Четырнадцатый роман про Влада Талтоша, действие сразу после Тиассы. Влад намерен разобраться с Организацией, чтобы за ним более не охотились — надоело быть в бегах…
1.1: Преобразовал в формат FictioBook 2 (Xitsa).
1.2 — доп. формат., чистка, испр. ошибок, проверка орфографии — Drud
Книга эта посвящается памяти Иноса Гарольда Ханли (1944–2010), который смотрел в оба, когда был нужен другим.
Меня зовут Влад Талтош. Я был наемным убийцей, пока…
В преступной организации, которая плотно срослась с Домом Джарега, есть правила. Одно из них — не угрожать имперскому представителю Организации, потому что он нужен им, чтобы империя была довольна. Правило это я немного нарушил.
Есть еще правило: не свидетельствовать перед империей против Организации. Правило это я нарушил, и серьезно.
У меня были на то причины — расставание с женой, мятеж, а еще кое-кто меня просто достал. Джарегов мои причины не интересовали. Так что сейчас я бывший убийца, а Дом Джарега желает меня убить — и ради этого охотно пользуется личными связями, шантажом, магией и влиянием. Не самое удобное положение.
Когда за тобой идет охота, у тебя ничего нет. Ни связей, ни доступа к оборотным фондам, ни возможности видеть бывшую жену и восьмилетнего сына. Ты все время перемещаешься, надеясь опередить удары наемников. Ты хватаешься за любую работу, какая под руку подвернется. Ты полагаешься на тех немногих, кто еще готов с тобой общаться: на печально известную воровку, чье имя заставляет всех окружающих проверять карманы; на бессмертную Чародейку, славную тем, что она уничтожает всех, кто подойдет к ней поближе; на волшебника, который приносил целые деревни в жертву своей богине; на его еще более взрывную кузину; и на крылатую рептилию-дружка со специфическим чувством юмора.
И наконец: когда за тобой охота, останавливаться нельзя.
Несколько лет назад выпивал я с четырьмя или пятью самыми могучими волшебниками империи — с кем не бывает, — и Деймар рассказал одну историю. Мы сидели в библиотеке Черного замка, только что разобравшись кое с чем опасным и таинственным, и наш хозяин, Морролан, выставил ящик отменного белого вина «Дескани». Там была Сетра Лавоуд, Чародейка горы Дзур, и Алиера, кузина Морролана, и, кажется, Некромантка — и, разумеется, Деймар.
Мы болтали и пили, и чем больше пили, тем меньше у меня в голове оставалось от рассказанного. Но я помню, что как-то разговор перескочил на обряды приема в разные Дома. Ну, всякие там испытания и прочие штуки, которые заставляют проделывать всякого перед тем, как объявить, что он теперь полноправный член Дома, или взрослый, или официально имеет право называться кровожадной сволочью, в общем, сообразно высшим ценностям Дома.
Такие обряды есть во всех Великих Домах, за вычетом текл и джарегов, и все они различны. Драконлорды — Морролан и Алиера — поведали о необходимости принимать сложные тактические решения во время боевых действий. Сетра устроила исторический экскурс по испытаниям, какие были в ходу у дзуров, тиасс и иоричей — уж кому, как не ей, свидетельнице всей этой истории. Я описал некоторые традиции колдунов Востока, в частности, ту, благодаря которой обзавелся джарегом, сидящим у меня на плече и отпускающим телепатические шпильки.
Деймар оказался на удивление умелым рассказчиком для парня, который, кажется, никогда не мог с точностью сказать, где проходит грань между его воображением и действительностью. Подробностей не помню, но помню, что рассказ мне понравился. И один момент крепко запал мне в память. Потому как спустя несколько лет я вдруг вспомнил о нем и включил в план — собственно, о чем и собираюсь сейчас поведать.
Вот, собственно, фраза, о которой идет речь: «и в процессе я должен был скрыться от Державы». Наверное, я к тому моменту порядочно напился, потому что никак не отреагировал, но — переходим к моменту нынешнему, когда за мной охотился весь Дом Джарега, а я всю свою энергию тратил на то, чтобы прожить хотя бы еще один день, — внезапно, вспомнив эти слова, проснулся посреди ночи и вслух воскликнул:
— Клянусь грудями и пятками Вирры!
Я сидел в сырой мрачной каморке без окон, спиной к каменной стене, и в голове у меня крутились варианты. Потом я встал и зашагал по комнатке. Она была слишком тесной, так что я вышел наружу и зашагал взад-вперед по коридору.
«Так, — через некоторое время мысленно сообщил я Лойошу, — что-то в этом есть.»
«Мыло и хорошая кровать должны помочь, босс.»
«Это может снять меня с крючка у джарегов.»
Мысленное молчание. Потом:
«Правда?»
«Возможно.»
«Что…»
«Найди Деймара. Пусть встретится со мной там, через дорогу,» — велел я.
Лойош не ответил. Я открыл дверь в дальнем конце коридора, и он вылетел наружу, а с ним и его подруга Ротса. Через минуту она вернулась и зашипела на меня. Да, иногда я рад, что мы с ней не можем нормально говорить друг с другом; впрочем, ей это общаться не мешает.
Не знаю. Если б я не шел повидаться с сыном, я бы мог и не решить, что пора рискнуть и поставить на кон все. Сам гадаю. Может, оно ничего и не изменило бы, но о таком всегда задумываешься. Потом.
В общем, так. За пару дней до того, как я вдруг проснулся и вспомнил о Деймаре, я как раз направлялся в Южную Адриланку, в дом моей бывшей жены, чтобы повидаться с сыном — и тут меня попытались убить. Предупредил меня Лойош.
«Босс, — сказал он, — там впереди двое, прячутся. Драгаэряне. И вроде с оружием Морганти.»
Нет, он не добавил «они хотят тебя убить», а еще он не уточнил, что вода мокрая, а камни твердые (ну и что вода твердая — тоже не сказал, впрочем, это не имеет значения).
Я остановился. Эта часть Южной Адриланки застроена домиками, которые стоят вдоль неширокой дороги, но отделены от нее цепью раскидистых деревьев. Полагаю, их тут посадили, чтобы листва перехватывала запахи скотобойни. Но даже и так, на этой дороге даже в те дни, когда ветер не южный, сразу понимаешь, почему мало кому нравится этот район города. Я отступил за одно из деревьев и мысленно связался с Лойошем.
«Надо же. Интересно, чего они хотят?»
«Может, это имперские представители, которые хотят подарить тебе островное королевство?»
«Вот и я примерно так подумал.»
«Как бы ты сказал: ага, конечно.»
«Далеко они?»
«С полсотни ярдов.»
«То есть прямо перед домом Коти?»
«Угу. И еще…»
«Что?»
«Там еще один, просто подпирает стенку.»
«Но это же совершенно…»
«Цвета Дома Дракона, босс, и золотой полуплащ.»
«А вот это уже другое дело.»
Да уж, дилемма. Убийцы — а я не сомневался, что они убийцы, потому что я не идиот — прямо перед домом, где живет мой сын. Я могу обойти их с тыла и поохотиться на охотников, но это значит — устроить бойню прямо у себя перед дверью, и не в переносном смысле. Да, там Коти, и она конечно же в состоянии о себе позаботиться. Но убийство не проходит незамеченным. Иногда даже здесь, в Южной Адриланке. А еще там драконлорд, имперский гвардеец, при исполнении. То есть джареги меня не могут убить — здесь и сейчас; но и я не могу разобраться с ними, по той же причине. Так что вывод однозначный: как бы мне ни хотелось их прикончить, похоже, лучшее, что я могу сейчас сделать — просто пройти мимо.
Но если они следят за моим домом (проклятье, не за моим, а за домом моей бывшей жены), это значит, я не смогу навещать их, не подвергая себя опасности.
«Босс, ты никогда не мог навещать их, не подвергая себя опасности.»
«Ага, знаю.»
«А откуда гвардеец?»
«Норатар. В смысле, наследница Драконов, не мальчик. Ставлю шесть дохлых текл, это она организовала там пост золотых плащей, чтобы Коти и мальчик были в безопасности.»
Я хихикнул, представив себе, что сказала Коти по поводу такой защиты. О да, я охотно подслушал бы этот разговор. Правда, он наверняка был телепатическим. Жаль, что нельзя подслушать чужую мысленную связь.
Пока я прятался, изучал и прикидывал. А правая рука моя сама собой легла на рукоять Леди Телдры — о ней чуть позже. Я расслабился, опустил руку и задумался.
Да, иногда я думаю. Может, это и не самая сильная моя сторона, но я стараюсь время от времени дать себе шанс.
Вот не месте той пары убийц, при имперском гвардейце прямо там, где, как я полагаю, должна появиться цель — что бы я сделал? Ну, это легко: найти другую точку и соответственно другой «флажок», как говорят у меня на исторической родине. И где же? Ну, в идеале, где-нибудь, где нет имперских гвардейцев. Да, но что, если мне очень, вот очень нужно достать этого типа, а подходящего «флажка» на примете нет? Возможно — да, возможно — я бы попробовал организовать все так, чтобы гвардеец отвлекся на некоторое время, достаточное, чтобы попытаться нанести удар. Сложно, запутанно, дорого и рискованно. Однако возможно.
Нет, сам бы я так делать не стал, но возможно, эти двое рискнут. В конце концов, их двое, а работу эту обычно делает один — убийцы вообще обычно работают в одиночестве. То, что за мной послали двоих, безусловно, делало мне честь. Однако, как сказал один товарищ на Звезде Палача — хотя это и делает мне честь, но я бы предпочел пропустить церемонию.
«Что скажешь, Лойош?»
«Ты и сам знаешь, что я скажу, босс. Уходи, сейчас же.»
«Угу. Убеди меня.»
«Если бы я мог тебя убедить, ты не стал бы спрашивать. Так что давай, кончай уже.»
На это ответить было нечего. Лойош приземлился мне на правое плечо, Ротса — на левое, а я развернулся и ушел туда, откуда пришел. Через несколько сот футов свернул в переулок и задними дворами добрался почти до Каменного моста, который ведет обратно в город. Впрочем, мост я пересекать не стал, а свернул на север, на улицу, чье название так и не узнал. Через несколько минут справа обнаружилось обветшавшее здание с параллельными вертикальными полосами над дверью, что среди выходцев с Востока обозначало — «здесь сдаются комнаты на ночь».
«Да на улице паразитов меньше, чем там, внутри, — заметил Лойош. — И безопаснее, пожалуй.»
Я не ответил.
Заплатил за комнату толстой неряшливой бабе, что сидела в кресле рядом с дверью. Она в ответ хрюкнула нечто, долженствующее обозначать номер.
— А что, на дверях правда есть номера? — поинтересовался я.
Она поморщилась и открыла рот пошире. Зубов во рту не хватало.
— Вверх по лестнице, вторая дверь направо. Если ты с багажом, тащи сам, — добавила она, хотя это было совершенно излишне, ибо, во-первых, она видела, что багажа при мне нет, а во-вторых, если бы даже и был, ей бы я его не доверил.
Здешних «номеров» шлюхи низшей категории избегают из брезгливости.
Она сердито взирала на меня — полагаю, так, по привычке; но когда я шевельнулся, из-под плаща показалась рукоять шпаги, и взгляд ее сразу утратил всякое раздражение. О да, если мне снова понадобится заговорить с ней, она будет само радушие.
Комната ничем не обманула ожиданий. Проверил кровать. Спал я и в худших местах. Скажем, на голой земле. Еще там был пустой кувшин для воды, из чего следовало, что где-то рядом есть колонка, так что и правда могло быть хуже. Окно было достаточно просторным, чтобы протиснулись Лойош и Ротса, однако закрыть его было нечем, как и перекрыть падавший снаружи свет. Ну разве что вогнать гвоздь в стену прямо над ним и повесить плащ. Может, и правда заглянуть к кузнецу? Еще там имелись стул, маленький столик и таз. Стул казался достаточно прочным, так что я сел и расслабился на полчасика, размышляя о гвоздях и прочих материях.
«Босс, тут и правда полно насекомых.»
Я вздохнул и поднялся.
Говорите, я не могу колдовать, потому что при мне амулет, который не позволяет обнаружить меня с помощью магии? Так, да не так. Не совсем так. Я добыл из кармана кое-какие листья, положил в жестяной таз и поджег. Колдовать я сейчас не могу, но никто не запрещал мне пользоваться знаниями, которые пока еще сохранились в моей голове, и знания эти позволяли изгнать из комнаты большую часть нежеланной живности. Теперь осталось разве что погулять снаружи пару часиков, пока листья…
«Босс! Кто-то в коридоре.»
Я замер, не успев коснуться дверной ручки.
По коридору то и дело кто-то перемещался, входил и выходил, но Лойош на такие мелочи не отвлекался бы.
«Проверь окно.»
Он нырнул на подоконник, высунул голову.
«Хреново, босс: там еще двое.»
«Двое? Двое снаружи, и еще один внутри? Трое? Да что тут вообще творится-то?..»
«Перед дверью может быть и больше одного, босс. Точно сказать не могу.»
Я осмотрелся — где бы тут спрятаться. Да, знаю, негде, но вдруг. Случаются же чудеса. Даже и со мной. Можно выпрыгнуть из окна — там двое, и если мне повезет, Лойош и Ротса смогут их отвлечь, пока я оправляюсь после такого прыжка, чтобы, в общем, не дать мне умереть. Но это если повезет — а главное, я совсем не был уверен, что вообще протиснусь сквозь это окно. Можно подождать и попробовать разобраться с тем или теми, кто сейчас готовится вынести мою дверь… ну и тут опять же должно повезти. Будь там, за дверью, я — я бы просто ее взорвал и ворвался внутрь до того, как осядет пыль. Черт. Будь это фарс, я спрятался бы под кроватью. А будь это крутой боевик, я бы…
Хм-м-м.
Потолка-то комната не имела, лишь оголенные балки, а в нескольких футах над ними крыша.
«Босс, ты серьезно? Это и есть план?..»
«У тебя есть идея получше?»
Я встал на кровать и подпрыгнул, уцепившись за балку. Подтянулся и вскарабкался на нее, что оказалось куда труднее, чем следовало бы. Либо я тут в Адриланке поправился, либо на мне слишком много лишнего железа, от которого я отвык. Но я забрался туда и встал на балку, придерживаясь для равновесия за стропило.
Лойош и Ротса взлетели ко мне, и тут дверь взорвалась, сотрясением едва не сбросив меня с балки.
Сверху мне было видно немногое. Лишь то, что их двое, у одного кинжал, а у второго палаш Морганти. Вернее, не видел — там было слишком темно, чтобы понять, что металл не отражает света; однако это не имело значения. Я просто ЗНАЛ, что это Морганти. Даже имея на шее Камень Феникса, из-за которого я практически оглох во всем, что касается волшебства или псионики — когда Морганти так близко, не узнать его нельзя.
Они ворвались в комнату, готовые убивать, остановились, осмотрелись. Я затаил дыхание, крепче держась за стропило. Они подошли к окну, выглянули наружу. Тот, что с кинжалом, пожал плечами. Второй развернулся, поднял взгляд, увидел меня, открыл рот — и оба моих сапога врезались ему в зубы. Из окна он не вылетел — жаль, я надеялся, — однако я четко расслышал хруст от соприкосновения его черепа с подоконником, а это значило, что о нем я пока могу не беспокоиться.
Второй также развернулся ко мне. Свершив героический прыжок, я, разумеется, упал, а потому откатился в сторону, чтобы оказаться вне его досягаемости, а тем временем на него напали Лойош и Ротса, шипя и кусаясь. Пока страх и природная отрава джарегов делали свое дело, я вскочил, восстановил равновесие и швырнул тазик с горящими листьями ему в лицо, а потом извлек собственный кинжал и всадил ему в горло, метя в основание мозга. Некогда натренированным движением я отступил в сторону, чтобы избежать необходимости лишний раз обращаться к прачкам, если кое-что попадет на мою одежду. Второй по-прежнему валялся на полу без сознания. На всякий случай я всадил кинжал и ему в глотку, уверенности для. На сей раз клинок остался в ране.
Потом я сам выглянул из окна, взглянул на тех двоих на улице и развел руками, мол, ну а теперь что? Они развернулись и удалились.
На самом деле мне очень хотелось нанести завершающий штрих — спуститься вниз и потребовать у хозяйки новую комнату, потому как в моей полно паразитов, таз прохудился, а дверь сломана. Однако делать этого я не стал. Просто спустился и, не обращая на нее внимания, вышел вон. Если у нее есть хоть капля соображения и пара нужных знакомств, она продаст палаш Морганти на черном рынке и с чистой совестью уйдет на покой.
Я свернул налево, то есть не в том направлении, куда удалились те двое.
Интересно, как они меня нашли?
Пройдя пару кварталов, я остановился, прислонился к стене и позволил себе вздрогнуть от того, что случилось. Не знаю, сколько я там стоял и дрожал. Две минуты. Может, пять.
Смеркалось.
Я находился в Адриланке уже несколько месяцев. Слишком долго для того, за кем охотятся профессиональные убийцы. Лойош уже устал напоминать мне, как глупо здесь оставаться. Я не мог не согласиться с ним, даже до того, как джареги у порога дома Коти подтвердили это. Цена за мою голову соблазнила бы любого.
Я должен был покинуть город, но не желал этого делать. Здесь мой сын, а я видел его лишь несколько раз. Здесь мои друзья, которых я вообще почти не видел. Здесь моя жизнь… нет, уже нет; теперь здесь моя смерть. Уж простите за высокий слог, но иначе и не выразишься.
«Кончай хныкать, босс.»
«Я не хнычу. Я вспоминаю.»
«Тогда кончай вспоминать в подобном ключе.»
«Может, нам пора вернуться в Сурке и повидать деда.»
«Хорошая мысль.»
«Или снова вернуться на Восток.»
«Тоже неплохо.»
«Или прогуляться к горам Канефтали.»
«Всегда мечтал побывать там.»
«Или…»
«Ай, босс, перестань. Раз уж ты просто собираешься ждать здесь, пока тебя не прикончат, хотя бы не изображай…»
«Черт, Лойош. В старости мы становимся сентиментальными, правда? А, ладно, забудь. Я не говорю, что мы останемся здесь…»
«Нет, ты просто не собираешься уходить.»
На это я ничего не ответил. Следовало бы мне научиться этому еще раньше, сколько месяцев сэкономил бы. Если не лет.
«Ха,» — заявил он.
Ротса, которая уже с минуту кружила над нами, снова приземлилась мне на плечо, переступая с ноги на ногу — так она обычно давала понять, что проголодалась. Мы добрались до лавки пекаря, где я заплатил слишком много за пару слишком сладких булочек, фаршированных слишком скромными ломтиками кетны. Ученик пекаря всячески пытался не смотреть на оружие, что висело у меня на боку. Разговаривать с ним я не стал. Купил еще на уличном лотке кружку слабого пива и зашагал прочь, не забывая глядеть по сторонам.
Вскоре я отыскал улицу, что вела в так называемый парк — в Южной Адриланке под этим именем числился большой пустырь, заросший травой и сорняками, с кучками низких кустов и несколькими неухоженными деревцами. У одного из них я и устроился, спиной к стволу, перекусил и скормил остатки булочек Лойошу и Ротсе. Хорошее место — здесь никто не мог подкрасться ко мне так, чтобы мои дружки не заметили бы. Хотя учитывая, что я и так находился посреди района, где обитали выходцы с Востока, особая опасность мне и без того вроде как не угрожала.
Покончив с едой, я немного расслабился. Из города дул приятный ветерок, и в кои-то веки Южная Адриланка не благоухала бойнями, что располагались на юго-востоке. Мысли мои сами собой возвращались к разговору с Лойошем, а я упрямо отпихивал эти мысли в сторону. Сейчас мне надо подумать, как именно меня отыскали в том клоповнике. Способов сделать это было очень уж мало, и каждый — достаточно плох. Либо же тут использовали то, о возможности чего я вообще не подозревал, а это еще хуже.
Ладно, давай-ка расслабимся, рассмотрим все возможности по очереди, и вычислим…
«Босс, за тобой следят,» — сообщил Лойош.
«Да? — Я осмотрелся. — Где? Кто?»
«В том конце парка. Заклинание дальновидения. Драгаэрянин, цвета джарегов.»
Дыхание мое замедлилось, сердце пропустило удар. Так, готовность, готовность, готовность. Я находился в Южной Адриланке. Посреди кварталов выходцев с Востока. Я покинул тот клоповник и кружил по задним дворам и безымянным переулкам так, что сам почти заблудился. Джареги никак не могли выследить меня. Без вариантов.
Вот только они выследили.
Я не потянулся за оружием. Даже не шевельнулся. Пока.
«Я должен его увидеть, — отозвался я. — И пошли Ротсу полетать по округе, вдруг он там не один.»
«Уже, босс.»
«Хорошо. Начали.»
Цвета взвихрились хороводом, некоторые исчезли, а взамен появились новые. Все расплылось, потом зрение снова восстановилось и я увидел того, о ком мы говорили. Мы приблизились. Он смотрел на что-то у себя на ладони, затем переводил взгляд туда, где ожидало мое тело.
А потом на мгновение взгляд его метнулся вверх, ко мне. Только взгляд, и только на мгновение — но этого было достаточно. Я вернулся в свое тело.
«Лойош, прочь отсюда — и ты, и Ротса!»
«Босс, что…»
«Выше и дальше, держите дистанцию! Живо!»
Я почувствовал, как Лойоша пробрало волной страха, и мог лишь надеяться, что Ротса все поняла так же хорошо.
А я тем временем, похоже, уже встал на ноги и обнажил Леди Телдру. Я шел к джарегу. Я знал, что рядом, вероятно, еще один убийца. Или не один. Я очень на это надеялся. Вдруг на меня нашло настроение прикончить их — всех, которые решатся проявиться. Соображения у меня едва хватило, чтобы велеть Леди Телдре сканировать окружающее пространство на предмет мелкой ряби вокруг объектов, каковая значила бы, что тут есть кто-то под заклинанием невидимости. Мелочи, знаете ли, могут стать очень крупными неприятностями, если только их упустить из виду.
Джарег развернулся и удрал. Чрезвычайно невежливо с его стороны. Догнать его я не смог бы, и я категорически не собирался метать Леди Телдру. Я осмотрелся, нет ли рядом кого-нибудь еще, кого я мог бы убить. Увы — ни одного джарега в поле зрения. И вообще никого.
Ну да, когда оружие вроде Леди Телдры покидает ножны, так оно обычно и бывает. Самый тупой и недалекий болван вдруг понимает, что рядом что-то очень и очень плохое. А всякий, у кого есть хоть зачатки псионического чутья, ощутит, что все легионы Бездны Кошмаров карабкаются наружу, хором распевая «Стенания Багряного Дома». Так что — да, рядом никого не было.
«Босс, что происходит?»
«Вы где?»
«В полумиле над городом, почти над океаном. Что…»
«Вот там пока и оставайтесь.»
«Босс…»
«Ненадолго.»
Я снова осмотрелся, повнимательнее. Покружил по парку, чтобы удостовериться, что за кустами и деревьями никто не прячется.
«Что происходит, босс?»
«Чайная церемония у пушистых котят.»
«Босс…»
«Жди.»
Все мои чувства обострились до предела, нервные окончания шевелились прямо под кожей. В таком состоянии «на грани» есть свои радости, однако я бы охотно обошелся без них. За деревом слева что-то шевельнулось. Я шагнул туда, держа наготове Леди Телдру, которая в нынешней ситуации предпочла форму короткого меча. Долбанная белка. Внимание, внимание, еще внимание. Кто-то тут все же был. Совсем рядом.
Обнаженная Леди Телдра у меня в руке, и все-таки кто-то здесь был, на краю парка, перемещаясь между деревьями и кустами, стараясь не попадаться мне на глаза. Не уверен насчет мозгов, но характер у этого типа имелся. Он там один? Рано гадать.
Но между нами почти сотня футов, и прикрыться ему — или им — нечем. Идти на меня в открытую? Не посмеют, а если и посмеют, я только за. Никакое заклинание невидимости, никакая иллюзия не обманет Леди Телдру, когда она настороже. К самостоятельной волшбе она, быть может, и не готова, но обнаруживать и разрушать чужие чары способна лучше кого бы то ни было. Так что я просто ждал.
Сколько ждал — не знаю. В такие минуты, когда стоишь с оружием в руках, готовый ко всему, очень трудно отсчитывать время. То, что ощущается часами, в действительности обычно укладывается в пять минут.
В общем, запахло дымом. А потом я увидел этот дым, струящийся в мою сторону: густые, плотные клубы, достаточно плотные, чтобы укрыть за собою того, кто желает подобраться ко мне до того, как я смогу его увидеть. И ведь ему не нужно использовать чары против меня — достаточно наложить на себя заклинание, которое позволило бы ему дышать в дыму и видеть сквозь него. Ему? Да, я надеялся, что ему, а не им. Если их там больше одного, могут быть трудности. Убийцы-джареги обычно работают поодиночке; но, как я уже говорил, иногда за дело берется пара. А я только что получил подтверждение, что иногда их бывает и четверо. Четверо, во имя всего сломанного!..
«Босс?»
«Оставайся там, Лойош. Здесь я разберусь.»
Бывает время, когда… нет, объяснять не стану. Я просто развернулся и побежал прочь от дыма так быстро, как только мог. Да, я знал, что очень даже может быть, что как раз этого они от меня и ожидали, или уже подготовили бегущему мне хороший прием. Чешуйчатая задница Барлана! Хороший трюк они со мной провернули, нечего сказать. Кремень, огниво, кучка сухих листьев и заклинание ветра. Теперь меня свалит любой бандит с дубинкой.
Бегун из меня не лучший, а у драгаэрян вообще ноги подлиннее, чем у нас, бедных маленьких людей; но всегда оставалась надежда, что никто меня не преследует. Посреди парка была лужа от вчерашнего дождя — достаточно большая лужа, чтобы замедлить мое продвижение. Я качнулся вправо, чтобы обогнуть ее, и прямо передо мной оказался длинный низкий куст, идеальная позиция, чтобы спрятаться. На всякий случай в последний миг я сменил направление и перепрыгнул через него, приземлившись на ноги. И, разумеется, там он меня и ждал — именно там, где и должен был. Будь у меня время, я всплеснул бы руками — ну право, как часто убийцы появляются именно там, где их ждут?
Но времени у меня не было.
Парень был проворный, и весьма. Одним движением извлек длинный меч — Морганти, — а в другой руке у него блестел кинжал, и судя по движениям, он прекрасно знал, как ими пользоваться. Меч обрушился быстрой дугой слева, на уровне головы; я отступил и принял удар на Леди Телдру, выхватывая из-за спины боевой нож, но он был чертовски проворен и очень хорош, и сперва в мою правую руку что-то как бы тупо ударило, чуть пониже плеча, потом пришла боль, острая и резкая, а потом рука онемела и Леди Телдра осталась лежать на земле. А меня охватила паника. Ну, почти.
Он атаковал двумя клинками сразу; я отступил, потянулся за шпагой — но правая рука моя бессильно болталась. Он промахнулся, атаковал снова, обоими клинками с одного сектора, на сей раз сверху-справа. Я не знал, что позади. И оглянуться не мог. Лойош и Ротса были очень, очень далеко. Правая рука, а я правша, не действует. А у него меч Морганти и длинный боевой клинок. И самое главное, Леди Телдра валялась на земле, а я вынужден был отступать от нее все дальше. Парень, может, был и не лучшим убийцей из всех, с кем я встречался, но как боец — чертовски хорош.
Я начал волноваться.
Он ударил, я отступил назад-и-влево. Теперь оба клинка работали с разных направлений, и я с трудом ускользнул от кинжала. Правая рука была мокрой — что значило, во-первых, что нервы сохранили чувствительность, а во-вторых, что кровотечение продолжается. Я метнул в него нож, целясь в грудь. Попал, причем острием — недурно для броска левой снизу, однако клинок вошел недостаточно глубоко, чтобы нанести заметную рану, и тут же выпал. Это замедлило его продвижение на мгновение. Хорошие новости: при мне полно разнообразных метательных штуковин, причем размещенных так, чтобы задействовать их именно левой рукой, поскольку предполагалось, что в правой у меня более серьезный аргумент. Я послал в него три звездочки, одна оцарапала ему щеку, и он снова замешкался. Как там моя правая рука, могу ли я сделать ей хоть что-нибудь? Пока нет. Так что я продолжал отступать влево, надеясь кружным путем добраться до Леди Телдры; если я сумею ее поднять, она, я знал, исцелит меня.
Он, однако же, понял, что я собираюсь сделать — что было во всех смыслах огорчительно — и двинулся наперерез. Впервые я как следует его рассмотрел: узкое лицо, серые как смерть глаза, широкие плечи, а волосы подрезаны практически в «ежик». Оба мы молчали.
Я метнул в него сразу горсть дротиков — он не мог знать, что нанести на них отраву, как в былые времена, я так и не удосужился, — и извлек нож из сапога. И тем же движением скользнул ему навстречу, поставив на кон все, чтобы всадить клинок в его правую руку, надеясь, что неожиданность и непривычный угол позволят мне, срезав дистанцию, избежать лезвия этого проклятого меча.
И я попал! Нож вошел куда надо, однако что-то одновременно задело и мой правый бок; кажется, меня туда пырнули. И все же я хорошо, правильно угостил его руку с мечом, и Морганти медленно, как в колдовском ритуале, выпал из его разжавшейся ладони и полетел на землю. Столь же медленно я извлек свой нож из его плеча, а он — кинжал из моего бока.
Я подумал — насколько вообще в таких ситуациях можно думать, — что сейчас он либо попробует подобрать свой меч, либо, что более вероятно, просто еще раз пырнет меня кинжалом в левой руке. Удара кулаком в горло я не ожидал.
Я вогнал нож ему под подбородок, снизу вверх, а он одновременно с этим вколотил правый кулак мне в горло. Причем ударил правильно — в смысле, с его точки зрения, — и очень, очень сильно.
Я выиграл. Ура мне.
А теперь осталось срочно придумать, как вдохнуть немного воздуха.
Колени его подкосились, он начал оседать; кажется, только сейчас меч Морганти коснулся земли. Не знаю. Все мое внимание было сосредоточено на моем собственном горле; мозг вопил, что ему срочно необходим воздух, пожалуйста, прямо сейчас.
С размозженным горлом можно протянуть минуту. Может, две. И то — если ты в хорошей форме, а взмыленный и измотанный смертельной схваткой я уж точно в лучшей форме не был. И сколько мне осталось, пока все почернеет и я сдохну? Двадцать секунд, двадцать пять? Кажется, Лойош что-то сказал. Не знаю, времени на него у меня уж точно не оставалось.
Первая мысль была о Леди Телдре. Но перед глазами все плыло, я не знал, куда двигаться, а все остатки магического чутья, которые могли бы подсказать мне, где она, сейчас хором вопили о воздухе.
А правая рука моя все еще бездействовала.
Нет, серьезно. Это уже проблема.
В руке у меня был нож. Боевой нож, с хорошим лезвием. Отлично режет и полосует животы и лица. Он не предназначался для уколов и проникающих ударов, но острие все-таки имел — не верите, спросите у того парня, который только что его попробовал.
Если другого выхода нет, всегда можно перерезать себе глотку.
Никогда, никому и ни за что не порекомендую подобный вариант вечернего времяпровождения. Слушать, как кто-то часами монотонно декламирует эпическую поэму на незнакомом языке, когда ты голоден и срочно хочешь отлучиться в сортир — все равно лучше, чем резать себе глотку. Ну, по крайней мере, не хуже. К счастью, времени задуматься над тем, что я делаю, у меня тоже не оставалось; иначе я, пожалуй, не решился бы.
Сам не помню как, я уже рухнул на колени, перед глазами расплывались черные кляксы. Пальцами левой руки я нашарил нужное место — учитывая, что в той же руке был зажат нож, я изрядно порезал себе шею справа, что уже давало бы повод почувствовать себя идиотом — потом, когда я все это осознал. Пальцы ощупывали шею. Спокойно. Воздуха! Вот глотка — от кадыка вниз, — воздуха, сейчас, сейчас, дышать, дышать, дышать!..
Я вогнал острие вглубь. Больно. А самое сложное — не просто воткнуть нож куда надо, но и НЕ воткнуть его слишком глубоко. Не так уж велика глотка, а сразу за ней — артерия, и если я зацеплю ее, то к черным кляксам в глазах добавится красная струя, а дальше не будет уже ничего. И что еще хуже (хотя в тот момент я об этом совершенно не думал) — я наитщательнейшим и скрупулезнейшим образом изучал анатомию драгаэрян, однако поленился проверить, велика ли разница в данных аспектах между драгаэрянином и человеком. Однако я уже упомянул, что об этом я в тот момент не думал. Просто времени не было; и тем более — не оставалось времени на штудии.
Но, поскольку сейчас я все это рассказываю, с делом я справился.
Я держал нож воткнутым в собственную глотку, потом чуть повернул его в ране, расширяя дыру для притока воздуха. Очень больно. Я наклонился вперед — так кровь вытекала бы наружу, а не попадала внутрь, в легкие, чтобы я не закашлялся.
И выдохнул.
Подведя черту: ничего приятного тут не было. Совсем.
И все-таки, первый глоток воздуха был настолько хорош, что я даже удивился, как это я раньше ничего такого не делал.
Потом я чуть не упал лицом вниз, но с торчащим из горла ножом, который удерживал вскрытой мою глотку — такое стало бы тактической ошибкой. Я напомнил себе, что если сейчас же не предприму на сей счет определенных действий, то просто истеку кровью. И значит, все страдания от перерезания собственной глотки окажутся напрасными, а такого издевательства над собой допустить я не мог. Разумеется, если рядом все же ошивается второй убийца, и он сейчас меня достанет — все это тоже было зря. А ничего, что помешало бы этому гипотетическому убийце, у меня под рукой уже не было.
Но задачи следует решать по мере поступления.
«Босс!»
Сосредоточиться на членораздельном ответе я не мог. Правая рука не работала, левая ослабела и продолжала слабеть. И еще я помнил, что у меня рана в боку; где — неясно, а это также плохой признак. Но я чувствовал, уже — чувствовал, что Леди Телдра рядом, может, всего в шести футах. Я двинулся к ней, на коленях, стараясь поменьше шевелить ножом в ране, и уже почти у самой цели колени мои тоже отказались работать и подкосились, а мир завертелся. Я лежал на боку, наклонившись вперед, чтобы кровь не попадала в горло, и полз, отталкиваясь ногами, и перекатился, оказавшись на ней, а потом кровь все же полилась мне в горло и я закашлялся, что было уже совсем невыносимо, вот только ничего этого я не помню. Я знал, когда окружающий мир превратился в коридор белого света, что она может меня исцелить. Я знал, ведь она раньше делала подобное; но ведь тогда я держал ее в руке. Сможет ли она сделать это сейчас, когда я просто лежу на ней…
Интересный вопрос, решил я.
Туннель схлопнулся.
Потом был довольно продолжительный период, о котором я ничего не знаю. После уже вычислил, что либо второй убийца меня так и не нашел, либо, что вероятнее, не понял, насколько я беспомощен, и счел, что у него нет никакого желания разбираться в одиночку со мной и Леди Телдрой.
Еще одна возможность — что он отправился за помощью, — мне в голову так и не пришла.
Я уронил нож, который держал, однако Леди Телдра, видимо, исцелила меня достаточно быстро и дыхание не прервалось. В какой-то момент я осознал, что просто созерцаю пустое небо, а еще почувствовал, что рядом Лойош и Ротса. Меня немного мутило, и я понимал, что если попробую встать, мне будет очень плохо, так что я просто лежал. Не так уж просто вспомнить все эти подробности «после того как».
«Босс?»
«По-моему, мы…» — тут я испугался, вспомнив о Леди Телде, но тут же понял, что именно она и есть та жутко неудобная штука, которая врезалась мне в спину. Перекатился набок. Правая рука чувствовала себя как обычно, так что я поднял ее. В рукояти чувствовалось тепло, она словно вибрировала. Правда, доверять собственным ощущениям я на тот момент мог не так чтобы очень.
«По-моему, мы в порядке,» — наконец заявил я и закрыл глаза.
Через некоторое время поймал себя на том, что весь дрожу.
«У меня идет кровь?»
«Не думаю.»
Левая рука у меня тоже работала, и я потянулся к собственному горлу. Оно болело, но пальцы остались сухими. Хм, а смогу ли я сделать что-нибудь по-настоящему сложное — например, сесть? Попробовал. Мир вокруг закружился, однако через какое-то время все успокоилось.
Время от времени Лойош с Ротсой по очереди взлетали, обозревали округу сверху и снова возвращались — и пока один был в воздухе, второй следил за мной, словно я был гнездом с яйцами.
«Думаю, мы можем сделать вывод, что их тут нет,» — сказал я.
«Хорошая догадка, босс. Так что случилось?»
Попытался встать, но сумел лишь привстать на колени. Вложил Леди Телдру в ножны и, опираясь обеими руками о землю, все же поднялся. В двух шагах лежало тело парня, который почти оказался достаточно хорош. Ах, это убийственное «почти». Выкинул его из головы и попытался сделать шаг. Меня мутило, мир кружился и покачивался, но все же минуту спустя я, кажется, обрел способность ходить. Сделал шаг. Получилось. Рискнул сделать еще один.
«Босс?»
«Не отвлекай меня, я пытаюсь идти.»
Еще через несколько шагов я почувствовал, что почти здоров — для человека годков этак семидесяти, который отродясь не держал в руках ничего тяжелее ложки. И все-таки я мог двигаться. Я добрался до той точки парка, где все это началось, потому что оттуда имелся хороший обзор во все стороны. Уже стемнело, но огни города, отражаясь от затянутого вечными тучами небосвода, немного подсвечивали панораму.
Я стоял там, тяжело дыша, и пытался прикинуть следующий ход. Затем мысленно проговорил:
«Не знаю, как они меня нашли, но…»
«Босс, ты точно в порядке?»
«Да нормально я. Там была неприятная минута, но меня больше беспокоит первая попытка…»
«Первая? А сколько их там было?»
«Двое, я думаю. Но…»
«Думаешь?»
«Почти уверен. Но…»
«Почти уверен? Ты сам сколько раз говорил насчет «почти»…»
«Лойош, помолчи чуток. Я пытаюсь кое-что тебе объяснить. Беспокоит меня первая попытка. Ну, в смысле, вторая — первая здесь, в парке.»
«А, ну тогда хорошо. Я рад, что тебя не беспокоит то, что тебе пришлось перерезать собственную глотку. Подумаешь, эка невидаль…»
«Целью были вы, не я.»
Длительное молчание, потом только:
«Ой.»
«Мне следовало это предвидеть. Ослабить меня, очевиднейший вариант. А при второй попытке парень специально метил в правую руку, весь план строился на том, чтобы я выронил Леди Телдру. Они знали обо мне слишком много, чтобы стать опасными.»
«Надо нам быть поосторожнее,» — отозвался Лойош.
«Мне нужно где-нибудь спрятаться, залечь на дно на несколько дней, пока я не поправлюсь.»
«Но если они могут тебя отыскать…»
«Ага. Надо понять, как они это сделали.»
«А ты не хочешь понять это до того, как мы окажемся в замкнутом пространстве с ограниченной зоной видимости?»
«Правильно. Хорошая мысль.»
«И?..»
«Заткнись. Я думаю.»
«Я счастлив, что ты продолжаешь открывать для себя нечто новое.»
На это я ничего не ответил и продолжал стоять посреди парка, в холодной ночи — слабый, дрожащий, с разбегающимися мыслями. И пытался сложить их воедино.
Однажды Сетра Лавоуд отыскала меня далеко за городом, проследив за Лойошем. Но она — Сетра Лавоуд; мог ли кто-то еще повторить этот трюк? Я, конечно, могу спросить у нее, однако это предполагает иные опасности. Мысленно я составил список таковых: волшебство требует связи с Державой, а амулет, который я ношу, созданный из черного и золотого Камня Феникса, вроде как препятствует этому. Есть еще некромантия, однако она, по-моему, лишь один из специфических разделов волшебства. Древняя магия? В ней я не эксперт, но ни разу не слышал, чтобы она использовалась для чего-то столь тонкого, как поисковые чары. Псионика и колдовство? Им противодействует вторая половина моего амулета.
Что ж, возможно, кто-то сумел найти способ разыскать конкретно Лойоша. Но если так…
«Лойош?»
«Может быть, босс. Если это случилось, например, пока я спал. Но если бы кто-то попробовал наложить чары на меня или Ротсу, я заметил бы.»
«Работу Сетры ты не заметил.»
«Так на то она и Сетра.»
«Придется спросить у нее, да?»
Мне не нравилось, что они выбрали целью Лойоша. Совсем не нравилось.
Дул ветер, холодный и свежий, с запахом сосновых игл. Леди Телдра отдыхала в ножнах, но я и так чувствовал ближнее окружение — парк и часть прилегающих улиц. Загадочное ощущение — оказаться одному в месте, где всегда столько народу. Словно бы само время замерло, затаило дыхание, ожидая того, что должно сейчас произойти. Лойош и Ротса опустились мне на плечи и тоже замерли, недвижны. Все вокруг опустело, ибо я обнажил Леди Телдру, столь явно воплощающую первозданную жуть, что в парке и на улицах рядом с ним никого не осталось.
И с чего вдруг я настолько перепугался?
А из-за того, полагаю, что они настолько близко подобрались к тому, чтобы меня прикончить, что единственной альтернативой немедленной смерти оказалось перерезать собственную глотку.
Бронзовая табличка неподалеку извещала, что место это именуется «парк Кодай». Понятия не имею, кто такой Кодай. А неплохо, наверное, иметь парк имени себя. Надеюсь, кем бы этот Кодай ни был, он заслужил такую честь. Я даже не подозревал, что здесь действительно парк — всегда думал, что это просто место, которое никто пока не застроил. А хорошо, что есть парки, правда?
Где-то вдали отдавалось эхо то ли плача, то ли воплей. Кто-то кого-то воспитывал в особо жесткой форме. Но это было далеко, и я мог не уделять им внимания.
Не знаю, сколько я так вот там простоял. Четверть часа, может, больше. Однако потом снова появились прохожие, кто-то даже пересек парк. Скоро тело найдут. Возможно, закричат; возможно, предпочтут не обратить внимания. Могут также оповестить гвардейцев Феникса, а те могут дать себе труд заняться трупом или не делать этого.
«Босс?»
«Да, нам пора уходить.»
«И поскорее.»
«Вопрос в том, куда?»
«Что ж, босс, давай для начала просто удалимся из парка.»
«Да, но мне нужно хотя бы направление.»
«Да выбери ты… стоп. Что-то…»
«Лойош?»
«Что-то к нам движется.»
«ЧТО-ТО, Лойош?»
Это не к добру, решил я, и снова коснулся рукояти Леди Телдры. Если я снова вытащу ее из ножен, возможно, рухну на месте. Или нет.
Лойош сказал:
«Это… а.»
Я тоже ее увидел. Собака — большая белая псина, она приближалась, виляя хвостом. Эту собаку я уже видел, причем относительно недавно, и остался на месте. Она обнюхала мои сапоги, ткнулась носом в ладонь и снова завиляла хвостом.
— Привет, Овтла, — вслух проговорил я. Голос мой оказался сиплым шепотом, словно у меня что-то произошло с горлом. Хотел было откашляться, но сообразил, что сейчас, пожалуй, делать этого не стоит. Попробовал произнести еще несколько слов: — Если б я знал, как ты меня нашла, может, это помогло бы мне понять, как джареги сделали то же самое?
Нет, говорить было не больно. Просто голос звучал неприятно.
Овтла, кажется, была очень рада встрече со мной. Я же испытывал смешанные чувства. Очень, очень плохо, что меня смогли найти. Однако Овтла — одна из дружков колдуна — Чернокнижника, — которого я мог причислить к своим друзьям. Ну, вроде того. И что более важно, я был сейчас совершенно не в том состоянии, чтобы обороняться или удирать. Так что я решил просто подождать, что будет дальше. Лойош хлопнул крыльями и зашипел на Овтлу, а та вспрыгнула на задние лапы и попыталась то ли откусить ему голову, то ли просто лизнуть в нос. Я попятился — прыгни дружелюбная псина мне на грудь, я бы тут же и свалился.
Следом должен был бы появиться кот. Я осмотрелся.
«Вон там, босс, рядом с кустом.»
Ага, теперь и я увидел. Кот ко мне приближаться не стал, будучи полностью поглощен собственным кошачьим туалетом.
А потом появился и он сам. В темноте я видел не слишком хорошо, но его узнал. Он окинул меня взглядом, я кивнул.
— Здравствуйте, господин Талтош, — проговорил он.
— Как вы меня нашли?
— Пора бы вам перестать тратить столько времени на пустые слова, — заметил Чернокнижник.
Я молча ждал, наконец он пожал плечами.
— Вас нашли по воле императрицы.
Губы у меня пересохли.
— Вы ведь это серьезно?
— Да. Она воспользовалась Державой.
— И что, джареги в тот же день нашли меня совершенно случайно?
— Нет. Она опасалась, что на вас нападут.
— И была права.
— Она не знала, выживете ли вы.
— Ага, я тоже.
— Джареги вас нашли?
— Вроде того, — согласился я.
— Их было больше — тех, кто искал вас, — сообщил он.
— Было?
— Вы не замечали, что мы с вами похожи?
— Как же, замечал — человек, темные волосы и усы.
— Вот вы сами и ответили.
— Вы встретили джарегов?
— Троих. Неподалеку отсюда. На них наткнулись Овтла и Сиренг. У одного был клинок Морганти.
Если вы внимательно следите за событиями, это было как раз когда тот тип сбежал позвать на помощь друзей.
— О да, Морганти, — сказал я. — Что-то многовато такого оружия всплыло в последнее время. Следовало бы его запретить.
— Оно запрещено.
— А, ну да. Ничего личного, но я рад, что тем троим повстречались вы, а не я. А то я сейчас не в форме…
— Да, вижу.
Я кивнул.
— Они наверняка были бы очень расстроены, узнав, что уничтожили не ту душу.
Чернокнижник кивнул.
— В самом деле, неприятное чувство. Хорошо, что я избавил их от подобной тяжести.
— Так вы не знаете, как они меня нашли?
— Нет. Вы весь в крови.
— Ваша наблюдательность…
— И сколько тут вашей?
— Много.
— Ясно. Вы как?
— Могу стоять на собственных ногах, что уже хорошо, учитывая обстоятельства. В остальном — не особенно.
Он замолчал, зато оба его дружка снялись с места. Они принялись кружить по парку, туда-сюда. Я проводил их взглядами — да, точно, вместо собаки и кота вдруг появились волк и дзур. Как они это делают?..
Чернокнижник проговорил:
— Я не могу исцелить вас, пока вы носите амулет.
— Ну да.
— Разве что оказать первую помощь.
— Спасибо, Леди Телдра уже об этом позаботилась.
— Леди… а, ну да, конечно. Вы же знаете ограничения?
— Сделаем вид, что нет, и вы мне о них расскажете.
— Подобное устройство может…
— Подобное устройство?
Чернокнижник пожал плечами.
— Всякое устройство энергомагического преобразования.
— Энер… э… ну ладно.
— В общем, оно способно работать таким образом только после того, как получит энергию.
— Получит энергию, — повторил я. — Под каковой вы понимаете — кого-то убьет, уничтожит его душу?
— Да, — ответил он.
— Но это же бессмысленно. Когда я пользовался Чароломом…
— А вы в то время носили амулет?
— Хм.
— Если бы она могла брать энергию Державы, ей бы не требовалась подпитка.
— Так что если я найду безопасное место и сниму амулет, она снова будет в полном порядке?
— Возможно. Все зависит от того, насколько она проснулась, и насколько склонна запасать энергию заблаговременно, чтобы использовать позднее. Таких подробностей я не знаю.
— Для выходца с Востока вы и так знаете об этом немало.
— Всего лишь пытаюсь служить ее величеству.
Проглотив замечание, которое звучало бы вульгарно, я проговорил:
— Да уж понимаю. Так как же джареги меня отыскали?
— Извините, не знаю.
— Ну вот, я-то думал, что вы знаете все.
— Не все. Даже не половину всего. Просто многое.
— Я заподозрил, они каким-то образом наложили чары на моих дружков.
Он прищурился, взглянул на Лойоша. Ротса хлопнула крыльями и зашипела, Лойош зашипел на нее, она притихла.
Минуту спустя Чернокнижник сказал:
— Нет.
Я очень, очень хотел спросить «вы уверены?» — но не стал этого делать, его бы это просто обидело. И тихо выругался.
— Что такое?
— Мне очень, очень нужно понять, как джареги меня разыскали. Тогда я смог бы, ну, помешать им сделать подобное снова. Я бы предпочел избежать следующего нападения, даже если сумею оправиться от нынешнего.
Он пожал плечами.
— Я бы предположил, что за вами пустили «хвост».
— Это вряд ли.
— Почему нет?
— Потому что за этим мы следим.
— В таких вопросах я не эксперт, но разве нельзя пустить «хвост» за человеком, который следит за этим?
— Это чертовски трудно, разве что задействовать чертову уйму народу.
— А у джарегов есть уйма народу?
— Э…
— Да?
— Вы и правда думаете, что это так просто?
— Не знаю. Вы были где-то, где они могли ожидать вашего появления? Где-то, где они могли бы повесить этот «хвост»?
— Да, но…
— Хм-м?
— Клянусь Дорогами Мертвых! Чтобы обойти нас, им бы понадобилось пять, нет, шесть разных наблюдателей, все под иллюзиями, чтобы выглядеть людьми. Каждому заплатить за несколько дней, чтобы дождались, пока я там наконец появлюсь, плюс оплатить волшебника. Да вы имеете представление, сколько это стоило бы?
— В общем, нет, — согласился он.
— Много.
— А достаточно ли они хотят вас прикончить, чтобы столько потратить?
Я не ответил. Само собой, достаточно. «Хвост», неужели все так просто? Меня поймали у дома Коти, повесили «хвост», устроили нападение в клоповнике, а когда не получилось — снова повесили «хвост», чтобы устроить еще одно чуть позднее?
Кто-то вложил в это много золота. Именно МНОГО.
«Лойош, что думаешь?»
«Я поверил, босс. Ты их и правда разозлил. Но ты их знаешь лучше, чем я.»
О да. Я их разозлил, это правда.
— Вы передадите ее величеству мою глубочайшую благодарность?
— Она велела передать, что благодарности тут не нужны. Вам дарован имперский титул, а значит, это ее обязанность — прислать помощь, когда потребуется, и если она заблаговременно узнает.»
— Ну да. Скажете ей спасибо, ладно?
— Скажу.
— И — да, вам тоже большое спасибо.
— Рад служить ее величеству.
— Да, конечно. Кстати о. Как вы полагаете, может ее величество властью своей запретить джарегам, ну, убивать меня и все такое?
Он покачал головой.
— Она и хотела бы. Она, разумеется, не находится в неведении относительно вашего положения. Но это внутреннее дело Дома, а значит, она не вправе вмешиваться.
— Но вправе прислать помощь?
— Это другое. Вас пытались убить, а это незаконно.
— Но…
— Если бы они были столь любезны, чтобы признать, что они пытаются вас убить, она могла бы велеть им не делать этого.
Я покачал головой и тут же пожалел об этом.
Его кот и собака — сейчас уже просто кот и собака — вернулись; собака свернулась у его ног, а кот потерся о ногу, сел рядом и принялся вылизывать нужные места. Лойош зашипел на кота — наверное, просто для порядка. Кот и ухом не повел.
— Вам нужно безопасное место, — заметил он.
Я кивнул.
— Это следующий пункт моего списка. Сразу после того, как я придумаю, где его искать.
— Я могу проводить вас во Дворец.
Я покачал головой.
— Это последнее место, где я хотел бы оказаться.
— Тогда, может, стоить проверить, с какой скоростью и на какое расстояние вы сможете удалиться от Адриланки?
— Нет, я должен быть здесь. А значит…
— Почему?
— Что — почему? Почему я должен быть здесь?
— Да.
«Он задает правильные вопросы, босс.»
«Заткнись.»
А вслух сказал:
— Они угрожают моему сыну.
— Мы присматриваем за ним, и за вашей бывшей женой.
— А я устал убегать от них. Хочу с этим покончить.
Он открыл было рот, потом закрыл и кивнул.
А я проговорил:
— Мне нужно остаться в Южной Адриланке, хотя бы пока мне не станет лучше. Драгаэряне здесь редкость, джареги не исключение. Здесь мне легче спрятаться, а джарегам — труднее меня найти.
— И как, сегодня получилось?
Я пожал плечами.
— Ну хорошо. — Убедить Чернокнижника мне, похоже, не удалось. — Если вы знаете такое безопасное место…
— Я все еще думаю… о!
«Неплохо, босс. Вроде безопасно. Относительно.»
«Спасибо за поддержку.»
— Вы нашли нужное место?
— Думаю, да.
— Сопровождение нужно?
— Тут рядом ведь сейчас нету джарегов?
— Нету.
— Тогда не нужно, спасибо. Посторонних лучше в это не посвящать. Не примите за неуважение к вам или к ее величеству.
— Как пожелаете. В таком случае желаю вам удачи, господин Талтош. Вернее, граф Сурке.
И он ушел, а следом и его дружки. Я глубоко надеялся, что он был прав насчет джарегов, ибо если они все-таки здесь есть — я вскоре окажусь последним болваном. И продлится это очень недолго.
Я двинулся на восток, потом повернул на север. Шагал медленно, но все-таки мне стало немного лучше. Помимо всего, я был голоден. Очен, очень голоден. Чем больше я обо всем этом думал, тем больше мне казалось, что Чернокнижник прав — это просто толпа джарегов, которая следовала за мной «хвостом» и наносила удары при первой же возможности. Нет, большие боссы в это дело не вкладывались. Просто группа, так сказать, «единомышленников». Такая большая? А почему нет, награда за мою голову была достаточно велика, чтобы восемь или девять «единомышленников» решили объединить усилия, помочь друг другу и потом разделить призовые. Трудно, конечно, вообразить, что в группе такого размера доверие друг к другу продержится до той стадии, когда одно слово, и всех отправят на Звезду. Собственно, главная причина того, что убийцы работают в одиночку, в том и состоит — неважно, насколько давят имперские юстициарии, но физически невозможно свидетельствовать о том, чего не знаешь.
И все же — да, пожалуй. Иногда просто приходится прыгать «на авось». Иногда даже приходится принять, что невозможное не столь уж невозможно, как это казалось прежде. Я размышлял об этом и обо всех возможных следствиях, медленно и с муками пробираясь по Южной Адриланке.
Затратив час на десятиминутную дорогу, мы добрались до местечка, которое называлось Петлей (почему, объясню как-нибудь в другой раз). Чтобы избежать главных улиц, я выбрал Телячий переулок. Дома здесь были деревянными трехэтажками, старыми и шаткими, каждый служил приютом восьми-девяти семьям — и еще все они воняли. Вокруг были разбросаны груды отбросов, между которыми шныряли крысы, а посреди улицы попадались костры, на которых домовладельцы, рискуя пожаром, пытались слегка уменьшить количество мусора. В некоторых домах одно время размещались лавки, но сейчас там тоже жили люди. На некоторых располагались условные знаки, свидетельствующие о наличии кузнеца, сапожника, лекаря, портного и прочих. Я миновал дом, где когда-то жил мой дед, но останавливаться не стал; не хотел видеть, во что он превратился.
Чуть дальше располагался крошечный домик с палаткой со стороны фасада, непохожий на окружающие массивные строения и нелепый сам по себе. Вход в палатку был прикрыт красно-синим лоскутным одеялом в цветочек. Дом колдуна или колдуньи часто метят определенными символами, какими именно — зависит от культуры, к которой принадлежит носитель колдовского дара; но колдун, которого в округе хорошо знают, в символах не нуждается.
Я сдвинул одеяло в сторону и вошел.
Она сидела, подобрав ноги, на странном безногом стульчике, больше похожем на подушку со спинкой, и читала. Когда я вошел, она подняла взгляд. Ей было лет пятьдесят, но выглядела она старше: морщинистое лицо, поредевшие волосы, почти все седые. Глаза — глубокие, пронзительно-карие — сперва оценили Лойоша и Ротсу, потом клинок у меня на боку, а потом уделили внимание и моему лицу.
— Ты ведь тот мальчишка Талтош, да?
— Да, Тетушка, — сказал я. Голос все еще оставался скрипучим. Снова захотелось откашляться, и снова я вспомнил, что делать этого сейчас не стоит.
— Чай будешь?
— Да, пожалуйста.
Я молча сидел, пока она копошилась с заваркой. Она приготовила крепкий травяной чай, в котором чувствовалась толика корицы и апельсина. Я ждал, пока она не пригубит свою чашку; оценивающий прищур ее не отрывался от меня. На лоб упала прядь седых волос.
Я пил чай и глотал, не чувствуя никаких неудобств. Спасибо тебе, Леди Телдра.
— Итак, — минуту спустя проговорила старуха.
— Спасибо за чай, Тетушка.
— Что ты мне принес?
— Золото.
Она фыркнула.
— Золото золотое или медное?
Добыв империал из кошелька, я передал ей монету. Она изучила ее и явно старалась не показать удивления. Наконец Тетушка все же позволила себе улыбнуться. Почти все зубы у нее были целы, хоть и пожелтели.
— Ты голодный?
Я сумел небрежно кивнуть, делая вид, что далеко не столь голоден, как на самом деле. Она исчезла, потом снова появилась с большой миской и с плошкой куда более скромных размеров.
— Ого! — воскликнул я. — Это то, о чем я подумал?
— Вероятно.
— Да кто ж здесь выращивает красные грибы?
— Я, — сообщила она и передала мне миску. Я взял грибок, окунул в чесночное масло и откусил. Жар разлился по моему языку и небу; я расплылся в широкой улыбке. Красные грибы когда-то давным-давно выращивал мой отец, и после я не встречал никого, кто занимался бы этим. Он подавал их слегка запаренными, политыми чесночным маслом, с луком-шалотом. У Тетушки они были просто запаренными и с чесночным маслом отдельно, самое оно. В крайнем случае можно и без чесночного масла. Лицо мое покраснело, я вспотел и съел еще один грибок.
Пожалуй, только сейчас я вспомнил, что одежда у меня вся в крови.
— Тетушка, — проскрипел я, — мой внешний вид…
— Сперва поешь, — отрезала она с таким видом, словно вынуждена объяснять несмышленому мне прописные истины. Спорить я не стал.
Ожоги от красных грибов (к счастью, они поражают только рот, не горло) пробирают мгновенно, до костей, а еще они накапливаются, так что к пятому грибку мой рот готов был выдать любые сведения, какие только я пожелаю от него получить, если только он будет знать, что сказать. Тетушка, однако, принесла лангош, и это немного помогло.
— Спасибо, — проговорил я.
Она фыркнула.
— У меня тут не прачечная. Хочешь почиститься, найди другое место.
— Знаю, Тетушка.
— Тебе нужно отдохнуть.
Я кивнул.
— Но ко мне ты пришел не за этим. И не за красными грибами. — Она фыркнула так, словно красные грибы для любого здравомыслящего человека являются единственным достойным поводом навестить ее.
Я покачал головой.
— Итак?
— Мне нужно безопасное место, — отозвался я. — На пару-тройку дней, пока я не поправлюсь.
Она смотрела на меня не мигая.
— Как твой дед?
— С ним все хорошо. Он на востоке — по эту сторону гор. Природа, уединение. Ему нравится.
— Передашь ему мой поклон?
— Охотно.
Она призадумалась; я ожидал ее решения.
Позвольте кое-что объяснить. Нанести смертельный колющий удар не так-то просто. Да, я знаю, в театрах подобное демонстрируют сплошь и рядом, вот только улица — это не сцена. Воткнуть в человека кусок стали можно, но не стоит ожидать, что от этого он умрет. Люди обычно не хотят умирать, и тела их сконструированы, чтобы оставаться живыми. Если у тебя колющий клинок вроде шпаги или, еще лучше, короткий меч, и ты можешь поразить сердце — что ж, тогда все в порядке, если удар будет идеальным. Вот только длинным оружием очень трудно воспользоваться незаметно, чтобы застать мишень врасплох — а если удар не будет внезапным, все может превратиться в бой, в схватку, а такого нам не нужно, потому что в бою ничего идеального не бывает, то есть всегда что-то может обернуться не так. Потому-то «работу» в основном делают ножами, а чтобы убить кого-то ножом — нужно точно знать, что и как.
Между схваткой и убийством много различий. Обычно во время схватки я стараюсь наносить раны, которые замедлят противника, или выведут его из строя, или хотя бы просто помешают ему биться со мной. Поэтому я делаю ставку на режущие удары — в лицо, в руки, в живот или в ноги, раны эти не смертельны, но сильно мешают противнику претворять в жизнь его собственные планы. В бою очень редко выпадает случай нанести идеальный смертельный удар. Собственно, суть убийства — в том, чтобы мишень оказалась на позиции, где можно нанести один идеальный удар и поразить жизненно важную точку. И даже тогда зачастую клиент не умирает на месте — он просто лежит, парализованный, пока не истечет кровью или не откажут жизненно важные органы. Я к тому, что «момент смерти» — выражение не слишком точное. Просто обычно это не слишком важно. Доберись клинком до мозга, и клиент мертв, даже если он еще немного дышит. Как правило, этого вполне хватает.
Но у меня нет распорядка перемещений по городу, и конечно же я не согласился бы встретиться в заранее оговоренном месте, то есть кто бы ни захотел меня убить, в идеальную позицию ему меня было бы трудно загнать. Работать в таких условиях трудно. В подобном случае, если бы я вообще согласился на такое задание, я бы просто запасся терпением и подождал, пока клиент (а клиент — я, если вдруг кто не понял) не совершит ошибку. Но джареги очень хотели видеть меня мертвым, а я достаточно хорош, чтобы усложнить ситуацию еще сильнее. Так что кто-то просто распустил слушок, что любой, кто воткнет в меня клинок Морганти, получит кучу бабок. Им пришлось немало потратиться на наблюдателей, и подготовились, чтобы принять сигнал, когда те меня заметят.
И нужен я джарегам не просто мертвым, а мертвым окончательно. Морганти, одна царапина — и все. Неважно, куда пришелся удар, ты все равно мертв. Окончательно мертв. Мертвецки мертв. И в зависимости от того, насколько силен клинок, это будет очень быстро.
В результате имеем толпу дилетантов, которые просто пытаются меня прикончить. Отсюда два вывода: во-первых, будет еще много таких вот менее чем искусных нападений, а во-вторых, раньше или позже один из них меня достанет, если только я немедленно не уберусь из города. Также это значит, что все ключевые места, где я мог бы оказаться, уже под наблюдением. Контора Крейгара, дом Коти — с них станется взять под колпак даже Черный замок и гору Дзур.
Почему я так подробно это объясняю: все это я не предполагал, а знал точно. Просто не до того было. Да, жизнь штука непростая.
И я знал, что прямо сейчас мне нужно безопасное место на несколько дней. Отдохнуть, восстановить силы. Ненадолго. Место, где они меня не найдут. Хотя бы до тех пор, пока я не стану достаточно силен, чтобы, возможно, пережить следующую попытку.
Да, я вычислил, что рано или поздно меня достанут, но это совершенно не причина облегчать им работу.
Такие вот дела.
Она подняла руку, посмотрела на меня, опустила.
— Ты не можешь снять этот свой амулет даже на минутку, чтобы я тебя вылечила?
— Нет, Тетушка. Если сниму, меня найдут.
Она фыркнула.
— Тогда трех дней недостаточно. Ты и так едва держишься на ногах. Ты поступил глупо, и с каждым часом это становится еще глупее, и тебе нужен отдых.
— Ага, — согласился я.
Она задумалась.
— Твой дед хотел бы, чтобы я тебе помогла.
— Ты его хорошо знала?
— Достаточно хорошо, чтобы знать — он хотел бы, чтобы я тебе помогла.
— Рад слышать.
Она кивнула.
— Хорошо, малыш Талтош. Я укрою тебя на два дня. А там посмотрим.
— Тетушка, ты знаешь, от кого прячешь меня?
— И знать не хочу, — отозвалась она. — Пошли.
Она вывела меня из палатки, и через минуту мы были перед безыскусным деревянным складом всякого железного барахла. Мы вошли внутрь. У Тетушки был ключ, что породило несколько вопросов, ответов на которые я так никогда и не узнал, но зато нам не пришлось будить письмоводителя. Мы прошли через весь склад насквозь и вышли через заднюю дверь в такой узкий переулок, что боками я задевал стены. Впрочем, по нему нам пришлось пройти лишь несколько шагов, а потом была еще одна дверь и ведущие вниз ступени. Минуту спустя я почувствовал запах керосина, и появился свет. В руке у нее был фонарь, а находились мы в узком проходе грубой каменной кладки. Шагов через тридцать-сорок слева появилась деревянная дверь. Она открыла ее и повесила фонарь у двери.
— Вот здесь и устроишься, — проговорила она. — Я принесу тебе пищу и воду, и ведро, чтобы тебе не нужно было выходить.
— Хорошо.
— И пару одеял.
— Замечательно.
Она сморщилась.
— Сними одежду. Я позабочусь, чтобы ее выстирали.
— Совсем замечательно.
Она фыркнула.
— Не делай глупостей, малыш Талтош. Вернее, не делай ДРУГИХ глупостей.
— Попробую, Тетушка. И практически уверен, что не стану ничего делать хотя бы до тех пор, пока не получу одежду обратно.
Она перевела взгляд на Лойоша, который спокойно восседал на моем правом плече, и кивнула. Они переговаривались. Не псионически, просто — в общем, переговаривались. Наверное, если бы я получше разобрал, о чем именно говорят эти двое, мне бы это не понравилось, так что я не стал и спрашивать. Разделся, отдал ей окровавленные шмотки. К счастью, как раз плащ-то оказался чистым, так что мне не пришлось демонстрировать Тетушке основную часть своего арсенала. Сбрую она увидела и решительно не замечала ее, пока я расстегивал застежки.
Да, да — под плащом у меня ваша сбруя, такая система ремешков на забавных липких застежках, и к ней у меня тоже пристегнуто кое-что острое и убийственное, все понятно?
Она ушла. Я сидел спиной к стене, почти раздетый, закрыв глаза. Через некоторое время Тетушка вернулась с ворохом одеял и ведром, затем снова удалилась, не сказав ни слова.
«Босс?»
«Да?»
«Ты правда можешь сидеть тут два дня и ничего не делать?»
«Я от этого свихнусь, но совсем по-другому. Пожалуй, в моем нынешнем положении это шаг вперед.»
«Даже не думал, что ты на такое способен.»
«Не стоит недооценивать мой инстинкт самосохранения.»
«Босс, я тебя сколько лет знаю, а? У тебя этого инстинкта отродясь не бывало.»
«Заткнись, Лойош.»
Я расстелил одеяла на твердом полу, улегся и расслабился, отчего меня сразу пробила дрожь. Справился и с этим. Закрыл глаза. Сон не шел, но это было не страшно. Хорошо было уже вот так вот просто лежать. Лежал я так часа два, может, больше, и пожалуй, временно отключился.
Потом сел, опираясь спиной о стену и вытянув ноги.
«Босс?»
«Да?»
«Мне скучно. И Ротсе скучно.»
«Привыкайте. Помнишь, когда я сидел за решеткой?»
«В который раз?»
«В самый первый. Было примерно так же.»
«Напряжно?»
«Точно.»
«И долго?»
«Лойош, даже если ты начнешь считать часы, быстрее не будет.»
«А что тогда?»
«Могу открыть дверь. Вы выберетесь наружу, полетаете, поклюете чей-нибудь труп. А я останусь здесь.»
«Вот так вот оставить тебя здесь?»
«Лойош, на ближайшее время я намерен бездельничать. Нет смысла и вам двоим заниматься тем же самым. Весь смысл в том, чтобы ничего не случилось.»
«Смысл-то я знаю, босс.»
«Ну так летите.»
Я шагнул к двери, приоткрыл ее и выпустил их.
«И будь осторожен,» — велел я.
«Вот уж кто бы говорил,» — отозвался он.
Я вернулся в комнату, снова развалился на одеялах, закрыл глаза и еще довольно долго просто бездельничал.
Ладно, расслабьтесь. Я не собираюсь расписывать в подробностях, как я бездельничал следующие два дня. Довольно и того, что я это испытал, нет смысла переживать заново. Сидеть и ждать, в жизни случается и такое. Немного помогало то, что в эту тюрьму я попал по собственной воле; я знал, что в любой момент могу уйти.
Назавтра Тетушка вернулась и принесла мою одежду. Одетым я чувствовал себя лучше и уютнее, чувствовал, что мне ничто не угрожает — да, я знаю, что это глупо.
Одеваясь, я спросил:
— Почему я не могу колдовать или обмениваться псионическими посланиями, но по-прежнему способен общаться со своим дружком?
— Думаешь, я разбираюсь в Камнях Феникса?
— Да, — ответил я.
— Так вот, я не разбираюсь.
— Значит, ты так быстро его опознала, просто выдав первый попавшийся вариант?
Она сморщилась, потом проговорила:
— Ты связан со своим дружком.
— Да.
Лицо ее дернулось; я понял, что она подбирала слова, чтобы описать нечто, не слишком пригодное для выражения в словесной форме.
— Если ты снимешь амулет, я покажу, — предложила она.
— Лучше обойдемся так.
Она кивнула. Нахмурилась.
— Когда ты общаешься со своим дружком, это скорее как говорить со своей рукой, нежели общаться псионически.
— Со своей рукой я говорю не словами.
— Да я вообще удивляюсь, как ты их выучил.
Ладно, сам напросился.
Она продолжала:
— Псионические послания у эльфов идут через эту их штуку — Державу, — так им проще. Или напрямик, разговор сознаний, как у нас. В любом случае тут вопрос настроить свое сознание, чтобы оно соответствовало настройке собеседника.
Я был прав, она многое об этом знала. Было бы любопытно — во многих смыслах — послушать ее разговор с Деймаром. Увы, это удовольствие было мне недоступно.
— Кажется, пока понимаю, — отозвался я.
— Камень Феникса вмешивается в эту настройку и изменяет колебания, которые источает твой мозг на псионическом уровне, так что никто не может тебя услышать, ну и сам ты ни до кого не можешь дотянуться.
— А когда я говорю с Лойошем?
— Он не воспринимает колебания твоей псионической энергии. Он сам часть того, что их производит.
Некоторое время я пытался понять, что все это значит, потом проговорил:
— Ладно, значит, знать кого-то достаточно хорошо, чтобы псионически с ним связаться — это значит, знать достаточно хорошо, как работает его разум, чтобы позволить моему собственному разуму настроиться на него, тогда как моя связь с дружком фактически позволяет ему думать вместе со мной.
— Да.
— Поэтому он может помочь мне с заклинаниями.
— Да. У колдунов все наоборот.
— Я не…
— Ша. Когда ты с кем-то переговариваешься, ты должен научиться изменять излучения своего мозга так, чтобы настроиться на чужой. А когда переговариваешься со своим дружком, ты должен научиться разделять свои и его мысли, чтобы слышать и отсылать слова.
— Понял… — сказал я. — Ну, не то чтобы понял, но теперь я знаю больше, чем раньше. Спасибо.
Она фыркнула, кивнула и ушла.
Она приходила еще несколько раз, мы разговаривали кое о чем еще. Некоторые моменты представляли определенный интерес, но этот — единственный, который как-то связан со всем, что мы обсуждаем сегодня, так что, боюсь, остального вы так и не узнаете. Если вас это задевает, изложите ваши предложения в письменной форме. Превратите их в завуалированные угрозы и отошлите на гору Дзур, Сетре Лавоуд. Потом скажете, что получилось.
Я сидел, отдыхал, восстанавливался. Мысленно прокручивал варианты — как они меня выследили, как мне в будущем этого избежать. Начал было составлять список всех своих врагов, но бросил: слишком длинный, безнадежно. А глупая часть меня — та, которая застряла примерно в шестилетнем возрасте, — возопила, что так нечестно.
Честность многое для меня значит. Повстанцы из выходцев с Востока, твердят о равенстве. Адвокаты-иоричи — о справедливости. Не уверен, что сколько-нибудь понимаю эти концепции — кажется, обе они лежат вне моей компетенции, или у меня мозги устроены не так, как надо, чтобы с ними работать. Но вот честность меня всегда заботила. Собственно, в некотором роде ради нее я и делал так долго то, что делал: нет никакой справедливости в том, чтобы прикончить бедного сукиного сына, который крысятничал у своего босса; и это уж точно не сделает его и босса равными. Однако такое всегда казалось мне честным: он знал правила, он знал, чем рискует.
Да-да, я преступил правила. Я угрожал имперскому представителю Дома Джарега и свидетельствовал перед Империей. Но дело в том, что у меня не было выбора. Они угрожали Коти, я боялся и был в ярости. Теперь, много лет спустя, все это выглядит несколько иначе, однако я по-прежнему не представляю, что еще я мог тогда сделать.
Так что один из моих внутренних голосов громко вопил, что это нечестно. Обычно я слишком занят, чтобы обращать на него внимание. Или стараюсь оказаться слишком занятым. Но сейчас, в подземелье, где не было ничего, кроме голых стен, голос этот время от времени вырывал меня из прострации.
Ладно, забудем. Вам об этом слышать незачем. Прошу прощения: я не собирался заставлять вас выслушивать мои жалобы. Это трудно, я знаю. Однако я просто рассказываю, что произошло — все, полностью, а значит, не только «что», но и «как», и это тоже важно, понятно вам?
Я также поразмыслил над тем, что узнал насчет Леди Телдры. То есть я заставляю ее голодать, не позволяя ей уничтожать души? То есть мне надо, ну, в общем выйти и просто пустить ее в ход? Не уверен, что смогу. И не думаю, что она бы это одобрила. Однако это объясняло, почему я не чувствовал себя лучше — в смысле, почему она исцелила меня только частично. Я опустошил ее. В голове у меня возник образ водяного колеса, какие нередко встречаются на северных рудниках: вода закончилась — и больше не крутится, сколько ни старайся. Никогда бы не подумал сравнить Леди Телдру с водяным колесом, но, очевидно, некое сходство имело место.
То есть мне однажды понадобится, чтобы она что-то совершила — а она не сможет. Неприятная перспектива.
Я заснул, и во сне видел водяные колеса — сперва я на них поднимался, а потом сам крутился в колесе вместо воды. Сны бывают такие глупые.
Время от времени хозяйка приносила хлеб и сыр, а однажды несколько жестких перченых сосисок и красные грибы — каковым я порадовался, хотя мой рот и возражал. В основном я бездельничал, и активно старался не думать. Лойош просто летал над городом и чувствовал себя превосходно, хотя и не желал этого признавать. Но главное, он был рад, что я хотя бы ненадолго оказался в безопасном месте. Да, мне это тоже было по душе. Ни друзей, ни врагов, ни богов. Просто четыре голые стены и звуки собственного дыхания.
Помогло ли это? Да, в какое-то мере. Когда ты весь истощен, избит и едва на части не рассыпаешься, разум куда более охотно смиряется с перспективой покоя и ничегонеделанья. Иногда. Время от времени. Можно выдержать.
Что я ХОТЕЛ сделать, так это взять Леди Телдру, найти столько высокопоставленных джарегов, сколько смогу, и прикончить столько их, сколько успею, пока они не свалят меня. Я очень, очень хотел так поступить. И у такого хода имелись свои преимущества: если уж я устрою такую резню, вряд ли они смогут пустить в ход клинок Морганти, а обычная смерть в моем положении уже, считай, победа.
Правда, грустно — победа в виде смерти?
Вот только Коти и мальчик… если я так поступлю, не сомневаюсь, что джареги займутся уже ими: либо до того, как прикончить меня, в порядке угрозы — либо уже после, чтобы отомстить.
А этого я допустить не мог.
Я сидел там — расслабленный, собранный, злой, спокойный.
Итак, что породило искру идеи? Разочарование, скука, гнев? Сны о водяных колесах? Полубессознательное стремление к честности?
Не знаю, да и неважно, полагаю. Хотел бы я заявить, что идея мне приснилась, ибо в ней имелось определенное очарование — но это не так. Я много спал, много отдыхал, а по сути бездельничал. Я даже не думал так уж активно о том, что буду делать дальше — или, вернее, старался думать о чем угодно, только не об этом. Пока. Я сидел там уже два дня, и мне скоро пора было двигаться дальше, то есть — принимать решение, которое я пока еще не был готов принять. Знать, что я скоро выйду из этого подземелья, само по себе было сочетанием предвкушения и страха. Да, хорошо бы выйти и глотнуть свежего воздуха, но… понятно что.
Так или иначе, но именно тогда меня и осенило. Именно тогда все и изменилось. Потому что если находишься в положении, которое совершенно неприемлемо, и потом вдруг появляется способ, как исправить дело — вопрос о том, пробовать ли, и задавать не стоит. Даже если способ совершенно безумный.
Я лежал на спине, сцепив пальцы за головой, и смотрел на грубую кладку потолка. Потом задремал, а потом вспомнил, что сказал Деймар в тот давний вечер. Нет, мне это не приснилось — скорее я вспомнил и проснулся. Смысл уловили, да?
В общем, у меня родилась идея, и я шагал по коридору, складывая воедино кусочки головоломки, а когда собрал достаточно — велел Лойошу отыскать Деймара.
Дело будет нелегким, хитрым, возможно — безуспешным, и однозначно неприятным. Но в общем и целом не так уж плохо, если сравнивать с необходимостью перерезать собственную глотку.
Я был уверен, что смогу совершить невозможное.
Я был уверен, что смогу продать то, что нужно продать.
Вопрос, как всегда, упирался в последствия. Как я могу одновременно защитить себя и раскрыться, если я понятия не имею, от кого защищаться? А если это невозможно, то хотя бы как мне выяснить, от кого я вынужден защищаться?
Когда дед обучал меня человеческому искусству фехтованию, он раз за разом повторял, что действиями противника управлять невозможно — всегда следует быть готовым, что он выберет любой вариант из доступных ему, и быть готовым ответить соответственно. Он пытался научить меня понимать, насколько это важно — уметь приспосабливаться к изменяющимся обстоятельствам. Но главное, он всегда повторял, что действиями противника управлять невозможно. А однажды добавил:
— Но есть одно исключение.
— Какое?
— Открыться для идеального удара в сердце.
— Но ведь тогда я буду мертв, Нойш-па.
— Да, Владимир. Поэтому мы так и не поступаем.
Такая в общем суть. Если не можешь управлять сектором, ОТКУДА придет удар — можно ограничить область, КУДА его направят, так? Откройся сам, и сможешь подготовиться ответить любому, кто нанесет туда удар. В принципе выполнимо, при некоторой осторожности.
Понадобится свести вместе нескольких высокопоставленных джарегов и разыграть с ними нужную партию. Безусловно будет задействовано волшебство. Как его обойти? Амулет? Нет. Леди Телдра? Не самая великая волшебница из всего известного мне оружия, но кое на что она способна, когда надо.
Вот только — да-да, — стоит предположить, что воспользоваться ею я не смогу. Есть ли способ — ага. Куда труднее зачаровать живое существо, нежели неодушевленный объект — кстати, поэтому сперва научились телепортировать вещи, и лишь потом людей, не знали? теперь знаете. А значит, возможно, я сумею отыскать способ это провернуть.
Стоп, минутку. Замри. Совсем другая идея. Черный замок? Будет весьма изящным решением в нужный момент появиться в Черном замке, где джареги не посмеют меня тронуть, иначе кто-то окажется в таком же положении, как я много лет назад. Изящно, многообещающе; но — нет, не получится, в этой мозаике есть еще один фрагмент. Морролан. Его я в то же положение загонять не имею права. Разве что не будет совсем никакого варианта, который смог бы с разумной вероятностью увенчаться успехом…
А вариант такой есть. И вероятность успеха тоже есть. Возможно, даже разумная. Если только я смогу придумать…
Ресурсы. Мне нужны ресурсы, и в изрядном числе. И те, что можно держать под рукой, и другие, которые ходят и говорят. С последними всегда сложнее. И кого позвать? Коти? Нет, ее я в дело втянуть не могу, не втянув и мальчика, а этому не бывать.
Киера или Крейгар. Или сразу оба. Старые друзья. До сих пор готовы помочь мне, несмотря на всех на свете джарегов, и связи у них настолько глубоки, что возможно — да, возможно один их них сможет достать мне то, что нужно.
Идея, понимаете ли, состояла из двух разных фрагментов. Часть первая: убедить джарегов, что они не хотят убить меня. Часть вторая: остаться в живых до завершения первой. А это непросто, потому что даже если все сработает, пойдут слухи — а без слухов никак, — о том, что я делаю. А я оттоптал любимую мозоль многим, очень многим в Доме Джарега. Иными словами, обязательно найдется кто-то — а может, и несколько таких «кто-то», — кто плюнет на все договоренности и постарается не выпустить меня живым. Слишком многие меня не любят.
В общем, часть первую я более или менее проработал, а вот вторая пока вызывала затруднения. Еще немного покружив по коридору, я понял, что с второй частью задачи мне не совладать, пока я не пообщаюсь с Крейгаром или Киерой.
Ну что ж.
Еще раз проверил камеру, которая служила мне приютом — не забыл ли я там что-нибудь. Никакого желания возвращаться сюда у меня нет. Проверил кинжал в сапоге, метательный нож в рукаве и железки в сбруе. Прицепил к поясу шпагу, а прямо перед ней — Леди Телдру. Плащ со всем содержимым. Снова осмотрел камеру, мысленно сказал ей «спасибо». Затем Ротса устроилась у меня на правом плече, и я вышел в коридор, а потом оставил позади сырые нездоровые ароматы подземелья и вступил в вонючую атмосферу Южной Адриланки.
Заглянул к Тетушке, попрощался. Она фыркнула, кивнула и спросила, не нужно ли мне что-нибудь еще.
— Тут неподалеку есть местечко, где бы я мог привести себя в порядок?
— По той стороне улицы, девятая дверь. Над ней нет знака, но они сдают комнаты, и там есть колонка и душ. Пары монет хватит, а будут вопросы, скажи, что ты от меня.
— Ладно, хорошо. Спасибо. Да, у вас случайно нет листьев коэля? У меня весь вышел.
— Коэль вреден для здоровья.
— Знаю. Но смерть еще вреднее.
Что-то проворчав, она поднялась, заглянула в дом и через минуту вынесла небольшой кожаный мешочек.
— Шесть медяков.
Я дал ей серебряную.
— Сдачи не надо.
Она кивнула.
— Удачи тебе.
— Спасибо.
По названному ей адресу оказался клоповник вроде того, где я недавно был. Я вошел, молча положил перед хозяйкой два медяка и поднялся наверх в душевую, после посещения которой почувствовал себя более готовым встретиться с миром. Ну или хотя бы с Деймаром. Вода была холодной. В осколке зеркала, висящем на стене, я внимательно изучил себя. Ну что ж, я остался самим собой, только на шее появился маленький белый шрам.
Когда я велел Лойошу передать Деймару о встрече «там, через дорогу», я имел в виду местечко, на которое наткнулся пару недель назад, гуляя по Южной Адриланке. Называлось оно «Лен и племянницы», там подавали кляву с булочками. Булочки — так себе, зато клява просто великолепная, а главное, ароматы выпечки и прессованного кофе перебивали наружную вонь. Так что я спустился на три ступени, вошел в зал с семью абсолютно одинаковыми круглыми столиками, и перед тем, как сесть за один из них, сделал глубокий вдох. Были заняты еще два стола, за каждым сидела пожилая пара. Люди, разумеется — в смысле, те, кого драгаэряне именуют выходцами с Востока, такие же, как я. Сами драгаэряне зовут себя людьми, а я, как правило, слишком вежлив, чтобы их поправлять.
Люди за столами были если не теми же, что и в тот раз, то по крайней мере того же типа. Взглянул, и сразу понимаешь, что они тут всю жизнь сидят. Даже не знаю, как к этому относиться. По мне, это бездарная трата драгоценных минут собственной жизни — сидеть тут вот так и сплетничать. С другой стороны, может, тут что-то и есть. Не знаю.
Клавдия — одна из племянниц — принесла мне кляву и рогалик с кремом, как всегда, не сказав ни слова. Не привыкла она видеть людей, которые бы открыто носили оружие, и не знала, как ко мне относиться. В первый раз, когда я сюда заглянул, Лен попросил меня убрать меч, пока я сижу у них; я смерил его взглядом, и он тут же отошел проверить, все ли в порядке с кассой. Да, я определенно доставляли им некоторые неудобства — но что они могли поделать? Вот-вот. Что до меня, мне было все равно. Я плохой, да? Если и так, это мне тоже все равно.
Клява сегодня получилась даже лучше, чем в прошлый раз. Рогалик — тоже неплох, но мозги у меня сейчас крутились слишком активно, чтобы уделить им то внимание, которого они заслуживали. Я следил за дверью, ожидая Деймара, что было глупостью — может пройти несколько часов, пока Лойош его отыщет, это если он вообще в городе.
«…и в процессе я должен был скрыться от Державы», так сказал Деймар.
Все граждане Империи связаны с Державой. Что позволяет им пользоваться волшебством, узнавать точное время — а также, если вдруг у кого-то имеются сведения особой важности или категорический недостаток мозгов, можно связаться с императрицей, мгновенно и непосредственно. Амулет на моей шее был достаточно силен, чтобы я даже не чувствовал Державы, если находился достаточно далеко от нее, однако же сама Держава могла меня найти.
Я знал два способа скрыться от Державы. Можно отказаться от гражданства; не-гражданина Держава найти не сможет — но и волшебство не-гражданину будет уже недоступно. Второй способ представляет собой краткосрочное решение: сконцентрироваться, очистить сознание, ни о чем не думать — вообразить большой, черный, пустой колодец. Как-то я проделал такое, просто желая проверить, смогу ли я. Но не думаю, что мне подобное под силу, если я окажусь в опасности. В любом случае, оба этих способа мне сейчас не помогут — и Деймару не помогли бы, а значит, существует третий. А если так, возможно, тут есть связь с тем, что Тетушка говорила насчет настроиться на чужое сознание, что выглядело разумным, с учетом моего опыта в волшебстве и познаний в колдовстве. А раз так, возможно, это именно то, что мне нужно, чтобы колесики завертелись.
Очень много «возможно». И если где-то ошибусь, я труп. Но если ничего не делать, я все равно труп, раньше или позже — как минимум последние дни мне это доказали со всей очевидностью.
Я сделал знак Клавдии. Она принесла еще клявы, все так же не глядя на меня. Наверное, в головах у выходцев с Востока творится что-то странное, когда рядом возникает кто-то вроде меня — они шкурой чувствуют, что вроде бы я один из них, и в то же время нет. Если задуматься, я чувствую то же самое. Когда я в прошлый раз был на Востоке, я выяснил… ладно, забудем. Ожидая появления Деймара, я вспоминал много о чем, и даже рассказал сам себе, как дошел до жизни такой, но пересказывать это еще раз не вижу нужды.
Я доел второй рогалик — этот был с земляникой — и как раз приложился к четвертой чашке клявы, когда раздался хлопок потревоженного воздуха, и Деймар уже сидел передо мной прямо в воздухе, скрестив ноги и паря в нескольких футах над землей. Лойош подлетел ко мне.
Деймар осмотрелся.
— А почему у тебя в руках оружие?
Я поднялся с пола и спрятал кинжал.
— Слишком долго объяснять, — объяснил я.
Снова уселся на стул, Деймар вежливости ради воспользовался соседним. В зале к тому времени осталась лишь одна пожилая пара за столом, и оба они всеми силами не обращали внимания на происходящее по соседству. Лен и Клавдия, напротив, широко распахнутыми глазами уставились на Деймара, но когда я взглянул на них, оба сделали вид, что очень заняты.
Я снова повернулся к Деймару и улыбнулся.
— Тут что, так редко бывают люди? — спросил он.
Я не стал утруждать себя объяснением, кто такие люди, потому что, как я уже упоминал, я слишком вежлив. И просто сказал:
— Бывают — но не такие, которые вдруг ни с того ни с сего возникают посреди комнаты.
— О. А почему нет?
— Так не принято, — пояснил я. — На Востоке.
— О.
Лойош устроился на моем левом плече, Ротса на правом. Я заказал кляву для Деймара, а когда ее принесли, он проговорил:
— Рад тебя видеть, Влад.
— И я тебя, — соврал я.
— Когда ко мне прилетел Лойош, я подумал, что ты хочешь меня видеть.
— Правильно подумал.
— Он позволил мне прочитать у себя в сознании место назначения, так что я телепортировался.
— Да, — сказал я.
— Так я был прав?
Я кивнул.
Он откинулся на спинку стула, дернул шеей и изобразил внимание.
— Я хотел кое о чем тебя спросить, — проговорил я.
Он кивнул.
— Ладно, слушаю.
— То есть ты хочешь, чтобы я тебя спросил, так? — с непроницаемой физиономией уточнил я.
Он пожал плечами.
— Не знаю, тебе решать. Я сейчас особенно ничем не занят и не тороплюсь. Располагай моим временем.
Объяснять Деймару соль шутки значило бы попусту тратить время, так что я проговорил:
— Я тут вспомнил кое-что, о чем ты говорил несколько лет назад. Мы сидели в Черном замке, и ты упомянул ритуал вступления в Дом Ястреба, который тебе когда-то пришлось пройти.
— Не помню такого, — отозвался он. — В смысле, ритуал я конечно же помню, но не помню, чтобы мы о нем говорили.
— Все мы тогда были слегка пьяны.
Он кивнул, ожидая продолжения; глаза широко раскрыты, взгляд сосредоточен на мне. Он умеет изображать полное сосредоточение на цели и рассеянную отстраненность, и все это — одновременно и одним взглядом. Не знаю, как это у него получается. Впрочем, Деймар умеет много такого, что нормальному человеку — или драгаэрянину — и представить невозможно.
— Ты тогда что-то сказал о том, что должен был скрыться от Державы. Можешь объяснить подробнее?
Я не пытался предугадать, что он на это ответит. А то наверняка выиграл бы.
— Зачем тебе об этом знать? — спросил он.
— Просто любопытно, — отозвался я.
Не верю, что в этом мире — или в каком-то ином — кто-то счел бы мои слова разумным ответом, учитывая все обстоятельства. Деймар, однако же, просто кивнул.
— Ладно. Так что в точности ты хочешь знать?
— Как ты это сделал?
Он дернул шеей, словно я спросил у него, сколько будет два плюс два.
— Связь с Державой осуществляется по определенным псионическим каналам. Ты просто закольцовываешь эти каналы вокруг себя и держишь так — столько, сколько нужно скрываться.
— И все?
— Да.
— Даже не думал, что это так просто.
Он кивнул.
— Именно так и есть.
— Что ж, отлично.
— Еще что-нибудь?
— Да. Как перенаправить псионический канал?
Он моргнул, снова дернул шеей, нахмурился.
— Влад, ты что, шутишь?
— Вспомни, — намекнул я, — я все-таки выходец с Востока.
— А, ну да, конечно. Просто. А это что?
— Клява, — сказал я. — Ты ее раньше пил.
— Правда? А. И мне понравилось?
— По-моему, да.
Он кивнул и отпил еще.
— Итак, — проговорил я, — перенаправь псионические каналы, и ты невидим для Державы. А я могу это сделать?
— Ну, дня начала тебе нужно определить нужные каналы, а дальше просто вопрос… хм. — Он посмотрел на меня, бровь его вздернулась. Уверен, он попытался влезть мне в голову и проверить мои псионические способности, или силу, или что-то в этом роде. А когда ему это не удалось, он с озадаченным видом спросил: — Камень Феникса?
Я кивнул.
— Не могу проникнуть сквозь него и объяснить. Можешь снять?
— О, это было бы плохо. Меня кое-кто ищет.
— Ищет тебя? Я не…
— Чтобы прикончить. Если я сниму Камень Феникса, они найдут меня, а потом прикончат, и мне будет очень неприятно.
— А. — Он призадумался. — А почему они хотят тебя прикончить?
— Деймар, мы уже когда-то об этом говорили. Это джареги. Я их оскорбил.
— Ах да, я и забыл. А извиниться ты можешь?
— Разумеется. Трудность в том, чтобы они это извинение приняли.
— А. Кажется, они не слишком склонны прощать. Я это помню.
— Точно. Однако я начинаю подозревать, что возможен вариант.
— Да?
— Может быть.
— И какой?
— Я поэтому тебя и спрашиваю, как скрыться от Державы.
Он снова дернул шеей.
— И как же то, что ты скрылся от Державы, поможет убедить джарегов принять твои извинения?
— Не то, что я скрылся. Но именно Держава — то, благодаря чему большинство драг… людей общается псионически. Ты — нет, я знаю, но почти все остальные переговариваются именно с помощью Державы. А значит, если можно скрыться от Державы, можно точно так же проникнуть в эти каналы Державы.
— Проникнуть?
— Псионически выделить эти каналы и с помощью волшебства отобразить их, чтобы направить, к примеру, ко мне.
— Но тогда ты… а! — Глаза его распахнулись еще шире, потом он нахмурился. — А это разве законно?
— Возможно, и нет. Так что если не возражаешь, объясни.
Он передернул плечами.
— Ладно. В общем дело простое: когда ты распознал каналы, ты просто расширяешь свой поток сознания, придаешь им форму — и…
— Стоп, помедленнее.
— Влад, насколько ты знаком с основами псионических действий?
— Не настолько.
— А с принципами работы волшебства?
— Примерно так же. Я им просто пользуюсь.
— Ладно. Ты понимаешь Море Хаоса?
— Я знаю, что оно такое. В смысле, я знаю, что там хаос.
— А ты знаешь, что такое хаос?
— Ну, вроде того.
— Это одновременно материя и энергия, и…
— Погоди. Что это значит?
— Это значит… — Он остановился, нахмурился и словно бы попробовал зайти с другой стороны. — Хаос — это бесформенность. Овеществленная случайность.
— Э…
— Держава — это устройство, которое придает размерность бесформию, тем самым сквозь Державу волшебством открывается доступ к хаосу.
— Деймар, вот это «придает размерность» имеет какой-то смысл?
— Я так полагаю.
— Ладно. Пожалуйста, объясни, как это связано со способом скрыться от Державы. А вернее, с распознаванием каналов, по которым можно связаться с Державой.
Он так и сделал, и после еще пары чашек клявы я понял, что сам я с перенаправлением каналов вовек не справлюсь. Трудно сказать, хватает ли мне для этого псионической мощи, но однозначно не хватит искусства. Еще я куда лучше понял взаимосвязь физики и волшебства, а также волшебства и хаоса. И еще у меня начала болеть голова.
Но сам принцип перенаправления каналов я понял достаточно хорошо, чтобы убедиться — план мой может сработать. Мне, собственно, не нужно самому управлять каналами, вот в чем штука. Вернее, нужно — но только один раз, а тут можно и слегка сжульничать, на это я готов был пойти. Смысл в том, что это должно быть возможно, а раз это возможно, то я смогу это сделать. Потому что я знаю людей. Людей вроде Деймара.
Когда он закончил объяснять, я проговорил:
— Спасибо тебе, Деймар. Я весьма тебе благодарен, что ты уделил мне время. А теперь позволь, я расскажу тебе, что я собираюсь сделать, а ты мне скажешь, сработает ли это.
— Хорошо.
Он выслушал, глаза его широко распахнулись.
— Как это я сам никогда о таком не задумывался? — только и сказал он.
Очевидный ответ я проглотил, и просто проговорил:
— Потому что не владеешь и колдовством, и волшебством. Мало кто сочетает оба этих умения. Морролан в принципе мог бы такое придумать, только ему бы и в голову не пришло пойти на подобное. Так что, сработает?
— Я бы смог.
— Да, но смогу ли я? С помощью того, о чем упомянул?
— Не вижу причин, почему нет.
Я кивнул.
— Вот и хорошо. И еще раз спасибо.
— Всегда пожалуйста, — ответил он. — Я могу тебе еще чем-нибудь помочь?
— Да, — сказал я, — можешь, и многим. Но не прямо сейчас.
— А когда же?
— Я с тобой снова свяжусь.
— Хорошо. Я буду открыт в течение нескольких минут каждый час.
— Спасибо, — кивнул я, — вот только…
— А, да. Ты же не сможешь со мной связаться.
«Значит, придется мне еще разок слетать в Памларский университет?»
«Если у тебя нет идеи получше.»
«По части идей у нас не я.»
«Правильно, ты по части слетать и найти Деймара.»
Лойош в ответ обозвал меня невежливыми словами.
Деймар исчез с хлопком воздуха, отчего Лен снова недовольно на меня покосился. Потом он снова телепортировался обратно.
— Ой, — проговорил он, — это ведь невежливо? Мне не следовало так поступать?
Иногда у меня не находится подходящих слов.
На сей раз Деймар воспользовался дверью.
Я оставил для Лена с племянницами несколько монет на столе и удалился решить срочную проблему, которая меня беспокоила вот уже две чашки клявы как. А потом прошел с полмили и нашел очередной клоповник. Лойош и Ротса обследовали местечко снаружи и со всех сторон, вроде как безопасно.
«Итак, босс, по поводу плана…»
«Ага. Дай мне еще немного подумать.»
«Ладно.»
Минуту спустя:
«Босс?»
«Рано, Лойош.»
«Ладно.»
Потом:
«Ты мне только одно скажи: заклинание сработает?»
«Деймар только что сказал, сработает.»
«Знаю. Заклинание сработает?»
«Так-то ты мне помогаешь?»
«Работа такая.»
Дал хозяину пару монет, запалил в комнате очистительный дым и снова вышел наружу. Чуть погулял, но на улице мне стало неуютно, и я вернулся в клоповник, устроившись у входа рядом со столом; сидящий там хозяин всячески меня не замечал. Подождал, вернулся в комнату, потушил тлеющие листья. Осталось только проветрить комнату; я открыл бы окно, да только оно и без того не закрывалось.
Сел на кровать. Встал. Покрутился по комнате. Снова сел. Прислонился к стене. Ударил кулаком о ладонь. И сказал:
«Так, Лойош, думаю, у нас может получиться.»
«Босс, ты точно знаешь, о чем говоришь?»
«Ага. Есть шанс, что я смогу снова жить, как прежде. Это, конечно, если меня не убьют.»
«Ну, тебя почти убивали в ситуациях и покруче.»
«Ага.»
«Что нам нужно?»
«Чтобы джарег думал как орка.»
«Это возможно.»
«Да, и чтобы он при этом смотрел на мир как ястреб.»
«Это уже сложнее.»
«Есть способ. Может быть. Нам понадобится кое-что… и даже многое. Первое: добыть кучу наличности и найти Киеру.»
«С чего начнем?»
«Неважно. Ладно, давай ограбим сокровищницу Дома Джарега.»
«Хоть сейчас!»
В ответе Лойоша ощущался явный восторг. Даже не помню, когда он говорил со мной с таким энтузиазмом — разве что намекая, что если я сейчас же не пригнусь, то стану трупом.
Кстати, я чувствовал себя так же. Дело не в последних днях, разумеется — надеюсь, это-то из моего рассказа понятно. Джареги охотятся за мной уже много лет, и хотят не просто прикончить меня, а покончить со мной окончательно. Уничтожить мою душу, оружием Морганти. И все это время я оглядывался через плечо, убегал, слишком напуганный, чтобы где-нибудь задержаться хотя бы ненадолго. Я узнал, что пока меня не было, моя бывшая жена родила и теперь у меня есть сын. Я сражался с личными демонами и безразличными богами, бродил по строениям, которые не могут существовать, и вершил невозможное. Я выяснил, что у меня есть предназначение, и послал это предназначение куда подальше. Я убегал, дрался, скрывался, строил планы. Я устал. А сейчас — может быть, может быть. После всего этого «может быть» звучало драгоценнее платины и било в голову не хуже «Пьярранского тумана». За все эти годы — первое «может быть». Я держал его, обеими руками, поворачивал туда-сюда, внимательно изучая. Я почти готов был даровать ему имя и накормить за свой счет.
О, дивное, великолепное «может быть».
А теперь пора сделать его настоящим.
Я снова надел плащ и пошел запускать весь процесс.
Первый шаг был простым, просто несколько долгим. Надо было пересечь почти всю Южную Адриланку, а потом перейти на ту сторону реки. Мне рассказывали, что до того, как телепортация стала общераспространенной, по городу разъезжали сотни и тысячи экипажей, но сейчас они остались только рядом с Дворцом, и запрашивают слишком много, чтобы возить слишком медленно по слишком коротким маршрутам. Двуколок несколько больше, однако мне просто не нравится сидеть открытым всему свету (и всем взглядам), и при этом не управлять ходом событий. Так что либо лошадь напрокат, либо собственные ноги; верхом я уже когда-то ездил, так что и этот вариант исключался.
За последние годы я привык ходить пешком, и не видел в этом ничего плохого. Просто это требовало много времени. Адриланка, если вы вдруг никогда там не были, город немаленький. Только после полудня я наконец добрался до той части города, где когда-то был важной персоной — той самой части, где меня с наибольшей вероятностью заметят те, кто желают проделать с моим организмом много неприятных вещей. Лойош и Ротса медленными кругами парили надо мной, готовые ко всему.
Чувствуя, что сердце мое забилось чаще, я попытался расслабиться. Сделать предстояло многое, и многое могло пойти неправильно; сейчас не время идти в поводу у эмоций.
В четырех здешних заведениях я когда-то оставлял условные сообщения, что хочу встретиться с Киерой. На сей раз я оставил четыре одинаковых послания: «Передайте Киере, что коротышка жаждет яблок».
Тогда-то и произошло кое-что, и потом это оказалось важным — хотя тогда я этого и не понял.
Крюк — небольшой райончик в западной части города, у самого края Нижней Киероновой. Джареги там не работают. Я оставил сообщение в заведении под вывеской «Корзинка фруктов» и увидел, как пара гвардейцев Феникса тащит за шиворот пацаненка. Он носил цвета орков — если и есть Дом, который я ненавижу, то это именно они. Но он был совсем мальчишкой. Драгаэряне — не люди, так что года несопоставимы, однако выглядел он почти ровесником моего сына. Наверное, это-то и решило дело.
В общем, я шагнул им наперерез.
— Двигай отсюда, усы, — бросил один из них, даже не останавливаясь, и меня это разозлило. Я открыл кошель, добыл свой перстень и показал им. А потом вдосталь насладился реакцией: широко распахнутые глаза, разинутые рты, и по-моему, они даже побледнели.
Женщина-гвардеец проговорила:
— Прошу прощения, господин, я не знала…
— …что выходцам с Востока даруют имперские титулы. Ну да. Милостью ее величества, я граф Сурке. В чем обвиняют мальчика?
— Карманник, господин.
Один взгляд — сразу видно, виновен.
— Мы можем выполнять наш долг? — спросил ее напарник.
Я задумался.
— Пока нет. — Обратился к мальчишке. — Как тебя зовут, мальчик?
— Асиявн, господин.
Так похоже на имя мальчика-теклы, с которым нас многое связывало. Я нахмурился, повернулся к гвардейцам. Хотел было сказать «отпустите его», но передумал. Мне ведь понадобится собрать много всякого…
— Возьмите с него оттиск и отложите арест.
— Надолго?
— Год и один день. Если за этот срок он ничего не совершит, ничего не было.
— Как скажете, милорд.
Сняв с пацаненка псионический оттиск, они удалились. Мальчишка, однако, выглядел слегка испуганным. И проговорил:
— Вы ведь просто могли освободить меня.
— Ага, — согласился я. — Но теперь я смогу тебя найти и стребовать должок.
Он перепугался еще сильнее и готов был смазать пятки.
— Что вы хотите, чтобы я сделал?
— Пока что — ничего, — ответил я. — Но в будущем мне может понадобится помощь. Что ты умеешь, кроме как шарить по карманам?
— Нырять, и немного искать упавшее в воду.
Я усмехнулся.
— Правда? Что ж, если мне однажды понадобится ныряльщик, водолаз или карманник, как тебя найти?
Он назвал несколько местечек, где обычно проводит время, а я сообщил, что искать его, возможно, будут джареги. Потом отпустил.
Просто немного повезло, как оно обычно и бывает. Ему. А мне, как потом оказалось, немного помогло.
Ну а пока я вернулся к вопросам организации связи со своей старой приятельницей Киерой Воровкой.
Долгий, медленный и утомительный путь — добраться до каждого из местечек, где нужно было оставить сообщение, не рискуя при этом сверх необходимого. Но поскольку там не произошло больше ничего интересного, эту часть я описывать не буду и просто скажу, что я все сделал, и когда закончил, изрядно проголодался. И готов был слопать и яблоки, и что-нибудь еще. Держась больших улиц и по возможности смешиваясь с толпой, я прошел мимо Круга Малак до Ветреного рынка, а оттуда свернул на север к крошечной забегаловке (которая так и называлась, «Крошка»), где подавали отменную, а порою даже великолепную кетну, перченую и панированную. А главное, там напротив имелась такая же крошечная кондитерская, где делали великолепные печеные яблоки с корицей и начинкой из мороженого, в положенный сезон яблоки были свежими, в остальное время — сушеными. Киера нередко слышала, как я расхваливаю сие лакомство, и я был уверен, что она поймет намек.
Хорошая новость: она поняла. Плохая новость: сообщение до нее дошло раньше, чем я предполагал, и насладиться кетной я, увы, не успел.
Улыбнувшись, она поцеловала меня в щеку. Каким-то образом Киера сделала вид, что ей при этом даже не пришлось наклоняться, даром что она почти на голову выше меня.
— Здравствуй, Влад.
— Киера, ты чудесно выглядишь. Совсем не изменилась.
Шутка. Вроде как. Драгаэряне живут пару тысячелетий, если кто-то вроде меня их не прикончит. Киера либо не поняла шутки, либо предпочла пропустить ее мимо ушей, и спросила:
— Ты тут в безопасности?
— Не так чтобы. Но мне надо было тебя повидать.
Она осмотрелась.
— Может, найдем другое местечко?
— Лойош и Ротса наблюдают, надежнее нигде не выйдет. И если даже меня заметят, джарегам трудно будет что-то здесь подстроить. Хотя… ладно, неважно.
— Что — хотя, Влад?
— Пару раз они уже попробовали без всякой подготовки. Просто напали, надеясь на лучшее. Как видишь, я жив.
— Вид у тебя бледный. Тебя задели?
— Немного.
— Влад, тебе надо быть осторожнее.
— Ага, конечно.
— Ладно, тебе лучше знать.
— Это ты еще с Лойошем не общалась.
Она вежливо хихикнула.
— Так что у нас творится?
— Кто-то пытается меня убить.
— Да, вся организация.
— Я другое имею в виду. Я знаю, что они за мной охотятся, но кто-то еще делает это куда усерднее.
— Продолжай.
— На меня несколько раз напали, просто так.
— Ты уже сказал.
— Грязная работа — просто нашли меня и попытались замочить. Так не делают.
Киера кивнула; она сама не убийца, но знает, как осуществляются такого рода дела.
— Давай дальше.
— И если я не ошибаюсь насчет того, что происходит — что возможно, но не слишком похоже, — там работает как минимум восемь человек. И это джареги, а не наемные орки. Я имею в виду, им платят.
— Восемь?
— Восемь. Следуют за мной, нападают сразу вдвоем, а потом следуют за мной на следующую позицию. Вот так.
— Восемь?
— Самое малое.
— Это…
— Знаю.
— Думаешь, тут что-то личное?
— Быть может. Кто-то за этим стоит, и стоит все это удовольствие этому кому-то очень сильно недешево. Неудачная инвестиция. Неудачная игра.
Она кивнула.
— И кто этот кто-то, как ты думаешь?
— Понятия не имею. И выяснить никак не могу.
— Я могла бы поспрашивать.
— И?
— Да, ты прав. Вероятно, бесполезно.
— В общем, — проговорил я, — так я и решил встретиться с тобой.
— Что тебе нужно? Влад, ты же знаешь, я для тебя сделаю все, что только смогу. Так что же?
— Пара моментов. Во-первых, мне надо хорошенько встряхнуть джарегов.
— Ты о чем?
— Мне нужно, чтобы говорили они не только обо мне. Обо мне, конечно, пойдут слухи — точно знаю, парочку собираюсь запустить сам, — но в то же время должно произойти кое-что, что отвлечет их внимание. Что-то крупное, серьезное. Мне нужно, чтобы обо мне думали, и в то же время смотрели в другую сторону.
— Что ж, ты всегда можешь прикончить кого-то из больших боссов. Обычно срабатывает.
Я поморщился.
— Возможный вариант, но мне ужасно не нравится убивать кого-то просто эффекта ради.
— А еще я могу украсть казну Дома Джарега.
Я хихикнул.
— В прошлый раз, если помнишь, такое совсем не сработало.
Она развела руками.
— Ладно, я еще подумаю.
— Что тебе еще нужно? — спросила Киера.
Я глубоко вздохнул.
— Когда-то в давние времена — давние по моему счету…
— То есть несколько лет назад?
— Да. Лет восемь или девять назад. А собственно случай, о котором речь, был еще сотней лет ранее…
— Погоди. О чем ты?
— Просто. Так вот, лет восемь назад ты упомянула нечто, что произошло столетием ранее.
— Постоянно забываю, какая хорошая у тебя память.
— У меня ужасная память, Киера.
— Ты очень хорошо помнишь странные мелочи. Ладно, так о чем речь?
— Ты упомянула феникса, сделанного из золотого жадеита.
— Я?
— Да.
— Я что, была пьяной?
— Немного.
— Ладно. И что?
— Ты рассказывала о запоре на выставочном шкафу.
— Да, помню этот замок.
— И ты упомянула зачарованную отмычку.
— Должно быть, я вдрызг напилась, — сказала Киера.
Да, мне нужна была зачарованная отмычка Киеры.
Сейчас объясню.
Историю эту мне рассказала Киера, и вероятно, имена и названия в ней неверные, потому что она выпила лишку и скорее всего специально их переврала. Но это нормально, все равно имена нам не нужны; я упоминаю о них просто чтобы вы поняли, как это было. Если вдруг имена и такое прочее не понравятся вам, пропускайте, не в них суть.
Дело не в жадеите. Золотой жадеит, конечно, прекрасен, а три четверти фунта этого материала — сами по себе немалая ценность, даже после того, как Нескаффи приложил к ним свой гений и руки. Но украсть жадеит было лишь финальным штрихом. Был некто Скаанил, который с ума сходил по всему, что носило бы отпечаток работы Нескаффи. Все затеял Скаанил, поэтому и жадеит.
Поэтому основным моментом был запертый выставочный шкаф.
Недев, хозяйка жадеитового феникса, имела прекрасный вкус и кучу денег; шкаф создал Тудин из Трихольма, а значит, единственной, кто мог бы его украсть, оставалась Киера, если бы только она согласилась взяться за эту работу. Она согласилась.
Чары на замок накладывала Хеффеска из Долгого озера, так что Киера обратилась к Литре.
«Литра» было не настоящим ее именем; она приняла его лет пятьсот назад, когда переехала в Адриланку. Никто не знал, откуда, никто не знал, кем она была прежде. Смуглая кожа и острые черты лица намекали на Дом Ястреба, однако сейчас она, разумеется, была джарегом. Принятое ею имя «Литра» было драгаэрским вариантом сариольского слова, которое значило «спереть».
Литра обитала в районе Капитанского угла, в окружении ветхих домишек мелких лавочников. Ее собственный дом ничуть не выделялся на их фоне, однако фактически обитала она в полусотне футов ниже уровня улицы, и именно в этих подземельях и работала. Со времен Междуцарствия она считалась одной из лучших в том, что делала.
Так что Киера выложила ей все подробности: положение и размещение штырьков, положение нажимной плиты, вес молота, — а также сложное сочетание заклинаний, которые обеспечивают целостность запора, проверяют личность всякого, кто пытается его открыть, и дают сигнал тревоги, когда запор открывается.
Литра внимательно выслушала и сообщила:
— Всегда хотела поработать с Хеффеской.
— А я всегда хотела поработать с Тудином, — согласилась Киера.
— Три дня, — сказала Литра.
— Тогда через три дня я снова здесь.
Она вернулась через три дня, добыла жадеит, передала его тому, кто ее нанял, а еще через неделю отсеченная голова Скаанила лежала на улице перед «Оружием Неустрашимой», где вела дела волшебница, которая наняла Марио.
Вот это и рассказала мне тем вечером Киера, изрядно приняв лишку. Некоторые разговоры не забываются.
— Ну в общем да, выпила ты изрядно.
— Ладно. Так что с отмычкой?
— Ты не возражаешь, если я ее одолжу?
Она посмотрела на меня.
— Даже не знаю, с чего начать.
— Ты хочешь спросить, зачем.
— Да, ты прав. Зачем?
— Не хочу тебе говорить.
— И как это я не догадалась?
Я улыбнулся.
— Ладно. Надолго она тебе нужна?
— Не очень. Неделя, максимум.
— А какова вероятность, что я получу ее обратно?
— Достаточно хорошая. А если вдруг обнаружишь мой мертвый и бездушный труп и обыщешь его, вообще стопроцентная.
— Вот так, да?
— А разве когда-то бывало иначе?
— Да в общем нет.
Прикрыв глаза, она посмотрела на меня.
— Намекни хотя бы.
— Возможно, я сумею разобраться с джарегами, — сказал я, потому что Киера имела право это знать — и потому, что я хотел увидеть ее лицо, когда будут сказаны эти слова.
— Правда?!
О да, лицо ее было именно таким, как я и желал. Мне это начинало нравится.
— Может быть, — проговорил я. — Пока не уверен, но — да, может быть, я сумею избавиться от этого груза. Дело непростое и мне понадобится помощь, но — да.
Она кивнула, глаза ее сияли.
— Как?
— Предложу им кое-что. Такое, что они захотят заполучить еще сильнее, чем мою голову.
— Не могу себе такого представить.
— А у меня воображение хорошее, — ответил я.
Она снова осмотрелась, потом повернулась ко мне.
— Конечно, это деньги, но денег потребуется очень много. Ты собираешься вломиться в сокровищницу драконов?
— Ничего столь грубого или невозможного.
Минуту или две Киера изучала меня, потом проговорила:
— Либо это афера, либо новое дело.
— Афера — всегда временная.
— Да, это я и собиралась сказать. Так что за дело?
— Помнишь, я сказал, что не хочу тебе говорить?
Она открыла рот, собираясь продолжить спор, потом передумала и сказала:
— Ладно.
— Так я могу воспользоваться отмычкой?
— Ты уверен, что не будет лучше, если я просто открою замок?
— Я уверен. Может, она мне и не понадобится. Если все пойдет так, как я надеюсь, то не понадобится. Но если понадобится, тебя не… ладно, неважно. Я уверен.
— Ладно. И как тебе ее лучше всего передать?
— У тебя есть на примете хорошие тайники?
— Несколько. Кожевенную мастерскую Фильсина знаешь?
— Видел.
— Обойди с тыла, встань у двери, сделай три шага влево. На уровне колена в стене есть незакрепленный камень. Завтра к этому времени отмычка будет там.
— Спасибо, Киера.
— Удачи тебе.
Снова поцеловала меня в щеку и ушла.
Я знал, что я хочу сделать дальше. Не мог придумать, как именно, и по плану это совсем не было необходимо, но я хотел навестить бывшую жену и сына — ведь если я в итоге погибну, то надо хотя бы попрощаться. Однако джареги наверняка следят и за ней, и за домом.
Хотеть не вредно.
Я узнал, что у меня есть сын, когда ему было года четыре. Такое случается, когда убегаешь, спасая свою шкуру — собственно, именно это одна из причин, почему мне надоело убегать. Одна из очень важных причин. Вот у вас есть дети? Это очень, очень важно. Вы не поймете, насколько важно, пока не появятся. Ему уже восемь, а я видел его всего несколько раз. В прошлый раз, когда я пришел к ним, он улыбнулся и побежал ко мне, раскрыв объятия.
Лойош безмолвствовал, пока я изобретал безопасный путь, как повидать Коти и Влада Норатара — и так и не изобрел. В конце концов я вздохнул и сказал:
«Ладно, пора двигаться дальше.»
Народу в заведении было по-прежнему немного, на меня никто не обращал внимания.
«Так что дальше, босс?»
«Мой старый приятель Процентщик.»
«Денежный мешок?»
«Точно. А потом в ювелирный.»
«Босс, встречаться с Процентщиком опасно.»
«А что бы ты предложил взамен, Лойош?»
«Можешь просто ограбить ювелира.»
«То, что мне нужно, украсть нельзя. Кроме того, тут нужны таланты, которыми я не обладаю. А в ювелирном мне нужно то, чего у ювелира нет. А деньги мне нужны не для ювелира, это, э, страховка.»
«Босс, ты что-то слишком разошелся.»
«А ты мне подыграй.»
«Все-таки мне кажется, что куда проще ограбить кого-то, чем идти к денежному мешку.»
«Нет,» — заявил я.
Он ничего не сказал, но мне показалось, что он опечален.
«Ах вот как,» — проговорил я.
«Что?»
«Я только что понял. Все эти годы в бегах, когда мы грабили дорожных разбойников — тебе это нравилось, да?»
«И что?»
«Тебе нравится грабить.»
«Ну, если у кого-то что-то есть, и оно тебе нужно…»
«Я понимаю. Но сейчас мы делаем совсем не это, Лойош. Все это нужно проделать правильно. Дело непростое и может еще усложниться. Импровизацией я рисковать не могу.»
«Ладно,» — ответил он.
«Рад, что ты даровал мне позволение.»
«Эх.»
Лойош и Ротса вылетели наружу и сообщили, что там безопасно. Я зашагал — быстро, но не слишком уж быстро — на север, к гавани, затем поднялся на Смотровую, спустился по Холму Печатников и вошел в Малые Врата Смерти, так сказать, с черного хода. В некотором роде.
Малые Врата Смерти — тот еще район. Как говорят, один из самых неприятных уголков города. Репутация не то чтобы вовсе незаслуженная, но слегка преувеличенная. Насколько я понимаю, пару сотен лет назад тут бушевала весьма мерзкая война между двумя группировками за власть над территорией. Долгая, кровавая — и Дому Джарега она обошлась очень дорого и в смысле финансов, и из-за имперского внимания. Когда все наконец закончилось, заведений джарегов в районе почти не осталось, так что не было и причин поддерживать порядок на улицах. Так что уличной преступности здесь хватает, но если ты открыто носишь оружие и выглядишь способным себя защитить, можешь тут разгуливать хоть днем, хоть ночью и ни о чем особенно не беспокоиться. Ну разве что об убийцах-джарегах, которые по чистой случайности за тобой охотятся…
В прежние времена я пару раз бывал у Процентщика, однако мне пришлось потратить немало времени, чтобы пробраться по узким перекрученным улочкам, большая часть которых не имела названий, и достичь нужного места. Уже темнело, когда я наконец опознал уродливый домишко некогда белого цвета. Два этажа, три двери.
«Как, Лойош?»
«Вроде порядок, босс.»
Остановившись перед средней дверью, я хлопнул в ладоши три раза. Потом еще два и еще два. Подождал с полминуты, ушел и гулял по окрестностям минут двадцать, а затем вернулся уже к правой двери. Подождал пару минут, дверь открылась, я вошел. Небольшая, квадратная и плохо освещенная комнатушка, два удобных кресла, стол. Одно из кресел занимал Процентщик, я присел на второе. Когда я в первый раз оказался тут, обратил внимание, что мое кресло мягче и уютнее, чем его — а еще из него дольше пришлось бы вставать. Такого рода вещи следует примечать. Кстати, зримое подтверждение, что Процентщик совсем не дурак, если даже выглядит как…
Хм. Как бы его точнее описать?
Вот представьте на минутку, что вы идете по лесу и проходите мимо хижины лесника. Хлопаете в ладоши, входите — и обнаруживаете в единственной по-деревенски простенькой комнатенке персону в полном парадном одеянии Дома Феникса: золотой камзол с высоким воротником, широченным подолом и пышными рукавами, ботфорты с отложными отворотами, и все такое. Примерно так же и с Процентщиком. Нет, носил он черно-серые цвета джарегов, но это были шелк и бархат, с толикой кружев на шее и запястьях, а сапоги его сверкали даже при тусклом свете двух настенных светильников. По кольцу, а то и по паре на каждом пальце, весь обвешан кулонами-подвесками, уши проколоты в нескольких местах и аналогичные операции проделаны над лицом, чтоб было куда приспособить еще несколько блестящих цацок — обычай этот, как мне рассказывали, ушел в прошлое вместе с Междуцарствием.
В остальном же Процентщик был молод, чуть пониже среднего; худое лицо, мощный подбородок, острый нос. И очень белые зубы, которые он демонстрировал при любом удобном случае. Лично мне кажется, что такая вот задержка перед встречей не имеет никакого отношения к безопасности, а просто ему нужно время, чтобы переодеться. Не знаю.
— Привет, Влад. Хочешь чего-нибудь?
— Нет, спасибо, — ответил я.
— Полагаю, тебе нужны звонкие денежки?
Я кивнул.
— Сколько?
— Двести.
— Когда?
— Через тридцать часов, если не возражаешь. Хотя если можешь, лучше бы прямо сейчас.
— Через тридцать часов — два-двадцать за два. Сейчас — два-пятьдесят за два.
— Ладно. Сейчас.
Он добыл чернильницу, перо, песок и чистый бланк. Я заполнил его и передал Процентщику.
— Что-нибудь еще? — спросил он.
— Да, есть один момент.
— Да?
— Ты разбираешься в деньгах.
— Спасибо.
— Я имею в виду, ты знаешь, как деньги работают — и среди джарегов, и за пределами этого круга. Ты понимаешь суть финансов.
— Именно так. В основном я знаю, как управлять перемещением денег, чтобы они в итоге оказались где-то еще, но без разглашения точного источника их появления.
— Да-да. Но ты понимаешь коммерцию Дома Джарега и общий объем прибыли?
— Весь объем? Нет.
— Нет, не весь, но…
— Влад, к чему ты клонишь?
— Предположим, у меня на уме есть новая схема коммерческого предприятия.
— Для джарегов?
— Да.
— И достаточно крупная, чтобы они, э, чтобы она повлияла на твое положение?
— В точку.
Он присвистнул.
— Ну, это должна быть…
— Ага.
— Ладно, допустим. И что?
— Кто в Совете обладает властью принять такое решение?
— Такое — решением большинства. Остальным придется соблюдать договоренность. Хотя было бы умнее каждому из них дать по ломтику пирога, если ты сумеешь это устроить.
Я кивнул.
— Главный вопрос, собственно — кто сейчас главный? Чьей поддержкой мне прежде всего нужно заручиться?
— Понятия не имею. Вот это уже совсем не мое.
— Ладно, я просто спросил. До встречи в следующий раз, когда мне снова понадобятся звонкие денежки.
— Береги себя, Влад.
— О да, обещаю.
Оставил Процентщика за столом думать о будущем и вышел на ночные улицы Адриланки.
«Босс, ты же знал, что он не в курсе.»
«Ага. Мне просто нужно пустить слухи сразу в нескольких местах.»
«Ну да, ты ж у нас самый хитрый. Ладно. Сейчас к ювелиру, да?»
«Это я пока отложу. Лучше сперва сделаю кое-что другое, потому что если не сработает, я прямо сейчас сверну все и не буду зря тратить времени.»
«И что же?»
«Загляну к старому другу.»
«К которому из?»
«К тому, который хочет меня прикончить.»
«Босс, это не слишком сужает возможный выбор.»
Я старался избегать освещенных улиц, безопасности для — во всяком случае, так мне было уютнее. Путь был долгим, на юг и немного на восток, и пришлось пересечь несколько плохо знакомых мне районов; вот там мне было не совсем уютно.
Когда за тобой охота, времени нет ни на что. Когда передвигаешься, ожидаешь засады за каждым углом; когда залегаешь в нору — чувствуешь, как они вычисляют, где ты спрятался. Это изматывает, и некоторое время спустя ты начинаешь видеть…
«Босс, кончай хмыкать. Куда мы идем?»
«В безопасное место.»
«Это сарказм?»
«Ага.»
«Просто спросил.»
Здесь дома были попросторнее и побогаче, многие — посреди отдельных отгороженных участков. Джарегов стало поменьше, зато прибавилось патрульных гвардии Феникса. Очень подозрительных патрульных: перстень с имперским знаком мне пришлось показывать дважды.
Остановился я, немного не доходя до внушительного особняка за высокой оградой, с парой настороженного вида парней в цветах Дома Джарега у ворот. На них были плащи, оружия не видно — но либо это охранники, либо пара случайных прохожих вдруг остановилась у ворот и безо всякой причины приобрела весьма настороженный вид.
«Босс, это…»
«Ага.»
«И нам надо?..»
«Ага.»
«Ладно. Внаглую, или тихо?»
«Ага, вопрос непростой. Сам как думаешь?»
«Если наглость не сработает, тихо уже не проползешь — бдительность повысится. А если тихо не проберешься, наглеть будет уже поздно.»
«Отлично, Лойош. Ты точно сформулировал вопрос.»
«Подбросишь монетку?»
«Проверь периметр со всех сторон, давай посмотрим, можно ли вообще пробраться тихо.»
«Мне доложить, или ты со мной?»
«Я с тобой.»
Напротив и чуть в стороне было местечко между двумя домами поменьше, где я, завернувшись в плащ, вполне мог слиться с местностью. Я нырнул туда и замер, Ротса переминалась с лапы на лапу у меня на плече, а Лойош взмыл в воздух. Я расслабился, погрузился в полусонное состояние и открыл сознание для передаваемых Лойошем картин. Несколько пар охранников, отвратительно бдительных; небольшие шарики на ограде, с интервалом менее пятнадцати футов; почти невидимые искры по дверным проемам; расплывающиеся прямоугольники поверх окон. И решетки, толстые и прочные. Замок на дверях черного хода. Киера справилась бы с этим замком. Леди Телдра в моих руках сняла бы заклинания, но при этом все охранники забили бы тревогу, что, в свою очередь, превратило бы тихое проникновение в резню.
Я вернулся в собственное тело. Вернулся и Лойош.
«Значит, внаглую?» — спросил он.
«Точно.»
«Тогда пошли.»
«Минутку. Мне сперва надо набраться наглости.»
«С каких это пор, босс?»
На это я отвечать не стал, вынырнул из тени и потопал прямо к двум джарегам, что подпирали ворота.
Парни были хороши. Один шагнул вперед, не обнажая оружия; второй немедленно принялся изучать окрестности и, я не сомневался, предупредил еще кого-то. Неопытные охранники либо перегибают палку, либо упускают что-нибудь, в обоих случаях мимо них можно проскользнуть. Да, на сей раз наглость была правильным выбором.
Я подошел к тому, что поменьше — он все равно был на голову выше меня — на дистанцию чуть поменьше, чем нужно для меча, но побольше, чем для кинжала. Опытный боец расстояние чувствует, не прилагая к тому дополнительных усилий. Смысл тут не в том, что делал я, а в том, что он прекрасно знал, что и как нужно. Бесстрастный взгляд того, кто делал «работу». Ни страха, ни любопытства, никаких сторонних чувств. Его босс способен был обзавестись хорошими помощниками, и так и сделал.
— Мне нужно повидать вашего босса, — сказал я. — Сообщите ему, что Влад Талтош здесь и желает встречи.
Несмотря на мощный самоконтроль, глаза его чуть расширились. Да, он слышал обо мне, а значит — знал, что здесь и сейчас может стать очень богатым. Я видел, как крутятся колесики у него в голове, взвешивая все «за» и «против»: платили ему не за это, да и справиться со мной не так уж просто.
Но — куча денег есть куча денег.
Я медленно распахнул плащ и положил ладонь на рукоять Леди Телдры; выдвинул ее из ножен на четверть дюйма и спрятал обратно. «Короткий взгляд» Леди Телдры в достаточной степени прочистил ему мозги, на губах охранника возникла тень улыбки и он сообщил:
— Ваше послание доставлено.
И как раз когда он закончил сию речь, появилось еще четверо.
Я сделал вид, что мне все равно, мол, стою-жду.
Вполне естественно, что они прислали подкрепление, неважно, согласится босс меня принять или нет. Надо же его защитить, пока он решает, хочет ли он меня видеть.
«Босс? Мне что-то неуютно.»
«Мне тоже. Но я должен его увидеть. Они сами меня боятся, вот и вызвали усиление.»
«Я знаю, но…»
«Но ты прав. Проверь окрестности.»
Лойош остался на месте, в воздух взлетела Ротса. Парни вокруг меня проводили ее взглядом, потом снова сосредоточили внимание на мне. Оружия, однако, ни один не доставал.
«К нам идут еще трое, босс. Нет, уже пятеро. С той стороны дома.»
«Черт.»
«Полминуты, и будут здесь,» — добавил Лойош.
Вслух я сказал:
— Передайте тем, кто на подходе, пусть вернутся, или я начну нервничать. Ваш босс либо встретится со мной, либо нет. Больше защиты не потребуется в обоих случаях.
Он смерил меня взглядом.
«Они идут, босс.»
— Последнее предупреждение, — сообщил я.
Стражник передо мной потянулся к кинжалу.
«Морганти!» — мысленно возопил Лойош, в чем не было никакой нужды; это чувство не спутаешь ни с чем.
Потом все завертелось очень и очень быстро.
Первой моей мыслью было — проклятье, я вовсе не хотел, чтобы все закончилось вот так; второй — да сколько же этих проклятых штук в этом городе? А дальше мне стало совсем не до того, чтобы связно думать.
Лойош вцепился кому-то в лицо, я метнул нож в другого, а потом, четко помню, случилось страшное — я потянулся в плащ за звездочкой, а ее там не было.
Подсознание попыталось сообщить мне, что к таким делам я сейчас не готов — ни телом, ни душой. Но мне было не до споров, и я просто отбросил и эту мысль.
Перекатился по земле, вскочил на ноги, плащ мне больше был не нужен и я расстегнул его и швырнул кому-то в лицо, быстро развернулся — один из них шел на меня с мечом, и я ринулся к нему, срезая дистанцию, он задел мою левую руку чуть пониже плеча, но я воткнул кинжал ему в горло, потом Лойош завопил «в сторону», я уклонился, что-то просвистело надо мной, я выхватил шпагу и отступил еще на шаг.
Трое все еще оставались на ногах. У одного текла кровь из двух ран на руке, а двое яростно отмахивались от Лойоша и Ротсы, которые танцевали почти на расстоянии удара клинка, ныряя и снова взмывая выше. Трудно сражаться с летающим противником; хорошо, что они на моей стороне.
Левой рукой я обнажил Леди Телдру. Присутствие столь мощного оружия Морганти мгновенно заполнило окрестности и врезало по мозгам всем имеющим таковые. Мозги, в смысле. Она приняла вид боевого ножа с широким листовидным клинком, и в ладони сидела как родная.
— Лицом вниз, — велел я, — или пущу в ход эту штуку.
Лойош и Ротса отлетели чуть в сторону, чтобы дать им возможность сделать выбор. Я очень, очень постарался скрыть, насколько у меня дрожат руки. И колени. А еще сильно болел бок, который, как я полагал, Леди Телдра уже исцелила.
— Сейчас же, — намекнул я. Я очень надеялся, что намек до них дойдет, потому что если нет, им сейчас будет плохо, да и мне, вероятно, не лучше.
Оружие легло на землю, а следом и они сами. Как раз тут и появилось подкрепление. Кинжал Морганти валялся на мостовой, я пинком отправил его подальше. Лойош и Ротса заняли место у меня на плечах, и я проговорил:
— Я просто хочу поговорить с вашим боссом. Если он не желает меня видеть, я уйду. — И добавил: — А если он все же согласится, так устроить на меня засаду можно и в особняке.
Они все так же смотрели на меня.
— Пожалуйста, — проговорил я. И улыбнулся максимально тепло и дружелюбно.
По опыту знаю, вежливость совсем не знак слабости, когда в руках Великое Оружие.
Один из новоприбывших — бледный тип, почти без шеи — кажется, был тут главным. После паузы, которой как раз хватило, чтобы два сознания обменялись сообщениями, он сказал:
— Ладно, можете войти.
Я замешкался. Могу ли я ему поверить? Подкрепление все еще стояло вокруг, и их было много. Тут, словно в порядке намека, часть развернулась и удалилась. Тогда ладно. Я спрятал в ножны Леди Телдру и шпагу, подобрал плащ и кивнул:
— Спасибо.
Двое проводили меня внутрь, остальные вернулись на пост. Лежащие на земле поднялись и, не тратя времени на ругань в моей адрес, вслух или мысленно, помогали встать раненым. Тот, кого я достал в горло, похоже, встать уже не сможет.
Дверь открылась, меня встретил еще один боевик, одетый как дворецкий. Он и вел себя как дворецкий. Может, я бы и поверил, что он дворецкий и ничего более, если бы не взгляд.
Особняк имел впечатляющий вид. Я уже был здесь когда-то, и тогда был впечатлен не меньше. Меня провели по длинной белой винтовой лестнице вверх, в помещение, которое, наверное, было кабинетом — книги, стол, несколько кресел, сколько-то небольших скульптур, дорогих картин и пси-эстампов, — только вот размерами оно было ближе к бальному залу, чем к кабинету. Ну хорошо, я немного преувеличиваю. Но кресла выглядели удобными. Я выбрал то, что в стороне от стола, и встал рядом, ожидая. Дворецкий удалился, двое сопровождающих остались — не то чтобы наблюдая за мной, но и не выпуская из виду.
Все вместе, как старые друзья, мы стояли там и ожидали, пока явится тот, кого чаще называют Демоном. С моей левой руки на пол капала кровь; что ж, очко в его пользу, согласен. Что там на столе? Чисто, несколько бумаг, перо в держателе и вроде как пачка бумажных носовых платков. У него что, насморк? Парочка смятых в стороне казалась использованными. Интересно, а я смогу спереть один из них так, чтобы охранники не заметили? Я оперся о край стола.
— Отойдите, пожалуйста, — подал голос охранник.
Я послушно вернулся на место, носовой платок скрылся в рукаве.
В таких вот встречах время ожидания — хороший признак вашего нынешнего статуса. Сейчас не прошло и двух минут. Он вошел небрежно, как будто совершенно не беспокоился насчет того, что я, возможно, явился его прикончить. Демон подошел к креслу, что стояло рядом со столом, но не за ним; сел и кивнул мне на противоположное. Я опустился в кресло, он махнул охранникам; они отошли так, чтобы свободно видеть нас, но не слышать. Наверное, поэтому у него такой большой кабинет.
— Господин Талтош, — сказал он.
— Демон.
— Чего-нибудь хотите?
— Нет, спасибо.
— И почему это вы всегда приходите именно ко мне?
— Потому что знаю, что вы не попытаетесь меня прикончить.
— Разве?
Я улыбнулся.
Он пожал плечами.
— Попытаться стоило. Вы кого-нибудь убили?
— Не уверен. Возможно, одного.
Демон тихо выругался, впрочем, без особой экспрессии.
— Я пытался не убивать, но видите ли, я очень хотел остаться в живых. Это для меня было более приоритетной задачей.
— Вас многие недооценивают, Талтош.
— Знаю.
— Ладно. У меня билеты на концерт сегодня ночью, так что перейдем к делу.
— У меня есть коммерческое предложение.
— Так-так.
— Для вас лично и для Дома Джарега.
— Очень любезно с вашей стороны.
— Очень выгодное. Правда. Настолько выгодное, что в знак признательности вы забудете обо всех разногласиях, которые имели место между нами.
Он внимательно смотрел на меня, и через минуту проговорил:
— Предложение должно быть чрезвычайно выгодным.
— Так и есть.
— Расскажите.
— Что, если бы вы могли подслушивать псионическое общение?
Брови его вздернулись.
— Такое было бы полезно.
Я продолжал:
— Что, если бы вы могли предлагать такую услугу?
— Что ж, да. Выгодное дело.
— И что, если бы вы также могли предлагать обратную услугу, защиту от подслушивания?
— Прекрасно. Вы меня заинтересовали. Вы сможете это сделать?
— Думаю, что да.
— Думаете?
Я пожал плечами.
— Если вдруг окажется, что не смогу, вы ничего не теряете.
Демон проговорил:
— Понадобятся доказательства. Конкретные доказательства. Достаточно хорошие, чтобы не только убедить меня, что это работает, но также и что все это невозможно подделать. И независимое подтверждение всего этого. От волшебника, которому я доверяю.
— Да, я примерно так и предполагал.
— И сколько времени вам потребуется, чтобы представить эти доказательства?
— Несколько дней.
— Не могу гарантировать вашу безопасность на протяжении этого периода.
— Вы имеете в виду, что не станете.
— Именно так.
Я кивнул.
— Я и не ожидаю никакого аванса до того, как я представлю соответствующую технику и доказательства, что она работает. Если кто-то меня достанет до того, как я закончу — что ж, нам обоим не повезло. Но я хочу, чтобы вы пообещали: если я сделаю все, как сказал, вы отмените награду за мою голову.
— Тут нет никакого подвоха?
— В смысле, что это окажется так сложно, что на практике неприменимо? Или что империя забьет тревогу? Или, ну, какая-то другая причина, которая заставит вас пожалеть о сделке после того, как?
— Именно.
— Никаких подвохов. Это часть сделки. Вам судить, довольны ли вы качеством работы.
— Вы мне доверяете и в этом?
— Это еще одна причина, почему я пришел к вам.
Он кивнул.
— Даю слово.
— Прекрасно.
— Несколько дней, вы сказали?
— Ну если меня до тех пор не убьют, нескольких дней хватит.
— Что вам потребуется для испытаний?
Я пожал плечами.
— Кто-то вне помещения, который свяжется с тем, кто в помещении. Кто-то, с кем он — вы — можете общаться, то есть, полагаю, вы должны его знать. Вы, но не я — мне не следует знать, с кем вы говорите. Вы, или любой из вас. Можем провести два-три испытания, подтверждения для. В присутствии волшебников, которые поймут, что именно я делаю, и смогут это воспроизвести. Вероятно, лучше, чтобы вокруг было не слишком много народу. И мы…
— Почему?
— Простите?
— Почему где-то в пустыне?
— Не в пустыне, пустыня нам не нужна. Просто чем меньше народу в округе будет общаться мысленно, тем чище получится испытание.
— И легче?
— Не уверен. Возможно.
— Значит, где-то вне города?
— Да. И, желательно, не в чьих-нибудь владениях, чтобы избежать политических сложностей. Для меня идеальным местом было бы уютное помещение где-нибудь вне города, чтобы рядом не было посторонних, но не слишком далеко, потому что добираться мне придется пешком. Западнее или севернее лучше, чем восточнее — проще добраться. Но это не так уж важно. Место выбираете вы.
— А как насчет защиты?
— Для меня? Никакой. Вашего слова достаточно.
— Хорошо. Что еще?
— Ничего. Что нужно вам?
— Как вы и сказали, как минимум три испытания с тремя разными персонами.
— Хорошо.
— Кроме того, я бы предпочел испытание, где я не принимаю чужое послание, а сам передаю. Трудностей не будет?
— Нет, сработает точно так же.
— Ладно.
— Что еще?
Демон нахмурился.
— Дайте подумать.
— Сколько угодно, — отозвался я. — Это первое безопасное место, где я оказался за последнее время.
Он ухмыльнулся и проговорил:
— Ладно. Я выбираю место. И если все сработает, вы чисты. Нет, я сделаю больше: запрещено будет трогать вас, вашу семью и друзей, пока вы не сотворите чего-нибудь неприемлемого.
— Более чем разумно, — проговорил я, ибо так это и было.
Он кивнул.
— Большего сделать не могу. Добраться туда — ваше дело.
— Как скажете.
Он склонил голову и еще раз взглянул на меня.
— Талтош, мне вы нравитесь. Если бы я мог обеспечить вашу безопасность в течение нескольких дней, я бы так и сделал. Однако как бы это вас ни расстроило — есть люди не просто жадные, но еще и такие, которые очень вас не любят.
— А ведь я такой хороший парень.
— Все дело в равновесии. Если все получится, вычеркнуть вас из списка «убить при встрече» будет несложно. Но как минимум двое членов Совета должны быть свидетелями демонстрации — насколько я их знаю, они пожелают лично там присутствовать. Я пожелал бы.
— Само собой.
— А значит, они должны чувствовать себя в безопасности.
— Это я понимаю.
— Вы готовы рассмотреть вопрос заложников?
Возможных заложников у меня только двое.
— Нет, — ответил я.
— Я и не сомневался. — Он задумался. — Ладно. Во-первых, ваши, э, крылатые спутники могут подождать на улице или над улицей, в общем, вне помещения, пока мы не закончим.
«Босс! Не…»
— Договорились, — кивнул я.
Демон указал на висящую у меня на боку Леди Телдру:
— И это также останется снаружи.
— Нет, — сказал я.
— Так не пойдет, — проговорил он.
— Вы достаточно знаете о таком оружии, чтобы понять, что иначе просто нельзя.
— Я вам доверяю, — сказал он. — Наверное, так же, как и вы мне. А это значит — недостаточно, чтобы позволить вам находиться в одном помещении с людьми, которых вы ненавидите, когда при вас Великое Оружие.
«То есть нас выставить вон ты не возражаешь, но…»
«Я не возражаю оставить вас именно там, где вы мне понадобитесь. А сейчас заткнись.»
— А как вам такой вариант: в комнате все равно будут волшебники.
Демон кивнул.
— Возможно, один из них сумеет придумать связующее заклинание, чтобы удержать ее в ножнах? На час, дольше нам и не потребуется.
Он нахмурился.
— Достаточно сильное заклинание, чтобы Великое Оружие осталось в ножнах, даже если, э, оно этого не пожелает? Хм. Если волшебник достаточно силен и у него есть время на подготовку, да, пожалуй, выполнимо.
— Хорошо, — согласился я. — Уточните у ваших людей. Должен быть тот, кто знает, с чем они имеют дело, и сможет дать вам ответ.
— И вы на это согласны?
— Да.
Он кивнул.
— Думаю, мы можем это устроить.
— Тогда хорошо. Вам нужно еще что-нибудь?
Он подумал, потом покачал головой.
— Когда выберете место, свяжетесь со мной?
— Да. Предполагаю, что сообщение, переданное вашему приятелю Крейгару, до вас дойдет.
Я кивнул.
— Ну а как связаться со мной, вы знаете. Предупредите меня часов за тридцать, этого хватит.
— Отлично.
Я поднялся.
Демон улыбнулся.
— Влад, было бы неплохо, если бы вы снова вернулись в Организацию.
— Жду не дождусь, — отозвался я. — А сейчас, мое вам почтение.
— Взаимно, — кивнул он.
Я выпрямился, поклонился и вышел из комнаты.
Пока я шагал к выходу, спина у меня чесалась, но Лойош и Ротса присматривали плотно. В воротах я поймал взгляд невысокого стражника, который ранее говорил со мной. Я хотел было спросить, как там его приятель, но он мог подумать, что я издеваюсь, а переубеждать его у меня не было ни времени, ни сил, так что я просто прошел мимо.
«Босс?»
«Да?»
«Ты правда можешь это сделать? То, что сказал Демону?»
«Деймар сказал, что да.»
«Но ты сможешь?»
«Думаю, попробуем и посмотрим.»
«Босс…»
«Думаю, что да. С небольшой помощью и кое-какими инструментами.»
«И ты полагаешь, Демон сдержит слово?»
«А ты как думаешь?»
«Что дальше?»
«Как следует выспаться, пока я буду это обдумывать.»
«И поесть?»
«Ну да. Раньше, когда меня пытались убить, я дрожал от страха; а сейчас у меня просто просыпается дикий аппетит. Что бы это значило.»
«Это значит, что нам надо найти что-нибудь съедобное.»
«Ты прав.»
В том клоповнике в Южной Адриланке я ничего не оставлял, так что мы просто вернулись немного назад, в Малые Врата Смерти, где имелся неплохой выбор гостиниц, а также полно уличной снеди. Мне нравится уличная еда. В нынешнем случае мне досталась лепешка с ягнятиной, луком, морковью, перцем и цельными чесночинами, а еще я взял бутылочку дешевого вина, запить это огнедышащее сочетание. Я снял комнату в общежитии, скрытом за поворотом некоего безымянного переулочка. Мы поднялись в номер. Пожалуй, никто из нас троих не был в должной степени настороже, хотя и следовало бы — после недавней схватки-то; впрочем, ничего не случилось. Иногда перерыв просто случается сам собой, когда ты этого не заработал.
Я разделся, лег прямо поверх одеяла и укрылся плащом — не очень я доверял постели в смысле всякой живности. Закрыл глаза, и тут-то начал весь дрожать и вспотел. После схватки прошло уже больше часа, я провел беседу с Демоном, преодолел не самый приятный район города — а меня накрыло только сейчас? Я даже глаза закрыть толком не мог, тут же откуда ни возьмись приходило кошмарное ощущение обнаженного клинка Морганти и высверки стальных лезвий в темноте. Глупо, правда?
Засыпал я долго.
А проснулся полностью настороже и немного обеспокоенный, тут же потянулся за оружием.
«Все в порядке, босс. Все тихо.»
Я кивнул и поднялся. Привел себя в порядок, оделся.
Напротив располагалась кофейня. Я купил кружку самого дешевого кофе, надеясь продержаться, пока не найду клявы. А затем начал долгий пеший поход, Лойош и Ротса летали в вышине — и в итоге достиг Круга Малак, где располагался магазинчик, над которым я шефствовал несколько лет.
Остановился в дверях галантерейной лавочки напротив, понаблюдал. Это был мой старый район, и магазинчик был частью моего прежнего делового предприятия, о котором знали все нужные люди. Иными словами, о безопасности следовало забыть. Лойош ничего не сказал, но я чувствовал, как он нервничает, отражая мое собственное состояние. Минут через десять я сказал:
«Ладно, думаю, все нормально.»
«Ладно, босс.»
Стоящего за стойкой я не узнал.
— Ты кто такой? — спросил я в порядке знакомства.
Молодой, из Дома Джагалы, он не понимал, как ответить выходцу с Востока, который открыто носит клинок и не пресмыкается перед драгаэрянами. И пока он размышлял, я проронил:
— Ну?
— Найер, — сказал он. — Я тут помогаю.
— Хорошо, Найер. В таком случае можешь помочь мне.
Там я несколько потратился, но приобрел два боевых ножа, три метательных, шесть звездочек, два кинжала и четыре дротика — последние совершенно бесполезны, пока я не найду нужных веществ, чтобы сделать немного нейротоксина. Когда-то я таскал побольше железа, но и это было существенно больше, чем я имел при себе последние несколько лет.
Осторожно выбравшись наружу, я вернулся обратно в Малые Врата Смерти, в ту же комнатку. Было еще рано, платить дополнительно мне не пришлось.
Часа три я потратил, размещая все новые игрушки там, где я смог бы их легко достать, но они не звенели бы при ходьбе. Да, этот навык требует постоянной практики. Кто бы мог подумать.
По завершении я имел краткий спор с хозяином, который требовал дополнительной платы за комнату. Он гремел и ругался, а я холодно взглянул на него. Холодный взгляд победил. Ему повезло: если бы холодного взгляда оказалось недостаточно, пришлось бы сверкнуть глазами. А затем я снова зашагал к Кругу Малак, прекрасно зная, как глупо мне появляться там. Но очень уж много нужного мне располагалось именно в том районе, так что вполне стоило именно оттуда начать то, что, как я предполагал, окажется бесплодным поиском.
«Мне нужна временная база, Лойош. Там, где джареги с некоторой вероятностью меня не найдут, и откуда было бы достаточно близко до всех нужных мне мест, чтобы я не тратил все свое время на перемещения.»
«Я уже это слышал, босс.»
«Ага.»
«Последние несколько месяцев.»
«Ага. Но сейчас это несколько более срочный вопрос.»
«Хорошо. Значит, сейчас мы без проблем найдем такое место, верно?»
«Помощи от тебя никакой.»
Я остановился у фонтана, провел рукой по бортику, задумался. Да уж, хуже места не придумаешь, так близко от моей старой конторы…
«Босс, нет!»
«Да, Лойош, да. Там они меня искать не станут.»
«Само собой, им и не придется.»
«Это сработает, Лойош. Я когда-нибудь по этой части ошибался?»
«На этой неделе, в смысле?»
«А даже если они и узнают…»
«КОГДА узнают.»
«Им все же будет чертовски непросто достать меня там. Просто идеальная позиция.»
«Да, вот только тебе придется оттуда уйти, а телепортироваться ты не можешь.»
«О туннеле не забыл?»
«А ты готов поставить все, что у тебя осталось, что о нем больше никто не знает?»
«Ну прямо уж так и все. Просто многое.»
«Босс, это глупо.»
Раз уж Лойош уперся, продолжать разговор было глупо. Я прошел дальше и свернул на Медную улицу. Вот напротив мой старый магазинчик. Глубокий вдох, аккуратно осмотреться, перейти дорогу, и вот она, лавчонка, где по-прежнему торгуют «Летним ветром» и «Сладкой водицей» — лучшие сорта грез-травы по лучшей цене в этой части города.
Помещение было небольшим, а травный аромат мог бы быть приятным, не будь он столь концентрированным. Но я вдохнул лишь единожды перед тем, как нырнуть в завешенный шторкой дверной проем и оказаться в задней комнате со столами, стульями, картами, запахом пота и вышибалой с холодным взглядом, который в любую секунду мог вспыхнуть. Нет, этого мне не надо, могу не выдержать. Так что под прицелом двух десятков взглядов я шагнул к нему и тихо сказал:
— Передайте Крейгару, здесь Влад. — И улыбнулся. — Если не возражаете.
Руки мои намеренно оставались на виду и в стороне от тела.
Он замешкался, перевел взгляд на напарника, который меня не слышал. Кажется, они обменялись мысленными сообщениями, потом оба пожали плечами и тот, с кем я говорил, снова повернулся ко мне и проговорил:
— Обождите здесь.
Я кивнул и исполнил требуемое. Это было нетрудно, разве что между лопатками немного свербило.
Долго ждать мне не пришлось, спустился Особо Крутой парень и сделал мне знак подниматься по лестнице в контору, которая когда-то была моей. Я должен был пройти мимо него, открывая ему незащищенную спину с восьми дюймов, — идеальная позиция для удара. Да, Лойош и Ротса бдели, да, во главе конторы ныне был тот, кому я полностью доверял.
И все же подниматься было непросто.
Храбрость моя была полностью вознаграждена на верхней ступеньке лестнице, когда передо мной появилась широкая ухмылка на лице старого друга. А заодно и он сам.
— Влад!
— Крейгар. Я поверить не могу, что вижу тебя.
— Входи! Клявы?
— Клявы, — повторил я, — о, да пребудешь ты в райской обители Барлана среди поющих самоцветов.
— Скучновато как-то.
Он самолично провел меня мимо пары своих телохранителей в кабинет, бросив через плечо «Кляву!» Не в первый раз я задался вопросом, трудно ли ему общаться с подчиненными, которые в упор его не замечают. Затем он сел за мой — вернее, за свой — стол; я опустился на стул напротив, но подвинул его так, чтобы вытянуть ноги.
— Ну, Крейгар, как идут дела?
— Хорошо. Дохода чуть меньше, чем при тебе, но зато куда меньше неприятностей.
— И никаких пограничных споров?
Он подмигнул.
— Моих дел никто не замечает.
— Мило.
— А у тебя как? Новости есть?
— Думаю, я могу найти вариант, как закрыть основной вопрос.
— «Основным вопросом» ты называешь…
— Ага.
Он присвистнул.
— Чем я могу помочь?
— Для начала, позволь мне остаться здесь.
— Здесь? В конторе?
— Я свернусь в уголке.
Принесли кляву. Я отпил глоток, и день стал лучше.
— Влад, ты серьезно?
— Серьезно. Мне нужно рабочее место. Место, где джареги меня не смогут достать.
— Здесь? Это, по-твоему, место, где джареги тебя не смогут достать?
— Ну в общем да.
— Влад, ты свихнулся еще в дороге, или это случилось уже когда ты прибыл в город?
— Крейгар, кто работает в твоей конторе?
— Джареги, Влад. Знаешь, такие люди, которые хотят тебя убить.
— Ага, и многие из них делали «работу»?
— У меня в конторе? Нет, но…
— А они делают то, что ты им скажешь?
— Я…
— Да?
— Если только узнают…
— Как говорит Лойош, когда узнают. Узнают, да. И тогда им придется устраивать на меня покушение в самом неподходящем для этого месте.
— Но каждый раз, когда ты отсюда уходишь…
— Крейгар, второй выход, помнишь? Я о нем знаю.
Он нахмурился, словно я наступил ему на ногу.
— И долго?
— Максимум несколько дней.
Он покачал головой.
— Ладно. Велю убраться в моем старом кабинете, сейчас там кладовка. Это конечно безумие, разрешить тебе тут спрятаться — но ты еще крепче сошел с ума, если намерен это сделать.
— Спасибо, — проговорил я.
— Знаешь, я сам не верю, что меня из-за тебя так и не убили. Ни разу.
— Что ж, посмотрим, сможем ли мы как-то решить этот вопрос, пока не станет слишком поздно.
— Вот спасибо, Влад.
— Ну а зачем еще нужны друзья?
— Как идет работа?
— Какая работа?
— Твой вариант, как выбраться из-под удара.
— А. Ну, это сложно. Если коротко: я изобрел коммерческое предприятие, настолько выгодное, что Демон пообещал очистить меня от всех обвинений, если я смогу доказать, что это работает.
— Правда?
— Он так сказал. А я доверяю ему примерно так же, как любому в его положении.
— И какой план?
Я замешкался, а он поспешно проговорил:
— Нет, это пропустим. Что тебе нужно, чтобы оно заработало?
— Крейгар, ты правда меня об этом спрашиваешь?
— Да. Я пригласил тебя остаться здесь, а сейчас спрашиваю, что тебе нужно. Сегодня вечером я уроню камень себе на ногу, а завтра начну питаться живыми теклами.
«Эй, это…»
«Заткнись.»
— Что ж, это честно, — согласился я с Крейгаром.
— Так что тебе нужно?
— Ты знаешь, где можно достать яйцо ястреба?
Он нахмурился.
— Яйцо ястреба. Тебе, я так понимаю, нужно яйцо, ну, магического ястреба, а не просто яйцо какой-то там птички.
— Точно.
— Спрошу у Деймара.
— Ага. Я надеялся обойтись без этого.
Он хихикнул.
— Да, понимаю. Я, конечно, могу поискать еще где-нибудь…
— Нет-нет. Деймар так Деймар, я ему сказал, что мне, возможно, будет нужна его помощь.
— Тогда моя совесть чиста. Раз уж мне придется смириться с тобой, ты как-нибудь смиришься с Деймаром. Еще клявы?
— Всегда.
— Хочешь, чтобы я с ним связался?
— Да, Лойош будет тебе благодарен.
«Это точно, босс.»
— Что ему передать?
— За час до полудня в задней комнате у Мертуна.
— Сделаю. Деньги нужны?
— Нет, спасибо, пока хватит.
Он приказал доставить послание, потом мы сидели и уютно молчали, ожидая, когда принесут кляву, а потом так же уютно сидели и молчали, наслаждаясь оной. Клява была хороша, и я чувствовал, как уходит напряжение, которое столь долго копилось во мне.
Мне понадобится яйцо ястреба.
В разных краях он носит имя терноястреб, овражный ястреб, схроноястреб или хохолятник. Имперские природоведы выделяют сто четырнадцать подвидов крылатых хищников, которых в народе называют ястребами. Терноястреб обитает во многих краях, включая адриланкскую пущу. Гнезда он вьет в колючих зарослях, самцы сторожат яйца и птенцов, а самки охотятся. Иные природоведы полагают, что когда-то давным-давно, по воле случая или чьей-нибудь еще, атира скрестилась с неким крылатым хищником. Быть может. Что, однако, не вызывает сомнений, так это факт, что при нормальных условиях подобное существо не могло бы выжить в такой среде обитания, если бы не странная природная девиация, которую мы именуем магией.
Как и с прочими магическими созданиями, невозможно сказать, какие из его способностей естественные, а какие сверхъестественные. Один момент, снова же, сомнений не вызывает: именно с помощью магии терноястреб прячет свое гнездо. Поэтому-то так непросто искать его в лесной чаще, заглядывая в каждое гнездо, чтобы в итоге отыскать то единственное яйцо из тридцати, которое ответит на мысленный зов — да, у меня есть нужное свойство.
Поиски не слишком опасны, при условии, что исследователь обладает некоторыми псионическими способностями — достаточными, чтобы отпугнуть птицу от гнезда, пока проверяет яйца, и разумеется, имеет достаточный запас здравого смысла, чтобы выжить в пуще два-три дня, необходимые на этот поиск.
Все это я знал, потому что читал «Птицы Юго-Востока» Жескиры, и что вспомнил, привел дословно. Если вас это задевает, изложите ваши предложения в письменной форме. Превратите их в завуалированные угрозы и отошлите в Черный замок, лорду Морролану. Потом скажете, что получилось.
— Яйцо ястреба, — повторил Крейгар, помолчав. — Слышал я о них, но так толком и не понял, что они такое и зачем нужны. Это для колдовства?
— Не совсем.
— Для какого-то извращенного волшебства?
— Ну, почти.
— Псионика?
— Вроде того.
— Влад…
— Я не эксперт.
— Начинаю подозревать, что так и есть.
— Заткнись. О яйце ястреба я знаю, что его откладывает ястреб очень особого подвида, и что его может использовать колдун, чтобы воспроизвести кратковременный эффект круга, и что псионики пользуются им разными способами, и…
— Эффект круга?
— Круг — это из колдовства. Для умножения сил.
— То есть ты не уверен, что оно делает или что оно вообще такое, но знаешь, что тебе нужно яйцо.
— Ага.
— Ну ладно. Что еще тебе нужно?
Я покачал головой.
— Много всякого.
— Тогда, полагаю, начать надо уже сейчас.
— Я уже встретился с Демоном.
— Да, ты сказал.
— Перед тем, как я к нему вошел, он попытался устроить, чтобы меня прикончили. Для импровизации, без всякой подготовки, вышло не так плохо, могли бы и достать.
— Я слушаю, Влад.
— За последние три дня это уже четвертый раз.
— Четвертый?
— Ага. Все — импровизации, увидел-ударил, так что я сумел выжить, но…
Крейгар внимательно на меня посмотрел.
— Тебя зацепили, да?
— И крепко зацепили. Но я выжил.
Он кивнул.
— Ладно. К чему ты ведешь, Влад?
— Я намекаю, что трупы уже есть. И могут быть еще, пока все это не закончится.
— Как в старые времена.
— Да, — согласился я, — как в старые времена.
— Влад, ты в порядке?
— Если повезет, через несколько дней буду.
Он кивнул.
— Еще по кляве, и переключаемся на вино?
— Лучше бы между ними что-нибудь пожевать.
— Пирожки с пареной кетной.
— Только что съел парочку не самых лучших.
— Значит, я закажу самых лучших. Поставщик у меня хороший.
— Но сперва — еще клявы.
— Меня одолевает искушение потребовать отчет.
— А потом послать меня выяснить массу невозможных мелочей неизвестно о ком, и желательно через пять минут, а лучше еще вчера?
— Точно так.
— Ты сильный, ты с искушением справишься.
— Ладно.
Кто-то, просунув голову внутрь, спросил Крейгара, может ли некто с переизбытком согласных звуков в имени отложить выплату на неделю. Крейгар велел накинуть процент сверху.
Я выпил еще клявы. Когда-то этим занимался бы я. Странное чувство — в основном, конечно, облегчение, но также и печаль по ушедшему безвозвратно миру.
— Вроде как скучаешь по всему этому, а, Влад?
— Кончай изображать из себя телепата и закажи пирожки с кетной.
— Как скажешь, босс.
— Эх, — вздохнул я.
Он велел кому-то из своих принести корзинку пирожков с кетной и бутылку «Каавны». А когда все это доставили, велел посыльному принести подушку и пару одеял. Парень даже не моргнул, просто кивнул и вышел.
— Я даже и не подумал бы, Крейгар.
— Ты о чем?
— Да так, не обращай внимания.
Плечи у меня обмякли — странно, я и не чувствовал, как они напряглись. Рука дернулась, как будто за кинжалом, хотя я совершенно не собирался его доставать. Ну и с чего вдруг все это?
— А теперь — вино.
Еще пару часиков мы лениво попивали вино, болтали о том о сем, наперебой вспоминали хорошие и плохие дни, и вообще просто сидели и отдыхали. Глупо такое описывать, но я уже много лет не проводил время в такой приятной компании. Да, сделать предстояло многое, и сейчас мы занимались вовсе не этим.
Но.
Именно в это время свершилась совсем не магическая магия. Именно в течение этих пары часов. Даже когда в желудке плескалось полбутылки вина — когда я поднялся, разум мой стал чист и ясен. Я был настороже и тверд, точно как когда-то — даже думать не хочу, сколько лет прошло с тех пор. Я понимал, как же мне повезло в той схватке с подручными Демона. Я должен был раньше понять, к чему все идет, и либо дать задний ход, либо нанести удар раньше. Я был не в лучшей форме. Я был не в лучшей форме вот уже много лет.
Пора начинать быть.
«Рад это слышать, босс.»
«Что именно, Лойош?»
«То, что ты понял, как ты облажался.»
«А почему ты раньше молчал?»
«Полагаю, именно это вы, млекопитающие, называете шуткой?»
«Вроде того, да.»
«Босс, ты же знаешь, что сделать ничего не мог.»
«Раньше тебя это не останавливало.»
«Рад, что ты вернулся, босс.»
«Спасибо.»
«Ну по крайней мере частично вернулся.»
«Угу.»
Как правильно заметил Лойош, я по крайней мере частично вернулся — вернул прежнего, опытного себя.
Да, я с удовольствием провел бы время с сыном. И еще была иссола-менестрель, рядом с которой я мог чувствовать, насколько хорош мир — слушая ее песни, перекатывая на языке капли загадочных ликеров, я охотно поговорил бы о мальчике-текле, которого мы оба знали. Много приятных вещей есть в мире. Но именно это мне сейчас было нужно, я чувствовал это. Чувствовал прилив прежней злой радости, чувствовал, что я не просто щепка, которую волнами несет по течению. Если надо, я мог плыть против течения. А может, даже и построить дамбу.
Я попрощался с Крейгаром, спустился по лестнице, потом еще по одной и нырнул в туннель. Он вывел меня в относительно безопасную часть окрестностей. Никаких признаков, что за мной следят, не было, так что я, насколько сумел, смешался с толпой и двинулся к заведению под вывеской «Мертун: дегустация лучших вин». Я выбрал именно его, потому что оно было просторным, здесь почти всегда толпился народ и сюда можно было войти прямо с улицы. Когда-то — я тогда был существенно моложе — я время от времени заглядывал сюда просто чтобы полюбоваться, что произойдет, когда напыщенный высокородный драгаэрянин, выходя отсюда с задранным носом, столкнется с другим напыщенным высокородным драгаэрянином, который просто проходит мимо. Забавно, знаете ли. Во всяком случае, было забавно в те далекие года. С тех пор я стал старым и скучным.
«Заметь, босс, это ты сказал, а не…»
«Заткнись, Лойош.»
Мы вошли, избежав столкновений с напыщенными высокородными драгаэрянами; я подошел к хозяйке, вручил ей несколько серебряных монет и спросил:
— Задняя комната свободна?
Она неодобрительно смерила меня взглядом и ответила:
— Сам бери.
Вместо чашек я взял пару стаканов — предпочитаю, если возможно, пить из стеклянной посуды, когда-то заразился этим делом у Морролана. И еще прихватил бутылку местного белого, к «лучшим» я бы его не отнес, но оно было неплохим и недорогим. Затем перебрался в заднюю комнату, а Лойош и Ротса проверили, что никто не уделял нам нежелательного внимания. Я плеснул себе немного вина и присел, ожидая Деймара.
«Просто напрашивается произнести речь насчет того, сколь многим мы будем друг другу обязаны, когда все это закончится.»
«То есть когда ты беседовал с Демоном, мы ничем друг другу обязаны не были?
«Были. Поэтому я и не произношу речь.»
Я отпил еще вина. Руки мои совсем не дрожали. Хорошо.
Пунктуальность никогда не была сильной стороной Деймара; он появился почти час спустя, как всегда, зависнув со скрещенными ногами в паре футов над полом. Я, разумеется, подпрыгнул, но к счастью, в тот миг стакана у меня в руке не было.
— Вот, возьми, — я налил вина и ему. — Спасибо, что отозвался.
Деймар взял свой стакан и внимательно его изучил, подняв к свету. Я не раз видел, как Морролан делает то же самое. Но при виде Морролана со стаканом в руке я чувствовал, что он наслаждается игрой света на стеклянных гранях сквозь толщу вина; когда так поступает Деймар, у него такой вид, словно он прикидывает, каким должно быть призматическое заклинание, чтобы получить тот же оттенок из чисто белого света. Затем он опустил стакан и сделал большой глоток, как если бы ему просто хотелось пить. Почти уверен, выбери я бутылку самого лучшего вина, было бы то же самое.
— Итак, Влад. Что тебе нужно?
— Что бы ты сделал, если бы тебе понадобилось яйцо ястреба?
Он нахмурился.
— Яйцо ястреба? Ну, нашел бы гнездо…
— Нет. Яйцо ЯСТРЕБА.
— А. А зачем оно тебе?
Я не ответил.
— А, правильно. Должно быть, это связано с тем, о чем мы говорили в прошлый раз.
— Ага, — согласился я.
— Что ж, раньше они у меня бывали, — сказал он.
— А еще достать можешь?
— Разумеется, — ответил Деймар. — Но может понадобится некоторое время. Где я могу тебя найти?
— Мою контору помнишь?
— Да. А разве там теперь не Крейгар?
— Он предложил мне воспользоваться его гостеприимством.
— А, понятно. Тогда я принесу его туда.
— Буду весьма признателен.
— Что-нибудь еще?
— Да. Ты когда-нибудь слышал о жезле Уцерикса?
Глаза у него округлились.
— Ну да, разумеется. Вообще-то он как раз у меня.
— Да ну? — изобразил я удивленный вид.
— Точно так.
— Что ж, это очень удобно. Ты не возражаешь, если я одолжу его на несколько дней?
— Мне опять же понадобится некоторое время, чтобы до него добраться. Он в… — Деймар нахмурился, подумал немного, потом продолжил: — в неудобном месте.
Я даже думать не хотел, сколь воображаемым или многомерным должно быть место, которое Деймар считает неудобным. Просто ответил:
— Тут особой спешки нет. Если сумеешь принести его завтра или послезавтра, нормально.
— Ладно, — ответил он. — Еще что-нибудь?
— Да. Поговори со мной.
Деймар озадаченный — любимое состояние.
— О чем?
— О чем угодно. О чем-нибудь, что никак не связано со всем этим — с джарегами, с яйцами ястребов, да неважно с чем. Просто поговори.
— Хм. Даже не знаю, что сказать.
Интересно, такое от него кто-нибудь когда-нибудь слышал?
— А ты все же попробуй, — проговорил я.
Он некоторое время молчал, потом сказал:
— А можешь ты, ну, задавать вопросы, ну или еще как-то?
Что ж, это честно, пожалуй.
— Ладно, — согласился я. Подумал. — Что тебя заботит, Деймар?
— В смысле?
— Что для тебя важно?
— Зачем тебе это знать?
— Предположим, что это важно.
— Хм. — Лицо его стало странным. — Это правда важно?
— Да. Правда.
— Мне нравится изучать.
— Что изучать?
— Да что угодно. Все, что, — он замялся, — все, что позволило бы мне сидеть спокойно.
— Кажется, понимаю.
Деймар кивнул.
— Так что вся суть — тот миг, когда ты что-то вдруг понимаешь?
— Не только, — ответил он. — Еще и весь предшествующий путь. Собирать факты, связи между ними. Это мне тоже нравится. Ты знаешь, что я осквернитель?
— Нет, этого я не знал.
Он кивнул.
— Потому-то мне это и нравится. Выискивать частицы прошлого и понимать, как все было на самом деле.
Я задал еще несколько вопросов, он ответил. Через некоторое время я проговорил:
— Да, это поможет.
— Чему поможет?
— Моему проекту. Мы о нем говорили в тот раз.
— Да, помню. Но какой именно части твоего проекта это поможет?
Полагаю, его склонность делать выводы самостоятельно отключилась, добравшись до вывода, что я не желаю об этом говорить. Или его не интересовало, что я о чем-то не желаю говорить. Или он вовсе не заметил. Возможен любой из перечисленных вариантов.
— Мне нужно, чтобы кое-кто думал как ястреб, — проговорил я. — Мне казалось, тут все-таки нужно больше, чем быть непостоянно раздражительным и горделиво-скрытным.
Деймар задумался.
— Да нет, — ответил он, — по сути, это все.
«Босс, ты это видишь? Деймар — и чувство юмора. Кто бы мог подумать.»
«А ты уверен, что он шутит?»
«Хм.»
— Ты мне очень помог, — проговорил я. — Спасибо.
Уголок его рта чуть вздернулся — не уверен даже, что мне это не показалось.
— Всегда пожалуйста, — ответил он и, не меняя выражения лица, исчез с раздражающе громким хлопком перемещенного воздуха.
«Что ж, босс, это было полезно.»
«Да.»
«Серьезно?»
«Серьезно.»
«Ну как скажешь. Что дальше?»
«Дальше мне нужна юридическая консультация.»
«Серьезно?»
«Нет. Почти.»
«Уже лучше,» — заметил Лойош.
Лойош был неправ. Я к тому, что там не произошло ничего смешного, опасного и даже сколько-нибудь интересного. Я просто добрался до Дворца, где нашел адвоката-иорича по имени Перисил, с которым ранее имел дело. По завершении обычного обмена любезностями, он спросил, что мне нужно.
Я сказал:
— Я изобрел способ подслушивать псионические переговоры. И мне нужно удостовериться, что это незаконно.
Он моргнул.
— Вам нужно, чтобы это было незаконно?
— Если я собираюсь продать его… неважно. Можете найти причину, почему это противозаконно?
Он закашлялся.
— Даже несколько, наверное.
— Отлично. Люблю иметь наготове несколько вариантов. Сможете сделать выжимку?
— Это не моя сфера компетенции.
— Я знаю. Но мне нужна помощь.
Мы еще какое-то время препирались, потом он проговорил:
— Думаю, то, что вам нужно, это имперское коммерческое законодательство.
— Хорошо. Можете подсказать мне эксперта по имперскому коммерческому законодательству?
Иорич покачал головой.
— Нет таких экспертов. Оно слишком сложное.
— Тогда…
— Вот. Дайте я сам взгляну.
Откопав у себя на полках нужный фолиант, Перисил перелистал его, кивнул и указал мне нужный абзац.
— Э…
— Я объясню, — сказал он.
Выслушав подробности связей между имперскими секретами и коммерцией, я кивнул.
— Да, подойдет. Я могу одолжить у вас эту книгу?
Перисил вложил закладку на нужное место и передал мне фолиант. Я поблагодарил его и оплатил затраченное на меня время. Никогда еще не выкладывал столько исключительно за то, что сидел и слушал то, что мне говорят. С другой стороны, работали у меня «бабочки», которые именно таким и зарабатывали, причем как бы не побольше.
Лойош и Ротса сопроводили меня до туннеля, который вел в мою контору — то есть, теперь уже в контору Крейгара.
Который и спросил:
— Мне заказать чего-чего-нибудь поесть? Прости.
— Ублюдок, — проговори я и сел обратно. — Да, я заплачу. Йеско?
— Лучше оттуда, где ты никогда не ел. На всякий случай.
— Хорошая мысль.
В итоге нам досталась большая миска риса с шафраном и утятиной. Никогда такого не пробовал; очень вкусно. Лойош, тот и вовсе заявил, чтобы мы отныне только этим и питались. Мы сидели, ели, болтали — а мне вдруг стало грустно: насколько же мне не хватало таких вот моментов, когда мы с Крейгаром просто сидели и болтали о чем-нибудь; и как бы там все ни обернулось, подобных моментов у нас будет не слишком много. А потом выкинул все это из головы: такие размышления до добра не доведут, а в моем случае тем более. В руках у Крейгара появилась бутылка белого вина из Гвинчена, я такого раньше не пробовал. Он положил ноги на мой стол.
— Много всякого мы вместе разгребли, а? — проговорил он.
— Заткнись.
Он явно удивился, но ничего не сказал.
— Мне надо придумать, как повидать сына, — сказал я.
Он прикусил нижнюю губу.
— А это нельзя отложить до пока все не кончится?
— Слишком велик шанс, что я тогда буду мертв.
— Это на тебя не похоже, Влад.
— Что не похоже, фатализм? Я всегда был фатализмом.
— Нет, ты всегда говорил, как фаталист — но никогда так не действовал.
— Зараза, — выдохнул я.
Он подмигнул и разлил вино по стаканам. А потом замолчал и дал мне подумать.
Каждый раз, когда что-то в Доме Джарега меняется, все начинают нервничать и оглядываться по сторонам. Все сделки резко сокращаются в поисках равновесия между «нарваться на неприятности, которых ты не ищешь и не можешь себе позволить» и «показать слабость». Насколько ты позволишь соседям надавить на себя? Насколько ты сам сможешь надавить? Где провести черту? Как только все обо всем договорились и дела устаканились, все члены Организации расслабляются, потому что теперь можно просто вернуться к мирным делам, пока не придет следующая волна, но это уже более-менее ограниченный и управляемый процесс, просто надо договориться о правильном разделе пирога, кому сколько.
Я намеревался устроить довольно большую волну.
Чуть позднее Крейгар поднял стакан, отсалютовал мне, выпил и предоставил мне решать, какой будет следующий шаг.
Прошу прощения. Предоставил НАМ решать, каков будет следующий шаг — ибо Лойош, как оказалось, имел немало что сообщить относительно моей идеи. Впрочем, ничего особенно полезного. Подробности опущу. В итоге мы снова прошли в туннель, я нашел тайничок Киеры и, как обещано, отмычка уже была там. Она очень удобно устроилась у меня в ладони — обычная на вид крючкообразная штучка, небольшая и на ощупь холодная. Может, я бы и почувствовал в ней магию, не будь у меня на шее Камня Феникса. Я был уверен, что она сработает, простой поворотной отмычкой я и сам умел пользоваться. Хотелось рассмотреть ее получше, но дело было снаружи, а значит — небезопасно, так что я вернулся в туннель и снова оказался в конторе у Крейгара.
В вестибюле за делами присматривала пара крепких парней. Они кивнули мне, я — им. Шагнул в комнатку, где мне предстояло спать, и остановился, не веря собственным глазам. А спустя минуту проговорил:
— Здравствуй, Коти.
— Здравствуй, Влад.
— Как ты узнала, что я тут?
— Крейгар прислал сообщение.
— А. А где…
— С ним Норатар.
Я кивнул, не зная, что сказать. Она сообщила:
— Мы попробуем устроить, чтобы ты повидал его, но я хотела…
— Я понимаю, — кивнул я. — Хорошо. Э, может, присядешь?
— Может быть.
Найти пару стульев было несложно. Но я очень хорошо почувствовал, какое между нами расстояние, когда мы поставили их в пустой комнате.
— Твой дом охраняет имперский гвардеец.
Губы ее сжались, она кивнула.
— Я над этим работаю.
— И там была пара джарегов.
— Постой, ты что, был там?
— Ага. Три дня назад.
— Они пытались тебя убить?
— Ага.
— Перед моим домом?
Я кивнул.
— Там, где живет мой сын.
Выпустил подлокотник и расслабил руку. Это было нелегко.
Ноздри ее раздувались, я чувствовал, как она сопоставляет информацию: угроза ей, угроза Владу Норатару. Коти стиснула зубы.
Я сказал:
— Я работаю над этим, но…
Остановился на этом «но» и замолчал. Минуту спустя она проговорила:
— Прости, Владимир, но пытаться увидеть его для тебя сейчас опасно.
Я кивнул.
Глаза у Коти глубокие, тепло-карие. Я сказал:
— Я начал один проект. Мне надо его завершить.
— Проект связан с теми слухами, которые до меня дошли?
— А что говорят слухи?
— Что там замешана куча денег.
Вряд ли мне стоило жаловаться на слухи, раз уж я сам потратил столько сил, чтобы запустить их.
— И поэтому ты пришла сюда?
— Нет, я пришла сюда увидеть тебя.
— Ладно.
— Владимир, над чем ты работаешь?
— У меня есть план. Если все сработает, джареги от меня отстанут. Раз и навсегда.
Мне пришло в голову, что даже если план не сработает — оно уже того стоило, увидеть этот ее взгляд.
— Ты можешь это сделать? — спросила она.
— Думаю, да.
— Я могу помочь?
— Да. Отправляйся в надежное место, пока все не закончится. Береги себя и мальчика. Так вы сбросите с моих плеч громадную тяжесть, и тем самым поможете мне.
Уверен, предлагая помощь, она имела в виду несколько другое, однако минуту спустя кивнула.
— Я останусь у Норатар.
— Идеально, — согласился я. Потом: — Как мальчик?
— Так же хорошо, как и в том месяце. Может, скучает по тебе.
Улыбка сама по себе всплыла у меня на губах.
— Хорошо.
Ответная скупая улыбка обозначала, что она изображает «и вовсе это не смешно». Длилось это с минуту, потом я отвел взгляд, и она тоже.
И хватит об этом, ладно?
— Как вообще дела?
Коти сообщила мне массу подробностей, в основном насчет Влада Норатара, о которых я упоминаю, потому что они доказывают, насколько это замечательный ребенок, но поскольку дело это глубоко личное, придется вам мне поверить. Наконец, она сказала, что ей пора уходить.
Я кивнул.
— Рад, что ты пришла.
— Я тоже, — ответила она.
Я старался не смотреть ей вслед, это лишь усугубило бы все. А когда она ушла, я долго сидел, смотря в никуда. Можно было разве что сказать Лойошу спасибо за то, что молчал, но в этом не было необходимости. И снова, хотя уже по другой причине, я долго не мог заснуть.
Посмотрим вот с какой стороны: организация вроде той, что у джарегов, работает, поставляя всякие штуки, которые люди желают иметь, но закон им этого не дозволяет, либо же их незаконные варианты дешевле или лучше. Согласно репутации джарегов, насилие используется лишь случайно и эффективно. Говорю как тот, кто многие годы отвечал за это самое насилие: насчет эффективности — чистая правда, насчет случайности — некоторое преувеличение.
Насилие имеет четкие причины. Имеет четкие причины и преувеличение. Люди, которые ежедневно преступают закон, не слишком беспокоятся насчет врезать кому-нибудь по морде рукоятью кинжала или сломать ему ногу лепипом. Ты либо учишься относиться к этому как к чему-то случайному, потому что все время имеешь с этим дело, или ты имеешь с этим дело, потому что имеешь подходящую для такого натуру; или и то, и другое. А еще, поскольку нам — прошу прощения, уже не «нам», — нельзя положиться на Империю в плане того, чтобы все члены организации следовали установленным правилам, приходится и этот вопрос взять на себя. И наконец, в том редком случае, когда кто-либо не принадлежащий к Дому Джарега вдруг серьезно переходит им дорогу, очень полезно иметь репутацию безжалостных сукиных сынов. Когда противник перепуган, обычно уже нет нужды на самом деле творить с ним то, чего он так боится.
Вот как работает насилие, и вот почему в интересах джарегов — преувеличивать его. Стоит, однако, помнить, что насилие стоит денег — или надо заплатить тому, кто возьмет на себя эту работенку, или потому что его существование мешает делам, или же и то, и другое.
Понимаете ли, главный интерес джарегов — деньги. Деньги позволяют лучше жить, блюсти собственную безопасность, и даже демонстрировать всем и каждому, насколько ты хорош или важной личностью являешься, если для тебя это имеет значение. Насилие или угроза насилием — это способ защитить деньги; но именно деньги тут важны. На это-то я и полагался.
На самом деле все, однако, не столь просто.
Допустим, у вас в управлении ссудная касса, несколько игорных домов и парочка борделей. Кто-то приходит на вашу территорию, портит игру, грабит бордель и угрожает вашим людям. А потом приходит к вам и желает загладить свою вину, предложив некоторую сумму денег. Вряд ли стоит ожидать, что вы возьмете эти деньги. Деньги, конечно, хороши, но не в том случае, если все видят, как вы позволяете этому кому-то вытереть об себя ноги и уйти живым. Такие быстро вылетают из дела. И нередко — навсегда, послужив наглядным пособием своим преемникам и работникам анатомического театра.
Само собой, виновник может предложить так много денег, что вы, пожалуй, передумаете и возьмете их, приняв извинения. Но это должна быть целая куча денег. И не горстка монет на столе, а нечто сравнимое с окрестными возвышенностями — пусть не горой Дзур, но хотя бы с Белой Вершиной.
В такой вот примерно позиции оказался я, только вот у меня не было золотых гор. Зато, надеялся я, у меня есть нечто столь же хорошее.
А если я ошибался, скоро это станет ясно.
Спал я достаточно хорошо, чтобы по пробуждении осознать — в последние годы мне редко удавалось столь качественно выспаться. Хорошо. Пробужденное обоняние учуяло запах клявы, что заставило меня заглянуть в кабинет Крейгара, который вместо «доброе утро» что-то проворчал и кивнул мне на накрытый стакан. Клява была все еще горячей.
Не помню, чтобы Крейгар по утрам бывал столь неприветлив, однако, возможно, это просто потому, что тогда боссом был я, а может, тогда ему не приходилось вставать в такую рань. Так или иначе, он ничего не сказал, а я, допив кляву, занялся наведением блеска и заточки на все свое железо. Закончив, немного потренировался — из левого рукава в правую руку, из левого сапога, из плаща с обеих рук, через плечо справа… М-да, практики мне определенно недоставало.
Через пару часов навыки несколько улучшились — некоторые умения восстанавливаются достаточно быстро. Крейгар повесил на стену мишень, что позволило мне побросать ножи в противника, который не пытался меня убить; вполне успешно.
В общем и целом я чувствовал себя несколько лучше насчет собственной способностью выжить. И как раз размышлял над тем, каким должен быть мой следующий ход, когда ход этот сделали сами джареги.
Я имею в виду, что с точки зрения безопасных мест, я полагал, что мое достаточно надежно: в конторе у Крейгара добраться до меня им никак, разве что подкупить кого-то или внедрить своего человека. О, полагаю, джареги могли бы устроить полноценную войнушку со штурмом здания или вообще его взорвать, но будем серьезными: они так не работают. Империя очень расстраивается. Поэтому — да, я полагал, что тут вполне безопасно; а что Лойош мысленно возражает, так он делает это почти всю свою жизнь.
Я как раз ходил взад-вперед по комнатке, где провел ночь, обсуждая с Лойошем подробности плана, когда услышал за дверью возбужденные голоса и тяжелые шаги. Коснувшись рукояти Леди Телдры, я побежал на звуки.
Шестеро людей Крейгара стояли перед столом, за которым сидел Мелестав до того, как я убил его[1]. Двое с обнаженными клинками, остальные с потупленными взорами. На полу кровь. Много крови. И тело.
— Так, — сказал один из них, — тут он в безопасности. Найдите лекаря.
ОН?
Я шагнул поближе, наткнулся на взгляд одного из телохранителей и быстро передумал. Просто спросил:
— Это Крейгар?
Телохранитель имел тонкие губы, высокий лоб и мощные плечи. Помолчав, он кивнул.
— Как он?
— Удар в спину, задето сердце. Еще дышит. Послали за лекарем.
— Как они его вообще заметили?
Он передернул плечами.
— Где они его поймали?
— На Круге Малак.
Я шагнул вперед, на сей раз меня пропустили.
Крейгар лежал лицом вниз. Да, он еще дышал, но удар был смертельным. Кому и знать, как не мне — опыта у меня в этих делах достаточно. Вопрос времени, и времени этого осталось всего ничего. Пожалуй, врач тут уже не поможет. Довольно трудно прикончить кого-то ударом ножа, чтобы вот так раз — и все. Да, я такое делал, и не так уж редко, но дело это все равно нелегкое. Тот, кто поработал здесь, точно знал, что делает.
Одно долгое, долгое мгновение я просто стоял, замерев, и смотрел на него. Потом всколыхнулся. Умирает, но еще не мертв. Может быть, может быть… Я обнажил Леди Телдру, телохранители резко развернулись.
— Спокойно, — заметил я, — это просто в порядке предосторожности. Уберите телепортационный блок.
Словами этими я их не убедил. И не склонил на свою сторону. Один открыл было рот, но я велел:
— Нет времени на споры. Сделайте как я сказал.
Все так же держа Леди Телдру, я снял амулет с шеи и убрал в футляр. Что-то начал говорить Лойош, потом замолчал — он тоже понял, что бесполезно.
Да-да, прямо сейчас, в разных местах по всей Адриланке, волшебники — и, вероятно, наемные волшебницы — одновременно выдохнули: ага, вот ты где.
Ну и пусть.
Я вызвал перед мысленным взором лицо, голос, а главное, общее мироощущение. Она невысокая, раздражительная — и очень хорошо разбирается во многих материях.
«Влад? Я сейчас довольно-таки занята…»
«Алиера, Крейгар ранен. Умирает.»
«Да? — отозвалась она. — И?»
«И я должен его спасти.»
«Желаю удачи.»
«Алиера.»
«Что?»
«Это же Крейгар.»
«Я рада, что ты понял.»
«Алиера, его ранили, потому что он мне помогает.»
Молчание. Телепатический вздох.
«Ты рядом с ним?»
«Да.»
Хлопнул перемещенный воздух, и она сказала вслух:
— Ладно, пусть так. Но ты мне должен.
Еще до конца этой фразы телохранители Крейгара обнажили клинки. Небрежным жестом Алиера отправила их в короткий полет к дальней стене. Я не о клинках говорю, а о телохранителях.
— Все в порядке, — сообщил я им. — Она пришла, чтобы помочь. — И, Алиере: — Должен тебе? А как насчет твоей собственной жизни?
— Моя жизнь ничего не стоит, — ответила она. — Это унизительно.
Телохранители поднялись. Оружие в руках, взгляды прикованы к Алиере, но с места они не двигались.
— Ладно, — согласился я, — буду должен.
Она кивнула.
— Парни, — сказал я, — уберите оружие, ладно? Я серьезно. Не дразните дракона, добром это не кончится.
Тип с кривыми ногами и густыми бровями ответил:
— Ну ладно.
Оружие исчезло, однако Алиера внимания на них уже не обращала: она шагнула вперед и опустилась на колени рядом с Крейгаром. Осмотрела его, покосилась на меня:
— И еще ты платишь за то, что мое платье очистят от крови.
Я ничего не ответил. В частности, удержался от замечания, что как минимум при мне одежда Алиеры многажды бывала заляпанной кровью (почти всегда — чужой). Вместо меня это заметил Лойош, но его слышал только я.
— Неплохой удар ножа, — заметила Алиера. — И еще на нем упокойное заклинание.
— Упокойное? — переспросил я. — Ты это только что выдумала?
— Термин, не заклинание.
— Отменно, — оценил я. — В смысле термин, не заклинание. Можешь сделать так, чтобы он не умер?
— Нет, если будешь меня отвлекать, — отозвалась она.
Пальцы ее ткнулись в спину Крейгара в нескольких местах рядом с торчащим ножом. Потом ладонь Алиеры скользнула ему под грудь, плечи напряглись. Я ощутил вихрь энергии волшебства, что напомнило мне снова надеть амулет, после чего я уже этого не чувствовал. Вернул в ножны Леди Телдру.
«Отличный трюк, босс. Они точно узнали, где ты находишься, потом ты хитро исчез снова, но остался на месте. Так ты их обдурил.»
Я не обращал на него внимания, а Алиера не обращала внимания вообще ни на что, продолжая работу — которая состояла в исследовании пальцами тела вокруг раны; по крайней мере это была понятная мне часть. Я разжал кулаки. Через минуту снова разжал кулаки. И замер, наблюдая.
У меня шея затекла, пока я старался одновременно не мешать Алиере и наблюдать, что она делает. Последнее было бесполезно, ибо на видимом уровне она не делала ничего. Разумеется, на самом деле Алиера творила многое, и я надеялся лишь, что этого хватит. Лойош переступал с ноги на ногу у меня на левом плече. Иногда это значит, что он нервничает; иногда — что сам успокаивает меня. Не уверен, что разница есть, но сам он ее чувствует, сейчас он меня успокаивал.
Весьма кстати.
Крейгар закашлялся; я счел это положительным признаком, однако Алиера выплюнула нечто совсем не подобающее высокородной госпоже, относительно дурацких легких.
На лестнице началось шевеление, внезапно сверкнуло с десяток клинков — включая мои, как я заметил уже после того, как. Причиной беспокойства оказался лекарь, которого тут же и отослали туда, откуда он прибыл. Мы убрали оружие. Алиера не прекращала работать. И шепотом ругаться. Я видел лишь ее спину, но готов был держать пари, что она свирепо оскалилась.
Минуты три спустя она остановилась и покосилась на меня.
— Я его теряю.
— Неужели ничего нельзя…
— Можно. Убери всех вон отсюда.
Когда Алиера переходит на такой тон, лично я не спорю. Остальные на нее неприязненно посмотрели, но послушно вымелись вон. Кажется, против моего присутствия она не возражала, так что я остался. Как только они ушли, Алиера проделала несколько манипуляций со своим ожерельем и отделила от него маленький круглый камешек темно-синего оттенка, какие узнал бы всякий, кто знаком с древним волшебством. Ну и я, разумеется. А потому не мог не рассмеяться:
— Хорошо, что ты всех выгнала, Алиера. А то неправильно было бы нарушать закон в присутствии толпы головорезов-джарегов.
Она сверкнула очами.
— Влад, ты хочешь, чтобы его спасли, или нет?
— Да, миледи, заткнулся, миледи.
Она снова занялась Крейгаром.
Я шагнул поближе. Она коснулась камешком его спины и снова надавила пальцами на рану, камень потемнел и окрасился красным, по гладкой поверхности пробежали всполохи.
— Что?.. — выдохнул Крейгар и заорал.
— Лежи смирно, — велела Алиера. — А еще лучше, поспи пока.
Голова его снова рухнула на пол. Алиера выдохнула нечто глубоко одобрительное.
— Возможно сотрясение мозга, — проговорила она, — если бы только… ладно, неважно.
Минут десять спустя я внес свою лепту в процесс: нашел салфетку и промакнул пот со лба Алиеры. Всегда рад помочь.
— Смерть — это процесс, — заметила Алиера.
— Да, — согласился я.
— В некотором роде он, можно сказать, мертв. Но на самом деле его сердце просто не может перекачивать кровь. Так что мне придется искусственно поддерживать кровообращение, пока я его восстанавливаю.
Нож приподнялся на дюйм. Она продолжала работать.
— Мало кто из волшебников смог бы одновременно восстанавливать сердце, сращивать кровеносные сосуды, поддерживать работу прочих органов и следить, чтобы нервные окончания в мозгу не начали отмирать. Это непросто. Так, чтобы ты знал.
— Я знаю, — заверил я.
Еще через несколько минут она вынула нож из раны и отложила в сторону. Сразу потекла кровь, но Алиера коснулась раны пальцем, и она закрылась. Потом она положила поверх раны ладонь и замерла.
А синий камешек где-то в процессе исчез.
Потом Алиера отодвинулась и выпрямилась.
— Готово.
— Он все еще без сознания.
— Я усыпила его. Вопли меня раздражают.
— Но ты же можешь его разбудить, правда?
— Да, но он тогда ляпнет что-нибудь, я его прикончу — и получается, что потела зря.
— А. Ну тогда спасибо тебе.
Она кивнула, поднялась, сделала неопределенный жест в сторону Крейгара и исчезла. Он шевельнулся.
— Ох, — выдал он.
— Да уж я думаю. Потерпи, сейчас вернусь, не шевелись.
Я заглянул в соседнюю комнату — собственно, кабинет Крейгара — и сообщил его людям, что можно уже выходить. Они так и поступили, а что смотрели на меня несколько странно, так мне ли привыкать.
Крейгар повернулся набок, попытался встать, но не смог. Двое подручных подхватили его и усадили в кресло. Выглядел он очень и очень бледным.
— Помнишь, я велел не шевелиться? Ты не послушался.
— Что случилось? — спросил он.
Плечистый тип поднял нож и показал Крейгару. Он впился в него взглядом, но в руки брать не стал. Потом посмотрел на меня:
— Промахнулись?
Я покачал головой.
— Алиера.
— Что, правда? — Он хохотнул и тут же сморщился. — Ей наверняка понравилось. Что ты ей пообещал?
— Что она сможет тебя убить, когда ты мне больше будешь не нужен.
— Что ж, разумно.
— Крейгар, как они тебя заметили?
— Влад, ты же меня замечаешь. Иногда. В конце концов. В смысле, я же не полный невидимка, просто это не так просто.
— Угу. Я всегда думал… ладно, неважно. Болит?
— На самом деле нет. Скорее судорога, чем настоящая боль. Но я дико устал. Алиера оставила инструкции?
— Нет.
Он фыркнул.
— Ну разумеется. Что ж, если я сыграю в ящик, можешь забирать то кресло, которое ты мне оставил.
— Кто это был? Кто тебя отработал?
— Мне-то откуда знать? Удар был в спину.
— Кроме как помогая мне, ты ничего в последнее время не делал такого, чтоб кого-то достать?
— Да не помню такого.
— Ладно.
— Влад, если тебе сейчас сорвет крышу, толку не будет.
— Я не собираюсь…
— Как рука?
— Какая рука?
Усилием воли я заставил себя отпустить эфес шпаги. А руку действительно свело судорогой, до боли.
— Рука нормально, — сказал я.
— Ага, конечно. — Он скривился. — Как и моя спина. Глупо беситься из-за того, что они попытались меня прикончить. Они знают, что я тебе помогаю, они хотят добраться до тебя. Так все и происходит. — Он попытался пожать плечами и снова скривился.
— И вовсе я не бешусь.
— Ага, и усы у тебя не растут, — согласился он.
Я сообщил ему, кто он есть; Крейгар кивнул.
— Дай мне нож, — сказал я.
Он взглянул на меня.
— Можешь выяснить, кто это был?
— Обычно они не защищаются от колдовства. Стоит попробовать.
— Ладно, Влад. Но не думаю, что это нам что-нибудь даст, наверняка просто наемник.
— У меня есть пара мыслишек.
— Ладно, бери.
— Моя лаборатория в порядке?
— Да кому она сдалась-то.
— Значит, скоро увидимся, — сказал я.
Он кивнул и закрыл глаза.
Я развернулся, остановился, взглянул на него, сидящего за столом. Воспоминания роились в моей голове, перемежаемые разными мыслями. Сам не знаю, сколько я так простоял. Потом решил, что если он откроет глаза и увидит меня на пороге, нам обоим будет неудобно. Да убережет меня Барлан от всяческих неудобств.
Я вышел и направился к лестнице черного хода.
Когда эта контора еще принадлежала мне, я устроил в подвале особое местечко для занятий колдовством, которое называл на традиционный восточный манер непонятным мне самому словом. Там все осталось примерно таким же, как было, с поправкой на несколько слоев пыли. Несколько минут я стоял там, купаясь в старых воспоминаниях.
«Босс, прошло немало времени. Ты уверен, что справишься?»
«Так-то ты мне помогаешь, да?»
«Ты зол, и собираешься сотворить заклинание. А это…»
«Лойош, я в порядке. Ты…»
«Босс, такая у меня работа.»
Помолчав, я согласился.
«Да, ты прав. Ладно.»
«Не торопись, босс.»
«Ладно. Но у нас не так уж много времени.»
«Полчаса потерпит.»
«Хорошо.»
Так что я присел прямо на пыльный пол, прислонился головой к стене и сделал вид, что сплю. Ну хотя бы они не пустили в ход Морганти. Уже что-то. Жуткая вещь — оружие Морганти. Так джареги хотят поступить со мной. Умертвить, умертвить окончательно, чтобы моя душа не отправилась на реинкарнацию или во Врата Смерти, а просто была уничтожена. Конец всего. Пустота. Я не мог с этим смириться. Ни за что.
Помню, в двести сорок первом году был тип по имени Фалот. Из силовиков, больше спеси, чем здравого смысла, и когда он не смог расплатиться с долгами, то намекнул, что если его не оставят в покое, он обратится к империи. Что еще хуже, когда его не оставили в покое, он так и сделал. Чем доставил многим серьезным людям много серьезных неприятностей.
Как оказалось, столько денег ему было нужно главным образом для того, чтобы покупать подарки своей любовнице-креоте с весьма дорогостоящими вкусами. Когда джареги начали ему угрожать, он принялся ходить к ней в разное время и разными маршрутами, и даже телепортироваться, чтобы было надежнее. Только вот телепортироваться сам он не умел и специально платил волшебнику, который жил в квартале от него. Я поймал его прямо у дома этого волшебника. Это случилось очень быстро. Как и должно быть. Я имею в виду, это ВСЕГДА должно происходить быстро, потому что совсем не надо, чтобы у цели появился шанс нанести ответный удар. Но с клинком Морганти работать следует чрезвычайно быстро, потому что исходящую от него мощь чувствует даже слепоглухонемой. Его и хранить-то следует только в специально зачарованных ножнах, а обнажив — пускать в ход как можно быстрее. Ножны были у меня на левом боку, для удара наискосок. И я ударил достаточно быстро, сквозь левый глаз прямо в мозг, наверняка. Выглядел он удивленным. У них всегда удивленный вид.
Я не знаю, кто и как в итоге достанет меня, но почти уверен, что и у меня тогда будет удивленный вид. А если это окажется Морганти, после не будет уже ничего, ничего, ничего…
«Хорошо, Лойош, пожалуй, я готов.»
«Тогда поехали, босс.»
Вычистив жаровню, я засыпал в нее свежего древесного угля из ведра. Нашел свечи и установил их, черные и белые, вокруг жаровни. Потом снял амулет. Ну, они ведь и так знают, где я, правда?
«Лойош, не следи за заклинанием. Следи за тем, что снаружи — чтобы никто не появился, нарушив мое уединение, в общем, чтобы мне тут не навредил никто посторонний, ты понял, в общем.»
«Хорошо, босс. Но…»
«Да?»
«Ты уверен, что справишься, босс? Последний раз ты такое делал много лет назад…»
«Да нормально все. Заклинание-то простое.»
Особого запаса ингредиентов не сохранилось, однако такому заклинанию много и не нужно. Я нашел все необходимое и выложил в ряд перед жаровней.
Раз уж я вернул себе связь с Державой, именно ей я воспользовался, чтобы разжечь уголь и запалить свечи, двигаясь по кругу в противоположном направлении. Взял нож — левой рукой, за клинок, рукоятью над огнем. В пламя отправились фенхель и тмин, а с ними щепотка розмарина — этот просто потому, что он приятно пахнет. Очень похоже на кулинарию. Ну, на самом деле совсем не похоже, но часть ингредиентов совпадает.
Я сидел перед жаровней, наблюдая за тлеющими углями и вдыхая дым. Нож был тяжеловат, но это потому, что я сам мелкий — во всяком случае, если сравнивать с драгаэрянами. Клинок в моей руке потеплел. Я касался крови Крейгара, дым смешивался с потом и кожным салом того, кто последним держал в руках это оружие.
Дыхание мое было ровным и глубоким: вдох через нос, выдох через рот. Дыхание колыхало пелену темно-серого дыма, который клубился над жаровней, смешанный со следами того, кто убивал за деньги, точно как я — как я когда-то, — вот только если ты убиваешь, в смысле, выходишь из дому и втыкаешь в кого-то клинок, есть ли разница, почему именно ты это делаешь? Сквозь дым плыли разные «почему», а перед взором моим стоял уже не пыльный подвал. Я ушел, заблудился в собственной голове, в коридоре «почему». Для того, кого ты только что прикончил, никакие «почему» уже не имеют значения. Деньги. Честь. Долг. Или радость осознания что ты, хотя бы на мгновение, становишься самой важной персоной в чьей-то жизни. Знавал я таких. Работал с ними. Нанимал их. И кто я сам после этого? Дурацкий вопрос. Я потянулся и создал связь со своей целью, сделал ее плотной. Некоторые вещи просто приходится делать — или так, или живи под прессом империи. Я не хотел так жить, и выбрал то, что должен был. Может, этот парень тоже был таким. Или, возможно, он убил по одной из иных причин. Неважно, а впрочем, как раз нет, важно — это важно, потому что я должен был отыскать его, поймать его, привести ко мне, превратить струйки темно-серого дыма, щекочущие мне ноздри, горло, глаза — в воздухе, в своем сознании, плывущие, скользящие, позволяющие Желанью случиться, и вот нет уже сердцебиения, дыхания, тела, а есть только знание, кто он и что он такое. Ничто и нигде, все и везде, и вот он, образ, который оформился в моем сознании еще до того, как я осознал, что он уже там.
Нет, «образ» не совсем правильное слово. Скорее ощущение, вкус его присутствия. Не так уж много, но уже что-то. Все, что мне оставалось, так это…
Ой.
На этом этапе я превращал ощущение присутствия в псионический отпечаток, помещенный в кристалл. Вот только я напрочь забыл подготовить этот кристалл перед ритуалом. Что называется, долгое отсутствие практики.
Я мог бы сказать, что держал заклинание, одновременно пытаясь сообразить, что делать, да только это и в малой степени не описывает, насколько трудно одновременно сохранять связь со столь туманной материей, как чужое сознание, и при этом собственно думать. Я, конечно, мог развеять заклинание и потом повторить его заново, но для этого я слишком разозлился. Рванув завязки кошелька, я достал из него монету. Ей и воспользовался.
В итоге все прошло как нужно, я развеял заклинание и позволил себе ощутить усталость и смущение. Лойош проявился в моем сознании, но ничего не сказал. Все-таки у него прекрасно развит инстинкт самосохранения.
«Что-то было, Лойош?»
«Тебя засекли, босс, но нападений не было.»
«Вот и ладно.»
«А может, наденешь эту штуку?»
«Сейчас. Сберегу тебе один перелет.»
«Давай поскорее, босс. Они наверняка уже что-то готовят.»
«Ага, — кивнул я, — как всегда.»
Подождал еще несколько минут, как раз до начала следующего часа. Мы с Деймаром не все успели обговорить, но возможно, он, как обычно в это время, открыт для связи. Я потянулся и — да, вот он. Когда его щиты не подняты, это все равно, что забросить удочку в озеро — и рыба идет на приманку сама, если в этом озере она вообще водится. (Да, я однажды рыбачил. Не понравилось.)
«Привет, Влад. Тебе что-нибудь требуется?»
«Если ты не занят, мне нужно найти кое-кого. У меня есть…»
«Псионический отпечаток, помещенный в кристалл?»
«На самом деле, в однодержавковую монету.»
«А? А почему в монету?»
«Эксперимент. Всегда хотел попробовать это заклинание с чем-то кроме кристалла, подвернулась возможность.»
«Хорошо. Ты где?»
«В своей старой конторе.»
«Буду там.»
Я уже хотел сказать спасибо, но его присутствие уже пропало из моего сознания. Я снова надел амулет и почувствовал, как плечи сразу немного расслабились.
«Эй, босс, а как насчет второго заклинания?»
«Второго… черт. Напрочь забыл.»
«И ты собираешься снова затевать то же самое?»
«Не знаю. Может, попрошу помощи у Морролана. Сейчас не хочу и думать об этом.»
Лойош не стал развивать тему, а я поднялся наверх, намереваясь встретить Деймара.
Проверил, как там Крейгар — спит в кресле, но вроде порядок. То и дело проходили его люди, также проверяя самочувствие босса. Взгляды их я не взялся бы оценить однозначно, однако там не было явной враждебности. Но если единственная причина, почему меня не трогали, было распоряжение Крейгара, а он сейчас не в том состоянии, чтобы его подтвердить, а если они еще и сообразят, что именно из-за меня он сейчас не в том состоянии — может получиться интересно.
Ага, интересно в стиле «ой, а вот я и мертв, и душа моя навсегда уничтожена, как интересно».
За главного остался тип по прозвищу Продан. Я сообщил ему, что должен появиться такой парень по имени Деймар, он со мной и мы собираемся выяснить, кто хотел видеть Крейгара в числе покойников.
— Хорошо, — ответил он и сел рядом со столом Крейгара.
Признаться, меня впечатлило, насколько хорошо Крейгар справляется с моей прежней территорией — лишь теперь, когда его вывели из строя, я наконец осознал, насколько плотно тут все на него завязано. Мысленно сделал себе пометку: ни слова ему об этом не говорить. Однако это также значило, что с хорошей вероятностью никто из его людей не предаст меня, не убьет и вообще не будет делать всяких неприятных вещей.
В соседней комнате стояли несколько мягких стульев, прямо напротив стола — за которым в памяти моей до сих пор сидел Мелестав. Я позволил себе минутную слабость и как следует обругал покойника. Ненавижу, когда кто-то, кто мне нравится… ладно, забудем. Минута прошла, не до слабостей. Тем более что по лестнице уже взбегал Деймар — я узнал шаги еще до того, как он появился на пороге.
— Привет, Влад.
— Деймар. Вот. — Я бросил ему монету. Он ее не поймал, но левитировал себе в ладонь еще до того, как она звякнула об пол. Полагаю, именно поэтому он ее и не поймал, просто чтобы пустить в ход свое умение.
Деймар внимательно изучил серебряный кружок и сказал:
— Хм.
— Годится?
— О, безусловно. Удивительно, как четко в нее лег отпечаток.
— Хорошо.
— Зовут его Хавриц. Сейчас он в местечке под названием «Парадные ворота» в Малых Вратах Смерти, выпивает с парой других джарегов.
Он молча смотрел на меня.
— Деймар.
— Влад?
— Ты очень хорош в своем деле.
— Я знаю.
— Готов прогуляться к Малым Вратам Смерти?
— А телепортироваться никак нельзя?
— Пока на мне эта штука, нет.
— Э, а снять ты ее не можешь?
— Об этом, Деймар, мы уже говорили.
— А, да. Ну тогда пройдемся пешком. Но если тебя увидят?
— Ага. Можешь набросить на меня покров?
— Конечно.
Я снял амулет, чтобы он мог пустить в ход заклинание. Вокруг все словно поплыло, потом взгляд снова стал четким.
— Странно, — проговорил Деймар.
Прошу прощения, стоит кое-что пояснить.
Самый простой способ, чтобы тебя не увидели — заклинание невидимости, которое заставляет свет как бы огибать тебя. Чем лучше у тебя с волшебством, тем меньше радиус искривления, и соответственно тем меньше вероятность, что кто-то заметит искажение; но даже у плохонького волшебника оно получается довольно простым и эффективным. Главная трудность в том, что если рядом проходит персона, достаточно искушенная в волшебстве, под этой невидимостью ты будешь выделяться как кетна при дворе. Даже когда на мне амулет, Леди Телдра способна выявить скрывающегося под заклинанием невидимости, если она уделит этому хоть толику внимания. Воспрепятствовать обнаружению можно, если окружить себя полем, которое поглощает колдовскую энергию. Это нелегко, потому что требуется погрузиться в сознание и обернуть… ладно, не суть важно. Это правда сложно. Я на такое не способен. Другое дело — Деймар.
— Что — странно?
— Твоя голова — в ней стена.
— Стена? Какая еще… а, да. Ты прав. Но об этом я не хочу говорить.
— Ладно.
Я снова надел амулет. Мы вышли наружу, а я то и дело смотрел на собственную левую ладонь.
«Когда-то я уже вспоминал это и снова забывал.»
«Что, босс, возвращение воспоминаний?»
«Ага.»
«Сейчас, наверное, не лучшее время.»
«Это да.»
Лойош и Ротса присматривали за нами сверху. Я шел за Деймаром, следя, чтобы ни в кого не врезаться, и надеялся, что я действительно невидимка, хотя таким я себя совсем не чувствовал. Мы повернули на север по Тогдашней, а улочка эта была довольно-таки узкой, приходилось уворачиваться от прохожих, которые понятия не имели, что мне тут тоже надо пройти. Так что я пристроился буквально в затылок Деймару. Идти предстояло не так уж далеко, но чувствовал я себя самым преглупым образом, шагая след в след за Деймаром. Все-таки хорошая штука невидимость. Во многих отношениях. Иногда.
«Парадные ворота» располагались над мясной лавкой. Пришлось подняться на три ступени над улицей, и мы вошли в длинный узкий зал, половину стены занимала пивная стойка. Ротса вылетела обратно на улицу, намереваясь ждать там, а Лойош спрятался у меня под плащом. Когда мы вошли, Деймар осмотрелся еще до того, как мои глаза привыкли к полумраку, и заметил:
— Вон там, у дальней стены.
— Хорошо. Сделай меня опять видимым.
— А ведь так было бы забавнее.
Деймар не переставал поражать меня. Во многих отношениях.
— Забавнее, — согласился я, — но не столь эффективно.
— Ладно, — сказал он, и воздух перед моими глазами на мгновение вскипел. Мы приблизились к столу.
Троица джарегов не упустила нашего приближения, но за оружием никто из них не потянулся. Мы остановились в шести футах от стола, они все так же сидели.
— Хавриц, — сказал я.
Тип с коротко подстриженными рыжеватыми волосами склонил голову и сузил глаза.
— Я могу что-то для тебя сделать, Талтош?
— Рад, что я личность узнаваемая, — проговорил я. — Да, можешь. Кто тебе заплатил за убийство Крейгара?
Ничего. Ноль реакции.
— Боюсь, ты меня с кем-то путаешь, — отозвался он.
Я вопросительно взглянул на Деймара.
— Есть, — ответил Деймар.
Все трое взглянули на него. Лойош выбрался из-под плаща и устроился у меня на плече.
— Тогда прости за вторжение, — сказал я, улыбнулся, поклонился и развернулся к выходу, внимательно прислушиваясь к любым подозрительным звукам. Таковых не последовало, и мы благополучно выбрались на улицу. Деймар снова сделал меня невидимым.
— Надеюсь, этого достаточно, — вздохнул я, — второй раз нам такого трюка не провернуть.
— Достаточно?
— Я надеюсь, имя, которое ты добыл, достаточно продвинет меня к цели.
— Продвинет к цели? Я знаю имя того, кто его нанял.
— Я знаю. И надеюсь, что этого достаточно.
— Не понимаю. Разве тот, кто его нанял, не тот, кто тебе нужен?
— Нет. Я хочу знать, кто нанял того, кто нанял того, кто его нанял.
— Что-то слишком сложно.
— Так ведут дела джареги.
— Почему?
— Убийство — штука незаконная, ты в курсе?
Он замешкался, подумал, потом кивнул.
— Империя буквально рыдает, когда кого-то убивают за деньги, а потому такое поведение она всеми силами пресекает. Соответственно те, кому подобное все-таки требуется, вынуждены предпринимать некоторые усилия, чтобы Империя не узнала, что именно они отвечают за все. Я не слишком быстро излагаю?
— Нет-нет, пока все понятно.
— Потому все так сложно. Тот, кто отдал приказ, не желает, чтобы стало известно, что приказ отдал именно он, так что он велит кому-то найти кого-то, чтобы тот нанял того, кто сделает «работу».
— А. — Деймар задумался. — Да, тут есть смысл.
— Я рад. Так какое имя ты узнал?
— Йестак. Знаешь такого?
— Ага.
— И знаешь, на кого он работает?
— Ага.
Йестак работал на Таавита, известного также как Пресс. Пресс заправлял солидной частью Адриланки от Южных холмов до Смотровой, и частично до Террасы. Часть выручки он отдавал типу по имени Красно, который состоял в Совете. О Красно я знал не слишком много; когда-то такую информацию собирал для меня Крейгар, но сейчас это, разумеется, исключалось. Проклятье. Я размышлял над сложившейся картиной, пока мы возвращались, и Деймар, что удивительно, хранил молчание и не мешал мне думать.
До конторы Крейгара мы добрались без происшествий. Деймар спросил, может ли он еще что-нибудь для меня сделать, я прикусил язык и сказал «нет», а потом вежливо его поблагодарил, потому что он как раз такой. Как и я сам.
Поднялся наверх, повидать Крейгара. Там его не было. Я уж было испугался, но один из крейгаровых парней выглянул из-за угла и проговорил:
— Продан велел тебе передать, что мы отнесли босса домой.
— Домой?
— Ага.
— А я могу?..
— Босс сказал, что он всегда рад тебя видеть, если захочешь.
Сердце мое снова забилось нормально.
— Мы можем тебя отвести, — добавил он.
Я сразу же вообразил себя, идущего по улице неизвестно куда, в окружении парней, которые смогут безбедно жить до скончания дней, просто воткнув в меня клинок, или даже отойдя в сторонку, чтобы позволить сделать это другим.
— Охотно, — ответил я.
Он кивнул и позвал еще троих, и они проводили меня вниз по лестнице и наружу.
«Для того, кто боится джарегов, ты что-то слишком много и часто фланируешь перед ними.»
«Я их совершенно не боюсь. Брось, Лойош, это не смешно. В прошлый раз я был невидимкой. А сейчас у меня есть защита.»
«Если у тебя есть защита.»
На это ответа у меня не было.
Идти пришлось недалеко; минут через десять мы уже входили в узкий многоквартирный дом на улице Пирожников. Вошли в парадную дверь, Продан повернул к первой двери направо. Хлопнул в ладоши, затем открыл дверь.
Первой моей мыслью было — куда ж он деньги-то тратит? Уж не в обстановку личных апартаментов так точно. Крейгар лежал на кровати, каковая представляла собой один из трех предметов здешней мебели; два других были стулом и столом, и цена каждому, судя по виду, была шесть медяков в базарный день.
— Понятно, почему ты столько времени проводишь в конторе, — заметил я.
— Здесь я не живу, Влад. Здесь я просто иногда сплю.
Я кивнул.
— Ну да. А в другом логове, разумеется, хранишь весь свой выводок любовниц, полную галерею шедевров Катаны и большой винный погреб.
Он взглянул на меня, потом снова повернул голову и уставился в потолок. Крейгар лежал на спине, не шевелясь, однако взгляд его был четким и ясным.
Затем он выдал соответствующий ответ.
— Нет, так я не сгибаюсь, — отозвался я. Взял стул, придвинул к кровати и сел, скрестив ноги. — Ну, как самочувствие?
Крейгар ответил нецензурно.
— Рад слышать, — сказал я.
— Ты не ради моего самочувствия сюда заявился. Что нужно?
— Я здесь ради твоего самочувствия.
— Ага, конечно.
Я пожал плечами.
— Могу придумать еще что-нибудь, если хочешь.
— Да, хочу. Это поможет мне выздороветь.
— Прекрасно. Одолжишь шесть ложек восточного красного перца?
— Нет.
— Ну и ладно.
— Влад, ты помнишь, когда звание джарега что-то значило? Когда жива была честь, и…
— Крейгар.
— Да?
— Ты о чем вообще?
— Проверяю, удастся ли тебя убедить, что я умираю.
— Ты почти убедил меня, что у тебя бред. Годится?
— Лучше, чем ничего. Что ты выяснил?
— Насчет чего?
Он с усилием повернул голову ко мне.
— «Работу» делал тип по имени Хавриц.
— А нанял его кто?
— Мне откуда знать?
— Влад…
— Йестак.
— Не знаю такого, — проговорил Крейгар. — А значит, навряд ли мог оскорбить его мамочку.
— Пресс, — намекнул я ему.
— А, — отозвался Крейгар.
— Ага, — согласился я. — А это значит, Красно.
— Нет, — сказал Крейгар, — это значит, Терион.
— Чего?
— Пресс когда-то работал на Териона, и они до сих пор связаны.
Я хотел было спросить Крейгара, как он это выяснил, но передумал. Именно такие подробности он выкапывал для меня до того, как я оставил ему территорию «в наследство»; какой смысл бросать нужное и полезное занятие?
Однако же. Терион.
Не так давно, во время неприятностей в Южной Адриланке, я уже почти решил прикончить его. Даже начал планировать, но в итоге события пошли иначе, и пришлось оставить эту мысль. Все усложнилось, я должен был… ладно, неважно. Это отдельная история.
Суть в другом: я уже несколько лет с ним сталкиваюсь. Мы категорически друг другу не по душе, и продолжаем мешать друг другу. Сейчас он нанес удар по Крейгару — и удар был бы окончательным, не будь я близко знаком с одним из ведущих имперских экспертов в целительной магии.
И внезапно я уверился, что именно он выложил такую кучу денег на охоту за мной. Потому что он — мог. Доказательств у меня не было, но я знал, что я прав.
Этот тип меня утомил.
— Терион, — повторил я. — Кажется, он слишком уж сует нос в мою жизнь. Как думаешь, это личное?
— А какая разница?
— Может быть существенно. Тактически.
Он пожал плечами и сморщился, в который раз забыв, что сейчас делать этого не стоит.
Терион. Постоянно возникает и встает на пути. Он меня не любит. И может серьезно помешать тому, что я как раз затеял.
Лойош мысленно заметил:
«Ну, мы можем, наверное, прикончить его.»
…ты всегда можешь прикончить кого-то из больших боссов…
Ну да, а дальше? Мне придется прикончить и Красно, вдруг они приятели? А я вообще могу убить настолько большую шишку? И что произойдет потом? Иногда убийство становится естественным пиком в сложной последовательности событий, но куда чаще оно в этой последовательности находится где-то посередине, ибо порождает последствия. Всякое действие имеет последствия. Когда я просто брал деньги за «работу», это были не мои последствия, и я на сей счет не беспокоился — меня использовали, как инструмент.
Однако же здесь все иначе. Все вертится вокруг меня, и все, что случится, будет моими трудностями. Убить Териона — такое может, насколько я понимал общий расклад, запустить цепочку событий, которые для меня обернутся так же паршиво…
…как если его не убить.
Но я уже упоминал, что мне нужно поднять большие волны в котле Организации. Чтобы отвлечь джарегов от меня.
Ну что ж, две причины за то, чтобы его прикончить. Против девяноста возможных.
«Ладно, — сказал я, — давай его убьем.»
Молчание. Потом:
«Босс, ты серьезно?»
«Ага.»
«Я ждал этого дня целую жизнь. Я горжусь тобой. Я знал, я верил, что когда-нибудь…»
«Заткнись, Лойош.»
«Затыкаюсь, босс.»
Посмотрел на Крейгара.
— Тебе что-нибудь нужно?
Продан негромко кашлянул. Я взглянул на него.
— Прошу прощения, — сказал я.
Он кивнул. А Крейгар отозвался:
— Все нормально, Влад. Просто не нарывайся пока на неприятности, ладно? — Потом он нахмурился. — Хотя нет, забудь. Я передумал. Нарывайся на неприятности. Они мне сейчас по душе.
— Нарываться — это я могу, — пообещал я.
— Дай знать, как получится.
— О, ты услышишь, — заверил я и покинул его квартирку.
Парни, которые привели меня, так же и доставили обратно. Неприятностей не было, но я видел, как они напряжены. Хорошо было снова оказаться в конторе у Крейгара, там безопасно. Безопаснее. Немного безопаснее.
«А мне больше нравится гора Дзур, босс.»
«Мне тоже. Но она расположена далековато для нужного нам дела.»
«Какого дела?»
«Убить Териона.»
«А, ну да.»
Я сидел и пытался придумать, как именно провернуть подобное, и тут ко мне подошел один из крейгаровых парней.
— Поставщик велел спросить, не нужно ли вам чего-нибудь, — проговорил он.
У меня была на уме пара шуточек, но парень был здоровый, очень широкоплечий, в мешковатой одежде, под которой, точно знаю, можно спрятать много чего интересного; и непохоже, чтобы у него было развито чувство юмора.
— Как тебя зовут?
— Дерагар.
Я кивнул.
— Слышал когда-нибудь о типе по имени Терион?
Он кивнул.
— Я знаю, кто он.
— Можешь выяснить, где он живет? Куда ходит, когда именно? Что он…
Парень уже протягивал мне бумаги. Я взял. Три страницы, плотно исписанные мелким каллиграфическим почерком. Просмотрел. Любимые питейные заведения, что он там предпочитает заказывать. Друзья-любовницы, где живут, где с ними встречается. Кто стрижет ему волосы, кто шьет одежду. Телохранители и их адреса… И еще многое, очень многое.
— Ага, — кивнул я, — что-то вроде такого.
— Что-нибудь еще, сударь?
— Как ты узнал… Крейгар?
— Получили сообщение еще до вашего появления, сударь.
— Быстрая работа, — одобрил я.
— Мы выполняли ее вместе, по кусочкам.
— А он хорошо организовал дело, — заметил я.
Дерагар кивнул.
Даже страшно стало, насколько хорошо Крейгар меня знает. Но этого я вслух уже не сказал.
— Ладно, — сказал я, — я пока все это внимательно изучу, а потом снова вызову тебя. Дерагар, верно?
Он кивнул.
Я вошел в кабинет Крейгара, сел было за стол, но передумал и придвинул стул сбоку. Внимательно изучил информацию, которую добыл Дерагар.
«Что скажешь, босс?»
«Хочу, чтобы Крейгар встал на ноги. Тогда я бы попросил его связаться с Марио.»
«Настолько хреново?»
«Ага. Телохранители, которых мне не подкупить, защитное волшебство, и он избегает четкого расписания. Возможно, открыт для колдовского нападения, но достать его будет непросто, потому что защита от псионики у него в наличии. Очень сложно.»
«Тебе приходилось решать сложные задачи, босс.»
«Давно не практиковался.»
«О да.»
Я снова вернулся к бумагам.
«Как полагаешь, если я очень-очень вежливо попрошу Алиеру, она мне даст адресок Марио?»
«Зная, что он тебе нужен, чтобы кого-то убить? Без вариантов, босс.»
«Да, ты прав, наверное. Так, следующая мысль: а могу ли я разобраться с джарегами и не трогать Териона?»
«Может быть,» — протянул Лойош, глубоко и страстно убежденный.
«Ага, — согласился я, — значит, нет. Но главное — все же сделка с джарегами, не Терион.»
«Трудно будет ее завершить, если тебя убьют.»
«Ну да, это… погоди. А может, и нет.»
«Да ладно тебе, босс. Подделать собственную смерть? Ты полагаешь, такая банальность сработает, с такими-то людьми?»
«А если это не будет подделкой?»
«Босс, что ты… в смысле, как с Мелларом?»
«Ага.»
«Это очень, очень плохая идея.»
«Ага.»
Когда-то — кажется, две вечности назад, — когда все было гораздо проще, я разобрался с очень сложной задачей, устроив убийство Алиеры клинком Морганти, поставив на то, что Великое Оружие Алиеры, Искатель Тропы, защитит ее душу. У нас все получилось. Теперь и у меня появилось Великое Оружие, Леди Телдра — и я подумывал, что смогу сделать то же самое. Изобразив собственную смерть, я могу получить резерв времени и спокойно заняться своим планом, не беспокоясь, что джареги пытаются меня убить.
Я пытался не думать о том, что мне для этого придется любезно подставиться под удар клинка Морганти. Ну, Алиера ведь пошла на такое, даже глазом не моргнув; она что же, храбрее меня?
Вообще говоря, да. Куда храбрее. Но может быть, и я смогу. Может быть.
«Знаешь, босс, если это вообще сработает, оно сработает когда угодно. И тогда незачем специально что-то менять…»
«Алиера говорила, что ей пришлось пообщаться с Искателем Тропы, чтобы подготовить его.»
«Босс, а ты можешь общаться с Леди Телдрой?»
«Ну, нет, не совсем. В смысле, иногда кажется, что…»
«Босс.»
«Ты же сам сказал, что это рискованно.»
«Даже по твоим меркам рискованности это просто дурь, босс.»
Что ж, я и правда был рад, что он меня убедил отказаться от этого варианта.
«Лойош, я должен что-то сделать. Сидеть вот так вот посреди Адриланки и ждать, пока меня прикончат, это…»
«…именно то, что ты делаешь вот уже несколько месяцев.»
Я медленно выдохнул.
«Наверное, ты прав. Просто сейчас появился шанс покончить со всем этим и выбраться из этой мясорубки.»
«Знаю.»
Я вздохнул.
«Что ж, выберем трудный путь.»
«Как всегда, босс.»
Трудный путь. Ага.
Если коротко, то «складывать всю мозаику по кусочку», «рисковать быть убитым» и «клинки наголо и напролом». Такой вот путь.
Ну и ладно.
«Дай угадаю, босс: тебе снова нужно поболтать с Деймаром.»
«Скоро. Я хочу удостовериться, что четко вижу следующий шаг. И мне нужны яйцо ястреба и жезл.»
«Для чего?»
«Яйцо? У меня не хватит мощи для заклинания — для подслушивающего заклинания. Яйцо даст мне прилив псионической мощи.»
«А жезл?»
«Один из вариантов, способных мне помешать, включает усыпляющее заклинание. Жезл помешает пустить в ход часть таковых.»
«Часть таковых, — повторил Лойош. — А остальная часть?»
«Листья коэля.»
«А.»
«А еще, со следующим нашим шагом события пустятся вскачь и ритм уже задавать будем не мы.»
«Ну конечно, босс. Вплоть до нынешнего шага мы целиком и полностью управляем всем.»
«Заткнись.»
Итак: у меня есть достаточно звонких аргументов, есть отмычка, а яйцо ястреба и жезл скоро будут. Я открыл полученный у Перисисла свод имперских коммерческих законов (том девятый, как оказалось) и снова перечитал важный фрагмент. Не самое занимательное чтиво.
Я все еще занимался этим, когда пришло уведомление, что Деймар прибыл в контору и хотел бы меня видеть. Сотворив безмолвную благодарственную молитву Вирре, я велел впустить его.
Деймар вошел, не обращая внимания на окружение из крутых парней, и подошел ко мне. Отказался от прохладительных напитков и положил передо мной бурое яйцо, почти круглое и размером где-то с четверть моей ладони.
— Это оно? — спросил я.
— Нет, — отозвался Деймар, — это деревянная статуэтка дракона в натуральную величину.
«Ух ты, босс. Деймар и сарказм.»
«Слышу. Мой мир только что встал на уши.»
Я взял яйцо, внимательно его изучил. Теплое — очень похоже на яйцо, из которого давным-давно вылупился Лойош. В руке оно чувствовалось почти невесомым и очень хрупким, словно я мог сокрушить его одним движением пальцев. Снова положил на стол.
«Лойош, можешь ты что-нибудь почувствовать — там, внутри?»
«О да.»
«Ты чувствуешь много — чего там в нем есть? Энергии? Потенциальной псионической мощи?»
«Ага, босс. Очень много.»
— Оно сохранит свои свойства не дольше нескольких дней, — предупредил Деймар.
— Этого хватит, — ответил я. — Хм. А у тебя случайно нет второго такого же? Мне бы попрактиковаться с этим заклинанием.
— Когда оно тебе нужно?
— Как насчет завтра?
Он покачал головой.
— Ладно. И так сработает. Спасибо.
— Я еще что-нибудь могу для тебя сделать?
— Жезл.
— Я смогу достать его, э, в общем, еще до завтра. Я о нем не забыл. Это все?
Я замешкался. Эх, если б я вспомнил о том заклинании раньше, когда я был без амулета. Могу, конечно, снять его снова. Или попросить Морролана.
Но Деймар был уже здесь, и…
— Я не уверен, что ты сможешь тут чем-нибудь помочь, — проговорил я.
Он вопросительно изогнул бровь.
— Я имею в виду, — продолжил я, — что ты ведь не колдун. А такие штуки как раз хорошо получаются с помощью колдовства. Но я сам не могу, амулет мешает.
— Ты же его снимал несколько часов назад, — заметил Деймар.
— Ага, не меня нашло умопомрачение.
— А. А ты никак не мог сотворить то свое колдовство, пока был без амулета?
— Нет, это было неподходящее время, поскольку сочетание мистических полей — ну, в общем, тут замешаны восточные религиозные мотивы.
— Понятно. Так что же ты хочешь, чтобы я сделал?
— Устроить тонкое воздействие кое на кого, чтобы он этого не заподозрил.
— А. — Деймар с минуту поразмыслил. — Войти в его сознание ровно настолько, чтобы помочь ему принять нужное тебе решение?
— Где-то так. Чтобы он кое-что придумал, и при этом искренне полагал, что придумал это сам.
Вид у Деймара был заинтересованным.
— Пожалуй, я смогу. С кем ты хочешь это сотворить?
Я достал из кармана бумажную салфетку, которую стащил у Демона со стола. Деймар взглянул на нее.
— И что он должен придумать?
— Здание на мысу, где когда-то стояла Киеронова Сторожевая башня. Он должен решить, что это идеальное место, чтобы встретиться со мной. Как думаешь, ты сумеешь внушить ему это, чтобы он не забил тревогу?
Деймар смотрел прямо мне в глаза.
— Влад, я думаю, что смогу, но я не уверен. Буду весьма тебе признателен, если ты позволишь мне попробовать. Это, ну, это было бы великолепно.
Я ему и правда должен.
— Ну конечно, — согласился я.
Через пару минут Деймар вышел так же, как и вошел — ногами, как все люди. Интересно, это его раздражало? Надеюсь, что да. Хотя бы немножко. Да, такой вот я плохой.
«Ладно, — сообщил я Лойошу, — предположим, что это сработает. Пора заглянуть к ювелиру.»
Вариант с сопровождением я отклонил и воспользовался туннелем. Проверил, чтобы шпага не застряла в ножнах, и вообще как там поживают первоочередные сюрпризы из той коллекции железок, что у меня с собой. Подождал, пока глаза после туннеля привыкнут к свету. Лойош и Ротса уже летали снаружи и сообщили, что все в порядке, и я снова вышел на людные, грязные и пугающие улицы Адриланки. Перешел улицу, прошел квартал, свернул налево, потом направо, прошел еще некоторое расстояние — и оказался перед оптовой лавкой в длинном ряду дешевых многоквартирных домов из желтого кирпича.
Атек уже на протяжении многих лет имеет дело со скупкой и перепродажей краденых ценностей. Особенно ювелирных изделий. Я это знаю, империя знает, и уверен, что перепачканная детвора, играющая на улице в кости-и-кексы, тоже в курсе. А Атек знал меня: когда-то нас познакомила Киера. Он не был ее любимым скупщиком, но зато располагался ближе всего к моей конторе. Кстати, сегодня я был здесь совершенно не по этой причине.
— Господин Талтош, — сказал он. Судя по нервному виду, Атек знал, что за мной охота. Он был из Дома Джагалы, копна белых волос и вечные морщины.
— Закрой лавку, — велел я.
Он нервно кивнул, вышел из-за стойки, запер дверь и вернулся за стойку, обходя меня на максимальной дистанции, словно ядовитую рептилию. Разумеется, пара ядовитых рептилий как раз и сидела у меня на плечах, и возможно, у поведения ювелира имелись основания.
— Господин? — спросил он.
— Мне нужно кольцо — простое, платиновое, без украшений.
— Да, господин, у меня есть…
— Нет, мне нужно ОСОБОЕ кольцо, — сообщил я, внимательно следя за его лицом.
Во Дворце, на третьем этаже Императорского крыла, есть пыльные покои, где, по традиции, хранятся имперские реликвии. В покоях три двери: одна ведет в коридор, вторая — в каморку с рабочим инструментарием уборщицы, а третья — в крошечный чуланчик, где раз в год Начальник Верховных архивов раскладывает все бумаги, относящиеся к реликвиям, и проверяет, чтобы их содержание совпадало собственно с наличествующими реликвиями.
Все остальное время эти покои используются небольшой группой имперских агентов. Их командир — личность которого держится в строжайшем секрете — отчитывается непосредственно перед ее величеством. Никаких особых документов у агентов нет, за вычетом того, что каждый носит на среднем пальце левой руки простенькое платиновое колечко без всяких украшений.
В кольцах этих нет никакой особой магии, лишь уникальная встроенная метка. Заклинание разработал Косадр, и каждым кольцом он занимался самолично. Согласно мнению лучших адептов тайного знания, воспроизвести это заклинание невозможно. Когда я впервые о них услышал — отдельная история, — я спросил у Сетры, и она подтвердила. Как для вас, не знаю, а для меня это достаточно убедительно.
В первую домицу месяца валлисты двести пятьдесят первого года царствования Зерики Четвертой, некий лорд Бристо-Камфор из Дома Дзура, сотрудник Реликвии Третьего этажа, был найдет мертвым за лавкой ростовщика в полутора милях от Императорского дворца. Кто-то вогнал ему кинжал под подбородок снизу вверх, поразив мозг. Других ран на теле не было и ничего не пропало, за вычетом кольца.
Реликвия Третьего этажа провела расследование, то же самое сделал Отряд особых заданий (им руководит некий Папа-Кот, старый знакомый, который меня не слишком любит). Как всегда в таких случаях, обе группы в первую очередь беспокоились о том, чтобы соперник их не опередил, чем собственно о результате. Через несколько недель след вывел на джарега, который стоял за ростовщиком. Фиттра из Реликвии Третьего этажа знала, что для джарегов намеренное убийство имперского агента — дело совершенно неслыханное; опять же, ни один джарег не позволит, чтобы «его» труп валялся рядом с местом, где он ведет дела. Из всего этого следовало, что искать нужно где-то в другом месте. К этому времени Отряд особых заданий любезно вышел из игры, оставив следствие в единоличном владении Реликвии Третьего этажа.
Возможно, джареги не знали, что перед ними имперский агент. Возможно, организовал все это кто-то другой, а джарегов просто наняли. Возможно.
Но когда убивают имперского служащего, империя склонна смотреть сквозь пальцы на весь ущерб, причиняемый в процессе расследования. В данном случае пострадали многие, начиная с ростовщика и его хозяина.
В итоге Реликвия Третьего этажа получила ответ: будущий шурин Бристо-Камфора затеял с покойным спор относительно сервировки праздничного стола на предстоящей свадьбе, и убил его. Кольцо же снял с тела случайный прохожий, и найти его не представляется возможным — остается лишь ждать и надеяться, что оно однажды где-нибудь да всплывет.
На самом же деле случилось совсем другое. Уж конечно не эта дичь с будущим шурином дзурлорда. Убийство и ограбление запланировали и осуществили именно джареги — да, тот редкий случай, когда Организация все-таки убивает имперских представителей любого рода. Тут замешаны и личные мотивы, и особые обстоятельства, в которые я не буду углубляться — тем более, что хотя я однажды и выяснил многое о том, как это произошло, но всех подробностей так и не узнал, в частности, как им все же удалось спрятать все концы от империи.
Все это я узнал исключительно благодаря знакомству с Киерой, а Киера знает все. Суть в том, что кольцо исчезло. Чему джареги были очень рады, но в общем-то это не имело особого значения, все равно никто не знал, где оно.
Ну, ПОЧТИ никто.
Он немного побледнел.
— Я…
— Будь осторожен, Атек. Если ты соврешь, я расстроюсь.
Он проглотил и замолчал. С таким видом, как будто вообще не намерен говорить. Ни с кем и никогда.
— Очевидно, — продолжал я, — ты знаешь, о каком кольце я говорю.
Он кивнул.
— И столь же очевидно, — добавил я, — что все знают, что оно где-то гуляет, однако ты имеешь некоторое представление об этом «где-то».
Он неуверенно кивнул.
— И дабы завершить очевидное, у тебя есть причина, по которой ты не хочешь, чтобы кольцо оказалось у меня. Возможно, если ты назовешь эту причину, мы можем что-нибудь придумать.
И улыбнулся самой теплой и дружелюбной улыбкой.
— Господин, — сказал он. Что было знаком уважения, но никоим образом не ответом.
— Продолжай, — предложил я.
Кажется, он не мог.
Я поинтересовался:
— Тебе что, кто-то велел не отдавать кольцо мне?
Он покачал головой.
— Тебе велели его спрятать?
Он снова покачал головой.
«Ну же, босс, спроси его, тут замешаны материальные причины, магические или духовные.»
«Заткнись, Лойош.»
— Оно у кого-то, кого ты боишься?
Он кивнул.
«Один — ноль.»
«Заткнись, Лойош.»
— Это джареги?
Снова кивок.
«Два — ноль.»
«Лойош!..»
Следующим моим вопросом было:
— Ты этих джарегов боишься больше, чем меня?
Над этим ему пришлось задуматься. На какое-то время. Я даже позавидовал.
— Нет, — наконец согласился Атек.
— Так у кого кольцо?
Он захлопнул рот с видом «режь, не скажу». А я ведь мог бы и проверить.
Пришлось аккуратно думать, как быть дальше. Слишком сильно давить на Атека — значит, испортить отношения с некоторыми людьми; с другой стороны, куда ж им дальше портиться-то, в моем случае? Я обдумывал вопрос и так, и этак, пока он стоял, ожидая моего приговора.
Я очень хорошо знал, что само обладание этим колечком — преступление высшей категории. И он тоже знал. И, возможно, тот, у кого кольцо сейчас находилось. Вы, конечно, спросите — почему, если эта штуковина столь опасна, а Атек знал, у кого она, тот тип вообще оставил ювелира в живых? Вот и я спросил. Да, конечно, обычно таких, как он, просто так не убивают, у персон вроде Атека всегда есть защита, иначе они не были бы в деле. Но не тогда, когда в игре столь опасная тайна.
Если только тот, у кого кольцо, не знал, что Атек в курсе, что оно у него.
Ага. Вот это все объясняет. Ну по крайней мере то, что Атек не хочет мне говорить, и то, что он еще не отправился за Водопады. Значит, нынешний хозяин кольца — кто-то пугающий, кто-то, кого Атек знает, но сам он не в курсе, что Атек знает, что кольцо у него…
— Значит, — проговорил я, — в деле уже и Левая Рука Джарегов, а?
Он не ответил; ответ был написан на его лице.
Да, это должна быть Левая Рука: волшебницы. Они не знают, как работает Атек, не знают о его связях с ювелирными штучками. Для них он просто продажная шкура и скупщик краденого. А Атек, естественно, сам дико боится того, что узнал — боится, что кто-то проболтается, что у него есть информация, которая может стоить ему жизни.
И вот он я, этот самый кто-то, как заказывали.
— И кто же из Левой Руки? — спросил я. — Раз уж я все равно знаю, можешь просто…
— Не знаю, — сказал он.
— Как ты узнал?
— Имперские допрашивали меня, заставили провести поиск.
— Волшебство?
Он кивнул.
— У меня нюх на драгоценности и ювелирные изделия. Я могу найти их, даже если никто больше в городе не может. Я могу найти…
— Да-да, я знаю. Так ты его нашел?
— Да, нашел. Поймал лицо и местоположение. Имени прочесть не сумел, но узнал, что она из Левой Руки.
— А почему ж ты имперским не сказал?
— Решил, что это небезопасно. — Он фыркнул. — А еще мне не понравилось, как они меня спрашивали.
Я кивнул. Скупщик краденого, работающий на Организацию, не выживет, если у него нет стержня.
— Я не могу защитить тебя от Левой Руки, — сказал я.
— Знаю.
— Но и они тебя не смогут защитить от меня.
Атек думал над этим — долго думал; я ему в этом не мешал. Наконец проговорил:
— Хорошо. Твое предложение.
— Двадцать.
— Тридцать.
— Договорились.
Я передал ему сумму, на которую можно досыта кормить целую семью в течение нескольких месяцев, и он сказал:
— Если его никуда не перепрятали, оно в заднем кабинете в гостинице в самой конце Западной. Там книжный шкаф на три полки, тайник в задней стенке.
Что ж, довольно точное описание.
— А тайник в задней стенке имеет ловушки или сигнализацию?
— Я не видел, но я бы и не узнал.
— Ну ладно.
Лойош и Ротса проверили, все ли в порядке на улице, я вышел наружу, добрался до туннеля и снова оказался в конторе Крейгара, где наткнулся на ожидающего Дерагара.
— Вам что-нибудь нужно? — поинтересовался он.
— В дальнем конце Западной есть гостиница.
Он кивнул.
— «Черная роза». Она под Левой Рукой.
— Именно. Можешь кое-что для меня там проверить?
— Что именно?
— Мне бы нужно пару минут побыть одному у них в заднем кабинете. Насколько это будет трудно?
Он кивнул.
— Потребуется волшебство.
Я вытащил из кошелька пятнадцать золотых империалов и переда ему.
— Вполне достаточно, — согласился он. — Пока я не ушел, заказать еды?
— Было бы отлично.
— В таком случае скоро вернусь.
Через полчаса передо мной стояли жаренная с имбирем кетна, вино и похлебка «Запретный лес», и жизнь стала куда приятнее.
«Так ты доверяешь этому парню, босс?»
«Думаешь, еда отравлена? Я ничего дурного не чувствую.»
«Ну, теперь уже всяко поздно.»
«Крейгар ему доверяет.»
Через пару часов появился Дерагар.
— Выяснил? — спросил я.
— Нужно когда открыта, или когда закрыта? — уточнил он.
— Неважно. Когда проще.
— Значит, когда открыта. Это избавляет от всяких разностей на дверях и окнах, и отключает фоновое слежение с помощью волшебства.
Я кивнул.
— Слушаю.
Он добыл свернутый лист бумаги и выложил на стол передо мной. Это был подробный чертеж — предположительно, внутренностей этой самой «Черной розы».
— Два креста — волшебницы, постоянно сторожат дверь кабинета. Окон в кабинете нет, значит, вход либо через парадную дверь, либо через черный ход. Черный ход заперт и запечатан — волшебством и сигнальными системами, — и открывается только особым поставщикам и по отдельному запросу.
— Две волшебницы, — повторил я. — Точно третью не пропустил?
Он взглянул на меня.
— Хороший ответ, — решил я. — Ладно, продолжай.
— На двери в кабинет так называемая Печать Ферни. Печать Ферни, это…
— Я с ней знаком, — проговорил я. Серьезная защита.
Он кивнул.
— Также на самой дверной ручке десятисвечовая сигнальная система, завязанная на колокольчик у стойки, и еще что-то в самом кабинете, но что именно, мой волшебник не может сообщить.
— Так. Понятно.
— Это все, — сказал он.
— Это немало, — признал я. — Хорошая работа.
Он кивнул.
— Кетна еще осталась?
— Угощайся.
Так он и сделал, а я пытался придумать, как туда войти. Волшебство не проблема — при мне Великое Оружие по имени Леди Телдра, то есть у меня все еще есть, пусть в немного измененной форме, то, что некогда было золотой цепью, которую я называл Чаролом. Трудность с волшебницами. Они-то не будут мирно стоять и ждать, пока я войду в кабинет и как следует осмотрюсь. Это не говоря уже о прочих, кто будет в гостинице.
— Ты уверен, что когда открыто, будет проще? — спросил я через некоторое время.
Прожевав кетну, он утер губы тыльной стороной ладони.
— Плюс две в кабинете, плюс одна у стойки, и еще неизвестно сколько волшебства дополнительно.
Ну да, плюс одно мое появление там будет сигналом к началу вечеринки. Может, я конечно, и уложу их всех, но прямо сейчас мне вовсе ни к чему, чтобы Левая Рука висела у меня на хвосте с той же яростью, что и Правая.
— Ладно, — проговорил я.
Дерагар снова вернулся к тарелке.
«Не могу дождаться и послушать твой план, босс.»
«Заткнись. — Я задумался. — Ну, можем войти и попросить встречи с начальницей, и они…»
«Узнают, кто ты, и тут же прикончат тебя, чтобы получить награду. Пока у нас все совпадает, босс. Что дальше?»
«Я вообще-то думал, что она согласится со мной встретиться.»
«А у меня и мысли такой не возникло. Держу пари, у них тоже не будет.»
«Я мог бы замаскироваться.»
«Первое, что они сделают — это проверят тебя волшебством и наткнутся на Камень Феникса.»
«Могу его снять.»
«О, тогда тебя найдут и прикончат джареги еще до того. Отличный план.»
«Ладно, умник. У тебя какой план?»
«Безжалостно над тобой измываться, пока ты не придумаешь что-нибудь получше.»
«По-твоему, это работает?»
«Еще как.»
На это я возразить ничего не мог.
Что я хотел, так это вломиться, убить всех, кто попадется под руку, и без помех обыскать тайник. Но даже без содействия провидческого дара Лойоша было понятно, что так не получится.
Разумеется, всегда можно было отойти на запасную позицию: попросить помощи у Киеры. Опять. Бежать к ней всякий раз, когда мне нужно что-то украсть. Ненавижу. Но если иначе никак — что ж, придется наступить на горло своему «ненавижу».
«Ну да, босс, сейчас для тебя самое время быть гордым.»
«Заткнись.»
Может быть, некоторые дела не по плечу одинокому выходцу с Востока. Может быть. Не могу сказать, что мне и эта мысль по душе.
«Босс, какая разница, что тебе по душе, если именно так и…»
«Лойош, если от тебя нет никакой иной пользы…»
Я замолчал. И хихикнул.
«Босс? Босс, что тут смешного? Что-то ты мне не нравишься.»
Три часа спустя он повторял, что тут нет ничего смешного.
«Вперед», — велел я и открыл дверь. Лойош и Ротса влетели в «Черную розу». Я досчитал до десяти, потом вошел, держась поближе к стене. Внутри шипели и искрили заклинания, мельтешили люди — драгаэряне, — штук этак двадцать, если не тридцать. Волшебницам было очень трудно попасть в джарегов и не зацепить никого из клиентов. Когда я подошел к кабинету, дверь открылась; я прижался к стене. Из кабинета вышла женщина; когда она миновала меня, я скользнул ей за спину, и вот я внутри.
Шкаф и три полки, точно как описано. И, предположительно, настроенная волшебницами сигнализация на этих полках. У меня был легкий путь обезвредить все эти заклинания — достать Леди Телдру, удар, и она позаботится обо всем остальном. Самым непосредственным образом, ведь ее рукоять обматывает та самая золотая цепочка, которая когда-то была Чароломом, понятно, да? Трудность в том, что как только клинок выйдет из ножен хотя бы на полдюйма, все вокруг, включая волшебниц за дверью, это сразу же почувствуют, и естественно им станет не до охоты на ехидных крылатых рептилий.
Так что я прижался к этому шкафу всем телом, дружески обнимая его. Если вдруг кто забыл, на мне ведь амулет из Камня Феникса.
Потом я осторожно убрал книги с нижней полки, переставив их на соседние — в задней стенке как раз имелось подходящее утолщение. Нашел тайник, откинул крышечку, заглянул. Надеясь, что все неприятности я отключил, сунул руку внутрь и нащупал колечко. Что ж, пальцев на руке осталось столько же, сколько и было — четыре; кольцо же спокойно лежало на ладони. Я закрыл тайничок и поставил книги на место.
А потом выскользнул из кабинета, снова пробираясь по стеночке.
«Все, Лойош, убирайтесь.»
«Босс, мы с тобой больше не разговариваем.»
«Ну как скажешь. Ты же сам знаешь, что тебе это нравится.»
Я выбрался на улицу. Прошагал четверть мили, и Лойош с Ротсой приземлились мне на плечи. Лойош укусил меня за ухо — чувствительно, но и только. Я похлопал по кошельку.
«То есть кольцо у тебя,» — заметил Лойош.
«Ага.»
«И это все ради него?»
«Нет,» — ответил я.
Лойош ничего не сказал. И не надо.
Джареги снова взлетели и закружились надо мной; я вернулся в контору Крейгара, осмотрел кольцо. Интересно, оно настоящее? На вид — простенькое платиновое колечко, и только. Ни пометок, ничего.
Я пожал плечами. Прояснится и это.
Потом спрятал кольцо обратно в кошелек. Если повезет, амулет, который мешает разыскать меня, прикроет и любые попытки разыскать это кольцо. А нет, так я все равно покойник.
Придвинул кресло, сел, вытянул ноги.
«Видишь ли, Лойош, есть кое-что, чего ты не понимаешь. Все…»
«О, это уже интересно.»
«Заткнись. Все боссы Организации — все и каждый, и так было с самого начала существования Дома Джарега — по-настоящему обожают одно: строить свою систему, строить Организацию как таковую. Так они обретают власть и положение, обретают безопасность, обретают богатство.»
«И чего я тут не понимаю, босс?»
«Обретать — не значит иметь.»
«О.»
«Штука в чем: понимает ли это Демон? Вот что важно.»
«Ты это имел в виду насчет заставлять джарега смотреть на мир, как ястреб?»
«А ты, оказывается, запомнил, — отозвался я. — Ага, мне нужно, чтобы Демон сосредоточился на подробностях и упустил весь расклад.»
Достал девятый том имперского коммерческого законодательства и попытался перечитать нужный кусок, но буквы расплывались.
«Что такое, босс?»
«Крейгар.»
«Да, понимаю.»
«Это было близко. Я по лицу Алиеры видел, насколько близко.»
«Тебе надо поесть, босс.»
«Только что ел.»
«Это было несколько часов назад и до веселья.»
«Я не голоден, Лойош.»
«Ладно.»
Я боялся признаться сам себе, как же я перепугался, когда увидел, что Крейгар лежит в луже собственной крови; или когда увидел, как Алиера на него смотрит. Нет смысла снова и снова пережевывать эти воспоминания. Снова поднял массивный юридический фолиант, снова попытался сосредоточиться, снова отложил.
Слишком много крутится у меня в голове, решил я. Слишком многое и одновременно. Не только в Крейгаре дело, хотя та картина долго еще будет стоять у меня перед глазами; но на мне сейчас одновременно зависло два крупных проекта. Убить Териона — и заставить джарегов отвязаться от меня. В прошлом, когда я брался за подобные проекты — в смысле, крупные, наподобие убийства, — я отрабатывал их только по очереди. Теперь я, похоже, понял, почему именно так.
«Надо бы поесть, Лойош.»
«Правильно, босс.»
Вскоре Дерагар выложил на стол хлеб, сыр, вино и жареную речную селедку, на которые я с аппетитом набросился. Он присоединился к трапезе и выглядел польщенным, когда я одобрил его выбор сыра. О чем-то мы говорили за едой, но о чем именно — убейте, не припомню.
Зато я его внимательно изучал. Широкие плечи, квадратная голова с едва намеченной благородной челкой, удивительно мощные запястья. Вид такой, словно может голыми руками сломать клиенту любую кость на выбор. Чем-то он напоминал мне парня по прозвищу Палка, мы когда-то были знакомы. Не внешне, но у Дерагара был такой же, прекрасно мне известный, обманчиво-полусонный вид. И еще он был похож на кого-то другого, но я не мог понять, кого именно.
Я спросил:
— Дерагар, а ты в свое время — несколько лет назад — не работал на меня? Боюсь, я тебя не помню.
— Не напрямую, — отозвался он. — Я был сборщиком у Гасто, пока — ну, вы знаете.
— Да, знаю. А как ты вообще докатился до нынешней работы? Ну, в смысле, помогать мне.
Он посмотрел на меня.
— А, ну да.
— Работа — присматривать за вами.
— Ну конечно.
— Для вашей же безопасности, я имею в виду.
— Ага. А что случилось с Гасто?
— Ну, сперва ему перерезали горло, потом…
— Нет-нет, я не о том. Я имел в виду, почему? Кому он наступил на мозоль?
— Не знаю. Может, борьба за сферы влияния. А могло быть и личное. Никто не рассказывал.
— Ладно.
Тут вошел один из крейгаровых карней и передал мне запечатанное послание. Я взял, посмотрел на него.
— Только что доставили, — сообщил он.
— Кто доставил?
— Посланник.
— Хм. Ладно.
На внешней стороне дорогими синими чернилами было выведено «В. Талтошу». Я взломал печать, развернул послание, прочел: «Приходи, могу помочь.»; вместо подписи был изображен стилизованный силуэт дзура. Знакомая подпись.
«Ловушка, босс?»
«Ни за что.»
«Откуда ты…»
«Лойош. Никто, никогда и ни за что не станет подделывать ЭТО. Нет таких идиотов.»
«А. Ну да.»
Если я что-нибудь в чем-нибудь понимал, послание было настоящим.
Значит, у меня оставалась одна сложность: придумать, как добраться до горы Дзур, обители Сетры Лавоуд.
Очевидным выбором была телепортация, только вот необходимым для нее условием было то, что я в последнее время делал слишком уж часто: снять амулет, который делал меня невидимым для ищущих меня джарегов и неуязвимым для всякого заклинания (главным образом, конечно, враждебного). Согласен, конечно, сейчас при мне Леди Телдра, которая может защитить меня от различных смертоносных заклинаний, даже примененных издалека. Однако же если я сниму амулет, кто-то может и изобрести способ пробраться мимо нее. И меня уже начинала раздражать такая картина. Я очень хотел, чтобы весь мой план сработал, хотя бы для того, чтобы избавиться наконец от этого Виррой проклятого амулета. Мне уже надоело таскать на шее этот камень.
Я придумал еще несколько способов, как попасть на гору Дзур, не снимая амулета; увы, на их осуществление требовалось от трех дней до трех недель. Дерагар сказал, они пока не слишком продвинулись в поисках бреши в броне Териона, однако несколько сообщений разбросаны там и сям, и есть надежда на ответ. Я проворчал нечто условно одобрительное и продолжил напрягать свои мозги в поисках быстрого и безопасного маршрута к горе Дзур, что было неплохой разминкой, ибо такого не существовало.
Ну разве только…
Я улыбнулся. А почему бы и нет?
— Дерагар, — проговорил я, — не желаешь телепортироваться в Черный замок?
— Как-то не очень, — отозвался он, — предпочитаю, чтобы моя шкура на мне и оставалась.
Я достал из кармана кольцо — нет, не платиновое, которое только что добыл; другое, перстень-печатку, дарованный мне как носителю имперского титула, — и передал ему.
— Покажешь там это. В качестве доказательства, что ты от меня.
— А им что, не все равно? Почему?
— Доверься мне.
— Ладно. А потом что?
— А потом ты передашь послание лорду Морролану.
И я сообщил ему это послание. Дерагар явно удивился, но повторил все слово в слово; я кивнул — да, он ничего не перепутал.
— Что-то еще? — спросил Дерагар.
— Когда закончишь, попроси его, чтобы он тебя телепортировал обратно к конторе. Так меньше вероятность переломать себе кости.
— Я могу ему довериться, что он доставит меня сюда, а не куда-нибудь на милю в океанскую глубь?
— Да, — ответил я. — Вероятно. Почти наверняка. Да.
Не уверен, что я полностью его убедил, но Дерагар кивнул и вышел. Я приготовился к ожиданию.
«Что ж, босс, недурственно.»
«Рад слышать.»
Видите ли, лорд Морролан э'Дриен — тип столь претенциозный, что именует свою обитель Черным замком, — имеет в хозяйстве башню с окнами, и каждое из этих окон может стать порталом куда ему заблагорассудится, включая и места, которые не существуют в одной с нами реальности — и не спрашивайте меня, пожалуйста, что это значит на самом деле, я цитирую Некромантку. Суть в том, что это НЕ телепортация. И даже не волшебство. Это нечто совсем иное. Я ранее пользовался этими окнами, и Морролан, в силу самых разнообразных причин, обычно готов мне помочь, когда я в этом нуждался.
Не прошло и получаса после отбытия Дерагара, как воздух передо мной заискрился. Через несколько минут передо мной висело кольцо из золотых искр диаметром чуть побольше моего роста. Я шагнул в него.
Ага. Помните, я сказал, что это не может быть ловушкой?
Все дальнейшее потребует некоторых объяснений.
В общем, я ступил в водопад золотых искр, а потом все случилось быстро. Слишком быстро, чтобы я успел отреагировать. Слишком быстро даже для Лойоша.
Ненавижу такие моменты.
Вот что я восстановил уже потом. Представим себе некоего выходца с Востока, который — вот идиот — шагнул в некромантические врата, мысленно витая в облаках, и само собой, никакого оружия наготове. Первым предупреждением, что тут что-то нечисто, было безошибочное ощущение, которое всегда сопровождает обнаженный клинок Морганти. Если вы никогда такого не чувствовали, вам повезло. Это давящая серая жуть обрушивается, обволакивает — хотя нет, не просто обволакивает, она пожирает, разрывает в клочья… нет, описать это невозможно. Ничего подобного Морганти не существует.
Тут же Лойош воскликнул: «Босс!»
Но конечно, было уже слишком поздно.
Определенно, некая даровитая личность вычислила, что если я захочу переместиться, не снимая амулета, единственный вариант — некромантические врата; а у Морролана, действительно, таковые есть; и соответственно было решено — и правильно, — что рано или поздно я захочу ими воспользоваться. Я, конечно, вычислил правильно: записку от Сетры никто не подделывал. Вместо этого они взяли под наблюдение башню Морролана, ожидая, когда оттуда откроются врата в контору Крейгара. В этот самый миг они открыли свои врата, в которые я и вошел.
Ну, конечно, все на самом деле не столь просто. Им нужен был опытный некромант. Даже думать боюсь, во что это обошлось. Но это было правильное вложение денег, в том смысле, что я появился именно там, где нужно, и там же находился парень с мечом Морганти, готовый ударить и прикончить меня — окончательно, навеки и безоговорочно.
Я успел заметить меч, и вроде как этот меч держал некто высокий, одетый в серое и черное.
Я успел заметить, как он плавно-размазанным движением шагнул вперед и взмахнул мечом, сверху вниз и влево.
Я успел понять, что сейчас будет.
Я успел испугаться — так, как не боялся никогда в жизни, — и как ты ни тренируйся, от страха такой мощи тело просто замирает на месте. Конечности костенеют, невозможно вздохнуть, даже разум впадает в ступор и не в силах сформулировать желание оказаться где-то в другом месте; хочется просто свернуться в клубок и закатиться в какую-нибудь норку.
Странно, что в такие моменты одновременно переживаешь сразу столько разного и противоречивого. Никуда дернуться уже не успеваешь, зато успеваешь четко осознать каждое из этих чувств.
Страх, о котором я уже говорил.
Следом за ним — гнев: на джарегов, за то, что меня убивают; на себя, за то, что попался; и сколь бы это ни было глупо, на Морролана — за то, что именно его использовали, ставя эту ловушку.
А самое странное — волна спокойствия, настолько мощная, что она смыла все остальное и, кажется, хлынула откуда-то изнутри меня, из места, о котором я ранее и не подозревал, и я даже успел почувствовать расслабляющий поток, который подхватил меня до того, как…
Глупый маленький клинок — длинный меч по форме, но мелочь по сути своей — рвется ко мне, жадной и голодной красной волной, однако так быстро меняется на бледную боязливую зелень, что хочется смеяться, хотя конечно же я не смеюсь. Отбросить его в сторону, на долгую-долгую четверть мгновения стиснуть его метафорическое горло, просто чтобы показать, что я могу сделать. За ним бесформенная, пульсирующая жизнью масса, и признаю, она весьма меня искушает — недавние усилия ослабили меня, — но ОН в прошлый раз был недоволен, так что я пропускаю голод мимо себя и сквозь себя, подаюсь вперед лишь ненамного, и меня омывает холод, я радуюсь тому, что сделано, и особенно — тому, от чего воздерживаюсь.
Время застывает, время не дышит. Ни движения, ни звука — все замерло, время ожидает, ибо ожидание есть суть существования, ибо вселенная есть не более, чем промежуток между событиями, так было и будет вовеки. И в ожидании этом — настройка, но не телесная, эмоциональная или духовная; это настройка на чувства, на самый способ восприятия ощущений. Безвременное время меняет форму, и вот я там и здесь, и ОН здесь и там, и мы навеки разделены и связаны, отдельны — и едины так, как бессильны выразить слова. Именно самая нераздельность наша делает нас разными; уникальность нашего существования держит нас вместе. И когда приходит это понимание, снова начинается движение, медленно, рывками, не очень уверенное, куда надлежит двигаться.
И тогда оформляется мысль, в виде слов — не направленная, но за этими мысленными словами слышен голос, знакомый и дружеский: «Сетра передает привет», и меня омывают волны удовольствия — обо мне не забыли.
Я ткнул острием Леди Телдры в сторону волшебницы, которая стояла, закаменев, позади и над телом, которое все еще сжимало меч Морганти в теперь уже безжизненных руках.
— Что это за грязное волшебство? — спросила она.
— Вполне обычное грязное волшебство, ничего особенного.
— Ладно, я просто спросила.
— У меня на сапогах кровь, — проговорил я. — Ты знаешь, насколько я ненавижу пачкать сапоги в крови? Меня очень, очень это расстраивает. Теперь придется часами тереть, тереть, тереть, чтобы отскоблить все дочиста. Или придется заказать новые сапоги — и ждать, пока их сошьют, а это уже дни. Ты это нарочно сделала, заляпала мои сапоги кровью, да? Я уже сказал, насколько я ненавижу пачкать сапоги в крови?
— Тогда ты занялся неправильной работой, — ответила она. — Ты собираешься пустить в дело эту штуку, или так и будешь тыкать ей мне в лицо всю следующую неделю?
— Я еще не решил, — ответил я.
Что ж, признаю: я был впечатлен. Вести себя храбро, когда тебя собираются прикончить — это чего-то да стоит. А если в руках у противника клинок Морганти, это стоит куда большего. А уж когда тебе в шею упирается острие Великого Оружия… лично я так не могу.
Ладно, однажды я вроде как почти сделал то же самое, но тогда я был очень, очень зол.
В любом случае, я был впечатлен.
— Как тебя зовут?
— Дисака.
— Это именно то, о чем я думаю? Тебя просто наняли для работы, простая разовая сделка?
Она кивнула.
— Когда?
— Очевидно, несколько дней назад они попытались прикончить тебя, но не смогли. После этого.
— И как ты это сделала?
Она открыла рот, снова закрыла его, покосилась на Леди Телдру и пожала плечами.
— Он рассказал мне об окнах Морролана, так что я настроила некромантическую иллюзию и перенаправила энергию перемещающего заклинания на себя.
— Чертовски хорошая иллюзия.
— Поэтому мне пришлось оставаться здесь, чтобы ее поддерживать.
— То есть ты просто ждала, пока окно начнет работать?
— Да. Последние два дня.
— И сколько тебе заплатили?
— Много.
— Где мы? В смысле, физически.
Бровь ее шевельнулась; «окна» пропали, а вместо них вокруг были стены темного дерева, все в сучках. Комната стала несколько уже, у дальней стены стоял стол, а на нем — несколько стульев.
— Что-то знакомое, — заметил я.
— «Голубое пламя», задняя комната.
— И верно.
Взгляд ее не отрывался от клинка Леди Телдры. Рука моя начала уставать, и тут я понял, что она приняла форму более тяжелого оружия, чем то, каким обычно пользуюсь я.
Я опустил клинок.
— Ладно, свободна.
Она кивнула и даже сумела скрыть облегчение, причем даже повернулась спиной ко мне, покидая комнату. Если эта Дисака хоть чем-то на меня похожа, сейчас она найдет себе тихий уединенный уголок и закатит большую и долгую истерику. На что у нее есть все основания.
Я вложил Леди Телдру в ножны.
«Босс.»
«Да.»
«Это было жутко.»
«Да.»
«Что случилось?»
«А как все это выглядело для тебя?»
«Ты двигался быстрее, чем это вообще возможно. И меч сам тащил за собой твою руку. А как для тебя, босс?»
«Как… даже не знаю. Словно я был кем-то еще. Словно я был где-то еще.»
«Так и было, босс. Примерно минуту я не мог до тебя достучаться. И ничего не мог поделать. Можешь больше так не поступать?»
«Не могу обещать, Лойош. Я был собой и говорил со мной, и я был ею.»
«Ею? Кто такая она?»
«Леди Телдра. Та самая, которая была личностью — и которую убили.»
Я открыл дверь. Ротса вылетела наружу, снова метнулась ко мне. Я прошел «Голубое пламя» насквозь, не обращая внимания на клиентов и персонал; у выхода задержался, выпустил наружу Лойоша и Ротсу, и получив от них «добро», вышел и потопал к конторе Крейгара.
«Ну что, босс, попробуем еще раз?»
«Да, думаю, надо…»
Тут я и остановился, и прислонился к стене. Меня не вывернуло на мостовую, как когда-то, но чувствовал я себя примерно так же. А потом задрожал. Затем выругался — безмолвно, но с величайшей искренностью, — проклиная главным образом самого себя, за то, что замер тут посреди улицы и не могу двинуться с места.
Я чувствовал, что Лойош полностью настороже.
По прежнему опыту я знал, что чем больше сражаться с собственными судорогами, тем дольше они продолжаются. Так что я стоял посреди улицы и ждал, пока все схлынет, положившись на удачу и Лойоша. Люди — в смысле, драгаэряне — обходили меня стороной, всячески отводя взгляды.
Спустя целую вечность по внутренним часам и примерно несколько минут, если поверить Державе, я снова смог ходить. Я вернулся в контору Крейгара, стараясь шагать ровно и натянув на физиономию бесстрастную маску, добрался до выделенного мне чуланчика, сполз по стене, потом уселся на пол и снова задрожал.
Если вы были в подобной передряге, вы меня поймете. Если нет, тем лучше для вас.
Так продолжалось еще какое-то время. Потом я вышел, спросил Дерагара — еще не вернулся; уточнил, как там Крейгар. Ему уже лучше, хорошо. Тут появился тип, которого я еще не имел чести знать, и сказал:
— Господин Талтош, там драконлорд, который желал бы переговорить с вами.
— А… он не назвался?
— Морролан.
— Хорошо. Пригласите его наверх.
— Я так и сделал. Он отказался.
Я хмыкнул.
— Ну разумеется. Войти в контору джарега — да ни за что на свете! Если только у него не будет соответствующего настроения. Ладно, сейчас спущусь.
«Босс, а ты уверен, что это действительно Морролан?»
«Да. Леди Телдра узнала Черный Жезл.»
«Леди… ну ладно.»
Я сбежал вниз еще до того, как Лойош придумал следующий вопрос, на который я пока не мог ответить.
— Я ждал тебя, Влад, — начал он.
А мне внезапно жутко захотелось расхохотаться. С трудом совладал с собой, потому что не хотел свалиться в истерику.
— Ага, — ответил я. — Прости. Кое-что навалилось.
Морролан как будто собирался спросить, что именно, однако вместо этого скользнул по мне взглядом; не уверен, что именно он увидел, или какой вывод сделал из увиденного, но сказал он только:
— Джареги пытались тебя убить, Влад?
— Ага. Получили доступ к твоей башне и, когда я собирался шагнуть во врата, перенаправили меня в другое место — и там уже ждали.
— Воспользовались моей башней?
— Да. Весьма бесцеремонно с их стороны, не находишь?
— Кто?
— Он уже вроде как мертв.
— Волшебник?
— Нет, ее я отпустил.
— Кто она?
— Понятия не имею.
— Влад…
— Она сказала, ее зовут Дисака. Учитывая обстоятельства, сомневаюсь, что это правда.
Глаза его сверкнули. Он медленно проговорил:
— Хорошо, я ее разыщу. Или поручу Некромантке. Как ты выбрался?
— Некромантка, — повторил я.
— Что?
— Некромантка. Чернокнижник. Волшебница в Зеленом. Голубой Песец. Вот почему у них у всех вместо имен — прозвища с большой буквы, а кое у кого даже с двумя? Это нечестно, почему у меня такого нет?
Он предложил вариант.
— Ну вот, я-то к ним всей душой…
— Влад, как ты выбрался?
Я коснулся Леди Телдры.
— Она проснулась, — просто ответил я.
Глаза его расширились.
— Ты уверен?
— Угу, — кивнул я. — Учитывая, что имею дело — ну, ты понял — с оружием, которое могущественнее богов, и с линиями предназначения, которые старше империи, и когда узнаешь все это вместе со вспышкой туманных полуоформленных воспоминаний за миг до того, как меч Морганти чуть не попортил мою любимую шкуру, — конечно же я уверен, а почему ты спрашиваешь?
— Влад…
— Думаю, да. Я передал ей слова Сетры, и чувствовалось, что она услышала. Понятно?
— Понятно.
Я не мог сказать, что он думает или чувствует; полагаю, он и сам не знал. А потому предложил:
— Может, переместимся куда-нибудь в более подходящее место?
Морролан осмотрелся, губы его неодобрительно скривились.
— Верно, — согласился он. — Ты хотел попасть на гору Дзур, правильно?
— Да.
— Я провожу тебя.
— Хорошо.
Снова — искры, в которые мы вошли, и передо мной открылось окно, и я шагнул в него, и мы оказались на горе Дзур. Прибыли мы прямо к двери, за которой, насколько я помнил, был выход на западный склон. Отсюда я мог бы, если бы захотел, любоваться раскинувшейся вдали Адриланкой — ночью, когда тучи поднимутся повыше, а город будет озарен тысячами огней. Имел такое удовольствие. Красиво.
Морролан зашагал в другом направлении, и я последовал за ним.
Думаю, чтобы изучить лабиринты внутри горы Дзур, надо прожить хотя бы вполовину меньше Сетры. Странно, что пока разбираешься с узкими и короткими коридорами, неожиданно возникающими лестницами и дополнительными выходами в комнатах, которые выглядят так, словно там есть только вход, все это кажется относительно небольшим — вполне можно уложить в памяти за один обход, казалось бы. И только раза с третьего или четвертого на тебя рушится осознание, насколько же громадная это гора, а ты — всего лишь муравей, который ползает где-то внутри нее.
Наверное, у Морролана память на такие подробности лучше, чем у меня; он благополучно привел меня в небольшую гостиную, где на диване возлежал слуга Сетры, Такко. При нашем появлении он открыл один глаз, увидел меня, потом Морролана, после чего что-то проворчал и воздвигся в вертикальное положение. Затем поклонился Морролану и сказал:
— Я сообщу ей.
Морролан кивнул и устроился в кресле; я занял соседнее.
Минут пять мы сидели и молчали, а потом раздался голос Сетры:
— Итак, Влад, что ты натворил на этот раз?
Я встал, поклонился и сказал:
— Тут скорее что я собираюсь сделать.
Она опустилась в кресло, сел и я. Такко поставил рядом с Морроланом бокал вина, второй вручил мне. Взглянул на Сетру, та чуть заметно качнула головой; он развернулся и зашаркал прочь.
— Хорошо, — проговорила она, — давай послушаем.
Я рассказал ей примерно то же, что и Киере — насчет плана с коммерческим предложением для джарегов и подслушиванием псионического общения. Она внимательно слушала; Морролан в процессе несколько раз ерзал, издавая звуки, которые можно было интерпретировать как отвращение, недоверие или разочарование. Но когда я завершил, он сказал:
— Мысль неплохая.
Я внимательно взглянул ему в глаза: он что, смеется? Нет, похоже, он и правда так полагал.
Повернулся к Сетре:
— Ты сказала, что можешь помочь.
Она кивнула.
— Что тебе нужно?
— Э… — проговорил я. — Так даже и не скажу. Ты сказала, что можешь помочь…
— Могу. Но что тебе нужно?
— Ну, для начала, хорошенько выспаться.
— С этим охотно поспособствую, — чуть улыбнулась она. — Что еще?
Таков, я вдруг понял, еще один из трюков Сетры. Она хочет заставить меня думать, потому что то, что я придумаю сам, подойдет для меня лучше того, что подскажет она. Сетра Лавоуд, что тут еще скажешь. Она, как обычно, была права, и как обычно, этим меня и раздражала.
Я прошелся по списку. Отмычка Киеры, параграф из свода имперского коммерческого законодательства, яйцо ястреба, кольцо, баритон и все прочее. Мысленно проиграл весь план, часть за частью. Это заняло какое-то время, но оба они терпеливо ждали.
— Не вижу, — наконец признался я Сетре. — Как насчет небольшого намека?
— Влад, ты что думаешь, я с тобой играю?
— Ну, разумеется, ты играешь, Сетра. Ты всегда играешь. Сколько я тебя знаю — все, что ты делала, так или иначе было игрой. Когда столько живешь, единственный способ не сойти с ума — это относиться ко всему на свете, как к игре, а потом играть в эту игру так, словно это жизненно важно. Я знаю это и совершенно не возражаю. Играть ведь можно и всерьез. Так как насчет намека?
Какое-то мгновение я думал, что она сейчас взорвется, но потом просто нахмурилась.
— А ведь ты, наверное, прав.
— Да, иногда такое бывает даже со мной. Ну а теперь, в третий раз повторяю, как насчет небольшого намека?
Она улыбнулась.
— Ну хорошо. Намек, значит. Какая часть в твоем плане все еще зыбкая и не оформленная?
— Да никакая. Кроме… ну да, верно. Как выбраться, если я прыгну со скалы. Можешь помочь?
— Я знаю механика, который может показать тебе, как построить то, что тебе нужно. Или каменотеса, если именно это ты задумал.
Я моргнул.
— Сетра, откуда ты узнала? Я же никому не говорил…
— А я и не была уверена, пока не сказала. Но зная твой образ мыслей, и учитывая дошедшие до меня слухи, а потом еще и то, что мне рассказал Деймар — что ж, такой вариант выглядел разумным.
— Погоди, что тебе рассказал Деймар? Когда?
— Сегодня. Он просто восторгался кусочком работы, который выполнил для тебя. Так что я сложила все вместе, и…
Я выругался.
— Кому он еще мог проболтаться?
— Никому. Я крепко впечатала в него желание ни с кем, кроме меня, этого вопроса не обсуждать.
— А. Ну, тогда хорошо. Спасибо.
— Всегда пожалуйста.
— Но даже зная это, ты должна была догадаться…
— Почему ты хотел именно это место? Да. Как я уже сказал, я не была уверена.
— Вид у тебя самодовольный, — заметил я.
— И не зря, как ты полагаешь?
Я покачал головой.
— Ты продолжаешь поражать меня.
— Мне будет грустно, когда я больше не смогу этого делать, — ответила она.
— Ну да, потому что я тогда буду мертв. Что ж, спасибо тебе.
— Так кого ты выбираешь?
— Каменотеса.
Она кивнула, нашла клочок бумаги и черкнула коротенькую записку — имя и адрес. Подом сказала:
— А вот мне кое-что от тебя нужно.
Я кивнул и изобразил внимание.
— Вернее, не так. Я кое-чего хочу.
— Различие тонкое, но существенное. Ладно, слушаю.
— Хочу попробовать кое-что с Леди Телдрой.
Я внимательно изучил ее бледное узкое лицо, обрамленное темными волосами. Иногда, как сейчас, глаза у Сетры словно поглощали свет, а не отражали его; выглядело это неприятно.
— Что попробовать?
— Достичь ее.
— Э. Могу я спросить, зачем?
— Потому что Ледяное Пламя связано с судьбой империи, а Леди Телдра связана с судьбой богов, и мне было бы полезно иметь хотя бы намек, как они соприкасаются.
— Сетра, я хочу это понять?
— Нет. Но ты хочешь, чтобы я попробовала достичь Леди Телдры.
— Только не без меня, — проговорил я.
— Ну разумеется. Ты будешь держать ее. Более того, так будет гораздо лучше.
— Ну тогда ладно. Да, я передал твое сообщение.
— Хорошо.
Глубоко вдохнул, медленно выдохнул.
— Сейчас?
— Если не возражаешь.
Я поднялся и вынул ее из ножен; она приняла свою изначальную форму — длинного ножа с недостаточно массивной крестовиной и недостаточно тяжелой для должного равновесия рукояткой; ножа, который лег в мою руку как родной, хотя я так и не осознавал причину, почему. Наверное, с Великим Оружием всегда так.
Сетра также встала и обнажила Ледяное Пламя. Морролан чуть напрягся; забавно, а как воспринимает все это Черный Жезл?
Раньше, когда Сетра при мне доставала из ножен Ледяное Пламя, это было… ну вот примерно как стоять невооруженным прямо перед дзуром, лицо обдает горячим дыханием, сверкают громадные острые клыки и вообще он ясно дает понять, что наиглубочайшим образом недоволен лично тобой. Нет, с настоящим дзуром я в такое положение ни разу не попадал, но общая мысль, полагаю, понятна.
Сейчас, однако, это было иначе — примерно как находиться футах в двадцати от спящего дзура. Двигаться совершенно не хочется, боишься вздохнуть лишний раз, но в общем и целом, если повезет, ты вполне можешь в этот раз убраться живым.
Леди Телдра. Вот в чем разница.
Сетра приблизилась и подняла Ледяное Пламя острием ко мне.
— Скрестим клинки, — проговорила она.
— Слушай, — сказал я, — я, конечно, знаю, что ты это ты, а я всего лишь я, но…
— Давай, Влад. Я знаю, что делаю.
— Ну ладно.
Покосился на Морролана, надеясь что-либо понять по его поведению. Будь он испуган, я, пожалуй, счел бы собственное беспокойство более оправданным. Вот только его лицо неприятно напомнило мне Деймара, который столкнулся с чем-то, что может оказаться интересным. Ассоциация сия мне совсем не помогла, и я снова обратил внимание на Сетру. Она терпеливо ждала с Ледяным Пламенем в руке — не то чтобы в защитной фехтовальной позиции, но близко к тому.
Я набрал полную грудь воздуха, выдохнул и коснулся Леди Телдрой клинка Ледяного Пламени.
Сетра распласталась у дальней стены.
Все вокруг меня, иными словами, вся гора — вздрогнула, и будь у меня ноги, я бы тоже упал.
Чувствовал я себя ужасно. Неописуемо ужасно. В обоих смыслах.
— Я не нарочно, — сказал я.
Сетра поднялась, с совершенно круглыми глазами, и проговорила:
— Влад?
— Сетра, что случилось?
— Как раз хотела спросить у тебя. Ты только что полетел через всю комнату, и вся гора содрогнулась?
Сетра выглядела потрясенной. Потрясенная Сетра — от такого на кого угодно трясучка нападет. Мы оба посмотрели на Морролана; тот кивнул:
— Да.
— Значит, именно это и случилось, — сообщил я Сетре. Голос мой дрожал, и я решил пока помолчать. Интересно, а я смогу подняться на ноги?
«Босс?»
«Ну, Лойош, тут уж точно не моя вина. Это все Сетра.»
— Сетра, — проговорил я, — а на что ты рассчитывала?
Ага, помолчишь тут.
— Я надеялась почувствовать Убийцу Богов…
— Ее зовут… — начал я.
— Прости. Леди Телдру.
Я кивнул.
Сетра сказала:
— Когда ты сказал, что ты не нарочно…
— Это не я.
— Я верю. Но…
— Нет, я не о том; Я этого не говорил.
С трудом поднялся и все-таки добрался до кресла.
— О, — только и ответила она, а потом села рядом со мной. — Интересно, — добавила она. Что, пожалуй, стоило считать одним из величайших преуменьшений за всю историю Драгаэрской империи.
Интересно. Ага.
Я убрал Леди Телдру в ножны.
Я не желал слишком много думать о том, что сейчас случилось, или о том, почему я не умер час назад, или — в общем, не желал думать ни о чем, кроме той задачи, которую сам себе поставил. А вся вселенная словно толкала меня задуматься над чем-нибудь другим.
— Вселенная, — сообщил я Сетре, — может предаться любым угодным ей половым извращениям сама с собою.
— Что?
— Так, ничего.
Морролан кашлянул, и мы оба посмотрели на него.
— Да? — спросил я.
— Что бы вы ни сотворили, отчего вы оба разлетелись в разные стороны, а гора вздрогнула, — медленно проговорил он, — я бы хотел предложить, чтобы больше вы такого не повторяли.
— Хорошая мысль, — проворчал я.
— Больше и не нужно, — сказала Сетра. — Я получила, что хотела.
— Шмякнулась в стену? — уточнил я. — Я бы мог тебе это устроить и так.
— Нет, не мог.
— Что ты получила? — спросил Морролан.
Сетра взглянула на него, глаза ее блестели. Сердцебиение мое участилось, словно я был в опасности. Сетра Лавоуд со слезами на глазах? никогда такого не видел, не помышлял увидеть, и от этого я чуть не рухнул, как если бы гора снова вздрогнула.
Морролан смотрел ей в глаза.
Если бы кто-нибудь в тот момент спросил меня, чего я хочу больше всего на свете, «разобраться с джарегами» — было бы ответом номер два; в первую очередь я пожелал бы убраться из комнаты. Но встать и уйти было бы как-то неловко.
— Телдра и правда там, — проговорил Морролан.
Сетра кивнула.
— Мы это и так знали, — сказал он.
— Да, однако…
— Ладно. — И он отвернулся. Кажется, ему очень не хотелось сейчас встречаться со мной взглядом, и меня это устраивало. Последующие десять секунд молчания были, пожалуй, самыми неуютными в моей жизни — и это с учетом того, что минимум дважды меня убивали.
— Прости, — наконец проговорил Морролан. — Просто меня это задело.
— Знаю, — отозвалась Сетра. — Меня тоже.
Я смотрел на дальнюю стену комнаты. Какая-то она неприятно пустая, там определенно нужно повесить какую-нибудь картину. И какая же подойдет? Скажем, корабль в море. В штормовых валах. Да, самое оно.
— Хорошо, — заявил Морролан, и я буквально видел, как он откладывает вопрос на соседнюю полку мысленного шкафа, чтобы поразмыслить над ним в более удобной обстановке. Мне бы так. Хотя, наверное, можно научиться… — Давайте пока обсудим вопрос Влада?
— Ты что, тоже собираешься мне помочь?
— Нет, конечно, — фыркнул он. — Так что тебе нужно?
Кажется, губы его слегка кривились, но он твердо сдерживал усмешку.
— Как я уже сказал, мне нужно отдохнуть. Все остальное более-менее улажено. Особенно после того, как Сетра указала мне адрес мастера.
— То есть все остальное, что тебе нужно для того, что ты там задумал, у тебя уже в наличии?
— Не совсем. Еще одну штуковину должен принести Деймар.
— Прости.
— Не стоит.
— Что еще тебе нужно?
— Что-нибудь, что сделает густую тучу дыма, и такого, чтобы его нельзя было просто развеять порывом ветра, который сразу же призовут.
— Большую тучу?
— Не слишком. Футов сорок диаметром вполне подойдет.
— И в каком виде?
— Такое, чтобы Лойош взял эту штучку лапой.
— А долго должен держаться дым?
— Чем дольше, тем лучше.
— Если дольше двух минут, будет трудно.
— Значит, две минуты.
— Не хочешь рассказать, зачем тебе такое?
Я пожал плечами.
— С заклинанием будут трудности, но я должен справиться, для этого у меня есть яйцо ястреба и волшебный баритон. Однако…
— Что-что? — переспросил Морролан.
— Неважно. Такая штука. Но события могут обернуться не лучшим образом, и я пытаюсь заранее подобрать способы, как выжить в каждом из возможных случаев. Большая туча дыма в кармане может оказаться полезной.
— Хорошо. Будет тебе дым.
— Спасибо.
— Что еще?
— Плащ.
— Так у тебя же есть… ну ладно, и что в этом плаще особенного?
— Он должен быть с жестким каркасом.
— Влад, могу сразу сказать, летать без помощи волшебства…
— Летать я и не собираюсь. Просто чтобы приземление вышло помягче, если придется прыгать с утеса. Вероятно, он мне не потребуется. Зачарованная отмычка у меня уже есть, а чтобы понадобились и плащ, и отмычка — такого варианта я придумать не могу. Но лучше не рисковать. Обо всем прочем я лучше промолчу, потому что если сейчас начну пересказывать подробности, ты будешь надо мной смеяться и назовешь идиотом, и вообще откажешься участвовать во всей авантюре.
— Ладно, — ответил Морролан. — Плащ, который замедлит падение. Тебе нужен плащ с каркасом на швах, надежной горловиной и подбивкой или жестким воротом вокруг шеи.
— Годится.
— Ему нужны другие особые свойства?
Он спрашивал насчет мест для сокрытия оружия, и поскольку Морролан не одобряет скрытого ношения оружия, я решил, что в данном случае это не имеет значения.
— С плащом я разберусь, — кивнул он. — Есть у меня знакомые.
— Спасибо.
— Когда он тебе нужен?
— Скоро. Завтра или — какой, кстати, завтра день?
— Фермица.
— Ну или к раннему выходню.
— Это нетрудно, — кивнул он.
— Спасибо.
— Еще что-нибудь?
Я покачал головой.
«Босс?»
«Больше ни о чем я Морролана просить не могу.»
«Ну как скажешь.»
— Влад, — проговорила Сетра.
— Да?
— Ты намереваешься пережить эту авантюру?
Подумав, я счел, что она заслуживает честного ответа.
— Мне нужно наитщательнейшим образом все подготовить, а за мной охотятся слишком многие в Доме Джарега. Те, кто достаточно хорошо меня знают, чтобы представлять собой угрозу — как правило, сами пачкать рук не склонны; а тех, кто готов попытаться, я могу застать врасплох. Но это весьма ненадежное равновесие, не знаю, сколько оно еще удержится. Мне нужно бы еще день-два. Думаю, шансы неплохие.
— Знаешь, Влад, — заметила она, — кто-нибудь из нас мог бы пока прогуляться с тобой. Чтобы помочь тебе остаться в живых.
— Видишь ли, есть вещи, которых я сделать не смогу, если рядом будешь ты или Морролан.
— Ладно. Это лучше, чем бегство?
— Определенно — да, Сетра.
— Тогда хорошо.
Морролан поерзал, но говорить ничего не стал. На что я отозвался:
— Да, знаю. Я упрямый болван.
— Ты выходец с Востока, — возразила Сетра.
— Драгаэрянин так не поступил бы?
— Дзурлорд мог бы, — сказал Морролан. — Или драконлорд.
А я заметил:
— Если ты желаешь мне сообщить, что поведение мое не подобает текле, этим ты вряд ли убедишь меня вести себя иначе.
— Я не уверена, что тебе следует вести себя иначе, — отозвалась Сетра.
— То есть тебе нравится попытка покончить со всем этим раз и навсегда?
— Да, если у нее есть разумные шансы на успех.
Я не спросил у нее, что значит «разумные».
Она прикусила губу, и минуту спустя я поинтересовался:
— Ну, что еще?
— Если бы я могла помочь еще чем-то, — вздохнула она.
Я поднялся, прошел к дальней стене, вернулся обратно. На полке справа располагалась коллекция керамических кубков — разноцветных, в разных стилях, и на каждом оттиск-эмблема, какой я раньше нигде не видел. Несомненно, она имела важный и значимый смысл. Некоторое время я смотрел на них. Кстати, именно из этой коллекции был сосуд, который вручил мне Такко — насыщенно-пурпурный, высокий и тонкий, на изящной ножке.
Я отпил еще вина, развернулся. Сетра и Морролан продолжали тихо переговариваться о чем-то, не имеющем ко мне отношения. Я зевнул. И тут до меня дошло, как же давно я по-настоящему не спал в удобном и безопасном месте. Очень давно. Невероятно давно. И устал я так, как не уставал ни на одном из прежних деловых проектов.
А вслух проговорил:
— Насчет выспаться…
— Да, конечно, — сказала она. — Такко, пожалуйста, проводи господина Талтоша в гостевые покои.
Он на мен и не взглянул, просто развернулся и двинулся прочь, указывая дорогу. Он скорее шаркал, а не шагал, и вроде бы никуда не торопился, но мне и не приходилось его подгонять. Несколько коротких переходов, и мы подошли к нужной двери. Открыв ее, он проворчал нечто понятное лишь интуитивно.
Я поинтересовался:
— Я так толком и не понял, как ты предпочитаешь, чтобы тебя называли — Чаз или Такко?
Голос его был похож на скрип могильной плиты.
— Зависит от того, к кому обращаются.
— Да к тебе же.
— Я и тот, и другой.
— Не понимаю.
— Знаю, — отозвался он, развернулся и двинулся обратно. Я отодвинулся, давая ему пройти, но недостаточно быстро, и он задел меня плечом. Леди Телдра шевельнулась в ножнах — на самом деле шевельнулась, нет, она не желала вырваться на свободу, скорее подпрыгнула вместе с ножнами, шлепнув меня по ноге. В тот же миг Ротса спрыгнула с моего плеча и отлетела на несколько футов назад, потом снова вернулась. Краем глаза я заметил, что она яростно трясет головой.
Такко отшатнулся, глаза-бусинки его широко распахнулись — в первый раз я увидел его таким. Ротса уселась мне на плечо и тихо зашипела.
— Кто ты? — спросил я.
— Спите покойно, господин Талтош, — отозвался он, с величайшим презрением произнеся мое имя. Я не отводил от него взгляд, пока его шаркающие шаги не затихли за углом.
«Босс?»
«Понятия не имею. Что случилось с Ротсой?»
«Не знаю. Она не может это выразить.»
«А что ты понял? Это может быть важно.»
«Только что ее словно что-то ударило.»
«Физически?»
«Нет.»
Я вошел в комнату. Когда-то я уже был здесь — кажется, в прошлой жизни. Да, именно так, учитывая, сколько раз с тех пор меня чуть не прикончили… Кувшин с водой, весь в синей и белой мозаике; на картине джарег все так же сражается с дзуром. Наверное, я разделся и забрался в постель, но как это случилось, совершенно не помню.
Помню, что потом проснулся, и в постели было тепло и мягко. Очень тепло, очень мягко. Который час, я не знал, и мне было плевать. Удовлетворенно вздохнув, я снова погрузился в сон.
Когда я проснулся во второй раз, постель была все так же хороша. Чтобы оценить все ее прелести, надо многие годы кряду спать на земле, или в клоповниках, или на одеяле под дверью чужой конторы. Никому не посоветую. Задержись я в постели еще минут на пять, наверное, я бы остался там навсегда, так что пришлось встать.
Дух превыше плоти, и пусть никто не назовет меня слабым.
Ночью кто-то приходил, наполнил таз водой и зачаровал ее, чтобы она оставалась горячей. А также доставил ночной горшок. Еще имелось мыло — необычное, жидкое, очень приятное — и чистое полотенце. В те мгновения жизнь моя была как никогда близка к идеалу.
«Это Такко.»
«Что?»
«Это он принес воду и мыло.»
«Я охотно бы и дальше не знал, что он заходил в мою комнату, когда я сплю.»
«Прости, босс.»
Я оделся и некоторое время посвятил, проверяя, что все ножи, дротики и звездочки приведены в надлежащий вид и находятся там, где им следует быть. Лойош в который раз напомнил мне о завтраке, и в итоге я с ним согласился.
Я открыл дверь и увидел пришпиленную к противоположной стене записку. «Влад, — сообщалось там, — завтрак накрыт в малой гостиной. Сетра. P.S. Налево, первый поворот направо, первая дверь направо. С.»
Последовав подробным указаниям, я обнаружил в искомом месте хлеб, сыр, блюдо с яблоками и кувшинчик сладкого кофе со льдом. Я сел за столиком и принялся завтракать, временами скармливая джарегам крошки сыра. Еще передо мной оставалась задача — как вернуться в Адриланку; впрочем, на сей счет я не слишком беспокоился, Сетра что-нибудь устроит.
Тут вошел Морролан и передал мне маленький узелок. Я развязал его; в тряпицу была завернута стеклянная колбочка.
Некоторые вещи по природе своей тяготеют к волшебству. Иных я не знаю — я много чего не знаю, — но если вдруг нужно произвести много дыма, это несложно. Разжечь костер, заставить его дымиться, собрать дым туда, где ему следует находиться, и запечатать.
Сложнее, если потом нужно заставить дым занять определенную область, а затем оставаться там вопреки любым ветрам. Я понятия не имею, как это сделать, но говорят, это тоже несложно.
Разумеется, для Морролана это было несложно.
— Быстро ты, — сказал я.
Он кивнул.
— Плащ тоже готов?
Плащ был готов и он показал мне, как его правильно надевать, и больше я на это времени тратить не стану, потому что в конечном итоге он мне действительно не понадобился. Я упоминаю плащ, потому что важен сам факт, что Морролан этим озаботился — для меня, во всяком случае, это было важно.
— Ты что, над ним всю ночь сидел?
— Нет, мой портной.
— И ведь серый, джареговский.
Он улыбнулся.
— Вполне соответствует.
— Я тебе должен, — сказал я.
— Ты так говоришь, словно это в первый и единственный раз.
— Тоже верно.
— Хочешь вернуться в Адриланку?
— Окно?
Он кивнул.
— Да, пожалуйста. Если не хочешь сперва позавтракать.
— Нет, спасибо. Я дал обет не брать в рот ни крошки съестного до завершения этого вопроса.
— Чего?
— Говорю, я уже поел.
— Ладно.
Некромантические врата проявились перед нами искрами золота, Морролан скрылся в них, я шагнул следом. В башне мы не задерживались: он указал на окно, в котором отражалось мое временное местопребывалище в конторе Крейгара, и проговорил:
— Буду на связи, Влад.
Я кивнул и шагнул в окно, и на сей раз неожиданностей не было. Вот всегда бы так.
Я выглянул, нет ли Дерагара; он еще не явился. За столом сидел незнакомый тип — на том самом месте, где я с грустью до сих пор мысленно видел Мелестава. Спросил у него, как Крейгар, он буркнул нечто в целом положительное. Клявы не было, однако в наличии имелся свежезаваренный кофе, а к нему мед. Я налил себе чашечку и прихлебывал потихоньку, вздыхая о кляве.
Где-то к началу второй чашечки появился Дерагар. Я кивнул ему на каморку, где разместился, благо пара стульев имелась и там.
— Вижу, ты сумел вернуться своими ногами.
— На этот раз — да. — Он вернул мне перстень, я поблагодарил кивком.
— Что-нибудь выяснил?
— Насчет чего?
Я коротко взглянул на него.
— А. Ключ — некий тип по имени Чеша.
— Который отвечает за безопасность Териона?
Дерагар кивнул.
— Он мог бы все устроить, если бы захотел.
— А есть причины думать, что он захочет?
— Может быть. Мой знакомый знаком со шлюхой, которая полагает, что у Чеши есть мыслишка когда-нибудь в будущем переменить свое положение.
— А менее четко можно?
— Конечно. У меня мог бы быть знакомый…
— Заткнись.
Он улыбнулся. Ладно, пожалуй, насчет отсутствия у него чувства юмора я был неправ. Что и хорошо, и плохо.
А Дерагар поинтересовался:
— Это босс вас шпилькам научил, или сам подхватил у вас?
— Нас обоих тренировал старый наставник-сариоли. Что-нибудь еще? Других слабых мест нет?
— Больше я не нашел.
— Что ж, ладно. Посмотрим, захочет ли Чеша поболтать со мной. Попробуй его уговорить.
— Каков предпочтительный метод?
— Используй свой дар убеждения.
— Тогда после этого он будет не в состоянии помочь нам.
— Не этот дар убеждения.
— А другого у меня нет.
— Скажи ему, кое-кто хотел бы с ним встретиться. Тайно. Скажи, он с этого может немало поиметь, и что мы все организуем в безопасном месте.
— Безопасном для него?
— Для нас обоих.
Дерагар нахмурился.
— Это трудно.
— Знаю.
— Идеи есть?
Я пожал плечами, задумался на мгновение.
— Он выбирает место, ты выбираешь условия, он решает насчет числа сопровождающих, ты указываешь, где им устроиться.
Он кивнул.
— Да, пожалуй, так он согласится.
— Если нет, мы готовы принять любую разумную альтернативу.
— Разумную альтернативу, — повторил он, словно наслаждаясь странным привкусом слов. — И как выходец с Востока освоил столь гладкую речь?
— У меня есть умные друзья. И они заставили меня прочесть много умных книг.
— Что ему сказать относительно причин для вашей встречи?
— Не говори ему, что это я; передай, что это твой начальник.
— Мой начальник.
— Ага.
— А если он все же спросит, кто это?
— Будь загадочным.
— А если спросит, зачем?
— Будь еще более загадочным.
— А если будет настаивать?
— Дай ему уклончивый ответ. И двадцать золотых.
Дерагар присвистнул, а я пояснил:
— Загадочность его заинтересует, и золото подстегнет интерес. Если золото не понадобится, оставишь себе.
— А если понадобится?
— Что-нибудь придумаем.
— Хорошо. Желаемое время встречи?
— Если через час, меня устроит. Но это должно быть сегодня, максимум завтра. Время поджимает.
— Сделаю что смогу.
— Этого достаточно.
— Умные друзья, да?
— Да.
— Много умных книг.
— Именно.
— Понял.
Он вышел, неслышно прикрыв за собой дверь. Я плотно сжал веки, запрокинул голову, снова открыл глаза и медленно выдохнул.
И погрузился в ожидание.
Немного потрепался с Лойошем, выпустил их с Ротсой полетать и размять крылья, впустил обратно. Ожидание продолжалось.
Дерагар вернулся часа через два.
— Знаете, — заметил он, — не будь на вас этой штуки, которая мешает псионической связи, у меня бы не так болели ноги.
— Включу этот момент в твою премию.
— Хороший ответ.
— Итак?
— Встреча назначена.
— Хороший ответ. Когда?
Он замешкался, вероятно, проверял точное время.
— Через час и двадцать три минуты.
— Каковы соглашения?
— Трое с каждой стороны. Один снаружи, двое внутри за столом прямо у выхода из кабинета. Общий столик на четверых, так что мы можем поиграть в гляделки. Потанцуем, чтобы проверить, что все по правилам.
— У выхода из кабинета. Он уверен, что сможет о себе позаботиться.
— Ну, — заметил Дерагар, — он сможет.
— Знаю. Где все будет?
— Местечко зовется «Морозный шар», чуть севернее порта.
— Знакомый район. Что ж, хорошо.
— Мне подобрать людей?
— Да.
— Скольких?
— Ты и еще двое. Сыграем честно.
— Думаете, он будет играть честно?
— Понятия не имею.
— А если нет?
— Сымпровизируем.
— Сымпровизируем.
— Именно.
— Много умных книг.
— Да.
— Ладно.
«А мы, босс?»
«А что вы? С вами-то я и могу рискнуть и сыграть честно.»
«Нет, где будем мы?»
«Ротса снаружи, а ты — со мной, до начала встречи.»
«А потом?»
«За дверью.»
«Босс… ну ладно.»
Дерагар вызвал пару крепких парней и велел им обождать у пивнушки недалеко от того места, куда выходил тайный проход. Я прошел по туннелю, встретил всю троицу, и мы зашагали по улице. Парадный выход в стиле джарегов, под прикрытием крепких парней и все такое. В этом районе города мы не слишком выделялись.
«Босс?»
«Да.»
До «Морозного шара» было примерно с полчаса, так что мы добрались раньше оговоренного срока. Местечко выглядело симпатичным, оформление напоминало о корабельной рулевой рубке — в стиле Дома Орки, не иначе. Дерагар ждал со мной снаружи, а парни вошли и осмотрелись. Потом вышли, кивнули, мы вошли, а один из них остался снаружи.
Через некоторое время появилась пара джарегов, осмотрелась, увидела нас, кивнула и снова вышла. Он явно тоже решил послать людей загодя. Увы, в этом мире доверие встречается нечасто.
Я сидел за столом с Дерагаром и другим парнем, которого звали Нески. Он почти ничего не говорил, впрочем, мы с Дерагаром тоже сейчас помалкивали. Я заказал бутылку вина, но лишь смочил губы.
Через некоторое время Дерагар, который наблюдал за дверью, прищурился и сказал:
— Они здесь.
То же самое мысленно повторил Лойош.
Я не стал оборачиваться, а Лойош добавил:
«Он разговаривает с хозяйкой.»
«Хорошо.»
«Она идет по залу, открывает кабинет. Он входит.»
Я поднялся, развернулся и последовал за ним в кабинет. Внутри стоял стол из темного, отполированного до блеска дерева. Хозяйка зажгла камин, хотя было совсем не холодно. Джарег покосился на Лойоша, качнул головой.
«Босс.»
«Лети.»
Он вылетел из кабинета, затем ушла и хозяйка, и мы остались наедине с джарегом, который сидел за столом напротив и, прищурившись, изучал меня. Между нами было всего четыре фута. Он и правда был о себе высокого мнения.
— Господин Чеша?
— Ты Талтосс, да? — Имя мое он произнес неправильно, и не думаю, чтобы это сильно его заботило. Похоже, он не слишком обрадовался, увидев, что именно со мной ему предстояло встретиться; я попытался не слишком расстраиваться.
— Да, — ответил я. — Я хотел бы поговорить с вами о…
— Вот скажи, почему бы мне просто не прикончить тебя?
— Ну, хотя бы потому, что у вас нет клинка Морганти, а иначе вам не заплатят.
— Ты уверен, что у меня нет клинка Морганти?
— Ну, знаете, мало кто таскает при себе такую вот штуку просто так, на всякий случай.
— Но не ты.
— Ну, я особый случай.
— Чего ты хочешь?
— Хочу, чтобы вы дали мне подобраться к Териону.
— Этому не бывать, — сказал он.
— Что ж, — проговорил я, — давайте обсудим.
— Тут нечего…
— О, перестаньте. Всегда найдется что обсудить.
— Я не стану болтать с…
— Не надо, не говорите так. Вы меня расстроите. Полагаю, деньги вас не очень интересуют, иначе вы слушали бы иначе. И полагаю, о личной верности также речь не идет, не та персона Терион. А значит, вопрос можно обсудить.
— Тебе следовало бы развернуться и уйди прямо сейчас.
— Или что? Вы действительно хотите отказаться от предложения, которое даже не выслушали? Да, конечно, за меня обещают гору золота, но чтобы его добыть, вам потребуется оружие Морганти, а мы уже выяснили, что у вас…
Он потянулся под плащ и очень медленно извлек длинный тонкий кинжал. Я знал, что это Морганти, еще до того, как серый клинок появился на свет.
«Босс?»
«Знаю.»
— Но разумеется, — вслух обратился я к ним обоим, — я мог и ошибиться.
Он не двинулся, даже не направил кинжал в мою сторону. Просто держал его в руке.
— Проваливай.
— Или что? — повторил я. — Вы пустите в ход эту штуку? Здесь и сейчас? — Левой рукой, легким движением, я выдвинул из ножен Леди Телдру примерно на дюйм. — Если вам так угодно, что ж, давайте сразу же покончим с этим вопросом и больше вы мне этой ужасной штукой угрожать не будете.
Он смотрел мне прямо в глаза; я ждал.
— Или же, — выдержав соответствующую паузу, добавил я, — мы можем сперва кое-что обсудить. А по завершении, если пожелаете, можете попробовать осуществить все те угрозы, которые вы имели в виду, а несчастному и беспомощному мне, разумеется, нечего и сказать в ответ, о, горе мне.
Не отрывая взгляда, Чеша что-то проворчал и спрятал клинок. Я вернул в ножны Леди Телдру.
— Значит, это правда. Я слышал, что у вас… — Он не договорил, указав подбородком.
— Верно, — согласился я. — А теперь вернемся к основному вопросу. Почему для вас неприемлемо позволить мне подобраться к Териону?
— Потому что вы мне не нравитесь, — отозвался он.
— Что ж, с этим спорить не собираюсь. Что еще?
— Я вам не доверяю.
— Тогда вы знаете меня и вполовину не так хорошо, как я Териона. Или вас, кстати говоря.
Он смотрел на меня так, как будто глаза его были оружием, каковым они не являлись. На меня сверкали очами мастера этого дела, и как бы ни был Чеша хорош в иных вопросах, его сверкающий взгляд не заставил бы меня даже почесаться.
— Хорошо, — проговорил он, — даю вам минуту. Что вы можете предложить?
— Все, что есть у Териона.
Очи его все так же сверкали.
— Его территорию, его связи, его…
— Почему вы полагаете, что я не получил бы всего этого, если бы захотел? Я бы сам мог его убить.
— Потому что все будут знать, что это вы. И у вас будет репутация «он предал босса, чтобы получить его территорию».
— А так у меня ее не будет, вы полагаете?
— Вы открываете брешь, я наношу удар. Я не получаю его территории, а вы просто занимаете освободившуюся позицию. И никаких ведущих к вам следов.
— Интересно, как это я открою для вас брешь, чтобы не осталось никаких следов?
— А вот над этим нам и надо поработать, — ответил я.
Он изогнул бровь, во взгляде его недоверие смешивалось с презрением. Но это меня не расстроило, ибо я знал, что он у меня на крючке.
— А что получаете вы? Он вам просто не нравится?
— И это тоже. Терион давно уже сидит у меня занозой в одном месте, и мне, признаться, надоело. А еще он только что попытался прикончить моего друга. Но что еще важнее, я сейчас работаю кое над чем, а он, весьма вероятно, мне помешает.
— Над чем это таким вы работаете?
— Пытаюсь организовать магазин, где будут торговать ведрами не-ваше-дело-чего по оптовой цене.
Клянусь, он почти улыбнулся.
— Ладно.
— Так как мы это сделаем?
— То, что о вас рассказывают, правда? Что у вас есть ручной джарег?
— Ручным я бы его не назвал. Он работает со мной. К чему вы клоните?
— Один из телохранителей дико их боится. Если джарег на него кинется, он потеряет сознание.
— А напарник?
— К нему есть подход.
— Деньги?
Чеша покачал головой.
— У меня есть кое-что на него.
— А к вам это не приведет?
— Я намерен обвинить во всем именно того парня.
Я подумал.
— Вы так и так собирались его прикончить, да?
— Раньше или позже.
— Личное дело?
— Да.
Я кивнул.
— Значит, мы в игре?
— Когда действуем?
— Завтра.
Он широко раскрыл глаза.
— Слушайте…
— Можно послезавтра, но это предел.
Чеша застыл, потом нахмурился и проговорил:
— Вообще говоря, может и получиться. А сегодня можете?
— Сегодня?
— Да. Нынче же вечером.
Пожалуй, это честно, решил я. Раз уж я взялся подгонять, немудрено и в ответ получить то же самое. Но расклад мне подходил. Я глубоко вдохнул, медленно выдохнул.
— Согласен.
Он кивнул.
— Как с вами связаться?
— Дерагар, парень, с которым вы договаривались о встрече. Передайте для него сообщение, оно дойдет и до меня.
— Куда передать?
— Вам знакомо «Голубое пламя»?
— Это где готовят перченые колбаски?
Признаться, этот тип уже почти мне нравился.
— Да, — ответил я. — Он будет там.
— Хорошо. Что-то еще?
— Нет. Хотите, чтобы я ушел первым?
Он кивнул. Я поднялся, открыл дверь и вышел. По спине у меня то и дело пробегали мурашки, но под плащом незаметно. Я двигался медленно; уверенности для, все-таки на меня смотрели и его люди, и мои телохранители; а также и потому, что мурашки на спине — такая штука, которую нельзя, ни в коем случае нельзя показывать посторонним.
Лойош опустился мне на плечо, а Дерагар, Нески и третий парень, чьего имени я так и не узнал, окружили меня.
«Ротса говорит, чисто, босс.»
Мы вышли на улицу и двинулись обратно к конторе Крейгара. Идти обратно было неспокойнее — полагаю, потому что уже не над чем было раздумывать. В контору мы вернулись через потайной ход — не хотелось, конечно, вести туда других, но еще меньше мне сейчас хотелось разгуливать одному перед конторой. Плохо для карьеры, знаете ли.
Затем я велел Дерагару отправляться в «Голубое пламя» и ждать, пока туда доставят адресованное ему сообщение.
— Хорошее заведение, — заметил он.
Я кивнул.
— Закажи себе что-нибудь соответствующее. За мой счет.
— Буду на связи.
— И не дай себя убить, — велел я.
Он кивнул и удалился. Даже не пикнув. Где Крейгар откапывает таких ребят? Кстати, о Крейгара; отпустив Дерагара, я снова спросил, как там он. Нормально, ответили мне. А безопасно ли у него там? Возможно, ответили мне. Как в старые добрые времена.
«Ну, что скажешь, Лойош?»
«Насчет?»
«Он сделает как договорились, или подстроит мне ловушку?»
«Пятьдесят на пятьдесят, босс.»
«Ну, думаю, все-таки наши шансы чуть получше. Не намного, но все же. Он хочет получить эту территорию, а это его шанс.»
«Если бы мы могли ему доверять.»
«Ну да.»
Я забился в свой уголок и, чтобы хоть чем-нибудь заняться, наточил все ножи. Потом предложил чего-нибудь пожевать; Лойош согласился. Даже удивительно. Шутка. Один из крейгаровых ребят сходил на улицу и вернулся с гусиным супом. То есть эта штука называлась «суп», но там почти не чувствовалось жидкости — гусятина, овощи, весьма острые приправы и вермишель, которая хрустела на зубах, хотя все прочее было скорее жидким. Лойош категорически одобрил блюдо, хотя сообщил, что для Ротсы оно показалось островатым. Я заметил, что всему виной слабый организм самки; не уверен, что Лойош стал ей это передавать.
Покончив с супом, я некоторое время сражался с желанием прилечь вздремнуть. Стараться стало куда проще, когда появился Дерагар.
— Готово, — сообщил он, — все устроено.
Я кивнул.
— Что мне нужно знать?
— Знаете угол Ундаунтры и Мозаичной?
— Да.
— На Мозаичной, второй дом от Ундаунтры, есть местечко. Кирпичный дом с вишневым парадным. В доме две квартиры, в нижней каждую фермицу играют в шеребу. По мелочи, но ему нравится.
— Помню. Но, кажется, Терион туда заглядывает не в очень-то четкое время?
— После семи и до десяти вечера.
— Довольно широкий промежуток.
— Знаю.
— И появляется не каждую неделю.
— Сегодня он там будет.
— Ладно. Район я знаю. Могло быть и лучше, но сойдет. Народу на улице в любом раскладе будет немного.
— Я проверил местность. Переулок рядом, переулок напротив, здание к северу высокое и прямо перед ним водяной бак. Достаточно большой, чтобы за ним спрятаться. От переулка восемь шагов до двери, от переулка напротив — двадцать, от бака — двенадцать.
— Моих шагов или твоих?
— Ваших.
Я мысленно увеличил вознаграждение, которое собирался ему выплатить.
— Какого цвета бак?
— Тускло-серебристого.
— Хорошо, — согласился я.
— Господин Талтош, вы хотите, чтобы это сделал я?
Я призадумался, потом покачал головой.
— Нет. Это моя задача. Справлюсь.
Я очень на это надеялся. За свою карьеру наемного убийцы, а также до того и после того, я прикончил многих. Но нынешний случай — особенный.
Я вытянул ноги и попытался расслабиться, прикидывая то и это, и сопоставляя все возможные факторы. Через несколько часов я наконец-то раз и навсегда разберусь с этой сволочью по имени Терион. Либо прикончу его, либо мне уже не о чем будет беспокоиться. Положительный момент: если у него с собой нет оружия Морганти, своей смертью я в последний раз нарушу планы Организации.
Что-то в последнее время вокруг стало мелькать многовато клинков Морганти. Империи следует этим озаботиться. Наверное, стоит обратиться к императрице — в письменной форме, превратив предложения в завуалированные угрозы. Через неделю посмотрим, что получилось.
Мы покинули контору через потайной выход и избрали обходной маршрут, так что до места добрались часам к пяти. Мы — это Ротса, Лойош и я; Дерагар предложил пойти со мной, но я отказался, потому что есть вещи очень, очень личные. Я осмотрелся. Дерагар все правильно описал, вот только не упомянул, насколько открыт ближний переулок. Он скорее напоминал неширокую улицу, чем переулок, и спрятаться там было негде. Дома выстроены в том диком стиле, когда камни обтесывают, чтобы они больше походили на кирпичи, и перекладывают древесиной, как бы придавая более уютный вид. Чисто, вроде как уютно, и ни малейшего закутка. Зато бак был на месте — выше меня, много шире меня, со стороны улицы колонка и сточный желоб. Я встал рядом, на глаз прикинул расстояние, которое мне оставалось преодолеть. Лойош и Ротса расширяющимися кругами парили в вышине.
Народу на улицах было не слишком много, что и к лучшему — я легко мог слиться с окружением. Серые оттенки старой краски слегка помогали, хотя и не являлись необходимым условием.
Обычно я предпочитаю готовиться к «работе» несколько дней, а то и недель; рассчитываю точное время и место, подбираю оружие, точно выверяю подход и отход. Нынешнее дело будет импровизацией почти наполовину; не могу сказать, чтобы это сильно меня волновало.
Скажу одно. Все эти лишние телодвижения в смысле повышенного внимания к подробностям и тщательнейшего планирования каждого шага нужны не только для того, чтобы «работа» была сделана правильно, нет. Просто однажды случается так, что надо просто действовать и сделать максимум того, на что ты способен; и именно все эти лишние телодвижения — залог того, что тебе совершить правильный ход чуть легче и естественнее, чем другим, менее подготовленным. Примерно так же игрок в мяч даже самые легкие подачи старается перехватить самым идеальным способом: с такой привычкой именно он с наибольшей вероятностью возьмет самый неберущийся мяч и заставит букмекеров рвать на себе волосы.
В левом рукаве у меня как раз и находился мой самый любимый клинок для такой работы: длинный тонкий стилет. Помните, я говорил, как трудно кого-то прикончить одним колющим ударом? Так вот, если знаешь, как — это уже совсем другое дело. Если, скажем, можешь сразу добраться до сердца, как тот тип, что достал Крейгара; или поразить мозг, как умею я.
Извлек клинок, внимательно его осмотрел, тихо выругался; напрочь забыл зачернить лезвие, чтобы не блестело. Снова вложил в ножны. Потом я понял, что, скорее всего, одним ударом я его не достану. Просто не тот уровень проработки, который мне обычно требовался, чтобы просчитать точное место и угол удара. Слишком много неизвестных. Я не знал, будет ли достаточно светло, когда Терион появится, а если нет — какое здесь вообще освещение. Я почти ничего не знал. А значит, идеальное «увидел — ударил — убил» навряд ли осуществимо. Глупо строить идеальный план в неидеальных условиях. И придется мне отработать в стиле бандита-орки, которому тип в припортовой таверне дал авансом целых десять империалов.
Ну и ладно. Зато у меня имеются некоторые преимущества: Лойош, Ротса, точное знание цели — и еще тот факт, что я много, много лучше любого из бандитов-орков.
Я осмотрелся еще раз.
Есть у торговцев — даже высшего разряда — одна общая черта: предсказуемость. Если они не живут в апартаментах над собственным магазинчиком либо в задней его части — а многие поступают именно так, — то где-то в шесть вечера они закрывают лавку, уходят домой и до утра уже на улице не мельтешат. По мне, это глупо, но им такой распорядок по душе. А в этом районе обитали именно торговцы, то есть с приближением темноты улицы практически опустели. А я предпочитаю работать либо в очень большой толпе, либо как раз когда никого нет.
В должное время на город опустилась ночь, воздух был прохладным, но влажным — в Адриланке такое случается. Я закутался в плащ, чтобы согреться, и тут же вспотел. Настроение у меня начало портиться; ну ничего, авось смерть Териона это исправит. Обычно убийство мне настроение не поднимало, а вот разработка плана и подготовка собственно к «работе» — еще как, в них я утешение всегда и находил. Что до убийства, можно сказать, что оно на мое настроение не влияло вовсе. Возможно, сегодня будет иначе. Я очень на это надеялся.
«Босс, с каких это пор ты так беспокоишься о настроении? В кого ты превращаешься, и как мне это остановить?»
«Уладим это дело, и все остановится.»
«Ну да, а если не сможешь, будет уже неважно.»
«Это я как раз и хотел сказать.»
Адриланка вокруг меня шипела, стонала, гудела и бормотала; я ждал.
Я люблю этот город. Хотя порой он бывает безобразен, воняет скотобойней и раздражает, как стадо орков посреди улицы.
Поднялся ветер, бросив прядь волос мне в глаза; так, а вот об этом я забыл. Поспешно связал их в хвост. О чем я еще забыл за эти годы?
Ротса устроилась у меня на левом плече.
Много лет Терион действовал мне на нервы. Запугивал меня, причинял мне вред. Я просто хотел, чтобы его не было. А сейчас он попытался убрать Крейгара. Но мое желание увидеть его мертвым не значило, что я лучше готов к тому, чтобы его убить; а то, что я не готовился к его убийство должным образом, не значило, что я не хочу видеть его мертвым. Примерно так, да.
Время сочилось медленными каплями, как всегда — как бывало раньше — на обычной «работе», вроде той, которую я когда-то делал за деньги, когда я жил иной жизнью, которая сейчас, с высоты прожитых лет, выглядела проще, хотя тогда простой совсем не казалась и, вероятно, разница на самом деле не так уж велика. Но ожидание — часть работы, та часть, которую всегда следует учитывать. Когда время ожидания подходит к концу, когда приближается момент М, приходит возбуждение — и, в то же время, спокойствие; все становится четче и яснее, и когда момент наконец наступает, сознание и тело к нему полностью готовы. В те дни я ни разу не работал с трехчасовым ожиданием, предпочитая подобрать другое время, другое место, другой способ.
Я вытер вспотевшие ладони.
Снова прикинул, не взять ли стилет, но отказался и достал из ножен шпагу. Дело не будет чистым. А чтобы его не смогли оживить, надо повредить спинной мозг; тут тоже не до чистоты.
Шпагу я прижал к боку острием вниз.
Терион показался, насколько я мог судить, к восьми часам или за несколько минут до. С флангов его прикрывали двое, которые, судя по виду, знали свое дело.
«Все, начали,» — сказал я, и Лойош и Ротса снялись с моих плеч. В моих ушах еще шумел поднятый их крыльями ветер, а они уже вышли на цель.
Теперь главный вопрос — это засада на Териона, или все-таки на меня.
Оказалось, что все-таки на него, и все прошло нормально.
Это слишком конспективно? Желаете подробностей? Их не будет. Это не было ни красиво, ни элегантно, ни чисто. Совсем не похоже на расклад, когда вся подготовка проведена загодя и идеально просчитана, ничего не оставляя на волю случая. Совсем не похоже.
Если любопытство все же мешает вам заснуть, скажу вот что: как только на сцене возникли Лойош и Ротса, один из телохранителей с воплями бросился бежать по улице, а второй отступил, так что Лойош и Ротса занялись Терионом, которого я поймал врасплох. Так что шансов у него не было, и все-таки это не было чисто.
Он меня узнал, и когда я нанес смертельный удар, выглядел он удивленным.
Если вы вдруг конспектируете, добавлю вот еще что: один из признаков, насколько чисто проделана «работа», в прямом и переносном смысле — это количество крови, когда все кончено. Если все прошло правильно — скажем, один удар сквозь глазницу в мозг, мой любимый — на руке и капли крови не останется, потому что в план входит «не пачкаться». Это чрезвычайно важно, ведь если на маршруте отхода после свершения антиобщественного действия вдруг попадется гвардеец Феникса, отсутствие крови на руках не даст ему повода взять под стражу подозрительного выходца с Востока.
А вот грубая работа — всегда, в общем, грубая.
И эта была грубой.
Когда все кончилось, задерживаться я не стал. Шпагу я вытер о собственный плащ, которому уже было все равно. И оружие оставил при себе; в конце концов, Терион успел обнажить свое оружие, и если все-таки дело будет расследовано и мое имя всплывет, у меня найдутся аргументы для защиты в суде.
Держась в тени стен, переулками, я ни с кем не сталкивался, да и прохожие не обращали на меня внимания. Даже Лойош вел себя тихо. Добрался до входа в туннель, миновал свою старую лабораторию, поднялся по лестнице и ввалился в комнатку, где плюхнулся в кресло. Тут я понял, что весь дрожу от усталости.
Вошел Дерагар, скользнул по мне взглядом. Я не мог пошевелиться.
Он спросил:
— Где вы покупаете одежду?
Тут я вспомнил, что при себе у меня есть только теплые вещи, совсем неподходящие для Адриланки. Я назвал ему адрес, потом он уточнил мои размеры; я назвал те, которые помнил, и вручил ему империал. Он кивнул и удалился. Кровь с сапог я так и не отчистил — и хорошо, а то сейчас пришлось бы повторить.
Я плюхнулся на пол.
«Ты в порядке, босс?»
«Не уверен.»
«Тебе следует поесть.»
«Желудок не примет. Подожду.»
Териона больше нет. Все. Тип, который столько лет был моим мучителем, превратился в кучу мяса и костей. Я не жалел; сожаление отстояло так далеко от всех одолевавших меня чувств, что сообщениями они могли бы обмениваться разве что с помощью конной почты. Но чувствовал я себя странно. Словно это должно было быть сложнее, или каким-то более значимым. Я попробовал разобраться, почему я так себя чувствую, и вдруг понял, что со мной такого никогда не бывало. В смысле, я никогда прежде не убивал сугубо потому, что хотел убить. Я убивал бесстрастно, когда мне платили; я убивал в сердцах, потому что был зол; я убивал в отчаянии, потому что на меня напали. Но никогда не выходил за охоту за кем-то по личным причинам, все подготовив и убив, словно это «работа».
Ларис, как бы я ни ненавидел его, сам меня вынудил. Меллар, который подошел, пожалуй, ближе всех к тому, чтобы разделаться со мной окончательно, был «работой». Лораан в первый раз был скорее несчастным случаем, а во второй сам начал за мной охотиться. Иштван полез сам. Боралиной охотился за Коти.
И так далее.
Странно.
Я закрыл глаза, глубоко вдохнул, открыл глаза — и заметил, что в углу стояло нечто аккуратно свернутое. Плащ — джареговский серый, — который подарил мне Морролан, а на нем стояла шкатулка, в которой лежали кольцо, яйцо ястреба и зачарованная отмычка. Да, все потихоньку складывалось.
«Ладно, босс, что дальше?»
Сердце мое забилось чаще, когда я понял, что наконец подбираюсь к тому, что мне нужно.
«Дальше я подожду, пока принесут чистую одежду, потому что в этой я скоро с ума сойду.»
«Ну вообще-то…»
«Заткнись, Лойош.»
Выглянув, я добрался до шкафа, в котором когда-то хранилось то, что мне сейчас требовалось; я порадовался, обнаружив, что все это находится, где и лежало всегда, в той же самой жестяной коробке. Я принес коробку в комнатку, которую уже мысленно именовал своей, вынул необходимые принадлежности и принялся аккуратно счищать кровь с сапог.
Руки занимались старым привычным делом, а мысли удалились далеко-далеко, куда — неважно, так что об этом я рассказывать не собираюсь. Когда сапоги стали чистыми, я несколько успокоился и был готов к следующему этапу.
«А какой следующий этап, босс?»
«Лечь подремать.»
Полностью мне заснуть не удалось, но отдых помог. Подремал часок, а там появился Дерагар и принес брюки и рубашку, на которых не было крови. Я переоделся, подогнал завязки; новая одежда сидела вполне удобно.
— Что дальше? — спросил он.
— Пока не уходи, у меня будет еще задание.
— Хорошо, — кивнул Дерагар и удалился в приемную.
Одежда, которой он меня снабдил, выглядела недурно. Чуть более стильно, чем я привык, черная тесьма вдоль брючного шва и манжеты на рукавах; но я совершенно не возражал. Некоторое время потратил на перекладывание всего своего инвентаря. Если умеешь скрытно таскать при себе целый арсенал, ты не только можешь быстро достать любой нужный предмет, но этот арсенал еще и ощущается не настолько тяжелым, каким должен быть. Я когда-то очень хорошо умел такое.
Повертел в руках то, се и это, проверил, как оно извлекается из потайных мест, а также и то, что я хорошо помню, где у меня что припрятано, и кивнул.
«Что ж, займемся делом.»
А дальше, пожалуй, мне предстояла самая опасная часть операции. Я вынужден был довериться другому, более того, совершенно незнакомому человеку. Вернее, драгаэрянину. Ну, вы поняли.
Я велел передать послание тому каменотесу, которого рекомендовала Сетра. Час спустя он явился, рослый валлиста с толстыми мощными пальцами, которые, судя по виду, совершенно не годились для тонкой работы. Но по внешнему виду судят только идиоты.
Я рассказал ему, что я хочу получить, где именно и когда. Он согласился, что соорудить лестницу — дело в целом простое. Я вручил ему мешок денег и сообщил со всей возможной вежливостью, что если он кому-нибудь шепнет хотя бы одно лишнее слово, Сетра весьма рассердится. Кажется, он мне поверил, потому что следующие минут десять я вынужден был выслушивать его пространные заверения, клятвы, обещания и возражения относительно того, что он никогда, ни за что и ни при каких обстоятельствах не совершит ничего, что вызовет неудовольствие Сетры, ну и все в том же роде. Наверное, не стоило вообще поднимать этот вопрос.
Когда он наконец ушел, я с ног валился. А поскольку было уже поздно, то сразу лег спать.
А едва продрав глаза, услышал вопрос Лойоша:
«Что нас ждет сейчас, босс?»
«А ты угадай.»
«Клява?»
«Хорошая догадка.»
«А потом?»
«С клявой ты попал в точку, думаю, сможешь и дальше угадать.»
«Чайная церемония у пушистых котят?»
«Уже была.»
«Босс, у тебя есть яйцо ястреба, плащ со встроенным каркасом, кольцо и зачарованная отмычка. И ты хочешь, чтобы я угадал, что должно быть дальше?»
«Еще у меня есть ножны.»
«Ножны у тебя всегда есть.»
«Верно. И ты слышал, о чем я просил того типа.»
«Да как же я могу… а, ну да. Ножны.»
«Ага.»
«Ты же не планируешь…»
«Угадай.»
«Лучше не буду.»
«И все-таки.»
«Ржавый якорь?»
«Ржавый якорь? Лойош, зачем мне ржавый якорь?»
«Тебе не нужен ржавый якорь. Тебе нужно достать ржавый якорь.»
«А. — Я рассмеялся. — Отменно. Это лучше, чем все, что я прикидывал. Ржавый якорь. Прекрасно.»
«Так ты это планировал, босс?»
«Не задавай риторических вопросов.»
Он заткнулся.
Я ненадолго задумался, потом сообщил:
«Есть хорошая новость.»
«Какая?»
«Деймар нам сейчас не понадобится.»
Широкая гавань Адриланки (или Порт-Адриланка, для старшего поколения драгаэрян, или Порт-Киерон, для самого старшего) простирается от устья реки Адриланки чуть-чуть на восток и изрядно на запад. Чем дальше к западу, тем скромнее и меньше верфи на пристанях, портовые доки и якоря. Океанские корабли на востоке, пузатые торговые суда посредине, а мелкие верфи и речные лодки (соответственно уменьшающиеся в размерах) на западе.
Западный край ограничен утесом, изрядная часть которого в начале Междуцарствия рухнула в океан вместе с Киероновой Сторожевой башней. Перед утесом возвышается нечто, именуемое в зависимости от наблюдателя небольшим островком или грудой острых скал, которые некогда были тем самым утесом. Называются они, в полном соответствии с богатым воображением драгаэрян, Киероновыми скалами.
Существует своего рода игра, в которую играют небольшие рыбачьи лодки (за исключением самых маленьких, само собой, одно- или двухвесельных, которые можно просто затащить на берег). Суть игры — найти якорную стоянку подальше от Киероновых скал. Чем лучше стоянка, тем меньше шанс, что ветра и волны, играя в одной команде со скалами против лодок, одолеют; проигравшие рыбаки остаются в худшем случае без лодок.
Игра продолжается вот уже лет четыреста, и хотя со временем народ приспособился и за десять лет разбивается лишь несколько лодок, скопилось их там с начала Междуцарствия весьма немало.
И разумеется, когда лодки разбиваются, теряются и их якоря. Теряются — значит лежат где-то на дне гавани и ржавеют. Если кому-то вдруг по какой-либо причине понадобится такой якорь, все, что нужно — это предложить горсть медяков одному из беспризорников, которые обитают на западном краю гавани и очень хорошо умеют доставать всякие затонувшие вещички со дна реки или моря.
Я послал Дерагара отыскать спасенного мной пацаненка, Асиявна, который совершенно не боялся заглянуть в контору к джарегам. Я сказал ему, что мне нужно. Он, видимо, решил, что я не в своем уме. Я назвал ему сумму, которую готов заплатить, и пацаненок быстро умчался, опасаясь, как бы я не пришел в себя.
Через пару часов он вернулся и принес как раз то, что я заказал — ржавый якорь. Я достал кошелек, взвесив якорь в руке.
— Как все прошло?
Он пожал плечами.
— Да легко, сударь.
— Легко? А как ты его достал?
Он моргнул.
— Нырнул, сударь, с веревкой. Нашел один, привязал, вылез на берег и вытащил.
— Ты можешь нырнуть так глубоко?
— Сударь, там всего-то футов восемь. Это же прямо у скал.
— А. Хм-м-м. Я думал, там глубже.
Бросил ему кошелек.
— Я с тобой свяжусь, если мне еще что-то понадобится.
Он поклонился, очень вежливо, и ушел. А я смотрел на ржавый якорь, который добавился ко всему инвентарю в моей комнатке. Дерагар также взглянул на него и проговорил:
— Не буду даже спрашивать, зачем он нужен, а то вдруг вы случайно расскажете.
— Мудрое решение. Как там Крейгар?
— Он сегодня уже самостоятельно сел.
— Отлично!
Дерагар кивнул.
— Что-нибудь еще?
— Пока нет.
— Ну, я тут, если что, — сказал он.
«Так, Лойош. Переходим к следующему пункту.»
«А для него нам Деймар нужен?»
«Смотря какой считать следующим.»
«Думаю, начать надо с самого сложного, босс.»
«Чтобы тебе не пришлось летать к Деймару?»
«А тебе не пришлось с ним общаться.»
«Справедливо.»
Я надел особый плащ — не потому что он особый, а потому что на нем не было крови. На плечах он ощущался странно, однако я покрутился перед зеркалом в кабинете Крейгара, вид вполне пристойный. Проверил груду окровавленного шматья, не оставил ли я там острых железок, и спустился по лестнице. Остановившись в лаборатории, я воспользовался удобной возможностью спалить все это тряпье, и лишь потом выбрался наружу, на улицы Адриланки, где бродила смерть и сопутствующие неприятности.
По территории, которая когда-то была моей, бродили теклы, торговцы и, изредка, высокородные драгаэряне; сплетничали на рынке у Круга Малак, смеялись и бросали медные монетки уличному жонглеру, спешили на свидание или деловую встречу. На миг мне стало жаль старых добрых времен, а потом я и сам заторопился по собственным делам.
Плащ был потяжелее старого, шевелился не как обычно и издавал необычные звуки. Но поскольку сейчас мне не требовалось соблюдать полную тишину, меня это устраивало. Прохожие особого внимания не обращали, и ладно.
Лойош и Ротса парили в вышине, курсируя туда-сюда, наблюдая за всеми, кто обращал на меня особое внимание либо же следовал за мной.
Все как всегда.
И Терион мертв.
Подушечкой указательного пальца я погладил рукоять Леди Телдры; зачем, сам не знаю. Просто захотелось.
Неподалеку имелась лавчонка, в которую я никогда не заходил, но поскольку таких по всему городу были сотни — я знал, что там должно быть то, чего я хочу. Я вошел; корица, тонколист, чеснок и многие другие сразу принялись сражаться за особое внимание со стороны моего носа. Я позволил себе с минутку понаслаждаться. В Южной Адриланке смешанных магазинчиков нету, а вот в городе — вполне. Этакая помесь бакалеи со скобяной лавкой, вернее, с той ее частью, что касается кухонных принадлежностей. В подобных магазинчиках я могу бродить часами и растратить там все сбережения, если не поостерегусь. Сейчас я был осторожен. Эх, где-то моя старая кухня…
«Босс, только не говори, что ты собираешься сейчас все бросить, встанешь к плите и примешься что-то готовить.»
«Не собираюсь.»
«Ну тогда ладно.»
«Это, как говорят игроки в шеребу, для последнего круга.»
Я выбрал апельсин и ножичек с выемчатым лезвием — маленький, спрятать в кошель. Еще раз осмотрел ассортимент, улыбнулся и взял еще одну штуковину.
Между старицей Адриланки и пустыней Сунтра растут деревья, которые, говорят, впервые привез в империю Пильмаска Землепроходец (личность скорее легендарная, чем историческая), а произрастали они изначально в некоей части Востока, о которой я никогда не слышал (и которая тоже может быть сугубой легендой). На этом дереве растут бобы, именуемые сложносоставным словом на Сариоле, хотя само дерево, как все полагают, происходит с Востока.
Эти бобы сбраживают, жарят, перемалывают (не уверен насчет точной последовательности) и делают еще что-то; в результате получается вяжущая язык, горьковатая горячая жидкость «шоколад». Его можно подсластить несколькими разными способами, или использовать как есть, по вкусу.
С шоколадом можно творить многое, и он является частью многих культур Востока — даже тех, где об этом дереве и не слышали. Все потому, что есть такая штука как «торговля», и шоколад в этой торговле явно крутится в заметных объемах.
И вот если упомянутый шоколад смешать с медом и прозрачным дистиллированным алкоголем, добавить еще парочку приправ и выдержать как следует — получатся тонкая и сладкая штучка. Ее ставят на праздничный стол с фруктами, а то и вместо них. Те, кто умеют делать эту штуку — по-настоящему, — недурственно зарабатывают, снабжая ей драгаэрянские кулинарные лавочки.
Увидев бутылку, я улыбнулся, кивнул и сказал:
— А вот это в самый раз.
«Не понял, босс.»
«Тебе и незачем, Лойош.»
«Но… ладно.»
Итак, берем.
И последнее, что я купил там — небольшая фляжка, как раз для скромной порции шоколадного ликера. Удобно держать при себе. Я оставил хозяину лавки солидные чаевые и пожелал всего наилучшего.
У письменного сообщения перед псионической связью есть несколько преимуществ. Три самых распространенных таковы: бумага с подписью имеет более официальный вид в суде; написать можно кому угодно, тогда как для псионического общения нужно достаточно знать адресата; и, наконец, если снять препятствующий псионической связи амулет, джареги тут же узнают твое местопребывание, и им будет куда легче исправить изъяны в твоей анатомии с помощью оружия Морганти. Готов согласиться, что третий аспект актуален для крайне малого числа персон.
По Адриланке там и сям разбросаны «конторы» (иные из них — попросту крошечные уличные навесы), окрашенные желтыми полосками. В любой из них найдется быстроногий гонец, готовый за небольшую плату доставить письмо куда угодно в пределах города. Был слух, что у того, кто придумал исходную схему, были трудности с азартными играми, которые переросли в трудности с неуплатой долгов, а итогом стало то, что хозяин почты стал лишь совладельцем собственной сети. Так это или нет, но хозяин этот наверняка заработал кучу денег, равно как и совладельцы-джареги, потому что почта растет и расширяется, и по городу возникают все новые и новые «конторы».
До ближайшей было с четвертью мили. Я заглянул туда, черкнул сообщение для леди Саручки, покровительницы таверны «Ярнов бал» и «Музыкальных чертогов», и отослал его куда следовало.
Вернулся в контору, быстро перехватил хлеба, сыра и сосисок. Лойош пожаловался на необходимость дважды в день питаться одним и тем же. Я перечислил ему деликатесы, которые мы пробовали в последние дни, но поскольку все это давно было съедено, он остался при своем мнении. Я пообещал, что когда закончим дело, отпразднуем достойной пирушкой. Он заметил, что с хорошей вероятностью я тогда уже буду мертв. Я предложил ему в этом случае пожаловаться на нарушение изначального договора. Ответ был невразумительным.
Затем он спросил:
«Ну что, пора связаться с Деймаром?»
«Да, все поводы этого не делать у нас закончились.»
Пробежался по списку. Плащ, кольцо, отмычка, жезл уже в пути — в общем, почти все.
Сердце мое колотилось. Что-то в последнее время оно зачастило с такими приступами, передохнуть бы. И желательно по эту сторону Водопадов.
Черкнул записку, отдал Лойошу. Он вздохнул и улетел, отнести ее Деймару. Я снова взялся за свод имперского коммерческого законодательства, проверить, достаточно ли хорошо я помню нужный раздел. Попытался вслух процитировать, не подглядывая в текст; получилось. Еще раз; снова получилось. Взял пару листьев коэля из тех, что купил у Тетушки, нашел миску и рукояткой кинжала истолок их в порошок.
В приемной началась суета; я решил, что это объявился Деймар. Кто-то сунул голову в кабинет, вероятно, собираясь об этом сообщить, однако тут Деймар сам отодвинул его и вошел. В руке у него был трубчатый футляр — дюйма четыре в диаметре и почти четыре фута в длину. Сердце мое снова заколотилось: он принес то, что мне нужно. А значит, в плюсах то, что я приблизился к последнему кругу игры, а в минусах — то, что я приблизился к последнему кругу игры.
Он передал мне футляр.
Еще до появления людей и драгаэрян, в столь стародавние времена, о которых не помнят даже ветра и холмы, в тайных пещерах под горами древний народ сариоли создавал артефакты завораживающей красоты, беспредельного изящества и невообразимой мощи.
Все это правда, и совершенно не имеет отношения к делу. Вещь, именуемая жезлом Уцерикса, была создана в Адриланке неким ястреблордом пару сотен лет назад. Создание могущественных магических приспособлений, как правило, имеет в основе одну из трех причин: желание произвести впечатление на любимого человека; сотворение чего-то совсем другого и несчастный случай в процессе; либо же побочная разработка, имеющая целью просто поддержать нечто, что создатель считал более важным. С жезлом — как раз третий случай.
Уцерикс был одержим идеей, что заболевшую или раненую плоть вполне можно научить самоисцелению — то, над чем волшебники трудятся уже более десяти тысяч лет. Подход Уцерикса состоял в стимуляции нервной системы в сочетании с информацией о состоянии тела, записанного в клеточной структуре; после нескольких лет общения с Алиерой я даже почти понимаю примерно половину этих слов. Уцерикс создал жезл для расшифровки клеточных структур и удобства ради вложил в него чары, которые помогали ему не заснуть в процессе работы.
После того, как он умер от полного истощения, нарушения пищеварения и бессонницы, жезл вместе со всем прочим его имуществом перешел к единственному его выжившему родичу: его племяннику, Деймару. Выяснил я все это много лет назад и, помню, уже тогда отметил, что жезл может оказаться полезной штуковиной.
Один из концов трубки был глухим, на втором имелась крышка. Я снял ее и извлек содержимое: длинный стержень, стеклянный на вид, хотя это было не стекло.
— Вот он, Влад.
— Угу.
— Знаешь, как пользоваться?
Я кивнул.
— А зачем он тебе?
Я взглянул на него. Взгляд этот содержал в себе послание, напоминание, что я уже сообщил ему все, что намеревался сообщить. Послание, однако же, до него не дошло; Деймар просто ждал.
Я вздохнул.
— А ты как думаешь?
Он покачал головой.
— Уже несколько дней пытаюсь сообразить. Со своим амулетом ты все равно ничего не сможешь определить.
— Я знаю.
— Ты будешь снимать амулет?
— Нет.
Он нахмурился.
— Хочешь, чтобы я угадывал?
— Нет.
— Хорошо.
— Гадать тебе не придется.
— Разве только ты боишься внезапно заснуть.
— Именно так. Ночей не сплю, мучимый этим страхом.
Он кивнул, потом нахмурился.
— О, понятно. Да. Страх заснуть заставляет тебя не спать, и ты не боишься внезапно заснуть. Да. Забавно, правда. Я понял.
— И хвала всем богам.
— Так что ты все же не хочешь мне объяснить?
— Когда закончится, расскажу.
— А если ты умрешь?
— Тогда не расскажу.
— Да, полагаю, не расскажешь.
— Спасибо, что одолжил жезл, — проговорил я. — Завтра до заката я с этим закончу, так или иначе.
— Хорошо. Тебе что-нибудь еще нужно?
— Разве что как следует выспаться.
— А, ну что ж, удачи.
— Спасибо.
— И удачи с — ну, в общем, со всем остальным.
— Спасибо.
Он развернулся к выходу; я сказал:
— Деймар?
Он развернулся.
— Хм-м?
— Спасибо тебе.
Он кивнул и вышел, немного ссутулившись, тяжелой походкой. Увижу ли я его еще раз?
«Босс, перестань.»
«Ну что такое. Я в опасной ситуации, меня могут убить. Я что, не могу поискать в этом хоть один плюс?»
Я сел, прислонился к стене, закрыл глаза. Было бы хорошо напоследок пообедать у Валабара. А еще лучше — поговорить с сыном. И с Коти. Что я… нет, хватит, болван ты этакий. Так или иначе, все это уже сброшено со счетов. Просто подумай, как хорошо станет, когда тебе останется решить только этот вопрос, Влад. Так что кончай дурить и работай.
Ха. Лойош так меня вышколил, что я и без него справился.
Мысленно еще раз проиграл весь план, шаг за шагом, выискивая все варианты, которые могут пойти не так, и придумывая, как мне поступить, чтобы исправить — если не все, то хотя бы большую часть.
И в общем-то все сложилось не так уж плохо. Да, оставались места, где было скорее «вероятно», чем «именно так», но почти на каждое из них у меня имелось прикрытие.
«Думаю, Лойош, у нас получится.»
«Я тоже так думаю, босс, но мне не нравится, что я буду не в помещении.»
«На самом деле это даже лучше.»
«Да, ты уже говорил. Но я не понял, почему.»
«Потому что ты остаешься именно там, где ты мне нужен.»
«Знаю. Но где именно и зачем?»
«Снаружи. С вот этой игрушкой в лапе, готовый пустить ее в ход.»
Я указал на маленькую прозрачную колбу, которую вручил мне Морролан — стандартную военную дымовую гранату, волшебную лишь частично и потому очень надежную.
«То есть ты боишься нападения вне помещения?»
«Точно. И если так случится, то я буду карабкаться на утес по высеченным в скале ступеням, и не смогу сам защититься.»
«Понял,» — передал он.
Дерагар, хлопнув в ладоши, отворил дверь.
— Господин Талтош, к вам посетитель.
— Что, самая ослепительно прекрасная иссола, какую ты только раньше видел?
Он кивнул.
— Значит, вы ее ожидали. Что ж, мое мнение о вас выросло на несколько пунктов.
— Хорошо. Теперь я смогу спокойно заснуть, и жезл мне не понадобится.
— Жезл?
— Неважно. Пригласи ее сюда.
— О, конечно.
Я поднялся.
— Привет, Сара, — проговорил я, — спасибо, что заглянула.
Она крепко обняла меня, а потом чмокнула в макушку.
Многие говорят, что музыка таит в себе магию; некоторые утверждают, что в магии есть музыка. Не знаю. По мне, это одна из тех умных фраз, на которые окружающие мудро кивают, вот только когда пытаешься найти в них практический смысл, толку нуль. Может, я и неправ; не моя территория.
Именно к музыке, однако, магия применялась почти в первую очередь, это правда — по крайней мере, так сказала Сетра, а значит, это ближайшее практическое воплощение истины; и почти так же долго магические искусства усиливаются с помощью музыки. К нынешним временам некоторые стали в этом деле экспертами.
В общем, если даже забыть о глупых афоризмах, есть масса чар для музыки, и масса музыкальных инструментов, которые умеют зачаровывать. У многих иссол такие есть, и леди Саручка не исключение. Как-то она упомянула зачарованный баритон, которому не может найти применения — ей неинтересно ни играть на нем просто так, ни вливаться в оркестр, где нужен именно такой. Как правило, она играет на таких инструментах, чтобы одновременно и петь; и хотя я видел, как она выступает вместе с другими музыкантами, но не больше чем с четырьмя одновременно. Как-то она сказала, что важно не количество музыкантов, а размер сцены; она предпочитает «интимные уголки», что, как я понимаю, соответствует малому размеру.
Исходные чары, которые накладываются на музыкальный инструмент, включают, разумеется, способность играть на нем. Насколько я понимаю, чем лучше понимаешь музыку, тем лучше они работают — а еще лучше, если точно знаешь, как играть именно на этом инструменте. Что-то в этом роде.
Ну и поскольку речь изначально шла о равновесии, чем лучше ты играешь на инструменте, тем лучше для тебя работают заклинания, которые используют инструмент для усиления волшебства, тем лучше работает само волшебство. Ну и чем лучше ты как волшебник — в общем, понятно.
Сара заполучила — не вдаваясь в подробности, как именно — баритон, который делал и то, и другое; заклинание позволяло любому нормально играть на нем, а чары даровали музыканту полный контроль над псионическим действом. В общем, теперь, полагаю, понятно, зачем я хотел воспользоваться им.
Если у тебя нет нужных умений, ты нанимаешь того, у кого они есть; а если не можешь — находишь способ изобразить их наличие. Порой я думаю, что так и состоялась моя карьера.
— Всегда пожалуйста, — проговорила она, передав мне футляр с инструментом. — Вот то, что ты просил.
Я взял его, но открывать не стал.
— Присаживайся.
Так она и сделала, потом осмотрелась.
— Это здесь ты сейчас живешь?
Я сел напротив, расслабился, скрестил ноги. Она сидела ровно, однако выглядела столь же расслабленной.
— Я тут не живу, скорее остановился ненадолго. До завтрашнего дня.
— Да?
— А потом все уладится.
— Что уладится?
— Если все сработает, мне незачем будет больше убегать.
— Влад, правда?
— Да.
— Ты можешь уладить вопросы с Домом Джарега?
— Есть хороший шанс.
— И что ты собираешься делать?
— Ты имеешь в виду, после того как? Ну, я подумывал…
— Ты прекрасно знаешь, что я имела в виду.
Я вздохнул.
— Все сложно. Тут задействованы внутренние течения джарегов, а также тайная магия, в которой я плохо разбираюсь, и имперское коммерческое законодательство, в котором я разбираюсь еще хуже.
— Ты сказал, если все сработает.
— Ага.
— А если нет?
Я не ответил.
— Ох, — вздохнула она.
— Как я уже говорил, есть хороший шанс.
— И тебе нужен зачарованный баритон?
Я кивнул.
— Для чего-то мистического и тайного.
— Ага.
— Я думала, ты не можешь творить магию, пока на тебе амулет.
— Я его сниму.
— А это безопасно?
— Нет. Но есть причина полагать, что я смогу уцелеть.
— Мне не нравится, когда ты напускаешь на себя загадочный вид. Это значит, что ты не хочешь рассказывать подробности, потому что тогда я узнаю, насколько план идиотский.
Я попытался сохранить неподвижную физиономию. Получилось не так чтобы очень. Сара внимательно на меня посмотрела, затем проговорила:
— Хорошо.
— Что слышно о том мальчике-текле?
— В том месяце получила весточку. Ему лучше. Справляется с рутинной работой, делает кое-какие уроки, и даже иногда вставляет пару слов за ужином.
— Хорошо.
— Может, если все уладится, заглянем к нему.
— О да, в Малом утесе меня обожают.
Она улыбнулась.
— Посмотрим.
А я мысленно вернулся к дням, проведенным в той деревушке. Странно. Меня тогда чуть не убили, и чтобы выбраться из этой передряги, потребовались все мои усилия и куча удачи. Но сейчас, вспоминая все это, я плохо понимал, почему так сильно беспокоился. Ведь тогда все было настолько легко, настолько просто. Меня хотели убить, я сражался. Я выжил. Просто. Да, это не совсем так; это фокус, который разум всегда проделывает с воспоминаниями. Но ведь именно они — то, что остается от прошлого.
— Влад?..
— Да. Что ж, если все уладится, и когда я уделю достаточно времени своему сыну — после этого можно и прогуляться в Малый утес.
Она улыбнулась.
— Ну вот и план.
«Босс?»
«Да?»
«Ты сказал ей, что снимешь амулет.»
«Да.»
«А Деймару сказал, что не будешь.»
«Да.»
«И кому ты соврал?»
«Обоим.»
«Мне не нравится, когда ты напускаешь на себя загадочный вид,» — сообщил он.
«Знаешь, есть причины и помимо.»
«Ты меня успокоил.»
Сара достаточно хорошо меня знала, чтобы уловить, когда я общаюсь с Лойошем, и хмыкнула. Потом снова стала серьезной.
— Чем я могу тебе помочь?
— Баритон — это уже немало.
— Ты знаешь, как им пользоваться?
— Э. Я думал, с ним это само собой получится.
— Да, но чем лучше ты на нем играешь, тем лучше…
— Сара, я вообще его в первый раз вижу.
— Хочешь, покажу хотя бы как его держать. Уже поможет.
Я кивнул.
— Отлично. Все, что я смогу сделать, чтобы… ну, ты поняла.
Она кивнула.
— Открывай.
С футляром я справился. Внутри оказалась блестящая штука из светлой меди, вроде толстой трубы, скрученной в хитрую спираль, с узлами-клапанами там и сям. Судя по виду баритона, удобного способа держать его просто не существовало. В руках, впрочем, он оказался куда легче, чем выглядел.
— Переверни, — велела она, — держи на коленях. Позволь-ка…
Она поднялась, встала у меня за спиной и поправила инструмент у меня на коленях.
— Отвлекаешь, — заметил я.
— А ты сосредоточься.
— Ну да.
— Нет, вот так. Рот сюда. Правую руку сюда. Запястье поверни, вот так. И нажимай на клапана.
— Это неудобно.
— И не должно быть.
— А сейчас отвлекаешь.
— Сосредоточься на неудобствах. Второй рукой поддерживай инструмент, пальцы тут и тут.
— У меня мизинца недостает, ничего?
— Неважно, левой рукой его просто поддерживают, упрись безымянным пальцем вот в это колено. Да, правильно. Кстати, что стало с твоим мизинцем?
— Дзур хотел позавтракать моей рукой и почти промахнулся.
— Ладно. Так, теперь ртом сделай вот так.
— Ты серьезно?
— Да. Когда играют, надо в него не просто дуть…
Следующие полчаса были дико неуютными и приятными, но в итоге я сумел заставить эту штуку издавать какие-то звуки даже без помощи заклинаний. Нет, не слишком приятные звуки, называть это музыкой я не собираюсь. Но Сара была вся внимание, и даже сообщила, что та странная боль, которую я ощущаю чуть пониже ушей, свидетельствует, что я все делаю правильно. Обескураживающая мысль. Мы еще немного занялись инструментом, и я мог по крайней мере нажимать на правильные «клапана», как она их называла. Сара заявила, что заклинанию это поможет.
— Неплохо, — сказала она.
— Ты прекрасный учитель.
Я подумал, не поцеловать ли ее здесь и сейчас, или хотя бы спросить, можно ли; но все было очень сложно. Во-первых, мы принадлежали к разным расам, я не был уверен, что она думает по этому поводу — я и в себе-то не был полностью уверен. Во-вторых, я не окончательно забыл о Коти, и она это знала. В-третьих, завтра я могу быть уже мертв. Будь у меня времени в достатке, сложности эти можно было бы решить, а вот так, в спешке и на лету — не стоит.
Или, ну, даже не знаю, может, я просто боялся выглядеть смущенным, если она скажет «нет». Я убрал инструмент обратно в футляр, что потребовало дополнительного урока, но на нем мы останавливаться не будем.
— Я могу еще чем-нибудь тебе помочь? — спросила она, разорвав тишину до того, как таковая стала неуютной.
Я покачал головой.
— Нет, все в порядке.
— Ты со мной свяжешься, когда это окончится?
— Первым же делом, — пообещал я.
— Спасибо, — сказала Сара и поднялась. — Мне пора идти.
Я кивнул.
— Влад… — начала она, потом покачала головой и не договорила.
— Ага, — отозвался я, — ты хотела пожелать мне удачи.
Она вроде как улыбнулась.
— Да. Удачи.
Поцеловала меня в макушку и вышла из кабинета.
«Босс.»
«Да. Я выше этого.»
«Не уверен, но пусть.»
«Эх.»
«Ладно, что дальше?»
«А дальше отправить сообщение Демону, что встреча будет завтра, пусть назовет время и место.»
«То есть мы готовы?»
«Не совсем, но все равно будем действовать.»
«Завтра?»
«Да, завтра у нас насыщенный день.»
«Надо что-нибудь съесть.»
«Сон мне нужен больше, чем еда. Но надо снова прогуляться наружу. Черт. Далеко топать.»
«Важное дело, я так понимаю?»
«Ну, от этого зависит все остальное, если ты об этом.»
«В таком случае, сперва точно надо подкрепиться.»
«Ну ладно. Сперва подкрепимся.»
«Знаешь, босс, как-то я не привык, чтобы сразу случалось столько хорошего. Разобраться с Организацией, убить Териона, а тут еще и еда.»
«Не переживай, привыкнуть к такому я тебе не дам.»
«Развожу крыльями от удивления.»
Дерагар охотно снабдил нас съестным, в качестве вознаграждения попросившись за стол. Он принес печеную фелву в кориандро-сливовом соусе из закусочной Ярада — что-то меня потянуло на всякую крылатую дичь. Последнее Лойош откомментировал словами, которые я не склонен пересказывать. Дичь получилась неплохой, хотя «Ярад» располагался далековато от конторы и она успела несколько остыть. Дерагар также выставил на стол бутылку «Дескани», чем напомнил мне один давний вечер, который в некотором смысле начал всю эту историю. Важнее, однако, то, что вино было само по себе хорошим и прекрасно сочеталось с фелвой. Интересно, Дерагар разбирается в вине лучше, чем большинство драгаэрян, или ему просто повезло? Спросить об этом, оставаясь в рамках вежливости, я, однако же, не мог, а потому промолчал.
Пищу мы принимали в уютной тишине. Дерагар смотрел, как едят Лойош и Ротса, но ничего на сей счет не сказал, равно как и они.
Покончив с трапезой и прикончив вино, я вручил Дерагару пару монет и велел купить тачку и кое-какую одежку, чтобы я сошел за крестьянина. Также передал ему сообщение для Демона, насчет завтра.
Дерагар вздернул бровь, чем внезапно напомнил мне Крейгара, и вышел вон.
Я сидел на неудобном стуле, скрещивая ноги так и сяк, вытягиваясь и вставая, и так пока он не вернулся. Это было недолго, может, с полчаса.
— Кажется, будет весело, — заметил он.
— Не так весело, как ты полагаешь.
— А посмотреть можно?
— Нет, не сейчас.
Он пожал плечами, снова напомнив мне Крейгара.
— Ну ладно.
— Где тачка?
— Внизу.
— Хорошо.
«Босс, а зачем тебе тачка?»
«Чтобы дополнить маскировку под крестьянина.»
«Правда? Только для этого?»
«Правда. Только для этого.»
«Но ведь тачка пустая.»
«Ты часто проверяешь, пустая ли тачка у прохожего?»
«Хм. Ладно.»
Я быстро превратился в бедняка-крестьянина, которому не повезло оказаться еще и выходцем с Востока. Хорошо, что у меня не было зеркальца. Завершая маскарад, размазал в ладонях грязь и немного запачкал одежду и физиономию.
Потом прихватил Ротсу, Лойоша и лойошевы шуточки, и мы вчетвером снова воспользовались туннелем — теперь уже с тачкой. В кои-то веки я не слишком боялся нападения, никому и в голову не пришло бы, что ЭТО — я. Такую маскировку не надевают даже под страхом смерти.
Не сомневаюсь, тачка — вполне пристойный механизм, но именно механизм. А механизмы, как полагаю лично я, существуют только для того, чтобы кое-как сделать то, что можно отлично сделать с помощью волшебства. Нет, наверное, есть еще какие-то плюсы, иначе никаких механизмов вовсе не существовало бы. Потому что — а зачем? Ну да, ладно, может, не все достаточно хорошо владеют волшебством, или не настолько богаты, чтобы оплатить работу волшебника. Еще попадалось мне утверждение, что некоторые вещи проще и естественнее делать именно трудным способом; не уверен, что готов на это купиться.
Имея я хоть малейшее представление, насколько трудно толкать эту проклятую одноколесную штуку по улицам Адриланки, я бы переделал весь план с самого начала. А когда я вспомнил, что у текл обычно в тачке еще и нечто тяжелое, то просто зауважал их; мысленно сделал себе заметку — при случае сообщить об этом Коти. Если смогу, да. Дополнительным плюсом было то, что уже минут через десять я весь взмок и вонял как самый натуральный крестьянин, отчего чувствовал себя почти в безопасности. Хотя будь выбор — жить такой жизнью, или Морганти, я бы пожалуй грудью прыгнул на Морганти. Или нет. Или да. Может быть.
Хорошо, что такой выбор мне не представился.
А еще от этих штук столько шума, что голова трещит.
Протащившись по Нижней Киероновой дольше, чем хотелось бы, я оказался в районе, где можно было спокойно расстаться с тачкой, что я и сделал, а потом продолжил двигаться по Киероновой.
Идти стало много легче, и хорошо, потому что мне предстоял далекий путь, который стал бы слишком далеким, если бы мне пришлось еще толкать перед собой эту штуку вверх и вниз по склону. Район из бедняцкого стал (affluent), затем крестьянским (почти то же самое, что бедняцкий, но меньше мусора и больше простора), а потом вдали появилась парочка замков и один очень большой одноэтажный особняк прямо передо мной.
Об этом особняке стоит рассказать подробнее.
Нашел я его не так давно — не сам, помогла одна… персона, но это не суть важно. Однако я побывал внутри и неплохо его изучил. Изначально построил этот особняк валлиста по имени Тетиа, как мне было сказано, «в порядке эксперимента» — так люди объясняют, делая что-то, над чем потом все смеются. В общем, отдельная история.
Строение было просторным и в целом пустым, и там было помещение с длинным столом и удобными стульями. То и дело сей особнячок брали в аренду на несколько часов или дней торговцы или высокородные господа, желая уладить возникшие между ними разногласия не таким насильственным путем, какой в обычае у знакомых мне персон. Если забыть об остальной части особняка — и лучше так и сделать, если рассудок вам сколько-нибудь дорог, — помещение это очень даже уютное. В южной стене есть несколько больших окон из небьющегося стекла. Из окон открывается вид на океан, точно как когда-то с Киероновой Сторожевой башни. Вид и правда восхитительный.
Прибыл я туда уже вечером, было темно, вокруг ни одного огонька; особняк пустовал. Он обычно пустует. Не знаю, что бы я делал, случись в нем кто-то именно сейчас. Сбежал бы из города? прикончил всех нежеланных свидетелей? сел бы и зарыдал? Именно это место в моем плане было из тех, где мне пришлось положиться на удачу; и пока удача была со мной.
Пора приниматься за работу.
На дверях и окнах было изрядное количество сигнализации, заклинаний и прочих устройство, так что пожелай я вломиться внутрь, мне пришлось бы потрудиться более чем изрядно. Я справился бы, особенно с помощью Киеры, но надобности такой не имелось.
«Ну что, Лойош?»
«Никого поблизости нет, босс. Чисто.»
«Ладно.»
«А что, если память тебя подвела? В смысле, если ты не помнишь все, что внутри, так хорошо, как тебе кажется?..»
«А я сперва взгляну, Лойош. Внутрь. Через окно. Оно, знаешь ли, прозрачное с обеих сторон. Потому что стеклянное. Стекло — это такая штука, которую люди специально изобрели…»
«Заткнись, босс.»
Мы обошли особняк вдоль стены, океан был у меня за спиной и внизу. Я чувствовал запах моря, слышал, как волны плещутся о Киероновы скалы. Заглянул в окно, быстро прикинул, что и как, перепроверил. И выбрал нужное место.
«Босс, ты же знаешь, это совершеннейшая дичь.»
«Нет, если сработает.»
Стеклянные окна — признак богатства. Нет, сами по себе они не такие дорогие; приличный волшебник, имея в своем распоряжении песок и некоторое количество времени, может создавать стекла любых размеров и форм. Просто они стеклянные, а следовательно — бьются. И разбитое стекло в окне приходится заменять на новое. Так что через некоторое время стоимость замены стекол становится весьма впечатляющей.
Если только не потратиться еще сильнее и не зачаровать их на неразбиваемость.
Проверки для я вмазал по окну кулаком. Оно едва вздрогнуло.
«Итак, как же…»
«Смотри и учись,» — отозвался я.
Пробежал пальцами по месту соединения окна и стены — в камень вделана деревянная рама с небольшими хитрыми выступами, чтобы окно оставалось на месте.
На деловом языке это зовется «слабое место».
Дело продвигалось куда медленнее, чем я ожидал, и соответственно времени ушло несколько больше. Пришлось выскребать эту странное клеевидное вещество между стеклом и деревом, и всякий раз, когда нож натыкался на стекло, раздавался звонкий скрип, не то чтобы совсем уж неприятный, но я застывал, боясь, что стекло сейчас треснет. Потом вспомнил, что оно небьющееся. Почему я, собственно, всем этим и занимался.
В конце концов я сделал, что хотел: окно теперь вылетело бы от одного хорошего толчка, а дальше я оказываюсь всего в паре футов от края утеса, и ступени уже врезаны в камень.
«А теперь спать,» — сказал я.
«Да, только до того еще пол-ночи тащиться обратно в город.»
«Это ты мне говоришь?»
Возвращение заняло хоть и меньше половины ночи, но было долгим и утомительным. Мы вернулись, снова воспользовались туннелем, и я, никому не сказал ни слова, просто ввалился в свою кладовку и рухнул на одеяла, мгновенно заснув.
Той ночью, или, скорее, уже к утру, мне снилось что-то странное. Всех подробностей не помню, только что там были тачки, ну а поскольку ко всему остальному отношения это не имеет, лучше не углубляться.
Проснулся от резкого прилива сил, какой всегда бывает в тот день, когда должно случиться нечто важное. Сами небось знаете, просыпаетесь и мысленно изрекаете: «Вот и пришел тот самый день», или хотя бы, «Начали». Я поднялся, даже не пикнув; Лойош смотрел мне в глаза. Сказать он ничего не сказал, я просто чувствовал его страх и предвкушение, которые полностью отражали мои собственные — и ничего удивительного в этом не было.
Встал, воспользовался личной умывальной комнаткой Крейгара — когда-то она была моей, — оделся. Руки мои не дрожали, ладони были совершенно сухими. Аккуратно проверил весь свой арсенал, остры ли клинки, правильно ли расположено оружие и могу ли я извлечь его так, как задумано. Время от времени я поглаживал рукоять Леди Телдры — такое может стать досадной привычкой, но уж очень она меня успокаивала.
«Завтрак, босс?»
«О да. И клява. С полным желудком я лучше просыпаюсь.»
«Это правильно.»
Я вышел в приемную, надеясь, что Дерагар уже там и я смогу послать его за едой и клявой. Он там был, как и Продан — но были они не одни.
— Крейгар!
— Ну вот, сегодня ты сразу меня заметил.
Выглядел он бледным и больным, но спокойно сидел в старом кресле Мелестава.
— Ты как?
— Пока еще не готов к смерти. А ты?
— Я, возможно, к этому ближе, чем ты.
— Возможно.
— Мог бы и не соглашаться так быстро.
— Как твои трудности?
— Почти решены.
— Я слышал, с Терионом произошел несчастный случай.
— Ага, я тоже.
Он кивнул.
— Дерагар очень мне помог, — добавил я.
— Ай, бросьте, — ответил Дерагар.
— Да, я хорошо его вырастил, — сказал Крейгар.
— Ты…
Посмотрел на одного, на другого. Ну да.
— А, — только и смог заметить я.
Крейгар подмигнул.
— Может, ты отправишь его принести нам завтрак и кляву, а я пока попытаюсь привести в порядок свое мировоззрение.
Крейгар и Продан синхронно кивнули.
— Мы в общем-то тебя и ждем. Хотя для нас это будет уже обед.
Дерагар закатил глаза, еще больше напомнив мне Крейгара.
— Так что?
— Для Влада — булочек и побольше клявы. А что я люблю, сам знаешь. Возьми что-нибудь получше, — велел Крейгар.
— Горячие плюшки? — спросил он меня.
Я кивнул.
— Ладно. Свое добавлю к общему списку, и платите вы.
— Иного я и не ожидал, — хмыкнул Крейгар.
Монеты перешли из рук в руки, Дерагар удалился. Крейгар попытался встать, не сумел и с отвращением покосился на меня. Я помог ему подняться, он зашипел от боли, но с моей поддержкой добрался до собственного кабинета. Когда он опустился в кресло, я спросил:
— Ты уверен, что опасность миновала?
— Ты это о чем?
— Исключительно о твоей ране. Что наш мир не самое безопасное место для боссов Организации, я знаю и сам.
Он фыркнул и ответил:
— Утром меня видел лекарь, он сказал, что все будет в порядке. Он, кажется, считает Алиеру божеством.
— Алиера согласилась бы.
— Угу. Но она отличный спец. Только не говори ей, что я так сказал.
— Еще бы, она ж меня в порошок сотрет.
— С нее станется. Жаль, я не слышал вашего разговора, когда ты ее убалтывал спасти меня.
На это можно было ничего не отвечать, что я и сделал, многозначительно улыбнувшись. Зато я сменил тему и несколько раз осведомился о его самочувствии, пока Крейгар не начал злиться; потом и эту тему мы оставили позади. Он хотел поговорить о моих планах, вдруг он может помочь — но я не хотел, а помочь он не мог, в смысле, не более, чем уже помог, одолжив мне Дерагара. Он хотел поспорить, и я понимал, что он чувствует; однако развивать этот вопрос Крейгар не стал и кивнул.
Дерагар вернулся и принес кляву, которая всегда возвращала меня к жизни, и несколько плюшек, с которыми жизнь стала стоить своего громкого имени. Нет, отставить шутки: жизнь есть жизнь, она всегда этого стоит. Даже если иногда в ней больше неприятностей, чем самой жизни.
Ну и кого я обманываю? Больше всего хочется мне жить именно тогда, когда на горизонте одни неприятности. Разве у других не так? Нет, полагаю, все же нет. Некоторые все время жалуются на жизнь, даже когда на то нет оснований; лично я всегда оставляю таких вариться в собственном соку, только пусть держатся от меня подальше. Ну, конечно, если это не кто-то из близких, с ними все иначе.
Я что, когда-нибудь утверждал, что я непротиворечив? Или, кстати говоря, что непротиворечивость есть добродетель? Я просто рассказываю, что произошло и что я тогда думал, потому что именно за это мне заплачено. И незачем слишком углубляться. Когда все свои силы тратишь на то, чтобы оставаться в живых, здесь есть один положительный момент: нет времени на то, чтобы думать обо всякой ерунде, которая того не стоит.
Свежевыпеченные плюшки и клява — вот об этом подумать стоило. Продан удалился, у него были дела, и мы трое наслаждались плюшками и клявой в уютной тишине.
А когда закончили, я спросил:
— Сколько сейчас времени?
— До полудня еще час, — многозначительно взглянул на меня Крейгар. — Когда все начнется?
— В течение двух часов выясним.
— То есть точно ты не знаешь?
— Я оставил точное время и место на усмотрение клиента, чтобы ему было спокойнее.
Крейгар потер кулаком подбородок.
— То есть по-настоящему подготовиться ты не можешь.
— Ну вообще-то место я уже подготовил. — Крейгар вопросительно вздернул брови, и я добавил: — Я вроде как знаю, какое место он выберет.
— Точно знаешь?
Я пожал плечами.
— Точно я в этом раскладе не знаю ничего, но именно насчет этой части не особенно беспокоюсь.
— Я спросил бы, — вздохнул он, — но ты же не расскажешь.
— Правильно.
— А ты получишь очередную возможность продемонстрировать собственную изворотливость.
— Ты тоже читаешь умные книги?
— Чего?
Я покачал головой и вытер пальцы о подол рубашки. Мы пили кляву и болтали, о чем — не помню, однако вряд ли о чем-то очень существенном. К полудню прибыл посланник с запиской. Мне, от Демона.
Я прочел, кивнул, снова сложил ее и задумчиво побарабанил по бумажке пальцами.
— Итак? — спросил Крейгар. — Это оно?
— Ага.
— И?
— Одно хорошо, второе не очень.
— Хмм?
— Это там, где я хочу, но в шесть вечера. Ну и на что мне убить следующие шесть часов?
— И то, — хмыкнул Крейгар, — ты ведь уже поел.
Я предложил ему заняться весьма неудобосказуемыми вещами; он заметил, что сей способ времяпрепровождения по крайней мере работает. Дерагар всеми силами сдерживал смех.
Лойош переминался у меня на плече, он тоже нервничал. Крейгар добыл из ящика стола набор камней с'янг, но я покачал головой; он пожал плечами и убрал их.
— Что ж, — сказал он, — хочешь обсудить какие-нибудь части плана? Заполнить какие-нибудь промежутки? Может, там есть глупости, над которыми я могу посмеяться?
— С этим справляется Лойош, — ответил я. — В смысле, смеется надо мной.
— То есть все как обычно.
— Почти.
— А что ты будешь делать, если не сработает? В смысле, вот так вот просто умрешь? У тебя есть запасной план?
Снова я подумал насчет варианта — взять Леди Телдру и убить побольше врагов, пока они не прикончат меня. Но…
— Нет, — проговорил я.
Он ждал.
— Крейгар, к чему ты клонишь?
— Хотелось бы иметь хоть какую-то причину верить, что все это было не зря.
Выглядел он непривычно серьезным.
— Гарантировать не могу. Но через несколько часов ты так или иначе все узнаешь.
— Ага. Влад, тебе никогда не приходило в голову, что если тебя все же убьют, следующим буду я?
— Вообще-то нет. А с чего ты так решил? Раз уж они до сих пор тебя не трогали — ну, Терион попытался, но…
— Не в Терионе дело, Влад. Подумай. Я был у тебя вторым номером. Во всем помогал тебе. Почему я еще жив?
— Потому что тебя трудно убить.
— Для них — не настолько.
Я задумался.
— Полагаешь, тебя специально оставили в живых, потому что решили, что ты приведешь их ко мне?
— Ага, полагаю.
— А почему раньше не сказал?
— Я об этом и не думал, пока не оказался лежащим в койке и не в силах пошевелиться. Удивительно, насколько это прочищает мозги.
— Ну да, — кивнул я, — знаю.
Брови его снова вопросительно взметнулись, но отвечать я не стал.
— Демон, — проговорил я, — согласился, что если все сработает, вопрос закрыт.
— Ага, — ответил Крейгар. — Ты говорил. Для тебя — закрыт. Не для меня.
Я высказал теологически невероятное предположение, потом вздохнул:
— Об этом я и не думал.
— Я тоже, — отозвался он, — до сегодняшнего дня.
Я заметил, что прикусил нижнюю губу, и попытался расслабиться.
— Влад, не пойми меня неправильно. Я не возражаю рисковать для тебя шкурой — я уже лет пятнадцать этим занимаюсь. Но мне хотелось бы иметь представление, зачем.
Я попытался что-то сказать, но не смог.
— Ладно, — проговорил я наконец, — я собирал…
— Погоди минутку, Влад.
— Что еще?
— Я и не думал намекать, чтобы ты из-за меня все отменил.
— А. Но причину поступить так ты назвал неплохую.
— Я просто интересуюсь, почему ты так уверен, что Демон тебя не сдаст.
— А, это.
— Да, это. Это ведь вроде как ключевой момент плана, правда?
— Демон, насколько я его знаю, хочет получить весь процесс, уж слишком громадные деньги тут завязаны. Не верю, что он готов ими пожертвовать.
Он покачал головой.
— Я просто боюсь, что ты слишком доверчив.
— Я что?..
— Слишком доверчив.
— Крейгар, за все годы, что ты меня знаешь — назови хоть одного, кому я доверился напрасно.
— Мелестав, — проговорил он.
Я сморщился. Больное место все еще болело.
— Знаешь, Крейгар, в чем меня только не обвиняли — но никак не ожидал услышать, что я слишком доверчив.
— А напрасно, — отозвался он. — Ты именно такой. И это видят все, кроме тебя самого.
Дерагар наблюдал за нами, словно за игривыми котятами — я непременно сделал бы что-нибудь с этим его восхищенно-терпимым видом, не будь более срочных дел.
— Слишком доверчив, — повторил я. — Ну да, это обо мне. — Возвел очи горе. — Признаю: я доверяю людям, полагая, что они останутся верны себе. И пока вполне с этим работал.
— Ладно, Влад, давай рассмотрим факты.
— Факты? Ты, наверное, совсем потерял надежду, если обращаешься к фактам. Ну ладно, слушаю.
— Во-первых, ты доверял мне.
— Это, кажется…
— Ты доверял мне еще до того, как достаточно меня узнал.
— И что я тебе тогда доверял? В смысле, с самого начала?
— Да почти все, чем занимался.
— Например?
— Имя твоего связного в службе безопасности Морролана. Убийство Лораана. Убийство Лариса лично тобой — империя охотно узнала бы подробности…
— Ты что, действительно собирался кому-то это рассказать?
— Нет, конечно, Влад. Речь о другом — о том, что ты слишком доверчив.
— Тогда я был молод.
— А сейчас, значит, нет? Тебе же меньше пяти сотен лет, правда? Для людей это молодость, не помню, как там для вас.
— Эх, — вздохнул я. — Что еще?
Он продолжал приводить примеры моего предполагаемо доверчивого поведения, некоторые — действительно имевшие место, а я продолжал спорить, пока наконец не устал от всего этого и не сказал:
— Так, Крейгар, и из-за всего этого ты уверен, что Демон — или кто-то еще в Организации — намерен тебя убить, как только все это завершится?
— Я не сказал, что я уверен, Влад.
— Но ты так думаешь?
— Скорее всего, нет.
— Погоди. Ты так не думаешь?
— Вообще-то, нет.
— А почему?
— Я даю очень хороший доход. Убери меня, и потеряют все, кто выше.
— Но тогда зачем же ты… стоп. Ты все это делаешь просто чтобы мне было не так скучно ожидать следующие шесть часов, ты, скотина?
— Уже не шесть часов, — подмигнул он.
«Ладно тебе, босс, недурно разыграно, признай.»
«А ты знал это с самого начала, да?»
«Босс, кому станет лучше, если я отвечу на этот вопрос?»
— Мне вдруг захотелось кого-то убить, — заявил я.
— Может, у тебя и будет такая возможность, — отозвался Крейгар.
— Может быть.
— Не проголодался?
— Нет. Сколько времени мы убили на этот спор?
— Часа полтора.
— Добираться мне туда около часа.
— Собираешься прибыть раньше времени?
Я покачал головой.
— Нет. Точно в назначенное время.
— Сколь доверчиво с твоей стороны.
— Крейгар, ты же не всерьез, правда? В смысле… а ну кончай хохотать, шутник нашелся.
Все еще фыркая, он двинул бровью в сторону Дерагара, который вышел из кабинета и тут же вернулся с бутылкой «Пьярранского тумана».
— Что? — возмутился я. — Церемония последнего глотка, мол, если я умру, то умру со вкусом доброго вина на языке? Крейгар, ты серьезно?
— Заткнись и пей, Влад.
— Как скажешь, босс, — отозвался я.
Мы пили вино и не говорили ни о старых временах, ни о новых. Вообще ни о чем. Как бы я ни смеялся над глупыми церемониями, вино было очень, очень хорошим; по языку оно скользило как родниковая вода, но оставляло целую симфонию вкусов и оттенков аромата, которые дали мне возможность подумать не только о том, что я, возможно, скоро умру. Или, что еще важнее, насколько я ненавижу ждать.
Крейгар, кажется, ценил это так же, как и я. Дерагар — возможно, однако по нему сказать это было невозможно.
После второй чашки я сказал «хватит», потому как не в моем положении затуманивать сознание даже самым лучшим вином. И поднялся.
— Ладно, я выдвигаюсь.
— Рановато, — возразил Крейгар. — Ну, если ты и правда собираешься прибыть точно в назначенное время.
— Мне еще надо остановиться по дороге.
— Ну ладно, — сказал он. — Удачи.
Большую часть монет я выложил из кошелька и оставил на столе, письменно сообщив Дерагару, что это его премия. Там было изрядно, однако он заслужил. Я же вскоре доберусь до собственного банковского счета. Или нет.
Футляр с баритоном я повесил через плечо.
Проверил, что отмычка там, где должна быть, а также фляжка, апельсин, кольцо, ножик, стеклянная колба, жезл и яйцо. Накинул плащ. Еще раз прошелся по всему арсеналу, который взял с собой, дабы убедиться, что все на месте, все под рукой, и я помню, что у меня где.
Воспользовался секретным проходом — почти наверняка в последний раз, — и не стал тратить времени на то, чтобы попрощаться со своей старой лабораторией.
Если выживу, решил я, первым делом закажу себе новую одежду. Такая, чтобы лучше на мне сидела и лучше выглядела. Да, это я и сделаю.
Хотя нет, первым делом — хороший обед. Быть может, у Валабара. Да, определенно в «Валабаре».
Сосредоточься, Влад. Сперва — дело, и все такое. Остальное потом, все потом.
День потихоньку клонился к вечеру, но до темноты оставалось еще далеко. На рынке было много текл в ярко-синем, желтом и красном, а иногда одетых с полным пренебрежением к цветам собственного Дома. Интересно, почему только теклы столь свободно позволяют себе такое? И почему я раньше не обращал на это внимания? Большинство драгаэрян ходят в цветах Дома, потому как традиция? Или требование общества? Или им так удобнее? Не знаю; я всегда носил серое и черное, потому что все в Организации так поступали, и не задавал вопросов. Приди мне этот вопрос в голову раньше, спросил бы Крейгара — как раз такие вещи мы вполне могли обсуждать часами за вином и печеньем.
Но сейчас уже слишком поздно.
Хватит, Влад.
Влад. Я по происхождению фенариец, но мое имя — Владимир — происходит из соседнего королевства. Коти всегда звала меня «Владимир». Что-то заботливое было в том, как она это произносила.
Коти.
Сара.
Выдохнул сквозь стиснутые зубы и зашагал дальше. В рыночных рядах я вроде бы заметил Деверу, дочь Алиеры, которая смотрела на меня. Я почти остановился, но когда снова туда посмотрел, ее не было; либо я обманулся, либо она не хотела сейчас со мной говорить. Она весьма необычный ребенок, но, пожалуй, сейчас эту тему лучше не поднимать. Я выкинул это из головы и продолжал идти, пока не достиг Императорского дворца.
Я оставил себе некоторый резерв времени, но если никого из нужных мне персон не окажется на месте, могут быть неприятности. Нехорошо опаздывать на встречу, которую сам же и организовал.
У входа в крыло Дракона мне преградила путь пара стражников. Выражение их лиц было менее чем одобрительным.
Я предъявил свой перстень, приведя их в некоторую растерянность насчет того, как надлежит ко мне относиться. И пока они это решали, я сообщил:
— Граф Сурке просит встречи с лордом Каавреном. Если он занят, — добавил я, — подойдет и кто-нибудь из его заместителей.
Они позволили мне пройти.
Крыло Дракона в Императорском дворце почти такое же запутанное, как переходы в горе Дзур, но там куда больше народу, которым можно задавать вопросы, и некоторые даже готовы ответить. Я добрался до кабинета капитана, где узнал, что Кааврен готов принять меня немедленно — несомненно, из-за моего имперского титула и все такое. Вот и хорошо. А еще хорошо, потому что императрица выслала мне подмогу, когда меня почти убили, и потому что я смог спасти мелкого орку от ареста. Интересно, на что еще годится этот титул.
Я многое могу рассказать о лорде Кааврене, которого за глаза именуют «Папа Кот» — так уж вышло, что знаю о нем я немало; но большая часть этого сейчас ни к чему. Важно то, что в имперской иерархии он носит как минимум два разных плаща, и оба позволяют ему командовать теми, кто обладает правом использовать насилие по воле империи. Кабинет, где он меня принял, был связан с его званием капитана Императорской гвардии — есть и другое, куда более интересное.
Кааврен сидел за столом, прямо как когда-то я. Он поднялся и поклонился строго определенным образом.
— Граф Сурке, — сказал он.
— Господин капитан, — отозвался я.
— Могу я что-нибудь вам предложить?
— Да, пожалуйста. Горячей воды, чайное ситечко, если таковое у вас найдется, и два стакана.
Бровь его приподнялась.
— Мне понравится этот напиток?
— Прошу прощения. Нет. На вкус он… в общем, поганый. Но вам я его и не предлагаю.
— Хорошо, — отозвался он, явно заинтересовавшись.
Он распорядился; появились два стакана. В один я высыпал толченые листья коэля, залил горячей водой, обождал, процедил через ситечко в другой стакан и уже очищенное выпил. Пожалуй, я соврал; вкус был не такой уж поганый — скажем, если бы эта штука не так отчаянно пыталась притвориться горьким чаем, получился бы довольно крепкий горький чай. Ясно? Вот-вот.
— Полагаю, — проговорил он, — сюда вас привело не желание приготовить этот напиток.
— Да, верно, — сказал я, — прошу прощения.
Пожалуй, впервые в жизни в течение одного разговора я дважды извинялся перед драгаэрянином.
— Итак, чем могу служить? — спросил он.
— Вероятно, вам нелегко это говорить.
— Бывало и похуже.
— Мне кое-что от вас нужно.
Он шевельнулся на стуле и сузил глаза.
— Мне кажется, господин Тал… то есть граф Сурке, что тот долг я уже оплатил.
— Не спорю.
— Тогда назовите иную причину помочь вам.
— Политические интриги.
— Продолжайте.
Я замешкался. Как-то не подумал, что для того, чтобы получить нужное мне, сформулировать это надо так, чтобы не разозлить его. А следовало бы. Пришлось осторожно подбирать слова.
— Скажем, есть некоторый отдел — к примеру, имперское подразделение по охране правопорядка, — которое желает получить некоторое преимущество над соперничающим отделом все той же империи. Как по-вашему, стоит подобное небольших усилий со стороны его руководителя?
Он ничего не сказал, даже не пошевелился. Но после долгого молчания все же уточнил:
— Какого рода преимущество и какие именно усилия?
Я поднялся, извлек из кошелька платиновое кольцо и положил на стол. Он взял его, посмотрел на кольцо, потом на меня.
— Как вы его достали?
— Я никого для этого не убивал, — заверил я, ответив на вопрос, которого он не задавал.
— Но знаете, кто убил?
— Нет, только где оно в конце концов оказалось. А я достал.
— Хорошо, — проговорил он, — слушаю вас внимательно.
— Я хочу заявить о преступлении, — сообщил я.
Мы отдали друг другу честь, и я покинул Дворец, для чего снова потребовалось некоторое время. С улицы Дракона я срезал через Двухольм, чтобы на краю города снова выйти на Киеронову дорогу. Там как раз было неплохое место для засады, так что я не спешил и проявил осторожность; Лойош сообщил, что там безопасно.
Я продолжил путь. В Императорском дворце я был так близко к Державе, что знал, который час; пока все по плану. Я снова проверил оружие, сосредоточенный строго на цели, на том, чтобы спокойно туда добраться. Шаг за шагом, так это работает. Каким бы ни был текущий шаг, надо приложить все усилия, чтобы сделать его, потому что если нет, то следующего уже не будет. А в нынешнем случае «следующий шаг» состоял из многих таких — шаг за шагом, переставляя ноги, левой, правой, левой, правой. Надеясь, что не заметят. Потому что если меня убьют сейчас, прямо перед… так, хватит.
Адриланка осталась позади, а я все еще был жив. Пока неплохо, как сказал на середине полета тот тип, что падал с утеса.
«Так, Лойош. Взлетай и смотри хорошенько.»
Я свернул с Киероновой и вскарабкался на пустой каменистый бугор справа.
«Босс?»
«Слишком многие джареги знают, куда я направляюсь. Лучше зайду огородами.»
«Неплохая мысль. А не заблудишься?»
«Если и так, у меня остался резерв времени.»
«Все предусмотрел, да, босс?»
«Да уж надеюсь,» — отозвался я.
Вскарабкавшись на бугор, я двинулся «огородами», то есть в обход через каменистые возвышенности и редкие рощицы. К счастью, во время своих скитаний я стал экспертом по дикой местности, и она теперь меня ни капельки не пугает, и в этом предложении сразу две неправды.
Как ни странно, я не заблудился. В итоге вышел на невысокий холм и присев между валунами, принялся наблюдать за особняком у его подножия. Скоро здесь будут решаться важные вопросы. По крайней мере — важные для меня.
Я открыл кошель и выложил на землю прозрачную колбочку.
«Лойош?»
«Ясно, босс. Скажи только, когда…»
«Ну да.»
Я немного подождал — а потом еще немного, и еще, не думая уже ни о чем важном. Заодно облегчился; не то чтобы это срочно требовалось, но я давно выяснил, что иметь в сложной обстановке полный мочевой пузырь — это такое неудобство, без которого лучше обойтись.
Шло время. Я встал поразмять ноги, передумал и снова сел. И так несколько раз. Во всем надо искать светлые стороны.
Наконец, на дороге внизу появились четверо в цветах джарегов. Одного я узнал: Демон. Интересно, это кто ж так хорошо знает особняк, чтобы телепортироваться непосредственно внутрь. Могут ли тут быть сложности? Понятия не имею. Но поскольку сложностей не было, можно сказать, что это неважно.
Я встал, отряхнул с себя пыль и потопал вниз, к месту встречи.
Само собой, один из парней Демона меня заметил и что-то сказал — но я был слишком далеко и не расслышал. Демон остановился, повернул голову, увидел меня и подождал.
— Разумная предосторожность, — были его первые слова, когда я подошел достаточно близко.
— Огорчительно, что вы так хорошо меня знаете.
Он пожал плечами.
— Вы же знаете, я уже несколько лет пытаюсь вас убить.
Я кивнул.
— Тоже правда. А вы, сударь, как всегда пунктуальны.
— Пройдем? — предложил он и вежливо прошел первым, и что было еще более вежливо, отправил передо мной своих телохранителей, тем самым избавив мою спину от изрядного количества мурашек. На самом деле это ничего не доказывало — простая вежливость, как я уже сказал.
«Все, Лойош.»
«Босс…»
«Скоро увидимся.»
Лойош и Ротса покинули мои плечи и улетели.
Следом за Демоном я вошел в особняк. Мы прошли по длинному коридору. Первая дверь направо вела в прихожую с гигантским камином и дверью, а за этой дверью располагалось то помещение, где была назначена встреча. Если вы следите, наверняка заметили, что при окнах, выходящих на океан, прихожая должна быть слева. Извините, такая уж архитектура.
Демон отворил дверь и прошел в прихожую; его телохранители устроились у стены напротив камина. Если телохранителей будет столько, сколько я предполагал, или хотя бы вполовину от этого числа — им здесь будет тесновато.
Демон кашлянул.
— Да, верно, — сказал я. Сбросил плащ с левого плеча и приподнял руку, ненавидя себя за этот шаг. Но — надо, значит, надо.
Один из телохранителей достал нечто, похожее на кусок серебряного шнура, и подошел ко мне, нервно облизывая губы. Кажется, ему это нравилось не больше, чем мне. Он покосился на Демона, явно собираясь с духом. А еще напоминая себе, какую премию ему за это пообещали.
Он обмотал шнур вокруг рукояти Леди Телдры и вокруг моего пояса, затянул тугой узел. Потом сделал неопределенный жест и очень быстро попятился. Пахло от него страхом; признаю, меня это в некотором роде порадовало.
Я ничего не почувствовал, только что возникло неопределенное чувство, что чего-то не хватает, или словно свет в комнате стал самую чуточку тусклее, чем за миг до того. Только это был не свет, а нечто иное.
— Час, — проговорил Демон, — как договаривались.
— Как договаривались, — эхом откликнулся я.
И вслед за Демоном вошел в ту самую комнату.
— Кто-то уже явился? — бросил Демон через плечо.
— Вряд ли, сударь. Но я не так уж долго ждал.
Он быстро покосился на меня, встретил мой взгляд и небрежно пожал плечами.
Помещение, где мы находились, было тем самым, которое я выбрал — единственно возможным. Там был длинный лакированный стол и больше стульев, чем нам понадобилось бы. Чего я загодя не мог предвидеть, так это своего точного местоположения — но решил, что это не слишком важно. Во всяком случае, я очень на это надеялся.
Демон указал, что мне следует сесть во главе стола, а сам устроился справа. Интересно, это он любезности ради, в знак уважения, или просто хочет в случае чего иметь возможность быстро добраться до моей правой руки? Возможно, и то, и другое. Но таким образом я оказался спиной к окну, в наилучшем положении из всех возможных. Если так пойдет и дальше, может, я еще и переживу сегодняшний день. Я снял с плеча футляр с баритоном, поставил на стол рядом и сел.
Следующим явился Полетра, кивнул Демону, взглянул на меня, потом дернул головой в сторону своих телохранителей, которые вышли за дверь и встали снаружи. Полетра опустился на стул слева от меня — почти напротив Демона, но на один стул дальше. Осмотрелся. Шея у него была длинная и тощая, почти как у рептилии. Я попытался не передать эту мысль Лойошу, чтобы он не обиделся.
— Неплохое местечко, — заключил Полетра, завершив осмотр.
А я спросил:
— Соберется весь Совет?
— Нет, — ответил Демон. — Только то количество, которое нужно, чтобы принять решения.
— И сколько всего?
— Шестеро. Трое членов Совета, и разумеется, каждый из нас нанял собственного волшебника. Не то чтобы, как вы понимаете, мы друг другу не доверяли.
Я хихикнул, потому что именно этого требовала ситуация.
— И вы трое можете говорить от имени всей Организации? Надеюсь, вы простите мне некоторую нервозность относительно данной темы, просто именно в этом суть нынешнего дела.
— Разве? — вопросил он. — Я-то полагал, что суть дела в том, чтобы добыть мне кучу денег, а все остальное просто удобное приложение.
— Простите, что разочаровал вас.
Вошла женщина, кивнула Полетре, а Демону уважительно поклонилась; он привстал и ответил тем же. Три волшебника, сказал он, но не счел нужным упомянуть, что как минимум один волшебник будет волшебницей из Левой Руки. Если бы я подумал как следует, мог бы и сам догадаться. У джарегов — в смысле, у Правой Руки — очень немного волшебников высокого ранга.
Конкретно эта волшебница, взглянув на меня, вежливо кивнула. Когда драгаэрянка, а уж тем более одна из Сучьего патруля, проявляет ко мне вежливость, моя доверчивая натура начинает проявлять подозрительность. Но я все равно кивнул в ответ.
— Это, — проговорил Демон, — госпожа Уздей, волшебница.
Я счел, что фраза «никогда о вас не слышал» будет в данной ситуации неверной, и изобразил головой нечто среднее между кивком и поклоном; когда я был молод, нередко практиковался в подобном перед зеркалом, заставляя себя изображать дипломатическое поведение, вместо того, чтобы быть самим собой — ну, вы поняли. Она ответила точно таким же кивком-полупоклоном; возможно, она тоже знала толк в лицедействе.
— Комната зачарована, — сообщила Уздей.
Демон, вздернув брови, взглянул на меня, но я сохранял спокойствие. Он повернулся к ней:
— Что за чары?
— Довольно тонкие. Они — часть самого помещения. Любой в этой комнате менее склонен к действию и более склонен к сотрудничеству. Летаргическое настроение.
— Можете их снять?
Она нахмурилась, прикрыла глаза.
— Готово, — сообщила волшебница.
— Хороший ход, Талтош, — сказал Демон.
Я пожал плечами.
Следующим появился еще один незнакомый мне тип в цветах Дома Джарега — невысокий, он очень напоминал мне Шоэна, вплоть до прилизанных и зачесанных назад волос. Несколько колец на руках и как минимум три цепи на шее, а к цепям прицеплено что-то еще, спрятанное под жилетом. Он остановился на пороге, взглядом обежал комнату, остановился на Уздей и сузил глаза.
— Так, — проговорил он, не дожидаясь начала церемониального представления.
Уздей, сидящая лицом к двери неподалеку от Полетры, встала и сверкнула очами в ответ.
— Иллитра, — сплюнула она, словно это имя было проклятием.
— Что ты здесь делаешь? — вопросил он.
Демон кашлянул.
— Я, однако, и не знал, что вы знакомы.
— Встречались, — отозвался Иллитра, не отводя взгляда от волшебницы.
— Да, — подтвердила та. — В последнее время не убивал детей?
— Нет, — ответил он. — А что, есть подходящие на примете?
Уздей презрительно фыркнула; кажется, подобному обучаются все в Левой Руке.
— Скажи-ка, — проговорил Иллитра, — ты все еще…
— Довольно, — тихо сказал Демон.
Иллитра пожал плечами; кажется, подобному обучаются все в Правой Руке.
— Это господин Талтош, — произнес Демон.
Иллитра чуть поморщился, наверное, его не устроило «господин». Мне захотелось запихнуть нечто большое и тупое в ротовое отверстие этого организма, однако я решил не давать волю чувствам. Он также скрыл свое теплое и дружелюбное отношение ко мне, в чем вполне преуспел.
Потом вошла троица джарегов, у которых буквально на лбу было начертано «наемные костоломы». Осмотрелись, один обернулся и нарочито кивнул; вошел незнакомый джарег в дорогом и явно сшитом на заказ одеянии и занял одно из свободных мест, улыбнувшись Демону — то ли из искренней приязни, то ли этот тип был хорошим актером. Фартия, как представил его Демон, был столь любезен, что уделил быстрый взгляд и мне. Какая честь, надо же. Наверняка Фартия один из волшебников — он не мог быть членом Совета, хотя пусть меня отправят на Звезду, если я понимаю, как это узнал. Но тогда телохранители это не его, а того, кто придет следом. Костоломы вышли, я ждал.
Два остальных волшебника продолжали сверкать друг на друга очами, но Иллитра сопроводил это усмешкой; можно заключить, что эту партию выиграл он. Кто из присутствующих волшебников на кого работает — я не знал, однако мне этого и не требовалось. Мое заклинание ведь не трюк, оно действительно должно было сработать, то есть я продемонстрирую именно то, что обещал; жаль только, что я так и не смог проверить его в деле. Так уж сложилось.
— Многие еще должны быть? — спросил я.
— Еще один, — сообщил Демон.
Тут он и прибыл. На деловые встречи джареги являются так же точно, как дзурлорды на поединок. Этот снова оказался совершенно незнакомой мне личностью. Пожилой и тихий джарег походил на захолустного барончика, наслаждающегося тихой рыбалкой в пасторальной глубинке, где теклы всегда приветливы. Мест таких, насколько мне известно, не бывает, но выглядел он именно так. Демон представил его как Диянна, он удостоил меня мрачного кивка. Нельзя и помыслить, чтобы Диянн проявил неуважение к кому-либо.
Такие джареги, признаться, меня пугают.
Диянн опустился на стул рядом с Демоном, телохранителей в помещении не осталось. Сердце мое снова заколотилось.
Так долго. Так близко к цели. Очень близко. Все, что осталось — завершить работу, и я был почти уверен, что они попытаются. Я оглядел сидящих за столом. Кто и откуда нанесет удар? Открылся ли я для удара в сердце, как предполагал, или совершил худшую и последнюю ошибку в своей жизни? Впрочем, сейчас уже не время беспокоиться об этом. Уже несколько дней как не время. Я поставил на кон собственную голову, когда встретился тем вечером с Демоном. А сейчас просто следует разыграть задуманное.
К черту.
Демон смотрел на меня; я перехватил его взгляд.
— Нервничаете? — уточнил он.
— С чего бы?
Он почти улыбнулся. Вина никто не принес, и я пока не решил, радуюсь я этому или сожалею; мне бы совсем не помешало сейчас выпить, но вряд ли я сумел бы взять стакан так, чтобы руки не дрожали.
Дожидаться идеального мгновения, чтобы нанести удар — сколько угодно; но сейчас было иначе. Такого, как сейчас, со мной вообще еще не бывало.
«Кончай переливать из пустого в порожнее, босс.»
Я не ответил. Но Лойош, даже находясь снаружи, заговорил со мной именно тогда, когда мне это было нужно. Я уронил плечи, расслабил спину.
Демон обвел взглядом сидящих за столом.
— Итак, договор, — без дальнейших вступлений проговорил он, — во-первых, мы еще раз подтверждаем, что до завершения нашего обсуждения никто не будет убивать господина Талтоша или причинять ему вред. Всем все ясно?
Весьма высокопоставленные джареги подтвердили, что им действительно все ясно, чем, пожалуй, несколько облегчили мое положение.
Демон кивнул и продолжил:
— Хорошо. Мы даем ему один час, чтобы доказать, что его идея работает, причем работает надежно, и достаточно практична для нас, чтобы с ее помощью получать много денег. Если так и есть, контракт на него разрывается, он сохраняет свою душу и свою шкуру в целости, и пока он намазывает хлеб маслом с нужной стороны, охоты за ним быть не должно. Всем все ясно?
Кивки.
— И все вы отвечаете за своих людей?
Опять кивки.
— Нет, — сказал Демон, — простите, но мне нужно четкое выражение вашего согласия.
Каждый из высокопоставленных джарегов подтвердил, что намеревается соблюдать оговоренные условия. Затем Демон повернулся ко мне:
— А совокупно мы говорим от имени Совета. Этого достаточно, господин Талтош?
— Да, — во рту у меня внезапно пересохло.
— Тогда можете приступать.
Я поднялся.
— Все вы подготовили кого-то, кто пошлет вам сообщение?
Три босса кивнули. Волшебники — по крайней мере двое из них — сумели скрыть свое пренебрежение друг к другу, перенаправив его на меня.
— Предполагаю, — продолжил я, — вы также приняли меры, чтобы я не смог подслушать сказанного никаким материальным способом. Стоит также учесть, что заранее я не знал, кто именно, за вычетом милорда Демона, будет находиться в этой комнате. Ваши волшебники будут отслеживать все используемые заклинания, и таким образом смогут описать и воспроизвести искомую технику.
Я снова оглядел их. Внимание и членов Совета, и волшебников было сосредоточено на мне. Диянн оставался бесстрастен, но в его глазах мерцала такая же жажда наживы.
— Будут ли вопросы до того, как я начну?
— Да, — сказал Фартия. — Когда вы приметесь за дело, как глубоко вы влезете в голову босса?
— В голову я вообще не полезу, — ответил я. — Разве что скользну по самой поверхности сознания, только чтобы отследить само установление псионической связи, в ту или в другую сторону. Если даже он очень сосредоточится, вспоминая имя своей первой любовницы — я не смогу его прочесть, если только он не станет именно это имя передавать.
За столом прозвучала пара вежливых смешков, потом он добавил:
— А если вы лжете?
— Вы ведь будете отслеживать технику, так что сами поймете. Если я вру, договор недействителен.
Он хмыкнул и кивнул.
— Еще вопросы?
Вопросов не было. И хорошо, потому что сердце мое снова заколотилось. Что-то слишком часто с тех пор, как все это началось.
Я извлек жезл, положил на стол. Открыл футляр с баритоном, достал инструмент. Хорошо бы эффекта ради сейчас изобразить, как я его настраиваю, но поскольку я не мог сколь-либо правдоподобно даже изобразить это, то просто пропустил. Зрители не делали замечаний насчет предлагаемого им концерта, хотя уверен, что таковые напрашивались; но — работа есть работа.
Достал яйцо и аккуратно положил рядом с баритоном.
— Все эти вещи не являются необходимыми, — проговорил я, — если ваше сознание сильнее, чем мое. Но нам, хлипким выходцам с Востока, без них никак. — И пока никто не возразил, продолжил: — Суть здесь в чем: яйцо увеличит мою мысленную силу в достаточной степени, чтобы я смог сотворить заклинание. Это приспособление, — указал на жезл, — преобразует псионическую энергию в форму, необходимую для заклинания, а этот инструмент, — кивнул на баритон, — чарами усиливает само заклинание. Уверен, что вы, волшебники, сами все поймете, как только я возьмусь за дело, в противном случае не очень понимаю, зачем вы здесь. Однако я хотел просто объяснить, что вы сможете достичь того же эффекта без этих приспособлений. А вернее, вы сами это увидите.
И кстати, для сведения: все это было чистой правдой, разве что жезл был тут на случай, что кто-то попробует наложить на меня сонное заклинание, что было одним из самых вероятных вариантов «как все может пойти не так».
— А теперь каждый из вас — то есть вас троих, господа, я не о волшебниках, — должен будет получить сообщение. Вы не знаете, что это будет за сообщение. Я не знаю, с кем вы уговорились о передаче такового. Когда мы покончим с первым испытанием, каждый из вас получит второе сообщение от кого-то еще. И наконец, каждый из вас сам пошлет сообщение кому-то. К этому моменту ваши волшебники смогут быть полностью уверены, что сумеют воспроизвести искомое заклинание.
Тип по имени Фартия спросил:
— Как вы такое придумали?
— У меня есть знакомый ястреб, — сказал я, — он однажды рассказал, как скрывался от Державы. И мне пришло в голову, что если можно с помощью псионики скрываться от Державы, а мощью Державы можно усиливать псионические способности, то… Ладно, выражусь иначе. Для мысленной связи некоторые используют псионику, но в основном делают это с помощью волшебства. А мне стало интересно, нельзя ли с помощью легкого мысленного управления поймать каналы волшебства.
Зрители зашевелились; я видел, что волшебники заинтересовались.
Фартия заметил:
— Но для такого нужны сильные природные способности к псионике и годы тренировок.
— Поэтому я и задействую этот инструментарий, — согласился я, кивнув на разложенные передо мной приспособления. — Но держу пари, вы сможете воспроизвести все это с помощью волшебства. Другими словами, волшебство повторяет действие псионики, повторяющей действие волшебства. Вот это-то вам и предстоит отследить.
Теперь они мои, без вопросов. Я видел, как в заполненных волшебством мозгах проворачиваются колесики.
— Еще вопросы будут?
И поскольку никто не подал голоса, я кивнул.
— Хорошо. По очереди, будьте любезны. Кто будет первым?
Демон пожал плечами.
— Могу и я.
— Пожалуйста, скажите вашему собеседнику, чтобы подождал секунд десять, прежде чем отсылать сообщение. Мне нужно немного подготовиться, чтобы создать заклинание. — Если оно вообще сработает, но будем оптимистами.
Он кивнул.
Я снял висящий на шее амулет, убрал в резную шкатулочку из тикового дерева, и сразу смог точно сказать, который час.
Итак, вот я сидел в одном помещении со своими врагами, включая одну из волшебниц Левой Руки, и только что снял вещицу, которая в основном и помогала мне все эти годы остаться в живых. Я прекрасно себя чувствовал, спасибо, а в чем дело-то?
Я взял жезл, оживил его, снова положил на стол; никто пока меня не убил. Я чувствовал, как в моей голове раскручивается поток, странный, но вовсе не неприятный. Пальцы рук и ног щекотало изнутри. Полная готовность, полная сосредоточенность.
Взял яйцо ястреба и раздавил его.
Однажды Деймар, «наблюдая», как я тружусь над колдовским заклинанием, понял, что я просто играю с псионической энергией, и решил мне «помочь», передав мне некоторое количество добавочной энергии. И чуть не сжег мне мозги. А еще это было похоже на сегодняшний утренний прилив сил, когда я повторил себе, что сегодня — тот самый день; только все происходило у меня в сознании. Я был могуч, я мог переворачивать мир одной силой мысли. Кстати, вполне возможно. Я чувствовал себя больше, крепче, словно я сейчас могу взглядом метать молнии и убивать нежелательных персон. Кстати, тоже вариант.
А еще у меня вся ладонь оказалась в липкой жиже. Эх, если б можно было сперва сварить это яйцо вкрутую… Увы, тогда не сработало бы.
Тут я вдруг испугался, осознав, что эффект долго не продлится, а я тут сижу и непонятно чем занимаюсь, а ведь там уже небось передают сообщение, черт, если я его пропустил…
Нет. Я снова четко ощущал время, яйцо раскололось всего мгновение тому назад. Все в порядке — в голове бурлит поток чужой силы, а вокруг враги, и если я не пересчитал и перепланировал каждого из них, то я покойник, так или иначе. В общем, все в порядке. Думаю, вы меня поняли.
Я взял баритон, не вытирая с ладони яичное месиво, и без подготовки дунул в него. Начал перебирать пальцами, и вот я уже не управлял ни пальцами, ни дыханием, зазвучала музыка. Удивительно — я даже испугался и чуть не упустил заклинание. Потренироваться с этим загодя я не мог, и разумеется, в таком раскладе неважно, как тщательно подготовлено остальное, если именно отсутствие практики может запороть все дело.
Но я справился. Я играл, или вернее, играл инструмент, используя мой рот и мои липкие пальцы, тогда как сознание оставалось свободным. И описать это я могу лишь следующим образом: я сосредоточил свои мысли так, как если бы они были отделены от меня, и направил их через инструмент. Лучше описать не могу, если сами занимались чем-то подобным — вы меня поймете, а если нет, что ж, рекомендую попробовать. Я знал, ЧТО хотел сделать, инструмент превратил это в КАК, а мой пропитанный мощью мозг предоставил необходимую энергию. Ты делаешь это, и наблюдаешь за тем, как ты это делаешь, а потом ты просто отсылаешь собственный разум в свободное плаванье, но при этом направляешь, куда именно он должен приплыть. Пожалуй, это не свободное плаванье, это струящийся из инструмента поток, ты наблюдаешь, ты ведешь, ты ждешь, и ноты музыки окрашиваются в пурпур, и нити заклинания срастаются с пальцами, и ты ведешь его, как если бы это были твои собственные руки, и…
В общем, проще сделать, чем описать. Магия, собственно техника, была разработана еще до меня, мне оставалось лишь сосредоточиться и в то же время держать сознание открытым, как при мысленной связи. И все. Ну да.
Усилием воли я дышал медленно и размеренно — вдох через нос, выдох через рот — не так, как принято для игры на инструменте, но как при колдовском ритуале. В конце концов, колдовство — это средство управления псионической энергией, точно так же, как волшебство есть средство управления хаосом. Но если их скрестить, случается странное. Я подобное уже встречал — что неудивительно, если долго иметь дело с кем-то вроде Морролана.
Все это подчинено одному общему принципу: иногда, ожидая, что кто-то воспользуется либо одним умением, либо другим, а он задействует сочетание обоих…
Однако не стоит забегать вперед.
В общем, я стоял перед тремя крупными шишками и тремя волшебниками, управляя мощными потоками псионики и волшебства, и пытался держать сознание раскрытым и расслабленным. И я добился своего, более того, даже изобразил, что это не слишком трудно, разве что в самом начале чуть вздрогнул. Довольно впечатляющее достижение, верно?
Короче, не спрашивайте меня относительно средней части, я сам точно не знаю, как это сработало.
Я больше не видел, что делают сидящие за столом; амулет я снял, Лойош остался снаружи, и я не обращал особого внимания на происходящее вокруг меня. Слова Крейгара о доверчивости прыгали где-то снаружи, однако я твердо заявил, что меня нет дома. Кстати, так примерно и было.
Что-то попытался сказать и Лойош, но свободной толики внимания, которую я мог бы уделить ему, не нашлось.
И я почувствовал — намек, легчайший шепот. Пожелал сделать его четче, примерно как когда вы слышите неразборчивый шелест и напрягаете слух, чтобы расслышать лучше, но не можете. А я смог. Вот чем мне нравится магия: напрягся, и сработало. Где-то в отдалении баритон изменил тон и принялся наигрывать нечто мягко-расслабляющее. А что он играл до того? Понятия не имею, мне было не до того. Мне и сейчас не до того, просто излагаю все как помню, потому что, уверен, это как минимум частично связано с тем, что в итоге произошло.
Просто не требуйте от меня слишком многого, ладно?
Короче говоря: все получилось. Я стоял и чувствовал легкое шевеление в сознании, как если бы кто-то говорил со мной, вот только говорил он, в общем, не со мной. Просто шевеление. Голос без голоса, если угодно. Краем уж не знаю чего я уловил, что наступила непонятная тишина, и понял, что я прекратил играть.
Опустил инструмент и посмотрел на Демона.
— «В саду на западной стороне участка, милорд, хватит места еще для трех деревьев, если аккуратно расположить их.»
Лицо его оставалось бесстрастным; он кивнул.
Я глубоко вздохнул; времени у меня — только пока не развеется эффект от яйца.
— Кто следующий? — спросил я.
— А вам нужно это знать? — спросил Иллитра.
Я кивнул.
— На ком-то я должен сосредоточиться. Я же не могу следить за всеми псионическими переговорами в империи. Это было бы, полагаю, слишком утомительно.
— Когда вы…
— У нас не так много времени, — прервал я. — В смысле, это вот яйцо — своего рода допинг, потому что я не эксперт ни в псионике, ни в волшебстве. Действует оно недолго, надо торопиться. Дайте закончить, потом я отвечу на ваши вопросы. Кто следующий?
— Я готов, — проговорил Диянн.
— Хорошо, — сказал я. — Помните, пожалуйста, на счет «десять».
Диянн на миг сосредоточился, потом кивнул. Я снова доверил рот и пальцы баритону и начал играть мотив. По крайней мере я полагаю, что это был мотив; я его не слушал, и уж точно не направлял. Диянна я знал куда хуже, чем Демона, что с точки зрения испытания было куда чище, но на практике несколько сложнее. Пришлось держать глаза открытыми и наблюдать за ним, следить за ним, воображать себя у него в голове.
Я не знал его; мне и не нужно было его знать. Кстати, я и не хотел его знать. Мне просто нужно было на нем сосредоточиться. Его знала музыка — заклинание струилось в воздухе, мои легкие, пройдя через инструмент, стремились к нему, обвивали его, проверяли, касались; он не знал и не чувствовал, и ему уж точно не понравится, когда он потом узнает, что я делал и насколько близок был, чтобы прочесть его мысли. Я изначально сказал правду, но очень уж с тонкими материями мы имели дело, а открывать чужаку свои мысли не любит никто.
Как-то я чуть не всадил нож в глаз Деймару за то, что он проделал такое с одним из моих людей. Тогда у меня были люди. Тогда и убивать было проще.
Неважно, неважно. Если это сработает, я даже порадуюсь, что оставил его в живых.
Цель. Сосредоточиться. Музыка, музыка, я почти вижу ее, обвилась вокруг его головы, слилась с его кожей, незримыми линиями связав его, меня, кого-то неизвестного и опять меня; открыть. Надо открыть, не сделать что-то, а позволить этому случиться.
И — да, вот оно.
Я снова остановился. Одного не ожидал — как быстро это, однако, утомляет. Вдох, выдох.
— «Новая выставка пси-эстампов Руско огорчительна, но хорошо уже то, что он не опускает руки.»
Джарег кивнул, слегка улыбнулся и проворчал:
— Мне всегда нравится, когда кто-то пытается прыгнуть выше головы. Очень хорошо.
Уздей покосилась на него, они обменялись кивками, а потом она продолжила сверкать очами в сторону Иллитры. Потом я понял, насколько смешно это выглядело, но в тот момент меня больше занимали иные вопросы.
— Что ж, хорошо. — Я перевел взгляд на Полетру. — Если вы готовы…
— Нет, — проговорил он. — В этом нет необходимости. Вы меня убедили.
— В таком случае, — сказал я, — я могу…
Только это я и успел сказать до того, как взорвалась дверь. А потом, как говорится, все завертелось.
Я потянулся к Леди Телдре, но Иллитра шевельнул рукой, и голова моя склонилась вперед, так как я изобразил, что меня свалил внезапный сон. Строго по плану, видите? Где-то в подсознании прозвучало — «ура, угадал!»
Не так трудно, в общем, ведь вариантов было всего четыре: быстрый удар Морганти, но за этим я следил; цепи; паралич — или сонное заклинание. Они выбрали сонное. Меня это устраивало.
Однако Иллитра был как раз из тех, кто уже застегнутый плащ дополнительно закалывает булавкой, потому как сонным он не ограничился.
Я не мог пошевелить ни руками, ни ногами. Баритон упал на пол с тупым металлическим звоном; почему-то мне захотелось, чтобы здесь оказался мой приятель Айбинн и услышал этот звук. Я надеялся, что не попортил одолженный у Сары инструмент, это было бы весьма некстати. Впрочем, окажись я парализован с баритоном в руках, вышло бы еще хуже.
Сердце мое продолжало биться — и билось так громко, что отдавалось в ушах. Точно помню. Сон, да, конечно, очевидное заклинание. Но и паралич — столь же очевидное, они не собирались рисковать. Они хотели убить меня оружием Морганти, и коль скоро единственный способ сделать это надежно — перед ударом усыпить меня и парализовать, — что ж, это они и сделали.
А еще я мог говорить — полагаю, эту степень свободы они намеренно мне оставили.
— А ведь я вам доверился, — проговорил я. Изображать спящего уже не имело смысла. Кроме того, паралич меня застал врасплох и глаза сами собой открылись.
Демон покосился на меня, однако отвечать не стал. Он сел поудобнее, уделяя внимание происходящему. Вероятно, именно он решил воспользоваться обеими заклинаниями. Слишком уж хорошо он меня знал. Надо будет воткнуть что-нибудь острое в жизненно важную часть его организма. Если только преставится случай.
Я оставался недвижим, ибо выбора здесь не имел, но мысли мои пустились вскачь. Я кое-что понимал в волшебстве. Я знал, что не так уж просто держать кого-то парализованным. Это требует концентрации, и ее необходимо удерживать, или клиент выскользнет.
Волшебство, оно такое, понимаете ли. В колдовстве главное — собрать энергию, чтобы сотворить заклинание. В волшебстве энергии хватит в буквальном смысле на все, что угодно, вопрос в том, как с ней обращаться? Как заставить ее работать, сделать то, что вы хотите, а не развеяться в ничто — или, еще хуже, взорваться прямо вам в лицо, и возможно, от этого взрыва пострадают и персоны, окружающие упомянутое лицо.
Слово «заклинание» не совсем верное, или как минимум двусмысленное. В колдовстве «заклинание» — это сокращение для «последовательность действий, необходимых для сбора энергии, необходимой для конкретного воплощения, с одновременной ее настройкой на это воплощение». В волшебстве «заклинание» обозначает последовательность действий, слов или даже рисованных графиков, которые помогают сосредоточиться на правильном способе воплощения некоторого результата.
Ясно? Надеюсь, что да. А то завтра лектор непременно спросит. Шутка. И, пожалуйста, не спрашивайте меня о чародействе, потому что судя по известным мне персонам, если задать вопрос пяти чародеям, получится минимум шесть ответов.
Суть в том, что я знал: ему придется раньше или позже развеять заклинание. Как-то при мне Морролан держал заклинание паралича в течение получаса, попивая вино и обсуждая последние достижения в области природоведения, но Морроланов не так уж много. Ему придется развеять заклинание.
И тогда у него будут сложности.
Когда заклинание рухнет, мне ничто не помешает воткнуть ему кинжал в глаз. Согласен, я не могу достать Леди Телдру, но ведь при мне хватает и другого оружия. И уж если за такое берутся, на выходе хотят получить покойника, а не бой. А это значит, что заклинание паралича должно продержаться лишь до того момента, как…
Ага.
Один из телохранителей извлек нож, и я сразу ощутил, что это Морганти. Как-то отстраненно я оценил, что это мой любимый «рабочий» инструмент — длинный тонкий стилет. Интересно, он собирается воткнуть его мне в левый глаз, в качестве иронического привета? Они, в конце концов, достаточно хорошо изучили меня и наверняка знали, как я люблю работать. Я бы на их месте поступил именно так.
Но — нет, он предпочел более стандартный подход, снизу вверх под подбородок. Он нанес удар.
Однако, видите ли, в мозгах у меня по-прежнему кипел целый океан псионической энергии, и не было никакого смысла растрачивать ее попусту. Иногда наслаждаешься процессом, а иногда просто делаешь то единственное, что можешь — и если это не столь элегантно, что ж, так тому и быть.
Клинок замер в пяти дюймах от моей кожи.
— Сложности? — уточнил я.
Парень взглянул на Полетру, тем самым дав мне понять, из чьих он. Не то чтобы это имело значение.
А Полетра сказал Демону:
— Вы были правы.
— К нему может прибыть подкрепление, — заметил Демон.
— Блок установлен, — сообщил Фартия. — Никакой телепортации ни сюда, ни отсюда.
— Некромантические врата? — спросил Демон. — У него по крайней мере двое знакомых, которые могут такое провернуть.
— Прикрыто, — отозвалась Уздей. — Если кто-то начнет пробиваться, я дам знать. Этого не сделать быстро.
— Вот это да, — заметил я. — Сколько вокруг магии. Надеюсь, никто не пострадает.
На меня они внимания не обращали. Разумеется, я бы поступил точно так же. Я — цель, моя задача — умереть. И я не могу сказать ничего, что бы это хоть на толику изменило.
Со своей стороны я, конечно, видел все иначе. Но даже если я не мог принимать активного участия в разговоре, оценить, насколько он интересен, мне вполне было по силам.
— Хорошо, — проговорил Полетра. — Тогда сперва убейте его зверей.
— Их нет, — произнес кто-то позади меня, — они улетели, как только мы вошли.
— Понятно, — сказал Демон и задумчиво взглянул на меня. У него определенно были вопросы, однако он понимал, что если задаст их мне, то ответов не получит. Потом он посмотрел на того, кто был у меня за правым плечом, и поинтересовался: — Надолго хватит этого его защитного заклинания?
— Не могу сказать, — ответил волшебник по имени Фартия, который успел обойти меня со спины. — Он использует чистую псионическую энергию, вероятно, от яйца ястреба. Щит довольно прочен, может продержаться и несколько часов.
— Несколько часов я его не удержу, — сказал Иллитра.
Демон нахмурился.
— Кто-нибудь, — поинтересовался он, — догадался принести цепи?
— У меня есть веревка, — предложил Полетра.
— Не годится, — ответил Демон. — У него слишком много клинков. Нам нужны цепи, кандалы, наручники, с замками.
— Могу доставить их сюда в две минуты, если снимете телепортационный блок.
— Нет, — сказал Демон.
— А далеко простирается блок?
— Не очень. Пара сот ярдов, — сообщил Фартия.
— Тогда десять минут.
— На столько меня хватит, — отозвался Иллитра.
Десять минут. Что я мог сделать за десять минут? Очень немного, учитывая, что я по-прежнему оставался недвижим.
В прошлом я проворачивал дела, которые предполагали точнейший расчет времени, и всегда этим гордился. На сей раз я был доволен, что мне не требовался точный расчет — как будто в расписании предусмотрен получасовой резерв.
Понимаете, я ведь раздавил яйцо. В голове у меня плескался целый океан псионической энергии — и хотя в чистой псионике мне далеко до мастерства, я довольно прилично владею колдовством. А колдуны используют именно псионическую энергию.
Потому-то я пока и оставался в живых — я в буквальном смысле слова держал нож силой мысли. Забавный фокус, а? На самом деле надолго меня не хватило бы, но этого они не знали. Если б они не столь твердо решили, что я должен быть убит именно клинком Морганти, то это же самое парализующее заклинание они могли задействовать, чтобы остановить мое сердце. Возможно, тогда я мог бы использовать псионическую энергию, чтобы поддерживать сердцебиение. Возможно. Сделай они так, и одновременно пусти в ход нож — вот тогда у меня, пожалуй, возникли бы трудности. И разумеется, если бы с самого начала меня попытались убить, а не усыпить — я был бы мертв еще до того, как осознал это.
Но они желали, чтобы это был именно Морганти, а не допускать к своему горлу один нож я мог довольно долго. Иными словами, я был не столь беспомощен, как они думали.
— Только не думайте, что он беспомощен, — проговорил Демон. — Не знаю, что он там запланировал, но знаю, что это он предусмотрел. Он всегда предусмотрителен. Будьте осторожны.
Сволочь.
Мордоворот тем временем внезапно развернулся и снова попытался пырнуть меня стилетом, однако мой дед не воспитывал идиотов; я крепко держал барьер.
Когда они из боевиков Полетры вернулся с цепями, замком и бесстрастной физиономией, я сумел лишь остаться в живых и не более того. Так что я сидел, неспособный пошевелиться, а они подняли меня на ноги — сам-то я сделать этого не мог, — и я был весьма доволен, что при этом они распрямили мою спину, потому как если бы я и дальше сидел скрюченный в три погибели, выглядело бы это абсурдно.
Они сковали кандалы с наручниками передо мной, несколько замков довольно щелкнули. Потом волшебник освободил меня и одновременно коснулся каждого из замков; амулета на мне не было, и я узнал простенькие чары — зачаровать предмет, который должен оставаться в определенном положении, это вовсе не то же самое, что поступить точно так же с живым существом. Как я уже говорил: одно дело, наложить заклинание на предмет, и совсем другое — на живое существо. По крайней мере пока оно остается живым. Кстати сказать, почти все мои знакомые согласны, что это совсем не лучший способ случайно убить кого-то, и уж если надо кого-то прикончить, есть куда более простые и надежные варианты, нежели ошибиться с заклинанием, призванным делать нечто совсем иное.
— Думаю, нам надо убрать его отсюда, — сказал Демон. — Что бы он ни запланировал, это должно произойти здесь.
Пожилой джарег, Диянн, который все это время молчал, поинтересовался:
— Почему?
— Я этого не понимал, но когда он оговаривал условия для встречи, он хотел, чтобы это было здесь — в этом здании, в этом помещении. Я должен был раньше догадаться. Возможно даже, он что-то сотворил с моей головой, чтобы я выбрал именно это место. Если он что-то подстроил, это будет здесь. Так что давайте его выведем.
Что ж, я никогда не утверждал, что Демон идиот.
Они потащили меня к двери, а значит, пора было и мне делать свой ход. В голове у меня по-прежнему бурлила энергия, но я чувствовал, что ее стало поменьше. Зато и тип со стилетом Морганти больше не пытался меня пырнуть. Люблю, когда никто не пытается меня ничем пырнуть.
Двое парней, которые волокли меня, свое дело знали, хватка их была железной. Надо от них избавиться, прежде чем переходить к следующему пункту плана. Я как раз над этим размышлял, и тут Полетра вдруг велел:
— Подождите.
Они замерли, я продолжал висеть между ними.
— Талтош, — проговорил он, — в чем твоя игра?
Придумать ответ, который хоть чем-то помог бы мне, я не мог, так что просто промолчал. Редкий для меня случай, но бывает и так.
Все мы неподвижно стояли, а он взглядом пытался пронзить мой череп. Забавно, учитывая обстоятельства. Впрочем, он, разумеется, не преуспел.
— Во что ты играешь, Талтош?
Я хранил молчание.
— Твои маленькие дружки ничего не делают. Почему? Ты всегда… — Голос его прервался, он сверкнул глазами. — Демон прав. Ты что-то запланировал.
Я проговорил:
— Почему бы вам просто не отпустить меня? Сделаем вид, что всего этого не было.
— Ты хоть понимаешь, почему мы это делаем, ты, недобитый выходец с недобитого Востока?
Ну вообще-то да. Более того, я этого ожидал.
— Можете меня просветить, — предложил я.
— Ты знаешь, что ты сделал. Все знают, что ты сделал. И ты так и не усвоил свое настоящее место, выходец с Востока. И мне не нравятся волосы у тебя на лице, и твоя ухмылка. А кое-кто из тех, кому ты во время оно перешел дорогу, были моими друзьями. Деньги? Думаешь, деньгами можно купить прощение за все, что ты сделал?..
— Э, прошу прощения, вы о чем-то меня спросили? Я тут слегка отключился.
Демон пожал плечами.
— Тут он говорит от своего имени. Мне, Талтош, вы всегда нравились. Но дело есть дело.
Да, дело есть дело. Для джарегов и для орков. Они сейчас думали как орки, что случается нередко. Если все сработает, они также будут смотреть на мир как ястребы.
Потому что у ястребов есть одна черта. Они могут засечь норску за две мили, но на парня с силком и внимания не обратят. С ястребами фокус не в том, что они видят, а в том, чего НЕ видят.
А тем временем, сожми Полетра челюсти хоть немного крепче, он пожалуй сломал бы себе зубы.
— Мы можем узнать, что ты запланировал. Мы сделаем тебе больно, очень больно. Мы можем изобрести для тебя такую боль, какую ты и в худших кошмарах не встречал.
— Даже не знаю. У меня были довольно-таки яркие кошмары. Когда закончим, я расскажу, что у вас получилось.
— Тащите его, — велел он.
Хотел бы я сказать, что это был хладнокровный расчет, заставить его делать именно то, что мне требовалось; однако такое будет враньем. Мне от него ничего не требовалось. Если бы он просто ушел, меня устроило бы это, а мы с Лойошем потом всласть поспорили бы — именно благодаря моим тщательным приготовлениям они в итоге не понадобились, или я просто трудился зазря. Нет, я издевался над ним просто потому, что он меня достал.
Но он сделал то, что сделал. А значит, как говорил старина Наппер, неважно.
Да, старина Наппер. Хороший был парень. Пока в него не воткнули клинок Морганти.
Вирра.
Никаких сомнений, никаких оплошностей, никакого самосожаления. Все в прошлом. И я знал, что где-то глубоко-глубоко внутри мне это нравилось. Я был доволен, ненавидя себя за это — и делал то, что надо было сделать.
Когда ладони их снова стиснули мои предплечья, я поджал ноги, так что весь мой вес им приходилось тащить. Я не мог дотянуться до Леди Телдры, не мог и садануть локтем в живот одному из них, а тем более сразу обоим.
Но мне и не нужно было.
Они крепко держали меня, я не мог вырваться, большие пальцы с тыльной стороны предплечий, остальные пальцы — в том направлении, куда им не хотелось меня выпускать. Так что я напряг ноги и рванулся к ним, назад, всем весом и руками против их больших пальцев, и на мгновение высвободился из захвата.
И рванулся между ними, в окно, что было позади меня.
Оно вылетело, как если бы его ничто и не держало на месте — как оно и было, — и я выкатился наружу. Приземлился на правое плечо, что мне очень не понравилось, от удара задохнулся — и за счет инерции от прыжка перевалился через край утеса.
Падать было высоко. И, как мне показалось, довольно долго — уверен, что на самом деле это было не так, чувства бывают обманчивы. Падая, я крутил головой туда-сюда, но толком ничего так и не увидел. Разве только вспышки цвета — серые камни, зеленая вода, оранжево-красное небо. А может, это воображение заполнило оставшиеся в памяти пробелы, не знаю. Я падал. Помню, что подумал — не будь на мне цепей, я мог бы воспользоваться тем хитрым плащом, замедлить падение и при толике везения приземлиться, вернее, приводниться в более удачном положении.
«Босс?»
«Пока неплохо.»
А потом был удар.
Вода куда тверже, чем полагают многие. Ну, наверное, упади я на камни, вышло бы хуже, но я раньше уже падал на камни; если верить воспоминаниям, особой разницы нет. Сознания я не потерял, однако не могу сказать, что погружаясь в воду, я полностью осознавал происходящее. А учитывая цепи и все мое вооружение, погружался я довольно быстро.
Дышать. Да, это задача. Амулета на мне не было, а заклинание, которое позволяет дышать под водой, в принципе несложное. Трудность в том, что использовать волшебство здесь и сейчас, значило привлечь к себе больше внимания, чем следовало бы. Чтобы найти меня, им потребуется какое-то время — и мне нужно было все это время. Но что еще важнее, в полуоглушенном состоянии я не мог заставить свое сознание очиститься и достаточно сосредоточиться, чтобы пустить в ход хоть какое-то волшебство. А если бы я в тот момент взорвался, пытаясь сотворить заклинание подводного дыхания, то почувствовал бы себя глупо.
Кроме того, я планировал несколько иное, а сейчас было категорически не время пытаться перехитрить самого себя. Так что я вернулся к исходному плану.
Хотелось бы, конечно, заявить, что цепи я сбросил секунд за пять, но я не настолько хорош. Даже с отмычкой Киеры, припрятанной в воротнике, это заняло у меня почти минуту. Пришлось изрядно покрутиться, чтобы достать до замков.
А вода, кстати, была холодной. Очень холодной. Я в курсе, что не так уж далеко к востоку от Киероновых скал есть местечко, где выходцы с Востока любят плавать в теплые деньки. Что могу сказать — они покрепче, чем я. В общем, так или иначе, цепи булькнули на дно, легкие мои разрывались, а внутренний голос хмыкнул: знакомое состояние, правда? Ну, по крайней мере, сейчас мне не пришлось резать собственную глотку. Я снял с пояса шпагу, вынул ее из ножен, сунул один конец ножен в рот и дунул в него, приподняв второй конец над поверхностью. Так уж вышло, что я знал, насколько здесь глубоко, благо как раз недавно расспросил пацаненка, который принес мне якорь.
Признаюсь: первый вдох, когда легкие снова наполнились воздухом, был столь же сладок и отраден, как и осознание, что собственную глотку резать не пришлось. Если вдруг вам такое когда-нибудь выпадало.
Задача решена.
По крайней мере эта задача решена. Осталась еще трудность, что я — внизу, в нескольких футах под водой, а за мной охотятся толпящиеся наверху убийцы.
«Босс?»
«Как там дела наверху?»
«Сухо и тепло, босс. А у тебя?»
Сам напросился.
«Лойош, что там…»
«Стоят, смотрят вниз с утеса и спорят, какое заклинание поиска лучше задействовать.»
«Хорошо. Спорят, значит.»
«Установили блок против телепортации.»
«Да, знаю.»
«Нет, новый, еще плотнее.»
«Хорошо. Держитесь подальше. Что-то там они подготовили, чтобы убить тебя и Ротсу, и этого беспокойства мне сейчас совсем не нужно.»
«Понял, босс. Уже пора?»
«Почти.»
«Ладно, я готов.»
Я снова спрятал отмычку Киеры в воротник. Поворотная выпала и утонула, ну и ладно.
Я сидел на дне морском, дышал сквозь специальные ножны. Несколько лет я таскал их, сомневаясь, пригодятся ли мне они (в этом смысле) еще хоть раз — и вот, пригодились. Итак, я скрылся под водой, знал, что они скоро найдут меня, всю округу накрывал блок против телепортации, и способа уйти от поискового заклинания у меня не было.
Никаких сложностей.
Под черепом у меня все еще бурлила псионическая мощь — она потихоньку таяла, но еще оставалась. И пока они не выудили меня из воды, я с тем же успехом мог сотворить что-нибудь полезное. Я не мог сломать заклинание на шнуре, который удерживал в ножнах Леди Телдру, не мог и развязать узлы (когда-нибудь пробовали развязывать мокрый узел в очень холодной воде?). Но я мог послать свою мысль вдоль шнура, сквозь узел, прослеживая каждый изгиб — и когда я это сделал, ослабить его стало проще простого — ослабить, еще ослабить, и вот узла уже нет.
Она прыгнула мне в ладонь, и я поднялся и приподнялся над водой, вода ручьями текла с волос.
«Все, Лойош, пора.»
«Есть, босс.»
Я отбросил ножны шпаги и вылез из воды. Леди Телдра стала такой, когда была, когда я увидел ее впервые — чрезвычайно длинный нож с узким прямым клинком и очень маленькой крестовиной. И, разумеется, с обмотанной тонюсенькой золотой цепочкой рукоятью. На миг я снова убрал ее в ножны. Снял плащ и отбросил его, потому что он весь промок и отяжелел. Теперь сбруя у меня на плечах была открыта всему свету, демонстрируя закрепленные в ней разнообразные клинки. В данных обстоятельствах — оно и к лучшему.
Как вскарабкаться на утес? Что ж, так уж сложилось, что всего лишь футах в тридцати или тридцати пяти в каменное ложе утеса недавно вбили некоторое количество ступенек. «Недавно» — это вчера. Простые скобы-упоры, а получилась целая лестница в скале. Удачная подробность, правда?
Карабкался по ней я чуть больше минуты.
Почему, спрашиваете вы, при этом меня не видели?
А вот тут-то и случилось самое интересное: как только я вылез из воды, опустился густой и тяжелый дым — дым, который, похоже, совершенно не поддавался легкому ветерку. Мне правда везло в тот день?
Я чувствовал, как в дым уходят противодействующие заклинания, и решил, что до того, как они все же разберутся с дымом, у меня осталось не очень много времени. Ну вот и хорошо. Я открыл шкатулочку, достал амулет и повесил на шею. Я больше не мог чувствовать магию. Тут-то дым и рассеялся, и появились джареги. Три босса, три волшебника и десять наемных головорезов.
А на утесе стоял я, почти что рядом с ними, и держал Леди Телдру, которая снова сменила форму и теперь напоминала шпагу, легкая и удобная, она ощущалась продолжением моей руки. Наемных головорезов было жаль, когда-то я сам был таким.
Лойош и Ротса опустились мне на плечи, глядя и шипя на окружающих меня джарегов. Прямое нарушение моих приказов. Наглядная демонстрация, много ли толку от тех приказов.
Ну и ладно.
А теперь мне просто нужно было выжить.
Острие Леди Телдры описывало маленькие круги, а я поворачивался, чтобы все поняли, с чем имеют дело.
— Итак, — проговорил я, — все в сборе. Кто начнет веселье?
— Живым ты не уйдешь, — процедил Полетра.
— Да? Что ж, с кого начнем?
— Хорошо сделано, — заметил Демон. — Но даже если вы сейчас уйдете, это всего лишь отбросит вас на исходную позицию.
— Милорд, вы желаете сделать мне иное предложение?
— Да, — проговорил он. — Давайте с этим покончим. Забудем о Морганти. Мы…
— Нет! — воскликнул Полетра. — Я хочу увидеть этого…
— Это деловой вопрос, а не личный, — негромко, но властно отрезал Демон.
Я сказал:
— Слушайте, может, вы уладите это между собой, а я вернусь позднее. Назнач…
И тут в диалог вмешался новый голос:
— Граф Сурке?
Колени у меня обмякли; не от страха, от облегчения. Оно захлестнуло меня как волна, как поток, и я с великим трудом сохранил спокойствие, отвечая:
— Да, это я.
«Босс. Оружие.»
«А, да.»
Я быстро убрал в ножны Леди Телдру, не было смысла дергать ей у него под носом.
— Я Кааврен, капитан Императорской гвардии. Вынужден попросить всех вас сдать оружие.
Диянн, самый тихий, шагнул к нему. Кааврен привел с собой десятка три гвардейцев, которые успели окружить всю компанию. Дианн проговорил:
— Я безоружен. Могу я спросить, в чем дело?
Я кашлянул.
— На это могу ответить я.
Все внимание вновь обратилось на меня.
Демон сказал:
— Талтош. Так. Ну и?
Я процитировал по памяти:
— «Всякий, кто ради материальной выгоды в виде денежных средств либо иных материальных ценностей, или ради иной выгоды, например, продвижения по службе либо получения иных нематериальных благ, подвергнет риску безопасность Империи путем использования приемов или технологий, описываемых во второй и третьей частях выше, подлежит наказанию в соответствии с одним или несколькими пунктами раздела девять, приведенного ниже». Здесь позвольте мне перейти сразу к пункту шестому раздела девять, потому что «лишение титула Дома» для вас мало что значит, а уж несколько ударов кнута и подавно. А вот это хороший кусочек: «Лишение всех доходов, собственности, накоплений и прочих имущественных прав, что может быть по требованию Имперских юстициариев также распространено на на членов семьи и соучастников преступления».
Я улыбнулся.
— Вот примерно так. Как нетрудно догадаться, «третья части выше» довольно сложная, но то, что вы только что пытались сделать — подслушивать псионическое общение…
— Но безопасность Империи тут совершенно ни при чем! — воскликнул Полетра.
Я пожал плечами.
— Ну если вы сможете убедить в этом юстициариев, тогда конечно же ни при чем.
Полетра заявил:
— Но это же ты…
— Я?
— Ты нас этому научил!
— Да? А я что, получил за это деньги? Или хоть что-то, материальное или нет? Мне так представляется, что я никакой выгоды не получил, хотя можете попробовать подсчитать сами.
— Нет, ты получил… — И он заткнулся, а лицо его, и так не слишком приятное, исказилось. Заявить в лицо имперскому гвардейцу, что они планировали меня убить — не лучший вариант, а даже если и так, это бы ему не помогло. Потому что я не получил ничего. Ни встречного удовлетворения, ни выгоды. Потому что они меня предали.
Судя по виду Демона, он пытался сдержать усмешку.
— Хорошо, — проговорил он, — половину вашей игры я вижу. Все состояние и собственность, и право копать, пока они не найдут все, и отберут это и еще больше. Кнут понятен. А где пряник?
Я кивнул ему: он действительно хорошо меня знал. Повернулся к Кааврену и предъявил перстень с печаткой:
— Господин капитан, — произнес я, — сим удостоверяю себя как имперского графа Сурке. И взываю к своему праву отсрочить осуществление правосудия. Тем самым прошу и требую временно отложить этот арест.
— У вас есть такое право, милорд, — согласился Кааврен, лицо его было совершенно бесстрастным. — Каково время отсрочки?
— Вплоть до моей смерти или длительного исчезновения, — сказал я.
— Как пожелаете, милорд, — проговорил Кааврен. — Но я обязан снять полный отпечаток личности всех этих… персон, дабы в случае вашей смерти мы знали, где искать.
— О, разумеется, — кивнул я, — приступайте.
Полетра сверкнул очами, скрипнул зубами и хрипло поклялся сотворить со мной то, что, как он прекрасно знал, было не в его власти; Демон почти что рассмеялся и заметил:
— Хорошо разыграно, Талтош.
Диянн просто кивнул. Этот тип и правда меня пугал. Если бы я с самого начала пошел к нему, а не к Демону, все это не сработало бы так хорошо.
Но нет смысла гадать.
— Еще что-нибудь, граф Сурке?
Я покачал головой.
— Нет, капитан, благодарю вас.
Прочие джареги — головорезы и волшебники — просто бесцельно топтались на месте, не зная, что им следует делать сейчас. Я прошел мимо, смотря прямо перед собой — поймай я чей-нибудь взгляд, наверняка не удержался бы и позлорадствовал, а это вредно.
Я вернулся на тропинку и снова прошел мимо утеса. Вернулся в помещение, подобрал сарин баритон, осмотрел его и огорчительно покачал головой. Засохшее яйцо в клапанах и небольшая вмятина сбоку. Придется перед ней извиниться. Но если повезет, когда она услышит рассказ полностью, то не слишком расстроиться. Прихватил и жезл Деймара.
Оглядел комнату, чувствуя себя при этом, готов согласиться, несколько самодовольным.
«Босс, у тебя получилось!»
«Похоже на то.»
Убрал баритон в футляр, повесил через плечо и снова вышел наружу. Как раз начинало темнеть, но тропинка к утесу вполне оставалась видна. Я прошел по ней, глядя на океан. Джареги и гвардейцы удалились.
Тут-то на меня и напали.
На сей раз предупредил меня не Лойош; я почувствовал сам. Красиво, тонко, точно нацелено, смертоносно и бесполезно. Судя по тому, что чувствовал я, удар наносил могущественный волшебник, который знал, что я снял амулет, но не знал, что я надел его снова. Нападение я ощутил как нацеленное в голову острие. Защитное поле моего амулета настолько мощное, что я даже Державу ощущал, только когда находился чуть ли не рядом с нею; а значит, настолько сильный удар, чтобы я его почувствовал, свидетельствовал, что против меня пошел кто-то очень, очень сильный.
Мне не стоит жаловаться: первый же полный идиот, которого отправят за моей головой, пожалуй что и добьется успеха.
«Босс? Это было…»
«Ага. Можешь сказать, откуда?»
«Прости, слишком быстро было.»
Ну ладно. Это должен быть кто-то рядом. Значит — один из тех трех волшебников, что были на встрече. Знай я, кто, может — что-то и сделал бы.
Тут я и осознал всю иронию ситуации. Если бы я мог найти волшебника, мог бы с помощью только что подтвержденной техники подслушать, перед кем он отчитывается, и узнать, кто за всем этим стоит. Только яйца ястреба у меня больше не было, да и без амулета жить мне останется очень недолго.
А пока единственное, что я сделал, это отошел шагов на десять от края утеса. Волшебник должен был знать, что удар цели не достиг, и что он будет делать теперь? Я не знал, но не собирался облегчать ему задачу, вдруг он сумеет вызвать достаточно сильный ветер, чтобы сбросить меня вниз. Я, конечно, только что пережил падение в воду с высоты, но оно не настолько мне понравилось, чтобы повторять его еще раз.
Я вздрогнул. Только сейчас я осознал, что после купания весь промок и замерз. Я надеялся, что не подхвачу воспаления легких, потому что, похоже, мне нельзя будет снять амулет, чтобы вылечить его, а это чертовски глупый способ умереть.
Продолжаю выдумывать глупые способы умереть. Как будто есть хоть один умный, кроме как от старости.
Что же дальше? И где, интересно, я просчитался, почему на меня напали сразу после того, как я решил, что со всем этим покончено? Впрочем, внимания второму вопросу уделял не слишком много — слишком осложнял обстановку этот чертов волшебник. Что он предпримет дальше?
«Лойош, попробуйте с Ротсой поискать, кто тут неподалеку может таким баловаться.»
Он не ответил, но взлетели они мгновенно.
Я обнажил Леди Телдру.
Леди, не знаю, какие у вас способности в плане волшебства, но если вы сможете определить, откуда пришел удар, прямо сейчас это было бы чертовски полезно.
Ничего.
Стоп. Это шуточки воображения, или мое внимание сосредоточилось на направлении?
«Лойош, проверь справа, под теми деревьями.»
Да, это не воображение. Общение получилось странным, совершенно не словесным — но это было общением, и будь у меня время, я бы даже порадовался, может, даже улыбнулся.
Я двинулся навстречу заклинанию. Попытался ощутить, насколько далеко волшебник, но не смог. Я шагал, и во мне начала разгораться злость. Достаточно злости, чтобы начать делать глупости. Может, я был зол в том числе и на себя, за то, что после всего этого я по-прежнему оставался мишенью. Не знаю. Но я был зол, и если эту злость найдет себе выход, кто-то сильно пожалеет.
«Туда, босс!»
Я зашагал быстрее.
И вот склон закончился, и там была она, футах в пятидесяти от меня, отступающая спиной вперед. Уздей. Она посмотрела на Леди Телдру, на меня — и внезапно пропала. Попыталась убить, а потом исчезла, не желая встречаться с последствиями? Нет, правда, разве это достойное поведение?
Впрочем, она не телепортировалась. Как выглядит телепортация, я знаю; тут была не она.
«Лойош?»
«Да, босс. Запах чувствую. Мне?..»
«Пока нет. Она двигается?»
«Только что сдвинулась на несколько футов и остановилась. Если не хочешь, чтобы я напал, могу просто нагадить ей на голову.»
«Занимательное предложение, но пока не давай ей обратить на себя внимание.»
«Опять не даешь поразвлечься.»
Что она будет делать? Я осмотрелся. Рядом ничего тяжелого, что она могла бы уронить мне на голову, и нет никаких признаков собирающейся бури, в которой может зародиться разряд молнии, чудесным образом поразивший бы меня. И я уже не на краю утеса. Завалить меня валунами? Так их тут тоже нету. Как она будет играть, зная, что амулет уже у меня на шее?
«Может задрать лапки и сдаться.»
«Помощи от тебя никакой. Я должен четко знать, где она, чтобы Леди Телдра разобралась с ее невидимостью.»
«А она может? На расстоянии, в смысле?»
«А вот сейчас и посмотрим.»
Интересно, блок против телепортации еще действовал? Вероятно. Сейчас было бы неплохо, чтобы мне на выручку заявился Морролан, но даже он не пробьется сквозь хороший блок без серьезной подготовки, а позвать его я сейчас никак не мог.
Может быть, из-за блока она до сих пор и сидит здесь? Может быть, она не хочет больше ничего предпринимать насчет меня, но не может убраться? Или, может быть, у нее есть план. Или, может быть, она пытается его изобрести, и мне надо срочно что-нибудь предпринять до того, как она это сделает.
Может быть, сплошные может быть. Которые могут быть смертельными.
Вы уже поняли, да? Сидите здесь в кресле, пьете что у вас там налито и пытаетесь не захихикать, небось, думаете, ах, этот болван Влад, ну как же он не понял, что будет? Что ж, скажу одно, господа умники: когда слышишь чужую историю — думать куда как проще, чем когда болтаешься в самом сердце ее, понятно?
В общем, я весь сосредоточился на невидимой волшебнице, и тут позади меня появился невидимый убийца. Он был хорош; я его не увидел и не услышал. Лойош тоже. В обычных условиях столь простая штуковина, как заклинание невидимости, мало на что годится. Но помните, как я говорил, что на подготовку надо потратить определенное время, чтобы сделать все правильно? Я до сих пор так полагаю, но — да, они провернули чертовски хорошую работу, имея на подготовку от силы минут двадцать.
Вот как все сработало. Уздей пустила в ход боевое заклинание, предполагая, что оно не сработает и лишь насторожит меня. Потом наложила простенькую невидимость и немного погуляла, чем заставила меня отправить Лойоша и Ротсу искать ее и, таким образом, убрала их с дороги. Но оставалась еще Леди Телдра, да? Обнаженная, у меня в руке, и если есть ситуация, когда никто не захочет связываться со мной, так это когда я настороже и держу ее.
И вот, пока Лойош, Леди Телдра и я дружно сосредоточились на поисках волшебницы — достаточно сильно сосредоточились, чтобы Леди Телдра уже «присматривалась» к ее невидимости, — мы в упор упустили то, что было в шести футах от меня, впереди-слева. Потому что именно там оказался тот тип, когда я внезапно почувствовал оружие Морганти и он проявился.
Я, разумеется, отреагировал, и…
Как скрыть присутствие клинка Морганти? Вот вариант, о котором я как-то никогда не думал: когда рядом есть другой, более мощный. Я не имею в виду Леди Телдру — она часть меня, и соответственно на меня действует совсем не так, как на остальных. Нет, я имею в виду иное: тот, что внезапно проявился впереди, маскировал другого, который был сзади.
Задумка была превосходная.
Я и не подозревал, что сзади кто-то есть, пока не стало слишком, слишком поздно. Фактически когда у меня над ухом кто-то застонал.
Я развернулся — и сразу узнал оружие и увидел, что парень, который его держал, падает на колени, с перекошенной от боли физиономией. Клинок он уже выронил. Он неподвижно замер на четвереньках, и я понял, почему он не сумел меня прикончить: из спины у него торчал тяжелый нож.
Я быстро развернулся к первому, но он благоразумно пятился, уходя за пределы удара.
А футах в тридцати позади был незнакомый мне тип. В цветах Дома Джарега, и как будто он как раз что-то метнул. Скажем, тот самый нож, который торчал из спины парня, который чуть не воткнул клинок Морганти мне в спину.
Какого?..
Лойош и Ротса, разумеется, со всех крыльев мчались ко мне, а потом Лойош доложил:
«Волшебница ушла, босс. Телепортировалась.»
Я не ответил. Взгляд мой перебегал между типом, бросившим нож, и парнем в двух футах от меня, на четвереньках, с кинжалом Морганти на земле и ножом в спине.
Больно, наверное.
Симпатию свою я, однако, легко поборол, уделив чуть больше внимания незнакомцу, который только что спас мне жизнь. Потом шагнул вперед, наступив сапогом на кинжал Морганти — гарантии для, — и Леди Телдра пробила еще одну дырку в спине убийцы, и он умер, не успев и пикнуть. Я сказал ей, что сейчас можно подкормиться, случай моему настроению вполне подходил.
Снова взглянул на спасителя и проговорил:
— Дай-ка угадаю. Тебя послал Крейгар?
Он покачал головой.
— Киера?
Снова отрицание.
— Тогда кто же?..
— Эта честь принадлежит мне, — сообщил Демон, появившийся чуть позади него в сопровождении двух телохранителей. — Я защищал свои финансовые интересы.
— Отличный бросок, — сообщил я тому типу.
— Спасибо, — кивнул он, — я тренируюсь.
Демон продолжал двигаться ко мне, и теперь его сопровождали три бойца. Все они наблюдали за Леди Телдрой. Интересно, они попросят меня спрятать оружие в ножны, или уже поняли, что это пустая трата слов?
— Полагаю, — сказал Демон, — нам стоит поговорить.
— Думаю, да, — согласился я.
— Желаете пройти внутрь? — спросил он.
Я покачал головой.
— На воздухе мне удобнее.
— Хорошо.
Он покосился на телохранителей и чуть заметно кивнул, они отодвинулись за пределы слышимости, хотя и продолжали бросать значительные взгляды на оружие в моей руке. Демон опустил взгляд на труп у моих ног, на меня и слегка улыбнулся.
— Не правда ли, хорошо, что наши интересы снова совпадают, — заметил он.
— Если совпадают.
Я пока не собирался отправлять Леди Телдру в ножны; он предпочел этого не замечать.
— А как же иначе, сами подумайте.
— Да вот и думаю. Может, я что-то упустил. Может, вы убили одного из своих людей, чтобы втереться в доверие.
— Думаете, я бы на это пошел?
— Нет. Это совсем не ваш стиль. Но уверенности у меня нет.
— Бросьте, — ответил он. — Вы ничего не упустили. Вы устроили все так, что теперь в моих — наших общих — интересах, чтобы вы подольше оставались в живых. Полетре это дико не по душе, но он далеко не так глуп, каким представляется. Факт есть факт, и он его принимает.
— А остальные? В частности, Диянн?
Демон кивнул.
— С вами все будет в порядке, если вы не наделаете ошибок. Однако не думайте, что можете делать с нами, что пожелаете. Я знаю Диянна. Если вы зайдете слишком далеко, он способен перерезать себе глотку, лишь бы и вы не ушли живым.
— Да, я примерно так его и оценивал. Надеюсь, прямо сейчас делать этого он не будет.
— Не будет.
— Хорошо. А с моей стороны Дому Джарега нечего бояться. Мой план на ближайшие десятилетия — никогда и ни в чем более не пересекаться с Организацией.
— Хороший план. Примерно так же настроены и мы относительно вас.
— Похоже, не все, — заметил я, глядя на покойного.
— Нет, — покачал головой Демон.
— Вы точно уверены, что это не Полетра? Так разозлился или испугался, что рявкнул приказ, не подумав, к чему это приведет?
— Я уверен, — ответил он, — можете мне поверить.
Люблю людей с чувством юмора.
— Почему вы так уверены? Вы сказали, он не из ваших людей — ладно, но почему вы думаете, что это был не кто-то из остальных?
— По-первых, потому что никто из нас не пошел бы на такое самоубийство, после того, как Совет отдал приказ. А во-вторых — потому что знаю, кто это был.
— Ах вот как? И вы мне расскажете, или намерены обменять эту информацию на что-нибудь?
Он пожал плечами.
— Вы и сами все поймете, не сразу, так чуть позднее. Это волшебницы.
— Левая Рука? А им-то я что сделал?
— Худшее, что только могли: дали возможность.
— Не…
— Уздей.
Я пожал плечами.
— Ну да, она из Левой Руки, знаю. Но ее ведь наняли…
— Нет, не в том дело. Она, похоже, была и ухом, и мозгом. И быстро доложила обо всем наверх. — Он хихикнул. — Жаль, мы не пустили в ход вашу новую технику и не подслушали; было бы проще.
Я покачал головой.
— Не понимаю. О чем она доложила?
— Влад, для умного парня вы иногда поразительно глупы.
— Если я глуп, то как…
— Даже не начинайте.
— Ладно, тогда объясните.
— Этот процесс. Это ведь их профиль работы.
— Полагаю, да.
— И возможностей открывается просто море. Потому-то мы сразу захотели заполучить и его, и вас.
— Я на это и рассчитывал.
— Да, на это вы и рассчитывали. Умно. А только что убили Териона, и это несколько вывело нас из равновесия. Кто-нибудь более подозрительный, нежели я, мог бы подумать, что вы имеете какое-то отношение и к этому.
— Что, разумеется, не так.
— Что, разумеется, не так.
Я проговорил:
— Итак, все сработало. Но — вы говорите, Левая Рука?
Он кивнул.
— Они, конечно, тоже сразу купились на этот процесс. Но иметь его — хорошо, а еще лучше — когда с этим процессом у них не будет соперников.
— Каких еще… ой.
— Ага.
— Так, давайте проверим, правильно ли я понял. Они убивают меня, империя обдирает половину Совета до нитки, джареги — Правая Рука — в глубокой… яме, а Левая Рука имеет технику и все доходы с нее.
— Угу.
— Я должен был это предвидеть.
— Угу.
— Для умного парня я иногда поразительно глуп.
— Ага, — согласился он.
— Но разве Организация не начнет действовать по своим каналам, ну, как бывает в таких случаях?
— Может быть. А может быть, и нет. Если будет ясно, что вся сила теперь у них — тогда нет. Если мы решим, что сможем свести с ними счеты, то да.
— Значит, безобразие продолжается.
— Ага.
— И я по-прежнему в глубокой… яме, как и раньше.
— Ага.
— Думаете, я смогу с ними договориться?
— Это правда, что вы убили сестру Критнак?
— Вы же знаете, что правда.
— Морганти?
— Это был в некотором роде несчастный случай.
— Не думаю, что вы сможете с ними договориться.
— Ладно.
Я задумался, не прикончить ли мне Демона здесь и сейчас, просто принципа ради. У меня в руках Леди Телдра, и скорее всего телохранители не успеют на помощь. Но тогда джареги снова начнут за мной охотиться, потому что нельзя убивать члена Совета без дозволения остальных членов Совета, и для меня глупо было бы нарушать один из неписанных законов Дома Джарега.
Снова.
Наконец я убрал Леди Телдру. Демон, отдам ему должное, и бровью не повел. Просто сказал:
— Должен заметить, даже при всем этом, вы придумали отличный план и воплотили его в дело.
— Вообще-то, — сказал я, — в плане остался еще один незавершенный момент.
— Да?
Я извлек из кошеля фляжку, апельсин и ножик с выемчатым лезвием. Вырезал в апельсине отверстие и, использовав все свое умение и ловкость рук, накапал в апельсин ликера.
Демон наблюдал за мной с отстраненным интересом.
Убрав нож, я подержал апельсин еще секунд десять, потом высосал толику ликера через только что прорезанное отверстие.
Боги Дорог, как же он был хорош!
Я предложил апельсин Демону. Он вздернул бровь, пожал плечами, взял и отпил.
— Довольно неплохо, — заметил он.
Я кивнул.
— Это старинный традиционный напиток с Востока. Обычно его употребляют, празднуя победу.
Он вернул мне апельсин, и я глотнул еще.
— Не уверен, насколько велика ваша победа, — заметил он. — Учитывая все обстоятельства.
Я пожал плечами и снова приложился к апельсину.
— Полагаю, скоро узнаем, — ответил я.
— И то верно. Спасибо за напиток.
— Спасибо за спасение.
— Берегите себя, Талтош. Мы, возможно, еще увидимся.
— Возможно, — сказал я.
Он развернулся и удалился. Я смотрел ему вслед, пока он и его телохранители не пропали из виду. Потом снова подошел к краю утеса, любуясь пейзажем.
Я накапал в апельсин остаток ликера. Им я должен был отпраздновать завершение работы, мою свободу. Что ж, наверное, в некотором смысле это и есть свобода.
А завершение работы стало началом следующей.
Опустошив апельсин, я запустил его с утеса на Киероновы скалы. Несомненно, птицы полакомятся тем, что в нем осталось. Темнело, ветер менялся.
Я стоял на утесе и смотрел в океан. Подо мной из воды воздвигались Киероновы скалы. Имей я склонность к мелодраматическим самопожертвованиям, прыгнул бы сейчас с утеса. Я вовсе не против мелодраматических поступков, когда ситуация того требует, но жертвовать собой и тем, что мне дорого, не намерен.
«Босс?»
«Ага.»
«Значит, дело еще не кончено. И теперь надо заняться Левой Рукой.»
«Ага.»
«Так что все это будет продолжаться?»
«Нет.»
«Нет?»
«Нет.»
«Почему?»
«Потому что мне это надоело.»
«Потому что…»
«И потому что под домом у Коти были джареги, и мне надоело не иметь возможности видеть своего сына.»
Я немного прошел вдоль края утеса. Годы и годы я провел в бегах. Я рассчитывал, что нынешний план либо покончит с бегами, либо покончит со мной. Так какой смысл менять план?
Ветер дул мне в лицо, и плащ картинно развевался бы у меня за плечами, если б он не был насквозь мокрым и если б я его не сбросил. Хотите, считайте это метафорой. А еще мне не было бы так холодно, но это не столь важно, как раз и навсегда отказаться от картинного «ветер в лицо, плащ за плечами». Далеко позади загорались огни Адриланки. Я мог шагать все дальше и дальше, разумеется. Шагать, уйти прочь — и бежать, бежать, бежать.
Я мог сделать это еще на той неделе.
«Босс?»
Коснулся пальцем рукояти Леди Телдры, остановился, посмотрел на плещущиеся внизу волны.
«Да?»
«Ты что собираешься делать?»
Я снял амулет, взвесил его в ладони. Потом взялся за цепочку и как следует раскрутил над головой.
«Босс!»
Я выпустил его и сопроводил взглядом вдоль всего полета — с утеса, через полосу пляжа и в темно-зеленые морские волны.
«Идем, — сказал я. — Возвращаемся в город. Мне нужен плащ.»
В «Фениксе» Мелестава прикончил Крейгар, когда тот переметнулся и попытался убить Влада.