Уважаемые читатели, вашему вниманию предлагается первая часть книги известного швейцарского военно-морского историка Юрга Майстера «Восточный фронт — война на море 1941–1945 гг.». Для истинных любителей истории флота этот труд не нуждается в рекламе. Долгое время он, несмотря на свою сравнительно высокую достоверность и объективность, являлся подлинным жупелом для официальных историков советского ВМФ. Не случайно первый перевод его книги, сделанный вскоре после ее опубликования военными переводчиками, так и остался закрытым на долгие годы.

Сразу после своего выхода за рубежом несколько экземпляров оригинала попали в СССР, но хранились в спецхранах (один из них в настоящий момент хранится в РГБ). Вскоре книга была переведена на русский язык переводным бюро Центральной военно-морской библиотеки и размножена на печатной машинке для нужд Исторического отдела Главного штаба ВМФ тиражом не более 10 экземпляров. В дальнейшем на страницах своих исследований советские историки постоянно «боролись» с «буржуазным фальсификатором» Ю. Майстером (иногда он даже назывался «битым гитлеровским адмиралом», хотя автор, будучи швейцарцем по происхождению, никогда не служил в вооруженных силах Германии), даже несмотря на то, что подавляющее большинство их читателей не знали, о какой работе идет речь. В результате книга Майстера стала настоящим жупелом для официальной науки, оставалась совершенно неизвестной широким кругам читателей, которые тем не менее были весьма о ней наслышаны.

Есть ли сейчас смысл в публикации этого исследования, написанного по «горячим следам» войны и содержащего определенное число неточностей? Мы считаем, безусловно есть.

«Восточный фронт — война на море 1941–1945 гг.» до настоящего времени является фактически единственным всеобъемлющим зарубежным исследованием Великой Отечественной войны на море. Если не брать зарубежные архивы, которые по ряду причин продолжают оставаться недоступными не только для наших любителей истории, но и для профессиональных историков, то только из данного труда мы можем почерпнуть сведения о задачах, группировках и действиях ВМС противника и, что наиболее ценно, о его оценках эффективности действий советского ВМФ. Читая Майстера, мы как бы по-новому переосмысливаем многие решения и события того времени, и если и не соглашаемся с автором, то зачастую отказываемся от имевшегося ранее однобокого взгляда на историю войны.

В качестве источника для написания своего труда Ю. Майстер использовал немецкие, итальянские, финские и румынские официальные документы и свидетельства очевидцев. На просьбу к советской стороне допустить его к нашим документам, даже несмотря на период хрущевской оттепели», он получил решительный отказ. По возможности он использовал нашу официальную и мемуарную литературу, но, по собственному признанию, почерпнул в ней мало заслуживающей доверия информации. Несмотря на эту вынужденную однобокость, труд Ю. Майстера представляет огромный интерес, поскольку является одной из базовых книг для любого, кто хочет составить истинное представление о событиях того времени.

Хотелось бы обратить ваше внимание на ряд особенностей и сложных моментов, с которыми нам пришлось столкнуться при подготовке к изданию этого труда.

Мы постарались максимально сохранить стилистику авторского текста, однако все названия географических пунктов соответствуют принятым в СССР в годы войны.

Было решено не публиковать приложения к оригинальному труду, раскрывающие потери корабельного состава флотов противоборствующих сторон. Дело в том, что эти данные содержат значительное количество неточностей, в связи с чем повторный ввод их в научный оборот едва ли имеет смысл. Дополнения к основному тексту, содержащиеся в конце оригинального издания, помещены нами на тех страницах, к которым они адресованы на правах примечаний автора.

Определенную сложность мы испытали при переводе названий должностей, частей и подразделений, классов и типов кораблей, которые в оригинале, как правило, даются условными сокращениями и аббревиатурами. Поскольку по ряду этих сокращений не существует установленных стандартов перевода, нам пришлось установить собственные, хотя они могут не всегда соответствовать дословному переводу, а иногда даже резать слух.

Само редактирование также представляло известную трудность. Нам пришлось привлечь огромное количество источников и литературы, изданной как в нашей стране, так и за рубежом. Исследование, написанное, как уже было отмечено, в первые послевоенные годы, естественно, не могло с достаточной точностью охватить все интересующие моменты не только в действиях советского флота, но даже в действиях его противников. Следует также принимать во внимание неизбежные преувеличения в оценках собственных успехов тех сил, на документах которых основывается книга, хотя итоговые анализы автора удивительно точны. Мы не ставили своей целью превратить первое русскоязычное издание книги Ю. Майстера во всеобъемлющее описание Великой Отечественной войны на море. В своих комментариях мы стремились лишь уточнить приводимые автором факты с позиции современных знаний. Что касается отдельных спорных выводов, то полемизировать с ними — право каждого читателя. Хотелось бы верить, что мы усвоили уроки прошлого и в будущем наш флот застрахован от подобных оценок.

В заключение хотелось бы высказать благодарность А.Е. Волкову, А.Ф. Воронову, Г.А. Кибардину и Б.В. Соломонову, оказавшим весьма ценную помощь при подготовке издания к публикации.

МОРОЗОВ Мирослав Эдуардович, кандидат исторических наук

Два обстоятельства побудили автора, швейцарца по национальности, взяться за написание книги о боевых действиях на море на восточноевропейских театрах: это, во-первых, обострение отношений между союзными державами англо-американского блока и Советским Союзом, которое проявилось уже осенью 1945 г. и крайне усиливает опасность возникновения третьей мировой войны; второе обстоятельство — колоссальное перевооружение советского флота, мощь которого сейчас уступает лишь мощи флота США. Отсюда возникает необходимость дать в конце концов кругам, заинтересованным в правильной оценке ударной силы советского флота, книгу, которая исчерпывающе и возможно более объективно освещает важнейшие события восточноевропейской морской войны 1941–1945 годов.

Главная трудность была связана со стремлением к полной объективности в изложении событий, объективности, которой, очевидно, нельзя требовать от непосредственных их участников. К тому же руководящие круги германского ВМФ до самых последних лет по политическим и экономическим причинам вряд ли были в состоянии предпринять такого рода работу, о русских нечего и говорить.

Эта работа, начатая в 1949 г., была закончена лишь в 1956 г., т. к. собрать необходимые материалы оказалось чрезвычайно трудно. Из немецких источников, помимо нескольких подлинных, но разрозненных журналов боевых действий, например 31-й и 3-й флотилий тральщиков, в распоряжении автора имелись выдержки из журналов боевых действий других частей, а также многочисленные сообщения участников войны, написанные специально для этой работы. Ряд вопросов был уточнен в устных беседах. Многим моим немецким корреспондентам, чьи имена, по вполне понятным причинам, названы быть не могут, я приношу свою сердечную благодарность.

Особую благодарность и симпатию автор выражает своим финским друзьям, которые щедро предоставили в его распоряжение ценнейшие документы.

Равным образом оказалась весьма полезной официальная история итальянского ВМФ; наконец, автор выражает свою признательность двум венгерским эмигрантам в Австрии, а также Соединенным Штатам за любезную и неустанную поддержку. К сожалению, оказалось невозможным получить подробные сведения о действиях румынского ВМФ в самой Румынии или от эмигрировавших офицеров ВМФ.

Получение надежных сведений о деятельности советского флота оказалось значительно более трудным делом. Опубликованные в Советском Союзе во время и после войны книги и статьи о Великой Отечественной морской войне в военно-историческом отношении не представляют, к сожалению, никакой ценности. Многократные просьбы о предоставлении годных для использования исторических данных, направлявшиеся в морское министерство в Москве и советскому военно-морскому атташе в Лондоне, оставались без ответа, так же как и аналогичная просьба к Булганину и Хрущеву. Между тем, как известно, они в прочувствованных словах выражали сожаление о фальсификации истории, допущенной Сталиным. Таким образом, данные о советском флоте взяты частично из немецких документов, которые, в свою очередь, основываются на трофейных советских документах и данных вполне заслуживающей доверия службы радиоразведки, а частично из основательно просеянных и проверенных материалов из советских источников. При таких обстоятельствах Советы вряд ли имеют моральное основание упрекнуть автора в преднамеренно одностороннем освещении событий.

Исторический отдел Британского Адмиралтейства также, к сожалению, отклонил просьбу автора сообщить ему кое-какие подробности, а также предоставить на время в его распоряжение немецкие дела из взятых в 1945 г. в качестве трофеев документов германского ВМФ. Кое-какие материалы, тем не менее, удалось привлечь, благодаря любезному содействию английских, французских, бельгийских, голландских, датских и шведских друзей и «любителей флота». Следует, однако, помнить, что суждения и оценки, высказываемые автором, отнюдь не всегда совпадают с мнениями, выраженными в немецких, финских, итальянских и венгерских источниках. Изложение дается по отдельным театрам в хронологическом порядке, хотя в связи с недостатком документов и специфическим характером действий на море на восточных театрах отдельные операции, как, например, действия подводных лодок, конвойная служба и пр., рассматриваются особо, что позволило четче разграничить различные аспекты деятельности морских, воздушных и сухопутных сил воюющих сторон. Дополнительные данные, полученные после сдачи книги в печать, даются в специальном дополнении.

В связи с появлением новых изданий и переводов автор будет весьма признателен читателям, если они обратят его внимание на имеющиеся в его работе пробелы и неточности.

Ницца, март 1957 г.

Названия должностей и флотилий кораблей

После того как 22 июня 1941 г. немецкие войска перешли советскую границу, побережье Северной Норвегии и моря, лежащие к северу от него, также стали театром военных действий. Только узкая полоса финской территории около Петсамо разделяла советские и немецкие сухопутные силы, но и этот слабый барьер рухнул уже в первые дни войны. Немецкие войска с разрешения финнов перешли границу, пересекли финскую территорию и вторглись в Советскую Россию[338]. Хотя и было известно, что Советский Союз начиная с 1933 г. имел в Баренцевом море военно-морские базы и корабли, число которых продолжало расти, немцы не подготовили с самого начала план ведения боевых действий в этих водах. Немецкое военно-морское командование, видимо, не рассчитывало на то, что Англия немедленно начнет помогать Советскому Союзу, поставляя через северные порты военные материалы и продовольствие.

В гитлеровском плане «Барбаросса» не учитывалась возможность операций немецких или советских военно-морских сил в северных морях. В результате 22 июня 1941 г. в Норвегии находились только небольшие и самые слабые немецкие «Соединения обороны побережья»[339]. Советский Северный флот, напротив, имел в своем составе примерно 10 эскадренных миноносцев, 40 подводных лодок, 3 миноносца, 10 эскортных кораблей, 20 тральщиков, 30 торпедных катеров и приблизительно около 50 вспомогательных боевых кораблей[340]. Лишь 11 июля 1941 г. в Киркенес прибыла 6-я флотилия эскадренных миноносцев в составе 5 кораблей, а затем подводные лодки «U 451» и «U 566»[341] и артиллерийский учебный корабль «Бремзе». Советский флот имел три недели, когда он практически мог оспаривать господство на море в этих районах, дни, которые он не использовал для атак силами надводных кораблей немецких судов, доставлявших снабжение, и для нападений на норвежское побережье[342].

Так как немцы предполагали, что русским еще неизвестно о прибытии в Киркенес 6-й флотилии эскадренных миноносцев, командир флотилии капитан 1 ранга Шульце-Хинрикс и генерал Дитль запланировали внезапный удар по советским каботажным перевозкам. Однако мотоциклист, который должен был доставить этот приказ, случайно переехал линию фронта, из-за чего пришлось отказаться от проведения этой операции.

Первый поход немецких эсминцев состоялся 12–13 июля и длился 35 часов. Всего было пройдено 710 морских миль. Выйдя из Киркенеса, корабли сначала направились на север, затем, в разведывательных целях, на восток, где находились до наступления темноты. После этого они сосредоточились и, разделившись на две группы, направились к побережью. Немцы отказались от первоначально запланированного выдвижения на северо-восток до Гензе-банк, чтобы захватить находившиеся там, по слухам, советские рыболовные суда, после того как флотилия по пути туда трижды атаковывалась русскими летающими лодками, и можно было предположить, что русские, несмотря на то, что немецкие корабли неоднократно ложились на ложный курс, правильно определили цель нападения. Во время возвращения у побережья в районе Териберки был уничтожен советский конвой, состоящий, по меньшей мере, из двух сторожевых кораблей и нескольких вооруженных буксиров и барж. Только одному буксиру удалось выброситься на берег в районе Териберки. По советским данным, при этом был потоплен эскортный корабль «Пассат». Чтобы избежать обнаружения советской авиацией, немецкие эскадренные миноносцы вошли в Тана-фьорд[343].

Уже 15–16 июля 5 немецких эсминцев предприняли второй поход, проследовав строем фронта на северо-восток, чтобы в промысловых районах захватить рыболовные суда и помешать движению пароходов. Однако, не считая охоты за подводной лодкой[344], которая не дала результатов, немецкие эсминцы не вступили в соприкосновение с советскими военно-морскими и воздушными силами и снова вернулись в Киркенес.

Следующая атака проводилась с 22 по 24 июля четырьмя эсминцами. «Ганс Лоди» остался в порту, так как у него ремонтировался котел. Маршрут этого набега должен был пролегать далеко на севере, чтобы, несмотря на дневное солнце и в большинстве случаев хорошую видимость, избежать обнаружения. По пути были встречены подводные лодки «U 451» и «U 566». Позднее немецкое соединение заметили и атаковали две советские летающие лодки, но безуспешно. Хотя эскадренные миноносцы, видимо, своевременно легли на обратный курс, следовало рассчитывать на то, что на берегу была объявлена тревога[345]. Учитывая данное обстоятельство, флотилия продвинулась еще дальше по направлению на северо-восток и приблизительно на 24 часа скрылась под завесой тумана. Вечером 23 июля корабли изменили курс с северо-восточного на южный и направились ко входу в Белое море, а затем пошли вдоль побережья Кольского полуострова на запад. Сразу же после наступления полуночи 24 июля артиллерийским огнем был уничтожен советский танкер водоизмещением приблизительно в 2000 брт. Густой дым и огромное черное облако были видны на расстоянии 30 миль. Две советские летающие лодки приблизились и выпустили красные опознавательные сигналы, на которые немецкий командир эскадренного миноносца немедленно ответил таким же сигналом, после чего самолеты полетели дальше на восток. Спустя некоторое время снова появились две летающие лодки, которым эскадренные миноносцы снова дали звездный сигнальный знак, уже производившийся ранее. После этого один самолет сел на воду недалеко от немецких кораблей и немедленно был уничтожен артиллерийским огнем, открытым с одного из эсминцев. Так как приходилось рассчитывать на то, что на советском побережье объявлена тревога, то пришлось отказаться от приближения к Мурманску. Эскадренные миноносцы снова направились на север и вскоре после этого подверглись интенсивной бомбардировке. Сначала на высоте 5000 метров в бледно-голубом небе были замечены приблизительно 15 бомбардировщиков. Немцы предполагали, что все это сделано лишь один раз для устрашения, но спустя 20 минут поняли, что ошиблись, так как появилось и сбросило бомбы еще одно крупное соединение бомбардировщиков, опять летевших на высоте, непостигаемой для зенитных орудий. Тогда эскадренные миноносцы снова скрылись в полосе тумана, которую они обнаружили несколько дней тому назад, но, прежде чем они успели до нее добраться, им в третий раз пришлось испытать на себе воздушный налет, не давший, правда, результатов. Затем корабли без дальнейших происшествий добрались до Киркенеса[346].

Немцам было известно, что с начала августа начинается судоходство по Северно-Сибирскому морскому пути и в водах южнее Новой Земли; поэтому планировалось провести атаку на торговые суда, которые ожидалось встретить в этом районе. Поход имел место 30 и 31 июля 1941 г., но на широте острова Колгуев он был прерван, так как поступило много сообщений по радио о налетах палубных самолетов англичан на корабли, стоявшие в Киркенесе и Петсамо[347]. Эскадренные миноносцы находились в неприятном положении, так как, с одной стороны, приходилось считаться с уничтожением в Северной Норвегии имеющихся запасов топлива, а с другой стороны, возникла опасность, что немецкие корабли при возвращении на запад будут перехвачены охранением авианосцев. В действительности флотилия несколько раз пересекала курс отходящих англичан и должна была бы быть обнаружена британской военной разведкой. Немецкая радиосвязь между берегом и кораблями, находящимися в море, работала довольно плохо, и к тому же на эскадренные миноносцы напали стартовавшие немецкие бомбардировщики, и только благодаря дымовой завесе им удалось спастись от последствий этой ошибки, когда их спутали с соединением английских авианосцев. Эскадренные миноносцы вошли в Тана-фьорд и позднее вместе с конвоем передислоцировались в Киркенес.

Между тем со всех концов поступали жалобы немецких частей, продвинувшихся до реки Лица, относительно действий советских военно-морских сил в Мотовском заливе. Так, например, уже в середине июля сообщалось о том, что советский крейсер открыл в этом районе огонь по немецким позициям. Однако в действительности речь могла идти в лучшем случае лишь о советских эскадренных миноносцах и канонерских лодках. Хотя было известно, что полуостров Рыбачий и район Кольского залива имели сильные укрепления, и к тому же приходилось рассчитывать на наличие там минных заграждений и на всякого рода военно-морские силы, немецкое командование решило нанести удар, чтобы облегчить положение сухопутной армии. В рейде 9-10 августа приняли участие только эскадренные миноносцы «Ганс Лоди», «Фридрих Эккольдт» и «Рихард Байтцен». Немецкие корабли вышли вечером и, идя с большой скоростью, прибыли в устье Кольского залива. Приблизительно в 10 морских милях от острова Кильдин удалось напасть на советский сторожевой корабль «Туман» и уничтожить его артиллерийским огнем. После этого эскадренные миноносцы прошли на расстоянии видимости у устья Кольского залива на запад и приблизительно через полчаса повернули на север. Как только русские узнали, что немецкие корабли повернули обратно, тяжелые батареи открыли огонь. Кроме 4 самых тяжелых батарей, по уходящим зигзагообразным курсом на предельной скорости эскадренным миноносцам, использовавшим дымовую завесу, открыли огонь орудия среднего калибра с острова Кильдин, полуострова Рыбачий и мурманского побережья. Последние падения советских снарядов вблизи кораблей флотилии имели еще место на расстоянии 38 000 метров[348]. Вслед за этим советские самолеты несколькими волнами совершили налеты, в результате которых из-за близкого разрыва «Рихард Байтцен» получил тяжелые повреждения в машинном отделении[349]. «Ганс Лоди» ушел в Киркенес, а два других эскадренных миноносца — в Тромсе. Так как у «Германа Шамана» была неисправна машина, пришлось этот эскадренный миноносец вместе с «Рихардом Байтценом» отпустить в Германию.

После ремонта в Нарвике три оставшихся немецких эскадренных миноносца использовались преимущественно для конвоирования, и после того, как 30 августа британская подводная лодка «Трайдент» из конвоя, охраняемого одним из этих эсминцев[350], торпедировала и потопила два транспорта в районе острова Сольвен, эскадренные миноносцы взяли на себя транспортировку частей из Тромсе до Киркенеса (360 миль за 15 часов).

По истечении сентября эскадренный миноносец «Ганс Лоди» вследствие длительных течей в котле должен был быть отпущен в Германию, а эскадренный миноносец «Фридрих Эккольдт» при сопровождении конвоя на рейде Тромсе получил тяжелые повреждения в результате столкновения и тоже был отослан на родину[351]. Наконец, в ноябре пришлось отправить в Германию для ремонта на верфи последний эскадренный миноносец «Карл Гальстер» после того, как он прошел 32 000 морских миль.

Так как немецкие ударные надводные военно-морские силы из-за выхода из строя эскадренных миноносцев оказались сведены к нулю, в декабре в Киркенес была передислоцирована 8-я флотилия эскадренных миноносцев в составе пяти кораблей. Между тем из Германии прибыли наконец первые годные для наступательных операций мины, снабженные очень длинными минрепами. Новый поход 8-й флотилии эскадренных миноносцев под командованием капитана 1 ранга Пенитца должен был стать первым и единственным во Второй мировой войне боем между немецкими и советскими эскадренными миноносцами.

16 декабря 1941 г. пять немецких эскадренных миноносцев[352] покинули Киркенес, получив задание поставить мины перед входом в Кольский залив, что и было планомерно осуществлено в ночь с 16 на 17 декабря (Для участия в немецкой операции по постановке мин 16 декабря выходил также и «Х 26», но из-за неполадок с машиной вскоре вынужден был вернуться на базу. 110 данным из других источников, бой произошел до постановки чинного заграждения, поэтому от дальнейшего продолжения операции пришлось отказаться. — Прим. авт.)[353]. На обратном пути 17 декабря 8-я флотилия эскадренных миноносцев во время арктических сумерек и снежной пурги натолкнулась на неохраняемое соединение советских кораблей. Они были вначале обнаружены с помощью немецких аппаратов «DT», а затем визуально на расстоянии 2000–3000 метров. При этом речь шла наверняка о двух, а возможно, даже о четырех советских эскадренных миноносцах современного класса «Г». Русские корабли, видимо, полностью попали врасплох, они шли на небольшой скорости с орудиями, развернутыми по-походному. Немецкие эскадренные миноносцы, напротив, своевременно перешли на скорость 26 узлов и сразу же при появлении русских выпустили шесть торпед и открыли огонь. Эсминец «Z 27», выпустивший четыре торпеды, по истечении времени их прохождения заметил взрыв. Советские эсминцы тем временем увеличили скорость, видимо, также до 26 узлов, и, идя почти параллельным курсом, открыли ответный огонь, но попаданий не добились.

Немцы открыли огонь в 17.35, но через 13 минут, в 17.48, вынуждены были прекратить его, так как из-за арктических сумерек и тумана контакт не только с противником, но и между своими кораблями был прерван. Из-за плохой видимости и большой скорости немецких эскадренных миноносцев командир флотилии был вынужден маневрировать осторожно, стараясь избегать ситуаций, в которых какой-нибудь из его кораблей мог быть протаранен. Вследствие этого он постепенно снижал скорость так, что контакт с советскими кораблями был потерян и не мог быть больше восстановлен.

Морской бой имел место в квадрате 2377-AW северо-восточнее мыса Городецкий. По мнению немцев, торпедой и попаданием артиллерийского снаряда был поврежден русский эскадренный миноносец (по всей вероятности, он затонул), в то время как второму поврежденному эскадренному миноносцу под прикрытием тумана удалось скрыться.

Советскими сведениями об этом бое пользоваться невозможно. Название, вероятно, потопленного эсминца точно установлено не было[354].

По сведениям англичан, командир советской флотилии эскадренных миноносцев «был ликвидирован», так как он должен был действовать энергично![355] Возможно, это смещение с должности связано с боем 17 декабря; во всяком случае советские эскадренные миноносцы до осени 1944 г. почти не проводили операций западнее полуострова Рыбачий, за исключением тех случаев, когда им приходилось взаимодействовать с британскими военными кораблями[356].

Некоторые немецкие источники уже в 1941 г. выражали сомнение в том, что обнаруженные корабли являлись эскадренными миноносцами противника. Более вероятно то, что обстрелянные корабли являлись сторожевыми кораблями, которые, видимо, были лишь повреждены. Однако так как в этом случае русские наверняка опубликовали бы сообщение об успешно проведенном бое своих слабых сторожевых кораблей с четырьмя немецкими эскадренными миноносцами, следует предположить, что противником были два русских эсминца. Так как Гитлер «интуитивно» предполагал, что союзники высадятся в Норвегии, то в начале 1942 г. туда были посланы немецкие военно-морские силы. Эти корабли должны были играть не только стратегическую роль и отражать все попытки противника высадиться там, но и атаковать транспорты союзников, которые во все больших и больших количествах следовали в Мурманск.

Первую атаку предприняли линкор «Тирпиц» и эсминцы 5-й флотилии «Фридрих Ин», «Герман Шёман» и «Z 25» под командованием вице-адмирала Цилиакса. Корабли 6 марта 1942 г. в 12.30 вышли в море, а вечером в 18.01 их обнаружила британская подводная лодка «Силайон», сообщившая о них. Эскадренные миноносцы, которые с разведывательными целями шли несколько впереди, держа курс на север, в послеполуденное время 7 марта увидели советское грузовое судно «Ижора», отставшее от английского конвоя QP-8 и вначале принявшее немецкие корабли за союзников. Однако русские были проучены, когда «Фридрих Ин» дал залп и попал в носовую часть судна, которое застопорило ход, но в 16.32 по радиотелеграфу сообщило о том, что заметило корабли противника. После этого немецкие эскадренные миноносцы выпустили две торпеды, не попавшие в цель, так как на море было сильное волнение. Пароход, груженный, видимо, древесиной, был еще интенсивнее обстрелян тремя эскадренными миноносцами в течение получаса и в конце концов, после того, как недалеко от него была взорвана глубинная бомба, затонул.

Немецкие эскадренные миноносцы 8 марта до полудня были отправлены в Тромсе для пополнения запаса горючего. «Тирпиц» в очень плохую погоду один продолжал двигаться на север, но не стал продолжать операцию, так как были замечены признаки сосредоточения британских ВМС. Действительно, британский флот метрополии находился в море, и утром 9 марта недалеко от Лофотенских островов имели место несколько энергичных, хотя и неудачных, воздушных налетов британских ВВС; на линкор были сброшены торпеды[357].

Другая атака имела место 29 марта 1942 г., когда эскадренные миноносцы «Z 26», «Z 24» и «Z 25» напали на конвой союзников, шедший в Мурманск, при этом британский крейсер «Тринидад» и эскадренный миноносец «Эклипс» получили повреждения, а один танкер был потоплен. Во время этого боя огнем британских корабельных орудий был потоплен эскадренный миноносец «Z 26»[358].

После того как 30 апреля подводной лодке «U 456» удалось тяжело повредить английский крейсер «Эдинбург», находившийся в эскорте конвоя QP-11, в кормовую часть которого попали две торпеды, эскадренные миноносцы «Герман Шёман», «Z 24» и «Z 25» (они сформировали новую группу эскадренных миноносцев «Арктика») вышли в море и попытались подойти к британскому конвою. Британское ближнее охранение, состоявшее из четырех эскадренных миноносцев, защищало суда весьма удачно, используя дымовые завесы, так что немецким эскадренным миноносцам удалось в ходе пяти атак потопить только одно советское грузовое судно «Циолковский» и артиллерийским огнем повредить английский эскадренный миноносец «Амазон».

Возвращаясь 2 мая, три немецких корабля натолкнулись на «Эдинбург», находившийся в аварийном состоянии, и его охранение. Крейсер, носовые башни которого еще могли вести огонь, буксировался советским буксиром. Два английских и советский эскадренный миноносец и четыре английских тральщика попытались защитить поврежденный крейсер, потерявший управление и идущий со скоростью лишь 8 узлов, от немецких эсминцев. В «Эдинбург» попала еще одна торпеда, и его пришлось бросить, но в машинные отделения эскадренного миноносца «Герман Шаман» с дистанции 7800 м попали снаряды, он потерял ход и после снятия экипажа был потоплен.

Английские эскадренные миноносцы «Форсайт» и «Форестер», а также немецкий эскадренный миноносец «Z 25» получили повреждения вследствие попадания в них артиллерийских снарядов.

Следующая операция немецких военно-морских сил являлась примером самого мощного сосредоточения немецких военных кораблей во Второй мировой войне. Нападение под условным наименованием «Россельшпрунг» было направлено на уничтожение союзнического конвоя PQ-17. Кроме линейного корабля «Тирпиц», тяжелых крейсеров «Лютцов», «Адмирал Шеер» и «Адмирал Хиппер», а также 12 эскадренных миноносцев (немецкое охранение состояло из 7 эсминцев и 2 миноносцев. — Прим. авт.), атаковать конвой должны были авиация и подводные лодки. После интенсивных налетов немецкой авиации британское ближнее и дальнее охранение конвоя было отозвано, а торговые суда получили приказ немедленно взорвать самих себя[359]. Когда это стало известно немцам, их надводные корабли в ночь на 5 июля вышли в море и стали продвигаться на север. При этом «Лютцов» и эскадренные миноносцы «Ганс Лоди», «Карл Гальстер» и «Теодор Ридель» наскочили на неизвестные скалы в норвежских фьордах и получили тяжелые повреждения, так что им около шести месяцев пришлось простоять в ремонте. Немецкая боевая группа, которая после ухода поврежденных кораблей состояла из одного линейного корабля, двух тяжелых крейсеров и девяти эскадренных миноносцев, вышла в 15.00 5 июля в районе Рольфсё из норвежских шхер и уже в 17 часов советская подводная лодка «К-21» сообщила о ней, после чего Штаб руководства войной на море учел положение и перспективу уничтожения торговых судов подводными лодками и авиацией и счел излишним подвергать опасности дорогостоящие надводные корабли. Поэтому боевая группа под командованием вице-адмирала Шнивинда в 21.51 получила приказ вернуться и в 10.00 6 июля 1942 г. снова вошла в Альтен-фьорд. Разгром и уничтожение конвоя привели во время и после войны к серьезным разногласиям между англичанами и русскими. Но так как советский флот ничего не предпринял, чтобы, использовав свои силы, помочь торговым судам пробиться в Мурманск, то упреки англичан в этом случае, конечно, были направлены на то, что у русских не хватает сообразительности[360]. Все же было бы интересно узнать из английского источника, почему охранение конвоя держалось вначале севернее от судов, а затем было отозвано назад.

После того как «Адмирал Хиппер» был передислоцирован из Альтен-фьорда в бухту Боген Уфут-фьорда, с 5 по 9 ноября 1942 г. имела место операция, направленная против советского судоходства и носившая условное наименование «Хоффунунг». Она была в основном направлена на уничтожение отдельных судов в Норвежском и Баренцевом морях. 5 ноября боевая группа в составе крейсера «Адмирал Хиппер» и эскадренных миноносцев «Z 27», «Z 30», «Фридрих Эккольдт» и «Ричард Байтцен» вышла в море и прочесала район между мысом Нордкап и островом Медвежий по направлению на восток. При этом 7 ноября в 05.15 в квадрате 3819-АС они встретили советский охотник за подводными лодками № 78, который даже не оборонялся и был потоплен. Его команда, состоявшая из 43 человек, включая 7 офицеров, была захвачена в плен[361]. В 14.50 был задержан танкер «Донбасс», потопленный тремя торпедами, выпущенными эскадренным миноносцем «Z 27». Капитан, один офицер и 14 матросов были взяты в плен. Так как немцы предполагали, что операция боевой группы не стала известна русским, они отказались от публикации сведений по этому вопросу.

Когда в конце 1942 г. английский конвой JW-51B приблизился к Мурманску, группа немецких кораблей под командованием вице-адмирала Кумеца в составе тяжелых крейсеров «Лютцов» и «Адмирал Хиппер», а также эскадренных миноносцев «Z 39», «Z 30», «Z 31», «Теодор Ридель», «Фридрих Эккольдт» и «Рихард Байтцен» пыталась атаковать его. Операция проводилась под условным наименованием «Регенбоген» с 30 декабря 1942 г. по 1 января 1943 г., но она, как, впрочем, и все немецкие операции, из-за недостаточной свободы для принятия каких-либо решений у командующего, скованного приказами Гитлера, потерпела неудачу. Правда, немцам удалось атаковать конвой и его эскорт, состоящий из пяти эскадренных миноносцев, двух корветов, тральщика и двух траулеров, а также двух крейсеров, находившихся в дальнем охранении, и потопить эскадренный миноносец «Акейтес» и тральщик «Брэмбл», при этом «Адмирал Хиппер» получил неприятное попадание под ватерлинию в котельное отделение, а эскадренный миноносец «Фридрих Эккольдт» был потоплен со всем экипажем артиллерийским огнем британского крейсера.

Этот сам по себе незначительный бой имел для немецкого флота в дальнейшем большие последствия. Гитлер, недовольный неудовлетворительным исходом атаки и тем, что об этом событии англичане сообщили раньше, чем он узнал сам, настолько рассердился, что приказал немецким крейсерам и линкорам вообще прекратить действия. Напрасно адмирал Редер пытался отменить эту меру, которая позволила бы Англии оттянуть тяжелые корабли на Средиземное море и на Дальний Восток. В конечном итоге Редер вынужден был подать в отставку, и его пост занял командующий подводными силами адмирал Дениц. Ему, правда, впоследствии удалось добиться у Гитлера разрешения использовать тяжелые корабли, но больше не имели места никакие операции против упомянутых объектов русских. Рейд на Шпицберген «Тирпица» и «Шарнхорста» с 10 эскадренными миноносцами 5-й и 4-й флотилий с 6 по 9 сентября 1943 г., а также операция «Шарнхорста» и 5 эскадренных миноносцев 4-й флотилии против шедшего в Мурманск британского конвоя JW-558 с 25 на 26 декабря 1943 г. во время которой «Шарнхорст» был потоплен, не помешали в дальнейшем союзническим конвоям двигаться вдоль побережья на севере России. После того как «Тирпиц» вышел из строя на несколько месяцев в результате атаки британских сверхмалых подводных лодок 22 сентября 1943 г., а тяжелые крейсера отправились в Германию для проведения ремонта, наступательные операции немецких надводных кораблей в морях Северного Ледовитого океана прекратились.

Возможность проведения операции с целью помешать советским судам следовать в водах северо-восточного морского пути интересовала командование немецких ВМС с самого начала войны с Советским Союзом. Командование исходило из опыта успешного рейса вспомогательного крейсера «Комет», который с помощью советских ледоколов прошел в этих водах в 1940 г., и основывалось на интересном докладе, который был использован соответствующими инстанциями. С момента начала войны между Японией и США возник проект установления регулярного судоходства и осуществления рейсов военных кораблей и торговых судов по Северному морскому пути между Японией и Германией, чтобы таким образом противодействовать блокаде союзников. Для этого немецкие военные корабли должны были оказывать давление на советский флот в Карском море и так далее, что позволило бы немецко-японским торговым судам без помех проходить путь длиной около 6300 миль. Этот интересный проект не был, однако, осуществлен[362]. В мае 1942 г. командование группы ВМС «Север» получило указание составить докладную записку о возможности проведения операции тяжелыми крейсерами в северо-сибирских водах. Германский адмирал Норвежского моря высказался по поводу того, что в распоряжении не имелось достаточного материала о результатах разведки. Командование группы ВМС «Север», напротив, лучше оценивало возможности проведения операции и предлагало другие варианты; особенно подчеркивалась необходимость осуществления разведки подводными лодками, двумя рыболовными судами английского типа и самолетами. Одновременно служба радиоразведки получила задание следить за службой связи на советских кораблях и ледоколах.

В июле 1942 г. командование группы ВМС «Север» представило на рассмотрение проект операции тяжелых крейсеров в Карском море, в котором особенно подчеркивалось следующее.

1) Наибольшие трудности при ведении войны в Карском море вызывались процессами замерзания и таяния льдов, которые за последние 10 лет происходили очень неравномерно.

2) Немецкая служба радиоразведки почти не в состоянии правильно расшифровать сведения, передаваемые с советских кораблей и ледоколов на северно-сибирском морском пути, поэтому необходимо создать свою собственную немецкую метеослужбу и ледовую службу, привлекая для этого рыболовные пароходы (№ 13 и № 24), которые смогли бы передавать донесения короткими сигналами.

3) Необходимо учесть, что оперативный район не намного шире, чем Балтийское море, в то время как длина его настолько велика, что наступление или отступление потребуют нескольких дней. Незаметный выход в море и внезапность нападения крейсера при ограниченном времени пребывания в оперативном районе являются основными предпосылками успеха. Воздействие противника в оперативном районе мало вероятно, но следует рассчитывать на то, что противник сможет преградить обратный путь.

Эта докладная записка была одобрена Штабом руководства войной на море. Операция тяжелого крейсера «Адмирал Шеер» была назначена на середину августа. Первоначально планировалось провести рейд «Адмирала Шеера» и «Лютцова», однако «Лютцов» из-за повреждений, полученных во время операции «Россельшпрунг» (из-за касания грунта) на несколько месяцев выбыл из строя.

Из оперативного приказа следует упомянуть следующие важные пункты:

а) условное наименование «Вундерланд» доказывает, насколько необычными и новыми были условия, в которых проводилась операция[363];

Ь) основная задача заключалась в том, чтобы парализовать советское судоходство в Карском море, при этом предпочтительнее было нападать на конвои, следующие с востока. Возможно, что пришлось бы неожиданно сталкиваться с одиночными эскадренными миноносцами. Запасной задачей был обстрел порта Амдерма. Немцы предполагали, что этому порту вследствие воздушных налетов на Мурманск придается большое значение при разгрузке конвоев, прибывающих из Англии[364];

с) вместо рыболовных пароходов задачу проведения ледовой разведки взяли на себя подводные лодки. Одна подводная лодка должна была производить разведку севернее Новой Земли до границы ледового района. Вторая подводная лодка должна была оперировать в направлении островов Белый и Диксон. Было решено не брать с собой эскадренные миноносцы, так как радиус их действия слишком мал и эти легко построенные корабли почти невозможно было использовать во льдах.

В начале августа японцы сообщили, что советский конвой в составе 4 ледоколов и 19 грузовых судов 1 августа прошел через Берингов пролив в северном направлении. По расчетам немцев, конвой ожидался в Карском море около 22 августа.

16 августа вечером «Адмирал Шеер» (командир — капитан 1 ранга В. Меендсен-Болькен) в сопровождении четырех эскадренных миноносцев вышел из Скомм-фьорда в районе Нарвика и взял курс на север. 17 августа в полдень южнее острова Медвежий эскадренные миноносцы повернули обратно, и крейсер один продолжил путь на север. При этом 18-го было замечено одно груженое торговое судно, которое держало курс на Мурманск; крейсеру было дано указание не обнаруживать себя[365]. 18 августа в 23.40 «Адмирал Шеер» встретился севернее Новой Земли с находившейся в том районе с разведывательными целями подводной лодкой «U 601», которая сообщила, что граница ледового покрова находилась приблизительно на расстоянии 80 морских миль севернее острова. «Адмирал Шеер» совершил сначала разведывательный поход севернее мыса Желания, а затем — в направлении острова Уединения — пролива Вилькицкого, при этом против всякого ожидания там не было обнаружено движение судов, зато пришлось столкнуться с труднопроходимыми ледяными полями. Корабль медленно и осторожно продвигался на восток. Бортовой самолет стартовал, чтобы найти свободную от льдов воду, но приблизительно в 100 милях западнее острова Уединения командир решил повернуть обратно, так как ледовые условия, казалось, не становились лучше. Подводная лодка «U 601» сообщила между тем, что, как и раньше, никакого движения судов противника в этом районе не наблюдается и, таким образом, для «Адмирала Шеера» не было причины оперировать в этом районе.

Крейсер вышел из льдов на запад, надеясь пройти в южном направлении вдоль границы замерзания и попасть в Западно-Сибирское море, где на следующий день была намечена встреча с подводной лодкой «U 251». В 04.30 20 августа подводная лодка подошла к борту, оба корабля остановились, и «Адмирал Шеер» передал на «U 251» горючее и получил за это хороший кофе, но подводная лодка не могла сообщить каких-либо интересных сведений.

Вскоре после этого крейсер взял курс на юг в направлении островов Известия ЦИК и, приближаясь к берегу, ясно заметил, что лед становится рыхлым, а затем появилась вода, свободная ото льдов, и таким образом можно было постепенно продолжать идти в направлении пролива Вилькицкого.

Несмотря на авиаразведку, до обеда все еще не было обнаружено движения каких-либо судов, но после обеда экипаж самолета сообщил, что им замечен конвой, состоящий из пароходов, приблизительно на расстоянии 60 морских миль, который шел на юго-запад и находился северо-восточнее острова Киакова. Немцы предполагали, что речь шла о конвое, следовавшем на юго-запад[366]. Чтобы помешать торговым судам осуществить возможный проход через фарватер, находившийся между континентом и островами Мона, который трудно было бы пройти крейсеру, самолет стартовал с заданием нападать на пароходы, пытавшиеся пройти, и продолжать наблюдение за передвижениями конвоя. Вскоре после вылета самолета поступило донесение, что с востока быстро надвигается большая полоса тумана, которая почти уже укрыла весь конвой, так что продолжать наблюдение уже невозможно. После еще одного вылета, уже после того, как «Адмирал Шеер» был окутан туманом, самолет в последний момент вернулся обратно.

Капитан 1 ранга Меендсен-Болькен решился, наконец, занять выжидательную позицию недалеко от банки Ермак на внешнем фарватере, где, используя радиолокационные приборы, корабль курсировал с севера на юг. Когда после длительного ожидания русские корабли не были обнаружены с помощью радиолокационных приборов, да и служба радиоперехвата не сообщала о приближении кораблей, немцы начали сомневаться, правильно ли был сообщен курс. Так как служба радиоперехвата обнаружила радиопереговоры, ведущиеся в северо-восточном направлении, то было решено, несмотря на туман при видимости едва в 100 м и ненадежные ледовые условия, продолжать продвижение вперед в направлении пролива Норденшельда. После того как туман рассеялся, самолет снова стартовал для разведки района моря в направлении пролива Норденшельда. Однако авиаразведка, несмотря на видимость до самого пролива Вилькицкого, не обнаружила никаких судов; зато было сообщено, что весь этот район свободен от льдов. Из-за поломки поплавка самолет периодически терял курс. Поэтому следующая авиаразведка была назначена на утро 22 августа.

Тем временем «Адмирал Шеер» подошел на расстояние 10 миль к проливу Норденшельда, благодаря чему морской район просматривался теперь от западного края этого водного пути до Скота-Ханзен и при этом движения судов обнаружено не было, что вызвало новые сомнения в правильности данных авиаразведки от 21 августа. Можно было по меньшей мере предполагать, что экипаж самолета ошибся в курсе обнаруженного конвоя, и это предположение подтвердилось после того, как было получено донесение службы наблюдений; ей удалось подслушать и расшифровать приказ командира советского корабля, в котором предлагалось грузовым судам идти курсом 43 со скоростью в 5 узлов. После пеленгования стало ясно, что корабли направляются к восточному выходу пролива Вилькицкого. Утверждаемое предположение, что замеченный конвой шел на восток, не могло быть немедленно проверено из-за того, что самолет не был готов к вылету из-за вновь наступившего ухудшения видимости.

Рано утром 22 августа самолет стартовал с целью пролететь по треугольному маршруту над районом пролив Норденшельда — пролив Вилькицкого, но очень скоро вернулся обратно из-за сильного тумана. Лишь несколькими часами позднее, после того, как видимость значительно улучшилась, можно было вылететь для разведки пролива Шокальского, острова Русского и дальше на запад в направлении острова Уединения. В районе самого южного острова из группы островов Фирилея был обнаружен небольшой пароход, гидрографическое судно или ледокол, но конвой, который так искали, обнаружить не удалось. Как всегда сообщались данные о состоянии льда: район архипелага Норденшельда до входа в пролив Вилькицкого был свободен от льдов, имелось лишь одно ледяное поле в районе острова Кабак, в районе восточного выхода пролива Вилькицкого наблюдалось сильное таяние льдов, в самом проливе имелись льды и крупные айсберги и, наконец, ледяное поле в юго-западном углу Северной Земли, которое тянулось на 40 миль севернее островов Русский и Ютащенко. В то время как крейсер занимался разведкой дальше в северо-западном направлении к Русским островам (при этом встречались дрейфующие льды, передвигающиеся в северном направлении, которые представляли большую опасность для корабля), корабельный самолет в полдень 23 августа еще раз вылетел на разведку. Когда крейсер проходил между двумя ледяными полями, в воду бросился белый медведь и попытался переплыть на другую льдину. По приказу командира, большого любителя зверей, корабль застопорил ход, так что король Арктики добрался до места невредимым и побежал, не удостоив «Адмирала Шеера» даже взгляда! Тем временем служба радиоперехвата приняла большое число русских радиодонесений, при этом особенно интенсивно работала береговая станция на острове Диксон[367]. Далее Адмирал Норвежского моря сообщил, что будто бы с востока движется конвой в составе 4 ледоколов и 19 судов. Воздушная разведка в этот раз, наконец, дала ожидаемые результаты: было замечено 10 советских пароходов, стоявших на якорях юго-западнее острова Ганзен в южной стороне пролива Вилькицкого. Пароход, обнаруженный 22 августа, все еще находился на том же месте. Далее сообщалось, что средняя часть пролива Вилькицкого до дрейфующих льдов на востоке была свободной от льда, а у восточного выхода находился проч-ный ледовый барьер. На севере граница пакового льда проходила от юго-западного угла острова Большевик прямо до точки, расположенной в 30 морских милях от острова Русский, а перед этой границей паковых льдов в направлении на север и на юг была свободная от льдов полоса шириной приблизительно в 5 миль, которая в районе острова Русский достигала ширины 15 миль.

Для того чтобы окончательно решиться на прорыв в пролив Вилькицкого с целью уничтожить конвой противника, командирам немецких кораблей нужны были еще дополнительные сведения о состоянии льдов в районе острова Русский, так как лишь на этом пути можно было напасть на конвой. Пройти через пролив Норденшельда невозможно было также и по навигационным причинам: у «Адмирала Шеера» на борту не имелось специальных карт, да и к тому же таким путем можно было лишиться фактора внезапности при нападении.

Итак, 24 августа крейсер занимался разведкой в районе северо-западнее и севернее острова Русский, так как из-за недостатка горючего самолет можно было использовать лишь в крайних случаях. Требовалось найти исходную точку севернее этой группы островов, откуда можно было бы внезапно напасть на конвой. Последняя разведка, проведенная на самолете до полудня, из-за тумана не дала никаких результатов. После полудня из-за перемены направления ветра на западное «Адмирал Шеер» внезапно был окутан туманом. Дрейфующие льды пришли в движение и вскоре окружили корабль, который попал из-за этого в неприятное, а вскоре даже и в опасное положение. Крупные глыбы уже начали давить, но, к счастью, наступило некоторое прояснение, которое позволило крейсеру маневрировать таким образом, чтобы выбраться в район более рыхлых льдов. Этот случай со всей ясностью показал, в какое тяжелое положение мог бы попасть «Адмирал Шеер» при проходе через пролив Вилькицкого во время дувшего там западного ветра. Примерно за 9 часов льды, соединяясь, образовали ледяное поле размером в 10 миль.

Но, несмотря на это, после того, как Адмирал Норвежского моря по радиотелеграфу предоставил крейсеру свободу действий в Карском море, на 25 августа было запланировано войти в пролив Вилькицкого для атаки конвоя. Самолет снова вылетел на разведку ледовой обстановки и уточнения географических координат в район пролива Вилькицкого и острова Ганзен. Определить место было важно, так как за 48 часов не было представлено точных астрономических данных и обнаружился снос под влиянием течения.

Но самолет вскоре вернулся обратно, потому что из-за плохой видимости задача не могла быть выполнена. При посадке на воду случилась авария, экипаж удалось спасти, а самолет пришлось потопить огнем 20-мм зенитного орудия.

Из-за потери единственного самолета «Адмирал Шеер» лишился одного из важнейших своих разведывательных средств и был вынужден отказаться от нападения на советский конвой. Вместо этого он сам произвел разведку в морском районе архипелага Норденшельда на юго-запад до широты острова Монай — банки Ермака.

Во время этой операции погода заметно улучшилась. Около полудня «Адмирал Шеер» заметил одиночно двигавшееся судно, направлявшееся с юго-запада к проливу Норденшельда. Речь шла о советском грузовом ледоколе «Сибиряков» (1909 г., 1384 брт), скорость которого равнялась 12 узлам, на борту стояли три 76-мм орудия и несколько зенитных пулеметов, а экипаж состоял из 128 человек, среди которых было 35 советских моряков и несколько метеорологов. «Сибиряков» находился на пути к метеорологической станции на мысе Молотова, на нем был большой груз и даже несколько моторных шлюпок. «Адмирал Шеер» немедленно повернулся носом к русским, чтобы по возможности дольше не дать противнику опознать себя, выбросил американский флаг и запросил «Сибирякова» прожекторами по-русски: «Кто вы, куда вы направляетесь, подойдите ближе». После этого русские передали по радио на о. Диксон следующее странное сообщение: «Вижу незнакомый вспомогательный крейсер, пожалуйста, наблюдайте за нами». Тогда «Адмирал Шеер» начал заглушать волну, на которой вело передачи торговое судно и одновременно в 12.02 с расстояния примерно 12 000 метров открыл огонь. Следует предположить, что русские не приняли эту радиограмму[368]. «Сибиряков» немедленно повернул к берегу острова Белуха, расположенного приблизительно на расстоянии 10 миль, и очень удачно замаскировался с помощью дымовых шашек, одновременно открыв огонь по немецкому крейсеру из всех орудий. «Адмиралу Шееру» удалось вторым залпом попасть в цель. Всего было произведено шесть залпов из 280-мм орудий, из них половину — обеими башнями. В советский ледокол попало, видимо, четыре снаряда, и он после некоторого маневрирования потерял ход. «Адмирал Шеер» в 12.45 прекратил огонь и приблизился к нему приблизительно на 4000 м, а «Сибиряков» продолжал стрелять, охваченный пламенем, но не добился попаданий. И наконец, в 13.15 русское судно затонуло на ровном киле; «Адмирал Шеер» спустил шлюпку, которая спасла 21 человека, среди которых были инженер и метеоролог. Другие русские побоялись сесть в шлюпку[369].

В тот же вечер был замечен советский самолет, который на большом расстоянии на бреющем полете летел над морем, возможно, для того, чтобы разыскать пропавший без вести «Сибиряков», и одновременно немецкая наблюдательная служба перехватила радиограмму «Всем, всем». «В районе побережья Харитона Лаптева появился вспомогательный крейсер противника. Для осведомления всех командиров кораблей, находящихся в Карском море». Однако, как выяснилось из дальнейших донесений службы наблюдения, русские не могли себе представить ясно судьбу ледокола и действия немецкого «вспомогательного крейсера».

«Адмирал Шеер» отправился после этого на северо-запад для того, чтобы оперировать в районе между мысом Желания и островом Диксон. На пути в этот район пришлось преодолеть большое число ледовых полей и даже пройти через ледяной барьер — доказательство молниеносных изменений ледовой обстановки в этом районе, которые прежде всего следовало отнести за счет перемены ветра. Командир решился совершить нападение на советский береговой опорный пункт, и выбор пал на Диксон, который во всех отношениях представлял собой центр Западно-Сибирского морского пути. Из-за потери самолета и недостатка сведений, имевшихся в картах (старая английская карта масштаба 1:200000 в проекции Меркатора) эта операция ставила большие навигационные требования перед командованием корабля. Было запланировано захватить остров Диксон внезапно, чтобы взять там пленных и ценные военные материалы.

Для этого из экипажа «Адмирала Шеера» должны были быть высажены на берег 160–180 человек, но так, чтобы это не влияло на боеспособность корабля. Советский гарнизон состоял, кажется, из 60 человек ГПУ и милиции.

После запланированного перехода сразу же после полуночи 27 августа был совершен прорыв во внутренний рейд порта Диксон. Русская радиостанция, находившаяся там, сообщила немедленно «Всем, всем» о том, что приблизился немецкий крейсер, но «Адмирал Шеер» заглушил передачу. Видимость опять ухудшилась, что очень мешало опознавать советские корабли, стоявшие в порту. «Адмирал Шеер» открыл огонь по советскому ледоколу «Таймыр» (1909 г., 1290 брт, 12 узлов) и по танкеру «Валериан Куйбышев» (1914 г., 4629 брт, 10 узлов, дизель). Оба советских судна были вооружены и открыли ответный огонь, при этом танкер вел точный и быстрый огонь, а «Таймыр» ставил дымовую завесу. Затем открыла огонь еще одна, до сих пор неизвестная береговая батарея, находившаяся на континенте напротив острова Диксон, так что «Адмирал Шеер» был вынужден два часа спустя прекратить бой. В оба русских судна имели место попадания, вследствие которых танкер взорвался и затонул. В немецкий крейсер попаданий не было, однако удачное задымление «Таймыра» помешало продолжить действия в районе порта, и из-за этого пришлось отказаться от высадки десантного отряда. Советская береговая батарея выпустила около 40 снарядов, которые ложились рядом с целью. «Адмирал Шеер» прошел вдоль острова, лег на обратный курс и с запада повернул на север, обстреливая при этом удобно расположенные сигнальные установки на Медвежьем, различные маяки и радиопеленгаторы. Вслед за этим он обстрелял радиостанции и другие здания на острове, используя при этом всю артиллерию; в это время советская береговая батарея снова начала действовать, но она не добилась попаданий[370].

I обстрел: 00.37–00.46, с дистанции 6000–6500 м по пароходам (при этом израсходовано 25 снарядов тяжелой, 21 — средней и 32 — зенитной артиллерии)[371].

II обстрел: 01.14–01.23, с дистанции 3600 м и обстрелян остров Медвежий, при этом выпущено 226 снарядов зенитных орудий.

III обстрел: 01.19–01.24 и в 01.40–01.45, с дистанции 7500 м обстреляна северо-западная часть главного острова (израсходовано 76 снарядов средней артиллерии).

IV обстрел: 01.31–01.43, с дистанции 5000–4800 м обстреляна радиостанция (при этом израсходовано 35 снарядов тяжелой и 24 — средней артиллерии).

V обстрел: 01.48–01.57, с дистанции 8400 м обстреляна восточная часть острова Диксон (при этом израсходовано 17 снарядов тяжелой артиллерии).

Всего было выпущено 77 снарядов тяжелой, 153 снаряда средней и 226 снарядов зенитной артиллерии. Советская береговая артиллерия стреляла с расстояния 13 000 м, однако снаряды падали от 500 до 2000 м от цели. Огонь, видимо, велся из 130-мм орудий.

По советским данным, опубликованным после войны, в обороне участвовал также ледокол — грузовое судно «Семен Дежнев», на борту которого находилось одно орудие, у него при этом были потери среди личного состава, а также им были получены повреждения[372].

Вскоре после 02.00 «Адмирал Шеер» покинул место боевых действий и ушел обратно в направлении Земли Франца Иосифа.

Настал, наконец, момент на борту немецкого крейсера вновь дать оценку положению и принять новые решения. Обстреливая Диксон «Адмиралу Шееру» стало, конечно, ясно, что ввиду недостаточно сильной обороны в этом районе возможно продолжать боевые действия. Предварительным условием для этого было улучшение средств разведки, прежде всего приобретение нового самолета и горючего или летающей лодки типа «BV-138».

Необходимо было также создать возможность тактического взаимодействия с подводными лодками, при этом отправка этих лодок на выполнение задания должна была производиться не адмиралом Норвежского моря, а командиром корабля «Адмирал Шеер». Еще один момент должен был быть учтен командованием немецких ВМС. Несколько дней тому назад появились признаки того, что соединения союзнических ВМС действовали в Баренцевом море. В действительности речь шла о тяжелом крейсере США «Тускалуза», который в сопровождении эскадренных миноносцев «Родмэн» (США), «Эммонс» (США) и «Онслот» (Англия) доставлял военные материалы и госпиталь (последний русские отказались принять и не разрешили личному составу спуститься на берег в Ваенге и в Архангельске). Получив сведения о действиях неизвестного военного корабля в Карском море, командующий британским флотом метрополии адмирал сэр Джон С.Тови намеревался оставить американский тяжелый крейсер в северной России, что, однако, сразу же было отклонено соответствующим британским морским офицером, который при этом сослался на постоянные немецкие воздушные налеты. После этого «Тускалуза» и три эсминца, а также вновь прибывшие британские эскадренные миноносцы «Мартин» и «Марн» 24 августа снова вышли в море. При этом 3 британских эскадренных миноносца 25 августа в 22.34 на расстоянии приблизительно 100 миль восточнее острова Медвежий потопили немецкий минный заградитель «Ульм»[373]. 28 августа корабли союзников вернулись в Исландию.

В то время как «Адмирал Шеер», согласно плану, действовал севернее Новой Земли, служба радиоразведки сообщила, что станция Диксон на вызов не отвечает, из чего можно было заключить, что радиостанция разрушена. Из-за очень плохой видимости не удалось связаться с подводной лодкой «U 255», имевшей задание вести наблюдение за льдами в районе севернее Новой Земли, да и к тому же лодка находилась южнее, чем это предполагалось. Кроме того, когда она увидела «Адмирала Шеера», то сообщила, что видела быстроходный, одиночно следовавший корабль противника! Однако встреча с подводной лодкой была бы очень желательной, так как командование корабля хотело бы послать радиограмму, в которой сообщались бы его успехи и предложения относительно дальнейшего проведения операции во взаимодействии с подводными лодками «U 601», «U 251» и «U 255». Эти лодки должны были действовать в качестве боевых и разведывательных кораблей и, наконец, необходимо было передать запрос относительно придания нового корабельного самолета или летающей лодки BV-138 с запасом горючего. Это донесение подводная лодка должна была передать дальше на запад, чтобы крейсер сам не был замечен англичанами или русскими во время передачи радиограмм, что выдало бы его местоположение. Почти одновременно поступила радиограмма от адмирала Норвежского моря, в которой сообщалось, что в Норвегии объявлена тревога, так как у ее берегов был замечен корабль противника. Поэтому «Адмирал Шеер» хранил полное радиомолчание. Утром 28 августа инцидент в Норвегии был выяснен. Прибыло радиодонесение от адмирала Норвежского моря, в котором сообщалось, что 29 августа в полдень следовало начать отход. До этого в Карском море в районе 73 градуса с. ш. следовало предпринять еще одну атаку, если не было других, заслуживающих внимания целей. Этот приказ по радио противоречил в некотором смысле указаниям от 24 августа, которые исключали всякие агрессивные действия в Карском море. Видимо, в высших инстанциях мнения относительно возможностей проведения операции сильно изменились; это было тем более удивительно, что подводные лодки «U 251» и «U 601» уже несколько дней ничего не могли сообщить о морском районе Диксон — Белый.

Чтобы выяснить ситуацию и добиться разрешения произвести поиск судов в направлении Шпицбергена, был дан короткий сигнал с указанием местоположения. Адмирал Шмундт ответил на этот запрос и приказал «Адмиралу Шееру» до возвращения произвести атаку в Карском море, а возвращаться раньше только в том случае, если крейсер будет обнаружен противником. Действия в Карском море должны были вестись без всяких ограничений. Этот приказ спустя несколько часов был подтвержден по радио с прямым указанием провести операцию в Карском море даже тогда, когда столкновение уже имело место. Прекратить следование по курсу нужно было только в том случае, если корабль был бы обнаружен или если бы возникли какие-либо другие веские причины для этого. Радиограмма адмирала Норвежского моря, в которой указывалось, что «Адмирал Шеер» должен обстрелять Амдерму, если ничего другого не случится, тоже не вносила ясности в положение. Только более длинная радиограмма, данная с крейсера, могла бы тут помочь, но при неизвестном положении противника вследствие опасности быть запеленгованным от этого нужно было отказаться. Поэтому был дан лишь короткий сигнал: «Обстрелял Диксон, для продолжения операции на морском пути в Сибирь необходим самолет с горючим», но смысл последней группы в сигнале был неправильно понят. Спустя несколько часов от адмирала Шмундта пришел приказ прекратить операцию. Возвращение проходило без всяких инцидентов 29 и 30 августа, при этом три эскадренных миноносца 29 августа в 19 часов у острова Медвежий встретили «Адмирала Шеера» и эскортировали его через Харстад в Нарвик, куда он прибыл в 18 часов 30 августа. Так закончилась эта операция.

Одновременно или во взаимосвязи с действиями «Адмирала Шеера» в северо-сибирских водах имели место также другие немецкие операции. 4 немецкие подводные лодки, которые должны были прикрывать «Адмирала Шеера» с запада, находились в районе между островом Медвежий и Новой Землей. О действиях этих подводных лодок ничего особенного сообщить нельзя[374]. Лодка «U 255» 25 августа в 04.30 по собственной инициативе обстреляла русскую радиостанцию в районе мыса Желания, что привело, правда, с одной стороны, к замешательству противника, так как «Адмирал Шеер» в тот же день намного восточнее потопил «Сибирякова», но с другой стороны плохо повлияло на засекреченность действий крейсера. «Предприимчивый» командир подводной лодки при возвращении заработал себе этим хороший выговор.

Операции немецких подводных лодок продолжались в этом районе и после 30 августа. Относительно русских оборонительных мероприятий, предпринятых после 25 августа, ничего не известно. Они, видимо, ограничились полным прекращением движения кораблей, а также тревогой, объявленной всем береговым батареям. Русское морское командование, которое чувствовало, что оно несет какую-то ответственность, возможно, попыталось бы с помощью подводных лодок помешать немецкому крейсеру уйти обратно, или использовало бы против «Адмирала Шеера» флотилию современных эскадренных миноносцев. Ничего этого не случилось. Если бы крейсер наткнулся на конвой, то, вне всякого сомнения, это привело бы к крупному сражению, так как советские ледоколы были вооружены 130-мм орудиями[375].

Еще раньше чем командир «Адмирала Шеера» получил подробный приказ об операции, штаб ВМС запланировал вторую операцию в Карском море под наименованием «Доппельшлаг». В соответствии с этим планом «Адмирал Шеер» и «Адмирал Хиппер» уже 3 сентября 1942 г. должны были выйти в море в сопровождении трех эскадренных миноносцев. При этом «Адмирал Шеер» имел задание нападать на торговые суда в районе между островами Норденшельда — о. Диксон — устьем Енисея и заниматься обстрелом побережья. «Адмирал Хиппер», со своей стороны, должен был оперировать в районе устья реки Обь и в западной части Карского моря. Пребывание в Карском море должно было продолжаться всего 2–3 дня. После этого обоим крейсерам следовало вернуться обратно, а затем в районе между Новой Землей и Шпицбергеном охотиться за одиночными судами и кораблями союзников. Но после того, как было получено сообщение командира крейсера о действительных трудностях, связанных с вопросами навигации и разведки во льдах, а также сообщения о том, что двигательная установка нуждается в ремонте, командование поступило правильно, отказавшись от проведения операции «Доппельшаг». Вместо этого капитан 1 ранга Меендсен-Болькен предложил заминировать все фарватеры в районе пролива Вилькицкого и острова Диксон с помощью быстроходных минных заградителей, но командование ВМС не согласилось осуществлять этот проект, видимо, из-за нехватки кораблей, необходимых для этой операции[376]. Там были оставлены лишь подводные лодки «U 601» и «U 251». В остальном планировались различные атаки крейсеров и эскадренных миноносцев в направлении Новой Земли и Западно-Сибирского моря, но и эти проекты из-за больших сроков, которых требовало приведение в боевую готовность другого крейсера, не были выполнены. Самому «Адмиралу Шееру» срочно требовалось проверить двигатели, так как он мог развить скорость лишь 24 узла по сравнению с 27,5 узла, которые он делал в середине августа.

Операция, запланированная на 1943 год вместе с «Лютцовом» и подводными лодками, из-за общего положения не могла быть осуществлена.

Ход операции «Вундерланд» позволяет сделать несколько интересных заключений. Прежде всего следует раз и навсегда запомнить, что нормальный военный корабль для операций в водах, покрытых льдами, мало пригоден. Винты и рули очень чувствительны к сжатию льдами. Да и отдельные большие ледяные блоки или поля могут погнуть их. Что же касается условий на «Адмирале Шеере», то приходится констатировать, что на нем недоставало карт, а информация, которой он пользовался, была далеко не достаточной: так, например, были обнаружены два рифа, не отмеченные ни на одной карте!

Особенно скверно обстояло дело с авиаразведкой. На борту «Адмирала Шеера» находился всего лишь один самолет типа «Арадо» и два экипажа для него, которые могли сменять друг друга. Обычно совершалось два вылета — один утром, а другой вечером. Большая польза была бы в том случае, если бы можно было захватить с собой еще второй самолет, а также больший запас бензина; но командир корабля не распоряжался этим.

Ошибкой оказалось и то, что подводные лодки, предназначенные для разведывательных целей, подчинялись адмиралу Арктики, который из-за радиомолчания не мог быть тотчас же информирован о событиях и поэтому использовал лодки не так целесообразно, как это мог бы сделать сам командир крейсера.

Решающее влияние на все операции в сибирских водах оказывало положение льдов и погода. Часто командир корабля из-за быстро менявшейся ледовой обстановки попадал в неожиданные ситуации. Воды, которые только что были совершенно свободны от льдов, превращались внезапно из-за перемены ветра в белые ледяные поля, которые снова исчезали, как только менялся ветер. Часто возникал туман и мешал походу корабля. И напротив, во время ясной погоды видимость доходила до 90 000 м. Еще одно затруднение вызывали неправильные наблюдения и донесения наблюдателей, которые, обманутые миражами и освещением, часто полагали, что видели подводные лодки и самолеты.

Радиолокатор на «Адмирале Шеере» работал тоже неудовлетворительно, а компасная установка на самолете вообще не действовала в течение всего плавания![377] Хотя в результате проведения операции «Вундерланд» было потоплено мало судов, эту операцию следует все же считать успешной[378]. Экипаж корабля сумел с малопригодными для этой цели приборами пройти в воды, которые до сих пор не посещал ни один германский корабль. Несмотря на неполадки в механизмах, он справился со всеми трудностями. Только гибель самолета спасла советский конвой от больших потерь. Русские могли как положительное явление отметить лишь храбрость командира «Сибирякова», который принял безнадежный для себя бой и вел его, пока не был потоплен. Уже имел место случай, когда «Адмирал Шеер» сталкивался с активным сопротивлением вооруженного торгового судна. Это был британский вспомогательный крейсер «Джервис Бей» в 1941 г. в Атлантике. «Джервис Бей» был намного больше и гораздо лучше вооружен, чем «Сибиряков», к тому же бой британского корабля имел смысл, поскольку он прикрывал отход торговых судов союзников, который удался большей части грузовых судов. Капитан 1 ранга Фиджен, командир британского вспомогательного крейсера, получил посмертно Крест Виктории. О награждении такого же храброго советского командира ничего не известно. Также бросается далее в глаза, что «Сибиряков» дал себя обмануть «Адмиралу Шееру», который по азбуке Морзе (флажками) представил себя как корабль Соединенных Штатов «Тускалуза» и к тому же о типичном военном корабле сообщил как о вспомогательном крейсере[379]. Таблицы с силуэтами иностранных военных кораблей, имевшиеся на борту советских кораблей, должно быть, были очень плохими или их вообще не было.

Внезапное нападение на остров Диксон «Адмиралу Шееру» не удалось, но, несмотря на это, огонь советских береговых батарей и трех вооруженных судов не мог помешать ему разрушить все важнейшие сооружения на дистанциях от 5000 до 10 000 метров.

Удивительно, что русские не защитили свои важнейшие сибирские опорные пункты минными заграждениями; правда, и немцы не рассчитывали на то, что таковые там имеются!

И наконец, советское военно-морское командование после потопления «Сибирякова» и обстрела Диксона оставалось пассивным и не приняло энергичных мер, чтобы задержать немецкий военный корабль на обратном пути с помощью союзнических ВМС в районе севера России или около Исландии.

Русские вскоре после этого поставили несколько минных заграждений и организовали патрулирование эскадренных миноносцев и подводных лодок в Карском море, и было одновременно ускорено усиление находившихся в том районе береговых батарей и гарнизонов. Однако это не помешало немецким подводным лодкам в 1943–1944 гг. добиться в Карском море, а также в водах близлежащих районов новых успехов.

В течение 1942 г. немцы все чаще и чаще занимались минированием советских портов и фарватеров. Первую минную постановку, имевшую место 13 января 1942 г., выполнила 8-я флотилия эскадренных миноносцев в составе «Z 23», «Z 24» и «Z 25». Всего было поставлено 100 контактных мин ЕМС в четырех полях у входа в западный фарватер Белого моря восточнее мыса Каховский. Лидером флотилии был эскадренный миноносец «Z 25», а два других корабля ставили мины. Русские, видимо, не заметили эту операцию[380].

Группа минных заградителей «Север» под командованием капитана 1 ранга Шенермарка 19 марта 1942 г. поставила заграждение «Бантос А». В операции участвовали минные заградители «Бруммер» и «Кобра», которые выставили четыре поля, состоявшие из 400 мин ЕМС. При этом заградители сопровождались охотниками за подводными лодками «Uj 1108», «Uj 1109», тральщиком «М 1506» и сторожевым кораблем «Поларкрейс», а также четырьмя катерами 8-й флотилии торпедных катеров. Заграждение, поставленное северо-восточнее полуострова Рыбачий, должно было мешать движению советских кораблей и создать для немцев в известной степени охрану с фланга. Постановка, по-видимому, также не была обнаружена русскими[381].

Операция «Россельшпрунг» привела к рассредоточению конвоя PQ-17, некоторые транспорты укрылись в прибрежных водах Новой Земли и несколькими неделями позже достигли русских портов. Чтобы помешать подобной возможности отхода, Штаб руководства войной на море решил поставить мины вокруг этой группы островов. Но первая операция все же не удалась.

Новый минный заградитель «Ульм» получил задание перекрыть прибрежный фарватер западнее северной части Новой Земли в районе мыса Большая заграждением из 260 мин. Хотя операция «Вундерланд», а также действия немецких подводных лодок вызвали повышение бдительности у русских и англичан, минный заградитель 23 августа 1942 г. вышел из своей базы и отправился на север. 26 августа около 23 часов «Ульм» находился приблизительно в 150 милях восточнее острова Медвежьего. Погода была дождливой и пасмурной, ветер — северо-западный силой 5–6 баллов. Когда солнце находилось в самой низкой точке над горизонтом, в 23 часа небо стало постепенно проясняться, и вскоре после этого на расстоянии 5000 метров были замечены 3 эскадренных миноносца, которые тотчас же сманеврировали, чтобы окружить «Ульм». У немцев создалось впечатление, что минный заградитель запеленгован и что англичане точно знали, с каким кораблем они имеют дело[382].

«Ульм», которым командовал капитан Бит, на предельной скорости стал уходить в юго-западном направлении и укрылся дымовой завесой, но вскоре был накрыт сильным артиллерийским огнем эсминцев и потоплен. Одно за другим выходили из строя орудия, но, видимо, один из британских эсминцев получил попадание. После того как имели место большие потери в личном составе, командир сам приказал затопить «Ульм», при этом в быстро погружавшийся корабль в последний момент попали еще одна или две английские торпеды, выпущенные с дистанции 200 метров. Из экипажа англичане спасли 70 человек, а спасательную шлюпку найти не удалось, и она удалилась в направлении Норвегии. Эта спасательная шлюпка 10 днями позже прибыла в Норвегию, в ней находились 4 живых и 21 мертвый; благодаря этому немецкое командование смогло получить более подробные сведения о судьбе корабля. Относительно потерь на английских эсминцах «Мартин», «Марна» и «Онслот» ничего не известно[383]. Возможно, что англичане и в самом деле имели какие-то данные о запланированной операции и поэтому им удалось поймать минный заградитель.

Вследствие этого отпала необходимость проведения 6–8 других минных операций, запланированных для «Ульма», которые предусматривали минирование фарватеров, используемых союзническими и советскими кораблями. Немцы отказались в дальнейшем от использования тихоходных и слабо вооруженных минных заградителей и стали проводить операции вдали от своих берегов только с помощью крейсеров (операция «Царин»).

С 4 по 8 сентября 1942 г. 5-я флотилия эскадренных миноносцев в составе «Рихарда Байтцена», «Z 29» и «Z 30» выставила активное минное заграждение у побережья Кольского полуострова. Операция была повторена эскадренными миноносцами «Рихард Байтцен», «Фридрих Эккольдт», «Z 27» и «Z 30» с 13 по 15 октября 1942 г. у входа в Белое море в районе мыса Канин Нос[384].

Операция «Царин» была направлена на минирование района северо-западнее Новой Земли тяжелым крейсером «Адмирал Хиппер».

24 сентября 1942 г. в 21 час крейсер, а также эскадренные миноносцы «Z 23», «Z 28», «Z 29» и «Z 30» 8-й флотилии во главе с командующим крейсерами вышли из Каа-фьорда и отправились на северо-восток.

26 сентября в 09.00 после прохождения квадрата 5265 эскадренные миноносцы были отпущены, а «Адмирал Хиппер» отправился дальше со скоростью 25 узлов, и в 14.15 он уже находился на расстоянии видимости с Новой Землей. В 17.30 с крейсера заметили створный знак у мыса Спидвилл, и с 18.30 до 22.35 с корабля было поставлено 96 неконтактных якорных мин EMF в шести заграждениях по 15 мин в каждом и одного из шести мин (минное углубление 17 метров при 300-метровой длине минрепа). Затем при усиливавшемся ветре «Адмирал Хиппер» вернулся на запад, и 27 сентября в 11.50 он встретился с эскадренными миноносцами, которые с 05.00 находились в дозоре. 28 сентября в 04.07 корабли вернулись на базу[385]. Однако от запланированных на зиму 1942/43 г. операций по постановке мин и нападению на торговые суда с участием легкого крейсера «Нюрнберг» из-за недостаточной остойчивости этого типа корабля пришлось все же отказаться.

С 4 по 6 февраля 1943 г. эскадренные миноносцы «Теодор Ридель» и «Z 31» совместно с минным заградителем «Бруммер» в районе острова Кильдин предприняли очередную активную минную операцию. Так как «Бруммер» имел скорость только 20 узлов при не слишком надежных машинах, а мины должны были быть поставлены в советском тылу, немцы шли на очень большой риск. Участвующие в этой операции корабли во время похода держали наготове тросы, чтобы в случае необходимости взять «Бруммер» на буксир. Возможно, что русские эти минные операции немцев не заметили[386] (20 января 1943 г. минные заградитель «Скагеррак», 2 тральщика, 2 охотника в 21.20 восточнее Маккаура на дальности около 3,5 км вели огневой бой с двумя советскими эсминцами; поставив дымовую завесу, им удалось быстро уйти от противника и невредимыми дойти до Сюльте-фьорда. Минная операция с 4 по 6 февраля 1943 г. носила кодовое наименование «Бантос-В». В два ряда были установлены мины типа EMF. — Прим. авт.). Охранение этого морского района русскими, их действия в воздухе и на море велись не очень энергично. С другой стороны, немецкие минные заграждения не особенно мешали русским проводить операции и не привели к каким-либо серьезным потерям их кораблей.

Последнюю минную операцию под условным наименованием «Катарина» должна была проводить 4-я флотилия эскадренных миноносцев в составе четырех кораблей (1 обеспечивающий и 3 заградителя, на каждом — по 50 неконтактных мин EMF и 20 минных защитников). Планировалась постановка трех заграждений в районе мыса Канин Нос у восточного выхода из Белого моря. На обратном пути было запланировано произвести внезапное нападение на советские корабли между мысом Канин Нос и Мурманском. Эскадренные миноносцы вышли 27 октября 1943 г. в 20 часов из Альтен-фьорда и направились вначале на север, а затем на восток; в течение дня их сопровождали самолеты морской авиаразведки. В принятых по радио в 12.25 28 октября донесениях разведки сообщалось об обнаружении двух легких крейсеров союзников, девяти эсминцев и шести сторожевых кораблей, находящихся в 205 милях от Канина Носа, что соответствовало дистанции в 255 миль до 4-й флотилии эскадренных миноносцев[387]. Однако, хотя сообщалось, что обнаруженные корабли идут на небольшой скорости кильватерной колонной, замаскированные дымовой завесой, командир 4-й флотилии капитан 1-го ранга Иоганнессон предположил, что речь, видимо, идет о конвое, и решил проводить операцию дальше. В 16.20 был получен приказ адмирала Норвежского моря прекратить операцию. Так как командир не сомневался в том, что может провести операцию успешно, то дважды короткими сигналами испросили разрешения продолжать операцию, что снова было отклонено. В 09.10 29 октября эскадренные миноносцы стали на якорь в Каа-фьорде.

Позднее выяснилось, что обнаруженные корабли были, видимо, американскими десантными судами и охотниками за подводными лодками, переданными по ленд-лизу и переводившимися советскими экипажами из английских портов на север России. Эти корабли не представляли опасности для запланированной минной операции, так что в прекращении похода, как выяснилось впоследствии, не было необходимости.

Немецкие заградители, и прежде всего «Бруммер» и «Кайзер», в 1942-43 годах поставили большое количество оборонительных минных заграждений для того, чтобы защитить входы в норвежские фьорды. Эти постановки производились у Тронхейма, Нарвика и Тромсе[388].

Весной 1943 г. немецкое командование учитывало возможность проведения русскими высадки в районе Петсамо с полуострова Рыбачий. Поэтому было необходимо поставить минное заграждение перед юго-западной оконечностью полуострова Рыбачий. Первоначально операцию планировали провести в длинные февральские ночи, но вследствие долгого прохождения по инстанциям она задержалась до середины апреля; после наступления белых ночей пришли к выводу, что ее осуществить невозможно. Тем не менее в конце концов эту задачу поручили капитану 3 ранга Бриллю. Заграждение должно было находиться на расстоянии трех морских миль от многочисленных советских береговых батарей, и проходить параллельно берегу. Со стороны суши с помощью немецких и финских береговых батарей расположение советских береговых батарей было установлено с максимальной точностью. После этого во время специального рейса «Бруммера» по нему был открыт огонь с закрытых позиций, в результате чего появилась надежда запеленговать русские батареи, укрытые туманом и сумерками. Наблюдение в течение дня позволило вычислить определенные моменты времени, когда русские дают отдельные группы залпов; отправной точкой расчета являлся курс постановки минных заграждений, а поэтому необходимой предпосылкой его правильности была точная навигация. В соответствии с этим, исходя из падений каждой группы залпов, было установлено место кораблей. Местонахождение русских береговых батарей, по данным разведки, было очень точно известно, и поэтому, заранее зная места расположения кораблей, можно было установить направление по градусам и расстояние по таблице, при этом, конечно, точно можно было внести и упреждение по направлению по всем документам для каждой группы залпов.

Операцию «Сагитта» провели 17 апреля 1943 г. минные заградители «Бруммер» и «Скагеррак», охранявшиеся тральщиками «М 31», «М 154», «М 202», «М 251» и четырьмя кораблями 5-й флотилии моторных тральщиков, а также охотниками за подводными лодками, которые находились у Петсамо на отсечной позиции. Приблизительно за полчаса до начала постановки мин немецкий пароход (транспорт продовольствия) «Альтенфельс» и моторный тральщик «R 57» направились в Петсамо. Русские, как обычно, открыли сокрушительный заградительный огонь с освещением входа в Петсамо, но после удачного прорыва транспорта прекратили его. Вскоре после этого соединение немецких кораблей, по возможности используя искусственное задымление, легло на курс минной постановки и уже начало постановку мин, когда было обнаружено русскими и вслед за этим подверглось интенсивному обстрелу. «Бруммер», имевший сильное артиллерийское вооружение, вел ответный огонь по батареям противника. Снаряды часто перелетали, но попадания были только осколочными. Операция по постановке мин проводилась почти в течение 20 минут, на расстоянии 5000 метров от русских батарей, при этом «Бруммер» накрыл по меньшей мере одну из них. На обратном пути немецкие минные заградители в 01.15 были атакованы русскими торпедными катерами, торпеды которых взорвались у отвесных скал[389]. Тщательно подготовленная немцами операция была для русских неожиданной. В ходе войны часто оказывалось, что при условии полной внезапности можно было идти на большой тактический и стратегический риск в действиях против русских.

При дальнейших постановках оборонительных минных заграждений, например 17 апреля 1943 г. десантной баржей «F 276» и 13 апреля заградителем «Скагеррак», столкновений с русскими не происходило. Всего за время постановки оборонительных минных заграждений в районе ответственности «Адмирала полярного побережья» было выставлено 6000 мин в 65 заграждениях.

Так как немцы в начале войны с Советским Союзом не ожидали, что союзники станут оказывать русским великодушную помощь, то для участия в боевых действиях в морях Северного Ледовитого океана имелись лишь три подводные лодки. Лодки «U 81», «U 451» и «U 682» были позднее дополнены «U 566», «U 134» и «U 454». В ноябре 1941 г. «U 566» и «U 451» пришлось отдать командующему подводными лодками группы «Запад», взамен в Нарвик прибыла «U 584». (Затем в декабре на Северный Ледовитый океан были переведены «U 131», «U 134» и «U 454», потом их заменили «U 132», «U 567», «U 578» и «U 757». — Прим. авт.)[390].

Разумеется, такими слабыми силами невозможно было сковать движение союзных конвоев, которые вскоре начали прибывать в северные русские порты. Все же немецкие подводные лодки в 1941 г. добились двух достоверных и одного вероятного потопления советских торговых судов. И, хотя позднее основные действия немецких военно-морских сил были направлены против союзных конвоев, в 1942–1945 годах отдельные подводные лодки все же использовались в районах восточнее Мурманска, где можно было встретить исключительно советские военные корабли и торговые суда.

В 1942 г. в полярных морях действовали 32 немецкие подводные лодки. Число лодок, имевшихся в распоряжении в течение месяца, составляло в январе — 4, в феврале — 14, в марте — 21, в апреле — 21, в мае — 16, в июне — 20, в июле — 23, в августе — 23, в сентябре — 23, в октябре — 20, в ноябре — 26 и в декабре — 23. Они подчинялись начальнику подводных лодок в Норвегии, а начиная с 1944 г. — начальнику подводных лодок в Арктике.

В операциях против союзнических поставок подводным лодкам удалось потопить 31 корабль, при этом пять лодок погибло[391].

В связи с операцией «Вундерланд» три подводные лодки действовали в Карском море в качестве разведчиков и, кажется, еще и потопили при этом несколько судов. Всего якобы в 1942 г. восточнее Мурманска было уничтожено три буксира, два лихтера, три парохода тоннажем 8000 брт[392]. Далее, подводная лодка «U 584» 10 января 1942 г. в квадрате АС 8493 торпедировала советскую подводную лодку «М-175». Четыре советских грузовых судна погибли в составе союзных конвоев в результате нападения немецких лодок.

В 1942 г. немецкие субмарины впервые поставили мины на различных советских фарватерах и у входов в порты. В результате пяти операций были заминированы входы в проливы Югорский и Маточкин Шар[393]. Наряду с этим подводные лодки обстреливали русские станции на безлюдных берегах морей, омывающих Сибирь. «U 601» 27 июля 1942 г. в районе радиостанции на острове Кармакульский уничтожила артиллерийским огнем две находившихся на воде летающих лодки типа «Консолидейтед».

Во время операции «Вундерланд» подводная лодка «U 225» 25 августа 1942 г. обстреляла русскую радиостанцию в районе мыса Желания, однако это действие не нашло одобрения в Штабе руководства войной на море.

8 сентября 1942 г. подводная лодка «U 251» уничтожила радиостанцию на острове Уединения у северного побережья Северной Земли.

18 сентября 1943 г. «U 711» разрушила радиостанцию «Правда», а 24 сентября — радиостанцию «Благополучие».

Наконец, в 1944 г. для уничтожения радиостанции восточнее мыса Стерлигова производилась высадка десанта. 24 сентября эту операцию провели субмарины «U 711», «U 957» и «U 739». Наряду с захваченными пленными подводники добыли интересные данные. В связи с ухудшением погоды высаженные команды не сразу удалось принять обратно. Десантники в течение двух дней управляли радиостанцией и поддерживали радиосвязь, чего русские, видимо, не заметили.

Советская оборона в этих удаленных районах оказалась очень слабой и носила временный характер. 19 августа 1942 г. подводная лодка «U 209», находившаяся у северного входа в пролив Костин Шар, была безрезультатно обстреляна артиллерией четырех сторожевых кораблей, а «U 251» 20 августа 1942 г. наблюдала на позиции 77°20′ с. ш. и 75°20′ в. д. советский малый охотник за подводными лодками. В отдельных случаях наблюдались самолеты.

20 августа 1942 г. в квадрате 4881 АТ «U 456» безрезультатно атаковала советский ледокол[394].

В 1943 г. немецкие подводные силы, действовавшие в морях Северного Ледовитого океана, увеличились. Всего имелось 39 подводных лодок, но их число уменьшилось, так как часть из них была отдана начальнику подводных лодок «Запад», а часть погибла во второй половине года. В январе имелась 21 лодка, в феврале — 18, в марте и апреле — 17, и начиная с мая их оставалось только 12. Основные действия немецких подводных лодок были опять направлены против конвоев союзников, идущих в Мурманск. В результате этих действий западнее Мурманска погибло пять союзных грузовых судов, среди которых не было ни одного транспорта под советским флагом.

Летом и осенью 1943 г. немецкие подводные лодки проводили операции в Западно-Сибирском и Карском морях. Выяснилось, что русские, проводя весьма скромные оборонительные мероприятия, были не в состоянии своевременно реагировать на быстрое перемещение направления главного удара немецких подводных сил.

В конце июля две немецкие подводные лодки вначале выполнили две успешные атаки в районе Спорого Навлока и Костина Шара. В августе их действия сконцентрировались в основном в Западно-Сибирском море, где две субмарины потопили два парохода и повредили один. В октябре основной удар был нанесен в Карском море, где в начале месяца внезапным нападением четыре подводные лодки потопили пять советских судов[395].

В общей сложности в 1943 г. было произведено 14 минных операций подводных лодок, во время которых в Печорском море, в Югорском проливе, у портов Амдерма и Диксон, в устьях Оби и Енисея было поставлено приблизительно 16–20 мин типов ТМС или ТМВ. После проведения операции «Зеехунд» — минирования основного устья Оби 24 минами ТМВ, которая, по-видимому, проводилась в ночь с 17 на 18 августа 1943 г., по неизвестной причине не вернулась на базу «U 639» (с 21 августа считается пропавшей без вести). Это была единственная погибшая немецкая подводная лодка в морях Северного Ледовитого океана в 1943 г. (По советским данным, «U 639» 30 августа 1943 г. была торпедирована советской подводной лодкой.

«U 737» потопила 800-тонный корабль охранения, тогда как «U 957» претендовала на уничтожение океанографического судна «Норд» и эсминца. — Прим. авт.)[396].

Кроме того, пять подводных лодок, использовавшихся для постановки мин восточнее Новой Земли, принимали участие в шести походах, чтобы помешать советскому судоходству. Так, например, «U 960» после проведения минной операции потопила севернее Диксона из конвоя с 30 сентября на 1 октября 1943 г. два парохода и сторожевое судно.

После того как в конце 1943 г. два последних немецких линейных корабля вышли из строя, борьба с конвоями, идущими в Мурманск, велась исключительно подводными лодками и авиацией. Действующих подводных лодок было всего 50, из которых, однако, 23 погибли в 1944 г. Было потоплено 15 союзных торговых судов — среди них одно советское грузовое судно — из состава конвоев, направлявшихся в Мурманск.

В августе и сентябре 1944 г. возобновились действия подводных лодок в сибирских водах и в Карском море. Там действовала группа «Грайф» из шести единиц. Всего эти подводные лодки, согласно их донесениям, потопили один транспорт, четыре сторожевых, одно конвойное и одно гидрографическое судно, а также эскадренный миноносец[397]. Несколько пароходов получили повреждения. Далее, подводные лодки поставили шесть минных заграждений по 12 мин ТМС в районах мыса Канин Нос, остров Колгуев, губа Белушья, на подходах к Печорской губе и Югорскому проливу[398].

Советская противолодочная оборона, которая усилилась большим количеством кораблей, полученных по ленд-лизу, впервые достигла успеха: 6 сентября 1944 г. в районе острова Кракова «U 362» была атакована и уничтожена глубинными бомбами[399].

Подводные лодки, действовавшие в этом районе, докладывали о многочисленных неисправностях в торпедах и промахах, что было, видимо, вызвано низкими температурами и дрейфующими льдами.

23 августа 1944 г. «U 711» атаковала военные корабли, ранее принадлежавшие союзникам и шедшие из Англии в Мурманск под русскими флагами с советскими командами. В 06.50 подводная лодка обнаружила в перископ линейный корабль «Архангельск» и по меньшей мере восемь эскадренных миноносцев типа «Деятельный» (бывш. «Черчилль»). Три самолета кружили над соединением, которое шло со скоростью от 12 до 14 узлов. В 07.20 «U 711» с дистанции 3500 метров произвела двухторпедный залп, а в 07.28 последовал взрыв торпеды. В перископ было видно, что в момент взрыва из передней трубы линкора пошел густой дым, на мачтах подняли сигнал, а по данным акустика, корабль дал задний ход. Два советских эскадренных миноносца начали сбрасывать глубинные бомбы. Тем не менее в 07.29 «U 711» с дистанции 10 000 метров выстрелила торпеду по третьему эскадренному миноносцу, который находился в охранении с правого борта линкора. Спустя 8 минут 32 секунды наблюдался взрыв торпеды, у цели поднялся большой столб воды, а сам эскадренный миноносец стал опускаться кормой. В 07.41 подводная лодка, которой казалось, что она наблюдала гибель эскадренного миноносца, оставила район боя, в то время, как другой советский эсминец продолжал сбрасывать глубинные бомбы на безопасном расстоянии, а воздушное охранение, усиленное шестью самолетами, тщетно пыталось найти подводную лодку. В действительности вторая торпеда, видимо, попала в другой корабль, поскольку все корабли, включая и поврежденный, прибыли на базу[400]. Во всяком случае русские возвратили англичанам через несколько лет после войны только 8 кораблей, девятый, по их признанию, был потоплен в 1945 г. Деятельность германских подводных лодок в 1945 г. протекала в условиях растущего превосходства сил союзников. И все-таки подводным лодкам удалось потопить еще 8 союзных транспортов, в том числе один советский, а также 5 конвойных кораблей. Эти потери союзников при создавшейся тогда обстановке оказались незначительными.

16 января 1945 г. вблизи Кольского полуострова подводная лодка потопила советский эсминец «Деятельный». Доклад «U 293» о потоплении ею 21 января еще одного миноносца до сих пор не подтвердился[401].

В апреле 1945 г. 14-я флотилия подводных лодок в Нарвике имела в своем составе «U 427», «U 711», «U 968», «U 295», «U 286», «U 307», «U 481», «U 312», «U 369», «U 313», «U 716», «U 294» и «U 997». Эти лодки атаковали конвой из семи транспортов и охранения, шедший в Мурманск. Субмарины вышли из Нарвика 21 апреля, осуществляя в дальнейшем переход в надводном положении в район, расположенный в 70 милях к западу от полуострова Рыбачий. Затем они погрузились под шнорхель и развернулись на назначенных им позициях. Позицию, расположенную непосредственно у входа в Кольский залив, занимала «U 711», дальше от нее в море были развернуты еще четыре лодки. В открытом море развернулись три группы подводных лодок по три единицы в каждой. Каждой группе выделялся квадрат в 3 мили. Группы располагались вблизи друг друга. 24 апреля «U 294» донесла о потоплении у входа в Порсангер-фьорд советского эскадренного миноносца, в то время как «U 997» предположительно потопила один транспорт к северу от Мурманска. Эти подводные лодки вслед за тем стали возвращаться на базу. 26 апреля конвой вошел в Мурманск. Результаты действий «U 711», которой удалось выпустить торпеды, остались неизвестными. «U 716» подверглась атаке самолета, получила повреждения от бомб и возвратилась в базу. 26, 27, 28 и 29 апреля подводные лодки неоднократно атаковывались противолодочными кораблями, траулерами и самолетами. Несмотря на это, они ожидали выхода из Мурманска конвоя из 42 транспортов, который пришел туда в марте. В 19.00 29 апреля у входа в Кольский залив «U 968» предположительно торпедировала эскадренный миноносец. Несколькими часами позже вышел конвой, по которому «U 427» выпустила веером три торпеды, одна из которых взорвалась у цели. После этого она подверглась длительному преследованию эскадренным миноносцем и другими кораблями. За пять с половиной часов на нее было сброшено 678 глубинных бомб, и она получила повреждения. Подводная лодка все-таки смогла вернуться на базу, несмотря на неоднократные атаки авиации, которым она подвергалась на переходе морем. «U 313» пыталась прийти на помощь «U 427», но была атакована советскими торпедными катерами, которые вышли из базы для захвата подводной лодки «U 427». В дальнейшем «U 313» едва удалось уйти от преследования. Корабли охранения английского конвоя 29 апреля потопили подводные лодки «U 286» и «U 307»[402].

В 1945 г. германским подводным лодкам не ставилась задача действовать на советских коммуникациях, проходящих к востоку от Мурманска. Отдельные выходы субмарин и их действия носили демонстративный характер и преследовали цель вынудить русских к тому, чтобы они и в этом удаленном районе развернули соответствующую систему обороны. Наряду с этим подводные лодки исходя из обстановки должны были стремиться к атакам наиболее ценных конвоев. Фактически достигнутые подводными лодками успехи оказались незначительными. Об успехах в минно-заградительных действиях что-либо определенное сказать нельзя.

Хотя действия подводных лодок против мурманских конвоев отмечались большими успехами, особенно в 1942 г., им все-таки не удалось прервать эту очень важную коммуникацию. В период 1944–1945 годов в борьбе со все более усиливающимся охранением конвоев подводные лодки понесли тяжелые потери.

При оценке действий подводных лодок у Сибирского побережья необходимо помнить, что германские лодки не строились в расчете на возможное их использование в северных морях и что эти подводные лодки, по крайней мере до 1942 г., не имели опыта плавания в ледовых условиях.

В течение 1943–1944 гг. в связи с постоянным ростом сил охранения союзных конвоев, идущих в Мурманск, силы германских подводных лодок и авиации сравнительно падали, так что уже нельзя было рассчитывать на достижение решающих боевых результатов от этих сил. С уничтожением линкора «Тирпиц», сокращением, а затем и отводом надводных кораблей с Севера боевые возможности сил, действующих против конвоев, сокращались.

В конце 1944 г. германская сторона стала размышлять над способами действий против конвоев в этих новых условиях. Возник план, заключавшийся в том, чтобы нападение на суда конвоя организовать после того, как последний придет в Мурманск, но еще до начала разгрузки транспортов, которые к этому времени будут находиться на рейде Мурманска. Для подобного нападения предполагалось использовать сверхмалые подводные лодки типа «Бибер». С этой целью в начале ноября 1944 г. через Любек в северную Норвегию передислоцировалась 256-я флотилия сверхмалых подводных лодок, которая ранее с успехом использовалась на западе. В качестве базы для этих подводных лодок был избран район расположения батарей береговой артиллерии Тронденес вблизи Харстада.

Боевые действия планировались следующим образом: на палубы трех субмарин типа VIIC принималось шесть сверхмалых подводных лодок. Выход из Харстада намечался за трое суток до начала атаки. Переход — прибрежными фарватерами в надводном положении. В лунную ночь — покладка на грунт в Ланг-фьорде. На следующий день — продолжение перехода на большом расстоянии от побережья. Конечный пункт перехода намечался к северо-западу от острова Кильдин в 40 милях от района атаки. Отсюда за 12 часов до начала атаки сверхмалые подводные лодки начинают самостоятельный поход в район действий — бухту Ваенга. Атака (выпуск торпед) намечалась на 03.00. В период 02.30–03.30 планировался налет на Ваенгу нескольких самолетов в расчете отвлечь внимание русских. Ожидалось, что подводные лодки встретят большие трудности в бухте Ваенга и в ближайших районах, поскольку у германской стороны не было данных о минных заграждениях в этих водах. Предполагалось наличие минного заграждения у мыса Сеть-Наволок. Далее было известно, что у острова Сальный имелся бревенчатый бон. Следовало рассчитывать также и на то, что такие ценные корабли, как, например, линейный корабль «Архангельск», окажутся прикрыты сетями («U 315» выходила из Хаммерфеста для безрезультатной атаки находившегося в Кольском заливе линкора «Архангельск» еще 14 сентября 1944 г. — Прим. авт.), а в их охранении будут находиться многочисленные катера. Считалось, что внимание русских постов наблюдения к 03.00 резко падало.

Особенно тщательно планировалось снятие экипажей с подводных лодок «Бибер» после проведения ими атак, поскольку эти подводные лодки вследствие малого радиуса действия самостоятельно не могли дойти до ближайших германских баз, расположенных к западу от Порсангер-фьорда. Через 4 часа после начала атаки, вблизи мыса Сеть-Наволок, намечалось первое рандеву с лодками типа «Бибер», которые должны были всплывать по сигналу субмарины типа VlIC. В обусловленное время с подводной лодки типа «Бибер» должны были подаваться сигналы ударами молотка по корпусу. Лодка типа VlIC, приняв сигналы, должна была приблизиться, а затем дать сигнал на всплытие. В дальнейшем «Биберы» затоплялись, а их личный состав принимался на лодку типа VIIC. В случае, если подводная лодка типа «Бибер» не успевала в назначенное время прийти к первому пункту встречи, то на следующий день она должна была быть во втором пункте, расположенном восточнее полуострова Рыбачий. При этом предусматривалась аналогичная организация встречи. Если же и в этом случае встреча не состоялась, то «Биберы» должны были пересечь Варангер-фьорд и идти в Перс-фьорд. Там экипажи должны были затопить подводные лодки и идти в необжитые места побережья (в это время немцы эвакуировали Финляндию), откуда в обусловленное время их могли снять подводные лодки. В крайнем случае команды могли направиться внутрь страны на запад с расчетом дойти до немецких позиций или выйти в населенные места Швеции. Такой путь разрешал вопрос с продуктами питания.

Успешное проведение атаки в значительной мере зависело от подготовки людей, которая проводилась с исключительной энергией и необходимой осмотрительностью. Из 30 подводных лодок 256-й флотилии для намеченных действий были выделены восемь единиц с наиболее устойчивыми командами. Подводные лодки передислоцировались в Харстад на специально оборудованном судне «Блек Уотч». Вскоре подводные лодки приступили к тренировкам, которые постепенно все более усложнялись. Для подводных лодок создавалась обстановка, при которой они должны действовать в неизвестном для них фьорде, с преодолением сетевых заграждений Харстада. При учебных атаках многим подводным лодкам удалось подойти незамеченными на расстояние менее 100 метров к «Блек Уотч», который охранялся катерами.

Затем прибыли три субмарины, каждая из которых должна была транспортировать по два «Бибера». Ими отрабатывалась погрузка и спуск на воду «Биберов» и прием плавающих команд. В ходе тренировок выявились трудности приема сигналов «Биберов» даже на очень малых расстояниях, и в связи с этим — трудности организации встречи, несмотря на то, что большие подводные лодки использовали свою гидроакустику. Неожиданно долгим оказался поиск команд, плавающих в условиях полной темноты.

Во время тренировок произошли два несчастья, причины возникновения которых потом стали основой неудачи намеченных действий. При длительной транспортировке сверхмалых подводных лодок нарушалась герметичность подводящих бензиновых трубопроводов, вследствие чего в лодках появились бензиновые пары, хотя и в небольшом количестве. При погружении и переходе с бензиновых двигателей на электромоторы от электрической искры пары бензина воспламенились. В одном случае при спасении подводной лодки, которую охватило пламя, командир получил ожоги, а во втором случае удалось спасти «неповрежденного» командира, но зато подводная лодка затонула.

Схема 1. Война на Балтийском море, 1941 г.

Схема 2.

Схема 3. Война на Балтийском море, 1942 г.

Схема 4. Война на Балтийском море, 1943 г.

Схема 5. Война на Балтийском море, 1944 г.

Схема 6. Балтийское море.

Схема 7. Действия в Баренцевом море 1941–1945 гг.

Схема 8. Операция «Вундерланд».

Схема 9. Советские десантные операции в Баренцевом море.

Схема 10. Ладожское и Онежское озера.

Схема 11. Война на Черном море 1941–1945 гг.

Схема 12. Действия на Азовском море 1941–1943 гг.

Схема 13. Действия на Дунае 1941–1945 гг.

Схема 14. Борьба за Будапешт.

Отряд германских минных заградителей в Балтийском море, 1941 г.

Моряки с потопленного советского торгового суда на борту немецкого торпедного катера. Балтика, июнь 1941 г.

Пассажирский лайнер «Вильгельм Густлов», потопленный 30.1.1945 г. советской подводной лодкой С-13 (довоенное фото).

Солдаты немецкой 17-й армии эвакуипуются из Севастополя на быстроходной десантной барже, май 1944 г.

Наряду с практическими тренировками команды систематически работали над повышением своих теоретических знаний. Кроме общих сведений по району действий, командирам дали для изучения зарисовки берегов, а также силуэты побережья, каким оно представляется с определенных дистанций и высоты глаза наблюдателя в 80 см от поверхности. Повторялись и заучивались наизусть названия и виды известных пунктов побережья, уровень воды, время восхода луны и направления, курсы и расстояния, которые должны быть пройдены на соответствующих курсах. Свои знания района действий командиры совершенствовали путем изучения фотоснимков, сделанных самолетами, и материалов разведки. Наконец, команды готовились к боевым действиям и в физическом отношении путем специальных физических упражнений, организации полноценного сна, разнообразного питания. После четырехнедельного обучения представлялась возможность окончательно выбрать шесть командиров для проведения намеченной операции. Тем временем большая подводная лодка провела разведку района предстоящих действий и установила, что «Биберы» лучше всего спускать на воду для их самостоятельного движения в район действий на расстоянии 10–15 миль от побережья, полагая, что на эти действия потребуется всего лишь 10 минут. На рейде Мурманска в районе острова Сальный и по обе стороны от него против обычных подводных лодок установлены боны и сети, кроме того, имеются многочисленные световые заграждения, расположение минных заграждений не установлено. Между островом Кильдин и мысом Сеть-Наволок патрулируют многочисленные русские быстроходные катера. Данных об охранении бонов и сетей, а также о рекомендованных в этом районе курсах получено не было.

1 января 1945 г. гросс-адмирал Дениц информировал Гитлера об обсуждении запланированных действий против русского линкора. Кроме того, в этой операции объектами атак могли оказаться конвойный авианосец, груженые транспорты и эскадренные миноносцы. Всего подводные лодки типа «Бибер» могли принять 12 торпед.

Ранним вечером 5 января 1945 г. из базы вышли три субмарины с шестью карликовыми лодками; на переходе до Тромсе они обеспечивались флотилией моторных тральщиков, а затем пошли самостоятельно. С восходом луны они в соответствии с планом зашли в Ланг-фьорд и легли на грунт. В утренние часы следующего дня переход был продолжен. Затем обнаружилось, что в две карликовые лодки попала вода и появились бензиновые пары, что могло быть вызвано вибрацией корпуса подводной лодки-носителя во время длительного перехода. Эти неисправности удалось устранить корабельными средствами. После выхода из норвежских шхер подводные лодки продолжили переход в открытом море в рассредоточенных порядках. В связи с ветром в 3–4 балла подводные лодки шли умеренным ходом, чтобы исключить возможные повреждения карликовых лодок. Дважды пришлось погружаться в связи с воздушной опасностью. При подходе к Нордкапу на двух карликовых лодках обнаружились повреждения и появление бензиновых паров. Переход продолжался с расчетом использовать остальные четыре лодки. Через некоторое время вышла из строя третья, а затем и четвертая карликовые лодки, в связи с чем операция была отменена. Подводные лодки возвратились в Харстад. Бензиновые трубопроводы, видимо, не были рассчитаны на большие скорости хода. При последующем осмотре эти неисправности устранили, но момент возможного использования сверхмалых подводных лодок против русских был упущен. Интересно, что в дальнейшем по поводу этой операции в германском флоте распространились слухи, согласно которым были предприняты две попытки проведения атак русских кораблей и что в обоих случаях подводные лодки-носители подверглись преследованию и получили повреждения. Во втором варианте этих слухов двум карликовым подводным лодкам удалось пройти через сети, выставленные для обороны линкора «Архангельск», но плохая подготовка команд привела к тому, что оружие использовано не было и им пришлось уйти.

Подготовка намеченных действий проводилась основательно, а неудача операции объяснялась техническими неполадками карликовых подводных лодок. Это была единственная попытка использования германских сверхмалых подводных лодок против защищенных портов противника. В дальнейшем использовались германские человеко-торпеды типа «Мардер» и «Негер» против транспортов в Киркенесе. Командир большой подводной лодки «U 995» старший лейтенант Хесс выразил пожелание выполнить эти атаки и торпедировал два вражеских судна в Киркенесе[403]. Эти действия стали для русских предупреждением о возможных новых способах действий против них, так что от последующего использования сверхмалых подводных лодок пришлось отказаться.

Кроме того, успешная операция против Мурманска уже не могла повлиять на выход из войны. Одно было ясно, что русские рисковали потерять линкор «Архангельск», который с момента прихода из Англии постоянно находился в гавани и бездействовал.

Действия германской авиации на Севере

В июне 1941 г. германская авиация в Северной Норвегии имела в своем составе эскадрилью дальних разведчиков «Do-18», эскадрилью ближних разведчиков «Не-60», звено дальних разведчиков «Ju-88», а также части 5-й эскадры пикирующих бомбардировщиков, вооруженной самолетами «Ju-87», и 5-й истребительной эскадры (самолеты «Ме-109»), всего около 120 самолетов[404].

Этими небольшими силами обеспечивалась оборона побережья Северной Норвегии и прилегавшего к нему водного пространства. Авиация вела разведку до острова Ян-Майен и южного побережья Шпицбергена, а также в районе Архангельска. При этом во многих случаях обнаруживались английские и советские военно-морские силы.

Весной 1942 г. решение оперативных задач в районах Мурманского побережья обеспечивалось авиационным командованием «Финланд». Действия авиации концентрировались, главным образом, на районе Мурманск — полуостров Рыбачий, в то время как действия в других районах были связаны с операциями против союзных конвоев и специальными операциями германских военно-морских сил. В отдельных случаях разведка проводилась на север до пролива Ольга и на восток до пролива Вилькицкого. Специальные вылеты, производимые почти ежедневно из Киркенеса в Баренцево море с целью выяснения погоды, давали дополнительные разведывательные данные.

Вскоре после начала войны с Советским Союзом авиационные соединения в Северной Норвегии начали постепенно пополняться, и летом 1942 г. число самолетов увеличилось до 250, и до конца войны этот состав оказался наибольшим. К числу прибывших соединений относилась 3-я группа 30-й бомбардировочной эскадры, 2-я группа торпедоносцев 26-й бомбардировочной эскадры, 1-я эскадрилья 906-й береговой авиагруппы и часть 40-й бомбардировочной эскадры. В дальнейшем количественный состав германской авиации постепенно уменьшался до 30 самолетов в декабре 1943 г., но еще раз увеличился до 90 машин в сентябре 1944 г.[405].

К основным задачам германской авиации относились действия против союзных конвоев и бомбардировка советских портов разгрузки. При атаках союзных конвоев в море в 1942 г. авиация потопила 36 транспортов и 5 транспортов (из них один советский) были уничтожены в Мурманске[406].

В 1943 г. в открытом море не было потоплено ни одного судна союзников, лишь было уничтожено одно грузовое судно в Мурманске. В 1944 г. условия были еще менее благоприятными, так как авиация вообще не потопила ни одного судна. Единственное и последнее потопление в открытом море имело место в 1945 г.[407].

Если налеты на торговые суда союзников, находящиеся в открытом море, совершали соединения бомбардировочной и торпедоносной авиации, пикирующие бомбардировщики, главным образом, совершали налеты на мурманский порт. В 1942 г. в день производилось по 16–18 вылетов, несмотря на большое число прибывающих грузовых судов, русские (в основном — женщины) своевременно успевали все разгрузить. Немецкие истребители-бомбардировщики в 1943 г. в дневное время нападали на суда, доставлявшие снабжение между Мурманском и полуостровом Рыбачий и потопили несколько малых судов[408].

Точных цифровых данных относительно потерь немецкой авиации еще не имеется. Самые большие потери немцы несли в 1943 г. при налетах на Мурманскую железную дорогу до района Кандалакши, так как русские имели здесь хорошую службу воздушного наблюдения, а также зенитные батареи и истребители. Однако значительный процент сбитых немецких пилотов удалось спасти самолетами «Шторх» и гидросамолетами аварийно-спасательной службы.

Во время обороны при налетах советской авиации на немецкие аэродромы, порты и конвои часто приходилось вступать в воздушные бои. Немцы с мая до октября 1943 г. во время обороны от налетов советской авиации приблизительно на 45 конвоев удалось сбить в общей сложности 700 русских самолетов[409].

Воздушные налеты на советские военные корабли были только второстепенной задачей для немецкой авиации. Первый налет имел место 30 июня 1941 г. на шесть советских эскадренных миноносцев, которые поддерживали высадку русских частей южнее полуострова Рыбачий. При этом два эскадренных миноносца получили повреждения[410]; еще в два эсминца, находившихся восточнее Рыбачьего, 26 августа попали бомбы, сброшенные пикирующими бомбардировщиками[411]. Сообщение о потоплении советского эскадренного миноносца, находящегося в Полярном, прямым попаданием бомбы 22 августа, напротив, казалось сомнительным[412]. 16 сентября 1941 г. главное командование вермахта сообщило о еще одном эскадренном миноносце, который был поврежден самолетом восточнее Колы[413]. Два ледокола, среди них один типа «И. Сталин», 15 января 1942 г. в Западном проливе Белого моря подверглись налету немецкой авиации и получили повреждения[414]. В последующие годы войны авиация сообщала об успешных потоплениях советских судов, хотя эти сведения не всегда были точными.

Разведывательным действиям немецких летчиков, наблюдавших за конвоями и их силами прикрытия, постоянно мешали неблагоприятные метеорологические условия и недостаточный по численности состав соединений. Военно-морской флот постоянно жаловался на недостаточность результатов разведки и слабое прикрытие истребителями. Операции немецких военно-морских сил в марте и декабре 1942 г., в декабре 1943 г. со всей ясностью показали последствия недостаточности данных авиаразведки.

Командование ВВС организовало некоторые интересные специальные операции. Так, например, самолет «Юнкерс» 25 сентября 1941 г. высадил 10 метеорологов в Банзо на Шпицбергене и в конце июня 1942 г. забрал их обратно. Зато попытка установить автоматическую метеорологическую станцию на Новой Земле и подготовить ее, сбросив туда парашютистов, потерпела полную неудачу из-за действий советской авиации. Группу метеорологов на Земле Франца Иосифа, заболевших от употребления в пищу сырой медвежатины, пришлось в июне 1944 г. эвакуировать на самолете. Поздним летом 1943 г., после предварительной рекогносцировки местности с воздуха, двумя подводными лодками был оборудован пункт базирования на Новой Земле севернее пролива Маточкин Шар, который служил базой для летающих лодок «BV-138». Эти самолеты производили разведку в Карском море в восточном направлении и в течение трех недель искали советский конвой, о котором имелись сведения. Несмотря на советскую воздушную разведку, база работала без помех и лишь после окончания операции она прекратила свое действие. Всего было выполнено восемь разведывательных полетов, которые проводились в направлении острова Диксон — острова Белый и до пролива Вилькицкого. В отдельных случаях русские порты минировались авиацией. Так, например, 10 мин было сброшено 29 августа 1942 г. перед Архангельском в связи с операцией «Вундерланд»[415].

С 1944 г. в связи с возникновением материальных трудностей прекратились дальние полеты разведывательной авиации на запад и восток. В 1945 г. германская авиация начала использовать при атаках самолеты новых типов, но и в этом случае больших успехов достигнуто не было. При последней атаке союзного конвоя в конце марта 1945 г. германские самолеты не смогли его найти вследствие недостатка самолетов наведения и вынуждены были ни с чем возвратиться на аэродромы.

Боевая деятельность германских эскортных сил в Баренцевом море

К началу войны с Советским Союзом в Северной Норвегии находились два соединения обороны побережья — 1-е и 2-е соединения охраны побережья. В дальнейшем в ходе войны туда прибыли многочисленные соединения и флотилии, в том числе 5, 7-я и 21-я флотилии моторных тральщиков; 11-я, 12-я и часть 17-й флотилии охотников за подводными лодками; 5-я и 22-я флотилии тральщиков; 21-я флотилия сторожевых кораблей; 21-я и 22-я флотилии десантных кораблей и многие другие.

На короткое время немцы передислоцировали в Северную Норвегию и торпедные катера. Четыре единицы 8-й флотилии торпедных катеров с плавбазой «Адольф Людериц» с ноября 1941 г. до августа 1942 г. находились в Киркенесе, а шесть торпедных катеров с плавбазой «Карл Петерс» с декабря 1942 г. по июнь 1943 г. — в Буде. Немецкие торпедные катера не имели, однако, возможности нападать на советские корабли западнее полуострова Рыбачий. От операций восточнее полуострова Рыбачий, где имелось достаточно целей стратегического значения, отказались, предполагая, что условия погоды и небольшой радиус действия сделают невозможным их осуществление.

Соединения, предназначенные для охраны побережья, а также для конвойной службы, в ходе войны постоянно усиливались. Основная их задача заключалась в эскортировании транспортов, доставлявших снабжение 20-й горной армии генерала Дитля. Наряду с этим они использовались для очистки фарватеров от мин, для обеспечения выхода в море линейных кораблей и эскадренных миноносцев и по возможности для нападения на караулившие советские подводные лодки.

Так как капитальный ремонт не мог быть проведен в северных норвежских базах даже с помощью плавучих мастерских, то каждую действующую флотилию по истечении года приходилось отправлять в Германию; для переходов туда и обратно, а также во время стоянки на верфях расходовалось много времени и горючего. К тому же атаки англичан в районе Средней и Южной Норвегии на проходившие туда и обратно суда вызывали некоторые потери. Также играло роль то обстоятельство, что различные флотилии, участвовавшие в операциях в морях Северного Ледовитого океана, заменялись на другие соединения, которые до того действовали в Бискайском заливе и в Балтийском море. Эти передислокации на большие расстояния сильно трепали корабли и требовали больших затрат горючего и времени.

В отдельных случаях немецкие конвойные силы выполняли некоторые боевые задачи. Например, в ноябре 1942 г. 7-я флотилия моторных тральщиков совместно с другими силами поставила минное заграждение для защиты водного пути из Киркенеса в Петсамо, причем при абсолютно ясной погоде мины ставились на расстоянии 5000–8000 метров от русского берега. Удивительно, что со стороны русских не было предпринято никаких оборонительных действий.

Другая операция, запланированная на ноябрь 1942 г. при взаимодействии военно-морского флота с авиацией и направленная против полуострова Рыбачий, не была проведена, так как авиация отказалась принять в ней участие из-за плохих метеорологических условий. Во время этой операции моторные тральщики должны были вызвать на себя артиллерийский огонь и свет прожекторов, а авиация — атаковать позиции русских пикирующими бомбардировщиками.

Организация немецких конвоев не всегда была удачной. Например, с большим трудом груженный бомбами пароход прибыл в Петсамо, где выяснилось, что он, собственно говоря, был предназначен для отправки в Киркенес, где он до этого уже находился 60 дней! Другой пароход, груженный углем, прибыл в Киркенес. Ввиду того что там не нашли для него применения, пароход отправился обратно и в районе мыса Нордкин был потоплен русской подводной лодкой. Картофель и овощи выгружались зимой во многих портах, и при этом продовольствие замерзало и становилось непригодным для употребления, но, несмотря на это, все-таки удалось наполнить продовольственные склады 20-й немецкой армии на Крайнем Севере запасами, по крайней мере на шесть месяцев. Во время эвакуации Лапландии большая часть продовольствия не могла быть вывезена, и ее пришлось оставить.

Германские эскадренные миноносцы, базирующиеся в Северной Норвегии, в 1943–1944 годах проявляли гораздо меньшую активность, чем в 1941–1942 годах. Это частично объяснялось усилением обороны союзников, а также техническим несовершенством германских эскадренных миноносцев и плохими условиями базирования в Северной Норвегии. Фактически эскадренные миноносцы не отвечали требованиям плавания в бурных северных морях и были весьма чувствительны к этим условиям в связи с тем, что они имели машинные установки, работавшие на паре высокого давления и требующие очищенной от примесей котельной воды. Серьезные ремонты могли выполняться исключительно на верфях Германии. Из-за недостатка топлива не только сокращалось число переходов в Германию, но и в ходе боевых действий проводилась экономия энергетических ресурсов кораблей, их полные возможности не использовались. Пребывание в Северной Норвегии крупных германских кораблей заставляло одновременно держать там большое количество эскадренных миноносцев, и только после уничтожения «Тирпица» необходимость в этом отпала.

4-я флотилия эскадренных миноносцев (капитан 1 ранга Иоханессон), состоявшая из «Z 29», «Z 31», «Z 33», «Z 34» и «Z 38», базировавшаяся на Каа-фьорде, 19 октября 1944 г. вышла в Смал-фьорд и в 05.00 21 октября стала на якорь на подходах к Тана. Во время этого перехода советские торпедные катера атаковали два конвоя в районе мыса Кибергнес, при этом два германских судна были потоплены и два повреждены. Эскадренные миноносцы тем временем находились слишком далеко от места боя, чтобы оказать помощь. В это время главной задачей флотилии была борьба с советскими десантами, поскольку русские пытались упредить отход германских войск высадками в тыл. Так как место стоянки эскадренных миноносцев неоднократно просматривалось советскими самолетами, то они 22 октября перешли в Хопс-фьорд и вечером того же дня вышли в море с расчетом прикрыть от атак советских торпедных катеров германский конвой, идущий на запад. Конвой, эсминцы и советские торпедные катера разминулись, и удар сорвался, после чего эсминцы вернулись в Хопс-фьорд. 23 октября эскадренные миноносцы вновь вышли в море, чтобы прикрыть идущий на запад конвой в составе шести пароходов, 12 конвойных кораблей и девяти моторных тральщиков от восьми находящихся в море торпедных катеров. Конвой, суда которого разошлись на значительные расстояния друг от друга, неоднократно атаковывался советскими самолетами и подводными лодками, но, по имеющимся данным, не понес каких-либо потерь. 24 октября эскадренные миноносцы вошли в Смал-фьорд.

В последующие дни германская разведка получила данные о выходе в море советских эскадренных миноносцев[416]. 4-я флотилия 26 октября предприняла попытку перехватить советские эсминцы, но успеха не имела и 27 октября стала на якорь в Ско-фьорде. (В действительности 4 советских эсминца 26 октября 1944 года в 04 часа сделали по Вардё около 30 выстрелов. — Прим. авт.) В тот же день эскадренные миноносцы участвовали в эвакуации Мессерсанд. 29 октября расположенную в районе мыса Кибергнес батарею взорвали, а личный состав эвакуировали на трех моторных тральщиках, охранение которых взяли на себя два эскадренных миноносца. Вследствие плохой погоды пришлось в море производить перегрузку на эскадренные миноносцы принятых на моторные тральщики людей (380 человек). 30 октября эскадренные миноносцы привлекались к эвакуации Варде, а 31 октября «Z 33» поставил 20 мин ЕМС в районе мыса Маккаур[417].

6 ноября разведка получила данные, согласно которым по крайней мере 30 русских кораблей ведут атаку против мыса Берлевог[418]. В связи с этим в море вышли эскадренные миноносцы, в течение нескольких часов они маневрировали в районе мыса Нордкин, а затем возвратились к месту стоянки.

4-я флотилия под командованием капитана 1 ранга Вангенхайма совершила еще несколько выходов в море для обеспечения эвакуации германских войск из Северной Норвегии, в ходе которых не имела ни одного боевого столкновения с русскими. Позднее эта флотилия передислоцировалась на юг; на переходе морем 17 января 1945 г. у западного побережья Норвегии флотилия провела успешный бой с превосходящими английскими военно-морскими силами[419].

Можно полагать, что пять эскадренных миноносцев могли облегчить отход германских войск из Северной Норвегии и с побережья. Русские миноносцы выходили в море и обстреливали отдельные гавани и острова, занятые германскими войсками, но уклонялись от встречи и боя с германскими эсминцами. Так как русские имели всего пять современных кораблей этого класса, но с более слабым вооружением, такое предположение имеет под собой основания и становится понятным.

Напротив, менее понятной являлась пассивность англичан. Они имели достаточные военно-морские силы, чтобы не допустить германских перевозок морем и исключить их осуществление по единственному идущему преимущественно вдоль побережья пути, используя для этого артиллерийский огонь, мины и высадку десантов на островах. Решение немцев об использовании даже в темное время суток имевшихся в небольшом количестве ценных эскадренных миноносцев против советских торпедных катеров, видимо, было вызвано критическим положением, созданным этими постоянными атаками.

Во всех опубликованных материалах русские подчеркивали, что германские конвои имели сильное охранение. Такое мнение следует считать правильным применительно к 1942 и 1943 годам. Немцами было установлено, что советские подводные лодки атаковали, главным образом, корабли внешнего охранения и редко прорывались к самим транспортам. Например, по русским материалам, германский конвой, который наблюдался 12 октября 1943 г. в районе Тана-фьорда, состоял из трех транспортов, двух эскадренных миноносцев, 12 траулеров, пяти базовых и 10 катерных тральщиков. Из другого конвоя, который охранялся четырьмя эскадренными миноносцами, восемью траулерами, двумя мотоботами и двумя моторными тральщиками, русская подводная лодка типа «М», видимо, потопила, несмотря на такое охранение, один транспорт.

Во всяком случае, до 1944 г. немцы имели потери в границах допустимого. Только с отходом Лапландской армии и вводом в действие англичанами своих палубных самолетов для ударов по конвоям[420] немцы начали нести тяжелые потери. После окончания немцами эвакуации для них сложились более благоприятные условия для ведения боевых действий, поскольку протяженность коммуникаций уменьшилась, а русские должны были действовать на значительно большем удалении от своих баз.

Действия финнов в Баренцевом море

Исходя из опыта зимней войны, в июне 1941 г., когда обострились советско-финские отношения, финское командование решило сформировать отряд военно-морских сил в Баренцевом море. В результате мирного договора, заключенного в 1940 г. в Москве, Финляндия вынуждена была отказаться от прав на полуостров Рыбачий, но в ее владении оставался имеющий важное значение Петсамо-фьорд с портом Лиинахамари (Петсамо).

Финский морской отряд был создан 14 июня 1941 г. и состоял из трех офицеров и 75 рядовых и унтер-офицеров. Корабельные силы были представлены сторожевым судном «Турья», пароходами «Сурсари» и «Аунус», траулером «Руйя», который использовался в качестве минного заградителя, а также моторными катерами «Фарт» и «Зигге». Управление портом вместе с шестью лоцманами, а также электростанцией Петсамо отошло к флоту. Осенью 1941 г. планировалось перевести на север 5-ю бригаду обороны побережья с целью защиты Петсамо-фьорда. Бригаду, часть которой уже прибыла на Север 10 октября 1941 г., тем не менее перевели на Онежское озеро.

Финские морские силы принимали участие в охране конвоев на участке от Киркенеса до Петсамо, а также в обороне Петсамо. Финны имели батарею береговой артиллерии, установленную в районе Ристиниеми. Далее, на финской территории находились аэродромы Лоустари, Салмиярви и Наутси. Порт Петсамо непрерывно атаковывался русскими с воздуха и обстреливался береговой артиллерией с полуострова Рыбачий. При входе в Петсамо каждого конвоя завязывался бой с участием значительных сил. Например, 22 августа 1943 г. из Киркенеса вышел германский конвой, состоявший из семи транспортов, буксира, шести моторных тральщиков и сторожевого судна «Турья». Три летающие лодки и шесть истребителей обеспечивали воздушное охранение. На переходе для прикрытия конвоя моторные тральщики и самолеты ставили дымовые завесы. Береговые батареи полуострова Рыбачий, не имея возможности вести прицельный огонь по конвою, открыли огонь по входу во фьорд, израсходовав при этом 300 снарядов, и по самому порту Петсамо, на обстрел которого было израсходовано 40 снарядов. Вскоре порт подвергся налету шести советских самолетов. В 02.10 23 августа конвой обнаружил дрейфующую мину. В то время как вход в Петсамо-фьорд прикрывался дымовой завесой с береговых постов Нуменсати и Пайтахамина, батарея с мыса Ристиниеми и германская батарея 210-мм орудий обстреливали русские позиции на Рыбачьем.

Финны жаловались, что немецкая сторона плохо информирует их об обстановке. В связи с этим летом 1943 г. они создали собственный пост наблюдения в районе Вуореми.

После того как в сентябре 1944 г. Финляндия вышла из войны, сторожевое судно «Турья» 6 сентября получило приказ подготовиться к переходу вокруг Норвегии в южную Финляндию. 8 сентября этот приказ отменили, а на следующий день сторожевое судно, с которого было снято вооружение, передали Германии. Видимо, и остальные суда попали в руки немцев, а финский морской отряд оставил Петсамо и сухим путем направился в Турку. Петсамо заняли немцы, но его использование немцами исключалось, поскольку русские 12 октября высадили десант у входа в Петсамо-фьорд. Вскоре Петсамо заняли высаженные русские части. О дальнейшей судьбе финских военных и торговых судов, захваченных немцами, данные отсутствуют.

Советские десантные операции на Северном театре

22 июня 1941 г. германские войска перешли норвежско-финскую границу и переправились на саперных паромах через Петсамо-фьорд. 27 июня германские войска вторглись на советскую территорию и 30 июня форсировали реку Титовка, тем самым полуостров Рыбачий был отрезан от остальной советской территории. 1 июля германские войска достигли реки Лица, а 4 июля форсировали и остановились на этом рубеже.

Еще 30 июня шесть советских эскадренных миноносцев вошли в Мотовский залив, обстреляли находившиеся там германские войска и высадили слабые десантные части. После шестичасового обстрела германских позиций эскадренные миноносцы вместе с охранявшими их сторожевыми катерами вынуждены были отойти в связи с атакой 40 германских самолетов, в результате которой два эскадренных миноносца получили повреждения. Находившиеся на берегу выносные посты наблюдения, обеспечивавшие стрельбу кораблей, снимались сторожевыми катерами в условиях ожесточенного огня со стороны немцев и воздушных атак[421]. Уже 7 июля русские вновь высадили десант в Мотовском заливе в тыл германских войск. Так как германские войска в этот период не располагали резервами, то борьба с этим десантом легла на финский 14-й пехотный полк, который издалека был доставлен к району высадки советского десанта. Только в ходе ожесточенных и продолжительных боев финнам удалось сбросить советский десант[422].

В ночь с 28 на 29 апреля 1942 г. русские снова высадили в Мотовском заливе две бригады морской пехоты. Высадка была поддержана действиями Северного флота. Одновременно с этим русские начали наступление на фронте на рубеже реки Лица и предприняли попытку зайти с тыла через открытую тундру. Развернулась тяжелая продолжительная борьба, в ходе которой удалось к 15 мая 1942 г. ликвидировать высаженный десант. Видимо, на этот раз русские отказались снять высаженные части[423].

Русские часто предпринимали набеговые десантные действия против изолированных германских батарей береговой артиллерии и наблюдательных постов, а в отдельных случаях и против аэродромов. Так, только один десантный отряд под командованием капитан-лейтенанта В.Н. Леонова провел свыше 50 различных операций и при этом уничтожил 10 орудий, большое количество различных боевых машин и военных материалов, а также захватил 80 пленных. К этому надо прибавить, что германские войска потеряли от этих действий свыше 1000 человек убитыми. Неудачно закончилась попытка русских 20 июля 1943 г. высадить десант в районе Виберг. Также потерпела неудачу попытка русских 22 декабря 1943 г. высадить десант в районе между устьями рек Титовка и Лица[424].

Оживленная боевая деятельность русской морской пехоты, в том числе операция 28 марта 1944 г. между Варде и Вадсе[425], и постоянная угроза высадки большого русского десанта в тыл германских войск, приковывали значительные германские силы к обороне побережья. Сумев удержать достигнутые в 1941 г. рубежи, немцы оказались не в силах отбросить русских на Кольском полуострове и занять важнейший порт Мурманск и Полярный.

В 1944 г. русские сконцентрировали на севере сильные части, подготовленные к ведению боевых действий в данных условиях, рассчитывая с выходом Финляндии из войны начать наступление на германские позиции.

Советский 99-й штурмовой корпус в составе 14, 65-й Новгородской, 10-й гвардейской стрелковых дивизий и тяжелыми танками должны были прорвать позиции 2-й германской горнострелковой дивизии, повернуть на север, выйти в тыл 6-й горнострелковой дивизии и затем всей массой перейти в наступление к побережью. 126-й легкий стрелковый корпус с 31-й лыжной бригадой, 72-й бригадой морской пехоты, полком гаубичной артиллерии и полком тяжелых минометов получили задачу на марш со всем вооружением, боеприпасами и снабжением из района Челивноберг в тыл 2-й германской горнострелковой дивизии. Предусматривались демонстративные действия 52-й и 153-й стрелковых дивизий на фронте реки Лица и 1, 2-й и 63-й бригад морской пехоты с полуострова Рыбачий. Наступление достигло определенного успеха, вынудило германские войска к отходу и освобождению советской и финской территории, но русским не удалось окружить германские войска.

Первые русские атаки на сухопутном фронте состоялись 7 октября 1944 г. и уже 9 октября советские десантные части высадились в районе Муста-Тундри (у основания полуострова Рыбачий). 12 октября советские торпедные катера высадили штурмовые группы в Петсамо-фьорде, а военно-морские силы атаковали некоторые базы в тылу германских войск. Так, германский опорный пункт на мысе Крестовский оказался в руках штурмовых отрядов капитана Барченко и капитан-лейтенанта Леонова, которые в течение двух суток шли к позициям германских войск. Попытки немцев забрать обратно эти позиции привели к трехдневным ожесточенным боям и не увенчались успехом. При этом русские захватили соседнюю германскую батарею и взяли в плен 60 человек. В ночь с 12 на 13 октября советские сторожевые катера и торпедные катера под командованием капитан-лейтенанта Шабалина высадили части морской пехоты у пристани в Петсамо, несмотря на мощный артиллерийский обстрел. В ходе тяжелых боев, которые велись до 15 октября, русские полностью овладели Петсамо.

Таким образом, русским удалось перекрыть единственный путь отхода германских войск, идущий от Петсамо на Киркенес, и немцам вновь пришлось бороться за его освобождение. Тем не менее русские, несмотря на предпринятые немцами атаки, не освободили захваченного ими плацдарма. И уже после того, как русские высадили десанты к северу и северо-востоку от Киркенеса[426], германским войскам более ничего не оставалось, как освободить этот порт и занятую ими норвежскую провинцию Финмарк.

На этом закончились десантные операции русских войск на севере. Не все они давали ожидаемый результат, но они сковывали германское командование и заставляли при принятии того или иного решения считаться с возможностью высадки десанта. Кроме того, значительную часть войск и артиллерии приходилось выделять для обороны побережья, что тем не менее не исключало многочисленных высадок десантов. Вследствие отказа германской стороны от использования своих военно-морских сил в Мотовском заливе, советские эскадренные миноносцы и канонерские лодки получили возможность обстрела германских позиций и проведения десантных операций при отсутствии серьезных помех. По многим причинам германская сторона отказалась от использования в этом районе торпедных катеров и подводных лодок против советских кораблей.

Германская сторона не произвела ни одной десантной операции в районах северных морей; для этого отсутствовали войска, корабли и даже подходящие места для высадки, которые имели бы коммуникации с внутренними районами. Поэтому немцы считали, что высаживать десант не имеет смысла и что высадка в таких условиях могла бы привести только к потере судов, обеспечивающих снабжение высаженного десанта.

Действия советских подводных лодок в Баренцевом море

В ходе Второй мировой войны, а также после окончания военных действий русские сообщали о исключительно больших успехах своих подводных лодок в северных морях. И хотя оценка по документам немецкого военно-морского флота подтверждает только дробное число по отношению к советским данным об их успехах, в послевоенных сообщениях Советского Союза об успехах даются сильно преувеличенные данные. (Только советская подводная лодка М-172 за 18 боевых походов потопила якобы 13 кораблей общим тоннажем 73 000 бpт… — Прим. авт.)

После начала войны советский подводный флот в морях Северного Ледовитого океана был усилен 19 подводными лодками с Балтийского моря (4 подводные лодки типа «К», 2 — типа «Л» и 13 — типа «С») и в конечном итоге были сформированы 5 флотилий[427]. Однако их действия в начале войны не имели никакого значения, так как им прежде всего следовало многому научиться в тактическом отношении. В начале августа в Полярный прибыли английские подводные лодки «Тайгрис» и «Трайдент» и до конца 1941 г. им удалось добиться нескольких потоплений немецких судов, подвозивших снабжение. Пользуясь британскими советами, а также в результате приобретения собственного опыта до конца 1941 г. русским также удалось потопить первые немецкие корабли[428]. Растущая предприимчивость русских показала себя впервые тогда, когда подлодка «М-171» 26 сентября 1941 г. пробилась в порт Петсамо. Она не могла пройти узкий фьорд под водой и вынуждена была идти, наполовину погрузившись. Так как порт был пуст, лодка выпустила по причалам 2 торпеды, которые, однако, не взорвались. Несмотря на огонь, который был открыт немецкими частями, лодке удалось уйти. Эта попытка была повторена 2 октября 1941 г., русские при этом сообщили, что ими были торпедированы два транспорта, что не соответствовало действительности[429]. Во всяком случае русские подводные лодки позднее, 12 января и 10 июля 1943 г., входили в Петсамо-фьорд, но не предпринимали никаких атак[430].

В 1941 г. 12-я флотилия охотников за подводными лодками и три корабля 17-й флотилии охотников за подводными лодками находились в Заполярье. Эти корабли базировались в порту Хаммерфест и охраняли морской район от Тромсе до Петсамо. Немецкие охотники за подводными лодками в то время имели на вооружении лишь 20-мм зенитные орудия, что скоро стало известно советским подводным лодкам, в силу чего они пытались где могли навязывать немцам надводный артиллерийский бой. Уже 3 ноября 1941 г. охотник за подводными лодками «Uj 1231», вышедший из Хоннигсворга, был торпедирован и потоплен[431], а охотник за подводными лодками «Uj 1708» погиб со всем экипажем 3 декабря в районе Хаммерфеста. Советская подводная лодка типа «К» всплыла после этого и приняла артиллерийский бой с двумя другими немецкими охотниками за подводными лодками. При этом русские чуть было не потопили еще один охотник за подводными лодками, и только вступление в бой третьего корабля, вооруженного 88-мм пушкой, заставило советскую подводную лодку повернуть обратно[432].

Необычное происшествие в истории подводного флота во Второй мировой войне имело место 18 февраля 1942 г. в районе мыса Нордкап, когда минный заградитель «Бруммер» в сопровождении двух кораблей 15-й флотилии тральщиков шел из Киркенеса в Тромсе. На крейсерском ходу, идя со скоростью 8 узлов, он в полночь на расстоянии 400–500 метров увидел всплывшую подводную лодку, которая застопорила ход. «Бруммер» дал полный вперед и хотел протаранить ее, но подводная лодка пришла в движение и, обойдя большой дугой с правого борта «Бруммер», прошла у него под носом. Во время ее прохождения несколько человек стояли на палубе подводной лодки, размахивая руками и крича «Русские, русские», полагая, что имеют дело с кораблями союзников! Так как «Бруммеру» не удалось таранить лодку, то тральщик «М 1503» прошел со стороны левого борта шедшего большим ходом «Бруммера» и спустя несколько минут таранил ее за рубкой под углом 45 градусов. Команда бросилась в рубку, остался лишь командир, которому преждевременно закрывшейся крышкой люка придавило ногу. После тарана подводная лодка еще некоторое время находилась рядом с тральщиком «М 1503», при этом один из унтер-офицеров без приказа с помощью бросательного конца перепрыгнул на лодку и доставил раненого русского на борт тральщика. Сразу после этого лодка, оставляя за собой след и пузыри, начала погружаться. «Бруммер» бросил несколько глубинных бомб, но подводной лодке «Щ-403» удалось уйти, хотя она и получила повреждения. Взятый в плен командир лодки оказался капитан-лейтенантом Коваленко. Немцы получили в качестве трофея не только знаменитую фуражку, но и самого командира, хотя, несмотря на это, лодке удалось скрыться[433].

Аналогичный случай имел место еще раз 11 апреля 1943 г. в районе Свейнсгрунна, когда советская подводная лодка «К-21» (которой командовал капитан 2 ранга Попов), вышедшая 3 апреля из Полярного, открыла артиллерийский огонь по двум норвежским рыболовным катерам. Но внезапно появившиеся немецкие военные корабли заставили ее быстро погрузиться, при этом матрос-старшина упал за борт и был подобран немецкими кораблями[434].

В январе 1942 г. с Балтийского моря в Хаммерфест прибыла 11-я флотилия охотников за подводными лодками в составе 7 кораблей и сменила 12-ю флотилию охотников за подводными лодками, которая в марте 1942 г. была отправлена на Балтику. Начиная с 1943 г. 12-я флотилия охотников за подводными лодками снова действовала в Заполярье.

13 мая 1942 г. до полудня севернее мыса Нордкап была обнаружена всплывшая русская подводная лодка. Три корабля 11-й флотилии охотников за подводными лодками начали ее преследовать и заставили вновь погрузиться. Однако небольшой масляный след выдавал ее и позволил трем немецким кораблям, временами поддерживаемым самолетами, продолжать преследование, а после обеда лодку удалось уничтожить глубинными бомбами, при этом было выловлено свыше шестидесяти обломков[435].

Подводные лодки типов «Д» и «Л» ставили также мины на маршрутах следования немецких конвоев и у входов в норвежские порты[436].

По советским данным, в морях Северного Ледовитого океана 85 % всех атак подводных лодок было проведено на немецкие конвои и лишь 15 % — на одиночно следовавшие корабли. 40 % всех немецких потерь кораблей у входа в северные норвежские порты следует отнести за счет действия русских подводных лодок. Самым талантливым был командир подводной лодки Николай Лунин, который потопил 16 кораблей, а также Стариков, Колышкин и Фисанович.

Особенно успешно действовала, по сообщениям русских, подводная лодка «Д-3», так как она за время одного похода потопила 3 немецких транспорта и 1 танкер. «К-22» также действовала успешно. Несмотря на это, число побед, которое опубликовалось русскими, было сильно преувеличенным[437]. До 1 мая 1942 г. русские сообщили, что ими потоплено около 0,5 миллиона брт и до 1 июня 1943 г. — уже 1,5 миллиона брт.

В действительности было потоплено лишь 20 % от указанной цифры. Но хотя успехи русских были значительно меньше, чем они сообщали, постоянная угроза на путях следования конвоев заставляла немцев продолжать увеличивать число кораблей охранения. Правда, немецкие конвои на некоторых участках использовали фарватеры внутри норвежских фьордов и между островами, а на других участках защищались минными заграждениями и огнем береговых батарей, но все еще оставалось большое число незащищенных морских районов, где постоянно находились русские подводные лодки, ведущие наблюдение. В общем, однако, в море никогда не находилось одновременно более 5–8 советских подводных лодок. Русские в своих сообщениях всегда повторяли, насколько сильным было охранение немецких конвоев. Немецкие охотники за подводными лодками стали значительно лучше вооружаться, так что русские подводные лодки после того, как им в 1942 г. еще раз удалось потопить один охотник за подводными лодками в артиллерийском бою[438], стали избегать надводных боев. Охота за подводными лодками проводилась часто с большой храбростью; так, например, на подводную лодку «М-172» под командованием капитана 2 ранга Фисановича, было сброшено 324 глубинных бомбы, и все же с повреждениями, но ей удалось уйти[439].

Советские подводные лодки использовались также для разведывательных целей и высаживали в различных пунктах норвежского побережья, занятого немцами, агентов и команды радиосвязи.

У немцев охоте за подводными лодками, наряду с недостатком кораблей, мешали также гидрологические условия, так как более теплые воды Гольфстрима смешивались с более холодной пресной водой таявших норвежских глетчеров, и из-за этого шумы винтов погрузившихся подводных лодок исчезали.

С 1 апреля 1941 г. по 1 апреля 1944 г. вдоль норвежского побережья в оба конца прошли приблизительно суда общим тоннажем 30 миллионов брт. За этот период примерно от 0,5 до 1 % перевезенного тоннажа погибло. Лишь за последние 6 или 8 месяцев цифры потерь увеличились примерно до 10 % вследствие атак британских самолетов.

Оперативные районы советских подводных лодок находились севернее Нарвика[440]. В 1944 г. англичане передали русским 4 современных подводных лодки типа «U», из которых «В-1» погибла во время перехода в северные русские порты[441].

В течение всей войны в операциях постоянно участвовали британские, французские и норвежские подводные лодки, нападая на немецкие суда, подвозившие снабжение в Петсамо и Киркенес, и, хотя пока не имеется окончательного списка потерь, англичане могли приписать себе 60–70 %[442]. Команды английских подводных лодок, действовавшие из советских баз, констатировали, что советские подводные лодки хорошо построены и содержатся в хорошем состоянии, да и с точки зрения морской практики хорошо справлялись с боевыми задачами в суровых условиях Арктики, но в тактическом отношении оставляли желать много лучшего. Связь между русскими подводными лодками, самолетами и базами также была недостаточно хорошей. Слишком малы были успехи советских подводных лодок в борьбе с немецкими кораблями. Помимо 3 или 4 потопленных охотников за подводными лодками и эскортного корабля, русские утверждали, что 5 июля 1942 г. в связи с операцией «Россельшпрунг» ими якобы был поврежден линкор «Тирпиц» и потоплен эсминец. Это фальшивое заявление было во время войны, да и после нее, принято союзниками и опубликовано ими, и его можно найти даже сегодня во всех советских книгах. Поэтому эта операция заслуживает того, чтобы на ней остановиться подробно.

Атака на «Тирпиц»

После того как немецкая боевая группа под командованием адмирала Шнивинда в 15.00 5 июля 1942 г. вышла из шхер в районе Рольвсе, уже в 17.00 о ней сообщалось советской подводной лодкой «К-21» и в 20.30 английской «Р-54»[443]. У союзников на случай выхода в море немецких кораблей были предусмотрены две линии подводных лодок (9 английских и 2 русские подводные лодки) между мысом Нордкап и островом Медвежий. «К-21» с 28 июня 1942 г. находилась в своем секторе. Погода была хорошей, видимость также, было облачно, ветер 4–5 баллов, волнение на море 2–3 балла. После того как в 16.30 был услышан шум винтов (пеленг 212 rp.), «К-21» погрузилась на перископную глубину и в 17 часов на расстоянии около 50 кабельтовых увидела немецкий корабль, который, правда, она вначале приняла за подводную лодку. Вскоре после этого были замечены 2 эскадренных миноносца, они остановились с правого борта в 70 кабельтовых на пеленге 5-10 rp. При этом речь шла об авангарде немецкой боевой группы. Советская подводная лодка сманеврировала, чтобы занять позицию для атаки по отношению к эскадренным миноносцам, и в это время — в 17.18 — на пеленге 202 гр. на расстоянии 10 миль появился дым и верхушки мачт, из чего можно было сделать вывод о присутствии тяжелых немецких кораблей. Командир подводной лодки капитан 2 ранга Лунин решил не атаковать эскадренные миноносцы и обратил свое внимание на большие корабли. Вскоре можно было различить два из них, двигавшиеся параллельными курсами на траверзе и эскортировавшиеся семью эскадренными миноносцами. Немецкие корабли держали курс на северо-запад и шли в сопровождении самолета. Оба эскадренных миноносца, замеченных ранее, которые держали курс на северо-запад, вскоре легли на противоположный курс и снова примкнули к эскорту больших немецких кораблей.

Тем временем подводная лодка увеличила скорость и в 17.36 установила посредством перископа, что немецкие корабли левым бортом повернулись на северо-запад. Спустя 10 минут снова был поднят перископ и обнаружено, что немецкая боевая группа со скоростью 20 узлов на расстоянии около 4 5 мили по пеленгу 212 гр. (магнитный) с правого борта направлялась к северо-западу. С правого борта «Тирпица» шли на зигзаге 2 эскадренных миноносца, в то время как на самом линейном корабле развевались сигнальные флаги, которые, по мнению русских, указывали на предстоящий поворот. Таким образом, положение подводной лодки становилось неблагоприятным, и в 17.50 немецкие корабли действительно сделали поворот и, казалось, на короткое время выстроились в кильватерную колонну. «К-21» в 17.54 на максимальной скорости стала сближаться с кораблями, и, когда вновь был поднят перископ, командир смог увидеть, что он находится в окружении немецких кораблей. Акустики подводной лодки указывали на сильные шумы проходивших мимо кораблей. Со стороны правого борта «Тирпица» также шли два эскадренных миноносца. Необходимо было незаметно держаться внутри немецкого строя, пока нос немецкого линейного корабля не покажется в перекрестье прицела. В 18.02 «К-21» выпустила торпеды, и спустя 2 минуты 15 секунд был услышан характерный звук двух взрывов. Немецкая боевая группа шла со скоростью 26 узлов, 7 эскадренных миноносцев на траверзе тяжелых кораблей, которые также с траверзов и с флангов охранялись миноносцами, по одному с каждого фланга[444]. Начиная с 17.36 боевая группа легла на компасный курс 90 гр. В 17.12 Лунин увидел немецкие эскадренные миноносцы на расстоянии приблизительно 13 000 метров, а в 17.54, то есть вскоре после того, как немцы изменили курс, эскорт находился за минным заграждением. Между 18.31 и 18.38 Лунину казалось, что он слышал взрывы глубинных бомб, но в 19.08 он всплыл и передал радиограмму, которая была расшифрована немецкой службой радиоразведки (здесь дается советское время, немецкое время отстает на 1 час). Так как немецкие корабли не заметили торпедную атаку, советскому командиру удалось привести подводную лодку невредимой на свою базу, после чего он получил звание Героя Советского Союза[445]. Эти сведения взяты из советского источника, и в них имеются кое-какие тактические неточности и противоречия.

Странно, что в советских сообщениях постоянно фигурировали только «Тирпиц» и «Адмирал Шеер», а «Адмирала Хиппера» они, видимо, не заметили.

После того как немецкая боевая группа в 21.51 5 июля 1942 г. получила приказ прекратить операцию, из-за навигационных неточностей не сразу был найден вход во фьорд, и, таким образом, дорогостоящие корабли почти 2 часа вынуждены были курсировать вдоль побережья. Здесь русским подводным лодкам еще раз представлялся блестящий шанс для атаки, но, по всей вероятности, поблизости больше не было подводных лодок.

Из советских сообщений, возможно, заслуживают внимания упоминания о следующих атаках:

4 марта 1944 г. подводная лодка типа «С» атаковала германский конвой из одного транспорта тоннажем 6000 брт и 5 кораблей охранения. В 04.02 были выпущены 2 торпеды, и через 45 секунд были услышаны взрывы торпед, на основании чего делался вывод о потоплении транспорта. По германским данным, русские не достигли ни одного попадания[446].

17 марта 1944 г. подводная лодка типа «М» потопила транспорт. Но в германских документах нет соответствующих указаний об этом случае[447].

Также, по германским данным, не увенчалась успехом атака подводной лодки типа «С», которая 20 июня 1944 г. потопила транспорт и повредила один корабль охранения. Этот конвой, атакованный подводной лодкой с 15.36 по 17.27, состоял из 6 транспортов и по крайней мере из 8 кораблей охранения[448].

Другой конвой, обнаруженный подводной лодкой типа «М» в 18.37 14 июля 1944 г., по русским данным, состоял из 12 транспортов, 2 эскадренных миноносцев, 2 конвойных судов, 6 траулеров, 6 охотников за подводными лодками и 10 катерных тральщиков. Подводная лодка преследовала этот конвой, и, наконец, в 07.27 15 июля ей удалось выйти в атаку и потопить один транспорт в 5000 брт. По немецким данным, было потоплено два малых суда тоннажем 240 брт[449].

Успешной оказалась атака подводной лодки типа «С», которая 12 октября 1944 г. обнаружила конвой в составе 6 транспортов и 10 кораблей охранения. Подводная лодка обнаружила германские суда в 12.14 на дистанции 90 кабельтовых и быстро заняла выгодную позицию для торпедной атаки. В 13.17 с дистанции менее 40 кабельтовых был произведен торпедный залп, которым, по русским данным, были потоплены транспорт тоннажем 7000 брт и один корабль охранения. Фактически подводная лодка потопила пароход «Лумме» тоннажем 1730 брт[450]. Уже в 12.20 германский конвой подвергся бомбардировке с самолетов, а в 13.32 бомбардировка повторилась.

Действия советских торпедных катеров

Русские опубликовали большое число сообщений о значительных успехах своих торпедных катеров. По немецким данным, русские действительно могли начиная с 1943 г. отметить целый ряд успешных действий, хотя их число не соответствовало значительно преувеличенным цифрам, которые были ими опубликованы. Все же немцы с удивлением отмечали, что относительно небольшие и не обладавшие хорошими мореходными качествами русские торпедные катера действовали западнее полуострова Рыбачий вплоть до Нордкина с необычной для русских предприимчивостью. Имеются отдельные данные о следующих операциях: о первом своем успехе русские сообщили в сентябре 1941 г., когда ими был потоплен немецкий транспорт тоннажем 7000 брт; победу одержал торпедный катер под командованием А.О. Шабалина. Уже к середине октября этот командир потопил еще один транспорт[451].

Хотя в 1942 г. советские торпедные катера чаще бывали в море, достоверных сведений относительно успехов и потерь за этот период не имеется[452]. Лишь с 1943 г. русские торпедные катера стали постоянной угрозой для немецких конвоев. Правда, сильная атака, имевшая место 7 апреля 1943 г., была отбита[453], но начиная с лета 1943 г. русские катера почти каждую ночь действовали между Петсамо и Киркенесом и потопили 3 немецких грузовых суда.

4 торпедных катера 18 декабря 1943 г. атаковали конвой, но были отбиты, потеряв при этом один корабль. Уже 22 декабря флотилия под командованием Шабалина с наступлением темноты снова атаковала немцев и, по сообщенным данным, потопила два судна из немецкого конвоя. По сообщениям немцев, во время этого боя было уничтожено три русских торпедных катера, а два других получили повреждения[454].

По сильно преувеличенным русским данным, сообщалось, что во время атаки трех торпедных катеров 25 декабря 1943 г. были потоплены миноносец, два траулера и транспорт, в то время как у русских получил повреждение только один торпедный катер[455].

9 апреля 1944 г. 4 советских торпедных катера атаковали конвой, идущий в Киркенес, и якобы потопили танкер, транспорт и корабль охранения. По германским данным, в этом бою был уничтожен один торпедный катер[456]. По русским данным, при атаке другого конвоя, шедшего 28 июня 1944 г. в районе между Киркенесом и Петсамо, три торпедных катера торпедировали танкер, транспорт, тральщик и сторожевое судно. Фактически в этом бою торпедные катера потопили германский транспорт «Нерисса». Кроме того, в этом бою участвовали авиация и береговая артиллерия с полуострова Рыбачий[457].

Русские сообщали, что в большом бою, который состоялся в ночь с 18 на 19 августа 1944 г. в районе Варде, когда 15 советских торпедных катеров атаковали германский конвой, состоявший из 26 судов, было уничтожено 2 миноносца, 3 тральщика, 7 малых конвойных кораблей и 2 больших транспорта. Немцы же сообщили об уничтожении 3 русских торпедных катеров и потере одного транспорта и двух сторожевых кораблей. (После боя 22 декабря 1943 г. было захвачено 5 советских пленных. В сентябре 1944 г. были отражены две атаки и захвачено 11 пленных, но один немецкий сторожевой корабль затонул 25 сентября 1944 г., а еще четыре были повреждены. — Прим. авт.)[458]

Более успешной оказалась атака советскими торпедными катерами конвоя, шедшего 20 октября 1944 г. в районе Киберга, в результате которой был потоплен тральщик «М 31» и поврежден моторный тральщик «R 311». С рассветом этот же конвой атаковала авиация, которая уничтожила еще один тральщик — «М 151» — и повредила спасательный буксир «Ясон». По германским данным, в этом бою 6 тральщиков 21-й флотилии потопили советский торпедный катер и повредили несколько других[459].

Осенью 1944 г. деятельность торпедных катеров усилилась, но им не всегда удавалось выйти в атаку на конвои. Так, 23 октября германскому конвою, шедшему из Киркенеса на запад в составе 6 транспортов, 12 сторожевых судов, 9 моторных тральщиков и канонерской лодки «К 3», удалось обойти советские торпедные катера, развернутые для атаки в районе Варде. Только в результате налета советской авиации некоторые корабли этого конвоя получили повреждения и имелись некоторые потери в личном составе. (После того как 11 октября 1944 г. немецкий тральщик «М 303» был потоплен торпедным катером, немцы смогли в боях 13, 16 и 18 октября уничтожить четыре советских торпедных катера. — Прим. авт.) Несмотря на значительные потери в торпедных катерах[460], боевая деятельность их достигла осенью 1944 г. наивысшего уровня, чем значительно затруднялась эвакуация германских войск. Наряду с безвозвратными потерями, многие суда, получив повреждения, на многие месяцы выходили из строя в связи с отсутствием на месте дееспособных верфей.

Несмотря на то что успехи в донесениях русских были сильно завышены, постоянная угроза германским коммуникациям, созданная советскими торпедными катерами, заставляла немцев усиливать охранение конвоев. Русские катера нападали на конвои и днем и ночью, часто они ожидали подхода конвоев, находясь вблизи скал и в малых бухтах. В связи с тем, что торпедные катера действовали на значительном удалении от своих баз, можно было полагать, что для них имелись скрытые базы снабжения на побережье Норвегии или они обеспечивались топливом, получая его от подводных лодок[461].

Немцам, не имевшим артиллерийских катеров по типу британских MGB, было трудно бороться с торпедными катерами в условиях севера, которые характеризовались плохой видимостью и туманами. Относительно успешно против торпедных катеров действовали самолеты, которые часто достигали успехов. Неподтвержденное германское сообщение говорило даже о том, что истребители-бомбардировщики буквально загнали на берег 4 советских торпедных катера[462].

Действия советских военно-воздушных сил в Арктике

Как и на других театрах военных действий, советская авиация в Арктике в первое время в тактическом отношении сильно уступала авиационным соединениям немцев. Несмотря на это, советские летчики немедленно начали активные действия и продолжали их в течение войны, невзирая на большие потери в самолетах. Помимо обороны русских портов, железных дорог и воинских частей, русские иногда участвовали и в истребительном прикрытии прибывающих караванов судов союзников. Наряду с этим более мелкие соединения бомбардировщиков нападали на занятые немцами финские и норвежские порты и аэродромы. Так, например, уже 27 июня 1941 г. во время воздушного налета русских была уничтожена радиоустановка на финском маяке в Нурменсетти и фьорде Трифона, а 29 июня 3 русских самолета повредили погрузочные эстакады и нефтяные цистерны в Петсамо. 15 советских бомбардировщиков снова совершили налет на порт 30 июля, при этом был потоплен стоящий у причала норвежский пароход и вообще был нанесен большой ущерб[463]. Далее были успешно проведены налеты 20 октября 1941 г., 17 января (повреждены центральная электростанция и радиостанция) и 28 января 1942 г. Особенно успешным оказался налет на порт 16 июня 1944 г. 36 советских самолетов, в результате которого русские уничтожили большое количество различных материалов. 27 и 28 июня 1944 г. в Петсамо до 30 раз объявлялась воздушная тревога. В это же время русские сообщили об уничтожении ими в Киркенесе 4 транспортов[464]. В дальнейшем основными целями воздушных атак русских оказались порт и аэродром Киркенес, а также другие аэродромы. При этом русские обычно производили атаки с бреющего полета, имея в строю до 10 истребителей и истребителей-бомбардировщиков.

По советским данным, 7 истребителей морской авиации Северного флота 15 сентября 1941 г. сбили 13 немецких самолетов из числа совершавших налет 52 бомбардировщиков. Эскадрилья истребителей под командованием советского летчика Бориса Т. Сафонова сообщила в первые три месяца войны, что ею сбито 52 немецких самолета. Если оценивать действия советских летчиков в связи с участием в охранении конвоев союзников, можно установить большие различия между тем, как это комментируется англичанами и русскими. Англичане, правда, удивлялись способности русских проводить операции при неблагоприятных метеорологических условиях с примитивно устроенных полевых аэродромов, но считали, что русские действовали слишком близко к берегу и что их операции с тактической точки зрения не приносили особенных результатов. Русские, однако, придерживались того мнения, что лишь благодаря действиям их авиации грузовые суда союзников могли благополучно прибывать в порты назначения. На всякий случай англичане считали необходимым для себя отправить соединение английских истребителей на север России, а в августе 1942 г. еще 24 самолета-торпедоносца, которые должны были пытаться нападать на выходившие в море немецкие военные корабли[465]. Русские, кажется, сосредоточили к этому же времени 19 бомбардировщиков, 10 торпедоносцев, 43 истребителя дальнего и 42 истребителя ближнего радиуса действия. Видимо, в это время в Арктике существовало равновесие между немецкими и британско-русскими ВВС[466].

В 1941–1942 гг. русские совершали атаки либо с высоколетящих бомбардировщиков, либо с одиночных самолетов, летавших на бреющем полете, но из-за недостаточной обученности и сравнительной технической слабости, а также вследствие сильной немецкой обороны они не достигли значительных успехов.

15 января 1943 г. 2 советских торпедоносца якобы потопили 1 транспорт тоннажем 4000 брт из состава конвоя, состоявшего из 3 грузовых судов, 1 миноносца и 2 эскортных кораблей. Вскоре после этого тот же конвой был атакован двумя другими торпедоносцами, которые сообщили, что они будто бы потопили оставшиеся два транспорта, тоннажем по 6000 брт каждый. Атаки 20 советских торпедоносцев 4, 19 и 24 июля 1943 г., напротив, успеха не имели[467].

Все более интенсивно советская морская авиация атаковала суда, доставлявшие снабжение в Киркенес. При этом русским, по-видимому, удалось добиться значительных успехов. Так, например, сообщалось, что в 1943 г. там было потоплено два транспорта и траулер из состава одного конвоя и сбито 14 самолетов. В июне 1944 г. русские сообщили об уничтожении 7 транспортов, танкера, 2 траулеров и 3 сторожевых кораблей из состава двух конвоев и о том, что они сбили 13 самолетов[468].

Действительные успехи русской морской авиации, которые стали известны теперь, были значительно скромнее, чем те, о которых сообщалось ранее. Все же деятельность советской авиации, подводных лодок, торпедных катеров в сочетании с минными заграждениями и огнем береговых батарей сильно мешали немцам доставлять снабжение и отвлекали большую часть немецких сил для оборонительных действий, так что начиная с 1943 г. конвои союзников, следующие в Мурманск, значительно меньше подвергались атакам[469].

Советская воздушная разведка проводилась довольно схематично. В большинстве случаев она проводилась в направлении Нордкап до Хаммерфеста, а иногда до Тромсе в целях обнаружения конвоев, идущих в Петсамо и Киркенес. С обнаружением на этом маршруте конвоя, в дальнейшем разведка дополнительно проводилась по определенным секторам. Только с осени 1944 г., когда германские войска начали эвакуацию Северной Норвегии, русские предприняли два раза в один день разведку мест якорных стоянок эскадренных миноносцев. Разведка морского направления производилась в 200-мильной прибрежной полосе. Русские полагались в первую очередь на созданную ими в Норвегии собственную сеть разведчиков, а также на соответствующую сеть союзников, которые использовали для разведки норвежских бойцов движения Сопротивления. Русские организовали вдоль всего северного побережья полуострова Варангер сеть агентов, которые взаимодействовали с подводной лодкой, имевшей якорную стоянку в одной из бухт. Летом 1943 г. агенты этой организации неожиданно были пойманы, у них были найдены радиостанции и отобраны кодовые материалы; подводной лодке все же удалось ускользнуть. В дальнейшем русские своих агентов засылали на самолетах и сбрасывали их на парашютах. Наконец, осенью 1944 г. русские предоставили англичанам аэродром, с которого они осуществляли в этот период воздушные удары по линкору «Тирпиц».

Оборона советских коммуникаций в Арктике

В связи с конвоями, отправлявшимися в Мурманск, и движением советских судов по северо-восточному морскому пути русские вынуждены были взять на себя задачу эскортирования этих судов. Судоходство в Западно-Сибирском и Карском морях, а также движение судов вдоль северного побережья России проводились исключительно советскими кораблями[470]. По этой причине, а также потому, что Советы не хотели давать возможность западным державам получить возможность близко ознакомиться с северными морями своей страны, советский военно-морской флот полностью взял на себя эскортирование судов, осуществлявших в этих районах морские перевозки.

Большие конвои, прибывавшие с Тихого океана, в большинстве случаев сопровождались ледоколами, на вооружении которых находились 130-мм пушки. Так, например, японский флот сообщил немецкому Штабу руководства войной на море, что советский конвой в составе 4 ледоколов и 19 торговых судов общим тоннажем 75 000 брт 1 августа 1942 г. прошел через Берингов пролив, что заставило немцев предпринять операцию «Вундерланд». Судоходство по всему северо-восточному морскому пути возможно было, в лучшем случае, в августе и сентябре, так что число советских судов, прибывавших с востока, оставалось относительно небольшим. В 1942–1944 гг. из гаваней Западного побережья США вышло 89 русских (бывших американских) судов с военными материалами, которые должны были идти в тихоокеанские порты Советского Союза. Только 10 судов из этого количества направлялись северо-восточными путями прямо в европейские порты России.

В отдельных случаях русские в Карском море, видимо, использовали эскадренные миноносцы[471] и, наряду с этим, охраняли важнейшие участки на гидрографических и других вспомогательных судах. Конвои, состоявшие из каботажных судов, ходившие вдоль побережья Кольского полуострова и направлявшиеся на полуостров Рыбачий, сопровождались эскортными кораблями, имевшими дополнительное вооружение.

Русские, согласно англо-русским договорам, должны были оказывать помощь конвоям, прибывавшим из Англии и Исландии, высылать им навстречу эскадренные миноносцы и сопровождать их. По английским и американским данным, русские делали это не всегда, а если и делали, то плохо. Британские и американские служебные инстанции сегодня уже не в состоянии указать точно, какие советские корабли участвовали в эскортировании. Так, например, эскадренные миноносцы «Сокрушительный» и «Гремящий» должны были сопровождать конвой QP-11, но англичане не смогли установить, почему участие в бою за «Эдинбург» 2 мая 1942 г. принимал лишь один эскадренный миноносец и какой именно[472]. Ясно, что обычно любовь русских все засекречивать делала невозможным удачное взаимодействие между советскими и английскими военными кораблями[473]. В общем имеются следующие данные относительно действия советских кораблей во время встречи мурманских конвоев: 1 эскадренный миноносец встречал конвой PQ-13 в марте 1942 г., он же принимал участие в бою 29 марта с тремя немецкими эскадренными миноносцами. Этот бой закончился безрезультатно[474]. 2 эскадренных миноносца встречали конвой PQ-17 в июле 1942 г., 1 эскадренный миноносец встречал американскую боевую группу с крейсером «Тускалуза» 23 августа 1942 г., а 4 эскадренных миноносца встречали конвой PQ-18 в советских прибрежных водах в сентябре 1942 г. В этих действиях участвовали также несколько тральщиков. И с 1943 до 1945 г. действия советских военно-морских сил при эскортировании союзнических конвоев на пути от мыса Нордкап до Мурманска велись незначительным числом кораблей[475].

В апреле 1944 г. на 41 транспорте и 21 военном корабле из Кольского залива в Англию было доставлено большое количество советского морского персонала. Там они обучались управлению военными кораблями, которые передавались Советскому Союзу по ленд-лизу[476]. В августе 1944 г. основная часть этих кораблей прибыла в северные базы России. Еще с осени 1943 г. на советские базы прибывали небольшими группами конвойные суда, противолодочные корабли, тральщики и десантные суда. Эти слабые отряды, осуществлявшие самостоятельные переходы, могли бы стать легкой добычей германских эскадренных миноносцев в случае их обнаружения германской воздушной разведкой[477].

После того как русские перевели с Тихоокеанского флота северным путем 3 эскадренных миноносца и получили 9 англо-американских эскадренных миноносцев, они имели с 1944 г. материальный перевес над немцами, но должного применения этой силе так и не нашли[478]. Английские попытки организовать взаимодействие между английскими и русскими конвойными кораблями потерпели неудачу[479].

Советские береговые батареи

Русские береговые батареи на полуострове Рыбачий в течение всей войны играли большую роль. По немецким данным, там имелось по меньшей мере до 14 различных батарей, частично состоявших из орудий крупного калибра и пяти прожекторов[480]. Полуостров Рыбачий был сразу же отрезан во время немецкого наступления от русского фронта и мог снабжаться продовольствием и боеприпасами лишь морским путем. Русский гарнизон состоял в основном из 1, 2 и 63-й морских пехотных бригад на сухопутном фронте и, видимо, из 12-й и 254-й морских бригад, размещенных на побережье. Возможно, что на полуострове находилось также несколько отрезанных частей войск Красной армии.

У русских батарей имелись две задачи: преградить вход в Петсамо с целью предотвращения доставки немцами снабжения и заградить залив Мотовский, расположенный восточнее полуострова Рыбачий, от немецких надводных кораблей.

Русские, видимо, обстреливали практически каждое судно, входящее в Петсамо-фьорд. Начиная с 1942 г. огонь русских, несмотря на туман, даже ночью был очень точным, так что можно предположить, что русские уже тогда использовали радиолокационные установки союзников[481].

Ночью мощный прожектор каждые десять минут освещал морской район. Если обнаруживался немецкий корабль, то начинали светить все остальные прожектора, чтобы получить такой скрещенный пеленг, по которому могли открыть огонь батареи. Несмотря на это, результаты для русских были малоутешительными. Немецкие корабли, прикрываясь искусственной дымовой завесой, постоянно входили во фьорд, а сопровождавшие их моторные тральщики бросали за борт резервуары, наполненные горящей ветошью, чтобы таким образом инсценировать попадания. Часть немецких военных и торговых кораблей получила повреждения из-за попаданий и осколков[482].

О постоянных обстрелах Петсамо уже говорилось. Приблизительно 17 декабря 1942 г. советский огонь достиг даже Трифона, а позднее также и Киркенеса. Часто немецкие конвои, не доходя до входа в Петсамо-фьорд из-за сильного артиллерийского огня, вынуждены были поворачивать обратно и могли достигнуть порта лишь со второй или третьей попытки. Так, например, 19 октября 1943 г. конвой, на одном из кораблей которого находился немецкий вице-адмирал Краузер, вынужден был повернуть обратно. Русские в течение войны все время сообщали о больших успехах своих береговых батарей. Как сообщалось, батарея в первые дни войны потопила 3 немецких корабля, после чего немецкие орудия выпустили по русским позициям в одну ночь 872 снаряда.

30 ноября 1942 г. русские снова сообщили о том, что два немецких транспорта, которые пытались под прикрытием тумана войти во фьорд, были потоплены[483]. Совершая налеты пикирующих бомбардировщиков, немцы пытались отвлечь огонь советских батарей, чтобы таким образом помочь важнейшим транспортам пройти в критических местах по возможности без помех[484]. Когда норвежское грузовое судно «Линеа» в сопровождении четырех моторных тральщиков вошло в устье Петсамо-фьорда, русские обстреляли его, выпустив 138 снарядов. Но попаданий не было, и судно вернулось невредимым.

Если советским батареям не удавалось помешать немцам доставлять снабжение в Петсамо, то они не допускали немецкие эскадренные миноносцы в Мотовский залив[485]. Там советские эскадренные миноносцы и канонерские лодки под прикрытием огня береговых батарей и минных заграждений могли спокойно заниматься обстрелом немецких позиций и производить высадку войск. Немецкий план — совершить туда рейд эскадренных миноносцев — был отклонен, так как советские береговые батареи считались очень мощными.

Немцы также установили вдоль северо-норвежского побережья большое число батарей, только в районе Киркенеса их было 8. Однако из-за того, что русские держались в отдалении от них, им редко приходилось стрелять. Лишь осенью 1944 г. некоторые батареи незадолго до их эвакуации и взрыва вступали в бой с легкими советскими кораблями.

Иногда легкие немецкие корабли вступали в бой с советскими батареями, например, десантные суда 21-й десантной флотилии 20 июня 1942 г. обстреляли русские позиции на полуострове Рыбачий. Уже 22 июня операция была повторена; было совершено нападение, при этом между был дан 91 залп. Русские немедленно ответили и добились при этом двух попаданий в десантную баржу «F 116». 10 июля 1942 г. десантные баржи и моторный тральщик «R 58» пять раз вступали в перестрелку с русскими батареями. Между 15.02 и 15.17 десантная баржа «F 105» сделала 5, «F 109» — 10, «F 163» — 70, а «F 264» — 14 выстрелов, всего выпустив 99 снарядов. Следующие артиллерийские бои имели место 17 июля, 1, 24 и 27 августа, 20, 21 и 28 сентября 1942 г. Конечно, десантные баржи, имевшие слабое вооружение, во время этих и последующих обстрелов могли достигнуть лишь незначительных успехов по сравнению с тяжелыми, хорошо замаскированными и частично бронированными русскими батареями.

Если теперь сделать вывод об операциях в Северном Ледовитом океане, то можно сказать, что они ни для одной из воюющих сторон не были успешными[486]. Русские, правда, с 1933 г. систематически и с большой энергией создавали там свои военно-морские силы, но использовали их в течение 1941–1945 годов очень сдержанно и недейственно. И напротив, русской армии удалось остановить наступление немецких дивизий в районе Мурманска. Этим был доказан неоспоримый успех русских при обороне.

Морские операции немцев страдали из-за недостатка необходимых сил и хороших, близко расположенных баз. И все же в 1942 г. немецкие подводные лодки, эскадренные миноносцы и самолеты сумели настолько сильно атаковать некоторые конвои союзников, что доставка снабжения на долгое время прекратилась. Но уже в 1943 г. союзникам удалось воспрепятствовать немцам в действиях по конвоям, хотя последние в это время имели здесь 2 линейных корабля, тяжелый крейсер и до 12 эскадренных миноносцев. Видимо, для немцев было тяжело вести действия в столь удаленном районе и обеспечивать их там топливом. После того как англичане в 1943 г. повредили «Тирпиц» и потопили «Шарнхорст», действия германского флота в Заполярье не имели большого значения и устремлялись, главным образом, на защиту своих морских перевозок в Петсамо, что потребовало усилий всех германских военно-морских сил, сосредоточенных в северных районах. К этому времени русские имели линкор, легкий крейсер и до 15 эскадренных миноносцев, что позволяло им отрезать снабжение морем германской Лапландской армии, а в связи с капитуляцией Финляндии эта армия могла оказаться в очень тяжелом положении.

Английский флот на этом театре также был занят выполнением задач, связанных с проводкой конвоев, и выполнял эти задачи успешно, за исключением проводки конвоя PQ-17. Предпринятая в 1941 г. попытка помешать немцам в осуществлении перевозок в Петсамо не удалась и оказалась без последствий. Тем не менее действия британских сил в 1942 и 1943 годах по германским каботажным перевозкам оказались весьма чувствительными. Английские набеговые и десантные действия против побережья Норвегии не имели какого-либо значения[487]. Потери немцев на северо-норвежских коммуникациях стали быстро увеличиваться, когда в 1944 г. англичане ввели в действие ударные авианосные группы.

Почти половина военных материалов, поставлявшихся союзниками в Россию, шла по маршруту через Мурманск, здесь сочетались относительно короткое расстояние — благоприятный фактор и отрицательная сторона — большая опасность. По английским данным, в составе сорока одного конвоя в Мурманск прошли 792 торговых судна, из которых 62 (7,8 %) были потоплены. Из возвращающихся 739 судов были потоплены еще 28 (3,8 %). За период 1941–1942 годов в Мурманск было доставлено 24 400 грузовых автомашин союзников, 3276 танков, 2665 самолетов, 614 664 тонны боеприпасов и прочего военного имущества, а также 69 483 тонны нефти. За тот же отрезок времени на борту потопленных торговых судов погибли 8422 грузовые автомашины, 1226 танков, 656 самолетов, 232 433 тонны боеприпасов и военного имущества и 7373 тонны нефти. Начиная с 1943 г. ситуация, однако, решительно улучшилась для союзников, и потери в открытом море составляли лишь незначительный процент. На 20 военных кораблях союзников погибло 1840 человек личного состава ВМС, а на 90 торговых судах — 829 моряков. В северных русских портах за 1941–1945 годы было выгружено свыше 3,5 миллиона тонн военного имущества.

Советский торговый флот за 1941–1943 годы потерял в морях Северного Ледовитого океана всего 324 000 брт торгового тоннажа, но эти сведения из немецкого источника могут быть сильно преувеличены[488].

В Европейской части России находится много больших и малых рек и озер. Очень многие из них были пройдены немцами и их союзниками в 1941–1942 гг., за другие бои шли месяцами и даже годами.

Советский Союз еще и в мирное время имел на Дунае, Днепре, Ладожском и Чудском озерах сильные флотилии[489] и обладал к тому же большим опытом организации импровизированных операций и использования речных и озерных флотилий, полученным еще во время Первой мировой войны, войны с Польшей и Гражданской войны.

Немцы склонялись вначале к тому, чтобы все проблемы ведения войны на внутренних водах предоставить решать саперам сухопутных частей. И действительно, эти саперы на бесчисленных реках и озерах из штурмовых ботов и других найденных подручных средств создавали местные флотилии, однако подробно останавливаться на таких операциях в рамках этой книги невозможно.

В то время как немцы в общем боялись использовать моряков на небольших внутренних водных пространствах, русские в большом количестве использовали матросов при создании новых флотилий на озерах и реках.

Русские использовали вооруженные суда на каналах и реках даже под Москвой в период ее обороны осенью 1941 г. Имеются основания считать, что малые сторожевые катера использовались русскими в 1941 г. на Пруте, Днестре и Дону. Эти суда частично были уничтожены в ходе наступления германских войск, а частично они затоплялись своими командами. В ходе ведения войны русские очень умело организовывали новые речные и озерные флотилии. Они использовали для комплектования флотилий не только многочисленные речные гражданские суда, но и специальные суда, хорошо приспособленные для действий на речных театрах. Сильно развитая система внутренних водных путей сообщения позволяла русским при необходимости перебрасывать целые флотилии с одного театра военных действий на другой. Так, например, канонерские лодки Волжской флотилии действовали в 1941 г. на Москве-реке, а Ладожской флотилии в 1944 г. в Азовском море, потом и на Дунае. Также в борьбе за Берлин весной 1945 г. русские использовали малые суда, которые действовали на реках и озерах.

Немцы в мирное время располагали только одной слабой Дунайской флотилией. В ходе войны предпринимались попытки создавать флотилии на Рейне, Маасе и Роне, осенью 1944 г. — на озерах Восточной Пруссии.

Вопрос о том, мог ли военно-морской флот для этого предоставить в распоряжение эвакуированные с Чудского озера катера КМ и KS, должен быть снят, если учесть степень изношенности этих судов. О боях на этом озере подробных данных нет. Сообщение, что еще в апреле 1945 г. немецкие взрывающиеся катера применялись на мелководном Нойзицлерзее, расположенном на австрийско-венгерской границе, требует подтверждения. Применявшиеся Германией и Финляндией военно-морские силы в различных внутренних водах всегда были малы по численности и непригодны для выполнения поставленных задач.

В 1941–1942 гг. удалось, правда, заставить советские военно-морские силы прекратить действия на Чудском озере, на Дунае и на Днепре, используя превосходящие силы авиации, а также благодаря тому, что удалось занять побережья этих водных районов частями сухопутной армии. На таком важном в стратегическом отношении Ладожском озере, напротив, русским с успехом удалось закрепиться. Волжской флотилии в районе Сталинграда также удалось действенно поддержать находящиеся в том районе русские части и таким образом помешать немецким атакам. Без результата окончились боевые операции на озере Ильмень и на Онежском озере, если рассматривать эти действия с точки зрения общей военной обстановки.

Было очевидно, что сильные ВВС обеспечивали господство над озерами и реками. В остальном силы флота на внутренних водах полностью зависели от обстановки на примыкающих сухопутных фронтах. Надежда немцев, что сильные озерные флотилии придадут большую устойчивость фронтам, не оправдалась.

Прежде всего для использования на внутренних водах годятся небольшие, имеющие небольшую осадку бронированные и вооруженные тяжелыми орудиями моторные лодки, которые легко замаскировать. Для Германии неблагоприятным оказался тот факт, что на различных озерах проводили операции не только разные нации (Германия, Финляндия, Италия, Венгрия), но и различные рода вооруженных сил (сухопутные войска, флот, авиация) и, кроме того, не был назначен главнокомандующий, руководящий операциями всех вооруженных сил. Если анализировать все вместе, русское командование военно-морскими силами на внутренних водах в 1941–1945 гг. проводилось успешнее, чем у противника русских.

Уже начиная с самого начала войны в 1941 г. финны на оз. Сайма создали флотилию, имеющую свой опорный пункт в Варкаусе. В ее состав входило несколько буксиров, на вооружении которых находились 2 47-мм и 1 20-мм орудия. Начиная с 15.06.1941 были конфискованы еще 5 буксиров и вооружены 47-мм и 75-мм орудиями, а также зенитными пулеметами. В распоряжении флотилии находились также свыше 18 моторных лодок.

Вследствие успешных наступательных операций финнов, которые заставили русских немедленно отойти на восток[490], все возможности использования этой флотилии отпали. В начале июля моторные лодки были передислоцированы в Пункасалм, откуда их затем по суше и по железной дороге отправили в Янисярви. После того как они в течение недели занимались на этом озере подвозом довольствия, их 24 июля по суше переправили в Ляскеля на Ладогу.

За исключением буксиров, все остальные суда этой флотилии использовались затем в операциях на Ладожском озере и на оз. Сайма. Флотилия была расформирована.

Позднее финны в качестве трофея захватили на озере Сеесярви тоже один буксир, который до момента эвакуации с озера подвозил довольствие для финской армии.

К моменту начала войны в 1941 г. Ладожское озеро, занимавшее площадь 18 700 квадратных километров, полностью находилось в пределах советских государственных границ.

После того как продвигавшиеся финские части в конце июля — начале августа достигли Ладожского озера, немедленно началось создание финских военно-морских сил. До 6 августа 1941 г. финны переправили сухопутным путем на Ладожское озеро приблизительно 150 моторных лодок, 2 небольших буксира и 4 парома. Командный пункт Ладожской флотилии 2 августа 1941 г. был создан в Ляскеля и получил указание наряду с разведкой и охранением принимать участие в операциях на побережье Ладожского озера, а также в перевозках довольствия.

Большие суда были вооружены 20– и 47-мм пушками, небольшие — пулеметами. Некоторые суда были переоборудованы для постановки минных заграждений, и Ладожская флотилия 7 августа получила вначале 100 мин S/08[491], которые были перевезены на склад в Ситу. 10 августа финны заняли порт Лахденпохья и окружили получившую подкрепления 168-ю советскую стрелковую дивизию в районе Рауталахти. Слабые финские морские вооруженные силы не могли вступить в бой с советской Ладожской флотилией, которая состояла по меньшей мере из 3 канонерских лодок, миноносцев, приблизительно 20 сторожевых кораблей и большого количества других судов[492].

15 августа 1941 г. финнами был захвачен город Сортавала, и одновременно были реорганизованы ВМС, действовавшие на Ладожском озере. Кроме отрядов кораблей, действовавших под командованием капитана 3 ранга Е. Копонена, сюда присоединили 11-ю и 12-ю береговые бригады под командованием полковника Е.И. Ервинена. Штаб Ладожской флотилии 17 августа был передислоцирован в Сортавала, в то время как другие соединения 22 августа были размещены в Лахденпохья.

23-24 июля 1941 г. советские войска высадили специально сформированную для этого морскую пехотную бригаду, состоявшую из курсантов-офицеров, на острова Мантисинсари и Мункула, которые были заняты слабым финским охранением, имеющим всего 2 орудия. Русским удалось захватить как трофей 1 орудие; однако приблизительно 100 финнам удалось удержаться, пока не прибыл еще один финский батальон. Русских после исключительно упорных боев удалось вытеснить, и стоящий на якоре сторожевой корабль был потоплен финской береговой батареей. Корабль удалось затем поднять, но действовала только одна 75-мм пушка[493].

Неясно, почему русские транжирили столь ценные человеческие кадры, как, например, исключительно храбро сражавшиеся ленинградские курсанты, для захвата двух островов, совершенно неважных в стратегическом отношении. Высадившиеся части не получили достаточной артиллерийской поддержки, и численно превосходящая советская Ладожская флотилия была даже не в состоянии помешать финнам перевезти подкрепления.

16 и 17 июля 1941 г. 12 финских кораблей, из которых три имели каждый по 47-мм орудию на борту, а остальные были вооружены пулеметами, поддержали высадку финской роты на острове Маркатсима, занятом советскими частями. При этом катер № 28 погиб, два человека были убиты и один ранен.

Остров Рахмасари был атакован финнами 7 сентября 1941 г. 26 финских катеров, из которых 2 были вооружены 47-мм орудиями и 5 — пулеметами, принимали участие в этой операции (60 моряков). Вначале в 03 часа высадился морской штурмовой отряд, состоявший из 51 человека. Он потерял 5 человек убитыми и 5 ранеными. Затем высаживались другие части, которых поддерживала береговая артиллерия. Советская Ладожская флотилия попыталась помешать финской десантной операции, при этом 9 сентября вступил в бой русский миноносец[494], однако советские корабли были отогнаны орудийным огнем финнов. Финны потеряли 3 катера: LU 3, HI 24 и HI 7, при этом погиб 1 человек и двое получили ранения. Русским удалось своевременно эвакуироваться с этих островов. Остров, на котором находится известный Валаамский монастырь, 20 сентября был взят финнами без сопротивления русских.

Вследствие общего положения на фронтах русские решили добровольно эвакуировать западный берег озера, а также большое число других островов. Русским удалось также эвакуировать большую часть 142-й и 198-й стрелковых дивизий, прижатых в районе Килпола к берегу.

Таким образом, закончились основные крупные бои на озере, вследствие всеобщей стабильности на сухопутных фронтах. 22 сентября 1941 г. финнам сдался латвийский пароход «Илга» (1908, 211 брт), экипаж которого восстал и арестовал русскую охрану, благодаря чему финский транспортный отряд получил ценное пополнение. Захваченные русские карты указывали на расположение советских минных заграждений в районе Путсари, Куркийоки и Коневиста, однако эти минные заграждения не были обнаружены, несмотря на немедленно предпринятое траление в этих районах. Штаб Ладожской флотилии 26 сентября был передислоцирован в Лахденпохья и отдал 10 катеров и 38 человек вновь организуемой Онежской флотилии. Верфь в Сортавала, а также большое число маячных огней и навигационных знаков начали функционировать, и началось поднятие финских кораблей, потопленных во время Зимней войны. В состав созданной 15 декабря 1941 г. Ладожской береговой бригады входили, наряду со штабом и 2 батальонами, также плавучие средства, которые, в свою очередь, подразделялись на штаб, складскую роту, морскую транспортную роту, роту катеров, состоящую из 4 взводов, а также ремонтную мастерскую. Два других взвода моторных лодок подчинялись береговой артиллерии.

Береговая артиллерия должна была быть создана полностью заново, 3-й и 13-й полки береговой артиллерии сформировали в течение ближайших месяцев и лет приблизительно 20 легких и средних батарей, которые, однако, в большинстве случаев имели на вооружении устаревшие или трофейные орудия.

Не считая благополучной транспортировки остатков трех советских дивизий, русская Ладожская флотилия в 1941 г. была исключительно пассивной[495] и почти не пыталась мешать финнам подвозить по озеру довольствие или нападать на захваченные финнами острова. Из-за недостатка подходящих кораблей финны, со своей стороны, были не в состоянии проводить наступательные операции по отношению к русским. Правда, в 1942 г. были подняты несколько финских кораблей, затопленных в ходе Зимней войны, однако их можно было использовать лишь для перевозок (землечерпалка «Лаатокас», буксир «Войма»).

Зимой 1941/42 г. Ладожское озеро полностью замерзло. Русские создали трассу и узкоколейную железную дорогу по льду от Кабоны до Осиновца, и с ее помощью им удалось, несмотря на частые немецкие воздушные налеты, обеспечить снабжение 3–4 миллионов солдат и гражданского населения, находящихся в ленинградском котле. Одновременно русские делали большие усилия, чтобы по возможности привести в боевую готовность большое число кораблей и увеличивали число портовых сооружений и подъездных путей в Кабоне. Немцы намеревались не позднее осени 1942 г. занять Ленинград (операция «Лаксфанг»[496]), для чего сюда была доставлена тяжелая артиллерия, использовавшаяся при осаде Севастополя. Немцы знали, что воинские части и население имели сравнительно хорошее вооружение, но было недостаточно снабжено продовольствием и горючим. Если бы летом 1942 г. удалось заставить русских прекратить подвоз довольствия через Ладожское озеро, то Ленинград, полностью окруженный со стороны суши, вынужден был бы вскоре капитулировать из-за голода, или по меньшей мере его удалось бы взять, не понеся при этом больших жертв.

Финны же не очень воодушевлялись идеей для того, чтобы участвовать во взятии Ленинграда своими силами. Из финских военных кораблей на Ладожском озере был перебазирован только старый торпедный катер «Сису».

Немцы летом 1942 г. запланировали передвинуть сухопутный фронт, который в южной части Ладожского озера у Шлиссельбурга примыкал к озеру, на восток к Тихвину, чтобы благодаря этому взять под свой контроль важнейшие погрузочные порты для подвоза довольствия по Ладоге[497]. Эта операция, видимо, вообще даже не начиналась из-за недостатка воинских частей. Для уничтожения множества русских дозорных катеров и бронекатеров и для постановки мин на русских путях подвоза довольствия должны были быть переправлены на озеро 6 немецких прибрежных минных заградителей (длина 16 м, скорость 24–30 узлов, вооружение — 4 мины и 1 15-мм зенитный пулемет). Между тем эти корабли имели много технических недостатков и в тактическом отношении также мало годились для запланированной операции. Командир 31-й флотилии тральщиков капитан 2 ранга фон Рамм, которому подчинялись эти корабли, отклонил предложение об их применении, после чего ему был передан приказ самого фюрера. 7 июля 1942 г. 4 корабля прибыли в железнодорожных вагонах в Лахденпохья. Все усилия соответствующих немецких офицеров отодвинуть проведение операций с использованием этих кораблей, страдавших большим числом детских болезней, на август (при этом имелись в виду белые летние ночи) не увенчались успехом.

Прибрежные минные заградители «КМ 3», «КМ 4», «КМ 8» и «КМ 22» под командованием старшего лейтенанта Реймана образовали группу «С» 31-й флотилии тральщиков; два других предусмотренных для операции минных заградителя вообще не прибыли.

Помимо обычного участия в наступательных действиях паромов типа «Зибель», к которым мы еще вернемся, прибрежные минные заградители предприняли 5 попыток поставить мины. Вначале корабли до 8 августа из-за многочисленных повреждений сцеплений, вмятин на корпусе, смещения винтов при ударах о дно и т. д. стояли на верфи в Сортавале, откуда их до 10 августа отправили на базу в Сортанлахти. Немецкие мины лежали на складах в Кивисалми.

20 августа 3 минных заградителя первый раз вышли в море, но вернулись, так как все эти три корабля нуждались в ремонте на верфи. Еще одна операция трех кораблей 4 сентября также завершилась неудачей. 26 сентября в море вышли минные заградители «КМ 3», «КМ 4» и «КМ 22» с заданием поставить мины на пути следования конвоев Новая Ладога — ленинградский котел. Корабли, вышедшие в 21 час, должны были поставить 12 донных мин севернее Кобоны. Прибыв туда, они установили, что на расстоянии 1200 м от того места, где необходимо было поставить мины, стояла советская канонерская лодка и 2 дозорных катера. Несмотря на это, немецкие корабли поставили предназначенные мины на параллельном курсе. Русские корабли медленно приблизились до 800 м, но не открывали огня[498]. После того как немецкие корабли закончили постановку мин, они легли на обратный курс и замаскировались дымовой завесой и одновременно дали радиограмму итальянским торпедным катерам. В 06 часов минные заградители вернулись на базу. И хотя авиаразведка уже после обеда сообщила о том, что ею обнаружены канонерская лодка и грузовое судно в накренившемся положении в районе постановки мин, следует все же предположить, что русские заметили операцию по их постановке, в особенности после того, как 30 сентября одна из мин взорвалась за кормой советского дозорного катера. Русские по меньшей мере на 3 недели закрыли этот путь следования конвоев, а возможно, даже перенесли его в другое место.

Позднее минные заградители, с которыми часто случались аварии, предприняли еще две попытки поставить мины, однако им и тогда пришлось отказаться от них. Между 23 и 25 октября эти корабли передислоцировались в Лахденпохья, и оттуда они были отправлены в Германию. 12 поставленных мин, место постановки которых было к тому же известно русским, конечно, не играли никакой роли в создавшемся общем положении. Особенно глупо было использовать магнитные мины, так как было известно, что русские на море почти всегда используют деревянные суда.

Еще более «скромно» и менее успешно протекала финская операция. Старый торпедный катер «Сису» 2 июня 1942 г. прибыл в Лахденпохья и 13 июня перешел в Сортанлахти, откуда 24 июля его перевели в Вителе. Вскоре после этого, ввиду полной невозможности его использования, он был отправлен на родину. Остальные финские суда служили исключительно для перевозок и выполняли задачи охранения, а 12 катеров-тральщиков типа «Муикку» 3-й морской саперной роты использовались в различных местах для траления мин, но безрезультатно.

Итальянцы прислали 12-ю флотилию MAS под командованием капитана 3 ранга Г. Бианчини и 125 матросов, а также торпедные катера «MAS 526», «MAS 527», «MAS 528» и «MAS 529». Как корабли, так и команды были первоклассными, однако они не были приучены действовать в белые ночи на севере. Так как русские использовали для подвоза довольствия исключительно мелкую южную часть Ладожского озера, то катера в условиях глубин в 4 или 5 метров редко могли удачно выпустить торпеду.

Итальянские корабли были отправлены сухопутным путем в Штеттин, оттуда на немецком пароходе в Хельсинки, затем приведены на буксире в Выборг, а оттуда по Сайменскому каналу в Пункасалми, где они были погружены в железнодорожные вагоны и отправлены в Лахденпохья. Несмотря на этот долгий и трудный путь, итальянцы первыми подготовились к бою. 22 июня все итальянские корабли были спущены на воду и сосредоточены в исходной базе Сортанлахти. Всего катера приняли участие в 17 операциях. «MAS 526» 25 июля в районе Мёкериккё выскочил на мель и получил тяжелые повреждения, вследствие чего до 8 октября находился на верфи.

В ночь на 15 августа «MAS 527» атаковал в бухте Морье русский конвой, направлявшийся в Ленинград и состоявший из трех канонерских лодок типа «Бира», при этом он торпедировал и потопил одно судно[499]. «MAS 528» удалось в ночь на 28 августа потопить лихтер водоизмещением около 1300 брт, выпустив по нему торпеду[500]; его буксировали 3 буксира. «MAS 529» был атакован до полудня 1 сентября на широте острова Верккомари двумя моторными катерами. В разыгравшемся бою один русский катер получил повреждения, а на «MAS 529» вышел из строя правый мотор[501].

Остальные операции катеров «MAS» заключались в охоте на советские подводные лодки, о которых поступали донесения, но которые так ни разу и не были обнаружены. Катера также охраняли немецкие прибрежные минные заградители и паромы Зибеля, а также высаживали агентов.

27 октября 1942 г. итальянские катера покинули Ладожское озеро, выйдя из Лахденпохья с тем, чтобы через Хельсинки попасть в Таллин и там перезимовать. В мае 1943 г. эти 4 корабля были переданы финнам и использовались в Финском заливе, будучи обозначены как класс «J».

Итальянские торпедные катера больше всех других ВМС участвовали в операциях и добились относительно хороших успехов. Другие запланированные операции не были проведены, так как финны не могли обеспечить истребительного прикрытия, как этого требовали итальянцы.

Костяком союзных военно-морских сил на Ладожском озере должны были служить немецкие паромы Зибеля. Эти части, находящиеся под командованием полковника Зибеля, были организованы как «Оперативный штаб паромов Ост-EFO». Производство паромов Зибеля было первоначально организовано талантливым техником полковником Зибелем для запланированного вторжения в Англию с целью пополнить военно-морской флот. Паромы имели то преимущество, что их можно было разбирать и перевозить по железной дороге. Это обстоятельство, а также, видимо, желание Геринга иметь собственный флот привели к созданию этого соединения на Ладожском озере. Однако со стороны ВМС указывалось на то, что «EFO» не имеет единого тактического командования и он недостаточно обучен с точки зрения морской, навигационной и артиллерийской (стрельба по морским целям). Да и связь часто страдала. Страшный шум моторов мешал незаметному приближению к противнику и с тактической стороны делал невозможным внезапное нападение.

Использование паромов Зибеля было первоначально запланировано потому, что считалось, что артиллерийское вооружение паромов более мощно, чем у русских канонерских лодок. Однако, когда позднее выяснилось, что русские канонерские лодки были не только быстроходнее, но и вооружены более дальнобойными орудиями, в использовании паромов отпал всякий смысл. Предложение вооружить по крайней мере один паром вместо 88-мм зенитного орудия 105-мм было отклонено.

Хотя паромы типа «Зибель» в большинстве случаев были укомплектованы малоопытным личным составом и были не особенно пригодны для операций на море, полковнику Зибелю и его офицерам удалось, несмотря на это, сделать «EFO» костяком военно-морских сил, действовавших на Ладоге.

Паромы в железнодорожных вагонах прибыли в Лахденпохья и 13 июня и 12 июля сошли со стапелей. Первые паромы были готовы для участия в операциях к началу августа. Вначале первая полуфлотилия паромов стояла в Сортанлахти, однако после налетов русской авиации она была передислоцирована 4 сентября в Тайвалахти, где паромы в замаскированном виде стояли прижавшись к скалистому берегу. Вторая полуфлотилия паромов стояла в Кякисалми.

В ночь на 26 августа 2-я полуфлотилия паромов, усиленная катерами «MAS 527» и «MAS 528», прошла из Кякисалма до средней Ладоги, приблизительно в 35 км восточнее от о. Коневец и при этом русских не встретила. 1-я флотилия паромов из-за повреждений и потерь, полученных во время налетов авиации, была еще не в состоянии вступить в действие. В ночь на 31 августа вся полуфлотилия паромов вместе с «MAS 527» и «MAS 528» прошла до самой южной части Ладожского озера, и при этом она опять не обнаружила советских кораблей.

Наступила пауза, которая длилась почти месяц, немцы ссылались при этом на то, что они имели много повреждений в машинных отделениях паромов. Одновременно между различными заинтересованными штабами шел спор относительно дальнейшего оперативного использования паромов. Авиация хотела в районе устья Волхова внезапно высадить 400-1400 человек для того, чтобы уничтожить находившиеся там портовые сооружения. Но так как внезапно это было сделать совершенно невозможно, то этот опасный план был отменен. Финское предложение выманить дозорные катера при помощи катеров «MAS» и прибрежных минных заградителей между двумя полуфлотилиями паромов тоже казалось неперспективным из-за того, что советские корабли были более быстроходными и трудно было ожидать успехов.

Наконец, немецкое командование ВМС внесло предложение: паромы типа «Зибель» должны были ограничиться тем, что они обстреляют русский сухопутный фронт, чтобы возможно помочь финнам передвинуть несколько вперед линию фронта. Так как катера КМ оказались полностью непригодными, капитан фон Рам предложил поставить в общей сложности 70 мин с морских паромов. Хотя это предложение и было одобрено, его так и не выполнили.

Залогом успешного проведения любых операций на Ладожском озере было господство в воздухе. Это основное условие выразили все соответствующие финские и немецкие штабы. 1-й немецкий воздушный флот обещал не только необходимую поддержку истребителями, но и выведение из строя особенно опасных кораблей противника, как, например, быстроходный и вооруженный более мощными орудиями советский миноносец «Пурга».

Широта 60 градусов 30 минут с. ш. являлась границей участия немецких и финских ВВС. Две финские эскадрильи 3-го авиаполка, оперирующие на севере, имели свои базы в Суолаярви, Петеярви и Килпасилте. Немецкая авиация действовала силами 54-й истребительной эскадры, начиная с 3 июля базировалась на аэродроме в Менсуваара. Одна эскадрилья истребителей, находившаяся в Петеярви, состоящая из «Ме-109», получила задание уничтожить опорные пункты русских на суше и загнать корабли в Шлиссельбургскую бухту. 4 «Арадо-196» (гидросамолеты) находились в Кякисалми и совершали разведывательные и спасательные рейсы. Всего в немецких ВВС 15 июля 1942 г. имелось 15 «Ме-109», 4 «Арадо-196» и 1 «Юнкерс-52». Этим трудно было гордиться.

В дальнейшем в отдельных случаях немцы периодически использовали также другие соединения бомбардировщиков и пикирующих бомбардировщиков против советских кораблей. Немецкие и финские летчики были, однако, не в состоянии прикрывать в достаточной степени собственные военно-морские силы, находившиеся в портах или в море.

54-я истребительная эскадра полностью занималась тем, что обороняла боевые паромы во время монтажа на верфи, а затем их базы. Из-за тяжелых боев в районе ленинградского котла и на Волховском фронте немецкой авиации не удалось добиться над морем превосходства в воздухе, хотя, кажется, за август и сентябрь ей удалось сбить 19 советских самолетов. Только во время некоторых наступательных операций в течение дня паромам могло быть предоставлено более или менее достаточное прикрытие истребителями, в то время как торпедные катера и прибрежные минные заградители без прикрытия истребителями могли проводить операции лишь ночью. Русские бомбардировщики каждую ночь бомбили базы союзников и добивались разрушений, при этом имелись человеческие жертвы. Особенно успешным был налет днем на бреющем полете советских бомбардировщиков «Ил-2», который был произведен в начале сентября на Сортанлахти, в результате чего немцы были вынуждены оставить эту базу.

В ночь на 25 сентября паромы предприняли новую наступательную операцию, однако не встретились при этом с советскими кораблями. Другую операцию, 28–29 сентября, пришлось прекратить из-за плохой погоды. Уже 30 сентября паромы снова вышли в море, и 1 октября в районе южной Ладоги они натолкнулись на советскую канонерскую лодку и приблизительно на 10 дозорных катеров. Русские выпустили около 40 снарядов с дистанции 4500 м, замаскировались дымовой завесой и отошли. Кажется, в бою принимала участие советская береговая батарея[502].

Во время новой наступательной операции в ночь на 5 октября соприкосновения с противником не было. 9 октября в море вышли 7 тяжелых паромов, 5 легких паромов, 4 парома-транспорта, 2 парома-плавучие мастерские, 2 звена тральщиков, один штабной паром, один паром-госпиталь, 3 торпедных катера и 2 минных заградителя, которые намеревались обстрелять батарею на острове Сухо. Погодные условия и неточное определение позиции провалили план. При возвращении 10 октября с 06.22 по 08.28 произошли семь огневых боев с советским сторожевым катером и 6–8 катерами охранения. Советский катер охранения «МО-175» был потоплен артиллерийским огнем, 9 человек его команды взяты в плен.

Так как от применявшихся на Ладожском озере сил союзников, прежде всего от соединения паромов, вышестоящие штабы, не знавшие о непригодности корабельного состава, постоянно требовали что-либо предпринять, было решено возобновить атаку Сухо. 21 октября в 16 часов вышли 7 тяжелых паромов, 4 легких парома, 3 парома-транспорта, 1 штабной паром, 1 паром-госпиталь, 7 катеров для перевозки личного состава и катер «MAS 528». На рассвете 22-го они встали у этого небольшого островка. На острове у русских помимо маяка находилась береговая батарея с несколькими 100-мм орудиями. С 06.15 до 06.47 тяжелые паромы обстреляли батарею на о. Сухо, которая открыла ответный огонь в 06.17. (Советским гарнизоном на Сухо командовал старший лейтенант Гусев. С самого начала гарнизон поддерживал тральщик «ТЩ-100», которым командовал лейтенант Каргин. — Прим. авт.) Вскоре после того, как она открыла огонь в направлении Новой Ладоги, показались 2 советские канонерские лодки и несколько дозорных катеров, на которые паромы перенесли свой огонь. Тем временем в 06.35 по о. Сухо открыли огонь также и легкие паромы. Между 06.50 и 06.55 катера для перевозки личного состава высадили на о. Сухо 3 штурмовых отряда и группу саперов; в это время один из легких паромов сел на мель. Тяжелый паром, который хотел прийти на помощь легкому, в 07 часов также сел на мель. После того как в 07.04 другой легкий паром получил прямое попадание снаряда с батареи о. Сухо и тоже сел на мель, в 07.10 операция была прекращена и высадившиеся войска отозваны обратно. Между 09.00 и 09.11 три парома, севшие на мель, были взорваны, и в 09.14 начался отход. В течение всего этого времени все остальные паромы продолжали вести огневой бой с береговой батареей и с советскими кораблями. При этом в 10.12 удалось прямым попаданием заставить замолчать последнее орудие батареи о. Сухо[503]. На обратном пути немецкие суда до 15.17 подвергались атакам советских самолетов и военных кораблей. При этом в ходе 96 самолето-атак было сброшено около 400 бомб. Кажется, русские во время этого боя потеряли 20 самолетов, из которых немецкими истребителями было сбито 11, финскими истребителями — 4 и зенитными орудиями паромов — 5[504]. Немцы по пути потеряли тяжелый паром из-за неполадок в моторе и катер для перевозки личного состава. Потопить тяжелый паром с помощью подрывного заряда из-за большого числа водонепроницаемых переборок не удалось[505]. Общие потери немцев составляли 2 тяжелых парома и 2 легких парома, 1 катер для перевозки личного состава, 18 убитых и 43 раненых. Русские сообщили, что из 38 атакованных ими кораблей им удалось потопить 20 и сбить 15 самолетов.

Немецкие части, высадившиеся на о. Сухо, уничтожили 2 орудия, 2 блиндажа, маяк и радиостанцию, а также несколько пулеметных гнезд и захватили 5 пленных.

Немецкие корабли в 03.15 23 октября вернулись на свои базы. Этим закончилась последняя операция на Ладожском озере. Так как назначенное на 10 октября крупное наступление на Ленинград из-за общего военного положения на фронтах не могло быть проведено и осенние штормы не позволяли больше использовать суда, не обладающие хорошими мореходными качествами, была начата эвакуация союзных кораблей. Финны купили два парома («Т 2» и «Т 17»), а остальные были разобраны на части в Лахденпохья и по железной дороге до 30 ноября отправлены обратно.

Немцы объясняли причину неудачи в районе о. Сухо тем, что у них были очень плохие карты, на которых не были отмечены мели, жертвой которых стали 3 парома, а также неверным предсказанием хорошей погоды, которая не улучшилась впоследствии. С другой стороны, можно отметить, что не только гарнизон о. Сухо (100 человек), но и советские корабли правильно действовали в тактическом отношении и храбро оборонялись. Советские канонерские лодки очень быстро прибыли на место и несколько часов преследовали немецкие корабли, отходившие со скоростью 5 узлов, правда, не добившись больших успехов в ведении артиллерийского огня.

Русские ВМС на озере в течение 1942 г. не проводили наступательных операций. В ночь на 10 августа русский отряд в составе канонерской лодки и 8 дозорных катеров предприняли наступательную операцию на средней Ладоге. 21 августа были замечены 1 канонерская лодка и 3 небольших суда в районе Саунаниеми и 3 суда недалеко от Мёкериккё. Появление паромов заставило русских держаться поодаль, но они твердо решились не пропускать немецкие морские вооруженные силы в южную часть Ладожского озера.

Ночные налеты советской авиации обычно совершались одиночными самолетами старой конструкции и в основном были направлены на Сортанлахти и Кякисалми. За период с 18 августа по 22 октября в Сортанлахти воздушные тревоги объявляли 127 раз, причем в 45 случаях следовали налеты бомбардировщиков. ПВО в различных финских портах осуществлялась лишь при помощи пулеметов и 40-мм орудий и потому не могла действовать успешно.

По сравнению с 1942 годом 1943 год прошел очень спокойно. Ввиду того, что русским удалось наладить сухопутное движение в Ленинград, у немцев и финнов пропал всякий стимул еще раз пытаться блокировать его со стороны озера. Русские, удовлетворившись своим успехом в оборонительных действиях в 1942 г., не предпринимали никаких наступательных операций.

Относительно мягкая зима позволила финнам оставить для операций 4 судна в районе Кельпе-Кивисалми, включая внешние острова. В остальном финская Ладожская флотилия была реорганизована и усилена. В начале июля из Германии прибыли 4 сторожевых катера. На каждом из них были установлены 57-мм пушка и зенитная пушка. Они получили наименования «VMV 101», «VMV 103», «VMV 104», «VMV 105». Вместе с вооруженными паромами «Т 2» и «Т 17» эти катера образовали боевую роту, база которой находилась сначала в шхерах Кухка, а затем — в северной части Ладожского озера. В середине августа прибыли старые финские торпедные катера «Винха», «Сиекси» и «Нуоли», с которых были сняты торпедные аппараты. Каждый катер, вооруженный 20-мм орудиями «Эрликон», мог взять на борт по три мины. В качестве моторных канонерских лодок они были подчинены 3-й морской саперной роте. Осенью 1943 г. катера часто ходили в поиски, но при этом ни разу не встретили советские корабли. О движении русских кораблей иногда сообщали только береговые наблюдательные посты.

20 сентября 1943 г. личный состав береговой бригады на Ладоге был увеличен и образован 3-й морской батальон. Моторные канонерские лодки провели зиму 1943/44 г. в Кивисалми, орудия вооруженных паромов были установлены в качестве батарей на Салонсаари.

В феврале 1944 г. русские начали активные действия. 21–22 мая 1944 г. два советских сторожевых катера пытались высадить разведчиков на о. Верккссари, но были отбиты. После того как большое наступление Красной Армии на Карельском перешейке 9 июня 1944 г. принесло русским первые успехи, финны спешно начали минные постановки. Всего было поставлено десять минных заграждений, в каждом из которых насчитывалось от 10 до 24 мин. На постановку заграждений было израсходовано 124 мины. В районе о. Мантси финны погрузили на паром 60 мин и затопили его. Еще 120 мин они поставили южнее, восточнее и юго-восточнее острова. Большинство этих мин было поставлено катерами типа «Муикко», которые могли принимать по шесть мин. Моторные канонерские лодки поставили заграждение вблизи Саунаниеми.

20 июня 1944 г. советские войска прорвали фронт между Ладожским и Онежским озерами, в связи с чем финны ожидали русского десанта в районе Вителе. За плоским песчаным берегом там проходила шоссейная дорога и участок железной дороги Ууксу — Аунус.

В 20.40 22 июня с финского маяка Хапанова на расстоянии 20 миль обнаружили 5 канонерских лодок, 8 транспортов и несколько сторожевых катеров. 20 советских самолетов в 21.45 совершили налет на Вителе и Тулос. В 22.45 с о. Салонсаари обнаружили флотилию из 48 кораблей, а финская воздушная разведка в 00.20 доложила об обнаружении на широте Алавоинен 54 кораблей, растянувшихся колонной на 10 км. Советская флотилия в 02.00 23 июня прошла Хатен на расстоянии 8 миль и остановилась в 10 милях от Тулоса.

В 04.00 канонерская лодка приблизилась к берегу и открыла огонь по финской батарее Тулос, а в 04.15 15 советских самолетов бомбардировала финскую батарею. В 04.27 другой отряд самолетов атаковал устье Вителе. В 04.35 советское соединение было атаковано пятью финскими самолетами, в результате чего один транспорт был потоплен, а другой — подожжен.

С 04.45 к северу от Тулоса русские начали высадку войск с быстроходных катеров, каждый из которых имел на борту от 20 до 30 человек и одну 45-мм пушку. В первом эшелоне была высажена рота, во втором — две роты. Вышедшая из строя финская батарея 75-мм орудий уже не могла препятствовать высадке советского десанта. В течение дня русские высадили бригаду морской пехоты, которая тотчас же закрепилась на берегу и легко отразила слабые контратаки финских войск. В ночь на 25 июня подул сильный северо-западный ветер, вследствие чего связь между высаженным советским десантом и кораблями нарушилась. Морской пехоте не хватало боеприпасов, и финны хотели воспользоваться этим, чтобы сбросить десанты. Но атака финнов запоздала. В течение 27 июня русским удалось усилить высаженный десант, в это время состоявший из 3-й и 70-й бригад морской пехоты. Вскоре высаженный десант установил связь с наступавшими с юга советскими войсками.

Таким образом, высадка десанта прошла успешно, а финны были вынуждены продолжить отход. В этих условиях финны отказались от применения своей флотилии, которая находилась в шхерном районе в Кухка. Все артиллерийское вооружение флотилии состояло из 4 орудий калибра 102 мм, 4 пушек 57 мм и 14 пушек 20 мм. Флотилия могла иметь на походе скорость хода от 7 до 10 узлов. Таким образом, для перехода в район высадки советского десанта потребовалось бы до 9 часов. В условиях светлых ночей внезапность действий флотилии полностью исключалось.

Финны эвакуировали Лункула, не встретив этому противодействия со стороны русских. 2 июля 1944 г. был отдан приказ об эвакуации о. Мантеи, на котором находилось около 700 человек, пушки и 150 т военных материалов.

Для эвакуации предполагалось использовать 4 буксира, 4 лихтера и 30 моторных катеров. Моторные канонерские лодки и самоходные барки должны были обеспечить оборону перевозок с о. Мантеи. Во время погрузок на корабли советская авиация утопила буксир «Аалто» и два моторных катера. В ночь на 6 июля первая группа транспортов отошла от острова и утром благополучно прибыла в Аяскеля и Янаслахти. Корабли охранения тотчас стали возвращаться в район о. Мантеи. Вторая группа транспортов также без всяких происшествий прибыла вечером этого же дня в порты разгрузки. В проливе Вееренкоукку в качестве ловушки затопили плот, на который погрузили мины, а в районе о. Мантеи предположительно поставили еще 200 мин.

К середине июля финны прекратили отступление и перешли к обороне. Финские корабли несли ночной дозор на линии Питкеранта — Ристисаари — Валаам, при этом Хонкесало служило базой кораблей. В это время советские корабли предприняли несколько безрезультатных набегов со стороны острова Мантеи. Действия финских кораблей поддерживались сухопутными войсками. Фланг сухопутного фронта выходил к озеру в районе Вуоратсу.

Финская Ладожская флотилия оказалась не в состоянии вести успешную борьбу с советской артиллерией. В связи с этим немцы поставили финнам четыре морских артиллерийских лихтера, которые 11 июля прибыли по железной дороге из Хельсинки в Лахденпохья. Три из них («М 13», «М 32» и «М 33») образовали 13-ю морскую сторожевую роту и в начале августа вошли в строй. Предназначенные для «М 34» машины остались в Таллине. В связи с этим «М 34» не удалось ввести в строй. 13-я сторожевая рота была укомплектована личным составом расформированной к этому времени Онежской флотилии и в последние недели несла дозор в районе Ладожского озера.

После соглашения о прекращении огня для быстрейшей отправки финских кораблей из Ладожского озера привлекали 700 человек, которые работали в три смены. 19 сентября 3-й морской батальон вышел в Варкаус. На озере остались транспорт «Аунус» (бывший «Илга»), землечерпалка, четыре больших лихтера и две баржи для землечерпалки. На основе соглашения о перемирии Финляндия должна была передать Советскому Союзу в полной сохранности и с вооружением два боевых парома, четыре морских артиллерийских лихтера и четыре катера VMV (бывших немецких). На этом боевые действия на Ладожском озере закончились. Озеро вновь полностью перешло к русским.

Боевые действия на Ладожском озере заслуживают того, чтобы подвергнуть их всесторонней оценке. Несомненно, исход войны между Россией и Германией зависел в полной мере от результатов борьбы на суше. Германской стороне, принявшей решение о взятии в 1942 г. города Ленинграда, было совершенно ясно, что успех осуществления этого решения в значительной мере зависел от возможностей организации блокады города со стороны Ладожского озера. В связи с этим германской стороной принимались все меры для того, чтобы добиться полного господства на Ладожском озере, однако фактически прибывшие на Ладожское озеро корабельные силы в количественном и качественном отношении не отвечали тем задачам, которые перед ними ставились. Действия авиации на озере в этих целях оказались явно недостаточными. Видимо, было бы лучше, если вместо германских и итальянских кораблей на Ладожском озере были в достаточном количестве только одни финские корабли, что облегчило бы применение сил и организацию управления их действиями на Ладожском озере. Однако финны, действуя в Финском заливе и Онежском озере, оказались уже не в состоянии самостоятельно противостоять русским и, более того, в борьбе с ними добиться господства на Ладожском озере.

Русские действовали на Ладожском озере в тактическом и стратегическом отношении исключительно хорошо. В 1941 г. они провели успешную эвакуацию трех дивизий, в 1942 г. обеспечили снабжение города Ленинграда и не допустили высадок немецких и финских десантов. В 1944 г. имея превосходство в силах, они провели высадку десанта в районе Тулоса. Хотя русские и понесли значительные потери в кораблях, они не допустили, чтобы Ленинград заморили голодом и он попал в руки противника. Тем самым советская Ладожская флотилия внесла значительный вклад в коренное изменение войны на востоке.

Финны, как всегда, имели малые силы, достигли многого и при этом не понесли значительных потерь. Следует считать ошибочным использование отдельных торпедных катеров в качестве моторных канонерских лодок, главным оружием которых были не торпеды, а мины, поскольку торпедные катера имели бы на Ладожском озере большое количество целей для использования торпедного оружия (десантная операция русских в Тулосе).

ПЕРЕЧЕНЬ ФИНСКИХ, НЕМЕЦКИХ И ИТАЛЬЯНСКИХ КОРАБЛЕЙ, ДЕЙСТВОВАВШИХ НА ЛАДОЖСКОМ ОЗЕРЕ В 1941–1944 гг.

Финляндия:

150 моторных катеров, 28 катеров было потоплено в 1941 г., два — в 1944 r.; оставшиеся на озере катера после перемирия были выведены в Финляндию; вооружение — 47-мм, 20-мм пушки или и пулеметы.

Два буксира. В 1944 г. выведены в Финляндию.

Четыре парома. В 1944 г. переданы Советскому Союзу.

«Аунус» — транспорт (бывший «Илга»), постройки 1908 г., 211 брт. В 1944 г. возвращен Советскому Союзу.

«Сису» — старый торпедный катер постройки 1917 г., водоизмещением 13 т, две торпеды калибра 450 мм и два пулемета. В 1942 г. выведен в Финляндию.

12 катерных тральщиков типа «Муикку». В 1944 году выведены в Финляндию.

«VMV 101», «VMV 103», «VMV 104», «VMV 105» имели на вооружении одну 57-мм пушку, одну 20-мм пушку; в 1945 г. переданы Советскому Союзу.

«Винха», «Сиексю», «Нуоли» — перестроенные торпедные катера, построены в 1928 г., водоизмещение 12 т, три мины, две 20-мм пушки, скорость хода 40 узлов; в 1944 году выведены в Финляндию;

«Аалто» — буксир, погиб при воздушном налете 2 июля 1944 г. в районе острова Мантси.

«М 31», «М 32», «М 33», «М 34» — немецкие корабли типа MAL, две 88-мм пушки, одна 37-мм пушка, четыре 20-мм; в 1945 году переданы Советскому Союзу.

«Т 2», «Т 7» — самоходные паромы Зибеля — две 102-мм пушки, две 20-мм пушки. В 1945 г. переданы Советскому Союзу.

«Лаатока» — землечерпалка. В 1944 г. передана Советскому Союзу (в 1940 г. была затоплена командой, в 1942 г. поднята).

Два парома-землечерпалки — в 1944 г. переданы Советскому Союзу.

«Войма» — буксир. В 1944 г. выведен в Финляндию (в 1940 г. был затоплен командой, в 1942 г. — поднят).

Италия:

«MAS 526», «MAS 527», «MAS 528», «MAS 529» — постройки 1939 года, водоизмещение 26 т, скорость — 47 узлов. Две торпеды 450-мм, два пулемета, 6 глубинных бомб. В 1942 г. выведены с Ладожского озера, в 1943 г. куплены Финляндией.

Германия:

«КМ 3», «КМ 4», «КМ 8», «КМ 22» — катера длиной 16 метров, скорость хода — 24–30 узлов, 4 мины, 15-мм пулемет. Осенью 1942 г. выведены с Ладожского озера.

Самоходные паромы «Зибеля».

7 тяжелых паромов, вооружение: три 88-мм пушки, две 20-мм пушки, команда — 75 человек;

6 легких паромов, вооружение: одна 37-мм пушка, две 20-мм пушки, команда 62 человека;

штабной паром;

4 транспортных парома;

2 парома — плавучих мастерских;

госпитальный паром.

Из этих паромов были потоплены два тяжелых и два легких, один тяжелый и один легкий паром осенью 1942 г. проданы Финляндии. Остальные выведены из Ладожского озера.

Транспортные катера: штабной катер, санитарный катер, 3 катера для перевозки личного состава, 4 катера-тральщика, один катер для перевозки личного состава потоплен, остальные осенью 1942 г. были выведены из Ладожского озера.

Общая численность кораблей и экипажей, согласно плану от 3 июня 1942 г., составляла 17 паромов и 5 катеров с 945 военнослужащими. Она достигла наибольшей численности 15 августа 1942 г. — 21 паром, 9 катеров и 2323 человека. Экипажи частично взяты из школы подготовки зенитной артиллерии.

Немецкие силы на Ладожском озере по своему назначению разделялись на три группы кораблей:

группа управления в составе штабного катера, штабного парома, госпитального парома, санитарного катера и 3 транспортных катеров,

1-я ударная группа в составе 4 тяжелых паромов, 3 легких паромов, 3 транспортных паромов и 2 транспортных катеров (катеров-тральщиков),

2-я ударная группа в составе 3 тяжелых паромов, 3 легких паромов, 3 транспортных паромов и 2 транспортных катеров (катеров-тральщиков).

Советские военно-морские силы на Ладожском озере

Лихтеры, вооруженные артиллерией, и канонерские лодки составили 1-й и 2-й дивизионы канонерских лодок. Торговые суда имели артиллерийские орудия калибром 76, 100 и 130 мм. Среди торговых судов находились 7 пароходов (типа «Бира») водоизмещением 800-1000 брт (скорость хода 10 узлов). 32 катера-тральщика организационно объединялись в 6-ю флотилию тральщиков.

Потери советских кораблей на Ладожском озере в 1941–1944 гг.[506]

25.07.1941 г. — сторожевой катер, в районе о. Мантси, от финской береговой артиллерии[507].

8.09.1941 г. — 3 канонерские лодки, транспорт, буксир и баржа от германской береговой зенитной батареи у Шлиссельбурга.

12.09.1941 г. — с июня всего было потоплено 10 судов, 42 мотобота попали в руки немцев.

17.09.1941 г. — 2 транспорта, буксир, торпедный катер и 4 мотобота от атак авиации[508].

23.09.1941 г. — транспорт потоплен финским самолетом.

24.09.1941 г. — транспорт потоплен финским самолетом.

25.09.1941 г. — 6 судов из состава конвоя, атакованного германской авиацией.

4.10.1941 г. — канонерская лодка при атаке германским самолетом.

10.10.1941 г. — пароход водоизмещением 1000 брт при атаке самолетами.

16.10.1941 г. — один пароход водоизмещением 1000 брт, второй-500 брт при атаке самолетами[509].

26.10.1941 г. — пароход водоизмещением 1000 брт при атаке самолетами.

5.11.1941 г. — при воздушной атаке на Новую Ладогу утоплен один транспорт и 15 паромов[510].

Другие 35 судов в результате воздушных атак получили те или иные повреждения. Транспорт «Илга» 22 сентября перешел к финнам.

15.08.1942 г. — канонерская лодка типа «Бира» (арт. вооружение 4-75-мм, 3 — 45-мм, 3 — 20-мм, водоизмещением 800 — 1000 брт), утоплена «MAS 527»[511].

28.08.1942 г. — лихтер в 1300 брт потоплен катером «MAS 528» в точке 60°21′ с. ш./31°38′ в. д.[512].

31.08.1942 г. — канонерская лодка утоплена германским самолетом[513].

1.09.1942 г. — миноносец «Пурга» (1932 г., 740 т, 29 узл. 2 — 100-мм, 2 — 37-мм, 2 пул., три торпедных аппарата 450 мм) при атаке германским самолетом[514].

6.09.1942 г. — сторожевое судно и буксир при атаке авиацией[515].

14.09.1942 г. — транспорт утоплен германской авиацией.

15.09.1942 г. — транспорт утоплен германской авиацией.

20.09. 1942 г. — транспорт утоплен германскими самолетами.

1.10.1942 г. — сторожевое судно утоплено германскими самолетами.

10.10.1942 г. — «МО-175» утоплен самоходной баржей[516].

30.10.1942 г. — 3 транспорта потоплены германской авиацией.

31.10.1942 г. — транспорт и сторожевое судно потоплены германской авиацией.

3.11.1942 г. — 2 буксира и транспорт потоплены германской авиацией.

5.11.1942 г. — буксир и два лихтера потоплены германской авиацией.

7.11.1942 г. — транспорт и два лихтера потоплены германской авиацией.

8.11.1942 г. — 3 транспорта потоплены германской авиацией.

Далее в течение 1942 г. были повреждены:

на минах — сторожевое судно,

артиллерийским огнем — торпедный катер, несколько канонерских лодок и сторожевой катер,

авиацией — миноносец, торпедный катер, плавучая зенитная батарея, 3 сторожевых судна, 4 канонерских лодок, 13 транспортов, 3 буксира, 6 лихтеров.

23.06.1943 г. — повреждены и затонули в результате воздушного налета предположительно несколько малых судов[517].

23.06.1944 г. — транспорт утоплен финской авиацией в районе Тулос, другой корабль поврежден.

Всего русские потеряли на Ладожском озере 120 судов и катеров общим водоизмещением 50 000 брт, среди них миноносец, 2 сторожевых катера, 2 торпедных катера, несколько катеров-тральщиков, 6 канонерских лодок и 3 сторожевых судна.

Чудское озеро, занимающее площадь 3500 квадратных км, до лета 1940 г. являлось границей между Эстонией и Советским Союзом. Оба государства имели на озере достаточно сильные флотилии. Уже в 1919 г. между эстонскими и советскими кораблями имели место отдельные морские бои (12 октября 1919 г. и т. д.), после насильственного присоединения Эстонии летом 1940 г. в распоряжении русских находились свыше 20 вооруженных кораблей и катеров.

Ввиду своего быстрого наступления немецкие части летом 1941 г. дошли вскоре до Псковского озера, но не нашли на его западном побережье какие-либо суда, которые можно было бы использовать. Вследствие ожесточенных боев во время немецкого наступления восточнее озера в направлении Нарвы группа армий «Север» обратилась к соответствующим инстанциям с предложением организовать связь для переправы раненых и для подвоза довольствия через озеро от Гдова в Псков и в Юрьев. Эти перевозки вначале были организованы сухопутными частями на восточном берегу Псковского озера, и в них участвовали 2 буксира, 5 барж и несколько катеров. Позднее военно-морской флот взял на себя задачу охранения этих судов с помощью 2 катеров, вооруженных противотанковыми пушками и пулеметами. В течение одного месяца, не имея никаких потерь, было перевезено 4300 т военного имущества, 500 раненых, 600 военнопленных и несколько орудий, и дважды советские суда при этом вынуждены были отойти.

Часть советской флотилии, находящейся на Чудском озере, была между тем уничтожена немецкой авиацией и артиллерией сухопутных сил, другие корабли, среди них один из двух имеющихся торпедных катеров, затопили себя. Второй торпедный катер был уничтожен немецкими судами осенью 1941 г. во время ночного боя.

Флотилия, созданная военно-морским командованием в Юрьеве, несла с помощью саперно-десантных ботов с осени 1941 г. охрану озера.

Позднее Чудское озеро было подчинено морской полиции, которая доставила на озеро несколько разборных полицейских лодок (ZPK), имеющих скорость 22 узла и 37-мм орудие не только для того, чтобы обеспечивать охрану рыболовного промысла, но и для того, чтобы при случае бороться с появившимися партизанами.

Осенью 1943 г. был подготовлен отход группы армий «Север» на позиции Нарва, Чудское озеро, Псков. Немцы считали, что вскоре в район озера подойдут крупные силы советских войск, поэтому было приказано создать боеспособную флотилию на Чудском озере. Только большое превосходство сил на озере могло дать возможность сухопутным войскам сэкономить свои силы, так как благодаря этому число частей, занятых в береговой обороне, могло быть сокращено. Помимо этого, ВМС сами были заинтересованы в том, чтобы удержать позиции в Нарве, так как расположенные западнее Нарвы разработки горючих сланцев при существовавшем в то время недостатке топлива имели для немецкого командования большое значение.

Костяком немецких ВМС явились морские артиллерийские лихтеры водоизмещением 180 т. На каждом из них было установлено по два 75-мм или 88-мм противотанковых или зенитных орудия, 6 20-мм зенитных орудий «Эрликон», миномет. Скорость их хода составляла приблизительно 8 узлов.

Начиная с осени 1943-го до лета 1944 г. всего было переправлено сухопутным путем в Юрьев приблизительно 24 морских артиллерийских лихтера 4-й флотилии плавучих батарей (капитан 3 ранга Васмут). В начале июня 1944 г. сборка этих судов была закончена. 4-й флотилии, кроме того, были подчинены 30 разъездных катеров, пароход, 4 штабных катера, 4 заградителя KM и несколько катеров KS. Последние вскоре были отосланы в Германию как непригодные к использованию. На озере также находился 4-й полевой батальон водного транспорта в составе 12 пароходов, 10 буксиров и 7 моторных барж водоизмещением по 70 тонн. Наконец, на Чудском озере базировался 772-й саперно-десантный батальон с 18 паромами Зибеля (вооружение — одна счетверенная установка калибра 20 мм), 12 десантных ботов (вооружение — одна пушка калибра 20 мм «Эрликон») и 27 тяжелых штурмботов (скорость 22 узла). Уже зимой, 17 февраля 1944 г., русские предприняли попытку перейти по льду Чудское озеро. Опасная атака русских была отбита 11-й пехотной дивизией при поддержке авиации, которая бомбила цели на льду. 29 февраля 1944 г. выяснилось, что русские в отдельных местах оставили восточное побережье озера, однако позднее, в апреле, они заняли все побережье более крупными силами.

Немцам, несмотря на значительное сосредоточение сил, не удалось господство и на Чудском озере.

Созданная на озере флотилия служила главным образом цели предупреждения внезапного наступления русских, наряду с патрульной службой корабли производили обстрел советских позиций на восточном побережье, и прежде всего в районе Гдова.

Немецкие корабли базировались на Мехикома, Кастре, Муствее, в то время как береговая оборона была представлена эстонскими ротами и несколькими немецкими зенитными и тяжелыми полевыми артиллерийскими орудиями. На аэродроме Юрьев находились эскадрилья пикирующих бомбардировщиков и несколько истребителей.

Русская сторона перебросила на Чудское озеро торпедные катера и мелко сидящие канонерские лодки. Одновременно с этим они развернули на позиции прожектора и артиллерию крупного калибра. Русские силы флота не проявляли активности в действии на озере и ограничились периодическим несением дозорной службы. Больших десантных операций и обстрела берега немцы не дождались.

При транспортировке судов немцы столкнулись с большими трудностями, так как катера — минные заградители в течение двух недель находились в Таллине из-за затруднения при транспортировке по железной дороге. Незначительная глубина (всего 17 м) мешала успешному использованию торпедных катеров KS на озере. Русские поставили небольшое количество мин в проливе, соединяющем Чудское и Псковское озера. Немцы, в свою очередь, планировали в июне — июле постановку специальных мин на подходах к Муствее. Однако, ввиду небольших глубин, от нее им пришлось отказаться.

На совещании в ставке, которое проходило с 4 по 6 мая 1944 года, Гитлер, ожидая высадки десанта русских на Чудском озере, интересовался состоянием флотилии.

Деятельность немецкой флотилии заключалась главным образом в том, чтобы выставлялись ночные корабельные дозоры перед западным побережьем озера, на расстоянии 1–2 миль. С обнаружением противника корабли, уклоняясь от боя, должны были, прежде всего, предупредить береговую оборону, подавая световые сигналы.

Быстроходные прибрежные минные заградители KM использовались на Чудском озере исключительно как канонерские лодки и производили разведывательные выходы к восточному побережью озера.

6 июня состоялся первый выход «KM 5», «KM 8», «KM 19», «KM 29», в связи с обнаружением в районе Праага советских кораблей. Выход оказался безрезультатным. 10 июля 4 KM отконвоировали 12 армейских паромов Зибеля в Вармерзее. На обратном пути заградители и три катера типа V около полуночи были атакованы самолетом, но без успеха.

В 21.00 12 июня 4 катера «KM» вышли из Кастере с расчетом обследовать район до северного побережья Чудского озера. На переходе были обнаружены немецкие MAL, в 23.00 катера вновь обнаружили два суда, быстро приблизились к ним и потребовали дачи опознавательных сигналов. Когда последние неправильно ответили на запрос опознавательных сигналов, немцы в 23.36 открыли огонь. Русские через 15 секунд открыли ответный огонь, и вслед за этим открыли огонь 6–8 орудий береговой артиллерии. Немецкие катера начали отход и в 23.39 прекратили артиллерийский огонь. Огонь русских кораблей ложился плохо, в отличие от береговой артиллерии. При отходе «KM 8» отстал и пропал из виду, а «KM 19» получил попадание одного 45-мм снаряда, в результате чего был поврежден, 3 члена его экипажа были ранены. «KM 19» направили в базу, а два других катера до 4 часов напрасно искали «KM 8». При поисках катера они встретили восемь советских кораблей и, пользуясь своей большой скоростью, ушли от них[518]. На следующее утро воздушная разведка обнаружила «KM 8», стоящий на мели у советского берега в районе Заполья. «KM 8» попал к русским. Из его команды в 11 человек осталось в живых только двое. Немцы хотели отбуксировать его, но вмешалась авиация, пытавшаяся его разбомбить, но свое обещание не выполнила.

20 июня 1944 г. «KM 5» и «KM 29» предприняли еще один переход из Кастре в Праага и обратно. С 25 июня в окрестностях Кастре появились советские партизаны. В их безрезультатном преследовании принимали участие также и члены экипажей. 2 июля в Кастре загорелся «KM 5», и команда вынуждена была его затопить. Позднее катер был поднят, отправлен в Юрьев, а затем дальше в Таллин для ремонта. Там он и был захвачен русскими. Чтобы восполнить эту потерю, 15 июля 1944 г. на озеро прибыли «KM 4» и «KM 22».

Во второй половине июля в районе Кастре действия советских партизан и авиации настолько усилились, что катерам временами приходилось оставлять свою базу и замаскироваться у берега в районе Эмбах.

11 июля «KM 19» и «KM 29» доставляли взрывчатку в Муствее, а 15 июля «KM 4» и «KM 29» отконвоировали три катера V из Рана-Пунгеря в Кастре. Обе операции происходили ночью, и никаких советских кораблей обнаружить не удалось.

20 и 28 июля «KM 19» и «KM 29» перевозили раненых из Праага в Юрьев. 2 августа 1944 г. 18 самолетов «Ил-2» и четыре истребителя атаковали Кастре и повредили один MAL, и «KM 19» пришлось перевозить раненых с MAL в Юрьев.

16 августа немцы эвакуировали Кастре, и катера «KM» перешли в Юрьев. 17 августа три крупных советских катера приблизились к устью Эмбаха. «KM 4» и «KM 29» вышли для наблюдения за действиями русских. Так как советские корабли исчезли до прихода немцев, заградители пошли дальше до Праага, чтобы соединиться там с MAL для проведения более крупной операции. В ходе сильного налета советской авиации на Праага были повреждены многочисленные корабли, поэтому от проведения намеченной операции пришлось отказаться. 14 августа «KM 4» оказывал помощь «MAL 14» при выходе. (Вечером 16 августа 1944 г. два артиллерийских лихтера и 5 других немецких кораблей обстреляли советские позиции, а 20 августа еще раз два лихтера вели беспокоящий огонь по восточному берегу. 26 августа в 06.45 произошел короткий бой между «MAL 14», «MAL 23» и пятью советскими кораблями у устья Эмбаха, а 16 сентября «MAL 14» удалось там потопить советскую канонерку. Потери от налетов советской авиации были 2, 8, 10, 20, 25, 28 и 30 августа 1944 г. — Прим. авт.) Уничтожив все весельные лодки, немецкие корабли оставили Праага и возвратились в Юрьев. Последний раз заградители KM применялись 19 августа, когда они патрулировали в районе Эмбах, чтобы воспрепятствовать просачиванию советских партизан.

23 августа четыре сохранившихся заградителя в Юрьеве были погружены на железнодорожные платформы, и, когда советские войска находились уже в 300 метрах от вокзала, удалось достать еще один паровоз, который увел поезд на Таллин.

Морские артиллерийские лихтеры, в свою очередь, с конца июня часто обстреливали занятый советскими войсками берег и советские катера. Эти операции проводились сначала по ночам, затем единичные операции — и днем. Русская оборона заключалась только в не особенно успешном огне береговой артиллерии. В течение июля русские применили крупные силы авиации, которые ежедневно совершали налеты соединениями, насчитывавшими до 60 самолетов. Это сделало продолжение обстрелов восточного берега невозможным. В конце августа все немецкие артиллерийские лихтеры и катера охранения были уничтожены бомбами или затоплены командами в Муствее. Остатки экипажей участвовали в обороне аэродрома на суше. Большая часть действовавших в южной части Гдовского озера паромов Зибеля и полицейских катеров тоже была потеряна. Но некоторые паромы Зибеля удалось своевременно эвакуировать, тогда как полицейские катера были потеряны, по-видимому, при отражении попыток десантирования советских войск на Варм-озере в августе 1944 г. Некоторым катерам типа V, по-видимому, удалось подняться вверх по реке Эмбах до озера Вирц и действовать там еще непродолжительное время.

Обстановка на других фронтах теперь все равно вынудила немецкое командование оставить Прибалтику и западный берег Чудского озера. Предпринятая попытка обеспечить господство на озере относительно крупными, но лишь условно пригодными средствами не удалась. Активные действия немецких сил на Чудском озере сначала были пресечены господствующей русской авиацией, а потом были разгромлены и сами силы. Но и полное господство немцев на Чудском озере едва ли оказало какое-либо влияние на развитие событий на сухопутном фронте севернее и южнее озера. Озеро пришлось оставить, так как примыкающие сухопутные фронты удержать было невозможно.

Озеро Ильмень имеет площадь 920 квадратных километров. В него впадает 40 рек, а вытекает только одна — Волхов. Восточный берег с районами, где находится устье Моты и Ловати, — болотистый, тогда как северо-западный и юго-западный берега поднимаются выше 25 метров над уровнем воды. Максимальная глубина озера составляет 5,4 метра, с середины ноября до конца апреля озеро покрывается льдом. Его воды очень богаты рыбой (судаком). В 1941 г. там находилось около 80 русских примитивных рыболовных судов, 50 из них были захвачены немцами, а остальные остались у русских. На озере, видимо, не было пароходов, грузовых барж и буксиров, во всяком случае, немцы не захватили их в качестве трофеев и вообще не видели.

Немецкие 16-я и 18-я армии в конце июля — начале августа 1941 г. подошли к озеру Ильмень. К концу августа, когда в этом районе продвижение немцев замедлилось, в их руках находились северный, западный и южный берега. Немецкая 16-я армия дошла до самого подножия Валдайской возвышенности и переправилась через реку Ловать и реку Пола. 18-я армия переправилась через Волхов и стояла восточнее Новгорода. У русских остался только восточный болотистый и часто затопляемый восточный берег озера, который они защищали с обычной стойкостью и храбростью.

Летом 1941 г. немцы передислоцировали в Устрику специальное сухопутное саперное подразделение из состава 16-й армии, располагавшее шестью моторными катерами. Команды этих катеров состояли из пяти человек, на вооружении находился один пулемет и стрелковое оружие. Катера начали патрулировать озеро. Ночью катера иногда сопровождали местные рыболовные суда, оставшиеся у немцев, до мест лова, находившихся в 20 километрах от берега, чтобы не дать возможности русским их захватить. Они часто пытались это сделать, так как и их рыболовные суда по ночам вели лов неподалеку. Однако до больших боев между «военно-морскими силами» противников в 1941 г. дело не доходило, и пойманная рыба была приятным добавлением к пайку солдат 225-й пехотной дивизии, охранявшей побережье.

Зимой 1941/42 г. по льду озера Ильмень русские энергично провели наступательную операцию с помощью пехоты и аэросаней. Им удалось вклиниться в левый фланг 16-й армии между Шимским и Старой Руссой. На основании активных действий русских в этом районе немцы предполагали, что предстоящим летом придется отражать наступление русских, и поэтому решили усилить имеющиеся в распоряжении средства для господства на озере Ильмень. До этого кораблей на озере не было, только русские рыболовные суда иногда высаживали разведгруппы в районах, занятых немцами, или пытались захватить немецкие патрульные суда.

В соответствии с известной тенденцией немцев во время Второй мировой войны, не одному только военно-морскому флоту пришлось участвовать в создании «Ильменской флотилии». В ее состав вошли также зенитные, саперные и морские части. Зенитно-артиллерийский дивизион, расположенный в Устрике, входивший в состав 16-й армии, поставлял орудия, а также основную массу личного состава. Саперы поставляли паромы Зибеля, на которых были смонтированы зенитные орудия, а военно-морской флот отдал новой флотилии, созданной обер-лейтенантом запаса сухопутных войск и переданной под его командование, несколько специалистов по машинному оборудованию и сигнальным установкам. Основным опорным пунктом и верфью стала Устрика, куда с большими трудностями из Таллина сухопутным путем было доставлено сначала 2 парома Зибеля, а затем, кажется, еще 2. Эти паромы были спущены на воду на реке Мшая с взорванного железнодорожного моста и в Устрике вооружены 88-мм зенитным орудием и двумя 20-мм «эрликонами». Наряду с этим немцы стали использовать 4 баржи-парома, сделанных из двух связанных между собой рыболовных катеров, из которых каждая была вооружена 88-мм зенитным орудием и приводилась в движение двумя саперными подвесными лодочными моторами. Помимо 6 моторных катеров уже упомянутого саперного соединения имелся еще штабной катер, с которого велось управление флотилией по радиотелеграфу. Общее число личного состава было около 300 человек. Немецкая флотилия летом и осенью 1942 г. прежде всего использовалась для обстрела различных позиций советских войск в дельте реки Ловать. Других возможностей проводить наступательные операции не было, после того как советские рыболовные суда были прогнаны из рыболовных районов. Высадки немцев на совсем пологом и болотистом восточном берегу также не обещали большого успеха. Прилегающая к берегу местность была непроходимой, и к тому же в районе волховского котла до Валдайской возвышенности военные действия со стороны немцев, начиная с лета 1941 г., носили только оборонительный характер. В штабе 18-й немецкой армии действия флотилии на озере Ильмень расхваливались, так как они очень беспокоили русских и таким образом приводили к отвлечению сил, облегчая тем самым задачу немецких частей на участке Ловать. Тем не менее высадка советских агентов и партизан на занятом берегу не могла быть полностью предотвращена даже летом 1942 г. Немцы вынуждены были держать крупные силы для обеспечения береговой обороны; так, например, в районе дельты реки Ловать — прибывший из тылового района полицейский охранный полк.

Русские, видимо, отказались от создания флотилии на озере Ильмень[519]. Прошло время, и красиво раскрашенными, снабженными сигнальными флагами и прочими морскими атрибутами судами флотилии стали интересоваться различные германские ведомства, которые начали оспаривать друг у друга право и компетентность на опеку над этой армадой. В связи с частыми посещениями флотилии генералами, она стала заниматься отработкой плавания в строях и построениями для встречи высокопоставленных лиц и морских парадов, за что солдатами флотилия в шутку называлась «генеральской игрушкой»!..

В ноябре 1942 г., когда озеро покрылось льдом, германскую флотилию расформировали, паромы Зибеля и зенитные орудия вывезли. Это вызывалось повсеместным ухудшением военного положения и большими потребностями в судах и оружии.

В 1943 году на озере не было настоящей немецкой флотилии, так как русские и теперь отказались от развертывания каких-либо сил на воде; обстановка на озере Ильмень оставалась спокойной. С немецкой стороны тем временем продолжала совершенствоваться береговая оборона и охранение, поэтому любая попытка десантирования могла быть пресечена и без применения немецкой флотилии.

Так как русские с 1942 г. забрасывали за линию фронта своих агентов преимущественно с мелких самолетов, немецкая сторона считала, что может обойтись без сильной Ильменской флотилии.

Зимой 1943/44 г. русские вновь осуществили атаку через лед в направлении Новгорода и вклинились в расположение латвийских войск, занимавших оборону к западу от города, так что к февралю 1944 г. немцы отошли от берегов о. Ильмень.

Если рассматривать постфактум операции на озере Ильмень, то можно удивляться тому, что русские здесь, в отличие от Ладожского, Онежского и Псковского озер, отказались от формирования собственной флотилии и без боя уступили немцам господство на озере. Активная деятельность советской флотилии на озере, несомненно, связала бы еще больше немецких войск в береговой обороне.

С немецкой стороны, впрочем, как и на Ладожском озере, была создана флотилия неопределенного назначения, которая по своему составу не отвечала предъявляемым требованиям. Медленные, заметные и шумные паромы Зибеля были плохо приспособлены для охоты за вражескими катерами, высаживавшими по ночам партизан и агентов. На озере Ильмень тоже нужны были быстроходные, легкобронированные моторные катера, но таких в Германии не было.

Еще летом 1941 г. командование группировкой войск «Север» требовало ввода германских военно-морских сил на о. Ильмень. Командование флотом отклонило это требование, считая, что на озере Ильмень должны действовать исключительно саперные части. Такое утверждение неверно, поскольку все, что плавает, должно подчиняться флоту.

Также не был дальновидным отказ немцев от восстановления флотилии в 1943 г. Германская флотилия при наличии в ней 500 человек могла бы высвободить 5000 человек войск обороны побережья, которые нужны были на других направлениях, и тем самым она внесла бы свой вклад в «экономию сил», что стало, начиная с 1942 г., серьезной необходимостью для Германии.

Победоносно продвигаясь вперед на восток, части 3-й пехотной дивизии, находящиеся в соединении финского 3-го армейского корпуса, достигли берегов озера Пяоозеро, лежащего к востоку от старой границы. Восточный берег озера находился, однако, еще в руках 88-й советской дивизии, которая должна была препятствовать дальнейшему продвижению финнов к исключительно важной в стратегическом отношении мурманской железной дороге. Прежде всего русские превратили деревни Микулайнен и Ниска в укрепленные пункты и, патрулируя, мешали в этом районе подвозить довольствие по дорогам, построенным финнами, Кусамо — Сохьяна — Киестинки (озеро Топозеро), а также в районе Оуланка. Так как район, занятый русскими, представлял собой почти бездорожную дикую местность, покрытую болотами и древними лесами, было решено напасть на советские опорные пункты со стороны озера.

На основании этих соображений штаб-квартира финской армии в сентябре 1941 г. отдала приказ штабу военно-морских вооруженных сил командованию дать в распоряжение 3-го армейского корпуса морской батальон. 6 октября 1941 г. командир этого батальона капитан 3 ранга Маттила с четырьмя младшими лейтенантами и двумя унтер-офицерами доложил о прибытии командиру 3-го армейского корпуса генерал-майору Силасвуо в Киестинки. Положение было следующим: русские занимали восточный берег и более крупные острова, со-ветский батальон находился в Микулайнен, а более сильная боевая группа находилась в Ниске; на озере у русских имелся буксир и по меньшей мере 5 вооруженных пулеметами моторных лодок.

Финские части, занимая устье р. Сохьяна, захватили трофей — советский буксир «Свеа», кроме того, имелись в распоряжении некоторые, почти негодные для использования моторные лодки, а также штурмовой бот и несколько мостовых понтонов. Из Улеаборга на грузовых автомашинах были привезены 3 железные моторные лодки. Удалось также с большими трудностями по шоссе переправить несколько моторных лодок с Топозеро в Пяоозеро, буксир «Свеа» был переименован в «Лайна» и вооружен трофейной советской 45-мм противотанковой пушкой и 20-мм зенитным орудием «Бреда». Каждая из железных моторных лодок получила 20-мм зенитное орудие, каждая деревянная — 20-мм противотанковое ружье или пулемет. Отряду Маттила придали в дальнейшем крепостной батальон, пехотную роту (Мурасмаа), саперную группу, 2 мостостроительные группы, 3 радиогруппы и санитарную группу, но, несмотря на это, капитан 3 ранга Маттила передал командование этими сухопутными частями майору Кархунену, чтобы иметь возможность полностью посвятить себя военно-морским операциям.

Согласно оперативному приказу от 8 октября 1941 г., 11 октября надо было взять Микулайнен и затем, сконцентрировав силы, атаковать Ниску. Финские части и корабли сосредоточились в устье Сохьяны, но вследствие сильного шторма перевозка морем в Лайтакари могла осуществиться лишь 12 октября.

На озере длиной 60 км и шириной 25 км, которое своим северным концом заходит за северный Полярный крут, в эти дни происходили частые штормы и имели место другие трудности, мешающие навигации; так, например, финны не имели достаточно хороших карт этих вод, не было также абсолютно никаких маяков или других обозначений фарватеров.

13 октября рано утром началась атака; финская железная моторная лодка «AV 67» внезапно напала в районе острова Сауна на 2 советские моторные лодки и вывела одну из боя. Финская пехота в 05.15 пошла в наступление, и уже в 6 часов баржи и штурмовой бот переплыли через бухту, расположенную севернее Лайтакари, подошли к устью небольшого ручья, чтобы забрать первых раненых.

В 7 часов «Лайна», «AV 67», «МВ 2», «МВ 3», «МВ 6» и «МВ 21» вышли и отправились по направлению к бухте Микулайнен, чтобы отвлечь на себя внимание русских. Корабли получили задание в 10 часов открыть огонь по русским, в то время как одновременно должна была броситься в атаку финская пехота.

Ровно в 10 часов финские корабли стояли перед укрепленной деревней Микулайнен и открыли огонь; вскоре в деревне начался пожар, и русские отошли на высоты, расположенные в этом районе; в это время финские суда укрепились в захваченном пункте. Лишь в 12 часов майор Кархунен отдал приказ финской пехоте двинуться в атаку, к этому времени Микулайнен была уже занята морскими частями!.. Русские, видимо, не рассчитывали на энергичную атаку со сторон озера.

Теперь следовало провести операцию против Ниски. За это время прибыли 2 другие железные моторные лодки «AV 132» и «AV 68», а также деревянная моторная шлюпка «Ахти», которые вместе с «AV 67» 16 октября в час ночи отправились в Оуланку и перевезли находящиеся там части батальона Сихвонена в бухту Умпиканта. В 11.55 «Лайна» сообщила, что она видела 2 русских корабля в районе острова Луптсинга, однако эти корабли не предприняли никаких атак на финские суда. Чтобы еще в более сжатые сроки завершить перевозки, были связаны в один 2 мостовых понтона, и с их помощью батальон Кархунена был перевезен из Микулайнен в бухту Умпиканта. Все эти перевозки имели место в штормовую погоду. Вечером 17 октября финны стояли в боевой готовности для атаки Ниски. Корабли батальона Маттила должны были 18 октября в 6 часов находиться за островом Ниска, чтобы оттуда атаковать и русские корабли, в то время как финская пехота должна была атаковать позиции советских войск.

Когда финские корабли, согласно приказу, заняли исходные позиции, не удалось установить радиосвязь с сухопутными частями, и, таким образом, корабли остались стоять за островом; в это время подошла «Лайна» с бензиновыми бочками на борту из устья Сохьяны; помимо нее, в распоряжении имелись «AV 132», «МВ 3» и «Руско», остальные суда из-за неполадок в машинном отделении были не готовы к походу!

В 07.18 советский катер обошел остров, однако, увидев финские суда, повернул обратно, но финны не бросились его преследовать, так как это помешало бы им выполнить предусмотренную планом операцию. Другой русский катер в 08.30 пытался перейти в атаку, однако также сразу же повернул обратно.

В соответствии с оперативным приказом красная ракета означала, что корабли должны были дать своей собственной пехоте огневое прикрытие. Когда капитан 3 ранга Маттила в 08.36 увидел 3 красные ракеты на западе Ниски, он подумал, что финские части уже так далеко продвинулись вперед, и отдал своим кораблям приказ открыть огонь по трем русским кораблям, стоявшим в порту. Более крупный корабль загорелся, однако по финским кораблям со стороны суши был открыт сильный огонь, и им пришлось спустя полчаса повернуть обратно. Вести огонь с финских корабельных орудий было довольно трудно из-за ледяных брызг воды, попадавшей на них, которые тотчас же замерзали. Становилось все труднее стрелять из зенитных орудий очередями, и вскоре пришлось делать лишь одиночные выстрелы.

В 10.15 2 советских судна зашли за остров Ниска, и в 11 часов капитану 3 ранга Маттиле удалось установить радиосвязь с сухопутными частями, и он получил приказ атаковать русских. Финские корабли, к которым присоединилась также подоспевшая к тому времени «Лайна», имеющая очень небольшую скорость, снова появились из-за полуострова Ниска и открыли огонь по деревне и по 3 русским кораблям, стоящим перед ней. 45-мм противотанковая пушка с «Лайны» открыла огонь по русской батарее. Вскоре 2 русских судна потеряли ход, а команда с одного суда бросилась в воду, хотя, по финским наблюдениям, судно не получило никаких повреждений.

Из-за сильного волнения на море было очень трудно обслуживать 45-мм противотанковую пушку, находящуюся на «Лайне», поэтому она была снята и поставлена на суше у оконечности полуострова Н иска и оттуда с успехом продолжала вести огонь. Во время отступления финны снова забрали ее на борт корабля.

После полудня 18 октября и последующей ночи в основном продолжался подвоз довольствия для сухопутных частей, а также перевозились по морю раненые в Оуланку. 19 октября финская оперативная база была передислоцирована из бухты Умпиканта на остров Яринга. Отряд флотилии был усилен еще четырьмя катерами из Топоозера. Русские обороняли Ниску с обычным ожесточением, а финские войска практически не продвигались, поэтому перевод базы на остров Яринга был необходим прежде всего, если принимать во внимание возможный отход финских войск. На самом деле отход финских войск начался 20 октября в 07.40, они были вывезены на катерах из бухты Умпиканта на остров Яринга, чтобы потом оттуда отправиться дальше. Вечером 20 октября восточнее Нискасаари мотобот «Руско» встретил русский моттобот, который сразу же открыл огонь. «Руско» сначала ответил на огонь, но из-за неисправности вооружения вынужден был сразу же прервать бой и уйти. Позднее «AV 32» и «Руско» снова подошли к Ниске, чтобы побеспокоить русских, но были сразу же обстреляны прицельным огнем с восточной оконечности острова Ниска.

После нескольких незначительных патрульных походов 26 октября финны оставили район островов Ниска и Яринга. Озеро быстро замерзло, и с большим трудом лишь металлические катера могли идти. Теперь финский морской батальон был расформирован. У финнов не было потерь, вызванных действиями русских, однако они потеряли несколько судов из-за льдов или посадки на мель. Огнем финских орудий были потоплены 4 русских судна.

В течение зимы 1941/42 г. финские части захватили на суше русские позиции около Ниски, и все озеро вместе с еще оставшимися там русскими кораблями до конца войны в 1944 г. попали в руки финнов.

В конце октября некоторые железные моторные шлюпки были передислоцированы финнами с Пяоозера в Топоозеро, чтобы сделать возможным более крупные перевозки там. Приблизительно 150 человек были перевезены из Киестинки на полуостров Тсолма. 27 октября температура упала до –26 °C, и перевозки пришлось прекратить. Восточный берег озера был вслед за этим занят финскими сухопутными частями со стороны суши.

Река Свирь, которая связывает Ладожское озеро с Онежским, и само Онежское озеро, занимающее площадь 9750 квадратных километров, имеющее очень изрезанную береговую линию, являются одной из важнейших частей внутренней водной системы Советского Союза. Водный путь между Северным Ледовитым океаном и Балтийским морем использует реку Свирь и пересекает Онежское озеро, чтобы затем слиться с каналом им. Сталина.

В течение осени 1941 г. финны на некоторых участках достигли берегов Свири и перешли ее, дошли до Онежского озера и канала им. Сталина. Последний был уже раньше потерян для советского командования из-за налетов на шлюзы в Повенце[520].

В сентябре 1941 г. части 6-ro финского армейского корпуса дошли до реки Свири и перешли через нее, используя для этой цели штурмовые боты и понтонные мосты. Однако советским войскам удалось остановить продвижение финских войск на той стороне берега, так что река в течение всей войны находилась в руках финнов лишь от электростанции до места впадения ее в Онежское озеро.

Начиная с 23 сентября 1941 г. финны организовали подъем большого числа затопленных русских кораблей и кораблей, севших на мель. С большими трудностями были отремонтированы 7 буксиров, 1 пассажирский пароход, 1 колесный пароход, 3 моторных катера и 2 нагруженных бензином лихтера водоизмещением 300 тонн и начали достраивать 6 буксиров, захваченных в качестве трофея на верфи в Ниши. Так как у финнов в распоряжении имелось только 27 человек для комплектования экипажей кораблей, для подвоза продовольствия использовались только буксиры «Никса», «Лимо» и «Ильмери». Это осуществлялось до тех пор, пока Свирь 23 ноября не замерзла. 1 мая 1942 г. корабли на Свири были подчинены финской Онежской флотилии.

2 октября 1941 г. в Петрозаводск прибыли капитан-лейтенант Карстен, 16 человек матросов и 7 моторных лодок. Они были отданы в распоряжение береговой бригады «Онега», вначале очищали острова и проводили подвоз довольствия для частей, действовавших на полуострове Ялгуба. Спустя неделю они получили подкрепление — 36 человек и 42 моторные лодки. В то время как один батальон служил для подвоза довольствия, второй был передислоцирован на Суйсаари и участвовал там в перевозках воинских частей на полуострова Кулмус и Горка. 6 октября в Петрозаводск прибыл передовой отряд заново организованного «морского батальона» «Онежское озеро», которым командовал капитан 2 ранга А. Ранинен. Остальные 66 человек — моряки, в большинстве своем те, которые остались в живых с броненосца «Ильмаринен», — прибыли в последующие недели. Штаб новой береговой бригады «Онега» прибыл 11 октября из Турку. Командиром бригады был А.Е. Лиитинен. 5-я береговая саперная рота выделила команды для судов, захваченных в качестве трофеев.

Основной базой являлся Петрозаводск, где, правда, были сожжены все пирсы, портовые сооружения и дома, однако в качестве причала можно было использовать стоявшее в 2 км от него промышленное сооружение в районе Вуселке.

Помимо захваченного в качестве трофея малого торпедного катера, который нельзя было использовать, морской батальон не имел в своем распоряжении, не считая моторной шлюпки, ни одного более крупного корабля. В ноябре, когда Онежское озеро уже замерзло, удалось еще переправить буксир «Вяйнё» со Свири дальше на север, и там он своей противотанковой пушкой поддерживал высадку финских частей на Лимосари. На рассвете финский батальон на моторных шлюпках «легкого флотского батальона» высадился в районе Кулмус.

В то время как захват Онежского полуострова был в полном разгаре, в Тулвоя был послан лейтенант и 12 солдат, чтобы по возможности привести в боевую готовность имеющиеся там корабли. Финны 11 ноября 1941 г. заметили советский конвой, который застрял во льдах из-за возрастающего холода и недостатка горючего между островами Мега и Калга. В ночь на 13 ноября лейтенант Муинонен при поддержке частей 1-го егерского батальона захватил весь советский конвой, состоящий из 1 колесного парохода, 3 буксиров, 3 траулеров, 8 900-тонных лихтеров, нагруженных ценными материалами, 2 лихтеров с подъемными кранами и нескольких небольших судов. Помимо этого, на борту находилось около 1000 человек эвакуированного гражданского населения.

Финны немедленно послали туда свой личный состав, чтобы укомплектовать им взятые в качестве трофея суда, организовали подвоз горючего и постарались увести эти суда, стоящие всего лишь в 3 километрах от русского берега, чему, однако, препятствовали льды. Советская авиация, начиная с 14 ноября, постоянно совершала налеты на эти суда, а ночью команды подрывников пытались взорвать их. Привезенная финская 40-мм зенитная батарея, а также части стрелкового батальона отразили все атаки.

Наконец, саперы проложили фарватер через заграждения, в результате чего 23 ноября суда находились уже в Калгаскиле, где они подвергались сильным налетам русской авиации. Оттуда с 24 до 29 ноября при поддержке четырех буксиров эти суда были перевезены в Вуселке в район Петрозаводска. Взрывы ряда минных заграждений сделали возможным проложить фарватер длиной 1–3 километра и шириной 8 метров, при этом лед имел толщину около 60 см.

После захвата финскими частями Кархумеки и Повенца 5 декабря 1941 г. захватили пять находившихся на верфи в Пиндуси траулеров, большой лихтер, несколько барж, а также 100 гребных шлюпок. Из морского батальона «Онега» были созданы сторожевая флотилия, транспортная флотилия и легкий отряд. В конце 1941 г. капитана 2 ранга А. Ранинена заменил капитан-лейтенант Айнамо; в марте 1942 г. командование на себя принял капитан 2 ранга Р. Гёрансон.

В течение зимы 1941/42 г. финны прежде всего занимались тем, что охраняли замерзшие в некоторых местах суда от суровых воздействий природы и от нападения на них русских. До этого времени советская Онежская флотилия держала себя очень пассивно. Было только известно, что русские сосредоточили около 15 буксиров и 25–30 лихтеров в районе устья Вольды. Попытка финнов переправить по льду боевой патруль, состоящий из 100 человек, и взорвать эти корабли не удалась, и финны понесли при этом большие потери. Во время налетов финской авиации на порт Салпа непосредственно до таяния льда был уничтожен только один лихтер.

Финны тем временем вооружили все трофейные корабли, которые частично имели фундаменты для орудий еще со времен Первой мировой и Гражданской войны.

В начале июня со Свири в Онежское озеро доставили несколько буксиров, а также бронекатер (трофейный, бывший советский), который был введен в строй под названием «VTV 1».

Оживленная деятельность советской авиации не принесла ей успехов. Более того, было сбито два советских самолета. Один финский патруль позднее в ночь на 29 августа 1942 г. захватил у Маасиярви две советские летающие лодки.

Финская сторона также приложила много усилий для организации эффективной обороны побережья береговой артиллерией. Береговая артиллерия состояла из двух полков (4-го и 14-го) по четыре батареи в каждом. Отдельные батареи насчитывали до 13 орудий калибра 75, 122 и 152 мм и устанавливались в пунктах, удаленных друг от друга на значительные расстояния. Всего береговая артиллерия Онежского озера располагала 40 орудиями калибра 75 или 76 мм, 16 — калибра 122 мм и 10 — калибра 152 мм. На берегу в промежутках между батареями было организовано лишь слабое наблюдение и охранение.

В конце июня — начале августа 1942 г. советские канонерские лодки впервые обстреливали финские батареи береговой артиллерии. В отдельных случаях им удавалось прорываться до Кондопоги. Эти действия они производили, как правило, в утренних сумерках, широко используя при этом постановку дымовых завес. В то время как быстроходные канонерские лодки приближались к финскому побережью всего лишь на несколько метров, вооруженные буксиры и пароходы, следовавшие вместе с ними в район боевых действий, обычно не приближались к берегу ближе чем на 20 км и останавливались в ожидании канонерских лодок. Активные действия русских кораблей вынудили финнов к организации охраны осуществляемых на озере перевозок. В конвоях осуществлялись переходы судов по маршруту Петрозаводск — Лимосаари, и вдоль западного побережья до устья Свири для охранения использовались суда сторожевой флотилии. Ядром основных сил финнов оказались колесный пароход «Кархумяки» (на вооружении у него находились две пушки калибра 75 мм), буксир «Илмари» и бронекатер «VTV 1».

Утром 3 сентября 1942 г. произошел бой финского конвоя, который вышел из устья Свири и пошел по направлению к полуострову Андома, с вооруженным советским пароходом. Пароход открыл эффективный огонь по «Кархумяки» с дистанции 10 км, а затем перенес его на «ВТВ-1» и заставил их возвратиться. Требовавшаяся поддержка со стороны финской авиации не последовала, поэтому советский корабль, благодаря более высокой скорости, под дымовой завесой ушел за пределы досягаемости огня финских орудий. В 12.25 советская канонерка и два моторных бронированных катера вышли из Вытегры и атаковали финские корабли в 13.25. Русские корабли были более быстроходными и лучше вооруженными, чем финские. Поэтому финны получили приказ об отходе. После одночасового безрезультатного огневого боя русские тоже вернулись в Вытегру.

Поздним летом 1942 г. русские начали высаживать партизан на западное побережье озера. Партизаны совместно с гражданским населением нападали на изолированные финские опорные пункты. Десантирование проводилось на гребных лодках, сопровождавшихся канонерскими лодками. С подходом к побережью партизаны топили лодки, чтобы замести следы своей высадки.

В связи с этим финны вынуждены были на подходах к побережью на 25-км участке между Тервасое и Соксу организовать корабельные дозоры, для чего использовали мотоботы. Благодаря этому советская высадка на остров Хепосаари была сразу же отражена.

В мае 1942 г. в Петрозаводск было доставлено некоторое количество мин, которых разместили в минном депо № 9 на Лоисаари. Одновременно были вооружены 4 мелких и два крупных тральщика и 2 буевые лодки.

В конце августа у берега под Тулвоя была обнаружена русская дрейфующая мина 13-й модели. Это единственное сообщение о применении мин русскими.

Зима 1942/43 г. снова использовалась для того, чтобы отремонтировать корабли и снова организовать флотилию. Новым командиром стал капитан 1 ранга Х. Зёдерхольм. Охранная флотилия была разделена на дивизион канонерских лодок и разведывательный дивизион. Кроме того, был еще дивизион тральщиков, насчитывавший 10 катеров, ремонтная рота, а также озерная транспортная рота, лоцманская рота и рота озерной полиции.

После схода льда в конце апреля — начале мая начались первые операции. Советская Онежская военная флотилия, по данным допросов военнопленных, состояла теперь из 13 вооруженных пароходов, 6 моторных канонерских лодок и некоторого количества вооруженных буксиров.

В 1943 году советские ВВС тоже вели активные действия. Так, 24 мая 1943 г. восточнее Ялкалахти 9 самолетов атаковали «РМ 201» и лихтер «Р 1026». Малый буксир подбил один самолет и повредил один.

31 мая советский буксир буксировал две моторные канонерские лодки перед финскими позициями у Химйоки и Руоппаоя. После того как канонерские лодки обстреляли в течение определенного времени финские позиции, буксир снова увел их. Вскоре после этого их атаковала финская авиация, потопившая буксир восточнее Зоксу.

Налет советской авиации на порт Кархумяки нанес небольшие потери.

По железной дороге на Онежское озеро были доставлены дополнительные катера, чтобы поддерживать находившееся там соединение кораблей на требовавшемся уровне, поскольку значительная часть финских кораблей постоянно находилась в ремонте.

4-я рота морской полиции и подразделения 4-й озерной саперной роты были высажены на Лимосаари и Суисаари, чтобы не допустить высадки партизан.

В начале июля советские корабли обстреляли деревню Стелики, а 8 июля две советские моторные канонерские лодки выпустили 35 снарядов по финскому буксиру и парому у Каскесоя, но не попали.

12 сентября 1943 г. финская флотилия покинула Соксу, взяв курс на Лимосаари, чтобы потом идти на Реску. «Кархумяки» со скоростью 7 узлов вел на буксире «Контупохья» и «VTV 1». При полной луне флотилия у Луостариниеми на дальности 10 кабельтовых заметила две советские канонерские лодки, которые после короткого безрезультатного огневого боя скрылись.

Пробная финская минная постановка 7 июля 1943 г. прошла успешно. Но траление в 5 милях к западу от Гарницы не дало никаких результатов.

14 сентября 1943 г. три советские моторные канонерские лодки из «сталинских органов» обстреляли 406-ю легкую батарею. Одновременно с этим в другом месте были замечены 9 канонерских лодок и «Морской охотник».

В результате ложной тревоги вся охранная флотилия 23 сентября 1943 г. приготовилась к бою у Рески, но ничего не произошло.

Во время атаки русских самолетов 14 ноября 1943 г. у Тулвоя был потоплен катер «LA 102», при этом погиб его рулевой.

К особенностям этого театра военных действий относится то, что финские конвои два раза встречались с русскими. Буксируемые лихтеры бросать было нельзя, и огневой бой между медленно шедшими конвоями ни финнам, ни русским не казался привлекательным. Так и прошли оба неохраняемых конвоя на расстоянии всего 15 кабельтовых мимо друг друга без единого выстрела, и только когда они вышли к прибрежным водам, береговые батареи открыли безрезультатный огонь.

Канонерская лодка «Кархумяки» зимой 1943/44 г. использовалась в качестве опорного пункта на острове Шардонский, а канонерская лодка «Контупохья» выполняла ту же роль у Суисаари.

26 февраля 1944 г. в результате диверсии полностью сгорела столярная мастерская «легкого дивизиона», поэтому моторные катера ремонтировать стало невозможно.

900-тонный лихтер «Р 1063», севший на мель у Сиикакоски на Свири, был подожжен русским патрулем и уничтожен.

В остальном финская озерная флотилия во время относительно мягкой зимы 1943/44 г. снова была реорганизована. 25 мая 1944 г. буксир «Лаури» и паром «Р 1072» по пути из Кархумяки в Сунку два раза были атакованы советскими истребителями «МиГ». «Лаури» подбил один самолет, но и сам был поврежден. Буксир «Кульмус» 4 июня 1944 г. у Ваасени был атакован 12 самолетами и получил легкие повреждения.

В июне 1944 г. финская сторона уже обдумывала, как своевременно эвакуировать личный состав и вооружение с Онежского озера. Одновременно велись наблюдения, как советские корабли проводят учебные стрельбы по мишеням, хотя недостатка в настоящих целях не было.

3-й батальон 5-го пехотного полка был перевезен 8 июня 1944 г. из Суурлахти в Каило на 4 буксирах, 4 лихтерах и 1 катере. Канонерская лодка «Кархумяки», истребители 2-го авиационного полка и финские береговые батареи обеспечивали прохождение конвоя. По-видимому, три советские канонерские лодки, совершавшие набег на Руоппаоя, конвой не заметили.

С 16 июня 1944 г. финны начали отправлять в Финляндию зимнее снаряжение, важнейшие материалы и малые суда. На Свири к этому времени движение судов прекратилось. Часть 14-й морской транспортной роты 18 июня эвакуировала Вознесенье, и суда беспрепятственно дошли до Петрозаводска.

Каллио было обстреляно 20 июня 100 выстрелами с советской канонерской лодки «Морской охотник» и нескольких бронекатеров с дистанции 11 000 м. 21 июня финны эвакуировали Лимосаари, уничтожив все навигационные знаки, обозначивавшие фарватеры. При этом в результате советского налета на буксире «Аарно» погибли 2 человека.

В это время финские команды начали затапливать свои корабли. Деревянные суда были сожжены 24 июня 1944 г. в Лоисаари, корпуса моторных катеров после демонтажа моторов разбивались, а металлические корабли затапливались между Уусисельке и Луккосаари на глубине 21 метр путем открытия кингстонов и подрывов носовой части корпуса. Все материальные средства, не представлявшие необходимости для ведения боевых действий, финны из-за недостатка железнодорожных вагонов не смогли вывезти из Петрозаводска и затопили в портовой бухте. К 23 июня 1944 г. на плаву оставались только канонерская лодка «Контупохья», два буксира, один пассажирский пароход, несколько мотоботов, которые вывезли последних 25 человек с внешних островов. «VTV 1» по железной дороге был отправлен в Финляндию.

В 04.00 27 июня 1944 г. финны эвакуировали по озеру последнее прикрытие из Луккосаари, в 11.00 затопили последние корабли в порту Уусисельке и оставили Петрозаводск. Несколькими часами позже советская Онежская флотилия пришла в разрушенный порт города, чем и закончилась война на Онежском озере.

Оценивая действия сил на Онежском озере, можно сказать, что финнам, благодаря их организационным способностям и предприимчивости, удалось в 1943–1944 гг. без серьезных помех обеспечить перевозки и снабжать армию вдоль западного побережья озера. За время войны на Онежском озере ни советские корабли, ни финские воруженные буксиры и пароходы не провели каких-либо боев, заслуживающих внимания. При этом необходимо отметить, что финны имели, соответственно, только один военный корабль «VTV 1», а русские — 10–20 бронекатеров. Тем не менее и русские ограничились безрезультатными обстрелами побережья. Активно действовала и советская авиация, которая достигла некоторых успехов.

У финского военного руководства уже не было сил продолжать наступление за Онежское озеро в восточном направлении. В связи с этим отпала любая возможность овладеть всем берегом. Финская сторона ограничилась охранением своего берега и своих коммуникаций. Ограниченные средства финского военно-морского флота были задействованы в операциях в Финском заливе и Ладожском озере, поэтому для Онежского озера уже невозможно было найти боеспособных кораблей. Боеспособная финская Онежская флотилия при соответствующей авиационной поддержке смогла бы потопить практически все советские корабли и без оккупации всего побережья обеспечила бы себе полное господство на озере.

Особенно осложняло ведение боевых действий финнам то обстоятельство, что разграничительная линия между немецким и финским районами воздушной разведки проходила по меридиану 60 градусов 30 минут, делившему озеро практически пополам. К тому же финские летчики были сухопутными пилотами и не умели правильно идентифицировать вражеские корабли.

Благодаря хорошо развитой сети фарватеров самые ценные русские корабли могли уходить для зимовки на юг, за пределы досягаемости немецкой и финской авиации.

Список судов финской Онежской флотилии.1941–1944 гг.

Канонерские лодки: «Кархумяки», колесный пароход, 3 75-мм орудия, быв. русский «Восток». Затоплен.

«Контупохья», колесный пароход, 2 75-мм орудия, быв. русский. Затоплен.

«Ильмари», 2-винтовой буксир, 1 45-мм пушка, 1 40-мм пушка, 1 — 20-мм пушка, быв. русский «Сенга». Затоплен.

Бронекатер «ВТВ-1», 1 76-мм пушка, 1 20-мм пушка, 4 пулемета, быв. русский. Вывезен.

Лоцманский катер «Аянинен», постройки 1942 г. 1 пулемет. Затоплен.

Траулер «Матти». Затоплен.

Пассажирский пароход «Янислинна», быв. русский «Роза Люксембург». Затоплен.

Пассажирский пароход «Сивари», быв. русский. Затоплен.

Пассажирский пароход «Сиикакоски», колесный пароход на Свири, 19 июня 1944 г. Затоплен.

Буксиры «Ниска», бывший русский «Шверник». Затоплен.

«Вяйно», 2-винтовой, быв. русский, «Пескарь». Затоплен.

«Эррки», быв. русский «Металлист». Затоплен.

«Урхо», быв. русский. Затоплен.

«Лаури», быв. русский. Затоплен.

«Калле», быв. русский. Затоплен.

«Вепся», построен на верфях Ниши, быв. русский. Затоплен.

«Сеппо», быв. русский. Затоплен.

«Кулмус», быв. русский. Затоплен.

«Лаппи»,? Затоплен.

«Халла 5»,? Затоплен.

«Пилпа 1»,? Затоплен.

«Виена», Затоплен.

«Аарно»,? Затоплен.

«Аннели», быв. русский. Затоплен.

«Аулис», быв. русский. Затоплен.

«ПМ-201»? Затоплен.

Кроме того, 8 траулеров, 2 лихтера с кранами, 8 900-тонных барж, 2 лихтера грузоподъемностью 300 тонн, около 60 моторных шлюпок, несколько лихтеров и барж, а также захваченный, но не использовавшийся советский торпедный катер «2». За исключением около 50 моторных шлюпок, это в основном захваченные советские суда или суда, захваченные на советских верфях. Моторная шлюпка «LA 102» и лихтер «Р 1063» были потоплены в результате воздушного налета.

Советская Онежская флотилия, очевидно, состояла из быстроходных канонерских лодок, морских охотников, 6-10 канонерских лодок, переоборудованных из пароходов, дюжины моторных канонерских лодок типа «232» и «238», около 25 вооруженных буксиров и большого числа моторных шлюпок и лихтеров. По меньшей мере один буксир и один лихтер погибли в результате воздушного налета финской авиации.

Советская Днепровская флотилия уже сыграла известную роль в войне с Польшей в 1919 г. В передвоенные годы она была хорошо усилена, и к лету 1941 г. в ее состав входили приблизительно 4 монитора, 24 канонерские лодки, приблизительно 12 катеров, несколько вооруженных пароходов и большое количество быстроходных моторных катеров. Командиром флотилии до начала войны был капитан 2 ранга С. Степанов[521]. В сентябре 1939 г. флотилия прибыла в Пинск-на-Бугре и, очевидно, занималась тем, что поднимала затопленные самими поляками речные канонерские лодки. Когда в конце 1940 г. Советский Союз насильственно отторг Бессарабию от Румынии и таким образом получил доступ к левому берегу Дуная, из Днепровской флотилии были выделены по меньшей мере 6 канонерских лодок и приблизительно 50 небольших боевых единиц для Дунайской флотилии.

Днепровская флотилия делилась на четыре группы, которые в тактическом отношении подчинялись различным русским командующим. Группа «Припять», в состав которой входили бывшие польские корабли, находившиеся на Припяти, действовала в районе Рокитно и на озере Пина. Северная группа стояла на Днепре и на Березине севернее Киева, южная группа действовала между Киевом и Днепропетровском. Южнее к ней примыкала группа «Николаев», которая охраняла реку до самого устья. В начале войны командование флотилией принял контр-адмирал Абрамов[522].

Судьба советской Днепровской флотилии может быть в основном известна лишь по отрывочным данным на основании сохранившихся с того времени сообщений OKW, при этом сообщения, в особенности о типах кораблей, весьма неточны.

Имеются следующие донесения:

9.08.1941 — немецкая войсковая артиллерия потопила южнее Киева русские суда общим водоизмещением 2700 тонн[523];

13.08.1941 — немецкие летчики потопили несколько русских барж на Днепре;

19.08.1941 — немецкие части уничтожили на Днепре одну канонерскую лодку и два небольших суда; далее венгры сообщили, что ими потоплено еще несколько судов[524];

23.08.1941 — на Днепре были потоплены 1 буксир и 7 барж, а немецкие летчики в это время на Десне потопили один монитор, а второму нанесли тяжелые повреждения.

26.08.1941 — войсковая артиллерия потопила две вооруженных грузовых баржи и повредила один монитор[525];

27.08.1941 — на Днепре от обстрела войсковой артиллерии загорелись один монитор и один буксир[526];

30.08.1941 — во время сильных боев за Берислав русским удалось при поддержке двух канонерских лодок Днепровской флотилии переправить через реку большое количество своих частей, однако это не помешало немецкой 22-й пехотной дивизии форсировать реку. Советская канонерская лодка «ДВФ-301» была при этом потоплена немецкой артиллерией в районе Берислава[527].

Всего за период от 26 по 31 августа 1941 года южнее Киева были потоплены 27 вооруженных судов Днепровской флотилии;

1.09.1941 — немецкие пикирующие бомбардировщики южнее Кременчуга потопили один монитор и шесть грузовых барж; четыре других монитора были подожжены, в устье Днепра самокатная рота потопила одну советскую подводную лодку и захватила в качестве трофея одно моторное судно водоизмещением 40 брт[528];

3.09.1941 — в устье Днепра были потоплены две канонерские лодки, поднимавшиеся вверх по течению[529];

15.09.1941 — снова сообщалось о том, что на Днепре было потоплено пять судов, позднее венгры войсковой артиллерией уничтожили одну канонерскую лодку;

16.09.1941 — на Днепре южнее Берислава истребителями танков были уничтожены еще 3 монитора.

Оставшиеся суда советской Днепровской флотилии отошли, видимо на Десну, где были уничтожены в течение октября[530].

Советские мониторы и речные канонерские лодки пытались, где это было возможно, остановить продвижение немцев, обстреливая их и разрушая мосты. Первые операции начались 11 июля 1941 г., но им не удалось воспрепятствовать ни форсированию реки в районе Берислава, ни помешать провести операции в районе Днепропетровска (25 августа) и Киева (19 сентября). 27 сентября 1941 г. весь Днепр уже находился в руках немцев, однако оставалось еще вытралить некоторые мины, поставленные русскими.

Между 23 и 26 августа советские канонерские лодки в различных местах атаковали деревянный понтонный мост через Днепр длиной 2500 метров в районе Горностаевки; введя в действие по меньшей мере 9 канонерских лодок, из которых 5, как сообщали немцы, они подожгли, а также совершив 9 налетов авиации, русским удалось временно снова закрепиться на западном берегу. Во время боев понтонный мост был в некоторых местах взорван и подожжен. В других пунктах корабли Днепровской флотилии также пытались подорвать еще не разрушенные мосты, используя при этом артиллерийский огонь, действующие мины или просто тараня их. Канонерские лодки кое-где добивались временных успехов, однако в конечном итоге их везде прогоняли огнем войсковой и зенитной артиллерии и воздушными налетами.

Днепровская флотилия всем составом участвовала в операциях и, по сообщению немцев, полностью была уничтожена. Последние корабли потопили сами экипажи, а затем присоединились к партизанам или месяцами добирались до русских частей, находившихся уже далеко на востоке. Старый русский замысел — использовать мониторы и канонерские лодки, имеющие небольшую скорость и тяжелое вооружение, во взаимодействии с пикирующими бомбардировщиками и находящейся на суше современной подвижной артиллерией — оказался неправильным. После того как весь Днепр перешел в руки немцев, из оставшихся судов была сформирована небольшая немецкая Днепровская флотилия, мины были вытралены и в отдельных случаях применялись против партизан. Немецкий военно-морской флот почти не принимал участия в действиях этой Днепровской флотилии.

Победоносно продвигаясь вперед, Красная Армия в 1944 г. опять дошла до Днепра и немедленно создала на нем флотилию, которая, конечно, если рассматривать положение по сравнению с 1941 г., имела в своем распоряжении лишь скромные средства. Об операциях этой Днепровской флотилии более подробных сведений нет. И здесь также подтвердилось то, что судьба речных флотилий полностью зависит от действий на сухопутных фронтах, что речные боевые корабли только до тех пор представляют какую-то ценность, пока оба берега реки находятся в собственных руках, когда река становится линией фронта, речная канонерская лодка почти не способна обороняться от огня замаскированных танков, противотанковых пушек или зенитных орудий.

Перечень судов советской Днепровской флотилии 1941 г.

Приблизительно 4 монитора образца 1936 г. водоизмещением 900 тонн, на вооружении — одно 150-мм орудие, четыре 76-мм пушки, а также легкое зенитное орудие;

приблизительно 12 канонерских лодок образца 1936 г. водоизмещением 500 тонн, на вооружении четыре 76-мм пушки, а также легкое зенитное орудие;

около 4–6 канонерских лодок устаревшей конструкции;

около 4 дозорных катеров водоизмещением 22 тонны имели на борту два 37-мм орудия и пулемет;

около двух дозорных катеров водоизмещением 10 тонн, на вооружении одна 37-мм пушка и пулемет;

около 6-10 дозорных катеров более старой конструкции;

некоторое число бронекатеров;

некоторое число (8?) торпедных катеров, вооруженных пулеметом; вооруженные пароходы «Воровский», «Дзержинский», «Петровский», «Ленин», «Удалой», «Тетерев» и «Лев Толстой».

Далее быв. польские суда:

бывший «Торун», 1920 г., 110 т, две 105-мм пушки;

бывший «Пинск», три 75-мм орудия, 5 пулеметов;

бывший «Городище»;

бывший «Вильно», 1926 г., 70 т, одно 105-мм орудие, два 75-мм орудия, 3 пулемета;

а также два вооруженных парохода.

Русские наверняка потеряли в 1941 г. мониторы «Верный», «В-78», «В-92» и «ДВФ-301».

В состав созданной немцами за 1941–1942 гг. немецкой Днепровской флотилии входило несколько моторных шлюпок, одно судно, носившее имя капитана 1 ранга Петцеля.

Во время Гражданской войны существовала сильная большевистская Волжская флотилия, которая была в дальнейшем расформирована. Когда в 1941 г. началась война, было приказано создать новую Волжскую флотилию. Она состояла из торговых судов, частично из кораблей Каспийской военной флотилии, а также из нескольких новых кораблей.

В 1941–1942 гг. действия этой флотилии ограничились тралением магнитных мин, которые немецкие самолеты сбрасывали в Волгу (Волга постоянно минировалась люфтваффе с 21 июля 1942 г., минирование продолжалось и после капитуляции 6-й армии в Сталинграде. С 28 апреля по 21 мая 1943 г. было сброшено 294 мины. — Прим. авт.), и противовоздушной обороной буксирных караванов. Немцы, видимо, ставили мины на участке реки между Астраханью и Саратовом. Несмотря на некоторые потери, вызванные этими минами, русским удавалось проводить очень важные для ведения боевых действий транспорты с нефтью. Некоторые канонерские лодки Волжской флотилии использовались осенью 1941 г. на Москве-реке против наступавших немецких войск[531]. Там же воевал полк морской пехоты советского Тихоокеанского флота под командованием полковника Безверхого[532].

Когда летом и осенью 1942 г. немецкая 6-я армия подошла к Сталинграду и к Волге, Волжская речная флотилия[533] сосредоточила свои лучшие части для обороны города. Флотилия применяла не только всю свою артиллерию, но и охраняла подвоз грузов через Волгу. Ее зенитные орудия участвовали в отражении налетов немецкой авиации и охраняли Волгу севернее и южнее Сталинграда, чтобы помешать немцам переправиться на другой берег. Но такие попытки, кажется, не предусматривались и не предпринимались.

Об отдельных операциях подробных данных нет. Немцы 4 сентября 1942 г. в первый раз сообщили о том, что их авиация потопила 3 канонерские лодки. 6 сентября 1942 г. немцы сообщали о том, что их авиация потопила два монитора Волжской флотилии. (понятия «монитор» и «канонерская лодка» в донесениях не дифференцируются. — Прим. авт.) В донесении 10 октября 1942 г. сообщалось об уничтожении еще двух судов в районе Сталинграда артиллерией сухопутных войск, а 4 ноября 1942 г. генеральный штаб Сухопутных войск сообщил о потоплении на Волге еще одной канонерской лодки[534].

Наконец, 1 августа 1942 года авиация уничтожила (?) несколько волжских пароходов и к 18 марта 1943 г. потопила 11 000 брт торгового тоннажа на Волге в районе Астрахани.

Русские в боях за Сталинград применяли не только бронекатера, канонерские лодки, мониторы и плавучие батареи, но и части морской пехоты, сформированные на Тихоокеанском флоте.

Среди кораблей, которые особенно отличились, русской стороной отмечаются канонерские лодки «Чапаев» и «Усыскин».

Хотя немцы в некоторых местах в Сталинграде и окрестностях вышли к Волге, на реке не было ни одного немецкого плавсредства.

Действия советской Волжской военной флотилии под Сталинградом были успешными. Они позволили удержать плацдарм на правом берегу Волги. В связи с растянутостью коммуникаций у немцев уже не было сил удерживать господство в воздухе над Сталинградом. Это обстоятельство позволило советским кораблям успешно действовать. К тому же немцы овладели лишь очень узким участком берега Волги, поэтому русские корабли в любой момент могли выйти за пределы досягаемости немецкой артиллерии.

На Каспийском море во время Гражданской войны шли напряженные боевые действия. Во время Второй мировой войны особых событий здесь не было. У советской стороны на Каспийском море имелась относительно сильная флотилия, хотя и состоявшая из устаревших кораблей. Использовались они прежде всего для учебных целей. (С августа 1941 г. военно-морское училище имени М.В. Фрунзе с 800 курсантами находилось в Астрахани. — Прим. авт.) Немецкая авиаразведка обнаруживала даже подводные лодки (?)[535].

Летом 1941 г. Англия и Советский Союз под различными предлогами совершали отдельные нападения на нейтральную Персию, чтобы обеспечить безопасность транспортных сообщений. Англичане в Персидском заливе добились первой морской победы, 25 августа 1941 г. внезапно напав на персидский флот. При этом они потопили 8 кораблей и захватили 3. Погибли главнокомандующий персидского флота контр-адмирал Вайндор, восемь офицеров и более ста матросов. Русские вступили на территорию северного Ирана и с помощью Каспийской флотилии высадили в различных местах иранского побережья воинские части. Иранцы не оказали там сильного сопротивления. Все иранские суда в Каспийском море, среди них яхта шаха и три дозорных катера, а также небольшое число пароходов, были захвачены русскими и лишь спустя много лет после окончания войны возвращены.

Иран служил лишь как важная территория, через которую союзники провозили и поставляли военные материалы для России. Большое количество поставок производилось из порта Бандар-Шапур морским путем через Каспийское море частям, воюющим на Кавказе и в районе Сталинграда.

Действия немцев против такого судоходства в Каспийском море ограничивались весьма немногочисленными налетами авиации и постановкой мин в устье Волги. 27 октября 1942 г. было сообщено, что немецкая авиация якобы подожгла в Каспийском море два дозорных катера и несколько торговых судов. В то время в распоряжении русских имелось, по крайней мере, 160 судов общим водоизмещением 34 000 брт (из них 94 танкера общим водоизмещением 27 000 брт), но эти потери были ничтожными.

Не могло также ничего изменить потопление пяти транспортов и четырех танкеров, объявленное люфтваффе.

В ходе наступления 1942 г. немцам не удалось, не считая отдельных дозоров, достигнуть берегов Каспийского моря. Поражение под Сталинградом и на Кавказе разрушило все их планы.

Летом 1942 г. была начата подготовка к тому, чтобы перебросить на Каспийское море сухопутным путем смешанный немецко-итальянский морской отряд. Немцы прежде всего рассчитывали использовать прибрежные минные заградители, хотя они не были для этого пригодны. На румынских верфях находилось несколько разборных деревянных минных заградителей (200 т), которые строились для использования на Каспийском море и были готовы лишь в 1944 г. (Иx операционной базой должна была стать Махачкала. Кроме этого, в операциях должны были участвовать 20 катеров, 12–20 паромов Зибеля и 20–25 быстроходных десантных барж, последние предстояло построить на месте. — Прим. авт.)

Итальянцы, со своей стороны, должны были использовать на Каспийском море пять небольших торпедных катеров (MTSM) и пять взрывающихся катеров (МТМ). Они относились к известной 10-й флотилии MAS, которая до этого действовала на Черном море. 24 сентября 1942 г. корабли по суше были переправлены из Ялты в Мариуполь, где «Группа Тарриго», как стали их называть, оставалась несколько месяцев, ожидая наступления немцев на Каспийском море. В январе 1943 г. итальянцы начали отход. Для начала можно было бы задаться вопросом, смогли бы небольшие немецкие и итальянские корабли, обладавшие плохими мореходными качествами и ограниченной дальностью действия, иметь хоть какую-нибудь надежду на успех? Применение в операции итальянских сверхмалых подводных лодок типа «СВ», возможно, дало бы лучшие результаты. (Значение Каспийского моря для Советского Союза наглядно показывают следующие цифры: из 40 млн. т грузов, которые были перевезены морем в 1940 г., 36 процентов падало на Каспийское море, 26 процентов — на Балтийское море, 24 процента — на Черное море, 8 процентов — на Тихий океан и 6 процентов — на моря Северного Ледовитого океана. — Прим. авт.)

Успешное ведение войны на Каспийском море, если бы оно осуществлялось интенсивно только авиацией и выражалось в постановке мин, могло бы иметь решающее значение, так как благодаря этому можно было практически лишить русских возможности подвозить горючее.

Северная часть Каспийского моря из-за наносимых Волгой песков настолько мелка, что танкеры, идущие из Баку, вынуждены были перекачивать горючее, находясь на расстоянии приблизительно 100 км от устья Волги на открытом рейде, в другие суда, имеющие небольшую осадку. Это большое скопление судов, стоявших на якоре в открытом море, является идеальным объектом для налетов авиации. А немецкая авиация использовалась в это время в других операциях, не приносивших больших успехов, и провела над Каспийским морем лишь несколько беспокоящих налетов. (Так, например, 23 апреля 1943 г. 4-й воздушный флот поставил мины в районе Астрахани. — Прим. авт.)

За пределами своих вод советские корабли активных боевых действий не вели. Даже конвои, которые шли в Мурманск из Великобритании и Исландии, получали некоторое усиление охранения за счет советских кораблей в районах, весьма близко расположенных от советского побережья. Эсминцы, видимо, имели небольшой радиус действия, что не позволяло использовать их для эскорта конвоев в Исландию и Англию. К тому же уровень подготовки эсминцев и отработки взаимодействия с союзными силами был невысоким.

В феврале 1944 г. возвращавшийся из Мурманска конвой доставил в Англию 4000 советских моряков, которыми были укомплектованы экипажи кораблей, временно переданных Советскому Союзу Англией и США. Несколькими месяцами позже линейный корабль, крейсер, 9 эсминцев и четыре подводные лодки были приведены в северные порты России.

Затем в ходе войны западные союзники на основе закона об аренде поставляли России в большом количестве военные корабли. Малые корабли, такие как торпедные катера и др., доставлялись в Россию на торговых судах. Большие корабли шли Тихим океаном и северными морями от канадских, американских и английских берегов с советскими командами и под советским флагом. Советские торговые суда принимали мало участия в «мурманских конвоях», и поэтому их потери от немецкой авиации и подводных лодок были незначительными[536].

По политическим соображениям большие перевозки американских военных грузов в советские порты на Дальнем Востоке осуществлялись на судах под советским флагом. В противном случае американские корабли топились бы японцами. Поскольку советский флот на Тихом океане был малочисленным и оказался не в состоянии осуществить большие перевозки, США предоставили Советскому Союзу около 100 судов общим водоизмещением 500 000 брт. Эти корабли, ходившие под советским флагом, понесли некоторые потери от американских подводных лодок, которые вели неограниченную подводную войну и топили в японских водах всякое обнаруженное ими судно[537].

Некоторое число советских торговых судов было потоплено японцами в первые недели после событий на Пёрл-Харборе[538], а также немцами на других морях и океанах[539].

Эти потери советских судов перекрывались поставками кораблей от союзников, и к концу войны Советский Союз имел более сильный торговый флот, чем в 1941 г.

Следует особо упомянуть о совместной советско-британской морской операции. В 1941 г. наступление немецких армий привело к потере русскими большого количества портовых городов на Черном море. Из-за этого возникла угрожающая обстановка для всего советского военного и торгового флота на Черном море. Поскольку подвозить нефть из Батуми больше не требовалось, командование русского ВМФ решило перевести наиболее ценные корабли с Черного моря в английские базы Средиземного моря. Правительство нейтральной Турции, видимо, было склонно тайно допустить некоторые послабления в отношении англичан и русских[540]. Так что ничего не препятствовало проходу русских кораблей через турецкие проливы. Но все греческие острова в Эгейском море были заняты немцами и итальянцами, которые с них вели наблюдение не только за открытым морем, но и следили за турецкими прибрежными водами. Поэтому прорыв советских кораблей был бы успешным только в случае, если о нем не узнает немецкая разведка, и при условии, что корабли после прохождения Дарданелл в турецких территориальных водах дойдут в южном направлении до района, находящегося за пределами досягаемости немецко-итальянских морских и воздушных сил. Там корабли могли уже встретить соединения британского флота. Русским, которые всегда кичились тем, что они сами могут все сделать лучше, на этот раз было ясно, что операция могла быть проведена удачно лишь с помощью англичан. Труднопроходимые с точки зрения навигации турецкие прибрежные воды требовали очень хороших, знающих навигационное дело офицеров. Поэтому русские были согласны, чтобы командование кораблями, начиная от входа в Дарданеллы до встречи с британскими ВМС, было передано взятым на борт английским офицерам[541]. Крупные соединения советского Черноморского флота в конце 1941 г. двумя или тремя конвоями провели торговые суда, которые должны были пройти вдоль турецкого побережья до Босфора. Эти конвои кое-где были замечены немецкой воздушной разведкой. Тогда ночью советские торговые суда проходили с потушенными огнями и с турецкими лоцманами до самого Мраморного моря и становились там на якорь, оставаясь в таком положении в течение дня. После того как на борт были взяты британские офицеры, ночью с турецкими лоцманами корабли опять проходили через Дарданеллы и затем поворачивали на юг, оставаясь по возможности в трехмильной зоне. Днем корабли стояли в какой-нибудь укромной турецкой бухте, при этом их иногда обстреливали в некоторых местах бдительные турецкие береговые охранные посты. Дорогостоящий новейший советский ледокол «Микоян» (1941 г. постройки, 11 000 тонн), а также танкеры «Сахалин» и «Туапсе» (1932 г., 6320 брт) дошли, наконец, до британской зоны. Оба танкера, по-видимому, не были замечены немецко-итальянскими ВВС, а ледокол «Микоян» 1 декабря 1941 г. в 22 часа у Кастелоризо подвергся нападению двух итальянских торпедных катеров. Итальянские миноносцы открыли сильный огонь по советскому ледоколу из 20-мм автоматических пушек «Эрликон», повредили его мостик и подожгли спасательную шлюпку. Так как на «Микояне» не было никакого вооружения, его британский командир капитан 3 ранга Хэркнесс решил подвести ледокол к турецкому берегу. Итальянские миноносцы выпустили 4 торпеды, но в цель не попали и отказались от дальнейшего преследования ледокола, который снова лег на прежний курс и ушел на юг. Позднее ледокол «Микоян» был вооружен тяжелыми орудиями и был направлен в обход во Владивосток (при этом среди других пунктов он прошел Монтевидео).

Во время прорыва в южном направлении танкер «Варлаам Аванесов» (1932 г., 6557 брт) 20 декабря 1941 г. был торпедирован и потоплен немецкой подводной лодкой в 2,5 мили от мыса Баба[542]. Видимо, немецкая разведка что-то узнала об этой операции, и подводная лодка поджидала советский танкер.

Пытались совершить прорыв еще два корабля: танкер «Ойлшиппер» (1920 г., 1138 брт), зафрахтованный русскими, шел под панамским флагом, а также мелкий греческий пароход «Агхиос Георгиос» (1899 г., 194 брт). «Ойлшиппер» после нескольких боев с немецко-итальянскими самолетами был интернирован турками, а «Агхиос Георгиос» все же дошел до Кипра.

Сначала, по-видимому, планировалось перевести в Средиземное море 11 крупных советских торговых судов. Из-за предпринятых немцами и итальянцами мер в Эгейском море, а также соответствующего давления на Турцию и вследствие оптимистической оценки развития обстановки на Черном море в конце 1942 г. остальные корабли на авантюрные операции по прорыву больше не направлялись.

Другая возможность помешать движению советских торговых судов, и прежде всего перевозкам военных грузов на русских кораблях из США во Владивосток, державами «оси» почему-то использована не была. Итальянское колониальное авизо «Эритрея» (1936 г., 2172 т., 17 узлов, 4 120-мм пушки, 2 40-мм пушки, 2 13-мм пулемета) и вспомогательный крейсер «Калитеа II» (быв. «Рамб II») вышли в конце марта 1941 г. из Восточной Африки, прибыли в Японию, и «Эритрея» после ремонта была отправлена в Шанхай. До 22 июня 1941 г. командир итальянского авизо надеялся с помощью русских вернуться в Европу по Северному морскому пути. Так как очень большое количество немецких и итальянских торговых судов находилось в японских портах и так как Япония не полностью соблюдала условия нейтралитета, то, вне всякого сомнения, все эти корабли сразу же после объявления войны могли начать борьбу с советскими транспортами! Далее, если дипломатические затруднения, связанные с Японией, мешали бы этому до 7 декабря 1941 г., то эти операции можно было бы начать после вступления в войну Соединенных Штатов. В них могли принять участие немецкие вспомогательные крейсера и итальянские подводные лодки, большое количество которых, начиная с 1943 г., заходило в занятые японцами порты. Возможно, Гитлер не верил в то, что США производят военные материалы для СССР, и державы «оси» недооценивали объем поставляемых Соединенными Штатами военной техники и снаряжения по Северо-Атлантическому морскому пути и через Ближний Восток (Иран) и не считали нужным нападать на советские суда в Тихом океане.

В то же время Советский Союз имел в своем распоряжении на Тихом океане только дюжину эскадренных миноносцев, которые из-за недостаточной дальности действия не могли сопровождать русские торговые суда до американских вод. (Затем в 1942–1943 гг. многочисленные советские подводные лодки из Владивостока были переведены по маршруту Аляска — западный берег США — Панамский канал в Арктику, при этом, по-видимому, в пути была потеряна одна подводная лодка. Другие соединения Тихоокеанского флота, среди них 3 эсминца и 1 танкер, дошли до Северного флота труднейшим Северным морским путем вдоль северного берега Сибири, судоходство по которому возможно только летом в течение нескольких недель с помощью ледоколов. — Прим. авт.)

Основы и условия ведения морской войны странами «оси» на Черном море (обзор)

Организация командования военно-морскими силами стран «оси» на Черном море была еще более сложной, чем организация сил флота Германии. Германские военно-морские силы были подчинены командующему группировкой военно-морских сил «Зюйд» (генерал-адмирал Шустер, позднее адмирал Фрикке), который располагался в Софии. Ему же подчинялись военно-морские соединения в части, действовавшие в Эгейском и Адриатическом морях, хотя какое-либо взаимодействие между силами Черного моря и Средиземного моря заранее исключалось.

Флотом Черного моря командовали, последовательно меняя друг друга, адмиралы Фляйшер, Вирбмах, Витхёфт-Эмден, Кизерицки, Бринкман; начальниками штабов были капитаны 1 ранга Арнсвальдт и Конради. С 1943 г. в Черном море была сформирована 10-я дивизия кораблей охранения, в которую вошли все военно-морские силы Черного моря. Соответствующий командир 10-й дивизии (в разное время ими были капитаны 1 ранга Гадов, Кидерлен, Вайхер) одновременно выполнял функции начальника штаба румынского военно-морского флота.

Начиная с 1941 г. при командовании румынского флота состояла немецкая военно-морская миссия под командованием вице-адмирала Тиллессена.

Район ответственности командующего флотом Черного моря, или, как его позднее стали называть, «командующий адмирал» («Адмирал Черного моря»), был подразделен на три морские комендатуры: «Украина», «Крым», «Кавказ», а после эвакуации двух последних вместо них была организована морская комендатура «Румыния».

Взаимодействие между немецкими, румынскими, итальянскими, болгарскими и хорватскими морскими вооруженными силами вызвало много психологических, дипломатических и военных трудностей. К тому же имелся еще «Легион Черного моря», состоявший из русских эмигрантов и служащих войск СС, претендовавших на несколько захваченных советских торпедных катеров. После многомесячного переоборудования катера эти занимались… ловлей тунца!

Отдельные флотилии часто действовали на далеко расположенных друг от друга участках театра военных действий. Так, например, флагманский корабль 30-й флотилии моторных тральщиков находился в Керчи вместе с четырьмя трофейными катерами-тральщиками, 4 речными катерами-тральщиками, 12 катерами FZ и 12 самолетами типа «Мауси», в то время как прорыватели минных заграждений № 192 и № 193 и 2 буксира с катушечным тралом проводили операции, базируясь в Галаце, 6 других катеров FZ находились в Севастополе, приданная флотилии плавучая мастерская «Ускок» — в Сулине.

К началу войны на Черном море было лишь незначительное число от необходимого количества кораблей. (Еще до начала войны в 1941 г. немецкая военная разведка (абвер) применяла против торговых кораблей союзников доставленный по суше из Гамбурга рыболовный катер. Утверждается, что в результате диверсии с применением магнитных мин было уничтожено мелкое торговое судно. — Прим. авт.) Некоторые корабли удалось провести сюда из Эгейского моря через турецкие проливы, другие были взяты в качестве трофея в русских портах. Большинство кораблей пришло в Черное море по Дунаю.

Всего Германия направила на Черное море свыше 500 кораблей и торговых судов, из них с Северного и Балтийского морей — 428. По Эльбе они поднимались до Дрездена, там их ставили на специальные прицепы большой грузоподъемности и по автобану доставляли в Ингольштадт на Дунае, где опять спускали на воду. В этих работах участвовал 121 трактор, каждый мощностью 130 лошадиных сил, 43 восемнадцатиосных прицепа грузоподъемностью от 40 до 80 тонн каждый, а также 600 человек. Вся техника и люди были собраны в одной организации, которая позволила в течение 8 дней переправить из Балтийского моря в Черное корабли общим водоизмещением 250 брт, при этом перевозка по автобану длиной в 425 км заняла всего полтора дня! Особенно сложной оказалась перевозка 6 подводных лодок типа II-В, которые из-за своих размеров не могли пройти ни в верховьях Эльбы и Дуная, ни через туннели на автостраде. Поэтому за счет демонтажа оборудования вес подводных лодок был уменьшен почти на 200 т, в воде их клали на бок, крепили к ним 6 точно подогнанных понтонов, и таким образом получился своего рода ящик, в котором лежали подводные лодки. По суше подводные лодки также перевозились уложенными на бок, но без ящика. Кили подводных лодок были прикреплены к ним лишь на Дунае.

Таким образом, на Черное море были переведены 6 подводных лодок, 23 моторных тральщика и катера-тральщика, 16 торпедных катеров, 50 морских десантных паромов, 26 охотников за подводными лодками, 10 больших моторных катеров, 113 каботажных судов, катеров и др., 40 нефтеналивных лихтеров, 30 буксиров, 2 колесных парохода, 2 ледокола, 4 землечерпалки[543]. При этом крупные суда для перевозки по суше приходилось разбирать на несколько частей.

Вначале мощности захваченных немцами 12 верфей использовались в недостаточной степени. Некоторые верфи были сильно разрушены, и везде недоставало рабочей силы и материалов.

С назначением контр-адмирала (инженера) П.В. Циба в 1943 г. эти предприятия улучшили свою работу, но ненадолго, так как вскоре пришлось эвакуироваться. В 1943–1944 гг. верфи оккупированных русских южных портов отремонтировали 874 судна и несколько кораблей, при этом несколько из них были перестроены или даже построены заново. 426 кораблей прошли докование или слипы. В Николаеве было построено 6 военных транспортов, в Херсоне — 6 кораблей типа KFK. На работу некоторых верфей флот не оказывал никакого влияния. Так, в Херсоне имелась верфь, которая по заданию рейхсляйтера Бормана строила танкеры для перевозки цемента, и это в то время, когда Кавказ уже давно был потерян. Этот бессмысленный проект только в апреле 1943 г. потребовал три железнодорожных состава материалов! Тогда как для снабжения всего военно-морского флота на Черном море ежемесячно требовалось 4 сороковагонных железнодорожных состава!

Среди многочисленных судов, переправленных на Черное море, были и такие, которые попали туда явно не по назначению. Так, в Мариуполе стояли 30 красивых катеров из махагона, переправленных с Ваннзее. Туда же были завезены 6000 спасательных жилетов для запланированных на 1942 г. операций на Каспийском море, о них так и забыли. В Галаце в 1944 г. была найдена целая флотилия кораблей KFK, о тихом существовании которой никто не знал. А в Рущуке с 1942 г. стояли 6 голландских траулеров, которые только в 1944 г. получили на вооружение 20-мм автоматы и нашли себе применение в качестве базовых сторожевых катеров. Такие нелепости вызывались существованием германских смежных, параллельных и перекрещивающихся в своей деятельности военных, партийных и гражданских служебных инстанций. Здесь они в неизмеримо большей степени, чем на любом другом театре военных действий, мешали плановому и разумному использованию имеющихся хозяйственных и военных средств. Несмотря на это, военно-морской флот смог выполнить стоявшие перед ним задачи в Черном море, чем он обязан исключительно собственному аппарату снабжения и базового обеспечения.

Румынские верфи получили материалы для постройки 6 моторных катеров, которые так и не были построены. Зато летом 1944 г. румыны поставляли деревянные разборные минные заградители водоизмещением 200 т для действий на Каспийском море!..

Болгарские верфи, напротив, построили большое количество морских паромов и кораблей KFK.

Несмотря на материальные и организационные слабости и недостатки, немецко-румынский флот до конца августа 1944 г. сохранял относительную боеготовность и боеспособность, поскольку советский флот в течение 1941–1944 гг. так и не осмелился вступить в бой с союзным флотом.

Численная слабость флота Германии и ее союзников могла быть в какой-то степени скомпенсирована лишь надежной морской авиаразведкой. В 1941 г. в районе Черного моря находились следующие части морской авиации:

3 немецких спасательных гидросамолета типа «Хейнкель Не-59», которые в случае необходимости выполняли разведывательные полеты целью или участвовали в охранении конвоев;

румынская эскадрилья морской авиации в Мамайе и в районе Константы, имевшая 7 устаревших летающих лодок типа «Савойя», а также 2 одномоторных устаревших самолета;

болгарская эскадрилья морской авиации в Балчуге, насчитывавшая 5 абсолютно устаревших самолетов чешского производства; эти болгарские самолеты патрулировали в районе не далее 100 километров от болгарского побережья, так как Болгария не находилась в состоянии войны с Советским Союзом.

Эти слабые и устаревшие части морской авиации, конечно, никогда бы не справились с такими задачами, как ведение постоянной дальней разведки, постоянной ближней разведки в районе своего побережья, охранение конвоев, охота за подводными лодками, срочная перевозка личного состава и имущества, поэтому к концу 1941 г. в Констанцу была передислоцирована 125-я немецкая морская разведывательная авиагруппа полковника Г. Кольбе. После того как одна эскадрилья была выделена для проведения операций в Эгейском море, у начальника разведки западного района Черного моря оставалась в распоряжении одна эскадрилья 3/125, в которой было 20 самолетов дальней разведки типа «BV-138» («BV-138» («Блом-унд-Фосс») имел 3 дизельных мотора, вооружение его состояло из двух 20-мм пушек, 1 пулемета, двух 50-кг бомб. — Прим. авт.).

В 1942 году румыны получили 12 самолетов ближней разведки типа «Хейнкель Не-114», а болгары — 12 самолетов типа «Арадо Ar-196». Румынские и болгарские летчики морской авиации были подчинены начальнику авиаразведки западного района Черного моря, который, в свою очередь, подчинялся миссии ВВС в Бухаресте, а с середины 1942 г. — командиру 8-го авиакорпуса в Крыму. Их боевое применение зависело от обстановки на море и согласовывалось с начальником конвоев Черного моря, который одновременно был командиром 10-й дивизии охранения и начальником штаба румынского флота. Подчинение 8-му авиакорпусу было лишь номинальным. Было налажено хорошее взаимодействие между морской авиацией и флотом, но командование люфтваффе было недовольно этим обстоятельством. Сам полковник Кольбе раньше был морским офицером и поэтому понимал необходимые требования флота.

В 1942 г. были созданы новые аэродромы в районе Севастополя, на озере восточнее Одессы и южнее Керчи, помимо этого были построены сооружения в районе Варны. В 1943 г. аэродромы Мамайя и Варна были даже оборудованы ночным освещением, так как было необходимо обеспечивать прохождение конвоев с рассвета до наступления темноты. Спасательная служба в 1942 г. базировалась в Евпатории и имела в своем распоряжении 2 самолета «Хейнкель» «Не-59» и 3 «Дорнье-24». (В 1944-м 8-я спасательная эскадрилья располагала 8 самолетами типа «Дорнье-24». — Прим. авт.) Она, однако, подчинялась не начальнику разведки западного района Черного моря, а непосредственно командной инстанции в Берлине.

Полевой аэродром южнее Керчи имел большое значение для разведывательных полетов в направлении кавказских портов. Это был примитивный аэродром. Находившаяся на нем аэродромная команда сильно страдала от лихорадки бабатаки, и ее личный состав приходилось часто сменять. Возможность заправки горючим в Сулине немецкой морской авиацией не использовалась. (На базе в Мамайе некоторое время размещались две летающие лодки типа «BV-222» (6-моторные, вес — 47 тонн), которые перевозили оттуда горючее до маленького озера под Ворошиловском, а на обратном пути забирали до сотни раненых. В ведении войны на море эти воздушные лодки не участвовали. — Прим. авт.)

В соответствии с имеющимися силами и средствами морская авиация применялась следующим образом.

Немецкие самолеты: дальняя разведка, эскортирование вдали от берега.

Румынские самолеты: ближняя разведка и эскортирование в районе румынского побережья.

Болгарские самолеты: разведка у своих берегов.

Взаимодействие немецких морских летчиков с румынскими и болгарскими в общем было неплохим. Румыны ревностно выполняли свои обязанности, но из-за их темперамента наблюдения часто были неточными, а донесения — неверными. Несмотря на приобретение соответствующих учебных самолетов, румын не удавалось заставить совершать слепые и ночные полеты. Командиром румынской морской авиации был легендарный полковник Георгеску.

Болгары охотно участвовали в операциях, четко выполняли все приказы, однако не выражали желания принимать какие-либо решения по собственной инициативе. Взаимодействие между болгарами и румынами налажено не было, и с большим тактом приходилось всегда следить за тем, чтобы самолеты одного государства не залетали на территорию другого.

Дальняя разведка проводилась на основе донесений начальника эскортной службы флота, в зависимости от обстановки на море. Благодаря непосредственному взаимодействию между начальником морской авиации и начальником эскортной службы, оба они находились в Констанце, командование морской авиации было успешным, гибким и соответствовало любым изменениям обстановки. Основным направлением дальней разведки, ведение которой начиналось с рассветом, был морской район между Крымом, кавказским и турецким побережьем. Во время полета к турецким берегам нельзя было нарушать границу зоны шириной в 3 морские мили. Из-за очень больших размеров морского района и относительно небольшого числа самолетов разведка осуществлялась лишь выборочно в отдельных важных районах.

Для противолодочной разведки отдельные самолеты вылетали в районы прохождения конвоев. Противолодочное обеспечение конвоев осуществлялось путем дальнего или ближнего патрулирования. Наиболее часто применявшееся ближнее патрулирование состояло в том, что самолеты барражировали на удалении 0,5–3 морских миль впереди или в стороне от конвоя, чтобы помешать русским подводным лодкам занять позицию для атаки и своевременно доложить о направлении торпедного следа.

С 1943 г. для ведения разведки в море в темное время суток использовались самолеты «Не-111» сухопутных люфтваффе, оснащенные радиолокационными станциями[544].

В воздушных атаках немецкая морская авиация не участвовала, за исключением бомбометания по советским подводным лодкам. Морская авиация вела наблюдение за русскими надводными кораблями, но им очень редко удавалось наводить на них бомбардировщики и пикирующие бомбардировщики из-за плохого взаимодействия с 8-м воздушным корпусом.

Зимой 1941/42 года действия морской авиации оказались возможными только после того, как растаяла значительная часть льдов. К тому же у самолетов «BV-138» часто выходили из строя двигатели, и их приходилось в больших количествах отправлять на ремонтный завод в Варну, где находилась группа ремонтников-мотористов.

Временно возникавшие трудности с горючим преодолевались за счет флотских запасов.

Морская авиация участвовала только в отдельных воздушных боях поблизости от Кавказского побережья. Так, самолету «BV-138» за 20 минут удалось уйти от 8 одновременно атакующих советских самолетов, в другой раз «BV-138» с дистанции 2 км огнем из 20-мм пушки удалось сбить советскую летающую лодку.

От воздействия противника потерь в самолетах не было; фактически до конца 1943 г. из-за аварий были потеряны «BV-138», «Не-59» и румынский самолет «Не-114»[545].

Два русских воздушных налета на Констанцу не принесли вреда эскадрилье морской авиации, тем не менее растущая активность и мощь советской авиации заставили командование авиации с 1943 г. повысить боеготовность румынских истребителей, базировавшихся в Мамайе и Евпатории. По согласованию с начальником разведки Черного моря им была специально поставлена задача по прикрытию разведывательной авиации на базах при ведении разведки в море и охранении конвоев.

При проведении важных операций офицер штаба немецкой морской авиации находился на командном пункте румынской авиации. Языковые трудности разрешались с помощью специального двуязычного кода.

В 1944 г. в результате наступления русских морская авиация была вынуждена эвакуировать свои базы в Крыму и Одессе, а из-за быстрого ухудшения обстановки она понесла определенные потери. Остатки разведывательной эскадрильи 3/SAGr 125 летом 1944 г. были переведены в Германию и Норвегию, а разведка румынских баз, занятых советскими войсками, производилась разведывательной авиацией сухопутной армии.

Несмотря на весьма скромные средства, которыми располагала разведывательная авиация на Черном море, и трудности, возникавшие в связи с организацией взаимодействия ее частей, распределенных между тремя государствами, она все-таки выполнила стоявшие перед ней задачи.

Успешно она справилась и с задачей охранения незначительного количества конвоев, которые там проводились в условиях действий относительно большого числа советских подводных лодок.

Известно, что германская морская авиация во время всей войны была очень слабой, а разведка в морях Заполярья и в Атлантике оставляла желать лучшего, что привело в отдельных случаях к большим потерям немецких кораблей. Причины этого следует искать прежде всего во властных амбициях Германа Геринга, который не хотел, чтобы военно-морской флот имел свои соединения авиации. Однако на Черном море было налажено хорошее взаимодействие между морской и сухопутной авиацией, видимо, потому, что Черное море оказалось почти забытым театром военных действий, о котором Геринг почти не заботился. Разведывательная авиация опиралась на весьма действенную поддержку хорошо работающей германской радиоразведки, которая часто расшифровывала приказы советского морского командования и тотчас же информировала о них конвои и разведывательную авиацию в море.

Хотя немцам с осени 1940 г. было ясно, что назревает конфликт с Советским Союзом, подготовка к войне на Черном море велась слабо. Даже после того, как Румыния примкнула к пакту трех держав и, таким образом, создались все предпосылки для операций немцев на Черном море, они отказывались направлять туда боеспособные соединения. В первоначальной разработке плана «Барбаросса» вообще не упоминается о Черном море. Немецкое верховное главнокомандование, видимо, надеялось в течение нескольких месяцев полностью захватить побережье Черного моря сухопутными войсками и таким образом отнять все военно-морские базы у кораблей советского военно-морского флота, в результате чего русские были бы вынуждены либо затопить свои корабли, либо согласиться на их интернирование в Турции.

Тем не менее Германия в начале 1941 г. направила военно-морские миссии в Болгарию и Румынию. Миссия в Болгарии была вынуждена ограничиться тем, чтобы в важнейших болгарских портах создать базы и помочь болгарскому флоту в организации береговой артиллерии, морской авиации и соединений береговой охраны. В остальном Болгария продолжала оставаться нейтральной страной, и ее вооруженные силы не принимали участия в наступательных операциях против русских. Однако болгарские базы использовались немцами, а болгарские летчики и морские вооруженные силы принимали участие в конвоировании немецких морских судов в прибрежной полосе Болгарии.

Первоначально было запланировано, что с началом войны в болгарских и румынских портах будет переоборудован и вооружен 21 торговый пароход. Речь шла в основном о немецких судах, которых в 1939 г. на Черном море застала война. Однако этот план был выполнен лишь частично.

Командир немецкой морской учебной команды в Румынии капитан 1 ранга Гадов в результате создавшегося положения был вынужден дать довольно низкую оценку румынскому флоту. Только одно его сообщение о нехватке военных материалов составляло 70 машинописных страниц! Из Германии пришлось доставить боеприпасы, торпеды, мины, запасные части, бинокли, экипировку для матросов и прочие принадлежности, чтобы румынские корабли вообще имели возможность выйти в море. Далее пришлось проводить систематическое тактическое обучение как в составе корабля, так и в составе соединения. На борту всех румынских боевых кораблей находилось по нескольку немецких специалистов, таким образом, связь и тактическое руководство были в известной степени обеспечены. Немцы высоко ценили румынских матросов. Что касается офицеров, то некоторые из них считались достаточно опытными, но были слишком склонны к балканским интригам и халатности. Незадолго до начала войны румыны отправили два своих лучших торговых судна — быстроходное пассажирское моторное судно «Трансильвания» и «Бессарабия» в Турцию, где они простояли всю войну. Быстроходную королевскую яхту «Люцеафарул», которую можно было бы прекрасно использовать как минный заградитель, также нельзя было использовать. Таким образом, мореходные румынские ВМС к началу войны состояли лишь из 4 эскадренных миноносцев, 1 минного заградителя, 3 миноносцев, 4 канонерских лодок, 1 подводной лодки и 3 торпедных катеров. (Канонерская лодка «Локотенент Лепри Hемус» еще до начала войны 11.01.1941 г. в устье Дуная подорвалась на собственной мине и затонула. — Прим. авт.)

Немецкое верховное главнокомандование в первые месяцы войны, очевидно, не считало возможным вести активные широкомасштабные действия на Черном море. При очень плохих условиях на шоссейных и железных дорогах обеспечить морские перевозки для далеко продвинувшихся на восток частей, особенно во время «блицкрига», было значительно легче, чем по суше.

Приведение в боевую готовность немецких торпедных катеров и тральщиков летом 1941 г., которые сразу же после того, как было захвачено устье Дуная, могли бы пройти в Черное море, а также заблаговременный перевод подводных лодок обеспечили бы значительно большие возможности для ведения боевых действий на Черном море в 1941 году, чем это было на самом деле. Наличие активных немецких военно-морских сил могло бы заставить русских отказаться от обороны Одессы, благодаря чему можно было значительно эффективнее применить большое число скованных на это время румынских дивизий для дальнейшего наступления на восток, операций в Крыму и на Дону.

Незадолго до начала войны 19 и 20 июня 1941 г. румынские минные заградители «Адмирал Мурджеску», «Кароль I» (торговый пароход) и 2 эскадренных миноносца поставили в районе Констанцы в зоне обстрела береговых батарей большое, состоящее из 6 частей, заграждение из английских и немецких морских мин. (Позднее это заграждение было в некоторых местах усилено, после того как 5.10.1941 г. «Адмирал Мурджеску», «Кароль I» и эскадренный миноносец подверглись безуспешному нападению со стороны советской подводной лодки, которая выпустила по ним торпеды[546]. — Прим. авт.)

Сразу же с началом войны начались налеты советской авиации, которая не добилась больших успехов.

Первая крупная акция имела место 26.06.1941 г., когда советские лидеры «Москва» и «Харьков» пытались обстрелять румынскую военно-морскую базу Констанца. Оба советских военных корабля вечером вышли из Севастополя и на рассвете приблизились к берегу.

В Констанце с марта 1941 г. находилась 280-мм береговая батарея «Тирпиц», которая действовала вначале на немецком побережье Северного моря, а затем — в Голландии.

Советские корабли прошли кильватерной колонной в южном направлении на расстоянии приблизительно 25 000 м от берега, непрерывно обстреливая город и порт, а затем взяли курс на северо-запад. Вначале в Констанце в 3 часа была объявлена воздушная тревога. Из-за темноты и тумана береговая батарея смогла открыть огонь лишь в 04.22. Первый немецкий снаряд не долетел до цели 200 м; последующие снаряды, однако, накрыли цель на дальности 30 800 м и заставили советские корабли произвести маневры уклонения. При этом параван «Москвы» коснулся мины румынского заграждения, однако не подсек ее, и она прошла к центральной части корпуса и взорвалась. Лидер разломился на две части и немедленно затонул. Шестьдесят шесть человек, попавших в воду, удалось спасти через несколько часов. По сообщению немцев «Харьков», получивший легкие повреждения, скрылся зигзагообразным курсом в тумане. Немецкая береговая артиллерия в 04.47 прекратила огонь. Румынские корабли, находившиеся в порту, в бою не участвовали, а если и участвовали, то безуспешно.

Хотя обстрел берега советскими кораблями нанес небольшой ущерб портовым сооружениям и укреплениям, во время него был уничтожен эшелон с боеприпасами. Его можно рассматривать как единственное действительно наступательное действие надводных сил советского Черноморского флота во Второй мировой войне.

В остальном действия румынских ВМС в 1941 г. ограничились тремя-четырьмя операциями единственной подводной лодки «Дельфинул» (при этом ее 19.08.1941 г. торпедами атаковала советская подводная лодка, однако безуспешно[547]. — Прим. авт.), которая сообщила о том, что во время ее вылазок ею был потоплен большой советский пароход[548]. Слишком большая для Черного моря и неудобная в управлении, с силовой установкой, часто выходившей из строя, подводная лодка с осени 1942 г. в операциях почти не участвовала. Румынские торпедные катера пытались помешать русским снабжать Одессу и для этой цели в сентябре 1941 г. передислоцировались в порт Бугаз. Оттуда они предприняли несколько вылазок вплоть до заходов в прибрежные воды в районе Одессы, но судов, перевозивших грузы, не встретили и поэтому вернулись обратно ни с чем.

Было ясно, что морская война на Черном море лишь тогда будет вестись более энергично, если в распоряжении появятся корабли с немецким экипажем. Чтобы провести их через Дунай, необходимо было сначала очистить устье Дуная от русских. Когда это было сделано, пришлось вытралить все мины в районе дельты Дуная. Так, например, 2-я группа речных катеров-тральщиков Дунайской флотилии вытралила румынское минное заграждение в районе Сулины. (Пpи этом в первый же день было вытралено 27 якорных мин. — Прим. авт.)

Позднее прибыла также и 1-я группа и приняла участие в работе.

После траления минных заграждений, мешающих судоходству, и после точного обозначения защитных заграждений, расположенных на расстоянии 7 морских миль от берега, 2-я группа речных катеров-тральщиков передислоцировалась в Килию. Русская оборона выразилась пока в одном воздушном налете на 2-ю группу, находившуюся в Сулине, во время которого один тральщик получил повреждения и имелись жертвы среди экипажа.

Во время первой операции, начавшейся в рукаве Килии 1 (или 6) сентября 1941 г.[549], на донных минах подорвались речные катера-тральщики «FR 5» и «FR 6», при этом удалось спасти лишь 8 человек. Остальные 4 тральщика вернулись на базу, где их сразу же атаковала русская авиация, и также потеряли часть своего личного состава. Уже на следующий день речные катера-тральщики вынуждены были передислоцироваться в Галац, так как частые воздушные налеты мешали тралить минные заграждения. До этого времени 2-я группа речных катеров-тральщиков вытралила около 100 речных и морских мин. В течение сентября 1-й группе речных катеров-тральщиков удалось очистить от мин морской район от устья Килии до самого мыса Бурнас, при этом мины в том районе больше не встречались. В начале октября русские войска ушли с северного берега Днестра. 8 октября 1941 г. пара речных катеров-тральщиков дошла до Бугаза у Цареградского устья Днестровского залива и проверила фарватер до внутреннего рейда порта на предмет отсутствия мин. Незадолго до этого 2 румынских торпедных катера прибыли в Бугаз.

Между тем немцы приводили в боевую готовность и другие корабли. С начала 1941 г. из Антверпена в Констанцу были доставлены 50 паромов Зибеля, там они были собраны и прошли ходовые испытания. После того как отдельные паромы в течение первых недель начала войны занимались тралением мин в районе Констанцы, 9 октября 1941 г. в Бугаз и Николаев были отправлены 2 конвоя. В их состав входили 4 румынских буксира, транспортные паромы № 13, 17, 18, 19, 20 и 24, а также вооруженные паромы № 21 и 34. В районе устья Днестра два парома сели на мель и затем были настигнуты штормом. Между устьем Килии и мысом Бурнас этот конвой соединился с другим, состоявшим из возвращающихся из Бугаза пары речных катеров-тральщиков и минного заградителя «Терезия Вальнер», вышедшего из устья Килии, а также двух других речных катеров-тральщиков, возвращавшихся из капитального ремонта. Вечером все они прибыли в Бугаз.

11 октября 1941 г. «Терезия Вальнер» с четырьмя речными катерами-тральщиками вышла из Бугаза в Килию. При этом сразу же за пределами бара речной катер-тральщик «FR 12» подорвался на мине и затонул, правда, людских жертв не было. Соединение сейчас же вернулось в Бугаз и на следующий день проложило проход в минных заграждениях. Возможно, русские заминировали вход в порт, поставив единичные мины, после того, как заметили, что немецкие корабли вошли в Бугаз[550]. Вслед за этим немецкие корабли вернулись на свою основную базу Галац. Оба вооруженных парома стали в удобном месте на якорь для обороны немецких баз. Шесть транспортных паромов после разгрузки перевозили грузы через Днепровский лиман. С 13 октября 1941 г. транспортные паромы обеспечивали сообщение на 9-км пути из Аккермана в Овидиополь. (За 2 месяца они перевезли 14 200 солдат, 520 раненых, 410 т боеприпасов, 2700 т продовольствия, 700 т железнодорожных шпал, 500 автомашин, 3400 гужевых повозок и 7000 лошадей. — Прим. авт.)

Когда в середине октября русские оставили Одессу, командир Дунайской флотилии капитан 3 ранга Петцель получил приказ очистить от мин морской путь до устья Днепра. Сначала использовать одесский порт было невозможно, так как, по имевшимся сведениям, русские, с помощью всех имевшихся в их распоряжении мин и взрывчатых веществ, сделали доступ в него невозможным. И действительно, в течение последующих дней самолеты-тральщики типа «Мауси» подорвали там 25 донных мин. Вечером 18 октября 1941 г. «Терезия Вальнер» и три речных катера-тральщика вышли из Галаца и на следующий вечер прибыли в Бугаз. Паромы-тральщики 4, 7 и 8 и боевой паром были отправлены из Констанцы в Сулину с 6 торпедами и 33 тоннами боеприпасов для 88-мм орудий. При этом 22 октября оба мотора на вооруженном пароме № 4 загорелись. При буксировке в Констанцу 23 ноября он попал в сильный шторм и затонул. 21 октября группа немецких кораблей под командованием капитана 3 ранга Петцеля, состоявшая из «Терезии Вальнер», трех речных катеров-тральщиков, трех румынских буксиров, паромов-тральщиков № 1, 3, 4, 5 и 9, вооруженных паромов № 2 и 6, прошли вдоль побережья на северо-восток. Приблизительно на полпути к Одессе, невдалеке от деревни Ильичевка, они наткнулись на большое минное заграждение, которое тянулось перпендикулярно берегу в море. После той расчистки прохода в заграждениях корабли продолжали идти рекогносцировочным курсом до самой Одессы и при этом мин больше не встречали. По пути их атаковали подводные лодки. (При этом паром № 96 дал залп из 88-мм орудия, а паром № 225 — из 20-мм и из-за того, что снаряд взорвался преждевременно, было ранено 7 человек. — Прим. авт.)[551]. Всего было вытралено 32 мины.

После того как на другой день проход в заграждении был еще расширен, «Терезия Вальнер», 3 речных катера-тральщика, 4 парома Зибеля и 2 румынских буксира 23 октября снова вышли в море, чтобы пройти до Очакова к устью Днепра. Совсем недалеко от Бугаза были замечены мачты и трубы русского корабля, который заставили уйти несколькими артиллерийскими залпами с паромов Зибеля[552]. В районе Одессы кораблю «Терезия Вальнер» удалось потопить глубинными бомбами одну русскую подводную лодку[553]. Недалеко от Очакова паромы Зибеля одним-единственным залпом сбили один из трех русских самолетов, после чего остальные удалились. За заграждением в районе Ильичевки мины больше не встречались. Соединение стало на якорь в небольшом порту западнее Очакова, где находилась нефтезаправка. Деревянные пристани там были сожжены русскими. 24 октября «Терезия Вальнер» и 3 речных катера-тральщика прошли через Днепровский лиман и поднялись вверх по Днепру до Херсона, и 25 октября два речных катера-тральщика проверили фарватер от Херсона до Очакова. Тем временем оба румынских буксира попытались вытралить мины в районе Очакова, при этом 24 октября буксир «Дроссель» наскочил на мину и затонул. Второй буксир сейчас же стал на якорь и побоялся уйти с минного поля. Капитан 3 ранга Петцель как раз находился на обратном пути в Бугаз с «Терезией Вальнер» и речным катером-тральщиком «FR 3», когда получил известие о гибели румынского буксира, и тотчас же вернулся обратно в Очаков, чтобы вывести буксир с минного поля. По пути к нему присоединился паром-тральщик № 16. Прибыв на место, минный заградитель «Терезия Вальнер» в момент, когда буксир разворачивался на якоре, снимаясь с него, сам вышел из русла разведывательного траления, при этом подорвался на мине и затонул, потеряв 4 человек. Вскоре после этого паром № 16 тоже наскочил на мину и получил тяжелые повреждения. И наконец, на обратном пути второй румынский буксир «Брюстерорт» подорвался на мине и затонул.

Так как из-за сильного южного ветра речные тральщики не смогли вернуться обратно в Бугаз, они зашли в Николаев. Речной катер-тральщик «FR 3» из-за повреждения двигателя был отправлен на верфь, а два других суда 28 октября, когда подул северный ветер, вернулись в Бугаз. Туда прибыли из устья Килии также прорыватель минных заграждений № 191 и плавучая база «Брюнхильд» с тремя речными катерами-тральщиками.

Между тем 26 октября из Констанцы в Сулину вышла еще одна группа судов, состоящая из шести паромов типа Зибеля № 11, 27, 28, 29, 35, 36. По дороге их атаковала русская подводная лодка, при этом паромы № 35 и № 36 сели на мель, что вызвало окончательную потерю парома № 35[554]. Паром № 26 в районе Св. Георгия тоже сел на мель, однако после перегрузки с него бензина и предметов довольствия, которые он вез, ему удалось сняться с мели и добраться до Сулины. Уже 6 ноября этот паром во время шторма снова сел на мель и затонул после того, как экипаж и снаряжение были вывезены на берег. Остальные паромы этой группы во время сильного шторма стали на якорь, приблизительно в 20 км от отмелей. 5 ноября еще несколько паромов сели на мель, при этом работы по снятию с мели паромов № 27 и № 28 вначале решено было прекратить, однако 10 ноября после больших усилий их удалось отбуксировать в Бугаз. Так как шторм продолжался, пришлось взять на борт экипажи стоявших на якоре паромов № 26, 27, 28 и 35, а также с буксиров «Бессарабия» и «Ойтул» и доставить их в Бугаз. Буксир «Амзель», пытавшийся снять с мели паром № 36, сам сел на мель, однако во время сильного шторма был снесен в море, и лишь спустя несколько дней его удалось поймать.

И наконец, 16 ноября было объявлено, что паромы № 11, 26, 28 и 35 пропали без вести. Паромы № 10 и 12, выход которых из Констанцы задержался из-за шторма, вышли 10 ноября, но попали из-за волнения на море на минные поля и потерпели кораблекрушение. Все имущество пришлось выбросить за борт. Экипажи 18 ноября были отправлены обратно в Констанцу, а паромы удалось отбуксировать в Галац. Наконец, 2 декабря 1941 г. паромы № 36 и 29 в Бугазе загорелись и при этом повредили прорыватель минных заграждений из Дунайской флотилии. Наступившее похолодание обездвижило паромы, находившиеся в Бугазе, Очакове и Николаеве. Два других парома, находившиеся в Бугазе, 12 декабря были подарены румынам, с тем, чтобы они могли ими пользоваться. В этот период появилась срочная необходимость сделать возможным подвоз грузов морским путем для немецких частей, которые быстро продвигались на восток. Так как на основании имеющегося опыта и сообщений приходилось рассчитывать на то, что русские, применяя свои подводные лодки, минировали вход в любой порт, попадавший в руки немцев, было решено для каждого конвоя прокладывать новый проход в минных заграждениях и держаться по возможности ближе к берегу.

31 октября 1941 г. вышел первый конвой. Прорыватель минных заграждений № 191 взял на борт запас авиационного бензина в бочках. Впереди шли четыре подготовленных к походу речных катера-тральщика, за ними шел прорыватель минных заграждений и торговые пароходы, в то время как два румынских торпедных катера шли по правому борту в качестве противолодочного охранения.

Очистка от мин для создания прохода в минном заграждении длилась дольше, чем следовало ожидать, и вечером, около 21 часа, конвой вынужден был стать на якорь около берега в районе между Одессой и Очаковом, так как продолжать путь было очень рискованно. На следующий день конвой без осложнений достиг Очакова, а прорыватель минных заграждений отправился дальше в Николаев. Пароходы вынуждены были встать на якорь на внешнем рейде западнее Очакова, так как фарватер, ведущий в порт, был заминирован немецкими донными минами, поставленными с самолета, и работа по его очистке могла быть выполнена не скорее чем за две недели. Поэтому грузовые суда вынуждены были идти через отмели, и, следовательно, их пришлось частично разгрузить.

Четыре речных катера-тральщика и речной катер-тральщик «FR 3» вернулись обратно в Бугаз, а прорыватель минных заграждений тралил немецкие донные мины в районе Очакова.

Вследствие плохой погоды следующий конвой смог выйти лишь 9 ноября. Он состоял из венгерских торговых судов «Унгвар» и «Тисса», четырех немецких речных катеров-тральщиков и двух румынских торпедных катеров. В то время, когда речные катера-тральщики в районе Бугаза проделывали проход в минном заграждении, «Унгвар» своей носовой частью наскочил на мину[555], из-за чего у него вывалился якорь, который нельзя было ни поднять, ни тащить. Несмотря на то что корабль дал винтами задний ход, юго-западным ветром его повернуло поперек к заграждению. Часть экипажа спаслась, пересев на спасательную шлюпку, а румынские торпедные катера хотели снять оставшийся экипаж. Но в это время взорвалась мина около трюма, и весь корабль вместе с оставшимися на нем людьми, боеприпасами и грузом этилированного бензина взлетел на воздух. Погиб находившийся в это время на корабле командир Дунайской флотилии капитан 3 ранга Петцель (его место занял капитан 3 ранга Ф.К. Бирнбаум. — Прим. авт.), при этом погибли еще 5 офицеров и 28 матросов. Румынские торпедные катера «Вифорул» и «Виелия», а также спасательная шлюпка в результате взрыва получили тяжелые повреждения и затонули. После спасения большинства тяжелораненых из-за усиливающегося ветра конвой не смог больше следовать дальше, речные катера-тральщики зашли в Бугаз, а «Тисса» вернулась в Сулину. В последующие дни речные катера-тральщики, выходя из Бугаза, проверили проходы в минных заграждениях и не обнаружили новых мин.

Теперь конвои могли нормально проходить в Очаков без дополнительного траления каждый раз в новом месте.

С большими перерывами, в зависимости от погоды и из-за неравномерного поступления грузов, до конца 1941 г. на восток прошли еще три конвоя. Венгерские пароходы «Тисса» и «Касса» образовали третий конвой. Корабли прибыли в Бугаз с запозданием, так как они едва успели пройти при дневном свете минное заграждение, однако за Одессой им пришлось на ночь стать на якорь из-за недостаточного освещения побережья, и лишь на следующий день они дошли до Очакова. Четвертый конвой первоначально состоял из четырех пароходов. Он прибыл из Констанцы и следовал до Бугаза открытым морем. Так как у болгарского парохода «Цар Фердинанд» имелись повреждения в машинном отделении и он мог идти только со скоростью 4 узла, то конвой постоянно атаковали русские подводные лодки[556], от которых никак не удавалось избавиться. И наконец, измученного «Цар Фердинанда» отправили обратно. Несмотря на это, поздно вечером, когда пароходы «Корделия» и «Каварна» 2 декабря 1941 г. прибыли в Бугаз, их торпедировали советские подводные лодки[557], на них начался пожар, и они затонули. Четвертый пароход стал на якорь в районе Бугаза и на следующий день без дальнейших происшествий прибыл в Очаков. Пятый и последний конвои во второй половине декабря прибыли из Констанцы и были встречены речными катерами-тральщиками на довольно большом расстоянии восточнее Бугаза на подступах к заграждению. Речные катера-тральщики вместе с конвоем попали внезапно в район новых минных заграждений русских, которые, видимо, были расположены перпендикулярно к старому заграждению в районе Ильичевки и шли параллельно берегу. Хотя пароходы следовали на таком расстоянии от речных катеров-тральщиков, что подсеченные тралом мины всплывали между судами и там их приходилось в спешном порядке расстреливать, конвой без потерь прибыл в Очаков. (Экипажи иногда использовались в пехоте в Крыму в боях против русских десантов. — Прим. авт.)

В конце декабря оккупированные порты на Черном море замерзли, и из-за этого многие корабли и паромы получили повреждения. Готовые к походу речные катера-тральщики и плавучая база «Брюнхильд» в последний момент успели вернуться обратно в Дунай, чем и закончилась война на Черном море в 1941 г.

После захвата Одессы, которая входила в район ответственности румынских вооруженных сил, румыны попытались своими скромными средствами убрать русские минные заграждения у входа в порт. При этом в течение нескольких дней в конце октября румыны потеряли оба последних своих буксира-тральщика[558]. Правда, по железной дороге из Германии и Румынии в Одессу было переправлено большое число катеров и портовых баркасов, однако они неделями ехали, погруженные в железнодорожные вагоны, где-то по Бессарабии, пока наконец в начале декабря не прибыли в Бугаз, где в это время уже появились льды, и лишь оттуда их доставили в Одессу. Важный в стратегическом отношении порт Одесса лишь весной 1942 г. был объявлен расчищенным от мин и до этого не мог быть использован в целях тылового снабжения.

Помимо каботажных конвоев на восток, необходимо было отправлять конвои также и на запад в болгарские порты и в Босфорский пролив. Особенно важное значение имела при этом перевозка румынской нефти через турецкие проливы в порты Эгейского моря, занятые немцами и итальянцами, а оттуда — дальше в Италию, флот которой находился в исключительно критическом положении из-за нехватки горючего. В 1941 году охранение этих конвоев от советских подводных лодок, самолетов и мин должно было обеспечиваться только исключительно румынскими эскадренными миноносцами и канонерскими лодками. При этом погибли два итальянских танкера и несколько румынских торговых судов[559]. Странно, что русским не пришла в голову мысль атаковать эти конвои с ценным грузом, охраняемым недостаточно опытными в тактическом отношении румынскими ВМС. Помимо постоянных, хотя и не всегда достаточно успешных, налетов советской авиации и действий русских подводных лодок (так, например, имели место три промаха, когда были выпущены три торпеды по кораблю № 19, бывшему «Лола», в районе устья Дуная. — Прим. пер.), русские до конца 1941 г. вели себя довольно пассивно. После неудачного обстрела Констанцы 26 июня немецко-румынские морские силы встретили советский военный корабль лишь один-единственный раз, а именно 23 октября. Этот корабль немедленно ушел от них. Возможно, этот русский корабль относился к советскому соединению из одного крейсера и двух эскадренных миноносцев, которые были замечены 22 октября в море. Основные действия русских были направлены на охранение транспортов, снабжавших гарнизон Одессы, а затем на эвакуацию его из города. После того как фронт в сентябре отодвинулся дальше на восток, Одесса, оставаясь в блокаде румынских войск, связывала их крупные силы. Из-за энергичной обороны румыны вынуждены были постоянно подтягивать сюда все новые и новые дивизии и, несмотря на это, не могли начать штурм города. 21 сентября 1941 года русские при поддержке крейсеров и эскадренных миноносцев высадили в районе Григорьевки в тыл румынам, осаждавшим город, 3-й полк морской пехоты и добились тактического успеха.

После того как боевые порядки румынских войск были расстроены, высадившиеся русские ушли обратно. Чтобы, наконец, сделать возможным наступление румын на Одессу, немцы послали туда технические части 50-й пехотной дивизии. Русские не стали ждать новой атаки и добровольно оставили город 16 октября 1941 г. Уход советских частей со своих позиций, видимо, не был своевременно замечен румынами. И лишь в открытом море русские транспорты были атакованы самолетами. При этом старый крейсер «Коминтерн» и несколько других кораблей получили повреждения и, видимо, было потоплено несколько транспортов. В немецких донесениях сообщалось при этом по меньшей мере о 10 кораблях общим водоизмещением в 30 000 брт[560]. Советский гарнизон г. Одессы состоял в основном из 25, 95, 172 и 321-й стрелковых дивизий, которые после эвакуации были передислоцированы в Крым, где образовали Приморскую армию, предназначенную для обороны Севастополя.

Оборона Одессы во всех отношениях была очень удачно организована русскими. Подвозу грузов, а позднее эвакуации морским путем мешала лишь немецкая авиация. Одесса несколько месяцев сковывала большую часть румынской армии и мешала этим частям оказать помощь немцам в их наступлении на Крым и дальше на восток. Своевременная эвакуация Одессы показала, что русские не боялись в случае необходимости проводить операции, которые могли повлиять на их престиж.

Качественная и материальная слабость немецко-румынских ВМС не давали возможности в 1941 г. осуществлять какие-либо операции в море, связанные с действиями в Крыму. Превосходящий советский Черноморский флот, базировавшийся в Севастополе, господствовал в средней части Черного моря и мешал переходам небольших судов в порты, находящиеся в восточной части Крыма, которыми с осени 1941 года владели немцы. Правда, немецко-румынским частям в октябре 1941 г. в течение нескольких дней удалось разгромить и отбросить советские части, прикрывающие доступ к Крыму в районе Перекопа, и затем захватить весь Крым, за исключением Севастополя. В то время как основные силы разбитых советских частей отошли к Севастополю, 276-я стрелковая дивизия шла в направлении к Феодосии, где она надеялась погрузиться на суда. Немцы, видимо, преследуя ее по пятам, помешали осуществить это намерение, так что лишь остаткам этой дивизии без тяжелого вооружения удалось эвакуироваться. Немецкая авиация к тому же сообщила, что ею в открытом море было потоплено еще несколько транспортов (3 ноября 1941 г. 10 транспортов общим водоизмещением 38 000 орт было потоплено, 14 — повреждено. — Прим. авт.)[561].

Другие части советских войск попытались вернуться в Керчь, их также энергично преследовали, и они не смогли сдержать наступление немецко-румынских соединений. Уже 12 ноября 1941 г. Керчь находилась под сильным артиллерийским огнем немцев. Между 15–18 ноября русским на небольших судах удалось перевезти остатки своих разбитых частей на восточный берег Керченского пролива. И здесь немецкой авиации удалось потопить большое число судов, и, когда Керчь была взята, немцы захватили большое число пленных и много трофеев. В захваченных портах союзники нашли большое количество рыболовных судов и немного мелких судов. Немецкие коменданты портов попытались сформировать из них базовые флотилии для охраны водных районов. Сухопутным путем в Керчь были доставлены моряки и прежде всего ввели там в действие мотобот, на котором был экипаж, состоявший из русских, и совершили на нем 15 разведывательных походов. До середины декабря в распоряжении уже было 12 судов, но годных для боевого применения из них было только 2. Советские орудия на полуостровах Чушка и Тамань иногда обстреливали небольшие немецкие суда, да и оставшиеся в катакомбах Керчи советские партизаны постоянно угрожали слабому гарнизону. Немцам удалось провести рекогносцировку на боновом заграждении между мысом Ак-Бурун и островом Тузла, которое, видимо, не оборонялось русскими, и захватить в занятых портах военное имущество, а также советские карты с нанесенными минными заграждениями. В Азовском море было найдено приблизительно 50 советских рыболовных судов, из которых 33 в Геническе были пущены в эксплуатацию хорватскими моряками. (Всего 28 офицеров и 372 матроса. — Прим. авт.)

В Феодосии также были захвачены один исправный и пять требующих ремонта мотоботов; по плану их следовало быстро переправить в Керчь.

Часто производились высадки мелких советских десантных групп. В середине ноября была пресечена попытка русских высадиться в районе Керчи. В ночь с 5 на 6 декабря 1941 г. три советских торпедных катера проникли в порт Евпатории и высадили десант, который поджег старый парусный баркас и горсовет, в котором находились немцы. Другая попытка советских войск высадиться в ночь с 15 на 16 декабря 1941 г., несмотря на огневую поддержку с эскадренного миноносца, была отражена[562].

После того как немцам очень быстро удалось ворваться в Крым и началась осада крепости Севастополь, русские решили высадить крупный десант и таким образом отвлечь немецкие войска и ослабить их натиск на Севастополь. В лучшем случае русские могли надеяться, что им удастся нанести удар в тыл немецкой армии, блокировавшей Севастополь, и уничтожить немецко-румынские войска, действовавшие в Крыму. Спустя пять недель после того, как русских заставили срочно эвакуироваться с Керченского полуострова, они начали десантную операцию в том же месте.

В конце декабря налеты советской авиации (жертвой которых стал также трофейный эшелон с боеприпасами. — Прим. авт.), а также действия партизан значительно усилились. Одновременно несколько раз были взяты в плен отдельные русские, которые ночью высаживались на гребных шлюпках севернее и южнее от Керчи и рассказывали о запланированных десантных операциях.

Немецкая береговая оборона была исключительно слабой. С тем небольшим количеством мотоботов почти невозможно было вести разведку на море. Береговая артиллерия состояла из русских трофейных орудий, а также немецких и румынских батарей сухопутных войск, расчеты которых не были подготовлены к обстрелу морских целей.

У морского коменданта Крыма контр-адмирала графа фон Швайнитца в отдельных портах имелось в распоряжении лишь небольшое число морских экипажей, в Керчи, например, 2 офицера и 18 матросов. Немецкий гарнизон в Керчи состоял из 600 человек 46-й дивизии. Среди них имелись роты численностью всего лишь в восемь человек. В Евпатории немецкий гарнизон насчитывал всего 200 человек, в распоряжении которых имелось только два трофейных орудия. Всего в распоряжении немцев в Керченском проливе имелось 19 легких и 7 тяжелых полевых гаубиц (из которых в ходе боев 3 легких и 1 тяжелая гаубица были уничтожены. — Прим. авт.). Стационарные береговые сухопутные батареи имели только 200 выстрелов, у пехоты не было транспортных средств, а имевшееся количество тяжелого вооружения составляло только 60 % от полагающегося. Для обороны берегового участка длиной 180 км у немцев было менее 5000 человек.

20 декабря 1941 г. в Краснодаре был сформирован новый русский фронт для боевых действий в Крыму, в него вошли 44-я армия, сформированная на Таманском полуострове, и 51-я армия, сформированная в районе Темрюка[563]. 25 декабря в Темрюке 224-я стрелковая дивизия 51-й армии погрузилась на корабли, а затем высадилась в районе мыса Хрони в Крыму. Начатая в 04.00 26 декабря 1941 г. десантная операция удалась, в результате был взят Хрони. Однако во время дальнейшего продвижения вперед в северо-восточном направлении от Керчи 387-й стрелковый полк был уничтожен и наступление приостановлено. Другую советскую группу, попытавшуюся высадиться в районе мыса Тархан, позднее атаковали немецкие самолеты, и она вынуждена была отойти, при этом было затоплено несколько кораблей. Немцы также сбросили в море отряд, высадившийся в районе «Новый свет». Русские в 04.30 26 декабря 1941 г. продолжали высаживаться в районах Камыш-Бурун, Еникале, Мармаросская и Чегени. Войска перевозили приблизительно 100 рыболовецких судов, буксиров, а также на торпедных катерах и охотниках. Во многих местах им удалось высадиться на берег без всякого сопротивления немцев. Все утро советская авиация крупными силами поддерживала своими атаками десант в Крыму. После полудня появились также первые 25 немецких пикирующих бомбардировщиков и 12 истребителей, которые заставили русских уменьшить натиск. Несмотря на это, русские продолжали высадку. Немецкие части были оттеснены в Керчь, и вечером 29 декабря им пришлось оставить город.

Из-за неблагоприятных зимних условий и сильного натиска русских, преследовавших немецкие части, при отступлении было потеряно все военное имущество.

Всего русскими было предпринято около 25 высадок в 10 местах. В шести пунктах русских удалось отбросить, а в четырех они создали плацдармы, которые старались постоянно расширять и усиливать. В отдельных местах советские эскадренные миноносцы и канонерские лодки поддерживали высадившиеся части артиллерийским огнем. Особенно действенным был также огонь советских батарей со стороны Таманского полуострова. Приблизительно восемь мелких советских кораблей было потоплено или получили повреждения. 31 декабря 1941 г. 362-я стрелковая дивизия, 360-й полк которой взял Керчь, вошла в город, а затем продолжила наступление дальше. К 3 января 1942 г. русским удалось овладеть рубежом Ак-Манай — Старый Ак-Манай и 5 января захватить Кьет. Но уже 8 января эти части были отброшены к Ак-Манаю, и их заставили перейти к обороне.

44-я армия в составе 63-й и 157-й стрелковых дивизий высадилась 28 декабря 1941 г. в районе Феодосии. Советские морские силы — один крейсер и два эскадренных миноносца, а также десять судов охранения — приблизились в утренних сумерках к порту и открыли артиллерийский огонь по немецким позициям. Благодаря партизанам русские были всегда блестяще информированы о численности и размещении немецких оборонительных сил. К тому же оборона в Феодосии была очень слабой — имелись четыре трофейных орудия и один потрепанный саперный батальон. Советские военные корабли осветили орудия прожекторами и немедленно уничтожили. В дальнейшем в ходе боевых действий немцы стали значительно выше ценить советские зенитные орудия, а также их успешное взаимодействие с советской авиацией, благодаря чему русским удавалось развить такие активные действия.

Русские эскадренные миноносцы прорвали вспомогательное боновое заграждение у входа в порт, и там, где оно было частично разрушено взрывами, они создали причалы. После того как военные корабли, укрытые дымовой завесой с торпедных катеров, высадили на берег первую волну, они освободили место для транспортов, нагруженных другими воинскими частями и тяжелым военным имуществом. В Феодосии русским удалось, видимо, за относительно короткий промежуток времени и при небольших потерях высадить крупные силы прямо с транспортов на берег. Вслед за этим 63-я стрелковая дивизия продвинулась на северо-запад до Ислам-Трека, однако 5 января 1942 г. немцы заставили ее отступить и занять оборонительную позицию в районе Дальних Камышей. 157-я стрелковая дивизия после высадки дошла до Старого Крыма, но была там уничтожена. Попытка высадить десант, более слабый в численном отношении, в районе бухты Судак не увенчалась успехом. Воинская часть, которая участвовала в этой операции, по-видимому, вечером 27 декабря была погружена на суда в Севастополе и утром 28.12 добралась до береговой полосы, где должна была происходить высадка. Однако немецкая оборона не была здесь застигнута врасплох, как это имело место в Феодосии. Стремясь еще больше расколоть немецкие силы, русские попытались осуществить еще несколько десантных операций, для которых, однако, у них имелось в распоряжении очень мало войск. 5 января 1942 г. в Евпатории в 01.45 было высажено около 800 человек советской морской пехоты. Для этого использовали причалы, которые были еще не полностью разрушены. Слабый немецкий гарнизон был, однако, своевременно «предупрежден» листовками, сброшенными русскими, а также благодаря подслушиванию радиопередач, усиленными действиями русской авиации и шумом приближающихся русских торпедных катеров. (В различных пунктах уже в предшествующие дни были захвачены высадившиеся на берег небольшие дозоры русских. Так, например, 4, 15 и 25 декабря, а также 2 и 3 января высадились десантные отряды и с помощью военно-морских сил обстреляли берег. При этом 3 января 1942 г. в районе Ак-Мечети были взяты в плен 14 русских, возможно парашютистов. — Прим. авт.)

В районе Евпатории в распоряжении немецкого военно-морского флота было 50 человек, два-три рыболовецких катера, два 76-мм русских трофейных орудия, для которых годные боеприпасы поступили лишь 4 января, и 2 пулемета. В немецких сухопутных частях насчитывалось приблизительно 80-100 человек, кроме них, в Евпатории находился 145-й дивизион береговой артиллерии, на вооружении которого имелись старые 120-мм орудия. (Комендант порта капитан 2 ранга фон Рихтхофен. — Прим. авт.) После высадки десанта румынская батарея сразу же отступила. На некотором расстоянии от берега была еще одна батарея 1-го дивизиона 48-го полка береговой артиллерии. Высадившимся русским десантом командовал капитан 2 ранга и имел в своем составе небольшой танк, 10 легких минометов, 1 противотанковую пушку, 10 станковых и около 20 ручных пулеметов. Высадку десанта обеспечивали 2 эсминца, 1 тральщик, 3 торпедных катера и по меньшей мере один транспорт. (По другим данным, советское десантное соединение у Евпатории состояло из 6 эсминцев и 4 транспортов! — Прим. авт.) Высадившиеся части поддерживали приблизительно 1200 партизан, которые находились в Евпатории. С помощью партизан и взятого с собой строительного материала русским удалось в течение нескольких часов отремонтировать частично разрушенные причалы, благодаря чему стало легче выгружать прибывающее подкрепление. На самом причала сразу же после высадки загорелись красный и зеленый сигнальные огни. Немцам удалось из трофейных орудий произвести довольно удачные залпы по высаживающимся частям. В результате их погибли советский командир и приблизительно 150 солдат. Однако русским удалось занять восточную часть Евпатории. Русская авиация атаковала береговую артиллерию, расположенную на некотором расстоянии от берега, которая мешала кораблям своим заградительным огнем. Артиллерийский огонь советских кораблей был не особенно действенным. Пятого января дул трехбалльный западный ветер. Однако спустя несколько часов ветер усилился, и 6 января подул семибалльный юго-западный ветер, который помешал усилить уже высадившиеся части. 7 января ветер был лишь двухбалльный. 8 января стоял полный штиль; однако было уже поздно, чтобы оказать высадившимся частям своевременную помощь. Между тем слабые немецкие подразделения, которые, ведя ожесточенные уличные бои, медленно отступали, смогли задержаться на окраинах города и получили подкрепления. Смешанный батальон 11-й армии (команды разведчиков, пехоты, учебный полк «Бранденбург», немецкая и румынская артиллерия, саперы, противотанковые стрелки, железнодорожные войска, два зенитных прожектора и 1 зенитная батарея. — Прим. авт.) уже 6 января прибыл сюда и к вечеру 8 января уничтожил в ожесточенных боях высадившихся русских. Около 600 русских было убито, остальные 203 были взяты в плен. Партизанам, видимо, удалось своевременно скрыться. Немцы потеряли приблизительно 100 человек убитыми и имели большое число раненых.

Артиллерийский огонь советских эскадренных миноносцев (класса «Б», среди них был № 32) из-за малой плотности немецких вооруженных сил не принес особых успехов. Так, например, два советских корабля в ночь с 7 на 8 января произвели около 30 выстрелов по занятому немцами городу и по комендатуре порта. Имелось лишь два попадания, в результате которых были нанесены небольшие повреждения[564].

Военные корабли, появлявшиеся то здесь, то там около берега на расстоянии только 2000 м, редкими выстрелами обстреливались береговой артиллерией, так как у нее не хватало боеприпасов, после чего эти корабли ушли от берега. Помимо повреждений, причиненных одному транспорту, одному торпедному катеру и одному эскадренному миноносцу, огнем немецкой артиллерии был подожжен советский тральщик «Взрыватель», который утром 6 января сел на мель в 7 км восточнее Евпатории. Этот корабль попал позднее в руки немцев вместе с небольшим торпедным катером и гребной шлюпкой. (На русской надувной лодке, которая 12 января пристала к берегу восточнее Караджи в районе Тарпанчи, находились 4 человека, из них один был мертв, два покончили жизнь самоубийством, и только одного удалось взять в плен. Еще 15 января наряд немецкой полевой жандармерии вел бой с 7 русскими матросами, из которых 6 человек было убито и 1 взят в плен. Он сообщил, что находился в составе разведывательной группы, состоявшей из 12 человек. Его высадили на берег с надувной лодки, опущенной подводной лодкой. Задание его состояло в том, чтобы смонтировать радиостанцию и сообщить о положении в Евпатории. Уже во время высадки 5 человек утонули, и после неудачной высадки пришлось взорвать радиостанции. 7 человек два дня просто ждали, что их заберут обратно, и затем они наткнулись на немецкий дозор, потеряли во время боя с ним четырех человек. — Прим. авт.)

После того как русские эскадренные миноносцы не только во время самих боев, но и 6 и 16 января обстреляли Евпаторию, 16 января ночью несколько эскадренных миноносцев с большой дальности выпустили около 20 снарядов по городу.

В это время значительно ухудшилось положение частей, высадившихся в районе Феодосии. Прибывшие немецкие части отбросили русских, и 18 января Феодосия вновь была у немцев в руках. Попытка русских высадить десант в бухте Коктебель юго-западнее Феодосии, чтобы ослабить натиск немцев на русские войска, не увенчалась успехом. (В ночь на 23 января 1942 г. с советских кораблей по Феодосии было выпущено за 20 минут около 240 снарядов, в том числе крупных калибров. — Прим. авт.) Последняя попытка высадить десант была предпринята 26 января в районе Балаклавы. Она также не удалась из-за усилившейся к тому времени обороны немцев.

Подготовка русских десантных операций зимой 1941/42 г. не осталась секретом для немецких частей и командования на местах. Но в ОКВ не верили, что побитые русские могли бы решиться на такую операцию. Из-за слабости немецкой разведки и обороны, а также из-за близости исходных баз русских во многих местах русским удалось использовать фактор тактической внезапности. Но затем управление высадившимися частями осуществлялось исключительно плохо. Правда, и у немцев положение часто становилось критическим, что привело к снятию с должности и осуждению военным судом генерала графа фон Шпонека[565]. В конце января наступила известная стабилизация обстановки, русские удержались на Керченском полуострове на рубеже Старый Ак-Манай, Корпеч, Ак-Манай, Арма Эли, бухта Дальние Камыши. 12 февраля 1942 г. из районов Николаевка, Новоселовка, Марсовка подошла советская 47-я армия.

После того как в конце декабря 1941 г. русские десантные операции в основном закончились удачно, советское командование попыталось перерезать жизненно важную магистраль немецкой армии — дорогу Джанкой — Симферополь. Несмотря на то что у русских уже к 4 января 1942 г. в районе Феодосии находилось около 6 дивизий, они очень нерешительно атаковали немецкие позиции и не добились успеха. Контратака 15 января 1942 г., предпринятая тремя немецкими дивизиями и румынской горной бригадой, имела полный успех, и уже 18 января Феодосию удалось захватить снова. Русские потеряли 6700 убитыми, 1600 попали в плен, 177 орудий и 85 танков было взято в качестве трофеев. Несмотря на неблагоприятную погоду, авиация потопила в районе Феодосии большое число транспортов[566].

Затем на сухопутном фронте положение стабилизировалось, и русские смогли по ледяному покрову Керченского пролива переправить большое число частей и военного имущества на вновь образуемый фронт. Уже 29 января 1942 г. советские войска на Парпачском фронте насчитывали 9 дивизий, 2 стрелковые бригады, 2 танковые бригады. В начале февраля русские атаковали три немецкие и 18-ю румынскую дивизию (170, 132 и 46-я пехотные дивизии. — Прим. авт.). На участке румынской дивизии они добились больших успехов. Им удалось пробиться до самого Кьета. Тяжелые бои закончились лишь 3 марта 1942 г. Уже 13 марта русские, имея численно превосходящие силы, снова бросились в атаку. И хотя немецкая контратака 20 марта окончилась неудачно, усилия русских были безуспешными. Удары советских войск 26 марта, а затем с 9 по 11 апреля были отбиты, так как немецкие войска тем временем получили подкрепление — 22-ю танковую и 28-ю легкую дивизии.

Немецкое командование решило, что перед последним штурмом Севастополя необходимо вначале уничтожить советские войска, находившиеся на Керченском полуострове. Операция получила условное наименование «Траппенъягд» («Охота на дроф»). Группировка советских войск состояла из 47, 51 и 44-й армий, насчитывала 17 стрелковых дивизий, 3 стрелковые, 2 кавалерийские и 4 танковые бригады. (В 47-ю армию входили: 271, 236, 320, 400, 398 и 224-я стрелковые дивизии, 5-я танковая, 143-я стрелковая бригада и 72-я кавалерийская дивизия. В 51-ю армию входили 296, 290, 138 и 156-я дивизии и еще две стрелковые дивизии. В 44-ю армию входили: 63-я, 16-я стрелковые дивизии и еще две дивизии. — Прим. авт.)

Немецко-румынская группировка состояла из пяти немецких пехотных дивизий, одной танковой дивизии; двух румынских пехотных дивизий и румынской кавалерийской бригады.

Перешеек в районе Парпача имеет ширину всего 18 км и был сильно укреплен русскими. 8 мая 1942 г. благодаря умелому командованию немецким частям удалось внезапно атаковать фронт русских и прорвать его на слабом участке. Уже через несколько дней восемь советских дивизий были окружены в районе северного побережья. 16 мая немецкие войска взяли Керчь. Русское командование еще раз показало свою полную несостоятельность. 18 мая 1942 г. бои с крупными силами советских войск были закончены. Оставшиеся небольшие отряды продолжали бороться и держались на побережье до 25 мая в надежде, что советский флот заберет их. По сообщению немцев, было взято приблизительно 170 000 пленных, в качестве трофеев взято 1133 орудия и 258 танков.

В последние дни боев советские торпедные катера и другие небольшие суда пытались забрать хоть небольшую часть советских войск, находившихся на побережье, чтобы перевезти их на Таманский полуостров. Однако они были отогнаны немецким артиллерийским огнем и авиацией, так что удалось перевезти лишь несколько тысяч русских без тяжелых орудий.

Хотя весной 1942 г. советскому господству на море угрожала только немецкая авиация, русские отказались энергично использовать свой флот против немецких позиций перед крупномасштабным наступлением 8 мая, а также против наступавших частей, после того как наступление уже началось. Такая пассивность Черноморского флота тем более удивительна, что Керченский полуостров мог бы быть обстрелян военными кораблями по всей длине береговой линии с двух сторон. Советские аэродромы, расположенные на полуострове, а также те, что находились в районе Кубани, позволяли применить большое число истребителей для прикрытия военных кораблей, действовавших в районе побережья. Энергичные, часто повторявшиеся обстрелы могли бы помешать крупномасштабному наступлению (в ночь на 19 февраля безрезультатно легкими силами был обстрелян 40 снарядами аэродром Саки под Евпаторией. — Прим. авт.), и сильный огневой удар советского флота по головным немецким танковым частям, прорвавшим полосу русских позиций вблизи южного побережья, смог бы приостановить уже начатое наступление. В действительности, как сообщалось, советские военные корабли вообще не использовались против немецких флангов[567].

Немцы так низко расценивали маневренность советского флота, что 8 мая на рассвете высадили один батальон на штурмовых ботах, прибывших из Феодосии, в тыл русских позиций, находившихся на Парпачском перешейке, из-за чего русские соединения стали сильно волноваться. Видимо, русские не охраняли береговую полосу, принадлежавшую им, даже с помощью легких судов.

Немецкая авиация за май 1942 г. на Черном море сообщила, что ею потоплено 18 транспортов общим водоизмещением 17 600 брт, 1 буксир и 1 тральщик, помимо этого, повреждены 14 транспортов общим водоизмещением 20 400 брт и 2 эскадренных миноносца.

После того как немецкие части прорвали линию фронта в районе Перекопа, они попытались штурмом овладеть крепостью Севастополь. И хотя им удалось в районе Симферополя разбить 172-ю и 321-ю стрелковые дивизии, а также 2-ю кавалерийскую дивизию, русским в последний момент удалось остановить немецкое наступление у стен крепости. Советский гарнизон осенью 1941 г. состоял в основном из 25-й и 95-й стрелковых дивизий, а также из частей других дивизий, которые были разбиты в районе Перекопа и Симферополя. 29 октября 1941 г. было объявлено осадное положение, и уже на следующий день орудия из крепости открыли огонь по немецким танкам. В течение последующих дней в город прибыла 7-я бригада морской пехоты, а 8 ноября 1941 г. дивизии Приморской армии вошли в крепость[568]. Вслед за этим с Кавказа прибыла еще одна морская пехотная бригада.

В Севастополе имелось приблизительно 20 береговых батарей, из которых, однако, не все были по-настоящему хорошо укреплены. Всего из орудий, которые имелись в крепости, были восемь 155-мм на открытых позициях, четыре 203-мм в открытых капонирах и восемь 305-мм орудий, установленных в четырех вращающихся бронебашнях.

На северной оконечности бухты Северной были установлены три 130-мм орудия[569]. Наряду с легкой и средней артиллерией дивизий городского гарнизона (10 полков) имелось большое число стационарных зенитных батарей. Советский военно-морской флот продолжал постоянно доставлять все новые и новые части усиления осажденного гарнизона. (В течение декабря в Севастополь прибыли 345, 386, 138 и 142-я пехотные дивизии, 79-я бригада морской пехоты и 81-й танковый батальон[570]. — Прим. авт.) Этим перевозкам немецкая авиация почти не мешала. Части, осаждающие Севастополь, состояли в основном из 11-й армии генерал-полковника фон Манштейна, в составе которой было всего 6 немецких пехотных дивизий, одна румынская горно-стрелковая бригада и тяжелая артиллерия. С 3 по 5 ноября в районе Балаклавы шли особенно тяжелые бои. Части 172-й стрелковой дивизии, морской пехоты, а также 18-я и 19-я батареи береговой артиллерии при поддержке легкого крейсера «Червонная Украина» обороняли город от немецких атак. 4 ноября русским на короткий срок удалось снова захватить порт, однако их вслед за этим окончательно оттеснили. И все же штурм в ноябре 1941 г. немцам не удался, а когда русские в конце декабря высадились в Крыму, пришлось прекратить атаки. К этому моменту, за исключением одной пехотной дивизии и двух румынских бригад, все силы были скованы в районе Севастополя.

Немецкая авиация 5, 9 и 12 ноября 1941 г. крупными соединениями совершала налеты на порты и город и причинила сильные разрушения. Во время налета на порт бомба попала в находящийся там крейсер «Червонная Украина», который затонул.

Немецкие части, осаждавшие город, вынуждены были выделять крупные силы, чтобы уничтожать многочисленные русские десанты, высаживавшиеся в различных пунктах, а также для создания нового фронта на Керченском полуострове. Поэтому инициатива на долгие месяцы перешла в руки русских. Немцам не хватало боеприпасов, и они не могли рассчитывать на свою авиацию. Советская авиация, наоборот, действовала очень активно, да и артиллерия крепости доставляла немцам много неприятностей. 3! декабря 1941 г. крупные корабли советских военно-морских сил, среди которых был линейный корабль «Севастополь», тяжелый крейсер «Красный Кавказ», легкий крейсер «Красный Крым» и эскадренный миноносец «Бойкий», обстреляли немецкие позиции в районе Севастополя и при этом не получили существенного отпора. Русские к этому времени развернули активные действия. Конвои, состоящие из 6–8 судов, вошли в Севастопольский порт, и канонерские лодки в различных местах обстреляли немецкие позиции. После того как в мае русский керченский фронт был разгромлен, немцы снова сосредоточили свое внимание на Севастополе. План атаки для проведения операции «Штёрфанг» («Ловля осетра») предусматривал применение 7 немецких дивизий (54-го и 30-го армейского корпусов) (в состав 54-го армейского корпуса входили 56 тяжелых и сверхтяжелых батарей, 41 легкая батарея и 18 батарей реактивных минометов, два дивизиона штурмовых орудий. Среди сверхтяжелых орудий находились, кроме гаубиц и мортир калибра 305, 350 и 420 мм, два специальных орудия калибра 600 мм и одно орудие калибра 800 мм. 30-й армейский корпус располагал 25 тяжелыми батареями, 25 легкими батареями и шестью батареями реактивных минометов, а также дивизионом самоходных орудий, к тому же румынский горный корпус имел 12 тяжелых и 22 легких батареи. — Прим. авт.) и 2 румынских горных дивизий. Штурм поддерживал 8-й авиакорпус.

Речь шла о самом крупном массировании немецкой артиллерии за Вторую мировую войну — всего было сосредоточено 208 батарей на фронте шириной 35 километров.

Штурм начался 7 июня 1942 г. В ходе ожесточенных боев немцам удавалось захватывать одну позицию за другой и выводить из строя форт за фортом. Многие казематы, устроенные в скалах, русские взрывали сами. 26 июня внешний район крепости находился в руках у немцев. Русские в этих боях потеряли большое количество частей, а немецкая авиация мешала подвозу крупных подкреплений. Советская авиация скоро прекратила свои действия, самолеты выходили из строя один за другим, и в решающие дни боев русские применяли только 10 самолетов устаревшей конструкции. Три советских эскадренных миноносца, 1 подводная лодка и большое число торговых судов были потоплены в июне в самом порту Севастополя немецкой авиацией[571]. Поэтому еще пригодные к походу корабли покинули порт и ушли на Кавказ. Лишь отдельные торпедные катера, лидер «Ташкент» и подводные лодки продолжали подвозить небольшое количество боеприпасов и продовольствия в бухту Херсонес.

Полное отсутствие советских военных кораблей позволило немцам на рассвете 29 июня на штурмовых лодках пересечь Северную бухту, ширина которой составляла примерно 1000 метров, и внезапно прорвать русскую оборону. Судьба Севастополя была решена. Это также было ясно советскому командующему генералу Петрову, который еще в середине июня предложил Сталину начать эвакуацию, чтобы, по крайней мере, спасти хотя бы несколько дивизий. Однако Сталин отклонил предложение об эвакуации. Только высшему командному составу в последние дни специальным приказом было разрешено покинуть крепость. Вместе с несколькими сотнями раненых на самолетах, подводных лодках и торпедных катерах было вывезено около 200 человек. Вечером 1 июля Севастополь пал, и оставшиеся русские части отошли на полуостров Херсонес. У советских солдат, видимо, оставалась надежда на то, что прославленный Красный флот в последний момент заберет их, и продолжали сопротивляться до 5 июля. Но подошли только несколько торпедных катеров, которые забрали около 100 человек, а оставшиеся 30 000 вынуждены были сдаться.

Всего потери русских составляли 97 000 пленными, 476 орудий и 86 противотанковых пушек, 69 зенитных орудий, 824 пулемета и 758 минометов, а также приблизительно 33 000 убитыми. Было взято около 3557 дотов и затем было обезврежено или взорвано еще 137 000 мин.

8-й авиационный корпус со 2 июня по 3 июля сделал 23 751 вылет; при этом было сброшено 20 529 т бомб. За этот период было сбито 123 советских самолета и 18 было уничтожено на земле. Было израсходовано 45 573 т боеприпасов, из них 1 359 731 артиллерийский выстрел всех калибров.

Немцы потеряли убитыми и пропавшими без вести 5828 человек, румыны — 1874. Как и все другие морские крепости во Второй мировой войне, Севастополь был взят со стороны суши. Пока советский флот не боялся действовать в районе крепости, штурм немцев не мог увенчаться успехом. Лишь массированные налеты немецкой авиации заставили советские корабли отойти, благодаря чему крепость оказалась изолированной. И, несмотря на это, советские части в течение последних боев, длившихся 25 дней, видимо, не испытывали недостатка ни в боеприпасах, ни в живой силе. Но водоснабжение было нарушено в первые же дни, и на человека в день выдавали только 160 граммов хлеба. Гражданское население, если оно только не участвовало в боях, еще зимой 1941/42 г. было эвакуировано на Кавказ.

Русская сторона также опубликовала некоторые цифры о борьбе за Севастополь. Согласно этим данным, в период с 12 по 23 июня 1942 г. на Севастополь было сброшено 67 000 бомб. Небольшое число советских самолетов делали 6–7 вылетов в сутки. На одном переходе из Севастополя к Кавказскому побережью лидер Ташкент. отразил 96 воздушных атак, при этом на него было сброшено 400 бомб и 10 торпед. Всего лидер «Ташкент» сделал 40 переходов от Севастополя к Новороссийску.

Советские десантные операции в декабре 1941 г. и вызванное ими прекращение немцами штурма крепости заставили, наконец, немецкое командование усилить собственные военно-морские силы на Черном море, чтобы в будущем помешать русским десантам и снабжению войск в Севастополе. С этой целью было решено перевести на Черное море прошедшие испытания катера 1-й флотилии торпедных катеров, 3-й флотилии моторных тральщиков и 6 подводных лодок. Итальянцы также принимали участие в этих операциях и послали туда 6 малых подводных лодок, 10 торпедных, 5 взрывающихся и 5 малых торпедных катеров.

В начале января 1942 г. плавучая база «Кримхильд» вместе с 4 речными катерами тральщиков стояла в Галаце, а плавучая база «Брюнхильд» с оставшимися речными катерами-тральщиками в Констанце. Вначале на Дунай были передислоцированы 4 катера-тральщика RA и введены в состав Дунайской флотилии вместе с двумя группами более крупных катеров, которые в случае необходимости могли быть использованы как катера-тральщики или охотники. Уже в феврале обе плавучие базы были передислоцированы в Бугаз и Одессу, а позднее — в Очаков. Начиная с мая 1942 г. группа трофейных катеров-тральщиков участвовала в тралении между Сулиной и Одессой, а также принимала участие в эскортировании и противолодочной обороне. К этому времени на Черном море появились первые десантные корабли, входившие в состав вновь созданной 1-й десантной флотилии. Три из них в конце марта 1942 г. были переоборудованы в Варне в минные заградители и вслед за этим взяли на борт 150 контактных противолодочных мин типа UMA, а четвертый десантный корабль погрузил горючее и довольствие. Немцы в то время опасались, что русские предпримут десантную операцию в районе Перекопской бухты, поэтому они решили поставить заграждение от восточной оконечности полуострова Джарылгач до Крыма. В туманную погоду четыре десантных суда в начале апреля вышли в море в сопровождении румынского эскадренного миноносца класса «Марасти». Эсминец, имевший на борту более хорошие навигационные приборы, должен был довести минные заградители до западной оконечности полуострова Джарылгач, чтобы надежно обеспечить прохождение через предполагавшееся заграждение русских, которое должно было тянуться от этой точки на юг. Вначале корабли для того, чтобы скрыть свои действительные намерения, взяли курс на Одессу. В районе Сулины снова была задержка, так как не появился румынский миноносец, который должен был идти вместе с этими кораблями. В сумерках была замечена русская летающая лодка. Она сбросила несколько бомб на эскадренный миноносец, но безрезультатно. После этого румынский эскадренный миноносец был отпущен на базу. После наступления темноты был взят курс на западную оконечность Джарылгача, и около полудня корабли прибыли в Скадовск. Переход морем длился 36 часов и не прерывался советскими военно-морскими надводными силами.

Спустя два дня десантные суда поставили минные заграждения в две очереди. Всего было поставлено 110 мин в первой очереди и 40 мин — во второй. При этом три десантных корабля, переоборудованных в минные заградители, были соединены таким образом, что среднее судно с левого и правого бортов буксировало два других через ахтерштевень. Два десантных корабля позднее вернулись в Констанцу за минами. При этом один из десантных кораблей наскочил на дрейфующую мину, и его пришлось посадить на мель в районе румынского побережья. Для замены еще один десантный корабль был переоборудован в минный заградитель, а затем оба корабля вернулись в Скадовск. Заграждение, которое предполагалось поставить в районе Хорлы, поставлено не было, и мины перевозили по суше в Крым. Эти десантные суда принимали участие в местных перевозках и в обороне во время двух русских десантов в районе Скадовска. (Весной в 1942 г. немецкие сухопутные войска с помощью саперных штурмовых лодок и саперных барж вначале заняли длинные острова с пологими берегами, расположенные западнее Крыма. Вместо большого числа тяжелых береговых батарей, о которых разведка сообщала еще до войны, были обнаружены лишь несколько мелких наблюдательных постов советского военно-морского флота, которые после недолгих боев были уничтожены или захвачены. Ни немецкие, ни русские военно-морские силы не принимали участия в этих операциях. — Прим. авт.)

На основании переговоров между гросс-адмиралом Редером и адмиралом Риккарди, прошедших в Гармише 15 и 16 января 1942 г., итальянцы направили в Черное море 4-ю флотилию торпедных катеров, 101-ю специальную флотилию и 11-ю флотилию малых подводных лодок. Итальянские вооруженные силы подчинялись капитану 2 ранга Мимбелли. (Флотилия охотников и флотилия малых подводных лодок 22–25 апреля покинули Италию и в начале мая по суше были доставлены в Констанцу. Малые корабли вышли из Специи и 5 н 19 мая прибыли в Форос, в Крым. — Прим. авт.)

В течение лета и осени на Черное море было дополнительно отправлено еще 6 охотников за подводными лодками. В конце мая итальянские охотники и подводные лодки были передислоцированы в Ялту и создали там базу. Предполагалось, что охотники будут ночью атаковать советские корабли, подвозившие грузы, и топить их. Далее, при благоприятных метеорологических условиях надлежало охранять район, расположенный между Керчью и Новороссийском. В первый день операции итальянские корабли в различных районах сильно пострадали от налетов советской авиации. Так, например, два русских истребителя атаковали в районе Ялты охотник, с борта которого проводил рекогносцировку генерал-полковник фон Манштейн и другие офицеры, при этом из 16 человек 7 были убиты или ранены. Во время другого воздушного налета в ночь на 29 мая охотник «MAS-571» получил тяжелые повреждения[572].

С 1 июня по 1 июля 1942 года итальянские торпедные катера и подводные лодки осуществили 145 выходов в море, при этом, по их сообщениям, ими были потоплены три советские подводные лодки, два транспорта, два десантных корабля и большая моторная шлюпка[573].

Важнейшие операции были проведены: в ночь на 10 июня — охотник «MAS 573» выпустил торпеду и попал в советское торговое судно водоизмещением около 5000 брт, которое эскортировалось двумя эскадренными миноносцами класса «Б», в ночь на 13 июня итальянский малый торпедный катер «MTSM 210» атаковал большой советский пассажирский пароход, обнаруженный эскадренными миноносцами и торпедными катерами. Несмотря на сильный оборонительный огонь, открытый пароходом, в него торпеда все-таки попала. Поврежденный советский пароход был взят на буксир, дошел до Севастополя и через несколько дней был потоплен немецкими самолетами. (Возможно, это было учебное судно «Днепр». — Прим. авт.)[574].

18 июня 1942 г. охотник «MAS 571» между 05 ч 45 мин и 07 ч 25 мин атаковал два более крупных десантных корабля в 5 морских милях от мыса Кикинейз. Оба получили тяжелые повреждения, и, когда охотник «MAS-570» подошел к месту боя, они ничего не нашли; видимо, корабли затонули[575].

Малые подводные лодки также могли сообщить о кое-каких своих успехах:

15 июня 1942 г. в 12.15 итальянская малая подводная лодка СВ-3 выпустила две торпеды по советской подводной лодке (класса «Декабрист») («Д-6»), находившейся в надводном положении, и, видимо, уничтожила ее;

18 июня 1942 г. итальянская малая подводная лодка добилась двух попаданий торпедами по всплывшей, но не двигавшейся подводной лодке класса «Щ»;

и наконец, 19 июня 1942 г. итальянский охотник за подводными лодками «MAS 571» в 21 ч 23 мин двумя торпедами потопил всплывшую подводную лодку. (Было спасено 2 человека, оставшихся в живых, которые сообщили, что название подводной лодки было «Евдокия». (?) Речь шла о Щ-211. — Прим. авт.)[576].

В последние дни боев за Севастополь немецкое командование решило использовать немногочисленные немецко-итальянские военно-морские силы в районе самой крепости, чтобы помешать уходу русских. Одновременно следовало обстрелять со стороны моря определенные позиции, оборудованные в скалах.

Вначале было запланировано высадить штурмовой отряд западнее Балаклавы, однако в дальнейшем ходе боев отказались от этой операции и удовлетворились лишь демонстрацией. В ночь на 29 июня к берегу приблизились немецкие штурмовые лодки под прикрытием итальянских малых торпедных катеров. Одновременно большие торпедные катера прикрывали подступы к Севастополю. Чтобы еще больше напугать русских, к берегу было отправлен и взорван корабль, груженный взрывчаткой. Однако русские на это реагировали слабо. 1 июля 1942 г. большой и малый торпедные катера атаковали и уничтожили большой советский катер, который с 15 членами экипажа сел на мель в районе мыса Айя недалеко от Балаклавы. 6 июля 1942 г. удалось захватить другой катер с эвакуированными из Севастополя. В то же время итальянские катера подбирали оставшихся в живых с других мелких кораблей, потопленных немецкой авиацией в течение последних боев за крепость.

Силы немецкого флота участвовали в последних боях за Севастополь. Так, например, трофейные катера-тральщики и вооруженные паромы обстреляли русские позиции на Херсонесе и заставили большое число русских сдаться. В немецкие руки попал также корабль противовоздушной обороны.

Немецкие торпедные катера, базировавшиеся с июня 1942 г. в Ак-Мечети, добились кое-каких успехов. Так, например, 4 торпедных катера 19 июня 1942 г. сообщили о том, что после пяти промахов им все же удалось попасть в конвой, направлявшийся в Севастополь и состоявший из 3 эскадренных миноносцев, 3 эскортных кораблей и транспорта водоизмещением 3000 брт. 2 июля 4 немецких торпедных катера втянули в ожесточенный ночной двухчасовой бой две советские канонерские лодки. Оба советских корабля были потоплены. Торпедный катер «S 40» был сильно поврежден, и его пришлось буксировать. Среди 37 спасенных русских находился преемник генерала Петрова — генерал-майор Новиков[577].

На минном заграждении, поставленном торпедными катерами южнее Севастополя, очевидно, подорвались какие-то корабли (эскадренные миноносцы?). Помимо этого, немецкая авиация во время осады Севастополя сбросила на порт около 300 авиационных мин, жертвами которых стали некоторые мелкие корабли.

В результате операции в районе Севастополя были лишь незначительные потери сил немецко-итальянского флота. У немцев несколько десантных кораблей подорвались на минах в районе румынского побережья и один торпедный катер получил повреждения во время боя с советскими канонерскими лодками. Кроме того, было потеряно около 20 русских трофейных кораблей из базовых флотилий охраны водных районов Керчи, Феодосии и Евпатории. Из румынского флота в этих операциях участвовала только подводная лодка «Дельфинул», которая в 1942 г. сделала еще несколько походов в Крым, но не имела никакого успеха. 13 июня 1942 г. итальянцы в Ялте во время атаки советского торпедного катера потеряли малую подводную лодку СВ-5. Итальянские потери составили всего 2 убитыми и 10 ранеными. Кроме того, по плану было подорвано судно, груженное взрывчаткой.

После падения Севастополя весь Крым был в руках немцев, а советский флот вынужден был уйти в небольшие и далеко расположенные кавказские порты. Крупная военно-морская база Севастополь была сильно разрушена и могла использоваться немецким командованием лишь в ограниченном масштабе. Но все же в стратегическом смысле положение на Черном море стало для немцев значительно более благоприятным, чем в начале войны. Из-за русской пассивности можно было считать, что немцы добились господства в западной части Черного моря.

После падения Севастополя там была создана базовая флотилия охраны водного района в составе 12 крупных моторных шлюпок, а в Иван-Баба создана база для немецких торпедных катеров.

Когда в начале июля весь Крым оказался в руках немцев, появилась возможность высадить войска на Таманский полуостров, переправив их через Керченский пролив. Таким образом, можно было нанести удар в тыл советских дивизий, находившихся в районе Кубани. Их фронт был повернут на север, а высадка немецких войск, в свою очередь, привела бы к уничтожению этих дивизий или, по крайней мере, заставила бы их отступить. Кроме того, при запланированном наступлении немецких частей на Кавказе сокращенный путь подвоза довольствия через Крым был значительно экономнее, чем длинный окольный путь вдоль северного берега Азовского моря. Сухопутные коммуникации к тому же были подвержены опасности нападения со стороны русских частей, находящихся восточнее Дона, да и после поражения под Сталинградом вскоре они были перерезаны. Немцы дошли до очень мелкого Азовского моря в северной части его побережья, еще до того, как захватили Керченский пролив. В захваченных портах они взяли в качестве трофеев несколько лодок, рыболовных судов, лихтеров и начали их использовать. Сюда прибавились также прибывшие сухопутным путем паромы Зибеля (86-й и 128-й батальоны паромов), сформированные в Мариуполе. С этими недостаточно боеспособными кораблями, на части которых находились хорватские экипажи, конечно, невозможно было предпринять какие-либо значительные операции, тем более что русские до мая 1942 г. владели Керченским проливом и теоретически могли ввести в Азовское море превосходящие силы флота. Но фактически русские вели себя очень пассивно, по-видимому, из-за того, что все имеющиеся корабли были задействованы для создания, поддержания и эвакуации Керченского плацдарма. Немецко-хорватские соединения, со своей стороны, вынуждены были ограничиться тралением мин, перевозками грузов и охраной уже занятых портов.

В Мариуполе немцам в руки попали, помимо плавучего дока, два крупных и один средний пароходы, строительство которых не было закончено, а также русское учебное парусное судно «Товарищ». Русские создали специальную Азовскую флотилию, которая состояла в основном из вооруженных и бронированных буксиров и рыбачьих судов, а также из моторных канонерских лодок. Обе стороны использовали мины и самолеты. Во время одного из совещаний в ставке Гитлер заметил, что немцы несут значительные потери в этих водах, подрываясь на минах, но в журналах боевых действий о потерях кораблей подробных сведений нет. С другой стороны, по сообщению немцев, до конца сентября русские потеряли в Азовском море 49 000 брт торговых и много рыболовных судов.

Летом 1942 г. имели место единичные рейды десантных отрядов в Азовском море и в Керченском проливе. По немецким донесениям, 22 июня была отражена попытка десантирования в районе Мариуполя, то же самое случилось 17 и 26 июня 1942 г. в районе Керчи. 29 июня 18 советских кораблей попытались высадить войска в районе Керчи, однако были отогнаны немецким артиллерийским огнем. Другая попытка высадить десант восточнее Мариуполя была сорвана румынскими частями 18–19 июля 1942 г. Возможно, что разведывательные и диверсионные отряды высаживались с подводных лодок на южном побережье Крыма и вместе с партизанами, скрывающимися в горах Яйла, оказывали определенное давление на немецкие оккупационные части.

Лишь летом 1942 г. советский военный флот начал нести большие потери, после того как немецкие и хорватские самолеты потопили около шести канонерских лодок и еще несколько повредили. Это послужило началом для перехода немецких военно-морских сил через Керченский пролив, восточный берег которого все еще находился в руках у русских. План получил условное название «Регата I». 12 быстроходных десантных барж при поддержке моторных тральщиков должны были пройти через Керченский пролив, заминированный немецкими и русскими минами. Операция была проведена в ночь со 2 на 3 августа 1942 года. В ходе ее была потеряна одна самоходная десантная баржа, которая из-за повреждения в двигателе подорвалась на мине. Кажется, во время двух других последующих «Регат» с 7 на 8 и с 9 на 10 августа несколько моторных тральщиков, несколько быстроходных десантных барж и катеров без больших потерь были переведены в Азовское море. Русские, если не считать освещения прожекторами, спорадического огня береговой артиллерии и воздушных налетов, держали себя совершенно пассивно. (Во время ночного боя 25 июля между советской канонерской лодкой, двумя торпедными катерами и двумя немецкими или хорватскими кораблями русские, по-видимому, потопили один корабль. — Прим. авт.) Немецкие операции проводились штабом под руководством вице-адмирала Шойерлена во взаимодействии с адмиралом Черного моря контр-адмиралом Вурмбахом. (Большое число спаренных частей подчинялось немецкому специалисту по проведению десантных операций — полковнику Хенке. — Прим. авт.) Таким образом, немцы взяли инициативу по проведению наступательных операций в свои руки. 19 августа 1942 г. моторные тральщики «R 36», «R 37» и «R 166» провели ночную операцию и напали на три советских сторожевых корабля в районе севернее Темрюка, бдительность которых оставляла желать лучшего. По канонерским лодкам, вооруженным 76-мм пушками, с расстояния менее одного кабельтова был открыт огонь из 20-мм зенитных орудий. После короткого боя два советских корабля затонули. С них было захвачено 4 пленных[578]. Якобы под впечатлением этого поражения несколько других более крупных русских канонерских лодок были затоплены в Темрюке. Другие мелкие корабли немецкая авиация загнала своим огнем в плавни.

У русских на Таманском полуострове, по-видимому, были лишь относительно немногочисленные пехотные соединения, но зато много прожекторов и береговых батарей с орудиями калибра до 280 мм[579]. Действия русской авиации были незначительными, и советские военные корабли из Керченского пролива исчезли. Видимо, русские не рассчитывали или пока еще не рассчитывали на то, что немцы предпримут десантную операцию, и в советской историографии фальсифицируются события при утверждении, что немцы не посмели бы высадиться на Таманском полуострове.

Из-за неблагоприятного положения на сухопутном фронте в районе Кубани и на Кавказе русские с 15 августа 1942 г. проводили эвакуацию с Таманского полуострова, но она еще не успела закончиться, когда в ночь с 1 на 2 сентября 1942 года немецкие части высадились в районе мыса Ахиллеона и западнее Темрюка. Проведение операции «Блюхер» планировалось на более раннее время, но несколько раз откладывалось из-за плохой погоды, указаний из ставки фюрера и по другим причинам[580].

51-я пехотная дивизия высаживалась в первом эшелоне. Три пехотных полка этой дивизии были сосредоточены севернее Керчи в районе Мама-русская, мыс Тархан и образовали три боевые группы без танков и тяжелых орудий. Помимо 24 десантных судов 1-й десантной флотилии, в операции участвовало большое число паромов Зибеля, на борту которых находились зенитные орудия, саперные, десантные и штурмовые лодки, а также 4 моторных тральщика и 4 катера-тральщика типа RA. Были образованы три приблизительно равносильные десантные группы, которые незадолго до наступления полуночи отправились со скоростью 4 узла. Тральщики выполняли задачу навигационного обеспечения, а паромы, на которых находились зенитные орудия, обеспечивали прикрытие с флангов. Каждая самоходная десантная баржа буксировала 3–4 штурмовые лодки, которые должны были, увидев зеленый сигнал, отдать буксиры и занять исходное положение, а при виде красного сигнала — начать движение. Из-за очень примитивных навигационных приборов на большинстве самоходных десантных барж, сильной зыби (волнение на море 3–4 балла), разбросавшей шлюпки, расставленные в качестве навигационных ориентиров, и из-за плохой радиосвязи между тральщиками и транспортами группы вскоре перемешались так, что высадка проходила не совсем по плану. Когда взошла луна, немецкие корабли были на расстоянии только 4000 метров от берега, когда на нем вспыхнули русские прожекторы и батарея 76-мм орудий открыла огонь.

Тем временем были предприняты несколько атак десантных диверсионных отрядов, сформированных из подразделений полка «Бранденбург». В результате в различных пунктах были захвачены советские наблюдательные посты, прожекторные установки, артиллерийские позиции, что облегчило высадку главных сил. (Следует особо упомянуть о внезапном нападении на русский артиллерийский наблюдательный пункт, находившийся на остове парохода «Горняк» в Керченском проливе. — Прим. авт.)

Тральщик «R 36» некоторое время безрезультатно вел перестрелку с русской батареей и настолько отвлек русских, что они вообще не обстреливали самоходные десантные баржи. Вскоре после этого высадились части с первых штурмовых лодок и захватили батарею, находившуюся на берегу, а немного позже уничтожили стоявшие на высоте прожекторные установки. Лишь после того, как десантная флотилия уже высадила части на сушу, советская 280-мм береговая батарея в районе мыса Ахиллеон открыла огонь, но не смогла накрыть корабли, так как они уже ушли за пределы его досягаемости. Спустя несколько минут эту батарею атаковали пикирующие бомбардировщики и заставили ее замолчать. Русские не оказали сильного сопротивления и отошли с полуострова. Лишь на юге, где советские войска попытались погрузиться на небольшие суда, произошли бои. Десантные баржи сразу же после выгрузки ушли за новыми группами десанта. Некоторые десантные баржи сели на мель, другие получили повреждения от воздушных налетов или огня береговой артиллерии, однако, если рассматривать операцию в целом, можно сказать, что она удалась, и потери составляли при этом несколько человек, которые утонули в результате опрокидывания штурмовых лодок. Немногочисленные силы советского флота, которые, возможно, находились еще в Азовском море, не решились больше на наступательную операцию. Черноморский флот, находившийся южнее Керченского пролива, не мог больше даже мечтать о прорыве в Керченский пролив, ширина которого в некоторых местах составляла всего 2–5 морских миль, но он находился под защитой немецких батарей и минных заграждений.

После десантной операции на Таманский полуостров, в которой приняли участие все корабли, имевшиеся в Азовском море, тральщики сначала безрезультатно вели траление севернее Темрюка, где по найденным русским картам на глубине от 5 до 8 м должны были находиться мины. Во время патрулирования в бухтах севернее Таманского полуострова тральщик «R 35» нашел поврежденный, оставленный экипажем советский катер-тральщик.

После того как русские в начале сентября оставили Таманский полуостров и еще остававшиеся в их руках участки побережья Азовского моря, там прекратил свое существование и советский флот. Крупные корабли были затоплены своими экипажами, мелкие корабли ушли вверх по течению Кубани и Дона. Немецкие военно-морские силы могли теперь ограничить свои действия перевозками и тралением мин. Русские часто сбрасывали авиамины английского производства в Керченский пролив и в Азовское море.

Значительная часть грузов для армии на Кавказе доставлялась через Керченский пролив. Перевозки проводились на самоходных десантных баржах, паромах Зибеля, мелких судах и лихтерах. Позднее через пролив была проведена канатная дорога пропускной способностью 800 тонн в день. Напротив, грандиозный проект постройки моста поглотил много материалов и рабочей силы, отдельные части для его строительства прибыли в Геническ только в октябре 1943 г., несмотря на то что уже в июне отказались от планов строительства моста!

Сначала осенью 1942 г. было решено наладить снабжение войск, наступавших на Кавказском фронте; эта задача не отпала и после того, как немецкие дивизии после поражения под Сталинградом начали отступление. После потери Ростова осталась открытой единственная дорога через Керченский пролив.

Чтобы обеспечить эвакуацию большого количества войск и имущества, несколько дивизий некоторое время вели тяжелые оборонительные бои в болотистой местности, удерживая плацдарм на рубеже Новороссийск — Крымская — Темрюк. Натиск русских был особенно сильным в южной части плацдарма. В Керченский пролив советским силам флота прорваться не удавалось. Немецким перевозкам мешали лишь воздушные налеты и мины, которые ставились с самолетов. В результате было потеряно несколько кораблей, но эти потери были менее существенны, чем в среднем 100 повреждений винтов в месяц у самоходных десантных барж, которые вызывались сжатием льдов и посадкой на мель. Иногда приходилось привозить винты на самолетах из Германии, пока верфь в Мариуполе не была в состоянии отливать такие винты сама.

С января до марта 1943 г. с позиции «Готенкопф» в Крым были доставлены 105 000 человек, 45 000 лошадей, 7000 автомашин и 12 000 гужевых повозок. Южный вход в Керченский пролив был защищен пятью мелко поставленными минными заграждениями, а на севере стояли десантные и артиллерийские самоходные баржи, патрулировавшие около Таманского полуострова. Они без труда отражали отдельные попытки русских прорваться на юг.

После того как 17-я армия была сокращена до нормального численного состава, необходимо было вначале ежедневно перевозить 1500, затем 2500, а в июле — 43 400 тонн грузов на восточный берег. Чтобы разгрузить движение в Керченском проливе, часть грузов направлялась непосредственно в Анапу. (С конца марта до конца августа из Крыма на позицию «Готенкопф» было доставлено 337 353 т грузов, 6365 человек, 2566 лошадей и 197 орудий, а также 534 гужевые повозки. Портами погрузки были Керчь, Геническ и Феодосия, портачи разгрузки — Тамань, Сенная, Рыбозавод, Анапа и Темрюк. — Прим. авт.)

Весной 1943 г. советские войска снова овладели побережьем между Таганрогом и Ейском и немедленно по суше и по Дону переправили сюда большое число моторных канонерских лодок (среди которых были даже некоторые с Ладожского озера). Из них была сформирована новая Азовская флотилия. (Советские силы флота на Азовском море состояли осенью 1943 г. из трех флотилий по 4 группы, по 4 корабля в каждой, всего, таким образом, из 48 кораблей. — Прим. авт.) На этот раз русские были несколько активнее. В ответ на их действия время от времени в Азовском море выделялись для коротких набегов тральщики и торпедные катера. Наряду с этим смешанные немецкие соединения 3 мая, 13 и 26 июня 1943 г. вели ночные бои с советскими моторными канонерскими лодками, однако, несмотря на их численное превосходство и на то, что они вели огонь с коротких расстояний, им не удалось добиться успеха.

Днем в воздухе уже господствовала советская авиация. Сосредоточив все имеющиеся в распоряжении корабли и истребители, немцам все же удалось 10–13 мая 1943 г. отбуксировать из Мариуполя через Керченский пролив в Одессу плавучий док водоизмещением 3000 т под условным наименованием «Нелли-2», а 28 августа с помощью тральщика «R 30», катера-тральщика «RA 52» и нескольких буксиров отбуксировать недостроенный пароход «Феодосия» в Черном море, даже несмотря на плохую погоду. Кроме того, в конце августа из Черного моря были отправлены 6 самоходных десантных барж в Мариуполь, чтобы обеспечить отход сухопутных войск.

Так как немецкие тральщики и торпедные катера из-за недостаточного артиллерийского вооружения были не в состоянии успешно бороться с советскими канонерскими лодками или систематически обстреливать уже занятые русские порты, четыре корабля (вооружение на каждом: две 88-мм пушки, две автоматические 20-мм пушки и две установки RAG) 3-й флотилии плавучих батарей в июне 1943 г. были перевезены из Германии в Констанцу и далее морским путем направлены в Мариуполь. В ночь на 20 июня 1943 г. была проведена операция под условным наименованием «Ярмут», которая заключалась в том, что по Ейску было дано 406 выстрелов из 88-мм орудий с артиллерийских лихтеров «MAL 1», «MAL 2» и «MAL 3», с катеров-тральщиков «RA 56» и «RA 51». Удалось обмануть советские сторожевые корабли и уничтожить огнем орудий русские моторные канонерские лодки, стоявшие перед входом в порт. Затем немецкое соединение, преследуемое советскими самолетами и огнем береговых батарей, возвратилось в Мариуполь. В ходе боя было повреждено несколько двигателей, раненых было всего 2 человека, при этом корабельным орудием был сбит один, а истребителями — три советских самолета. По меньшей мере два советских корабля было потоплено в этом бою[581].

11 июля сообщалось о том, что немецкие корабли атаковали порт Ачуев; при этом было потоплено приблизительно 3 советских корабля.

С большими трудностями прошла атака тральщика «R 166» и двух артиллерийских лихтеров 21 июля 1943 г. на Приморско-Ахтарскую. Немецкие корабли, вышедшие из Темрюка, перед входом в порт вступили в бой с советским сторожевым кораблем, который загорелся и сел на мель. После 20-минутного обстрела порта из него вышли шесть русских моторных канонерских лодок и попытались отрезать путь немецким кораблям. (Скорость артиллерийских лихтеров была 7 узлов, и к тому же все 88-мм орудия вышли из строя. — Прим. авт.) В бою, который длился 3,5 часа и велся русскими достаточно умело, «R 166» получил два попадания 75-мм снарядов и большое количество попаданий 20-мм снарядов, вследствие чего были потери экипажа. Несмотря на большую скорость (25 узлов) и на более мощное артиллерийское вооружение, русские на рассвете прекратили бой и дали немецкому соединению возможность уйти[582].

В связи с обстрелом русских позиций с немецких кораблей сообщалось, что 12 августа 1943 г. были потоплены советский торпедный катер и моторная канонерская лодка[583].

Когда немецкие части попали в тяжелое положение в районе Таганрога, туда 29–30 августа 1943 г. для снятия последних арьергардов было направлено соединение в составе двух трофейных катеров-тральщиков, двух RM, пяти артиллерийских самоходных барж и пяти самоходных десантных барж, лидируемых тральщиком «R 30». При этом немецкие части кораблям встретить уже не удалось, однако, несмотря на интенсивные атаки советской авиации, они смогли потопить одну советскую канонерскую лодку и взять в плен 6 человек. Только в одном тральщике «R 30» насчитали 48 пробоин от огня авиационных пушек[584].

В ночь на 17 октября 1943 г. была проведена операция «Киль». Артиллерийские лихтеры «MAL 3», «MAL 9», «MAL 10», «MAL 11» обстреляли Степановку, выпустив по ней 455, а по Молочному — 404 88-мм снаряда. Русское противодействие оказалось довольно слабым. Во время операции «Пайне» в ночь на 21 октября 1943 г. артиллерийские лихтеры «MAL 3», «MAL 1», «MAL 9» и быстроходные десантные баржи «F 493», «F 492», «F 557» обстреляли один за другим Приморский, Константиновну и Твиркое. Всего за четыре месяца своего существования 3-я флотилия плавучих батарей провела в Азовском море 18 операций при поддержке моторных тральщиков и катеров-тральщиков RA, а именно: атаковала Приморско-Ахтарскую 6 раз, Ейск и Ачуев по 2 раза, чтобы отвлечь противника от Миусского фронта и облегчить положение действующих там немецких войск. Во время нескольких боев было потоплено 6 советских моторных канонерских лодок и 5 сторожевых кораблей и выведен из строя один бронепоезд. Из-за воздушных налетов русских на многих кораблях имелись значительные потери в живой силе.

В то время как советский флот держался поодаль от немецких кораблей, он проявлял известную активность, обстреливая побережье, занятое немцами.

В ночь на 1 мая 1943 г. три советские канонерские лодки вышли из Ачуева и высадили в 10 километрах восточнее Темрюка около 100 человек, которым удалось сначала занять немецкий опорный пункт. После того как их обнаружили немецкие войска, они уничтожили все, за исключением 10 пленных. Немцы направили для борьбы с десантами в район Темрюка тральщик «R 30», буксир «Графенау», 3 катера-тральщика RA, 3 БДБ и 3 саперных судна, однако русские отказались от проведения десантной операции крупного масштаба.

4-5 июня русские канонерские лодки обстреляли устье Кубани, а 12–13 июня — Темрюк. 28–29 июня в районе Темрюка завязался ожесточенный ближний бой между самоходной десантной баржей «F 401», находившейся в дозоре, и советской моторной канонерской лодкой, которая была потоплена[585]. 31 июля и 2 августа немецкие корабль отразили атаку советских кораблей. То же самое повторилось во время атаки пятью советскими канонерскими лодками Мариуполя, где их 30 августа 1943 года в районе косы Кривая заставили отойти четыре БДБ.

Однако в ночь на 15 сентября советский диверсионный отряд высадился между Бердянском и Геническом, что помешало перевозкам грузов водным путем. Последняя советская десантная операция 24–25 сентября 1943 г. в районе дельты Кубани около Чайкино, восточнее Голубицкой и южнее Благовещенской, удалась, но 400 русских, которые высадились в начале октября западнее Темрюка, были уничтожены немецкими частями.

Советская авиация действовала очень активно, однако ее действия привели лишь к повреждению нескольких судов и некоторым потерям личного состава.

В 1943 г. немцы с помощью БДБ, буксиров и лихтеров провели свыше 150 конвоев от Геническа до Темрюка (условное обозначение «Тони» и «Орион») и от Керчи до Темрюка (условное наименование «Теодор»). При этом погибли один буксир, подорвавшийся на мине, и один лихтер, подорвавшийся на мине или погибший в результате диверсии.

В 1942 г. русские применяли главным образом якорные мины. Начиная с 1943 г. они стали все чаще применять магнитные авиамины. Немцы в 1942 г. в единичных случаях ставили авиамины в портах, занятых советскими войсками, в 1943 г. это было уже массовым явлением. В Казантипском и Арбатском заливах были поставлены оборонительные заграждения для предотвращения десантных операций советских войск. (Всего в 1943 г. в Азовском море было поставлено 14 заграждений из 1550 мин. — Прим. авт.) Мины, поставленные в районе перед Приморско-Ахтарской и Ейском, считались предназначенными для наступательных операций. Особенно успешной оказалась операция, проведенная в ночь на 27 сентября 1943 г. 4 тральщиками 3-й флотилии в районе Приморско-Ахтарской. При этом было поставлено 12 мин ТМС, но находящиеся там 18 советских моторных канонерских лодок не оказали никакого противодействия. Большинство других заграждений было поставлено БДБ под прикрытием катеров-тральщиков 30-й флотилии тральщиков. При этом не было ни столкновений с русскими, ни потерь.

Приблизительно 82 русские мины были вытралены в 1943 г. тральщиками, прорывателями минных заграждений и самолетами типа «Мауси».

Небольшая глубина Азовского моря ограничивала возможность использования немецких торпедных катеров, и даже тральщики (осадка свыше 2 м) должны были треть запаса своего горючего и половину боеприпасов оставлять на берегу. Тем не менее часто имели место повреждения вследствие ударов о дно. Очень трудно было иногда снабжать корабли горючим, которое приходилось перекачивать прямо с грузовиков, стоящих на открытом берегу, из бочек с помощью насосов. Военные действия на море проводились без подготовки. Русские предпочитали моторные канонерские лодки, а немцы — быстроходные десантные баржи и паромы Зибеля.

В Азовском море следовало обеспечить правый фланг 6-й армии в районе Таганрога. В период между таянием льда и эвакуацией Таганрога в конце августа 1943 г. туда было отправлено 29 499 т военного имущества. В соответствии с общей обстановкой 7 сентября 1943 г. было приказано произвести эвакуацию кубанского плацдарма. В течение 34 дней эта эвакуация была проведена успешно, несмотря на интенсивные действия Красной Армии и ВВС, при этом немцы сообщали, что им удалось вывезти не только все войска и часть гражданского населения, но и ценные военные материалы. (Всего в Крым было отправлено 202 447 человек, 54 664 лошадей, 6019 голов скота, 15 237 автомашин, 20 600 упряжных повозок, 1196 орудий и 94 937 т военного имущества. — Прим. авт.)

Общее ухудшение положения на сухопутных фронтах заставило немцев эвакуировать свои важнейшие порты на Азовском море. 29 октября 1943 г. в Бердянске были взорваны последние 5 артиллерийских лихтеров и 4 БДБ, так как плохая погода помешала своевременно увести их, и немецкое командование рассчитывало на немедленную эвакуацию Крыма.

Этим затоплением была закончена операция, начатая за год до этого. Военно-морской флот без потерь доставил сухопутные войска на Таманский полуостров, обеспечивал там их снабжение и, в конце концов, эвакуировал их. Причина отступления 17-й армии крылась не в действиях флота, а в распоряжениях верховного главнокомандования и соответствующей обстановке.

После отступления 17-й армии в Крым советские батареи снова были установлены около Керченского пролива, над которым к тому же русские имели превосходство в воздухе. Применение большого числа немецких кораблей, которые до этого использовались для перевозок, было нецелесообразно, чтобы не делать их объектом непрерывных атак русских. Поэтому под условным наименованием «Викинг» свыше 240 кораблей тремя большими конвоями 8-10 октября 1943 г. были переправлены в Севастополь. Корабли, уходившие последними, поставили несколько минных заграждений в Керченском проливе и у южного его выхода. (Всего немцы в 1943 г. наставили в Керченском проливе и у входов в него 20 заграждений из 1542 якорных и 306 неконтактных мин. — Прим. авт.)

Отвод немецких кораблей позволил, видимо, русским в начале ноября 1943 г. осуществить высадки в районе Еникале и Эльтингена, после чего немецкое командование было вынуждено снова применить в этих опасных в отношении мин и угрожаемых с воздуха районах большое число кораблей.

Бои в Керченском проливе были самыми упорными и длительными за время Второй мировой войны. Осенью 1941 г. разбитые советские войска отошли на Таманский полуостров, но уже в декабре, вследствие успешных десантных операций, они возвратились обратно. В мае 1942 г. остатки этих войск снова бежали на Таманский полуостров, куда за ними в начале сентября 1942 г. последовали немецкие соединения. Год спустя немцам, в свою очередь, пришлось эвакуировать Таманский полуостров, и уже в ноябре советские войска перешли через Керченский пролив и прочно обосновались в Крыму. Ход событий на сухопутном фронте определил действия на море. Несмотря на агрессивные действия, немецкие корабли не могли уже больше продержаться, так как они лишились баз. С конца 1943 г. в распоряжении немцев на Азовском море оставалась лишь прибрежная полоса вдоль западного побережья, но у них не было ни портов, ни кораблей, так что абсолютное господство на море без боя было отдано русским. Помимо десантных операций в Керченском проливе, русские не предпринимали никаких попыток захватить побережье, занятое немцами.

Летом и осенью 1942 г. немецкие войска продвинулись с Кубани на юг и дошли, наконец, до Новороссийска. Немецкая авиация заставила русские военные корабли отойти в Туапсе, Поти и Батуми, и казалось, что немецкий морской фланг был в достаточной степени защищен немецкими и итальянскими торпедными катерами и подводными лодками.

Русские могли опасаться, что последние оставшиеся участки их Черноморского побережья будут в скором времени захвачены немецкими войсками и флоту придется затопить корабли, либо интернировать их в Турции, либо решиться на «смертельный скачок». Наступление немцев осенью 1942 г. не удалось из-за материальной слабости, недостаточной стратегической мощи, труднопроходимой местности и отчаянного сопротивления русских. Советское командование усилило свой натиск на самые южные и самые северные участки немецкого фронта, так что немецкое командование после долгого колебания Гитлера должно было начать отступление. Новороссийский порт в течение целого года (с 6 сентября 1942-го по 16 сентября 1943 г.) был самым южным опорным пунктом немецкого фронта. Но советские войска засели на мысе Дооб, и их невозможно было заставить отступить. Их береговые батареи обстреливали вход в Новороссийск, и по этой причине немецкие корабли фактически не могли использовать этот крупный порт. В распоряжении имелся только открытый рейд Анапы, повреждения молов которого так сильны, что вместо 8-10 десантных барж причаливать могли только 2. Порт защищали 4 береговые батареи (калибра 88 и 150 мм). В Новороссийске находились 155-мм трофейная батарея «Бреслау», а также легкие батареи. Некоторые немецкие тральщики R и RA летом и осенью 1942 г. предприняли траление в направлении Анапы и до самого Новороссийска и обнаружили при этом минные заграждения русских западнее Анапы. В то время немцы еще предполагали уничтожить позиции русских в районе мыса Дооб, высадившись у Геленджика, для чего под конвоем моторных тральщиков несколько БДБ и саперных десантных ботов были передислоцированы в Анапу. Эта десантная операция, однако, так и не была осуществлена. В ночь с 13 на 14 мая 1942 г.[586] советские эсминцы обстреляли гавань Анапы.

Проявляя большое мужество, русские снова и снова пытались овладеть Новороссийском. Так как им не удавалось захватить его с суши, то они много раз пытались произвести высадку. Тяжелые боевые корабли, артиллерийский огонь которых мог бы выбить немцев, ни разу не применялись. Первая попытка высадить десант при поддержке торпедных катеров и охотников была предпринята 21 сентября 1942 г., то есть через несколько дней после захвата города немцами.

Операция не удалась из-за оборонительного огня немецких кораблей и десантных частей. Начиная с 4 февраля 1943 г., русские часто высаживались юго-западнее Новороссийска, и немцам уже не удалось освободить эти районы. С помощью небольших кораблей всех типов плацдарм русских на Мысхако был расширен, и численность войск на нем составила приблизительно 2 дивизии. Немецкая береговая оборона во время первой ночной атаки была застигнута врасплох, и уже 7 февраля немецкие посты сообщили, что русские провели 11 высадок; при этом 16 десантных кораблей были потоплены и несколько повреждены. Русские проложили дороги на открытом побережье, и им удалось постепенно подвезти танки и артиллерию, однако их попытки ввести в Новороссийский порт свои торпедные катера и канонерские лодки не удались. В апреле немецкое командование попыталось уничтожить советский плацдарм. Эта операция, известная под условным наименованием «Бокс», началась 14 апреля 1943 г. В ней участвовали от 2 до 3 дивизий, причем в день совершалось до 100 атак пикирующих бомбардировщиков, все же операция не увенчалась успехом. Русским удалось удержать свой плацдарм, хотя его территория и несколько сократилась. Одновременно с атаками сухопутных войск и авиации снабжению советских войск должен был мешать и военно-морской флот. Во время ночных боев катера 1-й флотилии торпедных катеров и 3-й флотилии моторных тральщиков потопили 15 торпедных катеров и канонерских лодок, 3 грузовых каботажных судна водоизмещением 750 брт, 3 лихтера и 2 баржи с боеприпасами[587]. Советская оборона, благодаря береговой артиллерии и авиации, была довольно сильной и причинила некоторые легкие повреждения. Однако русские корабли, которые группами по четыре патрулировали у плацдарма, держали себя очень пассивно и открывали огонь лишь в том случае, когда их начинали обстреливать. (Так, 1 мая 1943 г. в 22.30 «R 35», «R 36» и «R 163» были атакованы 8 советскими катерами с опозданием, хотя немецкие корабли обстреливали советский плацдарм. — Прим. авт.) Хотя операция «Бокс» несколько дней спустя была прекращена, немецкие торпедные катера и тральщики производили и последующие атаки, чтобы помешать русским подвозить довольствие. Однако достигнутые ими скромные успехи в потоплении кораблей и разрушении разгрузочных приспособлений не могли больше изменить положение.

10 сентября 1943 г. инициатива перешла к русским. Советские торпедные катера попытались прорваться в Новороссийский порт. Однако, по немецким данным, им помешали это сделать огонь береговой артиллерии и торпедные катера; при этом загорелись или затонули 3 канонерские лодки, 1 дозорный катер и 11 десантных судов[588]. По советским данным, напротив, попытка высадиться в порту с самого начала увенчалась успехом. Приблизительно 1000 русских на 50 судах высадились в 03.15, при этом их поддерживали 1 миноносец, несколько канонерских лодок, дозорных катеров и большое количество торпедных катеров. Немецкая береговая оборона вначале состояла только из 240 человек с семью 20-мм орудиями и большим количеством пулеметов, однако ей удалось удержать все позиции и наконец с помощью одной войсковой части отбросить русских. Русские потеряли несколько сотен человек убитыми и 130 пленными. Несмотря на успехи немецкой обороны, Новороссийск трудно было удержать, и так как весь плацдарм на Кубани надо было оставить, то 16 сентября 1943 года Новороссийск был заминирован и сдан.

Бои в районе Новороссийска, бесспорно, стали успехом русских. Немцы не могли использовать порт, и русские утвердились на плацдарме Мысхако. Советский флот был также в состоянии обеспечить снабжение в достаточном объеме. Сравнительная тактическая слабость советских военно-морских сил, находящихся перед плацдармом, потери кораблей и неудачи во время отдельных высадок не были использованы немецким командованием из-за стратегической и материальной слабости немцев на этой самой южной узкой полосе фронта.

Единственным портом на Таманском полуострове, находившимся в распоряжении немцев для кораблей, обеспечивавших снабжение, была Анапа. 23 февраля 1943 г. две самоходных десантных баржи вышли из Керчи без эскорта и совершили первый рейс в Анапу. После того как было совершено еще 89 рейсов в среднем от 3 до 4 десантных барж, конвои, начиная с 20 мая, стали совершать дневные рейсы в составе от 5 до 6 десантных барж. С сотым конвоем 1 июня 1943 г. в первый рейс отправились в Анапу тральщик «R 30» и посыльное судно «Графенау», а в последующих конвоях, в зависимости от обстоятельств, принимали участие некоторые тральщики RA, прорыватель минных заграждений № 192 и артиллерийский лихтер MAL-10. Однако перевозки, которые проводились под условным наименованием «Маленький медведь» и «Хаген», производились в первую очередь быстроходными десантными баржами, которые эскортировались 3-й десантной флотилией. (Командир — капитан 2 ранга Г. Штемпель. — Прим. авт.) Десантные баржи, принимавшие участие в этой операции, входили в 1-ю и 3-ю десантные флотилии. После прохождения нескольких первых конвоев русские уже ориентировались, по каким маршрутам движутся немецкие суда. В отличие от Азовского моря и Керченского пролива, где конвоям приходилось проходить короткий путь, здесь имелась опасность внезапных нападений на конвои силами относительно близко базирующихся миноносцев или по меньшей мере торпедных катеров и моторных канонерских лодок. Тем удивительнее, что русские так редко нападали на корабли, перевозившие грузы, и как ничтожны были их успехи при этом.

Немецкие суда в течение дня из Керченского пролива доходили до Анапы и оставались там всего лишь несколько часов, так чтобы еще при дневном свете успеть вернуться и войти в Керченский пролив. В Анапе и частично по пути давалось прикрытие истребителями, но в некоторых случаях сотрудничество не всегда удавалось осуществить беспрепятственно. После того как первые 40 конвоев без всяких происшествий прошли из Керчи в Анапу и обратно, 23 апреля 1943 г. имела место атака подводных лодок на конвой «Маленький медведь», которая окончилась безрезультатно[589]. Такой же безуспешной оказалась следующая атака подводных лодок на конвой «Маленький медведь-88», в результате последовавшего сразу же за этим налета 4 истребителей и 4 бомбардировщиков было получено только несколько осколочных повреждений. Например, 19 мая 1943 г. конвой «Маленький медведь-89» подвергся бомбардировке 8 бомбардировщиков, которые сбросили приблизительно 100 бомб. По 10–15 бомб попали в БДБ «F-309» и «F-367» и потопили их. Два советских бомбардировщика были сбиты. Нападение подводных лодок на конвой «Маленький медведь-92» 21 мая 1943 г. не удалось[590], как и воздушный налет 5 бомбардировщиков на конвой № 95 24 мая. Во время налета 7 истребителей на конвой № 97 27 мая 1943 г. была повреждена одна БДБ и сбит один самолет. Из-за плохой погоды конвою пришлось повернуть обратно. Большого успеха добились 9 бомбардировщиков и 6 истребителей 30 мая 1943 г., напавшие на конвой № 99. Они потопили БДБ «F 332», однако вслед за этим зенитным бортовым орудием и 8 немецкими истребителями было сбито 3 самолета из их числа. Начиная с 1 июня 1943 г., после того, как конвои получили новое условное наименование «Хаген», 8 бомбардировщиков и 6 истребителей 4 июня 1943 г. атаковали конвой «Хаген-4», потеряли 4 самолета, вызвав только незначительные потери в живой силе. «Хаген-6» подвергся 5 июня налету 8 бомбардировщиков, которые нанесли легкие повреждения одной БДБ. Вслед за этим была обнаружена и потоплена подводная лодка, которая вообще не произвела ни одного выстрела[591]. Налет 3 бомбардировщиков на «Хаген-7» 8 июня не дал результатов. Во время второго воздушного налета 2 истребителей и 4 бомбардировщиков был сбит 1 самолет, в то время как немцы получили лишь небольшие повреждения. На «Хаген-8» совершили налет 10 советских истребителей, которые 10 июня, потеряв один самолет, причинили небольшие повреждения. Более успешно был проведен налет 5 бомбардировщиков на «Хаген-23», во время которого получила тяжелые повреждения одна БДБ. «Хаген-34», который бомбили и обстреляли самолетным оружием 8 «Ил-2» 6 июля 1943 г., сообщил о том, что 2 десантных судна получили легкие повреждения. Атака 10 «Ил-2» на «Хаген-35» 7 июля не увенчалась успехом, однако русские при этом потеряли один самолет. «Хаген-38» 10 июля был обстрелян 10 «Ил-2», которые, потеряв 2 самолета, повредили 2 БДБ. «Хаген-40» 13 июля подвергся налету 15 «Ил-2»; легкие повреждения получили 2 БДБ, и при этом был сбит 1 самолет русских. «Хаген-42» перевез часть сетевых заграждений в Анапу и на обратном пути 15 июля подвергся атаке 9 «Ил-2» и 3 истребителей, которые потопили находившийся на буксире поврежденный ранее в аварии десантный бот и повредили 3 БДБ. 4 самолета были сбиты. «Хаген-47» подвергся 21 июля налету 11 «Ил-2»; попаданий не было, 1 самолет был сбит. Особенно не повезло 9 «Ил-2», когда они 26 июля совершили налет на «Хаген-52» и легко повредили несколько БДБ. Затем они сами внезапно подверглись нападению немецких истребителей и потеряли 7 самолетов. Во время следующей атаки 12 «Ил-2» 6 августа на «Хаген-63» потерь не было ни у немцев, ни у русских. На «Хаген-64» 7 августа совершили налет 15 «Ил-2». 3 БДБ получили легкие повреждения, потерян был 1 самолет. Однако во время следующего налета 8 «Ил-2» на «Хаген-66» 9 августа попаданий не было, и из судов следующего конвоя 8 «Ил-2» удалось повредить только одну БДБ.

2 сентября 11 бомбардировщиков и 3 истребителя напали на «Хаген-78». Одна БДБ получила повреждения, при этом было сбито 2 русских самолета. «Хаген-79» 5 сентября также смог сообщить о том, что ему удалось уклониться от атак 7 бомбардировщиков; им удалось легко повредить одну БДБ, но они потеряли при этом 2 самолета. На «Ха-ген-85» 14 сентября в Анапе совершили налет сначала 6, а затем 3 бомбардировщика; потерь не было. «Хаген-89» сообщил 18 сентября, что на его кораблях имеются несколько легко раненных после налета 8 «Ил-2», которые, в свою очередь, потеряли 3 самолета. Такими же скромными результатами были результаты налетов 13 и 18 бомбардировщиков на «Хаген-90» 19 сентября; во время этих налетов была повреждена только одна БДБ. И наконец, 20 сентября 1943 г. шел последний конвой «Хаген-91», в составе 13 БДБ. В море на эти корабли напали 5, а затем 2 «Ил-2». В Анапе он снова подвергся бомбардировке 35 самолетов, которые повредили одну БДБ; на обратном пути конвой атаковала группа, состоявшая из 6 бомбардировщиков, но попаданий при этом не было.

Из всех 190 прибывающих в Анапу и отбывающих из нее конвоев (380 рейсов) нападению подверглись всего лишь 30 конвоев. Три атаки подводных лодок были безуспешными, и, кроме того, одна обнаруженная подводная лодка не выпустила ни одной торпеды. 27 воздушных налетов с участием бомбардировщиков, использованием бортового оружия, а в отдельных случаях фосфорной жидкости нанесли немцам следующий ущерб: 3 быстроходные десантные баржи, один десантный бот полностью потеряны, приблизительно 6 десантных барж получили повреждения и ряд других — легкие повреждения, а также понесли незначительные потери в живой силе. Русские потеряли по меньшей мере 45 самолетов. Одна десантная баржа села на мель, и ее не могли снять. Атака 8 «Ил-2» 23 мая на немецкие корабли, занятые спасением баржи, вызвала легкие повреждения, и при этом был сбит один самолет.

Не добившись с помощью подводных лодок и самолетов значительных успехов, русские в отдельных случаях использовали торпедные катера, которые, однако, вообще не подходили к немецкому охранению. Так, например, советские торпедные катера были обнаружены в ночь на 13 марта 1943 г. в районе Эльтингена, в апреле довольно часто в районе Анапы, и 15 июня 1943 г. было замечено 8 торпедных катеров между Анапой и Новороссийском. Вслед за этим в ночь на 29 июня 1943 г. торпедные катера обстреляли гавань Анапы, но эта слабая демонстрация не могла, разумеется, вызвать ощутимые последствия. Напротив, это привело к различного рода столкновениям с немецкими торпедными катерами и тральщиками, которые осуществляли траление у Анапы. Так, например, тральщики «R 35», «R 36» и «R 163» подкараулили в ночь на 1 мая 1943 г. 2 советских торпедных катера, возвращавшихся из Анапы, и после короткого боя потопили один из них[592].

Когда осенью 1943 г. предстояла эвакуация Анапы (20.09.1943 г. эвакуация закончилась. — Прим. авт.), за несколько дней до этого немецкие тральщики начали патрулировать перед побережьем, чтобы не дать советским войскам возможности высадиться заранее и помешать эвакуации немецких войск с кубанского плацдарма. Во время возвращения с одной из таких операций в ночь на 30 сентября 1943 г. по нескольким катерам 3-й флотилии тральщиков советские торпедные катера выпустили торпеды, которые, однако, не попали в цель.

В общей сложности во время боев между легкими вооруженными силами немцев и русских около Кавказского побережья было потоплено 4 русских корабля, а силами авиации потоплено еще 10 и огнем береговой артиллерии — 2 корабля.

Помимо конвоев Керчь — Анапа, немцы организовали регулярное сообщение десантных судов, буксиров и лихтеров между Феодосией и Таманью, которое позднее получило условное название конвой «Банзин». Пять этих конвоев, которыми командовали унтер-офицеры, подверглись атакам советской авиации; 17.06.1943 г. 1 лихтер был потоплен и 1 лихтер во время другого налета получил повреждения. Более энергичными, но безуспешными были атаки советских подводных лодок[593]. Также не имели успеха направленные против конвоев «Банзин» действия советских надводных сил, хотя «Банзин-15» 30 мая 1943 г. вел наблюдения за русскими кораблями.

Попытки помешать подвозу довольствия на Кавказ оказались безуспешными, хотя начиная с 1943 г. советские воздушные силы, по крайней мере в материальном отношении, имели перевес. В то время как русские самолеты бомбами и минами достигли нескольких потоплений, подводные лодки и торпедные катера вообще не сделали ни одного выстрела. При такой низкой боеспособности советских торпедных катеров русским следовало бы использовать здесь свои эсминцы, одно присутствие которых заставило бы прекратить рейсы немецких конвоев. Видимо, и здесь русские переоценивали действия немецких торпедных катеров ночью и авиации — днем. Это предположение подтвердилось результатами событий 6 октября 1943 г.

В начале октября, видимо, для того, чтобы помешать намеченной эвакуации кубанского плацдарма, русские решились, наконец, снова использовать эскадренные миноносцы для активных действий. Уже 4 октября немецкая разведка сообщила, что 3 советских эскадренных миноносца находятся в море. В ночь на 6 октября они с короткой дистанции обстреляли Феодосию, Ялту, Алушту и Иван-Бабу, но находящаяся там береговая артиллерия заставила их отойти. Отходя, эскадренные миноносцы столкнулись с 3 немецкими торпедными катерами и втянули их в бой, который длился с 03.15 до 04.30. Вызванная этим задержка привела к тому, что эскадренные миноносцы с наступлением рассвета все еще были на относительно близком расстоянии от побережья. В Крыму случайно находилась эскадрилья пикирующих бомбардировщиков, которую предполагали оттуда перебазировать; ориентированная самолетами разведывательной авиации, она около 7 часов вылетела для первой атаки, после чего лидер флотилии «Харьков», получив повреждения, потерял ход. Быстрое пополнение новыми запасами бомб и горючего дало возможность эскадрилье в 09.30 совершить 2-й налет, во время которого один эскадренный миноносец класса «Б» получил сильные повреждения. 3-й эскадренный миноносец, который относился к классу «С», взял бы это время «Харьков» на буксир. Третья атака имела место в полдень. В «Харьков» и «Бойкий» было несколько попаданий, вследствие которых лидер флотилии вскоре затонул. И наконец, 4-й налет был совершен около 15.30, и эскадренный миноносец класса «С» получил повреждения. Он был вынужден спустить пар (столб высотой 650 м!), а «Бойкий» после нескольких попаданий в него бомб опрокинулся. (Возможно, советское соединение 5–6 октября 1943 г. состояло из 5 эсминцев. По-видимому, «Харьков» в 03.50 обстреливал Алушту и Ялту, в то время как два других эсминца вели огонь по Феодосии и Иван-Бабе. При отходе под дымовой завесой советское соединение в 05.03 безуспешно атаковала «U 9». Всего люфтваффе сделало во время атак эсминцев 67 самолето-вылетов. — Прим. авт.)

По немецким данным, русские послали еще один эскадренный миноносец, миноносец и несколько моторных канонерских лодок, чтобы отбуксировать поврежденный «Сообразительный». С немецкой стороны в бою участвовали 4 торпедных катера, которые в течение 1,5 часа безрезультатно вели бой с малыми русскими кораблями, однако, кажется, третий эсминец также затонул при отбуксировании на обратном пути. Неудачный рейд навсегда до конца войны отбил охоту у русских к наступательным операциям и облегчил немцам эвакуацию кубанского плацдарма и возвращение кораблей, принимавших участие в этой операции[594].

Цель, которую преследовали русские, — помешать этим немецким перевозкам, — все равно не могла бы быть достигнута рейдом на Феодосию и Иван-Бабу, так как, с одной стороны, эвакуация войск с позиции «Готенкопфа» уже почти была закончена, а с другой стороны, потому, что только атака в Керченском проливе и нападения на находящиеся в нем порты могли бы иметь решающее значение в ходе операции.

В конце октября 1943 г. в ходе обратного завоевания Украины русские отрезали Крым; связь с континентом и с отступающими немецкими войсками была прервана. Приказ командующего 17-й армией от 19.10.1943 г. о своевременной эвакуации Крыма при использовании еще открытого тогда Перекопского перешейка по категорическому приказу Гитлера через несколько часов был отменен. Однако взрыв 5 артиллерийских лихтеров и 4 десантных барж, который был сразу же произведен в Геническе, уже невозможно было отменить.

Несколько дней спустя Крым был изолирован, и его следовало рассматривать, по военным, психологическим и политическим причинам, как «крепость» в тылу русских. Гитлер прежде всего рассчитывал произвести этим благоприятное впечатление в политическом смысле на Турцию.

Наряду с частями 17-й армии и 23 береговыми батареями, Крымское побережье охранялось радиолокационными станциями и полицейскими частями, кроме того, оно было защищено различными минными заграждениями. При большой протяженности побережья и малочисленности частей, имевшихся в распоряжении, а также слабости немецких военно-морских сил невозможно было в дальнейшем защитить Крым от энергичных атак русских. Все же в начале ноября 1943 г. удалось отбить атаки русских у Перекопа и пролив Чонгар, однако русским с помощью рыболовных катеров удалось переправиться через Гнилое море в тыл немецких позиций на Татарском валу в районе Перекопа и создать с южной стороны Гнилого моря небольшие плацдармы. Один из этих плацдармов, находившийся около Перекопа в Каркинитском заливе, был все же ликвидирован. Первая попытка десантного отряда из 500 человек высадиться на восточном побережье Крыма, около мыса Илии, была сорвана 21 октября 1943 г., и русские спустя 24 часа погрузились на суда.

Между тем русские в Керченском проливе выставили на позицию большое количество батарей и прожекторов и добились превосходства в воздухе над немецкой стороной. 1 ноября 1943 г. в 05.00 ночью советские части (1 батальон морской пехоты) врасплох захватили батарею в Еникале и незаметно переправились через Керченский пролив, который здесь шириной всего лишь в 2 морские мили. Быстро подтягивая соединения, они сумели захватить плацдарм, который в течение последующих дней им удалось значительно расширить. Только прибытие последних немецких резервов помешало немедленному прорыву русских в Крым.

Одновременно русские высадились южнее Керчи в районе Эльтингена, но им, однако, не удалось расширить этот плацдарм в том объеме, в котором им это удалось на севере. Следующая высадка в районе мыса Такиль была отбита. 10 января 1944 г. русские высадили еще 2000 человек в Азовском море у мыса Тархан. Немецкие военно-морские силы пытались помешать русским подвозить довольствие к обоим плацдармам. В районе Еникале немецкие атаки пришлось спустя пару ночей прекратить, так как советские батареи, прожекторы и мины делали невозможными какие-либо действия в узких проливах. В дальнейшем ходе операции русским удалось значительно усилиться без особых помех. Только мины, которые ставили БДБ, используя все свои резервы и неся при этом потери, помешали русским подвозить довольствие. По высказываниям русских военнопленных, несколько транспортов действительно подорвались на минах. По-другому складывались условия на южном плацдарме Эльтингена, где Керченский пролив имеет в ширину 8 морских миль. Здесь немецкому военно-морскому флоту, благодаря энергичному и бесперебойному использованию тральщиков, торпедных катеров и десантных барж под командованием командира 3-й флотилии моторных тральщиков капитан-лейтенанта Классмана, удалось настолько сильно помешать подвозу довольствия русским, что ослабленный плацдарм можно было, наконец, полностью ликвидировать[595].

Когда адмирал Черного моря вице-адмирал Кизерицки хотел посетить 1-ю десантную флотилию в Камыш-Буруне, то его машину 19 ноября 1943 г. начали бомбить советские самолеты. Погиб адмирал и несколько человек из его штаба. Как и все немецкие адмиралы, погибшие в войне с Россией, Кизерицки тоже погиб на суше.

После того как блокада ослабила русский плацдарм, немецкие и румынские части 4 декабря пошли в наступление и до 11 декабря захватили русские позиции. При этом было взято в плен 2827 русских и захвачены трофеи: 25 противотанковых орудий и 38 танков, а также сбито 140 самолетов. Приблизительно 800 русским удалось все же вырваться с плацдарма и укрепиться на горе Митридат южнее Керчи. Позднее их также рассеяли, так что только небольшим остаткам удалось соединиться с советскими частями в районе Еникале. Потери немцев во время этих боев составляли 1203 человека, румыны потеряли 952 человека.

Немецкая блокада была возможна лишь потому, что здесь в составе русских военно-морских сил вообще не использовали такие тяжелые классы кораблей, как крейсеры и эскадренные миноносцы. Видимо, командование советского флота все еще находилось под впечатлением потерь во время неудачного рейда эскадренных миноносцев 6 октября 1943 г. Бездеятельность советского тяжелого флота стоила русским гибели приблизительно 10 000 человек и потерь 100 небольших судов. До весны 1944 г. никаких десантных операций в Крыму больше не было. Русские удовлетворялись тем, что усилили свои плацдармы на южном побережье Гнилого моря и в районе Еникале. Немцы, видимо, больше всего концентрировали свое внимание на последней области, в то время как небольшой плацдарм, находящийся в болотной местности на побережье Гнилого моря, считался относительно неопасным. Однако в действительности русские ночью с помощью гражданского населения построили дамбу, верхний край которой был под поверхностью воды, и поэтому для немецкой воздушной разведки она была не видна. И через эту плотину и с этого плацдарма 10 апреля 1944 г. советские танковые дивизии ворвались в Крым и, быстро продвигаясь вперед, смяли немецкие части.

По своему географическому положению Крым являлся почти идеальным объектом для советских десантных операций. Близко расположенные исходные порты, кратчайшие расстояния для транспорта, большое количество низменных береговых участков и узкие косы, которые после захвата можно было относительно легко оборонять, облегчали русским проведение операций. Учитывая слабость немецких оборонительных сил и стратегические возможности, которые могло дать удачное наступление на Крым и из Крыма, советские войска рассматривали эти операции как все более и более соблазнительные.

Неудачное использование тяжелых советских кораблей и неумелое тактическое руководство высадившимися частями помешали еще большим успехам. Однако советские малые суда во всех операциях действовали решительно и энергично. Так как им приходилось одновременно выполнять боевые задачи и совершать перевозки, то они часто оказывались по сравнению с немецкими военно-морскими силами с самого начала в очень неблагоприятном положении.

Наступление Советской армии на Запад привело осенью 1943 г. к тому, что Крым был отрезан. Немецкий флот лишь некоторое время мог стабилизироваться за Днепром, Херсон, однако, 20 октября 1943 г. пришлось эвакуировать. Одному немецкому соединению удалось еще вырваться из порта, но командир нефтеналивной баржи воспользовался случаем и вместе со своим судном перебежал на сторону советских войск.

Устье реки Днепр охраняли десантные баржи 5-й десантной флотилии. Осенью 1943 г. немцы сообщили, что огнем береговой артиллерии затоплены 6 моторных шлюпок, а еще 2 судна ими захвачены. Видимо, речь шла о судах, которые русские перебросили через Перекопский перешеек. (Советские корабли 16 марта между Николаевом и Одессой захватили буксир «Эльбинг» и потопили артиллерийским огнем еще один буксир у Очакова. — Прим. авт.)

До весны 1944 г. район по Бугу до Николаева включительно должен был быть эвакуирован; при этом часть немецких кораблей, которые строились или находились в ремонте, пришлось затопить.

Пока Крым все еще находился в руках немцев, у русских в оккупированных ими портах Западной Украины не было в распоряжении военных кораблей. Так как эти порты находились на фланге немецких путей следования конвоев в Крым, русские решили перебазировать определенное число торпедных катеров из кавказских портов в опорный пункт в Каркинитский залив. Для небольших маломореходных советских торпедных катеров, имеющих небольшой радиус действия, этот переход был отважным предприятием. Операция была проведена в марте 1944 г.; из 18 катеров по пути из-за недостатка горючего и повреждений моторов некоторые погибли. Еще один катер, предполагая, что порт Ак-Мачеть уже занят русскими, хотел подойти к пирсу, но при этом был поврежден огнем немецкой зенитной артиллерии и огнем с десантного судна, стал тонуть и был захвачен немцами[596]. Действия этих советских торпедных катеров, поддерживаемых несколькими моторными шлюпками, которые сухопутным путем были доставлены в западную часть Черного моря, дали возможность провести высадку в дельте Буга, в результате которой был занят Николаев. Советская морская пехота, которая со стороны Скадовска через Кинбурн штурмовала крепость на острове Первомайский и вслед за тем порт Очаков, помогла захватить этот город 31 марта 1944 г. Между тем, по наблюдениям немцев, несколько торпедных катеров вернулось на Кавказ, что кажется невероятным. С другой стороны, почти не наблюдалось торпедных атак на немецкие конвои, совершавшие рейсы у берегов Крыма, так что создается впечатление, что русские и здесь использовали свои торпедные катера не для нападений на корабли, а только для десантных операций.

Между тем необходимо было срочно эвакуировать Одессу, и между 1 и 9 апреля 1944 г. 185 судов покинули порт. Несмотря на постоянные воздушные налеты и артиллерийский обстрел, начиная с 7 апреля, погиб только 1 корабль охраны гавани, в то время как некоторые неготовые к походу баржи и суда пришлось взорвать. Перевезенный из Мариуполя в свое время плавучий док был своевременно с 25 по 27 февраля 1944 г. из Одессы передислоцирован в Констанцу. Большое количество судов, которые были уведены из Одессы, не подвергались атакам торпедных катеров. Помимо того, что русские катера добились одного торпедного попадания в охотник «Uj 104»[597], они обнаружили себя еще только во время эвакуации Крыма в мае 1944 г., когда ночью обстреляли пулеметным огнем несколько небольших судов. После эвакуации Крыма, когда в распоряжении немецко-румынских военно-морских сил оставались порты лишь западнее Днепра, русские катера также не добились никаких успехов. Чтобы сделать оставленные порты возможно более длительный срок негодными для использования, помимо произведенных взрывов сооружений и минирования в самих портах, в течение трех ночей между 30 марта и 1 апреля 1944 г. тральщики 30-й флотилии, действовавшие из Одессы, поставили 3 заграждения в районе Очакова, составленные в общей сложности из 100 авиационных мин LMA и 100 контактных противолодочных мин UMB. Советский флот неправильно использовал географические преимущества, которые он получил благодаря успехам Советской армии западнее Крыма. Николаев и Очаков были бы сданы и без советских десантных операций. Напротив, торпедные катера должны были энергичнее действовать против немецких конвоев, и они смогли бы сильно помешать, таким образом, уходу сотни кораблей, а также снабжению Крыма и эвакуации его.

С отходом в начале ноября 1943 г. германских войск за Днепр сухопутная связь с германо-румынскими войсками в Крыму нарушилась. По не совсем обоснованным политическим и военным соображениям Гитлер потребовал от последних продолжать удерживать за собою Крым. 17-я армия состояла из 5 германских пехотных дивизий и 2 бригад штурмовых орудий, 3 румынских горно-стрелковых дивизий, 2 румынских пехотных и 2 кавалерийских дивизий. Военно-воздушные силы располагали группой истребителей, группой штурмовой авиации (обе по 36 самолетов. — Прим. авт.), а также по одной эскадрилье ближней и дальней разведки (по 15 самолетов. — Прим. авт.). Кроме того, имелось несколько батарей зенитной артиллерии, организационно объединенной в 9-ю дивизию зенитной артиллерии.

Военно-морские силы имели в Крыму 4 батальона морской пехоты и 23 батареи береговой артиллерии, из которых в Севастополе имелись три батареи с круговым сектором обстрела.

На 8 апреля 1944 г. в Крыму всего находилось 128 500 германских и 66 000 румынских солдат.

От Гитлера неоднократно пытались добиться отвода из Крыма 12 дивизий, поскольку давление русских на германский флот было очень большим, а 17-я армия, вследствие своей малочисленности, не могла предпринять каких-либо самостоятельных действий для ослабления этого давления. Хотя эти предложения постоянно отклонялись, морские и сухопутные штабы тщательно разрабатывали планы эвакуации крымской группировки. 25 октября 1943 г. гросс-адмирал Дёниц при обсуждении в главной ставке вопроса о возможной эвакуации Крыма говорил, что для этой цели в распоряжении имеется 9 пароходов (21 900 брт), 6 моторных судов (6900 брт), несколько танкеров, 35 лихтеров и около 60 БДБ, и рассчитал, что этими средствами за 4 дня можно эвакуировать 20 000 чел. Исходя из этого, для полной эвакуации потребовалось бы по крайней мере 40, а при плохой погоде даже 80 суток.

В марте 1944 г. в Черном море немцы еще имели 18 больших судов общим водоизмещением 46 900 брт, несколько танкеров, 60 БДБ, 40 паромов Зибеля и множество малых судов общим водоизмещением 74 120 брт, из которых на ходу было 14 больших судов (35 440 брт) и относительно большое количество малых судов (36 944 брт). Эвакуация Одессы означала удлинение маршрутов перевозок, что практически привело к уменьшению имеющегося для эвакуации тоннажа еще на 33 %.

Командующий войсками в Крыму не испытывал больших иллюзий. Тем не менее в районе Симферополя (позиция «Гнейзенау») и вокруг Севастополя (главная позиция, позиция вокруг гавани, позиция у Николаевки и позиция на Херсонесе) тщательно подготавливались оборонительные рубежи и отсечные позиции. Несмотря на это, ни у кого не было сомнений в том, что после успешного прорыва русскими обороны в районе Перекопа в Крыму удастся продержаться не более 8 суток. Рассчитывалось, что в самом благоприятном случае на эвакуацию войск, отошедших к Севастополю, будет времени не более трех недель. Сама крепость должна была выдержать осаду по меньшей мере в течение четырех недель.

Русские сконцентрировали на Перекопском перешейке под командование 4-й Украинской армии[598] 2 танковых корпуса, 3 танковые бригады и по меньшей мере 18 пехотных дивизий. На Керченском полуострове находилась Приморская армия из 3 танковых бригад и 12 пехотных дивизий, из которых примерно половина находилась в резерве на Таманском полуострове.

Все германские военно-морские силы были задействованы для перевозки в Крым различных видов снабжения. Минимальные суточные потребности 17-й армии выражались в 612 тонн; в месяц необходимо было завезти только для армии, без учета потребностей флота, авиации и гражданских учреждений, 18 354 тонны.

В какой мере удовлетворялись потребности 17-й армии в снабжении и боезапасах, видно из следующих цифр:

декабрь 1943 г. — потребности 45 000 т, завезено только 34 000 т;

январь 1944 г. — потребности 45 000 т, завезено 35 000 т;

февраль 1944 г. — потребности 49 000 т, завезено 52 000 т, в том числе 4924 т топлива, 4053 чел. На обратном пути перевезено 12 862 т грузов, 10 225 отпускников, пленных и эвакуированных, 61 раненый. При этом из-за плохой погоды было 11 неходовых дней;

март 1944 г. — первоначально потребности выражались в 51 000 т, а затем они были уменьшены до 35 000 т, завезено было 45 500 т, а также была доставлена 111-я пехотная дивизия.

Наибольшее количество грузов за одни сутки перевезли 5 апреля 1944 г. (8139 т грузов, 293 человека и 22 лошади).

8 апреля русские начали наступление на Перекопском перешейке и прорвали 13 апреля германо-румынские позиции (позиции оборонялись 49-м горно-стрелковым корпусом в составе 6 дивизий и одной бригады штурмовых орудий. — Прим. авт.). Германские войска вынуждены были быстро отступать на Севастополь, где уже с 15 апреля находились суда, приготовленные для эвакуации войск.

Хорошо сколоченные германские дивизии прибыли в Севастополь 20 апреля и всего лишь на 6 часов упредили русских, которые могли с ходу захватить крепость. Быстрое продвижение русских на Керченском полуострове вынудило германо-румынские войска (5-й армейский корпус в составе 4 дивизий. — Прим. авт.) отойти с тем, чтобы избежать окружения. Часть этих войск (около 6000 человек) из Алушты и Ялты были перевезены на БДБ и на других судах в Балаклаву. Казалось странным, что корабли, обеспечивающие эти перевозки, не подвергались атакам. Советский флот, поддержанный крейсерами и эскадренными миноносцами, 13.04.1944 г. высадил в Феодосию, которая уже была эвакуирована немцами, сильные войсковые части[599].

После того как войскам 5-го армейского корпуса по суше и морем удалось выйти к Севастополю, к нему 23 и 24 апреля подошли советские войска и закончили блокирование крепости.

В связи с тем, что линия фронта была очень сокращена, и учитывая, что румынские войска полностью потеряли боеспособность и не могли быть более полезными, германское командование решило тотчас же приступить к эвакуации раненых и основной массы румынских войск. Однако 20 апреля поступил приказ Гитлера, который требовал всеми силами удержать Севастополь. Одновременно Адмирал Черного моря получил указание ежедневно подавать в крепости судового тоннажа не более 600 тонн. Тем самым крепость не могла получить необходимого снабжения и не могла эвакуировать значительных контингентов войск.

На апрель 1944 г. были запланированы следующие перевозки снабжения:

— Дунай — Крым пароходами — 34 000 т;

— Одесса — Крым лихтерами — 15 111 т;

— Констанца — Крым танкерами — 9000 т.

Всего, таким образом, требовалось завезти 58 111 т, т. е. около 2000 т ежедневно.

Одновременно с этим предполагалось перевезти из Констанцы в Одессу 26 000 т. Падение Одессы 10 апреля в значительной мере сократило намеченные перевозки.

Между 14 и 26 апреля обратным транспортом из Крыма в Румынию было перевезено 79 969 человек и 2453 т грузов. 406 человек погибли, прыгнув за борт при потоплении лихтера воздушным налетом[600]. После первого совершенного в середине апреля рейса с эвакуированными суда 20 апреля еще до получения приказа Гитлера прибыли в Севастополь. Это обстоятельство позволило командующему 17-й армией эвакуировать в Румынию еще 38 000 человек. Впоследствии в период между 20 апреля и 3 мая судами, которые ежедневно прибывали в Севастополь (в пределах 600 т), удалось эвакуировать еще 13 400 немцев и около 29 000 румын.

28 апреля командующий 17-й армией генерал-полковник Енеке вылетел в главную ставку с расчетом добиться приказа об эвакуации крепости. Благодаря тому, что он энергично предполагал провести эвакуацию города, он был отстранен от должности. Гитлер обещал усилить войска крепости одной новой дивизией, тяжелой артиллерией, штурмовыми орудиями и бригадой реактивных минометов. Фактически в Севастополь прибыли два батальона из резерва в количестве 1300 человек, 15 тяжелых противотанковых пушек, 10 мортир, 4 тяжелые полевые гаубицы, несколько полевых пушек и гранатометов.

В 09.30 5 мая на северном участке фронта русские предприняли большое наступление, которое началось ураганным огнем в течение 48 часов из 400 орудий, многоствольных минометов и гранатометов. Вслед за этим 2-я гвардейская армия начала атаки. Русское наступление было неслыханно мощным и вынудило германские войска 7 мая оставить позиции северного участка фронта. 8 мая русские вновь продвинулись, так что Гитлер убедился в необходимости эвакуации, и в 02.15 9 мая от него был получен приказ.

Адмирал Черного моря предусмотрительно готовился к выполнению этой задачи, и судовой состав для эвакуации 20 000 человек 8 мая уже находился на переходе морем. С получением приказа об эвакуации к 10 мая из румынских портов в Севастополь было направлено еще большее количество судов для эвакуации 35 000 человек.

В период между 20 апреля (дата получения приказа Гитлера о безусловной обороне Крыма) и 9 мая (дата приказа об эвакуации) из румынских портов в Крым перевезли 2237 человек, 7384 т боезапаса, 1287 т бензина, 1084 т воды и 224 т других грузов.

5 мая в Севастополе еще оставалось 70 000 человек. Кровавые бои, особенно 9 мая, вели к значительным потерям и сдаче немцами своих позиций. Северная бухта перешла к русским. Германские войска, имея еще 120 орудий, стали отходить на херсонесскую позицию. На этой позиции с 10 мая, имея к этому времени порядка 30 000 человек, германские войска оказывали еще упорное сопротивление.

Тем временем вышедшие из румынских портов транспортные суда подошли к Севастополю. Отдельные суда стали на якорь вне дальности стрельбы германской зенитной артиллерии, в связи с чем возникли потери и затруднилась погрузка на суда. Временами прерывалась радиосвязь кораблей с берегом.

Русская авиация в боях за Севастополь несла тяжелые потери (по германским данным, немецкие истребители сбили только за 7 мая 90 русских машин, а зенитная артиллерия — 33. — Прим. авт.), однако в последние дни боев она полностью господствовала в воздухе. После прорыва русскими обороны у Перекопа германская авиация базировалась только в районе Севастополя и имела в своем составе истребители, эскадрилью штурмовиков и звено ближних разведчиков, всего 50 самолетов. Они понесли большие потери на аэродромах от воздушных атак и артиллерийских обстрелов. После того как последние три аэродрома попали в руки русских, 13 истребителей и несколько других самолетов поднялись с полевого аэродрома на Херсонес и улетели в Румынию.

С 10 мая погода ухудшилась, ветер усилился до 7–8 баллов и повернул на северо-восток. Суда стояли у Херсонесского полуострова и принимали войска с катеров и БДБ. Ночью они подходили к берегу, поскольку в дневное время атаки русской авиации сосредоточивались в полосе, расположенной в непосредственной близости от побережья. Два парохода вместимостью по 9000 человек в ночь на 10 мая прибыли на рейд и после приема только 3000 человек самостоятельно ушли в Констанцу, причем пароход «Хелга» был потоплен советской авиацией. Особенно большими были потери в людях при гибели «Тотила» и «Тея». Эти суда — два дизель-электрохода — в 1941 г. находились в Венгрии и строились там по заказу Советского Союза. С началом войны Венгрия продолжала их строительство для себя, которое заканчивалось весной 1944 г. Немцы, несмотря на протест Венгрии, эти суда конфисковали. Вечером 8 мая 1944 г. «Тотила» и «Тея» вышли из Констанцы в сопровождении «R 164», «R 209», румынских эскадренных миноносцев «Реджеле Фердинанд» и «Марасешти». В 12.00 9 мая «Реджеле Фердинанд» покинул конвой и повернул обратно в Констанцу. В 23.00 за ним последовал «Марасешти». Два дизель-электрохода с оставшимся охранением в 02.30 10 мая прибыли к Севастополю и до 05.30 приняли до 5000–6000 человек. При этом они непрерывно обстреливались советской артиллерией и атаковывались самолетами, которые сбрасывали бомбы и вели огонь по судам бортовым оружием. С рассветом артиллерийский огонь усилился. Воздушные атаки следовали через каждые 20 минут. В 05.45 «Тотила» был поврежден, начал гореть, потерял управление и остался без хода у м. Херсонес. Для оказания помощи послали «R 209», и в 11.30 он сообщил, что в носовую часть судна попала бомба и что судно тонет. Тем временем «Тея», сопровождаемый «R 164» и «R 35», полным ходом шел на юго-запад. Постоянные атаки советских самолетов и их отражение привели в конце концов к полному израсходованию боезапаса. За это время было сбито 7 самолетов[601]. К 12.00 судно получило 6 попаданий авиационных бомб и продолжало движение без компаса ходом 5 узлов, используя вспомогательный руль. Около 12.30 самолеты «Бостон» атаковали пароход с малой высоты и достигли двух попаданий, которые пришлись ниже ватерлинии. К 14.00 «Тея», медленно погружаясь, ушел под воду. Около 3000 человек плавали на поверхности бурного моря. Тральщики, несмотря на непрерывные воздушные атаки, спасли 400 человек, только один «R 164» спас 231 человека. 10 мая в течение 13 часов по судну было произведено 25 воздушных атак, при этом в каждой из них участвовало от 30 до 40 бомбардировщиков, штурмовиков, торпедоносцев и истребителей[602]. В одной атаке участвовало даже 80 самолетов. Наблюдалось также сбрасывание торпед с высоты 3000 м на парашютах.

Уже вечером 11 мая «R 164», «R 35» и пароход «Дуростор» вышли, чтобы забрать новые войска. В пути «R 35» отделился. В 10.30 12 мая корабли подверглись безуспешной атаке 4 бомбардировщиков «В-25» и 4 истребителей «Аэрокобра», при отражении атаки корабли сбили один самолет. В 16.00 при второй атаке 16 самолетов «Пе-2» достиг прямого попадания в пароход, который быстро затонул. Тральщики, подняв с воды оставшихся в живых, направились в Констанцу и прибыли туда в 02.30 13 мая. Человеческие потери при гибели дизель-электроходов «Тея» и «Тотила» оказались чрезвычайно большими.

Конвой с танкером «Дрезден» и охотниками «Uj 310», «Uj 313», «Uj 316» вышел 9 мая из Констанцы к Херсонесу, и в 11.50 11 мая уже на месте корабли подверглись атаке 7 советских штурмовиков. С 12.30 до 15.20 корабли попали под артиллерийский обстрел, и во время последнего в 14.30 они еще раз были атакованы пятью бомбардировщиками. Корабли получили повреждения, имелись потери в людях, а «Uj 310» получил попадание 170-мм снаряда, на нем возник пожар, и позднее он затонул на расстоянии 300 м от берега. С 15.30 до 18.30 корабли вновь подверглись непрерывным атакам бомбардировщиков и штурмовиков. На «Uj 313» вышло из строя все оружие. Несмотря на все это, конвой все-таки дошел до порта Сулина.

В 19 часов 10 мая из Констанцы вышел последний крупный конвой. Он состоял из 3 румынских эсминцев и миноносцев, 3 охотников типа КТ, нескольких моторных тральщиков и торпедных катеров и 8 торговых судов. Несколько БДБ и кораблей типа KFK были развернуты на позициях дозора. В 05.30 11 мая на дистанции 15 каб. по пеленгу 300 был обнаружен перископ и сыграна тревога. Вскоре за этим наблюдались три следа торпед. Несмотря на немедленный отворот кораблей с обнаружением перископа, одна торпеда попала в танкер «Фируз» в районе машинного отделения. Танкер остался без хода. «Uj 104», «КТ-18» и один моторный тральщик взяли танкер на буксир и отвели его в Констанцу[603]. Вскоре «Uj 104» и тральщик находились на обратном пути и полным ходом шли в Севастополь. Однако в час ночи 12.05 они неожиданно были обстреляны. Оказывается, корабли встретились с охранением конвоя, который возвращался на запад, и были по ошибке обстреляны с румынских кораблей. С конвоя сообщили, что на Херсонесе уже никого не оставалось. Несмотря на это, оба судна пошли туда и в дальнейшем с малых плавсредств сняли еще некоторое количество солдат. В 21 час 12 мая они прибыли в Констанцу.

В последнюю ночь у Херсонеса находилось 60 судов. Адмирал Черного моря контр-адмирал Бринкман руководил с торпедного катера погрузкой судов, в то время как морской комендант Крыма контр-адмирал Шульц проводил подготовительные мероприятия на суше.

Так как пароходы не могли подойти к берегу, то в доставке войск на суда также приняли большое участие быстроходные десантные баржи. Отдельные БДБ принимали на борт до 650 человек, хотя при постройке они рассчитывались на перевозку от 200 до 250 человек.

Малые суда также принимали участие в эвакуации. Так, вечером 9 мая, несмотря на плохую погоду, рыболовный катер «Надя», моторное судно «Инге», мотоботы «Штурмфогель» и «Хелла», несмотря на аварии, вышли из Севастополя в Констанцу. Из-за большой волны мотобот «Штурмфогель» получил повреждения и погиб, а в результате нападения на корабли неизвестного советского судна имелось 4 раненых. Один портовый буксир, который лишился хода, поставил парус и добрался благополучно до турецкого побережья.

После того как русские 12 мая прорвали оборону немцев на Херсонесе, потопили или заставили отойти находившиеся на рейде суда, эвакуация была прекращена. В следующие две ночи торпедные катера сняли с берега еще 60 человек, которые спрятались в расщелинах скал.

В последние три дня удалось эвакуировать 34 800 человек. С 3 мая было эвакуировано 37 500 человек, включая 9500 раненых, из них 32 000 немцев. Еще 16 000 человек и 1000 раненых эвакуировали в Румынию по воздуху.

Русские сообщили, что они на Херсонесе взяли в плен 25 000 человек, германо-румынские потери убитыми и взятыми в плен составили 60 000 человек, из которых от 6000 до 9000 человек погибли в море (с Крымского полуострова эвакуировали 4764 человека и 128 раненых персонала ВМФ, в то время как 6080 моряков пропали без вести. — Прим. авт.).

В эвакуации Крыма приняло участие 190 военных и торговых судов. Из этого числа кораблей и судов погибли: 12 германских военных кораблей и вспомогательных военных судов, румынский миноносец, 7 пароходов, 7 буксиров, 11 морских и 10 речных лихтеров (по советским данным, в период с 8.04 по 12.05.1944 г. было потоплено 191 германских и союзных судов, в т. ч. 69 транспортов, 56 БДБ, 2 охотника, 2 канонерские лодки, три KFK, 27 сторожевых катеров и 32 других кораблей и судов. В соответствии с советскими данными, гарнизон крепости состоял из 75 000 человек с 1350 орудиями. Только 12 мая в плен было взято 25 000 человек. По данным германских источников, с Крымского полуострова было эвакуировано 96 800 немецких и 40 200 румынских солдат, т. е. всего 137 000 человек, из них 33 400 раненых немцев и 5800 раненых румын. Тем самым с Крымского полуострова было эвакуировано 2/3 всех там находившихся войск, естественно без тяжелой техники. Сообщенные же русскими цифры — 61 587 человек, взятых в плен, и 60 000 убитых — несомненно сильно преувеличены. — Прим. авт.)[604]. Большинство потерь должно быть отнесено на счет советской авиации; отдельные корабли и суда (в значительной части малые) получили сильные повреждения от артиллерии и вынуждены были потом самозатопляться, поскольку возвращение их в западные порты исключалось.

Единственный успех советских военных кораблей выразился в торпедировании в апреле «KT 104»[605] советским торпедным катером. В связи с тем, что торпеда попала в носовую часть корабля и его нельзя было отремонтировать, «KT 104» самозатопился в Севастополе.

В германских цифрах об эвакуации имеются некоторые противоречия, которые не позволяют получить ясной картины по данным эвакуации. Тем не менее надо считать, что число эвакуированных по морю и по воздуху, видимо, находилось в пределах от 125 000 до 130 000 человек.

Представляется поразительным, что русским удалось в столь короткий срок вновь овладеть Крымом. Численное превосходство советских войск в борьбе за Перекопский перешеек не могло быть решающим. Последующее, после прорыва вплоть до взятия Севастополя, видимо, определялось умелым руководством. В основе взятия крепости штурмом в кратчайшее время, не считаясь ни с какими людскими и материальными потерями, скорее всего лежали соображения престижа.

Германское командование было в высшей степени поражено стремительностью русского наступления. И все-таки эвакуация войск могла быть несомненно проведена без больших потерь, если бы Гитлер своевременно отдал приказ об эвакуации, поскольку судовой состав был подготовлен к выполнению этой задачи, а также были проведены подготовительные мероприятия на Херсонесе, включая создание причалов для погрузки и оповещение войск о местах погрузки.

Так как приказ об эвакуации был отдан уже тогда, когда крепость частично находилась в руках русских, а места погрузки и аэродромы оказались под обстрелом их артиллерии, последовательность и организация эвакуации проводились с большими отклонениями от выработанного плана. Вследствие плохой погоды суда запаздывали с подходом на погрузку на несколько часов. В дневное время они подставляли себя атакам авиации, вынуждены были стоять на рейде, войска на них подавлялись катерами, и погрузка шла медленно. В течение 11 мая у Херсонеса наступил кризис. У полуострова стояли многочисленные суда, которые были в состоянии эвакуировать последние 30 000 человек. Вследствие сильного русского огня нарушилась намеченная организация управления и оповещения при эвакуации, отдельные суда не сумели подойти к причалам. Морскому коменданту Крыма, находившемуся на катере, удалось организовать при волнении и в темноте подход судов к причалам, некоторые командиры БДБ по собственной инициативе подошли к скалистому берегу и приняли на борт столько людей, сколько оказалось возможным. С рассветом 12 мая суда отошли в море. Русские преодолели последние позиции и взяли в плен более 10 000 человек.

Если для германской армии оборона Севастополя не оказалась приятной главой истории, то военно-морской флот, во всяком случае, должен был считать своей заслугой эвакуацию Крыма в чрезвычайно невыгодных для себя условиях. В сравнении с Дюнкерком немцы не имели в районе Севастополя ни господства в воздухе, ни господства на море, а путь, который должны были пройти транспортные суда, был несравненно более долгим. Многие суда при эвакуации произвели до трех выходов в противоположность «Тотиле» и «Тея», которые были утоплены в первом же походе.

Остается загадочным, почему советский флот, который к этому времени все еще имел линейный корабль, 4 крейсера и 6 эскадренных миноносцев, в решающие дни не появился в районе между Крымским побережьем и побережьем Румынии. Такой вопрос тем более справедлив, если учесть, что Одесса и несколько малых украинских портов уже находились в руках русских. Присутствие сильных советских надводных кораблей сделало бы невозможной более или менее крупную эвакуацию германских войск морем. О причинах пассивности русского флота до сих пор ничего не известно. Может быть, высадка большого десанта на южное побережье Крыма, которое уже было освобождено немцами, потребовало усилий всего флота? Или только присутствие небольшого количества германских самолетов, подводных лодок, торпедных катеров и наличие минных заграждений смогло удержать советский флот от плавания к северо-западу от Севастополя? С занятием Севастополя советский флот вновь занял господствующую на Черном море позицию, что исключало дальнейшие действия германских военно-морских сил на советских коммуникациях Крым — Кавказ. В ходе Ялтинской конференции 1945 г. в Севастополь прибыл штабной корабль. Это был единственный корабль западных союзников, который прибыл в Черное море.

Так как 4 румынских эскадренных миноносца не могли быть использованы в наступательных операциях из-за недостаточного отношения и подготовленности команд, то для проведения этих операций — имеются в виду нападения на советские военно-морские силы, находившиеся в кавказских портах, и суда, подвозившие довольствие, — использовались только немецкие и итальянские торпедные катера и подводные лодки, которые с лета 1942 г. находились на Черном море.

После того как захват Крыма был завершен, можно было создать выдвинутые в сторону противника военно-морские базы. 10 небольших, обладавших неважными мореходными свойствами, но всегда го-товых участвовать в боях итальянских катеров MAS в июле, августе и сентябре 1942 г. предприняли 101 выход в море, при этом 28 раз атаковывались советскими самолетами и 2 раза вели бой с советскими военно-морскими силами. Особенно известен бой, который имел место в ночь на 3 августа. Немецкая авиаразведка сообщила о том, что ею были обнаружены на подступах к Новороссийску в Керченском проливе советский крейсер и 4 эскадренных миноносца. Однако русская операция была направлена не против немецких кораблей, следовавших в Азовское море, а на то, чтобы обстрелять Феодосию и Иван-Бабу. И хотя в боевой готовности был всего один корабль, охотник за подводными лодками «MAS 573» атаковал крейсер «Красный Крым» и, кажется, добился одного попадания торпеды. Вскоре после этого появился охотник за подводными лодками «MAS 568» и в 01.20 потопил советский эскадренный миноносец[606].

С 20 августа 1942 г. катера MAS участвовали в маневрах для введения противника в заблуждение в районе Таманского полуострова. Успешно проведенное потопление имело место 5 сентября 1942 г. — охотник за подводными лодками «MAS 568» в 03.13 потопил стоявший на якоре в районе мыса Утриш пароход водоизмещением 3000 брт[607].

9 сентября 1942 г. советская авиация в Ялте утопила два катера MAS, а три других тяжело повредила[608].

С осени 1942 г. до весны 1943 г. итальянские торпедные катера предприняли еще 200 боевых выходов, которые частично были связаны с обеспечением перехода конвоев. Их наступательные действия были ограничены главным образом плохой погодой. Торпедные катера более не имели успехов, при этом в результате столкновения погиб торпедный катер «MAS 572»[609].

Осенью 1942 г. итальянские малые боевые средства 23 раза привлекались для решения боевых задач, однако успехов они не имели. Весной 1943 г. экипажи итальянских торпедных катеров возвратились в Италию, а сами катера, которые в дальнейшем не использовались для наступательных действий, перешли к немцам и образовали 11-ю флотилию торпедных катеров.

Германская 1-я флотилия торпедных катеров (командир флотилии — корветтен-капитан Г. Бюхтинг. — Прим. авт.) вначале состояла из 6 катеров и действовала из района Иван-Бабы и в отдельных случаях из Керчи.

Заслуживают упоминания лишь следующие действия торпедных катеров:

9/10.08.1942 г. потоплен транспорт в 4000 брт в районе Туапсе[610].

10/11.08.1942 г. безрезультатная атака танкера в 6000 брт в районе Туапсе, выпущено 4 торпеды[611].

30/31.08.1942 г. потоплены танкер (3000 брт), транспорт (1500 брт) в районе Сочи, безрезультатная атака эскадренного миноносца — два торпедных залпа[612].

1/2.09.1942 г. потоплены из состава конвоя. стоявшего на якоре к югу от Таманского полуострова, два танкера (4000 и 2000 брт). два транспорта (2000 и 1000 брт), 6 лихтеров (по 1000–1200 брт), всего 15 000 брт[613].

2/3.09.1942 г. потоплены танкер 4000 брт, два транспорта (2500 и 2000 брт)[614].

4/5.09.1942 г. потоплены 4 парохода (от 1500 до 2000 брт), 4 лихтера от 500 до 1000 брт. Во время атак торпедный катер «S 27» предположительно потоплен торпедой с «S 72»[615].

24/25.09.1942 г. потоплены 2 парохода (2000 и 1500 брт), стоявшие на якоре у м. Идокопас[616].

27.09.1942 г. потоплен пароход[617].

23.10.1942 г. боевое соприкосновение в районе Туапсе 4 торпедных катеров с крейсером и двумя эскадренными миноносцами; по меньшей мере достигнуто попадание одной торпедой, русские корабли вошли в Туапсе. При возвращении бой с советским торпедным катером в районе Иван-Бабы[618].

24.02.1943 г. торпедный катер «S 27» торпедировал в районе Туапсе грузовое судно, которое было вынуждено выброситься на мель[619].

27.02.1943 г. три небольших парохода и один дозорный катер были потоплены около мыса Мысхако[620].

13.03.1943 г. один танкер водоизмещением 7000 брт, охраняемый двумя канонерскими лодками, в 00.50 торпедирован на расстоянии приблизительно 3 морских миль юго-восточнее Туапсе; танкер обгорел, был отбуксирован и разрезан на лом[621].

17/18.03.1943 г. один лихтер был торпедирован в устье р. Шахен[622].

14/15.04.1943 г. совершено нападение на конвой; потоплен один пароход водоизмещением в 300 брт[623].

17-30.04.1943 г. частые атаки с использованием автоматического оружия и торпед на небольшие суда и на пристани перед плацдармом в Мысхако. При этом:

20.04. 1943 г. потоплено три судна каботажного плавания[624].

29.04.1943 г. из охраняемого каравана судов в районе Идокопас потоплено еще три судна каботажного плавания[625].

1-7.05.1943 г. наряду с операциями в Азовском море потоплен один торпедный катер и три судна каботажного плавания из конвоев, следующих из Туапсе в Геленджик[626].

20.05.1943 г. бой с советскими сторожевыми кораблями; были повреждены 2 немецких торпедных катера и авиацией потоплено 2 судна каботажного плавания[627].

7/8.06.1943 г. 4 торпедных катера выпустили торпеды по портовым сооружениям Новороссийска и потопили при этом 2 парохода водоизмещением 900 брт[628].

22/23.06.1943 г. короткий бой с советским сторожевым кораблем в районе Новороссийска[629].

25.06.1943 г. еще один бой с советскими сторожевыми кораблями в районе Новороссийска. Вооружение немецких торпедных катеров было между тем усилено 40-мм и 37-мм орудиями[630].

28/29.06.1943 г. 4 торпедных катера выпустили торпеды по портовым сооружениям в Туапсе и поставили мины в районе Геленджика[631].

6/7.07.1943 г. 3 торпедных катера атаковали конвой в районе Туапсе, 3 других торпедных катера — южнее и 1 торпедный катер и 2 моторных тральщика — между Анапои и Новороссийском. Атаки были безуспешными, но торпедный катер «S 40» столкнулся с немецким тральщиком, а «S 102» подорвался на мине в районе Керчи[632].

19/20.07.1943 г. на 5 торпедных катеров при их выходе в море 3 советские летающие лодки сбросили 50 бомб.

22/23.07.1943 г. 5 торпедных катеров потопили 2 парохода и сбили 1 самолет[633].

6.08.1943 г. 5 торпедных катеров получили повреждения в результате налета 25 самолетов на пути из Иван-Бабы в Констанцу.

10.09.1943 г. оказано противодействие при высадке русских в районе Новороссийска; торпедный катер «S-46» при обстреле самолетным оружием советских летчиков получил тяжелые повреждения и был затоплен экипажем.

17.09.1943 г. во время поиска в районе Анапы торпедные катера «S 42» и «S 49» вступили в бой с 2 русскими торпедными катерами[634].

20.09.1943 г. снова бой в районе Анапы с русскими сторожевыми кораблями.

24.09.1943 г. при проведении поиска между мысом Утриш и Анапой по 2 советским судам были выпущены 4 торпеды — попаданий не было.

26/27.09.1943 г. 4 торпедных катера атаковали Анапу и потопили у пирса 5 пароходов водоизмещением в 2300 брт[635].

5.10.1943 г. 3 торпедных катера из охранения конвоя между Керчью и Феодосией вступили в бой с русской моторной канонерской лодкой, которая была повреждена.

5/6.10.1943 г. 'бой между 3 торпедными катерами и 3 эскадренными миноносцами в районе Иван-Бабы в 03.13–03.30; торпедный катер «S 42» выпустил 2 торпеды, а «S 28», оттесненными в сторону моря, получив повреждения, в 04.30 вернулся в порт[636].

6/7.10.1943 г. 4 торпедных катера вышли в море и в 22 часа завязали 1–1,5-часовой бой с русскими, которые были заняты спасением эскадренного миноносца и экипажа с двух других эскадренных миноносцев, потопленных немецкой авиацией[637].

9.10.1943 г. 5 торпедных катеров обстреляли Анапу; торпедные катера «S 42» и «S 52» в течение получаса вели бой с моторной канонерской лодкой.

27.10.1943 г. прием на борт мин в Феодосии; операция не состоялась из-за шторма.

9/11.11.1943 г. операции проводились совместно с 5 моторными тральщиками; всего потоплено 3 корабля[638].

Февраль 1944 г. ночью 6 торпедных катеров неожиданно напали на 2 советских торпедных катера и 3 моторные канонерские лодки, входивших в Геленджик, и в коротком бою с небольших дистанций повредили или потопили, по крайней мере, 4 корабля[639].

В 1943 г. немецкие торпедные катера предприняли 88 операций для того, чтобы помешать советскому судоходству вдоль Кавказского побережья, а также 3 минные операции. Еще 50 операций было проведено для обеспечения безопасности прохождения немецких конвоев вдоль Крымского побережья и через Керченский пролив. 24 столкновения имели место в Керченском проливе и в Азовском море. Всего торпедные катера находились в море в течение 165 дней, и во время боев за плацдарм Эльтинген 5 торпедных катеров за 17 дней осуществили 60 выходов!

Из имеющихся катеров (в 1942, 1943 и 1944 гг. через Дунай и Черное море было переправлено еще 10 катеров) редко больше чем половина были боеспособными; другие в это время стояли в Констанце на ремонте. Особенно изнуряющими были постоянные воздушные налеты на базу Иван-Баба. Несмотря на то что там для обороны имелось 36 зенитных орудий, она часто подвергалась налетам советской авиации; осенью 1943 г. бывало от 8 до 10, а далее — до 16 налетов в день, в которых участвовало от 7 до 10 самолетов и больше. Иногда опорный пункт обстреливался русскими военно-морскими силами (2/3.08.1942 г., 1.05.1943 г., 5/6.10.1943 г. — Прим. авт.). В нескольких пунктах перед портом патрулировали советские торпедные катера и подводные лодки, блокируя его. Русские подводные лодки пытались выпускать в порт торпеды (21.04.1943 г., 27.12.1943 г. — Прим. авт.)[640]. Действия партизан частично отрезали опорный пункт. Во время эвакуации весной 1944 г. пришлось взорвать 70 торпед и 70 глубинных бомб, т. к. их невозможно было вывезти. Базу вначале перевели в Балаклаву, потом в Севастополь; между тем из-за возрастающего русского господства на море и в воздухе наступательные действия становились все менее и менее интенсивными и после эвакуации Крыма в мае 1944 г. были полностью прекращены.

Если действительные успехи в потоплении, в первую очередь в тоннаже, были меньше, чем об этом сообщалось, то все же следует сказать, что действия немецких и итальянских торпедных катеров заставили русских в 1942–1943 гг. ограничить свои перевозки вдоль Кавказского побережья. (По сообщениям немцев, торпедные катера в 1943 г. потопили всего 1 эскортный корабль, 1 торпедный катер, 3 моторные канонерские лодки, 3 десантных суда, 1 танкер в 4000 брт, 3 судна в 5700 брт и 19 каботажных судов тоннажем 8100 брт, а также 15 лихтеров тоннажем 8200 брт. — Прим. авт.) Иногда движение судов производилось лишь днем, что опять-таки облегчало действия немецкой авиации.

Хотя румынский флот в 1942 г. получил от Германии 4 торпедных катера, которые в техническом отношении имели много недостатков, румынские торпедные катера, кроме безрезультатных атак на Одессу осенью 1941 г., не предпринимали никаких наступательных действий.

Операции подводных лодок немцев и их союзников в Черном море в течение 11 месяцев ограничивались единственной румынской подводной лодкой «Дельфинул», которая совершала рейсы в расположение противника и сообщала о том, что ею потоплен большой советский пароход[641]; однако, разумеется, она не могла явиться угрозой для советского флота. 6 итальянских небольших подводных лодок, имевшихся в районе Крыма, начиная с мая 1942 г., ввиду ограниченного радиуса действия могли успешно использоваться лишь в операциях в районе Севастополя. После захвата Крыма для этих подводных лодок не могли найти подходящий опорный пункт. С июля до сентября 1942 г. имели место еще 17 выходов в море, которые окончились безрезультатно, и с октября до мая еще 23 выхода, также окончившихся ничем. Весной 1943 г. 5 оставшихся малых подводных лодок были переданы Германии, и затем часть из них была передана Румынии. По непроверенным сведениям, одна итальянская малая подводная лодка 17.09.1943 г. потопила советский минный заградитель[642]. Позднее эти лодки вообще не участвовали ни в каких операциях, возможно, потому, что обслуживающие их специалисты, которыми оставались итальянцы, выполнили условия перемирия, заключенного правительством Бадольо, и были интернированы в Румынии.

В 1944 г. были введены в строй 2 подводные лодки, построенные на румынских верфях, — «Марсуинул» и «Рекинул».

Обе эти подводные лодки в 1944 г. предприняли несколько разведывательных и учебных походов к турецкому берегу, но на самом фронте в операциях уже больше не участвовали[643].

Перевозка шести немецких подводных лодок сухим путем и по рекам, начатая летом 1942 г., к октябрю 1942 г. дала благоприятные результаты. 30-я флотилия подводных лодок (командир — корветтен-капитан Розенбаум. — Прим. авт.) в октябре — ноябре 1942 г. сообщала о боевой готовности 2 подводных лодок, в ноябре 1942 г. — январе 1943 г. — о готовности 3, мае — июле 1943 г. — 5–6 и, наконец, в августе — сентябре 1944 г. — 3 подводных лодок.

Планы по дальнейшему строительству подводных лодок на Дунайских верфях, а также в Одессе и Николаеве не были осуществлены. Подводные лодки, вооруженные 20-мм орудиями, встречали мало советских судов, которые стоили бы того, чтобы затратить на них торпеду. И напротив, в прибрежных водах Кавказа наблюдалось оживленное движение, и поэтому было внесено предложение вооружить подводные лодки реактивными установками калибром 300 мм; однако этот проект не был осуществлен.

Немецкие подводные лодки, базировавшиеся на военно-морской базе Констанца, нарушали прежде всего движение советских судов вдоль Кавказского побережья, между Туапсе и Батуми, вне пределов досягаемости немецких торпедных катеров. Начиная с мая 1944 г. подводные лодки находились у Крымского побережья, затем между Крымом и Румынией и в августе 1944 г. — восточнее устья Дуная.

В 1942 г. было совершено лишь 4 боевых похода без потоплений, в 1943 г. — уже 30 походов продолжительностью 792 дня, в ходе которых было пройдено 71 636 морских миль с выпуском 63 торпед. Немецкая сторона сообщила о потоплении 1 эскортного корабля, 1 охотника, 1 сторожевика, 1 судна-ловушки, а также 12 торговых судов тоннажем 29 300 брт. Несколько рыболовных ботов было потоплено артиллерийским огнем[644].

Позднее немецкие подводные лодки поставили в Черном море три минных заграждения, на которых подорвались 2 парохода в 2500 брт[645]. Три подводные лодки обеспечивали отход немецких кораблей из Керченского пролива со стороны моря осенью 1943 г.

В 1944 г. бьии потоплены еще 3 торговых судна, 1 миноносец, 4 тральщика или сторожевых корабля, 2 буксира и 1 лихтер, всего около 5000 брт[646].

Хотя немецкие подводные лодки в различных пунктах подвергались атакам с применением глубинных бомб и большинство советских торговых судов всегда имело при себе сильное охранение, советская противолодочная оборона считалась не очень опасной, особенно после того, как единственное советское судно-ловушка, оснащенное гидролокатором «аздик», было потоплено 29 августа 1943 г. «U 18»[647]. «U 23» еще раньше — 7 июля и 25 августа — выпускала торпеды по этому судну, но безуспешно. Напротив, неприятными оказались действия советских летчиков днем, а также прожекторы и огонь береговой артиллерии ночью, что мешало атаковать конвои, проходившие на небольшом расстоянии от берега.

Немецкую авиацию можно было использовать только от случая к случаю для воздушных ударов по кораблям и портам. Бомбардировка Одессы, Николаева и Севастополя и минирование портовых районов, которые велись в начале войны, по данным русских, привели к потере только одного портового буксира. Последующие налеты — атаки Одессы, Николаева, Севастополя и остальных крымских портов, а также Новороссийска были успешны, однако не выходили за рамки тактических целей командования сухопутных сил. Только налеты на кавказские порты, еще не занятые немцами, можно считать наступательными операциями в воздухе. 28 мая 1942 г. в море было атаковано одно советское соединение, из состава которого 1 крейсер получил повреждения[648]. В результате большого воздушного налета на Туапсе 23 марта 1942 г. были повреждены подводные лодки и вспомогательные суда[649]. Воздушный удар по Поти 16 июля 1942 г. вызвал повреждения на одном недостроенном крейсере (корпус крейсера типа «Чапаев», выведенный из Николаева перед захватом города немцами, получил попадание бомбы в носовую часть. — Прим. авт.) и линкоре «Севастополь»[650]. 2 июля 1942 г. в Новороссийске потоплены 2 эсминца и 2 торговых суда[651]. Единичные воздушные налеты, которые проводились в дальнейшем, не привели к большим успехам, так как они были слабыми и редкими. Единичные успехи, например как донесение о потоплении 47 десантных плавсредств 9 июня 1943 г.[652] и 3 эсминцев 6 октября 1943 г. у берегов Крыма, уже не могли изменить общей картины.

Немцы упустили возможность своевременно в 1941 г. создать на Черном море флот, необходимый для обеспечения решающих успехов при ведении войны на море. Имевшиеся в 1942–1943 гг. торпедные катера и подводные лодки не могли угрожать русским базам и тем более их блокировать. С 1944 г., вследствие превосходства русских на суше и в воздухе, германские военно-морские силы лишились пунктов базирования. В 1941 г. с приходом германских войск в Николаев на верфях обнаружились недостроенный 35 000-тонный линкор, 10 000-тонный крейсер и 2 подводные лодки. От их достройки отказались вследствие повреждений и недостатка материалов (в Николаеве в 1942 г. собирались начать строительство четырех линкоров водоизмещением по 120 000 тонн, что выглядело утопией в связи с недостатком материалов и рабочей силы. — Прим. авт.).

Как уже сообщалось ранее, в распоряжении немецко-румынских ВМС в 1941 г. на Черном море было только 8 речных катеров-тральщиков, несколько вспомогательных судов Дунайской флотилии, паромы Зибеля и 4 вспомогательных тральщика — буксиры румынского флота. В то время как румынские эсминцы и миноносцы применялись для эскортирования судов через турецкие проливы (при этом они сообщили, что ими были потоплены 1 или 2 советские подводные лодки), 4 буксира и корабля Дунайской флотилии использовались в операциях по тралению мин в районе между устьем Дуная и Одессой и были сильно при этом потрепаны. Для охоты за подводными лодками эти корабли применять было невозможно.

В лице 3-й флотилии моторных тральщиков в начале июня 1942 г. в Одессу прибыло очень опытное соединение как в тралении, так и в обороне от подводных лодок. Уже в апреле прибыли 4 катера-тральщика типа RA, которые еще смогли принять участие в боях за Севастополь, а позднее они должны были образовать ядро немецких ВМС. Наконец, из Германии прибыли моторные шлюпки для каботажного плавания, которые с помощью имевшихся на борту средств были переоборудованы во вспомогательные тральщики (позднее также для траления магнитных мин) и в охотники. За исключением 3-й флотилии моторных тральщиков и 1-й флотилии торпедных катеров, все эти группы вспомогательных судов были подчинены Дунайской флотилии.

Первоначально предполагалось проложить путь для прохождения конвоев через Ак-Мечеть — Евпаторию в Севастополь и затем, после того, как крепость пала в июле 1942 г., продлить его дальше на восток до самого Керченского пролива. Вначале с помощью 3, затем 5 тральщиков, 4 трофейных катеров-тральщиков и нескольких рыболовных судов, переоборудованных для поиска магнитных мин, эта задача до августа 1942 г. была выполнена, при этом только в районе Севастополя было найдено около дюжины советских заграждений. В августе проводилось траление на Азовском море, а в сентябре — южнее Керченского пролива до самого Новороссийска, но при этом было найдено очень мало мин. В северной части Азовского моря тралили мины паромы Зибеля, оснащенные тральными приспособлениями, а в самом Керченском проливе в операциях участвовали регулярно 2 группы катеров FZ, переоборудованных для траления магнитных мин. Периодически, в зависимости от обстоятельств, использовались отдельные группы или звенья для траления минных заграждений, выставленных с советских подводных лодок. Еще одним препятствием стали немецкие авиационные мины, которые находились здесь в самих крымских и украинских портах и у входа в них с 1941–1942 годов.

Помимо постоянного охранения путей следования конвоев, в 1943 г. был создан северо-западный проход в заграждениях в районе Севастополя, который должен был дать возможность немецким конвоям обходить подводные лодки, стоящие на позиции в районе Евпатории. 15 августа 1943 г. 4 моторных тральщика занялись разведывательным тралением в проходе, и, поскольку эта задача была очень срочной, им были приданы на три дня еще 6 тральщиков; это, видимо, было самым большим сосредоточением немецких тральщиков на Черном море. К 10 сентября 1943 г. был создан проход в заграждениях шириной 6 миль и длиной 12 миль; при этом было вытралено 33 мины, некоторые из них стояли в районах с глубинами свыше 120 метров. Заграждения на большой глубине русские поставили в 1941 г. против единственной румынской подводной лодки.

Летом 1943 г. группы тральщиков, действовавших на Черном море, были выведены из состава Дунайской флотилии и образовали новую, 30-ю флотилию моторных тральщиков. Корабли 3-й и 30-й флотилий совершали рейсы в Азовское море и в Анапу. Осенью 1943 г. были первые потери кораблей в районе Керчи и Феодосии вследствие воздушных налетов. В октябре трофейные катера-тральщики и тральщики в связи с эвакуацией Кубанского плацдарма защищали отходившие корабли, чтобы они не подорвались на минах, и, видимо, некоторые тральщики использовались для создания проходов в заграждениях в районе Севастополя. Весной 1944 г. большое количество кораблей участвовало в постоянном контрольном тралении в акваториях Крыма, некоторое количество кораблей и экипажей было потеряно в Феодосии[653].

После эвакуации Крыма корабли 3-й флотилии тральщиков производили траление вблизи румынских берегов и на подходах к устью Дуная. Немецко-румынские соединения тральщиков, понесшие весьма умеренные потери, вытралили за 1941–1944 годы примерно 1000 мин, из них только в 1943 г. — 208 якорных и 59 типа EL[654], понесенные при этом потери не превышали нормы.

Значительных успехов достигли также прорыватели минных заграждений и самолеты «Мауси»[655]. Вообще же немецкие офицеры характеризовали советскую минную войну как тактическое и техническое изматывание.

3-я флотилия моторных тральщиков с осени 1942 г. насчитывала от 12 до 16 кораблей, из которых от 8 до 10 кораблей использовались для траления и охранения конвоев на переходе морем, один-два корабля находились в ремонте в Николаеве и, смотря по обстоятельствам, до 4 кораблей постоянно включались в так называемую Крымскую ударную группировку кораблей. Эта группировка действовала в Азовском море, Керченском проливе и у Кавказского побережья, и ее действия уже были рассмотрены выше.

Наряду с тралением 3-я флотилия моторных тральщиков выполняла и задачу защиты конвоев. Неоднократно обе задачи выполнялись одновременно, поскольку во многих случаях при обороне конвоев на переходе морем тральщикам приходилось идти с поставленными тралами. С зимы 1942/43 г. для обеспечения обороны транспортов на переходе морем имелось четыре румынских эсминца, 3 миноносца, 3 канонерские лодки, 12 германских моторных тральщиков, 4 катера типа RA, несколько вспомогательных военных судов («Графенау» и другие) и 3 охотника («Ксантен», «Розита», «Шифф-19»). Румынские эскадренные миноносцы эскортировали важные конвои, шедшие в турецкие порты и в Севастополь. Румынские миноносцы и канонерские лодки обеспечивали охранение конвоев, направлявшихся в украинские и крымские порты и гавани. Все румынские корабли действовали в районах к западу от Севастополя. Все конвои, смотря по их значению, получили на переход пару или группу тральщиков. На коммуникации Севастополь — Феодосия в качестве конвойных кораблей использовали также быстроходные десантные баржи.

У конвойной службы есть одно общее с тралением: монотонность. В большинстве случаев ничего не происходило, а если что-либо и случалось, то часто уже было поздно что-либо спасти.

Советские надводные корабли только один раз — 14 декабря 1942 г. — атаковали немецко-румынский конвой. Этот необычайный бой заслуживает того, чтобы рассмотреть его более подробно.

Немецко-румынский конвой, состоявший из румынского миноносца «Сборул», 4 немецких моторных тральщиков и 3 транспортных судов, вышел из Сулины 14 декабря 1942 г. в 08.30 и направился в Одессу. Дул слабый ветер, море было спокойным, и стоял сильный туман, который к полудню рассеялся, 3 парохода шли кильватерной колонной на дистанции 500 м друг от друга со скоростью приблизительно 7 узлов. Впереди шел тральщик со змейковым тралом, 2 тральщика и миноносец шли со стороны моря, и четвертый тральщик охранял конвой со стороны кормы. Пока был туман, корабли конвоя находились всего на расстоянии 70 м от эскорта, однако затем постепенно расстояние увеличилось до 400, а затем до 1200 м.

В 11.30, когда погода начала проясняться, появились 2 мачты, и вслед за этим были замечены вспышки выстрелов и места попадания снарядов. 3 парохода получили приказ немедленно направиться в Сулину, а румынский миноносец, несмотря на протесты немецкого командира конвоя, находившегося на его борту, присоединился к ним! Приблизительно через 10 минут были замечены 2 советских эскадренных миноносца или миноносца, шедших с большой скоростью в кильватерной колонне курсом на юго-запад. Дистанция до противника сократилась до 3000 м. Советские корабли, построенные в строй пеленга в сторону моря, сначала безуспешно обстреляли уходящий пароход, но потом сосредоточили огонь на 4 тральщиках. Последние тем временем стали в строй фронта с интервалом 400 м и на большой скорости приготовились атаковать русских. Применяя дымовую завесу, моторные тральщики из 20-мм орудий открыли огонь по русским, которые вскоре после этого повернули обратно, возможно, они подумали, что наткнулись на торпедные катера, и ушли из предела досягаемости 20-мм орудий. Немецкие тральщики бросали дымовые шашки и глубинные бомбы, усиливая тем самым неуверенность русских. Приблизительно на расстоянии 1000 м тральщики попытались, используя задымление, прикрыть конвой, уходивший на юг. Русские тем временем сделали большой круг и в 12.00 снова открыли огонь с дистанции около 3000 м, на что 4 тральщика снова ответили атакой и вновь заставили советские корабли повернуть назад.

В 12.30 советские корабли, еще раз описав дугу, снова приблизились и в 3-й раз были отогнаны тральщиками, применившими ту же тактику. В 12.40 русские прекратили бой и быстро исчезли в восточно-северо-восточном направлении.

Так закончился для советских кораблей бой, самый неприятный из всех морских боев Второй мировой войны. Не только то обстоятельство, что русские дали себя трижды отогнать 4 моторным тральщикам, но и то, что они с расстояния 2000–3000 м не добились ни единого попадания, можно считать чрезвычайно редким явлением. Набег был талантливо организован. Русские точно знали, где и когда они должны были встретить конвой, и даже справились с задачей обмануть радио— и авиаразведку. Тем большим было разочарование оттого, что их атака была отражена, что можно объяснить лишь тем, что русские спутали моторные тральщики с торпедными катерами, но простить этого нельзя! (По советским данным, во время боя 14 декабря 1942 г. речь может идти о тральщиках «Арсений Раскин» и «Мина», которые доложили, что потопили немецкий катер-тральщик и вынудили сесть на мель один пароход! — Прим. авт.)[656]

Ниже упоминаются некоторые типичные конвойные операции.

Румынский пароход «Карпати», охраняемый 2 немецкими тральщиками, в ночь 10 октября 1942 г. был потоплен в районе георгиевского устья Дуная южнее Сулины. Конвой следовал из Констанцы в Одессу. Советская подводная лодка, несмотря на сильный шторм, находилась в надводном положении близко около берега и торпедой, выпущенной в сторону моря, добилась попадания и потопила судно[657]. 21 человек был спасен, а 4 пропали без вести.

Нагруженный пустыми бочками из-под бензина румынский пароход «Сучеава», самое большое торговое судно на Черном море, 20 апреля 1943 г., возвращаясь из Севастополя в Констанцу, около 1 часа ночи был поражен торпедами, выпущенными с советских подводных лодок. Произошел взрыв котла, и судно затонуло в течение 5 минут. Охранение состояло из 2 румынских эскадренных миноносцев и 2 немецких тральщиков, которым удалось спасти 50 человек. 14 человек пропали без вести. Русской подводной лодке при лунном свете и спокойном море удалось произвести подводную атаку и незаметно скрыться[658].

В общем, охранение очень мешало советским подводным лодкам вести атаки, однако не могло помешать их особенно энергичным командирам пускать торпеды по целям. После атаки румынские эсминцы, имевшие хорошие боевые качества, повернули обратно и оставляли немецким тральщикам работу по спасению. Из-за этого последние редко были в состоянии энергично преследовать подводные лодки. Видимо, по этой причине потери советских подводных лодок при нападениях их на конвои были относительно невелики.

В апреле 1943 г. 2 румынских эскадренных миноносца и 2 румынские канонерские лодки, охотник «Ксантен» и 4 тральщика охраняли танкер «Оссаг» и пароход от Констанцы до Константинополя. В 12.00 22 апреля у самого входа в Босфор один из кораблей охранения с левого борта стал подавать сигналы белыми ракетами, сообщая таким образом, что там замечена подводная лодка. Почти тотчас же в носовую часть «Оссага» попала торпеда, но ему удалось войти в порт Константинополя. 4 румынских военных корабля вернулись в Констанцу, в то время как охотник «Ксантен» и 4 тральщика остались у кромки турецких территориальных вод. Вначале, однако, они не могли определить местонахождение подводной лодки. Внезапно подводная лодка выпустила торпеды залпом по охотнику «Ксантен», которые прошли перед носом корабля. Охотник «Ксантен» засек подводную лодку приборами, но сразу же потерял ее. После того как в районе вероятного нахождения лодки были сброшены глубинные бомбы, местонахождение лодки удалось установить и охотник «Ксантен» атаковал ее. Затем он снова потерял ее. До самого вечера продолжались безрезультатные поиски подводной лодки. Моторные тральщики пришлось отпустить в Констанцу, а «Ксантен» оставался в районе до следующего утра[659].

Очень частыми были советские воздушные налеты на конвои. Число самолетов, участвовавших в них, число самих налетов и опыт пилотов начиная с 1942–1943 гг. постоянно росли. В западной части Черного моря державы оси располагали только разведывательными самолетами «BV-138», и лишь в редких случаях им придавалась истребительная авиация. Для обороны от воздушных налетов торговым судам приходилось использовать корабельные зенитные орудия. (913-й дивизион бортовой зенитной артиллерии. — Прим. авт.) Малокалиберные зенитные орудия моторных тральщиков и охотников могли эффективно применяться только против налетов на бреющем полете. Ниже приводятся несколько типичных случаев.

Морской и воздушный бой 27 марта 1943 г. в районе Евпатории, когда несколько советских самолетов-торпедоносцев атаковали конвой, шедший на запад, выпустив по нему около дюжины торпед и обстреляв из бортового оружия[660]. Конвой состоял из 2 эскадренных миноносцев, 3 пароходов, 6 моторных тральщиков и самолета «BV-138». Одновременно, видимо, советская подводная лодка также выпустила торпеду, которая, однако, не попала в цель.

31 марта 1943 г. советские самолеты-торпедоносцы снова напали на конвой танкеров в районе Евпатории, шедший под охраной 3 моторных тральщиков; при этом тральщикам удалось сбить 1 самолет[661].

10 августа 1943 г. советский самолет-торпедоносец добился одного попадания в пароход «Бой Феддерсен», конвоируемый 2 эскадренными миноносцами, охотником «Шифф-19» и 6 тральщиками. Поврежденный пароход попытались отбуксировать в порт, но он затонул[662].

Во время воздушных налетов погибло большое число лихтеров и небольших судов; более крупные пароходы были потоплены лишь во время эвакуации немецких войск из Крыма. (Так, например, в сентябре 1943 г. было совершено 35 воздушных налетов на суда в море и 47 налетов на порты, во время которых погибло 5 лихтеров, 1 буксир, 7 малых судов, 1 моторный тральщик и 1 торпедный катер. В октябре 1943 г. было произведено 14 воздушных налетов на корабли в море и 52 налета на порты; при этом был потоплен 1 пароход, 3 лихтера, 1 БДБ и 1 паром Зибеля. — Прим. авт.)

Кульминационным пунктом действий кораблей охранения, вне сомнения, было эскортирование большого числа судов во время эвакуации Кубанского плацдарма.

После того как 8 октября 1943 г. последние части под прикрытием дымовой завесы в течение 24 часов были выведены из Керченского пролива, пролив снова был заминирован. Корабли свели в 4 конвоя.

Первый конвой состоял из 1 катера-тральщика RA, 7 БДБ, 6 паромов Зибеля, 18 саперных судов, 15 саперных десантных ботов, 23 саперных штурмовых ботов и 2 буксиров. С 00.40 по 03.10 9 октября конвой вышел из Камыш-Буруна. При скорости на переходе 4,7 узла неповоротливое и малобоеспособное соединение в 06.58 было атаковано 8 штурмовиками «Ил-2» на бреющем полете и обстреляно из бортового вооружения. Саперное судно № 229 загорелось и затонуло. Сосредоточенным оборонительным огнем немцев был сбит 1 самолет. В 18 часов 10 октября 1943 г. корабли без всяких дальнейших происшествий прибыли в Севастополь.

Второй конвой был составлен таким же образом, вышел в 03.40 из Керчи и 10 октября в 19.00 без потерь дошел до Севастополя.

Третий конвой покинул Керчь в 04.30. В 10.50 10 октября в районе Ялты его атаковала подводная лодка, в результате погибла баржа «F 474»[663]. Конвой в 20 часов прибыл в Севастополь.

Четвертый конвой состоял из 5 БДБ, 1 саперного штурмового бота, 1 буксира, 1 артиллерийского лихтера и 5 саперных судов. Он вышел из Керчи в 17 часов и прибыл в Феодосию 11 октября 1943 года в 3 часа.

Таким образом, потеряв лишь 2 судна, более 240 слабо вооруженных судов достигли безопасных портов. В ближнем охранении этих конвоев участвовали все имеющиеся в наличии корабли: моторные тральщики, трофейные катера-тральщики, охотники т. д., и одновременно в открытом море в качестве дальнего охранения находились торпедные катера и подводные лодки. Немецкая авиация обеспечивала прикрытие истребителями и дальнюю разведку. Операция «Викинг» облегчалась низкой облачностью и спокойным состоянием моря. Несмотря на это, оставалось непонятным, почему русские не атаковали более энергично эти тихоходные и беспомощные конвои. Видимо, русские все еще находились под впечатлением потопления трех эскадренных миноносцев 6 октября 1943 г. авиацией и не хотели рисковать своими крейсерами и эскадренными миноносцами. Попытки атаковать с помощью торпедных катеров также не предпринимались. Операция «Викинг» стала большим успехом слабых немецких конвоев. Первоначально немцы считали, что потери их будут равны 50 %. Однако, благодаря обычной советской пассивности и медлительности, эти потери были менее 1 %.

Немецкие и румынские эскортные корабли в 1941–1944 гг. несли на себе самую большую нагрузку. В 1943 г. в составе конвоев прошли 2030 судов общим тоннажем 1 340 469 брт. Некоторые из немецких моторных тральщиков находились в море до 26 дней и 22 ночей в месяц, пройдя при этом 3400 миль (например, тральщик «R 164» в апреле 1943 г.). Один из тральщиков провел в море 24 дня и ночи и из них в течение 11 дней вел бои с противником (тральщик «R 35» в апреле 1943 г.). Эти корабли находились в рейсах продолжительностью до 77 часов, и число часов, после которого требуется ремонт моторов, было увеличено с 800 до 1500 ч. Некоторые корабли выходили в море при 10-балльном ветре.

Так как корабли, участвовавшие в охранении и тралении, могли применяться для охоты за подводными лодками только после их нападения и только на короткое время, то в 1942 г. была создана группа охотников за подводными лодками Дунайской флотилии. В распоряжении имелись вооруженные, но ограниченно годные корабли: «Шифф-19» (бывшее каботажное моторное судно), «Розита» (старое 55-летнее торговое судно, стало использоваться с сентября 1943 г.), «Ксантен» (речной тральщик времен Первой мировой войны) и десантная баржа «F 308», оборудованная под судно-ловушку. У двух из них, единственных на Черном море, имелись на борту гидролокаторы, к тому же запас глубинных бомб у всех кораблей был сравнительно небольшим. Эти охотники иногда курсировали в составе конвоев или охотились за подводными лодками в указанных районах.

Чтобы восполнить чувствительную недостачу в охотниках, летом 1942 г. малые минные заградители «KM 18» — «KM 24» вместе с плавбазой «Ута» были по Дунаю переправлены в Галац, а затем в Одессу. Эти корабли, построенные в качестве минных заградителей (на флоте их с юмором называли «Мария Стюарт> (красивые, но несчастные). — Прим. авт.), участвовали в некоторых проводках конвоев на трассах Одесса — Николаев и Одесса — Сулина, однако и здесь, как и в Финском заливе и в Ладожском озере, они страдали от многочисленных технических неполадок, и уже в декабре 1942 года их пришлось отправить обратно в Линц и списать.

Первым в качестве охотника применялся «Шифф-19». Согласно сообщениям, он потопил всего 2 подводные лодки. Охотник «Ксантен» находился в боевой готовности с конца сентября 1942 г. и применялся в западной части Черного моря, в большинстве случаев как корабль командира небольшого конвоя. Командир охотника «Ксантен» сообщал, что 17 декабря 1942 г. добился потопления в районе Сулины. В тот день речной катер-тральщик «FR 2» в 21.52 обнаружил всплывшую советскую подводную лодку и заставил ее с помощью двух глубинных бомб погрузиться. Охотник «Ксантен» вышел из состава конвоя, который в сопровождении 3 речных катеров-тральщиков последовал в Сулину, и обнаружил неподвижно стоящую на небольшой глубине подводную лодку на расстоянии 2400 м от конвоя. Охотник сбросил 5 серий — 28 глубинных бомб, а речной катер-тральщик «FR 2» — еще 2, пока не появились на поверхности воды масляные пятна. После полуночи прибыли речные катера-тральщики «FR 7», «FR 8» и тральщик «R 30», чтобы сменить «FR 2». С помощью трала-искателя было установлено, что подводная лодка находилась на том же месте, после чего с 07.00 по 14.20 15 декабря[664] последовало еще 7 заходов охотника «Ксантен» и речных катеров-тральщиков; при этом было сброшено еще 13 глубинных бомб. На поверхности появились обломки и куски военного обмундирования, и, когда тральщик «R 30» 20 декабря 1942 г., проходя мимо, сбросил еще одну глубинную бомбу, снова появились обломки, так что гибель лодки была подтверждена[665]. Если верить сильно преувеличенным румынским сообщениям, то румынские эскадренные миноносцы до конца 1941 г. потопили 2, до 1 августа 1943 г. — в общей сложности 5 и позднее — еще пару подводных лодок.

Так как в 1942–1943 гг. успехи советских подводных лодок несколько возросли, а методы охоты за ними были неудовлетворительными, часть военных транспортов KT была переоборудована в охотники и вошла в состав 1-й флотилии охотников за подводными лодками в Севастополе. Из 10 запланированных боевых единиц 7 начали строиться, из них 6 ввели в строй. Для замены потопленных военных транспортов-охотников «Uj 102» и «Uj 104» были выделены военные транспорты «KT 29» и «KT 30», однако охотник за подводными лодками — военный транспорт «Uj 102» (II) — в операциях не участвовал.

Наиболее успешным охотником стал военный транспорт «Uj 103», который в 1943 г. в ходе противолодочных поисков уничтожил западнее Евпатории 2 и в 1944 г. при эскортировании конвоя из Севастополя в Констанцу еще 1 подводную лодку. Две другие подводные лодки были потоплены в феврале и апреле 1944 г. военным транспортом — охотником «Uj 104» (II). Подводная лодка была потоплена в феврале после ее безрезультатной торпедной атаки. В апреле подводная лодка была уничтожена во время боевого столкновения с конвоем[666].

И наконец, на рубеже 1943–1944 гг. были созданы еще 3-я и 23-я флотилии охотников, укомплектованные кораблями типа KFK. (Экипажи кораблей 23-й флотилии охотников за подводными лодками состояли вначале из хорватов; они сообщили о большом числе совершенных ими потоплений; один только корабль под командованием хорватского лейтенанта Мацураника имел на своем счету 3 потопления. В марте 1944 г. эта флотилия была передана немцам, так как хорваты вынуждены были послать свои экипажи на свой собственный флот в Адриатическое море. — Прим. авт.)

Осенью 1943 г. в распоряжении имелось 3 старых охотника, 4 военных транспорта-охотника, 12 охотников KFK и БДБ, переоборудованная в судно-ловушку. К концу войны число переоборудованных KFK возросло до 20. Сообщения 23-й флотилии охотников, которая применялась в основном у украинского побережья, а также во время эвакуации Крыма, об уничтожении подводных лодок не подтвердились, но зато она сбила 10 самолетов (группа Бентхайма). Некоторые KFK контролировали определенные квадраты и, таким образом, держали под водой советские подводные лодки[667].

Военный транспорт-охотник «Uj 102» в конце 1943 г. стал жертвой случайности. Охотник обнаружил на глубине 40 м «подводную лодку» и атаковал ее глубинными бомбами. В действительности же это был остов потопленного 24 ноября 1943 г. советской подводной лодкой судна «Санта Фе»[668]. Глубинные бомбы взорвали остатки боеприпасов, и этот взрыв привел к гибели военного транспорта — охотника «Uj 102» со всем его экипажем. Другой военный транспорт-охотник во время охоты за подводными лодками в районе Евпатории был поврежден неразорвавшейся торпедой, которая застряла у него в корпусе[669]. Военный транспорт-охотник «Uj 104» был в апреле ночью в районе прохода в заграждениях около Севастополя атакован пятью советскими торпедными катерами с расстояния приблизительно около 100 м. Попавшая в него торпеда оторвала бак, однако тяжело поврежденный корабль удалось отбуксировать в Севастополь. Ремонт был не закончен, и, ввиду полученных от бомб повреждений, во время эвакуации Крыма его пришлось взорвать.

Приблизительно из 20 погибших советских подводных лодок 3 было потоплено итальянскими кораблями, 3 — охотниками Дунайской флотилии, 5 — 1-й флотилией охотников, 2 или 3 — румынами[670]. Хотя советские подводные лодки не раз атаковали охотники, им не удалось потопить ни одного. При этом, однако, время от времени стоящие на позиции и слабо вооруженные корабли KFK представляли собой хорошую цель для решительной артиллерийской атаки советских подводных лодок.

Охотники применялись также для выполнения многих других задач. Так, например, корабли 1-й флотилии охотников перевезли во время эвакуации Крыма свыше 9000 человек и сбили 4 самолета. Корабли 23-й флотилии охотников прикрывали эвакуацию Николаева и Одессы.

Следует особо отметить то обстоятельство, что многочисленные десантные баржи, находившиеся в восточной части Черного моря, имели на борту глубинные бомбы и не колеблясь атаковали обнаруженные ими подводные лодки. Из-за недостаточной скорости десантных барж они, конечно, не совершали настоящей охоты за подводными лодками в открытом море.

Соединения эскортных кораблей, тральщиков и охотников за подводными лодками дополнялись различными флотилиями охраны рейдов. Впоследствии большое число десантных барж 1, 2, 5-й и 7-й десантных флотилий применялись на дозорной службе в районе Керченского пролива и западнее Крыма. Осенью 1943 г. из 70 имеющихся десантных барж 35 применялись для дозорной службы (17 — в Керченском проливе, 13 — на Днепре в районе Одессы, 12 — между Ялтой и Севастополем. — Прим. авт.)

В 30-й и 31-й эскортных флотилиях, сформированных из Дунайской флотилии, применялись и некоторые другие корабли, пригодные для конвоирования. Базовые флотилии охраны водных районов от Констанцы до Мариуполя, включая Севастополь и Темрюк, имели в своем распоряжении около 150 небольших кораблей, которые оказывались весьма полезными при выполнении задач местного значения и для вспомогательных целей. (Базовые флотилии ОВР в р-не подчинения адмирала Черного моря, Симферополь: Бердянск — RB 01–10; Феодосия — Rg 01–15; Геническ — Rg 01–10; Керчь — Rk 01–14; Мариуполь — КМ 01 10; Очаков — RO 01–15; Николаев — RN 01–04; Одесса — RO 21–29; Севастополь — RS 1701–1710, позднее RS 01–31; Таганрог — КТА 01–10; Темрюк — RT 01–10; Болгария (Варна) — BW 01–04. — Прим. авт.)

При относительно малых потерях немецкие эскортные и тральные соединения очень успешно справлялись с весьма разнообразными заданиями.

Немецко-румынские военно-морские силы в количественном отношении были неизмеримо слабее советского Черноморского флота. Поэтому для них было бы естественным применение большого количества оборонительных минных заграждений, которые должны были помешать проникновению советских надводных кораблей и подводных лодок на прибрежные коммуникации.

Оборонительные минные заграждения на подходах к Констанце и к устью Дуная ставились незадолго до начала войны. С началом войны и в последующие месяцы румынские минные заградители поставили большое количество минных заграждений вдоль румынского и болгарского побережий.

На подходах к Босфору были выставлены мины на большой глубине. Так что германо-румынские конвои, идущие вдоль побережья, теоретически были защищены минными заграждениями от Бугаза (Украина) до турецких проливов. Минами, однако, не прикрывался участок турецкого побережья от болгарской границы до турецких проливов, а также в районе устья Дуная, так что для советских подводных лодок создавались наиболее благоприятные условия для выхода на пути движения конвоя.

Не исключено, что русским были известны фарватеры в районе Бургаса, Варны, Констанцы (2 фарватера), на подходах к устью Дуная (2 фарватера) и в Бугазе.

В 1943 г. минные заградители «Адмирал Мурджеску» и «Романия», обеспечиваемые тральщиками, поставили 726 якорных мин на первом участке минного заграждения, которое называлось «Западным валом». Это минное заграждение планировалось поставить от мыса Херсонес до мыса Св. Георгия (Олинька), и оно должно было обеспечить защиту перевозок на трассе Крым — Румыния. Однако этот проект не удалось осуществить в связи с недостатком мин. Сильные штормы в значительной степени разрядили минные заграждения, поставленные в 1941 г., что потребовало постановки трех новых минных заграждений. В районах Сулины, Евпатории и Босфора поставили 5 противолодочных минных заграждений с большим заглублением мин.

В 1943 г. на подходах к Ялте, Феодосии и Новороссийску были поставлены несколько минных заграждений, чтобы помешать высадке десантов в этом районе и действиям советских легких сил. Кроме того, проводились постановки мин в Азовском море и в Керченском проливе, о чем уже упоминалось ранее. Последней крупной минно-заградительной операцией оказалась минная постановка в устье Дуная летом 1944 г.

Немецко-румынские военно-морские силы имели для минных постановок современный хорошо построенный румынский минный заградитель «Адмирал Мурджеску», перестроенные румынские пассажирские пароходы «Дачиа», «Романия» и болгарский пароход «Булгария». Некоторое количество заграждений было выставлено с быстроходных десантных барж. За исключением одной постановки дунайские минные заградители не использовались.

Только за 1943 г. они поставили 50 минных заграждений и израсходовали при этом 4776 мин и 1119 минных защитников, всего же следует считать, что в период 1941–1944 годов немцы и румыны поставили примерно 20 000 мин и минных защитников.

Возникает вопрос, нужна ли была постановка некоторых оборонительных минных заграждений и правильно ли были определены места таких заграждений? Существовали мнения, что минные заграждения, прикрывающие прибрежные коммуникации, были поставлены слишком близко к берегу, а фарватеры в этих заграждениях были очень узки и что минное заграждение «Западный вал», постановка которого не была закончена, могло принести больше вреда, чем пользы. Несколько самоходных морских паромов и малых судов, тральщик «R 36» и пароход «Шарлотта» погибли на собственных минных заграждениях.

Несмотря на это, можно считать, что поставленные минные заграждения вдоль румыно-болгарского побережья в значительной мере сдерживали атаки русских на конвои и выполнили, таким образом, стоявшую перед ними задачу.

Так как Адриатическое и Эгейское моря с весны 1941 г. находились под немецко-итальянским контролем, а нейтральные турецкие проливы, согласно конвенции Монтрё, должны были оставаться открытыми для торгового судоходства даже в случае войны, были созданы все предпосылки для сообщения между портами Черного моря, Грецией и Италией.

И напротив, о действиях итальянского военного флота в Черное море, которые привели бы к полному устранению советского флота, не могло быть и речи, так как это не предусматривалось в вышеуказанном договоре.

Немецкие, румынские, болгарские, итальянские и греческие корабли, проходящие через морские проливы, занимались перевозками военных грузов с юга на север и сырья, нефти, зерна с севера на юг. Перевозка нефти, столь необходимой для Италии, после потери 2 танкеров в 1941 г. была значительно сокращена[671].

Следует также особо упомянуть о передислокации болгарских торговых судов в Эгейское море, где они теоретически должны были использоваться в судоходстве вдоль находящегося под болгарским управлением прежнего греческого побережья Фракии, в действительности были использованы немцами как транспорты, минные заградители и госпитальные суда. Если проход обычных торговых судов через проливы не требовал никаких особых дипломатических фокусов, то из-за прохода замаскированных кораблей KFK, KT, БДБ и судов типа ESM имел место дипломатический обмен нотами и другие осложнения, на которые Турция в соответствии со своей оппортунистической политикой реагировала в зависимости от общего военного положения.

Торговые суда, проходившие через турецкие проливы, должны были полностью демонтировать зенитное и прочее вооружение, убрать их под палубу и опечатать радиоаппаратуру. Орудийная прислуга и радисты, одетые в военную форму, должны были переодеваться в штатское.

В то время как в Эгейское море были передислоцированы военные транспорты КТ и десантные баржи, построенные на болгарских и украинских верфях, корабли типа ESM и вспомогательные военные корабли, замаскированные под торговые суда, проходили через морские проливы в обратном направлении. Само собой разумеется, что и военные корабли, имевшие названия торговых судов, и торговый флаг проходили без вооружения и с гражданским экипажем на борту. Однако, конечно, никто не заблуждался относительно действительного назначения этих десантных барж!

После того как летом 1944 г. военное положение резко изменилось в пользу союзников России, турки стали больше прислушиваться к резким советским и английским протестам и сначала отправляли обратно различные немецкие корабли, в том числе военные транспорты КТ. Сразу же после эвакуации Крыма турецкое правительство вообще прекратило пропуск кораблей, принадлежавших державам «оси», через турецкие проливы.

Прежде чем дело дошло до этого, корабли, принадлежавшие державам «оси», за период 1941–1944 гг. сотни раз проходили через Дарданеллы и Босфор. В Стамбуле, правда, в большинстве случаев кораблям приходилось ждать неделями, пока в Черном или в Эгейском море был готов необходимый эскорт. Во время этих задержек в нейтральных водах (по непроверенным данным) английские агенты, действуя в одиночку, пытались с помощью магнитных мин и других средств саботажа повредить корабли, принадлежавшие державам «оси». Большую роль имело также подслушивание радиопередач и различного рода инциденты. Современные быстроходные румынские пассажирские суда «Трансильвания» и «Бассарабия», которые с начала войны находились в Стамбуле, информировали будто бы по радио союзников России относительно передвижения немецких кораблей!

Советские подводные лодки у входа в Босфор имели небольшие успехи, а английские и французские подводные лодки и самолеты потопили в Эгейском море 3 болгарских и 5 румынских торговых судов.

Из-за недостатка танкеров и кораблей охранения, из-за трудностей с подвозом сырья и из-за давления союзников на Турцию странам «оси» все-таки не удалось использовать проливы в качестве коммуникации, имеющей большое военное значение.

Советский Черноморский флот к лету 1941 г. имел в своем составе линкор, 4 старых и 2 современных крейсера, 3 лидера, около 14 современных и 5 старых эскадренных миноносцев, несколько миноносцев и сторожевых судов, примерно 45 подводных лодок и большое количество малых судов[672]. Флот имел прекрасную и выгодно расположенную базу — Севастополь. По водоизмещению советский флот в 10 раз превосходил ВМС государств «оси» на Черном море, и это многократное превосходство сохранялось до конца войны. Однако успехи советского флота в ходе боевых действий на море оказались очень скромными.

С началом войны в 1941 г. к числу основных задач, возникавших перед Советским флотом, относились: периодическое, а затем и полное прекращение перевозок противника вдоль побережья Украины, блокада проливов и пресечение прибрежных болгарских и румынских коммуникаций, огневое содействие армии и проведение десантных операций. Ни одна из этих задач практически не выполнялась, если не считать обстрела Констанцы, произведенного 26 июня 1941 г. Очень редко советские надводные корабли появлялись в районах к западу от Крыма. Об их существовании можно было судить лишь по неосторожному радиообмену и периодическому их обнаружению авиационной разведкой. Иногда обнаруженные советские корабли уклонялись от встречи с немецкими кораблями. Такие случаи имели место, в частности, 23 октября 1941 г. в районе Бугаза[673] и летом на подходах к Крыму. Флагман Черноморского флота, линкор «Парижская коммуна», который вскоре после начала войны получил свое прежнее название «Севастополь», в декабре 1941 г. действовал из Севастополя и прикрывал до Босфора переход до проливов танкеров и ледоколов, тайно покинувших Черное море в конце 1941-го — начале 1942 г.[674]. 23 февраля 1942 г. линкор вновь был замечен в море, позднее он подвергся воздушной атаке, получил несколько попаданий бомбами и затем ремонтировался на кавказских базах[675]. Летом 1942 г. русские сняли команду с линкора и, видимо, также с других надводных кораблей и сформировали соединения морской пехоты, которые хорошо действовали против германских войск на Кавказе. В этом факте выявилось ясное доказательство того, что русские не имели развитой теории использования военно-морских сил. Если бы русские ввели в действие в районе Керченского пролива свои легкие силы и прикрыли их действия своими крупными кораблями, то они простейшим способом на долгое время лишили бы немцев перспективы прорваться на Кавказ через Керченский пролив[676]. В дальнейшем ходе войны линкор не нашел себе применения.

Два современных тяжелых крейсера, которые к 1941 г. еще не были закончены постройкой, весной 1944 г. прикрывали высадку советских войск на южное, уже эвакуированное немцами побережье Крыма[677]. Энергичное использование этих двух современных и мощных крейсеров (9 орудий калибра 180 мм. — Прим. авт.) и нескольких эскадренных миноносцев в районах к западу от Севастополя лишило бы немцев возможности эвакуировать свои войска из Крыма. Старые крейсеры русские использовали несколько раз в связи с боями за Одессу, Севастополь и Феодосию. При этом старый крейсер «Адмирал Нахимов» (бывший «Коминтерн») осенью 1941 г. на подходах к Одессе и «Красный Кавказ» (4 орудия калибра 180 мм. — Прим. авт.) в районе между Новороссийском и Туапсе получили повреждения в результате попадания в них авиационных бомб. Крейсер «Червонная Украина» (15 орудий калибра 130 мм. — Прим. авт.) был потоплен в Севастополе германской авиацией, а однотипный крейсер «Красный Крым» летом 1942 г., находясь вблизи Крыма, получил попадание торпедой[678]. После сдачи Севастополя у русских остались ремонтные предприятия в Поти, Туапсе и Батуми, которые были весьма ограниченны по своим возможностям. В связи с этим поврежденным крейсерам не удалось дать удовлетворительного ремонта. Одновременно с этим обстановка на море серьезно изменилась не в пользу русских. Редкие и дорогостоящие обстрелы Крымского побережья, которые осуществлялись русскими, не могли рассматриваться как удары против коммуникаций стран «оси». С осени 1942 года русские предприняли еще несколько небольших набегов двумя или тремя эскадренными миноносцами к западу или югу от Крыма (2 октября 1942 г. в 22.25 Ялту обстреливали с большой дальности, выпустив 60 снарядов. — Прим. авт.).

По советским данным, осенью 1943 г. эскадренные миноносцы «Беспощадный» и «Бойкий» напали на конвой и уничтожили танкер, транспорт, малое судно и два катера. Эти данные, видимо относящиеся к периоду с 16 сентября — 10 октября 1943 года, являются продуктом фантазии[679]. Фактически в этот период, а именно 6 октября 1943 года, имел место безуспешный ночной бой эскадренных миноносцев с немецкими торпедными катерами!

Согласно другому советскому сообщению, 7 мая 1944 г. к западу от Севастополя 3 эскадренных миноносца атаковали конвой и потопили 2 транспорта и десантное судно[680]. Это сообщение также не соответствует действительности. Попытки, предпринятые уже после войны, найти в советских материалах какие-либо уточнения по данным этой атаки не увенчались успехом.

Несколько успешнее оказались боевые действия подводных лодок. К началу войны на Черном море было от 35 до 40 современных и 5 старых советских подводных лодок, которые в первый период войны действовали из Севастополя, а затем из Очемчири, Туапсе и Пицунды. Подготовка команд подводных лодок находилась на невысоком уровне и заметно улучшилась с 1943 г. Для подводных лодок характерно было большое количество промахов при стрельбе торпедами (март 1942 г. — 10, сентябрь 1942 г. — 6, декабрь 1942 — 2, январь 1943 г. — 2, март 1942 г. — 16, апрель 1943 г. — 6, май 1943 г. — 25, июнь 1943 г. — 15, сентябрь 1943 г. — 3. Во все указанные месяцы промахи составляли 100 % от совершенных нападений. Между январем и августом 1944 г. около 50 промахов и лишь одно попадание в немецкое судно. — Прим. авт.)[681]. Излюбленными целями советских подводных лодок оказались турецкие торговые суда, и даже турецкий эскадренный миноносец «Тинацтепе», который в июле 1944 года был торпедирован неизвестной подводной лодкой, и только спустя неделю его прибуксировали в один из турецких портов[682].

К основным районам действий подводных лодок относились: подходы к проливу Босфор, прибрежные районы Болгарии и Румынии (1942 год), устье Дуная, подходы к Евпатории (1943 год) (районы, которые корабли неизбежно должны проходить, немецкие подводники называли пастбищами для подводных лодок. — Прим. авт.) и район у южного побережья Крыма, где подводные лодки действовали периодически. Многочисленные немецкие и румынские минные заградители и малые глубины в некоторых районах затрудняли действия русских подводных лодок.

В 1941 г. советские подводные лодки потопили по меньшей мере 5 судов стран «оси» и турецкое каботажное судно с общим водоизмещением 20 000 брт. В числе них оказались 2 итальянских танкера, вследствие чего итальянцы воздерживались от посылки своих ценных танкеров для вывоза румынской нефти, в получении которой они были очень заинтересованы. Таким образом, здесь советские подводные лодки достигли определенного успеха, который имел для ведения войны на Средиземном море политические и военные последствия. В течение 1941 г. немцы потопили три советские подводные лодки и двумя другими недостроенными подводными лодками овладели в Николаеве.

В 1942 г. советские подводные лодки потопили 10 судов. В числе потопленных судов находились 2 буксира и 2 турецких каботажных судна — «Дуатепе» (судно уничтожено в результате 10 попаданий снарядов калибра 37 мм из 70 выпущенных подводной лодкой. — Прим. авт.) в районе Тезов, «Сафак» у Ахтополя — в турецких территориальных водах.

Большинство подводных лодок действовало против перевозок, осуществляемых в Севастополь. Кроме того, они высаживали разведывательные и диверсионные группы в Крым (в 1942–1944 гг.), в Болгарию (в 1942 г.) в Румынию (в 1944 г.)[683]. Заслуживают упоминания действия подводных лодок против слабого гарнизона румынского острова Змеиный, которые всякий раз заканчивались выводом из строя этого важного поста наблюдения[684]. В 1942 г. русские потеряли по меньшей мере 10 подводных лодок[685]. Несколько подводных лодок имели повреждения, однако необходимого полноценного ремонта они не получили. На протяжении этого года в море одновременно действовали до 8–9 подводных лодок, а в период от апреля до декабря было замечено до 25 атак.

Слабое охранение конвоев, недостаточный количественный и качественный состав соединений противолодочной обороны (наличие только двух кораблей с гидролокаторами, недостаточное количество самолетов ПЛО) создавали условия, при которых русские подводные лодки могли всплывать ночью и производить зарядку аккумуляторных батарей. По этим же обстоятельствам они практически без всяких помех осуществляли переходы в районы боевых действий и возвращались в базы. В связи с этим немецкое командование с 1943 г. усилило противолодочную оборону некоторым числом охотников, перестроенных из военных транспортов KT и кораблями KFK. Это позволило активизировать борьбу с подводными лодками, причем за 1943 г. 5 подводных лодок было уничтожено и несколько повреждено. Если к началу 1943 г. русские имели еще порядка 30 подводных лодок в строю, то к концу этого года их число уменьшилось до 19, а в море одновременно действовало 6–8 подводных лодок. Тем не менее за 1943 год наблюдалось 82 атаки подводных лодок, которые потопили 4 БДБ, лихтер, 5 нейтральных турецких и, по крайней мере, 6 судов стран «оси» (в 1943 году в среднем за месяц на коммуникациях проходило по 160 судов стран «оси» общим тоннажем 110 000 брт. — Прим. авт.). Особенно часто подводные лодки атаковали конвои, состоявшие из малых кораблей и идущие у Крымского побережья, в том числе и быстроходные десантные баржи с мелкой осадкой. 1944 г. принес неожиданное снижение боевой деятельности подводных лодок. В январе действовали в западной части моря 2 или 3 подводные лодки. В апреле, однако, одновременно действовало до 9 подводных лодок. По немецким данным, из 23 подводных лодок, которыми располагали русские в феврале, 16 можно было использовать для действий в море. (3 больших, 5 средних и 8 малых подводных лодок. — Прим. авт.) В период январь — май наблюдалось 25 атак подводных лодок, в результате которых был поврежден только один танкер. За 1944 г., по меньшей мере, было утоплено три подводные лодки. С мая число одновременно действующих в море подводных лодок уменьшилось до 2–3, которые потопили 2 турецких каботажных суда и сильно повредили турецкий эскадренный миноносец. Несмотря на значительно лучшую подготовку и небольшие потери в подводных лодках, их успехи резко снизились, что частично объяснялось прекращением перевозок через турецкие проливы летом 1944 г., а также усилением противолодочной обороны[686]. Однако это ни в коей мере не объясняет их почти тотальную неудачу в ходе действий во время эвакуации из Севастополя.

Советская информация об успехах подводных лодок на Черном море в значительно меньшей степени, чем на других театрах, преувеличивала их действительные успехи. В первые месяцы войны подводные лодки действовали в строго определенных ограниченных секторах, позднее подводным лодкам было разрешено перейти к свободному поиску. В последние месяцы войны подводные лодки действовали совместно по две и даже по три, поддерживая связь друг с другом. 82 % всех атак подводных лодок приходилось на конвои и 18 % на одиночно идущие транспорты. По немецким данным, в 1942 г. успешность атак советских подводных лодок составляла 20 %, в 1943 г. она снизилась до 12 % и до 4 % в 1944 г., при этом «успехи» против нейтральных турецких кораблей в расчет не принимались.

Большинство торпедных атак приходилось на светлое время суток. Артиллерию подводные лодки использовали только против отдельных турецких судов. Большую часть своих атак советские подводные лодки проводили в мелководных районах, а их командиры проявили при этом смелость и умение. Немецкие охотники за подводными лодками имели, как правило, небольшое количество глубинных бомб, в связи с чем они лишались возможности длительное время преследовать подводные лодки, а последние не боялись нападать, хотя и без успеха, на корабли, которые ими ясно опознавались как противолодочные.

На Черном море в среднем за месяц отмечалось 6 торпедных атак и в лучшем случае потопление одного судна[687] (кроме того, по меньшей мере, 10 нейтральных турецких каботажных судов. Еще 7 были повреждены. — Прим. авт.). Если учесть, что пути движения кораблей стран «оси» были хорошо известны русским и подводным лодкам не приходилось предпринимать специальный поиск, то указанное количество атак можно считать крайне малым. Конвои ходили малым ходом, а в отдельных случаях они составлялись из буксируемых судов (барж), и, несмотря на это, русские подводные лодки в редких случаях преследовали такие конвои и атаковали по нескольку раз (также редко наблюдалась стрельба не одиночными торпедами, а залпом. — Прим. авт.).

Немцы считали, что русские s отдельных случаях не корректировали районы действий своих подводных лодок и не переносили эти действия, смотря по обстановке, на участки коммуникаций с наиболее интенсивным движением судов. В управлении силами флота у русских отсутствовала гибкость. Например, сосредоточение советских сил для противодействия отводу кораблей из Керченского пролива в 1943 г. или эвакуации из Крыма явно было недостаточным, их действия оказались в связи с этим неэффективными, соответствующих мер со стороны русских не принималось. Наряду с этим, видимо, плохо было организовано взаимодействие между подводными лодками, действовавшими в море, и разведывательной авиацией.

В 1943 г. советские подводные лодки поставили несколько минных заграждений на подходах к портам, занятым немецкими войсками, на которых, возможно, подорвалось несколько судов. Немцы эти заграждения вскоре обнаружили и вытралили.

Несмотря на потери, которые понесли страны «оси» от советских подводных лодок, они существенно не сказались на перевозках, которые осуществлялись в Крым, или на проведение его эвакуации, хотя в условиях Черного моря каждое погибшее судно представляло для стран «оси» трудновосполнимую потерю.

В сравнении с царским флотом 1914–1917 гг. советский флот справился со своей задачей хуже, хотя обладал еще большим численным превосходством. Царский флот мог периодически блокировать минами и подводными лодками Босфор, прерывать турецкое судоходство вдоль анатолийского побережья и, несмотря на присутствие немецких подводных лодок, обстреливать болгарское побережье — совершал операции, которые от советского флота едва ли приходилось ожидать.

С самого начала войны и до ее последнего дня советская авиация активно применялась против баз и корабельных соединений в море. По советским данным, морская авиация в 1941 г. не только наносила удары по Констанце, Сулине и Галацу, но и достигала успехов в ударах по нефтяным промыслам в Плоешти и Черководскому мосту через р. Дунай (9 октября 1941 г.). Фактический результат этих действий оказался чрезвычайно мал[688]. Более неприятными были часто повторяющиеся атаки на корабли и соединения в море. С потерей Крыма русские вынуждены были передислоцировать свою авиацию на Кавказ, и, в связи с этим, до 1943 г., несмотря на значительные потери, действия советской авиации представляли для немецкой стороны лишь небольшую помеху. С 1943–1944 гг. советская морская авиация превратилась в опаснейшего противника. Она получила на вооружение самолеты новой конструкции, усилилась в количественном отношении и действовала с более близких аэродромов, которые вновь были заняты русскими. Непрерывные воздушные атаки, которые до конца войны демонстрировали невысокий уровень подготовки летчиков, вызывали значительные потери кораблей и экипажей. При эвакуации Севастополя почти все потери в корабельном составе стран «оси» могут быть отнесены на счет советской авиации. 12, 17 и 18 апреля и в августе 1944 г. мощные воздушные атаки производились в районе устья Дуная и против Константы, в результате чего несколько кораблей были уничтожены. В разное время самолеты поставили мины.

В то время как в течение 1941 г. немецкая сторона в результате атак советской авиации не потеряла ни одного корабля, в 1942 г. она потеряла 5 малых кораблей. В 1943 г. было проведено 311 воздушных налетов против кораблей и соединений в море и 959 налетов на порты и базы. При этом было потоплено 13 БДБ, 2 моторных тральщика, торпедный катер, 6 сторожевых катеров базовых флотилий, буксир, 3 парохода общим тоннажем 8950 брт и 6 лихтеров общим тоннажем 5600 брт. Военно-морские силы сбили 52, а морские береговые части зенитной артиллерии — 39 советских самолетов. К действиям на море и в воздушных налетах на порты и базы привлекались бомбардировщики, пикирующие бомбардировщики, торпедоносцы, штурмовики и истребители, а в каждой из атак принимало участие от 10 до 15 самолетов.

Часто на одни и те же корабли и порты проводилось несколько атак в течение одного дня, а атаки в ночное время суток отличались участием небольшого количества самолетов. В 1944 г. советская авиация потопила румынский миноносец, около 10 пароходов, такое же число буксиров, более 30 лихтеров и около 50 малых и вспомогательных боевых кораблей. Эти потери, главным образом, имели место при эвакуации Крыма и разгроме Румынии.

Таким образом, в боевых действиях на Черном море советская авиация достигла значительных успехов и всегда выступала как серьезная и опасная угроза флоту стран «оси», хотя в отдельных случаях ее успехи были незначительными. Вместе с тем советская авиация оказалась не в состоянии полностью уничтожить базы стран «оси». Только 20 августа 1944 г. после налета большого количества американских самолетов на Констанцу она оказалась полностью непригодной в качестве базы и порта[689].

В целом можно считать, что советскому флоту не удалось добиться господства на Черном море, ему не удалось усилиями надводных кораблей, подводных лодок и авиации прервать морские перевозки стран «оси», ему не удалось помешать немцам эвакуировать свои войска из Крыма. Только успехи Красной Армии вынудили немцев эвакуироваться из Крыма, с побережья и из портов Украины. Эти успехи в войне на суше имели и серьезные политические последствия. Летом 1944 г. Турция закрыла свои проливы для германских кораблей, в августе капитулировали Румыния и Болгария, что лишило немецкий флот баз на Черном море. Во всех этих событиях советский флот играл исключительно скромную роль. Его деятельность до самого конца оставалась разочаровывающей.

Если не считать частных действий по сбрасыванию авиационных магнитных мин английского производства и русских якорных мин в Керченском проливе и его бухтах, а также в Азовском море, русские проводили мало минных операций.

Видимо, больше всего неприятностей и потерь вызывало у немцев минное поле, поставленное в 1941 г. между Бугазом и Очаковом, где они потеряли большое число кораблей[690]. Поэтому там еще в 1942 г. конвои вынуждены были идти с тралами.

Другой большой район русских минных заграждений находился около Севастополя, но потери у немцев здесь были небольшими.

Трофейные русские карты минных полей 1942–1943 годов указывали на целый ряд заграждений, которые либо вообще отсутствовали, либо не были найдены немцами. При этом речь шла в основном о заграждениях в районе Феодосии, между Керченским проливом и Анапой, у северного выхода из Керченского пролива и северо-восточнее Темрюка. Но видимо, между Ейском и Мариуполем было одно или два заграждения[691]. Все они были первоначально поставлены русскими для обороны. Однако после того как порты попали в руки к немцам, часть их стала играть роль активных. Немцы обнаружили еще и другие активные советские минные заграждения:

летом 1942 г. — 18 мин, поставленных с подводных лодок в районе Ялты;

летом 1942 г. — 18 мин, поставленных с подводных лодок в 20 морских милях севернее Севастополя;

весной 1943 г. — мины нового типа, поставленные с подводных лодок севернее Севастополя;

летом 1943 г. — мины, поставленные с подводных лодок в районе Херсонеса, видимо, предназначенные против конвоя «Нелли-II»[692];

летом 1943 года — заграждение в несколько рядов, состоявшее из якорных мин и подрывных буев — южнее мыса Железный Рог, поставленное, видимо, надводными военно-морскими силами, с целью помешать движению конвоев в Анапу;

возможно, что предпринимались операции по постановке мин вдоль побережья от Констанцы до Бугаза, однако на этих минах суда не подрывались. Относительно постановки русскими мин у входа в турецкие проливы ничего не известно.

Авиационные мины ставились русскими у входов в гавань Севастополя, Ак-Мечеть (в феврале 1944 г.), Геническ, Тамань, а также к востоку от Камыш-Буруна, в районе Эльтигена, у северного входа в Керченский пролив, а с 1944 г. эти мины ставились во все возрастающем количестве в устье Дуная и в самом Дунае.

За исключением Керченского пролива, активные минные постановки русских как по своим масштабам, так и по своей эффективности оказались незначительными. Это объяснялось прежде всего тем, что русские не привлекали для активных минных постановок свои надводные корабли и, кроме того, русские использовали несовершенные в техническом отношении мины. Только минные заградители или эсминцы могли выставить большое минное заграждение быстро и точно.

При изложении этого вопроса приходится опираться на немецкие источники, поскольку русские материалы, к сожалению, очень скудны и недостоверны. В 1941–1942 гг. немецкая сторона минировала подходы к Одессе, устью Днепра, к Севастополю и подходы к портам Кавказского побережья преимущественно авиацией. Советские соединения тральщиков без серьезных потерь справились с тралением этих минных заграждений. При этом борьба с минами в гаванях производилась водолазами, которые подрывали обнаруженные мины. В 1942–1943 гг. немецкие подводные лодки и торпедные катера осуществили несколько больших минных постановок на подходах к портам Кавказского побережья, однако в результате их советские силы недолго оставались заблокированными в своих базах. В 1943–1944 гг. в ходе освобождения побережья Украины и Крыма русские были вынуждены тралить многочисленные оборонительные минные заграждения, поставленные немецкими и румынскими ВМС на подходах к базам. Еще до выхода Румынии из войны советские малые корабли использовали освобожденные русскими гавани. Минная война для русских протекала на Черном море более благоприятно, чем на Балтике.

С началом войны торговое судоходство между советскими и заграничными портами полностью прекратилось и все перевозки, осуществляемые русскими в Черном море, ограничились перевозками войск и различных видов снабжения в Одессу и Севастополь. Поскольку в первые 11 месяцев войны для нападений не использовались большие немецкие или румынские соединения, русские при проводке конвоев обращали внимание, главным образом, на их противовоздушную оборону. Несмотря на это, конвои имели весьма сильное охранение, особенно те, что направлялись в Севастополь. (Конвои, которые приходили в Севастополь, имели следующий состав: 19.03.1942 — пароход, эскадренный миноносец, 4 сторожевых катера, 17.04.1942 — пароход, эскадренный миноносец (пароход водоизмещением 7000 брт был потоплен авиацией)[693], 29.04.1942 — пароход, эсминец, 3 сторожевых катера, 20.05.1942 — пароход, эсминец, 4 сторожевых катера, 27.05.1942 — пароход, 4 эсминца, 13.07.1942 — пароход, миноносец, 2 сторожевых катера. — Прим. авт.)

После занятия немцами Крыма русские осуществляли перевозки лишь вдоль Кавказского побережья. При этом только отдельные корабли имели сильное охранение, а в общем случае перевозки осуществлялись без всякого охранения. Корабли в течение дня или ночи стояли на якорях вблизи побережья. Выбор времени стоянки на якоре определялся в зависимости от того, кто представлял для судов наибольшую опасность: торпедные катера или авиация. Корабли, стоявшие на якорях, становились легкой добычей торпедных катеров и подводных лодок[694]. По советским данным, этому часто способствовало то, что капитаны отклонялись от предписанных курсов.

Немцы считали, что тактические приемы действий русских кораблей охранения и охотников были неумелыми. Служба ночного наблюдения у русских была очень плохой, и, как правило, их корабли застигались врасплох. Лишь в редких случаях и в течение короткого времени корабли преследовали подводные лодки и торпедные катера, атаковавшие конвой. Очень редко атакующие немецкие корабли обнаруживались до начала атаки. И в этом случае наибольшую опасность для немецких торпедных катеров и подлодок представляли советские самолеты.

После эвакуации Крыма и прекращения судоходства через турецкие проливы у флота стран «оси» остались только румынские и болгарские порты и базы. Имеющимся корабельным составом флот этих стран мог еще эффективно противодействовать внезапным высадкам русских десантов. Небольшие перевозки, которые осуществлялись между румынскими и болгарскими портами, обеспечивались сильным охранением и не затруднялись ничем, за исключением действий советских подводных лодок.

Весной и летом 1944 г. было проведено несколько массированных налетов советской и союзной авиации на румынские и болгарские города и порты. Они вызвали всеобщую усталость от войны.

Немецкая сторона предвидела высадку русского десанта в устье Дуная, в связи с чем были усилены ранее выставленные в данном районе минные заграждения. Для выполнения этих минных постановок летом 1944 г. привлекались все наличные силы немецкого и румынского флотов (по другим данным, румынское командование отказалось выделять для этой рискованной операции свои эскадренные миноносцы. — Прим. авт.). Во время минных постановок немецкие и румынские корабли атаковывались только советской авиацией, которая причинила некоторые повреждения кораблям и потери экипажам (при капитуляции Румынии были утеряны многие документы, описывающие события между 15 чая и 31 августа 1944 г., что заставляет использовать неполные документы. — Прим. авт.). Несколько германских торпедных катеров и моторных тральщиков базировались в Сулине и предпринимали оттуда безуспешные набеги на предполагавшиеся конвои русских между гаванями украинского побережья. Немецкими и румынскими силами флота был запланирован набег вдоль украинского побережья в направлении Одессы. В нем должны были участвовать 6 моторных тральщиков, 4 торпедных катера, 3 морских артиллерийских лихтера или артиллерийских баржи и 2 румынских эскадренных миноносца. Румынские эсминцы на выходе из базы были перехвачены советской воздушной разведкой и двумя часами позднее подверглись нескольким атакам советской авиации. После потери 2 моторных тральщиков и 53 человек намеченная операция была отменена[695].

Благодаря превосходству советской авиации инициатива в боевых действиях на море окончательно перешла к русским. Немецкий и румынский флоты располагали к этому времени 4 эскадренными миноносцами с хорошо подготовленными командами, однако каких-либо планов на использование этих кораблей не было. Видимо, румыны уже не были склонны к ведению каких-либо активных действий, тем более для них отсутствовали выгодные цели. Возможно, смелое выступление 4 эсминцев, поддержанное немецкими подлодками и торпедными катерами против советских конвоев у берегов Крыма или какого-либо порта, имело бы смысл в целях укрепления уверенности румынского флота в себе. В случае достижения внезапности такая операция завершилась бы, вероятно, успехом.

20 августа 1944 г., вслед за несколькими воздушными налетами советской авиации на Констанцу, состоялась крупная атака американской авиации, в результате которой были повреждены или уничтожены портовые сооружения и стоявшие в порту корабли. Через 4 дня после этой атаки, 24 августа, «U 9», «U 18», «U 24», «KT 39», «S 42», «S 52», «S 131», «S 149» и многочисленные вспомогательные корабли, которые были повреждены или по состоянию машин не могли выйти в море, были затоплены их командами[696]. Два румынских эскадренных миноносца и минный заградитель «Дачия» получили повреждения при очередной бомбардировке, которая была проведена 21 августа.

Чтобы избежать воздушных налетов, вооруженный только легкими зенитными орудиями охотник «Uj 104» (II) получил приказ 22 августа 1944 г. перебазироваться из Констанцы в Варну. При этом он должен был вести на буксире военный транспорт KT, лишенный хода, и охраняться одним моторным тральщиком. На траверзе Тульчи на расстоянии 3 миль был замечен перископ советской подводной лодки, после чего конвой увеличил ход и стал идти, по возможности прижимаясь к берегу. Подводная лодка была обнаружена по корме, по направлению 240 градусов в 11 часов в районе м. Шаблер. Вскоре после этого заметили два торпедных следа. Поскольку торпеды шли непрямым курсом на «Uj 104», командир корабля решил, что имеет дело с акустическими торпедами (невероятно, чтобы русские до 1945 г. освоили такие торпеды. — Прим. авт.), и отдал приказ об остановке машин. Обе торпеды прошли на небольшом расстоянии между обоими военными транспортами, в то время как перископ, обстрелянный с моторного тральщика, исчез[697].

После того как немецкие и румынские корабли и базы были подавлены ударами авиации, русские предприняли несколько десантных операций, которые вместе с наступлением Красной Армии привели к падению правительства Антонеску, разгрому сухопутных войск и капитуляции Румынии.

22 августа вновь созданная советская Дунайская флотилия, насчитывающая до 600 (!) малых кораблей, высадила десант на побережье Днестровского лимана в тылу германских войск[698]. Кроме того, Дунайская флотилия 24 августа высадила десант в устье Дуная в районе Жебрияны.

Непрерывно атакующая советская авиация уничтожила 3 румынских монитора, 3 германских торпедных катера и многие другие суда, в результате чего 24 августа германские корабли получили приказ оставить Сулину и идти в Констанцу.

Хотя определенные военные круги уже давно (с 6 августа 1944 г.) рассчитывали на переворот в Румынии, немецкие политические учреждения были полностью поражены этой внезапной новостью. Командование группы ВМС «Юг» разработало план, согласно которому при прорыве советских войск в Бессарабию и в случае капитуляции Румынии все немецкие надводные корабли должны войти в Дунай, чтобы не допустить переправу советских войск через реку. Соответствующие приказы были разосланы 20 августа. Из-за налетов советской авиации произошло совершенно противоположное тому, что планировалось. С уходом немецких кораблей из Сулины Дунай попадал в руки к русским! С 05.25 24 августа все части вермахта в Румынии перешли в подчинение группе армий «Южная Украина».

Тем временем Румыния капитулировала, и уже 23 августа 9-я румынская пехотная дивизия в Констанце заняла по отношению к немцам враждебную позицию. Главные силы немецкого флота сосредоточились в Констанце, и в соответствии с первоначальным планом командования группы ВМС «Юг» должны были захватить румынские корабли. Адмирал Черного моря отказался от проведения этих действий, оптимистически полагая, что в Бухаресте придет к власти новое прогерманское правительство. Для того чтобы исключить инциденты с румынами и рассредоточиться в условиях продолжающихся советских воздушных налетов, 25 августа после полудня немецкие корабли вышли на внешний рейд Констанцы. К вечеру был получен приказ следовать в Мангалию для приема на борт Адмирала Черного моря. Тем временем погода испортилась, и Адмиралу Черного моря не удалось попасть на свои корабли, которые прошли Мангалию и направились в Варну. Уже там Адмирал Черного моря убедился, что на кораблях горючего для обратного пути к устью Дуная не хватит!

После ухода немецких кораблей 280-мм батарея «Тирпиц» дала несколько залпов по румынским позициям в Констанце, а вслед за этим ее орудия были взорваны.

Советские источники упоминают об атаке торпедных катеров, прорвавшихся в ночь на 23 августа 1944 г. в Констанцу и потопивших пароход тоннажем в 3000 брт. В немецких документах можно найти данные о потоплении в эту ночь советского торпедного катера немецким охотником, а данных о потоплении торпедным катером парохода нет[699].

После капитуляции Румынии советские десанты в дельте Дуная высаживались в быстрой последовательности один за другим. 30 августа русские высадились в Констанце, румынские корабли попали в руки русских, некоторые офицеры застрелились сами, других «ликвидировали».

Собравшиеся в Болгарии немецкие корабли в конце августа понесли потери на минах. («Uj 105», несколько KFK и БДБ. — Прим. авт.) Действия других кораблей ввиду отсутствия топлива и нейтралитета Болгарии[700] не планировались. В связи с этим было принято решение о затоплении немецких кораблей. Болгары позволили свободный выезд находившимся в Болгарии офицерам штаба группы ВМС «Юг», германским войскам и командам кораблей. Фактически экипажам кораблей, подлежащих интернированию, удалось выехать из Болгарии еще до того, как она была занята русскими. В порядке компенсации за болгарские корабли, которые были построены для немецкого флота на болгарских верфях, немцы передали Болгарии, в соответствии с достигнутым соглашением, несколько своих кораблей без оружия. В их число входили «Шифф-19», «Uj 104» (II), несколько KFK и моторный тральщик.

Остальные корабли были затоплены вне территориальных вод Болгарии на глубине 40–60 м. (В число затопленных кораблей входили: 4 торпедных катера, 14 моторных тральщиков, 2 охотника, перестроенных из военных транспортов, охотники «Ксантен», «Розита» и «F 308», около 20 охотников типа KFK, большое число БДБ и военных транспортов (на 10.08.1944 г. в составе флота насчитывалось 13 военных транспортов и 68 БДБ), 6 артиллерийских лихтеров и примерно 100 других малых судов, катеров, вспомогательных и торговых кораблей. — Прим. авт.) Затопление более 200 судов было закончено 30 августа 1944 г., и 1 сентября последние немцы оставили Болгарию.

Вслед за этим болгарское правительство, желая задобрить русских, наконец, официально объявило войну Германии, и, видимо, только для того, чтобы несколькими часами позже получить, в свою очередь, объявление войны Россией! 9 сентября 1944 г. в Болгарию вошли русские войска, и она тотчас же капитулировала. Болгарский флот, имевший в своем составе 4 старых малых миноносца и несколько моторных катеров, за время войны увеличился на 7 торпедных катеров, 10 катеров-тральщиков и 3 минных заградителя. За это же время болгарский флот потерял 2 миноносца, но это ему не помешало успешно решить задачи, связанные с проводкой конвоев в своих прибрежных водах.

9 сентября 1944 г. русские высадились в Варне, и болгарский флот не оказал этому никакого противодействия.

Четыре немецкие быстроходные десантные баржи, которые не были затоплены в Варне, в начале сентября подошли к турецкому побережью. Корабли были уничтожены, а экипажи интернировались. После мощной бомбардировки 3 немецкие подводные лодки («U 19», «U 20», «U 23». — Прим. авт.) вышли из Констанцы в свой последний боевой поход. Они безуспешно действовали до 10 сентября 1944 г. в западной части Черного моря[701], затем пошли к турецкому побережью, где были затоплены своими экипажами (турки отказались от немецкого предложения о покупке кораблей. — Прим. авт.), которые потом были интернированы в Турции. На этом и закончились боевые действия на Черном море.

Можно сказать о том, что к концу августа руководство соединениями немецких ВМС со стороны командования группы ВМС «Юг» и Адмирала Черного моря практически отсутствовало. Эти штабы больше занимались своей эвакуацией на север, и большинству офицеров удалось все-таки добраться до немецких войск, тогда как многие офицеры кораблей должны были разделить судьбу своих интернированных экипажей, и только некоторым из них удалось пробиться с экипажами в Германию. Отход немецких войск из Румынии сильно осложнился быстрым переходом советских войск через Дунай, что оказалось следствием отказа от ввода в реку немецких кораблей.

Весь ход боевых действий на Черном море с 1941-го по 1944 год определялся, главным образом, обстановкой и ходом войны на суше. Слабые немецкие и румынские военно-морские силы почти ничего не могли изменить в этой объективно сложившейся зависимости военных действий на море от действий на суше. Напротив, советский флот мог энергичными действиями на коммуникациях, а также на приморских флангах сухопутных войск, в значительной мере замедлить продвижение немцев на восток и тем самым повлиять на развитие военных действий на суше. Такими действиями можно было заставить немцев выделять больше войск, кораблей и самолетов для защиты занятого ими побережья и тем самым снизить их давление на сухопутном фронте. В оперативно-тактическом отношении русские оказались не на высоте. Хотя они провели с большой энергией и умением несколько десантных операций в Новороссийске, Керчи и в районе Перекопа. Однако русские, высадив десанты, в дальнейшем не создавали немцам трудностей в борьбе с этими десантами.

Немецкие военно-морские силы имели хорошее руководство до лета 1944 г., и они решали почти все стоявшие перед ними задачи. Им не удалось перерезать советские коммуникации в районе плацдармов Мысхако и Еникале. Вместе с тем они бездействовали в августе 1944 года, считая, что проведение в этот период операций было лишено смысла. В такой же мере не удалось им, используя авиацию, торпедные катера и подводные лодки, решить задачу вывода из строя или уничтожения советских кораблей, находившихся в базах и портах Кавказского побережья.

В 1938 г. Германия одновременно с присоединением к себе Австрии получила первые корабли Дунайской флотилии. В период Судетского кризиса осенью 1938 г. одно чехословацкое судно перешло к венграм, а после оккупации Германией собственно самой Чехословакии в марте 1939 г. в германскую Дунайскую флотилию влились чешские корабли. В начале войны, когда на юго-востоке было еще спокойно, речные катера-тральщики в зиму 1939/40 г. были переправлены на р. Рейн.

В связи с планом «Барбаросса» весной 1941 г. катера-тральщики возвратились на Дунай, и вновь была сформирована немецкая Дунайская флотилия.

После того как Советский Союз летом 1940 г. заставил Румынию отдать Бессарабию, левый берег устья Дуная снова попал в руки к русским. Они немедленно передислоцировали часть Днепровской флотилии (приблизительно 6 мониторов и канонерских лодок, а также около 50 катеров[702]) на Дунай и создали в Измаиле базу.

В состав румынской Дунайской флотилии входили 7 старых мониторов, 2 современных речных минных заградителя, а также некоторое число старых и новых дозорных катеров и вспомогательных судов.

Основная тяжесть боев с советской Дунайской флотилией летом 1941 г. пала на румын. Немецкая Дунайская флотилия стояла выше по течению и имела в своем составе лишь мелкие корабли. Однако в отдельных случаях против советских кораблей использовались немецкие самолеты и войсковая артиллерия.

Утром 22 июня 1941 г. румыны открыли огонь по советской базе в Измаиле. В то время как румынские сухопутные войска занимали Бессарабию, окружая ее в районе верхнего и среднего течения Прута, в нижнем течении Прута и на Дунае велись оборонительные бои. Русские владели всем районом устья от Галаца до самого моря, и в особенности интенсивно вели воздушное наблюдение, а также постоянно бомбардировали дельту восточнее Тулчи. Иногда русские пытались перейти через Дунай, но румынские силы в районе Рени и Тулчи мешали этому. Румынский гарнизон в Тулчи находился под постоянным советским обстрелом сухопутных, морских и воздушных сил и понес значительные потери. Русские также интенсивно атаковали противника в рукаве Килия, намереваясь занять южный берег, чтобы благодаря этому обеспечить возможность отступления для Дунайской флотилии.

Когда русские из-за общей военной обстановки решили оставить Бессарабию и уйти с Дуная, большое количество их кораблей попало в руки к румынам. В районе Переправы румынским мониторам удалось потопить большое число небольших русских кораблей, которые хотели прорваться[703]. Вслед за этим румынская речная флотилия высадила на северном берегу Дуная морские и сухопутные части и обеспечила таким образом преследование отступающих русских войск.

Русские попытались кое-где поставить речные заграждения и применять, правда безуспешно, дрейфующие мины. 23 июля 1941 г. румынские летчики якобы потопили в дельте Дуная несколько советских транспортов, а затем до 11 августа румыны уничтожили еще 7 советских кораблей, которые подорвались на минах, а также в результате воздушных налетов и огня береговых батарей. Некоторые советские корабли были затоплены своими командами, и лишь канонерской лодке «Железняков» и нескольким катерам удалось прорваться и уйти в черноморские порты, занятые русскими. Румынская Дунайская флотилия, завершив боевые действия на Дунае, принимала участие в тралении мин, а затем до лета 1944 г. не участвовала ни в каких операциях.

Немецкая Дунайская флотилия к началу войны находилась в Браилове, и после того, как русские в начале августа решили уйти с левого берега Дуная, немецкие речные катера-тральщики смогли начать траление от Галаца до Сулины. База была перенесена в Тулучу, где в распоряжении имелись плавучая база, плавучая мастерская, дунайский буксир и речная канонерская лодка «Бехеларен». Всего на Дунае немецкими речными катерными тральщиками было вытралено около 70 советских мин.

С начала апреля 1944 г. по сентябрь 1944 г. английская авиация, базировавшаяся в Италии, сбросила в Дунай до 1000 больших и малых магнитных мин. Так как немцы и их союзники не были подготовлены к плаванию на Дунае в условиях минной опасности, то уже за первые два месяца после этого они понесли большие потери. Вскоре пришлось заняться организацией эффективного наблюдения, затем организацией трех станций размагничивания и, наконец, созданием специальных средств траления магнитных мин. Против самолетов в отдельных пунктах были поставлены аэростаты заграждения.

В первые месяцы бывало так, что гражданские экипажи отказывались идти на судах; с получением сведений о сбрасывании с самолетов мин суда становились на якорь, а некоторые экипажи уходили к партизанам.

С появлением на Дунае тральщиков и прорывателей минных заграждений удалось восстановить судоходство на Дунае. Особенно успешно действовал речной тральщик «Одер», который только за один рейс от Белграда до Будапешта вытралил 36 мин. Всего немцы вытралили 550 мин, в то время как 75 других мин взорвались без какого-либо внешнего воздействия. Кроме того, 72 мины подняли и разрядили. Поскольку англичане сбрасывали мины только на тех участках Дуная, где он имел большую ширину, то немцам оказалось достаточным в этих районах протралить фарватер шириной 100 м. Большинство английских мин, видимо, лежало вблизи прибрежных склонов вне фарватера и было безопасным для кораблей.

Для траления мин привлекались венгерские, румынские и болгарские суда, из которых сформировали 3 флотилии тральщиков. Быки мостов защищались специальными деревянными конструкциями, выполненными в виде ледоколов. Для защиты от дрейфующих мин моста через Дунай в районе Белград — Парниево выше его по течению опустили торпедную сеть, которая перекрывала толщу воды в 3 метра. Наконец, для траления мин с успехом применялись специально оборудованные самолеты «Ju-52» (самолеты «Мауси»). На минах подорвалось 165 судов, и было потеряно несколько военных кораблей, осуществлявших переход от Линца до Черного моря.

Созданная в Будапеште организация под руководством капитана 1 ранга Лаутепшлегера под названием «Инспекция минно-тральной службы на Дунае» (IMRDD) просуществовала до самого конца войны, а с осени 1944 г. она даже подчинила себе немецкую и венгерскую дунайские флотилии.

С отходом немецких войск в марте 1945 г. нижний и средний Дунай перешли к русским. Используя быстроходные десантные баржи и другие специальные корабли, немцы поставили 180 магнитных мин в самых узких и тяжелых для плавания участках Дуная. Так, были поставлены 75 мин между Молдовой и Белградом, на которых, по неподтвердившимся данным, погибло 23 советских судна, осуществлявших подвоз военных грузов для армии[704]. В связи с этим русские были вынуждены временно прекратить движение судов и переправить на Дунай с Черного моря тральщики. Первая немецкая минная постановка состоялась 2 октября 1944 г., последняя — в начале апреля 1945 г. в районе между Просбургом и Хайнбургом. Последняя минная постановка должна была воспрепятствовать прорыву советских моторных канонерских лодок.

Наконец, 5 и 6 мая 1945 года в районе Штоккерау у левого берега Дуная немцы сбросили 50 дрейфующих мин, благодаря которым был подорван русский понтонный мост вблизи Вены. В связи с этой постановкой мин русские были вынуждены временно прекратить судоходство на Дунае.

Венгры, которые в период между двумя мировыми войнами очень тщательно теоретически и практически готовились к минной войне, категорически отказались от минных постановок на Дунае.

Кроме минных потерь на Дунае и Тисе, отдельные суда погибли в результате обстрела пушечно-пулеметным огнем с самолетов или бомбовых попаданий.

Развал немецко-румынского фронта в августе 1944 г. позволил русским незадолго до капитуляции Румынии вновь выйти на Дунай. 20 апреля 1944 г. в Азовском море вновь была сформирована советская Дунайская флотилия.

24 августа 1944 г. русские (батальоны морской пехоты под командованием майора Котанова) при поддержке авиации и кораблей высадились в устье Дуная в районе Жебрияны. В ходе боев, связанных с этой операцией, румыны потеряли два монитора. В тяжелых боях русские заняли 24 августа Вилково и Килию, а 25 августа — Измаил, при этом румыны потеряли еще один монитор и несколько малых судов. Рени пал 26 августа, а 27 августа — Галац, который был взят русскими войсками при поддержке Дунайской флотилии. Оставшиеся румынские суда были отданы русским. Тем временем армейские части в отдельных местах перешли Дунай и уже с помощью румынских войск заняли весь левый берег.

Вследствие капитуляции Румынии о тех боях известно очень немногое. По-видимому, в результате того, что три румынских монитора были уничтожены авиацией и общая политическая ситуация требовала выполнения условий капитуляции, румынская Дунайская флотилия оказывала лишь слабое противодействие.

В дельте Дуная к этому времени находилось только небольшое количество слабо вооруженных немецких кораблей, которые не могли, очевидно, изменить ход происходящих событий. Если бы первоначальный немецкий план концентрации всех своих ВМС на Дунае был своевременно проведен, то это, без сомнения, предотвратило бы не только русские высадки в дельте Дуная, но и сделало бы преодоление реки советскими подразделениями невозможным.

К моменту вступления в силу соглашения о капитуляции Румынии часть кораблей немецкой Дунайской флотилии под командованием капитан-лейтенанта Кезера находилась в районе Оршова. В их числе были канонерская лодка «Бехеларен», сторожевые корабли «Александр», «Нотунг», один прорыватель минных заграждений, десантные баржи, тральщики и другие суда. Позднее подошли еще сторожевики «Одер» и «Вайхсель». Вначале в Оршове было спокойно, однако после полудня 26 августа румыны открыли огонь из пулеметов и минометов по немецким кораблям и войскам, находившимся вблизи этого района. Немецкие корабли открыли ответный огонь и отошли от стенки пристани, обстреляли проходивший мимо румынский буксирный караван и отошли к сербскому местечку Текия, откуда, находясь вне досягаемости румынского огня, вели систематический обстрел румынских позиций. Тем временем немецкие пехотные и зенитные части, расположенные в районе Оршова, попали в тяжелое положение. В связи с этим канонерская лодка «Бехеларен» вышла к ним на помощь и за два рейса под сильным огнем противника эвакуировала большую часть этих войск. После этого с усилением огня румынских войск немецкие корабли ушли вверх по течению на 120 км до границы Румынии. Находившиеся на переходе в Черное море два торпедных катера присоединились к этой группе и вошли в ударную корабельную группу, которая должна была обеспечить прохождение всеми кораблями узости Дуная — Железных Ворот.

Когда в утренних сумерках «Бехеларен» и один торпедный катер уже втянулись в район Железных Ворот, румыны, находясь за скалами, открыли огонь по шедшим сзади кораблям. Немецкому соединению приходилось пробиваться через узость, ведя бой с румынами, засевшими на северном берегу, и с сербскими партизанами на южном берегу. В дальнейшем к соединению присоединились тральщик «Тронье» и одна вооруженная баржа, которые легли на обратный курс и вместе с соединением поднимались вверх по течению, ведя бои на протяжении 100 км. При этом огонь велся на дистанциях от 50 до 400 метров…

Последние серьезные трудности возникли при подходе ударной группы кораблей, проводка которой осуществлялась румынским лоцманом, к приграничному укрепленному городу Молдова. В ходе форсирования этого района тральщик «Тронье» подорвался на мине и затонул. Спасение оставшихся в живых при быстром течении реки под огнем противника представляло большие трудности. Затем к соединению кораблей подошли «АТ 916», «АТ 917»[705] и прорыватель минных заграждений № 192. Через десять часов соединение достигло пограничного селения Бизиаш, и после обстрела казарм пограничников оно без всяких помех продолжало свой переход. Оба торпедных катера были отправлены обратно в Балтийское море. После этого ударная группа кораблей стала спускаться вниз по течению к Железным Воротам с целью обеспечить отход группы контр-адмирала Циба. При этом предполагалось овладеть всеми пунктами (Базиаш, Молдова, Оршов), которые оказывали противодействие, с расчетом обеспечить себе открытый путь при возвращении. Однако в районе Оршова ударная группа кораблей была остановлена советскими войсками. Ей все-таки удалось обеспечить при возвращении проводку одного конвоя немецких торговых судов, который вырвался из Оршова. Кроме того, ударная группа кораблей сняла все зенитные части, находившиеся на берегу Дуная. Таким образом, двухдневный переход кораблей ударной группы в район Оршова не пропал даром. При возвращении ударной группы кораблей вновь пришлось вести огонь по Базиашу и протраливать минное заграждение, поставленное противником ночью.

Из всех военных кораблей, которые еще оставались за Железными Воротами, удалось своевременно прорваться сторожевикам «Одер» и «Вайхсель». Вслед за этим в районах Видин и Прахова румыны перекрыли Дунай мониторами и полевой артиллерией.

Троекратный прорыв немецких кораблей в течение нескольких дней через укрепленный и обороняемый румынами район Железных Ворот протяженностью 120 км в очень тяжелых навигационных условиях, видимо, должен быть отнесен к редким и наиболее успешным действиям Второй мировой войны! После того как русские войска подошли к району Железных Ворот, этот рубеж оказалось невозможным прорвать ни с севера, ни с юга, так что последующей группе контр-адмирала Циба прорыв уже не удался.

Развал немецко-румынского фронта в Бессарабии и последующая за этим смена режимов в Румынии и ее капитуляция привели к окончанию войны на Черном море. В результате мощного налета 19.08.1944 г. американской авиации на Констанцу были повреждены гавань, сооружения судоверфи, повреждены и потоплены подводные лодки, моторные тральщики и торпедные катера[706]. Инженер-контр-адмирал Циб, управляющий верфями военно-морского флота, вскоре приказал выслать из Галаца в Констанцу станки, чтобы по возможности хотя бы временно обеспечить работу верфей. Однако уже в ночь на 22 августа пришел приказ группы ВМС «Юг» об эвакуации.

Этот приказ был не совсем ясно понят. Немецкий адмирал отдал приказ об эвакуации Галаца, Браилова и Мачина. Так как железнодорожный транспорт работал плохо, было принято решение эвакуацию проводить водным путем по Дунаю, хотя и было получено донесение самолета (ложное), что русские на 10.00 25 августа уже находятся в Тулче. Согласно приказу, все суда должны были собираться в Браилове. Первым начал движение из Галаца в Браилов прорыватель минных заграждений № 194 «Потемкин»[707]. Он был по пути поврежден русской полевой артиллерией, сел на мель и был захвачен русскими вместе с 45 немецкими рабочими, находившимися на борту прорывателя.

25 августа 1944 г. после полудня группа кораблей Циба вышла из Браилова. В ее составе находились охотники «Uj 106», «Uj 110» (переоборудованы из корпусов военных транспортов типа KT), баржа «F 563» и 4 буксира, которые буксировали 4 плавучих мастерских (переделаны из малых буксиров) и 3 лихтера. В течение дня и ночи на эти корабли погрузили большое количество военных материалов и вооружения, и в частности несколько орудий. «F 563», переоборудованная в прорыватель минных заграждений, шла впереди, поскольку считалось, что нижний Дунай сильно заминирован. Фактически минный прорыватель на пути до Железных Ворот вытралил только две мины. В Браилове удалось купить у одного дунайского лоцмана карту Дуная без обозначения отметок глубин.

Уже 26 августа немецкие корабли обстреливались с берега. По мере движения группы к ней присоединялись другие немецкие корабли. Вскоре были обнаружены два немецких судна, стоящих у берега. На них уже были подняты румынские флаги и находились румынские сторожевые посты. Эти суда присоединились к конвою. Затем был принят штрафной батальон немецкой армии. В районе Хыршова у набережной стояли 2 БДБ и 4 саперных парома Зибеля, и еще одна БДБ стояла на мели, на которую села в ходе боя с румынскими батареями. Румынскому военному коменданту гавани был дан срок, в течение которого он должен был освободить 107 немецких пленных с этих кораблей. Однако эти 7 кораблей взять с собой было нельзя, поскольку все они имели тяжелые повреждения. Тем временем удалось достать 75 бочек моторного топлива. После взрыва стоявшей на мели БДБ соединение продолжило свой переход. Кроме дальнейшего пополнения кораблями по пути от Галаца, подошли последние корабли (под командованием капитана 2 ранга Радлафа), которые там уже под огнем русской артиллерии заканчивали погрузку машин.

Вскоре за этим была обнаружена 7-я десантная флотилия (капитан 3 ранга Штелтерс), часть БДБ которой стояла на якорях посредине реки, а другие приткнулись к берегу. С кораблей 7-й флотилии сообщили, что дальнейшее движение невозможно, так как на первой же излучине реки стоят хорошо замаскированные румынские мониторы. Германское соединение стало на якорь и выслало вперед на разведку речной сторожевой катер «G 3024». Обнаруженные «румынские мониторы» в действительности оказались немецкими паромами Зибеля и саперными судами под командованием капитана Шобеля. На них находилось до 1800 человек. Затем встретилась 1-я немецкая флотилия обороны побережья под командованием капитана 3 ранга Вольтерса, которая пошла вниз по течению после напрасных попыток у Черновода идти вверх по течению. Эта флотилия надеялась выйти к Черному морю.

Таким образом, собралось свыше 100 немецких кораблей. Положение казалось не из легких. 60 человек изъявили желание пробиваться по суше в районы расположения немецких войск. Дисциплина ослабела прежде всего потому, что на судах было много спиртных напитков. Командиры флотилий и кораблей были собраны на флагманском корабле «Uj 110» для обсуждения действий при прорыве румынских позиций в районе Черновода и принятия мер по укреплению дисциплины на кораблях. Было решено район Черновода преодолеть ночью, поскольку легче будет выявить расположение румынских орудий и подавить их.

Был определен боевой порядок кораблей при прорыве района Черновода. Впереди должен был идти «Uj 110», за ним половина БДБ, торговые суда, плавучие мастерские, паромы Зибеля, саперные суда, затем оставшиеся БДБ и в конце «Uj 106». С 1-й флотилии обороны побережья на флагманское судно «Uj 110» послали лоцмана (по национальности грек). Он мог говорить по-румынски. К нему был приставлен румын, который мог переводить на немецкий язык, что вызывало известные трудности, особенно во время боя. К этому времени румыны убрали все навигационные знаки. Немцы пытались по радио вступить в переговоры с соответствующими немецкими управлениями, однако не было получено ни ответа, ни приказаний. Общая обстановка была неясной.

«Армада», наконец, начала движение. Так как в ее составе были, главным образом, гражданские корабли, она вскоре растянулась на 20–25 км. Это исключало возможность ввода в действие всех имеющихся на кораблях орудий, которых насчитывалось до 100 стволов калибра от 20 до 75 мм. С приближением к Черноводу вперед был направлен капитан 3 ранга Вольтерс, который доложил о приготовлениях румын. Вслед за румынами открыли огонь немецкие корабли. Артиллерийский бой продолжался с 18.48 до 21.10, в результате его румынские батареи были подавлены. В городе Черновод возникли пожары, предположительно в городе погибло до 6000 солдат и гражданских лиц. Немецкая сторона потеряла 11 кораблей и 480 человек из экипажей. Все прорвавшиеся корабли докладывали о повреждениях и потерях в личном составе.

Поврежденные и оставшиеся без движения немецкие суда стали добычей румынских мониторов, которые шли за «армадой». Так произошло с плавмастерской «III» и ее буксиром «Кройценштейн» 30 августа у Джурджу, лихтером № 164 и малыми судами. Результаты обстрела Черновода 26 августа были столь сильными, что даже через два дня отставшие корабли спокойно проходили мимо нее.

Контр-адмирал Циб сомневался в необходимости уничтожения моста в Черноводе. На сделанный запрос ответа не получил. Полагая, что мост может еще пригодиться немецким войскам при отходе, он ограничился обстрелом охраны моста из счетверенной 20-мм установки «Uj 110». Кроме того, в результате взрыва мост мог перекрыть фарватер, что исключило бы проход отставших судов. Таким образом, гигантский мост был сохранен.

Вскоре после прохода Черновода «Uj 110» сел на мель. Его удалось снять только с подходом плавучей мастерской, с которой перегрузили военные материалы и завели буксирные концы. Тем временем соединение прошло дальше и стало на якорь у болгарского берега. В 5 часов 27 августа к этому месту подошел «Uj 110».

После прохождения Черновода их положение становилось тяжелым. При большом количестве раненых на кораблях не было в достаточном количестве врачей, медикаментов и перевязочных материалов. На некоторых кораблях уже израсходовали боезапас и топливо, почти на всех судах ощущался недостаток в хлебе. На все 163 судна послали офицеров для сбора сведений по имеющимся у них видам снабжения и общему состоянию. В результате выяснилось, что на 8000 человек имелись весьма ограниченные запасы. Для топки котлов использовали лес, которым были загружены лихтеры. На место вышедших из строя корабельных орудий были смонтированы другие, которые находились на судах в виде груза; погибшие члены экипажей были заменены солдатами штрафного батальона.

Соединение продолжило свой переход. После полудня оно попало под огонь точно и быстро стреляющей румынской батареи калибра 150 мм, установленной в бетонной башне. Кораблям снова пришлось стать на якорь в районе болгарского побережья, прикрываясь от батареи островом. Один офицер был послан в Туртукай с задачей найти лоцмана. Лоцмана не нашли, но зато офицеру удалось промерить идущий вблизи болгарского побережья рукав Дуная, на основании чего была выяснена возможность прохода по нему быстроходных десантных барж. Одновременно с этим на румынскую батарею послали раненого капитана 3 ранга Вольтерса, который должен был добиться свободного прохода судов. Румыны отклонили предложение. Контр-адмирал Циб решил начать движение на рассвете 28 августа. БДБ должны были идти болгарским рукавом, а с остальными судами Циб намеревался пройти глубоководным фарватером по румынскому рукаву Дуная. Дойдя до северной оконечности острова, все корабли одновременно должны были открыть огонь по румынским позициям. Для удара с тыла по румынской батарее предполагалось высадить саперный батальон. Ночью за два часа до прорыва была дана открытая радиограмма в расчете обеспечить себя действиями своих пикирующих бомбардировщиков. На эту телеграмму не ответили. Однако румыны ее приняли. В 6 часов корабли должны были сниматься с якоря, но вследствие топки котлов дровами давление пара в них оказалось недостаточным. Замедление позволило двум румынским офицерам прибыть в 06.20 на борт флагманского корабля. Они сообщили, что немецкие корабли могут пройти, но только не румынским фарватером. Это предложение было отклонено, так как этим фарватером практически могли пройти только БДБ. Одновременно румынам сообщили, что в случае их несогласия на свободный пропуск судов по румынским позициям будет нанесен удар соединением авиации в 200 (!!!) пикирующих бомбардировщиков. В 07.15 немецкое соединение начало движение и медленно приближалось к позициям румынской 150-мм батареи, минометов калибра 125 мм и пулеметным точкам. Соединение прошло без единого выстрела с обеих сторон. Высаженный саперный батальон вновь был посажен на суда.

Тем временем на кораблях удалось разрядить обстановку. Мертвые были похоронены по морскому обычаю, забор питьевой воды, которой не хватало на кораблях, производился из Дуная, находившиеся на судах женщины были привлечены к уходу за ранеными, в пищу использовался миндаль и изюм, которого на судах находилось до 2000 тонн. Пройдя после прорыва румынских позиций еще 30 километров, суда стали на якорь в Рущуке. Адмирал вышел на берег и позвонил в Софию для получения указаний от командования группы ВМС «Юг». Генерал-адмирал Фрике дал указание о дальнейшем движении вверх по Дунаю и о свозе раненых в Свиштове, куда будет подан санитарный поезд. В остальном командование группировкой заботилось о своем отъезде в Вену и проявляло мало интереса к судьбе соединения Циба.

Напротив, комендант города весьма хорошо отнесся к немцам, согласился на подачу воды на корабли, приказал о выдаче свежего хлеба, но вместе с тем дал понять, что он будет протестовать, если немцы заберут в Рущуке баржу, груженную углем.

Немецкие суда вновь начали движение и в 03.35 29 августа 1944 г. стали на якорь в Свиштове, где сразу же началась выгрузка 700 тяжело раненных, а также 300 женщин и детей.

Несколько солдат штрафного батальона также пытались сойти в Свиштове, что вызвало протест болгар, Этим людям, которым уже более нечего было терять, было обещано, что в случае их хорошего поведения документы о привлечении их к ответственности будут уничтожены. После этого они возвратились на корабли.

Для того чтобы улучшить дисциплину, продумывался вопрос об уничтожении всех торговых судов, считая, что осуществить прорыв одними военными кораблями будет значительно легче. Однако болгарский комендант города согласился на перевозку по железной дороге еще от 3000 до 4000 человек. В связи с этим пришлось отказаться от затопления торговых судов. Около полудня соединение снялось с якоря и продолжало движение, при этом несколько судов под предлогом недостатка топлива возвратилось в Свиштов, некоторые экипажи вообще не вышли с расчетом в дальнейшем затопить свои суда. После полудня при проходе кораблями Турну — Мэгуреле произошла небольшая перестрелка с румынскими батареями. 30 августа перестрелка с румынами снова повторилась. Вечером корабли стали на якорь, чтобы дать отдых командам, которые переутомились в результате десятидневных боев. Через короткое время немцы были подняты артиллерийским огнем румын. Румынские батареи вспышками пламени при залпах выдавали свое расположение и вскоре были подавлены немецкой артиллерией.

В 5 часов 31 августа корабли снялись с якоря, и контр-адмирал Циб сообщил инспектору минно-тральной службы Дуная о своем намерении в ближайшую ночь пройти район румынских позиций у Калафата.

Корабли снова подвергались периодическому обстрелу со стороны румын. «Uj 110» опять сел на мель, но вскоре ему удалось сняться. Сильное течение заставило отказаться от совместного дальнейшего движения с лихтерами. 6 лихтеров тоннажем от 600 до 800 брт были затоплены вне фарватера.

Когда соединение проходило Видин, к нему присоединились три артиллерийские баржи под командованием капитан-лейтенанта Брауера. В боевом порядке соединения они шли за «Uj 110». Впереди флагманского корабля шли 6 быстроходных десантных барж. Таким образом, колонна кораблей была хорошо защищена с головы.

Вечером 31 августа начался тяжелый бой при Калафате, который продолжался до 10 часов 1 сентября. Уже в 2! час «Uj 110» получил попадание снаряда в котельное отделение и в связи с серьезным положением сел на мель. Остальные суда проходили с боем мимо флагманского корабля, который продолжал получать тяжелые попадания. Его мостик был разрушен. В кормовую часть корабля поступала вода, в носовой возник пожар, вышли из строя 75-мм противотанковая пушка, 37-мм, 20-мм счетверенная, баковая 20-мм и оба пулемета. Сотрудницы штаба тушили пожар ведрами, так как помпы вышли из строя. По приказанию к борту флагманского корабля подошла «F 301», чтобы с корабля снять женщин и пассажиров. На баржу перешел также контр-адмирал Циб, чтобы продолжать руководство действиями соединения. «F 301» поднималась вверх по течению мимо многочисленных горящих и поврежденных немецких кораблей. На румынском берегу также пылали пожары. Тяжелая артиллерийская дуэль продолжалась непрерывно. В 23 часа капитан 3 ранга Шелтерс, под командованием которого находилось 8 БДБ, получил приказ в ту же ночь с как можно большим числом кораблей прорваться до Прахова. 3 артиллерийские баржи предполагалось послать к поврежденному «Uj 110», но, видимо, приказ до них не дошел.

В 24 часа контр-адмирал Циб пошел к «Uj 110» на моторной лодке. В этот момент охотник уже буксировался буксиром «Гаштейн» со скоростью 3 узла. Чтобы ускорить буксировку, находившийся поблизости буксир «Майнц», в соответствии с полученным приказом, потопил три буксировавшиеся судна и пошел к флагманскому кораблю. В 2 часа «Гаштейн» был отпущен для буксирования очень ценного корабля с продовольствием. В Прахове выяснилось, что этот лихтер был нагружен лучшей румынской водкой, что вызвало у многих скрытое чувство досады!

К рассвету 1 сентября вниз по течению от румынских укреплений находилось еще большое количество судов. В дальнейшем они также были проведены с помощью подошедших двух артиллерийских барж. Тяжелый ночной бой полностью нарушил боевой порядок. Во главе колонны уже не было сильной группы кораблей. «Майнц», буксировавший «Uj 110», получил несколько попаданий снарядами и затонул. Одна БДБ, подошедшая к тонущему буксиру, тоже попала под сильный артиллерийский обстрел и погибла. На кормовую часть этой баржи наткнулась другая баржа, но смогла освободиться и продолжить движение. «F 534» подошла к борту «Uj 110», и, таким образом, оба судна продолжали движение. Флагманский корабль, после того как в 09.56 еще одним попавшим в него снарядом ему повредило руль, представлял собой остов. В 10.35 оба корабля стали на якорь у Прахова ниже по течению Железных Ворот. При Калафате погибло 20 кораблей, осталось еще 172 корабля.

Таким образом, прорыв у Калафата удался при значительных потерях в кораблях. Хотя вскоре после открытия огня в 20 часов в результате взрыва боеприпасов удалось привести одну румынскую бронированную башенную батарею к молчанию, немецкое соединение встретило губительный обстрел других башен. Из-за сильного течения скорость кораблей снизилась до 2 узлов, и только темнота спасла корабли от полного уничтожения.

В районе Прахова, в маленьком рыбачьем поселке, стали выгружать раненых. 1600 раненых пришлось разместить прямо под открытым небом на кукурузных полях. Затем с помощью двух сохранившихся плавучих мастерских начали устранять повреждения, полученные кораблями. Одновременно с этим вышедшие на берег солдаты стали устанавливать выгруженные легкие пушки на позициях на ближайших высотах и вдоль дороги на Неготин. Район Прахова и его гавань были подготовлены к обороне. На БДБ возложили задачу охранения водного района. В это время с левого берега Дуная румынская артиллерия вела артиллерийский огонь по немцам, пытаясь помешать их действиям.

Вечером контр-адмирал Циб вылетел на самолете «Шторьх» в Белград к генерал-фельдмаршалу Вайхсу. Тот ему сообщил, что район Железных Ворот уже занят русскими и для того, чтобы двигаться дальше, необходимо сначала взять Железные Ворота. В этих целях к району Железных Ворот с севера идет группа войск под командованием генерала Батцинга. С юга атака будет производиться частями майора Рее. Одновременно по Дунаю в район Железных Ворот будет прорываться 7-я десантная флотилия. Эта атака состоялась 5 сентября 1944 г. 7-я флотилия, усиленная паромами Зибеля, под командованием капитана 3 ранга Шелтерса предприняла попытку атаковать румынские позиции. При этой попытке было потеряно много саперных катеров. Атаки обеих сухопутных боевых групп окончились безрезультатно. После этого усиленный батальон Рее и его многочисленные танки пришли на усиление обороны Прахова. Тем временем контр-адмирал Циб прилетел из Белграда. С этого момента оборона Прахова перешла к майору Рее. Началась эвакуация раненых, женщин и детей через Неготин.

Вскоре после начала атак в районе Железных Ворот в Прахово прибыл начальник инспекции минно-тральной службы на Дунае капитан 1 ранга Лаутеншлегер. После того как выяснилось, что пройти Железные Ворота невозможно, он приказал потопить все корабли. При выполнении этого приказа пришел противоположный по своему характеру новый приказ, согласно которому следовало прекратить не только затопление судов, но и отправку 1200 гражданских лиц, в том числе женщин и детей. Этот последний приказ оказался чистейшей глупостью. Контр-адмирал Циб послал на самолете свою секретаршу в Белград, где она должна была добиться отмены этого приказа. Тем временем очередная партия эвакуированных была отправлена на поезде, а следующая была задержана. Вышедший поезд впоследствии подорвался на мине, подложенной партизанами, и сошел с рельсов, в результате чего было убито 30 человек. Оставшихся в живых переправили в ближайший город, который в ту же ночь был взят партизанами. Майор Рее в своем докладе в Белград, переданном через секретаршу Циба, предлагал эвакуировать Прахово. Не получив в ближайшие два дня ответа, контр-адмирал Циб 7 сентября снова вылетел в Белград, где ему стало известно, что полк «Бранденбург» в ближайшие дни прибудет в Прахово и обеспечит затопление кораблей и отправку людей. Действительно, через несколько дней этот полк появился, но расквартировался в Неготине. Тем временем русские и румынские войска перешли Дунай и стали сосредоточиваться на южном берегу. Затопление всех кораблей оказалось уже невозможным. Русские захватили 12 груженых судов. Полк «Бранденбург» и остатки группы Циба в течение пяти недель в условиях постоянных атак партизан и авиации пешком добирались до Белграда.

На этом и закончилась операция, в результате которой погибло свыше 200 немецких судов. Тем не менее удалось спасти от русского плена большое количество экипажей и беженцев.

Как во время Гражданской войны в США 1861–1865 годов, вели бои тихоходные, почти не бронированные суда на малой дальности против сильных береговых укреплений, часто в окружении противника, постоянно продвигаясь по сложному фарватеру.

Отход почти 200 судов соединения выявил многочисленные необычные проблемы командного, психологического и тактического характера, большинство из которых удалось решить, несмотря на неблагоприятные условия.

Контр-адмирал (инженер) П.В. Циб искусно управлял действиями громоздкого соединения. Наряду с этим ему пришлось импровизировать и организовывать снабжение быстро разраставшейся группы продовольствием и горючим.

Поскольку немецкие корабли, находившиеся на Черном море, не вошли своевременно в Дунай, как это было предусмотрено ранее, их боевой мощи и командования не оказалось в распоряжении, что значительно повлияло на малоподвижность «группы Циба».

Определенным немецким инстанциям в Румынии уже несколько недель до румынско-советского перемирия было ясно, что готовится переворот. Но из политических соображений было запрещено предпринимать какие-либо широкие предварительные мероприятия, начинать своевременную эвакуацию и даже планировать ее. Поэтому контр-адмирал Циб при отходе из Браилы так и не смог выяснить, сколько кораблей и людей по пути ему предстоит взять с собой, где находятся румынские войска и мониторы и какие меры, возможно, предпримет немецкая сторона, чтобы оказать помощь его соединению. Не было карт, связи и приказов! Продовольствие, питьевую воду, дрова, боеприпасы, лоцманов и так далее приходилось добывать по пути. При этом румыны относились явно враждебно, а болгары — уже слишком безучастно. Еще один элемент слабости и неопределенности заключался в моральной конституции ехавших вместе экипажей и гражданских лиц. Развал фронта, перемирие и переворот в Румынии, бессмысленные всевозможные слухи, естественно, нехорошо сказывались на моральном состоянии немцев. Едва ли у них были еще иллюзии по поводу исхода войны. Они только пытались не попасть в плен к русским.

На кораблях находились моряки, солдаты сухопутных войск, солдаты штрафного батальона, гражданские лица, женщины и дети, русские добровольцы и так далее, поэтому предпринимать какие-либо действия было нелегко. Почти непрерывный поход привел к сильному переутомлению экипажей. Во время боя командир «Uj 110» фон дер Брюке бросал в командира орудия пустые кофейные чашки, «так как тот уже не хотел продолжать огонь»! И все же экипажи выдержали, в боях им помогали гражданские и даже женщины. Русские военнопленные и «добровольные помощники» тоже боролись за живучесть кораблей. А на «Uj 110» пленный русский офицер вел огонь из орудия, расчет которого погиб…

Хотя соединению в решающие дни перед началом отхода не удалось связаться с каким-либо вышестоящим немецким штабом, командование соединения принимало серьезные самостоятельные решения, такие как сохранение моста в Черноводе, затопление тяжелых немецких судов и включение в свой состав мелких флотилий. Когда связь с командованием была восстановлена, последовали новые, часто бессмысленные приказы, такие как прекратить дальнейшую эвакуацию гражданских лиц или удерживать Прахово плохо вооруженными и полностью изнуренными экипажами!

В тактическом отношении также вскрылись новые факты. Прежде всего в ходе операции выяснилось, что корабли КТ, которые приняли на себя основную тяжесть борьбы, не были пригодны для действий на реках. Ввиду большой осадки, они могли ходить только по отдельным, наиболее глубоким рукавам Дуная. Другие военные корабли, как самоходные морские паромы, самоходные паромы Зибеля и саперные суда, обладали малыми боевыми возможностями. Более 50 торговых судов, входивших в группу Циба, вообще для ведения боя не были пригодны. Скорость судов на переходе была очень мала и не превышала 4–5 узлов. Многочисленные суда не имели машин, и их приходилось брать на буксир. Очень трудно было организовать связь между судами в группе, насчитывавшей до 200 единиц, идущих в ордере длиной 25 км. По этой же причине не представлялась возможной какая-либо общая организация управления артиллерийским огнем.

Большая часть судов не имела какого-либо бронирования или очень незначительное, артиллерия не была пригодна для стрельбы по закрытым целям. При этом дистанции между судами и берегом составляли всего лишь несколько сотен метров!..

Во время всего отхода судов «группы Циба» ни разу не появилась ни советская, ни румынская, ни немецкая авиация, что, безусловно, решительно повлияло на успех действий этой группы. То, что старый немецкий блеф о 200 пикирующих бомбардировщиках еще подействовал, объясняется только абсолютно запутанным положением румын. По-видимому, во всех немецких ВВС уже невозможно было собрать 200 исправных пикирующих бомбардировщиков…

Соединение Циба прошло четыре румынских укрепленных района, и в двух из них (Черновод и Калафат) оно встретило сопротивление. Два других укрепленных района немцы прошли свободно, подготовив это предварительными переговорами с румынами. Представляется удивительным, что прорывы через укрепленные районы, сопровождавшиеся ожесточенными боями, происходили ночью, а мирные проходы через такие районы в соответствии с договоренностью с румынами осуществлялись в дневное время. По всей вероятности, прорывы в дневное время в условиях противодействия со стороны румын оказались бы невозможными. Трудно объяснить, почему румынская артиллерия, развернутая на заранее подготовленных бетонированных позициях, или башенная румынская артиллерия не сумела полностью уничтожить немецкие корабли, которые шли с небольшой скоростью и на заранее известных и малых дистанциях. Скорее всего, румынская артиллерия не была подготовлена для стрельбы в темное время суток. Румыны не использовали прожекторов. Кроме того, румыны не использовали против немецких кораблей минные постановки. Две мины, которые уничтожили минные прорыватели, видимо, были поставлены западными союзниками.

Немецкая сторона должна была отказаться от постановки минных заграждений против подходивших румынских мониторов не только потому, что не знала, идут ли за соединением отставшие немецкие корабли, но и потому, что на борту кораблей не было мин… Сильно вооруженные и бронированные румынские мониторы и корабли советской Дунайской военной флотилии практически так и не появились. По некоторым сообщениям, лишь отдельные румынские мониторы или канонерские лодки находились в Видин-Калафате, Черноводе и выше Прахова. Может быть, эти военные корабли «скрытно» участвовали в борьбе с немецкими кораблями, но с кораблей соединения Циба однозначно докладывали, что не видели ни одного румынского монитора. Еще несколько румынских мониторов и тральщиков, а также советских канонерских лодок осторожно на достаточном удалении следовали за эскадрой Циба. В их руки попали поврежденные немецкие корабли перед Черноводом, Систовом и Калафатом.

Осенью 1944 г. на озере Балатон сформировалась смешанная германо-венгерская флотилия. К этому времени русские вошли в Венгрию и продвинулись до озера Балатон. Казалось, что немецкое командование опасалось, что русские переправятся через озеро и высадятся на полуострове Тихань, а затем, усилив этот плацдарм, создадут новый фронт. Кроме того, оно рассматривало озеро как серьезное препятствие для проникновения русских агентов.

Озеро Балатон располагается на площади 600 км², имеет длину 70 км и ширину от 10 до 12 км. Его средняя глубина достигает всего 3 м. Наряду с рыболовными судами на Балатоне имелись несколько пассажирских пароходов и многочисленные яхты. Озеро Балатон соединяется с Дунаем каналом Шио, по которому могли ходить суда водоизмещением до 600 т. Однако в 1944 г. канал не очищался и был сильно запущен, в связи с чем по нему могли проходить суда водоизмещением до 30 т. Поскольку канал Шио с середины декабря 1944 г. находился в руках русских, можно было рассчитывать на появление советских бронекатеров на озере.

В конце ноября 1944 г. в Балатонфюред прибыла группа военных моряков в количестве 70 человек под командованием капитан-лейтенанта Химштедта и приняла под свое командование пять венгерских пароходов и мотоботов, которые были вооружены двумя-тремя пулеметами калибра 15 мм.

Кроме того, был сформирован венгерский отряд кораблей из двух больших моторных катеров, двух самоходных барж и двух пароходов, используемых в качестве плавучих казарм.

Кроме того, в южных гаванях озера Балатон находился батальон штурмботов сухопутных войск и флотилия взрывающихся катеров Кригсмарине, имевшая 24 катера типа «Линзен», которые не нашли себе применения в связи с отсутствием целей.

Единого общего командования силами на озере Балатон создано не было. Корабли с немецкими экипажами были подчинены инспекции минно-тральной службы на Дунае.

Немецкие корабли каждую ночь патрулировали район между полуостровом Тихань и Балатонкенеше, а венгерские корабли — всю южную часть озера. Побережье озера оборонял небольшой венгерский плохо вооруженный отряд, насчитывавший всего 100 человек (группа Иллей), спешенная немецкая кавалерийская бригада и части 25-й дивизии гонведов, у которой на позициях на северном побережье озера было небольшое количество артиллерии. Для действий над озером имелся всего один самолет «Шторьх», который принадлежал венгерскому отряду Иллей.

Выходы кораблей и дозор производились только ночью, так как в дневное время наблюдение за восточным побережьем озера, занятым русскими войсками, можно было вести невооруженным глазом. В течение дня суда с германскими экипажами без какой-либо маскировки стояли на якоре в Балатонфюреде.

Русские отказались от перевода каких-либо вооруженных судов на озеро Балатон. В Шиофоке они захватили один большой моторный катер, который, однако, не был введен в строй. В районе Шиофока русские имели пулеметные позиции и установленную на железнодорожной платформе противотанковую пушку калибра 75 мм. Это орудие возилось по участку дороги, проходящей вдоль южного берега озера, и почти каждый день с 15.00 до 18.00, когда создавались хорошие условия освещенности противоположного берега, из этого орудия обстреливались немецкие корабли, стоявшие в гавани. Всплески от снарядов иногда поднимались всего в 6 метрах от неподвижно стоявших судов, а в начале марта 1945 года «Кшобанк» получил попадание снаряда в носовую часть и затонул на глубине 2 метров. Пробоина у этого судна тотчас же была заделана, а само судно поднято. Уже на следующий день «Кшобанк» снова вступил в строй.

В конце января 1945 г. озеро покрылось льдом. Лед торопился и давил на суда, в результате чего однажды пароход «Балатон-Кенеше» получил повреждения и навсегда вышел из строя.

Опасаясь, что русские могут переправиться по льду, венгры производили околку льда, стараясь все время оставлять свободную от льда полосу. В конце концов, это не удалось, даже несмотря на применение ими в этих целях взрывов льда.

К середине февраля лед уже растаял.

Венгры приложили много усилий, чтобы заминировать озеро. По имеющимся данным, в южной части озера капитан Варгаш с двух самоходных барж и двух моторных катеров произвел минные постановки, создав минное заграждение протяженностью 15 км. Только неизвестно, какое при этом количество мин было поставлено. По данным венгерского офицера, участника этих минных постановок, поставили около 110 венгерских контактных мин с зарядами по 90 кг тротила и 9 старых русских сигнальных мин Первой мировой войны с зарядом по 450 кг. В материалах, опубликованных после войны в советской Венгрии, упоминается о том, что летом 1945 г. в районе полуострова Тахиль было вытралено минное заграждение из трех рядов, в котором было по меньшей мере 240 мин. Отдельные магнитные мины, обнаруженные в озере, видимо, были поставлены английскими самолетами.

Ночные выходы в дозор осуществлялись одновременно двумя моторными судами «Кшобанк» и «Шиглигет», и одно судно оставалось в резерве.

В конце февраля в течение одной недели дважды были встречены большие гребные суда с 10–15 советскими солдатами, которые ожесточенно оборонялись, используя при этом минометы и автоматы. Гребные суда вместе с разведчиками были уничтожены. Эти потопления были единственными боевыми столкновениями на озере. Возможно, они предотвратили другие советские действия по патрулированию и высадкам десантов.

С окончанием таяния льда антикоммунистически настроенные отряды фольксдойче, действовавшие в качестве партизан, много раз высаживались на берегу, занятом русскими. Высадка производилась со штурмовых лодок, которые буксировались пароходами к южному берегу. Не доходя до берега 1000 метров, лодки отдавали буксиры и сами производили высадку команд на берег. До 90 % всех высаженных партизан возвращалось обратно через русские позиции.

В зависимости от обстановки, немецкие суда осуществляли демонстрационные действия, чтобы вызвать у русских беспокойство. Венгерские суда в действиях участия не принимали, так как они были вооружены только стрелковым оружием.

В середине марта 1945 г. немцы предприняли крупный контрудар, который принес некоторый временный успех и закончился захватом на несколько суток города Шиофак вместе с верфью, на которой стоял захваченный русскими большой моторный катер. Русское наступление, предпринятое в конце марта 1945 г., переросло затем в прорыв немецкой обороны к северу от озера. Так как сухопутный фронт был раздроблен, естественно, не возникало необходимости в удержании озера, а 25 марта 1945 г. суда были затоплены открытием кингстонов. Взрывающиеся катера и штурмботы удалось своевременно вывезти. Экипажи кораблей флотилии отходили вместе с немецкими войсками. Оборона озера Балатон немецко-румынскими ВМС стоила им одного убитого из состава группы Иллей, который погиб в результате падения на него невзорвавшейся бомбы при налете советской авиации.

Оборона озера Балатон, на которую 15 декабря 1944 г. обратил внимание Гитлер на совещании в ставке, зависела, как и все подобные операции, в конечном счете от хода военных действий на суше к северу и югу от озера. На озере Балатон имелись части вооруженных сил, принадлежащих, по крайней мере, четырем государствам, не объединенные единым командованием. Укомплектованные немецкими экипажами два венгерских теплохода имели ограниченное военное значение, поскольку были очень слабо вооружены. Особенно бессмысленной была отправка на озеро 24 взрывающихся катеров, для которых здесь не могли найтись достойные цели. Казалось странным, что венгры делали на озере Балатон большие минные постановки и в то же время ощущался большой недостаток мин для постановки заграждений на Дунае!

Еще в марте немецкие суда ходили вдоль берега, занятого русскими, и пытались привлечь внимание русских передачами и сентиментальной музыкой через громкоговорители, склоняли их к переходу к немцам. Это было доказательством того, что немцы даже в марте 1945 г. оптимистически оценивали положение на фронтах.

Русские, по-видимому, не интересовались ведением войны на озере Балатон вообще. При этом они, конечно же, исходили из предположения, что рано или поздно в результате крушения сухопутного фронта оно полностью перейдет к ним. Для Германии и Венгрии оборона озера Балатон вызывалась не только тактической и стратегической необходимостью, но и экономической заинтересованностью в связи с наличием к северу от озера венгерских и австрийских нефтяных промыслов.

Немецко-венгерской Дунайской флотилии, остатки которой собрались в районе, расположенном выше Железных Ворот, после затопления судов «группы Циба» приходилось приспосабливаться к новым сложившимся условиям обстановки. Первая задача, возникшая перед флотилией в этих условиях, состояла в том, чтобы очистить сербскую часть Дуная от партизан Тито, движение которых в этом районе все более расширялось.

Вскоре за этим необходимо было обеспечить вывод из этого района в верховьях Дуная многочисленных судов с ценными грузами, которые могли попасть к русским. Первый конвой более чем из 100 различных судов, сформированный из 10 буксируемых караванов, вышел из Белграда и Землина в условиях, когда там уже шли бои и левый берег находился в руках русских. Колонна судов длиной 7 км во главе с «Бехеларен» (капитан 3 ранга Кошу) медленно с боями шла вверх по течению. Несмотря на артиллерийский огонь, сбрасывание мин и пулеметный огонь, конвою удалось достигнуть Венгрии. Было доставлено свыше одного миллиона тонн зерна, топлива, табака и военных материалов. При выходе конвоя из Белграда и Земуна несколько буксируемых судов получили повреждения от артиллерийского огня и один танкер был уничтожен. С прибытием в Венгрию торговые суда были направлены дальше в Вену.

Когда русские уже продвинулись к Будапешту и вышли к Байя, Дунайской флотилии удалось провести в ночное время мимо русских еще один конвой в 70 судов. Суда прошли в Будапешт, но попали в руки русских, когда город капитулировал.

Германские корабли, действовавшие на Дунае, сосредоточились в Будапеште и образовали две ударные группы. Венгерская Дунайская флотилия перешла в подчинение Инспекции минно-тральной службы на Дунае.

Русские продвигались по Дунаю медленно. Казалось, что они, главным образом, занимались тралением минных заграждений и перевозкой военных грузов. Тем не менее советские корабли и десантные части 29 сентября 1944 г. участвовали в занятии города Радуевач и 20 октября 1944 г. — Белграда.

В дальнейшем в течение ноября 1944 г. русские продвинулись до Будапешта, заняв весь левый берег Дуная. Так как участок Дуная от Апатина до Илока протяженностью 83 км имел сильные полевые немецкие и венгерские укрепления, русские корабли не стали прорываться вслед за движением своих войск. Поэтому, когда войскам 3-го Украинского фронта понадобилось в конце ноября переправляться через Дунай в районе между городами Апатин и Бердан, то делалось это без участия Дунайской флотилии, только используя технику саперных войск. Между тем бронекатера высадили у Илока 50 моряков, которые втянули три слабых германских батальона в девятичасовой бой. Позднее советская Дунайская флотилия высадила у Вуковара на правом берегу Дуная 305-й батальон 85-й стрелковой дивизии, который в течение трех дней отбил 47 атак 70 немецких танков. Русские высадили десант и в районе Опатовец. Далее, 6 декабря 1944 года советские войска с помощью флотилии перешли Дунай в районе Дунайвароша и окружили Будапешт.

Для обхода укрепленной позиции в районе Илок русские решили воспользоваться старым каналом между Дунаем и Тиссой. Очистку канала и нижнего течения Тиссы от корпусов погибших кораблей и ферм разрушенных мостов производил саперный батальон и отряд тральщиков. В результате двухнедельных работ канал стал проходим для бронекатеров. В начале декабря левый рукав Дуная до города Байя был свободен для прохода судов. В отдельных местах он был шириной 6–8 м и глубиной до 80 см. По нему прошли 4 бронекатера гвардии лейтенанта Бирюка и отряд бронекатеров «Керчь» капитана 3 ранга Милюкова. Бронекатера проводились ночью, их приходилось маскировать, иногда их тащили по грунту многие сотни метров. Наибольшие трудности возникли при проходе района разрушенного железнодорожного моста в городе Байя. С окончанием сосредоточения бронекатеров в Байя приступили к новой десантной операции в районе Герьена. Часть советских кораблей участвовала в высадке морской пехоты, другая их часть обеспечивала огневую поддержку высадке войск. К югу от района высадки три бронекатера несли дозор. Захваченный плацдарм в районе Герьена в дальнейшем был усилен 7 дивизиями и стал впоследствии исходной позицией для большого наступления советских войск.

В конце января 1945 г. в результате контрудара немцев и временного захвата ими Дуная — Адонь русские попали в тяжелое положение, особенно в связи с тем, что ледоходом были выведены из строя советские мосты. Только благодаря Дунайской флотилии, которой удалось в течение двух суток перебросить через реку около 1000 танков и значительное количество войск, восстановилось положение, и русские вновь смогли продолжать наступление.

После взятия Будапешта и окончания ледохода Дунайская флотилия продолжала свое наступление. В период с 20 по 23 марта 1945 г. проводились десантные операции в районе Перкани — Эстергом. В ночь с 20 на 21 марта в 00.45 советским морским отрядам «Керчь» и «Сулина»[708] удалось незаметно пройти развалины моста. Для маскировки шумов моторов над районом летали крупные соединения советских бомбардировщиков. Вскоре за этим к развалинам моста подошел десантный отряд (лейтенант Бурин), который был замечен венграми. По нему тотчас же открыли огонь. Несмотря на это, русские планомерно высадили к западу от деревни Тат батальон морской пехоты под командованием майора Быстрова. В дальнейшем с обнаружением русской воздушной разведкой немецких и венгерских судов в районе Прессбурга советские корабли предприняли набег в западном направлении, но противника не встретили. В следующую ночь русские вновь пытались высадить десант в районе деревни Нешцмели. Они встретили сильное сопротивление и высадили только часть десанта, на одном бронекатере возник пожар. Проведенная десантная операция позволила в районе к востоку от деревни Тат окружить одну немецкую дивизию, которая целиком была взята в плен.

Затем десанты морской пехоты были высажены 28 марта 1945 г. на левом берегу Дуная у Мокша и Комарно, а 29 марта высадка производилась в порту Комарно. При этом 2 советских суда были повреждены артиллерийским огнем немецко-венгерских войск. Позднее, когда Советская Армия, двигаясь по правому берегу Дуная, уже подошла к Вене, на левом берегу у Прессбурга она была задержана немецко-словацкими войсками. 30 марта 1945 г. Дунайская флотилия обеспечила переправу войск у Комарно, а 4 апреля 1945 г. она обеспечивала переправу войск в тылу немцев к западу от Прессбурга, ее конечным результатом было дальнейшее отступление немцев.

В связи с боями за Вену немцы оставили только один мост (Рейхсбрюкке), а остальные взорвали. Дунайская флотилия получила приказ не допустить взрыва этого моста. В 13.00 11 апреля 1945 г. советские бронекатера, поддержанные с берега артиллерией, выполнили задачу захвата этого моста. В операции участвовали 3 бронекатера и несколько судов с десантом. В то время как десант высаживался на берег в ста метрах от моста вниз по течению, три бронекатера прошли вперед и приняли на себя огонь артиллерии. Высаженные подразделения морской пехоты быстро овладели мостом и перерезали кабели, ведущие к зарядам, подготовленным для взрыва моста. В дальнейшем мост удерживался, несмотря на атаки немцев. 13 апреля к мосту подошли соединения 2-ro Украинского фронта. По немецким данным, в этой операции они подожгли 4 бронекатера.

Кроме того, Дунайская флотилия участвовала в боях за Тульн и в последние дни войны (группа из 8 бронекатеров) имела последнюю и безрезультатную встречу с немецкими кораблями в районе города Мельк.

Советская Дунайская флотилия провела в 1944–1945 гг. многочисленные успешные операции. Она также обеспечила перевозки в интересах армии, хотя и имела при этом некоторые потери. Операции, связанные с обходным маневром по Ференц-каналу и с захватом моста Рейхсбрюкке, являются свидетельством исключительной инициативы русских. Так как русская Дунайская флотилия была укомплектована исключительно бронекатерами с реактивными установками или 75-мм противотанковыми орудиями, немецко-венгерская флотилия не могла себе позволить вступить с ними хотя бы в один бой.

Немецкая Дунайская флотилия не имела в своем составе быстроходных и сильно вооруженных кораблей. На совещании в ставке фюрера 8 января 1944 г. обсуждались предложения строительства для Дуная мониторов, которые можно было бы использовать также и в Черном море. Эти предложения были отклонены гросс-адмиралом Деницем, в связи с большими заказами, которые уже получила судостроительная промышленность. В свою очередь, он поставил вопрос о вооружении имевшихся на Дунае 4 буксиров. Кроме того, 24 января 1944 г. он предложил для Дунайской флотилии 6 быстроходных десантных барж, которые предполагалось вооружить артиллерией калибра 105 мм.

Имевшиеся немецкие корабли в разное время осенью и зимой 1944 года действовали против советских войск в районе Будапешт-Комарно. Подвоз грузов гарнизону окруженного Будапешта пытались осуществить торговыми судами, которым нужно было проходить по Дунаю участок длиной 130 км, полностью контролируемый русскими. С этой целью в распоряжение егерского соединения СС «Донау» 29 декабря 1944 года прибыла современная моторная баржа, имевшая команду 16 чел. На ней была счетверенная зенитная установка. 31 декабря 1944 г. баржа прибыла в Комарно. Там ее полностью загрузили боеприпасами и снаряжением, а затем она пошла в Будапешт. По пути подверглась неоднократным обстрелам, и тем не менее ей удалось пройти разрушенный мост в районе Грон. При попытке пройти мимо развалин следующего моста, расположенного в 17 км от Будапешта, она села на мель. Экипажу баржи удалось на яликах и надувных лодках добраться до Будапешта. В последующие 6 ночей большая часть груза моторной баржи была переправлена в Будапешт с помощью венгерского бронекатера и 5 саперных катеров.

При обороне Прессбурга применялась 1-я боевая группа, но вскоре она должна была отойти из-за недостатка боеприпасов. К этому времени единственная современная немецкая речная канонерская лодка «Бехеларен» на несколько месяцев до середины апреля 1945 г. была выведена на перевооружение на судоверфь в Линц. Немцы считали, что для пушек этого чешского корабля больше нет снарядов калибра 60 мм, но после того, как корабль был перевооружен, они нашли на каких-то забытых складах огромные запасы этих боеприпасов.

Корабли немецкой Дунайской флотилии, отходя на запад, заминировали Дунай от Прессбурга до Хайнбурга; все суда, которые встречались по пути в Вену, подрывались. С берегов снимались окруженные немецкие части. Корабли подвергались атакам советских истребителей и понесли тяжелые потери. С прибытием в Вену они участвовали в ее обороне, а с ее эвакуацией отошли в район Мелька. По одному из сообщений, советские моторные канонерские лодки были на подходе. 8 мая немецкие корабли с «Бехелареном» снова спустились вниз по реке и несколькими выстрелами отогнали советские корабли. Капитуляция застала корабли немецкой Дунайской флотилии в районе Мель-Линц. 10 мая 1945 г. корабли с большим количеством войск и раненых прибыли в Линц и сдались в плен американцам.

При рассмотрении деятельности немецкой Дунайской флотилии нельзя упускать из внимания то, что морские артиллерийские лихтеры и артиллерийские баржи самостоятельно могли передвигаться только по медленному течению нижнего Дуная, а выше Железных Ворот их приходилось тянуть на буксире. Попытки инспекции минно-тральной службы на Дунае приспособить имевшиеся гражданские суда для военных целей не достигли успеха. Дунайские буксиры, которые перестраивались в канонерские лодки, так и не были введены в строй до капитуляции. Предлагалось также перестроить дунайские пароходы, установить в их трюмах танки, которые смогли бы вести огонь поверх палубы. Эти корабли должны были получить защиту из броневых листов. Но переговоры затянулись. Армия не хотела давать танки, пароходства — хорошие корабли. Наконец, IMRDD было уполномочено выбирать поврежденные танки на полях боев, но из-за отсутствия транспортных средств их невозможно было вывезти. Так же медленно происходило вооружение быстроходных десантных барж, поскольку из Киля не подавалась артиллерия, потому что там не успевали демонтировать вышедшие из строя корабли. Когда же, наконец, все было закончено и самоходные морские паромы находились в движении на юг, приказом адмирала Адриа они были перемещены в Италию.

Чтобы восполнить недостаток в кораблях, пригодных для действий на речных театрах, немцы осенью 1944 г. передислоцировали на Дунай малые боевые средства и создали из них две группы, находившиеся в распоряжении групп ВМС «Юг» и «Юго-Восток». Одна группа в период с ноября по декабрь 1944 г. находилась в районе Будапешт — Вена — Линц, а также на озерах Балатон и Нейзидлер. Она провела значительные работы на Дунае по взрывам различных объектов, а затем при обеспечении отхода из Вены понесла значительные потери; часть кораблей попала в русский плен.

Вторая группа кораблей действовала на реке Драва. Она состояла из роты взрывающихся катеров, штурмовой морской роты и роты подрывников, имевших на вооружении комплект торпед. В феврале 1945 г. эта группа катеров прибыла в Аграм. Первая задача, которая возникла перед ней, состояла в уничтожении русского понтонного моста, расположенного на Дунае в 30–40 км от устья Дравы. Выход катеров осуществлялся из устья Дравы. Атака не удалась, немцы потеряли несколько катеров. Затем катера действовали некоторое время к югу и северу от Нойзатца. В дальнейшем эти действия были прерваны переходом русских через Дунай и начавшимся их наступлением. Катера своевременно вскрыли подготовку русских к форсированию и доложили об этом. Однако командование армейских соединений посчитало наступление русских маловероятным.

Соединения малых боевых средств временно базировались в Раабе, Комморне и Карме, а затем — в Гензерндорфе под Веной. После боевых действий на Дунае в середине апреля по Саве должна была последовать еще одна операция на Дунае. Но ее пришлось отложить из-за советского наступления, и уже развернутые мелкие боевые корабли начали отступление на Клагенфурт, чтобы сдаться в плен англичанам.

29 марта 1945 г. немецкое главнокомандование сообщило, что взрывающимися катерами «Линзен» на Дунае в районе Нойзатца потоплено 4 речных судна и взорван склад боеприпасов, а 9 апреля 1945 г. в сообщении штаба хорватских вооруженных сил сообщалось о действиях речной флотилии против одной советской базы на Дунае, в результате которых были взорваны русские укрепления. Наконец, 10 мая 1945 г. морские части особого назначения захватили мост через р. Драва и удерживали его в течение времени, которое было необходимо для отступающих немецких войск.

В целом использование малых боевых средств на р. Драва не дало ощутимого результата. Громкий шум моторов в большинстве случаев выдавал подходившие катера, а относительно небольшая ширина реки не позволяла укрыться от огня противника.

Действия венгерской Дунайской флотилии в 1944–1945 годах с самого начала зависели от переговоров о перемирии, проводившихся адмиралом Хорти, общей усталости от войны и внутренним расколом Венгрии после привода немцами к власти правительства «Скрещенных стрел». 16 ноября 1944 г. венгры сформировали так называемую штурмовую бригаду (генерал-майор Трунивальтер), которая состояла из трех штурмовых батальонов (1-й и 3-й батальоны, один запасной батальон), 16-ro батальона пограничников, роты жандармов, батареи реактивных минометов и роты обычных минометов, а также из 6 полевых орудий калибра 80 мм. Эта бригада имела задачу не допустить переход русских войск через Дунай в районе между Паксом и устьем р. Драва. В последующем для этой бригады линия обороны была сокращена, поскольку к югу от Неметболи развернули 4-ю немецкую бригаду войск СС. 30 ноября русские подошли к Дунаю во всем этом районе. Немцы отошли, но, по данным венгров, не предупредили их об этом. Вслед за этим штурмовая бригада была атакована русскими и разбита. Остатки этой бригады в дальнейшем действовали на озере Балатон (венгерский отряд Иллей) и участвовали в обороне Будапешта, при которой были уничтожены несколько рот. Остатки бригады (группа, действовавшая на озере Балатон, и три роты) отступили в Австрию вместе с немецкими войсками и были взяты в плен американцами.

На Тиссе раньше находился венгерский батальон охраны реки. Еще один (4-й) батальон охранял Дунай от Пакса до Прессбурга. Эти слабо вооруженные части должны были прикрывать слишком протяженные участки реки и поэтому не смогли предотвратить энергичные попытки их форсирования.

Осенью 1944 г. венгерская Дунайская флотилия находилась в районе Альшогед и ожидала приказ адмирала Хорти, который вел переговоры с русскими о прекращении огня. После 15 октября 1944 г. корабли стали продолжать борьбу против русских. Вскоре группа в составе венгерских кораблей «РМ 1», «Дебрецен», «Кечкемет» и немецких кораблей «Бехеларен», «АТ-916» и «АТ-917» действовала против советских войск к югу от Будапешта.

22 ноября 1944 г. венгерский тральщик «Хегиалья» подорвался на магнитной мине у Чаллокьёз-Араниос (5 убитых, 9 раненых. — Прим. авт.) и затонул. В течение ноября происходили тяжелые бои за остров Чепель и заводы стали и боеприпасов, которые располагались на этом острове. В 11.30 25 ноября при продвижении кораблей для поддержки контратаки 1-й венгерской кавалерийской дивизии «РМ-1» и «Дебрецен» вступили в бой с хорошо замаскированным в прибрежных кустах танком «Т-34». «РМ-1» вынужден был выйти из боя. Он получил два попадания снарядами, потерял 5 человек, вышло из строя орудие и два мотора. Вслед за этим загорелся «Дебрецен», получивший попадание в топливную цистерну. Вскоре он получил еще несколько попаданий, кормовая пушка успела произвести лишь три выстрела. Потеряв 9 человек, венгры оставили горящее судно, которое вначале сносилось течением на юг, а затем затонуло.

С 1 по 25 декабря 1944 г. венгерские корабли были подчинены командиру 92-й немецкой пехотной дивизии, стоявшей в обороне побережья Дуная в районе Будапешт — Вац. С переходом русских в дальнейшее наступление большей части кораблей флотилии удалось выйти из клещей советских войск, а 25 декабря корабли начали отход в Австрию. В самом Будапеште для обороны осажденного города осталось несколько тральщиков и моторных бронекатеров.

В Австрии венгерские сторожевые суда («Шопрон» и «Гьор» в Корнойбурге, «Кечкемет» и Линце, «Сегед» в Прессбурге), корабли типов АМ, РАМ и катера РМ продолжали вместе с немецкими кораблями отход на запад и впоследствии участвовали в обороне Вены. Боевой дух команд венгерских кораблей и боевой дух венгерских войск, действовавших в Австрии, оценивались немцами по-разному. Сторожевые венгерские корабли с сильной зенитной артиллерией всегда страдали от недостатка боеприпасов. В апреле в строю находились все венгерские корабли, и они неоднократно проводили обстрелы русских позиций на Дунае. Кабельное судно «Кшобанк» и тральщики «АМ 8» и «АМ 9» при отходе венгерской Дунайской флотилии отстали от других кораблей и сообщили об аварии двигателей. 8 мая 1945 г. они сдались наступавшим русским. Другие венгерские корабли («Кечкемет», «Сегед») участвовали в боевых действиях в самые последние дни в районе городов Корнойбург (7 мая) и Мельк (8 мая) и были интернированы американцами. Один только «Кечкемет» за период с ноября 1944-го по май 1945 г. при стрельбе по сухопутным целям израсходовал 1000 артиллерийских снарядов калибра 80 мм. «Сегед» сбил в Прессбурге один американский четырехмоторный бомбардировщик.

В связи с государственным переворотом в Венгрии, который произошел 15 октября 1944 г., и предложением адмирала Хорти о прекращении огня, мотобот «Шио», а также небольшое количество офицеров и команд поступили в распоряжение генерала Миклоса, перешедшего на сторону союзников.

Применение венгерской Дунайской флотилии происходило в рамках боевых действий, осуществляемых пятью штурмовыми и четырьмя минными батальонами. Венгерская Дунайская флотилия состояла из устаревших и плохо вооруженных судов по сравнению с кораблями других придунайских государств. Она успешно действовала во время обороны острова Чепель и понесла чувствительные потери от советских танков, имевших сильную артиллерию и хорошо маскировавшихся на берегу. Политическое напряжение внутри Венгрии оказало свое влияние на командование флотилии и часто вело к проведению мероприятий, которые определялись, главным образом, политическими целями.

Так, в октябре 1944 г. генерал-лейтенант Харди стал отводить один из двух (2-й и 3-й) минных батальонов, действовавших в качестве пехотных частей в составе 5-го венгерского армейского корпуса, не поставив об этом в известность соседние части. Русские стали продвигаться в этом направлении, и командующий венгерскими войсками, заметив брешь в линии фронта, тотчас же приказал возвратить минный батальон. Ему, однако, не удалось занять своих старых позиций в районе устья Тиссы, и он отступил под натиском русских до самого Дуная. Этот случай повел к осуждению военным судом командующего венгерской Дунайской флотилией генерал-лейтенанта Харди. Другой минный батальон (4-й) оборонял 400-км участок реки между Прессбургом и Паксом, занимаясь в том числе наблюдением за минной обстановкой и тралением мин.

Из четырех сформированных в 1943 г. минных батальонов 1-й и 4-й батальоны были развернуты на Дунае, 3-й батальон — на Тиссе, а 2-й находился в резерве. Каждый батальон располагал некоторым числом реквизированных буксиров и моторных лодок и должен был заниматься тралением мин.

Оценивая изложенное, можно сказать, что результат боевой деятельности различных флотилий на Дунае в значительной мере зависел от хода военных действий на суше и в воздухе. Ни одна из флотилий не могла изменить хода военных действий на суше. В такой же мере ничего не изменили и такие блестящие операции, как прорыв немецких сил через Железные Ворота, отступление «группы Циба» и десантные операции советской Дунайской флотилии в 1944–1945 гг.

Кроме того, примечательно обстоятельство, что практически не произошло огневого боя между разными речными флотилиями. Теоретически хорошо вооруженные 7 румынских мониторов почти не применялись или действовали очень сдержанно. Приспособленные немцами корабли оказались непригодными для боевых действий на Дунае.

Наконец, из боевых действий на Дунае можно извлечь урок, что реку можно удерживать долгое время при наступлении превосходящих сил противника только в том случае, если систематически подготовлялась оборона своего берега. Применение перемешанных, а кое-где и разгромленных войск с другого берега, которые не могут удержаться на подготовленных постоянных укреплениях, при современных средствах переправы не смогут удержать энергичного противника от форсирования реки. При этом речные силы не смогут действовать перед своим фронтом, так как танки, зенитные и противотанковые пушки противника и его авиация на коротких дистанциях речного боя всегда будут превосходить тихоходные суда, если речь не идет о дезорганизованном, деморализованном и слабом противнике. Напротив, применение речных сил при тралении, противовоздушной обороне и для других операций на реках, перпендикулярных линии сухопутного фронта, всегда приносит большую пользу.

Если подвести итог военных действий на море в восточноевропейских водах за период 1941–1945 гг., то вначале следует выяснить, в какой степени вообще морские операции влияют на действия на суше, так как центр тяжести германо-русской борьбы был на сухопутных фронтах и результат ее зависел от командования, численного состава, военной техники, психологии и экономики. Введение в действие самых мощных боевых кораблей не могло в значительной степени изменить результата сухопутных операций[709].

Полное и безраздельное господство на Балтийском и Черном морях с первого дня войны привело бы только к тому, что русские, чтобы избежать опасности окружения со стороны моря, с самого начала сосредоточили бы свои части на одном рубеже, приблизительно от Белого моря через Онежское и Ладожское озера до озера Ильмень, и оттуда западнее Москвы через Сталинград до турецкой границы. Благодаря перевозкам по морю наступление немцев, может быть, осуществлялось бы несколько скорее, с другой стороны, русские использовали бы меньшее число дивизий в пограничных районах и на Украине, сохранили бы более мощные силы, чем в действительности это имело место в 1941 г., для зимнего наступления. И в 1944 г., когда советские войска, имея численное превосходство на суше и в воздухе, вели наступление, достаточно было бы одного превосходства в воздухе над морем, чтобы заставить отойти немецкие военно-морские силы, а затем советские части могли бы уничтожить немецкие войска, находившиеся в окружении, как это практически имело место без поддержки советского флота в 1945 г. Советский Союз был неуязвим с моря для Германии и ее союзников, русские могли в любом месте отвлечь силы морских театров, и тем не менее это не ослабляло их военной и экономической мощи. В морях Северного Ледовитого океана из-за действий военно-морских сил союзников немцы также не имели никаких перспектив завоевать господство на море, так что военные материалы, получаемые по ленд-лизу, было возможно постоянно подвозить через Архангельск, Персию и Владивосток.

Полное советское господство на морях Ледовитого океана, на Балтийском и Черном морях теоретически могло иметь большие последствия. Прежде всего в этом случае Финляндии и Румынии удалось бы обеспечить свой нейтралитет. Затем могли были бы прекратиться все шведские поставки железной руды и прочие перевозки. Но прежде всего многочисленные немецкие дивизии использовались бы в береговой обороне как на Балтийском море, так и на морях Ледовитого океана, а другие части должны были бы остаться в качестве резерва в Померании и Дании. В распоряжении русских имелось достаточно кораблей и частей для того, чтобы предпринять крупные десантные операции в тылу немецкого фронта. Одна лишь эта угроза заставила бы немецкую армию снять с русского западного фронта, возможно, целых 30 дивизий, и одновременно у немцев пропал бы стимул продвигаться дальше вглубь на восток, так как вследствие этого пришлось бы охранять еще другие береговые участки или возникла бы клиновидная линия фронта, которая дала бы возможность русским проводить фланговые атаки и прорывы. Из этих кратких выводов следует, что русские были больше заинтересованы в полном господстве на море, чем немцы. В сущности, стратегические цели, которые стояли перед флотом и немцев и русских, были весьма ограниченны и просты, если не сказать примитивны. Немцы хотели парализовать действия советского флота, однако эта сама по себе наступательная цель не могла быть осуществлена слишком слабыми морскими и воздушными силами, имевшимися в их распоряжении. Начиная уже с конца 1941 г. в Балтийском море и к концу 1942 г. в Черном море немецкие оперативные планы носили скорее оборонительный характер, хотя снова и снова повторялись попытки решать поставленные задачи тактически наступательно. Надежда на то, что авиация и сухопутные войска уничтожат советский флот, не осуществилась, и вследствие отступления немецких сухопутных войск были оставлены военно-морские районы, которые они до этих пор храбро удерживали.

Казалось, что русские вообще не имели хоть в какой-то мере активную морскую стратегию. Они удовлетворялись тем, чтобы как можно дольше защищать какой-либо отрезанный порт (Таллин, Одессу, Ханко, Севастополь), проводя операции по снабжению и эвакуации, а потом, начиная с 1942–1943 гг., с большой храбростью оборонять еще оставшиеся в их руках базы флота. Мэхэн после осады Порт-Артура в 1904 году подобрал для 1-й царской тихоокеанской эскадры меткое выражение крепостной флот». Как и в 1854–1855, 1904, 1919 rr., русские силы флота в 1942–1943 rr. служили исключительно для удержания некоторых крепостей, атакуемых иногда даже со стороны суши. Эта задача определенно выполнялась иногда с успехом и позволяла русским, начиная с конца 1943 г., с этих упорно защищавшихся баз производить те наступательные операции, которые в конце концов привели к краху немецких фронтов на Балтийском и Черном морях. Наряду с этим русские слабо мешали подвозу грузов, и советские подводные лодки, торпедные катера и самолеты не атаковали при этом немцев; не ставили минных заграждений, и здесь также не чувствовалось сосредоточения сил на направлении главного удара. Сами советские десантные операции, иногда в численном отношении весьма значительные, всегда находились в непосредственной тактической и оперативной зависимости от близлежащих сухопутных фронтов. После того как в 1944 г. советский военно-морской флот получил свободу действий, но отказался от использования еще имеющихся тяжелых кораблей, хотя в то время, по меньшей мере на Черном море и в северных морях, имелись все предпосылки для создания почти абсолютного русского превосходства.

Эта пассивность и отсутствие инициативы оперативного командования ВМФ русских отражались и в занятой ими тактической позиции. При одинаковом проявлении мужества советские военно-морские силы почти всегда в тактическом отношении были слабее, чем немцы, финны, итальянцы.

При этом русские почти во всех боях имели численное превосходство и артиллерийские орудия более крупного калибра и дальнобойности. Сравнительная тактическая слабость русских проявилась уже в том, что они в течение дня и ночи либо плохо вели наблюдение, либо, видимо, просто из-за скудного питания хуже видели, и поэтому их часто заставали врасплох. Правда, несмотря на это, они открывали ответный огонь быстро, залпы следовали один за другим, и место попадания снарядов в большинстве случаев находилось недалеко от цели, но попадания по цели были относительно редким явлением. Боеспособность советских небольших судов снижалась вследствие того, что их небольшие габариты ухудшали мореходные качества. Вследствие этого некоторые отдельные корабли, а иногда целые флотилии во время боя в тактическом отношении были очень неповоротливы и маломаневренны. Если советское соединение находилось в бою, то почти не могло быть и речи о самостоятельном командовании командира, находившегося на корабле. Некоторые командиры действовали строго согласно регламенту и оперативному приказу„чтобы в случае неудачи можно было бы сослаться на письменный приказ свыше» и прикрыться им. Русские черты характера — склонность к шаблону и боязнь ответственности — еще усилились советской системой. Этим только можно объяснить, что, например, советские тральщики не обращали внимания на проходящие вблизи от них немецкие корабли, которые уже участвовали в бою с советскими сторожевыми кораблями. Лишь с 1944 г. тактические действия русских стали более ловкими, и одновременно советское господство в воздухе мешало немецким кораблям полностью развернуть оборонительные действия.

Помимо авиации и подводных лодок, большие потери которых не компенсировались ни в какой степени достигнутыми ими успехами, небольшие и уязвимые советские торпедные катера являлись опаснейшими противниками немецких кораблей. Торпедные катера были основными русскими кораблями, проводившими наступательные операции в прибрежных водах. Однако потери кораблей в результате иногда довольно интенсивных действий торпедных катеров были относительно невелики по сравнению с имеющимися возможностями. И в действительности немцы, веря в то, что они превосходят русских в тактическом отношении, предпринимали очень рискованные операции, которые любой другой военно-морской флот сразу же после первой такой операции привел бы к катастрофе. А в войне с русскими за эти неосторожности немцы поплатились, имея несколько незначительных потерь, лишь начиная с 1944 г.

Известную роль играли советские тральщики и канонерские лодки, имеющие дополнительное вооружение, великолепные 100-мм и 130-мм пушки, которые принесли им успех во время оборонительных действий. И наконец, следует упомянуть различные типы советских бронекатеров, которые теоретически имели превосходство над немецкими моторными тральщиками, торпедными катерами и другими небольшими кораблями в Финском заливе, в Азовском море и на внутренних водах благодаря своему вооружению и броне и могли уходить от кораблей, имевших более сильное вооружение.

Итак, успехи русских достигались исключительно с помощью авиации, мин, подводных лодок, торпедных катеров, моторных канонерских лодок, тральщиков и канонерских лодок, а во время десантных операций удачно показали себя каботажные моторные суда, базовые и рыболовецкие суда. 3 советских линейных корабля, 4 современных и 4 более старых крейсера, а также свыше 70 эскадренных миноносцев и миноносцев не потопили ни единого немецкого или союзного военного корабля или торгового судна, однако потеряли сами 1 линейный корабль, 1 крейсер и половину своих эскадренных миноносцев и миноносцев. Только во время обороны некоторых морских крепостей и поддержки некоторых десантных операций эти ценные и боеспособные мощные корабли смогли открывать огонь по сухопутным частям немцев и их союзников, то есть выполнить задачу, которую можно было выполнить значительно лучше и дешевле с помощью канонерских лодок. Весь советский надводный флот, построенный при большой затрате средств и энергии и полноценный в техническом отношении, в течение всей войны не нашел себе правильного применения, понес, однако, очень тяжелые потери при иногда совершенно бессмысленных операциях. Можно наверняка утверждать, что морская война на востоке имела бы тот же самый исход без наличия советских линкоров, крейсеров и эскадренных миноносцев, так как для обороны крепостей и для того, чтобы мешать немцам снабжать их войска, достаточно было иметь подводные лодки, самолеты, мины и небольшие боевые корабли. Так как русские во время войны не знали, что вообще предпринять со своими дорогостоящими крейсерами и эскадренными миноносцами, им бы следовало отказаться от создания таких кораблей, а вместо этого делать танки, артиллерию и самолеты, которые, может быть, помогли бы им ускорить победу на сухопутных фронтах.

Организация советского флота кажется довольно простой и поэтому практичной. Особенно полезным оказалось иметь у себя в полном распоряжении достаточно многочисленную морскую авиацию, состоящую из истребителей, бомбардировщиков, самолетов-торпедоносцев и самолетов разведывательной авиации, однако на большом удалении от берега она действовала очень неохотно. Сильная береговая артиллерия, принадлежавшая флоту, а также большое число бригад морской пехоты позволяли советскому флоту оборонять порты и проводить десантные операции исключительно своими собственными средствами. В дальнейшем русские были склонны периодически использовать экипажи кораблей в сухопутных операциях. В советской морской литературе значительно больше говорится об уничтожении танков, штыковых атаках и окопных боях, чем о морских боях. Это разбазаривание ценных кадров личного состава должно было иметь место только в исключительных случаях и лишь после гибели корабля, а русские использовали в сухопутных боях экипажи еще боеспособных кораблей!

Особенно сложных операций у русских по сравнению с немцами не было. Русские храбро защищали свои первоначальные планы, что в отдельных случаях приводило к успеху, но, так же как и русская способность игнорировать материальные потери и потери личного состава, это обстоятельство всегда всех удивляло. Сюда также можно отнести сознательное прохождение через собственные минные заграждения и через заграждения противника. По сравнению с Первой мировой войной советская минная война принесла большие разочарования как в техническом, так и в тактическом отношении.

При проведении немецких операций тоже допускались некоторые ошибки и были недостатки. Кроме недостатка сил и средств, вообще не преодоленного немцами на Черном море, а на Балтийском море восполненного лишь к середине 1944 года, немецкие ВМС должны были заниматься созданием баз, снабжением и эвакуацией отступающих сухопутных войск и вряд ли могли энергичнее атаковать русских в их морских районах. До тех пор пока Балтийское и Черное моря считались не особенно важными театрами военных действий и ими занимался штаб ВМФ с помощью соответствующих групп ВМС «Север» и «Юг», операции, несмотря на нагрузку, связанную с действиями на суше, проходили относительно успешно. Но когда сухопутное командование начало вмешиваться в его действия, дела пошли хуже. Вначале на флот взвалили выполнение опоздавшего приказа относительно эвакуации Крыма, а в сентябре по приказу, непосредственно отданному из ставки фюрера, он должен был выполнить совершенно ошибочную операцию «Танне-Ост» против острова Гогланд. Позднее военно-морские силы вообще использовались лишь для поддержки сухопутных фронтов в Балтийском море, там они действовали весьма успешно, но, в конце концов, быстроходные крейсеры и эскадренные миноносцы были построены не для того, чтобы вести огонь по отдельным танкам и солдатам! Следовательно, военно-морской флот не использовался по назначению.

Удивляет то обстоятельство, что немцы и финны никогда не планировали и были даже не в состоянии боеспособными и подходящими для этой цели силами флота (торпедными катерами и моторными канонерскими лодками с небольшой осадкой) действовать в Кронштадтской бухте. И если немцы в 1941–1943 гг. хотели бы уничтожить оставшиеся корабли советского флота, стоявшие в Кронштадте, помешать выходу подводных лодок и окончательно заставить русских прекратить подвоз довольствия к островам, еще находившимся в их руках, то это можно было сделать, лишь потопив все русские корабли. Постановка мин в некоторых районах, а также единичные воздушные налеты не могли дать должных результатов. Как известно, в 1919 г. английские торпедные катера, действуя с финских островов Бьерке, дважды успешно атаковали находившийся в Кронштадте и в его районе советский флот. Подводные лодки в то время также применялись в восточной части Финского залива. Несмотря на то что немецких торпедных катеров с осени 1941 г. до весны 1944 г. вообще не было в Финском заливе, соответствующие немецкие командные инстанции придерживались того мнения, что немецкие торпедные катера по сравнению с английскими более крупные, имеют относительно большую осадку и в мелких водах вообще не могут успешно проводить торпедные атаки. О применении небольших финских торпедных катеров не могло быть и речи, так как они были сильно изношены. Однако теоретически всегда существовала возможность применять в этих операциях итальянские малые торпедные катера или специально сконструированные немецкие малые торпедные катера, а также малые подводные лодки. К тому же немцы до 1944 г. удерживали береговую полосу между Ораниенбаумом и Ленинградом, откуда ночью могли бы выходить малые торпедные катера для действий в расположенном неподалеку Морском канале между Ленинградом и Кронштадтом, а также для атак морской крепости и помех всему судоходству. В этом морском районе морское командование союзников, если не считать применение штурмовых ботов в качестве минных заградителей, не использовало полностью имевшихся возможностей, хотя немцы обычно в вопросах применения сложного современного оружия значительно превосходили русских. Тяжелые советские корабли, находившиеся в Туапсе, Поти и Батуми, являлись также хорошей мишенью для малых боевых средств, которые, однако, никогда против них не использовались.

Напротив, немцы очень расточительно использовали ценные в техническом отношении мины. Большинство оборонительных заграждений оказалось впоследствии лишними и опасными только для своих же собственных кораблей. Да и использование мин в наступательных целях часто совершалось без учета собственных поздних оперативных планов.

Ошибочной была оборона минных заграждений в Нарвском заливе летом 1944 г. Здесь немцы пытались сохранить «морскую позицию», что являлось новшеством в морской войне. Из-за того что русские имели превосходство в воздухе, эта попытка рано или поздно должна была закончиться большими потерями и неудачей. Оборона сетевых и минных заграждений в западной части Финского залива, находившихся за линией фронта, принесла бы в перспективе больше успехов. Сухопутный фронт, подходивший в районе Нарвы к самому морю, мог бы обороняться от продолжительного обстрела с советских кораблей или от крупных десантных операций, используя при этом береговые батареи и минные заграждения, расположенные вблизи побережья. В районе Нарвы во время обороны одной из «позиций» силы флота были скованы на ней русскими и понесли большие потери. Инициатива здесь перешла к русским. Слабость организации Кригсмарине, известная из боевых действий на других морских театрах, заключалась в слишком большой, сложной и часто неповоротливой системе прохождения приказов, недостаточном прикрытии с воздуха и плохом взаимодействии с авиацией и с сухопутными войсками, что сыграло определенную роль и на востоке.

И наконец, немецкие операции на озерах и реках страдали из-за недостатка подходящих кораблей, проведение их затруднялось тем, что экипажи набирались из моряков, солдат сухопутных частей, ВВС и полиции. Русские, напротив, на внутренних водах часто имели большое превосходство в материальном и тактическом отношении и на этих участках, связанных непосредственно с сухопутными фронтами, показали, что могут решать правильно сложные оперативные задачи.

Финны, располагая весьма ограниченными военно-морскими силами, смогли справиться с поставленными задачами. Они проявили себя прежде всего в ближних боях во время столкновений в шхерах, однако в Финском заливе их современные броненосцы и подводные лодки не находили достойного применения. Немцы упрекали финнов за то, что они постоянно склонялись к «малой (партизанской) войне на море». Финны, в свою очередь, часто переоценивали материальные возможности немцев и жаловались, что сильные союзники недопонимали интересы и возможности малой нации. Венгерская Дунайская флотилия в материальном отношении была слишком слаба, чтобы использовать замечательную теоретическую подготовку офицеров и экипажей в интенсивных боевых действиях на Дунае в 1944–1945 гг. Румынский флот немцы, венгры и русские единогласно считают плохим, но, по мнению автора, суждение о нем имеет кое-какие нюансы. Нельзя не заметить, что до 1941 г. все румынские правительства рассматривали флот как нечто, не заслуживающее внимания, и вследствие этого флот не обладал нужными средствами, чтобы успешно противостоять превосходящим их в 10 раз силам русских. Во время войны боевая ценность флота значительно возросла, и если даже не было построено новых крупных кораблей, то все же румынский флот был единственным из всех участвовавших во Второй мировой войне держав, которому удалось избежать больших потерь кораблей. Часто порицаемая тенденция румынских эскадренных миноносцев бросать на произвол судьбы атакуемые конвои может объясняться лишь тем, что румыны стремились до заключения мира спасти свои 4 эскадренных миноносца, так как они надеялись после того, как Советский флот будет разгромлен, стать ведущей морской державой на Черном море. То есть это была неверная политика «fleet in being» в миниатюре!

Еще следует упомянуть одно обстоятельство. Если в 1917–1918 гг. мятежи в русском и немецком флотах явились началом крушения обеих империй, во время Второй мировой войны были лишь единичные случаи дезертирства или выхода из повиновения (сказался результат «мировоззренческого воспитания»! — Прим. авт.) Флоты союзников в политическом отношении были безупречны, и венгерская Дунайская флотилия даже после прошения о перемирии адмирала Хорти продолжала воевать на стороне немцев.

Итак, выводы о действиях Советского военно-морского флота в 1941–1945 гг. можно сформулировать следующим образом:

— в прибрежных районах, и особенно у баз, — ожесточенная и в общем успешная оборона с применением небольших кораблей, минных заграждений и авиации;

— в открытом море — слабые беспокоящие атаки с применением подводных лодок, минных заграждений и авиации на корабли нейтральных государств, на корабли стран — союзниц противника;

— абсолютная пассивность тяжелых кораблей;

— совершенно неудовлетворительное охранение конвоев.

Русские способны проводить на небольшие расстояния десантные операции силами нескольких дивизий с применением примитивных средств и при недостаточной поддержке военно-морскими силами.

За период с 1945 г. по 1957 г. мощь Советского флота значительно возросла. По сравнению с 1945 г. количество крейсеров, эскадренных миноносцев и подводных лодок в его составе выросло приблизительно в 4 раза. Но вместе с тем сильно расширились и усложнились задачи Советского флота, так как в случае войны Советского Союза против государств НАТО на Балтийском море, Северном Ледовитом океане, Черном море и на Дальнем Востоке будут действовать превосходящие военно-морские силы, в составе которых есть авианосцы, которым русские ничего равноценного противопоставить не могут. Вообще можно задать вопрос, что, собственно, предполагают делать русские с новыми красивыми, но, несмотря на это, уже отсталыми в техническом отношении крейсерами и эскадренными миноносцами, если они в последней войне так и не смогли правильно применять эти типы кораблей против уступавших им по силе немцев!

Применять крейсеры в торговой войне русским никогда не удавалось, и это стало бы довольно сложной задачей при действиях с передовых баз без авианосцев. Ограничение действий крейсеров прибрежным районом для охранения советских конвоев стало бы равносильным потере этих ценных боевых единиц. В настоящее время русские, кажется. используют крейсеры прежде всего как яхты для дипломатических визитов членов правительства…

И хотя у русских в настоящее время в 10 раз больше подводных лодок, чем было у немцев в 1939 г., эти лодки не представляют такой большой опасности, как это могло бы показаться, учитывая их число. Пока датские и турецкие проливы находятся в руках у союзников, подводные лодки могут применяться против кораблей союзников только на Северном Ледовитом и на Тихом океанах. Исходные базы, однако, находятся очень далеко от важнейших судоходных линий. Боеспособность отдельных подводных лодок почти не улучшилась с 1944 г., однако противолодочные средства развились сильнее, чем средства нападения подводных лодок. Сюда следует прибавить трудности поисков союзных конвоев, которые особенно велики для подводных лодок, снабженных шнорхелем. Советская морская авиация в настоящее время, если учесть типы ее самолетов, базы и степень обученности экипажей, еще не в состоянии вести точную разведку над Атлантическим и Тихим океанами и наводить почти слепые подводные лодки на конвои.

Следует предполагать, что действия Советского флота в Мировом океане будут относительно слабыми и не дадут хороших результатов. И напротив, следует учесть возможность крупных десантных операций в пограничных морях, ожесточенную оборону территории, прилегающей к советской прибрежной полосе, и энергичные атаки ВВС и подводных лодок на соединения союзников. Для успешного ведения операций в океане Советскому флоту по сравнению с 1941–1945 гг. предстоит еще сделать большой шаг в обучении, командовании и доктрине.

Автор допускает ряд неточностей: общее командование на Балтийском театре находилось в руках командования морской станции «Балтийское море» (возглавлял адмирал Гусе), вице-адмирал Шмундт осуществлял общее руководство корабельными соединениями, выделенными для ведения войны против СССР. Штабы морских командований «С» и «D» были учреждены еще в конце апреля 1941 г.

У автора ошибка: официально эта должность с 6 ноября 1941 г. называлась Адмирал Остланд, а с 17 июня 1944 г. — Адмирал восточной части Балтийского моря.

Командующим силами охранения на Балтийском море с октября 1940 г. до июня 1944 г. был вице-адмирал Штовассер.

Увы, заграждение «Вартбург» оказалось далеко не безвредным. На нем в октябре 1941 г. у южной оконечности о. Эланд погибла ПЛ «С-8» (обнаружена в 1999 г.), кроме того, могли погибнуть пропавшие без вести ПЛ «С-10» (28 июня) и «С-6» (6-10 августа).

22 июня в территориальных водах Германии были захвачены ТР «Вальдона» и «Эгон».

Автор явно искажает действительность: уже в конце мая 1941 г. во время визита в Берлин начальника генерального штаба финской армии генерала Гейнрихса была произведена координация планов южной группировки финской армии и группы армий «Север». Сразу после начала войны на территорию Северной Финляндии были введены два немецких корпуса. В ночь на 22 июня финские подлодки ставили мины в советских территориальных водах.

Группа «Норд» действительно была обнаружена воздушной разведкой, однако ни БТЩ «Т-216», ни ПЛ «М-99», находившиеся в дозоре в устье Финского залива, вражеских кораблей не обнаружили.

Группа «Кобра» была обнаружена постом наблюдения на о. Найсаар.

Допущена опечатка: данный инцидент имел место в ночь на 27 июня.

В советских источниках данные о боевом столкновении в это время и в этом месте отсутствуют.

КР «Киров» вел обстрел войск противника с 22 августа, а на следующий день к нему присоединились 11 ЭМ, 3 КЛ и другие корабли флота, находившиеся в Таллине.

Силы флота, перебазировавшиеся из Таллина в Кронштадт, включали 4 конвоя и 3 отряда боевых кораблей, в состав которых входило 127 боевых кораблей и катеров и 57 торговых и вспомогательных судов. Из них погибло 15 кораблей, 31 транспорт и ВСУ. КР «Киров» совершал переход своим ходом.

Ни одна советская ПЛ не погибла и не затапливалась в таллинском порту.

Была потоплена ПЛ «М-78».

Реально жертвами этих атак стали соответственно: ПЛ «М-99» — 27 июня и «М-94» — 21 июля. ПЛ «С-11» погибла 2 августа в районе маяка Тоффи в результате подрыва на мине.

Реально — потоплена 10 августа советской ПЛ «Щ-307».

Был потоплен транспорт «Выборг» (3183 брт) — единственное советское торговое судно, потопленное ПЛ противника на Балтийском театре в годы войны.

Согласно советским данным, 5 августа при конвоировании транспорта «Хильда» СКА МО № 212 и № 142 атаковали глубинными бомбами неизвестную подводную лодку.

Реально был атакован выбросившийся на мель и оставленный экипажем 5 июля после подрыва на мине пароход «Расма» (3402 брт).

Был потоплен тральщик ТЩ № 41 (бывш. «Ленводпуть-12»).

В районе мыса Тахкуна были потоплены плавмаяк «Хиумадал» (400 брт) и транспорт «Альфа» (200 брт).

Были потоплены пароходы «Гайсма» (3077 брт) и «Лииза» (782 брт), последний — 24 июня.

В ходе боя 27 июня ТКА № 47 был оставлен экипажем и затонул на мелководье. Катер был захвачен противником и даже зачислен в состав германского флота, однако не был восстановлен.

Возможно, информация относится к упомянутому выше транспорту «Лииза».

Реально был торпедирован эскадренный миноносец «Сторожевой». Впоследствии корабль был восстановлен. Кроме того, в районе Лиепаи и Вентспилса в течение 24–27 июня на переходе морем было захвачено 5 транспортов (10 395 брт).

Имела место неудачная атака на ЭМ «Смелый» в районе м. Колкасрагс.

Был потоплен ТКА № 71, а ледокол «Лачплесис» тяжело поврежден. Из команды ледокола 19 человек были взяты в плен. Спустя некоторое время судно, имевшее на борту груз торпед для ТКА, было отбуксировано советским тральщиком в бухту Ромассаре на острове Сарема, где после разгрузки затонуло.

Атака безрезультатна.

Были атакованы эсминцы «Артем» и «Энгельс». Информация по поводу сторожевого корабля не соответствует действительности.

Реально 8 июля в районе Таллина была потоплена парусно-моторная шхуна «Лямаа».

В советских источниках отсутствует информация о боевом столкновении в это время в этом районе.

По советским данным, наш тральщик, находившийся в дозоре севернее острова Кери, имел кратковременное боевое столкновение с двумя ТКА противника.

В ночь на 29 августа финские катера потопили парусно-моторную шхуну «Атта» и захватили буксиры «Палдиски» и «И-18».

Был потоплен пароход «Мееро» (1866 брт).

Был потоплен тральщик ТЩ № 41 (бывш. «Сергей Киров»).

По советским данным, неудачной атаке в бухте острова подверглась ПЛ «Л-З».

Имеется в виду истребитель И-16. (Rata — крыса, общепринятое у немецких моряков и сухопутных частей обозначение истребителей противника).

ЛК «Петропавловск» с 31.03.1921 г. и до 31.05.1943 г. имел название «Марат». Кроме него, в ходе сентябрьских налетов получили повреждения следующие крупные корабли КБФ: линкор «Октябрьская революция» — попадание 6 бомб, крейсер «Киров» — 2 бомбы (1 не взорвалась), лидер «Минск» — не менее 1 бомбы (затонул), ЭМ «Стерегущий» — не менее 2 бомб (затонул), ЭМ «Грозящий» — 2 бомбы, ЭМ «Сильный» — 1 бомба. Более легкие повреждения от близких разрывов имели ЭМ «Гордый» и «Славный».

В советских источниках информация о подобном эпизоде отсутствует.

В советских источниках информация о подобном эпизоде отсутствует.

У автора неточность — конвой совершал переход 6 июля. Сам конвой непосредственно не атаковывался, в отличие от следовавшего перед ним отряда (ПЛБ «MRS 11», ТЩ «М 31»). Отряд имел кратковременное боевое столкновение с ЭМ «Сильный» и «Сердитый», а также неоднократно подвергался атакам авиации.

«Экспериментальным соединением» именовалась первая созданная в ВМС Германии флотилия быстроходных десантных барж и мобилизованных рыболовных судов.

Против вражеского соединения было совершено 42 самолето-вылета авиации КБФ, кроме того, противника атаковали четыре ТКА.

Реально потери Германии, понесенные в ходе снабжения приморского фланга армии и действий по его обеспечению в 1941 г., составили: 2 эскадренных, 4 моторных и 3 вспомогательных тральщика, 1 сторожевик, 2 охотника за ПЛ, 1 дес. катер и 8 транспортных судов (3939 брт, включая 1 шведское судно), кроме того, два судна (2461 брт) погибло на минах советских ПЛ.

Погиб 1 октября 1941 г., затем поднят и введен в строй, окончательно погиб только в августе 1943 г. в Норвегии.

Имеются в виду катер-тральщик «Куха-1» и посыльный корабль «Порккала», которые погибли на минах, выставленных советскими катерами.

По советским данным, общая численность гарнизона островов составляла около 25 000 человек. Береговая артиллерия располагала 213 орудиями, а ПВО — 7 зенитными батареями. ВВС имели 6 истребителей и 7 бомбардировщиков, а корабельные силы ВМФ, выделенные для обороны островов, насчитывали 8 ТКА и до 17 мобилизованных судов.

Вероятно, автор имеет в виду о. Кессулайд, который был занят немецким десантом вечером 8 сентября.

Имеется в виду батарея № 43 (три 130-мм орудия).

В бою с противником участвовали береговая батарея № 315, ТКА № 67, № 164 и истребительная авиация, наносившая бомбо-штурмовые удары по кораблям врага.

Реально поврежденный в результате подрыва на мине и обстрела с берега вспомогательный тральщик «М 1707» («Люнебург») был после оставления экипажем обследован советским ТКА № 67, после чего добит торпедой.

Автор допускает неточность: действиями крейсеров руководил командующий соединением проходящих подготовку крейсеров капитан 1 ранга Штихлинг. Крейсеры вели обстрел советских позиций в течение 26-го и первой половины 27 сентября.

Реально 27 сентября имели место следующие события: с 09.19 до 09.53 крейсеры отразили атаку ТКА № 67, 83, 111 и 164, при этом ТКА № 83 был потоплен. После этого боевого столкновения Штихлинг принял решение вернуться в Лиепаю для пополнения боезапаса. В районе Вентспилса соединение зафиксировало атаку подводной лодки (был замечен след торпеды). Единственной советской подводной лодкой, имевшей возможность в это время находиться у Вентспилса, была «Щ-319». Но эта лодка, вышедшая из Кронштадта 19 сентября, пропала без вести, так и не доложив о форсировании Финского залива.

Уже 12 октября береговая батарея № 44 (три 130-мм орудия) после израсходования боеприпасов была взорвана личным составом.

В период с 19 по 33 октября на Ханко и Осмуссара было эвакуировано 570 человек, в то время как еще около 800 человек эвакуировать не удалось.

Автор несколько преуменьшает масштабы участия Люфтваффе в обеспечении захвата Моонзундских островов. Всего в ходе операции было совершено 1524 самолето-вылета (1313 против Саремы и 211 против Хиумы), из которых 574 совершили бомбардировщики, 118 — истребители-бомбардировщики, 374 — истребители и 371 — гидросамолеты.

Состав гарнизона ВМБ Ханко к началу войны указан точно с учетом следующих поправок:

а) численность гарнизона составляла около 27 000 человек;

б) 13-й иап располагал лишь 11 истребителями;

в) стационарные орудия БО насчитывали 9 130-мм, 3 100-мм и 24 45-мм пушки;

г) железнодорожная артиллерия не располагала 100-мм орудиями.

Кроме того, в этот же день были заняты близлежащие острова Кугхольм, Старкен и Эльмхольм (последний был прочесан советскими подразделениями и оставлен).

По советским данным, попыток высадиться на остров Рамсхольм никогда не предпринималось.

Автор, вероятно, путает остров Хесте-Бусе (являлся советской территорией к началу войны) с находившимся несколько севернее островом Хесте, который был захвачен 17 июля. Кроме того, в тот же день были заняты острова Лонгхольм, Вракхольм и Грислум.

Допущена опечатка: десант на Бенгтшер был высажен в 01.00 26 июля.

Десант, высаженный на Бенгтшер, насчитывал в своем составе лишь 30 человек и продолжал вести бой на острове приблизительно до 10 часов. При попытке прорваться к острову в бою с финскими канонерскими лодками погиб СКА МО № 306 (бывш. «ПК-238»).

Реально были захвачены следующие острова: 30 июля — Гуннарсхольм, 4 августа — Фурушер, 9 августа — Бексхольм, 14 августа — Фуруе, 19 августа — Бьеркхольм, 2 сентября — Дувхольм и 23 октября — Соммаре (по последнему подробности неизвестны).

В то же время советской стороной были успешно отражены попытки финнов высадить десанты на острова Эльхольм — 16 августа и Гуннарсхольм — 5 сентября.

Дислоцировавшаяся на Ханко к началу войны 1-я БТКА уже в июле была переведена в Таллин. До начала эвакуации ВМС, находившиеся на Ханко, понесли крайне незначительные потери.

В этом походе на минах подорвался и погиб лишь эскадренный миноносец «Сметливый».

Из состава этого отряда погибли следующие корабли и суда: при переходе на Ханко — транспорт «Жданов» (3869 брт) — 12 ноября; ЭМ «Гордый» и «Суровый», БТЩ «Т-206», СКА МО № 301 — 13–14 ноября, а также осуществлявшие переход совместно с отрядом ПЛ «Л-2» и, возможно, «М-98».

В этот период были понесены следующие потери: в ночь на 22 ноября — ГИСУ «Азимут» и ТШ № 35, в ночь на 25 ноября — ТШ № 56 «Клюз».

Реально советский отряд состоял из СКР «Вирсайтис», КЛ «Волга», БТЩ «Т-210», двух СКА и транспорта «Майя» (1932 брт). Вторично был обнаружен этот же конвой, а разница в составе, видимо, объясняется субъективной оценкой летчиков.

В советских источниках отсутствуют упоминания об этом бое, поскольку немецко-финское соединение так и не было обнаружено советской стороной. Считалось, что корабли отряда подверглись обстрелу только береговой батареи. Информация о повреждениях в советских источниках отсутствует.

Кроме турбоэлектрохода «Иосиф Сталин», на минах был потерян лишь сторожевой корабль «Вирсайтис». Кроме того, артиллерией эсминца «Славный» по ошибке был потоплен СКА МО № 112.

«Иосиф Сталин» (7645 брт) вышел с Ханко, имея 5589 человек на борту. В ночь на 3 декабря, после подрыва на четырех минах, корабли охранения сняли с транспорта 1740 человек и попытались организовать его буксировку, что окончилось неудачей. Впоследствии корабли эскорта убыли на остров Гогланд, а еще имевшее значительный запас плавучести судно сдрейфовало к эстонскому берегу и село на мель между мысами Сурули и Пакри. Никакого бунта на борту судна не было, а мертвые тела на мачтах были заброшены туда силами взрывов мин.

Пароход «Вячеслав Молотов» не принимал участия в эвакуации Ханко, поскольку еще 11 августа получил тяжелые повреждения в результате подрыва на мине у о. Гогланд.

По официальным советским данным, было эвакуировано 23 000 бойцов и лишь около 4000 погибло на переходе морем. По данным командира ВМБ генерал-лейтенанта С.И. Кабанова, потери личного состава эвакуируемых войск только на затонувших судах составили 4978 человек.

В советских источниках отсутствуют данные о подобных операциях.

По поводу рассуждений автора о возможном нейтралитете Финляндии см. подробнее примечание № 6.

Линкоры Балтийского флота в ночь на 22 июня находились: «Марат» — в Кронштадте, «Октябрьская революция» — в Таллине. 1 июля «Октябрьская революция» перешел в Кронштадт„где оба линкора оставались до конца войны.

В ночь на 22 июня «Киров» находился в Риге, 27 июня перешел на рейд Куйвасту, а 1 июля — в Таллин. Крейсер повреждался немецкой авиацией 23 сентября 1941 г., 4 и 24 апреля 1942 г. «Максим Горький» подорвался на мине заграждения «Апольда» в ночь на 23 июня 1941 г., но уже 10 августа вступил в строй.

Спустя несколько минут после начала боя ЭМ «Сильный» получил попадание в корму, вызвавшее возгорание одной из приготовленных к постановке мин. Командир отряда капитан 1-го ранга Б.В. Хорошхин принял решение осуществить минную постановку, а затем повторно атаковать корабли противника. Но после постановки попытка возобновить контакт успехом не увенчалась.

См. примечание № 42.

Советские данные не подтверждают атак торпедных катеров в эти сутки. Возможно, речь идет об атаке четырьмя ТКА германского конвоя в Ирбенском проливе 18 июля. Атака была отражена авиацией противника, потопившей ТКА № 123.

Отряд противника был обнаружен в районе Овизи (перед входом в Ирбенский пролив) в 09.30 авиацией. Состав отряда был определен в 5 эсминцев и миноносцев и 8 транспортов. В 11.00 противника атаковала авиация, а в 12.52 — четыре ТКА, причем только ТКА № 103 имел незначительные повреждения от артогня. Находившиеся в дозоре ЭМ «Артем» и «Энгельс» некоторое время наблюдали вражеский отряд, но атаковать его не стали.

В обоих случаях речь идет об эсминцах «Статный» и «Суровый», которые 6 и 8 августа несколько раз обстреляли порты в Айнажи, Салацгрива, Мерсрагс и Ройя.

В этот день, согласно донесению, ЭМ «Суровый» и «Артем» около 11.40 в районе мыса Мерсрагс атаковали и уничтожили (подожгли или заставили выброситься на берег) 2 транспорта, моторную шхуну и шесть катеров противника.

Советские источники не подтверждают, что боевые столкновения 26 августа и 4 сентября имели место. 27 августа 4 ТКА атаковали в районе м. Колкасрагс конвой в составе 2 шхун и 2 буксиров. 1 буксир, согласно советскому донесению, выбросился на берег. 2 сентября 4 ТКА при атаке конвоя повредили транспорт и тральщик.

Погиб ТКА № 12.

См. комментарий к настоящей главе № 51.

Реально на 22 июня 1941 г. КБФ располагал 69 подводными лодками (в т. ч. 5 на долговременном хранении), которые были сведены в три бригады и один дивизион (всего 8 дивизионов). С июня по конец августа из состава КБФ убыли четыре ПЛ типа «К», две — типа «С» и две недостроенные — типа «Л» (все на СФ). Других передислокаций не производилось.

Сведения автора, основанные на немецких разведданных довоенного периода, лишь отчасти соответствуют действительности: самым большим номером дивизиона был 14-й, однако из 69 лодок лишь 2 относились к 1-й линии (готовы к немедленному выходу в море). Остальные находились либо во 2-й линии (16 лодок), либо в организационном периоде.

На 22 июня в море находились две подводные лодки: «С-7» в дозоре на подходах к Ирбенскому проливу и «М-99» в устье Финского залива.

Реально в районе Лиепаи были потеряны следующие советские ПЛ:

а) взорваны в порту вечером 24 июня — «С-1», «М-71», «М-80», «Ронис» и «Спидола»,

б) взорвана в порту 27 июня — «М-83»,

в) потоплена 23 июня подводной лодкой противника севернее Лиепаи — «М-78»;

г) потоплена 24 июня там же ТКА противника — «С-3».

В период 22 июня — 25 августа 1941 г., кроме ПЛ, погибших в районе Лиепаи и потопленных германскими ПЛ, погибли: «С-10» — 28 июня, «М-81» (1 июля на мине в районе о. Вормси), «С-11» (2 августа на мине в проливе Соэла-Вяйн), «С-6» и «М-103» (последняя 25–28 августа на минах в устье Финского залива).

На переходе в Кронштадт вечером 28 августа на минах погибли ПЛ «С-5» и «Щ-301».

Единственная попытка снабжения Ханко при помощи ПЛ была предпринята 9 сентября ПЛ «П-1». ПЛ, которая должна была осуществлять переход полным ходом в надводном положении, пропала без вести — видимо, подорвалась на минах.

Об атаке КР «Лейпциг» см. примечание № 53. 13 октября ПЛ «Ш-323» пыталась атаковать КР «Кёльн», обстреливавший советскую береговую батарею в районе м. Ристна. Вследствие слабой подготовки личного состава атака была сорвана.

Советские ПЛ базировались в Усть-Луге с начала июля по начало августа 1941 г. Побережье Лужской губы было оккупировано германскими войсками в августе 1941 г.

В кампанию 1941 г. советские ПЛ ставили мины: у Мемеля 27 июня — «Л-3», у м. Брюстерорт 19 июля — «Л-3», в районе маяка Ужава 13 августа — «Калев», к западу от о. Борнхольм 17 августа — «Лембит» и в районе о. Бьерке 5 ноября — «Лембит», всего 90 мин.

16 октября потоплен ПЛ «Щ-323».

Атака произведена ПЛ «М-97» в районе Таллина.

Анализ автора верен, за исключением: 1 ПЛ потоплена торпедными катерами и 1 — береговой артиллерией («Л-1»).

Кроме моторного ТЩ «R 169», советской авиацией был потоплен рыб. траулер «Дойчланд» из состава «Экспериментального соединения».

По советским данным, имели место следующие события: а) В ночь на 3 октября была высажена усиленная рота 6-и обрмп (225 человек) в районе парка Новый Петергоф (между Петергофом и Стрельной). Высадка прошла успешно, без противодействия противника.

б) В ночь на 5 октября в районе Новый Петергоф был высажен десантный отряд КБФ — 498 человек (по другим данным — 520 человек) и в районе Стрельны — батальон 20-й сд войск НКВД — 500 человек (по другим данным — 526 человек). Десант в районе Нового Петергофа встретил сильное сопротивление — артиллерийско-минометным огнем с берега были потоплены КАТЩ № 902 и СКА МО № 412.

в) В ночь на 6 октября в районе Стрельны высадилась рота из состава 20-й сд войск НКВД — 147 человек (по другим данным — 154 человека). Десант понес при высадке серьезные потери.

г) В ночь на 8 октября в районе Стрельны была предпринята попытка высадки еще одного батальона 20-й сд войск НКВД. Под интенсивным огнем противника удалось десантировать только 250 из 420 человек из состава батальона.

Несмотря на сильную артиллерийскую и авиационную поддержку десантов (произведено около 300 самолето-вылетов и израсходовано 2500 снарядов 100 мм — 305 мм), противнику удалось окружить и полностью уничтожить наши подразделения. Точной информации о действиях десантов на берегу нет, поскольку все попытки установить с ними связь окончились неудачей.

Первая минная постановка советской авиации имела место 29 июня. Всего в течение 1941 г. с воздуха было выставлено 107 мин.

Минные заграждения в районе Усть-Двинска были выставлены ВВС КБФ (16 июля — 8 мин) и СКР «Снег» и «Туча» (18 июля — 60 мин). Постановки у Лиепаи произвел 22–24 июня ТЩ «Фугас» (206 мин).

Суммарные потери флотов противника от мин в 1941 г. составили 1 броненосец, 2 торпедных катера, 1 минный заградитель, 4 сторожевика и охотника за ПЛ, 12 тральщиков, 4 корабля и ВСУ др. типов и 9 транспортных судов (6050 брт).

В 1941 г. КБФ было выставлено 11 978 мин и 2088 минных защитников (по другим данным — 12 039 мин и 2104 защитника).

По финским данным, броненосцы получили легкие осколочные повреждения в результате близких разрывов.

По оперсводке ВВС КБФ, в этот день авиачасти 61-й истребительной авиабригады и 71-го иап при выполнении штурмовки вражеских войск в районе острова Гогланд совершили 58 самолето-вылетов, в которых потеряли три «И-16».

Допущена опечатка. Бои на Гогланде завершились около 21.30 27 марта 1942 г.

У автора неточность. Остров Большой Тютерс был оставлен советским гарнизоном в 06.30 30 марта 1942 г. Разведывательная группа в составе 84 автоматчиков, высланная с Лавенсари, 2 апреля без боя заняла на острове район маяка. Около 23 часов 3 апреля группа в полном составе ввиду подхода превосходящих сил противника оставила остров. Два батальона 260-го стрелкового полка, вышедшие на лыжах 3 апреля с Лавенсари, из-за непрекращающихся атак вражеской авиации вернулись, не выполнив боевой задачи.

Новая группа в составе 260-го стрелкового полка, батальона 2-й отдельной БРМП и роты из состава бывшего гарнизона острова Гогланд 7 апреля вновь вышла с Лавенсари к Большому Тютерсу. Попытка захватить остров 8 апреля окончилась неудачей. Новая операция по захвату острова 13–14 апреля была отменена из-за начавшегося таяния льда.

У автора неточность: попытки нанести удары с воздуха по кораблям КБФ были повторены 24, 25 и 27 апреля.

По советским данным, финские корабли атаковали морской охотник, обеспечивавший выход ПЛ «Ш-304». Охотник боя не принял и ушел под защиту береговых батарей острова Лавенсари, которые сделали по противнику несколько безрезультатных залпов из 130-мм орудий.

По советским данным, СКА МО № 210, находившийся в дозоре южнее Бьерке, с 01.06 до 01.12 14 июня имел кратковременное боевое столкновение с отрядом противника в составе 1 самоходной баржи, 3 ТКА и 13 шюцкоровских катеров. Противник, прикрываясь дымзавесами, ушел в обратном направлении.

В советских источниках данные о боевых столкновениях в это время и в этом районе отсутствуют.

Отряд из шести советских ТКА выполнял минную постановку. Береговые батареи и КЛ «Хямеенмаа» (последнюю ТКА даже не обнаружили) смогли добиться лишь попадания осколком в ТКА № 122. Выполнив задачу, катера вернулись на Лавенсари.

Первая в кампанию 1942 г. советская подводная лодка «М-97» вышла с Лавенсари лишь в 15.50 29 мая. 30 мая она возвратилась на Лавенсари и встреч с противником за этот период не имела. Повторно лодка вышла в море лишь 2 июня.

Безрезультатному обстрелу подверглась ПЛ «М-95», реальные же повреждения получил только БКА № 212, на котором в результате попадания одного снаряда было убито два и ранено пять краснофлотцев.

Реально первой Гогландский противолодочный рубеж форсировала ПЛ «Щ-317» в течение дня 12 июня. За период с 11 по 17 июня с Лавенсари с целью действий на коммуникациях противника в Балтийском море и Финском заливе вышли ПЛ «Щ-317», «Щ-304», «Щ-320», «М-95» и «С-4», из которых была потеряна лишь «М-95» (вероятно, погибла на мине 15 июня).

ПЛ «Лембит» вышла в поход лишь 17 августа, а первая минная постановка советской ПЛ в кампанию 1942 г. (ПЛ «Л-3») имела место только 25 августа. В кампанию 1942 г. ни ПЛ, ни ВВС КБФ не выставляли заграждений в районе Таллина.

Речь идет, по всей вероятности, о ПЛ «Щ-317», потопившей между 16 июня и 8 июля в районе Карлскрона — остров Эланд четыре транспорта общим тоннажем 8337 брт.

23 июня начала поход ПЛ «Щ-406».

ПЛ «С-7» находилась в походе с 4 июля и «Ш-303» с 7 июля.

Последняя находилась в походе до 8 августа. ПЛ первого эшелона, за исключением «М-95», не понесли потерь при выходе. Всего лодки этого эшелона потопили 9 немецких, финских и шведских торговых судов общим тоннажем 18177 брт.

Командир ПЛ «С-7» капитан 3 ранга С.П. Лисин был удостоен звания Героя Советского Союза Указом от 23 октября 1942 г. и узнал об этом, уже находясь в плену.

ПЛ «Ш-303» торпедировала 20 июля ТР «Альдеборан». Лодка прибыла на Лавенсари 9 августа.

В середине августа начал выход второй эшелон ПЛ КБФ: «М-96», «Л-З», «Лембит», «Щ-407» и «Щ-309». Прорыв в Балтийское море был осуществлен без потерь. Результаты действий этой группы: потоплены один финский и один шведский транспорты (6187 брт), один транспорт (2302 брт) — поврежден.

ПЛ «Щ-405» пропала без вести между островами Сескар и Лавенсари еще до выхода в боевой поход в период 12–13 июня 1942 г. Наиболее вероятной причиной ее гибели является подрыв на мине немецкого заграждения «Тигер», скрытно выставленного между островами.

ПЛ «Щ-306» погибла на минах между 12 и 16 ноября при попытке форсировать Финский залив после окончания похода. Ни одна из ПЛ, находившихся в это время в Балтийском море, не имела 31 августа столкновения с силами ПЛО.

Вероятно, имеется в виду транспорт «Финланд», торпедированный ПЛ «Лембит» 14 сентября в районе Уте.

Реально ПЛ «Щ-407» подорвалась на мине при обратном форсировании Финского залива 25 сентября. Лодка получила серьезные повреждения в носовой части.

В начале сентября в Балтийском море были развернуты лодки второй группы второго эшелона — «М-97», «Щ-323» и «С-13». ПЛ «Щ-323» уже 1 сентября, в первый же день похода, была вынуждена вернуться на базу после подрыва на антенной мине.

Весьма вероятно, что речь идет о пропавшей без вести в Финском заливе между 1 и 4 сентября ПЛ «М-97».

Во второй половине сентября в море вышли первые лодки третьего эшелона: «С-9», «Щ-308» (18 сентября); «С-12», «Щ-310» (19 сентября); «Д-2», «М-102», «Щ-307» (23 сентября). Прорыв всех лодок был осуществлен успешно.

«Щ-310» подорвалась на антенной мине 9 октября. Несмотря на повреждения прочного корпуса, лодке удалось на следующий день прибыть на Лавенсари. 9 октября получила повреждения также «М-102», дважды в течение суток коснувшаяся грунта.

Две группы из четырех ПЛ, выходившие в первой половине октября («Щ-303», «Щ-320», «Щ-302» и «Щ-311») понесли наиболее тяжелые потери. Кроме упомянутых «Щ-302» и «Щ-311», из ее состава погибла при попытке прорыва в Балтийское море ПЛ «Щ-320». Вслед за ними в боевые походы направились еще 7 лодок: «С-7» (17 октября), «Щ-306» и «Щ-406» (20 октября), «Л-3» и «Ш-305» (27 октября), «Щ-304» (29 октября) и «М-96» (4 ноября). При прорыве погибла «Ш-304».

Речь идет, видимо, о предыдущем (4 июля — 11 августа) походе «С-7».

В обоих случаях «Ику-Турсо» неудачно атаковала ПЛ «Щ-307».

Данная информация относится к ПЛ «Щ-305». Кроме нее, в конце октября — начале ноября в Финском заливе на минах погибли лодки «Щ-308» и «Ш-304».

Атаки на «Руотсинсалми» могла произвести только ПЛ «Щ-306», возвращавшаяся через Финский залив по окончании боевого похода. Точные данные отсутствуют, поскольку лодка пропала без вести между 12 и 16 ноября.

Последняя подводная лодка третьего эшелона — «Л-3» — вернулась на Лавенсари 18 ноября.

Некоторые из причисленных к потопленным торпедами транспортов на самом деле затонули, подорвавшись на минах (как, например, ТР «Гинденбург» тоннажем 7880 брт). Согласно данным позднейших исследований, в кампанию 1942 г. советские ПЛ потопили торпедами и артиллерией 21 судно (в т. ч. 5 шведских) и еще 9 повредили (к поврежденным отнесены также суда, затонувшие на мелководье и впоследствии восстановленные).

Реально за год потеряно 12 лодок («Щ-405», «М-95», «Щ-317», «М-97», «Щ-320», «Ш-302», «Щ-311», «С-7», «Щ-308», «Щ-304», «Щ-305», «Щ-306»). ПЛ КБФ совершили в 1942 г. 35 выходов для действий на коммуникациях противника, в которых приняло участие 27 подводных лодок.

Современные данные позволяют сделать следующие выводы относительно причин гибели советских ПЛ: две потоплены финскими ПЛ («С-7», «Щ-305»), три — предположительно финскими силами ПЛО («Щ-317», «Щ-311» и «Щ-302»), остальные — на минах.

Имело место десятиминутное боевое столкновение со СКА МО № 409 и МО № 402, в результате которого ни одна из сторон потерь не имела.

Попытка высадки была отражена СКА МО № 107 и МО № 105, которым, по советским данным, удалось в ходе шестиминутного боя добиться трех попаданий 45-мм снарядов в сторожевой корабль противника.

В советских источниках данные о подобном эпизоде отсутствуют. Возможно, немцы приняли за сторожевой корабль ранее затонувшее на мелководье и оставленное экипажем судно.

По советским данным, совершавшие переход из Кронштадта на Лавенсари БТЩ «Т-211», «Т-217» и «Т-218» в районе Деманстейских банок были атакованы торпедными катерами противника (самих катеров они не видели). Экипаж «Т-217» наблюдал прохождение рядом с кораблем четырех торпед.

КЛ «Красное Знамя» была отремонтирована и вновь введена в строй 17 сентября 1944 г.

По советским данным, при высадке были понесены следующие потери: ТКА № 71 подожжен береговой артиллерией, сгорел; ТКА № 121 сел на камни у восточного берега острова, экипаж снят. Из 241 десантированного 70 человек утонули при высадке. Кроме того, 3 человека были убиты и 4 ранены на борту ТКА № 171.

Был потоплен ТКА № 113.

В артиллерийской поддержке высадки 8 июля — утром 9 июля с советской стороны принимали участие: КЛ «Кама» — с 14.38 минут до 16.42 (возвратилась на Лавенсари в 20.43 после выхода из строя двух орудий); СКР «Буря», БТЩ «Т-205» и «Т-207» (позднее вновь присоединилась КЛ «Кама») с 23.05 8 июля до приблизительно 01.50 9 июля. В 03.40 в бой вступили прибывшие из Кронштадта «Т-210» и «Т-211».

Огнем береговой артиллерии был взорван ТКА № 31. Из 57 человек подкрепления 13 утонули при высадке. Входившие в состав этой же группы ТКА № 11 и № 101 сняли с берега 23 раненых бойцов, благодаря чему советское командование получило первые сведения о положении десанта (все радиостанции утонули при высадке).

Погиб СКА МО № 306 (быв. МО № 510).

Советские потери в корабельном составе: семь ТКА (№ 71, 113, 121, 31, 22, 83 и 123) и один СКА потоплены, один БТЩ, шесть ТКА и семь СКА — повреждены.

Автор допускает значительные неточности: 25-я флотилия тральщиков не действовала в Финском заливе в 1942 г., поскольку была сформирована лишь 1 декабря 1942 г. и начала действовать на этом театре только с августа 1943 г.; 24-я десантная флотилия никогда не действовала в Норвегии, так как ее сформировали только в феврале 1943 г.

28-й десантной флотилии вообще никогда не существовало, зато еще с апреля 1942 г. в заливе действовала 21-я флотилия. 3-я флотилия тральщиков действовала на театре войны с СССР с начала 1942 г. вплоть до конца войны без перерывов. 9-я дивизия охранения была сформирована лишь 17 июня 1944 г. Из действовавших на театре в 1943 г. автор не упомянул минные заградители «Кайзер» и «Роланд», соединение сетевых заградителей и 1-ю флотилию моторных тральщиков.

Постановка сетей была осуществлена между 28 марта и 15 мая.

В начале 1943 г. ВВС КБФ в значительной степени были заняты действиями в интересах сухопутных войск и начали борьбу с силами ПЛО в Финском заливе только с 14 апреля. Наличие противолодочных сетей было установлено аэрофотосъемкой лишь 6 июня. Всего в течение года авиация КБФ совершила 2523 самолето-вылета с целью обеспечения форсирования подводными лодками Финского залива (в том числе 453 для бомбежки минных заграждений и торпедирования сетей ПЛО).

Имеется в виду эскадрилья 127-й морской разведывательной группы, сформированная в июне 1942 г. в Таллине из эстонских добровольцев. В апреле 1943 г. развернута в группу трехэскадрильного состава. В октябре 1943 г. 2-я и 3-я эскадрильи использованы для формирования 11-й ночной штурмовой группы. Эскадрилья 1/SAGr 127 действовала до расформирования в октябре 1944 г.

В 1943 г. на противолодочном рубеже «Насхорн» было выставлено 7293 мины и еще 1965 на рубеже «Зееигель».

По данным финского историка Эккмана, «Раю» затонул от пробоины, полученной в результате столкновения с плавающим бревном в ночь на 16 мая.

По советским данным, находившиеся в дозоре СКА МО № 101, МО № 302, МО № 121 и МО № 122 с 00.25 до 00.53 31 мая вели бой с четырьмя ТКА противника, один из которых потопили.

Реально заградители были обстреляны береговой артиллерией с Лавенсари, после чего сразу легли на обратный курс.

Заградители имели боевое столкновение с корабельным дозором № 1. Один советский дозорный катер получил повреждение (ранено 6 краснофлотцев).

В уничтожении катеров принимали участие 130-мм батарея № 461 и семь самолетов МБР-2 58-й отдельной авиационной эскадрильи.

Реально в бою, имевшем место в ночь на 31 августа, немецкие заградители вступили в бой с советским KATЩ № 605 (типа «КМ-2», вооружение — один пулемет калибра 7,62-мм). В ходе ближнего боя советский катер был потоплен ручными гранатами.

Корабли противника в течение 10 минут вели бой с дозорным СКА № 172.

В подлиннике опечатка: данная операция имела место в декабре.

Всего в 1943 г. советская авиация выставила 452 мины в активных заграждениях, а торпедные катера — 574 мины и 185 защитников (для сравнения: в 1942 г. — всего 386 мин и 82 защитника).

Четыре тральщика противника предприняли попытку воспрепятствовать тралению советских катеров-тральщиков южнее о. Лавенсари. Попытка контратаковать врага, предпринятая ТКА № 95, 85 и 105, успехом не увенчалась. Был потоплен ТКА № 95.

Реально из 6 атаковавших погибло два советских торпедных катера (TKA № 134 и № 175). Кроме того еще два катера (№ 106 и № 146) погибли при аналогичных обстоятельствах 2 ноября.

Советские источники подтверждают лишь бой 4 сентября, когда ряд катеров-тральщиков 4-ro дивизиона получил повреждения от осколков (потери — 1 краснофлотец убит и 14 ранены).

Еще 1 сентября 1941 г. подводные силы были сведены в одну бригаду 4-дивизионного состава, в которой на 1 января 1943 г. числилось 23 действующих и 15 строящихся, ремонтирующихся и законсервированных подводных лодок.

Первая подводная лодка, вышедшая на коммуникации противника с о. Лавенсари в кампанию 1943 г. — «Щ-303», — начала свой поход 11 мая.

Реально имел место следующий инцидент: в 15.47 21 мая главный старшина трюмных Галкин, воспользовавшись случаем, поднял подводную лодку на поверхность, привязал к стойке антенны белую наволочку, спустился с мостика на корму и стал махать бушлатом, подзывая катера противника к лодке. Благодаря энергичным мерам, предпринятым командиром лодки капитаном 3 ранга И.В. Травкиным, лодка вновь погрузилась и легла на грунт. В дальнейшем, до 16.22 22 мая, противник сбросил на лодку около 200 глубинных бомб, причинив ей незначительные повреждения.

Последняя информация о действиях группы «Риилахти» относится к лодке «Ш-408». Автор не совсем точно разобрался с местом и временем противолодочных атак. Атака ПЛ «Ш-303» имела место у о. Кери, а «Щ-408» — в районе о. Вайндло.

Реально в этот период была потоплена только ПЛ «Щ-406» (1 июня баржами 24-й десантной флотилии). В июле лодки на коммуникации противника не выходили. В августе еще две ПЛ погибли на минах: «С-9» (приблизительно 14–15 августа в районе банки Неугрунд — Намси) и «С-12» (2–3 августа районе о. Найсаар).

1 февраля 1943 г. штаб Морской станции «Балтийское море» был преобразован в штаб Военно-морского командования «Балтийское море». С марта 1943 г. его возглавил адмирал Шмундт.

Кроме уже упомянутых «Щ-408», «Щ-406», «С-12» и «С-9», 1 мая в Ленинградском морском канале подорвалась на мине и затонула ПЛ «Щ-323».

В кампанию 1943 г. подводные лодки мин не ставили.

3 сентября и 11 октября ПЛ «М-102» высаживала разведгруппы на остров Большой Тютерс.

На самом деле плавбатарея погибла в результате подрыва на мине.

Корабль стал жертвой последовательных атак 6 МБР-2 58-й омраэ, сбросивших с 01.20 до 03.30 24 ФАБ-100 и повредивших, по донесению, в районе банки Негрунд транспорт противника.

Реально атака была осуществлена торпедоносцем «Ил-4» 1-го гмтап.

Реально в результате этих налетов были потоплены 3 транспортных судна (3127 брт), сторожевик «Уиско», поврежден шведский танкер «Свеа Рюйтер» (1333 брт).

В течение года ВВС противника удалось потопить КЛ «Кама» (впоследствии поднята и введена в строй), СКА «КМ-31», МО № 103, МО № 177 и «СКА-158», КАТЩ «КМ-158» а также повредить ПЛ «М-102».

В бою с финскими катерами участвовали дозорные СКА МО № 207 и МО № 303 (позже к ним присоединился МО № 124). В результате боя МО № 207 получил серьезные повреждения.

По советским данным, в бою участвовали катера дозоров № 49, 52 и 53 (около 6 катеров). Противник потерял один катер потопленным, после чего его корабли вышли из боя. Наши катера также получили повреждения.

В ночь на 17 июля 4 СКА дозоров № 49 и № 50 (Сескарский плес) провели несколько боев с различными отрядами катеров противника.

По советским данным, шесть возвращавшихся с минной постановки ТКА и два СКА дозора № 62 имели получасовое боевое столкновение с двумя отрядами катеров противника. ТКА № 43 получил серьезные повреждения.

В ночь на 19 и на 20 августа в районе Шепелевского маяка — мыс Сейвисто имели место безрезультатные боевые столкновения между советскими дозорными катерами и катерами противника.

В ночь на 22 августа шедший из Кронштадта на Лавенсари конвой (4 тральщика, 2 бронекатера, 2 СКА, 7 КТЩ, 2 буксира и 5 барж) имел пятиминутное безрезультатное боевое столкновение с торпедными катерами противника.

В ночь на 7 сентября первоначально в отражении атаки катеров противника принимали участие пять СКА, которым удалось повредить несколько финских катеров. Впоследствии, в результате внезапной торпедной атаки, шедший из Кронштадта на Лавенсари конвой потерял баржу «ЛТП-11» и буксирный пароход «К-12» (потери личного состава — 21 краснофлотец).

Катерами типа «Джими» в финских ВМС именовались переданные Италией ТКА (бывшие «MAS 526» — «MAS 529»). Катера типа «Тайсто» были построены в Финляндии по итальянской лицензии.

КЛ «Хямеенмаа» имела боевое столкновение с пятью ТКА, производившими постановку мин. М3 «Риилахти» был потоплен ТКА № 94 в ходе атаки тремя ТКА.

В ночь на 6 сентября с БКА № 212 и № 214, а также охотников МО № 402 и БМО № 502 в гавани Ручьи (Лужская губа) было высажено две группы разведчиков с целью захвата пленных и катеров противника. Из-за сильного противодействия выполнить поставленную задачу не удалось. После 47 минут нахождения на берегу десант в полном составе был возвращен на корабли. В ходе боя с береговыми батареями противника оба бронекатера получили серьезные повреждения.

Официальная должность контр-адмирала Бемера до 17 июня 1944 г. — начальник тральных соединений «Восток» (FdM Ost).

Видимо, имеется в виду купленный в 1940 г. в Германии и недостроенный тяжелый крейсер «Петропавловск» (бывш. «Лютцов»).

Речь идет о так называемом Нарвском десанте. Реальные потери КБФ при проведении операции составили два МО («СК-176», «СК-177») и около 470 человек личного состава (в том числе 432 десантника убитыми, пленными и пропавшими без вести на берегу).

Информация об обстреле советских позиций германскими ЭМ в конце мая 1944 г. не подтверждается немецкими источниками.

ВВС КБФ не производили минных постановок в Нарвском заливе.

Справочники по военному и торговому флотам Германии не приводят названий и классов потопленных в данном случае кораблей.

Автор несколько приуменьшает участие Люфтваффе в боевых действиях над Финским заливом. С февраля 1944 г. в них практически непрерывно принимали участие 1-я группа 54-й истребительной эскадры и 2-я группа 1-й штурмовой эскадры (самолеты «Ju-87», с мая 1944 г. — «FW-190»).

30 мая с 21.28 до 21.50 ТКА-14, 84, 94, 124 и 161 имели боевое столкновение в Нарвском заливе с кораблями противника, в ходе которого выпустили 10 торпед и, по донесению, потопили 3 СКР, 1 TЩ и повредили 1 ТЩ и 1 БДБ.

Реально имело место следующее: во время траления в Нарвской бухте советские катера-тральщики подверглись нападению эскадренных тральщиков противника. Вызванные для поддержки ТКА «ТК-16», «ТК-26», «ТК-36» и «ТК-46» смело атаковали противника и, по донесению, потопили 3 его корабля. В бою погиб «ТК-46».

Реально имели место следующие события: в ночь на 8 июня вражеский корабельный дозор вновь атаковал советские катера-тральщики. Семь ТКА контратаковали противника и, по донесениям, потопили два CKP. ТКА получили только осколочные пробоины, был ранен 1 краснофлотец.

В ночи на 9 и на 19 июня, по советским данным, боевых столкновений с германскими кораблями не происходило.

«Военные рыболовные катера» (KFK) — специальный проект многоцелевого корабля (водоизмещение — 105 т), который при окончательной достройке мог становиться тральщиком, сторожевиком и так далее. Строились серийно в 1942–1945 годах.

В первой половине 1944 г. ПЛ КБФ боевых выходов не совершали.

К началу 1944 г. КБФ располагал 35 ПЛ (в том числе 8 на консервации, 8 в достройке и 1 на капремонте).

В течение ночи на 14 мая с 00.50 до 02.20 советские дозорные катера у Лавенсари имели несколько боевых столкновений с катерами противника. В ходе одного из них был потоплен малый охотник СКА № 122.

В ночь на 26 мая 5 вражеских ТКА тяжело повредили малый охотник МО № 302. Было убито 10 и ранено 7 краснофлотцев.

Данный эпизод имел место в ночь на 15 июня в районе банки Грекова. В течение 9-минутного боя советские дозорные катера подожгли два катера противника и заставили остальные отойти.

Реально имели место следующие события: в 02.40 катера «ТК-41», «ТК-51», «ТК-111» и «ТК-103» атаковали в районе о. Руонти конвой противника. По донесениям командиров, в результате атаки были потоплены 2 ТР и 1 СКР. Ответным огнем был тяжело поврежден ТКА «ТК-51». Поскольку на маршруте отхода были обнаружены новые катера противника, командир отряда принял решение затопить поврежденный катер. «ТК-51» затонул на мелководье, что дало финнам возможность поднять катер, отремонтировать и включить в состав своего флота под наименованием «V-3».

Реально в бою с миноносцами принимали непосредственное участие 4 группы ТКА (14 катеров), находившихся в охранении первого эшелона высадки на о. Нерва. В ходе примерно полуторачасового боевого столкновения ТКА «ТК-37» и «ТК-60» торпедировали и потопили миноносец «Т-31», с которого было взято 6 пленных. Наши ТКА имели лишь небольшие повреждения, было ранено 6 краснофлотцев.

Реально из островов Бьеркского архипелага первая высадка была произведена не на о. Бьерке, а на о. Пийсари в 04.30 21 июня, то есть спустя сутки после боя у о. Нерва.

По данным советских источников, 21 июня имели место 4 кратковременных боевых столкновения в северной части пролива Бьеркезунд (в 10.12, 10.40, 12.42 и в 13.05) с кораблями противника. Единственными потерями КБФ были повреждения двух десантных тендеров и одного катера-дымзавесчика.

Реально с 01.33 до 02.32 1 июля германо-финское соединение имело боевое столкновение с 8 советскими ТКА, вышедшими с Лавенсари для поиска вражеских кораблей у м. Ристиниеми. По докладам командиров, противник потерял потопленными 2 ММ и 2 СКР. Собственные потери составили 3 ТКА потопленными («TK-43», «ТК-63» и «ТК-161») и 1 тяжело поврежденным («ТК-14»).

В отражении вражеского десанта принимали участие 4 катера МО, 8 ТКА и береговая батарея № 799 (45-мм, израсходовала 240 снарядов). Противник высадку десанта не произвел. Одновременно в районе боя оказался советский десантный отряд, планировавший высадить десант на о. Халли (2 БКА и 3 СКА). Потери КБФ составили: 7 человек ранено на острове, СКА «ДЗ-9» (из состава десанта) потоплен, ТКА «ТК-93» поврежден.

В обоих случаях автор вместо эскадрилий имеет в виду группы (трехэскадрильного состава). Видимо, вылеты германских штурмовиков начались с первых чисел августа, поскольку КБФ от ударов с воздуха потерял 2 августа ТЩ «Т-37», 4 августа — МО «СК-524», 5 августа — КТЩ № 708. Налеты 8 и 9 августа успеха не имели.

Количество германских ПЛ, задействованных для патрулирования в Финском заливе, достигло 13 единиц. Первые лодки прибыли в Таллин еще 26 июня.

Для удара по «Ниобе» было задействовано 28 бомбардировщиков «Пе-2» (12-й гап пб) и 4 топмачтовика «А-20Ж» (51-й мтап), а с учетом самолетов-разведчиков, сопровождения, отвлекающих и т. д. — 132 самолета.

Описываемые события, по всей вероятности, имели место в ночь на 10 июля.

По данным советских источников, события развивались в такой последовательности: посты СНиС о. Нерва обнаружили в 23.44 15 июля несколько катеров противника северо-западнее острова. В 00.30 открыла огонь батарея № 799 (45-мм). В 02.15 в бой вступили подошедшие с о. Лавенсари СКР «Туча», БТЩ «Т-211», «Т-217» и 13 ТКА. Однако уже в 02.21 огонь был прекращен, так как корабли противника отошли в шхеры. В ходе боя из советских кораблей пострадал только МО «МО-121» (из состава дозора, попаданием 105-мм снаряда ранено 7 человек).

В советских источниках данные о боевых столкновениях в это время и в этом районе отсутствуют.

В 01.35 1 июля на о. Тейкарсари был высажен стрелковый батальон 224-й СД и разведгруппа 260-й ОБРМП. После первоначального успеха противник перешел в контрнаступление. Около 05.00 связь с десантом была потеряна, и в дальнейшем он был разгромлен. С острова удалось снять лишь 50 человек. Кроме того, при высадке в результате подрыва на мине погиб МО «СК-506».

По данным советских источников, события развивались следующим образом: около 10.00 одновременно были произведены высадки на острова Тейкарсари (160-й сп 224-й сд), Суонионсари (143-й сп 224-й сд) и Ревансари (185-й сп 224-й сд; остров, видимо, был ранее оставлен противником). Высадка на о. Мелансари не производилась. В течение первых суток операции КБФ потерял 1 МО («СК-503»), 1 КТЩ (№ 87), 1 ТКА («ТК-156»), 4 БКА (№ 324, «БК-504», «БК-509», «Б К-514») — все на минах. К исходу дня десантники заняли острова Суонионсари, Ревансари и Эссари, но на Тейкарсари бои приняли затяжной характер. Потери 160-го сп к вечеру составляли около 700 человек убитыми и ранеными.

К вечеру 5 июля, после высадки в 11.00 дополнительно двух стрелковых батальонов и четырех танков Т-26, советские войска смогли овладеть Тейкарсари и находившимся поблизости Мелансари.

В многочисленных боевых столкновениях с германо-финскими ВМС КБФ потерял легко поврежденными лишь несколько ТКА.

Данную операцию осуществляла не 3-я, а 6-я флотилия миноносцев. Выход производился в ночь на 18 августа.

ММ «Т 22» затонул одновременно с остальными в ранние часы 18 августа. В течение 18–19 августа советские катера спасли 107 членов экипажей ММ, в том числе командира 6-й флотилии капитана 3 ранга Копенхагена.

Согласно данным позднейших исследований, в августе 1944 г. германские ВМС потеряли на Балтийском театре только от ударов с воздуха ТЩ «М 3144» («KFK 358») и торпедолов «TF 11». Сторожевые силы в Нарвской бухте не понесли потерь в августе 1944 г. только потому, что дневной патруль в этом районе с конца июля был снят из-за больших потерь. Все предыдущие данные автора верны, однако в них не включены потери финского ВМФ.

Самолетами типа «Мауси» немцы называли модификацию самолета «Ju-52», оснащенную оборудованием для траления неконтактных мин.

Во второй половине 1944 г. КБФ не потерял в боях с противником ни одного боевого корабля или катера, за исключением 3 ТКА в бою 1 июля.

Первые лодки прибыли не 16, а 26 июня. В июле к ним добавились не 2, а 7 ПЛ — «U 679», «U 475», «U 479», «U 370», «U 242», «U 250» и «U 348».

В бою с лодкой принимали участие ТКА «ТК-57», МО «МО-104» и «МО-105».

Реально лодка торпедировала МО «МО-107». Взрывом у катера была оторвана носовая часть, но он сохранил плавучесть и смог задним ходом прибыть на базу.

Были потоплены КТЩ № 804 и № 807.

«U 250» потопила МО «МО-105», но, в свою очередь, была потоплена «МО-103».

Был потоплен МО «МО-101».

По более поздним и уточненным данным, «U 242» претендует лишь на одну атаку 25 августа, когда в районе Шепелевского маяка были потоплены килектор «ККО-2» и катер «ВРД-96».

Был потоплен ТЩ «Т-45» («Антикайнен»).

Реально тяжелый крейсер «Принц Ойген» находился в устье Финского залива (в Таллине и на патрулировании у острова Уте) с 20 до 27 июня. С утра 25 июня к нему присоединился тяжелый крейсер «Лютцов».

14-16 сентября крейсер «Принц Ойген» находился у западного побережья острова Хиума в готовности оказать помощь силам, участвовавшим в «Танне-Ост» на случай вмешательства крупных кораблей КБФ.

Миноносец был потоплен совершавшим крейсерский полет одиночным самолетом «А-20Ж» «Бостон» 51-го мтап. За планирующие бомбы немцы приняли две бомбы ФАБ-500, сброшенные топмачтовым способом.

В сентябре «Лютцов» совершил единственный выход в составе 2-й боевой группы с 20 по 25 сентября к Аландским островам (см. ниже по тексту автора).

Уже на следующий день на этих минах погиб финский катер-тральщик «Куха 6».

Точное название должности с 17 июня 1944 г. — «Адмирал восточной части Балтийского моря». До апреля 1945 г. должность занимал вице-адмирал Бурхарди.

Была потоплена БДБ «F 499» (в последнем издании справочника Э. Гренера гибель баржи отрицается).

Среди относительно крупных кораблей и катеров, потерянных сторонами в ходе боевых действий 14–15 сентября у Гогланда, стоит отметить: у финнов — СКА «VMV-10» и «VMV-14» (оба артиллерией германских кораблей); у немцев — БДБ «F 499» (советской авиацией), «F 175», «F 177», «F 822», «F 868», малые десантные транспорты ВМС «В 31» и «В 35», буксир «Полип», моторный ТЩ «R 76» (все финской береговой артиллерией), буксир «Пернау» и моторный ТЩ «R 29» (финскими ТКА).

Все три судна — «Эндла» (68 брт), «Дан» (47 брт) и «Мария» (? брт) были потоплены 15 октября ПЛ «U 481».

Успех ПЛ «U 958».

Прекращение налетов германской авиации скорее надо связывать с успешным развитием начатого 7 октября наступления войск Карельского фронта — Печенегско-Киркенесской операции.

Тральщик «Т-212» («Штаг») не мог быть флагманским кораблем 1-й (которая, кстати, не имела номера, поскольку была единственной) бригады подводных лодок, т. к. погиб 3 августа 1941 г. на мине в проливе Соэловяйн (Соэлозунд). Все сохранившиеся к осени 1944 г. базовые тральщики входили в состав 1-ro Краснознаменного дивизиона базовых тральщиков ОВРа Кронштадтского морского оборонительного района (КМОР), т. е. не имели отношения к бригаде ПЛ КБФ.

Реально в 1944 г. через финские шхеры в Балтийское море вышло 11 подводных лодок в сентябре и 6 лодок в октябре. Всего в течение четырех завершающих месяцев года 17 ПЛ КБФ совершили 23 боевых похода в открытую часть Балтийского моря.

Советские источники отрицают факт высадки каких-либо подразделений на Сарема 4 октября.

Автор путает 8-ю общевойсковую армию (командующий — генерал-лейтенант Ф.Н. Стариков), осуществлявшую Моонзундскую десантную операцию, с входившим в ее состав 8-м Эстонским стрелковым корпусом (генерал-майор Л.А. Перн).

По советским данным, в 07.20 12 октября в районе населенного пункта Винтри (северо-восточное побережье полуострова Сырве) были высажены два батальона 7-й стрелковой дивизии (500 человек). Несмотря на активное противодействие противника, высадка была произведена успешно, после чего отряд кораблей десанта убыл в пункт базирования. Связь с десантом установлена не была. Потерь в корабельном составе КБФ не понес. При попытке доставить подкрепление около 23 часов выяснилось, что на берегу десанта нет, в результате чего от высадки отказались.

В оригинале явная опечатка в названии кораблей, входивших в состав 2-й боевой группы. Вместо миноносца «Т 31» (погиб 20 июня 1944 г. в Финском заливе) в состав группы входил миноносец «Т 13». 23 октября группа находилась не у Сырве, как указывает автор, а производила обстрел береговых целей у Мемеля. Реально эскадренный миноносец «Z 28» был поражен пятью бомбами ФАБ-100.

Кроме вспомогательных тральщиков «М 3155» («KFK 357»), «М 3153» («KFK 355») и «М 3117» («KFK 163»), в октябре в районе Вентспилс — полуостров Сырве советской авиацией было потоплено 4 транспорта общим тоннажем 5547 брт.

Видимо, автор имеет в виду не 3-ю эскадрилью, а 3-ю группу 54-й истребительной эскадры. В группу входило 3 эскадрильи (30–36 истребителей).

Во второй половине 1944 г. только ВВС КБФ выставили 406 мин. Еще 77 выставлены подводными лодками. Основными районами заграждений были Лиепая (за сентябрь — декабрь 148 мин), Таллин (за июль — сентябрь 112 мин), Ирбенский пролив (сентябрь — 40 мин), устье Даугавы (июль — 48 мин).

Реально 24 октября 1944 г. у острова Абрука был потоплен СКА «КМ-915».

По советским данным, с 16.32 до 16.38 канлодки «Волга», «Зея» и «Бурея» дали шесть залпов по миноносцу или тральщику противника, находившемуся на расстоянии 127 каб. от них. Одновременно береговая батарея № 272 (122-мм) выпустила по этому же кораблю 30 снарядов. С 16.55 до 17.15 вражеский корабль был демонстративно атакован пятью ТКА (без выпуска торпед), после чего выставил дымовую завесу и скрылся в южном направлении.

Советские корабли в этом бою повреждений не получали и потерь не имели.

Тяжелый крейсер «Лютцов» прибыл к Сырве в ночь на 24 ноября, однако ввиду завершения эвакуации от его использования в боевых действиях отказались.

В 02.32 21 ноября ПЛ «Щ-309», находившаяся западнее полуострова Сырве, получила приказ атаковать корабли противника, производившие обстрел советских войск. В 17.24 лодка произвела двухторпедный залп по германскому эскадренному миноносцу, находившемуся в 80 каб. северо-западнее маяка Сырве. Экипаж слышал взрыв одной из торпед, и с 17.27 до 18.05 лодка подверглась атаке противника, сбросившего на нее 13 глубинных бомб, после чего «Щ-309» отошла на запад.

По советским данным, ни канонерские лодки, ни базовые тральщики в этот день не принимали участия в боевых действиях у Сырве из-за плохой видимости, неисправности одного из тральщиков и невозможности по состоянию погоды катеров-тральщиков сопровождения выставить тралы. В бою с кораблями противника приняли участие лишь береговая батарея № 343 (130-мм), торпедные и бронекатера.

В ходе кратковременных перестрелок советские корабли не понесли потерь и не получили повреждений.

В ходе Моонзундской операции советские ТКА не производили минных постановок.

По советским данным, подобная попытка не предпринималась.

В период с 16 по 24 ноября потери германского ВМФ только потопленными в районе Вентспилс — полуостров Сырве составили 2 артиллерийские («AF 26», «AF 18») и 3 быстроходные десантные баржи («F 111», «F 119», «F 191»).

Потери КБФ непосредственно при осуществлении Моонзундской операции составили 1 ТКА («ТКА-9» — 23 октября на мине), 1 СКА («КМ-915») и 1 КТЩ (№ 340 — 20 октября на мине).

Как уже указывалось ранее, обстрел береговых целей в районе Мемеля производился 2-й боевой группой только во второй половине 23 октября, поскольку 24-ro группа находилась у полуострова Сырве.

5 октября 1944 г. в районе Мемеля ПЛ «Щ-307» произвела неудачную атаку транспорта «Леда». Эта атака явилась первым нападением ПЛ КБФ на корабли противника в открытой части Балтийского моря с конца 1942 г. В течение октября ПЛ КБФ потопили 5 торговых судов (9064 брт), 1 вспомогательное судно ВМФ (1127 брт), повредили одно судно (563 брт) и, возможно, потопили тральщик «М 3619».

См. примечание № 246.

Согласно данным позднейших исследований, успехи ПЛ КБФ в ноябре 1944 г. составили 2 судна (1119 брт) и, возможно, одно шведское (493 брт), а в декабре — еще 5 судов (21 621 брт), в том числе одно шведское (возможно, еще одно судно — 575 брт).

Атака германского конвоя была осуществлена ПЛ «Щ-407» (командир — капитан 3 ранга Бочаров). В результате ответных действий противника лодка повреждений не получила.

Речь идет о ПЛ «Л-21», возвращавшейся на базу и случайно оказавшейся на пути конвоя.

Реально успехи ВВС КБФ в этот период составили: 1 миноносец, 1 БДБ и 3 транспорта (7105 брт) в сентябре; 3 вспомогательных ТЩ, 1 СКР, 1 паром Зибеля и 6 транспортов (11 525 брт) в октябре; 1 СКР; 3 СКР и 6 транспортов и ВСУ (4495 брт) в декабре. Точно определить потери противника в результате минных постановок ВВС КБФ не представляется возможным.

Информация не соответствует действительности.

Возможно, жертвой этой атаки стал малый охотник «СК-512».

Реально данный инцидент имел место 9 октября. Артиллерийским огнем ПЛ «U 370» был лишь поврежден финский вооруженный буксир «№ 764».

Информация не соответствует действительности.

Реально был потоплен малый охотник «СК-62».

Реально была потоплена баржа КБФ «№ 112600».

Реально был потоплен ТЩ «Т-387».

Реальных успехов достигнуто не было.

Советская версия о гибели «U 479» в результате случайного столкновения с советской ПЛ «Лембит» 12 декабря 1944 г. ошибочна, поскольку связь с немецкой ПЛ пропала с 15 ноября, и к 12 декабря (день, когда лодка объявлена немцами погибшей) она уже 4 раза не ответила на вызовы базы.

Кроме достигших финского берега, еще около 150 членов экипажей затонувших эсминцев были спасены советскими ТКА.

Данное предположение лишено реальной подоплеки.

В 1945 г. из состава группы армий «Курляндия» на запад морским путем было переброшено 8 дивизий: 31-я пд — 20–25 января в состав 2-й армии; 381-я и 389-я пд — 2–8 февраля в ГрА «Висла», 4-я и 11-я мд — 2–8 февраля в 11-ю армию; 93-я пд — 12–18 февраля в ОперГр «Земланд», 215-я пд — 20–28 февраля во 2-ю армию и 12-я авиаполевая дивизия 5 марта во 2-ю армию. Кроме того, непосредственно перед капитуляцией немцам удалось эвакуировать морем личный состав 11-й пд и 14-й тд.

Данные бомбардировки имели целью обеспечить прорыв 28-го армейского корпуса, отступавшего из Мемеля по косе Куриш-Хаф на Земландский полуостров.

В результате этого наступления немцам 22 февраля удалось восстановить сухопутное сообщение между Пиллау и Кенигсбергом. Повторно оно было прервано лишь 6 апреля, за четыре дня до падения столицы Восточной Пруссии.

В ходе налета авиации дальнего действия на Пиллау 5 февраля, кроме SAT «Полярис», были потоплены охотники «Uj 307», «Uj 338», СКР «Vs 339», БДБ «F 178» и два буксира ВМФ.

В описываемый период береговая артиллерия КБФ не вела боевых действий на западном берегу Данцигской бухты.

ВСУ «Франкен» обеспечивало действия германского флота в Данцигской бухте. Кроме него, советской авиацией в этот день была потоплена плавбаза гидроавиации «Ганс Альбрехт Ведель».

См. примечание № 288.

ЭМ «Z 43» был 9 апреля поврежден советской авиацией, а 10 апреля подорвался на донной мине. В ходе налетов 10–11 апреля, кроме ГС «Позен», германский флот потерял от ударов ВВС КБФ в районе Хеля теплоход «Мольткефельс» (7862 брт), учебные торпедные корабли (бывш. тральщики) «TS 2», «TS 10», охотник за ПЛ «Uj 1102» и моторный тральщик «R 69». Пассажирский лайнер «Дойчланд» (21.046 брт) был потоплен 3 апреля 1945 г. в Кильской бухте британскими ВВС.

Пассажирский лайнер «Берлин» (15286 брт) погиб еще 1 февраля 1945 г., подорвавшись на минах в районе Свинемюнде. Поднят в 1948–1949 гг. АСС КБФ и введен в состав Черноморского пароходства под названием «Адмирал Нахимов». Затонул в результате столкновения 31 августа 1986 г. в районе Новороссийска (погибло 423 человека).

Судно отремонтировано, после войны получено Великобританией.

Реально за этот период, кроме «Драхе» и «Роберт Мюллер 6», были потоплены как минимум 3 транспорта (8406 брт) и 3 буксира.

У автора ошибка — крейсер был потоплен в Киле.

«Адмирал Хиппер» — 30 января, «Лейпциг» — 27–28 марта (принимал участие в обороне Готенхафена). Кроме того, не указан «Эмден», вывезший 2 февраля из Пиллау большое число беженцев и саркофаг президента Гинденбурга.

Кроме уже упомянутого «Z 43», в ночь на 16 апреля советские ТКА «ТК-131» и «ТК-141» торпедировали эсминец «Z 34».

По немецким данным, «Шлезиен» не получал дополнительных повреждений в ходе налетов ВВС КБФ на Свинемюнде 4 мая.

Кроме того, 9 апреля британскими ВВС в Киле были потоплены крейсера «Адмирал Шеер» и «Эмден».

4 мая в Свинемюнде ВВС КБФ был потоплен миноносец «Т 36».

У автора ошибка: следует читать не «Z 13» («Эрих Кёльнер» — погиб 13 апреля 1940 г.), а «Z 31».

4 февраля ПЛ «Л-3» неудачно атаковала миноносцы «Т 28» и «Т 36», производившие обстрел сухопутных целей в районе мыса Брюстерорт.

Кроме того: на минах — ПХ «Штенбург» (1319 брт), «Генри Лютгенс» (1141 брт), от воздушных ударов — ПХ «Фритц Шоп» (1598 брт), ПЛ «U 763».

Кроме этих и упомянутых в примечании № 4 кораблей погибли: от огня береговой артиллерии — торпедолов (бывш. норвежский миноносец) «TFA 4», на минах — ТЩ «М 421», от воздушных ударов — ПХ «Эмсстром» (4517 брт), «Эйфель» (1429 брт).

Тральщик «М 4211» не погибал.

Кроме того: от ударов с воздуха — ПХ «Метеор» (3717 брт), «Борбек» (6002 брт), «Билле» (665 брт), «Везер» (999 брт), «Гравенштейн» (3505 брт), «Геррит Фритцен» (1761 брт), «Орион» (1722 брт), «Франкфурт» (1186 брт), «Мендоза» (5193 брт), СКР «V 1308», «РС 07», «Vs 310», «Vs 350», от мин — ПЛ «U 367», ПХ «Роберт Мюллер 7» (985 брт), «Ярсбек» (2804 брт).

СКР «Vs 1014», ПХ «Ясмунд», МТЩ «R 243», СКР «V 2003» и охотник за ПЛ «Uj 1109» потоплены британскими ВВС. СКР «V 2022» потоплен торпедами ПЛ «Л-21».

СКР «V 1205» и «Vs 301» не погибали.

Кроме указанных в этом списке и примечаниях № 1, 8 и 11, погибли: от ударов с воздуха — ТХ «Альберт Йенсен» (5446 брт), ПХ «Юлиус» (533 брт), «Вале» (5950 брт), «Везерштейн» (923 брт), «Карлсруэ» (897 брт), «Кап Гуир» (1536 брт), «Кенигсберг» (180 брт), «Хуэльва» (1923 брт), БДБ «F 379», «F 846», «F 873», «F 248», на минах — СКР «Vs 150», от огня береговой артиллерии — ПХ «Леда» (2415 брт), ЛД «Свинемюнде» (177 брт).

СКР «V 2019» не погибал.

ТЩ «М 3828» погиб во время шторма. МТЩ «R 256» потоплен британскими ВВС. ВСКР «Орион» и УС «Горх Фок» погибли в мае 1945 г. Точная судьба судов «Квинтус», «Лоссен», «Сиктус» и «Хендрик Гернер» не установлена.

В мае, кроме «Орион» и «Горх Фок», погибли ЛК «Шлезиен», ММ «Т 36», «LAT 30» («Принцес Биатрис»), «SAT 6» («Вест Фландрен»), СКР «V 2001», ТН «Альтенгамме» (5897 брт), ПБА ПВО «Хуммель», БДБ «F 517», ТН «Лизелотте Фридрих» (517 брт) — от ударов с воздуха и БДБ «F 193» — на минах.

Неизвестны обстоятельства гибели еще целого ряда малых боевых кораблей.

В апреле — мае 1945 г. ТКА КБФ не понесли потерь в результате боевых причин.

В 1945 г. КБФ в активных заграждениях выставил 365 мин (293 — ВВС и 72 — ПЛ).

Кроме них, на заграждении, выставленном ПЛ «Л-21», погибла ПЛ «U 367» и подорвался «Z 43».

Потопившая «Вильгельм Густлофф» ПЛ «С-13» повторно в атаку не выходила и торпед не выпускала. В данном районе других советских ПЛ не было.

Общие потери экипажа и пассажиров в настоящее время оцениваются в 5200–5400 человек — в подавляющем большинстве беженцы, больные и медперсонал находившегося на судне госпиталя германского ВМФ.

Это судно было также потоплено ПЛ «С-13».

Реально советскими ПЛ были потоплены 2 ПХ (2017 брт) и СКР «V 2022».

Реально был потоплен лишь ТХ «Гойя» (5230 брт) ПЛ «Л-3».

См. примечание № 304.

Минные постановки в районе мыса Брюстерорт производили ПЛ «Л-21» (23 ноября 1944 г.) и «Лембит» (3 декабря 1944 г.). Мины в Данцигской бухте ставили ПЛ «Л-21» (13 марта 1945 г.) и «Л-3» (28 марта 1945 г.).

ЭМ «Якоби» находился в одном районе с советской ПЛ «К-56», однако та днем 29 декабря 1944 г. (время атаки, по немецким данным) пуска торпед не производила. Вечером «К-56» потопила шведский ТР «Венерсборг» (1046 брт).

См. примечание № 308.

В 1945 г. КБФ потерял лишь одну ПЛ — «С-4» 4 января в результате случайного столкновения с германским ММ «Т 3».

У автора ошибка — следует читать не «дивизии охранения», а «охранно-сторожевые флотилии».

Эпизод имел место 4 января. Была потоплена ПЛ «С-4».

См. примечание № 299.

22 марта была безрезультатно атакована ПЛ «К-53», контакт с ПЛ 26 марта мог быть только ложным.

Оба контакта — ложные.

Реально было потоплено не три, а два МТЩ («R 145», «R 260»).

Потери ВВС КБФ при атаках конвоя составили 1 торпедоносец, 3 штурмовика, 1 истребитель и 2 самолета-разведчика.

Реально имели место следующие события: в 09.05 из Мемеля для спасения экипажей сбитых самолетов вышли ТКА «ТК-10» и «ТК-181». При подходе к заданному району около 12.00 ТКА были атакованы истребителями противника, и после серии последовательных атак затонули. Из состава экипажей трем матросам удалось достичь берега, кроме того, видимо, несколько человек из экипажа «ТК-181» были спасены ТКА противника.

В 20.40 из Мемелы к Лиепае для поиска и уничтожения неприятельских кораблей вышло шесть ТКА («ТК-16», «ТК-60», «ТК-136», «ТК-166», «ТК-196» и «ТК-200») под командованием капитана 3 ранга М.Г. Чебыкина. В 00.05 27 марта отряд был атакован германскими ТКА, причем все советские ТКА, кроме «ТК-136» и «ТК-166», посчитав немецкий отряд головным охранением конвоя, уклонились от боя, и ушли в северном направлении для атаки вражеских транспортов. В ходе боя с 00.25 до 01.07 «ТК-166» был потоплен, а «ТК-136» получил тяжелые повреждения и убыл на базу. В 01.07 «ТК-166» передал командиру отряда сообщение, в котором просил оказать помощь и снять экипаж. В ходе поиска поврежденного катера в 03.00 советский отряд вновь был атакован группой ТКА противника. Командирский «ТК-196» сразу же получил серьезные повреждения, а остальные ТКА легли на курс отхода. В течение непродолжительного боя «ТК-196» был потоплен, а большая часть его экипажа (в том числе капитан 3 ранга Чебыкин) попали в плен. Остальные ТКА в 08.05 вернулись в Мемель.

Ю. Майстер ошибочно указывает число потопленных советских ТКА, равное трем, так как в плен к немцам попали не только моряки с «ТК-166» и «ТК-196», но и с потопленного днем авиацией «ТК-181».

Единственным реальным успехом явилось потопление ПЛ «U 745» 11 января у Таллина советского ТЩ «Т-76» («Коралл»).

ПЛ «U 679» пропала без вести между 27 декабря 1944 г. и 10 января 1945 г. в устье Финского залива — по всей вероятности, погибла на минах.

Реально было переброшено лишь управление корпуса. С 26 января 1945 г. изолированная в Курляндии ГрА «Север» была переименована в ГрА «Курляндия», а ГрА «Центр» — в ГрА «Север».

См. примечание № 281.

В течение 3–5 мая приказ о затоплении успели выполнить экипажи ЭМ «Z 43», ММ «Т 8», «Т 9» и 88 ПЛ.

Видимо, имеется в виду «Адмирал Восточной части Балтийского моря», которым с апреля 1945 г. являлся вице-адмирал Тиле.

Реально германские ТКА вели бой с шестью советскими МО, совершавшими переход из Мемеля в Кольберг. В результате боя был потоплен «МО-595».

По советским данным, ни ВВС, ни береговая артиллерия КБФ не принимали участия в атаках морских целей 7 мая 1945 г. у полуострова Хель.

Ложное донесение.

В налетах участвовало 26 «Ил-2» 11-й шад. По донесениям летчиков, были потоплены 1 СКР, 1 ТЩ, 2 БДБ, 1 КТЩ и 2 СКА.

Действовавший у портов Курляндского полуострова 5-й ДН МО в течение 9 мая 1945 г. потопил 6 буксиров, 2 шхуны, 2 баржи и 2 лайбы, на которых находилось около 1000 солдат противника. Еще 1 буксир и самоходная баржа вместе с 670 солдатами и офицерами вермахта были захвачены в плен.

Немецкий конвой атаковали ТКА «ТК-96» и «ТК-193», причем последний получил серьезные повреждения.

ТЩ проекта 59 («Громов» и «Полухин») до окончания войны не покидали Финского залива.

Германские войска перешли советскую границу в Заполярье 28 июня.

В соответствии со сложившейся к июню 1941 г. организационно-штатной структурой ВМС Германии Баренцево море находилось в зоне ответственности группы ВМС «Север» (генерал-адмирал Р. Карльс). До начала 1942 г. в портах Норвегии постоянно базировались исключительно соединения кораблей ОВРа (эскортные, минно-тральные и т. д.), подчинявшиеся штабу «Адмирала Норвегии» (генерал-адмирал Бём). Соединения, развернутые на порты Баренцева моря, подчинялись штабу «Адмирала Полярного побережья» (вице-адмирал О. Шенк). К началу боевых действий против СССР они включали: 7-ю флотилию моторных тральщиков (6 тральщиков; с 29 июня прибыли еще 5), группу СКР (CKP «Нордлихт», «Киаочау», «Франке», «Готе», «Того»), группу охотников за ПЛ («Uj 177», «Uj 178»), корабли-ловушки «Шифф 4» и «Шифф 31», плавбазу катеров-тральщиков «Бали».

Реально советский Северный флот (до мобилизации кораблей других ведомств) включал 8 эсминцев, 3 СКР, 1 минный заградитель, 2 ТЩ, 15 ПЛ и 16 СКА.

ПЛ «U 451» и «U 566» прибыли в Киркенес 28 и 29 июля соответственно. Еще раньше — 22 июля — в Бёк-фьорд под Киркенесом прибыла «U 652». На следующий день она вышла в первый боевой поход германской ПЛ в арктических водах и 6 августа потопила посыльное судно «ПС-70» (быв. траулер «РТ-70»).

Значительное снижение объема морских перевозок на 1,5 месяца явилось одним из мероприятий плана ведения боевых действий против СССР, представленного адмиралом Э. Редером Гитлеру на совещании в ставке фюрера по военно-морским вопросам 19.02.1941. В связи с этим возможность достижения реальных успехов в случае проведения операций на вражеских коммуникациях весьма сомнительна, что, впрочем, совершенно не оправдывает пассивности командования СФ.

До атаки советского прибрежного конвоя германские эсминцы налетам нашей авиации не подвергались. В состав конвоя входили СКР «Пассат» (быв. траулер «В. Чкалов»), траулеры «РТ-32» и «РТ-67» с понтонами на буксирах. Конвой, кроме поврежденного и выбросившегося на берег «РТ-32», был уничтожен огнем эсминцев. В течение дня 13 июля ВВС СФ совершили 38 вылетов для поиска и атаки кораблей противника, сбросив на них 42 бомбы ФАБ-100. От огня эсминцев два МБР-2 получили повреждения (один разбился при посадке), кроме того, еще один МБР-2 потерпел аварию при спасательных работах.

Данное обнаружение могло быть только ложным.

Вечером 22 июля германские эсминцы подверглись атакам пары МБР-2 и пары ГСТ (сброшено 24 ФАБ-100). Днем и вечером 23 июля эсминцы были атакованы такими же самолетами еще раз.

Реально было потоплено ГИСУ «Меридиан», не успевшее укрыться у берега после объявления тревоги. Утром 24 июля ВВС СФ произвели 28 вылетов, в ходе которых 16 самолетов безуспешно атаковали корабли противника. Самолетом, уничтоженным огнем ЭМ, оказался ГСТ, получивший серьезные повреждения в бою с парой «Bf-110». Кроме того, зенитная артиллерия противника подбила один МБР, упавший в море при возвращении на базу. Другой МБР был поврежден.

В налетах принимали участие самолеты с авианосцев «Викториес» и «Фьюриес». При ударе по Киркенесу германской зенитной артиллерии и истребителям группы I/JG77 удалось сбить 11 палубных бомбардировщиков «Альбакор» и 2 истребителя «Фульмар» из 29 атаковавших. В Петсамо потери англичан составили 1 бомбардировщик и 1 истребитель. Единственным успехом налета стало потопление норвежского рыболовного судна «Ротваер» (74 брт).

Автор не точен в описании деталей боя. Германские ЭМ вели обстрел СКР «Туман» с 04.42 до 04.55, СКР затонул в 05.50 (время московское). В 05.08 огонь по противнику открыла 180-мм башенная батарея № 11 10-го артдивизиона береговой обороны СФ. Сразу после этого (05.09–05.10) эсминцы изменили курс с юго-западного на северный. В 05.16, через минуту после прекращения огня батареей № 11, открыла огонь 130-мм батарея № 7 (обе батареи были четырехорудийными). На момент начала огня дистанция составляла 138 каб., и после четырех залпов, легших недолетами, в 05.20 батарея прекратила огонь. Другие батареи Мурманского УР огня не открывали.

В налетах на германские корабли приняло участие 7 бомбардировщиков «СБ» и «Пе-2». От близкого разрыва авиабомбы в двух отсеках на ЭМ «Рихард Байтцен» появились течи, а в машинном отделении произошла авария. В ходе налетов советская сторона потерь не понесла.

Конвой сопровождали ЭМ «Ганс Лоди» и «Карл Гальстер».

«Эккольдт» получил повреждения 12 октября 1941 г. в результате столкновения с норвежским пароходом. На ЭМ было затоплено машинное отделение.

В состав флотилии входили ЭМ «Z 26», «Z 23», «Z 24». «Z 25» и «Z 27» проекта «36А» (т. н. тип «Нарвик»).

На самом деле мины не выставлялись.

В действительности противниками немцев в этом бою являлись британские тральщики «Хейзард» и «Спиди». В ходе боя пострадал «Спиди», получивший незначительные повреждения в результате попаданий четырех 150-мм снарядов в надстройки.

Поскольку англичане не могли не знать, чьи корабли реально вели бой с германскими ЭМ, информация автора представляется грубым вымыслом.

Эсминцы СФ в 1942–1943 гг. принимали участие в следующих набеговых операциях:

1-2 февраля 1942 г. «Грозный» и «Сокрушительный» совершили поиск вдоль норвежского побережья до района Сюльте-фьорд Конгс-фьорд. Встреч с кораблями противника не было;

20-21 января 1943 г. ЛД «Баку» и ЭМ «Разумный» в районе мыса Маккаур осуществили перехват отряда германских кораблей в составе М3 «Скагеррак», ТЩ «М 303», «М 322», БО «Uj 1104» и «Uj 1105». После безуспешного обстрела и торпедной атаки советские корабли вышли из боя;

27-28 марта 1943 г. ЛД «Баку», ЭМ «Грозный» и «Громкий» предприняли безуспешную попытку перехватить конвой противника в районе Конгс-фьорда;

30-31 марта 1943 г. ЛД «Баку», ЭМ «Грозный» и «Громкий» совершили безрезультатный поиск вдоль побережья Северной Норвегии;

Линкор атаковало 12 торпедоносцев «Альбакор» с АВ «Викториес». «Тирпицу» удалось уклониться от всех торпед, сбив при этом 2 британских самолета.

В ночь на 29 марта германским ЭМ удалось потопить отставший от конвоя PQ-13 панамский пароход «Бато» (4687 брт). Утром 29 марта ЭМ провели бой с силами охранения конвоя, в результате чего был потерян «Z 26». От ответного огня получил повреждения британский ЭМ «Эклипс», а крейсер «Тринидад» пострадал от попадания своей же неисправной торпеды.

Автор допускает многочисленные неточности. Реально вечером 4 июля британское адмиралтейство отдало конвою приказ рассредоточиться, а ближнему крейсерскому прикрытию — отойти на запад. Эсминцы из непосредственного охранения конвоя были отозваны командиром эскорта, поскольку остались без прикрытия крейсерами. Непосредственной причиной решения стали не налеты немецкой авиации, а известие о выходе эскадры во главе с ЛК «Тирпиц».

Эскадра вышла в море в 10.55 (по берлинскому времени) 5 июля. В 18.01 ее безуспешно атаковала советская ПЛ «К-21», затем обнаружил самолет-разведчик ДБ-Зф и британская ПЛ «Аншейкн». Совершенно очевидно, что большинство судов конвоя PQ-17 в создавшихся условиях было обречено на гибель до того, как советский Северный флот успевал развернуть силы для их спасения. Всего же для обеспечения перехода судов PQ-17 корабли СФ совершили 193 выхода в море, самолеты — 304 вылета.

Автор несколько искажает детали. «СКР-23» (бортовой номер 78) был потоплен внезапной атакой германского ЭМ «Z 27», израсходовавшего 46 150-мм снарядов и две торпеды (обе — мимо). Из воды и со шлюпок немцы спасли 29 (по другим данным — 42 или 43) человека. СКР был накрыт уже вторым залпом эсминца и за 20 минут боя ответного огня не вел.

Правильнее было бы считать проект не «интересным», а «утопичным», из-за чего он и не получил реализации.

По другой версии, название «Вундерланд» символизировало большие потенциальные возможности успеха операции.

Немцы получили из Японии информацию о выходе из Владивостока по Северному морскому пути конвоя ЭОН-18. Для разгрузки союзных конвоев использовался исключительно Мурманск и Архангельск.

По всей вероятности, одиночным судном был советский пароход «Ф. Энгельс», совершавший переход из Исландии в Диксон. Менее вероятно, что замеченным судном был пароход «Беломорканал», вышедший из Исландии 12 августа и 19 августа обстрелявший подводную лодку («U 255» или «U 435») южнее Шпицбергена.

«Арадо» обнаружил вышедший 9 августа из Архангельска по Северному морскому пути «3-й арктический конвой» в составе 8 сухогрузов и 2 танкеров, направлявшихся в порты Дальнего Востока и Америки. 16–18 августа суда сосредоточились на рейде Диксона и далее пошли на восток в обеспечении ледокола «Красин» (позднее к конвою присоединился ледокол «Ленин» и британский танкер «Хоупмаунт»). Охранения в Карском море караван не имел. Следует отметить: в донесении гидросамолета указывалось, что суда шли на юго-запад, а не на восток, как это было на самом деле.

На Диксоне находился штаб западного сектора Северного морского пути.

Согласно отечественным источникам, радиограмма была следующей: «Вижу неизвестный вспомогательный крейсер, который запрашивает обстановку». Не исключено, что ее вторая часть, как и приводимая Майстером концовка («…пожалуйста, наблюдайте за нами»), являлись составными частями одного и того же сообщения, но и радиостанция Диксона и связисты «Шеера» приняли его не целиком.

С «Шеера» спустили катер для того, чтобы оказать помощь оказавшимся в воде советским морякам. По немецким данным, большинство из оказавшихся в воде отказались от спасения — только так можно объяснить тот факт, что из 104 членов команды было подобрано лишь 22 человек, в т. ч. и раненый командир, в основном из единственной уцелевшей шлюпки. Некоторые из спасаемых, как, например, кочегар Н. Матвеев, даже пытались оказать сопротивление, из-за чего матросам с «Шеера» пришлось прибегнуть к помощи оружия. Многие, несмотря на приказ, остались на тонущем пароходе и ждали, когда немецкий катер уйдет. Впоследствии они погибли вместе с судном. 23-м спасшимся стал другой кочегар, П. Вавилов, который добрался до опустевшей шлюпки и на ней доплыл до острова Белуха. На нем он прожил 36 дней прежде, чем его спас гидросамолет полярной авиации.

Огонь вела батарея № 569, имевшая на вооружении полученные от Красной Армии 152-мм полевые гаубицы образца 1910/1930 гг. Именно им и выпала роль главной силы оборонявшихся в бою. Действовать артиллеристам пришлось в очень тяжелых условиях, но, даже не достигнув ни одного попадания, батарея выполнила свою задачу — воспрепятствовала высадке десанта и в конечном итоге спасла Диксон от разрушения.

Под тяжелой артиллерией понимается главный калибр КРТ (280-мм), под средней — 150-мм орудия, под зенитными — 105-мм орудия.

В обороне Диксона участвовал сторожевик «СКР-19» (бывший ледокольный пароход «Дежнев»). Его вооружение состояло из четырех 76-мм, такого же количества 45-мм орудий и пулеметов. Артиллерия (по одному 75– и 45-мм орудию и четыре 20-мм «эрликона») была и на пароходе ГУСМП «Революционер» (3292 брт). Кроме этих двух судов, у причалов находился лишь невооруженный транспорт «Кара» (3235 брт), в трюмах которого лежало несколько сотен тонн аммонала.

В течение первых минут боя «Дежнев» получил, как минимум, четыре 280– или 150-мм снаряда, два из которых сделали большие пробоины. Из строя вышли дальномер и два 45-мм орудия. Потери экипажа составили семь убитых и 20 раненых. После боя поврежденный СКР сел на грунт в мелком месте. За время боя его артиллеристы выпустили по врагу 35 76-мм и 68 45-мм снарядов, но, к сожалению, не добились попаданий.

«Революционер», скрытый дымовой завесой, получил три попадания. На нем начался пожар, были разрушены каюты, штурманская и рулевые рубки. Оказался поврежденным также паропровод, подающий пар на брашпиль, в результате чего судно не смогло сняться с якоря и укрыться в Самолетной бухте. Лишь после прекращения обстрела аварийным партиям удалось устранить часть повреждений, и пароход смог выйти из порта через пролив Вега на юг. За ним последовал не замеченный немцами транспорт «Кара».

Германский МЗ шел для постановки мин к мысу Желания на Новой Земле (операция «Царь»). Перехват был осуществлен благодаря расшифровке германского радиосообщения.

В ходе операции «Вундерланд» германская ПЛ «U 601» потопила 24 августа северо-западнее Диксона пароход «Куйбышев» (2332 брт), долгое время считавшийся западными историками потопленным на рейде Диксона в результате обстрела с «Адмирала Шеера».

130-мм орудия устанавливались только на ледоколах «Иосиф Сталин» и «Микоян».

Роль минных заградителей выполнили подводные лодки. В 1942 г. германские ПЛ выставили в проливах между Карским и Баренцевым морями два минных заграждения (28 августа «U 589» в проливе Маточкин Шар и 13 октября «U 592» в проливе Югорский Шар).

Автор преувеличивает трудности — в начале похода самолетный компас был подвержен девиации.

Единственным критерием оценки успеха операции является выполнение поставленной задачи. Поскольку движение в Карском море и по Северному морскому пути парализовано не было, исход операции следует оценивать как неудовлетворительный.

Командир «Сибирякова» А. Качарава был награжден орденом «Красная Звезда». Утверждение о том, что «Шееру» удалось ввести в заблуждание экипаж ледокольного парохода, противоречит общеизвестным фактам.

После семи самовзрывов мин, произошедших 22 января из-за торошения льдов, советские тральщики «ТЩ-60» и «ТЩ-65» провели разведывательное траление фарватера, в ходе которого вытралили три мины ЕМС. 23 февраля ЭМ «Куйбышев», совершавший переход из Молотовска в Мурманск, получил повреждения в результате взрыва мины в параване. Этим успех данного заграждения и ограничился.

О существовании заграждения «Бантос» в штабе СФ не было известно до 15 апреля 1945 г. Согласно новейшим исследованиям отечественных и зарубежных историков, на минах (в т. ч. плавающих) данного заграждения, по всей вероятности, погибла германская ПЛ «U 585», возможно, советские ПЛ «Д-3» и «Щ-401».

«Ульм» был перехвачен британскими ЭМ «Марна», «Мартин» и «Онслот» (выделены из состава охранения американского КРТ «Тускалуза», возвращавшегося из Кольского залива в Англию) на основании данных, полученных в результате расшифровки германских радиопереговоров (операция «Ультра»).

Два попадания в корму получил ЭМ «Марна».

Первое заграждение было выставлено 7 сентября в районе о. Колгуев и состояло из 90 мин ЕМС (контактные) и 90 мин EMF (якорные неконтактные). Второе состояло из 50 ЕМС, 90 EMF и 40 минных защитников. Единственным успехом заграждений стал подрыв на неконтактной мине 26 ноября 1942 г. в районе о. Колгуев ледокола «Микоян».

Возможно, на данных минных заграждениях в сентябре 1943 г. погибла советская ПЛ «К-1».

Данное минное заграждение имело обозначение «Бантос-В». О его существовании в штабе СФ не было известно до конца войны. Успехов, по-видимому, не имело.

Немецкий воздушный разведчик обнаружил группу союзных кораблей, направленных в СССР для обеспечения перехода конвоя RA-54A. Реально в состав группы входили 9 ЭМ и ЭСКМ, 2 ТЩ и 1 корвет ВМС Великобритании, 5 ТЩ типа «АМ» и 6 БО типа «БО-2», передаваемых ВМФ СССР по ленд-лизу.

Согласно данным И.А. Киреева («Влияние минно-заградительных действий противника на условия боевой деятельности Военно-Морских Сил СССР в ВОВ 1941–1945 гг. Ч. 1. Северный театр»), основанным на сведениях, полученных из трофейных документов, в операционной зоне СФ в оборонительных заграждениях противником было выставлено: в 1942 г. — 3607 мин и 210 минных защитников, в 1943 г. — 3726 и 260, в 1944 г. — 320 и 8.

Германский отряд атаковали ТКА № 13 и № 14. ТКА № 14 выпустил две торпеды и слышал их взрывы, ТКА № 13 вел бой с моторными ТЩ и получил попадания двух снарядов, повлекших незначительные повреждения.

Кроме того, германский отряд был обстрелян с батареи № 221 на полуострове Рыбачий, которая доложила о повреждении одного ТР. Ответным огнем немецких береговых батарей, выпустивших около 350 снарядов, на нашей батарее был убит один и ранены трое краснофлотцев.

В 1941 г. в Арктике действовали следующие германские ПЛ: «U 81» (1 поход в августе), «U 132» (1 поход в сентябре — октябре), «U 134» (1 поход в декабре), «U 451» (2 похода в августе — сентябре), «U 454» (1 поход в декабре), «U 566» (2 похода в августе — сентябре), «U 571» (1 поход в августе), «U 576» (1 поход в октябре — ноябре), «U 584» (1 поход в декабре), «U 652» (1 поход в июле — августе) и «U 752» (2 похода между августом и ноябрем). Немецкими ПЛ были потоплены ТР «Аргунь» (3487 брт), 2 ТЩ, СКР «Жемчуг», посыльное судно, а плавбаза «Мария Ульянова» получила повреждения. Кроме того, по ошибке был потоплен германский ТР «Штайнбек».

Реальные успехи ПЛ при действиях против союзных конвоев в 1942–1945 гг. выразились в потоплении 29 ТР, в т. ч. 3 советских (кроме того, еще 8 были потоплены во взаимодействии с авиацией), повреждении КРЛ «Эдинбург» (позднее затоплен), потоплении 2 ЭМ, 1 ТЩ и 1 траулера. Собственные потери составили 5 ПЛ в 1942 г., 1 — в 1943 г., 28 — в 1944 г. и 4 — в 1945 г.

Германские успехи в данном регионе в 1942 г. выразились в потоплении ТР «Крестьянин» (2513 брт), «Куйбышев» (2332 брт), 2 буксиров, баржи, лихтера и рыболовного траулера.

В 1942 г. германские ПЛ осуществили 2 постановки, выставив в общей сложности 40 донных мин. На заграждениях погибли ТР «Щорс» (3770 брт) и СКР «Муссон».

В бою 19 августа, по советским данным, принимали участие 2 ПЛ (одна из них открыла ответный арт. огонь), 2 советских ТЩ и СКР № 19. Огонь с советской стороны вел только ТЩ № 39, который до того момента, когда ПЛ оторвались в надводном положении, успел выпустить 151 45-мм снаряд, но попаданий не добился.

20 августа СКР № 18 (бывший ледокол «Федор Литке») и ТЩ № 57 в районе пролива Маточкин Шар — губа Белушья несколько раз подвергались безуспешным атакам ПЛ.

В 1943 г. в восточной части Баренцева и Карском морях германскими ПЛ были потоплены ТР «Диксон» (2920 брт), «Архангельск» (2480 брт), «Сергей Киров» (4146 брт), 1 ГИСУ и 2 ТЩ. Кроме того, на минах погибли ТР «Тбилиси» (7169 брт), ВСУ «Шквал», 1 СКР и 1 ТЩ.

В 1943 г. германские ПЛ выставили на советских коммуникацииях в Баренцевом и Карском морях 16 заграждений (342 мины). «U 639» была торпедирована советской ПЛ «С-101» 28 августа 1943 г. в районе мыса Желания.

Реально — ТР «Марина Раскова» (5685 брт), 1 ГИСУ, 1 СКР и 3 ТЩ.

6 заграждений из 72 мин.

«U 362» была уничтожена в районе о. Краковка ТЩ «Т-116» типа «АМ».

Переходивший совместно с конвоем JW-59 отряд кораблей СФ с 03.35 до 17.00 23 августа имел многочисленные контакты с ПЛ противника и в 7 случаях атаковывал их глубинными бомбами. Наши корабли потерь и повреждений не имели.

«Деятельный» потоплен акустической торпедой. 21 января «U 293» повредила ЭМ «Разъяренный».

К информации Ю. Майстера необходимо добавить следующее: донесения, сделанные 24 апреля, «U 294» и «U 997» относились к бою с советским конвоем «ПК-9» 22 апреля, в ходе которого противнику удалось потопить советский ТР «Онега» (1603 брт) и повредить норвежский ТР «Идефьорд» (4287 брт). Днем 25 апреля «U 711» безуспешно атаковала один из английских ЭМ конвоя JW-66 в устье Кольского залива. «U 716», по всей вероятности, была повреждена самолетом «В-25» из состава 118-го рап ВВС СФ 25 апреля. «U 968» безуспешно атаковала корвет «Элнвик Касл» и потопила фрегат «Гудолл» из состава группы, осуществлявшей поиск на Кильдинском плесе. «U 307» была потоплена 29 апреля РБУ «Сквид» и артогнем фрегата «Лох Инч», «U 286» пропала без вести после выхода из Харстадта. «U 313», по всей вероятности, была атакована группой в составе ЭМ «Жаркий», «Жесткий», «Дерзкий» и четырех БО, обеспечивавших выход в море RA-66 рано утром 30 апреля. Вряд ли ПЛ получила серьезные повреждения, поскольку на момент капитуляции Германии все еще находилась в море.

Майстер имеет в виду безуспешную атаку, произведенную ПЛ «U 995» (командир — обер-лейтенант Х.-Г. Хесс) на внутреннем рейде Киркенеса вечером 8 февраля 1945 г. С норвежского ТР «Идефьорд» наблюдали три торпеды, две из которых взорвались в 50 и 120 м от ТР.

Автор допускает неточность: в 1941 г. на Мурманском направлении действовала группа пикирующих бомбардировщиков IV/LG 1 (в январе 1942 г. переименована в I/StG 5) и группа истребителей из I/JG 77 (в 1942 г. на ее базе развернута эскадра JG 5). Кроме того, с первого дня войны действовала эскадрилья бомбардировщиков «Ju-88» KG 30, которая была усилена двумя другими эскадрильями группы II/KG 30 уже в июле 1941 г. Также имелась эскадрилья ближних разведчиков 1(Н)/32.

Обозначенные Ю. Майстером изменения происходили следующим образом: в начале августа 1941 г. в Норвегию прибыли группы I/KG30 и I/KG26, в декабре — группа III/KG30. Весной 1942 г. группа ll/KG30 действовала на Московском направлении, но к маю была возвращена в Норвегию. Группа I/KG26, убывшая на переучивание в конце 1941-ro — начале 1942 г. в Италию, в марте — мае вернулась в Северную Норвегию в качестве торпедоносной. 10 августа 1942 г. к ней присоединилась торпедоносная III/KG26. Группа I/KG40 дальних разведчиков FW 200 базировалась на аэродроме Вернее под Тронхеймом с весны 1942 г. В ноябре 1942 г. все группы, кроме I/KG30 (убыла в марте 1943 г.) и I/KG40, убыли для действий в Западном Средиземноморье. I/StG5 в конце 1943 г. была переведена на Ленинградское направление. Кроме того, на Севере в разное время базировались две эскадрильи гидроторпедоносцев — I/KuFIGr406 (август 1941 г. — январь 1943 г.) и I/KuFIGr906 (январь — декабрь 1942 г.). Вторично германская ударная авиация (эскадра KG26 в полном составе) действовала на Севере с сентября 1944-го по февраль 1945 г.

Реальный успех, достигнутый люфтваффе в Мурманском порту, выразился в потоплении ТР «Эмпайр Старлайт» (6850 брт), «Нью Вестминстер Сити» (4747 брт), «Ланкастер Касл» (5172 брт) и советского «Субботник» (235 брт).

13 марта в порту Мурманска германской авиацией был потоплен ТР «Оушен Фридом» (7173 брт). 23 февраля 1945 г. жертвой торпедоносцев из III/KG26 стал американский ТР «Генри Бэкон» (7177 брт).

В 1943 г. германскими истребителями-бомбардировщиками были потоплены ПЛ «М-122», 2 ТКА, 3 МО, 2 СКА, 1 КАТЩ, ПЛБ ТКА, 6 мелких ВСУ и 8 мотоботов.

Потери ВВС СФ при действиях на коммуникациях противника в 1943 г. составили 114 самолетов, из которых примерно 80 (16 торпедоносцев, 11 бомбардировщиков, 12 штурмовиков и 41 истребитель) были сбиты в воздушных боях.

Днем 30 июня ЭМ «Куйбышев» и «Урицкий», оказывавшие поддержку сухопутным войскам, были атакованы 16 пикирующими бомбардировщиками. Легкие повреждения получили ЭМ «Урицкий» и один из находившихся поблизости катеров МО.

26 августа 12 «Ju-88» безрезультатно атаковали ЭМ «Куйбышев» и «Урицкий», находившиеся в охранении поврежденной германской лодкой «U 571» ПЛБ «Мария Ульянова».

22 августа в Мурманске от близких разрывов получил повреждения ЭМ «Гремящий». Ранее, 20 июля, в Полярном был потоплен ЭМ «Стремительный».

Данная информация не соответствует действительности.

Атаке подвергся ледокол «Иосиф Сталин», принимавший уголь с ТР «Правда». Из 5 сброшенных бомб одна попала в палубу, другая взорвалась у борта. Судно получило серьезные повреждения.

Точное количество мин, сброшенных самолетами люфтваффе на Северном морском театре, до сих пор неизвестно. В 1942 г. в результате подрывов на донных минах в Кольском заливе погибли союзные ТР «Стил Уокер» (5685 брт) и «Алькоа Кадет» (4823 брт).

Лидер «Баку» и эсминцы «Гремящий», Разумный» и «Разъяренный» вышли из Полярного в 20.05 25 октября, провели поиск вдоль норвежского побережья, в 06.39–07.18 26 октября обстреляли Варде и в 10.45 прибыли в Полярный.

31 октября при возвращении в базу германские ЭМ были безрезультатно атакованы советской ПЛ «С-101».

По всей вероятности, за десант были приняты корабли конвоя JW-61А — лайнеры «Эмпресс оф Острелия» и «Скития» с кораблями охранения (АВ «Кампания», КРТ «Бервик», 8 ЭМ, 1 шлюп и 1 фрегат).

На самом деле бой, о котором упоминает Ю. Майстер, произошел 28 января 1945 г. Германские ЭМ «Z 31», «Z 34» и «Z 38» противостояли британским КРЛ «Моришис» и «Дайадем». В ходе перестрелки «Z 31» получил семь попаданий, вызвавших серьезные повреждения и большие потери в людях (55 убитых и 24 раненых). «Z 34» и оба британских крейсера получили по одному попаданию.

Британские авианосцы начали рейды к норвежскому побережью с февраля 1944 г. Кроме повреждений, нанесенных ЛК «Тирпиц», до мая 1945 г. палубным самолетам удалось потопить 18 ТР (43 902 брт), 4 ТЩ, 7 СКР, 2 ПЛ и 3 ПЛБ.

30 июня в Мотовском заливе действовал только ЭМ «Урицкий» и «Куйбышев», а также СКА МО № 121 и № 123. Десант кораблями не высаживался, только корректировочная группа. В результате налета 22 бомбардировщиков на «Урицком» были ранены 4 краснофлотца, МО № 121 получил осколочное попадание в корму.

Речь идет о десанте (батальон пограничников, около 500 человек), высаженном на западном берегу реки Б. Лица 7 июля. На следующий день десант, в котором оставалось 450 человек, был снят двумя СКР. 9 июля был снят десант, высаженный 6 июля на восточный берег реки. Он также имел весьма небольшие потери.

Речь идет о высадке 12-й особой бригады морской пехоты на мысе Пикшуев. После того как наступление войск 14-й армии потерпело неудачу, Военный совет СФ принял решение об эвакуации десанта, что и было осуществлено 12–13 мая. Из 7165 человек, высаженных на плацдарме, 2094 раненых эвакуированы до 10 мая и около 3800 человек — при финальной эмбаркации.

В течение 1943 г. корабли и катера СФ высадили на побережье, занятое противником, 12 диверсионно-разведывательных групп. Сведения, приводимые Ю. Майстером, о высадке десанта 20 июля не соответствуют действительности. Визуально десант не наблюдался из-за тумана, и стрельба по «десантным силам» велась по данным берегового радара, очевидно, подверженного в тот день большим помехам.

Вечером 22 декабря 3 СКА типа МО высадили разведгруппу 254-й брмп (152 человека) в районе м. Пикшуев для уничтожения опорного пункта «Райтер-Альм». Не обнаружив противника, группа, за исключением пропавшего без вести краснофлотца, утром 23 декабря была эвакуирована катерами.

Никакой операции в указанном Ю. Майстером районе в данные сутки не проводилось. Возможно, имеется в виду высадка разведгруппы (101 человек) в заливе Маативуоно (юго-зап. побережье полуострова Рыбачий) 8 марта. Наши десантники без потерь захватили опорный пункт противника, уничтожив 18 и захватив в плен 6 германских солдат, а затем вернулись на катера.

Имеются в виду тактические десанты, высаженные 18 октября в районе Суолавуоно и Ааресвуоно (485 человек), 23 октября — в Коббхольм-фьорде (626 человек) и 25 октября — в Хольменгро-фьорде (835 человек).

Ю. Майстер приводит неточные данные. «К-23» начала переход по ББК еще 13 июня 1941 г., т. е. за 9 дней до начала войны. Летом 1941 г. на СФ были переведены 2 («С-101», «С-102»), а не 13 ПЛ типа «С». Указанная цифра образовалась лишь к концу войны с учетом 4 ПЛ типа «С», перешедших с ТОФа весной 1943 г., 4 ПЛ, прибывших с Каспийского моря в 1943 г., и 3 ПЛ, перешедших этим же путем весной 1944 г.

В течение 1941 г. данными противника подтверждается потопление ПЛ СФ (без учета минных постановок) 3 транспортов (5442 брт), 1 охотника за ПЛ и 1 мотобота.

2 октября атаку в Линахамари производила «М-171» под командованием В.Г. Старикова. По немецким данным, две торпеды взорвались при ударе о берег недалеко от норвежских ТР «Мимона» и «Сендиг».

Советские подводные лодки ни 12 января, ни 10 июля 1943 г. в Петсамо-фьорд не входили.

У Ю. Майстера опечатка: 3 ноября 1941 г. погиб охотник «Uj 1213» (охотника «Uj 1231» никогда не существовало) — его торпедировала действовавшая с советских баз британская ПЛ «Трайдент».

В данном бою с советской стороны участвовала ПЛ «К-3» (командир — капитан-лейтенант К.И. Малофеев; обеспечивающий — командир дивизиона капитан 2 ранга М.И. Гаджиев). После безуспешной атаки германского ТР «Альткирх» ПЛ была контратакована тремя охотниками и, получив некоторые повреждения, всплыла для артиллерийского боя. В течение 7-минутного боевого столкновения ПЛ выпустила 39 100-мм и 47 45-мм снарядов. Охотник «Uj 1708» взорвался (именно он имел на вооружении 88-мм орудия), после чего «Uj 1403» и «Uj 1413» вышли из боя. Лодка получила 10 пробоин от осколков и попаданий малокалиберных снарядов.

Называя С.И. Коваленко «знаменитым», Ю. Майстер, очевидно, пытался преувеличить значение успеха, достигнутого немцами 18 февраля 1942 г. До этого командир «Щ-403» успел провести лишь 2 торпедные атаки (18 и 22 декабря), в ходе которых ему не удалось добиться подтвержденных побед. С.И. Коваленко пропал без вести в плену, а его лодка с конца лета 1942 г. вновь вступила в строй, но в октябре 1943 г. погибла.

ПЛ «К-21» командовал Герой Советского Союза капитан 2 ранга Н.А. Лунин. В результате артиллерийского обстрела один норвежский рыболовный катер был потоплен.

Речь идет о последнем бое ПЛ «К-23», которая была повреждена артиллерией, а затем, по всей вероятности, потоплена глубинными бомбами германских охотников «Uj 1101», «Uj 1109» и «Uj 1110».

ПЛ типа «Д» мин, естественно, не ставили, вместо них Ю. Май-стер, по-видимому, имел в виду ПЛ типа «К». В 1941 г. было осуществлено 8 постановок (147 мин), в 1942 г. — 15 (292), в 1943 г. — 14 (276), в 1944 г. — 9 (172).

К настоящему времени подтверждаются следующие успехи ПЛ СФ. В 1942 г. потоплены 9 ТР (18 995 брт), 2 мотобота и 1 СКР. В 1943 г. потоплены 6 ТР (21 205 брт), 1 крупное ВСУ, 1 ПЛ, 1 ТЩ, 3 БО, 3 СКР, повреждены 3 ТР (13 397 брт). В 1944 г. потоплены 2 ТР (6786 брт), 3 БО, 1 СКР, поврежден 1 ТР (5993 брт).

Информация о потоплении второго охотника в артиллерийском бою не соответствует действительности.

Имеется в виду преследование ПЛ «М-172» охотниками «Uj 1104» и «Uj 1108», начавшееся после неудачной атаки ПЛ на госпитальное судно «Бирка» вечером 15 мая 1942 г. и завершившееся в дневное время следующих суток. По германским данным, на лодку было сброшено 136 глубинных бомб, а утром 16 мая, после ее всплытия у побережья Рыбачьего, выпущено 38 снарядов.

В ходе войны граница между операционными зонами СФ и британского ВМФ несколько раз изменялась. До весны 1942 г. зона нашего флота включала район подходов к Вест-фьорду (Нарвику), который впоследствии был передан союзникам.

«В-1», пропавшая без вести на переходе из Лервика (Шетландские острова) в Полярный между 25 июля и 2 августа 1944 г., считается потопленной британским патрульным самолетом 27 июля на удалении 80 миль от маршрута перехода.

В период с августа по декабрь 1941 г. в операционной зоне СФ с базирования на Полярное действовали в общей сложности 4 британские субмарины. Их успехи выразились в потоплении 2 охотников за ПЛ и 7 торговых судов (17 888 брт). Впоследствии лодки союзников заходили в нашу операционную зону только в ходе операций по обеспечению переходов «северных» конвоев. Фактов результативных атак союзных ПЛ в ходе данных операций не было. В своей операционной зоне у побережья Норвегии союзные ПЛ потопили (без учета минных постановок) 1 судно (4360 брт) в 1941 г., 5 судов (16 120 брт) в 1942 г., 2 ПЛ и 3 судна (10 146 брт) в 1943 г., 3 ПЛ, 1 ТЩ, 1 БО и 14 судов (36 787 брт) в 1944 г., а также 2 ПЛ, 1 СКР, 1 ТЩ и 3 судна (2997 брт) в 1945 г.

Британская ПЛ «Аншейкн» («Р-54») при выходе в атаку на «Тирпиц» была обнаружена ЭМ охранения и подверглась непродолжительному преследованию.

По другим данным, все эсминцы и миноносцы, входившие в охранение эскадры, шли впереди тяжелых кораблей строем фронта.

На самом деле Н.А. Лунин был представлен к званию Героя Советского Союза за успехи, достигнутые им в качестве командира «Щ-421» еще в феврале 1942 г. и награжден Указом Президиума Верховного Совета от 3 апреля 1942 г.

Речь идет о бесперископной атаке ПЛ «С-56», совершавшейся с глубины 25 метров. Одна из двух торпед не вышла и отработала в аппарате, вторая — взорвалась, не дойдя до цели (по докладу командира, поврежден 6000-тонный транспорт).

Имеется в виду атака ПЛ «М-105». По германским данным, одна из двух торпед, выпущенных «малюткой», прошла под ТР «Севре», другая — за кормой судна. На лодке через 42 сек после выстрела слышали взрыв.

Ю. Майстер ошибается — атака, совершенная «С-104», завершилась потоплением охотника «Uj 1209», что, кстати, подтверждает и сам Майстер в приложениях к своей работе.

Имеется в виду атака «М-200». Через 1,5 мин после выстрела, произведенного с дистанции 10 каб., на лодке слышали два взрыва, затем 24 взрыва глубинных бомб. По данным К. Юана и Ю. Ровера, германские СКР атаковали ПЛ, обнаружив ее при помощи ГАС. Торпедной атаки лодки они не наблюдали. Оба дрифтера, потопленных нашими силами в этот день, — норвежские «Хугин» (124 брт) и «Сторрега» (41 брт), — были перехвачены советскими ТКА во время поиска германского конвоя и затоплены катером «ТКА-239».

Описана атака ПЛ «С-104». Спустя 4 ч этот же конвой подвергся нападению «В-2», потопившей охотник «Uj 1220».

Единственный реальный успех — потопление в ночь на 6 октября норвежского каботажного судна «Бьёрнунген» (163 брт).

Из-за трудностей с ремонтом и базированием имевшихся на СФ пяти ТКА типа «Д-3» в 1942 г. катера провели лишь три нападения на конвои — 18 и 24 апреля, а также 6 ноября. По германским данным, все они закончились безрезультатно.

7 апреля 1943 г. советские ТКА нападений на конвои противника не предпринимали. По всей вероятности, Ю. Майстер имеет в виду бой в ночь на 18 апреля, произошедший в ходе германской минно-заградительной операции «Сагита» (комментировался ранее).

Информация о бое 18 декабря не соответствует действительности. В ночь на 22 декабря 5 советских ТКА неудачно атаковали германский конвой (противник приготовился к отражению атаки на основе данных, полученных благодаря радиоперехвату), потеряв при этом ТКА № 14 (5 человек, в т. ч. командир катера л-т Е.С. Дмитров, попали в плен). ТКА № 12 и № 22 имели повреждения в результате попаданий 20-мм снарядов (4 раненых). Противник потерял каботажное судно «Мария» (200 брт; в состав конвоя не входило), торпедированное ТКА № 13. Из личного состава кораблей конвоя 1 моряк был убит и 10 ранены.

Информация о бое 25 декабря не соответствует действительности — боя не было.

Нападение шести советских ТКА было отбито огнем 3 немецких охотников. Противник потерь не понес, мы лишились «ТКА-212».

В нападении на конвой принимали участие три катера, потопившие германский транспорт «Нерисса» (992 брт; следовал в балласте, погибли 6 членов экипажа).

В нападении на конвой приняли участие 14 ТКА, командиры которых сделали доклады о потоплении 2 транспортов, 3 миноносцев, 3 ТЩ, 5 СКР, 1 СКА, транспорт и сторожевик получили повреждения. Реально из состава конвоя погибли транспорт «Кальмар» (3992 брт, быв. советский «Волголес», захваченный в немецком порту в первый день войны; перевозил 1500 т цемента, 642 т продовольствия и 12 т боеприпасов) и СКР «V 6102». Еще один СКР — «V 6112» — потоплен ПЛ «М-201» за 1,5 ч до атаки ТКА. Советская сторона потеряла «ТКА-203», 9 членов экипажа которого попали в плен.

В нападении на германский конвой в ночь на 21 октября принимало участие 5 ТКА, из которых лишь один — «ТКА-230» получил легкие повреждения. Утром авиацией был потоплен не тральщик «М 151», а гораздо более меньший по размерам моторный «R 151».

Потери ТКА СФ были вполне сопоставимы с достигнутыми успехами. В 1941–1942 гг. потерь не было, в 1943 г. один ТКА погиб в бою и два были уничтожены германской авиацией, в 1944 г. в боях погибло 5 ТКА, авиация потопила один и еще один подорвался на мине.

Оба предположения не соответствуют истине.

Германская авиация действительно представляла серьезную угрозу для ТКА, но лишь до тех пор, пока весной 1944 г. не удалось организовать надежного взаимодействия с истребителями.

30 июля удар по Петсамо наносили самолеты с британских авианосцев.

Непосредственно в Киркенесе весной — летом 1944 г. были потоплены транспорта «Йоханн Фаулбаум» (2944 брт; 15 мая), «Герта» (717 брт; 27 июня), «Флорианполис» (7419 брт; 28 июня), «Зебу» (1894 брт; 17 августа) и «Петер Борнхофен» (1349 брт; 17 августа).

Ю. Майстер завышает объем помощи союзников. 151-е истребительное авиакрыло британских ВВС (81-я и 134-я эскадрильи истребителей «Харрикейн») действовало с авиабаз в районе Мурманска с 11 сентября по 16 ноября 1941 г. Две эскадрильи устаревших торпедоносцев «Хэмпден» базировались на Севере в сентябре — октябре 1942 г. совершив за этот период всего один безрезультатный вылет. И те и другие самолеты были переданы англичанами в ВВС СФ.

Правильнее было бы сказать, что до ноября 1942 г. превосходство в количестве и качестве ударной авиации было на стороне люфтваффе, после — количественное на стороне ВВС СФ и 7-й воздушной армии.

В течение года торпедоносцами «Хэмпден» было потоплено германское судно «Леезее» (2624 брт; 25 апреля), торпедоносцами «Бостон» в бомбардировочном варианте поврежден транспорт «Феодосия» (3075 брт; 10 мая).

В 1944 г. ВВС СФ потопили 10 транспортов тоннажем более 500 брт, 7 СКР, 1 БО, 4 ТЩ, 5 БДБ, 4 крупных ВСУ и более десятка норвежских дрифтеров.

Следует отметить, что многочисленные эскортные силы, стянутые германским командованием на Север для обеспечения своих коммуникаций, вряд ли могли использоваться для атак на союзные конвои.

Ю. Майстер ошибался. Британские тральщики, базировавшиеся на Полярном, неоднократно привлекались для траления мин у проливов Югорский Шар и Карские ворота, а союзные суда осуществляли переходы Северным морским путем.

Единственный случай появления советских ЭМ в Карском море — проводка ЛД «Баку», ЭМ «Разумный» и «Разъяренный» по СМП (операция ЭОН-18) в 1942 г.

В последнем бою «Эдинбурга» с советской стороны принимал участие не эсминец, а СКР «Рубин». ЭМ «Гремящий» и «Сокрушительный» отделились от поврежденного крейсера для приемки топлива в 03.50 1 мая и в 17.00 прибыли в Полярный. Вновь в море корабли вышли только в 08.10 2 мая, почти в ту же минуту, когда «Эдинбург» получил фатальное торпедное попадание с германского ЭМ. При максимально благоприятно складывающихся обстоятельствах ЭМ могли принять топливо за 4–5 часов и успеть покрыть 200-сильное расстояние до крейсера (волнение моря составляло 3–4 балла) до начала боя.

Ю. Майстер снова противоречит действительности. Еще с конца 1941 г. ВМФ СССР и Великобритании была принята единая таблица условных сигналов (ТУС), с успехом применявшаяся до конца войны. Например, 24–25 ноября 1941 г. англо-советское соединение (КРЛ «Кения», ЭМ «Бедуин», «Интрепид», «Гремящий», «Громкий») провело поиск вдоль норвежского побережья, а затем обстреляло порт Вардё.

Конвой PQ-13 встречали вышедшие из Кольского залива ЭМ «Сокрушительный», «Гремящий», британский «Ориби» и 4 британских тральщика.

Очевидно, что рассуждения Ю. Майстера имеют мало отношения к действительности. Только в 1942 г. корабли СФ сделали в интересах обеспечения союзных конвоев 317 выходов в море (в т. ч. 191 для сопровождения прибывающих конвоев).

В Англию было доставлено около 4000 моряков для укомплектования команд, передаваемых в счет раздела итальянского флота 1 ЛК, 8 ЭМ и 4 ПЛ. Конечно же, их перевозка потребовала выделения гораздо меньшего числа торговых и военных кораблей.

Все вышеуказанные корабли совершали переход в составе союзных конвоев, против которых германские надводные корабли не рисковали действовать.

Нужно совершенно не представлять ТТЭ германских ЭМ типа «36А моб» (водоизмещение 2657/3691 т, скорость 36 узлов, вооружение — 5 150-мм, 2×4 ТА) и переоборудованных в эскортные корабли быв. американских ЭМ «гладкопалубного» типа (водоизмещение 1090/1552 т, скорость 27 узлов, вооружение 1 102-мм, 1 76-мм, 1×3 ТА), чтобы делать подобные предположения.

Данное заявление находится в полном противоречии с хорошо известными историческими фактами.

На протяжении войны количество батарей на полуострове Рыбачий неоднократно изменялось. К началу войны их было всего три (№ 122, № 221, № 222), включавших 3 130-мм, 4 100-мм и 4 45-мм орудия. Во второй половине 1942 г. на полуострове установили батареи № 140 (4 130-мм орудия), № 232 (3 100-мм), № 210 (4 152-мм), а в январе 1943 г. сформировали из них 113-й (батареи № 140, 210, 221, 232) и 145-й (не принимал участия в блокаде Петсамо) артиллерийские дивизионы. Береговая артиллерия усиливалась 104-м пушечным артиллерийским полком (пап) 14-й армии, находившимся на Рыбачьем (16 152-мм, 4 107-мм, 8 122-мм пушек и гаубиц). Примерно эта группировка артиллерии сохранялась до окончания боевых действий.

На Рыбачьем РЛС не имелось. Высокая эффективность стрельбы достигалась методом постановки неподвижных огневых завес на заранее пристрелянных рубежах.

Достоверно известно о потоплении огнем береговых батарей 1 судна (860 брт), повреждении БДБ и МТЩ в 1942 г., повреждении 2 ТР, 1 М3, 1 БДБ и 1 МТЩ в 1943 г., уничтожении 1 ТР (989 брт) и 1 самоходной баржи в 1944 г.

Речь идет о потоплении подорвавшихся на минах, выставленных катерами МО, германских транспортах «Вестзее» (5911 брт) и «Ганс Рикмерс» (5226 брт).

Особенно сильные налеты на батареи совершались летом 1942 г. (в частности, 28 июня и 17 июля прямыми попаданиями бомб были уничтожены два 130-мм орудия батареи № 221). Всего же на позициям батарей № 221 и 222 (45-мм) было нанесено 72 авиационных удара, в которых участвовало 840 самолетов.

Именно по этой причине летом 1941 г. командир 6-й флотилии германских ЭМ капитан 2 ранга А. Шульце-Хинрихс отклонил предложение генерала Э. Дитля об артиллерийской поддержке наступающих германских войск.

Правильнее было бы сказать, что ни одной из сторон не удалось решить задачу по нарушению коммуникаций противника.

С Ю. Майстером трудно согласиться. Действия британских сил по немецким прибрежным перевозкам в 1942–1943 гг. едва ли имели какое-то значение в силу незначительности успехов. И напротив, набеговые и десантные операции на Лофотенские острова (март 1941 г.), в районы Ваагсё и Вест-фьорда (декабрь 1941 г.) привели к решению германского командования усилить оборону Норвегии и сосредоточить там главные силы флота.

Советский торговый флот потерял в 1941–1945 гг. на Северном морском театре от воздействия противника в 1941 г. 1 торговое судно (3487 брт), в 1942 г. — 13 (48 480 брт), в 1943 г. — 6 (21 025 брт), в 1944 г. — 5 (14 542 брт), в 1945 г. — 1 (1603 брт), т. е. всего 26 судов (89 137 брт).

Реально к началу войны существовали только Дунайская и Пинская (в бассейне реки Днепр) флотилии. Ладожская флотилия, существовавшая в период советско-финляндской войны, была расформирована к июню 1941 г. Повторный приказ о ее формировании был отдан только 25.06.1941. Директива на формирование Чудской флотилии появилась еще позже — 3.07.1941.

Озеро Сайма полностью находится на территории Финляндии, так что возможности к использованию флотилии имелись бы только в случае переноса боевых действий на территорию страны.

Модернизированные финнами русские мины обр. 1908 г.

К июлю 1941 г. советская ЛВФ включала 6 канонерских лодок, переоборудованных из грунтоотвозных шаланд («Шексна», «Бира», «Нора», «Олекма», «Селемджа», «Бурея»), дивизион тральщиков (5 единиц; переоборудованы из буксиров) и дивизион катеров-тральщиков (16 мобилизованных разъездных катеров). Только в августе во флотилию были включены корабли спецпостройки: СКР «Пурга» и «Конструктор», 4 катера МО и 2 бронекатера. Кроме того, в состав флотилии ввели еще две мобилизованные канлодки — «Лахта» и «Сестрорецк».

Имеется в виду бронекатер № 98, потопленный огнем береговой артиллерии 25.07.1941.

В боях за остров принимали участие КЛ «Бира» и СКР «Конструктор» (быв. ЭМ «Сибирский стрелок»).

Следует отметить, что с конца августа 1941 г. главной задачей для ЛВФ стала поддержка советских войск, сражавшихся на южном берегу озера, а затем обеспечение функционирования «Дороги жизни». Кроме того, автор совершенно не упоминает о действиях германо-финских ВВС над озером. 16 сентября авиацией был потоплен СКА «КМ-12», 17 сентября — тральщик № 122, 6 октября — КЛ «Олекма», 7 октября — СКА «КМ-1403», 4 ноября — тяжело поврежден CKP «Конструктор» (введен в строй в апреле 1943 г.).

Автор ошибается — план штурма Ленинграда в 1942 г. назывался «Фойерцаубер» («Волшебный огонь»).

Ю. Майстер допускает неточность. Суть плана овладения Ленинградом заключалась не в захвате портов в восточной части озера, а наоборот — в захвате портов выгрузки продовольствия на его западном берегу.

Немцы обнаружили конвой, следовавший в бухту Морье в сопровождении КЛ «Бурея». Корабли противника с нее обнаружены не были.

Катер вел бой с отрядом кораблей ЛВФ в составе КЛ «Нора», «Селемджа», СКА МО № 199, № 209 и № 202. Пулеметным обстрелом на КЛ «Селемджа» был ранен один краснофлотец.

КЛ «Шексна» доложила о безрезультатном бое с двумя катерами противника.

В бою с советской стороны участвовали СКА МО № 201, № 213 и № 215. В результате боя с итальянским катером, обстрела с берега и атак девяти истребителей на катерах имелось шесть раненых.

В бою принимал участие дозорный СКА МО № 262, а также КЛ «Нора» и посыльное судно «Связист». Советские корабли потерь и повреждений не имели.

С советской стороны в бою первоначально, кроме батареи на острове (3 100-мм орудия, пулемет ДШК, пулемет М-4 и пулемет М-1), принимали участие находившиеся в дозоре тральщик № 100 и СКА МО № 171, к которым позднее добавились СКА МО № 201, 205, 206, 198, 214, ТКА № 61 и № 81, КЛ «Нора», «Бира» и «Селемджа». Потери гарнизона острова составили 6 убитыми, 5 пленными и 23 ранеными, на КЛ «Селемджа» ранения получили двое, на СКА МО № 198 — один краснофлотец.

Общие потери советских ВВС составили три «Ил-2» и два «И-15бис».

Тяжелый паром был обстрелян канонерскими лодками и затонул после серии взрывов боезапаса. Катер для перевозки личного состава (десантный бот) «J 6» был взят на буксир и отведен в Новую Ладогу.

Все атаки, кроме оговоренных комментариями, — безуспешны.

См. примечание № 493.

См. примечание № 495.

В бухте Морье потоплены баржа и катер.

Потоплены две баржи.

См. примечание № 499.

См. примечание № 500.

Повреждена КЛ «Нора».

Потоплен СКР «Пурга». Поднят 30.09.1943.

Потоплен буксир.

Катер потоплен в бою утром 9 октября.

Потоплена баржа.

В бою с минными заградителями противника участвовали только бронекатера БКА № 213 и № 322 25-го отдельного дивизиона катеров КБФ. При сопоставлении данных противоборствующих сторон выясняется, что «KM 8» был поврежден таранным ударом и артиллерийским огнем БКА № 213, после чего оставлен экипажем. БКА № 213 подобрал на месте боя четырех вражеских моряков, два из которых умерли от ран. На БКА № 213 два матроса получили ранения.

Ильменский отряд кораблей существовал с 5 августа по 20 октября 1941 г., после чего все корабли и катера (3 КЛ, 5 разъездных катеров) были переданы в состав Ладожской военной флотилии. 24 апреля 1943 г. приказом по 34-й армии Северо-Западного фронта на озере был создан военно-речной отряд сухопутных войск. 11 августа военно-речной отряд, пополненный к тому времени группой катеров Волжской военной флотилии, был переформирован в 25-й отдельный дивизион катеров.

Автор ошибается — немецкие ночные бомбардировки шлюзов Беломорско-Балтийского канала, предпринятые в июне 1941 г., результатов не имели. Переброски кораблей (в частности ПЛ) из состава КБФ в состав СФ прекратились только 30.08.1941 после выхода немецких войск к Неве в районе Ивановских порогов.

Советская флотилия на Днепре носила название не Днепровской, а Пинской. После завершения отмобилизования она располагала 7 мониторами, 8 СКР, 8 КЛ, 1 МЗ, 5 КАТЩ, 15 БКА, 1 °CКА и 3 катерами. Командующим флотилией являлся контр-адмирал Д.Д. Рогачев.

Контр-адмирал Н.О. Абрамов являлся командующим Дунайской флотилией. Она же показана Ю. Майстером как группа «Николаев».

12 августа в районе Кременчуга взорваны поврежденные ранее в боях с артиллерией и танками противника монитор «Жемчужин» и КЛ «Передовой».

Во время прорыва отряда кораблей из-под Черкасс к Киеву погиб севший на мель ТЩ № 34.

Потоплены СКР «Река» и «Парижская коммуна».

Авиацией противника в эти сутки потоплена КЛ «Кремль».

У немецких переправ в районе Берислав — Каховка действовал отряд Дунайской флотилии в составе монитора «Мартынов», бронекатеров № 101–104, который был усилен БКА № 301, 304, 401, 402. 3 сентября БКА № 301 и 304 при прорыве через участок реки, к которому вышли войска противника, были потоплены. Монитор и остальные катера (кроме БКА № 401 и 402) были взорваны при отступлении советских войск от Днепра 18 сентября.

В эти сутки артиллерией противника потоплен монитор «Житомир».

Затопление последних кораблей Пинской флотилии приходится на 18 сентября. Общие боевые потери корабельного состава флотилии (без 20 кораблей и катеров, затопленных экипажами, и 3, погибших в результате причин навигационного характера) составили 4 монитора, 4 КЛ, 7 СКР, 2 плавучие зенитные батареи, 2 ТЩ, 1 МЗ, 2 БКА, 5 СКА, 1 полуглиссер и плавбазу. За исключением 2 КЛ, потопленных авиацией, причиной всех прочих потерь являлся огонь полевой артиллерии противника.

Не подтверждается отечественными материалами.

Не подтверждается отечественными материалами.

Речь идет о 71-й морской стрелковой бригаде, которая за героизм и мужество, проявленные в боях под Москвой, 5.01.1942 была преобразована во 2-ю гв. стрелковую бригаду.

К концу июля 1942 г. ВВФ имела в своем составе две бригады речных кораблей и отдельную бригаду траления (7 КЛ, 15 БКА, 33 речных тральщика, 2 плавбатареи и 2 ВСУ), две роты морской пехоты и отдельную железнодорожную батарею.

В 1942 г. ВВФ потеряла 4 БКА (один подорвался на мине, три потоплены полевой артиллерией), 2 речных тральщика (один потоплен авиацией, другой погиб на мине), 12 КАТЩ (1 авиацией, 8 полевой артиллерией, 3 в результате небоевых причин), 6 полуглиссеров. В течение 1943 г. погибло 2 КЛ и 4 ТЩ — все на минах.

С 7.01.1942 по 13.05.1944 в состав КВФ входил 1-й отдельный дивизион ПЛ, в составе которого числились подводные лодки, построенные на заводах Волжского бассейна и проходившие сдаточные испытания.

Из 105 торговых судов, потерянных союзниками в северных конвоях, советские составили 11 единиц («Ижора», «Киев», «Циолковский», «Родина», «Сухона», «Сталинград», «Декабрист», «Донбасс», «Кузнец Лесов», «Уфа», «Красный партизан»).

От действий американских ПЛ потеряны пять судов: «Ангарстрой» (1.05.1942), «Кола» (16.02.1943), «Ильмень» (17.02.1943), «Белоруссия» (3.03.1944), «Обь» (6.07.1944) и «Трансбалт» (13.06.1945).

«Кречет», «Свирьстрой», «Сергей Лазо», «Симферополь» в декабре 1941 г. полевой артиллерией на рейде Гонконга, «Перекоп» 18.12.1941 в Южно-Китайском море авиацией, «Майкоп» 26.12.1941 у о. Минданао авиацией, «Микоян» 3.10.1942 в Бенгальском заливе подводной лодкой.

Суда «Ашхабад» (29.04.1942) и «Туапсе» (4.07.1942) у побережья США немецкими ПЛ.

Проводка невооруженных торговых судов через черноморские проливы не противоречила статьям договора Монтрё, поэтому ни в каких послаблениях со стороны Турции СССР не нуждался. Точно так же через проливы беспрепятственно ходили торговые суда стран «оси».

По отечественным данным, командование кораблями сохранялось за штатными капитанами (в частности, прорывом ледокола «Микоян» руководил капитан С.М. Сергеев), а британские офицеры ограничивались функциями поддержания связи.

Танкер потоплен 19.12.1941 немецкой подлодкой «U 652».

Автор несколько ошибся в своих подсчетах — далеко не все из перечисленных судов попали на Черное море по Дунаю, так, например, все из охотников за ПЛ были построены местными верфями.

Другими источниками сведения о применении таких самолетов не подтверждаются.

Потери немецко-румынской гидроавиации сильно занижены. По современным зарубежным данным (Roba J.L., Craciunoiu С. Seaplanes over the Black Sea. German-romanian operations 1941–1944. Bucharest, 1995), не претендующим на полноту, от всех причин в 1941 г. были потеряны два «Do-24», три «Не-59», один «Аг-196»; в 1942 г. — один «Do-24», один «Не-59», один «Не-114», два «BV-138», в 1943 г. — один «Do-24», два «Не-114» и шесть «BV-138». Потери в 1944 г. оказались значительно большими: восемь «Do-24», четыре «Не-114» и пять «BV-138». Данных по потерям самолетов других типов зарубежный источник не приводит.

Речь идет об атаке подводной лодки «Л-4», которая безуспешно атаковала румынский эскадренный миноносец «Реджина Мария».

Румынская ПЛ подверглась безуспешной атаке «М-33».

Речь идет об атаке подводной лодкой «Дельфинул» 5.11.1941 в районе Ялты неизвестного одиночного советского судна, которое не было даже зафиксировано советской стороной.

Данные события имели место 6 сентября 1941 г.

Предположение автора не подтверждается фактами.

По-видимому, речь идет о событиях, имевших место 18 октября 1941 г. В этот день подводная лодка дважды неудачно атаковывала конвой паромов у мыса Олинька и после второй атаки была обнаружена и безрезультатно обстреляна противником.

Никаких советских кораблей в этом районе моря после эвакуации Одессы (16 октября) находиться не могло.

Информация не соответствует действительности.

По современным данным, погибшим считается не паром № 35, а паром № 25. Паромы № 25 и № 36 выбросились на берег в результате артиллерийского боя с подлодкой «М-35».

Судно подорвалось на оборонительном заграждении, выставленном канонерскими лодками «Красная Грузия» и «Красный Аджаристан» 7 июля 1941 г.

Конвой атаковала по меньшей мере одна советская подводная лодка — «Д-4» 1.12.1941 в районе Констанцы. До того 30.11.1941 конвой зафиксировал еще одну атаку из-под воды, авторство которой могло принадлежать «Щ-204», не вернувшейся из боевого похода.

Реально оба парохода погибли на все том же минном заграждении в районе Бугаза, на котором ранее погиб транспорт «Унгвар».

Повторяется информация о гибели буксиров-тральщиков «Брюстерорт» и «Дроссель».

Погибли итальянские танкеры «Суперга» (6154 брт; атака «Щ-211» 29 сентября 1941 г.), «Торчелло» (3336 брт; «Щ-214» 5 ноября 1941 г.) и румынский пароход «Пелеш» (5708 брт; «Щ-211» 14 августа 1941 г.).

Реально потоплено единственное судно — транспорт «Большевик» (1412 брт). Информация о повреждении учебного крейсера «Коминтерн» также не соответствует истине.

При эвакуации советских войск из Крыма в конце октября — начале ноября 1941 г. от действий ВВС противника были потеряны следующие корабли и суда: тральщик № 507 «Делегат» (27 октября; Керчь), ТР «Ураллес» (2598 брт; 30 октября; Евпатория), тральщик № 504 «Работник» (2 ноября; район м. Айтодор), ГИСУ «Гидрограф» (1380 т; 4 ноября; побережье Крыма), ТР «Рот-Фронт» (1148 брт; 4 ноября; Керчь), ГИСУ «Дельфин» (5 ноября; Керчь), ТР «Армения» (4727 брт; 7 ноября; район Ялты, погибло около 5000 человек), ТР «Горняк» (965 брт; 15 ноября; район косы Тузла), несколько мелких плавсредств и катеров.

Отечественные материалы не подтверждают фактов высадок десантов в названные сутки.

51-я армия была сформирована директивой Ставки ВГК еще 14 августа 1941 г. для обороны Крыма. После поражения в боях за ишуньские позиции в октябре 41-го армия отступила к Керчи и была эвакуирована на Кавказ.

В поддержке десанта на берегу принимали участие лидер «Ташкент» и эсминец «Смышленый».

Речь идет о командире 42-го армейского корпуса, отдавшем приказ об отступлении немецких войск с Керченского полуострова, несмотря на запрет командующего 11-й армией генерала фон Манштейна.

В порту Феодосии были потоплены: ТР «Ташкент» (5552 брт; 30 декабря), ТР «Красногвардеец» (2719 брт; 31 декабря), ТР «Ногин» (2150 брт; 5 января), ТР «Зырянин» (3592 брт; 5 января), ТР «Чатыр-Даг» (901 брт; 9 января), ТР «Спартаковец» (958 брт; 9 января), ТР «Жан Жорес» (3972 брт; 16 января, погиб на донной мине).

Информация автора не соответствует действительности: в ночь на 9 мая огонь по противнику из Феодосийского залива вели эсминцы «Бдительный» и «Сообразительный», в ночи на 12, 13 и 14 мая — лидеры «Ташкент» и «Харьков».

Войска Приморской армии, принимавшие участие в боях на ишуньских позициях, в ходе отступления были отрезаны противником от Севастополя и смогли достичь города только спустя неделю после начала обороны города, прорвавшись через Ялтинское шоссе.

Береговая артиллерия в районе Севастополя располагала 8 305-мм (батареи № 30 и № 35; каждая имела по две двухорудийные бронированные артиллерийские башни), 4 203-мм, 15 152-мм, 6 130-мм и 4 120-мм орудиями.

Информация по поводу 138-й и 142-й дивизиях не соответствует действительности, кроме того, автор не упомянул о 388-й стрелковой дивизии, переброшенной в Севастополь 9-15 декабря 1941 г. Части 386-й сд начали прибывать только с 28 декабря, причем перевозка дивизии затянулась до конца января.

Реально в порту Севастополя из крупных кораблей был потоплен только эскадренный миноносец «Свободный». Кроме того, в результате бомбардировок и обстрелов погибло несколько кораблей, не завершенных постройкой (ЭМ «Совершенный») или находившихся в ремонте (подводные лодки «А-1» и «Д-6»).

В обоих случаях речь идет об одном и том же эпизоде, произошедшем 3 июня 1942 г., когда в результате обстрела пары истребителей получил серьезные повреждения итальянский торпедный катер «MAS 571». По данным, приводимым в официальной истории боевых действий ВМС Италии во Второй мировой войне (La Marina Italiana Della seconda guerra mondiali. Volume ХI. Attivita in Mar Negro e Lago Ladoga. Rоmа, 1972, р. 42), катер был поврежден немецкими истребителями.

Из этого списка, по современным данным, подтверждается только подводная лодка «Щ-214», потопленная катером «MAS 571» в поздние часы 19 июня.

Поздно вечером 10 июня итальянские катера безуспешно атаковали ТР «Белосток», шедший в Севастополь в охранении тральщиков «Взрыв», «Трал» и двух СКА. Поздно вечером 12 июня (у Ю. Майстера ошибочно указано 13-е) малый торпедный катер «MTSM 210» безуспешно атаковал ТР «Грузия», шедший в охранении БТЩ «Щит» и «Гарпун». На рассвете 13-ro транспорт был потоплен в Севастополе немецкой авиацией. Учебный корабль «Днепр» был потоплен немецкими торпедоносцами 3 октября 1941 г.

В отечественных источниках информацию по данному эпизоду обнаружить не удалось.

15 июня была безуспешно атакована советская подводная лодка «С-32», 18 июня — «А-4», 19 июня потоплена «Щ-214».

19 июня торпедным катером «S 102» потоплен транспорт «Белосток» (2468 брт). В бою 2 июля погибли малые охотники СКА № 0112 и № 0124. Командир 109-й сд генерал-майор П.Г. Новиков был назначен командующим Севастопольским оборонительным районом после эвакуации генерала И.Е. Петрова. П.Г. Новиков погиб в 1944 г. в плену.

«Советскими сторожевыми кораблями» оказались катера-тральщики Азовской военной флотилии «Шторм» (№ 574; ок. 30 т, вооружение — один пулемет) и «Шквал» (№ 578; 60 т, 45-мм орудие).

Самая крупная батарея Таманского укрепленного сектора береговой обороны имела два 203-мм орудия (№ 33 на м. Панагия), остальные — орудия калибра не более 152 мм.

Следует отметить, что после выхода 31 августа немецких войск к Черному морю в районе Анапы части Таманского сектора береговой обороны оказались отрезаны от главных сил и осуществлялась их эвакуация.

В бою с силами противника принимали участие СКА № 015, бронекатера № 121 и № 122, а также три батареи Ейского укрепленного сектора береговой обороны. В бою получил повреждения СКА № 015, в ходе утренних налетов (4 с/в «Р-10» и 6 с/в «Ил-2») сбит один «Ил-2» и один «Р-10». В городе пострадало 8 домов, был убит один и ранено 9 человек.

На первой фазе корабли противника вели бой с дозорным катером-тральщиком № 179, который ушел в порт, имея незначительные повреждения (1 человек ранен). Для усиления дозора из Ахтари вышли СКА № 0412, 0712 и БКА № 111, 112, 113. Бой велся до полного израсходования боезапаса, СКА № 0712 получил осколочные повреждения корпуса.

Информация не соответствует действительности.

В ночь на 30 августа с БКА № 311 и 313 был высажен тактический десант в районе хутора Веселый. Не обнаружив противника, который уже отступил из данного района, десантники вернулись на катера. В это время было получено сообщение, что отряд прикрытия высадки (БКА № 122 и № 312) вступил в бой с силами противника. В ходе боя оба БКА отряда прикрытия были потоплены, а № 313 получил два попадания.

В ночь на 29 июня БКА № 112 и № 113 вели поиск плавсредств противника в Темрюкском заливе. Бой с БДБ вел БКА № 113, который получил четыре прямых попадания и потерял ранеными 8 членов экипажа.

Опечатка: события относятся к 1943 г.

Во второй половине апреля и мае 1943 г. ЧФ потерял от действий надводных кораблей противника только шхуну «Ильич» (4 мая; потоплена невзорвавшейся торпедой) и буксир «Перванш» (19 мая; потоплен торпедами ТКА).

Потери в ходе Новороссийской десантной операции составили: 10 сентября — ТКА № 71, № 124, СКА № 025, № 032, КАТЩ № 104, № 521, № 533; 11 сентября — СКА № 064, № 084, ТКА № 21, № 55, № 91, № 112, № 125. Все потоплены огнем береговой артиллерии.

Атаку произвела подводная лодка «М-112».

Атаку произвела подводная лодка «М-111».

Ложный контакт.

Обстрелу подверглись ТКА № 46 и № 66, которые ни потерь, ни повреждений не имели.

По «Бензин-10» была выпущена 17.06.1943 г. торпеда с подводной лодки, не попавшая в цель. По «Банзин-12» — две торпеды с подводных лодок, оба раза не попавшие в цель в 22.30 22.06.1943 г. 4, 1 и 2 торпеды с подводных лодок, не попавшие в цель в 22.30, 22.50 и 23.30 23.06.1943 г. соответственно; 2 торпеды с подводных лодок в 01.30 24.06.1943 г. На этот, казалось бы незначительный, конвой, состоящего из 3 БДБ, 1 буксира и 1 лихтера, на пути к месту назначения напали 1 раз, а на обратном пути с двумя лихтерами — 4 раза советские подводные лодки, можно с полным основанием поэтому назвать его конвоем, на который было совершено наибольшее число нападений во время всей восточной кампании. По «Бензин-13» была выпущена 1 не попавшая в цель торпеда с подводной лодки 26.06.1943 г., по «Бензин-14» были выпущены 2 не попавшие в цель торпеды с подводных лодок 27.06.1943 г.; 3 торпеды с подводных лодок прошли под «F 325», но не взорвались 29.06.1943 г. По «Бензин-25» выпущена одна торпеда с подводной лодки; попала в буксир, но не взорвалась 17.07.1943 г. — Прим. авт. (Атаки 17, 22–24, 26, 27 июня существовали только в воображении немецких моряков. Атаки 29 июня (по советским данным, произведена в 04.50 28 июня) и 17 июля произведены подводной лодкой «М-111». 17 июля невзорвавшейся торпедой поражен теплоход «Аделхайд» (444 брт).)

Описание операции «Верп» (набег кораблей ЧФ на Феодосию и Ялту) содержит ряд неточностей. Во-первых, набег осуществлялся силами лидера «Харьков», эскадренных миноносцев «Беспощадный» и «Способный». Во-вторых, командир отряда кораблей капитан 2 ранга Г.П. Негода допустил серьезную ошибку, задержавшись в районе досягаемости авиации противника с целью подобрать экипаж сбитого истребителями прикрытия немецкого гидросамолета «BV-138». В-третьих, «Харьков» и «Беспощадный» затонули после третьего налета, и четвертый налет, в котором приняло участие 25 пикирующих бомбардировщиков «Ju-87», был направлен против получившего повреждения ранее эсминца «Способный». Корабль затонул в результате трех прямых попаданий через 15 минут после окончания налета.

К блокаде Эльтингена привлекались: 31 БДБ в 245 выходах в море в течение 29 дней, 6 тральщиков в 50 выходах в течение 14 дней, 5 торпед-ных катеров в 60 выходах в течение 17 дней, всего 355 выходов. Во время многочисленных боев, которые в большинстве случаев происходили ночью и на коротких дистанциях, русские (под командованием контр-адмирала Горшкова) понесли следующие потери: были потоплены 8 моторных канонерских лодок, 2 торпедных катера, 27 десантных ботов, 2 буксира, 2 лихтера, 12 других судов, повреждены 12 моторных судов, 2 торпедных катера, десантных судов, 1 лихтер. После занятия русского плацдарма на побережье были найдены еще 3 моторные канонерские лодки, 24 десантных бота, 4 рейдовых катера и 20 баркасов и катера в тяжело поврежденном состоянии. Немцы в этих боях потеряли 8 десантных барж (из них 2 сели на мель), а также 14 десантных барж и 3 тральщика получили повреждения от артиллерийского огня или авиации. — Прим. авт.

Речь идет о гибели ТКА № 24 7 марта 1944 г., который, потеряв ориентировку на переходе, принял Ак-Мечеть за Скадовск.

Охотник был торпедирован в ходе операции по освобождению Крыма, а не Одессы.

Так, у автора, на самом деле имеется в виду 4-й Украинский фронт.

Немецкие потери при эвакуации войск из Феодосии морским путем составили две БДБ, потопленные в результате ударов авиации. Информация относительно высадки советского десанта 13 апреля не соответствует действительности.

Речь идет о потоплении лихтера «Лео» (409 брт) 25 апреля 1944 г.

При потоплении обоих судов реально не был сбит ни один советский самолет.

Эти данные сильно завышены.

В описание событий вкрались значительные неточности. Фактически речь идет не об одном, а о нескольких конвоях, вышедших из разных румынских портов вечером 10 мая. В состав конвоя, куда входил танкер «Фредерик» (бывший «Фируз»), входил военный транспорт «KT 18», румынский эсминец «Марасешти», канонерская лодка «Думитреску», охотники «Uj l05», «Uj 108» и моторный тральщик «R 205». Танкер торпедировала подлодка «Л-4». Охотник «Uj I04» был торпедирован советским ТКА еще 27 апреля, отбуксирован в Севастополь, где был окончательно разрушен артиллерийским обстрелом и воздушными налетами к 9 мая.

Современные данные, характеризующие эвакуацию из Крыма, имеют серьезные отличия от цифр, приводимых Ю. Майстером. За время эвакуации морским путем было перевезено в порты Румынии 130 тыс. человек, включая 11 358 гражданских лиц и 4260 военнопленных. Еще 21 457 человек, в подавляющем большинстве раненых, было эвакуировано военно-транспортной авиацией. Общая же численность военнослужащих «оси» в Крыму (к численности 17-й армии следует добавить личный состав частей кригсмарине, люфтваффе, военно-строительной организации Тодта, полицейских формирований, в т. ч. из числа бывших советских граждан) достигала 229–235 тыс. человек. С учетом этого безвозвратные потери противника за операцию достигают 100–105 тыс. человек, из которых, согласно сообщениям Совинформбюро, около 61,5 тыс. попали в плен (в т. ч. 21,5 тыс. 12 мая на м. Херсонес).

Имеется в виду охотник «Uj 104», перестроенный из корпуса военного транспорта типа «KT».

Речь идет о короткой операции на порт Феодосия, осуществленной силами легкого крейсера «Молотов» и лидера «Харьков». До начала обстрела порта корабли были обнаружены противником и подверглись последовательным атакам катера «MAS 573» и немецких торпедоносцев. В ходе боя лидер «Харьков» выпустил по порту 59 снарядов. В 01.20 (по московскому времени) крейсер получил попадание торпеды, оторвавшей ему кормовую часть до 262-го шпангоута. Тем не менее корабль сохранил управляемость и ход, что позволило ему самостоятельно достигнуть базы. Последующие атаки катеров и самолетов успеха не имели.

Атака в отечественных документах не зафиксирована. Возможно, катером было потоплено мелкое плавсредство, принимавшее участие в эвакуации советских войск с Таманского полуострова.

Потоплены катера «MAS 571», «MAS 573», повреждены «MAS 576», «MAS 569» и «MAS 572».

Катер погиб 12 мая 1943 г. в районе м. Утриш в результате столкновения с ТКА «MAS 566».

Потоплен ТР «Севастополь» (1339 брт).

Атака не замечена.

Потоплен ТР «Ян Томп» (1988 брт).

Потоплены буксир «Пролетарий» и катер-тральщик.

Данных об атаках нет. Возможно, потоплены мелкие плавсредства, осуществлявшие эвакуацию войск с Таманского полуострова.

Данных об атаках нет. Возможно, потоплены мелкие плавсредства, осуществлявшие эвакуацию войск с Таманского полуострова.

Атака проведена по скалам, принятым в темноте за стоящие на якоре корабли.

Атакован остов ТР «Дон».

Безуспешно атакованы КР «Красный Кавказ», ЛД «Харьков» и ЭМ «Беспощадный», торпеды взорвались при ударе о волнолом либо берег.

Атака не замечена.

Потоплены TЩ «T-403», КЛ «Красная Грузия» и буксир «Миус».

Торпедирован танкер «Москва» (6086 брт). Введен в строй после войны, продан на слом в Испанию в 1973 г.

Атака не замечена.

Атака не замечена.

Атака не замечена.

Атака не замечена.

В ночь на 4 мая невзорвавшейся торпедой потоплена ШХ «Ильич».

У автора очевидная описка: буксир «Перванш» и баржа № 75 потоплены торпедами ТКА, а сами ТКА на отходе повреждены нашей авиацией.

Атака не замечена.

Атака не замечена.

Атака не замечена.

Атака не замечена.

В районе Геленджика торпедой потоплена ШХ «Рица».

Торпедами, взорвавшимися у береговой черты, повреждены причалы, береговая батарея и наблюдательный пост.

В бою легко поврежден ТКА № 35.

Потоплены катера-тральщики «Норд-Вест», № 155, два других КАТЩ получили повреждения.

Речь идет о событиях, описанных в параграфе «Потопление 3 советских эсминцев 6 октября 1943 г.».

Атака не замечена.

Речь идет о боевых действиях в ходе блокады противником Эльтигенского плацдарма. В ночь на 9 ноября в боях с кораблями и береговой артиллерией противника погиб катер-тральщик № 563, получили повреждения несколько сторожевых и торпедных катеров.

Атака не зафиксирована, в этом месяце Черноморский флот не имел случаев потерь либо повреждений кораблей в результате воздействия боевых кораблей противника.

27 апреля 1943 г. подлодка «М-111» безуспешно стреляла по немецкому конвою на входе в Двуякорную бухту. 27 декабря 1943 г. «М-55» выпустила две торпеды по германским ТКА, приняв их за тральщики.

Единственная атака ПЛ «Дельфинул» имела место в 08.43 5 ноября 1941 г. в 4 милях южнее Ялты — по одиночному судну, шедшему северо-западным курсом, выпущена 1 торпеда. Вопреки донесению командира ПЛ, атака осталась незафиксированной.

Автор допускает неточности: итальянские экипажи оставались на сверхмалых ПЛ вплоть до капитуляции Италии, причем в ночь на 26 августа 1943 г. итальянская «СВ-4» торпедировала и потопила в районе м. Урет советскую ПЛ «Щ-203».

«Рекинул» совершила два (20.04–15.05.1944 и 15.06–29.07.1944), а «Марсуинул» — один (11–27.05.1944) боевой поход к Кавказскому побережью.

Подтвержденные успехи германских ПЛ намного скромнее: торпедами потоплены: шаланда «Танаис», тральщики «Защитник», «Джалита», СКА № 088, разрушен остов танкера «Эмба» (7886 брт); повреждены: танкеры «Кремль» (7661 брт), «Иосиф Сталин» (7745 брт), «Передовик» (1846 брт; невзорвавшейся торпедой), тральщик «Т-486», потоплены артиллерией — ГИСУ «Шквал», СКА № 0132 и два десантных бота.

Единственный минный успех — баржа «Рион», подорвавшаяся на мине «U 20» 7 апреля 1944 г. в районе Поти.

В 1944 г. потоплены торпедами: танкер «В. Кутюрье» (7602 брт), транспорт «Пестель» (1850 брт), буксир «Смелый», баржа, тральщик «Взрыв», СКА № 0376; поврежден сторожевой корабль «Шторм», потоплены артиллерией — десантный бот и рыболовный катер, поврежден — СКА № 099.

Имеется в виду тральщик «Джалита».

Налетам подвергся легкий крейсер «Ворошилов», который в сопровождении эсминцев «Сообразительный» и «Свободный» совершил переход из Севастополя в Туапсе. Корабли повреждений не получили.

Повреждения получили подводные лодки «Д-5», «С-33» и плавбаза ПЛ «Нева».

Серьезные повреждения получили эсминец «Бодрый» и минный заградитель «Коминтерн» (затоплен в качестве искусственного волнолома в устье р. Хопи), легкие — СКР «Шторм» и ПЛ «Л-23».

Потоплены лидер «Ташкент» (тяжело поврежден авиацией 27 июня 1942 г.), эсминец «Бдительный», транспорт «Украина», буксир «Черномор», повреждены минный заградитель «Коминтерн», 2 эсминца, 2 СКР, плавдок и транспорт.

Никакого крупного налета в эти сутки не зафиксировано.

По-видимому, подразумевается налет 11 апреля 1944 г., в результате которого был потоплен тральщик «R 204» и серьезно поврежден «R 205».

Имеются в виду английские донные неконтактные мины А-1-4, выставлявшиеся с самолетов и катеров ЧФ.

Самолеты «Мауси» — самолет-тральщик неконтактных мин, созданный на базе военно-транспортного самолета «Ju-52».

Данные события произошли не 14, а 13 декабря 1942 г. В бою с советской стороны участвовали не эсминцы, а базовые тральщики «Мина» и БТЩ № 412. Состав конвоя был определен в два транспорта, миноносец и шесть больших сторожевых катеров (реально транспорты «Царь Фердинанд» и «Ойтуз», миноносец «Налука», моторные тральщики «R 35», «R 36», «R 165» и «R 166»). Командир отряда тральщиков капитан 3 ранга А.М. Ратнер, не имея данных об обстановке (в т. ч. минной) в районе боя, действовал нерешительно и отказался от сближения с противником на дистанцию менее 65 каб. С советских кораблей наблюдалось потопление двух «сторожевых катеров» и тяжелое повреждение одного транспорта, который с большим креном повернул в сторону берега. В связи с израсходованием 70 % боезапаса командир группы тральщиков отказался от продолжения боя и произвел предусмотренный планом рейда обстрел селения Шаганы.

Атаку произвела подлодка «Щ-216».

Судно потоплено субмариной «С-ЗЗ».

Автор допускает значительные неточности. Фактически речь идет о двух различных боевых эпизодах: 14 ноября 1942 г. танкер «Оссаг» был торпедирован у Босфора подводной лодкой «Л-23», которая после атаки была контратакована румынскими эсминцами (указанных Ю. Майстером германских кораблей в составе конвоя не было). Эпизод с поиском «Ксантена» и атакой его подлодкой «М-35» у кромки турецких тервод относится к 6 августа 1943 г. Несколькими часами раньше субмарина «Щ-216» торпедировала и повредила у Босфора танкер «Фируз», в охранении которого и находился «Ксантен» с моторными тральщиками.

В атаке принимало участие четыре торпедоносца «Ил-4», сбросившие четыре торпеды. Подлодками данный конвой не атаковывался.

Конвой атакован четырьмя торпедоносцами, один из которых сбит.

Конвой атаковали пять торпедоносцев «Ил-4» (два сбиты) и два бомбардировщика «Бостон», кроме того, безуспешный торпедный залп сделала подводная лодка «Д-4». По уточненным немецким данным, в судно попало две авиационные торпеды.

Атака произведена субмариной «А-2».

По смыслу данные события относятся не к 15, а к 18 декабря.

Возможно, в результате описанной атаки потоплена подводная лодка «М-31».

Успехи немецких охотников значительно завышены. Реально на их счету подлодки «Щ-216» (по-видимому, потоплена 17.02.1944 охотниками «Uj 103» и «Uj 106») и, возможно, «Л-6» (контратакована охотником «Uj 104» после неудачного нападения на конвой).

Речь идет о создании немцами с конца 1943 г. поисковых групп охотников, которые разворачивались в районах наибольшей активности наших ПЛ. Одновременно в море могло разворачиваться до трех таких групп: одна у румынского побережья, одна в районе мыса Тарханкут и одна на середине трассы Констанца — Севастополь. При необходимости поисковые группы могли усиливать состав сил охранения ценных конвоев. Группа Бентхайма являлась одной из таких групп.

Транспорт «Санта Фе» погиб в результате подрыва на мине или внутреннего взрыва.

Имеется в виду охотник «Uj 101», торпедированный невзорвавшейся торпедой советской подлодки «М-35» 23.11.1943.

На основе современных данных можно прийти к выводу, что из 27 подводных лодок, потерянных за время войны Черноморским флотом, лишь четыре («Щ-214», «М-31», «Щ-216» и «Л-6») могли погибнуть в результате воздействия надводных кораблей. Одна («С-32») потоплена самолетом, одна («Щ-203») — итальянской сверхмалой подлодкой, две («Д-6» и «А-1») взорваны в Севастополе, одна («М-36») погибла в результате аварии, а остальные 18 — по-видимому, в результате подрывов на минах.

Подразумеваются потопления итальянских танкеров «Суперга» (6154 брт; 29 сентября 1941 г.) и «Торчелло» (3336 брт; 5 ноября 1941 г.) советскими подлодками «Щ-211» и «Щ-214».

На 22 июня 1941 г. в составе ЧФ числились линкор, пять легких крейсеров, 16 лидеров и эсминцев и 44 подводные лодки. Учебный крейсер «Коминтерн» с начала 1941 г. числился минным заградителем.

Ложный контакт — советских кораблей в этом районе в этот день не было.

Линкор принимал участие в отражении второго штурма Севастополя. В обеспечении перехода через Босфор ледокола «Микоян», танкеров «В. Аванесов», «Туапсе» и «Сахалин» участвовал лидер «Ташкент» и эсминец «Сообразительный».

Информация не соответствует действительности.

Очевидно, что главным противником советского Черноморского флота в этот период являлись не корабли, а авиация противника, так что предлагаемое Ю. Майстером прикрытие легких сил крупными кораблями в данном случае не могло сыграть никакой роли. Высадку немцев на Таманском полуострове в сентябре 1942 г. тяжело назвать «прорывом на Кавказ», поскольку еще раньше этот прорыв был осуществлен сухопутными частями из района Ростова, которые в это время уже вели бои за овладение Новороссийском. Фактически присутствие советского Черноморского флота заставило немецкое командование отложить высадку на такое время, когда она уже не имела никакого оперативного значения.

Легкие крейсера «Ворошилов» и «Молотов», которые в данном случае подразумевает Ю. Майстер, вступили в строй до начала войны. Информация о высадке крупного советского десанта в Крыму в апреле 1944 г. не соответствует действительности.

Автор допускает многочисленные неточности: минный заградитель (бывший учебный крейсер) «Коминтерн» до революции назывался не «Адмирал Нахимов», а «Память Меркурия». Крейсер «Красный Крым» в течение войны ни разу не повреждался торпедным оружием противника. Минзаг «Коминтерн» несколько раз повреждался авиацией противника (см. комментарии к настоящей главе № 650 и № 651), крейсер «Красный Кавказ» тяжело поврежден 4 января 1942 г., крейсер «Червона Украина» потоплен 12 ноября 1941 г. в Севастополе.

Неясно, откуда автор почерпнул эти данные. В советской литературе они отсутствуют. Возможно, Ю. Майстер перепутал действия эскадренных миноносцев с действиями торпедных катеров.

Неясно, откуда автор почерпнул эти данные. В советской литературе они отсутствуют. Возможно, Ю. Майстер перепутал действия эскадренных миноносцев с действиями торпедных катеров.

Приведенная статистика, составленная исключительно на основе сведений немецкой стороны, страдает значительными неточностями. По современным двухсторонним данным, в 1942 г. подлодки ЧФ произвели 45 торпедных и артиллерийских атак, из которых 18 закончились успехом; в 1943 г. — 91 атаку, из них 20 успешных, в 1944 г. — 42 атаки, из них 6 успешных.

В течение Великой Отечественной войны подлодки ЧФ потопили 19 турецких и болгарских каботажных судов.

Турецкий эсминец «Тинацтепе» в июле 1944 г. подорвался на плавающей мине, сорванной, по всей вероятности, с германского противолодочного заграждения, скрытно выставленного у Босфора в сентябре 1943 г.

Высадки групп на побережье Болгарии осуществлялись в 1941 г., Румынии — не осуществлялись вовсе.

Подводные лодки против поста на о. Змеиный (Фидониси) не действовали.

Потери подводных лодок ЧФ по годам: 7 в 1941 г., 13 в 1942 г., 3 в 1943 г. и 4 в 1944 г. Относительно причин потерь см. комментарий к настоящей главе № 670.

Одной из главных причин снижения результативности действий ПЛ стало резкое ухудшение их технического состояния к концу войны, что, в свою очередь, объяснялось слабостью судоремонтной базы в портах Кавказа.

В некоторые месяцы эти показатели значительно перекрывались. Так, например, в октябре 1942 г. подлодки ЧФ произвели 9 торпедных атак, в результате которых были потоплены румынский транспорт «Карпати» (4336 брт), немецкий транспорт «Зальцбург» (1742 брт), танкер «Ле Прогресс» (511 брт) и румынский буксир «Олтул».

Советская авиация бомбила Чернаводский мост 10 и 13 августа 1941 г. По данным аэрофотосъемки, в результате второго налета были разрушены две фермы моста, а расположенному под ними нефтепроводу Плоешти — Констанца были нанесены серьезные повреждения. «Малый результат» действий ВВС ЧФ по румынским нефтяным месторождениям и нефтепроводам привел к изменениям в плане «Восточной кампании», которые были утверждены дополнениями к директиве OKW № 33 от 23.07.1941 и директивой № 34 от 12.08.1941, в соответствии с которыми группе армий «Юг» ставилась задача овладения Крымом именно в связи с наличием там аэродромов базирования советской бомбардировочной авиации.

Массированный налет на Констанцу 20 августа 1944 г. произведен В ВС Черноморского флота.

См. комментарии к настоящей главе № 555 и № 557.

Выставленные в первые месяцы войны советские минные заграждения действительно отличались низкой стойкостью из-за технических дефектов, применявшихся в них мин, а также из-за малого углубления ставившихся мин.

Данные, приводимые автором относительно постановок с подводных лодок, весьма неточны. Так, заграждение у Ялты было выставлено «Л-24» только 4.10.1942, севернее Севастополя — 13.05.1943 с «Л-23».

Потоплен теплоход «Сванетия» (4125 брт).

Немецкие оценки собственных успехов сильно завышены — см. комментарии № 610 — № 627 № 633 — № 636.

Речь идет о событиях, имевших место 10 августа 1944 г. В результате двух налетов штурмовиков 23-го шап ВВС ЧФ на вышедший из Сулины отряд артиллерийских барж и моторных тральщиков два тральщика (в том числе «R 37») получили тяжелые повреждения, пять человек из их экипажей погибли и около 30 получили ранения. Румынские эсминцы «Реджина Мария» и «Марасешти» атакам с воздуха не подвергались.

Как отмечалось ранее, налет на Констанцу произведен силами ВВС ЧФ. Среди кораблей, указанных Ю. Майстером как затопленные 24 августа, часть погибла непосредственно в ходе налета.

Атака произведена подлодкой «М-113» обычными торпедами.

Очевидно, автором в качестве кораблей учтены все катера, шлюпки и плоты, принимавшие участие в высадке.

Информация обеих сторон не подтверждается.

Нейтралитет Болгарии — миф, который регулярно опровергается самим Ю. Майстером на протяжении всей главы. До августа 1944 г. этот «нейтралитет» не препятствовал действиям германских кораблей в болгарских территориальных водах, базированию их на болгарские порты. С юридической точки зрения Болгария перестала быть нейтральным государством с 6 апреля 1941 г., когда с ее территории и при участии ее вооруженных сил была осуществлена германская агрессия против Югославии и Греции.

Эти действия нельзя назвать безуспешными: 1 сентября «U 23» тяжело повредила стоявший на рейде Констанцы румынский пароход «Ойтуз» (2686 брт; не восстановлен), «U 19» на следующий день потопила советский тральщик «Т-409» «Взрыв».

Советская Дунайская флотилия на 22.06.1941 насчитывала в своем составе 5 мониторов («Ударный», «Мартынов», «Ростовцев», «Железняков», «Жемчужин»), 22 бронекатера пр. 1125 (18 из них прибыли только 9.06.1941 с КБФ), 7 катеров-тральщиков, 6 вооруженных глиссеров и минный заградитель «Колхозник». После начала войны в состав флотилии влились четыре сторожевых катера типа «МО-2» и несколько посыльных катеров из состава морской пограничной охраны НКВД.

Советские потери в ходе боевых действий на р. Дунай были относительно небольшими: 4 бронекатера потоплены полевой артиллерией, 1 бронекатер — авиацией, 1 катер — подорвался на мине, кроме того, 1 бронекатер, 3 сторожевых катера, 3 катера-тральщика и парусно-моторная шхуна взорваны экипажами при отходе.

Мины действительно являлись главной причиной потерь советской Дунайской флотилии в 1944–1945 гг. Между 30.08.1944 и 9.05.1945 на них погибло 2 бронекатера, 3 речных тральщика, 3 катера-тральщика, 6 буксиров, 3 речных парохода и 30 барж — всего 51 из 58 потерянных по боевым причинам плавсредств.

По смыслу речь идет о БДБ «F 916» и «F 917», которые были переоборудованы в артиллерийские баржи «AF 116» и «AF 117» соответственно.

Ю. Майстер имеет в виду налет советской авиации на Констанцу 20 августа 1944 г.

Данный прорыватель минных заграждений был переоборудован из корпуса советского каботажного судна, потопленного немецкой авиацией в мае 1942 г. в Камыш-Буруне и поднятого противником.

Имеется в виду 1-я Керченская Краснознаменная и 2-я Сулинская бригады речных кораблей.

Потери немецкого военно-морского флота в личном составе на востоке до июля 1944 г. составили 8,4 %, или 5040 человек. При этом речь идет только о потерях (погибших, пропавших без вести и пленных) на море. До конца войны потери личного состава немецкого военно-морского флота на востоке должны составлять около 10 000 человек, а вместе с сухопутными частями флота должны быть, по крайней мере, в два раза больше.

Финский военно-морской флот потерял до заключения перемирия (убитыми, ранеными, пропавшими без вести) 73 офицера, 1239 унтер-офицеров и матросов. Пять офицеров и 40 матросов погибли при последующем разминировании. Кроме того, погибли 250 человек из торгового флота. В хорватском военно-морском отряде на Черном море в конце 1941 года проходили службу 28 офицеров и 372 матроса, их потери до 1944 года составили около 50 %. — Прим. авт.