Первое, что она услышала — монотонное «черт-черт-черт», будто осенние листья касались оконного стекла. Почувствовав резкий толчок в живот, Элайн чуть не захлебнулась, когда ее рот заполнила рвота.

Она открыла глаза. Клейкое черное вещество пропало.

— Черт побери, — произнес Блэклайт, стирая рвоту с ее лица. — Никогда больше не пытайся проделать такое в одиночку.

Элайн молча смотрела на него, пока кислород постепенно оживлял ее мозг. Рядом на ковре валялась кожаная маска с обрезанными ремешками. Кляп в виде фаллоса на ней, прокушенный насквозь, был покрыт рвотой. Шипастый кожаный ремень, тоже разрезанный, намотался на маску.

— Господи! — сказал Блэклайт. — Ты теперь в порядке?

Он достал шерстяное одеяло и заботливо ее укутал. Что-то не давало Элайн покоя, какое-то жжение, то ли в голове, то ли в заднице — она не была уверена. Но память понемногу возвращалась.

— Мне виделось, что я мужчина, — произнесла она, с трудом заставляя себя говорить.

— Охренеть… Ты довиделась почти что до смерти. Знал я одного чувака в Наме[1], который развлекался такой же лажей. Он два дня как помер, когда его нашли.

Элайн взглянула на балку, проходившую высоко над дверью в прихожую. Кожаная маска с мягкой повязкой на глаза и кляпом — потеря чувствительности и чувственная извращенность — отделяла от мира. Застежку ремня, обернутого вокруг шеи, Элайн придерживала рукой, оттолкнув табурет. Она должна была открыться, когда девушка ослабела бы от недостатка кислорода. Вместо этого ремень запутался в постромках маски и, не распустившись, едва не задушил ее. Друзья, показавшие ей, как погружаться таким образом в видения внутреннего мира, предупреждали об опасности, но до сих пор никаких проблем не возникало. Не более чем со «вспомогательными препаратами».

— Я услышал, что что-то мотается по полу, — пояснил Блэклайт, проверяя ее пульс. Он был военным врачом, пока его не уволили по восьмому параграфу[2] — не оставив никаких перспектив здоровенному, шести с лишним футов ростом медику, подверженному неконтролируемым припадкам ярости. — Сначала решил, может, ты развлекаешь кого, но было не похоже. Я сломал твою дверь.

Ничего себе, преодолеть два замка и цепочку, но Блэклайт мог такое проделать.

Ее соседи по разделенной надвое мансарде разъехались на прошлой неделе, а пиццерию этажом ниже переделывали в вегетарианский ресторан. Элайн могла валяться здесь мертвой, а кошки обглодали бы ее кости.

— Мне виделось, что у меня есть член, — сказала она, массируя шею.

— Может, так оно и есть… — ответил Блэклайт. Посмотрев на свои руки, он отправился в ванную комнату, чтобы их вымыть.

Элайн с удивлением подумала, что он имел в виду, затем сообразила. Наклонившись, она щелкнула выключателем вибратора на гротескном фаллоимитаторе, который был прицеплен ремнем к ее бедрам. Поплотнее закутавшись в одеяло, она бросила агрегат себе под ноги и стала дожидаться, когда Блэклайт освободит ванну.

Сняв остальные части своего костюма и приняв душ, Элайн облачилась в кимоно китайского шелка и пошла искать Блэклайта. Она чувствовала некоторое замешательство: большую часть своей жизни Блэклайт занимался тем, что выжигал свой мозг — всем, от дешевой травки в Наме до убийственной кислоты в Хайт[3]. Но он более подходил для доставки, чем колумбийцы, а старые знакомые поддерживали его и его привычки.

Блэклайт стоял в центре ее студии — мансарда была чуть больше обычной комнаты, с несколькими полками и шкафами для разделения пространства — с сомнением разглядывая неоконченные полотна.

— Ты бы повнимательнее смотрела на своих моделей, а то получается фигня, — ткнул пальцем Блэклайт. Картина была размером во всю стену, когда-то заказанная, но так и не оплаченная очень быстро закрывшимся садомазо баром. — Яйца не болтаются рядышком, как здесь. Одно всегда чуть ниже. Даже лесби должна это знать.

— Эта картина не закончена, — отмахнулась Элайн. Она смотрела на пакет порошка, который Блэклайт бросил на столик.

— Знаешь, зачем?

— Что?

— Для того чтобы они не стучались друг о друга.

— Кто?

— Яйца. Одно скользит по другому, когда держишь ноги вместе.

— Прекрасно, — рассеянно ответила Элайн, погружая палец в порошок.

— Тебе нравится?

— Нет, я про яйца, — Элайн слизнула кокаин с пальцев.

— Неочищенные перуанские хлопья, — похвастал Блэклайт, забыв предыдущую тему.

Элайн попробовала наркотик, втянув каждой ноздрей по небольшой порции. Ясная горечь кокаина заглушила привкус рвоты. Клево!

— Это как Инь и Янь, — пояснил Блэклайт. — Добро и Зло, Тьма и Свет.

Никто не стал бы одергивать этого здорового чокнутого байкера. Он свел вместе кулаки.

— Ты когда-нибудь слышала историю о Любви и Ненависти? — на костяшках его правой руки была татуировка LOVE, левой — HATE.

Элайн видела фильм «Ночь охотника[4]», так что на нее это не произвело впечатления.

— Хочешь немного? — протянула она пакет.

— Такая многозначительная штука, — Блэклайт изобразил, что его руки борются друг с другом. — Они должны держаться раздельно, Любовь и Ненависть, но они не могут удержаться и не пытаться проверить, кто из них сильнее.

Элайн открыла ящик телефонной тумбочки и просмотрела отложенные счета. Блэклайт тут же забыл свое подражание Роберту Митчему[5] и принял деньги.

— Мне нужно закончить еще пять картин до открытия моей выставки в Сохо[6], понимаешь? Уже в следующем месяце, а этот заканчивается. У меня дофига работы и меня просто распирает от вдохновения. Так что отстань от меня и слейся, ладно?

— Только не обкурись слишком сильно этой штукой, хорошо? — посоветовал Блэклайт. Он вытянул толстую шею, рассматривая другое полотно. Оно напомнило ему кого-то, но он забыл об этом еще до того, как сумел оформить мысль.

— А мозги, они как яйца, ты в курсе? — он продолжил разговор с того места, какое смог вспомнить.

— Нет, я не знала.

— Два куска перекатываются у тебя в черепушке, — Блэклайт сплетал и расплетал пальцы. — Плавают там рядышком, как яйца в мошонке. Но почему мозгов две половинки, а не один кусок, — как, например, сердце?

— Я сдаюсь.

Блэклайт свел кулаки вместе:

— Так они не сталкиваются, понимаешь? Так их можно держать раздельно. Любовь и Ненависть. Инь и Янь.

— Послушай, мне надо работать, — высыпав около грамма порошка на стеклянную поверхность кофейного столика, Элайн выровняла его полосками.

— Ладно. С тобой точно все будет в порядке?

— Больше никаких игр с кислородным голоданием и маской. И спасибо.

— У тебя есть пиво?

— Посмотри в холодильнике.

Блэклайт обнаружил бутылку Сен-Паули[7] и пальцем отковырнул с нее металлическую крышку. Элайн подумала, что он напоминает чернобородого Вуки.

— У меня был приятель в Наме, который доигрался так, прикончил себя, — внезапно вспомнил Блэклайт.

— Да, ты говорил.

— Просто, как бы это не торкало, не жми на газ, если не хочешь угробиться.

— Хочешь немного? — снова предложила Элайн.

— Не. Я завязал с Чарли[8]. Заканифолил мне все мозги, — Блэклайт уставился в одну точку, пытаясь сосредоточиться. — К черту выпивку, — произнес он, — к черту все это.

Старые шрамы сплелись в битве с татуировками, когда он поднял руку чтобы допить пиво.

— Точно все будет окей? — он вытягивал очередную бутылку пива из-под салата с тунцом.

Элайн была на фут ниже и на сотню фунтов легче, а наработанной аэробикой мускулатуры было недостаточно, чтобы устрашить Блэклайта.

— Слушай, я уже в порядке. Спасибо. Просто позволь мне теперь поработать, ладно? Сроки поджимают!

— Хочешь немного пудры? У меня улетная цена.

— Уже есть. Слушай, я боюсь, меня сейчас опять вывернет. Может, оставишь меня, наконец, в покое?

— Не напрягайся, — Блэклайт сунул бутылку в карман рубашки, где она казалась не толще карандаша, и направился к двери.

— А, — вспомнил он, — я могу достать для тебя кое-что получше. Новенькое. Убирает все белые пятна из твоей башки. Встретил одного, он просто гений в придумывании химии. Таинственный чувак. Работает над какой-то новой штукой.

— Я возьму немного, — сказала Элайн, открывая дверь. Она подумывала проспать с недельку.

— Тогда еще увидимся, — пообещал Блэклайт.

Он остановился на полпути и порылся в кармане своей джинсовой куртки.

— Клевая штука, — сказал он, демонстрируя ей замусоленный квадратик изрисованной дельфинами бумаги. — Очень вдохновляюще. Смотри и учись. С тобой точно все в порядке?

Элайн захлопнула дверь.