Относительно прохладное утро с температурой в двадцать шесть градусов продержалось до восьми часов, затем показания термометров начали постепенно расти. Наступал еще один жаркий день.

Группа спецназа майора Жилина недавно завершила боевую операцию — прорыв блокады поселка Эль-Руван. Теперь она находилась на отдыхе, который затягивался и уже раздражал людей. Члены боевой группы не привыкли к длительному безделью.

Командир отряда полковник Северцов составил план учебно-боевой работы. Он исполнялся целиком и полностью, но возможности базы были невелики. Они не позволяли учесть специфику подготовки спецназовцев и дать им полную нагрузку. Поэтому свободного времени у них было больше, чем занятого.

Вот и сегодня группа освободилась уже к одиннадцати часам после трехкилометрового кросса и преодоления обычной общевойсковой полосы препятствий. Бойцы «Байкала» в большинстве своем скрылись от жары, которая уже подошла к отметке в тридцать градусов, в модуле, где был душ и работали кондиционеры. Только старший лейтенант Смирнов и прапорщик Соболь не пошли в свой отсек, устроились на лавке в тени развесистой чинары.

К ним подошел командир группы майор Жилин.

Смирнов и Соболь поднялись.

— А вы чего тут кукуете? — спросил Жилин. — В модуле-то прохладно. Там и вода есть. Тут же примерно градусов двадцать восемь. Это в тени!

— Да просто сидим, товарищ майор. Медики говорят, что от кондиционера простудиться можно.

Командир группы усмехнулся и заявил:

— Это они не тем людям о простуде сказали.

— Тем или нет, но нам с Соболем и здесь неплохо. Вот и ветерок подул с севера.

— Нет, парни, вы мне лапшу на уши не вешайте. Чего-то ждете. Хрен бы вы стали на жаре, даже в тени сидеть, если бы не задумали чего-нибудь.

— Чего тут можно задумать? База словно вымерла. С утра взлетели две «сушки», спустя час вернулись. И никого, даже техперсонала не видно. А ведь сегодня вроде и не выходной.

— Что-то вы задумали. А ну-ка, Боря, колись, что за дела, — заявил майор и взглянул на старшего лейтенанта.

— Да говорю же, просто сидим, курим, за жизнь базарим. Соболь вот говорит, что вроде как за Пальмиру, блуждающую РСЗО «Сакарья» и Эль-Руван, кроме орденов и медалей, офицеров представили к очередным воинским званиям. А я ему ответил, мол, хрена с два, а не новые звездочки.

Жилин улыбнулся и сказал:

— Напрасно ты так ответил.

— В смысле?

— Трех офицеров представили к очередным званиям.

— Ну, если трех, то такое еще возможно. Впрочем, меня это не касается. Смирнов требуется, когда надо разведку провести, хлопнуть каких-нибудь важных духов, заложников освободить. А когда базар идет об очередном звании, о Смирнове забывают напрочь. Нет, товарищ майор, вы не подумайте, я не в претензии, просто как-то несправедливо это, не находите?

— Несправедливо, — согласился Жилин, к немалому удивлению Смирнова. — Поэтому решено исправить этот момент.

Смирнов посмотрел на командира.

— Не хотите ли вы, товарищ майор, сказать?..

Командир группы прервал одного из лучших своих подчиненных, который был и самым проблемным:

— Именно это я и хочу сказать. Ты в числе трех представленных.

— Вот как? Вы меня удивили!

— Ничего удивительного. Заслужил.

— Да у меня выговоров десятка два.

— Хочешь сказать, что все они не по делу?

— Это как посмотреть, но не в том суть, по делу или нет. Новые звания присваивают офицерам, не имеющим взысканий.

Жилин потер лоб платком.

— Нашли тоже прохладное место. А если по теме, то Северцов снял с тебя все взыскания. Кроме него и меня, их на тебя никто не накладывает.

— Большое человеческое спасибо.

— Ерничаешь? Зря, долго ли начать новый список взысканий?

— А представления отправлены?

— Да.

— Тогда можете начинать новый список. Еще года на три.

Соболь же поинтересовался:

— А кого еще, кроме моего друга, повышают?

— Меня.

— Это понятно. Вы уже с год, наверное, перехаживаете звание, да?

— Меньше. А еще на прапорщика представлен Сторский. У него за плечами техникум, так что соответствует. А то как-то неудобно одному из всей группы в сержантах ходить.

— Это правильно, — сказал Соболь.

— Еще вопросы есть?

— Да у нас их и не было.

Жилин неожиданно хлопнул себя по лбу.

— Как же я сразу не догадался-то?..

— О чем? — вкрадчиво спросил Смирнов.

— Борт же должен из Москвы прибыть с заменой части персонала базы. А у новых людей и водочка найдется, и интерес большой насчет службы в данных условиях. Выпивку и покупать не потребуется. Нарасскажете небылиц всяких, напоят и без денег, да еще впрок дадут. Как же я сразу не сообразил? А то стали бы вы на жаре сидеть.

Смирнов покачал головой и спросил:

— Почему у вас, товарищ майор, всегда только плохие мысли насчет нас?

— Потому, что знаю вас хорошо. Или, может быть, я не прав? Скажи, Боря!

Смирнов вздохнул.

— Насчет борта правы. Интересно посмотреть, что за люди новые прилетят, тем более что практически весь медицинский пункт меняется, прибывает персонал для оказания помощи сирийцам. Насчет водки не совсем. Чего уж скрывать, будет возможность, возьмем пару пузырей. А вот насчет небылиц, тут вы совершенно не правы. Мы и сами-то толком не знаем, что за служба на базе, а о рейдах говорить смысла нет. Новым на задания не ходить, на базе службу тянуть. Им есть кому и кроме нас лапши навешать. Между прочим, не за спасибо. А за ту же русскую водочку да закусочку. Грибочки там, огурчики малосольные, чего тут днем с огнем не найдешь.

Жилин махнул рукой и заявил:

— Черт с вами. Встречайте борт, но предупреждаю, вечером загляну в отсек. Увижу пьяные рожи и без Северцова с утра запущу на кросс вдоль взлетно-посадочной полосы. На этот раз жалеть не стану. Туда и обратно вся группа сбегает. Вот тогда вам все остальные ребята ой как благодарны будут!

— Милости просим вечером на огонек, товарищ майор.

Жилин ничего не сказал и прошел в свой отсек.

Соболь толкнул друга плечом.

— Попал ты, Боря!

— Чего попал?

— Выставляться надо. Очередное звание — это не шуточки. Целым капитаном станешь. Как заместитель командира группы. А может, тебя на эту должность переведут. Туренко там засиделся. Его запросто могут на группу бросить.

— Выставлюсь, не волнуйся. Я порядки знаю и уважаю. Только ждать тебе, Соболь, придется месяца три, пока мне погоны не вручат.

— Не обязательно. Главное — что? Представление ушло в Москву. Оно подписано командиром отряда. В управлении его подмахнут не глядя, а для капитана этого достаточно. Значит, что? Дело сделано. Надо учитывать, что работа у нас очень вредная для здоровья. За три месяца со мной может произойти все, что угодно. Стало быть, выставиться можно и сейчас.

Смирнов взглянул на Соболя.

— Ты губу-то, Дима, закатай. Жилин просек, чего мы ждем, знает, что нам нужна водка. Мы ею разживемся, возьмем если не у новых, то у экипажа «семьдесят шестого» точно. Значит, и без представлений выпьем. Только теперь придется ночью, после ухода Жилина. Не хочу я опять таскать тебя на себе.

— Затаскался весь. Помог немного, а выставляешь так, будто жизнь спас.

— А может, и спас. Ты себя не видел, когда грохнулся. Я уже подумал, кранты тебе. Самое обидное, не в бою, не на выходе, а в пыли у взлетки, прямо как спившийся ботан.

— Ты теперь все в степень возведешь!.. Твою мать, а ведь в натуре жарковато становится. И когда этот чертов борт прилетит?

— По расписанию, я у летунов узнавал. — Старший лейтенант посмотрел на часы. — Да, он уже должен подойти.

— Вот именно, что должен. И где он?

Вдали послышался гул турбин тяжелого самолета.

— Идет! — воскликнул Соболь. — Валим к вышке.

— А что к вышке? Борт, наверное, загонят на площадку у ангаров, как и всегда. Не потащит же «Ил-76» только пару десятков человек меняющегося персонала. Наверняка внутри груза под завязку.

— Пари?

— Чего?

— Поспорим, спрашиваю?

— Насчет чего?

— Я говорю, борт встанет для высадки людей у вышки. Ты считаешь, что он пойдет под разгрузку к ангарам.

— На что спорим?

— Ну не на щелбаны же. На пузырь, естественно.

— Местной араки?

— Пусть ее аборигены пьют. На пузырь русской слезинки.

— А, давай!

— Тогда выходим на вал стоянки «сушек». Оттуда будет видно, где приткнется борт.

— Главное, Боря, разглядеть, где будет поставлен трап.

— Не обязательно. Люди могут и через рампу выйти.

— Не исключено и такое.

Пока приятели спорили, «Ил-76» плавно коснулся бетонки и побежал по ВПП. Он прошел ее всю, сбавил скорость и вырулил на дорожку, где штурмовики, бомбардировщики, многофункциональные самолеты сбрасывали тормозные парашюты. Потом лайнер покатился вдоль стоянки боевых машин, миновал вышку.

— Что я говорил! С тебя пузырь! — воскликнул Смирнов и вдруг осекся.

Транспортник скрипнул тормозам и встал метрах в десяти дальше пункта управления полетами, так называемой вышки.

— Опа! Боря, пролет?

— Твою мать, еще не вечер!

— Чего не вечер? Гляди, открылась боковая дверь. А вот и трап.

Из чрева транспортника, огромного по сравнению со штурмовиками и бомбардировщиками, на бетонку начали спускаться люди. Сперва борт покинули мужчины в форме, затем появились и женщины.

— Ни хрена себе, сказал я себе, — вдруг воскликнул Смирнов.

Соболь недоуменно посмотрел на товарища и осведомился:

— Что такое, Боря?

— Нет, этого не может быть.

— Чего не может быть?

— Да отвали ты!

— Чего отвали-то? Или знакомого увидел?

— Хуже.

— Не понял.

— Видишь женщину, которая только что сошла на бетонку? Она в бежевом костюме, с синей сумкой на колесиках.

— Вижу. Красивая, фигуристая дамочка.

— Вот только ее мне здесь и не хватало!

— Да в чем дело? Объясни по-человечески.

— Придется. Нет, ну не твою ли мать? Надо же, где пришлось встретиться! До чего же, оказывается, мала эта планета. Ну, теперь весело будет. Разборок не миновать, не скрыться. Где тут на хрен спрячешься?

— Боря?!

— Да ладно. Короче, Диман, помнишь, я рассказывал тебе, как от одной шалавы по окончанию училища сбежал?

— Погоди, это от той, у которой пахан был большой шишкой?

— И маман тоже. Я глазам своим не верю.

— Ты вместе с братвой из взвода отмечал выпуск в кабаке, так? Та история?

— Та самая и есть.

— Ну, тогда ты попал. Хотя как знать. Сколько уже времени прошло? Она наверняка вышла замуж, вот только как сюда попала? Это непонятно. Твоя несостоявшаяся невеста в медицинском училась?

— Спроси чего-нибудь попроще.

— Скажи еще, что ты и фамилию ее не знаешь.

— В паспорте видел, но не запомнил. Да и на кой ляд нужна была мне ее фамилия, если я собирался от нее когти рвать?

Соболь вздохнул и заявил:

— Тоже верно. Ну так иди, встреть подругу дней своих суровых.

— Может, не стоит?

— Боря, база — это тебе не Москва и даже не провинциальный поселок. Здесь все на виду. Я считаю, что лучше сразу все устаканить, чем потом получать неприятные сюрпризы.

— Ты прав. Пойду!

— Давай, а я к экипажу.

— Если затаришься, то водку к нам не неси. Тащи ее пока к летунам, к Макарову.

— Я и сам знаю, что делать надо.

— Ну так пожелай мне ни пуха ни пера.

— Чтобы ты послал меня к черту?

— Я могу послать тебя куда угодно и безо всякого повода.

— Тогда ни пуха ни пера. Иди ты сам к черту, Боря.

— Ну ты даешь! Все в одну кучу собрал.

— Это ты мозги в кучу собери и действуй посмелей. Что было, то прошло. Молодость, все такое. Удачи!

Ночь плотно накрыла селение, когда из большого каменного дома, расположенного на окраине, во двор вышли двое. Хозяин Яман Банри и его гость, прибывший в Гураяд еще утром. Это был Икрам Дуни, заместитель командира одной из многочисленных террористических группировок, действующих на территории Сирии и именующих себя непримиримой оппозицией. Той самой, которая во что бы то ни стало стремилась свергнуть законного президента Асада.

Во дворе стоял внедорожник «Ниссан». Около него топтался Мариф Радани, водитель Дуни и помощник главаря банды Джамаля Файдара. Ворота охраняли двое вооруженных мужчин.

Дуни поднял голову и заявил:

— Небо какое красивое, Яман, не находишь?

— Да, красивое. Помню, в детстве любил ночью залезать на крышу, лежать там и смотреть на звезды. Так и засыпал. Отец потом строго наказывал меня за это. Вот только душно сегодня. Вчера прохладней было.

— Ничего, жара — не самое страшное в этой жизни. — Дуни посмотрел на часы. — Половина двенадцатого. Что-то не выходит на связь твой человек.

— Выйдет, как только все проверит. Он у меня дотошный, не успокоится, пока не убедится в том, что путь к границе совершенно безопасен.

— По данным Файдара, которые он получает от агента, занимающего солидный пост в службе безопасности, граница в этом районе практически не охраняется.

— Вот именно, Икрам, что практически. Несмотря на все сложности, которые испытывают сейчас силовики Асада, в Гураяд иногда заезжают пограничники. Да, редко, но это случается. Ты не сказал, зачем приехал в наше селение, забытое Всевышним. Но что-то подсказывает мне, что дело у тебя важное и встреча с пограничниками в твои планы не входит.

Дуни усмехнулся:

— Ты прав. Сегодня мне меньше всего хочется увидеть здесь псов Асада. Но я никак не могу сообщить тебе, зачем появился в Гураяде. Если ты очень хочешь узнать это, то свяжись с Файдаром. Вы же друзья. Возможно, он тебе и скажет.

— Незачем беспокоить человека в столь поздний час. Правильно люди говорят, меньше знаешь, дольше живешь.

— Спорное утверждение. Однако шансов выжить у того, кто знает меньше, гораздо больше, чем у того человека, который владеет ценной информацией. Она убивает точно так же, как и пуля. Но этот кусочек металла может только ранить тебя, а вот информация бьет наповал.

— Согласен. Поэтому мне безразлично, с чем связано твое появление у меня.

— Надеюсь, жители Гураяда не разнесут по округе весть о том, что у тебя в гостях был человек, не похожий на обычного мирного обывателя.

— Не разнесут. Все трудоспособное население — а всего-то чуть более сорока человек — работает на меня. Я плачу им деньги, завожу в селение продукты. От меня зависит, кто в Гураяде будет жить, а кого отнесут на местное кладбище.

— Все это так, — сказал Дуни. — Но гляди, не переусердствуй в своем стремлении поработить односельчан. Как бы эти мирные чабаны не восстали. Тогда тебя никто и ничто не спасет.

— Не беспокойся, я знаю, как вести себя с этим скотом.

— Да мне-то беспокоиться нечего, Яман. Я появился и уехал. Жить в Гураяде тебе.

— Недолго, друг мой. Следующей весной меня уже не будет в Сирии. Я купил хороший дом в Анталье. Есть на примете юная красотка, которая заменит старую и ворчливую Джаву. Сыновья выросли, поедут со мной, дочь отдам замуж. Тоже есть очень выгодный вариант.

— Жених не местный?

— Нет. Он живет в Джидзе. Точнее сказать, его родители. Они владеют там рестораном. Не самые бедные люди.

— Но и твоя дочь Абина украсит дом любого богача.

— Абина пошла в меня. Так что здесь останется Джава.

— Но она одна пропадет!

— Мне до этого не будет никаких дел. Документы на развод уже готовы. Джава подписала их. Осталось поставить дату. Вопрос решен.

— Извини, Яман, твоя новая избранница из Гураяда?

— Да. Ее отец готов отдать мне девочку всего за тысячу долларов.

— А сколько ей лет?

— Четырнадцать. Она прелесть. У меня все продумано, Икрам.

Дуни усмехнулся и заявил:

— Не знал, что ты такой расчетливый человек.

— А как иначе, Икрам?

— Тогда тебе будет интересно предложение продать этот дом.

— А что, есть варианты?

— Я мог бы купить его. Близость границы сейчас является существенным преимуществом.

— Сколько дашь?

— Сначала надо решить вопрос с твоей женой.

— Можешь забрать ее вместе с домом.

— Она мне не нужна.

— Да, конечно. У тебя две молодые жены.

— Вот именно.

— В таком случае я уберу Джаву. Она уедет к дальним родственникам в Алеппо и не вернется. Сейчас в стране война, люди пропадают тысячами.

— Ты пойдешь на это?

— Конечно. Но ты не сказал, сколько готов заплатить.

— Этот вопрос обсудим, когда дело дойдет до продажи. Но не волнуйся, я тебя не обижу.

— Хоп, договорились. Ты только заранее скажи о дате сделки, чтобы я успел решить вопрос с Джавой.

— Хорошо.

Сотовый телефон Банри сработал сигналом вызова.

— Это мой человек, — проговорил хозяин дома. — Да, Фарид. Тихо?.. Не заметил? Вот и хорошо. Нет, это лишнее. Возвращайся по объездной дороге. — Банри отключил телефон, взглянул на Дуни и сказал: — Все в порядке, Икрам. Ты можешь ехать к границе. Там все спокойно.

— Твоему человеку можно доверять?

— Да.

— Хорошо.

Банри крикнул охране, чтобы открыли ворота.

Хозяин дома и гость обнялись.

— Удачи тебе, Икрам, — пожелал Банри.

— Благодарю.

— Джамалю привет.

— Передам.

— И помни, мы договорились о купле-продаже дома.

— Конечно! До свидания, Яман, спасибо за прием.

— Это моя обязанность. До свидания. Удачи вам.

Дуни кивнул, забрался в «Ниссан», за рулем которого уже устроился Радани, и приказал:

— Сейчас сворачиваешь направо. Как отъедем за холмы, остановись.

— Да, господин Дуни.

— Вперед!

Два подержанных, изрядно побитых пикапа остановились на дороге, зажатой с обеих сторон двумя большими продолговатыми холмами. Когда-то в древности здесь находился аванпост некоего племени, и эта местность называлась Ворота Дьявола.

Со временем племя исчезло, а название и холмы остались. Их вершины окружали рвы, уже изрядно заплывшие. От холмов на север и юг тянулись валы. Все остальное разрушило время.

Главарь боевиков Алим Сайфур, находившийся в передовом пикапе, взглянул на часы. Было 4.20. Его группа подъехала сюда вовремя, как и планировалось.

Сайфур призывно махнул рукой. К нему подошли помощник Хасан Шамар, командир первого отделения Язид Дамри и второго — Муса Кубар. Рядовые бойцы остались в кабинах и в кузовах. Команды на спешивание отдано не было.

— Как вам, братья, это место для засады? — осведомился Сайфур.

— Лучше не придумаешь, — проговорил Дамри.

Кубар покачал головой и заявил:

— Но это поймет и тот офицер, который будет сопровождать «УАЗ». Он наверняка примет меры.

— Какие именно? Объехать этот участок невозможно. Надо вернуться обратно в Барав и выдвигаться к Хуману со стороны Хмеймима. По данным нашего агента, внедренного в охранение российской базы, командиру отделения сопровождения поставлена задача идти с русскими в Барав, а оттуда — в Хуман по параллельной дороге, то есть этой самой, на которой мы стоим. Из Хумана они должны возвращаться в Хмеймим.

Дамри усмехнулся и заявил:

— Вряд ли русские дождутся своих медиков. Как будем работать, Алим?

— Тот же агент сообщил, что российские медики поедут на санитарном «УАЗе». Их будет сопровождать БТР с отделением правительственных войск из состава бригады охранения базы. Обычно построение в таких случаях простое, впереди автомобиль, за ним транспортер. Солдаты на броне, не считая механика-водителя и пулеметчика. Мы рассредоточимся на холмах. Отделение Дамри займет северный, Кубара — южный. Вперед вышлем дозорного для обнаружения колонны на подходе. Я буду вместе с Дамри, со мной помощник. Как только санитарная машина окажется между холмами, гранатометчик Кубара выстрелит по бронетранспортеру. Солдат погасят пулеметчики. Одновременно перед санитарной машиной разорвутся гранаты, выпущенные из подствольников. Мы заставим «УАЗ» остановиться. К нему с двух склонов выйдут группы захвата по четыре человека. Их состав определят командиры отделений. Пять, от силы десять минут, и колонна будет уничтожена.

— Медперсонал брать в заложники будем? — спросил помощник главаря отряда.

— Мохаммед Аль-Забар приказал уничтожить медиков и охранение, забрать вакцину и оборудование, которые пригодятся нам.

— Но за заложников можно получить хорошие деньги.

— Я тоже так считаю, но у Аль-Забара другое мнение. Заложники, конечно, хорошо. Но если мы станем торговаться с русскими, то их разведка наверняка нас раскроет. Они начнут подготовку силового варианта освобождения заложников. А это очень серьезно. В Сирии находится русский спецназ. Он уже проявил себя в Пальмире, в буферной зоне, где была захвачена огневая группа турок, да и у Эль-Рувана. Там, если помните, русский спецназ уничтожил особую команду ПВО, захватил средства противовоздушной обороны и ликвидировал известного полевого командира Курмани. Результатом этого стало наступление правительственных войск и ополчения. Группировка Курмани была полностью разгромлена. Асадовцы прорвали блокаду Эль-Рувана. Мохаммед Аль-Забар не хочет, чтобы против нас начал действовать русский спецназ. А это возможно лишь тогда, когда медики и отделение правительственных войск будут уничтожены до последнего человека. Судя по тому, что в Хмеймиме не отменили выезд медицинской бригады, русским неизвестен замысел Аль-Забара. Иначе они не выпустили бы своих людей с базы. Значит, неверные не узнают, кто расправился с их медиками. Мы же за эту операцию получим хорошие деньги, которые нисколько нам не помешают. Поэтому всех в колонне уничтожаем.

Командиры отделений пожали плечами.

— Пусть будет так, — проговорил Дамри.

— Когда ожидать колонну? — спросил Кубар.

— Медицинская бригада должна выехать с базы в восемь часов. На КПП к санитарной машине присоединится бронетранспортер с отделением солдат. До Барава от Хмеймима двадцать километров. Колонна пройдет их минут за десять. Ориентировочно с девяти часов медики начнут работу в селении. Сколько она продлится, неизвестно. Думаю, где-то до полудня. Народу там осталось не так много. А что такое вакцинация? Укол, на который уходят секунды. Если обед медики устроят в Бараве, то выедут оттуда около четырнадцати часов. До места засады восемь километров. Но они могут перенести обед в Хуман, тогда уйдут из Барава на час раньше. В любом случае с одиннадцати часов мы должны быть в полной готовности встретить колонну. Сейчас осмотр холмов, выбор позиций, оборудование их при необходимости, выставление дозоров и отдых до десяти. Затем завтрак и рассредоточение по выбранным позициям. Связь используем в режиме дальности до пятисот метров и только при крайней необходимости. Пикапы отогнать за южные холмы и замаскировать. Это все. Вопросы ко мне?

Ни у помощника, ни у командиров отделений вопросов не было.

— Свободны! — распорядился Сайфур.

Дамри и Кубар приказали своим людям спешиться и собраться у холмов. Водители должны были отогнать машины за южные скаты высот и вернуться к отделениям.

К работе боевики приступили на рассвете. Ровно в шесть часов Дамри и Кубар доложили командиру о выборе позиций, не требующих дооборудования и вполне подходящих для атаки колонны. Они сообщили и о выставлении дозоров.

Алим Сайфур с Хасаном Шамаром обошли вершины холмов. Осмотром позиций они остались довольны и отправились на северный холм, где боевиками Дамри был подготовлен командный пункт. Сайфур разрешил людям отдых и приказал помощнику настроить спутниковую станцию.

До селения Мугур, где находился штаб Мохаммеда Аль-Забара, было немногим более сорока километров. Отряд вышел оттуда, туда же он должен был и вернуться.

В 7.0 °Cайфур вызвал на связь Аль-Забара:

— Аяр, я Кор!

— Да, Алим! Слушаю тебя!

— Мы на месте, готовы встретить гостей.

— Позиции?..

— На холмах.

— Посты раннего обнаружения?

— Выставлю с десяти часов.

— Охранение?

— В обычном режиме.

— Техника?

— В укрытии, замаскирована.

— Следы присутствия?

— Я проверял, не оставили. Осматривал холмы, с дороги они выглядят чистыми. Нас не видно.

— Хорошо. Будь на связи. Мне должны сбросить информацию, как только санитарная машина выйдет за пределы охраняемой зоны. Я сообщу тебе об этом. Далее, по мере поступления данных из Барава, уточню время выхода колонны к вам.

— Понял, командир, — ответил Сайфур.

— Ты продумал порядок действий?

— Да. Один вопрос.

— Слушаю.

— Задача остается прежней?

— Да. Уничтожение медиков, захват препаратов, спецоборудования, шприцов и других медицинских средств для вакцинации. С ними отход в Мугур. Помни, Алим, все надо сделать быстро. Уничтожить бронетранспортер с солдатами, покончить с бригадой медиков, забрать содержимое санитарки. Машину сжечь. Но главное — это быстрый отход в рощу у Мугура.

— Сорок километров мы пройдем максимум за полчаса.

— Надо быстрее. В общем, с момента первого выстрела и до выхода в рощу у тебя всего сорок минут.

— Трудно выполнить.

— Нет, за это время ты сможешь скрытно и безопасно отойти от места засады. Жители Хумана могут услышать взрывы. Они сообщат об этом в Хмеймим. Русские работают оперативно. Они поднимут вертолеты. Но сделать все мгновенно даже русские не в состоянии. По моим расчетам, получается, что на выход к месту засады им потребуется от пятидесяти минут до часа. Так что если ты не хочешь попасть под ракеты российских «Ми-24», то укладывайся в сорок минут.

— Русские не будут бить на поражение, пока не убедятся в том, что мы не взяли заложников.

— Верно, по пикапам они стрелять не будут. Вертолеты перепашут все вокруг, да так, что ни проехать, ни пройти дальше вы не сможете. А рядом высадится группа спецназа. Кто-то осмотрит место засады, обнаружит трупы. Мне продолжать?

— Не надо, — проговорил Сайфур. — Против спецназа мы ничего не сможем сделать.

— Да тебе в случае обнаружения не спецназ будет страшен, Алим.

— А кто же? — осведомился главарь банды.

— Ты должен понимать, что я не могу допустить, чтобы русские взяли хоть кого-то живым. У меня есть определенные сомнения в том, что твои воины будут сражаться до конца. Если ты засветишься, то я вынужден буду отдать приказ минометному расчету расстрелять вас. Я не хочу этого делать, но мне придется так поступить. Поэтому повторяю, Алим, постарайся сделать дело и вернуться в безопасное место в течение сорока минут с момента начала атаки.

— Я понял!

— Ты хорошо понял? Правильно?

— Да, господин Аль-Забар.

— Мне не надо напоминать тебе о том, что семьи твоих воинов и твоя собственная находятся под усиленным контролем?

— Не надо.

— Мы братья, Алим, но законы новой жизни, священной войны во имя Всевышнего, за будущее великого халифата очень жестоки. Не я их придумал. Но все мы обязаны соблюдать эти законы и будем это делать. Я верю, что ты и твои воины справятся. Отряд вернется, и все будут поощрены. Ты особо. Задача-то простая, Алим! Необходимы согласованность, точность и быстрота работы на всех этапах. Согласись, не так уж и много.

— Согласен.

— Еще вопросы есть?

— Нет, господин Аль-Забар.

— Удачи! До связи.

— До связи, — сказал главарь банды, отключил станцию, развернул на земле спальный мешок и улегся на него.

Смирнов, Курко и Соболь вчера вечером все же сумели провести командира группы и выпили. Не хотели много, только для расслабухи. Но всегда получается одинаково. Стоит принять первые сто граммов, а дальше пойдет на автомате. Так что посидели прилично. Оттого Соболь вновь страдал похмельем. Хорошо еще, что кросс сегодня не бежать.

После завтрака, в 7.20, Смирнов подвел свою группу к штабу, где бойцов уже дожидался санитарный «УАЗ». Возле него стояли водитель-сержант, врач Галина Авдеева и милые медсестрички Соня и Лена.

Авдеева удивилась, завидев бывшего жениха в полной экипировке и в сопровождении двух таких же бойцов. Они никак не были похожи на сторожей.

Смирнов улыбнулся.

— Привет, Галя! Как первые впечатления от нового места?

— Прекрасно. А тебя чего сюда занесло? Что это за форма? Я раньше такую только в кино видела.

— Ты же наверняка не любишь военные фильмы. Вам, дамочкам, подавай душещипательные, наивные до предела мелодрамы.

— Я не люблю ни военные фильмы, ни мелодрамы, ни детективы.

— Тогда тебе совсем нечего смотреть по телевизору.

— Меня книги интересуют. Но не та лабуда, которой заполнены полки магазинов, а классика, как русская, так и зарубежная.

— А ты эстет.

— Ты не ответил на вопрос.

— Это насчет формы?

— Да.

— А какая тебе разница?

— Что-то мне подсказывает, Боря, что твое появление здесь и сейчас далеко не случайно.

Разговор был прерван появлением полковника Северцова.

Он поприветствовал медперсонал, потом повернулся к Смирнову и спросил:

— Готовы?

— Так точно, товарищ полковник.

— Отойдем! — Северцов отвел старшего лейтенанта к курилке.

Авдеева с удивлением смотрела на них.

— Хреновая информация, Боря, прошла, — сказал полковник.

— От кого?

— От сирийцев.

— О чем информация?

— Кто-то очень интересуется выходом медицинской бригады.

— Кто именно? — спросил Смирнов и достал пачку сигарет. — Разрешите? Вроде у курилки стоим, здесь по всем законам можно.

— Не бережешь ты свое здоровье.

До сих пор слабый ветерок дул с долины, со спины Северцова, но неожиданно изменил направление на сто восемьдесят градусов.

Полковник подозрительно посмотрел на старшего лейтенанта и заявил:

— А ну дыхни!

— Не понял!

— Это я не понял. Дыхни, говорю, но не демонстративно.

Смирнову пришлось дышать.

Северцов, конечно же, учуял перегар, еще вполне свежий.

— Пили вчера? — осведомился он.

— Если честно, то чуть-чуть, по сто пятьдесят граммов.

— Повод?

— Понимаете, это связано с Авдеевой. Но если я буду подробно рассказывать, то мы не успеем вовремя выехать.

— Ты говоришь про врача Галину Павловну Авдееву?

— Так точно.

— А как?..

— Долгая история, Александр Сергеевич, и печальная. Давайте о ней после возвращения.

— Но подробно.

— Так точно.

— А за употребление — выговор! Всем.

— Кому всем?

— Соболю, естественно. Без него ты не стал бы пить. Да и Курко.

— А ему-то за что?

— Для профилактики, чтобы не шлялся за командиром группы по базе.

— Все-то вы видите!

— Должность у меня такая.

— Так закурить разрешите?

Северцов посмотрел на часы:

— Кури, черт с тобой. У нас есть пять минут.

На аллее показался майор Жилин.

Смирнов покосился на Северцова и попросил:

— Александр Сергеевич, вы только о перегаре командиру группы не говорите.

— У нас здесь детский сад?

— У нас, конечно, гораздо веселее, и все же.

— А то он сам не почувствует!

— Если сам, то другой разговор.

Жилин подошел, посмотрел на Смирнова и осведомился:

— А что это у тебя, Боря, вид как с похмелья?

Северцов рассмеялся.

— Ну и глаз у тебя, Сергей!

— Да ясно, что эта троица, вчера получившая задание, вечерком выпивала. Этот факт на роже у Соболя написан. На него же вообще страшно смотреть. А я о чем предупреждал, Боря?

— Виноват, готов понести наказание. Хотя я уже получил выговор от товарища полковника, а по уставу за одно и то же нарушение дважды не карают.

— Я поговорю с тобой, как вернетесь.

— С удовольствием.

Смирнов прикурил сигарету и показал Жилину на Северцова. Мол, не вам запрещать. Мне начальник постарше разрешил.

Командир группы покачал головой.

— Договоришься ты! А мы-то тебя к званию, к ордену представили.

— Заметьте, я никого ни о чем не просил.

— Стоп! — повысил голос Северцов. — Давайте по делу. Итак, наш информатор сообщает, что интерес этот проявляет банда примерно рыл в пятнадцать, которая вполне может устроить засаду и атаковать колонну!

— Где именно, информатор, конечно же, не сообщил, да?

— Он не знает этого, но понятно, что на дорогах либо в селениях. Второе не столь вероятно. Хотя если банда состоит из местных жителей, то пути отхода они знают.

Смирнов вздохнул и спросил:

— Опасный участок с утра смотрели?

— Нет, не получилось. Второго отделения сирийцев там не будет, у них не хватает людей. Так что придется вам все делать самим.

— Новости одна лучше другой. Хреново.

Северцов пожал плечами.

— Что ты хочешь, война.

— Война войной, а с чего духи решили именно на бригаду медиков напасть? Ведь у них тоже семьи. Наши лечат всех, не только баб и детей, но и мужиков, не разбираются, сторонник ты Асада или головорез из ИГИЛ.

В разговор вступил Жилин:

— Думаю, духи могут выбрать целью медицинскую бригаду хотя бы потому, что это легкая добыча. Отделение правительственных войск для них не противник. А о том, что медиков будет сопровождать российский спецназ, у боевиков, видимо, данных нет.

— Майор прав, — сказал Северцов. — Главарь банды, имени которого мы не знаем, скорее всего решил показать влиятельным людям, приближенным к руководству ИГИЛ, что и его бравые ребята способны вести борьбу с неверными. А тут такой случай. Но повторяю, подтверждения того, что нападение готовится реально, у меня нет и у сирийской разведки тоже. Всего лишь предположение агента. Но уже то, что духи потенциально могут нанести удар по колонне, вынуждает нас принять все необходимые меры для снятия проблемы. — Северцов посмотрел на старшего лейтенанта и заявил: — Так что, Боря, на тебе ответственность за жизнь наших милых медиков. Идемте к ним. Уже пора выезжать. А историю с Авдеевой ты, кобель борзой, мне обязательно поведаешь!

— Я могу прояснить ситуацию, — проговорил Жилин.

— Нет, Сережа. Я хочу услышать эту сагу из уст нашего доблестного офицера и злостного нарушителя дисциплины Бори Смирнова. К машине, товарищи!

Они подошли к санитарке.

— Это, Галина Павловна, старший лейтенант Смирнов, скоро капитан, кавалер многих правительственных наград, один из лучших офицеров боевой группы спецназа «Байкал». С ним старший лейтенант Курко и прапорщик Соболь. Тоже люди опытные, настоящие профессионалы, мастера своего дела, — проговорил Северцов.

Галина посмотрела на Смирнова с таким изумлением, что тому даже неловко стало.

Северцов же продолжил:

— В целях вашей безопасности при исполнении благородной миссии в боевых условиях мною принято решение выделить для вашей непосредственной охраны этих людей. Насколько я понимаю, вы, Галина Павловна, знакомы со старшим лейтенантом Смирновым?

— Знакома. Хотя это в прошлом.

— Кто знает, где граница между прошлым и настоящим? — заметил Смирнов.

— Да ты прямо настоящий философ, Боря, — с улыбкой сказал Северцов.

— Поневоле станешь таковым, сидя одинокими холодными или жаркими вечерами в пустой квартире или, как здесь, в отсеке.

— Никогда бы не подумала, что Смирнов может быть офицером спецназа, — проговорила докторша.

Жилин усмехнулся.

— И не простого спецназа, а элитного. Похоже, вы совершенно не знаете Смирнова.

— Это с какой стороны посмотреть.

— Все! — повысил голос Северцов. — Галина Павловна, ваша задача вам известна. Я имею в виду не саму миссию, а порядок перемещения и соблюдение мер безопасности в населенных пунктах. Вы здесь впервые, поэтому считаю нужным еще раз напомнить важную вещь. В Сирии, Галина Павловна, идет война. Тот местный житель, который сейчас встречает вас улыбкой, через секунду легко выстрелит вам в спину.

— Или в шикарную грудь, — добавил Смирнов.

Авдеева стрельнула взглядом в его сторону и резко заявила:

— Моя грудь тебя совершенно не волнует!

— Если бы это было так.

— Прекратите! — Северцову вновь пришлось повысить голос. — Значит, так. Во время движения и работы на месте вы, Галина Павловна, обязаны выполнять любые требования старшего лейтенанта Смирнова. Да и вся ваша бригада. Ибо он отвечает за вашу безопасность и жизнь.

— Любые требования, говорите, товарищ полковник?

— Я не имею в виду… Впрочем, вы и сами все поняли. Да и старший лейтенант Смирнов не допустит бестактности.

— Вы плохо его знаете. Но извините. Мне все понятно.

— Будьте предельно собранны. Обстановка в населенных пунктах, да и на дорогах, может измениться мгновенно.

— Вы говорите так, словно обладаете информацией о том, что на нас готовится нападение.

— Я не обладаю такой информацией. Если бы у нас были подтвержденные данные о подготовке боевиками террористической акции против вас, то, не сомневайтесь, ваш выезд был бы отменен. Вопросы ко мне, Галина Павловна?

— У нас нет вопросов.

— Смирнов?

— Никак нет, товарищ полковник.

Северцов посмотрел на часы.

— Семь пятьдесят пять. Располагайтесь в машине. Ты, сержант…

— Сержант Болотов Юрий, отдельный батальон спецохраны.

— Ты же, сержант Болотов, ровно в восемь начинай движение к КПП сирийских частей охраны базы. Все твои действия по команде старшего лейтенанта Смирнова.

— Понял, товарищ полковник.

— С Богом. Вперед!

Все заняли места в машине. Авдеева устроилась непосредственно у кабины. При желании она могла даже обнять Смирнова. Впрочем, судя по виду женщины, подобного стремления у нее пока не возникало.

За ней сидели медсестры и Курко с Соболем. Прапорщик после завтрака немного отошел и пытался разговорить Соню. Та вроде как была не против, но не решалась флиртовать под строгим взглядом Авдеевой.

Смирнов занял место старшего машины и приказал водителю:

— Вперед, сержант! У КПП сирийцев короткая остановка. До него идем без задержек, наши пропустят.

— Понял. КПП у выхода на дорогу, ведущую до поселка Барав.

— Ездил туда?

— Да, нормальный поселок. Населения маловато, но сейчас везде так.

— К нам какое отношение?

— Вполне дружелюбное. По крайней мере у тех людей, с которыми мне приходилось общаться.

— Что представляет собой поселок в плане возможного устройства засады?

— Там везде можно попасть в засаду, даже у мечети. А под снайперский огонь — и по пути. Но когда мы ездили, местные говорили, что боевиков в поселке нет. Они заняли Барав, пограбили, постреляли и после этого больше не появлялись. Близость нашей базы играет свою роль.

— А в Хумане был?

— И туда доводилось ездить. Возил командира на встречу со старейшинами, когда пошла тема о перемирии.

— А тот поселок как?

— Да так же, как и Барав. Они все на один манер.

— Дороги?

— Нормальные.

Санитарка миновала линию рубежей обороны базы и вышла к контрольно-пропускному пункту.

— Сирийцы готовы, — проговорил водитель.

— Вижу.

У здания КПП, больше походившего на укрепленный блокпост, стоял «БТР-60 ПБ». Около него с десяток бойцов. Среди них выделялся офицер.

Шлагбаум закрыт. В капонирах, стволами пулеметов на долину, бронетранспортеры, такие же древние. Новая техника в основном стояла на втором рубеже. Впрочем, Смирнов увидел и пару танков «Т-72», внешне еще вполне свежих. Они тоже располагались в капонирах, под маскировочной сетью.

«УАЗ» остановился у бронетранспортера.

— Всем оставаться на местах! — распорядился Смирнов.

— А если мне надо выйти? — спросил Соболь.

— Женщин постеснялся бы.

— Да я не о том. Перекурить.

— Никакого курева, пока не встанем в Бараве.

— А сам дымишь!

Авдеева рассмеялась и заявила:

— Ну и дисциплинка у элитного спецназа! Впрочем, где Смирнов, там и бардак. Эти понятия идентичны.

— Я попросил бы вас помолчать, госпожа Авдеева, — проговорил Смирнов и вышел из машины.

К нему подошел молодой офицер сирийской армии.

— Господин старший лейтенант, разрешите представиться. Лейтенант Фарид Казимар.

Смирнов улыбнулся.

— Как Казимир.

— Что? — не понял сириец.

— Нет, ничего. Где ты так хорошо научился говорить по-русски?

— Учился в России, в военном университете.

— Понятно. Я — старший лейтенант Смирнов, позывной Кама!

— Мой позывной Паук!

— Паук? Почему так?

— Не знаю. Какой имею, такой и называю.

— Ладно. К сопровождению готов?

— Так точно.

— Сколько у тебя людей?

— Не считая экипажа и меня, еще семь человек. Отделение.

— Значит, всего десять.

— Получается так.

— Поселки Барав и Хуман знаешь?

Лейтенант кивнул.

— Знаю, особенно Барав.

— Откуда?

— Так я там родился и жил до пятнадцати лет, пока отец и мать не переехали в Дамаск.

— Вот как? Это хорошо. Как считаешь, в Бараве нам есть чего опасаться?

— Вам ли не знать, что здесь везде есть чего опасаться. А конкретно — действий игиловцев. Последнее время они активно используют смертников-одиночек. Но перед инструктажем мой командир связывался с главами администраций Барава и Хумана. Они заверили его в том, что медицинская бригада спокойно отработает в этих населенных пунктах.

— Их бы слова да… Ладно, понял. Идем так. Впереди мы, следом, на дистанции видимости, но не далее двадцати метров, отделение на броне.

— Я так и думал.

— Ну и хорошо, что так и думал. В случае возникновения внештатной ситуации действия по моей команде.

— Да, господин старший лейтенант. На въезде в Барав нас встретит глава администрации Шамиль Кариф и проведет кратчайшим путем до поселковой больницы, где будет собрано население для вакцинации.

— Встретит с охраной?

— Конечно. В нынешнее беспокойное время иначе никак нельзя.

— Будем надеяться, что этот самый господин Кариф контролирует ситуацию в поселке.

— У него довольно сильный отряд самообороны.

— Самообороны от кого? Я слышал, что не все селения поддерживают президента Асада.

— Это так, но все отряды этих селений включились в процесс перемирия. Вы правы, многие не любят Асада и желают его отставки, но еще больше эти люди не желают быть под властью ИГИЛ.

— В общем, выбирают из двух зол меньшее, так?

— Именно так, господин старший лейтенант.

Смирнов улыбнулся.

— Ты так почтительно обращаешься ко мне. Господин старший лейтенант. Непривычно.

— Скажите, как к вам обращаться, чтобы было удобно.

— Да просто… господин старший лейтенант.

Казимар тоже улыбнулся и заявил:

— Слушаюсь!

— Давай на транспортер и гони за нами.

— Слушаюсь! — Сирийский лейтенант взобрался на броню, занял место у пулемета.

Шлагбаум поднялся.

Смирнов вернулся в санитарку и сказал водителю:

— Помни, Юра, скорость пятьдесят километров.

— Мы можем и быстрее ехать. Дорога позволяет.

— А вот пререкаться не надо. Не люблю я этого. Выполняй приказ.

— Есть!

Получив сообщение агента из Барава, Алим Сайфур тут же вызвал на связь боевиков группы:

— Внимание всем! Со стороны Барава к нам идет бронетранспортер. Это разведка. Вопросы не принимаю, приказываю скрытно отойти с позиций на север и юг, дальность — километр. Технику отогнать. И быстро, воины, у нас не более пятнадцати минут.

Бандиты пришли в движение. Время, потраченное на их обучение, прошло не зря. Боевики быстро и согласованно поднялись с позиций, зачистили места нахождения, убрали все следы и бегом рванули по склонам. Водители сняли с машин маскировочные сети, забросили их в кузова и отогнали пикапы к дальнему южному оврагу, тянущемуся в сторону Мугура.

Они успели вовремя.

Прапорщик Соболь часто бросал взгляды на запад. Оттуда приближались три боевика. Один из них нес на плече гранатомет и готов был в любую минуту произвести выстрел.

Иногда спецназовец посматривал и на вершину холма. Дым теперь немного отнесло на восток. Соболю был хорошо виден вражеский пулеметчик.

Прапорщик бросал взгляды и на сгоревший «УАЗ». Рядом с черным остовом санитарной машины занимал позицию его друг старший лейтенант Смирнов.

Боевики подошли уже метров на пятьдесят и смотрели на подножие холма. Сейчас они пройдут еще метров двадцать, увидят расщелину и поймут, что там скрываются медики и их малочисленная охрана.

Сколько времени потребуется гранатометчику на то, чтобы спокойно прицелиться и вогнать в расщелину выстрел, который уничтожит всех людей, находящихся в пещере? Секунда? Две? Три? Не больше.

А Смирнов молчал, потому как не видел боевиков, подходивших с востока, куда уходила дымовая завеса. Товарищи нервничали.

Старший лейтенант готов был отдать приказ Соболю на уничтожение западной группы и пулеметчика, что основательно осложнило бы обстановку. Тут в облаке дыма проявились четыре силуэта. Это были те самые бандиты, которых ждал Смирнов. Они возникли всего-то метрах в двадцати от спецназовца и быстро приближались к нему.

Смирнов вызвал Соболя и проговорил:

— Работаем!

— Понял!

Смирнов припал к прикладу. Грохнула очередь, совсем короткая, в три патрона, за ней вторая, третья. Автомат Соболя тоже заработал.

Старший лейтенант срезал двух боевиков. Двое других не рухнули как первые, пораженные в головы. Они упали сами, залегли и открыли не особо прицельный, но весьма плотный огонь по санитарке. Соболь же умудрился положить всех трех.

Но тут застучал пулемет на северной вершине. Бандит упустил момент, когда стрелял Соболь, не заметил точное место, откуда велся огонь, потому бил по направлению. Пули вздыбили глину и вырвали кусты в нескольких десятках сантиметров от прапорщика.

Соболь сохранил выдержку, не спрятал голову. Он дождался, пока пулеметчик прекратит стрельбу и высунется, чтобы осмотреться.

Тут же хлопнула очередь. По склону покатилось тело, а за ним и пулемет. Соболь прицелился, пробил этого бандита еще тремя пулями и тут же, очень даже вовремя, укрылся. С востока по кустам ударили два автомата.

Смирнов заметил это и огрызнулся огнем. Пули «АКС-74» не могли пробить камень, но каким-то чудом все же задели одного из боевиков. Из-за укрытия вылетели вопль боли и ругань.

Тут же на связь вышел Соболь.

— Ну ты и дал, Боря! — проговорил он открытым текстом.

Шифроваться теперь не имело смысла.

— Не высовывайся! Ты в секторе обстрела духов.

— Как ты зацепил одного из них? Они же закрыты от тебя валунами.

— Видимо, двойной рикошет. Пуля попала в валун, ушла к склону, ударилась там об камень и заскочила за глыбу. У нее же смещенный центр тяжести. Куда она попадет, один Господь знает.

— Может, успокоить духов гранатой?

— Можно, но у меня есть желание узнать, кто устроил нам засаду.

— И что? Ты принимаешь решение брать духов живыми?

— Одного. Раненого.

— А о пулеметчике на северном склоне забыл? Войдешь в его сектор обстрела.

— Думаю, что тот дух уже далеко. Он все понял и сейчас рвет когти отсюда.

— Мне бы твою уверенность.

— А мы сейчас это проверим.

— Что ты задумал?

— Передвинусь ближе к валуну.

— Спятил? Если стрелок на месте, то он распотрошит тебя, как курицу на кухне.

— Главное, чтобы не как петуха. Все, держи валун. Я маневрирую.

— Не делай этого, Боря.

Но старший лейтенант уже выскочил на дорогу, у земляного валуна упал на спину и охватил взглядом вершину северного склона. Там никого не было. Он оказался прав.

Увидев, что произошло внизу, пулеметчик отделения Дамри бросил оружие и рванул по склону на север. Он бежал в сторону своего родного селения. Тамошние жители не знали, что этот субъект ушел к игиловцам. Родственники спрячут, даже если кто-то и прознает о его похождениях.

Смирнов понял, что угроза с вершины отсутствует. Он перекатился дальше, ближе к валуну, за которым прятался уцелевший боевик.

Это был Язид Дамри. Он видел, что Сайфур ранен в ногу и пытается перевязать голень. Дамри зарядил новый магазин, передернул затворную раму и высунулся из-за валуна. Бандит хотел накрыть огнем всю полосу кустарника, откуда стрелял противник, заодно обезопасить пространство у сгоревшего остова «УАЗа». Но он не успел этого сделать.

Смирнов встал на ноги, рванулся к валуну и всадил очередь в спину Дамри за мгновение до того, как тот прикоснулся пальцем к спусковому крючку. Голова бандита уткнулась в камни. Тело задергалось в судорогах. Из дыр в куртке стекала кровь. Боевики не имели бронежилетов, как, впрочем, и спецназовцы.

Сайфур услышал очередь с фланга, но не обратил на это внимания. Он решил, что там стреляет Дамри, и продолжил резать тесаком штанину. Потом главарь банды вывалил на камни содержимое санитарного пакета и в первую очередь ввел себе промедол. Теперь ему нужен был бинт. Сайфур потянулся за ним и вновь вскрикнул от боли. На его руку наступил Смирнов. Стволом автомата он ударил главаря в челюсть. Сайфур завалился на спину, бросил взгляд на автомат, стоявший у валуна.

Смирнов покачал головой и заявил:

— Даже не думай об этом!

Сайфур не знал русского языка, но все понял и закрыл глаза.

Смирнов быстро снял с него пояс с гранатами, разгрузочный жилет, в котором было два полных магазина, вытащил из кобуры пистолет, отбросил ногой нож.

— Ну вот и все!

Сайфур плюнул в его сторону, попал на ботинок.

— Вот сука! — Смирнов покачал головой, схватил боевика за шиворот, приподнял, его курткой вытер плевок, после чего бросил тело на камни. — В следующий раз я почищу ботинок о твою репу, шакал.

Главарь банды показал на ногу и что-то сказал.

— Тебе помощь нужна? Обойдешься!

Старший лейтенант осмотрел рану врага. Пуля перебила кость и прошла навылет.

Из кустов показался Соболь и спросил:

— Ну и что тут, Боря?

На западе вдруг появился какой-то человек.

— Сзади! — крикнул Смирнов.

Соболь повернулся, вскинул оружие и вовремя увидел автомат, поднятый над головой. Это был выживший сириец. Он подавал опознавательный сигнал, установленный перед выездом в Барав.

Соболь сплюнул и заявил:

— А ты, Боря, говоришь, что я чудила. На этого придурка посмотри! Хоть бы крикнул он, что ли. Я же едва не срезал его.

— Он на твой профессионализм понадеялся.

— Ну и дурак.

Сириец стоял.

— Чего встал? Подходи! — крикнул Соболь.

Тот повернул голову, выставил вперед ухо. Не услышал с первого раза.

— Сюда иди, глухота! — громче крикнул Соболь.

Солдат понял, пошел вперед.

В это же время из трещины показался Курко и осведомился:

— Боря, что у нас? Жилин запрашивает.

— И где он, наш отец родной?

— На подходе.

Послышался приближающийся рокот вертолетов. К месту событий подходили «Ми-8» и «Ми-24».

— Передай, у нас порядок. Пусть «восьмерка» садится прямо на дорогу, западнее холмов.

Курко исчез в пещере.

Два вертолета огневой поддержки «Ми-24» сирийских ВВС поднялись с базы у поселка Рухан в 9.20. Задача перед командирами экипажей капитанами Али Руманом и Фасадом Ибрани стояла обычная. Они должны были поддержать огнем подразделения сухопутных сил, наступающие на позиции полевого командира ИГИЛ Амира Шабуддина у поселка Авантар.

Минувшей ночью российская авиация нанесла мощный удар по игиловцам, что дало возможность сирийской пехоте перейти в наступление. Теперь ВВС предстояло поддержать свои наземные части.

Как только вертолеты поднялись, невысокий, ничем неприметный молодой сирийский прапорщик, проверявший заряжание пусковых контейнеров неуправляемыми ракетами класса «воздух — земля», прошел к ангару, где никого не было. До вылета он разговаривал с оператором одной из машин, своим товарищем по имени Вали. От него и узнал, куда идет пара вертолетов.

Сидя на скамейке в тени платана, прапорщик осмотрелся, достал сотовый телефон, набрал номер.

Ждал он недолго.

— Слушаю! — раздался хрипловатый голос.

— Это Аксар! Салам, господин Файдар.

— Салам! У тебя новости, Фахид?

— Да. В сторону Авантара только что вылетели две «двадцатьчетверки». Задача экипажей — поддержка наземных сил, которые с утра перешли в наступление. Вы приказывали мне докладывать обо всех вылетах с базы, я так и делаю.

— Молодец. Но такая информация имеет цену, если поступает заблаговременно. Сейчас она мне не нужна.

— Подождите, господин Файдар! Сегодня это не единственный вылет этой пары вертолетов.

— Продолжай! — приказал Файдар.

— Вертушки, ушедшие с базы, отстреляются, вернутся, зарядятся и вновь подойдут к Авантару. Всего запланировано три вылета. В пятнадцать часов начнется крайний.

— Твои начальники считают, что асадовцы так долго смогут вести наступление?

— Я не знаю, что считает начальство, докладываю, что узнал у оператора одной из машин. Он сетовал на то, что их нагружают почти на весь день, а другие экипажи не используются.

Главарь банды, расположенной в Джамане, спросил:

— Кстати, Фахид, а почему командир вертолетной базы и в самом деле привлекает к работе только одну пару машин? Ведь у вас на базе, по твоим данным, шестнадцать вертолетов.

— Это мне тоже неизвестно. На построении после завтрака майор Батал объявил, что сегодня будут работать машины Румана и Ибрани. Еще четырем экипажам майор приказал быть в готовности к вылету, не уточняя задачу.

— Интересно! Но в голову твоему майору не влезешь. Если только череп ему расколоть!.. — с усмешкой проговорил главарь банды. — Мне надо знать, каким маршрутом «Ми-24» пошли к Авантару.

— Над плато Эль-Хамад, обходя населенные пункты.

— Значит, они пройдут и рядом с Джаманом?

— Не совсем рядом. Они будет километрах в десяти от Джамана.

— Когда второй вылет?

— По плану ровно в полдень.

— А третий, значит, в пятнадцать часов?

— Да, господин.

— Ты смотри там, на базе, будет ли соблюдаться этот план или пилоты завершат работу после первого вылета.

— Это рискованно.

— А что в нашей жизни не рискованно, Фахид? Даже поездка на шикарном дорогом лимузине по хорошей дороге может закончиться катастрофой. Самая обычная гроза, к которой мы привыкли с детства, способна убить любого из нас. Доложишь мне обязательно. Это понятно?

— Да, господин.

— До связи! — Главарь банды прекратил разговор.

Аксар выключил телефон и очень даже вовремя спрятал его в куртку.

К нему неслышно подошел командир базы.

— Прапорщик Аксар!..

Предатель вскочил, принял положение «смирно».

— Я, господин майор!

— Что ты здесь делаешь?

— Извините, я должен был руководить получением НУР для последующего заряжания пусковых контейнеров, но мне стало плохо на солнце. Голова закружилась. Прошел сюда.

— От площадки гораздо ближе до санчасти, чем до ангара.

— Здесь тень, господин майор, а я просто перегрелся.

— И это говоришь мне ты, выросший в пустыне, где и зимой тепло, а летом жара под пятьдесят?

— Раньше не замечал такого, а вот сегодня закружилась голова. Но я посидел в тени, и все прошло.

— Ты уверен, что не нужна медицинская помощь?

— Да, господин майор.

Майор Батал посмотрел в глаза прапорщика и потребовал:

— А ну-ка дай мне свой сотовый телефон!

— Извините, господин майор, зачем?

— Это мое дело. Жду!

— Вы не доверяете мне? Считаете, что я мог сообщить кому-то о вылете вертолетов?

— Жду, Аксар!

— Пожалуйста, но о вылете машин знает весь личный состав базы. Это видели и жители селения.

— Да, знают и видели, но только вылет. Телефон, прапорщик!

Аксар был спокоен. Он всегда удалял номер Файдара или его заместителя Дуни, когда заканчивался сеанс связи. На мониторе высвечивался только номер местной девушки, за которой ухаживал прапорщик, что не являлось ни для кого секретом.

Он достал телефон, протянул его майору.

Батал включил аппарат, открыл журнал вызовов. Там значился только один номер, исходящий и входящий.

— Это номер твоей Лейлы?

— Так точно!

— Последний раз ты звонил ей час назад, она тебе — на десять минут раньше. Вы часто общаетесь по телефону. Не хватает свободного времени? Ведь ты же живешь рядом с ее домом.

— По-моему, это мое личное дело.

— Постоянно звонить девушке и отвечать на ее вызовы во время службы ты считаешь личным делом? В свободное время общайся сколько угодно, на службе занимайся делом!

— Извините, я все понял.

Майор вернул телефон прапорщику.

— Значит, говоришь, перегрелся? Плохо тебе стало?

— Так точно!

— Ступай в санчасть, пусть тебя осмотрит начмед.

— Но у меня уже все прошло. Мне надо на склад вооружения.

— Выполняй приказ! Успеешь на склад.

— Слушаюсь, господин майор!

С намечавшейся гулянкой, если так можно назвать мероприятие, которое готовили офицеры спецназа из группы «Байкал», ничего не получилось.

Соболь, как и обещал, в девять вечера стоял у модуля, в котором жили медики. Соня вышла. Прапорщик уже праздновал победу, но ошибся. Медсестра сказала, что не готова к такому стремительному развитию отношений, а посему не собирается идти с Соболем куда бы то ни было. Прапорщику пришлось уйти ни с чем.

С Курко произошло то же самое. Девушки словно договорились.

Галина Авдеева согласилась прогуляться со Смирновым, но и в этом случае никакого продолжения не последовало. Он все понял и не стал приглашать бывшую невесту в свой отсек. Погуляли и разошлись.

Правда, на прощание докторша извинилась, попросила Бориса не держать на нее зла и намекнула, что все в дальнейшем возможно, только для старшего лейтенанта, рассчитывавшего на большее, это стало слабым утешением.

Он проводил Галину до модуля и направился к себе. Там его ждал Соболь. Вид у него был как у карманника, который за целый день не смог тиснуть ни одного кошелька.

Прапорщик увидел Смирнова и заявил:

— Не понял! А ты чего один? Ведь вы с Галиной только что мило гуляли по центральной аллее.

— Погуляли и разошлись.

— Она что, не пошла с тобой?

— Как видишь.

— Значит, и у тебя облом?

— Как сказать. Думаю, что так даже лучше. Хрен его знает, как все сложилось бы в отсеке. Я мог бы не сдержаться. Ты понимаешь. В ответ пощечина, новые обвинения, оскорбления. Пусть будет так, как есть. Вижу, Соня с тобой тоже не пошла.

Соболь вздохнул.

— Не пошла. Как ни уламывал, что только не говорил, даже, по-моему, обещал жениться, потом, как вернемся в Россию, и уйти с этой службы.

— Короче, дал заведомо неисполнимые обещания.

— Не важно. Но Соня-то какова! Уперлась как овца. Не готова, видишь ли, она к стремительному развитию отношений. Я ей, мы, дескать, не на гражданке, чтобы ухаживать месяцами, цветы дарить, в кино водить. Здесь все делается быстро либо вообще не происходит. А она свое гнет. Не готовая, — передразнил медсестру Соболь. — Как в кино, в натуре. Не виноватая я, он сам пришел. Я уж хотел спросить, не девственница ли.

— Надеюсь, не спросил?

— Нет. Вовремя сообразил, что все испортил бы окончательно.

— Ты еще на что-то надеешься?

— Боря, ты же знаешь, что надежда умирает последней. А может, на нее твоя Авдеева повлияла?

Смирнов пожал плечами.

— Может, и повлияла. Хотя вряд ли. Она в общем-то не любитель совать свой нос в личную жизнь других людей.

— Ты так хорошо ее знаешь, — иронически проговорил прапорщик. — Когда только успел? На выпуске и суток вместе не провели, здесь немногим больше.

— Так, базар закончили! Где Курко? У него-то хоть выгорело?

— У всех у нас облом, Боря. Отшила Гену Елена, очень вежливо сказала, что у нее есть молодой человек. Она любит его и ни с кем другим быть не хочет.

— Ну и где наш третий неудачник?

— К себе ушел. Нет, все же бабы — жутко неблагодарный народ, Боря. Ты жизнью ради них рискуешь, можно сказать, спасаешь от лютой смерти. А они, видишь ли, не готовы к такому стремительному развитию отношений. Будто у нас времени свободного так же много, как у клерков в торговых фирмах.

— И все равно медички нам ничем не обязаны.

— Что делать будем?

— Как что? У нас есть водка, спирт, даже вино дорогое. Пойдем на хату.

Соболь усмехнулся.

— Нашел тоже хату. Век бы не видеть эти модули. Как в камере благоустроенной, в натуре. По пьянке все углы отрихтуешь.

— Тогда тащи сюда пойло и закусь.

— Охренел? На виду у всех бухать?

— Какой выход? Модуль не подходит, улица тоже. Попросим летунов поднять нас в воздух и нажремся там, среди белых облаков?

— Ага! Поднимут и сбросят потом вместо бомб на объекты ИГИЛ. Слушай, Боря, я вот сводки смотрю. Как ни вылет наших доблестных бомбардировщиков «Ту-22», так пара складов, пунктов управления, нефтехранилищ уничтожены. Создается впечатление, будто вся Сирия забита такими вот объектами. А где же тогда живая сила и техника противника? Из чего эти игиловцы мирные города обстреливают? Из рогаток? Почему этих поганцев постоянно бомбят лишь шесть наших машин? У нас что, больше исправных «Ту-22» нет?

— Ну чего ты до меня домотался? Иди к генералу Грубанову и задай ему эти вопросы. Он тебе популярно объяснит, что почем.

— Да ну их к черту, этих генералов. Пойдем в отсек, обмоем наш неудачный выход к женщинам.

— Идем! Курко не позовешь?

— Схожу, приглашу.

— Давай. А я пока все на стол выставлю.

— Не суетись, уже давно выставлено. Для тебя с Авдеевой старался, между прочим, как получил отказ от Сони. Я не сомневался в том, что ты свою бывшую невесту сюда приведешь.

— Сглазил.

— Это кто кого еще сглазил. Пошел я.

Смирнов забрел на кухню. Там на столе вино, закуски, вилки с ножами, бокалы. Из столовой, наверное, Дима спер. Ну к чему теперь это все?

Он убрал вино, бокалы, выставил две бутылки водки, стаканы, привычные, граненые. Закурил.

Пришел Соболь.

— Ну и что? — спросил Смирнов. — Только не говори, что Курко отказался.

— Нет, он не отказался. Просто не мог. Наш боевой товарищ нажрался так, что я не сумел его разбудить. Видно, что Гена сильно расстроился.

— Ну и ладно. На завтра вроде ничего не ожидается, проспится.

— Если Жилин на кросс не погонит.

— До подъема оклемается. Курко не ты, он по утрам не болеет. Его все больше жрать после попойки тянет.

— Счастливые вы люди. Наливай!

Друзья выпили. Разговор не пошел, да и о чем им было беседовать? К тому же и подустали. Но литр бойцы прикончили, оставлять не привыкли. После этого они легли спать.

Командир боевой группы «Байкал» вышел на связь через пять минут.

— Да, Боря?!

— Мне срочно нужна информация по Джаману.

— Джаману? — переспросил Жилин. — А где это? Хотя погоди. Так называется поселок, расположенный в десяти километрах от того места, где были сбиты сирийские вертолеты?

— Так точно.

— Сейчас узнаю у Суслова. У него должна быть информация, интересующая тебя. Это все?

— Нет. Наша аппаратура РЭБ работает?

— Должна. Я тоже узнаю. А тебе зачем?

— Один сирийский прапорщик недавно звонил куда-то из Рухана, спрашивал некого командира. Ему ответил Икрам. Кто это такой, понятия не имею. Он отказал в просьбе.

— Икрам, говоришь? А звонок был из Рухана?

— Так точно!

— Зацепились, значит?

— Все будет зависеть от того, что ответят спецы и начальник разведки базы.

— Как засекли звонок?

— Прапорщик Фахид Аксар, по мнению майора Батала, вел себя как-то странно. Он живет вне базы, но недалеко. Я выслал к его дому Соболя, тот и зафиксировал звонок.

— А Джаман чем тебя заинтересовал? — спросил Жилин. — Насколько я помню, ответственность за сбитые вертолеты взяла на себя банда, которой командует Мохаммед Аль-Забар.

— Верно. Но я думаю, что все это фикция. Вряд ли данная структура причастна к атаке на вертолеты.

— Почему?

— А вы на карту посмотрите. Банда базируется в поселке Мугур. Она создана совсем недавно и очень невелика.

— Ты говоришь о банде, устроившей засаду на дороге в Хуман?

— Именно. Мы убедились, какие вояки у этого Аль-Забара. Черт побери, язык сломаешь с их именами и фамилиями! Если бы, чего уж скрывать, не халатность сирийцев при проведении разведки, то мы сделали бы духов своими силами, и наши товарищи не понесли бы такие потери. Допустим, что Аль-Забар где-то разжился дорогими ПЗРК и инструкторами, а стреляли по вертолетам профи. Но место для атаки он выбрал бы не там, где были сбиты вертолеты. От Мугура, судя по карте, до этой кошары около пятидесяти километров по сильно пересеченной местности. Это больше часа пути даже на внедорожниках. За это время их легко могла накрыть наша авиация. Ведь Аль-Забар не мог знать, как отреагирует на уничтожение вертолетов командир сирийской базы. Понятно, что он не послал бы свои машины под удары ПЗРК, а вот сообщить в Хмеймим о происшествии и подозрениях мог вполне. Агент духов также не знал, успеют ли экипажи сообщить на базу об атаке. Нет, командир, бандиты работали по плану, позволяющему им спокойно уйти. А куда? Только в Джаман.

Жилин оживился.

— Ты прав. Я тебя понял. Немедленно связываюсь с Сусловым и командиром подразделения радиоэлектронной борьбы. Результат тут же передам тебе.

— Я постоянно на связи.

— Давай! Неплохое начало. Умеешь ты все-таки, Боря, находить то, что надо. Духи словно сами идут к тебе.

— А может, их ведет рука Всевышнего? Должен же Он поощрять добро и наказывать зло.

— До связи!

Смирнов перевел станцию в режим ожидания.

— Если банда Файдара атаковала вертолеты, то мне непонятно, зачем это было сделано. С какой целью? ПЗРК пригодились бы им в дальнейшем. А тут они вдруг выстреливают две ракеты по машинам, которые никакой угрозы для них не представляют, — проговорил Батал.

— С этим потом разберемся. Сейчас главное — информация по Джаману и Фариду Аксару. Этот тип даже важнее. Узнаем, кому он звонил, сможем действовать.

— Но тогда поездка на старую кошару отменяется.

— Почему? Ночь длинная, все успеем. Лишь бы наши сработали оперативно.

Смирнову долго ждать не пришлось.

Вскоре после полуночи на связь вышел Жилин.

— Ты, Боря, попал в самую десятку, — сказал он.

— В смысле?..

— В Джамане, по данным нашей разведки, дислоцируется отряд Джамаля Файдара. Командир группы Расул Хурами совсем недавно выезжал со своими людьми к границе с Ираком, в район сирийского селения Гураяд. Кордон там практически не охраняется. Зачем он туда отправлялся, мы не знаем. Видимо, встречался с кем-то.

— Духи получили там ПЗРК и инструкторов. Это же очевидно. Турецкая граница сейчас закрыта. Вооружение идет из Саудовской Аравии, ОАЭ или Катара в Ирак, оттуда прямиком к боевикам ИГИЛ, воюющим в Сирии. С этим вопросом ясно. Что по второму?

— Еще более интересная информация. Парни из подразделения РЭБ перехватили звонок сотового телефона из Рухана. Подчиненный Батала звонил в Джаман!

— Вот все и сложилось.

— Ты дальше слушай. У Файдара, как и положено, есть заместитель, некий господин Дуни. А зовут его Икрам!

— Твою мать, а ведь реально в десятку!

— Говорю же, у тебя какой-то звериный нюх на духов. А еще спрашивал, почему я в разведку отправляю тебя с Соболем. Каковы дальнейшие действия?

— С учетом полученной информации, думаю, тихо взять Аксара и немного с ним поработать. К утру мы его обязательно расколем.

— На базе узнают о задержании прапорщика. А если у него есть сообщник?

— Этот вопрос решим так, что духи ни хрена не узнают.

— Может быть, стоит отменить поездку на место обстрела? Теперь она вряд ли что даст.

— Вы говорили, что у меня нюх на духов. Он подсказывает, что мы и в той кошаре найдем что-нибудь интересное и полезное.

— Хорошо, действуй на свое усмотрение. Только очень аккуратно, Боря!

— Конечно, Сергей Владимирович. Меня же на базе невеста ждет. Может, она уже и не только бывшая?.. Но времени маловато, встретимся, поговорим.

— Все, Боря. Будут еще вопросы, вызывай в любое время. Подразделение РЭБ получило приказ установить контроль над районом Джамана, Мугура и Авантара.

— Это правильно. До связи, командир.

— До связи.

Смирнов отключил станцию, улыбнулся и сказал командиру базы:

— Что и требовалось доказать.

— О чем вы, старший лейтенант?

— Первое и главное! Ваш прапорщик звонил в Джаман. Он говорил с заместителем главаря местной банды Икрамом Дуни, просил на связь самого Файдара, — передал Смирнов суть информации майору, полученной только что.

Батал выслушал его и воскликнул:

— Вот так! Кто бы мог подумать! А ошибка исключена?

— У нас есть прямые доказательства того, что прапорщик Аксар звонил именно заместителю Файдара Икраму Дуни. Мы можем получить и признание самого агента, если правильно все организовать.

— Как именно?

— Нам не нужен шум, так?

— Да.

— Значит, мы сейчас выезжаем и берем Аксара. Но привозить его на базу не следует. У вас есть на примете место, где можно было бы на время изолировать этого негодяя?

— Да, есть пустые дома, я говорил об этом. В каждом из них большие подвалы. Но как объяснить подчиненным отсутствие Аксара?

— Вот! Это второй вопрос, который надо решить. А сделать это не трудно. Утром объявите, что прапорщик срочно отправлен в командировку на российскую базу в Хмеймим.

— Но зачем?

— Придумайте что-нибудь. Для переподготовки или получения чего-нибудь. Это сложно?

— В принципе нет, но документы?..

— Для этого есть начальник штаба. Поговорите с ним, пусть оформит официальный приказ.

— Хорошо. Сделаю. Но задержание Аксара? Не поднимает ли он шума? Прапорщик услышит, как мы подъедем к дому. Если оставим машину где-то рядом, это могут увидеть другие военнослужащие, что вызовет вопросы. В конце концов, у него есть невеста.

— Подъедем к дому, как и положено, не скрываясь. А шум? Не беспокойтесь, его не будет. — Смирнов включил радиостанцию.

— На связи! — тут же ответил Соболь.

— Что там у нас по Аксару?

— Спит. Правда, нервно, наверное, сны хреновые видит.

— Оружие при нем?

— Кобура с пистолетом висит на стуле, где и форма, в углу у окна.

— Дверь в дом?

— Обычная, заперта изнутри на замок.

— Открыть сможешь?

— Странный вопрос.

— Тогда заходи в дом и вяжи прапорщика.

— Что, получена информация по нему?

— Мне кое-что сбросили с базы.

— Работать жестко?

— На твое усмотрение, но чтобы без воплей и криков.

— Когда начинать?

— Немедленно! Как отработаешь прапорщика, связь со мной. Мы с командиром базы подъедем.

— Понял, приступаю!

— Аккуратней там!

— Не надо учить ученого.

— Вперед! — Смирнов перевел станцию в режим ожидания, взглянул на командира базы и спросил: — С местом, куда вывезем Аксара, определились?

— Да, на другой край селения. Там у рощи есть неприметный дом.

— Похоже, вы в Рухане знаете все и вся.

— Это моя обязанность.

— Ну да, вы именно по обязанности обследовали все дома селения, майор. — Смирнов усмехнулся.

Командир базы неожиданно покраснел, как пацан, и проговорил:

— Есть у меня женщина из селения. Ее дом в центре, живет с матерью и двумя детьми. Муж бросил, когда забеременела второй раз, испарился. Она работает на базе официанткой. Чтобы не афишировать наш отношения, я осмотрел все подобные дома.

— Выбрали этот и предложили ей жить там?

— Да. Он удобен во всех отношениях. Подойти можно неприметно, от рощи через сад. Соседей нет. На ближайшей улице у Ибы — так зовут эту женщину — живут родственники, люди в возрасте. Она часто их проведывает, по хозяйству помогает. Утром я в часть, она к ним.

— Неплохо придумано. Никто не знает о вашей связи?

— Нет.

— Лишь бы жена не проведала. Впрочем, у вас с этим гораздо проще, чем у нас.

— Моя жена погибла. Пять лет назад.

— Извините.

— Не за что.

— А что обозначает имя Иба?

— Гордость!

— Гордая женщина?

— Еще какая! Таких поискать. Но, кажется, мы отвлеклись.

Смирнов кивнул и сказал:

— У нас есть время. А не сбежит Аксар из подвала? Охрану выставить мы не сможем.

— Не сбежит. Вход в подвал закрывается на крепкий засов.

— Но его легко сдвинуть.

— Нет, нелегко. Он с сюрпризом. Чтобы его сдвинуть, надо сначала открыть замок внизу двери, у самого пола.

— И как они связаны между собой?

— Вам это так интересно?

— Нет. Мне достаточно того, что вы уверены в безопасном и надежном временном содержании предателя.

Сработала радиостанция.

— Да? — ответил Смирнов.

— Я! — заявил Соболь.

— Это понятно. Что у тебя?

— Все!

— Ты взял Аксара?

— А чего его было брать? Тихо вошел в хату, подошел к кровати, приставил ствол ко лбу. Он открыл глаза, я ему в репу. Оглушил, связал, заклеил пасть, привел в чувство, усадил на стул. Сейчас сидит и башкой крутит, не понимает, что произошло. Или врубился, но не в состоянии что-либо изменить.

— Его оружие у тебя?

— А где же ему еще быть. Так что подваливайте.

— Выезжаем. — Смирнов выключил станцию, вставил ее в чехол и заявил: — Можем отправляться, господин майор.

— Что, уже все?

— Да, мы работаем быстро.

— Ну что ж, тогда на выход.

— На выход.

Смирнов забрал автомат, сумку, в которую уложил спутниковую станцию, вышел в коридор. «УАЗ» стоял прямо у входа.

Старший лейтенант прошмыгнул в заднюю дверцу и посоветовал Баталу, севшему за руль:

— Вы, господин майор, на КПП скажите как бы между делом, что едете за Аксаром. Ведь ему срочно надо выезжать в Хмеймим. Кстати, на чем, по легенде, он туда поедет?

— По легенде, в Хмеймим отвезу его я.

— Ага! Это когда двинемся к кошаре? Понял, грамотно! Согласен.

«УАЗ» второй раз за ночь подъехал к КПП.

Дежурный сержант был удивлен. Такого давно не случалось.

— Мне Аксар нужен. Приказано отправить его в Хмеймим к русским, — сказал ему майор Батал.

— Те к нам, а Фахид к ним?

— Меня уже изрядно достала эта свистопляска. Особенно после такой беды.

— Это так!

Сержант открыл ворота. «УАЗ» свернул к селению и вскоре встал у калитки дома, занимаемого прапорщиком Фахидом Аксаром.

Офицеры вошли туда открыто. Даже если кто увидит, ничего странного. Они прибыли для срочной отправки прапорщика в командировку.

Аксар сидел посреди комнаты, привязанный к стулу, и вращал испуганными глазами. Его рот был заклеен липкой лентой.

Соболь поднялся с кровати при виде Смирнова и Батала.

Смирнов посмотрел на пленника и спросил у товарища:

— По-русски он разговаривает?

Российский прапорщик пожал плечами.

— А я знаю? Мне с ним базарить не пришлось.

— По-русски он не говорит. Я переведу, — ответил Батал.

— Отлично! Дима, сними ленту.

Соболь резко сорвал ее.

Аксар поморщился и тут же заговорил, глядя в глаза командира базы.

Тот оборвал прапорщика.

Аксар замолчал.

Смирнов взял табурет, приставил его к стулу и спросил:

— Ну так что, Фахид? Файдар не стал говорить с тобой?

Командир сирийской базы перевел вопрос.

— Какой Файдар? Я никому не звонил. Можете проверить телефон. И вообще я не понимаю, что значит ваше вторжение. Я буду жаловаться вышестоящему командованию.

— Какому? — с усмешкой спросил Смирнов. — Главарю банды Джамалю Файдару?

— Я уже говорил, что не знаю никакого Файдара. Я честный человек и служу законному правительству.

— Ну, конечно.

— Проверьте телефон.

— А смысл? Ты, конечно же, убрал номер. Вот только одного не учел. Специальные подразделения, базирующиеся на российских базах, тщательно отслеживают эфир. Твой звонок в Джаман был перехвачен. Тебе ответил заместитель Файдара Икрам Дуни. Он не стал связывать тебя с командиром. Или, может, ты звонил какому-то другому Икраму?

Аксар понял, что перед ним не специалисты, прибывшие в Рухан для оказания технической помощи, а офицеры российского спецназа, с которыми шутки плохи.

Соболь не замедлил подтвердить этот факт.

Он подошел к Аксару, приставил пистолет к его голове и проговорил:

— Слушай меня! Ты, урод, знаешь, кому лапшу на уши будешь вешать? Теще своей. А нам скажешь все как есть, если, конечно, не хочешь сдохнуть в этой хате.

Смирнов указал Соболю на кровать.

— Угомонись, Дима, присядь. Аксар скажет нам правду. Ведь так, Фахид? Выбор у тебя невелик. Либо сотрудничество с нами и шанс на смягчение участи. Либо трибунал по законам военного времени. Догадываешься, какой он вынесет приговор? Впрочем, до трибунала мы дело доводить не будем. У нас нет на это времени, да и слишком велика честь для такой мрази. Мы просто убьем тебя, но не сразу. Подыхать ты будешь долго. Но давай пока не будем о грустном. Итак, первый вопрос, он же главный. Это ты навел боевиков Файдара на вертолеты?

Аксар сник и тихо проговорил:

— Я. Но у меня не было другого выхода…

Смирнов прервал его:

— Объяснения того факта, почему ты работал на боевиков, оставь при себе. Нас данный вопрос нисколько не интересует.

После признания Аксара майор Батал выхватил пистолет из кобуры и выкрикнул:

— Я тебя, шакал паршивый, лично пристрелю.

Российский прапорщик успел выхватить оружие из руки командира базы.

— Пока не надо, майор. С этим успеется. Живой Аксар нам сейчас гораздо нужнее, чем мертвый.

— Извините, — проговорил Батал. — Не удержался. — Он склонился над предателем и проговорил: — Как ты мог, сволочь, навести боевиков на своих боевых товарищей? Ведь ты прекрасно знал, что у Али, Вели, Фасада и Сабира не будет шансов выжить. Ты обрек их на смерть. Ты, который сидел с ними за одним столом, делил хлеб и воду. Как ты мог предать их?

— Меня вынудили, господин майор.

Смирнов кивнул Соболю.

Тот отодвинул Батала и сказал:

— Господин майор, у вас еще будет время тет-а-тет пообщаться с ним, а сейчас нам работать надо.

— Да. Конечно.

Командир базы занял прежнее положение и продолжил перевод.

Смирнов же задал вопрос:

— Джаман — постоянное место базирования банды Файдара?

— Да.

— Откуда у него взялись ПЗРК?

— Этого не знаю. Икрам Дуни как-то говорил, что саудовцы должны передать ему комплексы и зенитные ракеты вместе с инструкторами, которые научат воинов отряда обращаться со «Стингерами».

— Почему атака на вертолеты была проведена при последнем вылете?

— Видимо, потому что я поздно передал информацию.

— А откуда ты узнал о маршруте и времени вылетов?

— От Вели, оператора одного из вертолетов. Мы с ним были в хороших отношениях.

— И ты воспользовался этим?

— Мне была поставлена задача сообщать обо всех вылетах с базы.

— Но ваши «Ми-24» никакой угрозы для банды Файдара не представляли. Почему он отдал приказ на их уничтожение?

— Это мне неизвестно.

— Так ли?

— Я говорю правду.

— Ты накануне звонил в Джаман? Зачем?

— Я подумал, что майор Батал застал меня у ангаров и отправил в санитарную часть. Он не поверил в то, что я чувствовал себя плохо, отнесся ко мне с подозрением. Поэтому я хотел попросить Файдара какое-то время не беспокоить меня. Ну и решить другие вопросы.

— Деньги?.. Впрочем, это неважно. Значит, тебе неизвестно, почему боевики атаковали вертолеты, не представлявшие для них угрозы?

— Нет. Может быть, это был тренировочный пуск? Ведь наемники готовили расчеты из воинов Файдара.

— Ты знаешь, что такое ПЗРК «Стингер»?

— В общих чертах.

— Так вот, на то, чтобы подготовить операторов, необходимо время. Достаточно большое. Малейшая неточность при подготовке ракеты к пуску, и она не достигнет цели. Так что ни о какой учебной стрельбе речи быть не может. По вертолетам стреляли инструкторы. Только они могли гарантированно сбить два «Ми-24», оборудованных системами оповещения об угрозе атаки. Пилоты не успели ничего предпринять. Это говорит о том, что захват цели головками самонаведения произошел в тот момент, когда вертолеты были в непосредственной близости от стрелков. Конечно, пилоты зафиксировали пуски ракет, но и все. Потому я и говорю, что ни о какой учебной стрельбе не может быть и речи.

— Не знаю. Я вообще не понимаю, для чего Файдару понадобилось сбивать наши вертолеты.

— Для тебя, Аксар, они уже не наши, — с ненавистью проговорил Батал.

— Да, понимаю. Я виноват.

Смирнов поморщился и заявил:

— Только вот этого не надо. Не стоит давить на жалость и оправдываться. На нас это не действует. Теперь следующий вопрос. Ты бывал в Джамане?

— Да.

— Когда?

— Во время краткосрочного отпуска.

Батал перевел и объяснил:

— Я действительно отпускал его на две недели. В прошлом месяце. Потому…

Смирнов прервал майора:

— Обойдемся без этих подробностей. Вы, командир, поступали в рамках своих прав. — Он повернулся к Аксару и спросил: — Ты ездил к Файдару?

— Нет, но я встречался с ним.

— По собственной инициативе?

— Да.

— Ты провел в Джамане весь отпуск?

— Нет, только сутки, потом поехал в Дамаск.

— Банда Файдара находится в самом селении?

— Да, на окраине. У него там большая усадьба.

— И что, в этой усадьбе живут все его боевики?

— Нет. Постоянно в Джамане одна группа, первая и основная. Ею командует Расул Хурами. Остальные в селении Антор, это рядом.

— А сколько всего групп у Файдара?

— Четыре. Остальными группами командуют Салим Шабал, Тахир Касари, Фарид Даури. Теперь в усадьбе Джаман наверняка живут и инструкторы из Саудовской Аравии. Там же находятся пусковые комплексы и ракеты.

— Сколько человек в группах?

— По двадцать, не считая командиров.

— Это значит, что у Файдара где-то сотня боевиков?

— Примерно так. Но тот же Дуни говорил, что скоро группировка Файдара как минимум удвоится.

— Откуда он ждет пополнения? Из Эр-Ракки?

— Это мне неизвестно.

— Как быстро три группы из Антора могут подойти в Джаман?

— У них пикапы. Минут через двадцать после получения приказа. Но это в том случае, если они будут заранее приведены в повышенную готовность. В обычной обстановке — где-то через полчаса, а то и позже.

— А в Джамане, в усадьбе Файдара, группа Хурами в двадцать рыл, заместитель, помощник, командир отряда и наемные расчеты?

— Да, десять бойцов Хурами постоянно охраняют усадьбу. Там три поста. Суточные.

— Какая техника у Файдара?

— У него самого почти новый «Хаммер». У заместителя «Ниссан». Есть еще внедорожник «Форд», четыре пикапа «Тойота» с пулеметами.

— Оружие группы Хурами?..

— В основном автоматы, но есть и пулеметы. Один я сам видел. Наверное, имеются гранатометы. Ну а теперь и ПЗРК.

— А сколько расчетов должно было прибыть к Файдару? — спросил Смирнов.

— По-моему, речь шла о двух.

— Это четыре человека. Значит, комплексов тоже два, а вот ракет в сменных пусковых контейнерах может быть сколько угодно. Но они сами не летают. Ладно. У меня к тебе пока вопросов нет. Хотя еще один, пожалуй, задам.

— Да?

— Икрам, с которым ты говорил, утром сообщит Файдару о твоем звонке?

— Должен сказать.

— Значит, главарь банды попытается связаться с тобой, дабы узнать, почему ты звонил. Так?

— Думаю, что да.

— Хреново!

— Почему, Боря? — спросил Соболь. — Аксар озвучит то, что хотел сказать накануне, вот и все.

— Если не сообщит, что раскрыт.

— Как он сообщит, если будет под нашим контролем?

— В том-то и дело, Дима, что постоянно мы не сможем его контролировать. Нам работать надо.

— Так можно отдать клиента майору. Тот установит охрану.

— Этого делать нельзя. — Смирнов кивнул на Аксара и сказал: — У него может быть сообщник. Если Файдар узнает, что историей с расстрелом вертолетов занялся российский спецназ, то тут же примет меры. Какие? Это только ему известно. Сам уйдет с базы, уберет расчеты и ПЗРК. Найти их потом будет очень тяжело. Если вообще возможно.

— Что будем делать? — спросил Соболь.

— Утром мы проконтролируем клиента. Майор Батал приготовил для него надежное укрытие в селении. А вот потом мне придется вызывать сюда кого-нибудь из наших парней. Ведь говорил же я командиру, что нужен еще один человек. Нет, мол, справитесь вдвоем.

— Бросить сюда человека или пару проблемы не составит. Можно и не из группы. Ведь нам, как я понимаю, предстоит разбираться с духами этого самого Файдара?

— Придется.

— Тогда надо, чтобы Аксар составил схему усадьбы.

Смирнов взглянул на Соболя и заявил:

— Спасибо за подсказку. Я без тебя не сообразил бы, что надо делать.

Соболь усмехнулся.

— А вдруг забыл? Ведь сейчас у тебя в голове не только боевая операция.

— На что намекаешь, товарищ прапорщик?

— Догадайся с трех раз.

— На Авдееву?

— Гляди, угадал с первой попытки!

— Сколько ты меня знаешь, Дима?

— Так давно, Боря, что иногда мне кажется, будто мы с тобой близнецы-братья.

— Я бы еще в детстве повесился, будь у меня такой брат.

Батал растерянно смотрел на российских спецназовцев. Серьезные парни, а устроили разговор ни о чем.

Смирнов понял это, поднялся и сказал:

— Не обращайте на нас внимания, майор. Мы так расслабляемся.

— Странно выглядит.

— Кто как может. Так! Аксара можно вывозить, прятать и двигать к кошаре.

Предатель встрепенулся и осведомился:

— Куда вы хотите меня вывезти?

— Не волнуйся, — ответил Батал. — Пока не на расстрел. Куда надо, туда и вывезем.

Соболь ничего не понимал, но промолчал.

— Только не забудьте, майор, как следует обыскать своего бывшего подчиненного и постарайтесь при этом не нанести ему непоправимого вреда. Обязательно заберите у него мобильник, — сказал Смирнов и повернулся к приятелю: — Соболь, осмотри здесь все, но быстро. Возьми оружие, форму, личные вещи, сумку, чтобы выглядело так, будто Аксар реально отправился в командировку.

— Понял!

Пока Батал обыскивал предателя, а Соболь осматривал дом, Смирнов прошел на террасу, убедился в том, что рядом никого нет, извлек из сумки спутниковую станцию и набрал номер командира группы.

— Да, Боря! — тут же услышал он голос Жилина.

— Разбудил, товарищ майор?

— Хороший вопрос. Что у тебя?

— Раскололи мы прапорщика Аксара.

— Работал на боевиков?

— Да, на Файдара. Причины узнавать мы не стали. Он, кстати, подтвердил, что Файдар намеревался получить от саудовцев ПЗРК и инструкторов.

— Намеревался и получил, это две разные вещи.

— Я уверен в том, что это его люди сбили вертолеты.

— Уверенность — это хорошо. А ты не мог передать мне данную информацию утром?

— Мог бы, если бы не один вопрос, требующий срочного решения.

Жилин вздохнул.

— Ну, давай, что у тебя?

— Необходимо прислать в Рухан еще одного, а лучше двух наших парней.

— Ты же понимаешь, что я не могу распылять группу.

— А кто говорит о распылении? Наступит время действовать, и все мы соберемся в заданном районе. Я уже сейчас могу сказать, что это будет Джаман.

— Не слишком ли ты самоуверен?

— Нет. Так кто прикатит?

— Дам одного человека.

— Желательно Курко.

— Это понятно. Надо собрать вместе три сердца, разбитых вдребезги безответной любовью.

— Да какая к черту любовь? Конечно, я предпочел бы работать со Строгиным, но он сейчас в Алеппо. С Курко у нас тоже полное взаимопонимание. Впрочем, можете прислать любого человека.

— Хорошо. Пусть будет Курко. Куда его доставить?

Смирнов описал, где находится дом Аксара, и добавил:

— Сюда и доставляйте. На хате никого не будет. Пусть Гена ждет меня. Но он должен быть в Рухане не позднее пяти часов утра.

— А ты по-прежнему намереваешься проехать к кошаре?

— Вы же знаете, что я своих решений не меняю.

— Сдалась тебе эта кошара. Но ладно, решил, так действуй. А Курко будет в определенном тобой месте.

— Только подъезжать к селению не надо. Ночью охрана контролирует окрестности Рухана, тем более перемещения в самом поселке. Нам совершенно не нужно, чтобы тут засветился еще и третий специалист по ремонту вертолетов.

— Я понял. Определимся по карте, где высадить Курко и как ему скрытно пройти на хату. Это все?

— Пока да. Мы сейчас перевозим Аксара в место, предложенное майором Баталом, и выдвигаемся к кошаре. По возвращении заедем на хату Аксара. Там я определю задачу Курко.

— Добро.

— Тогда спокойной ночи, товарищ майор.

— С тобой уснешь!

— Служба превыше всего.

— До связи, службист. И удачи!

— Благодарю. До связи!

Смирнов убрал станцию, еще раз осмотрелся.

Соболь и Батал вывели из дома Аксара. Тот нес на плече дорожную сумку.

— Телефон?.. — спросил Смирнов.

— У меня, — ответил Батал.

— Передайте его Соболю.

— Без вопросов.

Сотовый телефон предателя упал в карман брюк прапорщика российского спецназа.

На этот раз голос Жилина не был сонным. Майор явно ждал сеанса связи.

— Да, Боря?

— Посмотрели старую кошару, вернулись, встретили Курко, определили на объект.

— Давай по порядку. Что обнаружили в старой кошаре?

— Два трупа. Это тот старик, который вещал в камеру о сбитых вертолетах, и молодой мужчина, я бы даже сказал парень лет шестнадцати-семнадцати.

— Суслов получил информацию о людях, находившихся в кошаре. Это некий Абдулфатах и его племянник Сафар. Ему как раз и было шестнадцать лет. Как их убили?

— Пожилого сирийца — выстрелом в лоб. Племяннику бандиты перерезали горло.

— И оставили трупы?

— Видимо, торопились, да и не думали, что, кроме них, кто-то туда наведается. Там же позиции расчетов ПЗРК, но это не все. В кошаре была отара. — Смирнов поведал командиру эту историю.

— Значит, ее увели в Джаман? — спросил майор.

— Да.

— Понятно. Значит Курко прибыл?

— Так точно! Сейчас Батал повел его в дом, где содержится Аксар.

— Ты снял трупы?

— Конечно. Надо же оправдать невинных людей, не имевших ничего общего с боевиками, использованных ими, а затем убитых.

— Да, это надо сделать. Потом. Сейчас главное — оперативно разработать план ликвидации банды Файдара. Кстати, не прояснилась ли ситуация по вопросу о том, почему он решил применить ПЗРК против вертолетов, ему не угрожавших?

— Тут майор Батал выдвинул очень интересную версию. Я распишу ее и отправлю вам на компьютер.

— Давай. Но сперва изложи в двух словах, что думает по поводу атаки на вертолеты Батал.

Смирнов пересказал предположение сирийского майора.

Жилин выслушал старшего лейтенанта и проговорил:

— А что? Вполне реальная версия. Сбрасывай информацию, мы ее с утра с Северцовым обсудим и примем решение, как ликвидировать банду. То, что она размещена в двух населенных пунктах, может как облегчить решение задачи, так и усложнить его. Мы подумаем. У тебя предложения есть?

— Предложение может быть одно, товарищ майор. Командировку авиационных специалистов в Рухане надо прекращать. Разведгруппе выдвинуться в район Джамана. Кое-какую информацию по банде Файдара Аксар нам дал. Если она подтвердится, то ликвидировать банду не составит особого труда. Но обязательно с применением наших самолетов либо вертолетов Батала.

— Свое предложение тоже сбрось мне в письменном виде на комп. Прямо сейчас! Потом отдых. С подъема по плану, далее решим, направлять ли разведку к Джаману или же вам оставаться на базе у Рухана.

— Есть сбросить предложение! Но скажу сразу, нам здесь больше делать нечего.

— Не торопись! А если на базе есть еще хотя бы один агент игиловцев, которого Аксар мог и не знать?

— Ну и что? Прибыли русские специалисты, посмотрели технику и отправились восвояси. Для потенциального второго агента это тоже, конечно, информация, которую он передаст в Джаман, да толку от нее никакого. Вполне обычная ситуация. К тому же Аксар сам сможет сбросить ее. Он у нас под контролем.

— Ты делай то, что сказано. В девять утра свяжемся, и я определю твоей группе дальнейшую задачу.

— Принял. Вы вызовете меня или я вас?

— Вызови ты, из безопасного места.

— Принял.

— А сейчас, если все запланированное уже завершено, отдыхайте, хотя на это осталось всего-навсего три часа.

— Ничего, как говорится, мы привычные.

— До связи, Боря!

— До связи, Сергей Владимирович!

Смирнов отключил станцию, активировал сигнализатор экстренного вызова, уложил ее в сумку.

Потом он осмотрел комнату, взглянул на Соболя и спросил:

— Ты в спальне был?

Тот хмыкнул и заявил:

— Какая к черту спальня? Комнатушка три на три с окном в сад.

— Здесь есть кровать, а там?

— А там ни хрена нет, кроме старого сундука.

— Ну что ж, придется тебе на полу спать. Кровать Аксара на двоих не поделишь.

— А почему нам оставаться здесь? Разве Батал не должен вернуть нас в часть?

— Черт, что-то башка соображать перестала.

— Это от недостатка алкоголя.

— Вот и про фляжку забыли. Батал скоро вернется, давай хлебнем. Что у нас на закусь?

— Ничего!

— Совсем ничего?

— Совсем ничего.

— Хреново. Тогда, может, отложим?

— По пятьдесят капель можно пропустить и без закуси.

— Да? Ну тогда наливай.

— Здесь одна пиала. Черт его знает, не болеет ли чем этот Аксар? Это его посуда. Выпьем, а потом пронесет.

— Спирт все вирусы убивает.

— Это у нас. А тут сомневаюсь.

— Тогда давай из горла.

— Неразведенный?

— Слушай, Соболь, в первый раз, что ли? Ты и дальше продолжишь тянуть резину или мы все-таки пьем?

— Пьем! Надо расслабиться перед сном, которого остается уже совсем немного, меньше трех часов.

Спецназовцы выпили, выдохнули, закурили.

— Что там Жилин? — спросил Соболь.

— Ничего особенного. Планшет у тебя далеко?

— При мне.

— Печатай!

— Чего?

— Печатай, говорю.

— Ты что-то хочешь передать на базу?

— Фото убитых чабанов, предложение Батала, собственные соображения по дальнейшему использованию нашей группы.

— Фотографии и доклад Батала можно сбросить, отсканировав их, а вот твое предложение действительно придется печатать. Ты мне фото и бумагу Батала дай.

Смирнов протянул прапорщику телефон и свернутый лист бумаги.

Соболь недолго колдовал над планшетом и доложил:

— Это ушло. Давай свои предложения, только покороче, Боря.

— Как получится. Готов?

— Да начинай уже.

Смирнов изложил суть предложения по выезду разведгруппы в Джаман. Оно тоже ушло на компьютер Жилина. Спецназовцы использовали особую технику. То, что Смирнов называл планшетом, имело только вид такового. На самом деле устройство представляло собой сложную систему. Его возможности превосходили обычные компьютеры.

— Так, и с этим все. Где же майор Батал?

За окном шевельнулся куст.

Соболь усмехнулся и заявил:

— Да, подготовка у майора плохая.

— Он же летчик, а не разведчик и не спец.

— Все равно надо аккуратней работать.

В комнату вошел Батал и сообщил:

— Дело сделано. Ваш офицер остался в доме, где сидит Аксар.

Смирнов улыбнулся и спросил:

— Надеюсь, предатель не разбил по неосторожности сам себе голову? Не сломал случайно челюсть или ребра?

— Нет. Эта тварь в подвале. Мы кинули ему ведро, спустили трехлитровую бутыль с водой. Можем ехать.

— Своевременное предложение, — сказал Соболь. — А то мой командир уже собрался ночевать здесь, вернее, коротать время, оставшееся до подъема.

— Зачем?

— Вот и я задал ему такой же вопрос.

— Зачем? — Батал повернулся к Смирнову.

Тот ответил:

— Все, проехали. Не надо лишних вопросов. Едем.

Спецназовцы забрали сумку, оружие и загрузились в машину.

Батал без проблем — откуда им взяться у командира части?! — прошел КПП и остановился за постом, рядом с модулем, где обосновались российские авиационные специалисты.

— Вроде все чисто прошло, — сказал майор.

— Не забудьте предупредить начальника штаба, чтобы выписал все документы по срочной командировке Аксара, — напомнил ему Смирнов.

— Не забуду. На это много времени не надо. Отдыхайте. Я к себе.

— Спокойной ночи, господин майор.

— Скорее уже доброе утро.

Смирнов и Соболь прошли в свой отсек, не раздеваясь, упали на кровати.

Здесь было просторнее, чем на базе в Хмеймиме.

— Хорошо, — проговорил Соболь, вытягиваясь на постели. — Да и прохладно, кондиционер включать не надо. Ты, Боря, как хочешь, а у меня сил не осталось.

— Это спирт расслабил.

— Возможно. Все, я сплю.

— Не вздумай храпеть, иначе портянка на физиономию обеспечена.

— Где бы ты еще взял эту портянку? — уже засыпая, пробормотал прапорщик.

Смирнов тоже уснул мгновенно, настроив себя на подъем в 7.40. Отдыхать спецназовцам оставалось всего полтора часа. Но им и этого было достаточно. За окном начало светать.

Завершив разговор с командиром, Смирнов посмотрел на товарищей и сказал:

— Задача остается прежней. Жилин советует нам не торопиться с работой, либо сделать ее тихо. Еще у нас есть возможность встретиться с боевой группой Мохаммеда Аль-Забара.

— В смысле?.. — спросил Соболь.

— По данным, полученным с беспилотника, банда собирается покинуть Мугур. Пойдет она в Джаман. Если посмотреть на карту, то станет ясно, что выберется она прямо к нам, то есть к повороту на Каяр. У Аль-Забара два пикапа с пулеметами и двенадцать рыл личного состава.

Соболь присвистнул и заявил:

— Неплохая перспектива.

— Куда уж лучше, — со вздохом сказал Курко. — Нам придется уложить группу зенитчиков, а потом еще и выдержать бой с бандой этого Аль-Забара. Был бы хоть один гранатомет с парой выстрелов, тогда другое дело.

Соболь взглянул на Смирнова, продолжавшего изучать карту, и спросил:

— И чего ты там высматриваешь, Боря?

— Да вот пытаюсь найти вариант уничтожения банды.

— Это невозможно. Нас слишком мало.

— Почему невозможно? В паре километров от выхода дороги на Мугур к повороту есть один подходящий холмик. Он стоит прямо у грунтовки. Можно занять вершину, если бросить с нее гранаты «Ф-1» в пикапы, проходящие внизу, то эффект получится хороший. Все боевики в кузовах, а также на задних сиденьях в кабинах гарантированно получат приличную порцию осколков. Да и остальным, а это водители и старшие машин, тоже будет не по кайфу.

Курко оживился.

— Холмик, говоришь? И где он?

— Вот. — Смирнов указал на точку на карте.

— Действительно подходящий холм, но только при условии, что с него можно добросить гранаты до пикапов, — проговорил Курко.

— Там от вершины до дороги метров двадцать.

— Тогда можно.

— Значит, придется использовать этот вариант. Если боевые расчеты выдвинутся к Джаману до того, как начнут наступление сирийцы.

— А если позже? — спросил Соболь.

— А позже до них нам дела нет. Их уничтожат вертолеты Батала.

Соболь закатил глаза к небу.

— Господи, сделай так, чтобы духи выехали из Мугура часов в семь!

— Но если и раньше, то почему бы нам не пропустить колонну? Пусть прет себе дальше в Джаман, в гости к Жилину и парням из нашей группы, — сказал Курко.

— У них и так будет много работы. И потом, если Файдар узнает о выдвижении сирийцев, не бросит ли он группу Заеда сюда, к укрытию зенитчиков?

— Зачем? — спросил Соболь.

— Дабы обеспечить прикрытие своего бегства. Или ты думаешь, Файдар идиот? Он останется в Джамане умирать во имя идей ИГИЛ? Но ладно, вариант отработки банды из Мугура есть, и это уже хорошо. Так, время? Два тридцать. Пойдем на возвышенность, оттуда спустимся в овраг и начнем подход к укрытиям зенитной группы.

— Но Жилин же советовал не торопиться, — проговорил Соболь.

— Дима, не торопиться не значит ничего не делать. Ты посматривай на планшет. Беспилотники зафиксируют выход банды Аль-Забара. Тогда нам станет ясно, как надо действовать.

— Да смотрю я.

— Тогда, группа, вперед!