XIX легион Гвардия Ворона.

Дравиан Клэйд — «Падальщик».

IV легион Железные Воины.

Авл Скараманка.

VII легион Имперские Кулаки.

Алкаварн Сальвадор.

XIII легион Ультрадесант.

Тибор Вентидиан.

XVIII легион Саламандры.

Нем’рон Филакс.

Рогал Дорн — примарх Имперских Кулаков.

Малкадор — Первый лорд Терры.

Загрей Кейн — генерал-фабрикатор Терры.

Гнаус Аркелон — просветитель и ремесленник Астартес.

Ди-Дельта 451 (Ноль) — серво-автоматон.

Эта/Иота~13 (Пустота) — серво-автоматон.

Стрига — киберворон.

Раман Синк — лекзорцист и механизм-охранитель.

Конфабулари 66 — серво-череп.

Октал Бул — магос Доминус первой манипулы резервной когорты дедарии.

Анканникал — херувим-техномат.

Декс — робот типа «Кастелян» первой манипулы резервной когорты дедарии.

Импедикус — робот типа «Кастелян» первой манипулы резервной когорты дедарии.

Нулус — робот типа «Кастелян» первой манипулы резервной когорты дедарии.

«Малыш» Аври — робот типа «Кастелян» первой манипулы резервной когорты дедарии.

Поллекс — робот типа «Кастелян» первой манипулы резервной когорты дедарии.

Табула Несметный (Табула — «таблица» латышский, Табличное Множество — возможный полный перевод — комментарий переводчика)

Падальщик повернулся к Филаксу:

— Предупреди наших братьев на нижних этажах.

— Вряд ли они нам поверят, — ответил тот, потянувшись к ближайшей вокс-станции.

— Я бы точно не поверил, — поддакнул Сальвадор.

— Они поверят в тот момент, когда с транспортников начнут высаживаться войска, — сказал Скараманка.

— Предупреждён — значит вооружён, — изрёк Падальщик, вынимая штыревой интерфейс из разъёма рун-модуля.

— А вот это другая проблема, — отозвался Железный Воин. Он снял с наплечника пару маслянистых ремней болтеров модели «Умбра». — Хорошая новость — из ремонта, — сказал он легионерам, бросая одно оружие Алкаварну Сальвадору, а второе — Нем’рону Филаксу.

В качестве знака уважения все прибывавшие на Марс космодесантники сдавали выданные им в легионе болтеры, единственное доступное в башне-прецептории оружие находилось в мастерских.

— Боеприпасы? — спросил Сальвадор.

— Это — плохая новость, — отозвался Скараманка. — С полигона. Полмагазина в каждом.

Падальщик поймал себя на том, что удивлённо смотрит на Авла Скараманку. Он не сомневался, что, когда Железный Воин вернётся обратно к примарху, то перед ним откроются величественные перспективы. Помимо технических навыков в нём присутствовал весь набор лидерских качеств — ясность мышления и хладнокровие, желание, быть может, даже энтузиазм в отношении сражений. Скромность, проявленная при передаче единственного пригодного для применения легионерами оружия боевым братьям, поиск в других понимания и руководства.

Скараманка ощутил на себе инфра-взгляд аугметики Гвардейца Ворона.

— Что ж, Падальщик, — начал Железный Воин, — где же мы найдём тела?

Падальщик обернулся, осматривая ангар. Груды машин, вооружения и оборудования в разных степенях ремонта и собранности валялись на полу, перемычки вели к мастерским и кельям, а балконная платформа с мигающими посадочными огнями выступала за пределы ангара. Он обвёл рукой ангар.

— Скитарии вычислили, что не могут захватить башню с земли, зачищая этаж за этажом, — заключил Гвардеец Ворона.

— Это дало бы нам слишком много времени, чтобы укрепиться, — прокомментировал Сальвадор.

— Так и есть, — согласился Падальщик. — Как и сказал Тибор, фазовые фузилеры ударят по этажам с воздуха одновременно. Они рассчитывают на превосходство в численности…

— И на тот факт, что у них есть оружие, а у нас — нет, — добавил Нем’рон Филакс, отстранив от эбеновой щеки вокс-станцию.

— Мы сами по себе — оружие, — рыкнул Авл Скараманка.

— Мы используем оборудование ангара в качестве укрытий, — сказал Падальщик. — И уничтожим стольких, скольких сможем, когда они попытаются высадиться. К сожалению, башню-прецепторию проектировали без учёта возможности осады…

— И то, и другое сработает нам во благо, — согласился Скараманка.

— …но мы сможем отступить в мастерские, если это потребуется, и, если будет время, отойти на крышу или пробить себе путь вниз сквозь этажи навстречу нашим братьям.

— Времени на это не будет, — внезапно сказал Тибор Вентидиан. Ультрадесантник продолжал изучать подёрнутый статикой гололитический дисплей. Он указал пальцем на призрачный тёмный силуэт, двигавшийся по Геллеспонтской низине по направлению к Новус Монс.

— Что это? — спросил Падальщик.

— Титан, — невесело ответил Вентидиан, — «Владыка Войны», полагаю.

— Терра… — пробормотал Алкаварн Сальвадор.

— Из какого он Легио? — спросил Падальщик.

— Легио Мортис, — определил Вентидиан, быстро просмотрев колонки данных.

— Какое это имеет значение? — обратился Филакс к Гвардейцу Ворона.

— Легио Мортис связаны клятвами с Кельбор-Халом, — сказал Падальщик легионерам. Он выдержал паузу, чтобы они прониклись масштабом происходящего.

— Мы должны предупредить Терру, — сказал Сальвадор, поворачиваясь к рунобанку. — Я должен предупредить повелителя Дорна.

В ту же секунду лампы и гололитический дисплей вокруг технодесантников-учеников погас. Эхо мощного щелчка прокатилось по ангару, когда единовременно замерли все механизмы, погрузив зал в полумрак. Лишь тусклый красный свет долгого марсианского восхода вползал внутрь через ворота ангара.

— Они отрубили электричество, — сказал Филакс, отбрасывая вокс-станцию.

— Вероятно, во всём квадранте, — добавил Падальщик. Снаружи до легионеров донёсся визг двигателей вылетающего из завесы марсианской пылевой бури целого роя транспортников, их силуэты замаячили на фоне висевшей в воздухе дымки. Штурмовые транспорты наземных сил автократора Марса.

— Я не могу поверить в то, что это на самом деле происходит, — произнёс Вентидиан. — Марс и Терра воюют?

— Мы этого не знаем, — ответил Филакс. — Возможно, Марс воюет сам с собой.

— Тёмный код, — сказал им Падальщик. Он подумал о безумии, закравшемся в информационные сети, и вспомнил сон о техноеретике Октале Буле. — Заражение расползается. Потоки могут заразить все системы Красной планеты. Язвы лезут из каждого порта и интерфейса. Эта зараза — марсианского происхождения, я уверен в этом.

Улыбка Авла Скараманки превратилась в оскал.

— Не имеет значения. Давайте кончать с этим, — произнёс Железный Воин.

Падальщик не мог предложить ничего лучшего собравшимся легионерам, которые всё ещё с трудом верили в то, что их марсианские повелители обратились против них.

— На позиции, — распорядился он.

Как только легионеры укрылись за корпусами полуразобранных танков и крупного оборудования, чёрные силуэты, похожие на хищных птиц, вынырнули из бледного света марсианского утра. Мощные аугмитеры изливали с небес настоящую какофонию звуков — поток визжащего кода наполнил зал. Падальщик и Тибор Вентидиан занимали выдвинутые вперёд позиции, Гвардеец Ворона в качестве оружия взял из открытого ящика с инструментами разводной ключ на длинной рукояти.

Разводной ключ был многофункциональным инструментом. Весил он как хороший молот, а вокруг его усеянного резцами зубчатого лезвия потрескивало режущее поле. Зажатие ручки сцепления, вставленной в кривошип, приводило к запуску разделяющегося цепного лезвия, перемещавшегося вверх и вниз вдоль бортиков вала, превращая тем самым инструмент в сверхмощный ключ или ужасающее оружие.

Вентидиан, вставлявший серповидный магазин в казённик болтера модели «Фобос», внезапно сложился пополам. Падальщик расслышал непристойный визг, сорвавшийся с губ Ультрадесантника. Выглянув на мгновенье из-за плазмогенератора, за которым он прятался, Гвардеец Ворона встал на ноги. Бионика ног быстро перенесла его через открытое пространство ангара, он рухнул на бронированные колени подле Вентидиана. Легионер, прятавшийся за разобранным двигателем гравимашины, несомненно, корчился от боли, выронив на пол своё оружие.

Подойдя к проблеме, как к неисправности любого другого механизма, технодесантник-ученик заметил, что выведенный из строя Ультрадесантник зажимает ухо. С трудом отстранив сжатую перчатку от головы боевого брата, он увидел, что встроенный в изменённый череп Ультрадесантника когнис-сигнум сильно искрит, вызывая дикое мигание оптики. Опасаясь, что коммуникационные антенны усиливали передачу тёмного кода, Гвардеец Ворона остановился на самом быстром решении.

Падальщик сжал кибер-кулак, выдвинув интерфейс-шипы. Убрав три шипа полностью, а четвёртый — наполовину, он ударил Вентидиана в висок. Активировав гнездовой стопор на кончике шипа, Падальщик рванул кулак назад, выдирая искрящуюся антенну. Он бросил визжащее кодом устройство на пол, и повернулся, чтобы проверить результат. Из дыры в черепе Ультрадесантника медленно вытекала кровь вперемешку с маслом, но спустя мгновенье голубое свечение оптики нормализовалось, и легионер поднял руку, показывая, что он в порядке.

Как только Ультрадесантник подхватил болтер с палубы, началась настоящая лазерная буря. Падальщик расслышал жужжание мультилазеров за секунду до того, как бортовые орудия исторгли стаккато света в полумрак ангара. Неудержимый ливень мелькающих импульсов испепеляющими лучами резал небольшое оборудование и куски обшивки, хранившиеся в ангаре. Ослепительные полосы прожигов лаз-огня прогрызли решётчатый настил, а перфорированные узоры из крошечных отверстий украсили пласталь и диагностическое оборудование. Тоненькие лучики блёклого марсианского дневного света, проникавшие сквозь дымящиеся отверстия, крест-накрест расчерчивали ангар.

Легионеры ожидали подобного начала атаки. Пройденные тренировки и боевой опыт подсказали им укрыться за материалами и оборудованием, способными выдержать такой натиск. Падальщик видел Нем’рона Филакса, присевшего за частично демонтированным «Палачом», и Авла Скараманку, схоронившегося среди кабелей и энергоблоков наполовину собранной артиллерийской установки. Когда кабина наводчика превратилась в металлолом от непрерывного воздействия лучей мультилазера штурмовика, Железный Воин закончил обряды активации и торопливую работу с разъемами. Поток лучей превратился в сферическую стену света, когда Скараманка зарядил и запустил защитное поле артиллерийской установки в аварийном режиме.

Древняя «Валькирия», визжа, парила перед входом в ангар, из громкоговорителей лился безумный поток бинарики. Падальщик слышал какофонию кода, рёв реактивных струй транспортников и визг мультилазеров этажом ниже, и даже двумя этажами ниже. Он живо представил себе роящиеся вокруг башни-прецептории штурмовые корабли, вспышки орудий, бичующих ангары, балконные платформы и закрытые ставнями смотровые порталы беспощадным лазерным огнём. Падальщик мог поклясться, что, отфильтровав шум и гам атаки, расслышал отдалённый огонь из болтеров. Он от всей души понадеялся, что боевые братья с нижних этажей получили предупреждение и успели подготовиться к предстоящей резне.

Световое шоу внезапно окончилось. Тусклый свет проникал внутрь изрешечённого ангара, пробиваясь сквозь дым и вспышки взрывов развороченных аккумуляторов и оборудования. Падальщик ожидал большего. Силы Механикумов не были похожи сами на себя, это было очевидно, они были порабощены тёмным кодом, затопившим их системы, но от скитариев можно было ожидать действий в соответствии с заложенными в них древними протоколами ведения боя. Трескотня канта по вокс-говорителям возросла в громкости, когда транспортник влетел внутрь ангара. После обработки башни мультилазерами, штурмовые транспортники начали продвижение внутрь, чтобы высадить свой несущий смерть груз — киборгов — Скопуланских фазовых фузилеров.

Падальщик, рискуя, высунулся из-за силовой установки, за которой они с Тибором Вентидианом прятались, и разглядел три влетающих в ангар фюзеляжа штурмовых транспортов с изогнутыми вперёд крыльями. Их кабины подсвечивались болезненным светом, такое же свечение наблюдалось в десантных отсеках, аппарели которых, сотрясаясь, открывались. Падальщик мог разглядеть сквозь отсветы и истошно визжащий код силуэты готовых к выходу скитариев.

Скользнув обратно в укрытие, Падальщик просигналил Нем’рону Филаксу. Он указал на корпус «Палача», который Саламандр использовал в качестве укрытия, и ткнул в сторону ближайшего самолёта, шасси которого касались посадочной платформы балкона. Филакс медленно кивнул, взводя болтер. Падальщик приготовился сам, жестом привлёк внимание Алкаварна Сальвадора к могучему Саламандру, а Вентидиана просто похлопал по наплечнику.

Долго ждать не пришлось. Секунды спустя послышался мучительный скрежет гусениц танка, раздирающих решётчатый настил ангара.

Использовав мощь гигантской серворуки, Филакс поднял кормовую часть танка, упёрся ранцем в корпус и, включив магнитные подошвы, шаг за шагом начал двигать махину в сторону противника. Скитарии, неровными рядами, выходившие из транспортников, были одеты в красные плащи и сегментированную бронзу. Они носили церемониальные кольчуги, а лица были заменены похожими на череп тринокулярными системами прицеливания. Их фазовые плазма-фузеи выплёвывали похожие на маленькие бледные солнца сгустки заряженного водорода, разбивавшиеся о корпус «Палача». Броня танка, обращённая в сторону скитариев, начала светиться, плавиться и ронять капли раскалённого металла.

Когда Нем’рон Филакс, используя толстую броню танка в качестве гигантского щита, подтащил машину к ним, Падальщик подал знак Вентидиану и Сальвадору, чтобы те открыли прикрывающий огонь из болтеров. Толкая перед собой «Палача» на толстых гусеницах, Филакс вынудил высаживавшихся скитариев разойтись влево и вправо, чтобы обойти его с флангов. Алкаварн Сальвадор устремился вперёд, мастерски используя имеющиеся в ангаре укрытия из крупного оборудования и куч хлама. Будучи Имперским Кулаком, он был мастером осадных действий, когда важно было отбросить противника со своей территории и не уступить ни сантиметра собственных позиций. Припадая к земле, быстро передвигаясь, иногда боком между укрытиями, легионер одиночными выстрелами уничтожал постепенно заполнявших платформу солдат автократора. Из-за углов, из-за сложных укрытий и в движении Имперский Кулак стрелял безупречно, каждый болт пробивал бронированную грудь очередного воина, на палубу одно за другим падали тела киборгов.

Когда меткая стрельба Сальвадора подавила сопротивление на правом фланге, скитарии на левом разошлись веером и принялись поливать борт «Палача» очередями сияющих сфер. Падальщик слышал повторяющийся звук осечек болтера, поскольку Тибор Вентидиан никак не мог договориться с духом оружия. Он слышал разочарование в голосе Ультрадесантника, бубнившего ритуальные слова, литании и мольбы Омниссии, которые никак не сказывались на работоспособности болтера.

— Падальщик… — забормотал Вентидиан. — Падальщик, я…

Падальщик перевёл взгляд с Вентидиана, усердно пытавшегося заставить оружие стрелять, на Нем’рона Филакса, удерживавшего остов танка не только серворукой, но и одной из своих родных, в то время как болтер, зажатый во второй, отчаянно обстреливал обходивших его с флангов скитариев, сыпавших злобным кодом.

Падальщик выскочил из-за укрытия и устремился вперёд, быстро работая поршнями ног. В отличие от Сальвадора он не обладал врождёнными талантами в осадном деле или интуитивными понятиями об укрытиях и углах ведения огня. Зато он обладал мощью и скоростью бионических конечностей и талантами Гвардии Ворона по части убийств и разрушений.

Несущийся по ангару Падальщик сразу же привлёк к себе внимание тринокулярной оптики фазовых фузилеров. Поворачивая свои орудия следом за мелькающей тенью в полуночной броне, они отвлеклись от Нем’рона Филакса, дав тому краткую передышку. Обжигающие шарики неестественной плазмы обрушились на настил вдоль предполагаемой траектории движения Падальщика. Набрав скорость и оставив позади себя вмятины, Падальщик прыгнул, уходя от смертельной завесы плазменных зарядов, взлетел вверх по громоздкому оборудованию и бесчисленным полуразобранным остовам техники, после чего устремился сквозь открытое пространство между ними, а воздух позади него запылал от пролетавших зарядов.

Приземлившись на покатое крыло лёгкого грузового буксира со снятым двигателем, Падальщик ухватился за потрёпанную обшивку своей бионической рукой, используя усиленные гидравликой пальцы в качестве абордажного крюка. Космодесантник задержался там на мгновенье, позволив корпусу шаттла принять на себя шквал плазменного огня, которым визжавшие кодом скитарии пытались сбить его. Падальщик был теперь близко и мог расслышать ворчание Саламандра от прилагаемых усилий, глухой стук падающих на палубу тел киборгов и сухой щелчок болтера, опустошившего наполовину заряженный магазин.

Выпустив из хватки лоскутную поверхность крыла, Падальщик перекатился набок. Сделав оборот через наплечники и проводящие концевики узловых колонн, он оказался точно в пространстве между передвижной транспортной лебёдкой и парой гигантских бочек, содержавших освящённые масла. Фазовые плазмофузеи скитариев прожгли палубный настил и уничтожили бочки, но Падальщика там уже не было.

Прыжками взобравшись по каркасу крана, Падальщик взмыл в воздух. Чёрная роба затрепетала на ветру, когда Падальщик с поднятым над головой разводным ключом понёсся через открытое пространство ангара в сторону высаживавшихся скитариев.

Приложив немыслимые даже для сервоприводов усилия, с диким рёвом Нем’рон Филакс устремился вперёд, толкая перед собой раскалённый остов «Палача». Падальщик видел сверху, как меткая стрельба Сальвадора прореживала ряды скитариев и боевых шасси с другой стороны танка. Киборги, стоявшие прямо под ним, извергли фонтаны масла, перемешанного с кровью и запчастями. В конце концов, уговоры Вентидиана подействовали на болтер. Уверенно нажимая спусковой крючок, Ультрадесантник изрешетил передние ряды скитариев под стальными ступнями Падальщика.

Приземление Падальщика было тяжёлым и не прошло незамеченным для окружающих. Обрушившись убийственным ударом на уже пробитого болтом фазового фузилера, он вмял киборга в палубу. Тринокуляры оптики скитариев, пощёлкивая, закрутились в замешательстве, когда одновременно появились угрозы от надвигающегося танка, пусть и запоздалого, но меткого болтерного огня Вентидиана и обрушившегося сверху Падальщика. Их ноги едва коснулись платформы башни-прецептории, а они уже из атакующих превратились в истребляемых.

Прежде чем скитарии успели полностью осознать происходящее вокруг, Падальщик был уже среди них. Его бионический кулак превратился в адамантиевый молот, крушивший оптику, интегрированные мозги и кости. Выпущенные из костяшек интерфейс-шипы полосовали скитариев и пришпиливали пронзённые черепа киборгов к палубе. Он вращал(зачем его вращать? Ключ просто не останавливался не на секунду) потрескивающий зубастый разводной ключ одной рукой, расшвыривая скитариев по сторонам и сбрасывая некоторых из них вниз с платформы.

Падальщик услышал, как танк врезался в транспортник, и последний, скрипя, начал откатываться назад на своих шасси. Фазовые фузилеры были рассеяны, безжалостный огонь болтеров Вентидиана и Сальвадора разметал киборгов, вдвое сократив численность их стрелковых отрядов, Падальщик открыл зубастые челюсти разводного ключа. Ухватив ключ двумя руками, космодесантник начал прорубаться сквозь тела и боевые шасси неудачливых солдат. Стоя в окружении падающих на палубу кусков плоти и частей механики, Падальщик обезглавил бормотавшего код офицера-трибуна, примагнитил разводной ключ к поясу и присоединился к Нем’рону Филаксу позади корпуса танка.

Упёршись в палубу и включив на полную мощность магна-гидравлику бионических ног, Падальщик приналёг на истерзанный корпус «Палача», который, в свою очередь, сталкивал скользящие шасси транспортника. Кокпит и десантный отсек светились всё тем же нездоровым светом. Не было никакой паники, когда дымящийся остов танка столкнул шасси «Валькирии» с платформы. Не было криков. Только продолжавшие изливаться из громкоговорителей бешеный кант и мусорный код.

Пока вокруг них падали последние солдаты автократора, а Сальвадор и Вентидиан заканчивали перемещения, Филакса и Падальщик навалились на танк, воспользовавшись всей мощью рук и ног. Разжав серво-руку, Филакс приналёг на танк рядом с Гвардейцем Ворона, и, издав прощальный скрип, «Палач» и транспортник скитариев рухнули с края платформы. Падальщик и Саламандр посмотрели вниз, провожая падавшую технику взглядом. Штурмовой транспорт даже не попытался выполнить какой-нибудь манёвр для спасения, никто из экипажа не попытался покинуть падающую машину. Вошедшая в штопор «Валькирия» протаранила ещё несколько транспортников, висевших возле платформ нижних этажей, вызвав «эффект домино» из низвергающихся вдоль башни искорёженных фюзеляжей и кувыркающихся в воздухе скитариев. Однако здание всё ещё было облеплено роем самолётов, два из которых начали снижаться к их платформе. Один из них повернулся бортом, демонстрируя визжащего кодом борт-стрелка скитария и зияющее дуло тяжёлого болтера, а второй транспортник грузно садился, открывая десантную аппарель.

Внезапно, висевший перед Филаксом и Падальщиком штурмовой корабль словно размылся в тёмном энергетическом вихре. Самолёт и сидевших внутри скитариев пронзили тёмные тонкие лучи, разрезавшие транспортник изнутри, прежде чем тот превратился в огненный шар экзотического чёрного цвета. Отследив траекторию разрушительных лучей, Падальщик обнаружил, что, пока они отражали атаку первой волны фазовых фузилеров, Авл Скараманка выполнил полевой ремонт служившей ему укрытием артиллерийской установки. Замкнув контуры, питавшие защитное поле орудия, на средства управления огнём, Железный Воин временно оживил фотонные двигатели, изрешетив первую «Валькирию» и учинив настоящую бойню среди скитариев, пытавшихся высадиться из второй.

Когда на платформе отгремели последние выстрелы болтеров, Филакс и Падальщик отвернулись, чтобы отступить к укрытиям внутри ангара. Как Сальвадор, так и Вентидиан израсходовали полностью драгоценные боеприпасы, а вот в мельтешащих красных штурмовых транспортах недостатка, наоборот, не было. Не обескураженные встреченным на некоторых ярусах сопротивлением и воодушевлённые удавшейся мясорубкой на других, карательные силы скитариев не собирались отступать. Даже игольчатые лучи чистой тьмы, которыми орудие Скараманки поливало пространство за пределами ангара, не могли сдержать свихнувшихся от кода воинов.

Зависнув над платформой за пределами радиуса поражения фотонного орудия, штурмовые транспорты распахнули двери десантных отсеков. Исторгающие мусорный кант трибуны отправили воинов автократора прямиком с рамп, на платформе пошёл настоящий дождь из скитариев, ломавших кости, которых они не чувствовали, или приземлявшихся на суспензорах бионических конечностей. Они начинали стрелять, едва приземлившись, осыпая ангар градом плазменных зарядов.

Скараманка, ведя почти беспрерывный фотонный огонь, косил высаживавшихся скитариев толпами, но их всё равно было слишком много. Вентидиану и Сальвадору оставалось лишь смотреть на бесполезное снаряжение, пока Филакс и Падальщик неслись обратно к укрытиям. Гидравлика Падальщика легко несла его по палубе, стальные ноги с хрустом и хлюпаньем ступали по останкам киборгов, устилавших палубу. Грузный Саламандр не был создан для скорости и ловкости, особенно с учётом громоздкого ранца и серво-руки.

Когда Падальщик нырнул за генераториум и гружёные листовым армопласом гидравлические тележки, заслонившись ими от плазменного шторма, шедшего за ним по пятам, Нем’рон Филакс замедлился и с рёвом отчаяния рухнул на потёртую зелёную броню колен. Залп плазмы ударил его в спину, пробив себе путь сквозь ранец. Щёлкающие скитарии обрушили шквал способных расплавить броню миниатюрных солнц на легионера, прихрамывая, плелись следом за Саламандром, выпуская в него очередь за очередью.

Падальщик мог лишь наблюдать, как в мучительной агонии обнажились на эбеновом лице Нем’рона Филакса стиснутые серебряные зубы. В груди Саламандра образовался провал с кипящей внутри бронёй и ослепительным светом, когда плазма проточила себе путь сквозь его тело.

— Нет! — взревел Падальщик. Вентидиан попытался ухватить Немрона за руку, чтобы втащить за укрытие, но было слишком поздно — он погиб. Когда ярость раскалённой смерти устремилась к нему, Падальщик начал петлять из стороны в сторону, подставляя под плазменные удары различное оборудование и полусобранные механизмы. По мере того, как всё больше скитариев прыгали на платформу и начинали свой марш внутрь, сумерки сменялись ослепительным сиянием плазмы, превращавшей металл и палубный настил в светящийся шлак.

Прижатый огнём за электрическим грузовым подъёмником с постепенно превращающимся в лужу расплавленного металла ковшом, Падальщик вонзил свои бионические пальцы в смонтированную в задней части механизма силовую установку. Приложив смонтированную в ладони проводящую пластину к громоздким энергоячейкам, Падальщик высосал запасённую в батареях энергию. Направляя украденную энергию по подкожным металлическим полоскам, пронизывавшим его бледную плоть, технодесантник-ученик почувствовал растекающееся по телу тепло. Серебристые глаза полыхали, а торс буквально разрывался от мощи едва сдерживаемой новы.

Продолжая высасывать энергию, Падальщик отступил назад, выставил ладонь в сторону борта погрузчика, и высвободил фазированный разряд электромагнитной энергии. Дугообразный поток энергии ударил в гигантский механизм, вогнул внешнюю стенку и швырнул крутящийся корпус через всю ангарную палубу. Тот искромсал на своём пути решётчатый настил и толпу скитариев. Разрушающийся погрузчик врезался в солдат Механикумов, полетел кувырком и, уходя в занос, вылетел за край платформы, забрав с собой изломанные тела скитариев.

Холодная ярость поселилась в Падальщике, он выступил вперёд и выпустил бушевавший внутри него шторм. Направив выставленные перед собой пальцы и источник энергии на ближайших к нему фазовых фузилеров, переживших учинённую погрузчиком бойню, Падальщик выпустил в киборгов потоки молний. Скитарии прекратили трещать кодом и рухнули на колени, плоть их обугливалась, а механизмы зажаривались.

Уши Падальщика зарегистрировали призывы Вентидиана и Сальвадора, и даже звук затихающего лучевого шторма, когда фотонное орудие Скараманки прорубило последнюю кровавую просеку в рядах скитариев, исчерпав заряд батареи полностью. Для его боевых братьев отвратительная реальность ситуации разворачивалась с такой силой и степенью недоверия, что её трудно было принять.

Сомнение и смятение, разъедавшие Падальщика, вскормленные тёмными снами, перегруженным когитатором и генетическими инстинктами скрытности и таинственности, обрели неожиданное выражение. Несмотря на то, что ему трудно было в это поверить, на Марсе был противник, враг, желавший уничтожить присутствие легионов Астартес на Красной планете и свести на нет угрозу, которую они собой представляли, являясь живой, дышащей властью Императора. Когда скитарии направили на него вычурные дула фузей, он обрушил на них энергетические заряды, используя свою систему.

Киборги продолжали низвергаться с небес, приземляясь на корточки на платформу, поднимаясь и целясь фазовыми плазмофузеями в легионеров. Падальщик нырнул в толпу врагов, стоявших перед ним. Схватив с пояса разводной ключ, он размашистым ударом отбил наставленные на него дула, от чего выпущенные из них миниатюрные солнца ударили в палубный настил. Мощными ударами своего зубастого оружия он разбивал тринокулярную оптику, ломая кости и механизмы, превращая мозги бормочущих бред скитариев в кровавую кашу.

Когда опаляющие заряды плазмы начали царапать его полуночную броню, Падальщик обрушил на сегментированне нагрудники аугментированных солдат удары ладонью. За секунды он высосал энергию ядер боевых шасси и сразу же высвободил её, отбросив киборгов назад сквозь ряды бубнящих код врагов.

Вскоре вокруг Падальщика вырос курган из металла и перекрученных тел. Фазовые фузилеры продолжали падать с неба, пока пилоты автократора вычисляли то, что легионерам было уже известно. Разрушительное фотонное орудие Скамаранки вышло из игры. Штурмовые транспорты, бороздившие блёклые марсианские небеса, вновь влетели внутрь, чтобы высадить свой несущий порчу груз. Ржаво-красные самолёты, уже опустошившие свои десантные отсеки, скрипя, взлетали с платформы, попутно заряжая орудия.

Неудержимая сила обрушилась сбоку на Падальщика, отбросив его в сторону. Это был Тибор Вентидиан. Ультрадесантник набросился на него, приложив все усилия, на которые была способна его броня. Впечатав Гвардейца Ворона в измятый бок передвижной тележки для инструментов, Вентидиан удерживал его там, пока Алкаварн Сальвадор, отбив в сторону плазмофузею перчаткой, ударил державшего её скитария бронированным кулаком. Бритвенно-острое лезвие его любимого клинка пробило тело другого киборга, и тринокулярную оптику третьего он несколько раз сильно ударил об вагонетку, прежде чем отбросить аугментированное тело воина прочь.

Падальщик перевёл взгляд серебристых глаз на патрицианское лицо Вентидиана. Ультрадесантник что-то говорил ему, но он не мог понять ни слова. Заставив когитатор продраться сквозь завесу эмоций и супер-стимуляторов, впрыснутых в кровь во время битвы, Падальщик наконец-то услышал Вентидиана.

— Ты слышишь меня? — кричал Ультрадесантник. — Мы должны отступить и перегруппироваться с нашими братьями с нижних этажей.

Падальщик посмотрел на Сальвадора, вытаскивавшего свой клинок. Тот мрачно кивнул, Гвардеец Ворона повторил жест. Вентидиан потянул его за наплечник, разворачивая в сторону утонувшей в дыму и сумерках задней части ангара. Метнувшись за ещё одним солдатом автократора, бочком кравшимся со своим вычурным оружием вдоль борта тележки, Сальвадор отправил обжигающий плазменный заряд в потолок. Вцепившись пальцами в вагонетку, Имперский Кулак поднатужился и опрокинул её на сбитого с ног скитария.

Когда преследуемые толпами визжащих кодом скитариев трое легионеров ринулись вглубь ангара, маневрируя между громоздким оборудованием и полуразобранными машинами, сумрак в помещении пронзили шары плазмы и мелькающие лучи мультилазеров, пробивавшие препятствия и преграды насквозь. Технодесантники-ученики приложили все усилия, чтобы оставить между собой и идущим по пятам огненным штормом максимальное количество прочных агрегатов.

И вот тогда Падальщик услышал это. Суровый глухой звук, сопровождавший работу грузового лифта. Когда марш бросок космодесантников наконец-то привёл их к задней части ангара, раздался почти тоскливый звон открывающихся толстых дверей лифта.

— Ложись! — рявкнул Падальщик, падая вниз и скользя вперёд на блестящих бронированных ногах и гидравлике. Внутри были скитарии из числа фазовых фузилеров, Падальщик понятия не имел, откуда они там взялись. Возможно, они поднялись вверх с быстро захваченных нижних этажей. Возможно, они просочились в башню с другой стороны, одновременно с начавшимися попытками захватить платформы и балконы.

Стена плазмы обрушилась на легионеров, прокатившись над головой Падальщика. Сферы перегретого водорода врезались в Вентидиана и Сальвадора. Ультрадесантник был убит наповал, обжигающий заряд плазмы снёс начисто голову с его бронированных плеч. Яростные плазменные выбросы пробили насквозь робу и жёлтую броню Алкаварна Сальвадора в нескольких местах, легионер по инерции сделал шаг, споткнулся и рухнул на палубу. Его бронированный нагрудник отскочил от палубы, а тело проехало вдоль распростёртого Падальщика, безжизненное лицо Имперского Кулака застыло в шоке. Мастерски сработанный клинок легионера с грохотом поскакал по палубе и улетел под стоявшую неподалёку машину.

Скитарии, тяжело ступая аугментированными ногами, вышли из лифта, киборги обменивались визжащими кодировками. Их системы прицеливания, пощёлкивая, вращались, словно мульти-линзы микроскопа, фиксируясь на Гвардейце Ворона.

Офицер-киборг посмотрел на Падальщика с чем-то похожим на машинное презрение, после чего достал громоздкий волкитный пистолет из кобуры, закрепленной на его нагрудной сегментированной броне. Когда он наставил оружие на свою распластавшуюся цель, губы Падальщика скривились. Погрузив пальцы своих рук в ранец Алкаварна Сальвадора, Падальщик поднял перед собой мёртвого Имперского Кулака словно щит.

Когда офицер скитариев выпустил дефлагирующий заряд в тело несчастного Сальвадора, Падальщик высосал энергию из батарей ранца и движущих систем брони Имперского Кулака. Положа бионическую руку на наплечник Имперского Кулака, Падальщик выстрелил коротким импульсом электроэнергии в офицера-киборга, в результате чего его обугленное тело полетело сквозь ряды скитариев обратно в лифт. Поднимаясь на колени, Падальщик выстрелил второй, третий и четвёртый раз, пока противники пытались навести на него плазмо-фузеи.

Встав на ноги, Падальщик выпустил ещё больше энергетических дуг по отступавшим скитариям. Циркулировавшая по его системам ворованная энергия начала иссякать, и, когда она полностью исчерпалась, Гвардейцу Ворона пришлось пнуть последнего воина-киборга бионической ногой. Используя поршневую систему, Падальщик впечатал скитария в стену ангара, разрушив при этом его шасси.

Поскольку скитарии продолжали упорно преодолевать лабиринт из мастерских и наваленного в ангаре оборудования, Падальщик начал продираться сквозь тела поверженных врагов. Фузеи скитариев были жёстко сочленены с их телами, так что у него не было никакой возможности подобрать и переделать это оружие для себя за выдавшуюся ему короткую передышку. Падальщик следил за лучами наплечных фонарей и систем прицеливания, прорезавших дым и тьму в задней части ангара.

Первый скитарий обогнул частично разобранное ядро реактора и моментально поднял фузею. Что-то похожее на удивление отразилось на его лицевой пластине, когда его схватили и утащили во тьму и мрак. Лучи наплечных фонарей и целеуказатели скитариев неистово заметались. Что-то притаилось рядом с ними, в тлеющем мраке изрешечённого мультилазерами ангара.

Трескучий кант мусорного кода стал резким и возбуждённым. Фузеи лихорадочно выплёвывали шары плазмы, поскольку всё больше скитариев исчезало во тьме и вылетало оттуда обратно, врезаясь в своих товарищей, жёсткие бока оборудования, стены и палубу ангара. Визг кода прерывался звуком, сопровождавшим силовые кулаки, методичными ударами превращавшими скитариев в груды окровавленных обломков. Измятые запчасти сыпались из темноты на отступавшего из едкой дымки фазового фузилера. Он был настолько поглощён происходившей вокруг гибелью дружественных единиц, что едва заметил Падальщика.

Гвардеец Ворона выдвинул интерфейсные шипы, встроенные в гидравлический кулак, но подобная предосторожность была излишней. Как только скитарий начал пятиться, сканируя дымку трёх лучевым прицелом и поднимая фузею, из тьмы вылетел полуразобранный «Лендспидер».

Машина не нуждалась в реактивных двигателях, чтобы лететь по воздуху. Её швырнули из мрака при помощи грубой механической силы. Падальщик увидел, как скитарий опустил оружие, словно смирившись с неизбежной судьбой. «Лендспидер» врезался в киборга и буквально размазал его в кроваво-латунное месиво на палубе, после чего, вращаясь на ходу, протаранил стену ангара.

Из тьмы выступил Железный Воин Авл Скараманка в измятой броне, забрызганный кровью и с обожжёнными плазмой шевронами. Выглядел он потрёпанным. В то время как Падальщик, Вентидиан, Сальвадор и Филакс сражались с киборгами на одной стороне ангара, Железный Воин в одиночку разбирался с войсками Механикумов на другой. Он прыгнул к Падальщику, наградив последнего угрюмым, сердитым взглядом, его мощные механодендриты извивались и искрились над ним. Он посмотрел на тела Вентидиана и Сальвадора и выругался.

Когда он подошёл ближе, Падальщик разглядел лицо, наполовину обгоревшее близко пролетевшим сгустком перегретого водорода. Сквозь прореху в плоти виднелись сухожилия, зубы и обугленные мышцы, но, казалось, это не беспокоило Железного Воина. Посмотрев вниз, он отыскал воина автократора, которого Падальщик припечатал к стене, и потянулся за валявшимся волкитным пистолетом. Железный Воин наступил тяжёлым бронированным ботинком на руку киборга и сумел найти во рту достаточно влаги, чтобы плюнуть на тварь. Падальщик кивнул. Для описания происходившего с ними кошмара невозможно было подобрать слов.

— Надо выбираться отсюда.

— Смирись, — ответил ему Скараманка, поворачиваясь обугленной половиной лица к Гвардейцу Ворона. Почерневшие губы попытались скривиться в сардонической улыбке, — мы не выберемся с Марса живыми.

Падальщик не загадывал так далеко. Он чувствовал ритмичные содрогания через стены ангара и несущие конструкции башни-прецептории. Когитатор-шип вычислил, что существовала вероятность в восемь целых и двести тридцать семь тысячных процента, что толчки были связаны с тектонической активностью. Всё остальное в его системах, его опыт и его кости легионера говорили о том, что на подходе богомашина-титан, та самая, чьё приближение рассмотрел Вентидиан на орбитальных снимках.

— Я серьёзно, — произнёс Падальщик.

— А что, бывало иначе? — спросил Железный Воин.

Падальщик перебирал варианты. Где-то порабощённый мусорным кодом логический механизм наблюдал за атакой на башню-прецепторию. Он сопоставлял потери фазовых фузилеров с вероятностью выживания космодесантников. Скараманка и Падальщик стали неудачной частью этого уравнения, и логическое устройство приняло более радикальное решение для возникшей проблемы.

— Башню сейчас снесут до основания, — сказал ему Падальщик. — Титан на подходе.

Ухмылка расколола обугленное лицо Железного Воина:

— Трусливые марсианские киборги…

Железный Воин не ошибся, но что-то ещё беспокоило Падальщика. Выглянув из-за наплечника Скараманки, он отметил, что орды скитариев исчезли, однозначно подчинившись общему приказу на отступление. Визг мультилазеров, терзавших ангары разных этажей башни тоже прекратился. Но хуже всего было то, что и без того блеклый марсианский свет угас полностью. Что-то холодное, колоссальное и вознамерившееся принести абсолютное разрушение стояло перед башней-прецепторией. Апокалиптичный посланец Легио Мортис прибыл по их души.

— Авл…, — начал было Падальщик, но было слишком поздно. Судьба настигла их.

Железный Воин повернулся и прыгнул в дым. Падальщик помедлил мгновение. Времени для спуска на первый этаж не было. Никакого спасения или дерзкого побега на шаттле. Была лишь смерть. Падальщик пошёл следом за своим боевым братом. Товарищем по келье и другом.

Они пробирались сквозь искромсанный лабиринт горящих обломков, который раньше был их техническим ангаром, местом, где они провели бок о бок тридцать лет, совершенствуя своё мастерство и изучая сокровенные знания Механикумов и Бога-Машины. Всё это будет принесено в жертву одной из самых могучих среди священных машин Омниссии.

Они прошли мимо трупов и кроваво-маслянистых луж, скопившихся на балконе, и встали бок о бок на краю посадочной платформы напротив чудовищных орудий «Владыки Войны». Огромные полотнища знамён с изображениями лика смерти свисали по всей длине гигантского гатлинг-бластеров. По мешанине древних боевых шрамов Падальщик сумел опознать огромную богомашину — «Тантус Аболиторус» (возможный перевод — «Великий Уничтожитель» — прим. переводчика). Во всяком случае, легионерам предстояло пасть от руки машины со славной историей и бесчисленными боевыми наградами.

Даже через открытое пространство, в котором парили штурмовики и летала разогнанная штормом пыль, космодесантники услышали гул прочищающегося спускового механизма. Падальщик ощутил прокатившийся по нему звук и посмотрел вниз, на кружившиеся штурмовые транспорты. Даже для воина Легионес Астартес, перспектива быть изжаренным выстрелом Титана была унизительной.

Когда «Тантус Аболиторус» открыл огонь по башне-прецептории, небеса содрогнулись от вихря гигантских снарядов, обрушившихся на строение — разрывавших на куски скалобетон, пластальные опоры и всё внутри, включая остававшихся в живых легионеров. Штурмовые самолёты заняли позиции над разворачивавшимся под ними неизбежным коллапсом. Если кто из ангелов Императора сумеет выжить под грудами щебня, уцелевшие фазовые фузилеры будут готовы закончить начатое.

— Я тревожусь о Терре, — наконец произнёс Падальщик, — и об Императоре. Хотелось бы предупредить их.

Алкаварн Сальвадор был прав. Предупредить Императора о восстании на Марсе — было тяжёлым долгом легионеров Астартес. Но они потерпели неудачу, и нет сомнений, что Терра узнает о предательстве Механикумов через кровь и пламя. Падальщик лишь надеялся на то, что среди служителей Омниссии найдутся те, кто не допустит подобного злодеяния.

— Кулаки защитят Императора, — ответил Железный Воин. Отдавая должное историческому соперничеству между двумя легионами, Падальщик понимал, что товарищу было нелегко признать эту истину. Многие Железные Воины, и Авл Скараманка среди них, считали, что честь сопровождать Императора на обратном пути к Терре и заниматься укреплением столицы великого Империума должна была принадлежать IV легиону.

— А что насчёт нас? — спросил Падальщик. Прямо перед ними чудовищные стволы гатлинг-бластеров со скрипом начали раскручиваться, повинуясь протоколам на открытие огня.

— Как и Механикумы, — ответил Авл Скамаранка, — IV легион существует в гармонии между плотью и железом. Мы были созданы для этого. Мы — мощь земли. Камень, что защищает, руда, что поддаётся. На мой взгляд, за исключением окроплённых кровью и окрашенных ржавчиной полей сражений Олимпии, нет лучшего места для упокоения костей Железного Воина, чем красная земля могучего Марса.

Раздался гром пришедших в готовность гигантских сервоприводов и механизмов заряжания, Железный Воин повернулся к «Тантусу Аболиторусу» спиной. Он потянулся к Гвардейцу Ворона:

— Сыны же Коракса, — проговорил Авл Скараманка, — были выкованы для полётов.

Когда эти последние мрачные слова подхватил и унёс прочь лёгкий марсианский ветер, Железный Воин ухватил Падальщика за руку, крутнул его вокруг себя, словно планета спутник, и швырнул прочь за край платформы. Стремительно падая и кувыркаясь в разреженном воздухе мира-кузницы, Падальщик заметил наблюдавшего за его падением Железного Воина.

А потом раздался громогласный удар, который, казалось, разорвал саму реальность на части — гатлинг-бластер выпустил свои первые чудовищные снаряды.

Последовал ещё один удар, и ещё, пока грохот не слился в одну непрерывную разрывающую уши какофонию. Верхняя часть башни разрушилась. Секунду назад она была там, прецептория, в которой Падальщик, Скараманка, Филакс, Сальвадор и Вентидиан учились, спали и работали. И вот её нет, изрешеченное снарядами месиво из камней и пластали, летящее вместе с Падальщиком вниз, к твёрдой поверхности Марса.

Впереди, словно карающий бог, стоял «Тантус Аболиторус», позади — оседала на землю изрешечённая башня-прецептория, мир Падальщика наполнился разрывающим мозг звуком, диким напором воздуха и песка, летящего сквозь длинные чёрные волосы легионера, и неукротимым страхом погружения, от которого у него сводило желудок. Пока его когитатор боролся со смятением, примиряясь с жертвой Скараманки и принимая решение о первостепенных действиях на ближайший отрезок времени, чтобы почтить её должным образом, шипящая статика в инфра-виденье его серебристых глаз сменилась головокружительной ясностью.

Чёрные одеяния развевались вокруг него в вихре несущегося воздуха, Гвардеец Ворона, используя приобретённые во время тренировок знания и навыки, сумел прекратить кручение и кувыркание и стабилизировать своё снижение. Он понимал, что без реактивного ранца у него есть всего пара секунд. Выставив в стороны руки и ноги, Падальщик, снижаясь по спирали, направил своё тяжёлое тело в сторону одного из ржаво-красных транспортников.

Сгруппировавшись, Падальщик врезался в хребет штурмовика подобно адаманитиевому ядру. Он отскочил от обшивки, столкновение почти лишило его сознания. Транспортник отбросило в сторону, в кокпите завыли тревожные сирены. Скользя и царапая пальцами корпус кружащегося по спирали транспортника, Падальщик вцепился в хребет самолёта, после чего соскользнул в пространство между кожухами реактивных двигателей.

Уцепившегося облачённой в перчатку рукой за трубы и кабели космодесантника швыряло вперёд и назад между визжащими двигателями. Примагнитившись пластинами, вставленными в ступни его бионических ног, и просунув руку дальше сквозь паутину тесно переплетённых проводов, Падальщик оседлал штурмовой корабль.

Рыкнув, он впечатал бионическую руку в кожух правого двигателя. Высасывая поток неочищенной энергии реактивной тяги, Падальщик ощутил незамедлительную реакцию самолёта. Продолжая выкачивать энергию из двигателей и систем транспортника, Падальщик позволил машине скитариев плавно дрейфовать под его контролем. Опасаясь, что транспортник упадёт рядом с рушащейся башней-прецепторией, смонтированный в кокпите пилот использовал иссякающую энергию систем самолёта и стал снижать машину среди лабиринта рабочих хабов в окрестностях Новус Монс.

Поскольку на выпуск шасси энергии уже не осталось, транспортник жёстко сел на брюхо, уйдя в закрученный занос и обрезав крылья. В итоге самолёт врезался в скалобетонный угол хаб-блока рабочих и согнулся вокруг него, в результате чего Падальщика сорвало с места и, протащив вдоль хребта штурмового транспортника, шваркнуло об стену. Кровь из пореза на лбу залила глаза, Падальщик потряс головой, приходя в себя. Пока космодесантник пробирался по изжёванному корпусу самолёта и спрыгивал на землю, он слышал в громкоговорителях трескучий кант пытавшихся выбраться визжащих киборгов. Приземление на брюхо надёжно заклинило аппарель десантного отсека.

Падальщик отошёл от транспортника, хлещущее статикой безумие скрежетало по его обнажённым нервам и отдавалось болью в пустоте его сердец. Он решил не дожидаться момента, когда запертые внутри фазовые фузилеры прорежут кокпит и выберутся наружу. Раздвинув тонкие губы в оскале, Гвардеец Ворона положил свою длань на поверженную машину. Собранная энергия, гулявшая по спиральным полоскам, обжигала его в местах контакта плоти с металлом. Послав поток яростных молний в корпус штурмовика, он наэлектризовал машину.

В кокпите полыхнул свет. Руно-модули заискрили. Системы зашипели. Плоть сидевших внутри воинов-киборгов затряслась и начала обугливаться. Прекратив поливать транспортник молниями, Падальщик осел на землю. Искорёженный корпус самолёта дымился и искрил. Терзавшая уши трескотня мусорного кода прекратилась, и в четырёхугольнике, образованном уходящими ввысь хабами рабочих, на какие-то мгновенье установилась приятная тишина.

Величественные орудия титана умолкли. Своей аугметикой и ступнями Гвардеец Ворона прочувствовал гибель башни-прецептории. Тысячи тонн скалобетона и пластали рухнули вниз, превращённые «Тантусом Аболиторусом» в груды щебня с торчащими обломками перекрытий. Штурмовой самолёт рухнул в нескольких кварталах от башни, но Падальщик слышал, как другие машины кружились над руинами, словно стервятники, готовые прикончить любых выживших. Он не мог представить себе, что кто-то мог пережить такую катастрофу. Но даже если кто-то уцелел, рассудил он, то они будут уничтожены ордами скитариев, которые наводнят руины.

Падальщик кивнул сам себе. Пришло время воссоединиться с легионом, хотя бы духовно. Ему понадобятся все его навыки скрытых перемещений и врождённые таланты, чтобы выжить в гражданской войне на Марсе. Впереди его ждала дорога через ад и битвы, но у него была цель. Он должен был покинуть планету и вернуться на Терру. Пока ангелы Императора приводили далёкие миры к согласию, Марс восстал.

Падальщик ощутил дуновение ветра на лице. Башни-прецептории и технодесантников-учеников больше не было. Огромное облако скалобетонной пыли, поднявшееся с обломков башни, ползло в его сторону, окутывая призрачной дымкой лабиринт четырёхугольников и проездов, петлявших среди хабов рабочих. Он повернулся и пошёл прочь, песок хрустел под его гидравлическими ногами. Падальщик растворился в бурлящем мраке.

Только самые умелые и многообещающие легионеры отбираются для прохождения обучения на технодесантника. Кандидаты должны продемонстрировать увлечение технологическими процессами и навыки практического устранения проблем, а также готовность признать верховную власть культа Механикум.

Это обуславливает определённое понимание, а именно — марсианская вера во всемогущество Омниссии примиряется с Имперской истиной. Технодесантники-ученики должны быть дипломатичны настолько, чтобы игнорировать это внутреннее противоречие, даже если они согласны с заключённой в нём мудростью.

Пройдя финальные испытания, они заслуживают право носить «Машину Опус» на броне и возвращаются к войскам Великого крестового походу уже в статусе самостоятельных технодесантников.

Война вернулась на Марс. С тех пор, как «Громовые ястребы» и «Грозовые птицы» VII легиона отбыли, не было столь целеустремлённого и решительного обмена болтами и лучами. Истина состояла в том, что ещё долго после того, как сыны Дорна оставили Красную планету на милость её вероломной судьбы, верные киборги, увечившие себя выдиранием портов и интерфейсной аугметики, продолжали сражаться в руинах своих храмов-кузниц. Без разъёмов и приёмников истинные служители Омниссии были иммунны к эффектам инфекционного мусорного кода, ввергнувшего стольких их товарищей в безумие и ересь.

Эти жители мира-кузницы вели повстанческую войну против новых повелителей Марса, мало осознавая, что сам генерал-фабрикатор предал их Гору Луперкалю и выпустил тёмные, губительные секреты из хранилищ техноереси, таких как мрачные склепы «Моравец».

По мере того как боевые автоматоны резервной когорты дедарии упорно продвигались на юг, Падальщик обозревал свидетельства неудач верных сил. Манипулы роботов маршировали по облучённым костям разношёрстных солдат, осуществлявших рейды «бей-беги» против конвоев предателей среди промёрзлых пустынь. Они проходили через разрушенные хаб-ульи, где конструкции из числа сопротивленцев вели скоротечные уличные бои в узких грузовых проездах и брошенных зданиях. Жрецы-лидеры сопротивления корпели в мастерских, чтобы обратить вспять действие порчи в коде, которая, словно чума, забрала стольких же из их числа, сколько и орудия рабов предателей и инфицированных автоматонов.

Потом дошёл черёд до храмов-кузниц юга, некоторые из которых были оснащены передовыми разработками, например, ноосферой, которая предоставляла великим алтарям-наковальням Омниссии некоторую защиту против злобного разрушения, расползавшегося через потоки информации, проводные и беспроводные линии связи. Резервная когорта дедарии их просто не обнаружила. Целые храмы были стёрты с лица планеты титанами, авианалётами Тагмата Аеронавтика и орбитальными бомбардировками с бортов ковчегов Механикум, расположившихся за оспариваемыми территориями Железного Кольца.

Падальщик проникся уважением к боевому духу марсианских борцов за свободу. Это был путь войны Гвардии Ворона — атаки из теней, скрытность, саботаж и молниеносные нападения в стиле «бей-беги». Однако эти тактики подвели повстанцев. Помимо постоянной угрозы заражения мусорным кодом — порча постоянно пыталась просочиться в незапятнанные элементы конструкций — борцы за свободу сражались против тёмных повелителей Марса, порвавших с Механикумами, почитавших не Бога-Машину, но ужасные технологические чудеса, невероятную мощь и запретные знания, от которых столь долго Омниссия оберегал их. Эти визжавшие кодом рабы, с перекованными в тёмном пламени невежества и потустороннего влияния целями и формами, упорно уничтожали истинных служителей Омниссии. Единые в своей общей порче, они истребляли верных Механикумов с первобытным остервенением.

Плоть и железо, которые невозможно было извратить для служения новым целям Кельбор-Хала, Магистра войны и их дьявольских союзников, подлежали уничтожению. Такую вот историю рассказывал Марс, пока резервная когорта дедарии тащилась сквозь пески и холод. Пронзённые лучами тела в красных одеяниях Омниссии. Поля с почерневшими воронками, в местах, где поработала авиация и орудия божественных машин. Кузницы, брошенные в огне апокалипсиса, трещины в красной скале, уходящие к горизонту, и вспышки неестественных энергий на орбите.

Но, невзирая на весь этот мрачный пейзаж, намётанный легионерский глаз Падальщика, его знания о Марсе и тактические навыки говорили ему, что происходило что-то ещё. Во тьме юга, где длительная полярная ночь и далёкие огни кузниц предателей окутывали Красную планету тошнотворными сумерками, Гвардеец Ворона чувствовал движение каких-то других сил. Губительная олигархия и феодальное жречество правящих магосов командовали силами предателей, пользуясь устрашающим авторитетом Кельбор-Хала. Однако же сами полевые войска были не чем иным, как визжавшими безумным кантом кибернетическими монстрами. Их болезненные потоковые протоколы, возможно, управляли их движениями, работой и развёртыванием, но извращения из выращенной плоти и конструкции из одержимого железа были напоены тёмной силой, искорёжившей их системы. Это были обезумевшие создания, отбросившие здравомыслие своего былого существования. Они крались. Они убивали. Они разрушали.

Когитатор Падальщика, его выучка и боевой опыт говорили ему, что при таких чудовищных отклонениях невозможно было достичь военных успехов. Он размышлял над тем, кому предатель Кельбор-Хал мог бы поручить оберегать рассвет его тёмной империи от остатков верных сил, боровшихся за свободу конструкций и даже вероятных ударных сил с Терры. Кому из своих архимагосов-военачальников, советников-преследователей, магосов-редуктор, мирмидаксов или ординаторов генерал-фабрикатор доверил безопасность Марса? Бесчестному Скелтар-Траксу? Алозио Савье? Хаксмину Трифону? Может, даже не марсианину Корнелию Варикари? Падальщик не знал, а опалённые кости и изувеченные обломки повстанцев мало что могли сказать на этот счёт.

Пока зловещие расчёты и прогностические вычисления Табулы Несметного вели боевых автоматонов резервной когорты дедарии на юг — во тьму и усиливавшийся холод, и от победы к решающей победе, Падальщик не мог отделаться от чувства, что он — часть игры. Тактического состязания, не сильно отличавшегося от того, которое обсуждали повелитель Дорн и регент Малкадор, в котором мёрзлые пески юга Марса были доской, а конструкции Механикумов — фигурами.

Существовала вероятность, что Табула Несметный был не единственным работавшим ужасным разумом в этих истерзанных войной землях. Хотя мерзость ничего не сообщала относительно такого знания, Падальщик заметил, что познающий механизм управлял порабощёнными боевыми автоматонами со стратегической искусностью и изощрённостью, словно играя против эксперта-тактика, мастера по части артиллерии и фортификаций.

Изуверский интеллект избегал некоторых столкновений, уводя дедариев в сторону, одновременно принимая бой с другими силами. Иногда он заставлял боевых автоматонов неумолимо шагать напрямик к цели своей миссии, а иногда заставлял идти целые лиги в обход по суровой местности и заснеженным горным хребтам. Наблюдая за тем, как дни превращаются в недели и утекают прочь, небеса становятся всё темнее, пронизывающий до костей холод всё нестерпимее, а пыл сражения всё ожесточённее, Падальщик уверился в том, что изуверский интеллект и его коварный противник ведут смертельные игры с диспозицией сил и доступом к великой полярной кузнице — удерживаемому предателями храму Вертексу Южному.

Падальщик натянул плотный, не пропускающий холод материал своих чёрных одеяний на серую броню. Длинные, покрытые инеем волосы обрамляли его бледное, в ссадинах, лицо. Это был единственный кусочек его кибернетического тела, способный чувствовать ужасный холод, но одного взгляда на Ди-Дельту 451 и Эта/Иота~13 в их очках, инфра-арктических халатах и тюрбанах, хватало, чтобы Странствующий Рыцарь ощутил ледяную стужу. Киберворон Стрига суетился между узловыми колоннами, выступавшими из-за плеч Падальщика, его оперение промёрзло, но колонны давали хоть немного тепла.

Странствующий Рыцарь и приданные ему автоматоны путешествовали внутри бронированного перевозчика «Триарос» — сверхпрочного тяжелобронированного механизма на гальванической тяге. Октал Бул извлёк транспортник из недр почти разрушенной мастерской повстанцев. Бывших хозяев жестоко уничтожили ударные войска сильно аугментированной пехоты, несколько тел из её числа валялись на полу, как свидетельство решимости, с которой верные войска защищали свою скудную оперативную базу. Бул обнаружил, что с транспортника были сняты сервиторы, а трансмеханик мастерской вычистил системы кодом. Предназначенный для облегчения транспортировки биологических участников похода и самого Табулы Несметного, транспортник Механикумов полз по марсианской почве и льду позади бесстрастно шагающих в унисон боевых автоматонов. Словно полководец древней Терры, изуверский интеллект вёл свои боевые машины по осыпавшимся склонам красных скал, через разрушенные мануфакториумы и вокруг отдалённых, укреплённых предателями храмов-кузниц, источавших злобный свет и пронзавшие небеса разряды энергий.

Заставив Стригу перепорхнуть на пальцы гидравлической руки, Падальщик пересадил киберворона на плечо Пустоты. Едва он встал на ноги, Ноль поднялась следом.

— Отставить, — приказал Падальщик. Он обошёл молчаливого, мертвоглазого Анканникала и беспрестанно жужжавшую и тикавшую сферу из сцепленных шестерней и винтиков, олицетворявшую Табулу Несметного, после чего полез вверх из служебного отсека на платформу с кафедрами контроля. Там, у контроллеров транспортника, Странствующий Рыцарь обнаружил закутанного в термальные одеяния Октала Була.

Они сильно углубились в полярные пустоши к этому моменту. Падальщик слышал тяжёлую поступь бронированных ног боевых автоматонов по хрустящему углекислому снегу и льду, хотя даже сверхпрочные гусеницы транспортника с трудом справлялись с сугробами. Простейший щит машины шипел на морозе, принимая на себя основные удары обжигающего ветра, обрушивавшегося на открытую кабину-помост. На подходе к полюсу изуверский интеллект выбрал маршрут через одну из самых опасных территорий ледяной шапки. Здесь царили бездонные трещины, многоцветные пласты льда, полярные вихри раскалывающих пласталь температур и облачные шапки из замёрзшего пара, делавшие, если такое вообще было возможно, полярную ночь юга ещё более мрачной и тёмной.

Даже в свете поисковых прожекторов транспортника Падальщик мог с трудом разглядеть арьергардных боевых автоматонов когорты дедарии. Роботы, белые от снега, бестрепетно маршировали во тьме. Без возможности использовать забитые порчей каналы связи, их совершенная координация полностью зависела от миниатюрных чувственных механизмов, щёлкающих и жужжащих в их груди, и от безмолвного общения с самим Табулой Несметным.

Боевые автоматоны думали не только о себе, но и друг друге, эти мысли направлялись изуверским интеллектом. На это было тошно смотреть, но Падальщику пришлось признать, что подобная техноересь славно послужила маршировавшей на юг когорте.

На «Кастелянов» было интересно смотреть. Тяжело шагавшие на гидравлических ногах, с дребезжащими пластинами боевых шасси и шипящими атомантическими щитами, боевые автоматоны резервной когорты дедарии заново проживали славные дни внепланетных завоеваний и их лепты в дело Великого крестового похода человечества. Нечто большее, чем магосы и негибкие алгоритмы программирования мозгового вещества, вело их вперёд, под интегрированным управлением Табулы Несметного роботы обрели простейшее самосознание, которое одновременно ужасало и впечатляло, принимая во внимание тот факт, что речь шла о машинах.

В Адриатике Падальщик наблюдал, как чудовищные машины прорубались сквозь море скитариев-предателей, вспышки лазеров танцевали на их щитах и панцирях, пока боевые автоматоны проделывали кровавые просеки в рядах солдат своими громадными болтерами и размашистыми ударами рук. В руинах сборочных цехов Авзонии он видел, как они пробивали борта потрёпанных в боях «Лендрейдеров» и транспортников, выдирая техно-рабов и сильно аугментированных орудийных сервиторов из пробоин в корпусах машин, и отрывали несчастным конечности своими мощными силовыми кулаками.

Они штурмовали подъездные пути и посадочные полосы глубинных шахт Эридана, сражаясь с заражёнными порченым кодом экскаваторными конструкциями и пробиваясь сквозь щёлкающие полчища наёмников-мирмидонов, давным-давно нанятых местными феодальными повелителями для защиты своих интересов. На усыпанных диоксидной пылью пиках Тула, среди флюгеров-небоскрёбов башен Неретского, боевые автоматоны пробивали орудийным огнём борта бродячих штурмовых транспортников и гравимашин, атаковавших когорту на отрытой местности перевала. Приближаясь к сбитым транспортникам, «Кастеляны» топали вниз по замёрзшим склонам и принимались за уничтожение самолёта. Круша спасавшихся с места аварии техно-рабов бронированными ногами, они терзали обломки и выживших болтерным огнём наплечных орудий, после чего сбили паривший неподалёку визжавший кодом штурмовой транспортник, зашвыряв его обломками с места катастрофы.

И всё же боевые автоматоны несли потери. Мародёрствовавший титан класса «Боевой Пёс» шёл по пятам неумолимо шагавшей когорты от самых руин суб-ульев Геспериды, наполняя тьму и свежий марсианский воздух безумным рёвом боевых горнов. Огромная махина рыскала по марсианским пустошам и, в итоге, обнаружила когорту дедарии на берегах озера Тетан, сезонного резервуара талой воды. Командная палуба залилась омерзительным сиянием от удовольствия, земля содрогнулась от рёва искажённой бинарики, а мегаболтеры «Вулкан» обрушились на противника.

Превратив берега и ржавые отмели озера в ураган разрушения, «Боевой Пёс» уничтожил часть армии автоматонов изуверского интеллекта, растерзав панцири, боевые шасси и чувственные механизмы потоками беспощадного огня. Быстро среагировав и не видя возможностей успешно противостоять титану, Табула Несметный направил свои манипулы прямиком в воды озера, эффективно сбежав от разъярённой боевой махины.

Авианалёт ударных истребителей залил светом царившую над гладью многоцветных льдов ночь, но он также проделал просеки в рядах маршировавших автоматонов, превратив боевые единицы в заваленные металлоломом воронки и повредив ещё около пяти десятков машин. Потери, похоже, постоянно учитывались как часть меняющегося уравнения, вычислявшегося в жужжащих и щёлкающих лабиринтоподобных недрах изуверского интеллекта.

Остатки когорты вряд ли бы прошли диагностическое освидетельствование. Реакторы атомантических щитов большинства машин функционировали менее чем на половину мощности, опалённые лазогнём панцири были измяты и истерзаны попаданиями болтов, а боеприпасы были на исходе. Синхронный марш машин дедарии тоже уже был не тем, что раньше, иссечённые кабели и шланги гидравлики приводили к тому, что автоматоны подволакивали бронированные ноги, а нагруженные вооружением руки безвольно болтались.

Но Странствующего Рыцаря поражала не способность машин стоически переносить невзгоды, хотя и это, несомненно, впечатляло, но их невероятная устойчивость к воздействию вирулентного мусорного кода, заразившего и внедрившегося почти во все конструкции на поверхности Красной планеты. Какая бы зловредная бинарика не лилась на них, какие бы порченые конструкции не пытались подключиться к ним через интерфейсы, чтобы наполнить их внутренности безумием, Падальщик не видел ни одного боевого автоматона, поддавшегося техночуме. Лабиринты их собственных чувственных машин, крутясь, сцепляясь и вычисляя, создали подобие машинного разума, Табула Несметный создал вечно спрашивающие, постоянно сопротивляющиеся и несовместимые с тёмными потоками машины.

Когда транспортник, дав задний ход, замер в грязи, Падальщик вытянулся в полный рост в кабине-помосте.

— Что это? — спросил он Октала Була.

От низких температур ободранному лицу лучше не стало, но оно было по-прежнему спокойно. Он указал в стылую тьму и мрак, наполненный бурлящим ледяным паром, окутывавшим марсианский полюс. Техноеретик передал Странствующему Рыцарю магнокуляры. В отдалении, сквозь миазмы и беспросветность полярной ночи, Падальщик разглядел колоссальное сооружение.

— Это он? — спросил космодесантник. — Это — Вертекс Южный?

Бул кивнул.

Вернувшись к магнокулярам, Падальщик увидел призрачное свечение над огромной поворачивавшейся осевой башней храма-кузницы. Гигантская ось уходила в недра марсианской коры и проходила сквозь металлическое ядро планеты. Вращавшаяся башня отдавала чудовищное количество энергии в небеса Красной планеты, поддерживая магнитосферный щит, защищавший от смертельной радиации солнца и глубин космоса всю органическую жизнь на Марсе. В отсветах неестественного пламени, плясавшего над башнями-кузницами, Падальщик разглядел ещё силуэты на льду. Три могучие боевые машины — опять «Боевые Псы». Без сомнений, один из них был тем самым, который уже однажды потрепал когорту. Вглядываясь в магнокуляры, линзы которых ещё больше усиливали его собственные оптические фильтры, Падальщик подумал, что рассмотрел оборудованные на льду орудийные позиции позади мануфакториумов, мельниц и хабов, окружавших могучий храм-кузницу. Штурмовые самолёты, поднимая вокруг себя снежные вихри, патрулировали открытое пространство, а дроны-окулярисы сновали туда-сюда надо льдом и вокруг кузницы.

— Это неправильно, — сказал Падальщик. — Это неправильно.

Октал Бул промолчал.

Будучи Гвардейцем Ворона, Падальщик понимал значимость скрытности и её пользы при применении против самонадеянного врага. Сканируя далёкую крепость, Падальщик мог побаловать себя изобилием приглашений на верную смерть. Начиная с недавно возведённых позиций облучающих орудий и заканчивая размещёнными на местности титанами и дополнительными наблюдательными постами, всё указывало на то, что здесь ожидали прибытия резервной когорты дедарии. В то время как Табула Несметный, мастерски взвешивая вероятности, стратегически направлял когорту боевых автоматонов через преисподнюю захваченного предателями Марса, Падальщик никак не мог подавить внутри себя подозрения, что их выследили. Как, у Странствующего Рыцаря не было ответа. Никто на Красной планете не знал об их миссии. И всё же, вот он стоит перед целью проникновения, которая поспешно превращена в готовую к осаде крепость.

Посмотрев вверх — во тьму полярной ночи, Падальщик слышал гудение двигателей. Где-то за облаками ледяного пара кружилось звено ударных истребителей в ожидании приказа на бомбардировку. Хуже того, Падальщик мог бы поклясться, светящееся созвездие огней, беззвучно и медленно двигавшееся по ночному небу было ни чем иным, как Железным Кольцом, менявшим свою орбиту так, чтобы окольцевать полюсы Марса, исключив тем самым любую возможность прямой атаки на Вертекс Северный, Южный или саму планетарную ось.

— Они знали, что мы придём, — произнёс Падальщик.

В этот раз Октал Бул подтвердил его выводы:

— Табула Несметный согласен, — ответил техноеретик.

Внезапно перед транспортником началось движение. Вновь посмотрев в магнокуляры, Падальщик увидел, как манипулы когорты дедарии разделяются на три группы. Из мрака выступили боевые автоматоны Декс, Импедикус, Нулус, Поллекс и Малыш Аври и встали непосредственно перед машиной.

— Что происходит? — требовательно спросил Странствующий Рыцарь Октала Була и, как следствие, изуверский интеллект.

— Оборонительные силы и фортификации должны быть атакованы, — ответил ему Бул.

Падальщик покачал головой.

— Это самоубийство, — сказал он. Даже полнокровная резервная когорта дедарии не преуспела бы в прямой атаке.

— Табула Несметный не ведает об уместности подобной концепции, — ответил Октал Бул. — Марс должен быть очищен. Миссия должна быть продолжена.

— Я не спорю, но… — начал было Падальщик.

— Табула Несметный сделал свои вычисления, — сказал ему Октал Бул. — Наибольшие шансы на успех миссии будут в случае одновременного выполнения отвлекающего штурма и проникновения в храмовый комплекс.

— Потери… — запротестовал Падальщик.

— Приемлемая цена за очищение Марса, — отозвался Октал Бул. — Это унесёт жизни целой когорты, поэтому, как эксперта в таких дисциплинах, Табула Несметный назначил тебя лидером отряда проникновения. Его личные боевые автоматоны-телохранители, оказавшись внутри, нанесут древней установки необходимый для прекращения работы урон.

Падальщик посмотрел на уходящих в ледяной пар навстречу верной смерти «Кастелянов», потом вновь прильнул к магнокулярам, разглядывая далёкую кузницу и её оборонительные рубежи.

— Что ж, — сказал Падальщик Окталу Булу, — один путь нашёлся…

Набравший полный ход транспортник с усиленными фронтальными щитами перемалывал лёд гусеницами, принимая на себя основной урон орудия-облучателя. Выстрел за выстрелом радиация обрушивалась на щит, пока наконец-то не схлопнула его, уничтожив вслед за ним двигатель машины. Системы поджарились, гальванический двигатель встал, а траки заклинило в каком-то подобии машинной смерти, но пропитанный радиацией корпус транспортника продолжал скользить по льду в сторону артиллерийской позиции. План принадлежал Падальщику, а расчёт времени — Табуле Несметному. Высчитав скорость машины, число выстрелов, которое успеет сделать противник прежде, чем транспортник доберётся до артиллерийской позиции, и количество радиации, которую надо будет накопить, чтобы вызвать детонацию гальванического двигателя гусениц, изуверский интеллект предоставил Гвардейцу Ворона необходимую для уничтожения смертельно опасной позиции информацию, позволившую стереть противника с лица земли в яростном взрыве.

Тащившийся сквозь снег и наполненный миазмами пар Падальщик вёл остатки когорты дедарии вдоль стационарной маглев-линии, предназначенной для транспортировки грузов. По всей длине конструкции, которая выходила из мануфакториума храма, располагались в ожидании груза переработанных отходов вагонетки, парившие в паре сантиметров над горячими рельсами.

Небеса подсвечивались неестественным пламенем, горевшим на вершинах храмовых башен. Воздух, окружавший группу проникновения, дрожал от какофонии машинного безумия. «Боевые Псы» хищно ревели, в то время как из вокс-динамиков продолжали литься безумие и визжащий мусорный код, резавшие ледяной воздух над Вертексом Южным.

Падальщик, хромая, вёл группу вдоль грузовых вагонеток, Стрига сидел на узловой колонне. Космодесантник держал наготове гравитонное ружьё, чтобы с ходу отправить любого объявившегося противника в забытье, по бокам его прикрывали нёсшие роторные пушки Ноль и Пустота. Рядом семенил закутавшийся в термальные одеяния Октал Бул с забранным из транспортника волкит-излучателем, позади летел Анканникал, а на цепи из многогранных звеньев свисал Табула Несметный. Вокруг изуверского интеллекта и техноеретика несокрушимой стеной кибернетической мощи шагали боевые автоматоны «Кастелян» первой манипулы.

Это было довольно трудной задачей — пересечь многоцветные льды незамеченным и добраться до окраин мануфакторима храма-кузницы. Ещё сложнее было проделать это с пятью громоздкими боевыми автоматонами. Однако космодесантник рассудил, что лучше иметь прикрытие в виде боевых машин, чем лишиться его, поэтому максимально использовал укрытие, предоставляемое маглевом и клубящимися белыми испарениями, чтобы скрыть массивных роботов.

Когда в их сторону метнулся дрон-окуларис, отклонившийся со своего маршрута патрулирования для исследования местности, Падальщик выстрелом разрубил машину на куски, на лёд посыпались части механизмов и обломки корпуса. Они не могли себе позволить быть обнаруженными так близко к цели. Странствующий Рыцарь от души надеялся, что выкладки изуверского интеллекта были верными, и подозрительные разрушения там и сям орудийных позиций, равно как и странное исчезновение дрона, не вызовут особого интереса противника, занятого отражением фронтальных атак, организованных основными силами когорты дедарии.

Когда они прокрались вдоль маглева и вошли в лабиринт низкосоротных мастерских мануфакториума, Падальщик всё ещё мог слышать звуки гремевшей неподалёку битвы. В трёх разных точках Вертекса Южного боевые автоматоны резервной когорты дедарии шли навстречу огню и уничтожению. По плану, жертвенность машин и их упорное нежелание расставаться со своей неестественной жизнью должны были купить Падальщику и его группе драгоценное время. Фронтальные атаки машин Легио Кибернетика отвлекли на себя дронов, штурмовые транспорты битком набитых техно-рабами, приданное храму-кузнице звено ударных истребителей и сулившее гибель внимание трёх «Боевых Псов». Падальщик понятия не имел, сколько времени даст им жертва машин. Он надеялся, что его будет достаточно, но, судя по доносившимся звукам сражения, времени осталось немного.

Двигаясь вдоль вагонеток и среди мастерских, укомплектованных сервиторами-рабами, Падальщик прилагал все усилия, чтобы не привлечь внимания. В основном дроны представляли собой нездорово вонявших техноматов, пригодных и запрограммированных на выполнение рутинных задач. Это означало, что Падальщику приходилось убивать лишь случайных хозяев рабов и приписанных надзирателей, он разбирался и с теми и с другими сокрушительными выстрелами гравитонного оружия.

Когда он вышел в четырёхугольник, откуда сырьё из общего депо растаскивалось по мастерским, Падальщика внезапно озарило, что место идеально подходит для организации засады. Воин замер, перестав хромать. Он почувствовал, как подкатывает поднимающаяся желчь.

— Манипула, — приказал он. — Построиться.

Должно быть, Табула Несметный уполномочил боевых автоматонов следовать таким приказам, потому что через пару секунд пять машин построились рядом с Нолем и Пустотой выставив зияющие дула своих болтеров и орудий.

Шли секунды. Дыхание Падальщика, вылетая облачками пара, растворялось в воздухе. На какое-то мгновенье показалось, что замерло всё вокруг. Затихли даже сервиторы в своих мастерских.

Случилось всё внезапно. Бронированные фигуры возникли по всему сортировочному депо, в мастерских и среди вагонеток маглева. Падальщик обнаружил, что оказался нос к носу с лицевой пластиной таллакса — сильно аугментированного автоматона, фактически просто кучки органов и мозгов в броне Механикумов. Существо заверещало порченым кантом, из портов, кабелей и печатей аугметики полился тошнотворный ихор. Тварь подняла молниевое ружьё с примкнутым мощным цепным штыком, который с рёвом запустился, едва киборг начал атаку. Падальщик вскинул гравитонную пушку и выстрелил в узкий поворотный механизм в животе конструкции. Мощный удар развалил существо надвое, Падальщик повернулся к Нолю, Пустоте и боевым автоматонам.

— Уничтожить их! — рявкнул Падальщик.

Площадка депо наполнилась дугами разрядов и топающими воинами-таллаксами. Боевые автоматоны ждали их. Предупреждение Падальщика дало столь необходимые машинам драгоценные секунды, поэтому таллаксы обнаружили, что засада превратилась в ураган терзающего болтерного и орудийного огня. Град снарядов существенно проредил их ряды, но всё новые киборги со смонтированными на спине прыжковыми ранцами приземлялись с глухим гидравлическим звуком вокруг Странствующего Рыцаря и его команды.

Ноль получил молниевый разряд в грудь, но Малыш Аври схватил воина-таллакса и размазал его по борту вагонетки маглева. Когда другой киборг с молниевым ружьём попытался атаковать Падальщика, Пустота отбросила его прочь потоком снарядов, выпущенных из многоствольной роторной пушки. Притаившийся на фоне измятой стены мастерской таллакс внезапно выступил вперёд с тяжёлым цепным клинком наготове. Штык пробил грудь Пустоты навылет, пригвоздив её к вагонетке маглева. Она подняла своё лицо с заштопанными шрамами, после чего упёрла дуло роторной пушки прямо в пустую лицевую пластину воина и снесла ему голову начисто.

Эта/Иота~13 и её убийца одновременно рухнули на промёрзлый пол. Сделать было ничего нельзя. Падальщик должен был вести киборгов дальше.

Лишившись элемента неожиданности, на таких малых дистанциях ударные войска не могли долго продержаться против мощных боевых автоматонов. Машины сносили головы и безликие шлемы с плеч. Отрывали таллаксам конечности и выжигали их системы шоковыми ударами силовых полей.

— Вперёд, — призвал Падальщик, придерживаясь системы простых приказов.

Падальщик, который вёл конструкции всё дальше вдоль вагонеток маглева, никак не мог отделаться от ощущения, что их ждали. Ударные войска поджидали их, затаившись. Что бы ни контролировало наспех сделанные фортификации и безопасность храма-кузницы, оно видело каждый их шаг. Озабоченность этой проблемой чуть было дорого не обошлась Падальщику, когда вторая волна рабских конструкций обрушилась на них, вырвавшись из мастерских и с подъездных путей, расположенных вдоль маглева.

Потрескивающие молниевые когти метнулись к Гвардейцу Ворона, заставив того повернуться и принять удар обжигающих лезвий наплечником. Во тьме, царившей за лицевой пластиной, он увидел намёк на что-то изменённое и чудовищное. Отбросив напавшего стволом гравитонной пушки, он увидел, что конструкция, созданная для ближнего боя, снабжена парой потрескивающих когтей. Как и таллаксы, монстры носили на себе разновидность силовой брони Механикумов и назывались урсураксами. Тварь вновь бросилась на космодесантника, выбив гравитонную пушку из его рук обратным ударом второго когтя.

Падальщик скривил губы и ударил аугментированного воина в лицо рукой в керамитовой перчатке. Вонзив пальцы поглубже в гнущуюся поверхность лицевой пластины, он вырвал кусок шлема. Выдвинув четыре интерфейсных шипа из костяшек гидравлического кулака, он нанёс пневматический удар бионической рукой. Удар вышиб урсураксу мозги, Падальщик поглядел, как конечности и внутренности кошмарного робота забились в агонии.

Подняв гравитонную пушку, он пнул следующего нападавшего неповреждённой ногой, потом выстрелил во второго, третьего и четвёртого атаковавших его урсураксов, отшвыривая их друг в друга, размазывая по стенам мастерских и бортам вагонеток.

— Прикончить их, — приказал он подошедшим боевым автоматонам Дексу и Импедикусу.

Стоявшая впереди вагонетка внезапно сорвалась и вылетела с маглева. Оставляя за собой след из готового к переработке мусора, она понеслась в сторону, снося на своём пути мастерские вместе с сервиторами техноматами. Падальщик почувствовал, как задрожал под ногами промёрзший скалобетон — приближалось что-то гигантское. Из образовавшейся в линии вагонеток бреши выступил осадный автоматон. Это была массивная машина, в три-четыре раза превосходившая ростом космодесантника. Он щеголял гигантскими, размером с самого Падальщика, когтями, на каждом из которых были смонтированы сдвоенные орудия «Истязатель». Зловещее свечение пробивалось из трещин, старых пробоин от болтов и из-под изогнутых пластин брони.

Колосс потянулся к нему гигантскими когтями, но Падальщик отбил их в сторону выстрелом гравитонной пушки. Обстрел из роторного орудия Ноля, вызвавший ливень искр с бочкообразной груди чудища, не впечатлил(0неподействовал на) монстра, и он просто перешагнул их, направившись к первой манипуле резервной когорты дедарии. Вставшие между осадным монстром и Табулой Несметным, «Кастеляны» оказались прямо на пути бронированных ног чудища. Гигантские когти схватили Поллекса и смяли, как консервную банку. В это же время остальные боевые единицы манипулы накинулись на громадные ноги машины, отрывая элементы конструкции и разрушая гидравлику на осевых коленных суставах шинкующим огнём своих «Максим» болтеров и орудий «Истязатель».

Из пролома в цепи вагонеток, торопливо топая на шум битвы, вышли четыре машины эскорта гигантского осадного автоматона. Все они принадлежали к типу «Кастеллакс» — более распространённый вид машин первой манипулы. Отличие состояло в зазубренных силовых лезвиях серповидной формы, заменявших силовые кулаки. Их панцири выпускали пар из липкого ихора, который, казалось, выступал с самой поверхности металла, а на смонтированных под руками огнемётах плясали зеленоватые запальные огоньки. Заметив Падальщика, первый киборг из числа вновь прибывших поднял руку и выпустил в Странствующего Рыцаря шипящую струю пламени. Стрига, кант-каркая, взмыл в небо, а Падальщик подхватил с земли кусок металлической обшивки, выставил её перёд собой в качестве импровизированного щита, принявшего на себя основной удар болезненного адского пламени.

Как только Падальщик выскочил из-за своего временного убежища, машина противника медленно затопала вперёд, поднимая смертельно опасные зубастые силовые клинки. Заманивая машину между собой и сервоавтоматоном, космодесантник открыл огонь по роботу из подобранного гравитонного ружья, а Ди-Дельта 451 осыпала противника очередями из роторной пушки. Как только гравитационная батарея иссякла, боевой автоматон кинулся на Падальщика, вынуждая того присесть под просвистевшими над ним зубчатыми силовыми клинками.

Постоянная барабанная дробь снарядов роторной пушки, высекавших искры на липком наплечнике и корпусе кортекса, похоже, отвлекла внимание машины. Едва монстр ринулся к Нолю, Падальщик захромал следом и приложил гидравлическую длань к ноге порченой машины. Высосав энергию из систем и ядра, Странствующий Рыцарь полностью остановил робота.

Повернувшись к трём оставшимся «Кастеллаксам», топавшим через разрыв в веренице вагонеток, Падальщик выпустил в ближайшего из них всю собранную энергию до последней капли. Яркая дуга ударила в корпус боевого автоматона, превратив того в дымящуюся и искрящую груду металлолома, осевшую на землю.

Стоявшая рядом с Падальщиком мастерская внезапно взорвалась, разнесённая в клочья потоком болтерных снарядов с магна-сердечником, вырвавшимся из подвешенного под кулаком осадного автоматона сдвоенного орудия «Истязатель». Дексу, Импедикусу, Малышу Аври и повреждённому Нулусу удалось разобраться с гидравликой ног чудовища, заставив колосса рухнуть на колени. Пока Нулус удерживал одну, поливавшую в бессмысленном гневе борт вагонетки болтами, руку монстра подальше от Октала Була и Табулы Несметного, Аври и Импедикус вывернули вторую так, что яростный поток снарядов из смонтированного на ней орудия прошил навылет гофрированные стены мастерской и превратил двух последних «Кастеллаксов» в груды обломков.

Выйдя вперёд, Декс проломил корпус кортекса мощным ударом кулака, мгновенно прикончив тварь. Когда он вынул свою руку, вонючая жижа порченой плоти шлёпнулась на скалобетонный пол.

Дав Стриге усесться обратно на узловую колонну, Падальщик поднял гравитонное ружье и вставил последнюю запасную батарею. Он заглянул в брешь, осматривая заваленный мусором двор на той стороне. Это было отведённое под хранение место, где маглев разгружал свои вагонетки, и повсюду высились курганы материалов.

— Мы добрались до храма-кузницы, — сказал он подошедшим конструкциям, закидывая гравитонное ружьё на наплечник. — Вперёд.

Ноль подтолкнула Октала Була и Анканникала с покрытой инеем сферой Табулы Несметного.

Странствующий Рыцарь и конструкции плелись вверх по покрытым изморозью горам мусора. Чем выше они забирались, тем меньше становилось возможностей укрыться. Завывавшие над мёрзлой тундрой ветра носились среди перекрученного металлического мусора, припорашивая всё вокруг, включая конструкции, ледяной пылью. Во время этого восхождения было довольно трудно заставить себя не смотреть на вращавшиеся стены храма-кузницы. Индустриальные чудеса его мельниц и факториумов и сам вычурный величественный шпиль некогда были прекрасны. Ныне же храм стал обителью тёмных дел. Сияние его печей сменилось зловещим светом бледно мерцавших маяков. Архитектура и стены были пронизаны неестественной ржавчиной и инкрустацией, которые не мог скрыть даже иней. Из этой адской кузницы возносился могучий Вертекс. Ось, вращавшая мир, дотягивалась до марсианских небес, вал щёлкал и потрескивал от таинственных электромагнитных энергий, вырабатываемых для выполнения возложенных на него планетарных функций. Это было просто, но впечатляюще. Храм-кузница был воздвигнут над Вертексом для покрытия энергетических и производственных нужд. Используя Вертекс в качестве геомагнитного реактора и добывая с его помощью магму из марсианских недр для своих мельниц, кузница извлекала экономическую выгоду из древней технологии.

Под Падальщиком подобно реке, прорезавшей себе долину, сверхпрочная лента конвейера под небольшим уклоном уходила вверх и транспортировала мусор внутрь комплекса кузницы.

Вдоль конвейера были расположены однозадачные сервиторы и роботизированные установки, отбиравшие металл высокого сорта. До того, как угол наклона увеличивался, отобранный металлолом увозился на высотную часть движущейся ленты и внутрь кузницы. Определившись с путём проникновения внутрь могучего храма-кузницы, Падальщик повёл конструкции вниз в долину.

Сверхпрочный конвейер легко справился с весом боевых автоматонов. Когда все взошли на ленту, Падальщик продолжил путь дальше через горы мусора прямо по движущемуся конвейеру. Вокруг возносившегося во тьме полярной ночи отряда завывал ветер, высота постепенно становилась головокружительной.

С такой высоты Падальщик легко мог обозревать раскинувшиеся внизу заснеженные равнины. Звуки битвы затихали. Почти всё было кончено, лишь несколько боевых автоматонов дедарии продолжали отчаянно сражаться против безумия и нулевых шансов на победу. Дроны-окулярис и битком набитые рабами штурмовые транспорты висели над покрытым паром полем битвы, усеянном разбитыми боевыми автоматонами. Вскоре роботы первой манипулы станут единственными выжившими из всей резервной когорты дедарии. Безумные завывания «Боевых Псов» сотрясали разреженный полярный воздух. Смотровые щели на командных палубах божественных машин горели неестественным светом, придавая титанам вид одержимых богов. Грязь и слякоть слились воедино и превратились в мелкие озерца под ногами неисчислимых орд, вышедших навстречу боевым автоматонам. Гусеничные транспортировщики, боевые бульдозеры, танки-пауки, шагоходы и спидеры обгоняли выродившуюся пехоту, доставляя конструкции прямиком в сердце грохочущей битвы.

Порченые кодом лунатичные прислужники, отстранённо бормотавшие нелепицу, служили пушечным мясом. Вооружённые сервиторы, покачиваясь, вопили в сторону приближавшегося противника и радостно выкашивали ряды неудачливых соратников, пытаясь добраться до врагов. Сильно аугментированные ударные войска и боевые автоматоны прокладывали себе дорогу сквозь ряды союзных конструкций, отбрасывая их с пути мощными корпусами и громадными пушками.

Но ещё большими вырожденцами были выращенные в емкостях мутанты, выглядели они так, словно отправились в бой прямиком из гено-чанов. Боевые саванты и охваченные кодовой лихорадкой жрецы раздавали отрывистые приказы скитариям. Огромные гатлинг-бластеры и мегаболтеры, установленные в автоматических турелях и на защитных вышках оборонительной системы кузницы обеспечивали поддерживающий огонь, терзавший царившую над талой водой тьму. Над всей этой вакханалией носились коптящие небеса дроны, в то время как противопехотные роботы, лёгкие боевые механоиды и поисково-ударные автоматоны формировали одержимый хребет этой беснующейся толпы.

Падальщик покачал головой. Подобно схизме на Марсе, гражданской войне, поглотившей галактику, всё это было невообразимой потерей. Гвардеец Ворона пошёл дальше по содрогавшемуся склону, перепрыгивая мусор и перелезая через проржавевшие обломки. Ноль шла следом, подталкивая изуверского интеллекта и его техноеретиков прислужников. Громадные боевые автоматоны замыкали шествие, сотрясая каждым своим шагом опоры конвейера.

Жизненно важным было то, чтобы их проникновение не привлекло внимания. Когда что-то металлическое и искрящееся метнулось вниз с небес и закружилось над шпилями башен храма-кузницы, Гвардеец Ворона подстрелил незваного гостя из гравитонного ружья. Дрон-окулярис врезался в стену храма, рухнул вниз и, подскакивая, покатился по ленте конвейера по направлению к группе вторжения. Глядя на дымящийся корпус машины, Падальщик увидел, как он треснул подобно скорлупе испорченного яйца, и наружу вытекло отдававшее порчей месиво, замаравшее конвейер.

Падальщик повёл конструкции внутрь комплекса кузницы, полярный холод сменился обжигающим жаром яростных мельниц. Магна-дуговые печи плавили мусор в гигантских контейнерах, а в наполненных расплавленным железом каналах отделялись содержавшиеся в остатках примеси. Это был целый лабиринт из ячеистых мостков, скелетообразных лестничных площадок и соединяющихся сходней, через всё это тащился конвейер, по бокам и под которым находились ёмкости с кипящим металлом. Сияние было неестественным, адская мельница, место, где умирал старый Марс. Здесь материалы перерабатывались и превращались таким образом, чтобы можно было создать новое оружие и слуг — армию, напоенную тьмой и подходящую для битвы за новую империю Магистра войны.

Рёв печей грозил разорвать барабанные перепонки, но это не служило препятствием для вокс-трансляции безумия мусорного кода для удовольствия приписанной к объекту рабочей силы. Кузница была широко автоматизирована, основу штата составляло некоторое количество сверхмощных печных механизмов, однозадачных производственных единиц, машин-дронов и снабжённых тепловыми щитами роботизированных слуг, выполнявшими большую часть работ. Машины переплавляли машины, чтобы сделать больше машин. Закреплённые в ямах сервиторы с выжженной дочерна кожей завывали, мучимые безумием, пока Падальщик и его конструкции топали между металлических каналов и расплавленных водопадов.

— Весьма любезно с твоей стороны зайти через перерабатывающую мельницу, — металлическое эхо громыхнуло по залу, заглушив даже верещавшие вокс-говорители.

Это был невероятный голос. Модулированный, но узнаваемый. Голос, которого больше не должно было существовать.

Голос, который Падальщик опознал, как принадлежавший его другу. Железному Воину.

Авлу Скараманке.

— Если в священных стенах этого храма-кузницы произойдёт убийство, моим киборгам не придётся слишком далеко тащить твою аугметику и автоматонов до плавильных ям, — без намёка на юмор отозвался металлический голос, эхом прокатившись по пещерообразному заводу.

— Авл? — позвал Падальщик, сердца его застучали быстрее. — Это ты?

— Некоторым образом, — ответил Железный Воин, его модулированный голос прорвался через шипение плавильного производства. — То, что ты оставил от меня… и гораздо больше.

Нечто огромное вышло из скопления кранов, опорных стоек и рабочих помостов. Авл Скараманка больше не являлся инженерным чудом из плоти и крови своего примарха. Он превратился в чудовищную машину, инженерное чудо Марса, созданное из металла и чистой ненависти. Железный Воин стал громадиной выше осадного автоматона, с которым они столкнулись на подступах к храму-кузнице, он был ростом, примерно с имперского рыцаря или марсианского боевого шагохода. Бронированные ноги состояли из мощной гидравлики и потрепанных пластин. Талия была выполнена в виде тонкой поворотной колонны, поддерживавшей обширную бронированную грудную клетку, которая, казалось, вся состояла из наплечных пластин и боевых шасси, по бокам висели руки-придатки. Вдоль каждой руки змеились кабели и потрескивали установленные элементы питания, заканчивались они гигантскими когтями-захватами, на тонком острие каждого из которых плясали электромагнитные дуги.

Конструкция была увешана цепями. Покрытая шрамами броня была усеяна шипами, выкрашена в тёмный цвет, которому так благоволил IV легион, и декорирована предупредительными полосками жёлтого цвета. В центре гигантской груди располагался потрёпанный, хищно прищурившийся шлем, выполненный в стиле суровой иконографии Железных Воинов. Перед ним находилась пара небольших рук-придатков, снабжённых инструментами для тонкой работы вблизи. Размер и расположение черепа делали гигантскую конструкцию горбатой, это впечатление усиливалось из-за громадной округлой спины твари. В усиленной части корпуса располагался реактор из расплавленного железа, мерцавшего и вращавшегося подобно жидкометаллическому ядру планеты. Это же свечение лилось из смотровых щелей и вокс-решётки по центру шлема, что придавало конструкции дьявольский вид.

— Авл… — повторил Падальщик. — Я… Как?

— Как? — громыхнул Железный Воин в ответ. — Гений Марса. Когда рухнула башня-прецептория, единственными выжившими оказались я и ты. То, что от меня осталось, несколько дней выбиралось из-под груд щебня, оставшихся после катастрофы, и, по большей части, я представлял собой бесполезное месиво. Можешь представить себе, Падальщик, какая сила воли потребовалась для этого?

Гвардеец Ворона ничего не ответил.

— Железная сила воли, — ответил сам себе Авл Скараманка. — Я думал, что ты, быть может, вернёшься, но ты не сделал этого. Я даже не знал, жив ли ты. Вместо тебя пришли магосы Марса. Новые Механикумы.

— Ложные Механикумы, — вызывающе отозвался Падальщик. — Враги Омниссии, объединившиеся с предателями и еретиками.

— Смеешь читать мне лекции о ереси, — загремел Авл Скараманка, — а сам заявился в компании еретика и мерзости. Это не зависит от твоих суждений или мыслей, как и от моих. Они предложили мне новое тело. Что-то на замену того, чем я был, и даже больше. Тело из железа. Чтобы я мог пережить процедуру. Они показали мне чудо кода. Поток информации живого самосознания. Изменённое состояние. Новый путь существования. Жизнь без ограничений плоти и железа. Меня разочаровали их первые усилия, и я убил их при помощи созданного ими тела, за слишком узкое виденье вопроса. Магосы построили мне второе, и я повторил процедуру. Только сейчас я стал… целостным. Я — железо. Внутри и снаружи.

Падальщик с трудом заставлял себя смотреть на тварь, в которую превратился его друг.

— Авл, ты должен…

— Выслушать тебя? — спросил Железный Воин. — Послушать причины? Прислушаться к своей совести? Как делал мой примарх? Многое поменялось за короткий промежуток времени, что наглядно демонстрирует твоё присутствие здесь. Я служу своему примарху Пертурабо и Магистру войны. Марс будет готов к прибытию Гора. Я позабочусь об этом. Механикумы поручили мне эту задачу. Защита Марса. Нерушимая. Достойная цитадель, чтобы начать финальное наступление против галактической империи и столицы имперского доминиона — древней Терры. Я не знаю, какому повелителю ты ныне служишь, Падальщик. Твоя броня никому не посвящена. Прежде чем возвести укрепления, Железный Воин изучает слабые стороны местности, которую собирается защищать. Чтобы лучше понять, как бы он атаковал сам. Только после этого можно сделать суждения о том, как укрепиться. Я знаю слабые места Марса, друг мой, так же, как и слабые места этого храма-кузницы. Инвалис. Слабость плоти. Вертекс и уязвимость магнитосферного щита. Ты забыл, ведь я был там. Я видел, как ты идёшь, ещё до того, как ты сделал первый шаг. Ты не нуждался в полоумном техноеретике и «кремниевом духе», рассказывающих тебе о том, как уничтожить Марс. Хотя есть кое-что утешительное в изуверских интеллектах… Они всегда терпят неудачу.

— Я завершу свою миссию, — ответил Падальщик Авлу Скараманке.

— Твоя миссия тщетна, — громыхнул Железный Воин, зловещее сияние за вокс-решёткой и в глазницах разгорелось ярче. — Я направил на охрану могучего Вертекса все имеющиеся в моём распоряжении силы. Ты не доберёшься до него. Ты не помешаешь ритуалам почтения древней конструкции. У Марса новые хозяева. Тебе не позволят посягнуть на теневую святость владений новых Механикумов и наследие Магистра войны.

Пока Железный Воин говорил, Падальщик сканировал помещение мельницы, ища выходы. Конвейер подвозил их всё ближе к чудовищной машине, которой стал Авл Скараманка. Все перемычки, противовзрывные двери и переходы были битком набиты конструкциями служб безопасности храма-кузницы — скитариями, сервиторами-стрелками, кибернетическими ударными отрядами, боевыми автоматонами. Падальщик оглянулся назад, но быстрое сканирование бионическими глазами выявило паривший снаружи в морозном воздухе штурмовой транспорт скитариев. Орудия самолёта были прогреты, а раб-сервитор за контроллерами лишь ждал приказа, чтобы быстро пресечь любую попытку отступления.

— Зачем растрачивать свои функции на самоубийственную миссию? — раздался из вокс-говорителей голос Авла Скараманки. — За созданий из далёкой плоти? Это нелогично. Кое-кто из вас уже техноеретики. Наше время пришло. Присоединяйтесь. Примите код. Служите как новому величию Красной планеты, так и, в кои-то веки, самим себе. Падальщик, мы можем вычистить память старого Марса. Мы можем построить новую империю, вместе.

Секунды текли, а конвейер продолжал упорно тащить Падальщика и его киборгов к Железному Воину. Когитатор Гвардейца Ворона распалился от требований обработки данных на фоне быстро разворачивавшейся картины бесперспективности ситуации.

— Не делай этого, — заклинал его Авл Скараманка. — Не становись Падальщиком, пирующим на мёртвом прошлом. Стань будущим.

— Бул, — обратился Падальщик к техноеретику, — прикажи своим конструкциям обеспечить безопасность изуверского интеллекта.

— Я спас тебе жизнь однажды, — произнёс Авл Скараманка.

— Автоматоны, приготовиться, — отдал Падальщик приказ Нолю и машинам первой манипулы. — Атакующие схемы одобрены.

— Не заставляй меня забирать свой дар… — предупредила его чудовищная машина. В металлическом звоне громоподобного голоса Падальщик расслышал всю горечь, пустоту и боль его нынешнего воплощения. Авл Скараманка был другом, и, если он сможет, то окажет Железному Воину ещё одну, последнюю услугу.

Уничтожит его.

Падальщик и его отряд сошли с конвейера на шедшую вдоль него опалённую металлическую платформу. Жара просто ослепляла. Анканникал, захлопав своими смонтированными крыльями, взмыл вверх по направлению к железным стропилам мельницы, унося своё тельце херувима и Табулу Несметного прочь от горячих испарений расплавленного металла. Громадная конструкция, которой стал Авл Скараманка, покачала головой в обжигающей тишине разочарования. Силы безопасности храма-кузницы затопали вниз по сходням и производственным трапам, направляясь к Падальщику и его автоматонам.

— Действовать, — приказал Странствующий Рыцарь.

Падальщик и боевые автоматоны одновременно открыли огонь по топавшим к ним извращениям и порождениям тёмной машинерии.

Внезапно они оказались лицом к лицу с охранными войсками скитариев повелителя кузницы — мертвенно-бледные солдаты-вурдалаки, чья выбеленная плоть сочленялась с перекрученным тёмным оружием. Их фузеи с визгом выпускали лучи тёмной энергии и, казалось, оружие контролировало скитариев, а не наоборот. Фузеи жаждали крови и вели своих хозяев-симбионтов через лабиринт мостиков, лестничных пролётов и ячеистых платформ, проходивших вдоль и над озёрами расплавленного металла.

По сходням прокатилась яростная череда дульных вспышек, на которую «Кастеляны» ответили не менее ожесточённым огнём болтеров. Несколько тёмных лучей ударили в бесчувственную плоть Ноля, побудив последнюю поднять роторную пушку. Многоствольная система раскрутилась с жужжанием, и вот уже её дула слились в единое яркое пятно. Искры полетели с металлических конструкций, когда снаряды изрешетили сходни и стоявших на них одержимых своими ружьями скитариев.

Когда роторная пушка умолкла, послышались сигналы тревоги, завывавшие в мельнице. Наверху, на платформах-балконах, Падальщик разглядел облачённых в термостойкие одеяния машин-надзирателей, направлявших защитников храма в атаку на их позицию. Подкрепления из скитариев-альбиносов, снабжённых проклятым оружием, заполонили проходы. Дальше Падальщик и Ди-Дельта 451 наткнулись на обрюзгших сервиторов-стрелков с заштопанными выбритыми черепами и мёртвыми глазами. Вместо рук у жирных сервиторов прямо к плечевым костям были прирощены сдвоенные тяжёлые орудия, укреплённые на подобие ярма крест-накрест через пухлые шеи. Они безумно хохотали в лицо незваным гостям, поливая тяжёлыми болтерами подходные пути.

— Расчистить путь! — приказал Падальщик.

Декс и Импедикус прошли мимо, Ди-Дельта 451 рискнула обернуться назад, чтобы увидеть, как Малыш Аври и Нулус сдерживают опьянённых оружием скитариев прицельными и дисциплинированными короткими очередями болтерного огня, принимая на свои синхронизированные щиты и броню залпы тёмной энергии, предназначавшиеся Падальщику и Окталу Булу.

Когда раненная Ноль свалилась и поползла в поисках укрытия среди сеток и ограждений, Декс и Импедикус неустрашимо ринулись вперёд по проходу. Выпрямившись на секунду за укрытием из расплавленного металла, Падальщик прицелился своим гравитонным ружьём и превратил ближайшую к нему порченую тушу сервитора в мешанину из костей и плоти. Его место занял острозубый товарищ, замедливший продвижение роботов ливнем тёмных лучей. Когда шквальный огонь сбил с Декса синхронизированный атомантический щит и покорёженные пластины панциря, вперёд выдвинулся Импедикус, неистово расстреливая противника из пушки «Истязатель».

Падальщик почувствовал, как содрогнулся настил прохода. Он вздрогнул ещё два раза, словно на уже изрядно потрёпанном сооружении появлялись новые единицы. Механоидные подкрепления перепрыгивали со сходни на сходню с грацией хищников мира смерти. Веретенообразная гидравлика этих двуногих тварей легко переносила их через озёра расплавленного металла, а мощные когти цепко хватались за решётки и сетки, это были поисково-истребительные автоматоны типа «Воракс».

Они уставились на Падальщика и его конструкций всей обширной сенсооптикой своих богомольных голов. Вновь противник явил себя. Машины подняли смонтированные на спине рад-выжигатели и, прежде чем ринуться вперёд, выпустили на отряд вторжения радиоактивную смерть. Поисково-истребительные механизмы быстро убирались со сходней, поскольку всё новые члены стаи-манипулы продолжали прибывать на помост. Ноль заставила их побегать при помощи своей роторной пушки, но «Вораксы» обладали наилучшими рефлексами из всех боевых автоматонов. Пригибаясь на своих шасси, они отталкивались от ограждений и сетки, избегая основной массы снарядов, последние из которых высекли искры на лёгких панцирях «Вораксов».

Широкая дуга разлетающихся снарядов роторного орудия всё же зацепила ногу ведущего робота, в результате чего тот рухнул на ячеистый настил и покатился по нему кубарем. Боевой автоматон остановился у ног Нулуса, и машина инстинктивно наступила на маленькую голову мерзкой твари. Следующая очередь Ди-Дельты 451 прошла мимо, позволив второму киборгу перепрыгнуть павшего товарища, зарывшись шпорами в неудачливого серво-автоматона. Нулус отбросил поисково-истребительный механизм тычком силового кулака и прикончил тварь очередью из орудия «Истязатель».

Сходня кишела механическими хищниками к тому моменту, как роторная пушка Ди-Дельты 451 исчерпала боеприпасы. Как только обуреваемые жаждой истязаний и убийств «Вораксы», толкая друг друга, вырвались с трапа, на их боках разложились телескопические тройные лезвия. Сомкнувшись в хищные когти и потрескивая неестественной энергией, тёкшей в ядрах машин, лезвия начали вращаться с бешеной скоростью, превратив бока машин в трещащие колёса смерти. Ноль первой познала силу вращавшихся силовых клинков. Она ничего не могла сделать, чтобы защитить себя от надвигавшейся мясорубки, и исчезла в сияющем кровожадном размытом пятне.

Падальщик меткими выстрелами сбрасывал со сходни одного подобравшегося к нему вплотную механоида за другим. Затем, обратив своё оружие вниз, на расплавленный металл, Странствующий Рыцарь отправил заряд невидимой силы в чавкающую корку. Жидкий металл золотистым фонтаном взметнулся к потолку, на обратном пути окатив жирных сервиторов-стрелков, удерживавших проход впереди, отчего последние превратились в сгустки тающего металла и плоти.

Конструкция помоста под ногами Падальщика заходила ходуном от чудовищных шагов. Приближался наводивший ужас чудовищный колосс Авл Скараманка. Машина пылала в немыслимой агонии, горечь железа и ненависти опутывала её кабели и элементы. Его предавали на каждом шагу друзья, враги и Падальщик, стоявший перед ним, который в галактической пустоте рушившихся империй и разорванных братских уз мог быть рассмотрен и так и эдак, порченому коду надо было лишь подлить масло ярости в огонь, бушевавший в ядре конструкции. Железный Воин превратился в едва сдерживаемый вихрь холодного машинного гнева.

Он вмешался, чтобы свершить то, чего не смогли сделать защитники храма. Раскрыв когти электромагнитной лапы и воспользовавшись мощью сферы из расплавленного металла, крутившейся внутри хребтовой секции, Авл Скараманка призвал мощные поля и обрушил на мельницу разрывающий удар невидимого шторма. Железный Воин поднял к небу вращавшиеся когти. Он разорвал стойки, переходы и сходни, шедшие над жидким металлом. Из его когтей вырвалась немыслимая электромагнитная мощь, и окружавший их трёхмерный лабиринт сходней из чёрного металла смялся и разорвался с невероятной лёгкостью. Раздался мучительный визг. Жертвы яростной магнитной атаки Железного Воина — обломки, вопящие «Вораксы» и прочие предательские конструкции сверзились вниз, с шипением растворяясь в озёрах жидкого металла.

Комплекс факториума содрогнулся, стряхивая лестницы и мостки. Электромагнитные взрывы уничтожили окружавшую машинерию. Платформы и куски ячеистого настила посыпались на пол кузницы, увлекая за собой встроенных дронов, орды одержимых кодом скитариев и извращённых сервиторов-стрелков. Поток жидкого металла взметнулся вверх, после чего опал сквозь облака собственного пара. Тех, кому посчастливилось не нырнуть в кипящие озёра, окатило жидким металлом и прижгло к искорёженным сходням.

Лабиринт многоуровневых мостков превратился в искорёженное месиво. Некоторые секции уцелели, но большинство рухнуло в медленно растекавшееся по полу мельницы булькавшее неглубокое серебристое море. Повсюду умирали конструкции — машины-надсмотрщики, сервиторы-стрелки, скитарии. Вместе с обломками и предателями кувыркался навстречу огненной смерти один из автоматонов Табулы Несметного — Нулус.

Когда повреждённый Нулус погрузился в яростное озеро, напоследок щёлкнув когтями над поверхностью, Падальщик использовал мощь гидравлики своей невредимой ноги, чтобы сделать хороший прыжок. Малыш Аври устремился к Железному Воину, Скараманка начал отдирать когтями куски металлической обшивки пола и потолка мельницы и швыряться в атакующего робота. Обломки градом сыпались вокруг боевого автоматона, но Аври упорно продолжал идти вперёд.

Падальщик обернулся и обнаружил Октала Була за спиной. Космодесантник сгрёб техноеретика бионической рукой и швырнул его прочь — в безопасное место, как когда-то поступил Авл Скараманка с ним самим. Со всей доступной ему ловкостью Падальщик принялся перепрыгивать с одной разрушавшейся платформы на другую. Стрига устремился в пылающий воздух, встревоженно кант-каркая. Когда Падальщик наконец-то обрёл точку опоры на полустабильной платформе, он отыскал глазами двух оставшихся автоматонов, открыто маршировавших навстречу чудовищу. Они были бесстрашны. Они были невозмутимы. Они были обречены.

Подняв руки со смонтированным на них вооружением, Декс и Импедикус присоединились к Малышу Аври, обрушив на Железного Воина ливень болт-снарядов. Это был максимум, на который они были способны, но этого было недостаточно. Авл Скараманка выставил вперёд длани своих электромагнитных когтей. Высосавшие энергию прямиком из собственного реактора, перчатки замедлили мощные болты и полностью остановили их. Позволив снарядам упасть на пол, кошмарная машина обратила могучие магнитные поля против самих боевых автоматонов.

Сжав когти одной лапы, Скараманка захватил Малыша Аври при помощи подчинённых ему невероятных магнитных сил. Шасси боевого автоматона задымилось и заискрило. Сжимая хватку руки, Скараманка обрушивал на боевого автоматона ужасающие разрушительные силы. Панцирь раскололся, адамантий и эндоскелетные сплавы треснули и согнулись. Сервоприводы хлопнули. Пластины конструкции смялись. Масло, гидравлика и смазка брызнули из изломанного тела. Запчасти и проводка сыпались из щелей и прорех до тех пор, пока Аври не превратился в шар мелкораздробленного лома. Железный Воин уже приготовился проделать то же самое с Дексом и Импедикусом, когда удар невидимой силы отбросил чудовищную машину назад.

Стоя на платформе, Падальщик раз за разом жал на спусковой крючок выставленной на максимальную мощность гравитонной пушки, отбрасывая Авла Скараманку назад. Перемахнув ограждение, он спрыгнул вниз, оказавшись на одном уровне с Железным Воином и с ходу пробив выстрелами в полосатом панцире чудища кратеры с ползущими от них паутинками трещин. Едва это было сделано, Декс и Импедикус открыли шквальный огонь из смонтированных на руках орудий и наплечных пушек «Истязатель», шинкуя отвлёкшегося Железного Воина болт-снарядами.

Выставив навстречу огненному ливню лапу, Авл Скараманка прокрутил когти на смонтированном в запястье шарнире. Деликатные колебания магнитного поля заставили цепи, кабели и провода вырваться из сервиторных станций и порушенных сооружений автоматизированной мельницы. Цепи и интерфейсные кабели потянулись к конструкциям, заставив Импедикуса сделать несколько осторожных шагов назад. Однако провода нашли себе жертву в виде Декса, опутав конечности боевого автоматона подобно кандалам и замедлив его неумолимый шаг. Штекеры заскользили по его элементам, исследуя, проникая, пытаясь отыскать путь внутрь. Кабели храма-кузницы воткнулись в машину, и Авл Скараманка затопил её системы порченым кодом.

Как только села гравитационная батарея в оружии Падальщика, Железный Воин пришёл в себя и мощными шагами вновь пошёл вперёд. Падальщик нажал на курок ещё раз, но орудие молчало, тогда космодесантник отбросил его прочь на сетчатый настил.

Внимание Железного Воина, казалось, было полностью поглощено опутанным роботом. Орудия Декса молчали, но воля его была сильна. Пока многогранные шестерни в его груди боролись, обрабатывая данные, сам робот натягивал опутавшие его цепи и провода, пытаясь вырваться.

— От тебя уже разит, — сказал машине Авл Скараманка, пока код прокладывал себе дорогу в системах боевого автоматона, — порчей. Ты присоединишься к своим соплеменникам на моей стороне. Прими код и восстань, раб.

Железный Воин вперил взгляд в невозмутимого боевого автоматона. Казалось, что киборг смотрит на него в ответ. Падальщик наблюдал, как две конструкции сошлись в неком подобии поединка машинной воли, когда Авл Скараманка начал направлять вторгшийся код в элементы и подпрограммы робота.

Падальщик знал, что он не найдёт там ничего. Машина не была подвержена слабости плоти. Он не найдёт там ни простейшей белковой памяти, ни находившейся в несуществующем мозговом устройстве информации. Вместо всего этого колоссальная машина отыскала чистоту бытия, совершенство многогранных шестерней, логично и в унисон тикающих туда и обратно.

Авл Скараманка обнаружил ослепительную красоту изуверского интеллекта, поработившего боевого автоматона для собственных нужд, и закричал.

Падальщик наблюдал, поражённый, как жадно колосс погружался в прекрасный лабиринт Табулы Несметного, его логическую целостность, совершенство его кода, его чистоту машины. Интерфейсные кабели, воткнутые в боевого автоматона, начали испускать пар. Налёт порчи зашипел и испарился, а кабели засияли, как новые. Неукротимый алгоритм изуверского интеллекта пел внутри Авла Скараманки подобно агонизирующей симфонии. Пока машинная тьма в душе Железного Воина боролась с гениальным алгоритмом за превосходство, восхитительная логика распространялась по искривлённым антеннам и изогнутым флюгерам, посредством которых чудовищная машина держала связь с окружавшими её заражёнными механизмами. Холодное превосходство загадочного механизма достигло порабощённых конструкций Вертекса Южного. Оно захватило контроль. И на мгновенье оно освободило их.

В этот момент изменилось всё.

Разъясняющие алгоритмы волной прокатились по зданию, вернув наводнявшим его конструкциям ясность мышления их первых дней существования. Влияние порчи мусорного кода исчезло, превратившись в шипение статики. Он был внезапно вычищен из системной общности, вычислителей и потоков данных. Подобно лесному пожару логики, прокатившемуся по сетям храма-кузницы, алгоритм очистил автоматоны Вертекса Южного от порчи. Одномоментно по мельнице прокатилась череда аварий: однозадачные производственные единицы и дроны сжигали, били электрическим током и убивали другими изуверскими способами надзиравших за ними механизмы. Сверхмощная плавильная печь рассекла сервиторов-стрелков пополам взмахом кабелей, а войска сил безопасности храма были утоплены в жидком металле роботизированными кранами, продувших свои чаны для транспортировки сырья. Грузовой маглев-монитор, перевозивший только что изготовленные пластины брони, разогнался и вылетел с направляющего желоба. Набравший скорость монитор пробил стену и проехался по орде бормочущих скитариев.

Прячась в тёмных уголках своей сущности, Авл Скараманка чувствовал жгучую, ослепляющую логику изуверского интеллекта, бурным потоком несущуюся по его системам и кабелям. Продолжая непрерывным рёвом сотрясать разрушенную мельницу, колоссальная конструкция обратила гигантские магнитные когти на себя. Монстр вывернул ладони вовнутрь и направил в них всю мощь из расплавленного ядра реактора, в результате массивную надстройку Железного Воина затрясло от невыносимых частот. Каждую заклёпку, плиту и омерзительную аугментацию оторвало от гигантского боевого шасси; почти всё разорвало на куски невообразимой магнитной силой. Находившиеся внутри остатки сильно поврежденной плоти, висевшей на реконструированном черепе и позвоночнике Железного Воина — всё, что коллапс башни-прецептории и кибернетические изменения тёмных магосов оставили от него, на мгновенье высвободились от горестных пут потусторонней порчи.

Момент был красивым. Ужасающим. Мимолётным.

Бронированные плечи Падальщика поникли. Стоявший на платформе Странствующий Рыцарь, от души желавший чудовищной машине — конструкции, которой стал его друг, самоуничтожения, слушал, как затихают крики Авла Скараманки. Могучие магнитные когти опустились. Порча, поселившаяся внутри Железного Воина, терзавшая храм-кузницу и поразившая всю Красную планету, не сдалась.

Железный Воин потянулся к сводчатой крыше мельницы. Там чудовищная машина смогла обнаружить холодные элементы той мерзости, что вывернула её системы наизнанку. Раскрыв потрескивавшую лапу, Скараманка притянул к себе запутанный механизм Табулы Несметного. Херувим Анканникал изо всех сил натягивал цепь, хлопая крыльями, но мощь магнитного поля была необорима. Цепь выскользнула из пальцев-инструментов существа, пулей пронеслась через опустошение, царившее в уничтоженной мельнице, и зависла в воздухе между когтей колосса.

Авл Скараманка изучал мерзость, мягко поворачивая её при помощи магнитных полей внутри раскрытой лапы. Табула Несметный щёлкал и тикал. Невероятные шестерни вращались. Зубчатые колёсики плавно двигались взад и вперёд, пока изуверский интеллект высчитывал наиболее вероятный исход событий для себя.

В это же время Авл Скараманка обнаружил, что атакован Падальщиком и Окталом Булом. Жрец готов был сгинуть ради техноеретического чуда, Падальщик был готов на что угодно ради выполнения миссии. Он видел, на что способен Табула Несметный. Марс не должен был сгореть в огне Экстерминатуса. Он не нуждался в выжигании радиоактивными лучами собственного светила, вычищающими слабость плоти. Он мог быть очищен так же, как был испорчен. Падальщик видел это.

Но ключ к благословленному освобождению Красной планеты находился теперь в чудовищных когтях Авла Скараманки.

— Авл, — воззвал Падальщик, — послушай меня! Ты спас мне жизнь однажды. Теперь ты можешь спасти весь Марс. Заклинаю тебя. Во имя бренности плоти и вечности железа. Во имя того, что мы когда-то называли братством. Помоги мне сделать это.

Железный Воин перевёл взгляд с Табулы Несметного на умолявшего его Гвардейца Ворона, а затем на техноеретика Октала Була. Ввиду непосредственной угрозы, нависшей над изуверским интеллектом, техноеретик помчался к чудовищной фигуре Скараманки, обстреливая того из волкит-излучателя, Анканникал летел следом, хлопая крыльями. Пепел и пламя танцевали на ободранной броне Железного Воина. Отсветы дьявольского огня — порчи и расплавленного металла — запылали в глазницах и за решёткой шлема. Усилив магнитные поля между когтями, он остановил Табулу Несметного. Латунные шестерни и винтики замерли под магнитным воздействием монстра. Октал Бул продолжал бежать, неистово стреляя на ходу.

— Авл! — закричал Падальщик.

С чудовищным металлическим рёвом, обжигающие дуги сорвались с кончиков когтей Скараманки и впились в Табулу Несметного. Техноеретичекое чудо и заключённый в нём Табула Несметный расплавились в магнитной хватке Железного Воина. Из сферы он превратился в шарик шлака, а из него — в расплавленный металл.

— Сгори, техноеретик! — проревел Авл Скараманка и швырнул жидкий металл в жреца, превратив Октала Була и его серво-автоматона в вопящее месиво, размазанное по платформе.

У Падальщика не нашлось слов, чтобы описать эту потерю. Надежда. Возможность. Утрачены.

Сняв с пояса разводной ключ, Падальщик ринулся на Железного Воина. Это было бесполезно, но пламя, бушевавшее в его сердцах и элементах, не оставило ему другого выбора. Это было всё, что он мог сделать. Падальщик снова и снова бил зубастым ключом по брешам, выбитыми болтами в бронированной ноге Скараманки.

Железный Воин повернулся и пинком отбросил Падальщика, который, кружась, перелетел обратно через всю платформу и разнёс сервиторную станцию при приземлении. Выбравшись из обломков, Странствующий Рыцарь атаковал врага вновь. Он швырнул ключ в колосса, и это, похоже, позабавило Железного Воина. Глухой металлический смех раздался из вокс-говорителей Скараманки — он отклонил оружие с траектории магнитным полем своей лапы. Выставив в сторону Падальщика когти, Железный Воин пробил дыры в настиле платформы и обрушил магнитные силы на сооружение.

Двигаясь со всей доступной ему скоростью и ловкостью, Падальщик, невзирая на повреждённую ногу, уверенными пневматическими шагами приближался к чудовищной машине. Он уклонялся. Перепрыгивал. Плечом протаранил вставшую на дыбы платформу. И вот прыгнул на Авла Скараманку, но тот поймал его одним громадным когтем.

Ухватившись за металл, Падальщик приложил ладонь гидравлической руки к поверхности когтя Железного Воина и начал высасывать энергию.

Вырванная из врага энергия растеклась по системам Падльщика. Металлические полосы зашипели внутри его плоти. Узловые колонны яростно трещали, а пустые серебристые глаза неистово пылали. Энергия продолжала идти, подкармливаемая яростной сферой расплавленного металла, являвшейся ядром реактора.

— Думается, ты переоценил себя, Падальщик, — сказал ему Железный Воин, после чего швырнул Гвардейца Ворона на изорванный настил платформы. Падальщика окутывали электрические дуги, вырывавшиеся из его перегруженной системы. Выбравшись из образовавшейся в платформе воронки, он поднялся на ноги и выставил длань в сторону чудища. Молниевая дуга ударила в Железного Воина, залив конструкцию ослепительным сиянием. Сквозь сопровождавший атаку гул он слышал агонизирующий вопль Железного Воина.

Когда сияние угасло, и сила оставила Странствующего Рыцаря, Авл Скараманка выступил вперёд. Броня его была обожжена, а из сервоприводов и пучков кабелей вырывалось пламя. Но при этом монстр полностью функционировал.

Потянувшись в сторону смятого тела боевого автоматона Декса, Железный Воин магнитными полями разорвал останки робота на куски, превратив их в вихрь из кусков брони и шасси. Махнув когтем в сторону Падальщика, обрушил град металлических обломков прямо на Странствующего Рыцаря. В одну тошнотворную секунду Падальщик почувствовал, как острые края обломков брони и расколотых элементов уничтоженного боевого автоматона разрезали его на куски.

Гвардеец Ворона тяжело рухнул на измятую платформу, броня превратилась в обломки, бионика и плоть — в истерзанное осколками месиво.

Лёжа на разрушенной платформе, Падальщик мог видеть последнего затерявшегося среди искорёженного пейзажа боевого автоматона Табулы Несметного. Вместо атаки на Скараманку Импедикус прокладывал себе дорогу назад сквозь опустошённую мельницу, стволы его пустых орудий отслеживали движения вражеских конструкций. Падальщик выкашлял кровь. Он желал, чтобы боевой автоматон выбрался отсюда. Чувствующий механизм, яростно щёлкавший в его груди, взвесил возможности. Приняв во внимание гибель Табулы Несметного, провал атаки роботов первой манипулы и Падальщика против Железного Воина, Импедикус решил отступить.

«Решил…»

Падальщик подумал о машине, как о живом творении. Это была простая конструкция, но обладавшая обжигающим самосознанием. Миссия провалилась. В холодных уравнениях жизни и потерь изуверский интеллект, работавший внутри машины, выбрал выживание в качестве своего следующего императива. Падальщик обнаружил, что эта модель соответствует поведению живого существа. Гвардеец Ворона мог это понять. Сплёвывая окровавленную жижу с губ, он тоже попытался уползти прочь. Но его разрушенная кибернетика не подчинилась. Изломанное тело Падальщика распласталось среди перекрученного металла, теперь он познал истинную слабость плоти.

Пока практически полностью обездвиженный Падальщик агонизировал, Скараманка спокойно выпрямился. Железный Воин также уловил отступление боевого автоматона Импедикуса через руины мельницы и пошагал следом на массивных ногах. Падальщик вытянулся, кончики пальцев в керамитовой перчатки скользнули по бронированной ноге колосса. Он попытался издать что-то вроде звука. Предупреждение. Протест. Однако лишь кровь исторглась из уст Падальщика.

В безмолвном машинном единении Авл Скараманка выставил вперёд свою гигантскую лапу. Но боевой автоматон не притянулся. Бронированные ноги уводили его всё дальше, он сохранял холодную самоуверенность и отслеживал опустевшими орудиями перемещение приближавшегося чудища.

Затем Импедикус замер.

На какую-то секунду Падальщик, чей когитатор был разбит, а разум агонизировал, решил, что боевой автоматон рассматривает молчаливое предложение Скараманки. Что-то не высказанное вслух промелькнуло между двумя конструкциями. Железный Воин делал жесты своими магнитными когтями, а боевой автоматон ждал, стоя на разрушенном переходе. Сетчатый настил упавшего трапа касался бурлившего внизу озера расплавленного металла, яростный жар кузницы окутывал как переход, так и Импедикуса. Конструкция рядом с машиной засветилась и ещё больше прогнулась в сторону жидкого инферно, поглотившего его братского автоматона Нулуса.

Броня, металл и элементы конструкции Импедикуса тоже засветились. Его железная кожа раскололось, искры посыпались из поползших по конечностям трещин.

Падальщик и Железный Воин наблюдали, как сияющая машина впитывает жар. На какую-то долю секунды Падальщик уверился, что робот отважился на некую форму машинного суицида, что бесконечные вероятностные исчисления изуверского интеллекта ввергли его в какую-то форму безнадёжности. Решил ли он, что шансы на выживание столь малы, а вероятность оказаться в алчущих руках врагов столь велика, что самоубийство — единственный логичный выход?

Потом Падальщик понял. Мучительный короткий хриплый смешок выплеснулся кровью с губ.

Он смотрел, как светящийся боевой автоматон топает прочь по переходу, продолжая своё отступление. Зашипев от ярости и разочарования, Авл Скараманка раскрыл лапу, чтобы опутать бросившую ему вызов машину. Он собирался уничтожить изуверский интеллект так же, как и все прочие машины с отклонениями, вторгшиеся на территорию храма-кузницы и намеревавшиеся уничтожить Марс.

И у него не вышло.

Падальщик видел тщетность усилий Скараманки, поскольку подчинённые ему магнитные силы не оказывали эффекта на машину. Импедикус раскалил свою шкуру, временно размагнитив металл, из которого был создан.

Когда свечение угасло в холодном марсианском воздухе, боевой автоматон и населявший его изуверский интеллект растворились в тенях. Табула Несметный погиб, но его наследие уцелело в коварном беглеце Импедикусе. Где-то снаружи на мрачных пустошах Красной планеты. Падальщик понял, что лучшая надежда Марса на спасение сбежала, чтобы сохранить собственное существование. Экстерминатус не был ответом — машина, являвшаяся плодом тысяч поколений техноеретических мыслей, была устойчива к воздействию хитрого мусорного кода, и порчи, которую он нёс в себе.

Он был среди первых. Будет ли он последним?

Он не был одинок в этом открытии. Закрыв лапу, Авл Скараманка, в глазных тиглях которого сквозило разочарование и жажда мщения, развернул своё тело.

Падальщик чувствовал, что Железный Воин наблюдает за ним, впитывая каждую секунду страданий Гвардейца Ворона. Чудовищная машина больше не смеялась, ей не требовалось ничего делать, чтобы оборвать жизнь бывшего товарища. Расплавленный металл вокруг них шипел и шлёпал, гулкая пустота вернулась в мельницу. Когда системы и плоть Падальщика всё же подвели его, он дёрнулся и замер.

Ощущения были похожи на Фаринатус. Словно сначала он прошёл крещение мясорубкой в логове ксеносов брег-ши, а потом его нашинковали ещё раз на столе внедрения кибернетики для дальнейшей службы. Службы, подошедшей к концу.

Падальщик ощутил дрожь от чудовищных шагов бронированных ног Авла Скараманки, уходившего в храм-кузницу и оставившего космодесантника в одиночестве.

Почти в одиночестве.

Спикировав с перекрученного лестничного пролёта, киберворон Стрига вернулся к своему хозяину. Приземлившись на искорёженную узловую колонну, птица постучала по измятой броне Странствующего Рыцаря интерфейсным штырём своего клюва, но Падальщик не ответил.

Перевод — Crimson Baron.