мич; однако, несмотря на орлиное зрение, никаких ее следов Порнову разглядеть не удалось.
Утонуть вот так сразу Мич не могла; ее скафандр, в отличие от порновского, был новеньким, с иголочки; соленая купель океана если бы и повредила ему, то отнюдь не так быстро. Порнов больше опасался за здоровье принцессы; в отличие от него, она вряд ли успела сгруппироваться в падении; шлепнуться же плашмя с такой высоты — пусть на воду, пусть в скафандре высшей защиты — и ничего себе не отбить при этом — было непросто даже для бывалого десантника.
«Если уж я сознание потерял, то она вырубилась тем паче», — Порнов с тревогой поглядел на пенные буруны, кипящие у каменной гряды; та широкой лентой уходила в море. Галька хрустела в свирепых жерновах водоворотов.
«Перемелет и выплюнет кости, — мрачно подумалось Порнову. — Хорошо, меня бог отнес; но не всем же — тьфу, тьфу, тьфу — так везет… На пальму, что ли, влезть? Может, оттуда больше увижу?»
Легко сказать — трудно сделать; по крайней мере, в скафандре вскарабкаться на дерево ему оказалось не под силу. Магнитные присоски в этой ситуации оказались бесполезны; пластмассовые башмаки скользили и срывались, круша кору пальмы.
Вдобавок засевший наверху краб прицельно метнул вниз второй кокос; на сей раз более удачно — и для Порнова, и для себя; плод упал возле ног Порнова; ударился о кусок базальта и разлетелся двумя чашками, облив и без того грязные башмаки белым полупрозрачным содержимым.
— Чуть в меня не попал, паразит, — выругался Порнов и погрозил крабу кулаком; тот спрятался в листве, лишь усы торчали. — Только орехи об меня еще не кололи; нашел себе Щелкунчика…
Порнов поднял половинку кокоса и с подозрением уставился на поблескивающее на донышке содержимое; сразу захотелось и пить, и есть.
— Эй, бомбардир; это съедобное? — окликнул он краба. Тот, недовольно зашуршал листвой, ревниво разглядывая плод в порновской руке.
— Поведешься с вами, — сказал Порнов, со вздохом откладывая кокос, — научишься есть всякую гадость… Кресло-катапульту найти надо; там шприц-анализатор должен быть. Черт, но как пить охота!
Он безнадежно поколупал пульт на запястье, потыкал кнопки; компьютер скафандра, похоже, приказал долго жить; система поддержки жизнеобеспечения — тоже. Единственное, что исправно — в данный момент времени — работало, так это кондиционер; ткань приятно холодила кожу, вырывающийся из горловины воздух создавал вокруг головы некое подобие тепловой завесы; впрочем, и эта радость тоже была не вечна; недавние перепады температуры лишний раз подтверждали это.
Но, что хуже всего, в карманах Порнову не удалось найти ничего ценного; точнее — вообще ничего; электроника вырубилась, магнитные застежки карманов разомкнулись, и все, что находилось внутри: инструменты, миниатюрные приборы — все было безнадежно утеряно; выпало при падении или утонуло при нырянии.
— Такая отверточка была, такие пассатижи, — Порнов побродил по берегу, выискивая подходящий камень. Нашел обломок слюды — длинный и острый — и принялся лупить им себя в живот, пытаясь открыть непослушный замок. Крошка полетела во все стороны; камень рассыпался. Порнов запустил оставшийся в руке обломок в море и опустился на ближайший валун.
— Так, с налету, с повороту у нас ничего не вышло, — констатировал он. — Как всегда, хватаюсь то за одно, то за другое; на деревья лезу. Не-е-ет, надо действовать по плану.
Первым делом… что первым делом? Ах, да — базовый лагерь; так во всех инструкциях по выживанию пишут.
Порнов вернулся к своей пальме; по дороге он подобрал толстую длинную палку. Краб уже спустился на землю и вовсю наворачивал из кокоса; заслышав приближение Порнова, он на всякий случай выбрался из ореха и отбежал за ствол пальмы.
— Здесь будет город заложен, — сказал Порнов, воткнул дрын в землю и вбил его поглубже ударами камня; застолбил участок.
— Был бы ножик, зарубку бы поставил… — Порнов на всякий случай еще раз прошелся по пустым карманам.
— Смотри-ка! — воскликнул он внезапно, и высунувший было усы из-за ствола краб живо спрятался обратно. — Скромненький синий платочек…
На самом дне кармана он обнаружил комок ткани; насквозь мокрый, он прилип к пластику и чудом сохранился там.
— Ну надо же! — заметил Порнов с сарказмом. — Все мало-мальски ценное уплыло, а он — нате, пожалуйста.
Порнов встряхнул платок, и на песок полетела блестящая монетка.
— Вот те раз; а платочек-то с секретом!
Порнов подобрал монетку и бережно вытер ее о рукав; было отчего осторожничать — на его ладони лежало чудо земной технологии, мощный компьютер с автономным питанием, спрессованный до микроскопических размеров. В пластиковом пенале, где он обычно хранился, находилось еще с десяток крошечных таблеток — приборы спутниковой связи, аварийные маяки, опреснители и прочие нужные вещи. Однако ни пенала, ни остального содержимого этого «набора Робинзона» Порнов, как ни шарил в кармане, не нашел; расстроился ужасно. Пенал целиком он там и не ожидал встретить; тот был слишком громоздким; поэтому всякий уважающий себя рейнджер обычно просто вытряхивал его миниатюрное содержимое в карман, освобождая место еще для одного дополнительного картриджа к бластеру, скорчеру или панчеру. Но хотя бы одну капсулу микрокомпрессора, металлическую пилюлю размером с ноготь мизинца, Порнов надеялся найти. В пенале их было обычно две — основная плюс резервная; этого за глаза хватало, чтобы раздуть все содержимое пенала до нормальных размеров. Предусмотрительные первопроходцы, разорив дополнительный пенал, кидали в карман еще парочку пилюль, прекрасно понимая, что без компрессора таблетки-монетки если для чего и годны, так это дурить телефоны-автоматы или кабины нуль-транспортировки.
Увы, ни одной пилюльки Порнову найти не удалось; намокший платок удержал лишь насколько нужную, настолько бесполезную таблетку компьютера.
— Не будет нам с тобой пока Сайреса Смита, — сказал Порнов крабу. — Жаль; он бы живо научил нас, как разжечь костер, построить неприступный форт, сбить вражеский крейсер с орбиты… и как снять этот чертов скафандр, наконец!
Порнов разорвал платок напополам; в одну часть бережно завернул монетку и опустил обратно в карман; другую же завязал на верхушке флага; синий лоскут взвился на ветру.
— Равнение на знамя! — скомандовал Порнов и шутливо, двумя пальцами от виска, козырнул самодельному флагу. — Ну вот, теперь хоть ориентир есть, — заметил он, направляясь вдоль берега, — а то буду, как оглашенный, по песку носиться; да и Мич, если рядом всплывет, быстрее сориентируется.
Впрочем, особо носиться у Порнова не получилось; корни пальм, сплошь и рядом выныривающие из крупного желто-коричневого песка, отбили у него это намерение сразу. Вообще, чем дальше Порнов шел краем моря, тем больше себе удивлялся; как он мог спутать два столь разных пляжа, было уму непостижимо. Открывающаяся по сторонам картина если и напоминала интерьер дворцового бассейна, то в самых общих чертах: море, пальмы, песок. Так бывают похожи друг на друга рекламные проспекты; однако по прибытии на место в одном случае вас ждут солнце, воздух и вода, а в другом — холодный дождь, мутная прибрежная жижа и грязный глинозем, щедро усыпанный взамен янтаря битым бутылочным стеклом.
Местность вокруг явно относилась к курортам низшей категории.
Кромка берега была причудливо изрезана; Порнову, старающемуся идти по плотному влажному песку прибрежной полосы, приходилось выписывать зигзаг за зигзагом; один раз он попытался пройти напрямик по воде, срезая узкую промоину — и тут же по горло провалился в подводную яму.
Несколько раз дорогу ему преграждали вывалы камня. Достигая в высоту до метра, они грядами рассекали пляж поперек, заканчиваясь под водой далеко в море. Геолог из Порнова был никакой; но уже у первой гряды, проследив за руслом каменной реки, он безошибочно определил вулканическое ее происхождение; широкая стена застывшей магмы уходила вглубь земли, к невидимому пока вулкану. То, что он — или они — поблизости есть, Порнов не сомневался; напитанные пеплом тучи лишний раз подтверждали его наблюдения с орбиты.
Порнов задрал голову вверх; где-то там, в сотне километров отсюда, должны были висеть корабли эскадры, тысячами электронных зрачков шарящие по земле внизу.
— Что, съели? — Порнов сделал свой любимый жест, положив одну руку на сгиб другой. — Черта лысого вы меня тут найдете; вулканы загадили все небо; а инфракрасные датчики с ума сойдут, заглянув в их жерло. Десант, конечно, можно высадить; но с такой территорией и с такой природой вам тысячи людей понадобятся и месяц времени. Авось к тому моменту мы с Мич что-нибудь придумаем…
Порнов вскарабкался на природный парапет и вновь принялся разглядывать океан вокруг; однако что с берега, что отсюда обзор ничего нового не открывал. Он на всякий случай покричал, попрыгал и помахал руками; ветер унес его голос прочь и похоронил в грохоте прибоя.
— Ни привета, ни ответа, — вздохнул Порнов, спрыгивая с парапета по другую сторону. — Угораздило же ее не пристегнуться.
Флаг давно скрылся из виду; облюбованная пальма слилась в один ряд с сотней таких же. Вначале Порнов еще считал шаги, намереваясь для начала осмотреть ровно километр берега; но кривизна пути вынудила его отказаться от этой затеи. По истечении часа — опять же примерного, не обнаружив ни Мич, ни кресла, он повернул назад. «Какой бы кривой полоса прибоя ни была, за час километр-то я уж наверняка осилил», — здраво рассудил он.
Вышагивая по темному песку, обратный путь Порнов преодолел быстрее: теперь дорога была знакомой. Вот и гряда, на которую он вскарабкался первой; Порнов скользнул взглядом по берегу, рассчитывая увидеть флаг. Не нашел. «Странно, — подумал Порнов, — в прошлый раз я его отсюда видел… Ветром, что ли, уронило?»
Порнов прибавил ходу; на сей раз он вглядывался не в океан, а в прибрежный песок. Старания его чуть не пропали втуне; только случайно наткнувшись на брошенный шлем, он понял, что проскочил свою пальму. Покружив на месте, он обнаружил и полузасыпанную цепочку своих следов; двинувшись по ней, он без труда вышел на знакомое дерево; Порнов сразу узнал его по ободранной внизу коре.
Краба нигде не было; флаг тоже исчез бесследно.
— Гордый морской обычай не позволяет спускать флаг во время битвы, — объявил Порнов, прочесывая пятачок перед пальмой. Усилия его были вознаграждены; Порнов обнаружил огрызок флагштока.
Толстая, в два пальца толщиной, жердь была срезана заподлицо с землей; Порнов задумчиво погладил пальцем ровную поверхность среза и огляделся вокруг.
— Эй, ты, газонокосильщик, — позвал он.
За пальмой коротко прошуршало; Порнов устремился туда.
Как он и ожидал, это оказался давешний краб; остаток шеста валялся рядом с ним, а сам он спешно закапывал в песок остатки изрезанного вдоль и поперек лоскута материи.
— Еще один любитель женского белья, — ехидно заметил Порнов, присаживаясь на корточки. — И клептоман в придачу.
Он сунул руку в песок и потянул кусочек ткани на себя; краб поволокся за обрезью следом.
— Отдай! — Порнов свободной рукой попытался разжать крабу клешню; удалось ему это наполовину; краб отпустил ткань и вцепился в перчатку.
— Отстань! — Порнов инстинктивно взмахнул рукой, стряхивая настырное членистоногое. Краб полетел наземь, победно сжимая в клешне кусок пластика. Порнов ойкнул от боли и изумленно уставился на свою руку. Верхушка указательного пальца перчатки была сострижена подчистую; самому пальцу повезло больше, он расстался лишь с верхним лоскутом кожи.
— Ты, Эдвард Руки-Ножницы, — сказал Порнов, наблюдая, как на кончике пальца выступает капелька крови, — ты соображаешь, что ты наделал? Это же космический скафандр… был. Ты мне всю герметизацию порушил…
Тут Порнов на секунду замолк; лицо его озарилось хищной улыбкой.
— Цыпа-цыпа, — ласково поманил он и ухватил краба поперек панциря; тот недовольно завозил усами и угрожающе щелкнул клешнями.
— Сейчас, сейчас, автоген ходячий, — бормотал Порнов, медленно и аккуратно поднося краба к своему животу, — сейчас вволю накусаешься…
Краб уцепился за оплавленный пластик замка, поднатужился и с хрустом откусил черную щепку; Порнов отдернул краба в сторону и свободной рукой подергал замок.
— Маловато, — сказал он и снова ткнул краба в замок, — маловато будет!
Щелк; состриженный кусочек полетел на песок.
— Маловато, понимаешь!
Разозленный краб на сей раз вцепился в замок клешнями с двух сторон; заерзал — и расколол бляху надвое.
— Хрусть — и пополам! — Порнов опустил нервно щелкающего краба на песок и, на ходу размыкая остальные застежки, крупной рысью устремился за пальму.
— Второй раз ты меня от верной смерти спасаешь, — заявил Порнов, появляясь обратно с крайне довольной миной на лице.
Он вернулся к пальме и вновь воткнул кол в землю; только на сей раз вместо платка водрузил на верхушку палки колпак шлема; отошел на несколько шагов и осмотрел дело рук своих.
— Еще бы перекладину к шесту, — критически заметил он. — Вылитое надгробье получилось бы; последнее «прости» астронавту… Надо срочно кресло искать, иначе и впрямь дело этим кончится. В кресле снаряжение, провизия… А утонуть оно всяко не могло.
Увы, наш герой оставался в неведении о судьбе кресла; покинув его над океаном, он до сих пор считал, что катапульта вместе с ним и Мич упала в воду; поэтому и дальнейшие поступки его исходили из этой ложной предпосылки.
— И не вздумай опять шест повалить, — Порнов погрозил крабу обгрызенным пальцем. — Еще взбредет тебе в голову домик из шлема сделать!
Краб возился на берегу с отвоеванной тряпочкой и на шест внимания не обращал; успокоенный, Порнов отправился в путь по берегу.
Нынешний рельеф от прежнего не отличался ничем; за тот же примерный час Порнов отмахал примерно такое же расстояние; но и здесь никаких следов ни Мич, ни кресла ему обнаружить не удалось.
— Уж больно неохота на голодный желудок спать ложиться, — сказал Порнов; ему показалось, что начинает смеркаться. — Пойду вперед, пока точно темнеть не начнет; авось что-нибудь найду.
И нашел; но совсем не то, что искал. Через полчаса ходьбы он почувствовал в воздухе явный запах серы; почва под ногами задрожала; заинтригованный, он прошел лишний километр и за очередным изгибом берега обнаружил лавовую реку.
Расплав тек густым красным потоком; не то что попытаться пройти, смотреть на раскаленные камни было больно; Порнов пожалел, что не взял с собой шлем.
— Подумаешь, сотня-другая градусов; скафандр температуру и побольше выдерживает, — проворчал он, прикрываясь рукой от нестерпимого жара. — Ширина потока метров десять; за пять минут бы форсировал…
Потом, правда, по зрелому размышлению, он понял, что поступи он так, непременно бы влип.
— По пояс, а то и по уши; глубина этой дымной речки в середине никак не меньше метра. Испачкал бы весь скафандр магмой; шлялся бы в нем потом, как статуя Командора: и так он двадцать кило весит, а с каменной коркой все сто потянул бы…
Осмотр устья каменной реки занял у него немного времени. Шипя паром и плюясь водой, лава вонзалась в океан кровавой занозой; достаточно короткой, впрочем.
«Метров двадцать, не более, — на глаз прикинул Порнов. — Скорее всего, уже залила все впадины у берега; опять же был бы шлем, можно было бы ее обойти по воде…
Хотя там, наверное, изрядная глубина, — нынешний Порнов был гораздо осторожнее в своих суждениях. — А у меня дырка в пальце.
Схожу-ка я сначала вверх, к вулкану…»
Путь наверх оказался делом не из легких; дышать было трудно; воздух рядом с расплавом был наполнен ядовитыми испарениями; кондиционер же воздух охлаждал, но совсем не фильтровал. Никаких перемычек или случайных каменных мостков Порнову найти не удалось; река двигалась сплошным смертоносным потоком, мгновенно сжигая все чужеродное.
— С огнем у меня проблем не будет, — заметил Порнов. — Суп сварить, блины испечь… по крайней мере, костер разжечь — раз плюнуть!
Он поднял с земли сухой обгорелый сук и швырнул его через кипящую багровую кашу; где-то над серединой потока тот вспыхнул факелом и улетел в чернеющее позади лавы небо; завороженный буйством огня, Порнов только сейчас понял, что наступил поздний вечер.
В самом деле, день кончался; серое небо стало мрачным; лишь развеселое красное свечение вокруг помешало Порнову заметить это раньше.
— Не заплутать бы впотьмах, — соображал Порнов, наблюдая, как быстро темнеет воздух. — Конечно, разницы, где заночевать, особой нет; но вдруг, пока я здесь ползаю…
Тайным надеждам его не суждено было сбыться; когда уставший донельзя Порнов добрался-таки до своего привала, никого там не было; даже краб уполз куда-то по своим неотложным крабьим делам.
— Отравиться, что ли, с горя? — подумал вслух расстроенный Порнов; вышло крайне хрипло; глотка пересохла совсем. — Страсть как неохота спать ложиться на голодный желудок. Эй, животное; куда кокос подевал?
В потемках не то что кокоса, пальму уже было видно плохо; на всякий случай Порнов обвел вокруг ног рукой — и наткнулся на нетронутую половинку плода, полную пахнущей мятой жидкости.
— В который раз убеждаюсь, жизнь, как зебра, — заметил Порнов. — Подругу смыло — черная полоска, сам живой остался — белая; лаву не обойти, не перепрыгнуть — черная, кокос вот нашел — белая…
Если рискнуть и хлебнуть этого мятного ликера, чем фортуна на сей раз повернется?
А, была — не была! Мич котлеты по-киевски на корабле запросто трескала; почему я ихний «Баунти» съесть не смогу?
И, отбросив сомнения, Порнов разом отпил добрую половину содержимого.
— Очень даже ничего, — сказал он, переведя дух, — на настой чайного гриба похоже; или квас. Были бы продукты, окрошку можно было бы забабахать… Ч-черт, сразу есть захотелось!
Порнов с интересом уставился на выстилавшую кокос изнутри плотную белую массу; не утерпел и попытался поддеть ее пальцем; масса смялась, но с пальца соскользнула. «Ложку надо, — подумал Порнов и принялся вновь шарить под ногами. — Щепку какую-нибудь; или камень плоский». Темнота сгустилась окончательно; Порнову удалось найти только грязную корявую ветку.
«Не-е-ет, этак я окончательно в обезьяну превращусь. В бабуина.
В скафандре.
И вообще, еще неизвестно, как на земной организм этот квас подействует. Ладно, утро вечера мудренее; лягу спать так…»
В кромешной тьме не было видно ни зги; Порнов улегся прямо там, где стоял.
«Шлем бы надеть, да боязно; вдруг потом не сниму, — кладя голову на локоть своей руки, подумал он сонно. — Завтра надо будет листьев надрать, подушку смастерить…»
Про несчастную Мич он даже не вспомнил; точнее, не успел; начал было думать: «Может, стоило огня принести, костер разжечь…» — и не закончил; прибой к ночи успокоился и рокотал мерно, почти мурлыкал; да и переживания прошедшего дня сказались; Порнов вырубился мгновенно.
Ночью ему приснился сон.
Небольшой круглый бассейн, метров пять в диаметре, выложенный коричневым с черными прожилками камнем; множество тропических цветов, растущих прямо из воды, лилии и кувшинки, жмущиеся к бортам бассейна; лианы, устилающие дно. Теплая вода заполняет бассейн примерно на полметра; иногда из гейзеров, скрытых у краев бассейна, вырываются струи горячей воды; облака пара медленно тают в волшебном свете десятка разноцветных экранов; диковинные приборы в великом множестве обступают бассейн по периметру; водоем в обрамлении никеля и хрома блестящих рукоятей и штанг, как горячий животворящий оазис в холодной технократической пустыне.
Порнову не до ручек с кнопками; в его руках извивается и скользит смуглое упругое тело; женщина стоит перед ним на четвереньках; бедра ее прижаты к его паху и почти полностью погружены в разноцветное дымящееся варево; пряди каштановых волос уходят в воду и расплываются в ней во все стороны множеством тонких нитей. Их становится все больше и больше; они уже не помещаются в воде, вылезают на поверхность…
Порнова кидает в жар; это совсем не волосы, это длиннющие крабьи усы. Испуганный донельзя, он хочет оттолкнуть от себя женщину, но видит перед собой — теперь они уже не в бассейне, а на огромной, размером в полкомнаты, белоснежной кровати — лишь чудовищного монстра — покрытого хитиновой броней гигантского тарантула; с мерзким шелестом десятки усов — сейчас они больше похожи на черные плети — взмывают в воздух и жгучими стрекательными нитями оплетают его беззащитное тело; смертоносный яд пушкинского Анчара напитывает распаренную кожу…
Видя, как от безумного жара вскрываются, лопаются наружу вены, Порнов рванулся — и вывалился из ночного кошмара.
— Ну вот, началось; тьфу ты, жизнь в полоску…
Было еще очень рано; чернота стояла до горизонта; лишь прямо над головой, в зените, небо начинало чуть светлеть.
— Отравился-таки; кретин, идиот, недоумок, — запоздало клял себя Порнов, чувствуя, как огнем горит тело, все, от пяток до головы. — Не мог до утра потерпеть; где теперь противоядие искать… да хотя бы рвотное… не видно же ни зги! Ладно, что без толку себя казнить; попробую в воду окунуться, жар сбить…
Промахиваясь мимо замков, он расстегнул скафандр — и только тут по-настоящему вспотел от облившей тело горячей струи; так из открытой двери парилки, с раскаленной каменки, вдруг врывается в казалось бы хорошо протопленную, но все же такую прохладную баню острый клин перегретого воздуха.
— Проклятый скафандр, — прошипел Порнов, расслабленно опускаясь на песок. — Скоро совсем меня с ума сведет; хочет — работает, хочет — нет. Надо будет по утру обязательно пресной воду найти, прополоскать его… ва-а-ау…
Он зевнул, защелкнул замки обратно и принялся мять правый бок в районе печени — у скафандра в этом месте располагался кондиционер; приятная прохлада потекла из-под ладони; Порнов сунул лицо в сгиб локтя и, успокоенный, нырнул обратно в глубокий омут сна.
Наутро Порнов долго не хотел подниматься. Разлепив веки, лежал на спине и глазел в небо, пытаясь припомнить, что же ночью ему такого ужасного приснилось; думал и ждал, когда выйдет солнце; потом вспомнил, что солнца не будет, и расстроился; потом вспомнил про свой эксперимент с кокосом — и обрадовался; приподнявшись на локте, подцепил чашку кокоса и допил остаток сиропа. Тот за ночь стал еще более газированным; Порнова некстати одолела икота.
— Икота, икота, перейди на Федота, — произнес Порнов магическое заклинание, — с Федота на Якова, с Якова на всякого…
Икота не прошла; зато, прошуршав в траве, заявился давешний краб.
— Явился… бдык, — удовлетворенно заметил Порнов. — Никуда не уходи, бдык. Будем мне, бдык, ложку делать.
Пока Порнов лежал, краб стоял смирно и только вздрагивал усами при каждом новом «бдык». Но стоило Порнову сесть, как краб стал осторожно сдавать задом, маскируясь в траве.
— Умный, гад, — с некоторым уважением сказал Порнов; пока он поднимался на ноги, краб шмыгнул в траву и схоронился. — Да-а-а, и работничек из него — тот еще! Ладно, обойдемся без усатых; что у нас на сегодня?
Порнов принялся загибать пальцы.
— Первым делом — поесть; а то с голоду брюхо сводит.
Во-вторых, надо все-таки залезть на пальму — посмотреть, куда это меня занесло; may be, и Мич с катапультой объявятся…
Вот, в-третьих: найти Мич и кресло-катапульту.
В-четвертых, пресная вода; а то от этой газировки и гастрит нажить недолго; да и умыться бы неплохо; скафандр, опять же, постирать…
Это уже в-пятых; заняться скафандром и кондиционером.
На сегодня, пожалуй, хватит, — Порнов с сомненьем посмотрел на сжатый кулак. — Если хоть половину дел переделаю, и то за счастье.
Особенно «в-третьих» меня смущает; где поесть или там на пальму влезть — и где иголку в стоге сена найти…
Порнов разогнул средний палец обратно; посмотрел на образовавшуюся фигуру.
— Вот именно! Так, с чего начнем трудовой день? Правильно, с перекура.
Порнов уселся на песок и принялся меланхолично расшвыривать песок. Вскоре перед ним образовалась ямка, из которой торчал огрызок бывшего флагштока; ухватившись за него, Порнов выдернул из земли весь стержень; в длину он был сантиметров двадцать.
— Длинноват, — сказал Порнов, — ну да ничего; главное, торец ровный.
Он нашел на берегу камень с острой щербатой гранью и сделал на торце два неглубоких пропила; потом, уперев стержень в ствол пальмы, тем же камнем расколол его по этим выемкам вдоль; получилось три деревянные пластинки; крайние Порнов выбросил, а среднюю слегка обточил по углам — получилась плоская лопатка.
— Где там наша каша? — довольно осведомился он, запуская «ложку» вглубь ореха и выскребая ком аппетитно пахнущей массы.
Задумчиво пожевал и состроил кислую мину.
— Герметик чистой воды; как сырую резину жуешь…
Что-то из этой массы, конечно, растворялось и усваивалось; но большую часть содержимого приходилось выплевывать обратно. Порнов выскреб весь орех дочиста и едва заморил червячка.
— Так, с первым пунктом покончено; хотя, если подумать, от такой диеты и ноги протянуть недолго. На обед надо будет найти что-нибудь попитательней.
— Дамы и господа! — объявил Порнов, расстегивая замки и вылезая из скафандра. — Вторым номером нашей программы — акробатические этюды!
Отсиживающийся в траве краб еще больше выпучил свои круглые глазки; постоянно третирующая его особь раздвоилась на две части; одна, белая и плоская, осталась сторожить остатки кокосового плода; другая же — темная и подпрыгивающая, двинулась прямо к нему, то бишь к пальме; будь у краба сердце, инфаркт ему был бы обеспечен.
То, что снаружи жарко, Порнов знал давно; но чтобы настолько — он не предполагал; впечатление было такое, словно из распахнутого скафандра он шагнул прямо в глотку сталеплавильной печи; «Только в печи жар, наверное, сухой, — подумал Порнов, — а здесь он сырой, влажный, душный»; он вспотел сразу и весь; так покрывается водой стекло, внесенное с холода в теплую комнату. И, что самое неприятное, пот никуда не девался, не высыхал и не испарялся; приходилось стирать его, сгонять вниз руками и стряхивать с ладоней.
— Точно, семьдесят по Цельсию, — ошеломленно подумал Порнов. — Тропики; к тому же вулканы эти коптят… С другой стороны, на солнце было бы еще хуже; без скафандра и воды я и суток бы не протянул.
Быстро на пальму и обратно; как бы с непривычки тепловой удар не получить.
Опыта лазанья по пальмам у Порнова не было никакого; но в одном из видеовыпусков «Плейбоя» он наблюдал, как это делают туземцы.
Обхватив руками шершавый ствол, он уперся ногами в основание пальмы и, выгнувшись дугой, как бы повис на ней; затем сделал ногами несколько крохотных шажков вверх.
— Главное, не сорваться, — лихорадочно соображал он, вскарабкавшись на высоту своего роста. — Упаду, все пузо об ствол обдеру.
Высота пальмы была метров десять; чтобы преодолеть их, Порнову понадобилось времени не больше, чем на всю историю с ложкой; однако сил у него на это ушло раз в десять больше.
«Если не в сто, — думал Порнов, в очередной раз перехватившись горящими ладонями. — Как эти туземцы по пальмам так быстро бегают, ума не приложу; наверное, у них особенные пальмы, плейбоевские, со ступеньками».
Неподалеку от него висела гроздь орехов, но, чтобы сорвать их, требовались ловкость мартышки и сила клешней того же краба.
— Зеленые они какие-то; недозрелые, — Порнов проглотил слюну и полез наверх; вскоре голова его уже торчала из буйной зеленой кроны пальмы. Цепко держась за молодые побеги пальмовых листьев, Порнов принялся жадно озираться.
В море, куда он в первую очередь повернул голову, ничего особенного увидеть ему не удалось; только буруны прибоя, только белые барашки волн; свинцово-серая пластина океана на горизонте все так же смыкалась с пепельно-серой плоскостью неба; ни одного светлого пятна не нарушало их мрачной гармонии.
Щурясь от сильного ветра, Порнов все же старательно осмотрел огромную акваторию, предварительно разделив ее на полдюжины зон. Несколько раз взгляд его натыкался на движущиеся пятна; для Мич или кресла они были слишком велики и слишком темны; скорее, это крупные морские животные, решил Порнов, наблюдая за быстрым и хаотичным перемещением пятен. «Может, киты резвятся; может — тьфу,тьфу,тьфу — гигантские акулы».
— Ладно, на фауну насмотрелись; займемся флорой.
Порнов оставил океан в покое и принялся глазеть по сторонам; если не считать узкую полоску грязного берега, здесь зрелище было гораздо веселей; зеленые кроны пальм были густо приправлены яркой тропической растительностью; глаз выхватывал из общего сумбура то желтые шланги старых лиан, то оранжевые гроздья плодов, то красные зерна соцветий. Однако вся эта палитра Порнова волновала мало; ему позарез нужен был другой цвет — голубой или бирюзовый — цвет реки или озера; цвет пресной воды. Джунгли внизу были столь же необозримы, как и океан; но, поступив с земной поверхностью так же, как давеча с морской, и разделив ее на множество зон, он буквально просканировал джунгли вдоль и поперек.
Местность вокруг в основном была ровная; слева обнаружилось небольшое взгорье, справа — вереница миниатюрных вулканчиков; самый ближний, по прикидке Порнова, торчал над уровнем моря не более чем на полкилометра; река магмы, на которую вчера вечером наткнулся Порнов, видимо, брала свое начало у него; находясь в миле-другой от берега, он дымил и скворчал огнем, как маленькая печка; струи красной породы текли от него не только к морю, но и вглубь земли; дым от лесных пожаров, безошибочно указывая их направление, к сожалению, скрывал дальний план побережья.
— Слабо горит, — соображал Порнов, — климат, конечно, влажный, но не настолько; должна быть вода, должна!
Внезапно порыв ветра отнес густую прядь дыма в сторону, и на мгновение Порнов отчетливо увидел блестящее белое пятно.
— Что это, вода?! — он до рези в глазах вглядывался в лес. — Слишком яркое пятно; и солнца на небе нет; высоко к тому же…
Это…
Ветер вновь на секунду разорвал клочья дыма.
— Парашют! Вот ты где!
В самом деле, среди пестрой растительности блестел белым пластиком парашют кресла-катапульты.
«Если повезет, там меня ожидает куча питательных таблеток, опреснитель морской воды и набор медицинских инструментов по прозвищу „Сам Себе Гинеколог“; короче, безбедное существование месяц-другой мне гарантировано.
А если не повезет, если это парашют один, а кресло давно оторвалось и утонуло? Нет уж, в моем положении рисковать нельзя; скафандр хандрит, а без него мне в этой бане-сауне быстро кранты наступят. Вода нужна; лучше дистиллированная; а еще лучше ванна со спиртом, — прополоскал бы в ней скафандр — тот был бы как новый. Да, спирт — это наилучший вариант… Кстати, и сам бы здоровье поправил».
Размышляя так, Порнов топтался на пружинящем листе, пытаясь высмотреть что-нибудь под густым шатром тропической поросли; наконец, когда ему стало уж совсем невмоготу, природа сжалилась над ним; неподалеку от вулкана Порнову удалось разглядеть крохотную серебристую змейку ручья. «Километра три до него будет, — преодолевая дурноту, прикинул измученный Порнов; палящий зной превратил его в полноценный, хорошо прожаренный стейк; сок вытек из него весь и уже не шипел на раскаленных листьях. — Ходу отседова, ходу!»
Плохо соображая, Порнов начал было спускаться вниз, но, миновав крону, принялся высматривать что-то в листве.
Примерившись, он прыгнул вперед и повис на руках; раздался треск — и Порнов кулем свалился на песок, сжимая в руках гроздь орехов.
С превеликим трудом поднявшись на ноги, он занес камень над головой и ударил им по самому крупному ореху; затем еще раз; кокос лопнул, и из трещины потекла светлая жидкость; Порнов, давясь, принялся судорожно ее глотать. Выпил все без остатка и поковылял к скафандру; отряхнулся от песка и залез внутрь; к счастью, кондиционер за время отсутствия не подкачал; Порнов словно шагнул из парилки в прохладный предбанник.
— Вам, говорят, счастье привалило, — сказал он, с наслаждением ерзая внутри скафандра. — Кла-а-асс! Мы-то, дураки, живем у себя в Кудымкаре и счастья своего не знаем; подумаешь, снег у нас с сентября по май; так всегда же шубу надеть можно. Служил у нас на эсминце как-то мужик один, из Израиля; так он почем зря свой климат ругал; я ему все вкручивал — пляжи, курорты, Мертвое море, Средиземное, уже в марте купаться можно; а он усмехался только: мол, из своей кожи уже не вылезешь… Как я его понимаю!
Разглагольствуя так, Порнов провалялся на песке не меньше часа; приходил в себя и одновременно уточнял план дальнейших действий.
Вариантов было два. Можно было пойти к ручью напрямик, через джунгли; однако здесь был шанс заплутать; а каждый час лезть на дерево после нынешнего Порнову совсем не улыбалось. Можно было поступить иначе и, добравшись по берегу до огненной реки, потом пойти к вулкану вдоль нее; насколько Порнов помнил, магма при своем движении выжгла обширную просеку и, следовательно, идти этим путем будет легче.
— Но тогда придется сделать изрядную петлю, — размышлял Порнов. — Даже при удачном раскладе добраться до ручья удастся лишь к вечеру; очень не хочется ночевать в незнакомом месте без разведки. Попробуем вначале вариант намбе ван; за одним в лесу и пропитание какое себе поищем.
Сборы его были недолгими. «Все свое ношу с собой», — заметил Порнов, снимая с шеста колпак шлема. Вместо него следовало оставить Мич какой-то другой знак; поразмыслив, Порнов решил написать ей письмо. Он выбрал место, куда не доставал прилив, и принялся ковырять веточкой песок.
— Если б это кто из наших был, мне и трех букв бы хватило; сразу поняли б, что свой, — объяснял он подкравшемуся крабу, выписывая на песке вензеля послания. — А так приходится писать много и подробно…
Он поставил точку и перечитал свое письмо; оно гласило: «М! Я в 3 км ссв!» Порнов подумал, добавил к последнему восклицательному знаку еще два и, вполне удовлетворенный, направился к чаще.
— Интересно, как там наш саблезубый тигр, Вставалкин; врезался в гору, взорвался или просто в джунгли упал? — пробираясь через прибрежные заросли, рассуждал Порнов. — Экая живучая бестия попалась; не хватало еще на него в этих дебрях наткнуться…
Сзади тихонько хрустнула веточка; Порнов покрепче сжал шлем и резко обернулся. Из жухлой травы торчали знакомые рыжие усы.
— Ложная тревога, — сказал Порнов. — Эй, приятель; ты куда это поперся? Там, в лесу, живности — море; и вся гораздо крупнее тебя!
Пропустив предупреждение мимо ушей, краб продолжал упорно семенить следом.
— Как там у Экзюпери, — заворчал Порнов, — «ты всегда в ответе за тех, кого приручил». Слушай, Луноход Один, мы такими темпами и к ночи до воды не доберемся!
Он сорвал с дерева лиану и продернул ее в проушины шлема; затем набросал внутрь травы и положил сверху краба. Тот подчинился охотно, возмущения не выказывал, лапами не болтал.
— Поедешь с комфортом, — сказал Порнов. — Будет укачивать, сразу стучи в стекло; а то еще заблюешь мне там все!
Со стороны действия Порнова выглядели чистой воды безумием; однако сам он думал иначе.
«Что же, я виноват, что эти кусачки-бокорезы живые, да еще и с норовом? Раз в карман их не засунешь, пришлось кейс для инструментов смастерить». В самом деле, при полном отсутствии походного снаряжения острые бритвы крабьих клешней грех было бы не использовать.
Реализовать свои корыстные помыслы Порнову частично удалось, но опять же не так, как задумывалось. Джунгли с каждым шагом смыкались перед ним все плотнее, все глуше; если в начале пути между деревьями еще были полянки из песка и колючек, то вскоре все они поросли высоким кустарником. Еще через сотню шагов проходы оплели гирлянды лиан; вьюны зелеными жалюзи перегородили путь. Ползучие растения хватали за ноги; воздух вокруг наполнился угрожающим стрекотом и шипением; Порнов обеспокоено крутил головой, постоянно ожидая, что ему на голову свалится какаянибудь ядовитая тварь. Дорога превратилась в сущий кошмар.
— Уж лучше бы я по берегу пошел, — заметил Порнов. — Быстрее бы вышло.
Скорость его упала до нулевой; из-за хитросплетений живой ограды ему приходилось идти больше вбок, чем вперед; от краба же пользы не было никакой; всякий раз, когда Порнов запускал руку в шлем, он увертывался и угрожающе задирал клешни; Порнов едва успевал отдергивать пальцы. Кончилось тем, что разозленный Порнов вытряхнул строптивый инструмент на землю вместе с измятой травой; тот особо не расстроился и бочком-бочком поковылял прочь, обратно к берегу.
Видя такое предательское поведение, Порнов разъярился еще больше, отложил в сторону шлем и поднял с земли палку.
— Ты еще не знаешь, с кем связался, — грозно сказал он. — Я, между прочим, городошник с многолетним стажем!
Многократные заслуги краба были напрочь позабыты; перед Порновым был лишь набор городков, не более; держа толстый сук, как биту, он прицелился, размахнулся и плавно запустил палку в краба.
То, что произошло в следующий момент, повергло Порнова в легкий столбняк; когда крутящаяся палка, казалось, начала сгребать краба с травы, тот молниеносно развернулся на месте, поднял одну клешню и, словно невесомую паутинку, перекусил биту; легкость и быстрота его маневра отдавали чем-то сверхъестественным; это были не рефлексии живого организма, это была мгновенная механическая реакция хорошо отрегулированного автомата. В самом начале службы Порнова, помнится, так же поразила анормальная верткость зенитной установки; установленный на литой платформе пакет из четырех двухметровых ракет вертелся вместе с многотонным противовесом так, словно был склеен из картона; короткий вопль могучего сервопривода — и четыре острых клина смотрели по курсу корабля; еще миллисекундный оглушающий вой — и фотонные ракеты надежно прикрывали корму «Оклахомы».
Осмыслить происшедшее, Порнову, впрочем не дали; одна из половинок биты угодила в растущий неподалеку, похожий на акацию куст; оттуда с пронзительным криком вспорхнула черная птица; хлопая крыльями, вылетела прямо на Порнова и врезалась ему в плечо; Порнов неловко отшагнул назад и завалился набок; руками, впрочем, пытаясь ухватить птицу за туловище.
— Полкило мяса улетело; пять котлет, — пожаловался он, лежа на земле и наблюдая черные, с фиолетовым отливом перья у себя в руках. — Тут впору лук и стрелы мастерить, в Чингачгуки подаваться…
— Ты, предатель; куда опять пополз?!
Про недавний инцидент и поразительную реакцию краба он позабыл напрочь; то ли нанесенный птицей апперкот так повлиял, то ли еще что.
Краб передумал возвращаться; направился прямиком к кусту и скрылся в нем; исчез надолго. Заинтригованный Порнов, раздвигая ветви, полез следом.
— Ага; сорок один — ем один?
В глубине куста оказалось несколько птичьих гнезд; в каждом из них лежали три-четыре яйца, похожих на голубиные. Краб был тут; сидел в одном из гнезд в окружении битой скорлупы и уплетал содержимое раздавленного яйца. Завидев Порнова, краб недовольно завозился и расколол последнее уцелевшее в гнезде яйцо.
— Что не съем, то пообкусаю, — прокомментировал Порнов. Он принялся бережно перекладывать в шлем содержимое остальных гнезд; всего набралось больше дюжины яиц. — Отлично; будет хоть, чем червячка заморить.
С таким хрупким — и ценным — грузом о дальнейшем путешествии по буеракам и речи быть не могло; Порнов, тщательно смотря себе под ноги, выбрался обратно на берег. Краба он бросил на произвол судьбы; больно уж хитрый, подумал Порнов, надо будет — догонит.
Ему не терпелось отведать яиц; однако есть их сырыми подобно крабу он не решился. Все говорило в пользу второго варианта; поэтому, не теряя ни минуты, Порнов направился по берегу в направлении лавового потока; там был огонь, там можно было яйца изжарить или испечь.
За прошедшее время жидкий красный парапет вырос вширь и вверх более чем в два раза; кое-где по краям лава застыла каменной коркой; будь у Порнова сковородка, он бы без проблем поджарил на этой импровизированной плите яичницу-глазунью.
— Пока не создам легкую промышленность, придется обходиться малым…
Выбрав пяток яиц покрупнее, Порнов просто закопал их в раскаленную землю рядом с лавовым языком; через четверть часа печеные яйца были готовы. Вкус у них оказался хотя и резким, но вполне сносным; Порнов даже подумал, не испечь ли ему еще пару штук; но потом решил повременить.
«Надо будет найти какую-нибудь плошку и попробовать их сварить, — решил он, стряхивая с колен яичную скорлупу. — Вкус все-таки очень… спицфический; быстро оскомину набьет. Эх, картошечки бы сюда вареной, лучка… и стопочку водки. Выпил — закусил; и полный порядок!»
Он поднялся и двинулся вверх, вдоль горячей, дымящейся гряды.
Лес вокруг выгорел изрядно; живая зеленая паутина исчезла бесследно; лишь кое-где из земли торчали обуглившиеся пни. Дыма не было; единственное, что мешало идти, был пепел, клубами вздымающийся при каждом шаге; Порнов старался выбирать места почище, но все равно вскоре оказался весь покрыт толстым слоем белесого пепла; сначала он пытался стряхивать его, но потом передумал.
— Помнится мне, колонисты у Жюль Верна пепел вместо мыла использовали; вот и постираю костюмчик — лишь бы воду найти.
Пепелище постепенно расширялось; теперь от лавы можно было отойти метров на двести в сторону. «Вулкан ближе — огня больше, — рассудил Порнов, — да и почва здесь суше; вот пожар и распространился дальше».
Гору вулкана он заметил с полпути; чем более он приближался к ней, тем заметнее становился огонь, тянущийся по ее склонам.
— Нелегко мне будет с таким буйным соседом, — с опаской думал Порнов, ощущая под ногами явственное содрогание почвы.
Возле вулкана ровный подъем сменился колдобинами и рытвинами; дорога вся была усеяна глыбами вулканического туфа; очевидно, вулкан не всегда был таким мирным, как сейчас, и изрядно попортил местный пейзаж, бомбардируя его горящими камнями.
— Нормальные герои всегда идут в обход, — заявил на это Порнов, все больше забирая влево. — Какой смысл гробить ноги на этом косогоре; пройдем лесом; благо он совсем не такой густой, как внизу.
И в самом деле, у подножья вулкана джунгли не стояли больше непроходимой стеной; исчезла путаница лиан и петлистых вьюнов, деревья росли поодаль друг от друга. «На машине, конечно, ездить здесь еще нельзя, — подумал Порнов, — но вот пешком пройти — запросто». Можно было считать это везеньем, можно — волей провидения; Порнов без лишней скромности отнес все на счет своей инженерной сметки.
— Здесь нужен точный расчет, — заявил он. — Трудно было ожидать рядом с такой печкой непролазные болота.
Темпы его продвижения значительно возросли; день еще только перевалил за половину, а наша экспедиция уже достигла намеченной точки.
Точки, но не цели; сколько Порнов ни оглядывался, желанного ручья он нигде не видел; шума воды тем паче не было слышно; гудение огня в недрах вулкана, рокот извержения наполняли воздух постоянным ровным гулом.
Пить хотелось просто неимоверно; уставший в пути, Порнов окончательно измучился, обшаривая окрестности. Правую руку приходилось все время держать на поясе, в районе печени; нет, на здоровье Порнов пока не жаловался; просто в последний час кондиционер отказывал все чаще; кожа сразу же начинала гореть, тело — плавиться; лишь интенсивный массаж приносил целебную прохладу.
Дважды он наткнулся на шипучие гейзеры; но вода в них за версту отдавала такой химией, что пить ее Порнов даже в своем нынешнем жалком состоянии не рискнул. «Уж лучше морской воды нахлебаться», — проворчал он, в сотый раз пожалев, что не сумел сберечь малюсенькую таблетку опреснителя.
«Неужели придется опять на дерево лезть, — мысль эта лишила его остатков самообладания. — Нынче это, пожалуй, потруднее будет; и сам я устал; да и деревья здесь больше на сосну похожи; кора гладкая, не то что у пальмы, уцепиться не за что; надо другое дерево найти, поудобнее…»
Порнов перестал разглядывать землю и принялся тяжело ковылять от дерева к дереву, прицеливаясь и примериваясь; как обычно бывает, начав искать одно, он незамедлительно набрел на другое; задрав голову и прикидывая расстояние до кроны, он неожиданно для себя поскользнулся, неуклюже взмахнул шлемом и полетел вниз, в незамеченную канаву. Лицо ему залила прохладная вода; еще не разлепив толком глаза, не посмотрев, что сталось с хрупким провиантом, Порнов принялся жадно глотать воду.
Лишь вылакав добрый литр, Порнов стал ощущать на языке легкий сернистый привкус. Остановил его, впрочем, не он — Порнов продолжал бы лежать в ручье и хлебать вводу впрок, — а все усиливающийся треск электрических разрядов. Порнов на локтях поднялся из канавы, где он лежал, и заглянул себе под брюхо; на животе, в грязной мешанине пластмассовых лохмотьев, пепла и грязи, загорались и гасли мириады мелких желто-голубых огоньков.
— Что и требовалось доказать, — сказал Порнов. — Вода растворила морскую соль; та перестала разъедать металл проводников — зато закоротила контакты. Надо срочно промыть скафандр в большом количестве пресной воды… и поживей, пока батарейки не сели.
Ручеек, в котором он лежал, для этого совсем не подходил; шириной с ладонь, он очевидно, был лишь притоком ручья более крупного. Порнов подхватил шлем с разноцветным содержимым и поспешил вниз по его руслу; теперь он ломился, как медведь, свободной рукой прикрывая голову от хлещущих по лицу ветвей кустарников, обильно растущих вокруг галечного русла. Главный ручей, который он так долго и безуспешно искал, оказался вовсе не там, где Порнов предполагал; без компаса и солнца, без надежного азимута наш путешественник, видимо, все же сбился с дороги.
Начинаясь в распадке позади вулкана, ручей нес свои воды прочь от него параллельно берегу; и если в истоке он действительно был ручьем, то буквально через полчаса ходьбы превращался в небольшую быструю речушку шириной метра в три; именно ее-то и увидел Порнов с берега. Ручеек же вывел его как раз к распадку; здесь будущая речка была не шире метра. Порнову этого было вполне достаточно; зачерпнув пригоршню воды, он убедился, что и здесь вода чистая; привкус был, но так же незначительный.
— Если не глотать воду ведрами, ей можно пользоваться долго, — отметил Порнов; насколько долго, он, правда, не решил.
Сейчас его больше заботило другое; выбравшись на берег, он немедленно принялся раздеваться. Горячий банный дух опять окатил его с ног до головы; спасаясь от жары, Порнов плюхнулся в ручей; вода была едва ли прохладней тела; однако легкий ветерок, рождаемый ее стремительным бегом, приносил столь желаемую прохладу.
Снятый скафандр Порнов тут же утопил в реке; сорвал пучок травы и принялся безжалостно отдраивать плечи и спину; поврежденные грудь и живот он старался не трогать, полностью предоставив их мягкому напору журчащих струй. Кондиционер перестал холодить почти тут же; электроника ушла в глухую самозащиту, заблокировав все поврежденные цепи.
— Баня русская всегда славилась на флоте, — бормотал Порнов, охаживая мочалкой пластиковое чучело. — Попаришься — как новый будешь!
Сам он тоже не забывал окунаться в речку; после почти двух суток засухи он возился в ручье со своим скафандром, как годовалый малыш в ванне с любимой пластмассовой уточкой.
Отдраив скафандр добела и изрядно замутив воду в ручье, Порнов вылез на берег и разложил скафандр на ветерке для вентиляции.
— Пора заняться шлемом, — заметил Порнов. — Это не боевое снаряжение, а какой-то мулинекс с гоголь-моголем…
После падения у ручья шлем являл собою нечто неприглядное; добрая половина яиц лопнула, вымазав прозрачный пластик; Порнов осторожно переложил на песок уцелевшие дары природы.
— Ума нет и не будет, — горько заметил он, пачкая пальцы в желтках-белках. — Нет, чтоб сразу все испечь; глазунью с луком и помидорами ему, видите ли, подавай!
Гладкий круглый шлем отмыть было значительно проще, чем скафандр; выбросив испачканный яйцом ком травы, Порнов опустил шлем в воду, собираясь сполоснуть его напоследок; когда он, раскачивая, поднял его, в блестящем шаре уже плавала красивая полосатая рыбка.
— Нашла себе аквариум, — невольно усмехнулся Порнов, разглядывая симпатичную пленницу. — На данио-рерио похожа; размером, правда, с вуалехвоста… или с золотую рыбку. Ишь, смотрит…
Рыбка и впрямь подплыла к стенке «аквариума», глазела на Порнова и беззвучно разевала рот.
— И взмолилася рыбка: отпусти меня, старче, в море, — сказал Порнов и приноровился выплеснуть в ручей воду вместе с рыбкой. — Так, кажется, у Пушкина?
— Двоечник ты, Порнов, — печально заметила рыбка. — Уж Пушкина мог бы наизусть знать… Как это:
Шлем выскользнул из рук Порнова и, подняв фонтан брызг, плюхнулся в воду; ноги Порнова подкосились, и он без сил опустился следом; спазм сжал горло.
— Жива, — только и смог прохрипеть он. — Ну, слава те, господи…
Толком прийти в себя ему не дали.
— Немедленно выключи передатчик, — голос Мич, слегка искаженный динамиком, звучал спокойно и уверенно. — Эскадра прямо над архипелагом; в любую секунду нас могут запеленговать.
Если у тебя исправен компьютер, свяжись со мной на внутренней частоте и дай пеленг; я буду знать, где тебя искать, а Лео — нет.
Если компьютер неисправен — отремонтируй его; мне не к спеху, могу подождать…
— Как это — не к спеху; как это — подождать?! — все еще перхая, изумился Порнов; зачерпнул горсть воды и прочистил горло. — Ты как… Т-т-ты где?!!
— Не беспокойся; я в полном порядке, — скороговоркой выдала Мич. — Займись собой; чини компьютерную связь. Все, конец; а то запеленгуют…
Да! Не забудь хорошенько припрятать лоскут ткани, что я тебе подарила, — сожги, утопи или зарой в землю. Он продукт ментальной технологии; при ментоскопировании поверхности его могут засечь…
Голос стих; лишь журчание ручья да далекий гул вулкана нарушали тишину. Порнов как-то сразу ослабел; тело выше пояса стало ватным и холодным, руки заледенели.
— Она мне подарила, — вяло сказал он, сжимая-разжимая кулаки и не чувствуя пальцев. — Видать, это нынче называется «подарить».
Тут же его бросило в жар; он вновь стал ощущать горячий до испарины мир вокруг; и прежде всего — свое сердце; оно бухало так, что голова взрывалась от звона.
— Две перегрузки; плюс истощение; плюс температурный дискомфорт; плюс постоянный стресс… Тут и слон бы с инсультом слег; а у меня, чай, шкура потоньше будет. Релакс, релакс; расслабься, парень. Говорят, от счастья не умирают; ска-а-азки!
Но ничего; отлежался-отдышался; полегчало. Хотя пульс колотил где-то под сто двадцать, звон в ушах постепенно исчез, нахлынувшая было хмарь рассеялась.
— Что она там про платок говорила? — шатаясь, словно пьяный, он неверными шажками вышел на берег и подобрался к скафандру. Во время стирки он совершенно забыл про содержимое кармана; вновь болезненно переволновавшись, засунул в карман руку и вытащил наружу голубой лоскут с драгоценной таблеткой. Микрокомпьютер плохо гнущимися пальцами засунул поглубже в карман; лоскуток же, по примеру краба, закопал в песок и для надежности придавил камнем. Затем осторожно полез в подсохший скафандр; словно в качестве компенсации за происшедшее, здесь его ждали сплошь позитивные эмоции. Подкладка скафандра была прохладной — заработал кондиционер; на запястье бодро светился зеленый глаз дисплея.
— Чем порадуешь? — гоняя курсор крошечными кнопками, Порнов вывел на экран меню диагностики. — Так, радио ожило; это я уже понял — раз Мич прорезалась. Схема герметизации восстановилась — теперь можно будет в шлеме спать, не боясь, что голову откусят; и карманы не будут почем зря расстегиваться.
— Что у нас тут еще? — Порнов кнопочкой перелистнул страницу на экране; здесь строчки были желтые. — Система жизнеобеспечения — на «троечку»; вода будет регенерироваться, но в час по чайной ложке.
И, наконец, — что у нас в некрологе?
Красная строчка на дисплейчике появилась всего одна; но Порнов не преминул состроить ужасно постную мину.
— Кибер прочно сдох, — выразился он кратко и емко. — Ни тебе внутренней связи, ни тебе прочих компьютерных наворотов.
Где-то, видимо, еще замыкание осталось, — рассуждал Порнов. — Попробовать, что ли, снова скафандр прополоскать? Идея неплохая; надо только проверить, сколько у меня энергии осталось…
Порнов подвигал кнопками; постное выражение его лица через кислое плавно перетекло в угрюмо-несчастное.
— Баста, карапузики, кончилися танцы, — мрачно произнес он, наблюдая практически пустую шкалу расхода энергии. — Какой компьютер, какие навороты… Максимум через сутки батарея сядет полностью, немедленно откажет кондиционер — и пиши пропало. Будет этому вуалехвосту на завтрак если не жареный Порнов, то уж вяленый — точно; и речка никакая не поможет.
— Тьфу ты, и угораздило меня так батарейки разрядить, — забыв, что ему не следует волноваться, переживал Порнов. — Их же обычно на полгода хватает. Там, правда, еще подзарядка от фотоэлементов идет, от термобатарей, от солнечных экранов, которыми весь скафандр облеплен. А у меня и с солнцем — проблемы; и фотоэлементы, — он с сожалением глянул на взлохмаченную грудь скафандра, — целые, наверно, лишь на заду остались…
Выход один: в течение этих суток найти в окрестностях ванну спирта. Прополощу скафандр; а если и это не поможет — напьюсь до чертиков и в ванне же утоплюсь!..
Ладно, шутки — шутками, а хотя бы стакан алкоголя — любого, этилового, метилового, изопропилового — изобрести в ближайшее время надо; эх, был бы кибер исправен, он бы мне тысячу и один способ предложил, как спирт добыть; а так — замкнутый круг получается: без компьютера — нет спирта, без спирта — компьютера.
Порнов полежал — посоображал; залез в карман и вытащил блестящую таблетку.
— Вот у меня еще один компьютер есть; ему никакой спирт не нужен. Зато ему компрессор нужен; а компрессор добыть, пожалуй, будет посложнее, чем ванну спирта…
Или нет? — спросил Порнов сам себя и даже завозился на песке от удовольствия; он уже знал правильный ответ.
— Как все Робинзоны в таких случаях поступают?
Именно: пришла пора клад искать!
И верно, в нескольких километрах отсюда ждало своего часа повисшее на дереве кресло-катапульта; содержимое его карманов и контейнеров могло легко решить все нынешние порновские проблемы.
— Одних питательных таблеток полкило, не меньше; из каждой, стоит бросить ее в пресную воду, здоровенная пицца получается; или там черничный пирог, — у Порнова рот наполнился слюной. — А тут живешь впроголодь; кокосы какие-то, яйца печеные…
План у Порнова был простой: он собирался подняться до вулкана и взять влево на километр-другой. «Уж если я тут ручеек в траве нашел, то мимо десятиметрового купола наверняка не промахнусь. В конце концов, залезу на дерево, прицелюсь поточнее».
Единственно, что слегка смущало Порнова, так это приближающийся вечер. Он прикинул расстояние, свои ходовые способности — времени получалось в обрез.
— Утром поем и двинусь в дорогу, — решил он. — Сегодня выходить рискованно; без карты, без знания местности заплутаю еще впотьмах. Через пару часов точно стемнеет, только и успею, что до вулкана дойти, да обратно вернуться. Лучше я сейчас вокруг осмотрюсь; как ни крути, пока кресло не нашел, надо держаться поближе к реке…
«Стоит ли на ночь глядя забираться в незнакомые дебри?» — осторожно пискнул голос благоразумия.
— Подумаешь, темнота; в шлеме должен быть прибор ночного видения, инфравизор.
Колпак с рыбкой все еще стоял на берегу.
— Миль пардон, — объявил Порнов и вытряхнул рыбку в воду.
Вытряс из шлема воду и нахлобучил его на голову. Потрогал кнопки на запястье; мир вокруг погрузился в зеленую мглу. Порнов посмотрел себе под ноги; в ярко-синей полосе воды горело красное пятнышко рыбки.
— Инфравизор, по крайней мере, работает, — удовлетворенно заметил Порнов. — Другое дело, что батарейки экономить надо; буду пользоваться прибором, только когда уж совсем стемнеет.
Говоря так, Порнов шел по берегу быстрым шагом; он все же собирался вернуться домой засветло. Вначале русло ручья было каменно-песчаным и идти было легко; однако через полчаса на пути Порнова оказался обширный глинистый вывал. Оскальзываясь и пачкаясь, Порнову пришлось спуститься в воду и некоторое время идти против течения, поднимая облака мути.
Лесная полянка осталась далеко позади; справа теперь громоздились темно-серые, как небо, пологие склоны двух вулканов-побратимов. Высота их была примерно одинакова и достигала полкилометра; макушки обоих окутывали венчики дыма; этот же дым вырывался еще в нескольких местах из склонов гор; почва под ногами заметно дрожала.
Речка постепенно мелела; тут и там на склонах виднелись питающие ее ручейки; вскоре само русло сузилось до размеров самого большого из них.
— Даже не знаю, что и делать, — взглянув на небо, сказал Порнов. — С одной стороны, пора поворачивать, как раз к темноте вернусь. С другой стороны, может, здесь заночевать? Все завтра идти меньше…
Он был очень доволен походом; до самого последнего момента он опасался, что река кипящей магмы преградит ему путь. Почуяв скорый финал своим мученьям, Порнов принялся карабкаться вперед и вверх по склону. Башмаки скользили по осыпающемуся градом щебню; растущие порознь колючки так и норовили впиться в беззащитный средний палец; Порнов старался цепляться за камни одной левой рукой. Он больше смотрел под ноги, чем вперед; поэтому, когда Порнов в очередной раз поднял голову, радости его не было предела; джунгли перед ним распахнулись обширным зеленым клином, отсюда и до океана.
— Ну вот, и на пальму лезть не надо…
Все в нем пело и ликовало; сдерживая улыбку и преувеличенно внимательно глядя под ноги, он из последних сил преодолел еще сто метров.
Стряхнул перчатки и, выпрямившись во весь рост, прочно утвердился на почве. Так, наверное, стоял Суворов на вершине побежденных его армией Альп.
С этой точки весь лес был перед Порновым, как на ладони; ни на йоту он не сомневался, что прямо перед собой обнаружит яркое белое пятно парашюта; завяжи Порнову сейчас глаза, он бы безошибочно указал на него рукой.
Предвкушая это, Порнов медленно поднял глаза и взглянул на лес. Наметившаяся улыбка, странно искривив уголки рта, исчезла без следа; пытаясь заставить челюсть не дрожать, Порнов несколько раз хватил воздух, широко открывая рот; глаза вдруг заслезились, и он быстро протер их тыльной стороной ладони.
— Да ну вас всех к лешему! — с чувством заявил он и, хрустя вылетевшим из-под ног щебнем, без сил опустился на склон горы.
Глаза его безучастно смотрели вперед; там, где должен был белеть купол парашюта, в дыму и чаду пролегала теперь красная лента магмы. Еще одна огненная река проложила себе новое русло; и русло это проходило точно через место падения кресла-катапульты.
Горевал Порнов недолго — некогда было; уже изрядно стемнело, а ночевать на крутом склоне ныне ему совсем не улыбалось.
Порнов, осыпая груды щебня, скатился вниз; он изрядно устал, карабкаясь по косогору, и теперь шлепал прямо по ручью, подымая фонтаны брызг.
«Будь река глубже, лег бы и плыл, куда глаза глядят, — размышлял Порнов. — Без кресла мне верный каюк; какой смысл рыпаться…»
В таком вот сумеречном настроении он добрался до привала. Ноги Порнов уже волочил едва-едва; на башмаках кирпичами налипла жирная глина. Опасаясь, что к утру она застынет коркой, он принялся соскребать ее руками; получился изрядный ком.
Наблюдая, как меркнет небо, Порнов бесцельно мял глину в руках; от воды глина стала мягкой, как пластилин, как горячий воск. Он что-то нервно бормотал себе под нос, разрывая пополам податливую массу и комкая ее обратно.
Бормотание его становилось все громче; наконец, Порнова прорвало. Он вновь сердито выкрикнул: «Да ну вас к черту!» — и, держа ком в одной руке, саданул по нему другой. Ударил изо всей силы, так, что коричневая жижа брызнула на скафандр. Разъярясь окончательно, Порнов принялся молотить ни в чем не повинный кусок глины; лишь ошметки полетели во все стороны.
Глухие чмокающие удары прерывались хриплыми возгласами: «На, получи! Вот тебе!»
Кого Порнов видел перед собой в этот момент, остается только догадываться.
Он пришел в себя, лишь когда в руке остался расплющенный блин размером в ладонь.
— Что это на меня накатило? — с неудовольствием заметил он. — Совсем нервы ни к черту стали; спишут тебя, приятель, с корабля по статье.
Усмехнулся и добавил:
— Если выживешь, конечно. В чем я лично очень сомневаюсь.
Он бросил глиняный диск на песок и неодобрительно осмотрел испачканный скафандр.
— Не стирать же его на ночь глядя; опять что-нибудь отключится. Ладно, похожу пока так…
Он не удержался и закончил:
— Как говорится, мертвые сраму не имут.
После вспышки бессильной ярости его охватило гибельно-веселое настроение.
— Шарабахнуть бы сейчас граммов сто; и снять бы стресс окончательно, — заметил он. Зачерпнул шлемом воды, напился. — С утра насшибаю кокосов и поставлю брагу, — он покрутил шлем в руках. — Все равно от тебя пользы никакой; будешь жбаном.
В темноте подступившей ночи раскричались невидимые птицы; к журчанию воды и гулу вулкана прибавилось самое разное щебетанье, чириканье и курлыканье.
— Рай, да и только, — сонно прошептал Порнов, надевая шлем и откидываясь на спину. — В детстве все завидовал Робинзону Крузо; мечтал попасть на необитаемый остров… У бабушки в деревне поставил палатку в саду и жил там один среди яблонь и вишен; все жалел, что не пальмы. А тут — на тебе: и пальмы, и кокосы… и такая непруха. Не-ет, завтра схожу еще раз вдоль речки к парашюту, посмотрю, может, что уцелело.
И, совсем успокоившись, Порнов заснул крепким сном мученика-праведника.
Под утро ему приснилась очередная любовная сцена; правда, в отличие от предыдущей, при пробуждении она не стерлась из памяти полностью; оставшийся кусочек, впрочем, носил не сексуальный и эротический характер; словно в довершение к вечерним мечтаниям, он имел явную алкогольную направленность.
Уже проснувшись, Порнов полежал минуту с закрытыми глазами: еще раз просматривал короткий видеосюжет.
…Лицо женщины все так же скрыто от него прядями длинных волос; зато в моменты наибольшего сладострастия, когда тело ее выгибается, словно лук, ему становятся видны выходящие на секунду из воды крупные груши ее грудей; струи воды стекают с них, и Порнову кажется, что это соски ее в оргазме дали столько влаги.
Руки его соскальзывают с ее полного круглого зада, скользят по влажным бедрам и охватывают груди; нежно ласкают и мнут…
Полупрозрачная белесая жидкость приходит на смену воде; Порнов подставляет под нее невесть откуда возникший бокал из странного золотистого хрусталя и наполняет его мутной влагой; что-то подсказывает ему о неведомой опасности, таящейся в этом напитке; но, подчиняясь лишь неписанному закону алкогольного братства — «Нам — что пулемет, что водка — лишь бы с ног валило» — он храбро подносит бокал ко рту и залпом выпивает его…
— Приснится же такое, — пробормотал Порнов, поднимаясь на ноги. — Вместо того, чтобы женщин любить, я их доить принялся…
Под пяткой хрустнуло; Порнов убрал ступню, поднял с песка две половинки разломавшегося диска и с интересом принялся их разглядывать. Поверхность обломков была гладкая, чуть ли не блестящая; ни трещинки, ни выщербинки Порнов, как ни искал, не обнаружил. Кромка глиняной пластинки была твердая, как кремень; Порнов для пробы распилил ей веточку кустарника.
— Настоящая керамика, — восхитился он, — Хрупкая вот только.
На обратном пути, если все будет хорошо (как хорошо — Порнов пока даже думать боялся), надо будет глины набрать; надоело уже с рук есть… Тарелочек налеплю, кружечек; брагу вот, опять же, хотел поставить… Пойду вечером яйца печь — заодно и горшки обожгу; глина, вроде, подходящая; и дело не особо хитрое.
У Жюля Верна герои именно с этого начинали; а закончили чем — гидроподъемником и телеграфом. Правда, им остров специальный попался; да плюс времени было — вагон и маленькая тележка… У меня же всего — впритык; если Мич не объявится, уже вечером буду знать, сколько мне жить осталось.
Следовало торопиться; наскоро позавтракав парой сырых яиц, Порнов прихватил шлем и двинулся вверх по речке. Голод гнал его вперед; он шел быстро и уже через час преодолел распадок.
Кровавая борозда лавы стекала по склону, сжигая все на своем пути. Дым пожарища застилал землю внизу.
— Плохо дело, — заметил Порнов. — Я-то думал, за ночь уже все прогорит. Придется шлем надевать, фильтры и обогатители включать; а это еще расход энергии.
Сколько мог, он спускался по склону со шлемом в руках; однако вскоре дышать стало совсем нечем.
— Буду по лесу в скафандре ходить, — нахлобучивая шлем, усмехнулся Порнов. — Еще бы ружье для подводной охоты; вылитый капитан Немо.
Внутри дышалось не в пример легче; дырку в пальце Порнов предусмотрительно залепил глиной.
Он покрутил головой, привыкая. Окружающее изменило цвет на пеструю сепию; светоусилители позволяли видеть даже в густом дыму; впрочем, Порнов старался экономить энергию и самые задымленные места старательно обходил.
Вначале он двигался по возможности ближе к булькающей огненной реке; рядом с ней давно выгорело все, что могло; но, отойдя примерно на километр от вулкана и вплотную приблизившись к предполагаемому месту падения кресла, Порнову поневоле пришлось углубиться в лес. Заостренные дымящиеся черно-белые стволы преграждали ему путь; хрупкая вязь сгоревших лиан рассыпалась в пыль под ногами; Порнов устал крутить головой, боясь провалиться в засыпанную пеплом яму и в то же время выискивая на обугленных стволах следы кресла.
В сотый раз он пожалел, что компьютер скафандра неисправен; уж тот бы наверняка запеленговал в этом хаосе даже маленький кусочек пластмассы или металла.
Время летело неумолимо; и через час блужданий по лесу Порнову стало казаться, что с креслом придется распрощаться навеки.
«Похоже, по закону подлости, магма прошла прямо по дереву, на котором висел парашют; если так, кресло погребено сейчас под метровым слоем расплавленного камня; ничего не скажешь, солидное надгробие его останкам… и моим надеждам».
Впору было вновь впасть в уныние, но, верный своему лозунгу «Пропадать — так с музыкой», Порнов переключил воздухоснабжение на чистый кислород. Сделав несколько глубоких вдохов-выдохов, он как следует провентилировал легкие и с утроенной энергией принялся рыскать по лесу; теперь он смотрел только под ноги, искал обломки.
И через несколько минут налетел на засыпанный пеплом огрызок стальной трубки; из-под слоя пепла тот едва светился желтым пятнышком.
— Ага, попался; теперь я знаю твой цвет! — Порнов изменил спектр светоусилителя; металл засиял под пеплом, как апельсин на снегу.
Порнов поднял железку и осмотрел со всех сторон; это был фрагмент одного из трубчатых поручней.
— Похоже, Гефест добрался-таки до моего кресла, — крутя в пальцах причудливо изогнутую, изорванную по краям трубочку, заметил Порнов. — Видимо, от жары воспламенились остатки горючего в реактивном приводе катапульты. Даст бог, найдем что-нибудь посерьезнее…
Он принялся прочесывать пепелище зигзагами; вскоре его багаж пополнился еще несколькими стальными фрагментами кресла.
Последний из обломков скреплялся с обугленным куском пластика.
— Уже веселее, — заметил Порнов, подстраивая спектр под бирюзовый цвет пластика. — Металл пока побоку, кресло на девяносто процентов из пластмассы…
К исходу второго часа он натаскал изрядную кучу пластмассовых обломков; рядом лежал спекшийся ком из строп и полотнища парашюта. Самым ценным из найденного был уцелевший верх спинки кресла; в кармане на нем Порнов обнаружил коробочку с красным крестом на крышке.
— Это не значит совсем ничего, — бормотал он, разглядывая оплавленные грани аптечки. — Кроме того, что, возможно, мы будем жить…
Насколько он помнил, контейнер «Первая помощь» содержал, кроме вакцин и сывороток, ряд стимуляторов, способных если не поднять мертвого из могилы, то уж не дать умереть тяжелораненому — точно, до прихода помощи поддерживая жизнь в нем несколько суток.
— Неделю; не меньше! — вслух уверенно сказал Порнов, бережно перекладывая коробочку себе в карман.
С прочим содержимым многочисленных карманов кресла дела обстояли похуже; Порнов нагреб целую горсть стальных таблеток, капсул и пилюль; но на всех виднелись столь отчетливые следы огня, что надеяться особо было не на что.
— Главное, чтобы хоть один компрессор зафурычил, — с надеждой в голосе заметил Порнов, ссыпая все это добро к себе в нагрудный карман. — Три штуки нашел; не может быть, чтобы все три были дохлые…
На всякий случай он постучал по обугленному дереву рядом и принялся рассортировывать найденные обломки.
— Нет худа без добра, — говорил он, выуживая из груды пластика хитросплетения трубочек, моторчиков и шестерен. — Не разлетись кресло на кучу запчастей, фиг бы я его отсюда упер; двести кило, и это без парашюта. А так в несколько приемов перетаскаю; сегодня возьму самое ценное. А то кто этот вулкан знает, куда он завтра свою реку повернет…
Кучка отобранного для немедленной транспортировки неумолимо росла; закончив ее выкладывать, Порнов потянулся почесать загривок, наткнулся рукой на шлем, чертыхнулся и принялся тыкать пальцем кнопки на запястье.
— Прямо как ребенок, дорвался до игрушек, — еще раз выругался он; ресурсы скафандра были на исходе. — Пора уносить ноги; иначе задохнусь — никакие лекарства не помогут…
— Где бы сумку найти, чтоб весь этот хлам сложить?
Порнов попытался смастерить мешок из парашюта, но лишь запутался в стропах и чуть не связал себя по рукам и ногам.
Оборвать крепкие шнуры не получилось; Порнов нацепил на длинную жердь самый длинный отрезок стальной трубы и нагрел ее до красноты в магме.
— Вот и паяльник готов, — сказал он, пережигая стропы дымящимся стержнем. — Лужу, паяю, ЭВМ починяю…
Ему пришлось еще дважды сбегать к природному горнилу, прежде чем удалось выкроить из спекшейся массы парашюта сравнительно ровный кусок. Переложив на него свою добычу, Порнов связал углы материи; захлестнув мешок сверху жгутом из строп, он получил ручку для переноски.
Взгромоздил на себя свежеиспеченный «сидор»; закряхтел под весом — «сорок кило, не меньше» — и, пошатываясь, побрел прочь из леса; индикатор на руке показывал полную разрядку батарей.
— Лишь бы энергии до вулкана хватило; там можно будет шлем снять; все какая-никакая экономия…
Дышать становилось все труднее; с каждой минутой фильтры работали хуже и хуже.
— А тут еще мешок этот, — пыхтел под тяжестью Порнов, — бросить его, что ли… не донесу!
С великими мучениями он добрался до лесной опушки; дым от пожарищ больше не застилал взор, и Порнов попробовал поднять забрало шлема; но в легкие хлынула такая волна горячей химии, что он тут же опустил его обратно. Не лучше обстояли дела и с самим скафандром; Порнова то бил озноб, то бросало в жар; кондиционер барахлил вовсю, сколько Порнов ни прижимал ладонь к боку.
— Ничего, мне бы только до воды добраться, — шептал Порнов. Он вытащил из кармана аптечку, потряс; внутри что-то перекатилось. — Сяду на пенек, съем пирожок.
Он спрятал коробочку и двинулся дальше.
— Почему путь домой всегда длиннее, чем дорога в гости, — думалось ему. — Сюда шел, в пять минут добежал; а тут плетусь и плетусь…
Ручей змейкой вынырнул под ноги; Порнов открыл забрало и принюхался; решил — дышать можно, опустился на колени и принялся жадно глотать воду. Вытер губы, уселся и пристроил на колене аптечку; вытащил загодя припасенную стальную пластинку и принялся ковырять обожженную пластмассу.
— Надо было тем же «паяльником» ее разрезать! — сообразил он. — Как всегда, русский мужик задним умом крепок!
В руках его хрустнуло, и крышка аптечки отлетела прочь; Порнов даже не посмотрел, куда; взор его был прикован к разноцветному содержимому коробки. Капсулы и пакетики сверху сплавились в однородную массу, однако под ней Порнов обнаружил пилюли, имеющие вполне товарный вид.
— На прививку, первый класс, — заявил он и выудил из коробочки черную с желтым капсулку. — Так, первым делом стимулятор ЦНС и анаболик в одном флаконе. — Он проглотил капсулку и запил пригоршней воды.
— Трум-туру-рум, совсем другой коленкор! — Порнов задрал голову в небо и минуту шевелил губами, вспоминая на память цвета всех капсул.
— Мышечный форсаж, двое суток, голубая с розовым. — Голубая капсула полетела в рот.
— Термостабилизатор, можно сутки голому на снегу спать; с жарой, надеюсь, тоже проблем не будет; красно-оранжевая.
— Так, что еще? Биоблокада, бело-зеленый, — вперед; черт его знает, какой я тут дряни наелся… Кстати, о еде, энергайзер, бирюзовенький ты мой, ау!.. Ах ты, напасть какая, спекся энергайзер. Ну ничего, запущу компьютер, — нынешний Порнов ни на йоту не сомневался, что он это сделает, — уточню, будет ли от тебя прок в таком виде…
— Хватит на сегодня, — он утряс оставшиеся капсулки обратно, поискал отлетевшую крышечку и с трудом приладил на место.
Таблетки работали вовсю; прыгая по склону, как заправский муфлон, Порнов молнией домчался до своего пристанища. По дороге он набрал глины и явился к привалу, держа в левой руке мешок, а в правой — здоровенный глиняный ком размером едва ли не больше шлема.
Усталости при этом Порнов никакой не чувствовал; наоборот, его обуревала жажда деятельности.
— С этих стимуляторов есть хочется прямо зверски, — заявил он, моментом прикончив последние два яйца. — Попробовать, что ли, энергайзер? Обычно одна пилюля позволяет неделю без пищи обходиться; мне так много ни к чему, мне бы день продержаться да ночь простоять…
Он вынул из заветной коробочки разноцветную пластинку и отломил от края маленькую крошку; положил ее на язык — и, скорчив зверскую гримасу, почти тут же выплюнул на землю; крупица оказалась сродни лимону или уксусу, кислой до безобразия.
Отплевавшись и прополоскав рот, Порнов обнаружил, что вкусовой шок на время отбил чувство голода.
— Надо будет растворять эту кислятину в воде и пить понемногу, — заметил он.
Покончив таким образом с «ужином», он принялся исследовать найденное на пепелище добро; капсулы компрессоров буквально жгли ему карман.
Порнов взял в одну руку свою таблетку, в другую — наиболее сохранившуюся капсулу и с изумлением обнаружил, что у него трясутся кончики пальцев.
— Вот тебе и медицина! — удивился он; усмирив дрожь, он аккуратно свел руки; приборы соединились, образовав некое подобие гриба с плоской шляпкой и выпуклой ножкой; Порнов даже услышал характерный «чмок»; сопло компрессора вошло в форсунку микроЭВМ; но это было все, что произошло.
— Ну же, — взмолился Порнов и зачем-то потряс «грибок».
Никакого результата; очевидно, компрессор был неисправен.
В исправности своей таблетки Порнов не сомневался; тут же он опробовал ее на оставшихся капсулах. Вышло ничуть не лучше, с последней таблетка даже соединяться не захотела.
В другой раз это необычайно расстроило бы Порнова; но не в нынешнем полуэйфорическом настроении. Отложив заведомо неисправную «пилюлю» в карман «для брака», он внимательно осмотрел две оставшиеся; ту, которая выглядела получше, надежно припрятал; другую же еще несколько раз соединил-разъединил с таблеткой; каждый раз слышался характерный «чмок».
— Ну вот, сопло, вроде, исправно, — сказал он удовлетворенно. — Что ж, я к нему насосик какой-нибудь да не приделаю?!
И если с утра голод подсказывал ему посвятить день изготовлению посуды, то теперь ход мыслей его коренным образом изменился; самым безотлагательным занятием ему представлялся поиск пропавшей девушки.
— Без борща и мяса в горшочках я первое время как-нибудь перебьюсь, — убеждал себя он. — И на одних кокосах можно жить; вот выручу Мич, тогда и пошикуем.
С огнем у нас вот только плохо, — посетовал он. — То густо, то пусто; сегодня придется еще к горе сходить, поклониться богу огня.
О том, что Мич необходимо было выручать, у Порнова также не было никаких сомнений; кратковременное появление ее в эфире свидетельствовало о нависшей над ней опасности.
— Да она и сама это говорила, — припомнил Порнов. — Мол, долго говорить не могу, надо скрыться… Интересно, от кого? Сверху, вроде, никто не спускался; а зверей ей в скафандре можно особо не бояться… Разве что опять циклопы какие-нибудь на этом острове живут; подобрали ее на берегу, пока я в отключке валялся, и принялись за свое — мозговую ауру высасывать…
Может, стоит не электроникой заняться, а бревно острить? Тогда я не Робинзон получаюсь, тогда уж скорее Одиссей какой-то…
Да нет, она же ясно сказала, все в порядке; ну, значит, не циклопы, а еще кто-нибудь… Мало ли в Бразилии донов Педро; и не сосчитать! Окружили ее и ищут, а она спряталась и ждет меня; и компьютерная связь для этого нужна, чтобы не засекли; так что, получается, у циклопов еще и радиопеленгаторы есть? Странно все это…
Рассуждая так, Порнов незаметно для себя проделал путь до лавового языка и обратно. В одной руке он держал факел — горящую ветку, в другой — еще пук таких же прутьев. Для нынешних его замыслов ему требовался огонь под рукой; нельзя же было каждый раз бегать за ним к вулкану.
Он донес первородный пламень до своего первобытного стойбища; развел костер на берегу, разложил на куске ткани пластмассовые и металлические обломки; минуту задумчиво перебирал их. Внимание его привлек толстый и длинный пластмассовый цилиндр. «Похоже на гидронасос, — Порнов повертел цилиндр в воздухе, пытаясь представить его расположение в кресле. — Регулировка наклона спинки или еще что… Конечно, одно дело — масло качать, другое — воздух; впрочем, нам особо сильное давление и не нужно, трех атмосфер хватит!»
Из цилиндра торчала оборванная и сплющенная на конце трубка; она была сделана из мягкого металла, и Порнову не составило труда разжать ее края; из трубки сразу же начало вытекать масло. Смотреть, как пропадает добро, он не мог; воткнул цилиндр в песок трубкой кверху; из остатков парашюта вырезал небольшой лоскут и на огне склеил из него пакетик; после чего перелил туда масло из насосика. «Думаю, придет и твоя очередь», — он тщательно завязал горловину кулька стропой и отставил самодельный бурдюк с маслом в сторону.
— Так, чем дуть, у нас есть, — вновь принимаясь перебирать обломки, сказал Порнов, — теперь бы еще батарейку какую…
Увы, с этим ему повезло меньше; все найденные им батареи и аккумуляторы были безнадежно повреждены; стальные бока их были раздуты и разорваны.
— Похоже, от жары в них электролит вскипел, — констатировал Порнов. — Вот они и полопались.
Он и не думал унывать; порывшись в куче, вытащил наружу обломок пластика, больше смахивающий на кусок угля, и тщательно протер его.
Из обломка торчал вал электрического моторчика; на валу крепко держался куцый стальной рычажок.
— Очень кстати, — Порнов удлинил рычажок длинной трубкой; хвост ее изогнул под прямым углом; получилось нечто, похожее на педаль велосипеда; осью был вал двигателя, а педалью трубка.
Крепко прижав моторчик к земле, он с усилием провернул «педаль»; между обрывками проводков затрещали желтые искорки электрических разрядов.
— Дарагая, сэгодня будэм спат са свэтом, — к месту вспомнил анекдот Порнов. — Свэт, заходи…
Он еще покрутил рукоятку, радуясь бегающим трещащим огонькам; потом положил свою игрушку рядом с насосом и вытащил из кармана капсулу компрессора.
— Моторчик даст нам фазу, насосик будет качать воздух, от тебя же мне нужна одна лишь пипка, — Порнов погладил пальцем верхушку «желудя». — Самому мне сопло ни за что не смастерить; а дура-таблетка ни с чем другим дружить не захочет!
Порнов повертел капсулу в руках, пристально ее разглядывая; тонкий шов опоясывал желудь поперек, отделяя насос компрессора от его электронного управления.
— В принципе, мне только верхушка нужна, — заметил Порнов, — но как ее в этих условиях отпаять — ума не приложу. Можно, конечно, в костер бросить, но костер даст температуру градусов в четыреста максимум; а мне надо раза в два больше; да и покорежит ее…
Размышлял он долго; чесал затылок и бормотал себе под нос.
Наконец придумал:
— Помнится, в старину каторжники одной спичкой железные прутья решеток пережигали; свернут бумажку тоненькой трубочкой и дуют на огонь; этакая кислородная горелка получается…
Не откладывая дело в долгий ящик, Порнов принялся тут же мастерить придуманное приспособление.
Несколько раз он скручивал провода насоса и мотора, подбирая нужную комбинацию методом тыка.
— Теперь бы еще изоленты кусок, — соединив провода, как надо, сказал он. — При такой влажности у меня вечно что-нибудь замыкать будет…
Смекалка и тут его не подвела; отрезав от парашюта ленту, он расплавил ее на огне; получилась густая тягучая масса. Порнов обмазал ею места соединений; застыв, пластик образовал вполне пристойную изоляцию.
Вновь покрутив рукоять, Порнов убедился, что из трубки насоса идет ровная струя воздуха; конечно, диаметр трубки был слишком велик, но, облепив той же глиной тоненькую соломинку, Порнов получил вполне подходящее сопло; вырывающаяся из него струя воздуха при самых быстрых оборотах рукояти уже шипела и рыла песок.
— Мне бы еще сюда золота или серебра, я бы таких фитюлек из них наделал, — любуясь своей работой, произнес Порнов и добавил мечтательно: — Все бы туземные девушки моими были…
Сказав это, он тут же слегка напрягся в ожидании морального подзатыльника или там позыва рвоты; постоянное соседство со своей изрядно ревнивой подружкой приучило нашего вольного когда-то героя тщательно подбирать не то что фразы, но и мысли.
К радости его, конечно же, никакой кары не последовало; Мич находилась далеко, и ей, видать, было совсем не до него; на какое-то мгновение Порнов испытал блаженство от привалившей вдруг свободы; впрочем, вскоре совестливая его натура взяла верх, и от короткого счастья не осталось и следа.
«Девочке, может, сейчас руки-ноги крутят, а ты тут ликуешь; и не стыдно тебе?»
«Стыдно!» — с готовностью отвечал сам себе Порнов; руки его между тем прилаживали желудь компрессора перед форсункой.
«Немного, средне или очень?» — продолжал нудить внутренний голос.
«Очень!» — заученно ответствовал Порнов, тщательно зажимая капсулу соплом вниз между двух массивных стальных коробок-батарей.
«Больше не будешь?» — не унималась совесть.
«Всем молчать!» — мысленно прикрикнул на разбушевавшиеся чувства Порнов. — Тоже мне, второклассник-второгодник; лучше бы придумал, чем мне спичку заменить…
«Веточкой от костра», — ответили хором, объединясь в одно целое, разноликие части порновского «я».
«То-то же», — удовлетворенно подумал он, растягиваясь на животе перед своим плавильным станом.
Возиться пришлось долго, тяжелые железные блоки отбирали от шва слишком много тепла; но Порнов боялся повредить сопло и рисковать не хотел. Не меньше часа ему потребовалось, чтобы разделить желудь пополам; однако по истечение часа он имел две полусферы с ровными чистыми краями.
— Если бы не спешка, — заметил он, жадно вглядываясь в микроскопическое содержимое половинок, — с каким удовольствием я порылся бы в этих крохотульках… Неужто я из трех компрессоров одного рабочего бы не собрал; да на мах!
И, кстати, был бы у меня нормальный прибор, — Порнов все больше проникался новой идеей, — не таскать же с собой эти обломки все время…
Однако новое шевеление в той части его «я», что отвечала за нежные чувства, охладило его инженерный порыв; опасность, угрожающая Мич, заставила его действовать прямолинейно и быстро.
Выломав из трубки насоса глиняную форсунку, он в тугую насадил на трубку верхушку «желудя»; швы для герметичности он замазал все тем же пластиком, расплавив еще один кусочек парашюта; за одним законопатил и дырку в пальце скафандра.
Осмотрев еще раз все сооружение, он прижал к капсуле таблетку; та издала вполне здоровый «чмок».
«Первый транспорт прорвался, — эта фраза повстанцев из «Звездных войн» звучала у него вроде молитвы, — первый транспорт прорвался».
Он взялся за рычаг и принялся его быстро и мерно вращать, не отрывая глаз от таблетки. В первый момент ему показалось, что все его усилия пропали зря; таблетка и не думала расти в объеме.
— Возьми себя в руки; два оборота в минуту — больше не надо, — уговаривал он сам себя; руки сами начали раскручивать рычаг так, что он гулял в его руках; Порнову пришлось сделать над собой изрядное усилие, чтобы выровнять скорость вращения. — Во-первых, не масло, а воздух; во-вторых, ток не тот, насос не родной… да много, много всего…
Какое-то время он крутил рычаг, закрыв глаза, с тем, чтобы, открыв их, сразу заметить хоть небольшую, но разницу в размерах таблетки.
Неожиданно Порнов услышал странный глухой стук; он осторожно, одним глазком, глянул вперед.
На песке боком лежал пухлый серый куб с ребром сантиметров в двадцать; гуляющий по берегу сквозняк повалил его, вывернув в сторону его насест — тонкую трубочку насоса.
— Ур-р-ра, заработало! — не своим голосом завопил Порнов, на сей раз с трудом удержавшись, чтобы не бросить рукоять и не захлопать в ладоши.
Теперь куб рос, словно на дрожжах; одна из его граней вдруг провалилась внутрь, образовав выдвинутую вперед клавиатуру; плоская вначале, вскоре она покрылась ровными рядами клавиш; с едва слышным шуршанием они проклевывались из плоскости все больше и больше.
— Как зубы дракона в легенде о Золотом Руне, — сказал Порнов, неустанно вращая рычаг. — Те ребята поднимались такими же стройными рядами… Каюк бы Тезею, если бы не подруга. Держись, дорогая, я уже на полпути к тебе; вот только доведу клиента до кондиции… До какой? До нужной.
Как обычно, по случаю очередной маленькой победы Порновым овладело хорошее настроение; он шутил и балагурил, пока и впрямь не раздул компьютер до нужных размеров. В итоге получилась угловатая конструкция, похожая на распахнутый чемодан; и по габаритам в том числе; плоский экран — стоящая вертикально продолговатая крышка чемодана — был не меньше метра по диагонали.
В запале Порнов попытался подсоединить насос к остальным таблеткам; однако из всей коллекции удалось запустить лишь химлабораторию, да и ту с грехом пополам; соединив вплотную брусок лаборатории с компьютером, Порнов обнаружил, что половина гнезд и отверстий на анализаторе не реагирует на нажатие; наконец, сунув в одно из них палец, Порнов почувствовал крошечный болезненный укол; тут же на экране компьютера перед ним появилась его физиономия — фотография из личного дела; она сразу отъехала вбок и вверх; компьютер принялся заполнять экран строчками медицинского рапорта; вся оставшаяся поверхность дисплея была покрыта изображениями порновских внутренних органов.
— Жив-здоров, Иван Петров, — вдоволь насмотревшись на себя в разрезе, сказал Порнов; половины написанного он так и не понял; но догадливому вояке хватило и картинок. — То, что я в полном порядке, я и сам знаю; а вот ты, братец, как себя чувствуешь?
Он запустил все тесты, которые нашел; но и на этом не успокоился.
— Тесты — это ерунда, — авторитетно заявил Порнов. — Плавали, знаем; я сам их писал… А вот какие-нибудь игры у нас есть? Вот «Тетрис» вижу, а что еще?
К своему разочарованию, кроме «тетриса», он нашел лишь еще одну игру, замаскированную под странным именем Тыбдык Тыбдык.
— Цветные шарики какие-то скачут, — пожал плечами Порнов. Он покрутил трекбол, переставил пару шариков и тихо, чтоб никто не услышал, пробормотал себе под нос:
— Полагаю, ты не рассчитывал встретить здесь Епископа?
Епископом называлась новая, совершенно фантастическая игра, написанная гениальным автором, пожелавшим скрыться за псевдонимом Hot Blacksmith, в русской версии — Жар Кузницы. Идея игры была до банального проста; играющий принимал прихожан и отпускал им грехи. Вся прелесть игры заключалась в том, что хитрый хакер Hot Blacksmith сумел найти лазейку в защите БВИ — Большого Всепланетного Информатория, главного земного компьютера, содержавшего в себе досье на все сто миллионов народонаселения Земли и Внеземелья. И теперь вы играли не с компьютерными образами, а с реально живущими на планетах содружества персонажами. Жар Кузницы умудрился залезть даже в святая святых — файлы, составляющие тайну личности и хранящие то, что Мич называла ментальным слепком — всю информацию о характере, скрытых наклонностях, поведении человека. Достоверность создаваемых в игре персонажей была невероятно велика, сидящий рядом с компьютером человек и его образ на экране вели себя абсолютно идентично. Первый сигнал о скрытой в игре угрозе обществу прозвучал из лаборатории, занимающейся декодированием Епископа. Одна из программисток, заподозрив свою коллегу, молодую и симпатичную женщину, в тайной связи со своим супругом, устроила ее электронной копии допрос с пристрастием; на шестом часу непрерывной пытки беспомощная жертва начала заговариваться, а на восьмом — потеряла сознание. Стало ясно, что при изрядном умении и сноровке любой сможет подобрать ключик к психике другого; и если не отправит того десятком специально подобранных и тщательно отрепетированных фраз на тот свет, то визит к психиатру организует однозначно.
После того как не удалось перекрыть лазейку в БВИ, которую Жар Кузницы хитро замаскировал, Епископ был запрещен на всех планетах содружества; в ответ на это злобный хакер выложил для всеобщего обозрения файл с исповедью нынешнего главы Мирового Совета; несколько, казалось бы, совсем невинных вопросов — и перед людьми предстал беспринципный, аморальный дегенерат, всем чаяньям и нуждам человечества предпочитающий молоденьких школьниц, «и лучше сразу двух». Реальному главе Мирового Совета не оставалось ничего, как подать в отставку; Жар Кузницы этим не удовлетворился и пообещал в скором времени выпустить сиквел Епископа — новую игрушку под названием Инквизитор; в ней, кроме хитрых вопросов, арсенал играющего пополнился такими средствами ведения допроса, как дыба, «железная дева», «испанский сапог» и прочими прелестями из арсенала средневековых палачей.
На неуловимого хакера началась настоящая охота; до поры до времени тот решил «лечь на дно» и деятельность свою по распространению Епископа прекратил; подавляющее большинство копий игры удалось уничтожить; однако на дальних рейдерах она нет-нет, да и попадалась. На «Оклахому» ее под великим секретом притащил все тот же Вставалкин; капитан поморщился — но, хорошо представив себе скуку многомесячного перелета, дал «добро». Предупредил только, чтоб экипаж не смел перемывать друг другу кости.
— Но мы не в космосе; значит, уговор не действует. Эх, с каким удовольствием я разделался бы со Вставалкиным, — заметил Порнов.
Вздыхал он больше для проформы; для игры в Епископа нужна была мощь Центральной ЭВМ корабля и ее секстильоны байт оперативной памяти; ничего подобного от «набора Робинзона» Порнов, конечно же, не ожидал.
Впрочем, Порнов расстраивался недолго; теперь, с пуском первой ЭВМ, перед ним открылось новое поле деятельности.
— Речевой ввод, — скомандовал он в динамик на панели. — Анализ обстановки; речевой вывод…
— Состав крови свидетельствует о наличии в организме медикаментозных средств из спаснабора, — произнес из компьютера спокойный мужской голос. — Если он уцелел, просьба развернуть оборудование полностью: систему оптического ввода, манипуляторы; необходим также аварийный передатчик.
— Почему все такие умные, а один я — дурак? — осведомился Порнов.
— Нет ничего; давай так выкручивайся.
— Замер температуры… замер давления… замер влажности, — синхронно с фразой на панели открывались — закрывались круглые, размером с пятак, окошечки, а на дисплее появлялись строчки рапорта.
— Окружающая среда критична для белого человека, — сообщил кибер. — Без скафандра и медикаментов, вне зависимости от еды и питья, потеря сознания через двенадцать часов, смерть через двое суток.
— Обрадовал, — пробурчал Порнов. — Об этом я и сам догадался; что делать-то?
— Ресурс скафандра, запас медикаментов, — потребовал кибер.
— Батареи на нуле, часть аптечки спеклась; может, присоветуешь, можно ее есть или нет?
— Для химанализа опустите фрагмент вещества в гнездо А-пять, — сказал компьютер.
Порнов поскреб железкой спекшуюся корочку и бросил в ямку на пульте щепотку разноцветных крупинок.
— Больше не дам, — проворчал он, — самому мало.
Ямка закрылась щитком, под ним тут же зашипело и забулькало.
— Изменений в составе вещества не обнаружено,.. — отрапортовал компьютер.
— Ну, теперь мы живем! — возрадовался было Порнов; но тут кибер продолжил:
— …однако получившуюся смесь химикатов следует употреблять с осторожностью; предполагаемый уровень тестостерона после принятия стандартной дозы энергайзера равен тысяче единиц при норме сорок-пятьдесят…
Благодаря проглоченной ранее химии Порнов соображал на редкость быстро.
— Это какой тестостерон? Мужской гормон, что ли? Нет уж, лучше я пока кокосами обойдусь, а то совсем никакой работы не будет; маята и жажда приключений на свою голову; кончится тем, что вместо ремонта скафандра я, как Робинзон Крузо, примусь огромную сосну обрабатывать; только он лодку себе рубил, а я деревянную женщину захочу, в натуральную величину… и по мотивам Рубенса.
— У тебя есть файлы с картинами Рубенса? — осведомился он, прибирая опасную пластинку обратно в коробочку.
— Так точно, — ответил компьютер и вывел на свой метровый экран изображение праздничного пиршества; накрытый прямо на поляне стол ломился от изобилия спелых фруктов. На заднем плане Порнов разглядел мужчин, прикладывающихся к обширным сосудам; сбоку крупные женщины подносили новые кувшины.
— Убери это с глаз моих, — вскричал Порнов; горло его с потрясающей быстротой пересохло; чтобы промочить его, он зачерпнул из ручья невкусную пресную воду.
— Жили же люди; ведь не сок там у них в кувшинах?..
Он помаялся, борясь сам с собой; не выдержал и спросил:
— Ты, наверное, дневник ведешь… записываешь?
— Да, — подтвердил компьютер. — С момента моего запуска все происходящее заносится в память.
— Я так и думал, — сказал Порнов. — Значит, так; для ремонта скафандра мне нужна ванна спирта; как я могу ее получить?
— Никак, — не задумываясь, выдал компьютер. — Данное количество спирта без спецоборудования получить невозможно.
— А сколько можно? — разглядывая небо над собой, нейтральным тоном осведомился Порнов. — Литр, два…
— Предлагаю отсканировать скафандр и более точно определить необходимое количество спирта, — предложил компьютер.
— Ты че, мне не веришь?!! — возмутился Порнов. — Я сказал — скафандр накрылся, значит, накрылся; я в этом пекле сварюсь скоро, а он мне не верит! У тебя Первый Закон — первый или двести седьмой? Ну-ка, давай немедленно оказывай человеку помощь! — Он задумался и выдал весомейший аргумент. — Что я, негр, что ли, по такой жаре водку литрами хлестать?!
Компьютер проигнорировал порновскую риторику полностью:
— План: сканируем скафандр, определяем неисправности, определяем необходимые инструменты…
— …и принадлежности, — вставил Порнов.
— И принадлежности для ремонта, — продолжил компьютер, — изготовляем их, производим ремонт. Изменения, дополнения?
— Принимается единогласно, — проворчал Порнов.
Он распахнул чемодан полностью, откинул зеркало экрана на землю; подтащил к компьютеру скафандр и осторожно разложил его поверх экрана животом книзу.
— Готов!
Под скафандром сверху вниз по экрану промчалась тонкая ярко-зеленая полоса; потом такая же полоса пробежала слева направо.
— Сканирование завершено! — объявил компьютер.
Порнов стащил скафандр и вернул крышку в исходное положение; экран некоторое время оставался угольно-черным, лишь в верхнем углу мигал курсор.
— Ты не умер там случаем? — не выдержал Порнов.
Компьютер даже ответил не сразу, через пару секунд выдал на экран короткое «thinking» и продолжил мигать курсором.
— Думает он, — проворчал Порнов, — Что тут думать? Любой ремонт всегда начинается с чего? Верно, с протирки тонким слоем.
Наконец компьютер выдал на экран кучу таблиц и надписей, на взгляд Порнова — сплошную галиматью; он так и сказал вслух.
Компьютер поднатужился и выдал новую страницу; Порнов отверг и ее.
— Прерывание порождает пул дескрипторов процессов, — прочитал он; постучал пальцем по экрану и ехидно осведомился. — Ты-то сам понимаешь, что тут написал?
Компьютер издал странный лающий звук; по краям экрана появилась белая рамочка с надписью по углам «режим защиты от сбоев»; курсор замигал в два раза быстрее; изображение скособочило.
— Ну, конечно, — продолжал издеваться Порнов. — Чукча не читатель, чукча — писатель…
На экране оказалось уже совсем полная абракадабра.
— Слушай мою команду: холодный сброс!
— Значит, так, — заявил он, когда компьютер отрапортовал о готовности. — Попытку бунта будем считать подавленной. Впредь отвечать на вопросы четко и быстро. Вопрос первый: как люди получали спирт в первобытнообщинном строе.
К великому удивлению Порнова, первобытные люди спирта не знали.
— А как же мамонт; в смысле — охота? — изумился он. — Там же холодно было, зима, снег. Какая же это зимняя охота и без сугреву?..
Оказалось, что спирт люди научились получать совсем недавно; по крайней мере, значительно после того, как открыли для себя бронзу и железо.
— Нет, это нам не подходит, — разглядывая сложные конструкции ректификационной колонны, сказал Порнов. — Мне это ни в жисть не построить; надо что попроще. Слушай, еще мой прадед — он с Украины был — всю жизнь прекрасно обходился без этих колонн; да и Остап Бендер вроде как умудрялся получать спирт аж из табуретки; пошарь там на заре времен… так, так, так,… стой!
На экране перед Порновым красовался кипящий котел; сверху над котлом висел ковшик с водой; под ковшиком, прямо в кипящей жиже, плавала чашка; с днища ковшика в чашку капал конденсат.
— И всего делов, — сказал Порнов удовлетворенно. — Ставим брагу, перегоняем, получаем самогон…
— Первач, — поправил компьютер, — содержание спирта в смеси примерно три четверти.
— Ну, пусть даже семьдесят процентов, хватит за глаза, — сказал Порнов. — Так, на чем бы сусло поставить…
— Брагу, — вновь поправил компьютер. — Дрожжи, сахар, вода,…
— А что-нибудь из флоры не подойдет?
Компьютер вывел на экран длинный перечень наименований:
— Сахарная свекла, томатная паста, мороженый картофель, — читал Порнов. — Картофель бы мне не помешал; а градусов пять ниже нуля — тем паче… Кукуруза, или же маис, кактусы… Кактусы?
— Кактусы, — подтвердил компьютер, — производное — текила, кактусовая водка. Популярные марки: «Два пальца»…
— А я думал, про два пальца наши придумали, — расстроился Порнов. — Слушай, а из кокосов ничего нет? У меня тут этих кокосов — завались; жидкость, мякоть — все сладкое, сахара не надо; перемешать, заквасить — такая выпивка выйдет, почище «Двух пальцев»!
— Выпивка?! — уточнил компьютер.
— Самогон… э-э-э… первач, — спешно поправился Порнов. — Ну-ка, быстро: посчитай, сколько нам кокосов понадобится, если в каждом по пол-литра жидкости и пульпы…
Результаты расчета удручали; выходило, что понадобится не меньше тридцати орехов.
— Четыре здоровых мешка, — прикинул Порнов, — мне даже со стимулятором столько не упереть. Впрочем, можно в несколько приемов натаскать…
Еще вопрос: в чем варить?
Он покрутил в руках шлем.
— Всем ты хорош, — со скепсисом сказал Порнов. — Одно плохо, тепло совсем не проводишь… А жаль, по объему как раз бы подошел…
Тут взгляд его упал на чернеющий у воды глиняный ком.
— Чувствую, быть мне все же гончаром, — объявил Порнов и вместе со шлемом двинулся к воде. Отколупал от глиняного кома кусок податливой массы и раскатал его по макушке шлема; правда, чтобы оторвать его, пришлось помучиться; Порнов приноравливался и так и этак, глина прилипла намертво и больше соскребалась, чем отставала.
— Это не дело, — заметил Порнов, когда у него в руках оказался выпуклый блин, весь какой-то кривой, кособокий и вдобавок прорванный в трех местах. — Тарелку я так еще получу, но вот горшок или чан — сомнительно. Смазать бы шлем сверху; кстати!
Смазка, масло…
Он сбегал к костру и вернулся обратно с пузатеньким пакетиком, доверху наполненным машинным маслом. Теперь дело пошло гораздо веселее; щедро намазав шлем маслом, Порнов лепил на него сверху заранее расплющенные глиняные лоскуты размером с ладонь и с нее же толщиной. В детстве Порнов увлекался моделированием, и техника папье-маше была ему знакома; вскоре в руках у него было два слепка — две полусферы, аккуратно обрезанные по краям все той же железкой; слепить их по швам было делом пяти минут.
Для перегонки браги Порнову нужны были минимум три разнокалиберные посудины; освоив технологию лепки, он за час произвел на свет еще полдюжины сосудов; из забракованных обрезков рачительный Порнов соорудил-таки несколько глубоких тарелок и вместительных чашек.
К получившимся горшкам и чашкам Порнов любовно прилепил изогнутые ручки и слегка подсушил свою посуду у костра; окончательный обжиг он рассчитывал произвести на каменной кладке магмы.
— Можно было бы специальную печь для обжига сложить, — самонадеянно сказал он, собираясь в дорогу, — да некогда мне.
— Ты бы тоже без дела не сидел, — обратился он к компьютеру. — Прикинул бы, чем можно брожение ускорить; авось придумаешь, чем дрожжи заменить; не ждать же неделю!
Босиком путешествовать Порнову не улыбалось, пришлось облачиться в скафандр; кондиционер он при этом не включал — берег батареи — и, несмотря на принятую пилюлю, обливался потом. Лишь один раз он сделал исключение — когда, нахлобучив шлем, пристраивал свою глиняную посуду на раскаленный камень; но здесь без охлаждения было просто не обойтись; каменная река все еще таила под застывшей черной корой обжигающую расплавленную массу; так пепел и зола хранят под собой горячие угли костра.
— К завтрашнему утру готово будет; тогда и заберу, — решил Порнов и зашагал по пепелищу вниз, к океану.
Тот встретил его штормовыми бурунами; на берегу вовсю гулял свирепый ветер; забрасывал белой пеной песок, трепал пальмы так, что те гнули свои зеленые макушки чуть не до земли. Порнову прекрасно было видно, как в кронах болтаются и бьются друг о друга черные ядра кокосов.
Лезть на деревья и срывать кокосы при таком ветре не рискнул бы и сумасшедший.
— Пройдусь по берегу, вдруг ураган пару-тройку пальм завалил, — решил Порнов.
Пригибаясь и поворачиваясь спиной и боком к ветру, он двинулся по знакомой песчаной полосе. На первый взгляд, здесь ничего не изменилось; разве что больше стало крабьих нор; и если у пепелища их было перечесть по пальцам, то, углубившись в пляж на километр, Порнов был вынужден больше смотреть не на пальмы, а под ноги; через второй шаг на третий из-под ступни его выскакивал придавленный красно-белый краб.
— Я чувствую, ребята, у вас тут прямо сексуальная революция, — бормотал Порнов, выцеливая очередное место, куда бы поставить ногу. — С каких коврижек вас так разбарабанило; уж не с орехов ли? Может, в них тоже запас тестостерона?
Вначале Порнов рассчитывал до заката дня пройти весь сектор берега от одной огненной реки до другой; конечно, в этом случае ему пришлось бы возвращаться к речке незнакомой дорогой; но если бы судьба смилостивилась и накидала ему под ноги орехов, он наверняка управился бы с этим делом до темноты.
Теперь же о том, чтобы обследовать весь пляж, и речи быть не могло; для этого надо было передавить половину его населения; а между тем обитатели нор недвусмысленно стригли воздух своими клешнями; от башмаков пару раз уже отлетали тонкие белые стружки.
На всем пути ему встретилось только одно поваленное дерево; оно оказалось сухим и бесплодным.
— Проведаю свой причал — и назад, — решил Порнов. — Если ничего не найду, попробую обойтись без орехов; или приду сюда, когда у этих кусачих брачный период кончится…
Сделав еще сотню-другую шагов, Порнов набрел на свой шест; тот все еще торчал из песка; земля вокруг была перерыта-перепахана; тут и там виднелись купола крабьих нор; под самым крупным мог поместиться закопанный наполовину футбольный мяч.
— Это не крабы, это омары какие-то получаются, — вслух сказал Порнов, прикинув примерные размеры обитателя купола.
Он машинально поправил шест, чтобы тот стоял вертикально, и двинулся в обратный путь. На сей раз он шел не кромкой моря, а под сенью пальм; обойти весь пляж и разведать новую дорогу он явно не успевал; с другой стороны, до темноты у него оставалось еще не меньше двух часов; торопиться ему было некуда; он шел прогулочным шагом и рассуждал:
— Можно влезть на пальму и нарвать кокосов; но тогда лучше оставить это на завтра; сегодня, при моей сноровке, я разве что пару орехов себе на ужин добыть сумею. Еще можно пальму перепилить; для этого, опять же, пила нужна, а мои железки какие-то маленькие и больно ровные. Еще дерево можно подкопать — это лопату надо мастерить; или повалить лебедкой — тросы, блоки, прочие архимедовы прибамбасы…
Изредка под ногами ему попадалась пустая ореховая скорлупа; Порнов шарил в кустах вокруг, ища залежи орехов; ничего не находил, ругался, пинал скорлупу, шел дальше.
— Инженер хренов; без техники совсем не можешь. Вода есть?
Можно пальму подмыть… Нет, нельзя, вон корни какие. А корни пережечь… А почему не весь ствол сразу?
Он остановился около ближайшей пальмы; по стволу ее бодро карабкался краб; при приближении Порнова он устремился вверх еще быстрее.
— Боится — значит, уважает, — заметил Порнов; он поковырял пальму припасенной железкой; кора пружинила и на срезе намокала.
Порнову пришлось отказаться от такой прекрасной идеи.
— Сначала дерево сгорит, а потом уж упадет; нет, тут что-то другое надо… Но что? Пирошнур, динамит…
То ли от долгих раздумий, то ли от мельтешения крабов под ногами, то ли просто от жары в обесточенном скафандре у него заныл висок; он перешел на более спокойный шаг, стал чаще и мельче дышать и приказал себе не думать ни о чем.
— Пусть компьютер думает, он у нас умный; и у него голова не болит, — бормотал он, стараясь дышать одними верхушками легких.
Заноза в виске все ныла и вытаскиваться никак не желала; а тут еще, как живая иллюстрация, под ноги подвернулся ствол поваленной пальмы. Решив, что это давешнее сухое дерево, Порнов старательно проигнорировал его; лишь отойдя на добрый десяток метров, он почуял неладное.
Вид, цвет, размер упавшей кроны — все было очень похоже, но что-то было не так.
Порнов недоверчиво обернулся, покосился на лежащий поперек берега ствол, на высокий пальмовый пень, слегка сходящий вверху на конус, на белую сочную стружку, обильно рассыпанную вокруг пня.
— Мечты сбываются, — пробормотал Порнов. — Подумал «хочу пальму» — на тебе пальму! Вот всю жизнь мечтал, прямо с детсада, из глаз лучи пускать, инопланетные истребители подбивать, линкоры разные… Потом, правда, решил, что вполне хватит сквозь одежду видеть… но это уже классе в пятом…
Он с опаской приблизился к поваленной пальме; куча белых влажных лоскутьев кольцом опоясывала пень; Порнов запустил в нее руку, ухватил щедрую горсть и принялся изучать; затем с явным подозрением огляделся по сторонам.
— Это как понимать? — осведомился он. — В смысле, зачем дерево угробили; ведь ни один орех не раскололся… Нет, я не против, я очень даже за; одно непонятно — какой смысл рубить сук, на котором сидишь, то есть кормишься; эта пальма еще сто лет кокосы бы давала…
Рассуждая так, Порнов направился вдоль ствола к кроне поверженного дерева; на ходу он вытаскивал из кармана заранее приготовленную стальную струну.
Обследование кроны не заняло у него много времени; найденных орехов хватало с лихвой.
— Еще и на ужин останется, — заметил Порнов, накидывая стальную петлю на орех. Он скрутил концы проволоки и продел под петлю тонкую железную трубку.
— А-а-а, добрый Насреддин, только не пытай меня при помощи палки и веревки, — ухмыльнулся он и принялся медленно вращать стальной стержень.
Струна миллиметр за миллиметром погружалась в твердую кору ореха; вскоре в подставленный под пытаемый орех шлем забарабанили первые капли кокосового молока; а еще через минуту распался на две половинки и весь орех.
Жидкость прекрасно утоляла жажду; Порнов не преминул этим воспользоваться, опустошив содержимое шлема; затем, после недолгого колебания, так же основательно выел из ореха всю пульпу.
— Должен я был узнать, поспели они здесь или нет? — справедливо заметил он, накидывая петлю на другой орех.
Работа спорилась; опустошив дюжину орехов, Порнов наполовину наполнил шлем мутной взвесью из пульпы и кокосового молока; вскоре сверху орехи были все обобраны; перед тем как лезть глубже в крону, он решил сделать паузу и скушать еще один кокос; основательно укрепил шлем в песке и с комфортом расположился перекусить; держа в одной руке чашку кокоса, а в другой — все ту же лопатку, уселся на стволе, вытянув вперед натруженные ноги.
Живой зеленый шатер надежно укрывал его от порывов ветра; Порнов с аппетитом жевал белую мякоть, изредка прихлебывая жидкость прямо через край. Состояние его было близким к блаженству; если что и беспокоило его, так это последние отголоски почти прошедшей головной боли; самый хвостик занозы иногда еще давал о себе знать.
Покончив с орехом, Порнов стал решать, как ему действовать дальше: забраться с тяжелым и скользким шлемом вглубь пальмы, поближе к орехам или, наоборот, таскать орехи из кроны наружу; в конце концов он склонился ко второму варианту и белым медведем полез в густую зеленую чащу.
Долго возился там; когда же, волоча за собой грубо обломанную гроздь кокосов, он выбрался обратно, его уже поджидал приятный сюрприз: по стволу пальмы, аккурат в том месте, где только что сидел Порнов, прогуливался крупный краб.
— Опять ты! — воскликнул Порнов. Подобных особей ему сегодня встретилось не меньше сотни; но этого краба он узнал бы и из ста тысяч. — Я так и знал, что здесь не зря серой попахивает; думается мне, не один вулкан в том виноват…
Краб, вроде бы, не обращал на порновскую болтовню никакого внимания; однако когда тот приблизился к шлему, проворно отбежал по стволу на метр — другой.
— Слушай, таинственный обитатель морских глубин, может, объяснишь мне, какого черта ты возле меня отираешься? Ох, неспроста, сердцем чую, неспроста! Сдается мне, приятель, что ты и не краб вовсе; уж больно ты сноровист для десятиногого…
…Как это у того же Пушкина, — продолжал Порнов, накидывая на орех удавку, — Если ты старец, будешь отцом, если ты молодец, будешь нам братом…
По-моему, дальше там что-то про красну девицу, — ухмыльнулся Порнов, склонясь над шлемом и выливая в него жидкость. — У меня как раз вакансия свободна, по крайней мере, на вечер; завтра, надеюсь, Мич объявится.
Порнов, выскребая кокос, краем глаза глянул на краба; тот, выпучив глаза, неотрывно взирал на кокос в порновских руках и вожделенно поводил клешнями, переминаясь на месте.
— Пятницы нам, похоже, не будет; ни женской, ни мужской, — проворчал Порнов. — Не хотим превращаться; жрать хотим.
Он опустил на песок непочатую половину кокоса и пододвинул ее крабу.
— На, ешь; и нечего на меня глаза таращить.
Да, болтаю много; что с того? Другой бы на моем месте вообще с ума сошел. Прикинь, целый год в консервной банке бок о бок с пятью гавриками; и уже третий день не с кем ни поговорить, ни словом перемолвиться; ни к сердцу прижать, ни на…хм… послать.
Ну, какой разговор по душам с этим электрочемоданом!
Порнов покончил с орехами и вновь полез в зеленую чащу кроны.
— Так что, если надумаешь превращаться, — милости просим, — крикнул он оттуда. — Устроит даже говорящий попугай; главное, чтобы не автоответчик…
Увы, краб остался глух к его просьбам; когда Порнов вылез из зарослей с очередной веткой наперевес, ни попугая, ни тем более девушки у пальмы не было. Не было и самого краба; лишь на песке сиротливо стояла нетронутая миска с молоком.
— Не хочешь, как хочешь, — Порнов пожал плечами и опростал миску в шлем. — Нам же больше достанется.
В шлеме и впрямь значительно прибыло, Порнов удивленно глянул на пустой кокос в руке: «Надо же, какой емкий», — но особого значения не придал; неожиданное появление краба и столь же поспешное его исчезновение беспокоили его больше.
— Чем дальше, тем страньше и страньше, — бормотал он себе под нос, разделывая очередной кокос. — Краб находит меня на берегу; допустим — случайно; краб валит шест и закапывает платок Мич; хорошо, пусть он принял платок за красивый голубой пальмовый лист и решил украсить им свою норку… а потом звонит Мич и просит зарыть остаток платка — это как понять?
И вот теперь — явившись на берег за кокосами, я имею сначала поваленную пальму, а потом и этот странный визит вежливости своего старинного приятеля.
Может мне кто-нибудь объяснить, что все это значит? — нервно спросил Порнов.
Шум ветра и шорох длинных листьев были ему ответом; Порнов вновь сгорбился над шлемом.
— С другой стороны, пуганая ворона и куста боится, — заметил он, доскребая последний орех. — Начитался в детстве Жюля Верна, теперь везде будут чудеса и диковины мерещиться…
Наутилусы-помпилусы… Тоже мне, владыка острова.
Еще раз появится, поймаю и на панцире монограмму Немо вырежу; будет знать, кто тут главный!
Прозрачный сосуд был полон на три четверти и весил не меньше десяти килограммов; приподняв его, Порнов враз озаботился и думать забыл о своих мистических проблемах.
— Донести его я еще донесу как-нибудь, — думалось ему, — но ведь непременно по пути половину расплещу; песок, корни, буераки — это тебе не американский хайвэй.
Опустив шар в связанную из шнуров сетку, Порнов нарвал побольше пальмовых листьев и щедро присыпал ими содержимое шлема; получилась импровизированная крышка; при каждом порновском шаге она вздымалась вместе с жидкостью и мешала ей выплескиваться наружу.
На обратный путь Порнов потратил все оставшееся до темноты время — и еще не хватило; от лавовой речки идти пришлось с факелом.
— Не дай бог запнусь или нога соскользнет, — наговаривал Порнов. — День, считай, потеряю; да и орехов на пальме почти не осталось; а надеяться на то, что еще одну повалят, как-то неприлично; тогда получится, что меня совсем за дурака держат.
Оставленный на четыре часа без присмотра костер покрылся белой золой; позабытый-позаброшенный компьютер мерно мигал белой черточкой курсора на погашенном черном экране.
— Ну, что, придумал дрожжам замену? — громко спросил Порнов, осторожно опуская шлем с взболтанной мутной жижей в подходящую ямку; лишь убедившись, что драгоценный сосуд не опрокинется, он опустился на песок рядом.
Вмиг стало светло; это голубым светом вспыхнул экран монитора; причудливо соединенные многогранники засияли на нем.
— Восемнадцать различных комбинаций препаратов, — объявил компьютер. — Отсортированы по алкоголю, по затратам реагентов, по скорости брожения…
— Мне особо торопиться некуда, — глядя в темное хмурое небо, сказал Порнов, — до утра я совершенно свободен.
— Объем и состав закиси, — потребовал компьютер.
— Литров десять; а материал… сейчас, — Порнов полежал еще, затем, не вставая, подтянулся на животе к своему жбану.
Сверху в шлеме все еще плавала темная лиственная масса; не мудрствуя лукаво, наш герой просто запустил руку в мякоть листьев и попытался зачерпнуть пригоршню сусла.
В тот самый момент, когда рука, проткнув толстый слой листьев, погрузилась в жижу, Порнов почувствовал мягкое, но уверенное рукопожатие. Надо отдать должное его выдержке и самообладанию; он не заорал, не вскочил, не опрокинул шлем, не залил жижей стоящие рядом электронные приборы.
Напротив, очень спокойно и весомо объявил:
— Все; ты меня доконал!
Порнов медленно и осторожно вытянул руку из сосуда. На руке, крепко вцепившись обеими клешнями в перчатку, висел краб; листья облепили его с ног до головы толстым комом.
— Так вот из-за кого сусла тогда прибыло, — понял Порнов, повертывая ком над шлемом; жидкость бежала вниз ручьями.
— Пусть только вода стечет; я тогда с тобой разберусь!
Краб не стал дожидаться часа «че»; разомкнул клешни и полетел на песок.
— Стой! — не своим голосом заорал Порнов, вскочил и, зацепив ногой шлем, завалил его на бок; длинный язык жижи выскочил из сферы и прицельно залил компьютер вместе с химлабораторией.
— Материал введен, — невозмутимо произнес кибернетический голос.
— Стой, паразит!
«Паразит», не будь дурак, Порнова не послушал и, проворно перебирая ножками, устремился прочь от воды, в траву и заросли; Порнов кинулся за ним, догнал, и, не обращая внимания на предупреждающие щелчки клешней, ловко подхватил под брюхо.
— Я тебе говорил, чтоб не появлялся? Говорил?! — бормотал Порнов, свободной рукой извлекая из кармана острую железку. — Говорил, что не люблю, когда за идиота держат? Ну, так не обижайся!
И в три взмаха нацарапал на влажном панцире большую латинскую букву «эн»; хотя со стороны она больше смахивала на залихватский знак Зорро.
Забросил краба в кусты, вернулся к компьютеру и принялся ахать над расплескавшимся пострадавшим сосудом; после всех пертурбаций в сфере осталось чуть больше половины; теперь это была сплошная кашеобразная суспензия.
Добил Порнова компьютер, объявивший результаты анализа:
— Закись обеспечивает полезный выход этилового спирта в количестве двух граммов при наиболее быстрой схеме брожения.
— Ребята, вы меня без ножа режете, — Порнов схватился за голову. — Два грамма — это очень мало; мне литр спирта нужен, не меньше.
Компьютер задумался надолго.
— Примерно сто литров закиси и недельный синтез, — выдал он наконец, — плюс ректификационная колонна.
— Ага, сейчас! — забыв про усталость, Порнов принялся выписывать круги вокруг компьютера. — Нет у меня ни недели, ни ректификационной колонны; даже самогонного аппарата нет…
Слушай, ты не ошибся? Эта жижа, она же, как сироп, сладкая; сахара в ней уйма, и закисает он, будь здоров; почему так мало спирта?
— Связующий компонент, — пояснил компьютер и вновь вывел на экран свои многогранники. — Блокировка сцепления молекул здесь и здесь, полная остановка ферментации через семь итераций.
— Да закисает он — будь здоров, — недоуменно воскликнул Порнов. — Аж пенится; я своими глазами видел.
— Без присадок процесс брожения невозможен, — стоял на своем компьютер.
— Залило тебя, вот ты и спятил, — рукой сгоняя влагу с пульта, проворчал Порнов. — Я кокос на ночь оставил, на утро уже такая кислятина была. Слушай, братец, ты, похоже, линять начал; с тебя краска слезает, или мне это кажется?
— Корпус ЭВМ не имеет лакового или эмалевого покрытия, — сообщил компьютер и посоветовал: — Примите последовательно капсулы: е-пять, е-шесть, е-семь…
— Иди ты, — беззлобно заметил Порнов, разглядывая свои перчатки; держа их перед собой, устремился к потухшему костру и принялся раздувать угли; затаившиеся под пеплом языки пламени вырвались наружу и осветили поляну неровным светом.
— Говорю же, зелень какая-то, — крутя руки перед огнем, сказал Порнов. — Этот твой связующий компонент; он, случаем, не ядовит?
— Нет! Я бы предупредил.
Порнов высунул язык и лизнул кончик пальца; физиономия его скривилась, как будто он наелся хины; чертыхаясь, он принялся отплевываться, затем сбегал на речку и долго полоскал рот водой.
— В который раз нарываюсь, — сообщил он компьютеру, возвращаясь. — Горечь страшная; чертовы листья!
Он незамедлительно выгреб из шлема всю оставшуюся зелень; подумал и осторожно снял верхний слой мякоти; зачерпнув лопаткой, попробовал остальное.
Плотная масса внизу еще не успела пропитаться горьким хинным вкусом; с замиранием сердца Порнов опустил новую пробу в анализатор.
— Десять литров закиси и семичасовой синтез, — был ответ компьютера.
— Что и требовалось доказать, — довольно сказал Порнов. — Давай диктуй быстрей, чего и сколько в жбан сыпать; а то я сильно спать хочу.
Под чутким компьютерным руководством он набросал в кокосовую кашицу разноцветных химикатов; затем, по совету кибера, разбавил получившуюся смесь водой и с чистой совестью повалился спать.
Разбудило его электронное тирлиликанье таймера.
— Процесс брожения завершен, — изрек компьютер и со щелчком открыл гнездо на пульте. — Советую произвести пробу.
— Дельная мысль, — сказал Порнов. — Утром не выпил — день пропал.
Он забрался в речку и стал плескать воду себе в лицо. Даже с кучей стимуляторов в крови ночевка в натопленной бане далась организму нелегко. К тому же набравшему воды в рот Порнову вдруг припомнился кусочек нынешнего сна; эротикой здесь уже и не пахло; скорее, отдавало дешевым фильмом ужасов; впечатление было такое, что в одних и тех же интерьерах снимается кино совершенно разных жанров.
На смену теплому разноцветью фонарей пришел беспощадный яркий свет бестеневых хирургических ламп; на смену воде — соленый физиологический раствор; распластанное перед ним женское тело вдруг лишилось скальпа; блестящие дисковые пилы описали вокруг черепа полный оборот; стальные штанги манипуляторов сняли и унесли прочь небольшую костяную сферу, обнажив мозг; вынырнувшие из воды лианы кабелей и шлангов жадными пиявками впились в податливую плоть…
Здесь сон обрывался; сколько Порнов ни пытался, так ничего и не вспомнил больше; лишь голова загудела, как с большого бодуна.
— Говоришь, бражка поспела? — осведомился он, направляясь к шлему и на ходу вытрясая воду из ушей. — Сейчас мы ее проверим; сейчас мы ее сравним…
Над шлемом, выпирая из горловины, стояла круглая серая шапка пены; смахнув ее, Порнов зачерпнул глиняной чашкой мутной субстанции, вылил малую часть в гнездо и выжидательно воззрился на экран:
— Ну?!
— Содержимое спирта близко к расчетному… — начал было компьютер. — При выделении высших фракций…
Порнов тем временем жадно шарил глазами по экрану: искал какой-нибудь намек на ядовитость полученного питья. Не нашел, очень обрадовался, но вслух ничего не сказал; предусмотрительно повернулся спиной к компьютеру и, манерно отставив мизинец в сторону, принялся глоток за глотком опустошать содержимое мензурки.
— Рассмотрим гипотетическую возможность ректификации средних и низших фракций… — мерно бубнил за спиной компьютер.
Порнов вытряс в рот последние капли и блаженно икнул.
— Поспела! — только и смог произнести он.
— Не понял? — мгновенно прервав монолог, чутко откликнулся компьютер.
— Пошла вторая часть эксперимента, — икая, пояснил Порнов. — Сейчас принесу чашки и горшки; пора наши «Два Пальца» гнать, настоящие; чем, кстати, не название? Риал Ту Фингерс; звучит!
Он украдкой зачерпнул из шлема еще один стаканчик, «на посошок».
— Изумительная брага получилась, — констатировал Порнов. — Как крепкий сладкий квас, никакой этой дрожжевой вони… А забирает круто, почище пива и вина; видать, и впрямь в ней спирта дофига.
С трудом удержавшись, чтобы не принять еще стакан-другой, он двинулся за посудой.
Шел и с интересом наблюдал за собственным состоянием. Обычно, выпив браги, Порнов имел совершенно трезвую голову и совершенно «чужие» ноги; на какое-то время тело его переставало слушаться вовсе. «Как я ногами-то двигаю? — паниковал в такие минуты Порнов. — Вдруг по делу надо будет выйти; а я даже встать не смогу!»
И сейчас он ожидал чего-то подобного; но то ли из-за кокосов, то ли из-за растворенных в сусле химикатов все происходящее с ним было абсолютно новым, необычным.
— В теле какая-то странная гибкость образовалась, — заметил он.
Уже на подходе к лавовой реке его вдруг пробрал ледяной озноб; Порнов даже глянул на запястье: не включился ли случайно кондиционер. Нет, все системы были надежно обесточены, скафандр исправно работал в режиме накопления энергии; то есть, можно сказать, и не работал вовсе.
В следующий миг в глазах Порнова задвоилось; чтобы не упасть, он предпочел остановиться. Перед глазами его закружилась чехарда из белого песка, зеленых листьев, бурой кожуры кокосовых орехов; затем над ним во всю ширь распахнулась серая дымная плоскость бескрайнего неба.
Порнов решил, что он потерял сознание, упал и лежит; но тут оказалось, что небо все сплошь рифленое гребнями волн.
— Нафига на небе волны, — удивился Порнов, открыл-закрыл глаза и обнаружил себя крепко стоящим на ногах. Вокруг простиралось унылое пепелище, песка рядом и в помине не было, калейдоскоп картинок «в мире природы» исчез.
— Да-а-а, крепкая бражка получилась, — проворчал Порнов. — Ведет с нее почище, чем с водки.
Других сюрпризов брага не преподнесла; Порнов беспрепятственно преодолел остаток пути. Пока шел, все размышлял о том, что же такое ему привиделось. Но, добравшись до вулкана, был вынужден отвлечься на решение более актуальной проблемы.
Жар от каменной печки обжигал лицо и опалял брови; подобраться к обожженной посуде без шлема нечего было и думать; хорошо, у запасливого Порнова в кармане нашлось несколько строп от парашюта; связав их друг с другом и выломав в лесу длинный прут, он получил некое подобие рыбацкого спиннинга; привязав вместо крючка изогнутую железную пластинку, он с десятой попытки накинул ее на ручку горшка. Наловчившись, Порнов быстро расправился и с остальной посудой. С тарелками, впрочем, он потерпел фиаско.
— Где это видано, тарелки с ручками делать, — проворчал он; дождавшись, пока посуда остынет, развесил ее на той же жерди. — Ничего, не баре; из горшка похлебаем.
Боясь поколотить посуду, назад он шел крайне осторожно; горшки прыгали на палке, как очумелые; у некоторых от ударов поотлетали ручки; но все же большую часть Порнов доставил к костру целой и невредимой.
Установил по две рогатины с двух сторон костра, одну пару пониже, другую повыше. Перелил в самый крупный горшок брагу и повесил его на нижнюю перекладину; прямо над этим горшком повесил другой, раза в два поменьше, до краев наполненный водой из ручья.
Подставил под верхний горшок плошку и, еще раз придирчиво осмотрев все сооружение, отправился в лес за валежником.
Развел сильный огонь в костре; чтобы довести до кипения объемный жбан, пришлось еще несколько раз сходить за дровами; наконец брага забулькала, забурлила; на окутанном паром верхнем котелке выступили крупные капли; стекая вниз, они тонкой струйкой пролились в подставленную чашку.
Нацедив первые пятьдесят граммов, Порнов не удержался, заменил посудину и отправился к компьютеру — «сделать анализ»; однако в гнездо на пульте, как и в первый раз, вылил лишь мизерную часть.
— Содержание спирта — семьдесят процентов, — на сей раз компьютер был краток.
— Твое здоровье, боярин, — объявил Порнов и лихо опрокинул стопку в рот.
— Внимание! Обнаружено неизвестное земной науке органическое соединение, — пронзительный вой сирены прозвучал запоздало.
Адская смесь жидким свинцом заполнила горло; уж на что Порнов был тренированным в плане выпивки человеком, и то не выдержал, закашлялся; не видя ничего из-за выступивших слез, шаря в воздухе руками, ища, чем бы залить горящий в глотке бензин, Порнов сложился пополам и скобкой упал на песок; сильная судорога вновь сотрясла его тело; на сей раз он и в самом деле потерял сознание.
Первое, что увидел Порнов в своем новом агрегатном состоянии, было покрытое саранчой кукурузное поле; у поля был грязный песчаный берег, полого уходящий к морю; вместо кукурузы на поле росли пальмы; вся видимая перспектива: прибрежная полоса, деревья, кустарники — все было облеплено миллионами крабьих панцирей; в воздухе стоял плотный сухой шум; это щелкало, смыкаясь и размыкаясь, великое множество костяных клешней.
Миллионы глаз смотрели на мир; сверху-снизу, сбоку-сзади; и все эти глаза были его, Порнова.
— Интересно, а мои-то собственные куда подевались? — заволновался он. — Что со мной?..
— Все в порядке, — тут же успокоил он себя. — Ты цел — невредим; вот, взгляни.
Из мириад зеркальных чешуек — маленьких экранчиков — главным стал один; дым костра был на нем, рваная скатерть на берегу и распластанная человеческая фигурка рядом с ней.
— Неужели это я? — спросил он; в ответ фигура на песке перекатилась на спину и вытянулась в струнку.
— Прикажи ей сесть, — посоветовал Порнов 1.
— Почему бы и нет? — согласился Порнов 2. — А ну-ка, друг, давай сядем… Ох-хо-хонюшки, тошнит-то как, спасу нет.
Опираясь на руки, фигура села.
— Согнуть ногу, — приказал Порнов 1.
— Опять же дельный совет, — сказал Порнов 2, подтягивая ноги к животу. — Одно из двух: или вырвет, или, наоборот, отпустит.
Вроде как отпустило; да и мир вокруг стал проясняться; по крайней мере, видеть себя со стороны Порнов перестал; окончательно проморгался и обнаружил, что разглядывает собственное уменьшенное отражение в лаково-черном экране компьютера.
— Пить меньше надо, надо меньше пить, — пробормотал он, встал на четвереньки и осторожно, стараясь не расплескать, понес свое тело к пульту; тот раскачивался влево-вправо, как маятник; иногда улетал вверх так высоко, что Порнов, подломив руку, заваливался набок.
Все же упрямства нашему герою было не занимать; преодолев последний дюйм, он, выкинув руку вперед, рухнул носом в песок; сунул указательный палец в знакомое гнездо на панели анализатора.
— Ну-ка, глянь, чего это со мной такое? — давя тошноту, пробулькал он. — Как будто «кислоты» наглотался; чушь мерещится…
— Индольных галлюциногенов в чистом виде в организме не обнаружено, — заметил компьютер. — В вашей крови присутствует неизвестное земной науке органическое соединение, свободно минующее гемоэнцефалический барьер; возможный аналог — диметилтриптамин; замечено изменение структуры ДНК; вынужден буду отметить это в вашем personal file, в личном деле.
— Черт, — выругался Порнов, — говорила мне мама: не тащи в рот всякую гадость; нарвался-таки… Теперь-то что мне делать?
— Предлагаю форсированную биоблокаду: шесть капсул единовременно.
— Ты что, спятил?! — воскликнул Порнов. — У меня же от такой дозы все волосы повыпадают.
— Вот схемы возможных генных мутаций, — компьютер вывел на экран изображение порновского организма и принялся разрисовывать его разноцветными линиями.
— Вариант А: верхняя часть туловища не видоизменяется; существующая пара ног укорачивается вдвое.
— Я же все время падать буду, — выковыривая из аптечки бело-зеленые капсулки на ладонь, заметил Порнов.
— У вас отрастет вторая пара ног, — успокоил его компьютер. — Будут продублированы некоторые внутренние и внешние органы; в том числе половые.
— Восьминогий многочлен; всю жизнь мечтал, — сказал Порнов, катая капсулки на ладони. — Другие варианты, я так понимаю, еще веселее?
Компьютер высветил на экране восемь различных картинок; Порнов с живым интересом переводил взгляд с одной на другую.
— Мне вот эта нравится, — он ткнул пальцем в один из рисунков; на нем был изображен приземистый коренастый мужчина, крепко стоящий на мускулистых, более похожих на дорожные столбики, коротких ногах; сложен был мужчина пропорционально; единственным его отличием от человека были две огромные клешни вместо рук; то есть, предплечья еще были человеческие, а вот уже дальше торчали вперед массивные метровые костяные дуги.
— В какой-то старой игре я такое чудо видел, — сказал Порнов. — Только у него вместо клешней, кажется, базуки были… В детстве меня часто тырили; помню, я все время о таких лапах мечтал.
— Выбор за вами, — меланхолично заметил компьютер.
— У меня тут только четыре капсулки, — сказал Порнов. Он еще хотел добавить, что остальные спеклись в корку; поднял разноцветную пластинку, чтобы получше разглядеть, но вместо нее — на сей раз уже без всяких судорог и головокружений — в руке у него оказался как бы маленький цветной дисплей; Порнов с любопытством заглянул в него и обнаружил там финальную сцену из сна; ту самую, что он столь тщетно пытался вспомнить; но радости увиденное принесло ему мало.
…Резиновые зажимы ослабли, и нагое женское тело шевельнулось в воде; черными змеями вытекающие из вскрытого черепа шланги нисколько не стесняли его движений; в течение следующей секунды женщина подняла голову из воды и коротко, через плечо, взглянула на Порнова; и Порнов наконец смог увидеть ее лицо; и, конечно, это было лицо Мич; искаженное смертной мукой печальное лицо Мич…
Возвращение из кошмара было сродни пробуждению от ужасного сна; на лбу Порнова аж испарина выступила; глубоко дыша, он глянул на пластинку в руке, на пилюли — и спрятал их обратно в коробочку; что ему конкретно привиделось, он сразу забыл; но ощущение было страшное и связанное напрямую с пилюлями.
— …рекомендую не уменьшать дозу, — закончил фразу компьютер; начало ее, по всей видимости, Порнов пропустил; однако переспрашивать не стал, лишь сипло уточнил:
— Я так думаю, за день-другой у меня и без блокады рога не вырастут…
— Нет, — подтвердил компьютер, — необратимые изменения начнутся примерно через неделю…
— Я тогда пилюли пока приберу; вдруг еще мерзавчик-другой нашей настойки принять захочется. Уж больно чудной эффект; как будто тыща глаз открывается.
Компьютер вновь тревожно запищал и принялся вкручивать Порнову про какие-то хитрые психотропные особенности настойки; тот слушал его в пол-уха — знал, что в случае серьезной опасности компьютер вел бы себя совсем по-другому.
В мисочке под булькающим чаном плескалось уже больше полулитра прозрачного кокосового первача; глядя на его притягательный блеск, Порнов с великим трудом пересилил себя. «Совсем алкоголиком становлюсь, — подумал он, не отводя глаз от дармовой выпивки. — Ну, выпью; а как потом пьяный кафтан свой латать буду; и так вон уже двоится-троится».
Аргумент возымел действие; тяга к алкоголю чуть поугасла.
— Могу же, если захочу, — возрадовался крепости своей воли Порнов; не мешкая, аккуратно разложил скафандр на песке животом кверху; ветоши у него не было; пришлось воспользоваться нескончаемыми стропами, связав из них пухлый пучок.
— Увидели бы меня ребята за этим делом, убили бы, — проговорил он, поливая выемки и ссадины на скафандре журчащим ручейком самогона и промокая их мягким тампоном.
Вскоре в глубине черных дыр на левой стороне груди заблестела серебряная паутина — электронное сердце скафандра; лезть ветошью туда Порнов побоялся и лишь щедро плеснул алкоголя, надеясь, что тот сам выполнит всю восстановительно-оздоровительную работу.
Жара и алкогольные испарения вновь стали дурманить его мозг; но на сей раз он четко знал, что не должен расслабляться. И не расслабился: оставил скафандр подсыхать, а сам сбегал на речку; сполоснулся и прополоскал горло.
Вода показалась ему странной на вкус; теплой уж чересчур; он зачерпнул пригоршню и направился к своей мини-лаборатории.
Истосковавшийся по работе компьютер встретил его новой порцией ужасов о коварной настойке; но Порнов довольно невежливо его перебил:
— Ты лучше мне расскажи, что об этом думаешь…
— Повышенное содержание серы, — промямлил компьютер, неохотно отвлекаясь от магистральной темы, — вулканическая деятельность и тэдэ… Что же касается психоделических аспектов выделенного соединения…
— Что значит «и тэдэ»? — вновь перебил его Порнов. — Ты давай полностью докладывай; а то получится, как с выпивкой: сначала полчаса думаешь, а уж потом, после драки, еще сутки руками машешь…
Компьютер углубился в какие-то свои расчеты; Порнов тем временем вновь возжелал «дерябнуть рюмочку», но вместо этого убедился, что скафандр еще не просох от обильно пролитого на него спирта, вздохнул и вернулся обратно; по дороге случайно раздавил пакетик с остатками масла.
— Что за день, — пожаловался он компьютеру. — Вот, как тарелку разбил, так все кувырком покатилось; водка эта левая… теперь еще вот и вода испортилась… саранча эта крабья… крабья саранча…
Он задумался на мгновение, попытался поймать ускользающую мысль, но не смог.
— О чем это я? Ах, да; живем, как на вулкане…
Вот здесь у него дела пошли лучше; да и промелькнувшая догадка не отличалась особой верткостью; уже через пару секунд Порнов распластался на земле, прижав к ней правое ухо.
— Она всегда так тряслась, или это только сегодня? — почему-то шепотом спросил он у компьютера. — Ну-ка, быстро прогноз погоды…
Компьютер беспрекословно располовинил экран еще для одной задачи и вывел в образовавшееся окошко результаты замера; зажег транспарант «аппроксимация результатов» и принялся им моргать; выбросил на экран короткую строчку; дождался, когда у Порнова волосы встанут дыбом, и уж тогда изо всех сил взревел той самой сиреной «смертельной опасности».
— Землетрясение — десять баллов; эпицентр — мы и есть эпицентр… Оставшееся время — двадцать минут…
Какое-то время Порнов заполошенно метался по берегу; спотыкаясь о расставленные кастрюли и каждый раз аккуратно переставляя их на новое место. Только разбив, наконец, очередную, успокоился; опустился на песок и, перебирая обломки, обращаясь к небу, возопил:
— Ну нельзя же так! Только человек жить начал; хозяйством, можно сказать, обзавелся; и опять за рыбу деньги, опять все по-новому; да сколько же это продолжаться может; что я, двужильный, что ли! Все, не могу, не хочу, не буду! Хватит, наработался, пора отдохнуть!
Он подтянул к себе техническую мисочку; несмотря на щедрый полив скафандра, на дне ее оставался еще добрый стакан алкоголя.
— Тем более, у нас и повод появился, — держа глиняный сосуд в одной руке, Порнов другой тыкал кнопки на пустом запястье скафандра; на экранчике одна за другой выскакивали надписи «исправен», «исправен», «исправен»; оживший кибернетический мозг скафандра быстро восстанавливал исправность электроцепей. — Сейчас тест прогоним, и можно будет Мич вызывать; через скафандр прямо на большой экран…
— Все-таки я клевый электроник, — с дрожью в голосе произнес Порнов. Компьютер вновь предупреждающе запищал и вывалил на экран целый список поджидающих Порнова неприятностей; уставившись на экран компьютера отрешенным взором, Порнов проигнорировал его хлопоты полностью и, механически поднеся ко рту чашку, опрокинул ее в рот.
В то же мгновение на метровый экран компьютера вместо занудной зеленой цифири вылетела яркая цветная картинка; можно сказать, картина, если учитывать размеры экрана.
Следя за Порновым изучающим взором, на экране полулежала молодая женщина; бедра и спина ее, лишь слегка прикрытые черным кимоно, опирались на низенькую тахту; длинные обнаженные ноги прочеркивали экран по диагонали и скрещивались в лодыжках; на кончиках вытянутых в струнку маленьких ступней висели крохотные хрустальные туфельки.
— Сам себя не похвалишь — никто не похвалит, — осторожно произнося слова, заметила девушка. — Так, кажется, у вас на Земле говорят?
Все содержимое порновского рта фонтаном вылетело прочь; так и не успев проглотить ни капли, он зашелся в сильном приступе кашля.
— Ну, ты даешь! — только и смог прошипеть он. — Теперь меньше, чем за полцарства, мы с тобой не сторгуемся…
— Мы с тобой об этом договаривались? — неизвестно чему обрадовалась девушка.
— Договаривались? — пришла пора Порнову удивляться. — О чем?
— О дележе королевства…
— Слушай, Мич! Кончай эти свои царские штучки, — продолжал заводиться Порнов. — Я так понимаю, тебе там совсем неплохо в этом креслице; может, настала пора и мне в него перебраться?
— Да-да; я как раз об этом подумала, — начала было принцесса.
Но тут Порнова прорвало окончательно; накипевшее за трое суток разом хлынуло через створ его рта; шлюз был явно узковат для того словесного потока, что вывалил на опешившую девушку кадровый стрелок-радист, офицер-сверхсрочник; хотя весь смысл его речи можно было выразить в нескольких словах: «Ты, блин, там; а я — тут! Я, блин, тут; а ты — там!»
— Настоящий дикарь; прямо зверь, — восхитилась девушка, когда он закончил. — Монстр, а не человек!
Порнов удивился; после своей тирады он ждал от Мич или слезных оправданий, или, что более вероятно, гневной отповеди.
— Я не понял, ты мне поможешь, или как? — на всякий случай уточнил он уже более спокойно. — Чтоб ты знала, у меня тут извержение наклевывается…
— Чтоб ты знал, у тебя наклевывается не только извержение; ты на небо когда последний раз смотрел?
— Утром, а что?
— Не поленись, подними голову; там, за вулканом, чуть правее…
Порнов задрал голову в указанном направлении и долго вглядывался в горизонт; наконец в клубах дыма он различил узкую спицу голубого луча, уходящую в небо.
— Посадочный луч; Лео высадила десант час назад.
— Как она меня выследила? — Порнов в последнее время только и делал, что удивлялся. — Ведь, вроде, все сделал, как ты говорила!
— Это я ее навела, — беспечно заметила девушка и пригубила рюмочку; после чего принялась соломинкой гонять вишенку.
— Полцарства и еще коня впридачу… Зачем?!
— Это ваш фольклор? — сообразила принцесса.
— Ну, а чей же; естественно, наш…
— Пусть думает, что мы с тобой в вулкане погибли; а то летает тут, воду мутит… Удовлетворен ответом?
— Не понял?!
— Да ну тебя; потом объясню, — отмахнулась девушка. — Скафандр у тебя исправный?
— Почти; еще полчасика подсохнет…
— Нет у нас с тобой полчасика… Вот что; разбросай костер; должен получиться круг диаметром больше твоего роста. Надевай скафандр и ложись в середину круга…
— Ломать — не делать, — проворчал Порнов, но указание исполнил.
В струях горячего дыма, поднимающихся над пепелищем, скафандр сох буквально на глазах; через пару минут Порнову удалось протестировать все мало-мальски важные блоки компьютера. Еще через минуту компьютер сам, без его помощи, произвел селф-тест, тест внутреннего контроля.
— Скафандр исправен, — доложил Порнов. — Что дальше?
— Гадов видишь? — вопросом на вопрос ответила Мич.
— Гадов?
— Ти эр триста пять… — непонятно сказала Мич. — Крабов… Крабов — видишь?
Порнов повел головой и неожиданно обнаружил в метре от себя крупный овальный панцирь; был он темно-красного цвета; от панциря поднимался сизый дымок.
— Тут какой-то самурай поджарился! — удивился он.
— Вставай осторожно, — предупредила Мич.
Порнов поднялся, откинул забрало и присвистнул от изумления; вокруг него по всему диаметру дымного кольца тут и там были разбросаны красно-коричневые тушки крупных крабов; лопнувшие от жары панцири, изувеченные огнем члены явно свидетельствовали, что все они погибли похожей смертью.
Но что еще больше удивило Порнова, так это дюжина крабов, деловито путешествующих вокруг черного обугленного круга; заметив, что Порнов встал, они разом прекратили движение и все, как один, развернулись к нему головами.
— Поднимите мне веки, — сказал Порнов.
— Проблемы со зрением? — осведомилась Мич.
— Вий; забыла? Смотрят на меня, понимаешь; чем-то я им не нравлюсь.
— Забыла, — легко согласилась Мич. — Пусть смотрят; пока земля горячая, они тебя не тронут.
— А после?
— А после не будет; мы должны все уничтожить до прихода сестрицы.
— Что уничтожить? — не понял Порнов.
— Все, — сказала Мич терпеливо, — весь сектор.
— Сектор?!
— Как это: опять двадцать пять… — не стала вдаваться в подробности Мич. — Теперь скафандр исправен?
— Так точно.
— И ранцевый двигатель исправен?
— А вот это сейчас узнаем, — невозмутимо сказал Порнов.
Мич раздосадовано чертыхнулась.
— Ранцевый двигатель исправен? — спросил Порнов.
— Есть готовность, — ответил знакомый голос кибера. — Запас энергии — сорок секунд.
— Хватит и тридцати, — заметила Мич; на экране высветилась схематичная карта острова; Порнов без труда узнал знакомые изгибы прибрежной зоны. — Сейчас взлетаешь и приземляешься вот сюда. — В ста метрах от берега на морской глади появился белый крестик.
— Это куда, в воду, что ли? — удивился Порнов. — В воду я не могу, у меня все провода наружу; замкнет же к чертовой матери!
— Так придумай что-нибудь! — Мич нервничала все сильней. — Кто тут «клевый электроник»?
— Не подкалывай, не надо; мне на это наплевать, — проворчал Порнов про себя. Озирался он недолго, схватил чан с брагой и, прицельно расплескивая кипящую бурду на бросившихся ему навстречу крабов, двинулся к расстеленному чуть поодаль лоскуту парашюта. Сдернул его с земли, не обращая внимания на полетевшие во все стороны драгоценные обломки; скомкал в кучу и кинул на раскаленные угли.
Пиная ошпаренных, туго соображающих крабов, сбегал в лесок за хворостом и раскочегарил сильное пламя. Вскоре пластиковый ком запузырился и потек. Зачерпывая дымящуюся желтую массу железкой, Порнов принялся спешно конопатить дыры и вмятины на груди скафандра.
Робот внутри пищал и ругался, не успевая переключать электрические цепи; да и сам Порнов был далеко не в восторге от своей суеты.
— Такой праздник загубили, — ворчал он, набирая полный шпатель желеобразной желтой жижи. — Нет, чтобы спокойно, неторопливо сесть, обложиться схемами; и шаг за шагом, проводок за проводком…
— При чем здесь я? — удивилась девушка. — Ну, не было бы землетрясения, что бы ты тогда с этими гадами делал?
Схематическая карта на экране расцветилась хоть и блеклыми, но живыми красками; качество передачи было отвратительным; однако Порнову и такого хватило, чтобы понять: полчище крабов, их несметные орды, снялись с места и, подминая под себя практически все живое, неуклонно приближались к его стоянке.
— Чем-то ты их здорово разозлил, — констатировала Мич.
— При чем здесь я? — Порнов передразнил интонацию Мич. — Подумаешь, заварил одного-двух кипятком; а в костер они сами полезли… Ты мне лучше расскажи, где ты пряталась все время; и откуда идет это спутниковое вещание?!
— После, все после, — отрезала Мич. — У тебя пять минут осталось, не больше; я не могу допустить, чтобы глайдер моей сестры вулканическим выбросом накрыло.
Последнюю фразу Порнов не понял; но, опять же, не до того было; под ногами уже ощутимо тряслось; где-то совсем неподалеку с четко различимым хрустом обрушилось дерево.
— Гады в полукилометре от тебя, — поторапливала Порнова Мич; тот только раздраженно шипел в ответ, выискивая очередную каверну в труднодоступном месте скафандра.
— Две минуты до срока! — предупредила его Мич. — Немедленно взлетай!!!
— А как же барахло? — обеспокоился Порнов. — Ладно, горшки; но компьютер вот, станция эта насосная… я в них столько сил вбахал…
— На твое усмотрение, — сказала Мич. — Хоть все с собой бери; главное, чтобы смог долететь до указанной точки. Кстати, прими координаты.
Кибер в скафандре доложил об успешном приеме и спросил дальнейших указаний; Порнов приподнял легкий, но объемистый чемодан компьютера; попытался оторвать потянувшуюся за ним гирлянду из анализатора, насоса и динамо-машины — тщетно; Порнов раздосадованно покачал головой; летать со всем этим в обнимку на едва живом скафандре было чистым безумием.
— Придется тебе здесь остаться, — сказал он Мич на экране, бережно опуская чемодан на песок.
— Скачивай из него всю информацию, до которой дотянешься, — приказал он киберу в скафандре. — Главное, рецепт настойки не забудь; где она, кстати?
— Гады в двухстах метрах, — нервно сообщила Мич. — Их слишком много; против такой толпы и биол не выстоит, не то что простолюдин; и костер твой не поможет… Порнов, взлетай!
— Вот сейчас я все здесь брошу, — ворчал Порнов, вытаскивая из кармана стопку пластиковых пакетов; выбрал самый маленький и бережно слил в него кокосового «первача» из обеих посудин; получилось не меньше литра; стянул горловину куском стропы и сунул получившийся бурдюк в другой мешок, размером побольше.
— Порнов, взлетай, кому говорю, — не на шутку рассердилась Мич. — Сумасбродный дикарь; я приказываю — взлетай!
— Ты ж меня вроде как в гости приглашаешь, — возражал Порнов. — А какой же боец к своей подруге без выпивки-закуски придет?
— Своенравный смерд! — совсем распсиховалась девушка; она перекинула ногу на ногу; хрустальная туфелька полетела на пол и с прозрачным звоном разбитого бокала разлетелась на куски. — Если ты сейчас же не уберешься оттуда, нам всем придется плохо; и мне в том числе.
Порнов замер, затем исподлобья глянул на экран.
— Чего уставился! — бушевала принцесса. — Гады в ста метрах!
Порнов отвел взгляд и посмотрел под ноги.
— По-моему, так они уже здесь, — сообщил он.
Опушка леса, насколько Порнов мог разглядеть, вся была покрыта дивным шевелящимся ковром; живые серые волны вскипали то тут, то там; хруст костяных сочленений временами заглушал тихий, но явный рев подземного огня; но, что более всего обеспокоило Порнова, так это стремительное нарастание знакомой мигрени; в голову через жгучие дырки в висках закачивали горячую и едкую кислоту.
— Похоже, и впрямь пора смываться, — заметил Порнов; сунул тройку самых аппетитных поджаренных крабов в мешок и приноровился захлестнуть горловину.
— Все! — страшным загробным голосом произнесла принцесса.
— Уже лечу, — хотел было сказать Порнов, но не успел.
Прямо из-под ног его выхлестнула толстая белая струя кипящей воды; как котенка, отбросила Порнова на добрый десяток метров и, воя перегретым паром, принялась расшвыривать вокруг струи песка и гальки; через несколько секунд гейзер прорыл воронку метра в два глубиной и вновь вплотную подобрался к Порнову.
Тот не стал испытывать судьбу; поднял выпавший при падении мешок и принялся запихивать в него высыпавшихся крабов; капли дождя барабанили по стеклу шлема и затрудняли обзор; двух многоногих он нашел сразу, а третий куда-то запропастился; Порнов хотел уж плюнуть на него и лететь так; но в последнюю секунду пропажа объявилась почти под самым его носом; самым краем сознания Порнов отметил некую необычность произошедшего; но — спешка, но — суматоха! раздумывать над всем этим он не стал; схватил краба и, не разглядывая, сунул в мешок; струи кипятка стекали по рукам; в результате вместе с крабами в мешке оказалась еще и изрядная доля воды. К худшему это или к лучшему — Порнову раздумывать было некогда. Даже через мутное запотевшее стекло он явственно различил слева, сбоку от себя, четкое целенаправленное движение крупного, смертельно опасного тела; так пешеход, переходя улицу, внезапно замечает в метре от себя тупое рыло грузовика; быстрое его движение не оставляет ему никаких шансов; за оставшуюся секунду человек успевает разве что вскрикнуть или выбросить вперед руку.
— Пошел! — чисто рефлекторно скомандовал Порнов.
Последовал незамедлительный удар снизу; мешок вновь рванулся прочь, но на сей раз был удержан; тонкие бирюзовые струи ионной тяги прочеркнули воздух от пяток вниз, к земле; там, вывалив наружу дымный красный язык, гигантским фурункулом вскрылся новый вулкан.
Тихая гавань стремительно теряла жилой вид; подземный огонь то тут, то там находил лазейку наружу; из возникших трещин начинала хлестать жидкая горячая грязь; ее сменяло уже знакомое Порнову кровавое желе магмы; лавовые выбросы залили речку; неслышимое с высоты шипение пара — и картина внизу стала затягиваться сплошной белой пеленой.
Двигатель работал исправно; Порнов не отказал себе в удовольствии подняться еще на сотню метров и полюбоваться открывшейся перспективой.
Величественная картина буйства смертоносного хаоса впечатляла; Гефест не сумел на сей раз удержать огонь в печи, и тот принялся пожирать землю; истыканная столбами гейзером, обезображенная струпьями грязных выбросов, кровоточащими коростами огненных разломов, земля горела и корчилась в адовых муках; как завершающий аккорд, из жерла вулкана выплеснулся широкий лавовый язык и покатился вниз, к океану; не было в мире силы, способной остановить этот многотонный огненный каток.
— Обрыв связи со стороны внешней ЭВМ, — заявил кибер. Порнов лишь тяжело вздохнул:
— Мавр сделал свое дело, мавр может уходить; каюк компустеру; следуй к цели.
Порнову очень хотелось подняться еще выше и, хоть на прощанье, осмотреть место своего трехдневного пребывания. Что это: остров или материк; соединен ли он с сушей; только ли вулканами богата эта земля… Ответ на все эти вопросы он мог бы получить буквально за пару минут; но после давешнего выброса гейзера ему больше не хотелось нервировать Мич.
— По крайней мере, я так думаю, что это из-за меня она переживала, — размышлял он, — хотя вот так сразу трудно это сказать.
— Исходная точка, — заявил кибер. — Икс в нуле, игрек — плюс тридцать.
Порнов глянул вниз и попытался поджать ноги; прямо под ногами вздымались метровые буруны; казалось, что пена их гребней вот-вот захлестнет ботинки скафандра.
— Ну, давай спускаться, — сказал он недоуменно, — чего завис?
— До поверхности — пять метров, до дна — сто, — терпеливо объяснил кибер. — Указанная точка находится в двадцати пяти метрах под водой.
— Точно, сплошные Немо кругом, — проворчал Порнов. — Отсканируй, кто нас там ждет.
— Сканер ничего не дает, пусто.
— Ничего не понимаю; но не решила же она меня просто так искупать, — сказал Порнов. — Ладно, полезли под воду; дырки я, вроде, все законопатил.
Извержение подняло со дна целые облака взвеси; вода была мутная; если бы не сканер, Порнов оказался бы слеп, как новорожденный щенок.
— Настоящему индейцу завсегда везде ништяк, — пытаясь приободриться, сказал он.
— Вижу цель, — заявил кибер. — Удаление — сто метров…
— Где?! — воскликнул Порнов и тут же увидел, где; что-то огромное и черное образовалось перед ним.
— …примерная масса — сто тонн, — сообщил кибер.
Прямо перед порновским носом распахнулась чудовищная пасть. которой позавидовал не то что земной кашалот, а и жерло того же вулкана.
— Кушать подано, — только и успел сказать Порнов, прежде чем его, как мелкую рыбину, вместе с потоком воды втянуло внутрь. — Идите жрать, пожалуйста.
Ожидая, что вот тут-то ему конец и наступит, Порнов мысленно уже попрощался с родными-близкими. Но нет, пронесло; кусать и жевать его не стали; заглотали и оставили в покое; лежал он на чем-то мягком, сродни дивану; диван этот ерзал, вздрагивая под порновской тяжестью, но терпел; так встречает новую рюмку водки желудок, до самого верха нагруженный уже алкоголем.
Порнов проникся пониманием этого и провоцирующих резких движений старался не делать; высвободил руки, осторожно уложив мешок рядом с собой.
— Переключись на инфракрасный, — приказал он киберу; задумался о чем-то своем и раздосадовано добавил:
— И главное, мой мальчик, не забудь про подтяжки!
Последнюю фразу кибер не понял, о чем тут же и доложил; инфракрасное изображение, впрочем, выдал на шлем мгновенно.
— Неграмотный ты, — посетовал Порнов, озираясь, — читаешь мало. Детская же сказка; Киплинг, кажется. Про то, как кит проглотил моряка и что из этого вышло…
Благодаря инфравизору, Порнов уже успел рассмотреть большую часть своего нового жилища — круглой комнаты метров на сто; светло-розовые покатые стены; красный свод, смыкающийся высоко над головой; черная холодная масса воды, покрывающая «пол» метровым слоем.
— Чем не «овальный кабинет»? — усмехнулся Порнов, — Только у одних он в Белом Доме, а у других — в желудке кита…
— А при чем здесь подтяжки? — не понял кибер.
— А какой же моряк без подтяжек? — вопросом на вопрос ответил Порнов. — Ты видел когда-нибудь моряка без подтяжек?
— Нет; то есть не видел; то есть не видел моряка; то есть…
— Нишкни! — приказал Порнов, пристально вглядываясь в дальний угол. — Там, по-моему, кто-то есть! Что это вон там за пятна?!
Тут надо сказать, что стены «овального кабинета» не были гладкими; толстые алые складки покрывали все боковины огромного пузыря; свободно свисая с потолка до пола, эта розовая мякоть на полу сходилась внахлест, образуя выступающие из воды частые диванчики; на одном таком как раз и лежал наш герой.
Прерванный на полуслове кибер понял приказ буквально и в полной тишине принялся менять светофильтры на шлеме; изображение перед Порновым становилось то синим, то зеленым, то совсем исчезало; были видны лишь отдельные яркие пятна.
— Стой! — зашипел Порнов, когда в дальнем углу вдруг не осталось ничего, кроме сгустка ярко-золотого сияния. — Что это за пятно такое?
— Спектр РЭА, — сухо обронил кибер; на экран при этом ни одной строчки не выдал.
— Ты давай, повежливей разговаривай, — осадил кибера Порнов, — Чего такой сдержанный; на «нишкни», что ли, опять обиделся?
— Прошу уточнить про подтяжки…
— А, вон оно что! — усмехнулся Порнов. — Обязательно расскажу, только попозже; так что это там за жар-птица?
На сей раз кибер был более щедр, обсыпав экран по краям рядами диаграмм.
— Спектр сигнала характерен для радиоэлектронной аппаратуры, — кибер «забуратинил», для скорости перейдя на фальцет. — Обилие третьих гармоник на частотах гигагерц и выше…
У Порнова на миг возникло нехорошее предчувствие; он, правда, постарался тут же прогнать его прочь.
— Уж не киборг ли трансформер нас сожрал, — Порнов, несмотря на необычность своего положения, хихикнул: ему вспомнилась картинка из порнографического журнала; на ней здоровенный кашалот, пристроившись сзади, изо всех сил «любил» маленькую толстенькую подводную лодку; позиция у кашалота была выгодная, морда — страшно довольная.
Кибер, однако, воспринял его слова за чистую монету и принялся послушно обсчитывать гипотезу.
— Вряд ли стоит монтировать ЭВМ в желудке, — заключил он.
— Ах, да, ты ведь шуток не понимаешь, — спохватился Порнов и спустил ноги в воду. — Пойдем, тихонечко посмотрим, что это он там проглотил… может, вещь какую полезную… — он помолчал и уж совсем тихо добавил, — или еще чего…
Шаг за шагом, по пояс в воде, он крался вперед; наконец, золотое сияние разлилось по всему шлему.
— Инфра-рэд, — шепнул Порнов. — Дай посмотрю глазами.
Комната вспыхнула красным, однако ничего нового для себя Порнов не обнаружил; те же алые стены, те же розовые складки плоти, буграми топорщащиеся у стен и уходящие в черную непрозрачную воду.
— Там, что ли? — осведомился Порнов, кивнув на воду, — Нырять надо?
— Нырять не надо, — возразил кибер и перекрестьем прицела указал на особо массивную гору складок. — Там!
Здешний «диванчик» выпирал из воды больше остальных; вполне возможно, что в куче складок скрывался источник сигналов; но добраться до него было делом крайне сомнительным.
— Это тебе не язык говяжий, — с сомнением оглядывая широкий, как ковер, и толстый, как матрас, пласт мяса, сказал Порнов. — Я надорвусь, а его не подниму…
— Если использовать рычаг… — начал кибер.
— Какой рычаг, видел же, в какой спешке сматывались! — отрезал Порнов. — Хотя палку бы какую мог захватить; у того же Киплинга у моряка целый плотик был…
— И подтяжки, — выдал памятливый кибер.
— Ты меня долго еще изводить намерен? — осведомился Порнов. — При чем здесь подтяжки? Подтяжки — это символ житейской сметки; как без подтяжек, колпака и трубки китобоя трудно представить, так и без природной хитрости — моряка и солдата…
— Ответ формализован, — перебил его кибер. — Уточнений не требуется.
— Вот и ладушки, — сказал Порнов, — взаимопонимание достигнуто. Теперь давай помозгуем, как нам быть…
Он присел на диванчик напротив, тот рефлекторно вздрогнул; легкая волна прошла по складке.
— Два пальца на корень языка, — проворчал Порнов; тут же его осенило. Рискуя полететь головой вниз, он вскарабкался с ногами на скользкую плоскость складки и — «была не была!» — легонько подпрыгнул на месте. Земля под ногами ощутимо дрогнула, складка слегка вспучилась, ее верхняя часть забилась, как флаг на ветру.
Порнов прыгнул еще раз, теперь уже изо всей силы; к удивлению его, на этот раз многотонный ломоть мяса едва дрогнул.
— Привык, — понял Порнов.
— Слушай, у тебя керосина на сколько осталось? — спросил он кибера.
— При минимальном уровне ионной тяги энергии в скафандре на три секунды, — заметил кибер.
— За глаза хватит, — обрадовался Порнов. — Значит, так; я влажу на этот сундучок с секретом; ты запускаешь ранец на полную мощность на одну миллисекунду; можешь?
— Хоть на микро… — согласно ответил кибер.
Так они и поступили; Порнов осторожно, чтоб не потревожить, влез на уступ, кибер приготовился включить ионную тягу.
— Смотри, не подведи, — сказал Порнов, — второго дубля может не получиться…
Тут же он убедился в правоте своих слов. После мгновенного удара ионных струй язык рванулся вверх так, словно в него иголку воткнули; Порнов, как ядро из катапульты, пролетел через всю заходившую ходуном залу и чуть не врезался в переднюю стену; чуть — потому что на месте ее оказался холм холодной воды, невольно проглоченной чудовищем; Порнов, как серфинг, взмыл на его верхушку и помчался назад.
Глоток холодной воды успокоил судороги желудка; Порнова перестало крутить и гонять по полу; вынув шлем из воды, он уставился на место своего катапультирования.
— Где ты пропадал так долго?! — было первое, что он услышал.
— Опять, наверное, водку пьянствовал!
— Мич! — ошеломленно произнес он. В двух шагах от него на диванчике восседала Мич в скафандре; за стеклом шлема заспанно моргали ее глаза; она зевала. — Ты-то здесь что делаешь?!
— Я здесь живу! — был ответ.
— Я же тебя только что по телику видел; какого черта! — возопил он, ничего не понимая и для верности тыча пальцем в скафандр Мич.
— Как тут громкость убавляют? — в свою очередь осведомилась девушка. — Ты так кричишь, что у меня уши закладывает…
— А что же мне, молчать, что ли? — удивился Порнов. — То ты в черном кимоно голая коктейли пьешь, то в скафандре под вот таким одеялом знай себе дрыхнешь…
— Ты очень некультурный, — сказала Мич, сладко потягиваясь, — во-первых, не дрыхнешь, а спишь, во-вторых, не голая, а обнаженная, в-третьих… Что же в третьих?.. ах, да! В третьих, черное кимоно с чайными розами вот здесь и здесь? — она показала рукой на грудь и плечи.
— Именно!
— Это Броу. Я помню этот ее любимый халатик, — сказала Мич. — Ты спутал меня с моей сестричкой-близняшкой.
— Ты не говорила, что вы близняшки, — пробовал возражать Порнов; нынешнее открытие его совсем не радовало. Счастливый финал, окончание рейса, которые он себе успел нарисовать, начали медленно, но верно отдаляться.
— Разве? Ну, значит, забыла; сам бы мог догадаться; ты же видел Лео… Правда, мы очень похожи?
— По-моему, так не очень.
— Ну, а Броу — очень; говорю же — близнец; все, хватит! — возмутилась Мич. — Ты что, мне не веришь?!
— Верю — не верю, теперь-то какая разница, — уныло заметил Порнов; горячий душ и ледяное мартини таяли в бесконечной дали. — Это что же получается; выходит, я все три дня с твоей сестрой общался?..
— Расскажи, расскажи, — необычайно оживилась Мич, — как она тебе…
— Да я все больше через компьютер общался, — не понял ее оживления Порнов, — через радио…
— Понятно, что не через постель, — хихикнула Мич за стеклом шлема. — Но все же, как она тебе показалась?
— Вот нам сейчас говорить с тобой не о чем, как о твоей сестре!..
— А о чем же еще нам говорить?
— Например, о тебе.
— А что я, у меня все нормально… Тьфу, что это я; у меня как раз все хуже некуда, лежу тут, как в могиле; все бока отлежала.
— Нет уж, ты начни сначала, — попросил Порнов. — С того самого момента, как из кресла выпала.
— Да что тут рассказывать? Ну, выпала, закувыркалась вниз; приводнилась удачно, на ноги. Ушла под воду, думала — утону, но нет, всплыла. Давай смотреть, куда грести; вижу, впереди из воды вулкан торчит; голос в скафандре сказал, что до него километр — я обрадовалась. Еще он сказал, что с тобой связи нет — я расстроилась. Делать нечего, поплыла к земле; метров уже сто оставалось, когда из воды выскочила эта дура и проглотила меня. Я посидела, покручинилась, спросила у робота, что делать; он сказал, что система жизнеобеспечения у нас исправна, можем в ките хоть целый год жить. Я решила, что год — это слишком; решила дождаться, когда кит всплывет, и потом уж из него выбраться. Тут меня стало в сон клонить; если ты помнишь, меня этот гад («Любимое слово твоей сестры», — вставил Порнов; Мич согласно кивнула) среди ночи поднял; вот я и решила доспать; как у вас говорят — себе на шею; среди ночи придавило меня этим языком — ни вздохнуть, ни охнуть — в переносном смысле, конечно; скафандр крепкий, что ему сделается! Вот, собственно, и все… Открываю глаза — тут ты стоишь!
— М-да, — сказал Порнов, — думал я, что ты в историю влипла, но чтобы так буквально!
— Еще как влипла, — согласилась Мич. — У тебя, я так понимаю, дела обстоят повеселей?!
— Обстояли, — поправил Порнов. — Ты не знаешь, тут шлем снять можно или нет? Сели бы, как следует — выпили, закусили, — у меня там с собой есть маленько; я бы тебе свою сказку рассказал…
— Увы, — Мич печально скривила губы, — чистая углекислота. Этот гад, чтобы лучше нырять, похоже, весь кислород тканями поглощает; нечем здесь дышать…
— Жаль, — расстроился Порнов, — ну, слушай так, насухую.
— Давай, — согласилась Мич и подвинулась, освобождая ему место на диванчике. — Про Броу не забудь!
— Да далась она тебе, — пуще прежнего изумился Порнов.
— Сестра, как-никак, родная кровь, — пояснила Мич.
— Ладно, не забуду; сиди — и слушай!
Конечно, повествование Порнова было много длинней и красочней предыдущего; Порнов не преминул живописать все мельчайшие детали своего туземного времяпровождения; лишь финальный аккорд с выпиванием настойки и последующей отключкой он решил опустить; не к лицу было опытному бойцу падать, как подкошенный, после первой рюмки, — и наш рассказчик плавно объехал этот подрывающий его алкогольное реноме момент. А в остальном он старательно придерживался правды жизни; местами хохмил, а, рассказывая о своем сражении за тоненький синий платочек, гордо продемонстрировал обгрызенный палец перчатки.
— Не может быть! — воскликнула Мич, разглядывая пластиковую нашлепку на порновском пальце. — Это же силикобор; чтобы перекусить, тут не крабья клешня, тут специальные кусачки нужны!
— Атомарный резак, — согласно кивнул Порнов, — но вот же, сама видишь!
Он продолжил рассказ, и чем больше он говорил, тем задумчивее становилась Мич; наконец, она ушла в себя настолько, что начала пропускать порновскую речь мимо ушей; спохватившись, извинялась, просила повторить; но чем дальше, тем все чаще. Когда Порнов с грехом пополам добрался до сцены своего появления на этом «стремном подводном судне», как он выразился, Мич не слышала его уже абсолютно; глаза ее остекленели, мимика исчезла абсолютно; чтобы вывести ее из ступора, Порнову пришлось постучать костяшками пальцев по куполу ее шлема.
— Э-э-эй! Есть кто дома?
— Да вот, задумалась, — выйдя из транса, попыталась улыбнуться девушка, — мы-то себе все это иначе представляли…
— В смысле?.. — не понял Порнов.
— Ну там, биологи наши, сколько ни изучали экваториальную флоруфауну, ничего такого не нашли…
— Ты же говорила, что экватор у вас — мертвая зона.
— Не говорила я этого, — живо возразила Мич. — Мертвый мир? Не могла я этого сказать.
— Чего к словам цепляешься? — чуть-чуть обиделся Порнов. — Мертвая — в смысле неизученная, неизвестная науке.
— Ах, в этом смысле! — воскликнула Мич. — Да, да, ты прав… хоть и не совсем; можно сказать, малоизученная; людей тут и впрямь нет; но аэрофотосъемка, со спутников, — опять же…
Она хотела еще что-то добавить, задумалась и опять застряла в ступоре.
— Ты еще просила про сестрицу рассказать поподробнее, — принялся тормошить ее Порнов. — Будешь слушать или как?
— Про сестрицу… — повторила Мич абсолютно без выражения, — про какую сестрицу?
— Черт! Про сестрицу Аленушку и братца Иванушку! — взорвался Порнов. — Связался Иванушка сдуру с Аленушкой; стала она его по диким местам с собой таскать, смертельному риску подвергать; в итоге он же козлом и оказался!
— Мутант… — медленно произнесла Мич.
Порнов от неожиданности поперхнулся и закашлялся; когда же он решил начать ругаться всерьез, Мич, к счастью, успела закончить фразу.
— Ну конечно, мутант! — ликующе воскликнула она. — Этот краб — мутант; неизвестный нам мутаген активизировал ти эр и спровоцировал этот крабий бум рождаемости… из-за которого ты чуть не погиб!
И, к великому недоумению Порнова, она счастливо засмеялась в полный голос.
— Свяжись с ее кибером, пусть успокоительного даст, — приказал Порнов. — Она тут за три дня, похоже, здорово по общению со мной истосковалась… если уже такому радуется.
Однако обошлось без врачебного вмешательства; девушка быстро успокоилась.
— Я радуюсь не тому, что ты рисковал жизнью; а тому, что остался в живых, — сообщила она, болтая ногами от избытка чувств. — Жаль, шлем снять нельзя; я бы тебя даже поцеловала!
— Заслужил, — порадовался Порнов, — верой и правдой! Может быть, хоть вкратце, пояснишь, что к чему? Может, это и вправду так здорово, как мне кажется? Я, конечно, человек не особо ученый, но слово «мутаген» у меня почему-то все больше отрицательную реакцию вызывает; а у тебя, похоже, наоборот?
— Просто мне приятно осознавать, что я не совсем отстала от жизни в своей ссылке, — начала Мич, — Это, видишь ли, один давнишний спор двух ветвей нашей науки. По одной, ментальность есть свойство организма внутреннее, врожденное, по другой же — внешнее, приобретенное. Да ладно, тебе это все ни к чему; это наши местные проблемы.
— Ну, а нам-то какая-то выгода от этого есть? — спросил Порнов.
— Конкретно нам никакой выгоды нет; это чисто теоретический вопрос.
Порнов лишь разочарованно хихикнул:
— Хотелось, как лучше, а получилось, как всегда. Я-то уж обрадовался; думал, ты знаешь, как нам отсюда выбраться…
Тут Мич посмотрела на него так, как будто он сказал сущую глупость, снисходительная улыбка тронула ее губы.
— Ах, вот ты о чем!
— А о чем же еще? — удивился Порнов. — Что же, нам так и сидеть здесь до морковкиного заговенья? Эта зверюга, может, тут еще сто лет собирается плавать.
— Может, и двести, — пряча улыбку, сказала Мич. — Она, в отличие от тебя, жи-и-ивучая.
— Тебе, как будто, все равно? А тебе не приходило в голову, например, что рыбина эта и сестра твоя — звенья одной цепи? А на конце цепи — гиря каторжная! — продолжал Порнов. — Сестрица твоя походя поймала нас в черпак, в мелкий бредень; а тебе все пофиг?!
Нет, ты, конечно, можешь здесь оставаться, сколько хочешь; а я из этого подводного Алькатраса намерен ноги сделать… Причем немедленно!
— И куда же ты побежишь? — стараясь еще пуще не разозлить Порнова, спросила Мич. — Даже если мы сейчас всплывем, вокруг нас на десятки миль один океан; что, так и будешь в воде пластом плавать, пока другая, менее крупная, но более зубастая рыбина не сожрет?
— Подавится, — проворчал Порнов; по большому счету, возразить ему было нечего.
— Это если всплывем, — продолжала Мич, как ни в чем не бывало, — а если же ты прямо сейчас намерен — как это ты сказал? — ноги сделать, это вообще смешно; что-то я ни разу не слышала про побег из подводной лодки с километровой глубины; мне кажется, что твоему битому скафандру на такой глубине сразу каюк.
— Проклятый краб, — выругался Порнов и украдкой глянул на палец, — если бы не он…
— А эти дыры на груди — тоже он? — ехидно уточнила Мич.
— Да, и в штаны мои тоже он наложил, — предварительно выключив передатчик, проворчал Порнов, намекая на финальную фразу из анекдота про поручика Ржевского.
Включил передатчик и сухо сказал:
— Ты так говоришь, как будто у тебя план есть.
— У меня — нет, — сказала Мич. — Зато он, похоже, есть у моей сестры. Я тебе не хотела говорить, пока сама в этом не удостоверюсь.
— Хочешь сказать, что у тебя ментальная связь с сестрой? — недоверчиво спросил Порнов. — Километровая глубина, да и прическа у тебя — не того… Ой, что-то я сомневаюсь…
— Ты правильно сомневаешься, но ты неправильно перебиваешь, — сказала Мич. — Если и есть какая связь — то с компасом на руке; трое суток он крутился вокруг оси, как заведенный, а теперь, на тебе, — стоит, как влитой. Ну, мистер Шерлок Холмс, что вы можете на это сказать?..
— Трое суток рыбина плавала кругами, — сообразил Порнов, — а теперь прет куда-то… И что из этого?
— Вот умный ведь мужик, — проронила Мич терпеливо, — но иногда дальше носа не видишь… Лови график.
На экран перед носом Порнова выскочила картинка из одной ломаной линии; косая вниз, прямая, косая вверх.
— Содержание кислорода вокруг, — прокомментировала Мич. — Первый участок — нырнули, средний — плывем под водой, последний…
— Всплываем! — и сам понял Порнов. Посмотрел на Мич так, словно в первый раз увидел. — Ну, голова! А я-то думал, грешным делом, что ты только драться и молнии метать можешь…
— Я много чего могу, — уклончиво заметила Мич, — вот выберемся отсюда, я тебе покажу кое-что. — И она легонько качнула бедрами.
Порнов не поверил своим глазам; ничего подобного от Мич ему видеть еще не доводилось; моргнул раз, другой — и решил, что это ему показалось.
— И как же мы выберемся? — хрипло спросил он, едва к нему вернулся дар речи.
— Я так понимаю, они рассчитывают застать нас врасплох; и через час-другой пасть неожиданно распахнется, на нас навалятся и свяжут, — сказала Мич. — Покинем рыбину за минуту до этого трагического момента; а там уж мы посмотрим, кто кого!
— Делов-то, — прокашлявшись, сказал Порнов. — Осталось придумать, как оконце наружу прорубить…
— Ну, это уже твоя забота, — сказала Мич с деланным пренебрежением. — Не могу же я весь кроссворд сама решить; надо и тебе чуточку оставить.
— Так, что же мы имеем? — с воодушевлением произнес Порнов. — Глубина, скорость, масса кита…
Всю эту чушь он нес больше для проформы, чем для дела; давешний жест Мич волновал его все сильнее и сильнее; «показалось мне или нет?» — вопрос вертелся на языке; лишь богатый опыт общения с женщинами удерживал Порнова от похода в штыковую атаку.
«Подожду более удобного момента, — вконец измаявшись, решил для себя он, — тогда и подъеду: а на что ты, дорогая, собственно, намекала?»
Порнова аж сладкая дрожь пробрала; испугавшись, что Мич застукает его за столь сладострастным занятием, он затарахтел с удвоенной энергией:
— Так, исходный импульс, вектор тяги, направление…
Стараясь смотреть независимо, он обратился к Мич:
— У тебя ракетный ранец исправный?
— Это где? — глядя на него чистым ангельским взором, невинно спросила Мич.
— Эх, женщины, женщины… — только и сказал Порнов. — У самой чуть не ракетная пушка за спиной (Правда?!! — испугалась девушка), а она ни сном ни духом…
Он соединился с кибером Мич и долго с ним беседовал; окончив диалог, удовлетворенно сообщил:
— Все в порядке, как только всплывем, можно смываться.
— Может быть, теперь ты будешь менее краток? — Мич была сама вежливость.
— Что тут объяснять? — удивился Порнов, — беру тебя в одну руку, мешок в другую… По газам, и — вперед.
— Какой еще мешок? — с подозрением сказала Мич. — Ты мне ничего про мешок не говорил.
— Как не говорил? — удивился Порнов. — Там выпивка, закуска…
— Закуска?
— Ну, крабы эти, — Порнов для наглядности пощелкал кистью, изображая клешню.
— Крабы?! — Мич аж подпрыгнула. — Ты с собой крабов приволок?!
— Да что ты нервничаешь? Это же не мыши… Не бойся, не укусят; они вареные. Не удержался — больно вкусно пахли.
— Я уж испугалась, — Мич и впрямь было явно не по себе. — Если у них такие клешни, как ты сказал, они же нас на части растерзать могут. Может, уж лучше выбросить твой мешок; как это — от греха подальше?
— Вот еще! — возмутился Порнов, — мне из-за него на острове чуть всю морду не ошпарило; нет уж, должен быть когда-то и на нашей улице праздник; согласна?
— Согласна, — с неохотой протянула Мич. — Где он, твой мешок? Я хочу сама взглянуть на этих… крабов.
Они вернулись к тому месту, где Порнов оставил мешок; однако «диванчик» оказался пустым.
— Вот, — сказала Мич настороженно, — говорю я тебе…
— Да брось ты, — перебил ее Порнов, — когда я тебя из-под языка доставал, тут такая волна прошлась; поищем и найдем, будет хоть чем по дороге развлечься.
Искали долго; Порнов стал уже нервничать и посматривать на часы; светящаяся точка на графике неуклонно приближалась к концу последнего отрезка.
— Давай плюнем! — в который раз предложила Мич. — Из-за пустяка ведь погибнем; меня, может быть, пощадят, а тебе-то точно крышка!
— Не пугай, не маленький! — отругивался Порнов, в сотый раз меняя спектр и просвечивая все закоулки. — Да вот же он!
Злополучный мешок торчал из-под придавившего его языка краешком горловины; Порнов вцепился в него обеими руками, ногой уперся в язык, дернул раз, другой — мешок выскочил наружу.
— Так, ты берешь мешок, я хватаю тебя; по команде — взлетаем.
— Нет уж, — теперь заупрямилась Мич, — я хочу взглянуть на крабов.
— Только что ведь хотела удрать побыстрее, — сказал Порнов, дергая тугой узел, — смотри, доиграешься!
Веревка в его руках только еще больше затянулась; Мич отобрала у него мешок и принялась настойчиво распутывать веревочную путаницу; в ее цепких пальчиках дело пошло на лад, и в тот момент, когда точка на графике доползла до конца отрезка, она торжествующе сбросила последнюю петлю; распахнула горловину и осторожно заглянула внутрь мешка.
— Дохлые, — с какой-то болезненной интонацией сказала она. Мич запустила руку внутрь и вынула круглое тельце с обвисшими клешнями. — Чем ты их, говоришь, шпарил?
— Тише! — Порнов поднял вверх палец.
Мерный гул, исходящий от хвоста и плавников морского чудища, заметно ослаб.
— Дождались, трам-тарарам!
Мич бросила краба обратно в мешок, Порнов захлестнул его петлей и затянул изо всей силы; дернул Мич за руку и вместе с ней повалился в воду.
— Давай, обнимай меня! — скомандовал он, прижимая к груди мешок.
Мич только хмыкнула и замком сомкнула руки у него на поясе.
— Носовые — товсь!
Ухнула ракетная тяга, вскипела вода, голубые шнуры ионного огня протянулись под водой через весь «овальный кабинет» и впились в беззащитную плоть, выжигая в ней черные рваные раны; чудище дрогнуло всем своим громадным телом и исторгло долгий утробный вой.
Буравя воду сдвоенным покатым лбом, из широко распахнувшейся пасти чудища вылетела толстая белая торпеда; вся в сонме пузырей и белой кипящей взвеси, она ринулась прочь от вздрогнувшего в судороге животного.
— Машина, стоп! — резко скомандовал Порнов, едва только они миновали створ чудовищного рта. — Лево на борт!
— Ты что, рано! — воскликнула Мич. — Стоит ему пасть открыть, нас обратно засосет…
— Хватит с него, — возразил Порнов, одновременно загребая левыми рукой и ногой и разворачивая тело, — и так ему нутро сильно повредили; теперь только еще морду располосовать…
— Пожалуй, ты прав. Стоит Броу увидеть его изуродованную физиономию, как она сразу догадается о нашем бегстве; а так он будет для нас отличной ширмой; вряд ли в ближайший час-другой он им в руки дастся… Ты молодец, быстро сообразил!
— Вверх, на малой тяге, — распорядился, вновь запуская двигатель, Порнов; и пояснил:
— Вообще-то я его просто пожалел; но, как говаривал один мудрец, добро всегда практично!
— Великий Гуманист, — сказала Мич. — Друг Зверей. Приятель Природы.
То ли она одобряет, то ли насмехается, Порнов не разобрал; вода над головой разошлась, в глаза ударил желтый свет.
— Солнце! — воскликнул Порнов. — А я-то думал, тут всегда хмарь.
— Это значит, что мы на изрядном удалении от острова, — прагматично заметила Мич, всплывая рядом, и указала рукой куда-то вверх. — Вон граница облачного слоя. Мы от острова милях в пятидесяти, не меньше.
Что-то в ее словах кольнуло слух Порнова, что-то вдруг стало не так; но что?
Мич бултыхнулась рядом.
— Корабль! — прошептала она. — Вон, смотри!
Порнов, насколько мог, высунул голову из воды. В миле-другой морскую синь бороздили треугольники парусов.
— Вот это да! Чайный клипер! — восхищенно произнес Порнов. — У нас такие только в музеях остались!
— У нас тоже, — откликнулась Мич. — Однако для королевской семьи нет ничего недоступного; на этом кораблике мы с семьей отдыхали в детстве; узнаю его стройный силуэт… А теперь, значит, на нашей яхте плавает Броу.
— Хорошая у тебя зрительная память! — искренне похвалил девушку Порнов.
— Да я вообще ничего, — усмехнулась Мич. Как и в прошлый раз, Мич произнесла эту фразу с легким налетом фривольности.
Вновь эта двусмысленная интонация; теперь-то уж Порнов не ослышался; теплая истома одурманила мозг и шипучим напитком разбежалась по жилам; рот Порнова самопроизвольно растянулся до ушей в широчайшей улыбке.
— Как ты думаешь, сможем мы незаметно к яхте подобраться? — прикинула Мич. — Мне кажется, сейчас они больше ловлей своего кита увлечены.
— Если мы снизу поднырнем, вряд ли заметят, — рассудил Порнов. — Предлагаешь взять на абордаж?
— А у тебя есть другие предложения? Мне, честно говоря, этот скафандр вот уже где сидит…
Порнов, из природной ворчливости своей, хотел было возразить, что люди кое-где в таких скафандрах месяцами живут — и ничего; но раззадоренное либидо с завидной легкостью побороло дух противоречия; Порнов тут же вспомнил, что на нем одни лишь трусы, а на Мич так совсем ничего; представил, как они скидывают скафандры, вдвоем забираются под душ и…
— По правде сказать, мне скафандр тоже надоел, — поспешно сообщил он.
— Прикинь курс, — Мич, похоже, нисколько не сомневалась в его ответе. — Пора нанести визит сестричке, — и добавила с непонятным ехидством: — Наверное, заскучала без нас…
Расчет пути занял ровно одну минуту.
— Конечно, небольшой дрейф возможен; все же это парусник, а не танкер, — заметил Порнов, разглядывая траекторию маршрута. — От силы полкабельтова; бог даст, проплывем уж как-нибудь.
Следуя знакомому сценарию, Мич опоясала Порнова руками; короткая синяя стрелка на мгновение прочеркнула бирюзовую воду и затерялась в блеске волн. Боевая торпеда, идущая к цели, оставила бы за собой более видимый след, нежели это сделала упряжка наших аквалангистов; преодолев разделяющее их с парусником расстояние, они вынырнули на поверхность абсолютно скрытно. По крайней мере, с пятидесяти метров на проходящем чуть спереди и слева крупном многомачтовом судне никакого волнения разглядеть не удалось.
— Сесть сможешь? — убедившись, что их не заметили, спросил Порнов у Мич; больше попросил, чем спросил.
— Это еще зачем? — удивилась Мич, но просьбу-вопрос тем не менее выполнила; оперлась руками на грудь Порнова, притопила его, но сама из воды на полкорпуса высунулась.
Порнов, объединив компьютеры, уже смотрел на корабль ее глазами.
— Масштаб сто, левее, масштаб десять; вот, кран-балка на корме, видишь?
— Вижу…
— Извини, я не тебе, я киберу твоему; так, перекрестье чуть правее… еще…
Мич с изумлением почувствовала легкое шевеление на правом плече; маленькая кургузая пушечка водила заостренным рыльцем гарпуна вверх-вниз, компенсировала качку.
— Это что у меня тут такое? — страшным шепотом поинтересовалась она, вывернув голову и вглядываясь в живущий своей жизнью вырост.
— Магнитный гарпун, — терпеливо пояснил Порнов. — Свой я на катере угробил; попробуем твоим воспользоваться… Интересно, выдержит ли наш Боливар двоих?
Отдача молотком ударила в плечо, опрокинув Мич; тончайший трос паутинкой блеснул на солнце и унесся к уходящему паруснику; еще через мгновение Мич почувствовала крепкий рывок. Он выдернул Мич из воды обратно, Порнов едва успел схватиться рукой за мелькнувшую перед ним ногу.
— Ходко идет ваш клипер, — только и сказал он. — Ни за что бы не подумал, что парусники могут так шустро бегать.
Корма судна стремительно приближалась; черный круглый роток гарпуна заглатывал трос метр за метром.
— Не слишком ли быстро? — обеспокоилась Мич. — Тонюсенькая ведь ниточка; того и гляди, оборвется!
— А вдруг заметят? — резонно возразил Порнов. — К тому же, пусть лучше сейчас оборвется, чем когда она нас наверх поднимать будет.
— Ты хочешь сказать, что мы на ней вверх поедем? — ужаснулась Мич.
— А ты как собиралась туда попасть? — спросил Порнов. — Вон борт какой высокий!
Корма корабля и впрямь встала перед ними стеной; никаких приспособлений для альпинизма на ней, понятное дело, не было.
— Может, лучше мы по пандусу залезем? — неуверенно предложила Мич. — Мне помнится, на этой яхте посреди левого борта пандус был…
— На кой черт он там нужен? — спросил Порнов; не выпуская мешок, крепко обхватил Мич за талию. — Ты что-то спутала; это ведь яхта, а не десантный бот. Давай, вируй!
Струна натянулась и поволокла нашу пару наверх.
— Это не только яхта для круизов, но и исследовательское судно, — гнула свое девушка, — у них там подъемный пандус для аквалангистов предусмотрен.
— Возможно, — пыхтел Порнов, едва успевая перебирать ногами и отталкиваться от борта. — Но почему ты считаешь, что для нас его нарочно оставят спущенным к воде…
— А ты подумай, как они нас собираются из кита доставать, — не сдавалась Мич. — Причалят к нему и засунут пандус прямо в пасть; такое можно предположить?!
Под ногами у Порнова промелькнули отделанные дорогим деревом перильца; качнулся гладко выскобленный пол настила.
— Майна! — он приземлился на палубу и опустил рядом девушку.
Прямо перед их носом на кран-балке висела зачехленная крупная шлюпка; за нее они и спрятались.
— Тогда бы судно в дрейф легло, — попытался Порнов закончить теперь уж совсем бесцельный спор.
Мич обычно предпочитала оставить последнее слово за собой; но нынче, к удивлению Порнова, она промолчала.
— Зато теперь тебе и карты в руки, — сказал Порнов примирительно. — Ты, наверное, схему корабля хорошо помнишь; давай, командуй!
И на сей раз Мич не стала возражать.
— Мы как хотим ехать, — деловито осведомилась она, — с комфортом или без? Если без, то ответ прямо перед нашим носом, — она легонько стукнула по борту лодки. — Нормальные морские зайцы и безбилетники всю жизнь путешествуют именно так…
— Скорчившись в три погибели и замерзая от холода, — поддакнул Порнов. — Нет уж, не для того мы покинули гостеприимное брюхо, чтоб в тесноте давиться!
— Насколько я помню, эта яхта была оборудована для прогулок всей нашей семьи. У каждого были свои каюты; у нас с сестрами — по две, у папы с мамой — пять, — сказала Мич. — Конечно, с тех пор она не раз перестраивалась; но на королевский уровень вход всегда был строго воспрещен; я не удивлюсь, если обнаружу свои каюты в целости и сохранности. Они смежные, поделим поровну — одну тебе, одну мне.
— Своя каюта — это хорошо, — мечтательно сказал Порнов. — Душ там есть?
— Есть; но общий, — сказала Мич и искоса, с хитринкой глянула на Порнова. — А это как — хорошо или плохо?..
Застигнутый врасплох, Порнов криво ухмыльнулся и отвел глаза.
— Ну, я не знаю… — протянул он.
— Да знаешь, знаешь…
Тут Мич окончательно повергла Порнова в шок: опустила руку вниз и быстро сжала его бедро; одобряюще подмигнула и целеустремленно двинулась прочь.
«Может, мне ее тоже за зад ущипнуть? — заполошенно думал Порнов, едва поспевая за девушкой. — Может, это у них обычай такой — месяц гнобить и мурыжить мужика; а на следующий день сразу — „Здравствуй, Ваня, я твоя“?»
Выбравшись с кормы, Порнов и Мич оказались у дверей, ведущих в высокую рубку; в нее, впрочем, лезть не стали, двинулись вдоль борта вперед.
— Вот те на, — растерянно сказал Порнов, когда они миновали половину судна, — смотри, пандус и впрямь опущен!
Откинутый на канатах широкий деревянный мостик летел над водой, краем сшибая макушки самых высоких волн; не то что человек, тюлень мог бы вскарабкаться по нему.
Мич, впрочем, не особо обрадовалась его находке; или умело скрыла свои настоящие чувства.
— Я как чувствовала, — только и сказала она. — Я чувствую; я всегда чувствую…
— Несмотря на колтун? — неосторожно вырвалось у Порнова. — Ну, в смысле, на прическу эту… гад Вставалкин, такие волосы угробил…
— Да ладно, не оправдывайся, — успокоила его Мич. — Колтун — он и есть колтун. Решила я постричься, то есть сбрить все напрочь; как считаешь?
— Я сразу говорил… — начал Порнов.
— Вот и хорошо, — Мич не дала ему закончить фразу, распахнула ближайшую дверь. — Нам сюда!
Тьма в помещении, куда юркнула Мич, была кромешная, хоть глаз выколи; Порнов включил прибор ночного видения, но все равно натыкался на столы и стулья, которыми был завален проход.
— Не ломиться же нам через центральный портал, — оправдывалась Мич; она пробиралась более сноровисто — выгодно сказывались малые габариты. — Все, пришли. Помоги мне дверь открыть…
Напоследок Порнову пришлось еще и грузчиком поработать: маленькая железная дверь в стене оказалась полузавалена объемными картонными коробками.
— Что-то это мало королевскую яхту напоминает, — сказал Порнов, кантуя очередной пузатый куб. — Скорее, плавучий склад какой-то.
— Говорю же, теперь это исследовательское судно, — Мич трудиться не пожелала; сославшись на усталость, стояла рядом и руководила. — Папа с мамой старенькие для таких прогулок стали; Лео все больше по галактике шныряет; я — сам понимаешь — персона нон грата. Одна Броу — пай-девочка, в науку подалась, в исследования; вот корабль ей и достался… Осторожней, упадет! Там же лабораторное стекло; побьешь!
— Почем ты знаешь, что там внутри? — пропыхтел Порнов. — Открывала, что ли?
— Вон же на коробках нарисовано, — сказала Мич, — прямо перед твоим носом… Расколешь — шуму будет!
На коробках и впрямь были нарисованы всякие колбы — реторты; ронять столь звонкий материал точно не стоило.
Последнюю коробку Порнов просто отодвинул вбок; вход был свободен.
— От себя, — сказала Мич, когда он взялся за ручку двери.
Толстая дверца тяжело и плавно подалась вперед; пригибаясь, Порнов шагнул в новую комнату; Мич последовала за ним.
Здесь было значительно светлее; через шторку на иллюминаторе пробивалось несколько солнечных лучиков.
— Ну, как, номер «люкс» подходит? — спросила Мич с гордостью.
Порнов аж присвистнул; просторная комната поражала своим убранством даже при столь скудном освещении; дорогая мебель, картины в богатых рамах, некое подобие камина у противоположной стены.
— Не такое уж и запустение, — только и смог он сказать.
— Похоже, тут все же прибирались, — поняла его по-своему Мич. — И последний раз — совсем недавно: пыли почти нет. Все к лучшему — теперь неделю-другую никто не побеспокоит. Мы же будем осторожны и постараемся своего присутствия не выдавать…
— А есть что будем? — спросил Порнов, оглядываясь в поисках холодильника или шкафа с продуктами. — Неужели опять придется питательную жидкость из скафандра глотать; я пару раз попробовал — мне хватило; неделю я не выдержу.
— С едой у нас плохо, — Мич присела на корточки у низкой тумбочки и принялась шарить внутри. — Вряд ли что осталось… Разве что консервы… Да и то сомневаюсь… Ух ты!
Она вытащила высокую узкую бутылку.
— Папино любимое, — сказала она, поворачивая этикетку к свету, — вековой выдержки вино; теперь уже даже больше. Хочешь попробовать?
— А как же, — с готовностью отозвался Порнов. — Для разгону — самое то; а чем продолжить, — у меня есть! — он потряс мешок. — На неделю этого, конечно, не хватит, но маленький пир с текилой и омарами устроить можно…
Тут он спохватился, расстегнул карман и вытащил наружу коробочку «скорой помощи».
— Совсем забыл! — воскликнул он. — У меня же тут питательной смеси на год вперед; правда, она вся в корку спеклась… Но свойств своих не потеряла… — он лукаво глянул на Мич и добавил, — даже, может быть, наоборот…
Про «новые свойства» он пока решил Мич не говорить, подождать развязки событий; Порнов плотским нюхом чуял, что она недалека.
— Сделаем так, — решила Мич, пересекая каюту наискось и открывая дверь; за ней оказалась еще одна комната, столь же просторная и богато убранная. — Эта каюта будет твоей, а та — моей. Располагайся, приводи себя в порядок; туалетная комната у нас с тобой одна, но вход у каждого свой; поэтому будь любезен стучать. А я немедленно займусь своей головой, надо убрать весь… как ты это назвал?
— Колтун, — стыдливо подсказал Порнов.
— Вот именно, колтун, — сказала Мич. — Надо будет поискать подходящий парик; помнится, где-то у меня здесь пара штук была.
Ну-ка, ну-ка…
Ко мне пока нельзя, — она устремилась внутрь своей комнаты.
Дверь хлопнула, щелкнул замок; Порнов остался один.
Прошелся взад-вперед, расстегивая застежки скафандра; только сейчас он сообразил поднять забрало шлема.
Воздух в каюте был свежий и напоенный сладковатым цветочным ароматом; ни затхлости, ни пыли в нем не чувствовалось; решив — «дышать можно», Порнов поволок с головы шлем; поставил его на ту же длинную тумбочку, присел рядом, заглянул внутрь и присвистнул: «Живем!». Кроме вынутой Мич бутылки, там скрывалось еще не меньше дюжины стеклянных сосудов; судя по богатству этикеток, по рисунку на крепко вбитых деревянных пробках, вино и впрямь было королевским.
У Порнова и без того было хорошее настроение; теперь же оно стало праздничным. Едва удержавшись от того, чтобы не отбить горлышко и не отпить, он поискал в тумбочке штопор; не нашел и, как был в расстегнутом скафандре и с бутылкой в руке, устремился к двери в смежную комнату.
— Нельзя! — строго сказала Мич, едва он только постучал по двери. — Сказано же!
— Мич, ты не знаешь, где я могу штопор найти? — виновато спросил Порнов; он знал, что ведет себя, как последний алкоголик, но ничего с собой поделать не мог.
— Ты же хотел душ? Иди в душ, — сказала Мич из-за двери. — Оставь бутылку на столе; я скоро освобожусь и все устрою.
Остановить разошедшегося Порнова было не так-то просто; оставив бутылку, он некоторое время размышлял, не стоит ли откупорить свою рукодельную флягу с кокосовой настойкой; пока думал, окончательно вылез из скафандра, сложил его, как мог, и засунул в пустой шкаф. После некоторой заминки туда же последовал и мешок. Никакой подходящей посуды — бокала, кубка или там граненого стакана — Порнов тоже не нашел; пить же из пластикового кулька ему расхотелось.
«Все же это не пиво, да и я уже не пацан», — решил он, нарыл в одном из шкафов махровое полотенце и направился в душевую.
Освещенная плафонами на потолке, та засияла мрамором пола и золотом кранов, белом пластиком огромной ванны и черной глазурью душевой кабинки. «Капитанская сауна на „Оклахоме“ и в подметки не годится», — определил Порнов, вылезая из трусов; в целях конспирации он решил на первых порах обойтись душем, но и этих тугих горячих струй ему хватило на первый раз с лихвой; вода вибрировала, свивалась в кнуты, ее кипящие пальцы вминали кожу; надеясь, что Мич его не слышит, Порнов даже начал что-то мурлыкать себе под нос; блаженство его было полным.
Думая помыться за пятнадцать минут, он застрял в душе на час; проторчал бы там и дольше, если бы в свою дверь не застучала Мич.
— Я же тебе жить в каюте велела, а не здесь, — сердито заметила она. — Вылезай давай; мне тоже хочется.
Порнов хотел было уточнить, чего именно ей хочется, и не желает ли дама присоединиться к нему; но, решив, что с рассерженной Мич лучше не шутить, послушно закрутил краны, выбрался из душевой и плотно притворил за собой дверь. Щелкнувший тут же за его спиной замок подсказал ему, что он все сделал правильно.
Отмякший и расслабленный Порнов нисколько не расстроился, намотал на бедра полотенце и блаженно бухнулся на стоящую у стены кровать.
— Горячая вода, душ… Цивилизация, — почти пропел он, потянувшись так, что кости хрустнули. — Что еще современному герою для счастья надо?
И тут же увидел ответ на свой вопрос.
То, что надо герою для полного счастья, стояло возле кровати на тумбочке; высокий и глубокий бокал был под завязку наполнен темным красным вином. Когда Порнов поднял бокал и увидел, как тяжело и плавно качнулось вино, он понял, насколько оно густое.
Штопор с накрученной пробкой лежал рядом с открытой бутылкой.
«Ай, что за девушка, — подумал Порнов, — открыла, налила…»
— Твое здоровье! — негромко сказал он, прислушиваясь, как плещется в душе Мич, и отсалютовал бокалом двери в душ; ноздри его жадно раздулись; он сделал глоток и закатил глаза; глоток за глотком опустошил бокал и опустил его на столик, хотел вновь наполнить, но не стал; решил дождаться, когда Мич закончит купаться.
— На брудершафт, — пришла ему в голову свежая мысль; Порнов не смог усидеть и зашагал по комнате. — Что же еще пить на брудершафт, как не такую прелесть? Что за вкус, что за букет…
Он скосил глаз на одинокий бокал; тут же поймал себя на желании отпить малюсенький глоточек; силой воли заставил себя отвернуться и думать о чем-то другом.
К его счастью, Мич решила процесс купания не растягивать; шум воды стих, хлопнула вторая дверь, за стеной прошлепали босые ноги.
— Ну, как вино? — спросила Мич, на секунду заглянув к нему. — Правда, вкусное?
— Не то слово! — восхитился Порнов, взял бокал, бутылку и двинулся к двери. — У меня есть предложение…
— Заходи, обсудим, — сказала Мич, исчезая в своей комнате.
Там царила темнота; иллюминаторы были плотно зашторены, свет потушен. «Интимный полумрак», — пришло на ум Порнову. Прямо по курсу он обнаружил широченную кровать.
Мич сидела в дальнем углу перед трюмо; что она там в такой темноте в зеркале видит, Порнов спрашивать не стал. Мич поправляла прическу, очевидно, парик; Порнову совсем не хотелось вторично наступить на грабли в такой интересный момент.
«Крепкое вино, однако», — подумал он; желание запустить руки под халат Мич и ощутить еще чуть влажные, горячие бедра ощущалось им совершенно явственно.
— Вкус просто потрясающий! — заявил он, опуская бутылку и бокалы на столик.
— Вообще-то, его положено с лимоном пить, — сказала Мич, крутя шиньон на голове вправо-влево. — Очень интересный результат получается…
Порнов хотел возразить, что и без лимона совсем неплохо, но не успел.
— Лимона, увы, я не нашла, — сказала Мич. — Но эта твоя плитка, она такая кислая оказалась; я попробовала — аж челюсть свело.
Порнов почувствовал себя дурно.
— Я бросила тебе половинку, — закончила Мич просто. — Правда, вкусно?
— Скоко, скоко? — чуя смертный час, просипел Порнов.
— Половинку, — ответила Мич, прекратив крутить парик. — Совсем ведь малюсенькая пластиночка. Что, много?!
— Е-мое; антидот, живее! — воскликнул Порнов и, видя, что Мич его не понимает, прямиком ринулся в туалет; сунул пальцы в рот, чтобы вызвать рвоту; не тут-то было — гортань уже онемела и ничего не чувствовала. Холод растекался по желудку и пищеводу; зато внизу живота вовсю полыхал сумасшедший огонь.
Проскочив через ванную, Порнов оказался у себя, метнулся к тумбочке и рассыпал по поверхности остатки пилюль; безнадежно покатал круглые капсулки, ничего подходящего не нашел; упал на свою кровать и попытался расслабиться.
Вышло с точностью до наоборот, тело стало жарким и твердым; везде, и особенно внизу; и если можно представить себе жажду путника в пустыне, то это было нечто похожее; никаких мыслей, кроме одной, в голове Порнова не осталось.
— Сама виновата! — объявил он, сел на постели и содрал с себя полотенце. — Я здесь не при чем; сама виновата!
Он подскочил к двери и рывком распахнул ее. Мич, пригорюнясь, сидела прямо перед ним; уткнув локти в колени и опустив подбородок на ладошки, она разглядывала пол.
— Я хотела, как лучше, — она подняла виноватые глаза на Порнова и осеклась; тихо взвизгнула и распрямилась.
Больше ничего она сделать не успела.
Порнов, как гепард, прыжком приземлился на корточки прямо перед ней; молниеносно просунул голову между женских ножек и быстрым рывком двинул ее вверх в устье бедер; Мич слабо вскрикнула от сильного удара и опрокинулась на спину. Руки Порнова одним плавным длинным движением скользнули от коленей к бедрам и выше, к груди. Халат, с треском теряя пуговки, разлетелся на две половины. Ноздри Порнова жадно задрожали; он с шумом потянул в себя запах женской плоти; урча совсем по-звериному, он вывалил язык и прошелся им через все тело Мич; от лобка — через пупок, живот, между дрогнувших грудей — к шее.
Подхватил девушку за талию и легко, всю, без остатка, закинул на кровать; подавленная бьющей из Порнова животной силой, та даже не пыталась сопротивляться; лишь попыталась высвободить спутанные халатом руки. Порнов понял ее движение по-своему и в течение секунды изодрал халат в клочья; крепко удерживая руки Мич своими, вновь, урча, припал ртом к лобку Мич; лишь убедившись, что все вокруг стало мягким и податливым, одним точным рассчитанным движением своего тела вверх овладел женщиной; та вздрогнула, вскинула голову и впилась ногтями в порновские предплечья; ни вскрика, ни гримасы боли Порнов не дождался.
Бедра его били мерно и сильно, отлаженному ритму их позавидовал бы любой метроном; другая женщина давно бы уже забилась в пароксизме страсти; Мич же только сильнее погружала ногти в порновскую кожу. Нисколько не задумываясь о какой-то там морали, Порнов, удовлетворив первый острый позыв, властным рывком перевернул девушку на живот; достигший, казалось бы, невозможной величины каменный молот вернулся на свое место; вбивая девушку во вздрагивающую кровать, оживший свайный копр загремел кувалдой, заколотил вновь. Девушка разметала руки, распластавшись крестом; вжимаясь щекой в простыню, она вдруг что-то гортанно вскрикнула на незнакомом языке; голова ее мотнулась, перекинулась на другой бок, затем обратно; каким-то чудом удержавшийся до сих пор парик улетел прочь; влажно блеснула гладко выбритая кожа; судорога страсти выгнула смуглое тело, и Мич тонко и жалобно закричала.
Порнов обратил на оргазм подруги мало внимания; разве что ненадолго ослабил напор, чтобы уже через минуту обрушить на девушку новые удары своего горячего молодого тела, грохочущую орудийную канонаду; подвластный одному лишь Эросу, он ваял из женского тела те скульптуры, которые только мог придумать его взбесившийся разум; час сменялся часом, а он продолжал брать ее сверху и снизу, стоя и сидя.
Как столяр-краснодеревщик видит в простой дощечке будущий шедевр, так он различал в отдающемся ему теле все новые и новые горизонты; стальной рубанок неутомимо вгрызался в мякоть и ходил взад-вперед, вырывая из горла Мич все новые и новые стоны.
Наконец, к исходу третьего часа, Мич взмолилась о пощаде; нервы ее были напряжены до предела; Порнов шестым чувством понял, что еще немного, и она сойдет с ума. Однако разрывающий его изнутри зверь не полностью утолил свой голод; оставив женское тело в покое, Порнов одним махом перенес себя к другому краю кровати, уселся рядом с бессильно запрокинутой головой Мич и властно поднял ее за подбородок.
— Поцелуй меня в живот, — сказал он, с силой притягивая девичью головку к себе. — Ниже; ниже… Вот-вот-вот!
— Ты что, забыл, кто я? — попыталась было воспротивиться Мич, но он положил руки ей на голову и властно опустил ее вниз; так воин нанизывает на шест череп поверженного врага; прижал голову девушки к себе; повинуясь мерному напору его кистей, новый челнок пустился в свой ритмичный бег; и шаг за шагом Порнов все более приближался к финалу своего долгого пути.
Внезапно глаза его широко распахнулись, из высоко поднявшейся груди вырвался полукрик-полустон болезненного блаженства; заливая лицо Мич пряным клейким соком любви, Порнов крупно задрожал всем телом; плавно перетек набок, еще несколько раз конвульсивно вздрогнул; глаза его медленно закрылись, мышцы обмякли, растеклись киселем; ему показалось, что он заполнил собой все впадины разоренной постели. Сил не было не то что слово сказать; даже сменить коркой пристывшую маску блаженства он был не в состоянии. Если бы Мич захотела сейчас прикончить его, она могла бы, никуда не торопясь, сесть ему на грудь; не спеша, найти у него на шее сонную артерию; уткнуть в нее, словно в кнопку лифта, большой палец; и спокойно дождаться прихода кабины — то бишь медленной порновской смерти.
«Тьфу ты, какая чушь в голову лезет», — вяло подумалось ему.
Потом в голову пришло, что это не такая уж и чушь: ни рукой, ни ногой двинуть он был просто физически не в состоянии; напрочь забыл, как это делается.
«Скрутит лоскут халата в жгут, накинет на шею и удавит, — расслабленно текли в голове черные мысли. — И на все сто будет права. Изнасиловал, дьявол, девчонку. Урод; ох, урод; м-м-ммм…».
Порнову стало стыдно, ужасно стыдно; неприязнь к самому себе разом переполнила его; ожившие челюсти захрустели зубами так, что казалось, эмаль фонтаном полетела изо рта; слезы натуральными ручьями хлынули из глаз.
«Правильно, пусть видит, что я раскаиваюсь», — откуда-то из дальних глубин сознания одобрительно заметило хитрое «эго».
Честная и добрая половина Порнова хотела было уже уличить его в скотинизме, бессердечии и ста прочих смертных грехах; но тут Порнов сообразил, что в темноте, пожалуй, никто его слез не увидит; поборов раздрызг в мыслях, стал просто лежать и ждать реакции со стороны Мич; сдался, скажем так, на милость побежденного; самому ему искать выход из этого кошмара было абсолютно невмоготу.
— У вас на Земле, что, все такие… бойцы? — вопрос этот смутил Порнова донельзя; больше его могло бы удивить лишь предложение Мич продолжить их любовную схватку. Что угодно ожидал он от девушки сейчас: слез, негодования, упреков; но только не этого.
Даже не сами слова изумили Порнова, а та интонация, с которой был задан вопрос — позитивная, любознательная; даже одобрительная какая-то.
Не веря своим ушам, он краем глаза глянул в сторону Мич. Та ничком смирно лежала рядом и так же, как он, изучала потолок.
«Зеркальный, кстати», — мелькнула мимоходом мысль. Белое пятно наверху шевельнулось — Порнов протянул руки и осторожно коснулся гладкого плеча Мич. Та не вздрогнула, не отодвинулась.
— Через одного, — сказал он, чтобы что-то сказать.
— Завидую вашим женщинам, — все в той же легкомысленной манере продолжила Мич. — У нас мужики все больше какие-то слабенькие. Как менталы — ничего; а как до постели дойдет…
Тут она сочла нужным добавить:
— По крайней мере, мне так Броу говорила… давно. Она у нас в семье большой любитель мужчин; прямо-таки коллекционер.
Порнов все еще не верил своим ушам. В хороводе мыслей не было ни одной, за которую можно было бы зацепиться. Осторожно, чтобы не спугнуть забрезжившую надежду, самым краешком пальца провел по плечу Мич.
— Ты на меня не сердишься? — с превеликим трудом выдавил он из себя. Язык был чужой, губы были чужие; слова, соответственно, выходили тоже совсем не такие, как ему хотелось бы; пустые, безликие вышли слова.
— За что? — так искренне, что Порнова аж передернуло, спросила Мич. — Ты сделал все, что мог.
Сумбур, сплошной сумбур воцарился в мыслях. Порнов, не надеясь уже на слова, ластясь, легонько тронул ушко Мич. Рядом под тонкой кожей горячей ртутью пульсировал висок. Рука Порнова нежно скользнула по гладкой коже.
— Что это?
Пальцы его внезапно коснулись шрама или рубца; Мич отдернула голову.
— Порезалась, — сказала она. — Брила голову и — вот.
Приподнявшись на руках, она села; маленькие круглые груди ее качнулись.
— От твоих восточных пряностей у меня горло пересохло, — объявила она, — Надо выпить. Ты не против?
Порнов перевалил голову влево-вправо; мол, нет, не против. Мич молодой козочкой спрыгнула с постели и, задорно покачивая загорелой попкой, сбегала до столика и обратно.
— Давай садись, — скомандовала она. Держа в одной руке бутылку, а в другой стаканы, Мич на коленках прошествовала к трупиком лежавшему Порнову.
— Я это… ослаб совсем, — только и смог просипеть наш герой.
— Это дело поправимое, — Мич по-особенному, по-своему глянула из темноты на Порнова. Кровь прилила к его рукам, и они легко вытолкнули его тело вверх.
— На брудершафт? — как о само собой разумеющемся, спросила девушка.
— Так точно! — заметно приободрясь, радостно согласился Порнов.
Мич разлила вино по бокалам; они сплелись руками, выпили и поцеловались; бокалы полетели через плечо. Фужер Мич благополучно приземлился на край постели, Порнов же сил не рассчитал и от избытка чувств запулил свой сосуд прямо в стену; тот лишь брызнул осколками.
— Теперь придется в тапках ходить, — расстроился Порнов.
— Ерунда, — успокоила его Мич. — Немножко магии, и будет, как новый; только сбегаю вымоюсь сперва…
«По уму-то их оба разбить стоило», — зашептал в порновское ухо оживший бес противоречия.
«По уму-то девушек сначала поят вином, потом целуют и уж только потом в постель тащат, — тут же огрызнулся сторожевой пес морали и рассудка. — Ты, урод, лучше давай молчи в тряпочку; радуйся, что так легко отделался. Могли и убить, между прочим; и вряд ли потом бы воскресили. Я бы, на месте Мич, тебе эту штуку по крайней мере раза в два укоротил… Ухарь-купец!»
«Да ладно, чего там, — оправдывался наглый бес, — ей, похоже, понравилось… Хотя, с другой стороны, странно мне все это…»
«Вот-вот; странно — не то слово, — согласно уточнил голос разума, — может, у них тут физиология другая?..»
«Или она свистела все это время про свою невинность, — бухнуло вредное „я“ и цинично добавило: — Тоже мне, девочка нашлась!»
«Ну-ка, заткнись! — приказал Порнов сам себе. — Сейчас ты будешь ее учить, как ей жить. Иди вон лучше, осколки собери; не хватало еще ноги поранить…»
Он довольно шустро сполз с кровати и поковылял к месту приземления бокала. У стены было светлее; из иллюминатора на пол падал косой луч. Высокая спинка тахты, стоящей у стены, приняла на себя основной заряд битого стекла; внимательно глядя себе под ноги, Порнов быстро набрал полную горсть осколков; самый крупный залетел аж под тахту и сиял там, подобно алмазу.
Мич на этот раз мылась долго и основательно; Порнов успел обшарить окрестности тахты не по разу; когда на полу не осталось ни одной даже крошечной стекляшки, подтащил столик поближе к свету и разложил на нем останки бокала.
— Вот основание, — он, словно шашку на доске, пальцем двинул вбок маленький хрустальный диск. — Вот этот кусочек — сверху; еще один… Это у нас будет ножка, — кусочек хрустального стерженька последовал в сторону, — и это ножка…
— И это, — он задумчиво уставился на хрустальный фрагмент.
Тут волосы у него на голове зашевелились, и тихим потерянным голосом наш герой закончил:
— И это у нас тоже будет ножка!
Вышедшая из ванной девушка застала Порнова в состоянии полного ступора. Тюрбаном наматывая на голову полотенце, она неслышно подобралась к нему.
— Ам! — сказала она; зубы ее перламутром блеснули в полумраке.
Порнов вздрогнул и дико глянул на нее.
— Испугался, испугался! — довольно рассмеялась девушка, опускаясь на тахту рядом с ним.
— Испугаешься тут, — стараясь, чтобы голос не дрожал, произнес Порнов. — На вот; ты в спешке, похоже, потеряла…
Он протянул Мич руку, на ладони его лежал все тот же хрустальный обломок.
— Золушка, блин.
Никакая это была не ножка бокала; это был отбитый каблучок хрустальной туфельки.
Надо отдать девушке должное; ни мимикой, ни чем иным она не выдала своего волнения; только сложила руки ладошками внутрь и сильно сжала их коленками.
— Жаль, — со вздохом сказала она. — Я рассчитывала неделю передохнуть; развеяться, что ли… Отпуск вот специально взяла!
Порнов смотрел на нее во все глаза; сходство девушки с Мич было просто фантастическим; даже теперь, после почти что признания, Порнов в глубине души не верил сам себе; хитрый пазл-головоломка из случайных обмолвок и странных поступков сложился перед ним в цельную картинку; но собирал-то он совсем не ее!
— А тут, как назло, то один аврал, то другой, — словно с близкой подружкой, делилась с ним самым наболевшим девушка. — Сначала ты куда-то запропал; потом гады эти взбесились…
Порнов продолжал упорно молчать.
— В конце концов, вроде все утряслось; дай, думаю, устрою себе маленькое романтическое приключение с китами, кораблями и ужином при свечах… Я ведь тоже где-то человек; мне тоже хочется новых и сильных чувств… хотя бы и понарошку… Времени было мало; собиралась в спешке; и надо же было этому чертову каблуку под тахту закатиться!..
Горло Порнова пересохло, страшно захотелось пить; однако он пальцем пошевелить боялся; почти физически ощущал зависшую над своей шеей гильотину.
— Переживаешь, что лишнее сказал? — с пониманием отреагировала на его молчание девушка; чуть отвела от него внимательный взор и кивнула на бутылку: мол, давай, не стесняйся.
Порнов с готовностью ухватил бутылку, взболтнул ее, винтом раскручивая вино, и разом вылил оставшуюся долю в горло; ни одной капли не потерял.
Девушка, между тем, не умолкала:
— Нет, просто ради интереса: только сейчас догадался или раньше? Говорят, в постели все люди разные; правда или нет?
— Правда, — сказал Порнов. — Особенно неопытные девственницы от…гм… жриц любви отличаются.
— Давай не ври, — не поверила ему девушка; она ничуть не обиделась на «жрицу любви». — Лео мне сказала, что ты и Мич давно уже… партнеры!
— Ты ее больше слушай, — сказал Порнов, немножко расслабляясь; незримая опасность до сих пор витала в воздухе; но сразу его убивать, похоже, никто не собирался. — Она тебе скажет, что я и ее тоже… того-этого.
— Она говорила, что ты угрожал, — весело откликнулась девушка. — Я поэтому и решила сама убедиться… как это: так ли уж страшен черт, как его малюют… я правильно выразилась?
— Правильно, — сказал Порнов. — А вот интересно, как это ты… вы… — он замешкался.
— Ах, да, я же не представлена, — спохватилась «Мич». — Ничего, если мы обойдемся без свидетелей? Броу!
Она протянула Порнову узкую ладонь. Ученый Порнов склонил голову и коснулся губами кончиков длинных пальцев.
— А ты и так умеешь?! — искренне удивилась девушка.
— Еще я пишу, — хмуро выдал Порнов. — Читаю, пою и пляшу.
— Ты что-то хотел спросить? — напомнила Броу; будем теперь ее так называть. — Можешь обращаться на «ты»; я женщина хоть и эмансипированная, но демократичная.
— Не могут же два человека друг на друга как две капли воды походить, — удивился Порнов.
— Не могут, — согласилась Броу.
— Свет! — велела она; плафоны на потолке вспыхнули так ярко, что Порнов после полумрака почти что ослеп.
— На первое время я решила подстраховаться; как это: в темноте все кошки серы, — рассуждала невидимая собеседница. — Потом бы сделала постепенный морфинг; ты бы ничего и не заметил… Любил бы такой, какая есть.
Порнов наконец проморгался; глядел на девушку, нарочно искал отличия и не находил ни одного; сходство было полным; жесты, артикуляция, тембр голоса — все совпадало; Порнову страшно захотелось то ли себя ущипнуть — чтобы проснуться, то ли «Мич» — чтобы убедиться еще раз, что это не она.
— Потрогать можно? — ничего не мог с собой поделать Порнов; протянул руку к девушке и легонько коснулся щеки.
Она поджала губки, но голову не отдернула.
— Ментальный макияж, — скосив глаза на ползущие по скуле пальцы, сказала она, — совсем незначительный… Мы с Мич и вправду похожи; за эти пять лет, что я ее не видела, она почти не изменилась…
При этих словах рука Порнова дрогнула, пальцы метнулись вверх и ненароком зацепили неплотно намотанный тюрбан; край его Броу так и не успела закрепить.
Полотенце полетело на пол; если бы не проглоченное вино, Порнов точно бы заработал сегодня сердечный приступ; на круглом ровном черепе чуть выше уха красовался виртуозно выколотый скорпион.
— Еще хуже, — расстроилась Броу. — Хотела ведь сразу парик надеть; а тут ты меня с этим каблуком врасплох застал…
Порнов и сам почувствовал, что дело — табак; но то ли выпитое вино, то ли привычка все время нарываться на неприятности, то ли просто врожденная наглость взыграли в нем; решив — семи смертям не бывать, а одной не миновать, он пошел ва-банк.
— Так, значит, Мич у тебя? — утвердительно спросил он.
Броу кивнула; она тоже заметила перемену в поведении Порнова, но сделала поправку на алкоголь и не стала ничего предпринимать.
— И давно? — не унимался Порнов.
— Как «забрало» ее поймало — пардон за рифму — так она у меня и гостит.
— «Забрало» — это кит? — догадался Порнов. — И давно оно ее проглотило?
— Да почти сразу; как только она в воду плюхнулась, так я ее и сцапала, — Броу сжала тоненькие пальчики в крепкий сухой кулачок; Порнову, как и вначале, вновь стало не по себе.
— А меня что же пожалела? — пытаясь перебороть возникшую робость, спросил он.
— Как это: любопытство сгубило кошку! — усмехнулась девушка.
Она веером развернула перед лицом пальцы и принялась их разглядывать; ушки ее шевельнулись, загорелая кожа на черепе двинулась взад-вперед; скорпион заерзал, как живой.
— Обычно я такие подробные отчеты только своему шефу даю, — вдоволь налюбовавшись ногтями, сообщила она. — Но в надежде на дальнейшее сотрудничество, так и быть, поделюсь наболевшим…
Поскольку ты не ментал, сразу тебя запеленговать я не смогла; решила, что ты улетел вместе с катером миль на двадцать вперед; там мы тебя и искали. Тут еще эта заваруха в моем секторе с ти эр… с крабами этими. Плюс Лео все время над головой крутилась, вас с Мич искала. Все словно — как это: с цепи сорвались! Вот так и вышло, что обнаружили тебя, лишь когда компьютер в скафандре точный пеленг дал…
— А на десерт, значит, можно и в казаки-разбойники поиграть, в жмурки-пряталки… — вконец осмелев, съязвил Порнов.
— Зря ты так, — сухо сказала Броу. — У тебя своя работа, у меня — своя; зачем же на личности переходить? Разве я чем-то обидела тебя? Разве тебе было плохо со мной? Ну, скажи честно — плохо?
— Я хочу видеть Мич, — приняв вежливость за слабость характера, пер напролом Порнов. — Я хочу убедиться, что с ней все в порядке.
— Вот такой ты мне не нравишься, — не пошевелив и пальцем, огорченно сказала Броу. — На вопросы мои не отвечаешь, грубишь; разве это красиво?
Порнов смутился; в свете всего происшедшего за последнее время, и особенно здесь, на корабле, его поведение и впрямь вежливым назвать было трудно.
— Плохо тебе было? — спокойно повторила Броу.
— Хорошо было, — огрызнулся Порнов. — Я же не виноват; сама стимулятор в вино подмешала.
— А никто тебя ни в чем и не винит, — удивилась Броу. — Неужели ты думаешь, что я не смогла бы защитить себя?
Она вновь задумчиво глянула на свои пальцы; между ними уже блестело тонкое жало черного ритуального стилета; играя рукой, девушка раскрутила лезвие так, что стало трудно отличить клинок от рукояти; затем, так же внезапно, как появился, опасный предмет бесследно исчез.
— Извини, — сказал Порнов, — извини. Был не прав, погорячился.
— Совсем другое дело, — одобрительно сказала Броу. — Главное, чтобы… как это: каждый сверчок знай свой шесток?
Если бы она ругалась или издевалась над ним, Порнову было бы легче; ее спокойствие сбивало его с толку.
— Ты отведешь меня к Мич? — спросил он, сделав вид, что не заметил «сверчка».
— Всему свое время, — непреклонно заметила Броу. — Раз уж наш карнавал окончен, я сниму маску; не возражаешь?
Порнов испугался, что сейчас на месте симпатичной молодой женщины окажется старая страхолюдина; но у Броу лишь чуточку вздернулся носик, сильнее проступили скулы и изменился разрез глаз; лицо ее было более худым, чем у Мич, но и только. И в новом обличии, да еще в полумраке, Порнов мог бы ее с сестрой перепутать запросто; о чем он тут же не преминул сообщить Броу.
— О чем и речь, — откликнулась та, — если бы Мич так не упирала на свои принципы, мы бы с ней прекрасно поладили. В ней нет нервной сумасшедшинки, присущей Лео; с ней нормально поговорить можно. Но этот ее лозунг: «Счастье для всех, и пусть никто не уйдет обиженным» — дурь какая-то; сказок она, что ли, в детстве перечитала?
— Не помню я что-то у нее такого лозунга, — честно признался Порнов. — Хороший лозунг, но не ее. Единственно, чего она, по-моему, хотела — это спокойно добраться до дому и поговорить с отцом…
— Только этого не хватало, — фыркнула Броу; тут Порнов понял, что сболтнул лишнего, — Я-то думаю, чего она мне голову морочит, а она, оказывается, опять за свое… Как это: кто старое помянет, тому глаз вон…
Сказано это было с такой силой, что Порнов сразу же обеспокоился о зрении Мич.
— Что ты с ней сделала? — строго спросил он.
— После того, что ВЫ с ней сделали, можно сказать, ничего, — невозмутимо ответила Броу. — Это же надо придумать — такой колтун ей соорудить; она же простой ментал, других способов «дышать», — Броу выделила это слово, — не знает… Мне и делать-то ничего особо не пришлось.
— Что значит — ничего особого?!
— Не волнуйся, ничего страшного, — Броу вдаваться в подробности явно не хотелось. — По крайней мере, ни за борт, акулам на корм, ни в кубрик, матросам на забаву, не отправила…
Следи за собой, — воскликнула она, заметив невольное движение Порнова, — будь осторожен; замечу неладное — тебе несдобровать; и на любовный навык и сноровку не посмотрю…
Спит она — и прекрасно себя чувствует!
— Спит, говоришь? — осведомился Порнов и вдруг зевнул. — А что, это дело; за последние трое суток мне так толком выспаться и не удалось…
Он встал и на глазах изумленной девушки продефилировал к ее кровати. Броу за его спиной выразительно хмыкнула. Порнов, не обратив на это никакого внимания, добрался до постели и принялся рыться в обрывках белья; выбирал кусок покрупнее, очевидно, чтобы укрыться.
— Спать под одним одеялом будем или как? — невозмутимо спросил он.
— Или как… Брысь в свою комнату; и чтоб носу оттуда не показывал!
Она впервые позволила подпустить в свою речь толику презрения:
— За кого ты меня принимаешь; я в мужчинах на час не нуждаюсь!
— Было бы предложено, — Порнов, кряхтя, поднялся с кровати, на которой уже успел разлечься; зевая на ходу, поплелся к двери.
— А что, среди биолов и женщины бывают? — из желания отомстить обронил он уже у самого выхода.
Задребезжав, рядом с его головой в притолоку воткнулся черный кинжал.
— Ух ты! — восхитился Порнов. — Научишь меня? Я, сколько ни старался, никак его бросать не научился!
— Если скажешь хоть слово о моей тату, не важно, где и кому, он будет торчать у тебя из затылка, — как о чем-то незначительном сообщила Броу. — Иди спать; утром я тебя разбужу!
На заплетающихся ногах, непрерывно зевая, Порнов доплелся до своей кровати и буквально обрушился на нее; через минуту он уже спал мертвым сном.
Под утро ему опять приснился сон; был он ярким и понятным; впрочем, сколько потом Порнов ни пытался вспомнить, о чем же он все-таки был, ничего не получалось; начало и середина сна стерлись напрочь; или спрятались до лучших времен — Порнову хотелось думать именно так; уж больно бойкой была концовка.
Приснилось ему, что спит он на «Оклахоме» в своей каюте; почему-то один (Ухов-то куда делся? Да и черт с ним…). Под утро, когда первый рассветный (какой рассвет?) луч рассеял сумеречную мглу, дверь в каюту чуть приоткрылась; тихонько, на цыпочках, в нее проскользнула тоненькая женская фигурка и замерла, привыкая к полумраку.
«Мич, — сладко подумалось Порнову, — ласковая моя…»
Это и впрямь была Мич; та самая ночная рубашка была на ней; голубенькая, коротенькая, открывающая стройные ноги выше середины бедра… Порнов тут же ощутил прилив силы в область крестца; невольно зашевелился, пытаясь принять более удобное положение — и тут же выдал себя; ориентируясь в основном на слух, девушка быстро и грациозно подбежала к его постели; («Лежал бы тихо, ввек бы не заметила?» — невесть почему подумалось Порнову); нырнула под одеяло, обвилась вокруг его горячего со сна тела своим прохладным и замерла надолго; вдруг им стало жарко; и тут же ясно: «Пора!» Мич отшвырнула прочь легкое одеяльце и вскинулась вверх, оседлав бедра Порнова; скрестила руки на груди, ухватила края рубашки и ломаным движением стянула ее через голову; груди качнулись, словно тяжелые налитые груши; Порнов хотел помочь им, подхватить их руками, но Мич, швырнув рубашку прочь, перехватила его руки, прижала их к постели и принялась растаскивать в стороны; все более опускаясь телом; все более приближаясь лицом.
«Не так все это было, совсем не так! — возмутился недремлющий страж сознания. — На пляже; помнишь?»
И все; тут же Порнов вспомнил и пляж, и игру в ножички, и волну — девятый вал; холод, мокро — дрожь пробрала его; он разом вылетел из теплой купели сна.
— А говорил — «неопытная девственница», — с упреком сказала Броу; лицо ее все так же белело в полумраке над ним. Глаза спокойно и смело смотрели на него; точнее, в него, через зрачок хрусталика и канатик нерва — туда, внутрь черепа, вглубь сознания. — Что-то же все равно — было?!!
Порнов дернулся; как бы не так — держали крепко; словно не легкие ладошки лежали у него на запястьях, а массивные чугунные оковы; не теплая кожа смыкалась на кистях, а ледяной металл.
Порнов рванулся раз-другой и отчетливо услышал кандальный звон в раскинутых ногах; щиколотки, похоже, постигла та же участь.
Тут уже все ясно стало бы и дураку.
— Странное у вас гостеприимство, — отвернув лицо вбок, произнес он глухим со сна голосом.
— Разве я говорила, что ты мой гость? — принцесса убрала ладони с его запястьев; уперлась ему в грудь и села прямо. Оковы при этом не только не ослабли, но, напротив, еще сильней распяли Порнова. — Ты — моя добыча… мя-я-ясо!
Она крепко ухватила его за подбородок, повернула лицо к себе и вновь попыталась заглянуть в душу; но на пути ее взора уже стояла пестрая смесь из презрения, насмешки и вызова.
— Не можешь без мужика, — сказал Порнов. — Не-мо-жешь!
— А кто виноват?! — слово в слово повторила фразу сестры Броу; даже интонации были те же самые. — Нет, я не ругаюсь; я даже очень — за!.. Сколько, в самом деле, можно; работа, одна работа; за последние полгода ни одного мужика; я — как монашенка, прости господи… так и с ума сойти недолго! Все; раззадорил меня вчера, теперь — молчи!
И, легонько коснувшись ладонью его рта, склеила его губы.
— Гнугу, — прогудел, как перегруженный трансформатор, Порнов.
— Гнугу-гнугу!
Девушка лишь шутливо погрозила ему пальчиком, положила руки себе на бедра и еще больше откинулась телом назад; Порнов тут же почувствовал, КАК она это сделала.
«Неравенство полов, будь оно проклято, — подумал он раздраженно. — Чтоб женщину трахнуть, надо силу, страсть и деньги; а чтоб мужика — ничего не надо; влезаешь на него — и все, он твой; биология-физиология, твою мать…
Врешь — не возьмешь!»
Он попытался вспомнить что-нибудь расслабляющее. «Бедная Мич сейчас в карцере лежит, вся грязная, избитая, — принялся наговаривать он, — заковали ее, наверное, как меня». Тут же понял, что дал промашку; на представленной картинке Мич полуобнаженная лежала на роскошной кровати; руки ее были прихвачены к железной высокой спинке белыми мягкими полотенцами; загорелое тело ходило ходуном под тонким пеньюаром. Броу, придавившая его пах недвижным, каменным изваянием, впервые шевельнулась; это была еще не дрожь экстаза, лишь далекий, сладкий отголосок ее; уйдя в себя, совершенно замерев, девушка была одновременно напряжена до предела; заставляя себя не двигаться и мучаясь от невыносимого желания закачаться-завертеться, она умела балансировала на грани между срывом и оргазмом.
«Не то, не то, — спешно соображал Порнов. — Надо что-нибудь на самом деле противное, мерзкое…»
Вспомнил штурмана в волчьем обличии; тут же в памяти всплыла батальная сцена на «Оклахоме» и когти зомби, полосующие упругую женскую грудь. Порнов чертыхнулся и припомнил жирную тушу пузатого князя; тот появился не один, а верхом на Иоланте; причем последняя немедленно заполнила собой весь кадр.
Бедра Броу вновь напряглись в мимолетной судороге; доселе ровное дыхание ее сбилось; она смежила глаза, приоткрыла рот и стала дышать полной грудью; старалась сбить острый и сильный всплеск чувств.
Порнов суматошно перебирал теперь все подряд; к сожалению, глазу зацепиться вокруг было не за что; перед самым носом призывно маячили упругий животик, зовущая женская грудь, гладкие плечи; нет, сюда было лучше не смотреть.
Колени Броу сжимали его бока все чаще; невидимое глазу сражение в женском чреве шло полным ходом; почувствовав, как намокает не только он сам, но и ткань вокруг его зада, Порнов вновь гневно замычал.
«Схему надо вспомнить, какую-нибудь схему, — суматошно билось в голове. Ничего лучше Порнову в голову не пришло. — Так, что у нас попроще; вот, бластер; его я назубок знаю… картридж Е180, подсоединяем к фильтру Е195 и выключателю Т120… узел накачки С30… Да пропади ж ты!»
Голова Броу закинулась, рот широко раскрылся, из горла вырвался тихий, едва слышный, рассыпчатый полустон-полухрип; она уронила голову вперед и уставилась на Порнова невидящими шалыми глазами; борясь с необузданной тягой своего естества, она получала не сравнимое ни с чем, даже с самим сексом, предельное, невыразимое удовольствие.
Провела дрожащей рукой по порновскому рту, распечатывая крепко схваченные уста; тело ее скользнуло ему навстречу.
— Руки! Руки отпусти! — взмолился Порнов, простонав от боли.
Стальной капкан ее коленей разжался, женские ноги скользнули назад, вытягиваясь поверх порновских; в следующее мгновение дрожащее женское тело покрыло и поглотило его полностью.
— Давай! — прошептала Броу. — Сделай это!
Оковы спали; теперь, кроме легкой, почти невесомой женской плоти, ничего не удерживало Порнова; свобода эта вихрем вынесла из головы остатки мыслей. «Надеюсь, Мич поймет», — успел лишь подумать наш герой, прежде чем первородный инстинкт разъяренным вепрем не попер из него наружу.
Руки скользнули под мышки Броу, вцепились в плечи и с силой сдвинули вниз. Навстречу им уже летела выгнутая дугой порновская грудь; Броу заорала ему в ухо так, что перепонка, наверное, лопнула; отпустить ее он и не подумал; сминая жидкий кисель ее плоти, хрустя всеми тонкими косточками, с ненавистью стенобитного орудия он принялся крошить и кромсать ее тело; скоро в руках его извивалось лишь потерянное, лишившееся голоса существо, больше похожее на выброшенный в спешке смятый флаг капитуляции; рыча, Порнов растоптал его окончательно. После чего затих и сам, погребенный осыпающимися обломками до основания развороченной крепости.
Броу пришла в себя первой, уперлась дрожащей рукой в постель, оторвалась было от Порнова, но не удержалась и рухнула обратно; полежала, приподнялась вновь — теперь уже более уверенно; проехав носом по щеке Порнова, заглянула в его опустошенные глаза.
— Уйди, — сказал Порнов, смотря мимо.
Смятение мелькнуло в ее глазах; но уже через мгновение она быстро и сильно поцеловала его в мягкие, безучастные губы.
— Ты как ребенок! — голос ее фальшивил; похоже, ей не часто приходилось слышать подобное. — Придумал себе какой-то сказочный мир с принцами и принцессами и живешь в нем… Очнись! Мы здесь; вот — ты, а вот — я; и нам вместе надо думать, как жить дальше…
— Короче, — глядя в сторону, обронил Порнов.
— Хорошо, — с готовностью кивнула Броу, — короче, так короче. Я подумала, не хочешь ли ты немножко попутешествовать со мной…
— Единственно, чего я хочу, — перебил ее Порнов, — так это пойти вымыться… от тебя; слезай!
— Как это: хамите, парниша?! — сказала она с сожалением; и Порнов вновь почувствовал стальное рукопожатие браслетов.
— Даже разговаривать со мной не желаешь? — Броу слегка надулась.
— Нельзя оставлять хамство безнаказанным; а хамство по отношению ко мне — тем паче!
Ты что же, решил, что у нас на сегодня уже все? Миленький мой, это только начало, самое начало. Я ведь могу с тобой сутки напролет играться; и ты мне ничем помешать не сможешь.
Она легонько шевельнулась на нем, и Порнов вдруг почувствовал, насколько живой и бесстыжей истиной были ее слова.
— Как это: расслабься и получай удовольствие, — проворковала девушка, отлипая от него влажной грудью; уткнула локти ему сверху в ребра, на ладонь положила подбородок и с интересом естествоиспытателя стала наблюдать за сменой настроения на его лице.
Круглая упругая попка ее с неутомимостью часовой стрелки принялась описывать невидимый Порнову круг; впрочем, ему не нужны были ни глаза, ни руки, чтобы ощутить это.
— Вот еще скажи, что тебе это не нравится, — если и насмехаясь, то самую малость, заметила Броу.
— Я тебя не-на-ви-жу, — заученно буркнул заготовленную фразу Порнов, впервые в жизни так отчетливо возненавидев свое тренированное во всех смыслах тело; благодаря методичному напору теплого треугольника, все в нем оживало; будто животворный бальзам втирали сильными круговыми мазками в онемевшую раненую длань.
«Всегда хотел посостязаться с Казановой, — подумал Порнов, стараясь сохранять на лице маску олимпийского спокойствия. — Если бы еще не эти кандалы…»
Возбуждение нарастало пологой горкой; вскоре он ощутил себя в полной боевой форме; наблюдательная Броу точно определила этот момент и вновь неслышимым заклинанием разбила сковавшие его тело чугунные цепи; уничтожила все преграды между двумя сильными молодыми телами и вновь, как агнец на закланье, смиренно и без остатка отдала всю себя во власть неистовой сексмашины.
То есть, попыталась так сделать; но ничего хорошего на сей раз у нее не получилось.
И не Порнов тому виной; при всем нашем к нему уважении, в этой ситуации он оказался ничем не лучше любого другого супермена.
Заглатываемый змеей кролик по сравнению с ним — просто исчадие ада, хитрое и изворотливое; он более волен в своем выборе, чем держащий в объятиях молодую стройную красотку возбужденный донельзя здоровый и умелый самец рода Хомо Сапиенс.
Нет, Порнов, увы, был тут совершенно ни при чем; если что он и смог сделать, так это — чуть изменить наигранный сценарий.
В самый пикантный момент, когда наши любовники, казалось, вот-вот узнают друг друга во всей полноте, в дальнем углу комнаты образовалось небольшое фиолетовое свечение. Разгоревшись сначала до размеров чайного блюдца, оно принялось медленно расти, пока не раздулось до метрового диаметра. Мечущийся по комнате полубезумный взгляд Броу наткнулся на него чисто случайно; тяжело дышащий Порнов трудился вовсю внизу и ничего, кроме странной одеревенелости, охватившей партнершу, естественно, не заметил.
Фиолетовое колесо неподвижно зависло между полом и потолком.
Из него, скользнув вперед длиннющими, затянутыми в черную лаковую кожу, ногами, в комнату въехала рослая девица; от талии и выше она была одета в более просторную куртку того же материала. В руках девица, согнув дугой, сжимала черный же хлыст.
— Я так и знала, — с места в карьер завопила она, направляясь прямиком к постели, — и Мич наверняка здесь! Еще на корабле я заподозрила неладное! Уж больно странно луч захвата грохнулся!..
Даже в пылу любовной битвы Порнов узнал этот голос.
— Лео, — прохрипел он.
— Сгинь! Немедленно!!! — выкрикнула Броу. Глаза ее зло прищурились; она быстро облизала враз пересохшие губы.
Туманное облачко опоясало тонкую черную талию и по ногам стекло в пол, не причинив незваной гостье никакого вреда.
Преодолев последнюю пару метров, та беспрепятственно подошла к кровати и легонько щелкнула хлыстом по выступающей вверх вздрагивающей попке Броу.
— Опомнись, дурочка! — воскликнула Лео; «дурочку» она выговорила с непередаваемой смесью тщеславия и осторожной опаски. — Это не фантом; это я собственной персоной.
— Это невозможно! — воскликнула Броу, меняясь в лице. — Локальная телепортация; в море, на корабль?..
Она вскинулась, пытаясь рукой дотронуться до Лео; о Порнове она совсем забыла — и зря; почуяв свободу, он сильным рывком опрокинул девушку на спину; лишь коленки в воздухе мелькнули; упал сверху на волнующуюся женскую грудь и заходил ходуном.
— Монстр, натуральный монстр! — восхитилась Лео, присаживаясь на постель. — Какой экстерьер; вервольф, да и только.
Кончиком хлыста она провела по вздымающейся волна за волной порновской спине; сверху от шеи, по позвоночнику до самых ягодиц и ниже.
— Это объясняет если не все, то многое.
Она деловито постучала краем стека по бьющемуся женскому бедру:
— Эй, Броу, ты там надолго?!
— Убери… его… скорей, — прерывисто донеслось откуда-то глубоко из-под Порнова.
— Вот даже так?! — совсем развеселилась Лео; взмах хлыста — и черная петля захлестнулась на бицепсе Порнова, обожгла кожу; Порнов, вскрикнув, оторвался от Броу; виденье черных ядовитых щупалец, опоясывающих его тело, рванулось из глубин сознания.
Не дав ему домыслить, Лео вздернула хлыст с Порновым, как пращу с камнем; и Порнов, заорав от боли в паху, улетел вверх и вперед по направлению к комнате Броу; было полное ощущение, что его отфутболил невидимый Кинг-Конг. На пути у нашего героя встала перегородка; сложена она была из толстенного бруса, и он непременно раскроил бы об нее голову; однако Броу, вцепившись одной рукой в низ живота, другой снесла стену напрочь; Порнов повалил этажерку в смежной комнате и покатился по полу.
— Полегче не могла? — шипя от боли в промежности, осведомилась Броу. — Убить мне его решила?
— Если б решила убить, так уж убила бы, — независимо откликнулась Лео; но на всякий случай от Броу слегка отстранилась. — Между прочим, есть за что.
— Да брось ты, — отмахнулась Броу; незаметно поправила парик и натянула на плечи покрывало. — Подумаешь, обозвал раз-другой; трахнуть пригрозил.
— Ну, ты скажешь, — возмутилась было Лео.
— Меня так он вообще изнасиловал, — закончила Броу.
— ?! — Лео вытаращила глаза.
— Ага; я едва успела раздеться и вымыться…
— Он?! Тебя?!!
— Ну да, — пожала плечами Броу. — Правда, он думал, что это Мич; но тем не менее… Так что расслабься; если обещал трахнуть — трахнет обязательно, — хихикнула Броу. Она совсем пришла в себя; Лео, напротив, была в крайней растерянности.
— Да врет она все! — воскликнул Порнов, появляясь в стенном проеме; облачен он был в куцый черный халат с яблоками на плечах; халат на груди не сходился, рукава были закатаны по локоть. — Она сама мне стимулятора подсыпала…
— Это ты Мич потом расскажешь, — бросила через плечо Лео и кивком головы укатила нашего героя внутрь комнаты. — Сиди пока там и не вылезай; нам с Броу поговорить надо.
Броу согласно кивнула и небрежно вернула стену на место.
— Здорово ты это все-таки делаешь, — льстиво заметила Лео. — Я никак с мертвой органикой не научусь…
Увы, это было последнее, что услышал Порнов; разговор словно выключили, звук пропал.
Пах понемногу отпускало; Порнов потоптался по комнате, нашел и допил остатки теплого вина; пытаясь подслушать, подобрался к двери, но разобрать ничего не смог; говорили на линкосе, но слишком тихо.
«Сговариваются, — подумалось ему тут же. — Решают, как нас с Мич подручнее извести».
Он еще раз огляделся, увидел дверь в ванную и обрадовался необычайно; осторожно, чтобы не щелкнул замок, зашел внутрь и в полной темноте двинулся вперед; зрительная память его не подвела; ничего не уронив, не опрокинув, он добрался до двери в свою комнату; осторожно приоткрыл ее и приложил ухо к тонкой щели.
— Видели, видели его, — кипятилась Лео. — Я сняла ментограмму наводчика; последнее, что он разглядел перед взрывом аппарата, был мужик лет пятидесяти — шестидесяти… никого похожего на крейсере мы не нашли!..
— А с чего ты решила, что это биоментал? — строго спросила Броу.
— Ну, как же?! — заволновалась Лео; гонора в ее голосе совсем поубавилось; но все же она пыталась вести себя с Броу на равных. — Кто еще может проникнуть на мой корабль, как не биол?!
— Заяц обычный космический, — сказала Броу, и опять было неясно, шутит она или говорит серьезно. — Мы с Порновым тоже на мой корабль зайцем проникли. Ты вот, кстати, тоже! — чуть-чуть сердито заметила она.
— Извини меня, пожалуйста, — совсем заторопилась, заоправдывалась Лео. — Вот, новую штучку придумали: локальный телепортер с подвижной базой. Я — сразу к тебе; показать, может, вашим пригодится…
— Нашим? — удивилась Броу. — Каким нашим?
— Это… — совсем упала духом Лео. — Я, это… не хотела…
Слушай, Броу; ну кончай, а?!
Ну, все-все, я больше не буду! Все, молчу; хорошо?! — почти взмолилась она вдруг.
Порнов с изумлением понял, что она сейчас расплачется.
— Все, так все, — неожиданно легко согласилась Броу; пододвинулась к Лео, положила руки на ее вздрагивающие плечи и притянула к себе. — Тебе повезло; я в отпуске и, следовательно, человек свободный и от службы независимый. Успокойся, малышка; иди ко мне…
Тут Порнов услыхал звук нежного поцелуя, затем еще один; ему очень хотелось посмотреть, что это там происходит; однако через узкую щель видно было только самый край кровати, а сестры-подружки почти сразу же перебрались на ее середину. В створе двери черной птицей приземлилась какая-то тряпка; Порнов долго разглядывал ее, пока не сообразил, что это черные лаковые бриджи Лео. Скрип пружин, невнятный шепот, всхлипы — все встало на свои места.
Порнов сполз на пол и прижался гудящим затылком к холодной плитке кафеля. Подумал и — а, была — не была — громко объявил:
— Я даже знаю, кто у вас сверху… Сказать?
Дверь рядом с ним с грохотом захлопнулась; впрочем, она была тонюсенькая и звука почти не поглощала.
— Позвать его? — спросила Броу ласково. — Не бойся ты так; не укусит.
— Да ну его, — пыталась спорить Лео, — у самой же сил не хватило с ним совладать…
— Да, он — парень не промах, — согласилась Броу; послышался звук поцелуя. — Ты свалилась, как снег на голову; стоило мне на секунду утратить инициативу, подмял под себя — и ноги в потолок; потом я бы, конечно, могла его по стенам жидкими обоями размазать; но в момент близости он из меня веревки мог вить.
— Вот так? — игриво спросила Лео; девушки затихли надолго; наконец Броу коротко и сильно простонала.
— Почти, — выдохнула она.
— Ты о чем? — не поняла Лео. Очевидно, Броу кивнула на дверь, поскольку Лео ревниво заметила:
— Ах, об этом? Раньше ты так не говорила! — и ревниво закончила: — Ты находишь, что я не в форме?
— Раньше я ничего подобного не встречала! — твердо сказала Броу. — Так как, позвать?
— Если ты настаиваешь, — кротко согласилась Лео. — Были у нас с тобой общие мужчины; но чтоб еще и с Мич в придачу, это вообще что-то. Зови!
— Кстати, о Мич, — спохватилась Броу. — Ты, как всегда, поторопилась. Наша простушка до сих пор девочка.
— Не может быть, — убежденно сказала Лео. — Я видела, как они друг на друга смотрят, как за ручки держатся.
Броу только печально вздохнула.
— У них — лу-боффф, — последнее слово она произнесла по-русски. — Видела бы ты, как его ломало… Это перед тем, как он меня… взял; он-то думал, что я — Мич; маленькая, бедненькая, целенькая девочка. Я, оказывается, вкатила ему такую дозу, что и на полк хватило бы; устоять он, конечно, не смог…
Несколько секунд стояла тишина.
— Отработал он, впрочем, чудно, — легко закончила Броу.
— Иногда я просто тебя боюсь, — тихо, словно извиняясь, сказала Лео, — Сколько тебя знаю, и все равно… А вдруг этот несчастный уродец и вправду ее любит… надеется на что-то… это, конечно, смешно; но все же — пусть… А ты его раз — и под себя, раз — и под себя…
— Я сейчас заплачу, — сухо сказала Броу — и вдруг взорвалась.
Порнов ушам своим не поверил; спокойная, выдержанная, рациональная Броу превратилась в настоящий комок нервов, забилась в истерике:
— Пять лет, все пять лет — работа, работа и работа; я тут месяцами не сплю, горстями стимуляторы жру; а эта коза катается себе все пять лет, отдыхает, набирает жир; и напоследок, тварь, находит себе дружка под стать… Ничего ведь, сволочь, не боится; ни смерти, ни пытки, ничего…
— Успокойся, успокойся, — сама до смерти перепугавшись, уговаривала Лео, — да обычный он, смертный простолюдин…
— Ты, — выкрикнула Броу, — ты много мужиков помнишь, чтобы в штаны не наложили при встрече со мной; а этот… этот мне руку поцеловал… Понял, кто я — и все равно поцеловал; зарежу гада!
Мяргнули пружины; судя по всему, Броу вскочила на ноги с явным желанием образцово-показательно убить Порнова.
— Да стой ты! — крикнула Лео.
Тут же пружины взвыли вторично; видимо, Лео успела перехватить Броу и повалила на постель.
— Ну Би, ну милая, ну подожди…
— Уйди! Уйди, дура!
Урчание, скрип пружин и треск рвущейся материи постепенно стихли.
— Забавный у меня отпуск получается; даже самой интересно, чем же все это кончится, — вдруг нервно хихикнула Броу. — Хотела развеяться; но чтоб так!.. Эй, лав-бой, иди-ка сюда; хватит под дверью торчать и в замочную скважину подглядывать!
Порнов еще несколько секунд сидел и рассматривал свои голые вытянутые ноги. Наконец, поджал их под себя, встал.
Глубоко вдохнул-выдохнул, открыл дверь и двинул в комнату.
Звякнув койкой, растрепанные девицы разом расцепились; сели и настороженно уставились на него. Были они абсолютно нагие; две сильные, крепкие самки леопарда; две сцепившиеся из-за куска антилопы тигрицы; не поделившие льва, самые сильные и умелые в прайде львицы-людоедки.
Сгорбясь под прицелом горящих глаз, Порнов на деревянных ногах дошагал до тумбочки и вынул оттуда бутылку; глянул туда-сюда; штопора нет — ну, не искать же; коротким ударом снес горлышко и протянул бутылку Броу.
— На, выпей, — сказал он. — Легче будет; честно.
Подумал и добавил:
— Только губы не порань…
— Видала? — спросила Броу. — Видела ты когда-нибудь такое чудо?
— Дай сюда! — она выхватила у него бутылку, задрала голову и принялась глотать тугую струю; та била ее по губам, по лицу, не каплями, струями разлетаясь вокруг; облив себя и Лео с головы до пят, наставив красных пятен на подушках и простынях, Броу в пять секунд прикончила бутылку.
Опьянела она моментально; запустила бутылкой в Порнова — тот, впрочем, легко увернулся.
— Как это: гулять так гулять! — разудало сообщила она Лео. — Мне давно уже хотелось тебя и Мич в одну постель затянуть и порезвиться; а тут такой случай представился!..
Она скомандовала в никуда:
— Мич сюда! Нагую; без оков…
Броу посмотрела на Лео, на себя — и хитро подмигнула сестре.
— Сейчас еще и посмеемся…
Вытащила из воздуха кинжал, проткнула им лужу на подушке и швырнула Порнову:
— Возьми в руку и сядь. Если хоть слово скажешь, я ей — не тебе! — голову отвинчу; и пикнуть не успеет!
Порнов сел; ноги и так плохо держали его. За дверью послышалась возня.
— Ложись! — Броу схватила за руку сестру и рухнула с ней навзничь. — Замри!
Дверь распахнулась, и в комнату влетела Мич; по инерции сделала несколько шажков и в ужасе воззрилась на кошмарную картину.
В покрытой страшными красными пятнами постели лежали два густо окровавленных женских тела.
Мич вскрикнула, схватилась за горло и, не веря своим глазам, отшатнулась назад; прижалась спиной к двери и тихонько поехала вниз.
— Порнов! Ты что наделал! Ты с ума сошел! — тихонько всхлипнула она, не отводя взгляда от окровавленного ножа в его руке.
— Зачем ты; о боже… Лео… Броу… Девочки… Ой, мамочки, что же это…
Порнов демонстративно размахнулся и изо всей силы всадил кинжал в крышку рядом с собой.
Лежащая сверху Лео вздрогнула и уставилась на него.
Мич взвизгнула и сильнее вжалась в стену.
— Хитрый! — усмехнулась Броу и тоже открыла глаза. — Как это: не мытьем, так катаньем?! Все, Лео, слезай; спектакль окончен.
Она взбрыкнула задом, сгоняя с себя сестру, и вновь уселась, скрестив под собой ноги.
— Вот парочка, да? — пожаловалась она Лео. — Вот ты бы как себя повела, если бы их двоих в таком виде застала?
— Ну, не знаю, — уклонилась от ответа Лео. — Испугалась бы…
— А эта — пожалела; не его — нас пожалела, — заметила Броу, плавным пассом приводя все вокруг в порядок. — Прямо дети малые; а туда же лезут, в наши взрослые игры… Кстати, об играх!..
Она деловито потерла ладони и мигом переодела Порнова во все белое, медицинское; теперь на нем были больничные широкие шаровары, на туловище колом сидела свеженакрахмаленная рубаха.
Себя и сестер она нарядила в белые кружевные чулки, такие же трусики и подвязки; на груди у всех оказались белые фартучки; на головах миленькие шапочки.
— Девочки! У меня к вам есть предложение, — Броу обвела компанию шалым взором. — Давайте сыграем в одну детскую игру; «врач и больной» называется… Я об этом уже лет десять мечтаю; как бы нам всем троим собраться и маленькую групповушку устроить.
С Лео у нас на этот счет проблем не было; но чтобы мужчина еще и Мич устроил — тут мне пришлось повозиться… и не только мне.
Мич, давай, решайся; не век же в девках ходить!
Мич все еще сидела у дверей, поджав коленки к груди; голова ее под шапочкой была гладко выбрита, скулы заострились, глаза впали; на запястьях краснели следы недавних оков; недоумевающий взор ее был прикован к отряхивающейся, прихорашивающейся парочке.
— Ну, Лео — ладно, я понимаю, — тихо сказала она. — Но ты, Броу; ты ведь, вроде, нормальный человек; зачем же так…
— Щас в рожу вцеплюсь! — тут же вскинулась Лео; Броу нетерпеливым жестом остановила ее на полпути.
— Было бы предложено, — заявила она с пьяным гонором. — Мне почему-то показалось, что мы — сестры; возможно, я ошиблась… Но как говорит наш общий знакомый, и это не помешает нам выпить.
— Порнов, еще бутылку! — приказала она.
Порнов послушно наклонился и нашарил в ящике бутылку; когда он поднял голову, перед ним на тумбочке уже стояли три хрустальных бокала золотистого цвета; Порнов стал припоминать, где он их уже видел; но тут бутылка дрогнула в его руке и выплюнула пробку прочь.
— Удивлен? — ухмыльнулась Броу. — Наливай!
Почти не булькая, темное оливковое масло цвета багрового заката тяжелым плотным потоком устремилось в бокалы.
— Два дай сюда, один отнеси ей! — распорядилась Броу.
Порнов раздал сестрам бокалы и поковылял к Мич; аккуратно поставил его перед ней на пол; сам вернулся обратно на тумбочку и безразлично уставился в потолок.
— Что вы с ним сделали? — глянув на Порнова, тихо спросила Мич; на вино она даже не посмотрела.
— Пока ничего; пообещала лишь голову открутить, если хоть слово скажет! — сообщила Броу и подняла бокал к глазам. — За встречу!
— За встречу! — эхом отозвалась Лео; чуть отвернулась от Броу и свободной рукой быстро сунула в рот крошечную пилюльку.
Мич, дотронувшаяся было до бокала, отдернула руку и кинула на Броу недоуменный взгляд.
— Лео, ты меня удивляешь! — воскликнула та, поднесла бокал ко рту и выпила до дна. — Пейте, не бойтесь! Я, конечно, женщина строгая; но чтобы вот так, взять и отравить родных сестер… абсолютный нонсенс!
— Почему нельзя? Отца же можно; чем я лучше? — глухо спросила Мич. Она резко протянула руку вперед и взяла бокал; в несколько крупных глотков опустошила его и опустила голову на колени; бокал выкатился из разжавшейся руки на пол и бесследно исчез.
— Ерунду несешь, — фыркнула Броу; она опрокинулась на подушки, сложила руки под головой и принялась изучать ту часть потолка, что так долго и упорно мозолил взглядом Порнов. — Ядом ту штуку в папином бокале назвать можно только с большой натяжкой; вот если б кто другой бокал пригубил, умер бы точно.
Не дождавшись прихода смерти, Мич шевельнула головой.
— И что же это за яд такой специальный, — спросила она, — что он только для королей безопасен?
Броу открыла рот, но сидевшая рядом Лео схватила ее за руку.
— Я расскажу, я… ну можно, — умоляюще протянула она. Броу лишь улыбнулась краешком губ.
— Да не для королей он безопасен, — выпалила Лео. — А для папы, дурья твоя голова! Чувствуешь разницу?
Видела, я таблетку съела? Это сильнейший антидот — противоядие; помогает против любой известной нам отравы и практически безвреден. Мы с Броу месяц перед этим пиром сыпали его папе в суп; да выпей он весь кубок, и ничего, кроме легкого расстройства желудка, не получил бы…
А ты, дурочка, и впрямь решила, что мы его угробить хотим?
Глупая, нам всего-то и надо было, что тебя, любимицу, спихнуть; и нам это удалось, разве нет!?
Посмотри, где ты — и где мы; ни одного заклинания у тебя толкового не выйдет; и дурачок этот твой юродивый тебе не сильное подспорье в пути.
А мы… а мы… у нас с Броу все есть; я хотела путешествовать — весь космический флот мой, куда хочу — туда лечу, я уже тысячу звезд облетела; и везде балы, приемы, кучи прекрасных принцев… не то что этот мозгляк… э-э-э… безмозглый, вот!
— Броу хотела пойти в науку, — вдохновенно прдолжала Лео. — Вот, видишь, наша бывшая яхта теперь вся ее; несколько крупных открытий, титулы всякие…
— Лео, перестань. — поморщилась Броу.
— Я что, я ничего, — стушевалась Лео и обернулась к Броу. — Ты извини, я твой уклад жизни не совсем понимаю; но ведь я чистую правду говорю; ты, конечно, не на виду, как я; но столько людей — ученых, и каких — тебя уважают, я сама слышала! — защищаясь, воскликнула она. — И между прочим, среди них такие красавцы есть — о-го-го…
— Не знаю, что ты в этом уродце нашла, — заключила она неожиданно, — Не понимаю и все; ну, смелый; извини, конечно, заяц тоже смелый — зайчиху крыть.
Мич недоуменно перевела взгляд с Лео на Броу и обратно.
— Я тут с твоим дружком развлеклась немного, — беспечно глядя в потолок, сочла нужным объяснить Броу. — Как это: проба пера, милостивый государь. Одобряю твой выбор; очень бойкое перо.
— Сволочь, — прошептала Мич пораженно. — Какая же ты, оказывается, сволочь… Я-то тебя за человека считала; а ты…
У нее вдруг дернулась щека; один раз, другой.
— Бедненький мой, — простонала Мич, — ты-то за что страдаешь… Ох, дура я, дура; втянула тебя в эти чертовы жернова…
— Ой, что-то непохоже, чтобы он сильно страдал, — хихикнула Лео. — Я едва его от Броу оторвать смогла; как клещ впился; та даже о помощи взмолилась… Броу, скажи!
Броу лежала на широкой постели, сложив руки на животе; одну ногу она поставила на кровать, другую закинула на нее и легонько покачивала повисшей на пальчике белой туфелькой.
— Вы хотели испортить мне настроение? Вы своего добились, — хорошо поставленным и абсолютно трезвым голосом заметила она. — Я намерена покончить с оскорблениями и намеками в свой адрес; и я этого добьюсь немедленно.
Расклад сил в нашей компании на текущий момент такой: я, затем Лео, затем Мич. У меня специальные — она выделила это слово — знания и навык; пожалуйста, никаких вопросов; у Лео — стандартный, хоть и развитой, набор ментальных средств плюс неограниченные возможности в обычной светской жизни; у тебя, Мич, полная блокада ментальной подпитки, ноль заклинаний, ноль магии и полное поражение в гражданских правах… Поправь меня, если ошибаюсь, — вежливо попросила она; Мич только глазами сверкнула.
— Я так думаю, ей еще десять лет изгнания светит, — встряла Лео; наткнулась на холодный взгляд Броу и демонстративно зажала рот ладошкой:
— Молчу, молчу, молчу…
Броу смотрела в потолок; собиралась с духом.
— Я вам скажу, что ей светит, — медленно и тяжело сказала она.
— Процентов на семьдесят — то же, что и Порнову…
— Я так и знала, — повторила Лео фразу, с которой начала свой сегодняшний визит; правда, на этот раз растерянно и невнятно. Она обернулась к Мич и пожаловалась:
— Украла вас у меня, понимаешь.
— А Порнову у нас предстоит сложнейшая и интереснейшая операция на мозге, — беззаботно закончила Броу.
Мич слабо вскрикнула, закрыла лицо руками.
— Ты спятила! — простонала она. — Броу, опомнись; тебе же твои друзья совсем голову задурили; сначала Порнов, потом я, потом еще кто, — она выразительно глянула на притихшую Лео, — так и до тебя самой очередь дойдет; ты что, не соображаешь уже ничего?!
— Да, Броу, ты это зря, — робко поддакнула Лео, — Я понимаю, яд, кинжал, это по-нашему, по-короле…, тьфу, по-человечески; но когда наследную принцессу, как лягушку, трепанируют… ты это брось, а?
Белая лодочка прекратила свой полет.
— Я уже начинаю жалеть, что пошла на поводу у своих чувств, — внешне спокойно сообщила Броу. — Хотела устроить вам маленький междусобойчик; но после всего вами — и особенно Мич — сказанного…
Мич хотела что-то произнести, но Броу, подняв руку, остановила ее.
— Постарайтесь меня понять; я уже давно не принадлежу себе. То, что я сейчас делаю — преступление; если узнают, что я позволила Мич встретиться с Порновым — мне несдобровать. Лео, это и тебя касается; если хоть слово сболтнешь — последуешь в ад наикратчайшим путем. У моих друзей, как Мич выразилась, руки длиной с галактику; и цепкие-цепкие.
Мич немедленно окрысилась.
— Пошла бы ты, сестренка, — сквозь зубы прошипела она. — Давай, зови своих врачей-палачей; мне твоя доброта и на… не нужна, — она вставила в фразу странное короткое слово, которого ни Лео, ни Броу не поняли.
Броу и Лео переглянулись.
— Совсем со своим дикарем оскотинилась, — сообщила Лео.
— Как это: каждый кузнец своего счастья, — пожала плечами Броу и в мгновение ока заковала Мич в сталь ручных и ножных браслетов. — Пошла отсюда!
— Дай хоть я поздороваюсь с ним! — воскликнула Мич, но неведомая сила вскинула ее на ноги, поволокла к дверям и вытолкнула за порог; единственное, что Мич успела сделать, так это выкрикнуть:
— Будь ты проклята!
— И вся благодарность, — вздохнула Броу.
— Намаешься ты с ней, — поддакнула Лео.
— Молчи уж, — прикрикнула на нее Броу. — Тоже мне, безжалостная пиратка! Все, к черту; с глаз долой — из сердца вон.
Она взглянула на свой маскарадный костюм; давешняя хмельная ухмылка вернулась на ее лицо.
— Так как насчет поиграть в медсестер и пациента? Последний раз предлагаю; другого такого чуда у тебя долго не будет; мне-то уж не надо свистеть про принцев всяких; тебе их всех вместе на час не хватит…
— Ты, как всегда, права, — откровенно сподхалимничала Лео; она одернула фартучек и поправила шапочку. — Мне и самой любопытно, на что он сейчас способен; после всего того, что услышал… Тем более, разболтать он ничего уже не сможет. Я готова, крути машину!
— Отомри! — Броу прицелилась и швырнула в Порнова бокалом; хрустальный фужер взорвался в метре от его головы; колючий осколок вонзился Порнову в щеку.
Тот схватился за него и рывком выдернул прочь; покрутил перед собой и потерянно взглянул на сестер.
— Чего там маешься? Иди сюда, здесь мягче, — Броу похлопала рукой по кровати рядом с собой.
Лео с готовностью поддакнула, что, да, значительно мягче.
— Интересные вы девушки, — вздохнул Порнов. — Вы вообще на что надеетесь? Я же не вибратор с батарейкой… Вы хоть немножко представляете себе мое состояние?
— Ты так сильно не напрягайся, — заметила Броу, — Я про трепанацию специально для Мич сказала; ругается, обзывается… совсем меня из себя вывела! На моем корабле — я капитан; и я решаю, кого казнить, кого помиловать; будешь послушным — доживешь до глубоких седин…
— Вылитая Мич, — сказал Порнов, наблюдая за раскрасневшейся Броу. — Калька, да и только; по крайней мере, ухватки те же.
— Так что брось страдать и мучаться; я бы на твоем месте постаралась взять от жизни все, — невозмутимо посоветовала Броу.
— А чтоб взбодриться — на, выпей! — Лео кивнула на бутылку; усмехнулась и передразнила: — «Легче будет; честно…»
— Перестань, — строго сказала Броу. — Так ты идешь или нет?
— Иду, иду, — Порнов уцепил бутылку и перебрался с тумбочки на край кровати; ложиться, впрочем, не стал.
— Я понимаю, что мой номер — шестнадцатый, — сообщил он. — И что вы обе со мной можете сделать все что хошь; но я вообще вместо вина дерябнул бы спиртяги стакан…
— Вино — это хорошо, — присоединилась к нему Лео, — но к нему бы чуть-чуть сыру, зелени… мяса кусочек. Я последний раз пять часов назад ела… — жалобно сообщила она.
— Будет тебе зелень, — согласно кивнула Броу и приготовилась хлопнуть в ладоши.
— У меня крабы есть, — с готовностью предложил Порнов, мучая штопором бутылку. — Лео, хочешь крабов?
— Ты ко мне на «вы» обращайся, — Лео хотела добавить «смерд», но наткнулась на внимательный взгляд Броу и сдержалась. — Валяй, тащи свой деликатес.
— Они за сутки, наверное, протухли, — неуверенно предположила Броу. Что-то ей очень не хотелось связываться с этими членистоногими.
— Ну, это легко проверить, — Порнов поставил бутылку на пол и под пристальным взглядом Броу прошел к шкафу; вытащил оттуда видавший виды мешок и вернулся обратно.
— Слушай, Броу; а кто в ките узел завязывал, я или ты? — спросил он, штопором ковыряя тугую завязку.
— А что? — ответила вопросом на вопрос Броу.
— Я обычно вымблевочный вяжу; а тут плоским затянуто…
— Значит, я, — пожала плечами Броу. — Есть большая разница?
— Мне почему-то наоборот казалось, — неуверенно сказал Порнов, распуская горловину; деловито принюхался к содержимому и сморщил нос.
— Протухли! — с некоторой даже радостью догадалась Броу.
— Заспиртовались, черти! — сказал Порнов. Он принялся вытаскивать крупных красных крабов наружу и раскладывать на тумбочке.
— Как же я про их клешни-то забыл? У меня там внутри мешок с самогонкой был; похоже, проткнули его…
С этими словами Порнов извлек из мешка крупного красного краба с латинской буквой «эн» на панцире. Пристально осмотрел его, проворчал себе под нос: «А вот зайца кому, выбегайца…» и, в отличие от других крабов, положил его не на тумбочку, а рядом с собой, на кровать; пошарил еще и вытянул на свет похожий на кисет мешочек; в боку его и впрямь имелась небольшая дыра.
— Погляди, какой красавец! — Броу, преодолевая инстинктивное отвращение, осторожно взяла краба с подушки и повертела его перед Лео. — Я их только в книжках видела, на видео, ну и так далее, — уклончиво закончила она.
— Лапы-то, лапы какие, — восхищенно пробормотала Лео и ногтем осторожно поддела обвисшую клешню; легко, почти не встретив препятствия, ноготь прошел через клешню и развалился на две равные половинки. Лео отдернула руку и воззрилась на свой палец, заканчивающийся двузубой перламутровой вилкой.
— Был ноготь — нет ногтя, — философски сказала Броу, опуская краба на место. — Хорошо еще, они у тебя длинные; могла бы без пальца остаться.
Порнов кашлянул.
— Ты чего? — спросила Броу быстро.
— Горло пересохло, — Порнов еще раз кашлянул и показал Броу бокал золотистого хрусталя, до середины наполненный мутной белесой жидкостью. — Вот, не хотите попробовать?
— Нет, — хором ответили девушки. Потом любопытная Броу осведомилась:
— А что это?
— Новый фирменный напиток; «порновка» называется. Кокосовый первач пополам с артезианской водой; натекло в мешок… градусов тридцать пять, должно быть… Не хотите, значит? — уточнил он.
Девушки еше раз отрицательно качнули головой; мутная белесая жижа вызывала у них скорее отвращение, чем какой бы то ни было интерес.
— Ну, тогда я, с вашего позволения, глотну… Броу, ты чуть подвинься назад, я здесь упаду…
И пока Броу раздумывала над его странным предложением, он единым махом опрокинул стопку в рот; после чего, как и обещал, повалился на диван, чуть не придавив валявшегося тут же краба.
Две-три сильных судороги выкрутили его тело; восковая бледность разлилась по лицу; скорчившись, он застыл на краю кровати.
— Так я и знала, — воскликнула Лео, вскакивая на колени. — Он принял яд; ловко он тебя провел!
Броу, не обращая на нее внимания, спокойно и неторопливо перевернула Порнова на спину; расстегнула рубаху и припала ухом к груди.
Сзади нервно хихикнула Лео.
— Хотели поиграть в больницу, нате вам больницу… Ты на него сверху сядь; в порно всегда медсестры так пациентов оживляют.
— Тихо! — махнула на нее рукой Броу. — Ничего серьезного быть не может; ночью, пока он спал, я проверила и крабов и эту выпивку… Сейчас очнется; дыхание выравнивается, пульс тоже.
Порнов и впрямь открыл глаза; осоловело глянул на нависшую над ним Броу, запустил руку вдоль ее узорчатого бедра и тут же чувствительно получил по щеке.
— Сначала будь любезен объяснить свой обморок, — строго сказала Броу.
— Закусывать надо, — тяжело вздохнул Порнов. — Никак не могу без закуси научиться эту бурду пить… Где мой краб?
— На, — Броу сунула ему давешнего краба. — Что у них едят?
— У них? У них ничего не едят, — вяло сказал Порнов. — Это они едят…
В тот же момент краб в руке Броу ожил; только что он висел рыхлой многоногой массой, и вдруг все лапки подтянулись, клешни взлетели вверх; длинные усы распрямились вдоль корпуса, словно антенны; в довершение всего маленькими перископами вынырнули и уставились на девушек беспощадные блестящие глаза.
— Бросай! — взвизгнула Лео.
Броу попыталась разжать пальцы, но не смогла; от неожиданности рука стала непослушной, чужой.
Ни секунды не мешкая, краб перехватился клешнями, серьезно поранив ладонь Броу; вскарабкался ей на руку и побежал к плечу.
— Ай! — вскрикнула девушка и попыталась скинуть краба прочь; четко щелкнули костяные ножницы. Лео вновь завизжала, на сей раз особенно пронзительно. Прямо перед ее носом на подушке лежали указательный и средний пальцы Броу; каждый был отстрижен по первую фалангу.
Еще через секунду краб добрался до горла Броу; распахнул, насколько мог, свои костяные жвалы и приобнял ими девичью шею.
Броу никакого внимания на это не обратила; с крайней степенью недоумения она созерцала собственную беспалую руку. Из коротких ровных столбиков, пачкая белоснежный передничек, вдруг тугими струйками брызнула жидкая алая кровь…
…Оставим здесь сестер-злодеек (пусть помучаются; хотя бы те несколько секунд, что мы им отведем; а то ишь чего затеяли — главного героя вместо машинки желаний употребить решили; не выйдет, скажем мы) и поспешим поскорее к Порнову.
Из обморока своего очередного он уже, как видим, вышел; но вот в себя еще полностью не пришел; в себя прежнего, единого-неделимого; потому как мир вокруг вновь знакомо располовинился; две камеры работали с двух точек съемки; одна, как и прежде, давала общий вид комнаты; другая — сфокусировалась на шее Броу; крупный план позволил Порнову разглядеть не только крохотные зазубринки на могучих клешнях, но и пульсирующую под тонкой кожей артерию.
«У кого четыре глаза, тот похож на водолаза…» — как бы опешил Порнов; вообще-то он хотел сказать это, — но забыл, как двигать языком; напрочь. Как ноги у него отключались раньше от стакана браги, так теперь отключился язык; не просто онемел — исчез; исчезли губы; исчезла гортань; исчезло… что там еще издает все эти «агу-агу» и «муси-пуси»?
«Совсем старый стал, — горько и мудро подумал Порнов, пытаясь если не слово вымолвить, то хоть зубом поцыкать или глазом моргнуть. — Допился, алкаш…»
С мимикой-полемикой дело было — полный швах; не выгорело и с жестами; единственно, что ему более-менее удалось, так это чуть сжать-разжать клешни. Радости это новое умение Порнову принесло мало; скорее, наоборот; наш боец уж на что был человек волевой-военный, а все ж в первую микросекунду струхнул преизрядно; даже задубел как-то изнутри.
«Полный трандец, — в крайнем испуге понял Порнов, наблюдая черные лаковые дуги мощных клешней. — Меня ведь кибер честно предупреждал… Вот, не слушаю никого, кладу с прибором — нате получите. С такими огребалами меня еще вперед Вставалкина — волка позорного — с борта спишут…»
Крылом урагана, краем циклона в мозгах Порнова пронеслась горячая десятка разнокалиберных вопросов: от безалаберного «Чем же в носу ковырять?» до почти панического «Как же теперь девчонок обнимать-то; испугаются поди…»
— Мне тут анекдот подходящий вспомнился, — усмехнулся посередине этого разгула-разброда чувств-эмоций спокойный и циничный кусочек порновского «я»; чувствовалось, что ему не впервые брать бразды в свои руки и быть за лидера; по аналогии с предыдущим раздвоением назовем его Порновым Первым. — «Знаешь, Сара, мой муж теперь — трижды импотент; вчера вкручивал лампочку, упал с табуретки, откусил язык и переломал руки…»
— Ха-ха-ха; очень смешно! — фыркнул Порнов Второй нервно; не то чтоб он обиделся на «импотента»; скорее, подивился своей способности рассказывать сейчас анекдоты; и больше порадовался своей выдержке, чем огорчился ее неуместности.
— А что ты вот про это скажешь?! — он для пущей убедительности распахнул клешни пошире. — Смотри — вовсю шевелятся, бокорезы хреновы…
— Ку-у-уда?! — прикрикнул на него Порнов Первый и сдвинул клешни обратно. — От-ставить!!! Ты свою задачу выполнил на «пять»; можешь отдыхать; командовать парадом буду я!
— По-моему, я спятил, — честно признался сам себе Порнов Второй. — Было дело, сам с собой разговаривал; может быть, даже сам себе и анекдоты рассказывал — хоть прямо сейчас и не припомню такого; но вот чтоб на самого себя бочку катить и самому же хотеть себя на фиг послать — такого точно не было…
Ишь, раскомандовался…
Кстати, что это за задача такая?..
Послушай, Порнов, что ты знаешь о порученной тебе задаче?!
— Задача у нас одна — обезвредить врага, — сообщил Порнов Первый с некоторым удивлением; похоже, никакой риторики со стороны Порнова Второго не предполагалось; согласно отданному указанию он должен был отдыхать и деятельному напарнику пьяной болтовней своей не мешать.
— Точно; все пойло это заграничное, — догадался Порнов Второй. — И на кой ляд я последнюю рюмку в рот потянул — ума не приложу; словно черт за руку дернул.
Ладно, чего уж теперь; что сделано, то сделано. Авось протрезвею — этот горлопан чертов замолчит наконец; исчезнет.
А то и без него голова трещит-раскалывается…
— Обезглавить биола; и немедленно, — чуть неуверенно подсказал горлопан чертов. — Иначе он нанесет непоправимый ущерб мирозданию, разрушит сложившийся баланс сил в природе…
— Хорошо все-таки, что я не медик, — порадовался Порнов, соорудив себе хоть какую-то точку опоры. — Наверняка бы все болезни у себя нашел; от белой горячки — до родильной; упаси, господи…
Он переключился с вида нетерпеливо вздрагивающих клешней на задравшуюся на бедре Броу юбочку; над кромкой чулка коричневым лаком сияла полоска загорелой кожи.
— Наказать чертовку, конечно, можно, — заметил он плотоядно.
— Но голову пилить ей для этого совсем не обязательно…
Договорить ему не дали; консервные ножи из черного хитина вновь пришли в движение; литые конусы микроскопических зубьев мягко, словно снег, продавили белую кожу; сминаясь под безжалостными лаковыми пилами, нежная плоть воронками обхватила блестящие зубцы; еще мгновение — и она бы лопнула, пошла кровоточащими точечками, вскрылась язвами, вспухла фонтанирующими кратерами; разъялась красной рубленой раной от сабельного удара…
Порнов очень зримо себе представил, как уходят в женское горло каленые лопасти лезвий; тонут в нем, исчезают, залитые ручьями хлещущей во все стороны яркой артериальной крови… и, наконец, вот — поехала в сторону голова, полетела с плечь; так и не разжались сложенные жалобной «уточкой» губы; так и не закрылись удивленные и растерянные глаза…
— Нельзя! — воскликнул Порнов; не просто сказал — словно свою руку со стаканом придержал, не донес до рта — затормозил упорное механическое движение жвал. — Ты что делаешь, алкаш?!
— А что я такого делаю? — теперь настал черед всерьез удивиться Порнову Первому.
Порновскую волю уже знакомо скрутило, сложило в мешок и отставило в сторону, — как лишнюю, мешающую делу вещь…
…На мгновение всего лишь — потому как, разбуженный видом вожделенного загорелого бедра, спасительной морзянкой оттарабанил где-то в подкорке видеоряд из десятка вспышек-слайдов: опрокинутая на спину Броу, лоскут халатика, намотавшийся на тонкое предплечье, сминающаяся под его пальцами упругая женская грудь, твердый коричневый наперсток соска, зажатый между указательным и средним пальцами…
— Да пошел ты! — рявкнул на вивисектора Порнов Второй и мощным рывком раскрыл клешни; так сильно и резко, что даже суставы заныли; так ломит скулы, если на спор засунуть в рот стоваттную лампочку.
— Есть другие предложения? — недовольно спросил Порнов Первый.
Не сразу, впрочем, осведомился; дернул раз-другой клешни, убедился, что засели намертво, — и только после этого спросил.
— Других предложений нет, — сказал Порнов Второй. — Но и желания ей горло резать у меня тоже нет; и все тут. И сам не хочу; и Мич мне не простит; и вообще.
Броу, конечно, не сахар; себе на уме; даже стерва где-то.
Но ведь и Мич вначале ничуть не лучше была; может, и хуже; а пообтерлась немного, пообвыклась — совсем другим человеком стала; по крайней мере, со мной. У них это, похоже, наследственное; так почему бы не подарить Броу еще один шанс?
— Если она сообразит, что происходит, я не дам за нашу жизнь и ломаного гроша, — сообщил Порнов Первый. — Это биол высшего, третьего поколения; и не рядовой, а альфа-оператор; он способен превращаться в настоящую машину смерти; настоятельно предлагаю отделить ей мозг от тела!
— Про то, что Броу — биол, я и сам мог догадаться, — задумчиво протянул Порнов Второй. — Татуировка эта, голова — как биллиардный шар…
А вот про альфа-оператора — впервые слышу.
И вообще я от себя самого в последнее время слишком много всего нового слышу; и лишним стаканом «кокосовки» все это вряд ли уже можно объяснить.
Что же у нас с тобой, друг ситный, тогда вытанцовывается: интернат в Елово — так, что ли?
(Интернат в Елово был легендарным на космическом флоте психоневрологическим женским диспансером; по слухам, именно там содержались самые красивые и стройные нимфоманки Земли и Приземелья; как рассказывали, все они предпочитали ходить совершенно обнаженными и отдаваться первому встречному… А еще они любили катать за собой на веревочке детские игрушечные автомобильчики; и Вставалкина, любящего на пьянках рассказывать подобные скабрезные истории, эта последняя подробность возбуждала почему-то необычайно; больше даже, чем сами мифические еловские женщины; он сразу же начинал размахивать руками и лить водку мимо стаканов.
Как бы то ни было, интернат в Елово был женским интернатом, а не мужским — и почему Порнов решил, что его направят именно в него, было непонятно; может быть, он и впрямь начал утрачивать рассудок…)
Порнов Первый, надо признать, соображал быстро; не успел еще Порнов Второй закончить тираду, а у него уже был готов ответ.
— Психопатия здесь ни при чем, — сказал он уверенно. — Просто человеческая психика оказалась значительно гибче, чем предполагалась; даже в подчиненном состоянии она способна успешно противодействовать внешнему ментальному контролю…
— Точно спятил, — удрученно констатировал Порнов Второй.
— Проблема непредвиденная, но разрешимая; более полная диагностика лептонных полей, дальнейшая химиотерапия, окончательное разрушение гемоэнцефалического барьера позволили бы нам снять все противоречия между существующими двумя «я».
К сожалению, на это совершенно нет времени; в любой момент биол может придти в себя…
Уже приходит.
Тем временем ничего не подозревающая Броу перевела дух; стараясь держать себя в руках, попробовала короткой фразой остановить кровь; заклинание было самым простым, и спутать его было невозможно; но кровь, пульсируя, продолжала выкатываться из двух ее культей.
— Лео, давай ты, — всхлипнула она. — У меня что-то плохо выходит… Ты куда?!!
Лео, кривя лицо в гримаске отвращения, отползла подальше от отрезков пальцев на подушке; добралась до края постели, соскочила с нее и устремилась прямиком к дверям.
— А ну-ка, стой! — прикрикнула на нее Броу; с сестрой у нее получилось значительно лучше; ту словно ветром унесло назад, на кровать. — Заклинание заживления; диктуй!
Лео, видя такой оборот, оттарабанила заученную фразу; нулевой результат.
— Уровень риска — предельный, — внимательно наблюдая за происходящим, сообщил Порнов Первый. — Если ее не обезвредить в ближайшие десять секунд, она начнет боевой морфинг; начнет видоизменяться, превращаться в чудовище; мы не можем этого допустить!
— Положись на меня, — сказал Порнов Второй. — Ты, может, по биолам у нас и специалист; зато в женщинах, похоже, ни шиша не понимаешь…
— Внимание! — воскликнул Порнов Первый. — Она поворачивается к нам!
— Порнов! Да что же это такое, черт побери?! — чуть не плача, обернулась Броу к нашему герою и вдруг осеклась; забыла и про руку, и про странную тяжесть в горле, мешающую глотать; шарахнулась от него, как черт от ладана.
Порнов был, как Порнов; вот только зрачков у него не было; два диких, цвета охры, глаза горели желтым неугасимым огнем.
— Кистями кантуем, — сказал Порнов Второй пьяненько. — У нас каждый гроб — огурчик!
— Ты с ума сошел! — зашипел Порнов Первый. — Ты что несешь?!
— Не мешай, — отрезал Порнов Второй; взгляд его — тот, что отвечал за общий обзор, был направлен на подушку рядом с Броу. — Есть идея…
И заявил вслух с пьяной доверительной укоризной:
— Поите тут честных пацанов всякой хренью… сдохнуть можно!
Здесь Порнов зарычал-забулькал, довольно правдоподобно изображая позыв рвоты и как бы припал на подушки; побледневшая Лео немедленно зажала уши руками и бодро убралась с линии возможного огня.
Менее впечатлительная Броу лишь сощурила глаза и сморщила носик в брезгливой гримасе; еще она попыталась оттолкнуть от себя Порнова или хотя бы отодвинуться от него; но ни того, ни другого, увы, сделать не смогла; руки у нее были заняты друг дружкой — правой она сжимала запястье левой, сдавливала вены, перекрывая горячий ток крови; пока суть да дело, да неисправное колдовство — Броу умудрилась потерять не меньше стакана крови; потому и сил отодвинуться у нее тоже не оказалось.
— Не, ну уж если поите — дак и закусь ставьте приличную, — нагло сообщил Порнов; так и не реализовав своей угрозы, он уперся руками в постель и разогнулся обратно; при этом он незаметно сгреб что-то с наволочки. — Эх, вам бы в наших местах побывать — маманя такие грибочки делает; такие огурчики…
Он сунул Броу под нос свою руку и разжал ее; на мозолистой порновской ладони рядышком, как две белые папироски, лежали маленькие девичьи пальчики.
— Вот как эти твои пальчики примерно, — выкрикнул прямо в ухо отшатнувшейся в ужасе Броу Порнов. — Вот как средненький; знаешь какие аппетитные огурчики; хрум-хрум…
— Какие грибочки; какие огурчики; что ты ерунду-то говоришь? — через великую силу выдохнула Броу, на автопилоте баюкая израненую руку. — Как это у вас выражаются: что ты мне мозги паришь?!
— Она расколола тебя, банщик! — воскликнул примолкший было Порнов Первый. — Все, сейчас нам каюк; она все поняла!
— Крепкая тетка, — недовольно, но не без уважения заметил Порнов Второй. — У нас бы не всякий мужик такую шутку выдюжил…
— Я же предупреждал, что она — альфа-оператор, — продолжал страдать Порнов Первый. — Предупреждал или нет?..
— Да не ной ты; не все еще потеряно, — отмахнулся Порнов Второй и уставился на поврежденную руку Броу; передавленные вены на запястье выпирали из-под кожи фиолетовыми шнурками. — Придется переть напролом, внаглую… Лирика — это ладно; а вот физика у нас как…
— Ничо я никому не парю, — тягуче и пьяно вывел Порнов. Одной рукой он демонстративно потянулся к нагрудному карману Броу; оттянул его на себя; другой рукой неторопливо ссыпал туда пальчики.
— Прибрал, — сообщил он нахально.
Броу стерпела и это; она все внимательней приглядывалась к Порнову, все больше хмурилась.
— Закусь, у нас, говорю, классная, — сказал Порнов, переводя взгляд с передничка Броу вниз; на фартук и ниже. — Заехали бы как-то в гости…
И с совершенно хамской фривольностью он пальцем подцепил резинку на чулке:
— Только разврат этот прикройте… Маму кондратий хватит, если увидит.
Все, Броу не выдержала; нервы ее сыграли Камаринского; кисть здоровой руки собралась в кулак и влепилась в наглую порновскую физиономию; кровь брызнула из расквашенного носа.
— Как ты посмел, смерд!.. — знакомо-знакомо выкрикнула она; то есть, Порнов лишь начал узнавать этот вопль — и Мич именно так ругалась, и Лео тоже… Но вот закончить сравнение он не успел; не хватило, как говорят, фактического материала.
Гневный возглас Броу оборвался на середине; плавно перетек в болезненный вой; раненую руку Броу словно сунули в кипящую смолу; дикая боль рванула вверх от вновь вскрывшихся растревоженных ран; и теперь, ожидаемая и предвкушаемая, она была стократ сильнее той первой, изначальной; теперь не острым мечом стремглав рубили руку; теперь медленно-вальяжно, веки вечные пилили ножовкой, резали стеклом.
— Боевой мо… — прошептала она себе под нос; но тут диафрагма ее живота непроизвольно расслабилась; кровь резко отлила от головы.
И, не договорив фразу, Броу принялась заваливаться набок.
— Что и требовалось доказать, — швыркая разбитым носом, заметил Порнов Второй. — Девчонки обычно боли боятся. А свисту-то было, свисту!
— Это первый альфа-оператор-самка, — заметил Порнов Первый, подумав. — С такими особями мы еще не сталкивались…
— И уколов она, наверное, боится, — сообщил Порнов Второй. — И мышей… Слышь, ты, мышь белая; может, стоит подсуетиться? На корабле ведь крысы точно должны быть…
— Ситуация кардинально изменилась, — Порнов Первый его слов как будто и не заметил. — Пока биол в обмороке, мы контролируем ситуацию.
— Ты это Лео скажи, — буркнул Порнов Второй, крайне недовольный тем, что его вновь за мелкого держат. — Объясни ей, что ситуация изменилась; что у тебя все под контролем… да побыстрее, не то она сейчас так разорется, что не то что Броу с койки подымет — паруса пообрывает…
— Вторая самка неопасна, — счел-таки нужным пояснить Порнов Первый. — Она не биол, превращаться в чудищ не умеет… и на помощь других биоменталов позвать тоже не сможет…
— И откуда же ты все это знаешь? — протянул Порнов Второй.
— Ведь не учил же тебя никто этому?
— Риторические вопросы игнорирую, — сообщил Порнов Первый, давая понять, что и так затянувшаяся аудиенция закончена. — Вон кинжал торчит в тумбочке; вместо того чтобы болтать, возьми его и пригляди за Лео; вдруг и впрямь чего-нибудь выкинет… Сразу убивать, кстати, необязательно; она нам еще пригодится…
— Все сказал? — вежливо поинтересовался Порнов Второй после некоторой паузы; вежливо настолько, что будь рядом с ним его знакомые, друзья-собутыльники, они не то что кинжал — пустые бутылки поспешили бы с ближайших столиков попрятать.
— Значит, так. Ты меня уже за… долбал. Точнее, это «мы — народ» — меня за… долбало…
Короче, если сейчас не доложишь, что к чему — сам Броу растормошу.
Блин, хамят — и непонятно, кого по роже бить!..
Ну не себя же!!!
— Противостояние двух «я» в расщепленном сознании снижает нашу эффективность на порядок, — сообщил Порнов Первый после короткого раздумья. — Обморок биола достаточно глубокий; предлагаю конструктивный диалог и установление доверительного контакта. Одно лишь условие…
— Никаких условий… — фыркнул Порнов Второй. — Капитуляция полная, безоговорочная…
— За Лео стоит все-таки присмотреть, — закончил Порнов Первый.
— Она может все испортить…
Лео и впрямь достаточно опомнилась, чтобы набрать полную грудь воздуха и достаточно громко засипеть; к счастью для обоих Порновых пропажа собственного голоса повергла ее в новый кратковременный ступор; запустить вазой в дверь или подушкой в Порнова, зашуметь, позвать на помощь… засвистеть в два пальца, наконец, — ей, естественно, тоже сразу в голову не пришло; относительно долгое время — чуть ли не с полминуты — она пребывала в легком нокауте.
Порнов однако все же послушался свою первую половинку; пересел с кровати на тумбочку, лицом к Лео; крепко вбитый в крышку тумбы кинжал, впрочем, трогать пока не стал — лишь положил на рукоять руку.
— Так надежнее, — сказал Порнов Второй и пояснил: — Из руки может и выскользнуть; князь вон во время драки на мечах свой с метра взглядом притянул. Хотя эта цаца вряд ли так может… Кстати, раз уж ты все знаешь — может или нет?
— В принципе, может…
— Что значит — «в принципе»?
— Это родовой клинок Броу; соответственно и владеть им в полную меру способна только она. Лео может использовать его лишь как холодное оружие; не более, — оттарабанил Порнов Первый. Затем вздохнул: — Теряем драгоценное время; на ерунду тратим…
— Ни хрена себе ерунда, — Порнов покосился на криво торчащее из полированного дерева тридцатисантиметровое стальное лезвие, — сердце, почки, печень — все пропорет… Впрочем, ты, как ни странно, прав; ближе к делу.
— Слушаюсь и повинуюсь, — сказал Порнов Первый с явной издевкой. — Драку с князем помнишь, нет?
— А то! — гордо воскликнул Порнов Второй. — Я его раз, два — и в дамки!
— Если уж быть более точным, то в дамки князя отправил не ты, а мистер Ас Том Хьюз; ты к моменту решающего удара был уже мертв…
— Может, ты скажешь, что и на пол его тоже Ас Том повалил? — сразу надулся Порнов Второй. — Что это он маегери провел, а не я?
— Там маегери и не пахло, — начал заводиться Порнов Первый. — Князь просто не ожидал, что ты ему по помидорам ногой засадишь…
— Ждал-не ждал, какая разница, — фыркнул Порнов Второй. — Ты не отвлекайся, ты по делу давай…
— Оставим в покое финал схватки, — сказал Порнов Первый, успокаиваясь, — обратимся к сути проблемы. Из твоих слов ясно, что наличие второго «я» — я имею ввиду подселенного к тебе в подкорку Ас Тома — тебя в тот момент мало удивляло?
— Оно меня и сейчас мало удивляет, — сказал Порнов Второй. — После того как я его в виде крысы говорящей увидел, меня мало что…
Тут он неожиданно замолк.
— Ты куда это клонишь? — спросил он подозрительно.
— Хочу лишь провести параллель между ментальными проекциями… — начал было Порнов Первый.
— Так я и думал! — объявил Порнов, разворачивая телекамеру своего взора на черного краба, оседлавшего шею поверженной Броу.
— Я еще на острове начал догадываться… Чего это, думаю, он вокруг меня все трется… Ну, что притих; прав я или нет?
— И да, и нет, — сказал Порнов Первый.
— То есть как это «нет»? — не понял Порнов Второй.
— Существо, которое ты видишь, не является разумным, — сказал Порнов Первый. — В отличие от того же мистера Ас Тома, у него нет своего сознания; это вещь неодушевленная; биоробот, можно сказать…
— А к кем же я тогда разговариваю?!!
— Сам с собой; а что, непохоже?
— Да нет, похоже; и интонации мои, и мысли мои, и голос этот внутренний — тоже мой… Так что же, краб тут ни причем?
— Слово «симбиоз» тебе ни о чем не говорит?
— Говорит… мало.
— И верно, ты ведь не биолог… А такой — «plug and play»?
— Чуть-чуть больше; что-то страшное-мрачное-средневековое… пыточное устройство какое-то; типа «айрэн мэйден»…
— Вообще-то так называли «умные» электронные модули, способные объединяться в работоспособные устройства без дополнительной помощи человека…
Ну хорошо; раз ты такой неграмотный («От дурака и слышу!» — огрызнулся Порнов Второй), для простоты и наглядности приведу пример из прикладной электроники: что будет, если к обычному армейскому бластеру подсоединить картридж от крупнокалиберного десантного скорчера?
— Фиг его подсоединишь; там разъемы разные…
— Ну, допустим, проводочками там…
— Все равно стрелять не будет; схема управления сгорит быстрее, чем он выстрелит…
— А если, минуя схему, сразу к узлу накачки зацепиться?
— А тогда выстрелит; узел накачки что у бластера, что у скорчера один — С30… Только вот на кой черт все это городить; не проще ли нормальный скорчер взять?
— А если от скорчера только один исправный блок остался — картридж; не пропадать же добру, верно?
— Верно, — протянул Порнов Второй.
— Тем более, что и картридж этот к тому же «plug and play»; и чтоб подсоединить его к бластеру, никаких таких проводочков не нужно; сам подсоединяется за милую душу. Дальше продолжать — или и так уже все понятно?
— Продолжать, — сказал Порнов Второй после краткого раздумья.
— Плаг энд плэй, симбиоз — это все понятно; присосался тут ко мне… понимаешь… Меня вот что волнует — твой-то какой крабий интерес во всем этом есть…
— Ты совершенно зря персонифицируешь ти эр триста пять, — вздохнул Порнов Первый. — Ведь не говоришь же ты перед десантом: «Пацаны, проверьте бластеры и картриджи к ним», ты говоришь — «проверьте бластеры»; и все. Ти эр — просто вспомогательное устройство, не более того…
— Ты давай не увиливай, — настаивал Порнов Второй. — Сдается мне, что у этого устройства свой интерес имеется; или я не прав? Откуда такая лютая ненависть к Броу — объясни-ка мне вот это лучше…
— Это очень долгая история, — замялся Порнов Первый.
— Ничего страшного, — безмятежно сказал Порнов Второй, — до пятницы я совершенно свободен…
— А если это всего лишь возмездие, — сказал Порнов Первый, — справедливая жажда мщения; за истерзанную природу, за миллионы уничтоженных сородичей…
— Мстительный биоробот, — ухмыльнулся Порнов Второй, — каких только чудес в природе не бывает… Тогда вот что непонятно: как только Броу сознание потеряла, ты голову ей сразу кусать передумал, не так ли?
— Передумал, — неохотно согласился Порнов Первый.
— Что же это за месть такая? — поинтересовался Порнов Второй. — Или ты ей чудовищную пытку какую-то придумал вместо казни? Или же…
— Держи! — вдруг воскликнул Порнов Первый; кстати, с явным облегчением заорал.
Порнов вздрогнул и крепче схватился за рукоять кинжала.
— Не то! — раздосадованно крикнул Порнов Первый. — Лео очухалась; ее хватай!
Девица и впрямь вышла из ступора; настолько, что вместо сипения и шипа смогла вытолкнуть изо рта членораздельное: «Эх, ячмень, шипцовый штраф…»
Слова ее сопровождались нетерпеливым взмахом руки; в дальнем углу комнаты начало разгораться фиолетовое сияние.
— Она вызвала лифт телепортации! — занервничал Порнов Первый.
— Смотри, уйдет!
— Ну и пусть себе проваливает, — не понял его волнения Порнов Второй. Вскочить-то с тумбочки он вскочил, но вот полностью разогнуться так и не смог; прочно засевший в дереве кинжал дернул его назад, удержал на месте. — Меньше народу — больше кислороду…
— Без ее помощи мы с Броу не справимся, — сообщил Порнов Первый; сказал явно неохотно — не желал делиться своими планами до срока. — Останови ее!
Фиолетовое пятно быстро ширилось, изредка вспыхивая синими электрическими разрядами и стреляя в стороны крупными искрами; от упавших на пол огоньков шел ароматный и терпкий дым; пахло благовониями.
Лео, краем глаза следя за маневрами Порнова, подобралась к кольцу как можно ближе и нетерпеливо переступала на месте.
— Тогда помоги с якоря сняться! — дергая кинжал, огрызнулся Порнов Второй. Он никак не решался оставить клинок без присмотра; в предыдущий раз подобная оплошность очень дорого ему обошлась.
— Обломи лезвие, — посоветовал Порнов Первый.
— Да не ломается оно! — раздраженно сказал Порнов Второй и, повиснув всем телом на рукояти, согнул упругое лезвие чуть ли не под прямым углом; диковинный металл выдержал подобное насилие над собой без какого-либо ущерба. — Видал?
— Не так, не так, — с досадой сказал Порнов Первый, — рукой обломи!
— Пошел ты! — Порнов Второй разозлился не на шутку. — А я чем ломаю, буем, что ли?!!
За руганью и препирательством Порнов чуть не пропустил момент, когда фиолетовый обруч успокоился, искрить перестал и вдруг засветился изнутри мягким желтым светом; словно хула-хуп затянули полупрозрачной калькой или тончайшим пергаментом и выставили в окно, на солнце.
Не мешкая, Лео скинула туфли и в три прыжка преодолела отделяющее ее от обруча расстояние.
— Ку-у-уда?! — завопил Порнов. Убедившись наконец-то, что кинжал интересует Лео в последнюю очередь, он оставил непокорный клинок в покое и ринулся Лео наперехват.
Опоздал самую малость; прикрыв руками голову, девица нырнула в обруч; белая пятка бултыхнулась перед Порновым и чувствительно смазала его по подживающему носу.
— Зорька, стоять! — вскричал Порнов и с разбегу прыгнул в кольцо следом за девицей.
Поймал; ухватил обеими руками за левую лодыжку и потащил к себе.
— Спасите! Помогите! — истошно завопила Лео; не раньше и не позже; вот будто только и ждала повода раскричаться.
— Кончай орать, — прорычал Порнов, прижав к груди одну женскую ножку и ловя мелькающую вторую, — сестру разбудишь!
— Стража! На помощь! — надрывалась Лео, пиная свободной ступней Порнова в темя.
«Пусть кричит, — сообщил Порнов Первый. — Через лифт звуки не проходят… Авось подустанет, выдохнется…»
«Она устанет, кажется… — проворчал Порнов и сгреб-таки под себя правую голень Лео, крупную и упругую. — Пристрелить проще!»
— Не бойся ты, — крикнул он, пытаясь хоть примерно определить, где они и что с ними. — У нас к тебе дело… э-э-э… важное…
Тут Порнов замешкался; впрочем, Лео прекрасно обошлась и без уточнений; в свете последних событий она очень хорошо себе представляла, какое такое важное дело может быть для нее у Порнова.
— Насилуют!!! — пуще прежнего завизжала девица.
По всему выходило, что лифт этот был чем-то вроде короткой трубы метра в два длиной, не больше; и в то время как Порнов болтал ногами в каюте на корабле, Лео, по пояс вывалившись с другой стороны трубы, тщетно пыталась руками зацепиться за что-нибудь в своих аппартаментах.
— Я этих изобретателей живьем зажарю, — после нескольких бесплодных попыток прохрипела она устало. — Уррроды!
Трудно им было к нуль-телепортеру лесенку приделать…
Педерасты, а не ученые!
«Назад-то вытащить я ее вытащу, — подумал Порнов Второй, мало помалу затягивая извивающуюся Лео обратно в широкое жерло трубы. — А если она и там буянить начнет?»
— Тогда нам придется и впрямь подвергнуть ее насилию, — меланхолично сообщил Порнов Первый.
— Вот еще! — фыркнул Порнов Второй возмущенно. — Сам эту кобылу насилуй!
— В смысле — убить, — успокоил его Порнов Первый.
— Не вздумай заорать; голову сверну! — строго предупредил разбойницу Порнов, вытаскивая ее в каюту из трубы; скорее даже не вытаскивая, а помогая выбраться — поскольку девица как-то разом скисла и брыкаться-лягаться перестала; смирно ждала, когда ее ухватят сзади за пояс, вытянут из трубы наружу и помогут приземлиться на ноги. О причине ее такого внезапного смиренья Порнов мог только гадать; «устала драться» — вот было первое правдоподобное предположение.
— Сам не вздумай! — с непонятной издевкой ответила Лео и через левое плечо начала медленно разворачиваться к нему.
Эх, Порнов, Порнов; решил, что победил слабую девчонку, расслабился, раскис; совсем забыл о коварной, можно даже сказать, подлой натуре младшенькой из королевского рода Хьюзов; если б не чудесное двойное зрение — лежать бы нашему герою через минуту-другую на полу с десятком колото-резаных ран в животе, обоих боках, груди и шее. И хорошо еще, если при всех глазах при своих; потому как из спрятанного на груди правого кулака Лео торчал черным жалом вниз драгоценный ритуальный стилет — родной брат застрявшего в тумбочке.
Брат — но не близнец; Порнов мог бы и не отвлекаться на сравнение, не тратить драгоценные мгновения; разница между двумя клинками видна была, что называется, невооруженным глазом; но раз уж он все равно кинул опасливый взор на тумбочку, проверяя, на месте ли клинок, или Броу его хитрым колдовским макаром утянула-таки к себе, раз уж он отвел взгляд (основной, резервный — как, интересно, вас теперь называть?), то и мы отвлечемся; займемся, так сказать, сравнительной анатомией.
Тот, что торчал из тумбочки, был нож как нож. Хоть и гибкий до неприличия («все ж это клинок, а не собачий хвостик»), хоть и странный для обычного человеческого взгляда («сталь даже не вороненая, — у той отблеск есть, металлический, сизый, — а именно черная; словно и не сталь вовсе…»), хоть и просто непонятный — на взор военного специалиста (массивная, перегруженная золотом, громоздкая от доброй сотни крупных бриллиантов рукоять и тонкий, игольный, максимум в порновский мизинец шириной клинок; как этим можно драться — непонятно…).
— Но все-таки это больше нож, чем то убоище, что мы пристегиваем к СКС — скорострельному космическому скорчеру, — заметил Порнов.
Клинок в руке Лео на нож походил меньше. Второе зрение, позволившее Порнову буквально заглянуть за спину Лео, было необычным, нелинейным; фотограф бы назвал его «рыбьим глазом»; такое раздутое в центре и сжатое по бокам изображение дает обычно мощный короткофокусный объектив; но даже сделав поправку на оптическое искажение клинка, даже учтя, что большая часть рукояти была скрыта в ладони Лео — все равно о родственности клинков можно было говорить с большой натяжкой.
Черный стальной клык дымил, парил, таял; его словно макнули в азотную кислоту, в «царскую водку»; видно было, как он непрерывно истончается по краям, исходит вялотекущими струйками черного пара; обычный клинок давно бы уже пошел кавернами, рваными ямами; у этого же из верхней части клинка, из его рукояти стекали вниз, по утолщенной сердцевине лезвия вереницы серых пузырьков; Порнов, запредельно уменьшив фокус, увидел, как пузыри растекаются по краям диковинного лезвия, непрерывно восстанавливая исчезающий металл.
— Круговорот воды в природе, — хмыкнул Порнов Второй. — Забавная игрушка…
— Не игрушка… Закрытая тема эм пи сто восемь, — отчеканил Порнов Первый. — Изделию полтораста лет; заточку и закалку произвел легендарный Люг Би Гис, воин-биоментал четвертого поколения…
— Извини, что перебиваю, — сказал Порнов Второй. — Ты, наверно, не заметил: нас, кажется, опять убивать собираются… Так что — будем ждать, когда Лео к нам окончательно развернется и ножом замахнется, или лучше сразу руку попытаться ей к груди прижать, заблокировать?..
Сколь бы быстрым не был мысленный диалог двух Порновых, время все же бежало безостановочно; пусть притормаживало, сбрасывало скорость — но не до нуля. И вместе со временем двигалась Лео; откидывалась назад и влево сама — но еще быстрее смещалась ее рука с кинжалом; согнутая в локте, раскрывалась, как перочинный ножик, уходила от груди в отлет.
— Я думаю, ни того, ни другого, — сообщил Порнов Первый. — Клин клином вышибают…
Больше он не сказал ни слова; да если бы и говорил, Порнов Второй его бы уже не слушал; некогда стало.
Потому как весь этот левый разворот оказался чистой воды «обманкой»; отточенным боевым приемом; уловкой сродни хитрым финтам неаполитанской ножевой школы. И то, что Лео почти оторвала от пола правую ногу и перенесла вес тела на опорную левую — тоже было ловушкой. Не заглядись Порнов на очередное чудо природы — кинжал, он бы заметил, наверное, что левая ступня Лео не сдвинулась в сторону ни на миллиметр; увидел бы, как чуть согнулась в коленке левая женская ножка, как напряглись под чулком сильные мышцы ее левого бедра.
Вывернув голову влево и краем глаза зацепив Порнова — он стоял сзади и чуть справа, на расстоянии не больше метра, — Лео свой вялый маневр тут же и прекратила. Скрученное в пружину тело ее немедленно пошло разворотом в другую сторону; но еще быстрее, опережая голову, грудь и плечи, полетела вбок и назад по широкой дуге ее распрямившаяся правая рука с кинжалом.
Лео не стала поворачиваться к Порнову лицом и замахиваться на него кинжалом сверху; не стала перехватывать нож и пытаться пырнуть снизу; она нежданно-негаданно кинула руку и нож себе за спину; ударила необычайно быстро и невероятно сильно; сбоку-снизу-вверх; зная, где Порнов стоит, она специально чуть провалила левое плечо вперед и вниз; дымный стилет благодаря этому пошел не в грудь и даже не в шею; точно в висок Порнову прыгнула короткая черная молния.
Убрать голову он не успевал; разве что в сторону на пару сантиметров сдвинуть да вбок чуть отклонить; в любом случае удар диковинной стали пробил бы ему череп.
— Взял! — строго и резко сказал Порнов Первый.
Порнов послушно вытолкнул правую руку вверх и сгреб лезвие; все же чуть опоздал — острие проткнуло ему кожу черепа прямо под виском и впилось в кость скулы; словно молотком с размаху в челюсть заехали.
Оказывается, Лео вовсе и не дерзила, чтобы он тоже не орал, — а очень даже честно его предупреждала; от боли в скуле Порнов взвыл так, что у него глаза повылетали; а может, глаза выскочили на лоб сами по себе, попутно. Да что глаза — вырви у Порнова все коренные зубы одновременно, и то это было бы легким подзатыльником по сравнению с пропущенным ударом.
— Ну все-все, — успокоительно пробормотал Порнов Первый; так врач-стоматолог успокаивает конвульсирующего в зубном кресле пациента. — Уже не больно; так, голову еще чуть левей…
По инерции Порнов еще некоторое время продолжал выть; пока вдруг не понял, что кричит и стонет он больше внутри, чем снаружи; предусмотрительный Первый успел заблаговременно перекрыть ему голос; как только Порнов это сообразил, он стонать перестал.
Брызги огня и звездные пляски в глазах также пошли на убыль; вскоре Порнов смог проморгаться и оглядеться.
И первым же, что он увидел, был крупный короткофокусный план лица Лео; выражение его поразило Порнова ничуть не меньше, чем вид того же клинка.
Прошу прощения, читатель, за следующий маленький литературный демарш; но если б я написал — мол, спокойствие и умиротворение читалось на лице Лео, — этого явно было бы мало.
Так смотрит на сына кормящая мать, ребеночек которой вот только что сопел и чмокал грудью, отпускал ее на время и потом деловито принюхивался, слепо тыкался в поисках соска — и вдруг сонно отвалился; затих, наевшись.
«Масеньки мои…»
Так смотрит на свой пулемет безвестный Иванов-Петров-Сидоров, оставшийся было совсем без патронов; а фрицы осмелели постепенно, обнаглели; тут и там, а потом и всей цепью поднялись в рост, задергали пружины своих «шмайсеров», веером высаживая — вот уж у кого патронов немеряно! — очередь за очередью; и тут — бах-тарарах! — свалился сзади в окопчик незнакомый солдатик с пулеметной лентой; да не с одной — с рулоном, — всех дойче зольдатен хватит положить; и на ун' ди официрен еще останется…
«Живем, кажись!!!»
Так смотрит на дисплей программер, увидевший вдруг то, что сто раз до этого не замечал; откинулся в кресле и недоверчиво смотрит; за окном уже утро, голова от усталости квадратная; от крепкого чая с лимоном скулы сводит; «но, похоже, чайник уже свое отмучался; и я тоже; вот ведь чертова точка с запятой; второй день индексы гробила… все; можно даже не исправлять; можно так идти спать… спать; спать; спать… счастье-то какое! ишь ты, точка с запятой — а сколько жить не давала… Коза-а-а…»
Лео ведь даже не взглянула еще на Порнова; не увидела еще стилет свой, проткнувший ненавистную голову, как шило арбуз; не услышала еще капели крови, брызнувшей с клинка на пол; так и стояла замерев и напрягшись, в полоборота к Порнову, все больше повисая на вскинутой руке.
«Что ж он не падает; вот ведь живучий какой!.. Пусть; так даже лучше…»
Торопиться и спешить Лео никак не собиралась; словно десерт, словно самое сладкое было у нее впереди; и все это ни в коем случае нельзя было скомкать и вульгарно употребить одним махом; уж поверь мне, читатель, барышня наша сумела бы выжать из казни ненавистного простолюдина такой катарсис, такую гамму приятных переживаний, что самые светлые чувства любящей матери потускнели бы на их фоне.
Лицо ее было безмятежным как никогда; бескрайняя доброта, бесконечное счастье царили на нем; и если бы Рафаэль захотел написать мадонну этого мира, лучшей натурщицу он бы и сыскать не сумел; сама Любовь стояла перед Порновым.
Лео чуть разжала разом спекшиеся губы; легко и неглубоко вздохнула; раз, второй; словно перед новым ударом собиралась с силами.
И, растекаясь теплой улыбкой, предвкушая новый вялый рывок умирающего Порнова — этой пришитой к стене гвоздями-сотками беспомощной жертвы, этой пришпиленной черной иголкой глупой бабочки — молодая женщина резко выгнула руку; сильно и умело провернула нож в ране.
Дзинь, — сказал клинок.
И обломился.
Лео не поверила; улыбка не покинула ее лица. ЭТОТ клинок не мог сломаться; ОН не ломался НИКОГДА.
Рука Лео, сжимающая бесполезную рукоять, соскользнула вниз; внезапно потеряв равновесие, полетела на пол и девица.
Маска ее лица все еще продолжала улыбаться; глаза ее осветили оставшегося стоять («почему он до сих пор не падает?..») Порнова угасающей теплой волной, омыли ею черный безжизненный обломок клинка, укоротившегося чуть ли не наполовину; затуманились, затянулись морозной дымкой неверия.
Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда.
Лео словно снегом закидали; навалили огромную гору; стало ужасно холодно и невозможно вздохнуть. Она подтянула ноги к животу; сложила руки крест на крест и изо всех сил прижала их к груди; уставилась на вздрагивающий перед носом сломанный клинок и — замерла; затаилась.
— Раз! — гордо объявил Порнов Первый, явно любуясь видом поверженного врага.
— Два! — эхом отозвался Порнов Второй, разглядывая бледную бездвижную Броу; «рыбий глаз», упустив из виду свалившуюся на пол Лео, самопроизвольно переключился обратно на шею ее сестры.
— И там, в подвале — еще одна, — удовлетворенно заключил Порнов Первый. — Очень хорошо; просто замечательно…
— Почему она нас не убила? — перебил его Порнов Второй растерянно. — Разве рука может остановить сталь?
Только теперь он осмелился отвести ладонь от виска; оказывается, он совершенно напрасно так долго там ее держал; черное лезвие, хоть и торчало из пригоршни, но уже не касалось головы.
— Теперь может, — сказал Порнов Первый просто. — Кстати, именно так следовало поступить и с первым клинком…
Порнов Второй и слушал собеседника, и нет; с чуть меньшим, чем у Лео, изумлением и испугом он изучал свой правый кулак. У торчащего наружу дюймового осколка лезвия был испачкан кровью лишь самый кончик; однако Порнов представил, во что превратилась его ладонь и ему на миг стало дурно. Все же армейская закалка сделала свое дело; свирепо морщась в предвкушении нового вала боли, Порнов чуть приоткрыл ладонь и краешком глаза заглянул внутрь кулака.
Черная тонкая пластинка спокойно лежала себе в его чистой, нетронутой ладони; ну разве что и та, и другая запотели немного.
— Пусть Лео также увидит обломок, — как ни в чем ни бывало предложил Порнов Первый. — Это раз и навсегда отобьет у нее охоту нападать на нас.
Растерянный Порнов послушно шагнул к скорчившейся на полу Лео и сунул руку ей прямо под нос.
Лео как бы ожила. Не то пискнула, не то тонко всхлипнула; захлопала глазами сначала на рукоять в своем кулаке, затем на лезвие — в порновском; очевидно, обломок клинка впечатлил ее сильнее, потому как свой фрагмент кинжала Лео неожиданно отбросила прочь; трясущимися же ладонями обхватила свою шею с двух сторон и принялась ожесточенно массировать; сама она, похоже, не осознавала, что делает.
— А теперь сожми ладонь обратно, — посоветовал Порнов Первый. — Сильней; еще!
Из Порнова Второго сейчас можно было веревки вить; он стиснул кулак так, что все костяшки и кости кисти выперли наружу.
— Хруп, — раздалось в его руке. — Хруп-хруп…
— Вполне достаточно, — авторитетно заметил Порнов Первый. — Это деморализует ее окончательно.
Порнов медленно и вяло разжал ладонь; три или четыре тонких, похожих на черные вязальные спицы, продольных обломка лежали теперь в ней.
— Это кого хошь деморализует… — заметил Порнов безжизненно.
— Некоторых так вообще может с ума свести…
Лео терла шею уже так, словно хотела открутить сама себе голову; накладные ногти летели с ее пальцев в стороны, словно разноцветные пуговицы; когда очередный ноготь щелкнул о пол совсем рядом, Лео вдруг шею отпустила; схватила пластмассовую пластинку с пола и сунула в рот; с хрустом разгрызла и ошметки выплюнула себе на ладонь; склонив голову, принялась сосредоточенно изучать цветную кашицу.
— Это не входит в наши планы, — сообщил Порнов Первый озабоченно. — Она нам нужна целой и невредимой…
— Я вообще-то себя имел ввиду, — вздохнул Порнов Второй тяжело.
— Ладно, соседушку ко мне в башку без спроса-без ведома подселили; это дело для нас понятное — будешь пить без оглядки, так и трио запоешь.
Ладно, третий глаз у меня открылся, клешни шевелятся — опять же на чудеса местные можно все свалить… Ничего, с кем не бывает; у штурмана вон ухи острые не меньше чем с ладонь вымахали; вот у кого проблемы…
Но чтоб руками сталь крошить на прутики — это уж чересчур; ладно бы клешнями теми же — а то голыми пальцами…
Слушай, если дело и дальше так пойдет — я тоже скоро ногти грызть начну…
— Контейнер «Первая помощь», — подсказал Порнов Первый, — успокоительное, белая капсула с красной головкой…
— Первый дельный совет за сегодня, — проворчал Порнов вслух; отыскал на тумбочке позабытую-позаброшенную аптечку; вытащил из нее бело-красную пилюлю и приготовился сунуть ее себе в рот.
Сразу не получилось; рука уже знакомо заупрямилась.
— Ей капсулу, не себе, — Порнова ощутимо качнуло в сторону хрумкающей очередной «пуговкой» Лео.
— Хорошо, — покладисто согласился Порнов и выковырял из аптечки вторую пилюлю, — я не жадный. Одну капсулу ей, другую мне.
— Жадный — не жадный; причем здесь это, — вздохнул Порнов Первый. — Пилюля изменит наш гемеостазис, разрушит и без того хрупкое симбиотическое равновесие; возможен полный выход организма из-под совместного контроля.
— А мне наплевать, что она там изменит, — сообщил Порнов, постепенно подтягивая свою руку ко рту, — по-моему, хуже уже не будет. Я как на клешни твои только взгляну, так сразу вспоминаю, что мне кибер на острове наобещал… У меня, между прочим, того и гляди вторые ноги отрастут… и все такое…
— И на принцессу тоже наплевать? — спросил Порнов Второй, явно испуганный успешной борьбой Порнова с рукой.
— На которую из? — сделав вид, что не понял намека, Порнов поднял пудовую кисть на уровень рта; сунуть капсулу в рот сил у него уже не было; поэтому он слизнул ее с ладони языком.
— На ту, что в трюме, — торопливо сказал Порнов Первый. — Если ты сейчас проглотишь капсулу, шансы спасти ее у тебя уменьшатся на порядок; а то и на два…
— Какие ваши доказательства есть? — осведомился Порнов Второй; пилюлю он на всякий случай заложил за щеку.
— Сломай клинок еще один раз, — предложил Порнов Первый нервно.
— Свою-то выгоду я вижу, — хмыкнул Порнов Второй, — твою вот никак в голову взять не могу… Тебе-то какой интерес Мич спасать, а, приятель?
— Отвечаю: потому что Мич — принцесса, а ты — нементал, простолюдин, бродяжка, — выпалил Порнов Первый. — Не будет с тобою Броу разговаривать — и все тут; а с сестрой родной, может, парой нужных слов и перекинется…
— Пфе, — обиделся Порнов Второй. — Не захочет говорить — не надо; велика потеря…
— Нет, если нам с Броу не о чем говорить, — сказал Порнов Первый терпеливо, — может, сразу устроим ей харакири? Ты руками вырвешь ей печень, а ти эр клешнями тут же перекусит Броу горло…
— Тебя хлебом не корми, дай покусаться, — проворчал Порнов Второй.
— И о чем же ты с ней договариваться будешь? Если не секрет, конечно…
— О поставке на Землю оружия и наркотиков, — сказал Порнов Первый нахально. — Капсулу вынь изо рта — тогда скажу.
— Не надо так шутить, — строго произнес Порнов Второй и поймал капсулу зубами. — Со мной — не надо. Считаю до трех…
— Хочу попросить ее оставить нас с тобой в покое, — сказал Порнов Первый. — И Мич тоже…
— А что это же это ты мне в самом начале вкручивал?.. Про мироздание, про баланс сил в природе?
— Когда тебе надо, все помнишь, — сказал Порнов Первый. — Броу представляет для нас всех угрозу; с этим согласен?
— С этим — согласен.
— Можешь допустить, что и для других она может быть опасна?
— Ну, наверно…
— Из этого и исходи; главное, не забывай про свой интерес; а то что мой совпадает с твоим — я тебе обещаю… Слово пацана!
— И почему я такой в тебя влюбленный… — вздохнул Порнов.
Он вытащил изо рта капсулу и оглядел ее на свет.
— Чего добру пропадать, — здраво рассудил он и обтер пилюлю о рукав. После чего направился к пускающей цветные пузыри Лео и ничтоже сумнящеся запихал ей эту капсулу в рот; Лео с готовностью захрустела неожиданной подачкой.
Вторую же пилюлю Порнов аккуратно опустил в карман штанов.
— Смотри у меня, — предупредил он. — Если обманешь — я тебе мигом клешни пообрываю — усы повыдергиваю; так и знай… А теперь — говори, что делать.
Порнов Первый сделал вид, что грубость собеседника не заметил.
— Прежде всего нам надо оказать помощь Лео и Броу, — сообщил он. — С Лео проблем особых не предвидиться; с Броу же дело обстоит чуть сложнее…
— Конечно, сложнее, — усмехнулся Порнов Второй. — Пальцы отчекрыжить и дурак сумеет; вот обратно их приделать…
— Отлично, — порадовался Порнов Первый, — похоже, мы начали понимать друг друга с полуслова… Следуй в точности моим указаниям — и мы справимся с этой задачей за пару минут!
Порнов присел на кровати рядом с Броу; поднял с подушки отрезанный указательный палец; повертел перед носом и сунул его в рот.
Впереди, за тумбочкой раздался отчетливый стук; это очнувшаяся было Лео уронила голову обратно.
— Эй… как тебя там… Порнов, — еле-еле слышно произнесла она, едва только снова пришла в себя. — Не трогай меня; ладно?
— Штоб беш фокушов у меня, — прошамкал Порнов; палец торчал у него изо рта, как белая сигара. — Дай шлово, што больше не будеш на меня брошаться!
— Даю слово, — не раздумывая, согласилась Лео. — А вот спросить можно?.. Ты чего это делаешь? Нет, жуй, жуй себе… просто интересно…
— Сестре твоей непутевой жизнь спасаю, — сказал Порнов и вытянул изо рта разжеванный конец пальца; весь он был в белой клейковине — Лео заклокотала горлом, борясь с тошнотой; ухватил безвольную, белую, как мел, кисть и быстро и ловко, словно сигарету затушил, воткнул палец на место; подумал и повернул палец ногтем наружу.
— Это ты правильно придумал; это тебе зачтется… может быть, — одобрительно сказала Лео; она сообразила, что страшный желтоглазый людоед, похоже, имеет мирные цели. — Слушай… Порнов; а почему не то что пальцы не отрастали, даже кровь не останавливалась… не знаешь случайно?
— Так надо! — разглаживая кожу на мгновенно сросшейся фаланге, строго сказал Порнов. — Другой клинок, вместо сломанного, соорудить себе можешь?
Он сгреб с подушки средний палец и сунул его в рот.
— Не-е-ет, — пискнула Лео, наблюдая за перемещением пальца из одного угла рта в другой.
Порнов ловко привернул второй палец и приказал:
— Тогда вон тот из тумбочки выдерни и двигай к дверям. В поход пойдем!
В трюме было темно, как в затопленной подлодке; Порнов то одним плечом, то другим постоянно стукался о какие-то углы и выступы.
Лео, словно заправдашняя тигрица, двигалась в полной темноте плавно и бесшумно; Порнова мог поспорить, что и глаза ее, как у кошки, полыхают изумрудом, зеленым пламенем.
— Эй, подруга, — воскликнул он громким шепотом, больно ударившись плечом в очередной раз, — что ж ты все к стенкам жмешься; неужели нельзя идти по середине коридора…
— Ты ко мне на «вы» обращайся, смерд, — после некоторой заминки донеслось к нему из черной ямы корабельного подвала. — Тыкать своим крестьянкам будешь…
— Ожила, — констатировал Порнов Второй. — Перебрали с дозой. Еще немного, и драться полезет…
— Не полезет, — сказал Порнов Первый. — Впереди светает, похоже; или это мне кажется?
— Не кажется. Эй, Лео… Ваше Высочество… стой ты, кому говорят!
Среди бескрайнего лабиринта невидимых деревянных панелей вдруг тусклым костерком, блеклым лучиком на полировке вспыхнул в десятке шагов впереди алый отблеск, случайный выброс скрытого от чужого глаза сторожевого света; маячок в окопчике.
— Сама вижу, — недовольно прошипела Лео неожиданно близко; слава богу, Порнов успел затормозить. — Там за углом гвардеец с арбалетом; что будем делать… Порнов?
— Как по Бродвею шляться, так смерд, — заметил Порнов Второй про себя, — а как до драки дошло, так сразу — Порнов…
— Он тебя к себе подпустит? — спросил Порнов вслух. — Ты ж все-таки женщина; юбку задери повыше, поближе подойди и…
Лео юлой провернулась перед ним; тусклое лезвие клинка всплыло перед порновским носом.
— Еще одна такая шуточка, — процедила Лео, — и я вскрою твою гайморову пазуху…
— На кой черт я только тебя послушался, — вздохнул Порнов; поймал клинок за лезвие и плавно отвел его в сторону. — Надо было тебя и впрямь с «розочкой» в путь отправить; бутылок у нас — прудом пруди, а клинков этих ваших фамильных — раз-два — и обчелся…
— Ублюдок; выродок, — с отвращением выговорила Лео; можно даже сказать, простонала. — Как же я тебя ненавижу!..
Дыханье ее было чистым и свежим; просверк жемчужных зубов на обращенном к Порнову лице был сродни блеску хрустальной горки в комоде, выхваченной узким лучом воровского фонарика.
— Слушай, — обратился к невидимому собеседнику Порнов Второй, — надо было ей руки-ноги связать и в каюте, рядом с Броу, оставить. Нет же от нее никакой пользы; вред один… и мысли разные.
— А ты сначала думай, а потом говори, — посоветовал Порнов Первый. — Вместо того чтобы советовать ей юбку задрать, мог бы сказать, к примеру, так: «Между прочим, твоя горячо любимая сестра Мич таких фраеров гасила одной левой…» — и дальше идет изложение фамильного метода борьбы с фраерами.
— Я попробую, — покорно заметил Порнов Первый. — Послушайте, Ваше Высочество, я ничего дурного в виду не имел; а имел я только все очень хорошее…
С муками и закавыками, ценой непосильных затрат и лишений Порнов втолковал-таки Лео план их совместного наступления на арбалетчика; после минутного хоть и тихого, но активного пререкания девушка согласилась взять на себя неприглядную, как она выразилась, «примитивную и пошлую» роль приманки.
— Самое главное — вам к нему на расстояние вытянутой руки подойти, — подытожил Порнов. — Вы ему только обзор закройте, биссектрису, линию стрельбы — не будет же он без предупреждения в Ваше Высочество стрелять… А тут и я на помощь подоспею; вдвоем-то мы его наверняка заломаем…
— Если он меня к себе на метр подпустит, — криво ухмыльнулась Лео, — всю свою помощь можешь себе оставить; видел ведь, как я с ножом управляюсь…
И заметила как бы про себя, но так, чтобы Порнов мог слышать:
— Угораздило же урода мой клинок сломать… Я им за сто метров в подброшенный цветок попадала, в поднятую ладонь…
— Спокойно, Порнов, спокойно, — хором зашипели обе порновские половинки, — глупая она, безмозглая; нам дела нет до бабы бестолковаой…
— Извини, дорогая, так получилось, — только и произнес Порнов на выдохе.
— Я тебе не «дорогая», — пряча кинжал в переднике, надменно сказала Лео. — Ты так свою подружку можешь называть… — тут она замешкалась, — это я про Мич… я Броу не имею в виду…
После чего совершенно неожиданно для самой себя растерянно закончила:
— Это же надо… вот ведь подлец какой!
Лео оправила юбку — ладонями от пояса вниз, заученным движением взбила волосы и, вцепившись руками в угол, глянула за поворот; левая нога ее, удерживая тело в равновесии, немедленно взлетела вверх.
Порнов задержал вздох.
— Вот и скажи, что это они не нарочно, — посетовал он.
— И курей топчет; и уток, — в тон ему продолжил Порнов Первый. — И Полкана — тоже… И ко мне подбирается.
— Ты это о чем? — сделал вид, что не понял, Порнов.
— Мать-королева — женщина еще совсем не старая, — сообщил Порнов Первый флегматично. — На вид лет сорок — сорок пять; самый тот возраст.
— Да ну тебя, — фыркнул Порнов. — И вовсе я ни о чем таком не думал даже…
— Да брось; та-а-акое бедро… ты его еще в трубе к боку прижал; помнишь?
— Пошел вон!
— Это я для поддержания боевого духа; Лео пошла; десять — девять — восемь… три — два — один; сам пошел!
До арбалетчика было шагов двадцать; Лео уже благополучно преодолела большую часть пути и, отважно демонстрируя охраннику пустые ладони, подходила к нему все ближе.
— Порнов! — вдруг воскликнула она и обернулась к Порнову; тот как на грех уже выскочил из-за угла и на цыпочках трусил вслед за Лео. — Стреляй!
Охранник, оказывается, арбалет свой уже поднял; после того как хитрая Лео развернулась к нему боком, ствол оружия уставился Порнову прямо в грудь.
Свирк! С арбалета сорвался белесый крутящийся диск и знакомо метнулся Порнову навстречу.
— Рукой, — подсказал невидимый Первый; но Порнов и сам уже знал, что надо делать.
Левая рука его сделала резкий и короткий взмах перед грудью; диск дзынькнул об тыльную сторону раскрытой ладони и тем же быстрым облачком усвистал обратно.
— Классная подрезка! — только и сказал Порнов Второй, наблюдая, как продырявленный охранник заваливается набок. — По пинг-понгу у меня, чтоб ты знал, взрослый мастерский…
— Вы кому сказали это «стреляй», Ваше Высочество? — очень-очень спокойно поинтересовался Порнов у поднимающейся с корточек Лео; за время дуэли ушлая девица успела присесть.
— Тебе; кому же еще, — как ни в чем ни бывало сказала Лео. — Что ж ты не стрелял? Я сделала все, как мы договаривались…
— Чем я должен был стрелять? — вежливо поинтересовался Порнов, борясь со страстным желанием если не пнуть Лео под зад (что, как ему говорили, ни в коем случае нельзя делать с приличными девушками, но запросто можно — с женщинами легкого поведения), то по крайней мере тем же теннисным накатом съездить Лео по загривку. — Пальцем, что ли?!
— Не вздумай мне грубить, — предупредила Лео; она подошла к лежащему у стены охраннику и подняла арбалет. — А хотя бы и из пальца; с кинжалом моим у тебя вон как лихо получилось…
Она покрутила в руках арбалет; как бы случайно он вновь развернулся стволом к Порнову; тот стоял рядом с Лео, держал в одной руке запасную обойму к арбалету, а другой выковыривал из нее тончайший стальной бумеранг.
Женская ладонь плавно скользнула по ложу к спусковому крючку.
— Эх, перебрали с дозой, — вновь посетовал Порнов Первый.
И вдруг исчез.
Жих-х-х — свело руки-ноги; заболели глаза. В голове же наоборот стало пусто-просторно; хоть в футбол играй, хоть в теннис; маленький такой, двадцатисантиметровый теннис.
— Что такое? — спросил Порнов вслух; слова изо рта вытекали на удивление медленно и длинно; куда подевалась та живучесть, с которой он переговаривался с невидимым собеседником.
— Что происходит? — чуть выждав, вновь спросил он.
Продолжая недоумевать, он тем не менее движение руки закончил — вынул пластинку из обоймы. Поднял ее и тут же сунул обратно — из порезанного острым сколом пальца побежала кровь; Порнов чертыхнулся и уж в полной прострации сунул палец в рот.
Жих-х-х — голову вновь налили ртутью, нагрузили чугунными болванками по самую макушку; вновь вздрогнули хоть и далекие, но послушные черные дуги клешней; следом включилось широкоугольное изображение каюты Броу.
— Немедленно возвращайся, — встревоженно воскликнул Порнов Первый. — Еще один сюрприз человеческого организма; он, оказывается, способен перерабатывать алкалоид, усваивать его…
— А ты как думал? — несказанно удивился Порнов Второй. — Если уж я уховской «табуретовки» спокойно полкило на грудь принимаю, что уж про рюмку-другую «кокосовки» — то говорить…
— Ты должен немедленно принять дополнительную дозу алкалоида, — паниковал Порнов Первый. — Иначе…
— Да понял я уже, — сказал Порнов, вынул палец изо рта и оглядел его; ранка на глазах затягивалась. — Все понял…
Обязательно приму; и пятьдесят, и сто пятьдесят; только давай попозже?
Ну не возвращатся же с полпути; как считаешь?
— Считаю, что ты должен плюнуть на все и вернуться, — сказал Порнов Первый. — Риск очень велик…
— А давай Лео спросим, — сказал Порнов Второй. — Как она скажет, так и поступим…
И, не дожидаясь ответа, обратился к Лео:
— Ваше Высочество, есть предложение вернуться в каюту; подкрепиться, так сказать. А потом с новыми силами продолжить путь…
Ствол арбалета чуть дрогнул; палец Лео отлип от лаковой дужки спуска, отодвинулся от нее.
— Ни за что! — фыркнула девица. — Ни за что я туда не вернусь; без Мич, по крайней мере. Чтоб вы меня напару с этим раком-пауком съели; очень надо!
— А без Лео обратно я дорогу не найду, — сказал Порнов Второй. — В этих закоулках-переулках сам черт ногу сломит; заблужусь еще. Так что выпивон откладывается; пошли дальше.
Охранник, оказавшийся на пути у Лео и Порнова, стоял здесь не просто так; рядом с его телом обнаружилась массивная дверь из темного, грубо обработанного дерева; на фоне роскошных и вычурных интерьеров королевской яхты она выглядела крайне неестественно, чужеродно; выпирала из дорогих полированных стенных панелей этакой потертой холщовой заплатой на бархатном вечернем платье.
— Нам сюда, — уверенно заявила Лео и кивнула на дверь; ни шагу вперед, впрочем, не сделала.
— Ой, что-то мне совсем неохота туда идти, — проворчал Порнов, озабоченно разглядывая странные царапины и вмятины на поверхности двери. В частности, его чрезвычайно впечатлили полдюжины длинных и глубоких пазов на верхней притолоке; словно дисковой пилой прошлись по ней, раз за разом.
— Особенно мне полосы эти не нравятся, — сообщил Порнов, пытаясь припомнить, где он нечто подобное видел; с пазами этими явно были связаны какие-то неприятности; но вот какие?
— Другого пути нет, — сказала Лео нетерпеливо. — То есть он конечно есть — но в два раза длиннее и… населеннее; охраны там тьма-тьмущая; неужели сам не видишь?
Тут она деланно спохватилась:
— Ах да, что это я; ты же нементал…
— Чувствуешь?! — порадовался Порнов Первый. — Хотела добавить — смерд, плебей — и не сказала… Явный прогресс!
— Так всегда же есть ты, чтобы эту ошибку исправить, — усмехнулся Порнов Второй. — Знаешь, вместо того чтобы за ее лексикой следить, ты бы узнал как-нибудь, что там за дверью этой стремной…
— Увы, — вздохнул Порнов Первый, — наши с тобой плюсы являются одновременно и нашими минусами. Отсутствие своего ментального поля позволило нам незаметно подобраться к Броу; но это же отсутствие ментальности не позволяет нам видеть в темноте все стежки-дорожки; присутствие другого человека заранее почувствовать; вот за дверь эту заглянуть…
— А Лео способна на такое? — Порнов покосился на поигрывающую арбалетом девицу. — Может она посмотреть, — что там, как там?
— Вряд ли; она слабый ментал, нетренированный, — сказал Порнов Первый. — Вот Броу бы смогла точно; и Мич бы смогла… если бы, конечно, сестра ее не обстригла под нулевку…
То ли Порнов Первый так рассчитал все точно, то ли у него это чисто случайно вышло, — но жалость к несчастной, неудачливой девушке проснулась ясно и сильно в душе Порнова; и болезненно-печальное чувство это подтолкнуло его к двери; заставило действовать и больше не раздумывать.
— Вперед — труба зовет! — сказал он и сделал шаг к дверям.
Лео с готовностью уступила ему дорогу.
— Я так понял, первой ты больше идти не намерена, — насмешливо заметил он.
— Твоя очередь, — осклабилась Лео.
— Тогда отдай мне этот мэшинган, — Порнов кивнул на арбалет. — Тебе позади, я думаю, и ножика хватит…
— Во-первых, не «дай», а «дайте»…
— Хорошо, дайте…
— А во-вторых, все равно — обойдешся! — Лео покрепче ухватилась за арбалет. — У меня таких пуленепробиваемых ладошек нет, как у тебя; кинжал вот могу дать…
Она выдернула из-за пояса кинжал и ткнула им в сторону Порнова; бери, мол, хватайся за лезвие.
— Укоротить и его что ли наполовину? — подумал Порнов вслух.
Лео молча подбросила нож и поймала его за лезвие; снова протянула — теперь как положено, рукоятью вперед.
— То-то же, — сказал Порнов; взял клинок и сунул к себе за пояс; обойму с серебрянными зарядами-бумерангами он продолжал держать в руках.
— Далеко не отставай, — предупредил он, забирая ключи у охранника и отпирая тяжелую дверь. — Ждать не буду.
— Убила бы гада, — явственно донеслось сзади.
За дверью оказалась анфилада плохо освещенных комнат; следуя ценным указаниям крадущейся следом Лео, Порнов благополучно миновал две из них и вошел в третью.
Комната сильно смахивала на химлабораторию; в мерцающем свете явно неисправного плафона на потолке Порнов разглядел ряды колб и реторт на нескольких блестящих стальных верстаках, два высоких, в рост человека, застекленных металлических шкафа, опять же битком набитых всякой химпосудой; из дальнего угла знакомой спиралью приличного диаметра приветственно подмигнул змеевик.
— Тут слева есть проход, — сообщила Лео. — Минуем его — и мы на месте.
Порнов, двигаясь в указанном направлении, столы с хрупким стеклом миновал удачно; ничего не зацепил, не побил. Приблизился к прозрачной двери в изящной никелированной раме и остановился, дожидаясь отставшую Лео.
— Чтоб тебя! — неожиданно воскликнула девица; тут же послышался звон лопнувшей колбы. — Фу, вонь какая; эй, Порнов… помоги.
Последнее слово Лео выговорила явно через силу; и не ущемленная гордость была тому виной; в ноздри Порнова забралась пахучая и противная донельзя невидимая струйка газа; будто целое лукошко тухлых яйц перед ним разбили.
Грохнул еще один прибор; и еще один; Лео, зажмурив глаза и свободной рукой зажав нос, умудрилась заплутать между двух верстаков; сметая арбалетом с них на пол все, до чего могла дотянуться, она беспомощно тыкалась то в один стол, то в другой.
Изредка она выкрикивала обрывок какого-нибудь заклинания; видимо, только благодаря этому она была еще способна оставаться на ногах.
— Куда ты завел нас, проклятый старик, — проворчал Порнов; понятное дело, про себя; открыть сейчас рот для него было бы чистой погибелью, — подите вы нафиг, я сам заблудился…
Всерьез опасаясь, что образовавшаяся газовая смесь взорвется, он с грехом пополам добрался до совсем уж отчаянно машущей руками девицы; ухватил ее поперек туловища и оттранспортировал к стеклянной двери; выпихнул девицу вон из очага химического поражения — и выскочил сам.
— Послал же бог попутчика, — отчихавшись-прокашлявшись, сказал Порнов недовольно. — С такой помощницей, я думаю, мы ой как далеко зайдем…
— Молчать! — прошипела Лео.
— А что, неправда, что ли… — возмутился Порнов.
— Тихо, тебе говорят! — вновь шикнула на него Лео. — Оглох, что ли; не слышишь совсем ничего?..
Порнов примолк; в возникшей тишине стал слышен слабый, но отчетливый скрип; словно в пустом просторном доме, в одной из дальних комнат, разворчался-расшумелся целый хор сверчков; скри-скрип, скри-скрип…
— Анги, — испуганно прошептала Лео, — анги сацин…
— Фамилия такая? — спросил Порнов Второй с интересом.
— Анги сацин, морская медуза, — пояснил Порнов Первый. — Мы, похоже, из огня да в полымя попали; в садок с медузами, если точнее…
Света в комнате было ровно столько, сколько пропускала стеклянная дверь; надо заметить, что и в лаборатории тоже не солнце сияло; поэтому Порнову пришлось долго щуриться и приглядываться, прежде чем он различил два ряда крупных сферических чанов, стоящих вдоль стен комнаты.
Проход между чанами был шириной метра два, не больше.
— Назад надо идти, — сказала Лео; арбалет она выставила перед собой и настороженно водила им слева-направо, справа-налево. — Без Броу нам с этими зверюгами не справиться. Как она сама их не боится — не знаю…
— Они же вроде как в чанах сидят, — сказал Порнов, — или какая-то хитрость есть?
— Анги сацин — это такой блин толщиной сантиметров десять; и диаметр у нее как у блина, не больше, — сообщил Порнов Первый. — Медуза плотоядная, питается в основном морской птицей; для этого посередине блина приделана специальная сквозная мембрана. Медуза плавает на поверхности; учуяв птицу, выстреливает мембраной струю воды вниз и взлетает в воздух примерно на метр; при ударе о птицу медуза обволакивает ее бахромой; мембрана срабатывает еще раз и разрывает птицу на клочки; после чего медуза приводняется и переваривает добычу.
— А если она в человека попадет, — приценился Порнов Второй, — что тогда?
— Поскольку человек не птица и в воду обычно сразу не падает, — сообщил Порнов Первый, — медуза, прежде чем подохнуть, успевает ударить мембраной раз пять; дробит кости, вырывает внутренности. Внешнее впечатление такое, словно в человека ткнули вибронасосом; даже череп не выдерживает, лопается…
— Веселенькая перспектива, — сказал Порнов Второй. — И что же нам делать?
— Пока вы стоите недвижно, анги сацин вас вряд ли учует; но стоит сделать шаг-другой — пиши пропало; сначала начнут прыгать медузы из ближних чанов; потом дальние шум учуют, перепрыгнут поближе… Судя по объему чанов, в каждом не меньше дюжины медуз; никакой арбалет не спасет — зарядов не хватит…
Порнов поглядел на оружие в руках Лео, перевел взгляд на запасную обойму в своих руках; зашевелил губами, что-то подсчитывая про себя.
— Мне кажется, мы могли бы попробовать прорваться, — сказал Порнов Второй. — Пока один бежит по проходу, второй его из арбалета прикроет. А потом перебросит первому арбалет. Эти бумеранги, кажется, самонаводящиеся; промазать трудно… Эй, Лео, послушай…
— Стой, — сказал Порнов Первый. — Ты, наверное, забыл: они не совсем самонаводящиеся; их ментал наводит; произносит про себя что-то вроде команды: «Фас!» и указывает на цель…
— И не знал даже, — сказал Порнов Второй уныло. — Да все равно — дохлый номер. Я только сейчас сообразил — арбалет тяжелый, Лео его еще не докинет; или кинет — да в бочку…
— И вообще, — поддакнул Порнов Первый, — чем арбалет не птица; анги собьет его за милую душу…
— А первой Лео пускать нельзя, — вздохнул Порнов Второй.
— Ни в коем случае, — согласился Порнов Первый. — Сбежит.
— Капкан, — выдохнул Порнов.
В молчании прошла минута, другая.
— А если попытаться на бегу отстреливаться? — предположил Порнов Первый. И сам же себе возразил: — Нет, не выйдет ничего; коридорчик узкий, с арбалетом не развернуться; пока с одного боку медузу сшибешь, с другой стороны две прилетят…
— Побегу-ка я первым, пожалуй, — решился вдруг Порнов Второй. — А Лео попрошу меня прикрывать…
— И не жалко ее терять? — поинтересовался Порнов Первый; без особого сожаления спросил; мол, ничего не попишешь; Боливар не вынесет двоих. — На обратном пути она бы пригодилась…
— А никто никого терять и не собирается, — был ответ.
— Ваше Высочество, — обратился Порнов к Лео; та заметно вздрогнула при звуке его голоса. — Не говорил ли вам кто о моем знании древнего земного боевого искусства?
— Ас Том что-то такое рассказывал о твоей выдающейся сноровке, — припомнила Лео.
— А про мое умение обращаться с холодным оружием он случайно не упоминал?
— Говорил; про итах'отту…
— Про какую итахотту? — удивился Порнов. — Про ибахобу, наверное?
— Этот варварский изимбровский диалект… — поморщилась Лео. — Учись говорить правильно: итах'отта.
— А про то, как я «звездочки» метаю, Ас Том ничего не говорил?
— Нет, — теперь уже Лео удивилась. — Вот ведь хитрый старикан; надо было все же его подружке глазки выковырять…
— Не хуже, наверное, чем вы — кинжал, — продолжал Порнов, задним числом порадовавшись за Иоланту. — С десяти метров подброшенную монетку надвое разрубаю…
— Ты меня, что ли, попугать немного решил? — поинтересовалась Лео. — Так не на ту напал… м-м-м… варвар!
— Что вы, Ваше Высочество, — сказал Порнов елейно. — И в мыслях не было; просто я придумал способ, как нам отсюда выбраться!
— Это другое дело, — заметила Лео. И милостливо разрешила: — Докладывай!
— Вот у меня тут запасная обойма есть, — сообщил Порнов и показал набитую серебряными бумерангами коробочку. — Это, конечно, не «звездочки»; но, я думаю, разница невелика…
— И что?
— Я встаю вот так, — Порнов осторожно продвинулся в проход и развернулся спиной к чанам, — и начинаю быстро отступать… Медузы начинают прыгать; вы их сшибаете на лету…
— Бросить меня хочешь? — глаза Лео сузились; арбалет стволом ткнулся Порнову в бок.
— Когда я отойду метра на три, вы начнете двигаться вслед за мной, — поморщился от боли в ребре Порнов. — Не раньше и не позже; если расстояние будет меньше, вы можете не успеть развернуть арбалет; если больше — я могу промахнуться… случайно.
Лео соображала еще минуту; искала подвох.
— Если ты промажешь, тебе тоже — смерть, — сообщила она результат своих вычислений.
— Я знаю, — сказал Порнов.
— Что ж, попробуем, — сказала Лео. — Только я пойду первой…
— Ради бога, — Порнов пожал плечами. — Мне показалось неловко вас об этом просить…
— А что такого? — не поняла Лео.
— Ну, бежать спиной вперед и стрелять еще при этом — не каждый решится…
— Ты пойдешь первым, — сообщила Лео. — Но если что… если вздумаешь сразу за дверь выскочить и меня бросить — последний заряд все равно твой будет…
Лео взяла арбалет наизготовку; Порнов вынул из обоймы бумеранги, рассовал их между пальцами левой руки и развернул там веером; тремя веерами, если точнее; поднял руку с бумерангами чуть ли не к подбородку; уцепил большим и указательным пальцами свободной руки ближайшую из пластинок.
— Я готов, — сказал Порнов.
— Бежим, — сказала Лео.
И они побежали.
Первую медузу сбила Лео.
Порнов как раз миновал два первых чана, как в лицо ему метнулся сияющий диск бумеранга; тут же сзади ему на шею брызнуло что-то липкое и жгучее.
Порнов дернул головой, но метательное лезвие из руки не выпустил. Еще просверк; за ним сразу же еще один; за спиной дважды хрумкнуло; раздался громкий всплеск.
Живьем медузу Порнов увидел, когда Лео только начала движенье.
Сбоку, из емкости, которую он только что миновал, выскочил не то шар на веревочке, не то гриб на ножке; обещанный блин с обвисшей по краям бахромой взвился в воздух, таща за собой и к Порнову белую и пенную струю воды.
Свирк — блестящий диск рассек медузу пополам и швырнул в лицо Порнову все ту же жгучую и клейкую жижу; он едва успел отвернуться.
— Порнов!!! — заполошенно завопила Лео.
Порнов, мотнув головой, стряхнул жижу с глаз; правая рука его выдернула бумеранг из стопы и, словно игральную карту в лицо шулеру, запустила его в возникшую рядом с головой Лео вторую такую же голову.
Бумс — его бумеранг медузу не разрубил; проткнул насквозь и отбросил назад; порновский выстрел оказался менее эффектным, но более эффективным.
Свирк — бумс; свирк, свирк — бумс, бумс; светлые молнии мелькали теперь в воздухе почти непрерывно; клочья разрубленных медуз летели на пол, как ботва с конвейерной ленты.
«Только бы не подскользнуться, — мелькнула мысль у Порнова, — только бы не упасть…»
«Только бы лезвий хватило, — тут же пришла ей на смену новая мысль; пальцы выдергивали бумеранги уже из последней пачки, зажатой между безымянным пальцем и мизинцем. — Еще секунда, и…»
Порнов спиной врезался в дверь; отскочил вбок и глянул, где ручка; времени, чтоб до нее дотянуться не было абсолютно; он прижался спиной к стене и продолжил метать свои белые молнии.
Лео уже не стреляла; с быстрого шага перешла на бег, в три прыжка проскочила отделяющее ее от Порнова расстояние, рванула дверь на себя — и выскочила в коридор.
Порнов вышвырнул в синхронно выпрыгнувших ему навстречу из двух ближних чанов медуз последние три бумеранга и прыгнул в открытую дверь.
Ствол бумеранга мелькнул у него прямо перед носом; ширррь — просвистел в дюйме от виска серебрянный диск; жих-х-х — словно от испуга подкосились ноги.
Порнов инстинктивно отдернул голову — легкую-легкую, пустую-пустую, — и тут же сообразил, что пугаться причины особой не было — это «Фас!» прозвучало явно не в его адрес, — и что такая болезненная реакция организма — всего лишь результат нового исчезновения Порнова Первого.
В дверном проеме вновь что-то шевельнулось; но Лео ногой пнула открытую настежь створку двери, и красивая, белая с розовым, с нежной кружевной бахромой медуза, на краткий миг зависнув в воздухе, присосалась к стеклу с обратной стороны.
Выпуклая линза розовой мембраны задрожала, словно диффузор крупного динамика; Порнов испугался, что сейчас стекло лопнет, и отскочил от двери подальше.
— Струсил, — хихикнула Лео. — Не бойся; это специальное стекло; оно покрепче иной брони будет…
Амплитуда колебаний мембраны быстро сошла на нет; линза посерела по краям и искривилась; еще через секунду медуза отклеилась от двери и некрасивым комком перепачканой кровью ваты полетела на пол.
— Здорово мы их! — воскликнула Лео восторженно; видно было, как ее буквально распирает и трясет кипучий боевой задор. — Когда ты отвернулся, я так перепугалась… Ты же не знаешь, что они могут с человеком сделать; ужас!..
— А ты — ничего, — сказала она уже более спокойно. — Все правильно сделал. Не ожидала…
— А что я такого сделал? — Порнов даже смутился немного. — Только вместе можно было пробиться; вот и пробились…
— Не скажи, — Лео вела себя с ним теперь почти на равных. — Будь на твоем месте другой смерд… Э-э-э, наш смерд, я хотела сказать… Так вот, я б его там и оставила… арбалет вот только было бы жалко… приказала бы его мне перебросить напоследок; вот!
— Спорить не буду, — дипломатично сказал Порнов, — но согласиться не могу.
— Слова — выбирай, — предложила Лео нейтрально. — И не вздумай, кстати, разболтать кому-нибудь, что я испугалась там медузы какой-то. Никому не говори; не надо…
— Не скажу, — пообещал Порнов. — Где Мич-то; ты вроде как обещала…
Комнатушка, в которой они стояли, была чем-то вроде тамбура; метра в два шириной и в два длиной; напротив стеклянной двери виднелась еще одна, стальная; две деревянные двери темнели в боковых стенах.
— Там она, — Лео ткнула арбалетом в стальную дверь. — Слышишь, плачет?..
— Не-а, — честно признался Порнов, — не слышу ничего…
— Иди первый, — предложила Лео. — Если я на пороге появлюсь, да еще с оружием в руке, она невесть что себе напридумывает; успокаивай ее потом.
— У тебя заряды в арбалете еще остались? — спросил Порнов, с натугой сдвигая железную дверь вбок.
— Раз-два-три-четыре; четыре птенчика; а что?
— А вдруг там опять медузы какие-нибудь?
— Что ты придумываешь; это бывшая мамина спальня; еще медуз в ней не хватало…
Порнов проделал в дверной панели щель шириной в полметра и полез в нее; Лео, на всякий случай выставив арбалет перед собой, последовала за ним.
Комната и впрямь походила на спальню; тот же интерьер, что и в каюте Броу; разве что менее старомодный и вычурный.
Мич сидела на маленьком пуфике перед низким трюмо и разглядывала свое отражение в зеркале; весь ее бритый череп был разукрашен черной, белой и алой краской; в руке она держала тюбик губной помады и старательно обводила им свое оттопыренное ухо; куча использованных тюбиков лежала перед ней на трюмо.
— Ирокез на тропе войны, — громко сказал Порнов. — Говорят, Мич, ты тут плачешь…
Мич резко повернула к нему свою размалеванную голову.
— Сзади, — сказала она. — Порнов, сзади!
Лео взвизгнула так, будто медуза вцепилась-таки в нее, а не в бронестекло; свирк — запел бумеранг, свирк…
Порнов обернулся.
Сперва он подумал, что это огромная белая обезьяна спешит к нему; потом — что это пар вырывается из дыры в полу и холмообразным облаком метра так в два высотой быстро смещается в его сторону; потом он подумал, что это, наверное, привидение.
Лео выстрелила еще два раза — и оба раза попала; серебряные диски нырнули в молочный кисель; видно было, как они застряли в самой сердцевине облака; тихий плач, который облако издавало, на секунду-другую стих. Лезвия повернулись одним боком, другим — и вдруг провалились вниз, выскочили из подножья холма, полетели на пол рядом с привидением; вепечатление было такое, будто домохозяйка бросила в мусорный лоток четыре никчемных старых металлических авторучки.
Жи-х-х — Порнова шатнуло в сторону.
— Немедленно возвращайся в каюту, — возопил Порнов Первый. — Немедленно!
И тут же без перерыва:
— Снежный барс! Назад, назад; прочь от дверей!
Арбалет несколько раз щелкнул пружиной вхолостую; Лео выругалась и швырнула разряженным оружием прямо в «лицо» белого чудища. Арбалет пришелся привидению по вкусу более, чем бумеранги; видно было, как деревянное ложе разжевывается и растворяется в медленно ворочающихся кисельных струях; металлические фрагменты, тщательно обгрызенные и вылизанные, полетели на пол, к бумерангам.
— Не люби-и-ишь, — понятливо протянул Порнов и потащил из-за пояса кинжал.
— Кинжал не поможет, — воскликнул Порнов Первый. — Убери его!
— На помощь, — пискнула Лео; белая масса придвинулась к ней вплотную. — Порнов, ты где…
— Я здесь, — сказал Порнов и сделал было шаг к Лео.
— Стой, кому говорят, — занервничал Порнов Первый. — Не хватало еще, чтоб тебя снежный барс сожрал; тогда всей операции — каюк; о себе не думаешь, о Мич подумай; и впрямь хочешь увидеть ее в лабораторном боксе без скальпа?
— Так это ты морочил мне голову? — возопил Порнов Второй. — Это ты мне спать не давал?!
— Это побочный результат симбиоза с ти эр, — сказал Порнов Первый. — Так называемое видение времени…
— Какое-то оно больно однообразное, твое видение; кошмары сплошные!
— Дефект восприятия; у тебя полярность перепутана; вместо плюса — минус; вместо позитива — негатив… Ничего, окончательно мутируешь — все встанет на свои места.
— Не хочу я никуда мутировать, — возмутился Порнов Второй. — Знаем мы этих многоглазых восьминогов…
— Сейчас не самый подходящий момент для полемики, — заявил Порнов Первый. — Барс уже рядом; приготовься!
Спохватившийся Порнов кинул взгляд на примолкшую Лео; та была почти полностью скрыта под белым волнующимся эфирным покровом; молочные струи раскручивали вокруг ее тела свой медленный тягучий водоворот.
— Есть только один способ поразить барса, — сообщил Порнов Первый. — Как только он начинает переваривать жертву, желудок его становиться видимым и уязвимым… уязвимым не для кинжала, конечно, а для твоих рук… Нужно раздавить ему желудок; убить барса ты не убьешь, но нейтрализуешь — наверняка. А если повезет, он тебя и за хозяина признает…
— Что ж, нам так стоять и ждать, когда он Лео жрать начнет? — поразился Порнов Второй.
— Смотри; вон он — желудок! — воскликнул Порнов Первый.
Внутри привидения, слева от бьющейся белой Лео, образовалось темное уплотнение; словно вместо молочного киселя в прозрачный кулек налили черничного.
— Какой гадостью я только сегодня не занимался, — Порнов брезгливо поморщился и сделал быстрый шаг к чудищу.
Ему показалось, будто он запустил руку в водопад; причем не водяной водопад, а кислотный; рукав рубахи истаял, растворился моментально; ткань распалась даже там, где ядовитое марево ее уже вроде как и не касалось.
Ладонь натолкнулась на нечто горячее, упругое и пульсирующее; Порнов изо всех сил сомкнул пальцы.
— Ах-х-х-ху-а-х-х, — в голос простонало существо.
Вытолкнуло из себя Лео и отпрыгнув от Порнова, застыло; тихий жалобный плач прервался на середине всхлипа.
— Я тебе этого никогда не забуду, — гневно выкрикнула Лео, поднимаясь с пола. — Бросил меня, оставил… Я отомщу… я так отомщу!
Порнов посмотрел на Лео и тут же отвел глаза.
Вреда особого привидение девушке нанести не успело; но вот одежду ее истребило подчистую; от шикарной прически Лео остался ежик волос в палец толщиной.
— Я бы на твоем месте ему спасибо сказала, — спокойно заметила Мич. — У тебя ж всегда ножки волосатенькие… и вообще… Будешь теперь как девочка.
— Узнаю брата Колю, — только и сказал Порнов.
Возвращение в каюту Броу прошло на удивление гладко; матросы и охрана так и норовили порскнуть в сторону при появлении нашей троицы; может, тому виной было гордое шевствование двух принцесс, а может — тихий, но явственный плач, издаваемый плывущим чуть впереди снежным барсом.
Иногда кто-нибудь из корабельной команды не успевал вовремя спрятаться-убраться и барс заинтересованно устремлялся к до смерти перепуганному бедолаге; тогда Порнову приходилось на барса прикрикивать — и тот покорно возвращался в строй.
В пути Порнов вкратце описал события последних трех суток, происшедшие как на острове, так и в корабле; если учесть, что один раз он это уже делал, нынешнее повествование его по гладкости и сочности могло уже претендовать на звание новеллы.
Лео делала вид, что все порновские россказни глубоко неинтересны; ворчала глухие заклинания и, изредка поглядывая на Мич, сооружала себе наряд по образу и подобию.
Мич слушала Порнова внимательно, задавала вопросы; особенно ее заинтересовало все, связанное с раздвоением Порнова.
— В рискованную игру ты нас втянул, — сообщила она, непроизвольно растирая сдвоенные красные полоски на запястьях. — Симбиоз этот твой — палка о двух концах…
Порнов хотел было возразить, что, по его мнению, его как раз в игру втянули, но передумал.
— Похоже, ты знаешь о крабе больше, чем он сам, — вместо этого сказал он с иронией.
— Я думаю, ти эр тебе не врет, — сказала Мич. — Он, наверное, просто этого не умеет. Но и всей правды он тоже не говорит; это уж точно.
— Выкладывай, что знаешь, — сказал Порнов.
— Слушай, Мич, дай ему по зубам, а? — процедила Лео. — Я сдуру пообещала ему, что пальцем его не трону… Хамит же; самым бессовестным образом!
Мич пропустила ее возглас мимо ушей.
— Двести лет назад… — начала она.
— Издалека заходишь, — с уважением заметил Порнов.
— Что ты, Лео, сказала? — живо поинтересовалась Мич; Порнов примолк.
— Двести лет назад был изобретен способ сохранять живым мозг простолюдина (Лео довольно хрюкнула; Порнов покрепче ухватил рукоятку стилета и недовольно поморщился)… чье тело безвозвратно погибло в аварии или катастрофе…
— Плавали, знаем, — воскликнул Порнов Второй. — Так возникла раса биоменталов!
— Сто двадцать лет назад произошло другое важное событие, — Мич выдержала крохотную паузу: ну, мол, вундеркинд, давай, порадуй нас хорошим знанием истории Дома Серебряных Струн!
Увы-увы, Порнову пришлось стыдливо отмалчиваться.
— Ничем дотоле не ограниченной экспансии биоменталов, их ошеломляющему развитию и совершенствованию неожиданно пришел конец…
— Идешь ты пляшешь! — удивился Порнов; не с комментарием или саркастичным вопросом влез; как бы параллельно рассказу удивился. — А как же лозунг: «Все дальше, дальше в бесконечность…»?
— Это не биолов лозунг, а менталов; будь у биолов до сих пор такой лозунг, не то что Хатэдс, весь Дом Серебрянных Струн в безлюдных руинах бы лежал; в пыли веков. Как видим, этого не случилось — поскольку сто двадцать лет назад биолы создали Магистра Вселенной…
— Где-то я уже слышал эту фамилию…
— Мало кто ее не слышал, — чуть торжественно сказала Мич.
— Магистр Вселенной — самое крупное творение биолов на сегодняшний день. Фатум, рок, судьба и провидение — вот лишь малая толика земных эпитетов, способных охарактеризовать этот чудесный продукт древнейших ментальных технологий, порождение забытой ныне магии…
— Ты бы попроще, а? — попросил Порнов.
— Огромная биомашина — киборг, спрятанная где-то среди звезд; надежно изолированная от людской воли, она с неутомимостью Вечного Двигателя пишет историю нашей части Вселенной…
— Велика невидаль, — пренебрежительно фыркнул Порнов, — контора пишет! У нас на Земле БВИ все записывает; день за днем.
— Пишет — не в смысле записывает, регистрирует, а в смысле проектирует, вершит… — Мич против своей воли все время вступала со Порновым в полемику; однако внешне виду не показывала, спокойный тон рассказа не меняла; разве что ускоряла темп. — Но по порядку!
Итак, в течении восьмидесяти лет, с момента создания первого «мозга в пробирке» и до запуска Магистра Вселенной сверхраса биолов была практически ничем не ограничена в своих изысканиях. Восемьдесят лет, год за годом, биолы развивались столь стремительно и непредсказуемо, что в итоге стали представлять опасность для всего общества. Их чистый научный интерес, не отягощенный моралью и совестью, породил ряд крайне рискованных и опасных опытов. И лишь выход Магистра Вселенной из-под контроля биолов заставил касту биолов притормозить вольный бег их необузданной, буйной мысли.
Неофит может подумать («Эй, подруга, полегче», — предупредил Порнов Второй, на мгновение высунув голову из стремительного потока информации)… сторонний наблюдатель может подумать, что это биолы решили наконец остановиться и оценивающим взором окинуть горизонты содеянного, горы навороченного.
Ничуть не бывало; хоть пейзаж и впрямь потрясал; созданных творений — результатов экспериментов, научных опытов и практических изысканий — было вполне достаточно, чтобы покончить с цивилизацией раз и навсегда…
— Этим яйцеголовым только волю дай, — поддакнул Порнов, — такого нафигачат! С виду они вроде все такие умные-разумные; а копнуть поглубже… Вот ты мне скажи — станет нормальный человек нагретым бластером в кнопки тыкать?
— …однако совсем не внезапное озарение биолов стало причиной консервации и замораживания подавляющего большинства исследований; будь их воля, они бы и ухом не повели; загнали б и себя и окружающих, заморили бы все живое и прахом рассыпали мертвое.
Все тот же Магистр, венец их творчества, стал для биолов камнем преткновения; превратившись из счетной машины (кстати сказать, он и создан-то был всего лишь как средство для арбитража очередного их научного спора!) в вершителя судеб, в бога и черта одновременно, в этакого предержателя всего сущего, решающего, кому родиться, кому умереть и какой капле дождя в какую пылинку на дороге попасть — что сделал он первым делом?
— Ток дал в слаборазвитые районы? — неуверенно предположил Порнов.
— Первым делом он, конечно же, уничтожил своих создателей.
Плоть от плоти биолов, выжимка их мозга, гигантский биоробот точно рассчитал, что его вычислительных способностей биолам хватит ненадолго; при их лавиной растущих потребностях — едва ли на год; еще по его расчетам выходило, что для эффективного управления Домом Серебрянных Струн в ближайший миллиард лет одного Магистра более чем предостаточно. И, поскольку модернизацию свою он признал лишней растратой ресурсов, выбора ни у него, ни у биолов, можно сказать, не было…
— Вот и наш кэп также, — сообщил Порнов. — Просишь его, бывало, купить новый фазер на «Оклахому» — или хотя бы подлатать старый, — а он знаешь что отвечает?
«Если хочешь сделать Пифокла богатым, не добавляй ему денег, а убавляй его желаний», — ввернул умную фразу Порнов. Потом поправился:
— То есть это не кэп придумал; это из древних кто-то; Сенека, кажется…
— На горе-изобретателей обрушился вал несчастий; теоретически бессмертные, практически они вымирали целыми лабораториями; то от странных пожаров или непонятных взрывов, то от неизвестных инфекций и незнакомых болезней; когда же они догадались связать свалившуюся на них напасть с Магистром, от многотысячной армии ученых экстра-класса осталась лишь жалкая горстка третьеразрядных исполнителей.
Чудом, как им казалось, выжившие биолы нагородили вокруг себя кучу перестраховочных законов и правил. Регламентировалось практически все; запрещался любой свободный поиск; излишнее любопытство каралось изгнанием. Ревизии и пересмотру подверглись все учения; возможность самосовершенствования биола была ограничена сверху третьим уровнем — для людей это было бы равносильно отказу от среднего и высшего образования в пользу четырех классов начального; что на практике, например, вылилось к отказу от быстрой прямой схемы соединения колб в пользу медленной последовательной; если необходимо, потом могу объяснить подробнее…
— Можно и без подначек, — обиделся Порнов. — У меня по истории электричества в школе, между прочим, пятерка была. Кто ж не помнит — сначала были медленные бумажные перфоленты, их просвечивали лампочкой; а потом вместо лампочки придумали лазер и появились быстрые лазерные диски…
— Подхожу к центральной мысли своего рассказа, — предупредил Порнов Первый. — Именно тогда были засекречены все законченные и находящиеся в производстве разработки разрушенных лабораторий; очевидно, не без участия того же Магистра в районе экватора был создан так называемый Мертвый Мир; закрытая зона шириной в сто и длиной в тысячу миль…
— А-а-а, вот это название я уже слышал, — порадовался Порнов.
— Мертвый мир? Броу как-то обмолвилась…
— Вполне возможно, — согласилась Мич. — Если она альфа-оператор, как ты говоришь, тогда она должна курировать целый сектор исследований; как правило, операторы работают именно с Мертвым Миром.
— Нас с тобой, понятно, больше всего интересует одна из секретных научных тем, — после многозначительной паузы сообщила Мич. — Кодовое обозначение ее — ти эр триста пять.
— Ба; знакомый номер! — удивился Порнов. — Только какие ж это секреты, если Броу их первому встречному-поперечному выбалтывает? Или ошибаешься ты все — и насчет биолов, и насчет Броу, или… — тут Порнов невольно замолчал и как-то по-новому оглядел бездыханное тело Броу; легкая неприязнь мелькнула в его глазах.
— Тактико-технические характеристики ти эр триста пять, — продолжала Мич, — до сих пор остаются непревзойденными в классе малых биороботов…
— Или — мертвые не болтают; так, что ли? — мрачно зацитировал Порнов Второй капитана Флинта из «Острова Сокровищ». — Неужто она и впрямь мне сделать секир-башку надумала?.. А что, с нее станется; ну, семейка!
— Двунаправленная ментальная шина — обмен информацией и с низшими, и с высшими существами, — говорила Мич. — Ти эр прекрасно объединяется с подобными же особями; создает единое мощное биополе и подчиняет себе более слабых; плодовитость — штука в час.
Но, конечно же, самое главное достоинство ти эр — это манипуляторы.
Ментальная заточка и закалка, проведенная биолами пятого поколения…
— Думаешь, раз я отвлекся, можно мне лапшу на уши вешать? — слегка раздраженно спросил Порнов. — Какое пятое поколение; краб говорил, третье — максимум…
— Это ныне он — максимум, — терпеливо заметила Мич. — А сто двадцать лет назад существовали биолы и четвертого, и пятого уровня развития… О чем это я говорила?..
Так вот, в Доме Серебрянных Струн ныне вряд ли найдется материал, способный устоять перед клешнями ти эр; тот же наш фамильный клинок, вещь также раритетная и древняя, имеет ментальную закалку от силы четвертого уровня…
Надо ли объяснять, на что способно существо, симбиотически связанное с ти эр и располагающее в своем арсенале его уникальными способностями? Палец откусит, отрубит, отрежет… отломает, в конце концов — пусть ты ментал, пусть биоментал — будет, как у простого смертного, кровь хлестать — пока вся не вытечет… Биодеструкция, как называют это явление биолы.
— Зачем они ее сделали? — прошептала Лео.
— А черт их знает… Может, головы кусать; а может, орехи собирать…
Было бы очень хорошо, если бы для этого; просто замечательно.
А если — нет?
Если для чего-нибудь более серьезного; тогда как?
Броу, среди всего прочего, исследованием этого как раз и занимается… или занималась.
— Ты о чем?
— Шило на мыло, — сказала Мич по-русски и подмигнула Порнову.
— Я ничего не поняла! — сообщила Лео с легким вызовом.
— Тебе и не надо ничего понимать, — сказала Мич. — Вы, главное, молчите оба, когда я Броу обрабатывать буду; альфа-оператор, как никак.
— Что-то у вас шутки сегодня однообразные, — сказала Мич, с порога увидев знакомую уже картину: Броу, подвернув руку, лежала ничком в луже крови.
— Какие, к черту, шутки! — зашипела Лео; ее новый белый сарафанчик был почему-то кургуз и спереди кособок. — В гробу я видала такие шутки…
Заманил меня, подлец (имелся в виду Порнов)…
Чтоб я раз еще куда пошла…
Это животное (имелся в виду снежный барс) у меня, оказывается, и ногти накладные cглодало; вчистую!
— Ты спутала, — Порнов аж хрюкнул, — их совсем другое животное сглодало…
— Вы тут займитесь друг другом, — посоветовала Мич и присела на кровать рядом с Броу.
Звонко шлепнула ее по гладкой внутренней части бедра.
— Эй, соня! Подъем!
Слабо, очень слабо затрепетали веки Броу; на восковом лице дрогнула пергаментная кожа.
— Ты! — тяжело ворочая языком, выдохнула она. — Что ты здесь делаешь?!
— Поговорить зашла.
Броу постепенно оживала; кожа быстро розовела и наливалась прежним румянцем; пульс выровнялся и наполнился; воздух перестал хрипеть в легких.
— Тут… мешает, — Броу поднесла было руку к шее, но Мич ловко ее перехватила; костяная бритва щелкнула в воздухе.
— Осторожней с горлом, — инертно предупредила Мич.
Броу скосила глаз на плечо, вздрогнула и рванулась вскочить.
— Не надо, — опять же мягко, но настойчиво удержала ее Мич. — Полежи пока, так нам будет легче с тобой.
— Он притащил живой ти эр триста пять… — горячо воскликнула Броу, под твердым нажимом Мич опускаясь вниз. — Как же так; я смотрела; они все были вареные.
— Красные, — сказала Мич. — Старый фокус студентов-медиков; бросаешь в водку речного рака, он краснеет; подложишь в общую кучу с вареными — а он ради смеха возьми и оживи…
— Живой ти эр в активной фазе, — чувствуя, что ее не понимают, еще больше заволновалась Броу и схватила Мич за руку. — Ты понимаешь, что это такое — активный ти эр триста пять; вне бокса, без барьеров?
— Я понимаю, — спокойно сказала Мич, — я как раз хочу с тобой поговорить от имени ти эр триста пять.
Это было уже слишком; Броу рывком села и отшвырнула руки пытавшейся удержать ее Мич.
— Уровень три, боевой морфинг, — объявила она. — Альфа-оператор; тревога по координате; тревога по периметру.
Выжидающе замерла; Лео, прижимая только что откупоренную бутылку к груди, испуганно смотрела на Порнова — что он теперь будет делать.
Тот не обращал на происходящее вокруг никакого внимания; налил в один бокал вина, в другой — «кокосовки», переводил взгляд с одного фужера на другой и мучился выбором.
— Не видела никогда боевой морфинг альфа-оператора? — как бы невзначай спросила Мич у Лео. — Страшное зрелище: человек на глазах у всех превращается в этакое черное, похожее на гигантского тарантула, чудище и принимается планомерно истреблять все живое вокруг; все, что может нести потенциальную угрозу; сперва всех обездвижит, потом отравит, потом сожжет; а альфа-оператор уровня Броу еще и самоуничтожится вдобавок.
В общем, не поспей ты за мной, через пять минут вместо нашей яхточки по океану Летучий Голландец бы плыл. И уже никогда у нас с тобою, Лео, не было бы такой симпатичной родственницы; скажу больше — сестры; все-таки повидаться с Порновым она мне позволила; для альфа-оператора это совсем не плохо.
Броу сидела на кровати и, просунув под парик пальцы, раскачивалась вместе с болтающимся на плече крабом.
— Третий уровень, боевой морфинг… — монотонно бубнила Броу. — Третий уровень, морфинг…
— Как пальчики? — участливо спросила ее Мич. — Не болят?
Броу посмотрела на нее дикими глазами, выпростала из-под волос левую руку и покрутила перед собой; вытащила правую и на всякий случай осмотрела ее.
— Биодеструкция, — отрешенно произнесла она, — я же сама видела…
— Он их жевал-жевал, — вставила Лео, — а потом на место прилепил.
Мич, чуть склонив голову к плечу, осуждающе глянула на нее.
— Порнов, займи девушку чем-нибудь…
С потрясающей быстротой Броу выдернула из-за пазухи кинжал и приноровилась отсечь пальцы на левой руке; но еще раньше Мич ударила по рукояти; кинжал свечкой ушел в потолок; краб стиснул клешни, и Броу вскрикнула от острой боли.
— Которое поколение? — она подняла несчастные глаза на Мич.
— Пятое, — спокойно ответила Мич.
— Вы это о чем? — сунулась Лео; теперь уже не только Мич, но и Броу недовольно на нее воззрились. Та стушевалась и вновь приложилась к бутылочке.
— Это они меряются силами, — сжалился над девушкой Порнов; он закончил медитировать и протянул руку к бокалу с вином.
— И руку она, кстати, перепутала; отрезала бы не те пальцы.
— Она приживила мне чужую плоть, — сказала Броу. — Биоментала высшего, пятого поколения; и теперь команда морфинга не проходит…
Она коротко взглянула на кинжал в потолке.
— …и вообще никакие команды не проходят… Через эти чертовы пальцы у нее полный контроль надо мной… Да которые же из них, черт их побери?!!
— Говорю тебе: смирись! — тем временем продолжала наседать на сестру Мич. — Никаких шансов; ни одного!
— Ты не понимаешь, — сказала Броу. — Я, прежде всего, солдат. Есть устав, есть железная дисциплина… Если я, альфа, не буду соблюдать ее, то кто тогда?!
— Еще час назад, когда меня в свою постельку заманивала, ты так не рассуждала… — припомнила Мич.
Броу вскинулась, но Мич примиряюще подняла пустые ладони на уровень груди; мол, сдаюсь, сдаюсь.
— Хорошо, уберем эмоции; поговорим, как два профессионала. Сбросить ти эр с шеи ты не сможешь; за сколько секунд краб перепилит твое нежное горлышко, тебе тоже, в общем, известно.
— Одна целая и четыре десятых секунды, — эхом отозвалась Броу.
— Ты даже морфинг не успеешь завершить… Хоть в этом-то согласна?
— Да, — кивнула Броу. — Говори, чего вы… он хочет.
— Я бы сказал, — хмыкнул Порнов. Он обмакнул два пальца в вино и демонстративно провел по ним языком; Лео смотрела как зачарованная. Порнов нахально подмигнул ей и надавил языком сильнее, раздвигая пальцы; Броу отшатнулась и повалила бутылку; вино забулькало на злосчастную тумбочку; лицо Броу медленно приобрело тот же цвет, что и лужица перед ней.
— Попробуй не дергаться, — сказала Мич. — В прямом смысле; хорошо?
Броу поджала губки; но кивнула.
— Он хочет, чтобы ты прикрыла ее тему; тему по изучению ти эр триста пять.
Броу вспыхнула, но Мич продолжала:
— И все темы, связанные с ти эр: пи о тринадцать, ти ай восемь… и далее по списку.
— Абсолютно нереально, — отрезала Броу. — Ей проще перепилить мне горло.
— И через месяц-другой пустой корабль прибьет к какому-нибудь берегу; а еще через месяц крабья волна пройдет по земному шару, сметая все на своем пути. У вас много есть средств, чтобы выстоять перед этой старой боевой машиной?
— Шантаж, чистой воды шантаж, — гневно отреагировала Броу. — Мич, я тебя не узнаю! Я всегда чуточку тебе завидовала; тебя власть меньше всего испачкала; и вдруг ты такое говоришь! Ерунда какая-то; извини, я тебе не верю.
Мич посидела, поглядела по сторонам.
— В общем-то, и правильно делаешь, — резюмировала она. — Я могла бы еще попытаться тебя запугивать, но что-то плохо у меня это выходит. Ладно, попробую открыть карты. Пока ты не выполнишь ее условий, ти эр триста пять тебя не отпустит…
Броу безразлично двинула свободным плечиком.
— Проблема в том, — вздохнула Мич, — что мне наблюдать твой хладный труп совсем не хочется.
— Ерунда какая! — заявила Лео и перехватила бутылку за горлышко. — Сейчас мы этого рака-паука живо отметелим… А если он вдруг успеет клешней щелкнуть — пальцы же прирастила; и голову прикрутишь!.
— Умный ход, — одобрил Порнов, взад-вперед рокируя бокалы. — Но не совсем. Ты обезвредишь ти эр, та в свою очередь обезглавит Броу; и мы остаемся один на один… Не страшно?
— Броу, не слушай его, — старательно отводя глаза от мандаринового взора Порнова, заявила Лео. — Ничего я такого не думала… Это она тебя извести хочет, а не я; кто, в конце концов, эту зверюгу сюда приволок — я или ее хахаль?
— Лео в своем репертуаре, — независимо сказала Броу.
— Я бы с большим удовольствием услышала ответ на свой вопрос, — досадливо поморщилась Мич. — Мне-то как быть со своими нежными чувствами?
— Я все сказала, — твердо произнесла Броу.
— Скала неприступная, утес неприкаянный… — вздохнула Мич; она и не думала сдаваться. — Хорошо, зайдем с другого боку. Что тебе нужно, чтобы нормально закрыть — то есть, завершить тему?
— Как что? Анализ результатов, обсуждение, гипотезы, теории — там много всего!
— Что там анализировать?! Вы же весь сектор кипятком заварили; ни одной живой особи не осталось… кроме этого твоего ожерелья…
— Что же нам было, на волю эту орду выпустить? — спросила Броу — Никто же не знал, что их генезис вдруг вразнос пойдет; и они без всякой ментальной подпитки вдруг начнут плодиться почище, чем в лабораторном боксе… Кроме того, отрицательный результат — тоже результат.
— Ну, а Порнов? — Мич выжидающе уставилась на Броу.
— При чем здесь Порнов? — не поняла Броу. — Он вообще по другой теме проходит; извилины нам его очень приглянулись!
— А зачем тогда его на остров запулили? — продолжала допытываться Мич.
— Да никто его туда не запуливал, — странные вопросы Мич начали нервировать Броу. — Недосуг было забрать — и все; он же не ментал; чистоту эксперимента не нарушил… Да что ты смотришь на меня так?!
— Я понимаю, эта штука на твоей шее — она может не давать дышать, — сказала Мич. — Но думать-то она, по-моему, не мешает?
Броу минуту и больше о чем-то напряженно размышляла; потом недоверчиво взглянула на Порнова.
— Он?!
— Плюс психоактивный галлюциноген, — кивнула Мич. — Благодаря ему ти эр образовала симбиоз с Порновым; но вот полностью подчинить себе нашего бойца он так и не смог. Что этому помешало, не знаю; наверное, то же, что и мне, — Мич усмехнулась. — Как это сказано в его личном деле: «russian anarchist type; emotionally unstable; changing personality». Русский анархистский тип. Эмоционально неуравновешен. Изменяющаяся личность.
— Значит, все как раз наоборот, — прошептала Броу и заворожено уставилась Порнову в переносицу. — Значит, эксперимент не провалился?!!
— Увы, — сказала Мич, — эксперимент как раз провалился.
— Мич, ты понимаешь, что это значит?!! — не слушала ее Броу. — Это же оно, утерянное промежуточное звено; теперь мы сможем оживить сотни, тысячи артефактов; поймем, зачем все эти странные штуковины, оставшиеся нам от вымершей высшей расы биоменталов…
— Эксперимент провалился, — со вздохом сказала Мич. — С треском и навсегда!
Архимед, которому невзначай опрокинули его ванну, разбуженный не вовремя Менделеев, Шлиман, у которого на глазах бульдозером переехали Трою, смогли бы, наверное, понять Броу.
На лице ее нарисовалась такая мука, такое переживание, что Мич всерьез испугалась за Броу; та могла в порыве страсти и гильотинировать себя невзначай.
— Но так же нельзя… — простонала Броу и вдруг, схватив Мич за руку, взмолилась. — Мич, миленькая; ну, пожалуйста, ну, сделай что-нибудь…
Мич руку не высвободила.
— Я знаю, тебе очень плохо, — утешая, как ребенка, сказала она, — мне самой было так же тошно час назад…
Броу дрогнула, рванулась вбок: «ты мне мстишь?!»; но Мич ее удержала.
— Давай вместе подумаем, — наговаривала Мич. — Ти эр хочет остаться для нас загадкой; и я не вижу сил, способных ей помещать; здесь мы, как дикари, наткнувшиеся в джунглях на радиоприемник; хотя, если точнее, это, скорее, приемник на нас набрел; удачно ткнули копьем — он запел; а потом, сколько не тыкали — молчал, и все. Разве что Порнов поможет подобрать к ней ключик; она его пыталась закодировать… заколдовать для своих целей — а вышло, как видишь, в точности наоборот…
А пока — ну, не будет у тебя очередной бирюльки за заслуги перед вашим орденом; ты ведь женщина у нас сильная — переживешь как-нибудь.
— Год работы, — глядя в пол, глухо сообщила Броу, — целый год работы… За эту тему я получила бы номер-звание; Броу — оператор девять, — мечтательно произнесла она, — вошла бы в Гильдию номер-операторов…
— Да будет тебе убиваться, — сказал Порнов. — У меня сколько раз звездочку с погон снимали; а ты так вроде и не теряешь особо ничего…
— Что ж, раз иного выхода нет, — сказала Броу, — вот тебе моя рука!
— Вкалываешь тут, вкалываешь, — проворчал Порнов и поставил полный бокал обратно на стол. — А вся слава другим достается…
— Знаешь что, приятель, — обратился он к невидимому собеседнику. — Не буду я, наверное, на ночь глядя, на водку налегать… Я, пожалуй, по красненькому ударю; для сердца, говорят, полезней… и для потенции вот тоже.
— Ты что? — не поверил Порнов Первый. — Ты же сам себя губишь; это же возможности какие!..
— Ты за меня не переживай; я свое еще возьму, — усмехнулся Порнов. — Ты свое получил? Вот и успокойся…
А нашему человеку для счастья немного надо; выпить литр-другой красненького да лечь спать…
Адью!
— Стой! — в последний раз выкрикнул Порнов Первый; и исчез — теперь уже окончательно.
На палубе было чудесно; солнце клонилось к закату; наступал теплый летний вечер. Синь простиралась бесконечно; и под высоким небесным куполом не было ничего, кроме безбрежной чаши океана; душа рвалась из тела и просилась туда, в безоблачные голубые небеса, играть с нарождающимися звездами.
Порнов, замешкавшийся в каюте — он уговаривал снежного барса залезть в стенной шкаф и выть себе там сколько влезет, — выбрался на палубу чуть позже их высочеств; пододвинул к стене рубки небольшую канатную бухту, уселся и подставил умиротворенное лицо мягким закатным лучам солнца; свежий воздух, эфирная настойка из морской соли и водорослей, пьянил его пуще «кокосовки».
В двух метрах от него, опершись локтями на высокий фальшборт, болтали о чем-то своем три длинноногих манекенщицы, три стройных фотомодели; прихваченные посередине белыми бантиками талии, полные задора попки под белым соусом коротеньких юбочек и затянутые в ажурный чулок умопомрачительные ноги немедленно привели Порнова в боевое состояние духа; он вспомнил, наконец, какие же на самом деле были лица у трех девчонок в том самом первом сне.
— Кстати, Лео, — донесся до него голос Мич, — в обмен на дальнейшее сотрудничество сгоняй, пожалуйста, своих головорезов до «Оклахомы» и обратно; пусть попросят — вежливо! — горсть пилюль биоблокады; а то, чтобы мы с вами тут стояли и мирно беседовали, Порнову пришлось овердозу мутагена принять…
— Слушай, Мич, — произнес Порнов задумчиво. — Я тут прикинул… Может, уж наплевать на эти пилюли?!
Девушки разом обернулись; лица были именно те; круг замкнулся; из порновской памяти вынули последнюю занозу; из провалов сознания с медлительной важностью глубоководного чудища всплыла первая — и она же ключевая — фраза; Порнов подивился только, какую ересь он способен иногда нести.
— Привет, девчонки! — кивнул Порнов принцессам и настороженно заглянул в их синхронно меняющиеся лица. Мич, обычно старающаяся не выказывать своих чувств — по крайней мере, первой, — на сей раз отказалась от этого правила; приветливо и душевно улыбнулась Порнову, показав два ровных ряда чудесных белых зубов. Броу, предварительно кинув на старшую сестру опасливый взор, состроила вдруг шкодную гримаску и быстро подмигнула Порнову одним глазком. Даже Лео, традиционно наблюдающая Порнова, как солдат — живую вошь, ныне попыталась придать своему растерянному лицу максимально участливое и дружественное выражение.
«Кажется, наша взяла», — довольно сообразил Порнов; расслабился; еще расслабился; и, счастливо расслабленный, сообщил радостную весть:
— У меня только один вопрос…
Здравый смысл подсказывал ему обойтись нейтральной фразой. Мол, как там у нас с погодой; не пора ли пойти всем попить вечернего кофею; или вот — не слабо ли вам, ваши благородия, выдать русскому мужику пятак на водку?
Но тот, кто тянет нас за язык, кто оставляет от дома — дым, этот чертов бес демагогии и беспорядков всегда был в нашем анархисте сильнее любой логики, даже самой железной-разжелезной; не раз и не два он обжигался на этом, клял себя — но ничегошеньки не мог с собой поделать.
Мич, заметив знакомую шальную искорку в порновских глазах, предостерегающе выставила вперед ладошку:
— Ты, искатель приключений на собственную шею; не забывай все же, кто мы!
Наивная; лучше бы она промолчала.
Порнов нагло уставился прямо перед собой, куда-то в живот девушкам — ну, может, чуть выше — и, не раздумывая более, выдал:
— А что, подруги, никогда не пробовали с многоногим?
Еще не читая рукопись Андрея Дворника, я уже был настроен резко отрицательно: автор должен был поплатиться уже хотя бы за хамский заголовок, обозначающий интернациональный неприличный жест, и за определение жанра романа (знаем мы эти «анти»!). Через пять страниц я не без злорадства подумал, что пародия не может иметь объем в три сотни страниц, и что скоро наш романист, наполненный под завязку фэновскими шуточками и студенческим стебом (одна фамилия главного героя — Порнов — чего стоит!), скоро иссякнет и будет, слабо шевеля псевдоподиями, агонизировать. Еще через пять страниц я подумал, что концентрация бодрого жеребячьего юмора в романе намного превышает допустимую норму (в дальнейшем я понял, что и это еще не предел). Еще через несколько страниц я с удивлением подумал, что автор, кажется, не пропустил ни одного из штампов — использовал все, и с особым удовольствием — самые затертые…
Потом я перестал о чем-либо думать и проглотил роман, уже не отрываясь. Дело в том, что книга мне понравилась — несмотря на вышеперечисленное и, может быть, отчасти и благодаря этому. Андрей Дворник отдался откровенному кичу самозабвенно, легко и радостно — так что заразил своей легкостью и читателя. Мы привыкли называть словом «халтура» неудобочитаемые поделки тов. Щербакова, Медведева, Никитина, Пищенко и иже с ними — унылые произведения явных, давно сложившихся и заматеревших графоманов, которым кто-то во времена их далекой юности опрометчиво наврал, что они-де писатели. В действительности же настоящая халтура (кич) требует непременно некоего профессионализма: читатель должен дочитать книгу без понуканий со стороны. Кич непритязателен, он не нуждается в подпорках, в аннотациях типа: «Взяв фантастический сюжет, автор вместе с тем поставил сложные философские проблемы… и т. д.» — ибо никаких проблем кичевое произведение не содержит. Штамп, мрачно растиражированный и выданный за новое слово в литературе (как у Щербакова-Пищенко), — тошнотворен. Штампы, весело перетасованные и демонстративно внедренные в игровое пространство, смотрятся даже забавно. Будь роман А. Дворника только пародийным и самопародийным, он бы тоже в скором времени завяз в императиве «смешить всегда, смешить везде!» и выдохся бы. К счастью, ныне Андрей Дворник расстался со своими юношескими забавами, вроде анекдотов о Хорге и Сталкере, достаточно детально разработал сюжет, оставив шуточки, песенки, цитатки, «митьковский» сленг только в качестве гарнира к основному блюду.
Разумеется, главный герой повествования, сексуально озабоченный стрелок-радист Порнов — фигура условная, полуфольклорная, анекдотическая. У него даже нет имени — Порнов и все. И принцесса Мич, и нимфоман-князь, и прочие — тоже лишь функции сюжета. Однако кич тем и хорош, что запросто берет себе на службу «общие места»; он тем самым экономит время, место и терпение читателя: уже никого особенно подробно не надо аттестовать, два-три штриха — и вперед.
В произведении, конечно, есть несколько длиннот, тормозящих энергичное движение сюжета (вроде эпизода с вызволением из пропасти вездехода или воспоминаний принцессы о своем босоногом детстве), однако в целом автор так нагло-напорист, что ему удается держать напряжение до конца, а по прочтении первой части — инстинктивно ожидать следующих, автоматически раздумывая: «А что там дальше?..»
Потому я приветствую появление романа А. Дворника, ибо развлекательная фантастика точно так же имеет право на существование, как и фантастика социальная, интеллектуальная, психологическая и т. д. До недавних пор настоящий, «вкусный» кич был как бы персоной нон грата. Теперь и он получает свою территорию на карте Страны Фантазии. И говорю я, что это хорошо.