Развернувшиеся на планете Бахор драматические события заставляют командора Б. Сиско принять командование над межзвездной станцией «Дип Спейс-9».
По просьбе бахориан он отправляется в неизведанный уголок Галактики, где проходит грань между двумя мирами: реальным и сверхъестественным.
v 1.0 — создание FB2 по сканам irishev, структура — Ortega, 31.01.17
v 2.0 — полная вычитка, сверка, иллюстрации — Ortega, 19.02.17
© Перевод. И. М. Радченко, 1995
© Перевод. С. Н. Самуилов, 1995
© Серия. «Русич», 1996
© Оформление. А. А. Барейшин, 1996
Первая же встреча с Жан-Люком Пикаром в корне изменила жизнь Бена Сиско.
В 44 002.3 по звездному времени сорок звездолетов Федерации получили приказ выдвинуться к Вульфе-359 и перехватить там корабль боргов, который шел по направлению к Земле. Звездолет «Саратога», согласно приказу, должен был выйти на рубеж перехвата первым.
Капитан-лейтенант Бенджамен Сиско служил на «Саратоге» старшим помощником капитана. Как и остальные члены экипажа, он никогда не видел боргов и не знал о них почти ничего. За исключением, пожалуй, того, что командование Звездного Флота считало эту расу особенно опасной. Да, несравненно более опасной и более коварной, чем раса ромуланцев. Тем не менее, Бен не испытывал страха. Он абсолютно верил в себя, своего капитана, свой корабль и свой Флот.
Но все же к тому, что Сиско увидел на главном экране «Саратоги», он оказался не готов.
На главном экране капитанского мостика корабль боргов выглядел гигантским серым пятном. На фоне черного, усеянного яркими точками звезд, бескрайнего неба корабль выглядел впечатляюще. Особенно поражали его размеры. В этом с ним не мог сравниться ни один самый большой корабль Федерации. Когда изображение подали на экран более крупным планом, Бен подумал, что это не просто звездный лайнер, а какой-то гигантский куб не правильной формы, состоявший из тысяч и тысяч уложенных правильными рядами металлических труб, хитроумных систем трубопроводов и многих крошечных отсеков. Ни малейшего намека на гармонию, изящество. Судя по всему, создателей «куба» мало интересовала эстетическая сторона их творения. Создавалось впечатление, что ими руководил инстинкт, направляемый могучими и таинственными внешними силами. На что он нацелен? Во всяком случае, именно он побудил создателей столь необычного звездного лайнера странным, на первый взгляд, порядком нагромождать друг на друга эти бесчисленные трубы и трубопроводы.
— Словно птичьи гнезда, — негромко произнес Бен. — Или улей. Да, гигантский металлический улей.
Интересно, что думал по этому поводу капитан Сторил? Бен скосил глаза в сторону капитана. Сторил хмуро разглядывал изображение на экране, меж его густых бровей заметно обозначилась складка. В позе и выражении лица капитана Бен заметил почти не скрываемую напряженность. Она означала одновременно сдерживаемое проклятье и крайнее удивление.
Сторил был вулканцем. Как все вулканцы, он в совершенстве владел своими чувствами и был наделен великолепным умом. В силу сочетания этих качеств он выглядел в представлении землян бездушно холодным и расчетливым. Первое время Сиско даже опасался, что вулканец Сторил будет принимать решения без учета привычек и психологии землян. Но эти опасения пропали после того, как Бен убедился, что преданность Сторила экипажу «Саратоги» несравнимо выше всех других его качеств.
— Мичман Дилэни, попытайтесь установить!..
Это распоряжение капитана относилось к девушке-оператору.
В тот же момент изображение на экране изменилось: вместо корабля боргов появилось лицо.
— Человеческое лицо! — невольно сорвалось с губ Сиско.
С каждой секундой изображение становилось все более резким, и вот уже окончательно прорисовывались все его линии. Бен внутренне содрогнулся: в не правильных чертах лица было что-то отталкивающе-ужасное.
— Вот он, Пикар, — прошептал капитан Сторил.
Эти слова заставили Бена Сиско еще раз внимательно всмотреться в изображение на экране. На борту судна боргов и в самом деле находился легендарный Жан-Люк Пикар. Сиско видел его лицо на экранах несколько лет назад, когда Флот передавал этому человеку под командование звездолет «Энтерпрайз». «Энтерпрайз» был одним из лучших кораблей, а Пикар — одним из лучших капитанов Звездного Флота.
Тогда Пикар показался Бену чрезмерно уверенным в себе, даже высокомерным человеком. Тем не менее, сквозь высокомерие все же просачивалось тепло. Таким он был тогда, один из известнейших капитанов Звездного Флота. А каков он теперь?
На экране был ни человек, ни робот: какой-то странный и страшный сплав металла и плоти. Одна рука Пикара представляла собой замысловатый механический протез, глаза были неестественно увеличены прикрепленным у виска сенсороскопическим устройством, бледное лицо выглядело мертвой маской. Не то что тепло, но даже высокомерие куда-то исчезло.
За спиной Пикара неподвижно расположились борги, каждый в своем отсеке, напоминающем пчелиные соты. Все эти борги казались сейчас Бену пауками, старательно вьющими металлическую паутину, которая опутала Пикара с головы до ног, превратила его в безвольный и беспомощный кокон. Осталось ли в Пикаре что-либо человеческое? Во всяком случае, этот гибрид человека и робота не показывал виду.
Сенсороскоп у виска Пикара вспыхнул красным светом, замерцал и выдвинулся вперед. Пикар рассматривал и изучал представших перед ним людей. При этом его разум оставался холоден и пуст, точно межгалактическое пространство. Неужели такими, как Пикар, борги намерены сделать всех членов экипажа «Саратоги»? Сиско почувствовал, как в нем закипело желание драться до конца.
— Я — Локатус, — произнес Пикар. — Вы будете захвачены в плен. Сопротивление бесполезно.
То, что это говорил Пикар, отдаленно напоминали лишь некоторые нотки его голоса. В целом же голос был лишен всяких интонаций и напоминал нечто скрежещущее, мертвое.
Отчасти от удивления, отчасти от возмущения у Сиско отвисла челюсть. Вот это наглость! Бен встретился взглядом с капитаном. Хотя лицо Сторила по-прежнему ничего не выражало, старший помощник прослужил с ним достаточно долго и умел улавливать в глазах капитана почти неуловимое. Сейчас Сиско рассмотрел в темных глазах Сторила едва сдерживаемый гнев.
— А, плен? — негромко произнес Сиско. — Черта с два!
При этом его взгляд выражал все те бурные чувства, которые он переживал.
Капитан Сторил сдержанным взглядом поддержал своего помощника.
— Вы сдадите оружие и будете сопровождать нас до сектора ноль-ноль-один! — продолжал металлическим голосом Локатус. — В случае неповиновения вы будете уничтожены.
Сектор ноль-ноль-один — это Земля.
Офицер боевого управления болианец Гранок нервно забарабанил побелевшими пальцами по щиту управления, вздернул подбородок и что-то возмущенно пробубнил.
Сиско взглянул на экран и увидел изображения еще трех звездолетов, которые выстраивались в боевой порядок рядом с «Саратогой». Итак, теперь уже четыре Давида бросали вызов Голиафу.
— Сэр, адмирал Хэнсон прислал «Гейдж», «Мельбурн» и «Кюшу», — прозвучал доклад мичмана.
— Мичман, маневр в позицию «альфа»! — произнес капитан Сторил, не отрывая глаз от экрана.
— Есть, сэр! — ответила мичман Тамамота.
Она отвернулась от изображения Пикара на главном экране и изо всех сил старалась выглядеть спокойной. С трудом, но все же это ей удавалось. Тамамота была молода и неопытна, тем не менее ее руки на контрольных приборах сейчас не дрожали. А присутствие рядом вулканца Сторила действовало на нее успокаивающе…
— Приготовить торпеды к пуску! — произнес Сторил.
Он отдал этот приказ тем же тоном, каким обычно отдавал распоряжения на проведение рутинной технической проверки. И все же Сиско уловил разницу: в голосе командира прозвучало нечто такое, что можно было бы принять за некую тяжесть. Понятно, ведь Сторил прибегал к использованию оружия только в случае крайней необходимости.
— Приготовить фазеры! — отдал Сторил следующую команду.
Чудовищный образ Пикара мгновенно исчез с экрана. Это означало, что Пикар понял смысл распоряжений Сторила. Теперь на главном экране вновь высвечивалось изображение корабля боргов.
— Корабль боргов разворачивается в сторону «Мельбурна», — доложил Гранок.
При этом пальцы его мускулистой руки слегка подрагивали.
— Уточните координаты, лейтенант! — спокойно распорядился Сторил. — По готовности стреляйте.
Несколькими мгновениями позже Сиско увидел на экране несущиеся торпеды и огни фазеров. Это «Саратога» произвела залп по судну боргов.
Одновременно вспыхнули огни и на борту боргов — это был залп по «Мельбурну».
— Вот оно, началось, — произнес Сиско. — Следующей мишенью будет «Саратога».
Он видел на экране, как «Мельбурн» вздрогнул и мгновенно превратился в яркую вспышку света. На фоне межзвездной черноты она казалась особенно ослепительной. Бен съежился и судорожно вцепился в поручни кресла. Он изо всех сил заставлял себя смотреть на экран, не отводить глаз от этих парящих в космосе обломков корабля. Он прилагал всю свою волю, чтобы думать только об этих обломках и совсем не думать о погибших и умирающих сейчас на мостике «Мельбурна» людях.
Бен Сиско не без основания гордился своей выдержкой, своим хладнокровием. Он неизменно показывал их в чрезвычайных ситуациях. Когда-то, будучи студентом-первокурсником академии, он оплошал во время учебной тревоги только потому, что у него сдали нервы. С тех пор он занялся тренировкой своей воли и добился многого. Даже сейчас, во время самого настоящего боя, Бен сохранял полное спокойствие. Его мозг оставался невосприимчив к воплям и метаниям сердца. Бен был так же невозмутим и хладнокровен, как и его капитан. Сердце Бена вопило о том, что все они вот-вот погибнут, что ему надо сейчас отыскать жену и сына и последние минуты жизни провести с ними. Где сейчас любящая его Дженифер и его любимый Джейк? Но воля Бена заглушала этот вопль сердца, а рассудок напоминал о том, что последний шанс Дженифер и Джейка зависит сейчас от способности старшего помощника капитана Сиско достойно выполнить свои служебные обязанности.
Время, казалось, остановилось. В этой неподвижности гулко отдавались бешеные удары сердца, хрипло звучало собственное дыхание Бена. Старший помощник повернул лицо к капитану и молча ждал того, что должно было сейчас произойти. Сиско старался не обращать внимания на экран, не замечать того, как огромный, грозный корабль боргов медленно разворачивался в сторону «Саратоги».
…Палуба вздрогнула и слегка накренилась. Сиско, чтобы сохранить равновесие, еще крепче ухватился за поручни кресла.
— Борги пытаются захватить нас, — прокомментировал Гранок.
— Маневр! — ровным голосом распорядился Сторил, также стиснув поручни кресла. — В позицию «дельта»!
Пальцы Тамамоты запорхали над клавишами панели управления полетом.
— Позиция «дельта» введена, — доложила девушка. — Но… мы не движемся.
Тамамота повернула к капитану растерянное лицо.
Старший помощник тоже понял, что маневр не удался. Значит, борги все же сумели произвести дальний захват «Саратоги». Сиско взглянул на экран. «Гейдж» и «Кюшу» вели огонь по кораблю боргов, пытаясь спасти «Саратогу», как пару минут назад «Саратога» старалась помочь «Мельбурну».
Увы, и результат будет таким же, холодно и отстраненно подумал Сиско. Он заставил свой мозг выключить все мысли о подступающей смерти и целиком сосредоточился на выполнении должностных обязанностей.
— Забрала подняты! — вдруг взволнованно прозвучал голос Дилэни. — Шестьдесят четыре процента… Сорок два…
— Определить угол отклонения забрал от нормы! — приказал Сторил.
Он произнес это таким тоном, будто от смерти его отделяла вечность, а не считанные минуты.
Гранок беспрекословно приступил к выполнению приказания.
— Модуляция не срабатывает, — доложил он.
— Забрала отсоединяются! — произнесла Дилэни голосом, в котором отчетливо звучали ноты паники. — Мы сейчас…
С оглушительным громом вспыхнул яркий свет. Неведомая сила отбросила Бена Сиско в сторону, и он упал на палубу ничком. К счастью, он не потерял сознания. Сделав неглубокий вдох, старший помощник почувствовал, как легкие наполнились ядовитым дымом, а из глаз заструились слезы. Вокруг стояла кромешная темнота. Давясь кашлем, Сиско попытался встать на колени. По лицу, заливая глаза, ручьями катился противный пот. Бен хотел рукавом куртки протереть глаза и ощутил, что по руке течет кровь.
— Спокойно, Бен, спокойно! — жестко приказал он себе вслух. — Времени для страха нет, о ране думать тоже некогда. Надо действовать.
Время от времени пульты управления на капитанском мостике освещали брызги искр, летевшие во все стороны от поврежденных приборов. Сиско напряг слух, чтобы услышать голос капитана. Сторил отличался невероятной выносливостью, и теперь он, конечно же, должен был прийти в себя первым. Если, конечно, он жив.
Тишина.
Только треск разлетавшихся искр да шипенье тлеющей проводки.
— Доложите о повреждениях! — тяжело дыша, прохрипел старший помощник и закашлялся.
Тишина. Вспыхнули и погасли огни, оповещавшие о тревоге.
— Доложить о повреждениях! — громче прохрипел Сиско.
Казалось, своим упрямством он собирался заставить подняться лежавших вокруг членов экипажа. Никто не ответил. Бен медленно, с трудом поднялся на ноги.
Рядом кто-то зашевелился. При тусклом свете шипящих искр Сиско рассмотрел, что это пытался встать на колени обливающийся кровью Гранок. Был ли еще кто-нибудь живой? Сиско стал медленно перебираться от одного тела к другому и у каждого щупать пульс. Вот Гарсия. Пульса нет. Дилэни. Мертва. Тамамота. Мертва.
Вот он, капитан Сторил. Чтобы пощупать пульс, пришлось его перевернуть. Он оказался самым тяжелым. Глаза открыты, пульса нет. Мертв.
Сиско отвернулся от капитана и встретился взглядом с офицером боевого управления. Гранок слегка приподнялся и полулежал теперь на приборной доске, морщась от боли.
— Прямое попадание, — глухо произнес Гранок. — Повреждены палубы от первой до четвертой.
От первой до четвертой? Но там же Дженифер и Джейк.
Сиско коснулся коммуникативного знака на груди.
— Инженерная, доложите о вашем состоянии!
Молчание. Сиско и Гранок обменялись хмурыми взглядами.
— Внимание! Тревога, тревога!
Металлический голос компьютера прозвучал в тишине оглушающе, как взрыв гранаты.
— Через четыре минуты взрыв корабля! Через четыре минуты взрыв корабля!
Сиско снова коснулся коммуникативного знака.
— Всем внимание! Приготовиться покинуть корабль!
Отдав распоряжение, Сиско направился было к лифту, но остановился, оглянувшись на панели управления. Там сердито бурчал Гранок, отчаянно пытаясь восстановить управление кораблем.
— Давай разыщем пассажиров, — негромко предложил Сиско. — Надо их эвакуировать в грузовые отделяемые отсеки.
Он с тоской подумал о жене и сыне, но все же конец фразы постарался произнести твердо. Если бы слышал Сторил, то остался бы доволен своим помощником: имитация спокойствия почти стопроцентная.
Гранок кивнул в знак согласия и тяжело последовал за старшим помощником.
Двери турболифта легко открылись, и взору Бена предстала сюрреалистическая картина ада. В воздухе клубился едкий дым, помещение наполняли отчаянные крики о помощи, детский плач и стенания раненых.
В мерцающем свете сигнальных лампочек сквозь клубы дыма с трудом угадывались темные силуэты людей. Тут и там извивались ярко-красные языки пламени. От зловонного запаха горящего мяса Сиско ощутил тошноту, его лицо обдало жаром. Сиско и Гранок поспешно двинулись вперед и вскоре повернули по коридору налево. Палуба накренилась. Это означало, что стабилизаторы вышли из строя. Мозг Сиско бесстрастно отсчитывал, отсчитывал секунды. У Бена было еще достаточно времени, чтобы успеть добраться до каюты, где находились жена с сыном.
Из бокового коридора вырвался язык пламени и лизнул плечо Сиско. Гранок резко отдернул Бена, и они вместе стали пробираться дальше сквозь дым и жар. Впереди возникла группа испуганных пассажиров, столпившихся в коридоре возле кучки личных вещей. Судя по всему, они были готовы к эвакуации. И в этой трагической ситуации людей одолевали мелкие заботы. Женщина с сильно обгоревшим лицом и опаленными волосами пыталась дрожащими руками собрать высыпавшиеся из раскрытого чемодана вещи. Это у нее не получалось, и она стала громко причитать и плакать.
— Оставить все! — властно крикнул Сиско, стараясь перекрыть гул огня и треск ломающихся перегородок.
В его голосе прозвучало столько уверенности и власти, что женщина мгновенно выпрямилась и оставила свое занятие.
— Сейчас же отправляйтесь в зону эвакуации! — приказал ей Сиско.
Женщина бросила грустный взгляд на оставляемые вещи и молча двинулась по коридору в указанном ей направлении. Остальные, не говоря ни слова, последовали за ней.
Сиско поспешил дальше, отчаянно пытаясь рассмотреть среди искаженных страхом лиц два самых дорогих и родных для него лица. Он старался не поддаться наваливавшемуся на него чувству паники.
— Внимание, внимание! Через три минуты взрыв корабля! Через три минуты взрыв корабля!
Компьютер бесстрастно выполнял свою программу.
Три минуты? Этого времени еще могло хватить. Они, вероятнее всего, находятся возле его каюты…
Из дымного облака выплыла знакомая фигура. Сиско вздрогнул и кинулся было к ней, но тут же разочарованно остановился. Это было знакомое, но не родное лицо, не то, которое Бен так упорно искал. Это же была Дорэн, близкая подруга Дженифер. Семья Дорэн занимала соседнюю с Сиско каюту.
— Дорэн! — окликнул Бен. Женщина почти упала ему на руки. Забыв о собственных ранах, Гранок подхватил Дорэн.
— Я позабочусь о ней, а ты иди, — сказал он Бену.
Сиско благодарно взглянул на товарища.
— Ты видела Дженифер? — обратился он к женщине.
Дорэн повернула к нему выпачканное копотью лицо, подняла большие, полные горя глаза и хотела что-то сказать. Но вместо этого разрыдалась.
Ее рыдания вызвали в груди Бена острую физическую боль. Не сказав ни слова, он резко повернулся и бросился бежать. Теперь он уже не обращал внимания на огонь, на проходивших мимо людей. Он не видел перед собой ничего, кроме мысленного образа собственной каюты. Вот наконец и она, вполне реальная.
Дверь открыта настежь, из помещения вытекает клубящийся черный дым. Не колеблясь, Бен вошел внутрь. От едкого дыма стало трудно дышать и почти невозможно было открыть глаза. Когда Бен все же сумел приподнять веки, он сразу понял, что здесь произошло. В результате взрыва, повредившего сразу четыре палубы, здесь, над каютой, образовалось огромное отверстие, через которое огонь прорвался с нижнего уровня на верхний. Сама каюта оказалась просто разворочена взрывом.
— Дженифер! — громко позвал Бен, пробираясь через обломки мебели и потолочного перекрытия.
Тишина.
— Компьютер, определить местонахождение Дженифер Сиско! — приказал Бен.
Тишина.
Сиско медленно пробирался вперед, разгребая обгоревшие, разбитые вещи, отодвигая какие-то дымящиеся обломки. Наконец под обломком потолочного перекрытия он заметил руку жены. Ее покрывали копоть и кровь.
Бен принялся с бешеной скоростью высвобождать тело жены. Он работал с такой силой и энергией, которые сейчас в нем трудно было предположить. Обломки оказались острыми, зазубренными. Пока он вытаскивал и отшвыривал их, его руки покрылись глубокими и обширными ссадинами, из которых сочилась кровь. Но Сиско не замечал этого.
Освободив, наконец, Дженифер, Бен увидел, что она лежала скрючившись, прижав к груди маленькое, черное от сажи тело Джейка. Мать накрыла собой сына, приняв весь удар на себя. Крови Бен нигде не видел, но густой дым мешал рассмотреть все хорошенько.
Жена не дышала. Неужели мертва? Разум Бена отказывался признать этот страшный факт. Крови нет, может быть, она выживет? Может быть, она просто потеряла сознание?
— Все будет отлично, — произнес Сиско спокойным и уверенным голосом, голосом капитана Сторила.
Благодаря этому голосу Бену удалось предотвратить панику среди пассажиров, этот голос не позволял ему самому ни на минуту усомниться в истинности того, что он говорил.
— Сейчас я вынесу тебя отсюда, и все будет в порядке.
Он попытался поднять тело жены на руки, но не смог. Ее ноги оказались придавлены огромным металлическим обломком. Сиско рванул его вверх, потом еще раз — бесполезно. Острый металл впился ему в ладони, и горячая кровь потекла по рукам. Но Бен даже не заметил этого. Единственное, что воспринимал в данную минуту его мозг, это неудачные попытки поднять жену, высвободить ее из-под обломка. Еще одна попытка. Еще…
Бен разомкнул руки жены и поднял сына. Джейк находился без сознания, но дышал. Хорошо бы сюда сканер, чтобы определить, — не повреждены ли у мальчика внутренние органы? Когда Джейк на руках чуть-чуть пошевелился, по щекам Бена заструились слезы.
— О'кей, Джейк! — произнес Бен таким веселым тоном, каким обычно успокаивал его после ночного кошмара во сне. — Сейчас мы высвободим твою маму и унесем ее отсюда.
Однако ноги Дженифер оказались придавлены слишком сильно, Сиско так и не смог приподнять металлический обломок.
Тут в дверях появился Гранок.
— Командир, — произнес он умоляющим тоном.
Сиско быстро повернулся к нему.
— Помоги! — кивнул Бен головой на тяжелый обломок.
Гранок на ходу извлек из кармана трикодер и тут же просканировал им Дженифер. Затем молча убрал трикодер в карман.
— Сэр, нам нужно успеть перейти…
Тон, которым Гранок произнес эти слова, был необычно мягким. Сиско выпрямился и посмотрел прямо в глаза болианца. Посмотрел непонимающим, отсутствующим взглядом.
— Помоги мне высвободить ее, — раздраженно сказал он.
Гранок опустился рядом с ним на колени.
— Сэр, — смущенно произнес Гранок.
Сиско сердито схватился за острый рваный край металлического обломка и рванул его вверх так, что металл разрезал ему руку почти до самой кости. Но Бен не заметил этого. Он заметил лишь одно: обломок не сдвинулся с места. И тут Сиско вскипел.
— Это приказ! — крикнул он, повернувшись к болианцу, который держал на руках Джейка.
Несколько мгновений Гранок и Сиско молча смотрели в глаза друг другу.
— Она мертва, и мы ничего не можем сделать, — сказал Гранок.
Сиско посмотрел на него непонимающим взглядом. Он никак не мог усвоить этой страшной истины: как это Дженифер могла вот так просто оставить их?
— Как транспортатор? — спросил Сиско после некоторого молчания.
— Ни один не работает, сэр, — ответил Гранок. — Нам нужно спешить.
Он стал подниматься с Джейком на руках.
— Внимание! — задребезжал компьютер. — Взрыв корабля через две минуты! Взрыв корабля через две минуты!
Сиско сокрушенно покачал головой. Опустившись на колени рядом с телом Дженифер, он взял ее холодную, липкую от крови руку в свою окровавленную ладонь. Нет, он не может оставить ее здесь одну. Его мозг выработал решение: смерть вместе с ней лучше, чем жизнь без нее.
— Идите, лейтенант, — спокойно произнес Сиско. — Возьмите мальчика.
Кто-либо другой, наверное, и смог бы оставить Бена возле тела жены, но только не Гранок. Когда в дверях появился охранник, Гранок передал ему малыша, сам же схватил старшего помощника за руку и резко поднял его на ноги.
— Сейчас же, сэр! — командным тоном произнес Гранок.
— Я не могу жить без нее, — тихо сказал Сиско.
Гранок потащил его к выходу. Слабый по сравнению с болианцем Бен попытался сопротивляться, но это оказалось бесполезным. Тогда Бен повернулся в сторону Дженифер и, не отрываясь, смотрел на нее. Смотрел последний раз, чтобы навсегда удержать в памяти ее образ.
Когда Гранок тащил Бена через дверной проем, тот неожиданно вцепился окровавленными руками в дверные косяки. Теми самыми руками, которые подвели его, которые так и не сумели освободить Дженифер из-под обломка.
— Проклятье! — выругался Сиско. — Я не могу оставить ее здесь.
…Бен не помнил, как они потом бежали по горящим коридорам, не помнил, как присоединились к десятку других пассажиров в отделяющемся грузовом отсеке. Сиско помнил только две вещи: Джейка, все еще в бессознательном состоянии покоящегося на руках охранника, и вид «Саратоги» со стороны. От корабля отделились три крошечных отсека с людьми, а корабль доживал последние секунды.
Пламя трех горящих звездолетов так ярко освещало космическое поле битвы, словно это был яркий солнечный день. «Кюшу» тоже горел. Следующим будет «Гейдж». Трагическая участь ожидала всех.
Для старшего помощника Бенджамена Сиско это сейчас не имело никакого значения. Он испытывал почти такое же безразличие ко всему окружающему, с каким говорил с землянами Пикар. Борги правы: сопротивляться им действительно бесполезно. Они уничтожают на своем пути все, что им противостоит.
Наименьшее значение сейчас для Сиско имели чувства. Чувствами он не мог теперь воспринимать ничего. Все его чувственные силы были сосредоточены на одном-единственном переживании: он мысленно находился близ своей Дженифер и ощущал, как его тело вместе с ее телом охватывало пламя.
Несколько секунд спустя звездолет «Саратога» взорвался, превратившись в маленькое солнце. Бен Сиско не закрыл при этом глаза, он позволил яркой вспышке ослепить себя.
Спустя три года после сражения в районе Вульфе-359 капитан Бенджамен Сиско вышел на середину ярко-зеленого луга, с обожанием глядя на своего двенадцатилетнего сына Джейка, который удобно устроился на большом валуне в тени старого раскидистого дуба и увлеченно ловил рыбу. Мальчишка закатал брюки до самых колен и опустил босые ноги в прозрачную воду пруда. Он настолько походил на деревенского сорванца, что отец невольно улыбнулся. В последнее время Джейк зачитывался Твеном, и истории о мальчишеских проделках на Миссисипи просто захватили его. Он, кажется, уже не отделял себя от героев этих историй.
— Эй, Гекльберри, привет! — окликнул отец. Мальчик обернулся на голос отца с улыбкой, которая означала, что он рад появлению родителя, но не хочет, чтобы кто-то мешал ему рыбачить.
Пробивающиеся сквозь листву дуба солнечные лучи золотили вьющиеся темно-русые кудряшки мальчишки. Когда он улыбнулся, то напомнил свою мать Дженифер, и Бен почувствовал, как болезненно сжалось его сердце. С каждым днем Джейк становился все больше и больше похож на мать и все меньше на отца. Так, по крайней мере, казалось Бену. Время не стерло в его памяти образ жены. Почти каждую ночь ужасные сцены гибели «Саратоги» наваливались на него во сне… Днем он жил и работал скорее по привычке, в силу биологической инерции, а мысленно он находился совсем в другом месте — рядом с Дженифер. Кроме того, постоянное присутствие сына не давало Бену забыть о тех мелких, но очень важных черточках жены, которые сохраняли для Сиско ее образ постоянно живым. Джейку досталась от матери робкая улыбка, жесты, покладистый характер и совершенная неспособность сердиться дольше одной минуты.
Вот сейчас, например, Джейк явно сердился и, как и его мать, напрасно пытался скрыть это.
— Клюет? — спросил отец, останавливаясь рядом с дубом.
— Одна мелюзга, — ответил Джейк, пожав плечами и продолжая смотреть на прозрачную гладь пруда. — Я этих рыбешек отпускаю… Ты хочешь искупаться?
— Времени нет, — мягко произнес отец. — Нам нужно еще собраться.
На лице сына появилось хмурое выражение, и он засопел.
— Это будет не так уж плохо, Джейк, — извиняющимся тоном произнес отец. — Я слышал, что Бахор — красивый мир. По крайней мере, был красивым до того, как там побывали кардасианские завоеватели. Они, говорят, оставили после себя сплошные разрушения.
Джейк молча уставился на воду, откуда на него хмуро смотрел босоногий мальчишка.
— Скажи, почему мы не можем жить на планете, а должны постоянно носиться? — спросил он недовольно. — Теперь вот надо нестись на какую-то старую космическую станцию.
Отец ответил не сразу. Бен хорошо понимал душевное состояние сына. После смерти матери жизнь в космосе стала в представлении Джейка ассоциироваться со смертельной опасностью, и он все больше мечтал жить на Земле — родной планете своей матери. Пожалуй, он прав. И Сиско в течение трех лет упорно пытался добиться направления на Землю. Однако самое лучшее, что ему предлагали в Солнечной системе, это службу на Марсе и участие в реконструкции Флота на Утопии. Он выбрал Утопию, поработал там некоторое время. Джейку сначала Утопия понравилась, он быстро нашел себе товарища своего возраста, привязался к нему. Но вскоре родителей товарища перевели на другой космический объект. Джейк еще раз подружился с ровесником, и вновь последовало скорое расставание. Когда же это произошло и в третий раз, Джейк просто перестал заводить друзей, он решил оградить себя от неприятных переживаний, связанных с расставанием. И стал, по существу, одиноким.
Одиночество сына острой болью отдавалось в сердце отца, но Бен не знал, чем может помочь. Вообще-то служба на Утопии традиционно рассматривалась как временная остановка перед новыми, более высокими назначениями, но Бенджамена Сиско это мало утешало. Дело в том, что у него пропал всякий интерес к службе, а вместе с ним и служебное рвение.
И вдруг Сиско узнал, что его собираются переводить на космическую станцию «Дип Спэйс-9» с повышением в должности: готовилось его назначение командором. Видимо, руководство Звездного Флота сочло, что он достойно справился со своими обязанностями на Утопии и поднесло ему своего рода служебный подарок.
Бенджамен Сиско за подарок поблагодарил, но от повышения в должности и нового назначения попытался отказаться. Правда, он не стал объяснять причину отказа. Не будет же он начальству изливать свои чувства. Оно достаточно хорошо знало о его прежней амбициозности, страсти к карьере и отнеслось бы к его лирическим признаниям с недоверием. А что скажет начальникам Бенджамен Сиско? Что после смерти жены ему стало тошно жить и служить? Гибель экипажей или родных членов экипажей в Звездном Флоте рассматривается как неприятное, но достаточно заурядное событие. Во всяком случае, оно не должно влиять на отношение к службе. Или же член экипажа должен оставить службу.
Бенджамен Сиско всерьез подумывал о том, чтобы оставить Флот. Правда, в основном ради сына, чтобы дать ему возможность жить и учиться на Земле. Сиско не раз пытался подыскать на Земле какую-либо гражданскую должность. Представлялись разные варианты, но ни один не удовлетворял Сиско полностью. И он отвергал их один за другим. Потом понял, что даже рад тому, что уход со службы в Звездном Флоте не состоялся.
Но что же ответить сыну?
— Понимаешь, Джейк, так решило руководство Звездного Флота.
— Но ты же обещал мне, что больше не будем летать…
В голосе сына звучали обида и огорчение. Отец внутренне напрягся, стараясь придать своему голосу твердость, так как ему не хотелось выглядеть оправдывающимся. Мягкость тона могла сейчас только усложнить разговор, потому что, судя по выражению его лица, Джейк мог в любую секунду расплакаться.
— Джейк, станция находится на орбите Бахора, — выразительно поднял Сиско палец. — Значит, мы будем почти на планете.
— А там дети есть?
— Обязательно. Много-много детей…
Бен очень надеялся, что сказанное им окажется если не правдой, то хотя бы полуправдой.
В коммуникативном знаке на груди прозвучал сигнал вызова.
— Мостик вызывает Сиско, — произнес женский голос.
Бен коснулся рукой знака.
— Да, капитан.
— Приближаемся к «Дип Спэйс-9», командор. Через семь минут будем на месте.
— Понятно.
Сиско еще раз коснулся коммуникативного знака, тем самым отключая связь. Затем обнял сына за худенькие плечи.
— Идем, Гекльберри. Пруд мы заберем с собой, ладно?
Джейк молча поднялся на ноги.
— Отключить программу! — подал Сиско команду компьютеру.
Мгновеньем позже на том месте, где только что качались цветы, плескалась вода и шелестели листвой деревья, оголилась желтая решетка голографической палубы.
Закинув удочку на плечо, Джейк с хмурым выражением лица зашагал по коридору. Он шел впереди отца и демонстративно не оглядывался. Но возле иллюминатора вдруг остановился.
— Это она? — спросил мальчик.
Раздражительность и угрюмость пропали, теперь глаза Джейка светились мальчишечьим любопытством.
Бен посмотрел по направлению его взгляда и увидел неподвижно висящую среди ярких звезд космическую станцию «Дип Спэйс-9», а невдалеке от нее планету Бахор. У станции четко вырисовывались силуэты нескольких пришвартованных кораблей, в одном Сиско без труда узнал «Энтерпрайз». На вопрос сына отец молча кивнул головой, а сам тем временем внимательно рассматривал «Дип Спэйс-9». Да, кардасиане, несомненно, постигли искусство архитектуры, но резкий, какой-то угловатый стиль содержал в себе нечто чужое, даже враждебное.
Сиско не мог сказать, что именно смутно встревожило его в дизайне станции. Может быть, непривычная структура металлических сооружений? Здесь причалы для космических кораблей имели вытянутую, слегка закругленную форму, чем очень напоминали отходящие от позвоночника ребра. Их вид почему-то напомнил Бену встречу с кораблем боргов, Локатуса, и он мысленно вновь очутился в каюте «Саратоги», где вновь безуспешно пытался освободить безжизненное тело Дженифер из-под неимоверно тяжелого обломка…
Внезапно сцена на «Саратоге» сменилась в его воображении образом незнакомой женщины. Она протягивала к его лицу длинные гибкие пальцы. И тут же возник свет. Не болезненно-слепящая вспышка взорвавшегося корабля, а мягкий, переливающийся свет, который вносил в его сознание покой и умиротворенность. Неужели все это он видит наяву? Сиско закрыл глаза…
Теперь он видел женщину еще более четко. Средних лет, с темными красивыми глазами, в которых светились ум и спокойствие. И еще понимание. Да, она прекрасно понимала ту боль, которую испытывал Сиско… Тут лицо стало меняться и постепенно превратилось в лицо Дженифер.
— Дыши! — повелительно произнесла Дженифер.
И здесь все спуталось. Сиско уже не мог разобрать, где сон, где явь, где прошлое, где настоящее. Но во всем этом сумбуре его сознание совершенно определенно выделяло образ женщины, свет и ощущение причастности к какой-то глубокой тайне — тайне возвращения домой.
Постепенно видение померкло, совсем растворилось. Вместе с ним исчезли ужасные сцены гибели «Саратоги», а заодно ослабло чувство вины. Это чувство все более и более гасло и вдруг сменилось чувством искрящейся надежды…
Джейк вопросительно посмотрел на отца своими спокойными, слегка удивленными глазами, глазами Дженифер.
Сиско встряхнулся и похлопал сына по плечу.
— Идем, Джейк. Вперед!
Дверь отворилась медленно, с громким скрипом. Сиско переступил порог и поморщился от спертого, неприятно-теплого воздуха. За спиной засопел вошедший вслед за ним Джейк. Сиско присмотрелся. На полу, рядом с открытым приборным щитом лежал на спине мичман, одетый в форму Звездного Флота. Он обернулся на скрип двери, и Бен увидел его раскрасневшееся, залитое потом лицо.
— Извините, командор, — произнес мичман с ирландским акцентом.
При этих словах его круглое добродушное лицо еще больше покраснело. Этот парень с прилипшими ко лбу прядями рыжеватых волос сразу понравился командору Сиско, а вот обстановка на станции вызвала прямо противоположные чувства. Даже беглый взгляд на приборные панели убеждал в том, что оборудование станции очень далеко от последних технологических достижений Звездного Флота. Кажется, мичман понял мысли командора.
— Все внутренности вырваны кардасианами, — пояснил он.
— Если бы мы знали, что у вас такие проблемы, то многое могли бы захватить с собой, — заметил Сиско.
Мичман поморщился и замолчал. Так, молча, он продолжал что-то делать внутри приборного щита. Видимо, у него ничего не получалось.
— Тут уже ничего нельзя сделать, — прервал мичман молчание. — У нас была здесь где-то нуклеоэмиссия, хорошо бы ее отыскать, прежде чем начать восстановление транспортаторов. Лично я считаю, что эти чертовы карды оставили нам один хлам.
Сиско проворчал, что он согласен с мнением мичмана. Несмотря на то, что Федерация сейчас не воевала с кардасианами и Сиско не был склонен к предубеждениям, он все же не одобрял поведение этноса, в котором процветали идеи эгоизма и мести, который создал свои материальные ценности путем грабежа ближних и дальних соседей. К бахорианам кардасиане относились, как к низшим существам, и позволяли себе делать с ними все, что хотели. Да, Сиско старался жить без предубеждений, но преодолеть их по отношению к кардасианам не мог.
Мичман наконец бросил свое занятие и поднялся.
— Майлс О'Брайен, ваш старший механик, — представился он командору.
Добродушно улыбаясь, механик протянул начальнику руку, но тут же смущенно отдернул ее: он вспомнил, что она измазана машинным маслом.
Командор улыбнулся непосредственности мичмана.
— Бен Сиско.
Затем он посмотрел на сына и увидел, что Джейк тоже улыбался.
Да, Майлс О'Брайен не мог не понравиться мальчишке.
— Мой сын, — представил командор Джейка.
— Здравствуйте, — с неожиданной робостью произнес мальчик.
О'Брайен улыбнулся в ответ и повернулся к командору.
— Проводить вас в вашу каюту?
Сиско утвердительно кивнул и вместе с Джейком последовал за механиком в боковой коридор. Здесь тоже было жарко, так что Бен тыльной стороной ладони вытер пот на лбу. Сейчас он думал о том, что каюта, возможно, окажется в лучшем состоянии, нежели аппаратная станции.
— Мичман, на этой станции действительно жарко, или это мне кажется? — спросил командор.
О'Брайен обернулся через плечо, и Сиско увидел перед собой лицо виноватого человека.
— Термостаты включаются только при температуре выше тридцати двух градусов, сэр, — смущенно произнес он. — Сейчас мы над ними работаем.
Сиско эта информация не обрадовала, Джейка, похоже, тоже. Мальчик хмуро рассматривал коридор, в котором, кроме них, не было ни души.
— А дети здесь есть? — неожиданно спросил он.
— Дети? — удивленно переспросил О'Брайен.
Посмотрев на командора, мичман, похоже, понял его состояние и причину столь невинного, на первый взгляд, вопроса Джейка.
— Да… ну да, конечно, — закивал головой мичман. — У меня вот есть двухлетняя дочка.
Мичман заметил, что заискрившиеся было глаза мальчика вдруг потухли, и в них отразилась тоска.
— Да, она, конечно, маловата для тебя, но, по-моему, я здесь еще видел мальчика-ференджи примерно твоего возраста, — поспешно добавил О'Брайен.
— Ференджи? — заинтересованно спросил Джейк.
В этот момент двойные двери открылись, и О'Брайен пропустил командора с сыном впереди себя. Сиско сделал пару шагов и остановился.
— Это Верхняя Палуба, — пояснил О'Брайен. — По крайней мере, то, что от нее осталось. Знаете, карды во время оккупации во всем устанавливали свои законы, в том числе и в торговле.
Сиско не без удивления рассматривал открывшуюся его взору картину. Судя по всему, палуба выполняла функции центральной площади и рынка одновременно. Здесь тесно стояли киоски, бары, рестораны, магазины и казино. Винтовые лестницы вели на вторые этажи, где, по предположению Сиско, располагались голографические номера для тех, кто хотел уединиться. Здесь стояло также сооружение, где бахориане отправляли свои культовые обряды. Сиско невольно улыбнулся при виде всей этой архитектуры: сочетание незатейливого бахорианского стиля и воздушного, витиеватого дизайна кардасиан порождало поразительный эффект. Во время оккупации кардасианами центральная площадь, несомненно, пользовалась большой популярностью, но теперь она выглядела пустынно, будто после нашествия варваров. Строения зияли темными, пустыми глазницами окон, на стенах броско выделялись бурые пятна — участки, обожженные огнем фазеров. Мрачно шагая по обломкам кирпича и осколкам стекла, Бенджамен чувствовал, как с каждым пройденным метром все больше напрягались мускулы его лица. Позади молча плелся Джейк.
Сиско кое-что слышал о разрушениях на Бахоре. Он получил информацию о том, что в ходе столетней оккупации Бахора кардасиане в широких масштабах добывали здесь уголь, другие природные ископаемые, чем основательно истощили природные ресурсы планеты. Собственно, потому они Бахор и покинули, что здесь больше нечего было добывать. Прежде чем улететь, они забрали все, что только могли, и в довершение выжгли поверхность, превратив ее в мертвую зону. После этого жителям планеты пришлось обращаться за помощью к Федерации.
Но для Сиско оказалось неожиданностью, что кардасиане привели в негодность собственную космическую станцию — «Дип Спэйс-9». Что двигало ими при этом? Скорее всего, мелкое желание досадить бахорианам, чтобы они ничего не смогли получить от космической станции.
Мичман выглядел мрачнее тучи. Сиско предполагал, что О'Брайен, как и он сам, не питал к кардасианам не только любви, но даже уважения.
— Мне рассказывали, что накануне своего ухода кардасиане решили повеселиться, — произнес тихо мичман. — Что они тут вытворяли… Четверо местных жителей пытались защитить свои магазины и поплатились за это жизнями…
Между тем, центральная площадь жила своей жизнью. Вот с потупленным взором прошла мимо по своим делам бахорианка. Возле бара-казино три ференджи упаковывали оборудование.
— Но почему весь этот хлам никто не уберет? — раздраженно спросил Сиско.
Он представил себе своего сына, играющего среди этих нагромождений мусора, этих полуразрушенных сооружений, и его сердце закипело досадой. Он со злостью подумал о командовании Флотом — вот это устроили ему повышение. Если бы его предупредили о реальном состоянии станции «Дип Спэйс-9», он бы ни за что не принял это назначение, тем более, не привез бы сюда сына.
— Сейчас весь персонал занят починкой систем жизнеобеспечения станции, — пояснил мичман. — Сплошные проблемы, потому что кардасиане забрали все, что представляло собой хоть какую-то ценность. Мы ничего не могли спасти. Майор Кира, бахорианский атташе, и я решили…
— Ясно, — прервал его командор. — А местное население, те, кто владели магазинами?..
О'Брайен осторожно переступил через осколки поверженной и разбитой статуи бахорианского божества.
— Местные жители? — переспросил мичман. — Многие из них потеряли все. Некоторые пытаются обустроиться вновь, а большинство бахориан пакуют вещи и готовятся к отлету.
Несколько минут они шли молча. Сиско чувствовал себя все более виноватым перед сыном и все больше и больше сердился на руководство Флота за то, что оно не обеспечило его самой необходимой информацией. Джейк, судя по всему, все понял и теперь очень сильно переживал: он шел с широко открытыми глазами, в которых стоял испуг, а его губы превратились в тонкую белую нитку.
Они подходили к культовому сооружению, которое по сравнению с постройками кардасиан выглядело простым и элегантным. Когда поравнялись, Сиско заметил, что под аркой у входа кто-то зашевелился. Это оказался старый монах-бахорианец. Маленькая шапочка едва прикрывала его макушку, а темная длинная одежда спускалась до самой земли. Сиско обратил внимание на глаза монаха: под густыми седыми бровями они почему-то казались невероятно большими. Может быть, секрет заключался во взгляде монаха. Пронзительный, гипнотический взгляд. Глаза их встретились.
— Добро пожаловать, командор, — произнес монах.
Сиско опешил.
Как он сказал? «Добро пожаловать?» Где и когда звучали эти слова? Ах да, во время того странного видения. Или сна.
Этот странный сон. Мудрая женщина с огромными, все понимающими глазами… Только теперь он понял, откуда у нее такие огромные глаза: она была бахорианкой.
И еще.
— Дыши, — сказала Дженифер.
Бенджамен в нерешительности переминался с ноги на ногу. Ему хотелось спросить у мичмана, — каким образом местные жители узнали о его прибытии? Что, они видели его голограмму? Но не мог спросить, потому что все не отводил глаз от пронизывающего взгляда монаха.
Монах едва заметно улыбнулся.
— Входите, пожалуйста. Проповедники ждут вас.
В этот момент в сознании Сиско молниеносно возникла картина: дымящиеся коридоры «Саратоги», запах горящего тела, рука капитана Сторила без пульса, отчаянные попытки приподнять металлический обломок в каюте Дженифер, злость на грани безумия…
Тряхнув головой, Сиско постарался прогнать кошмарные воспоминания. Кажется, получилось.
— Возможно, в другой раз, — ответил Сиско монаху.
Только как-то странно ответил: будто его собственный голос прозвучал со стороны. Ну да ладно.
Все трое двинулись дальше. Когда Сиско проходил мимо монаха, то услышал голос:
— В другой раз, — произнес тот.
Пройдя несколько метров, Сиско оглянулся — монах молча смотрел им вслед.
Майлс О'Брайен чувствовал себя не менее удрученным, нежели Бенджамен Сиско. Зрелище захламленной Верхней Палубы станции, этой «центральной площади», выводило его из равновесия каждый раз, как только он оказывался здесь. Уже не однажды О'Брайен пытался убедить себя в том, что он преодолел гнев на кардасиан, но все напрасно. Стоило ему пройтись по Верхней Палубе, вновь увидеть царящие здесь разруху и беспорядок, как волна гнева поднималась в его груди. Здесь на него с особой силой накатывали воспоминания о Сетлике.
Провожая командора Сиско и его сына к месту отдыха, О'Брайен достоверно знал, о чем думал командор. Знал, что тот горько сожалел о принятом назначении на «Дип Спэйс-9», о решении взять с собой сына. Дело в том, что мичман в свое время сам пережил все эти сомнения и душевные терзания. С особым сожалением он вспоминал об «Энтерпрайзе», где служил перед назначением на эту станцию. Но у Майлса было иное положение, нежели у Сиско. На «Энтерпрайзе» он служил сержантом, и назначение на станцию означало для него повышение в звании. Подобные повышения выпадают не часто, и неразумно отказываться от предложенного. Да, на «Дип Спэйс-9» гора проблем, но Майлс оптимист по натуре, и он ради выполнения своего долга разобьется в доску. Он сделает это также ради Кейко и Молли. Майлс наведет на станции порядок! Если потребуется, он перевернет ее, эту чертову махину, с ног на голову и собственными руками превратит ее в нечто такое, чем можно будет гордиться.
Конечно, к командору и его сыну Майлс испытывал сочувствие. Им трудно смириться с мыслью, что предстоит жить в таких ненормальных условиях. Тем более, без женской заботы. О'Брайен слышал, что командор Сиско вдовец. Ему, конечно, очень тяжело. Майлс лишь на одно мгновение попытался представить, что он вдруг потерял свою любимую Кейко, прибыл служить на эту станцию с крошкой Молли. Его тут же бросило в жар, даже подумать об этом страшно.
Наконец подошли к каюте, отведенной командору. О'Брайен заметил, что отец и сын входили в помещение с настороженностью. Темно-серые тона — традиционно кардасианские — преобладали здесь и определяли настрой. В центре помещения стояла безвкусно отделанная кровать. В темно-серых тонах была выдержана вся станция, и Майлс тоже чувствовал себя здесь неуютно.
— Кардасиане почему-то не любили яркие цвета, — с натянутой улыбкой произнес мичман. — Когда моя жена Кейко впервые увидела нашу каюту здесь, она сразу же повела разговор о том, что ей надо навестить маму на Кумомото… Может быть, Флот разрешит нам изменить здесь расцветку…
Джейк совсем сник, командор улыбался с трудом, лишь за счет волевых усилий. О'Брайен начинал догадываться, что командор Сиско принял назначение на «Дип Спэйс-9» без всякой радости.
Подойдя к кровати, командор внимательно осмотрел ее. Тем временем Джейк заглянул в соседний отсек, где располагалась спальня.
— Сэр, я не советовал бы вам разрешать мальчику бродить здесь одному, — высказал свое пожелание мичман. — У нас до сих пор есть некоторые проблемы с охраной…
Мичман полагал, что мальчик не слышал его слов, но ошибся.
— Папа, но здесь не на чем спать, если не считать матраца на полу, — недоуменно произнес Джейк.
При этом тонкие черные брови мальчика выразительно сошлись на переносице.
— Мы специально для тебя принесем с «Энтерпрайза» настоящую кровать, — поспешил успокоить мальчика мичман.
Затем Майлс повернулся к командору.
— О, я забыл сказать вам, сэр, что капитан Пикар хотел увидеть вас как можно скорее.
При имени Пикара на лицо Сиско набежала тень. О'Брайен заметил это, но истолковал по-своему, он отнес это на счет удрученного состояния командора в результате осмотра станции. Правда, мичмана несколько удивило, что командор никак не отреагировал на сообщение о желании капитана видеть его скорее. Неужели командор не расслышал?
— Что скажете об офицерах-медиках и ученых? — спросил тем временем Сиско.
Должны прибыть завтра, — ответил О'Брайен.
— Джейк, побудь здесь, пока я не вернусь, — попросил Сиско сына.
— Ладно, — согласился мальчик. — А где здесь пищевой репликатор?
При этих словах мальчика О'Брайен едва сдержал улыбку. Он определил, что сыну командора примерно двенадцать-тринадцать лет. По словам Кейко, это тот самый возраст, когда дети в еде начинают обгонять родителей.
— Боюсь, что все пищевые репликаторы неисправны, — с сожалением произнес мичман. — Но у нас есть целая куча офицерских пайков. Я пришлю тебе несколько.
— Па-ап! — пропищал Джейк.
Этот писк убедительнее многих слов говорил о том, что мальчик возненавидел место, куда занесла их сейчас судьба.
— Нам придется немного потерпеть, Джейк, пока мы все здесь не наладим. О'кей?
Тон, которым командор произнес эти слова, мичман называл «насильственным оптимизмом». Он звучал довольно мягко, но не допускал возражений. Что ж, Майлсу тоже иногда приходилось прибегать к нему.
— О'кей, — ответил сын тоном, который означал, что он категорически возражает.
— О'кей, — еще раз подтвердил свою волю Сиско и улыбнулся.
Оставив мальчика, командор и мичман вошли в турболифт, который доставил их в управление.
— Здесь сердце станции, — с пафосом в голосе произнес О'Брайен.
Командор, кажется, не заметил пафоса, он тем временем рассматривал группу бахориан в форме Звездного Флота, которые о чем-то увлеченно говорили.
Высоко над их головами темнели иллюминаторы. Одни из них выходили на Бахор, другие — на причалы космических кораблей, а большинство — в открытое пространство, где на темном фоне ярко высвечивались звезды. Иллюминаторы имели миндалевидную форму и, как показалось О'Брайену, напоминали глаза кардасиан, уставившиеся в межзвездное пространство. Интерьер управления практически ничем не отличался от интерьера остальной части станции: те же мрачные темно-серые тона, та же строгость линий. О'Брайен подумал о том, что если не обращать внимания на открытые приборные панели, висящие провода, зияющие отверстия на месте приборов и вообще на весь этот беспорядок на станции, оставленный кардасианами, то можно допустить, что еще не все потеряно.
Мичман приступил к докладу командору о техническом состоянии управления станции.
— Это система жизнеобеспечения при аварийных ситуациях, это система связи, это управление транспортаторами, — перечислял мичман, то и дело вытирая выступавший на лбу пот. — Чтобы все это восстановить, придется, конечно, поработать, зато, когда все сделаем…
Командор кивал головой в такт рассказу механика, рассматривал поврежденные приборы и компьютеры.
— Впечатляет, — произнес он наконец.
Мичману показался странным тон командора. Такое впечатление, будто Сиско в это время мысленно находился далеко от станции. У Майлса даже возникло предположение, что командор не собирается оставаться здесь, что он уже принял такое решение. Какая досада! Майлс должен был признаться себе, что Бенджамен Сиско ему уже понравился. Пусть у него более свободная манера обращения с подчиненными, чем, скажем, у капитана Пикара, но это не беда. О'Брайен встречал офицеров с подобным стилем поведения и убедился, что результаты их работы заслуживали высокой оценки.
Между тем осмотр станции шел своим чередом.
— Хотел бы я знать, о чем думали создатели этой станции, когда сооружали вон ту нелепую клетку? — произнес О'Брайен, показывая на ступеньки, которые вели на крошечный балкончик, забранный металлической решеткой.
Сиско посмотрел в сторону балкончика и покачал головой.
— Это сделано для того, чтобы подчиненные могли смотреть на начальство с уважением — снизу вверх, — заметил он. — Что ж, кардасианская архитектурная мысль четко следует определенной логике.
— Да, сэр, — согласился мичман и в нерешительности остановился перед ступеньками. — Там, наверху, рабочее место руководства управления. Сейчас его занимает майор Кира.
— Это что, единственный офицер в управлении? — уточнил командор, оглядываясь вокруг в поисках других офицеров.
О'Брайен вздохнул и кивнул головой.
— Ладно, самое время посмотреть на майора Кира и познакомиться с ним, — с улыбкой произнес командор.
Мичман продолжал нерешительно переминаться перед лестницей с ноги на ногу, чувствовалось, его одолевали какие-то сомнения.
— Сэр, вы когда-нибудь имели дело с бахорианками? — не без смущения спросил Майлс. Сиско недоуменно посмотрел на мичмана.
— Нет, а что?
— Просто из любопытства, сэр, — ответил мичман с натянутой улыбкой.
Он решил, что сейчас не стоит объяснять командору, что к чему, пройдет несколько минут, и все поймет сам.
Сиско преодолел лестницу с качающимися ступенями в два больших прыжка. Он почувствовал облегчение оттого, что принял решение покинуть эту станцию. Конечно, знакомство с управлением произвело на него благоприятное впечатление, и О'Брайен оказался толковым специалистом, но… После прогулки по «центральной площади», осмотра предоставленной ему каюты, а главное, после того, как он понял, что Джейку придется постоянно бродить одному среди этих развалин, Сиско сделал окончательный выбор.
К тому же не выходил из головы этот странный сон, в котором ему явилась женщина-бахорианка. И это странное поведение монаха…
Вообще бахориане показались Бенджамену довольно загадочными, и он не прочь был бы узнать о них побольше, несмотря на туманные намеки О'Брайена относительно женщин-бахорианок. Все же интересно, что имел в виду мичман? «Просто из любопытства, сэр.» Надо же, так ловко ушел в сторону. А сущность его намека, скорее всего, означает предупреждение. Я, мол, вас предупредил, а там смотрите сами… Кое-что из намека мичмана командор стал понимать, как только вошел в небольшое помещение на балконе. Через стенку доносился резкий женский голос. Сиско посмотрел на О'Брайена, тот смущенно улыбался. Ясно, значит, командор оказался прав в своих предположениях: ему предстоит иметь дело с женщиной.
— Уберите это сейчас же, все, живо! — резко и властно отдавала распоряжения женщина.
Ей глухо отвечал мужской голос, судя по всему, из аппарата внутренней связи. Чтобы уловить смысл разговора, Бену пришлось напрячь слух.
— Вы говорите глупость!
— В следующий раз не спрашивайте о моем мнении!
Послышался резкий хлопок ладонью, что, видимо, означало отключение связи, и наступила тишина. Сиско с невозмутимым видом нажал кнопку звонка.
Дверь в кабинет почти мгновенно открылась. На вошедших с нескрываемой агрессивностью смотрела бахорианка с темно-рыжими волосами, зачесанными вперед: на щеки и на лоб.
Сиско подумал о том, что ее взгляд не просто агрессивный, он пылает агрессивностью, он мечет пламя.
— Ну что? — воинственно спросила женщина, сощурив свои большие глаза.
Она сердито затрясла головой, и в ее ухе зазвенели серебряные кольца, сразу несколько. Ношение украшений являлось нарушением устава. Командор неодобрительно глянул на серьги и в ответ получил взгляд, в котором сквозили откровенное пренебрежение и вызов. Сиско решил о серьгах и уставных требованиях поговорить в следующий раз.
— Я Бенджамен Сиско, — представился он.
— Полагаю, вам понадобится этот кабинет? — обдала его бахорианка ледяным взглядом.
Пропуская командора в помещение, она отступила шаг назад и стояла теперь, скрестив руки на груди.
Ее воинственное поведение с самого начала вызывало у Сиско улыбку, но он постарался сдержать свои эмоции.
— Я рассчитывал, что вначале мы поздороваемся, а потом мне покажут кабинет, — спокойным тоном произнес он. — Но мы сможем сделать это и в том порядке, который нравится вам.
Она поклонилась и с наигранным гостеприимством предложила кресло, в котором только что сидела.
— Здравствуйте! — продолжала играть бахорианка.
Искры добродушия в глазах Сиско погасли. Да, он ценил дружеские отношения с подчиненными, но не сомневался в своем умении жестко потребовать, если в том возникала необходимость. В данной ситуации он не дал ни малейшего повода к той враждебности, с которой его встретила бахорианка. Поставить ее на место? Это следовало бы сделать в том случае, если бы он намеревался остаться на станции. Но сейчас… Надо просто слегка расслабиться, снять эту ненужную напряженность.
Внутренне улыбнувшись, Сиско скрестил руки на груди и посмотрел в глаза женщине.
— Вас что-то беспокоит, майор? — спросил он.
— Вы же не хотите этого знать, командор, — ответила бахорианка, поморщившись.
— Почему не хочу? — тем же ровным тоном спросил Сиско.
— У меня дурная привычка говорить правду даже тогда, когда людям это не нравится, — встряхнула головой женщина.
— Допустим, я хочу знать правду, — как можно доброжелательнее заметил он.
Женщина на некоторое время задумалась. Казалось, гнев оставил ее, но, как выяснилось, лишь на те мгновения, которые она молчала.
— Я считаю, что Федерации здесь нечего делать! — запальчиво и резко произнесла бахорианка.
— Дело в том, что ваше Временное правительство с вами не согласно, — заметил Сиско.
Он хотел добавить еще что-нибудь более жестокое, но передумал. Лишь напомнил себе мысленно о том, что он не собирается здесь оставаться, следовательно, личные мнения местных жителей его мало интересуют.
Бахорианка отошла к столу, облокотилась на него и посмотрела оттуда на командора недоверчивым взглядом.
— Временное правительство не согласно со мной не только по данному вопросу, — после непродолжительного молчания сказала она. — Именно поэтому я и оказалась в этом забытом Богом месте.
Она вздохнула и вновь сделала паузу.
— Командор, я борюсь за независимость бахориан с тех пор, как научилась держать в руках фазер, — с нарастающим раздражением продолжила она затем. — Наконец нам удалось прогнать этих кардасиан. И что же сделали наши новые правители? Они пригласили сюда Федерацию. Что же это у нас за независимость такая!
Сиско внимательно выслушал ее и покачал головой.
— Не понимаю, как можно сравнивать несравнимое? — пожал он плечами. — Кардасиане грабили вашу планету и ее население, а Федерация здесь для того, чтобы…
— Чтобы помочь нам? — перебила женщина. — Знаю цену этим заверениям. Шестьдесят лет назад кардасиане говорили нам то же самое.
— Майор! — произнес Сиско твердым голосом. — Когда я получал назначение сюда, я просил, чтобы моим старшим помощником назначили бахорианца. В отличие от кардасиан я считаю, что бахориане имеют право и должны сами управлять своей планетой. Так что моя просьба имела свое обоснование. Я и теперь придерживаюсь той же точки зрения. А теперь хватит об этом, мы с вами должны…
Командора прервал сигнал тревоги, прозвучавший из аппарата внутренней связи.
Майор Кира метнулась к аппарату и нажала кнопку. На мониторе высветилось схематичное изображение станции. Один из участков мерцал красным светом — опасность. Кира поморщилась и нажала другую кнопку. Вместо схемы на экране появилось изображение гуманоида, который, однако, не был похож на бахорианца.
Сиско с интересом рассматривал его. Мужчина средних лет, с нечетким контуром тела. Видимо, монитор оказался плохо отрегулирован.
Тем временем Кира оперлась ладонями на приборную доску и наклонилась к самому монитору.
— Одо, ты что-нибудь видишь в секторе А-14? — спросила она.
Гуманоид покачал головой.
Тут Сиско понял, что монитор в полной исправности, что расплывчатый характер имело не изображение, а сам оригинал, фигура Одо.
— Но у меня стрелка безопасности показывает вниз вот уже два часа, — хрипло произнес Одо. — Встретимся на месте.
Гуманоид исчез с экрана, вместо него вновь появилась схема станции. Кира молча встала и направилась к выходу. Сиско вопросительно посмотрел на нее.
— У нас в последнее время много проколов, — произнесла она безразличным тоном. — Сопровождать меня совсем не обязательно, командор.
Сиско молча последовал за ней.
В секторе А-14 Ног оглянулся на дверь и съежился. Чтобы быстрее привыкнуть к темноте, он сощурил свои крошечные золотистые глазки. Пока что он ничего не мог рассмотреть, и это его огорчало. По понятиям людей он считался близоруким. Что ж, им видней, он и не претендовал на отличное зрение. Зато в распоряжении Нога имелись огромные ушные раковины, и благодаря им он великолепно слышал, многие могли бы ему позавидовать. Но сейчас вокруг стояла тишина.
Ног нервничал. И боялся. При этом он стыдился того, что нервничал, и того, что боялся, но ничего поделать с этим не мог. Ног — молодой ференджи. Ференджи вообще не одобряют храбрости. Дядя Кварк нередко повторяет, что храбрость, честность и альтруизм — самые опасные виды глупости. А хуже глупости для ференджи нет ничего на свете. Бояться — это нормально. Правда, до тех пор, пока страх не начинает мешать извлечению выгоды. Он также не должен способствовать тому, чтобы ференджи поймали.
Ног очень боялся, что его поймают, что он окажется глупым и снова огорчит дядю Кварка. Ногу очень не хотелось еще раз показать, что он неудачливый ференджи.
Тем временем за спиной Нога Яс-каль пытался нейтрализовать окружавшее сейф силовое поле. Раздался легкий скрип. Ног обернулся.
Он обернулся как раз в тот момент, когда Яс-каль своими огромными лапами зачерпнул в сейфе пригоршню ценных минералов.
Яс-каль был Б'каази и в два раза превосходил Нога размерами. Он имел устрашающий и неприятный вид. Его не любили все ференджи и все люди. Ног тоже его не любил, но ему приходилось держать свои чувства втайне. Яс-каль мог запросто прихлопнуть Нога одной своей лапой, и непременно сделал бы это, если бы молодой ференджи не умел молчать. Да, у Нога острый язычок, однако он не давал ему воли.
— Скорее, скорее! — прошипел Ног.
Он не мог говорить без шипения, потому что его острые, кинжалоподобные зубы стояли на некотором расстоянии друг от друга. Сейчас Ног волновался до такой степени, что его когтистые пальцы вспотели, и ему пришлось вытереть их о штаны. Ох, как не хотелось ему попадаться в этот раз. И не попадется. Он докажет наконец отцу и дяде, что он ловкий и удачливый в деле! Ему очень хотелось, чтобы они доверили ему самостоятельное дело. Он надеялся, что и в этот раз ему доверят брать сейф самому, но отец и дядя все же послали вместе с ним Яс-каля.
Уф, наконец-то этот Яс-каль сложил минералы в приготовленный мешок, теперь надо скорее уносить отсюда ноги. Быстрее, быстрее к Верхней Палубе. Сердечко Нога бешено колотилось. Неужели удача? Похоже, что она. Дядя Кварк, конечно же, будет очень рад. Наверное, в следующий раз он доверит племяннику Ногу нечто более серьезное, нежели присутствовать при ограблении.
Вдруг Яс-каль резко сбавил ход. Ног остановился и посмотрел туда, куда Яс-каль настороженно устремил свой взгляд. Навстречу им быстро продвигался гуманоид — вернее, существо — по имени Одо. Кем фактически являлся Одо, никто здесь не знал.
— Отлично! — скрипучим голосом произнес Одо. — Стойте там, где стоите.
Ног почувствовал во всем теле противную дрожь. Яс-каль быстро развернулся и с огромной скоростью бросился в противоположную сторону. Ног тоже хотел побежать, но страх сковал его ноги. Почему-то Ног боялся Одо больше всех сотрудников Звездного Флота, служивших на этой станции.
В дальнем конце коридора появились еще два сотрудника Звездного флота: бахорианка и незнакомый человек. Яс-каль и Ног оказались загнанными в угол, все, больше бежать некуда.
Ног покорно опустил свои руки с когтистыми пальцами. Но Яс-каль не таков, он озлобленно повернулся в сторону Одо и выхватил из-за пояса нож. Ног печально вздохнул и покачал головой. Одно дело попытаться убежать от охранника, но оказывать ему сопротивление?.. Это глупость.
Тем временем Б'каази метнул в Одо нож. На таком близком расстоянии промахнуться он не мог, и нож попал точно в Одо. Но… В течение того мгновенья, которое нож летел, тело Одо вдруг стало каким-то жидким, оно изменило прежнюю форму и растеклось в разные стороны. Получилось, что нож пролетел в пустоте и со звоном ударился о стенку позади Одо. После этого тело Одо мгновенно приняло прежний вид.
Придя в себя от изумления, Яс-каль бросился вперед, пытаясь проскочить мимо Одо, пока тот находился в «текучем» состоянии, но не успел. Приняв нормальную форму, Одо навалился на Яс-каля. По сравнению с Одо Яс-каль был огромным, и схватка, скорее всего, продолжалась бы долго. Но тут прогремел выстрел фазера.
— Довольно! — требовательно произнес незнакомый человек, направив фазер в грудь Яс-каля.
Одо отпустил Б'каази и отошел в сторону, его лицо выражало недоумение.
— Кто вы такой, черт побери? — произнес он в адрес Сиско.
— Это наш новый командор, — сказала Кира. — Он получил назначение Звездного Флота.
Судя по выражению лица Одо, высокая должность Сиско не произвела на него никакого впечатления.
— Я не разрешаю пользоваться на Верхней Палубе оружием, — строго сделал Одо замечание командору. — В том числе фазерами.
Сиско хотел что-то ответить, но в этот момент появилось еще одно действующее лицо.
— Ног, что здесь происходит? — спросил ференджи Кварк.
Сиско смотрел на прибывшего с недоумением, но все остальные, судя по всему, хорошо знали его.
Кварк находился в прескверном расположении духа: неудачи и неприятности в его жизни следовали одна за другой. Вначале его ограбили кардасиане, потом стали обходить стороной покупатели. Теперь вот очередная неприятность — Звездная Федерация решила оккупировать Бахор. Только этого не хватало. Прибытие посланцев Звездной Федерации — последний и сокрушительный удар. Именно он заставил Кварка принять решение об эвакуации с Бахора.
К бахорианам Кварк относился с легкой иронией. Странные они все-таки создания. Готовы из всего делать тайну и часами молиться в своих культовых сооружениях. Зато они безобидны и совсем не мешали Кварку заниматься его любимым делом — бизнесом. С кардасианами пришлось труднее, но, вместе с тем, интереснее. Кварк быстро понял, что кардасиане — коварные создания, предатели и обманщики. Как раз эти качества и ценил Кварк превыше всего. Он быстро нашел с кардасианами общий язык, его не пугала даже их жестокость.
А вот Звездная Федерация… Ох уж эти люди! Они вызывали у Кварка непреходящее чувство тревоги и раздражения. Его поражало, до какой же степени они лишены здравомыслия. Люди — воплощение глупости. Лучшим доказательством этому служат их нелепые понятия о чести и этике. Что может быть глупее…
Теперь еще этот несносный племянник Ног. Кварку пришлось послать с ним Яс-каля, потому что мальчишке Ногу нельзя доверить самую элементарную кражу, он не в состоянии совершить самый простой обман. Тут невольно выйдешь из себя… Вот и этот нелепый случай с драгоценными минералами. Кварк послал с Ногом Яс-каля, чтобы вдвоем они обделали дело наилучшим образом. Так нет же, влипли. Кварк строил в отношении этих минералов большие планы. Драгоценные камни должны были окупить все его потери последних лет и затраты на эвакуацию. Яс-каль с Ногом могли извлечь их из сейфа еще несколько часов назад, непонятно, почему они затянули это дело. Еще и влипли. Теперь надо вытаскивать их из неприятностей.
Наполненный этими чувствами и размышлениями Кварк подошел к сотрудникам Звездной Федерации и с наигранным простодушием спросил Нога о том, что это здесь происходит. Сейчас он покажет этому мальчишке, как нужно вести себя в сложной обстановке. Он не только вызволит его с Яс-калем, но и драгоценности переправит в свои тайники.
— Мальчик попал в очень неприятную историю, — ответил Кварку Одо.
Этого Одо Кварк просто ненавидел за его в высшей степени глупые представления о справедливости, о добре и зле. Но сейчас не время проявлять свои истинные чувства, поэтому Кварк — воплощение любезности. Он уже понял, что старший здесь — незнакомый ему чернокожий мужчина. Ростом он выше Кварка. Все люди ростом выше Кварка. Итак, это новый командор.
— Командор, меня зовут Кварк. Раньше я заведовал здесь игорными домами. А это мой племянник Ног, сын моего брата. Завтра мы улетаем отсюда. Если вы позволите забрать его, то обещаю, что мы… Вы знаете, он лишь косвенно участвовал в этой глупости…
Кварк то и дело бросал взгляд в сторону Нога, давая ему понять, как надо строить разговор в таких случаях, обводить вокруг пальца этих глупых людей. Ног понял игру дяди и изобразил на лице вину и готовность немедленно исправиться.
— Это невозможно, — жестко произнес командор.
Его лицо не отражало никаких чувств и мыслей. Он повернулся к Одо, кивнул в сторону Яс-каля и Нога.
— Отведите их в камеру для арестованных.
Одо воспринял приказ командора с явным одобрением и тут же приступил к его выполнению. Яс-каль пытался упираться, но теперь это было бесполезно. Ног покорно подчинился приказу.
Кварк посмотрел на командора с нескрываемым раздражением и недоумением. Ему стало ясно, что новый командор руководствовался глупыми правилами людей, значит, жди новых неприятностей. Главное, что командор так же сообразителен, как ференджи.
Грустно вздохнув, Кварк поспешил на своих коротких кривых ножках вслед за арестованными.
Кира посмотрела вслед уходящим и печально покачала головой, она достаточно ясно представляла себе, что предшествовало этому аресту.
— Похоже, Кварк послал их обоих украсть минералы, — негромко произнесла она.
Повернувшись к командору, Кира внимательно посмотрела на него, будто только теперь увидела. Он стоял, о чем-то задумавшись. В женщине боролись противоречивые чувства: с одной стороны, она no-прежнему не доверяла Федерации и ее представителю Сиско, а с другой — ей понравилась его выдержка, желание и умение внимательно выслушать собеседника, а также его решительность по отношению к этим двум преступникам.
Ей невольно припомнился сон, который она видела прошлой ночью. Она довольно быстро забыла его, поскольку считала незначительным. Кира вообще старалась разграничивать всевозможные видения и реальность. Конечно, в ожидании прибытия нового командора Кира невольно пыталась нарисовать себе его образ. Это было всего лишь видение. Но вот Сиско стал реальностью. И тут выяснилось, что реальный командор значительно лучше, чем Кира представляла себе в видении. Ладно, может быть. Но следует помнить о том, что командор Сиско всего лишь офицер Флота…
— Майор! — прервал ее размышления командор. — По-моему, у ференджи есть традиция так называемой обоюдовыгодной сделки. Верно? Следовательно, я могу отпустить мальчика, но за это мистер Кварк будет обязан кое-что сделать для меня. Кое-что очень важное…
Кира только успела открыть рот, чтобы расспросить об «очень важном», как прозвучал сигнал внутренней связи коммуникатора Сиско.
— О'Брайен вызывает командора Сиско, — раздался знакомый голос мичмана.
На лице командора появилось выражение досады, видимо, он догадывался, о чем пойдет речь.
— Слушаю, — холодно ответил командор.
— Сэр, с нами снова связался «Энтерпрайз», капитан Пикар ждет вас, — сухо доложил мичман.
— Понял, — так же сухо ответил Сиско. Отключив связь, он взглянул на майора, несколько мгновений постоял молча.
— Это займет немного времени, — подвел он вслух итоги каким-то своим размышлениям и направился по коридору.
Кира заинтригованно смотрела вслед удалявшемуся командору. Да, пожалуй, он оказался более сложным человеком, чем она представляла себе. От нее не могло укрыться, как изменилось лицо Сиско, когда мичман произнес имя Пикара. Более того, она без труда поняла, что означало появившееся на лице командора выражение. Оно означало глубокое чувство ненависти. Кира судила об этом по себе и ошибиться не могла.
Неподвижная, будто окаменевшая, простояла бахорианка на том же месте еще несколько минут и пошла к своему рабочему месту, раздираемая противоречивыми мыслями и чувствами.
Бенджамен Сиско остановился возле иллюминатора и несколько минут смотрел на «Энтерпрайз». Он не мог не восхищаться красотой этого корабля, плавностью и изяществом его линий и в то же время не вспоминать о «Саратоге». Он не мог подняться на борт «Энтерпрайза» и не увидеть мысленно, как Гранок выходит из турболифта, не услышать стоны и плач заживо сгорающих людей на «Саратоге», не вспомнить слепящую вспышку от взорвавшегося корабля. Но надо идти.
Переходя на «Энтерпрайз», Сиско еще раз напомнил себе о том, что не имеет права испытывать ненависть к Пикару, ведь тот не отвечает за преступления боргов.
И все же, когда Сиско подошел к большой металлической двери, когда нажал кнопку звонка и услышал жесткий мужской голос, к его голове прилила горячая волна ярости. Сознание Сиско с большим трудом пробивалось сквозь эту волну.
Он не имел права ненавидеть капитана Пикара. В то же время он не мог противостоять собственному гневу, так же, как Пикар не мог выстоять против подавляющей власти, против всесокрушающего могущества группового разума боргов.
Дверь открылась. Сиско вошел.
Капитан Пикар сидел за столом и просматривал на экране компьютера только что поступившую информацию. Увидев вошедшего, он встал и с улыбкой протянул ему руку. Его внешность не производила впечатление чрезмерно-властного, сурового человека: обыкновенный пятидесятилетний, сухощавый, почти лысый мужчина. Но несмотря на вполне заурядную внешность, что-то выдавало в нем огромную внутреннюю силу, непоколебимую уверенность в себе.
— Входите, командор, — с теплотой в голосе произнес Пикар. — Добро пожаловать на Бахор.
Пытаясь освободиться от тех чувств, которые только что пережил за дверью, Сиско натянуто улыбнулся в ответ и пожал протянутую руку. Он не знал, что следует сказать капитану Пикару в ходе этой встречи, а то, что ему хотелось сказать, он, конечно же, оставит при себе.
— Давно не виделись, капитан, — механически произнес Сиско.
Пикар внимательно посмотрел на него светло-коричневыми глазами. Теплый взгляд, теплые человеческие глаза. Но Сиско видел сейчас не их, а мерцающий красным светом оптический сенсороскоп, укрепленный на голове Пикара.
Хозяин «Энтерпрайза» сел, предложив командору присесть на стул напротив.
— Мы уже встречались? — с любопытством произнес Пикар.
Сиско мысленно повторил, что он не испытывает ненависти к капитану, что ничего не имеет против этого офицера Звездного Флота, но… Но его сжигала ненависть к боргам, и он слишком хорошо помнил Локатуса.
— Да, сэр, мы встречались в бою, — ответил Сиско Локатусу. — Я служил на «Саратоге» во время ее гибели в районе Вульфе-359.
Лицо Пикара сразу же обмякло, выражение тепла исчезло из глаз, теперь Сиско видел в них отражение горящих останков «Саратоги», «Кюшу», «Гейджа».
Капитан Пикар моргнул и внутренне встряхнулся. Затем заговорил холодным, жестким тоном. Сказанное им не имело никакого отношения к событиям трехлетней давности.
— Полагаю, вас вкратце ознакомили с ситуацией на Бахоре?
— Мне известно, что кардасиане перед уходом разграбили планету.
Сиско пытался придать своему взгляду холод и неприязнь, но, похоже, у него это плохо получилось.
Стараясь прогнать это навязчивое видение, Сиско часто заморгал и попытался вникнуть в смысл того, что говорил капитан.
Он встал, подошел к иллюминатору и, сцепив руки за спиной, стал смотреть на Бахор. При этом капитан подчеркнуто выдержал дистанцию между собой и командором.
— И я один из тех, кто выступает за вступление бахориан в нашу Федерацию, — продолжил мысль Пикар.
— Вы считаете, что это произойдет? — спросил Сиско.
Капитан повернулся к нему вполоборота.
— Это не так легко, — размеренно произнес он. — Партии и фракции, объединившиеся для борьбы против кардасиан, теперь припомнили прежние разногласия и возобновили конфликты.
— Да, похоже, что они не готовы, — заметил Сиско, вспомнив резкие фразы Киры.
Пикар полностью повернулся к Сиско и пристально посмотрел ему в глаза.
— Ваша задача сделать все возможное, чтобы определить степень их готовности, — назидательно произнес капитан. — Разумеется, действуя в пределах Первичной Директивы.
Сиско кивнул в знак согласия. Он счел благоразумным молчать. Назидательный тон Пикара вызвал в нем чувство раздражения. Сиско считал, что не заслуживает подобного обращения с собой. Все же он офицер, свой офицерский долг он всегда выполнял добросовестно и честно. Выполнит и здесь, хотя данное назначение ему крайне неприятно. Выполнит, конечно, в том случае, если останется.
Капитан Пикар сделал шаг в сторону командора, его взгляд смягчился.
— Флот предупредил меня о ваших возможных возражениях против данного назначения, — произнес он почти естественным тоном. — Я подумал, что после трех лет службы на Утопии вам необходимо разнообразие.
При этих словах Сиско внутренне напрягся, он вспомнил о Джейке, обреченном на одиночество среди этой разрухи.
— У меня есть сын, капитан, — сдержанно сказал Сиско. — Я вынужден растить его один. Меня проинформировали о состоянии Бахора, но никто не предупредил о плачевном состоянии самой станции…
— К сожалению, мы, офицеры Звездного Флота, не всегда имеем возможность служить в идеальных условиях, — перебил его Пикар.
Однако Сиско не смутился.
— Я прекрасно знаю это, сэр, — продолжал Сиско более холодным тоном. — Поэтому сейчас изыскиваю возможность перевестись на Землю и занять какую-нибудь гражданскую должность.
Пикар неодобрительно хмыкнул и отвернулся от командора.
— Возможно, командованию Флота нужно начать подыскивать вам замену? — спросил Пикар после непродолжительной паузы.
— Совершенно верно, — подтвердил Сиско.
Двое офицеров с откровенной неприязнью посмотрели друг на друга. Эта дуэль взглядов продолжалась несколько секунд.
— Хорошо, я подумаю об этом, — разделяя слоги, сказал Пикар. — А пока…
Что-то изменилось во взгляде Пикара. Он потеплел, и в нем едва заметно обозначилось страдание. Сиско понял, что капитан хотел бы каким-то образом вернуться к разговору о сражении в районе Вульфе-359.
Сиско резко встал. Сюда он входил с единственным желанием: сказать капитану о том, как он пострадал от рук Локатуса. Сейчас же ему хотелось лишь одного: молча уйти, оставив этого человека наедине с его воспоминаниями и видениями.
— А пока я буду работать, — сухо произнес Сиско. — Мне было дано конкретное задание, и я постараюсь достойно выполнить его. Спасибо, капитан, за беседу.
Их взгляды вновь встретились, Сиско не опустил глаз. Он спокойно ждал, когда капитан разрешит ему выйти.
Капитан Пикар поймал себя на мысли, что ему не хочется заканчивать разговор с командором на такой ноте. Но что он мог сейчас предложить раздраженному офицеру? Свои внутренние страдания? В них, судя по выражению глаз, командор Сиско недостатка не испытывал.
— Можете быть свободны, — сказал капитан Пикар.
После того, как за Бенджаменом Сиско закрылась дверь, Жан-Люк Пикар тяжело опустился в кресло и несколько секунд отрешенно смотрел на экран компьютера. Потом перевел взгляд на Бахор и в таком положении надолго застыл.
Почти два года прошло после той ночи, когда его последний раз навестил кошмар-воспоминание о сотрудничестве с боргами. Он предпринимал титанические усилия, чтобы его память не особенно часто воспроизводила те жуткие события. И память стала послушной его воле. Лишь иногда она выходила из-под контроля. Но это случалось все реже. Управление своей памятью продвинулось так далеко, что иногда Пикар действительно не помнил того, что, несомненно, хранилось в резервах его памяти. Подобное произошло перед самым прибытием на станцию нового командора Бенджамена Сиско. Пикар просматривал его личное дело и прочел название звездолета «Саратога», но, надо же, — это слово не вызвало в его памяти никаких ассоциаций. Разве что самое легкое душевное волнение, похожее на водную рябь, вызванную едва приметным дуновением ветерка.
Теперь Пикар сам удивлялся этому. Неужели его сознание действительно не восстановило прямую связь между указанным в личном деле звездолетом «Саратога» и тем, что произошло в районе Вульфе-359? А ведь тогда его сознание не было отключено, просто оно действовало через индивидуальность Локатуса и индивидуальность Пикара. При этом Пикар был беспомощным пленником, а его знания, опыт были извлечены и использованы боргами для уничтожения звездолетов флота. Это реальность, и она хуже любого самого кошмарного сна.
Стоило сейчас Пикару слегка прикрыть глаза, и он слышал голоса боргов, тысячи грохочущих голосов.
— Капитан Жан-Люк Пикар, вы командуете самым сильным кораблем Федерационного Флота, вы говорите от имени ваших людей! — восклицали тысячи боргов, как один.
Пикар и сейчас слышал свой ответ боргам. Ах, как он был тогда уверен в своих силах! И как наивен…
— Мне нечего вам сказать, я буду сопротивляться изо всех сил! — чеканил он.
— Ваши силы не имеют значения, — ответили борги. — Сопротивление бесполезно. Мы хотим приумножить собственные силы и наше могущество. Мы присоединим ваши биологические и технологические характеристики к нашим. Ваша культура будет приспособлена для службы нашим интересам.
Он, Пикар, всегда считал себя гордым и сильным человеком, и слова боргов вызвали в нем ярость… Вначале борги похитили его, потом поставили в унизительные условия.
— Это невозможно! — кричал и возмущался Пикар. — Моя культура основана на свободе и независимости.
— Свобода не имеет значения, — невозмутимо возражали борги. — Независимость не имеет значения. Вы обязаны подчиниться.
— Лучше мы погибнем, — сделал тогда выбор Пикар.
Тогда он считал, что гибель — это самое страшное, чем могут угрожать ему борги. Он считал, что это самое страшное для всего человечества. Но он ошибался.
— Смерть не имеет значения, — поучали его борги. — Люди всегда следуют за властью и подчиняются ей. Чтобы преобразовать ваше общество, нами было решено использовать человеческий голос. Этот голос будет говорить за нас во всех случаях переговоров с людьми. И этим голосом мы выбрали ваш голос…
А потом Пикара изменили. Его мозг и кровь борги изменили механически и хирургически таким образом, что групповой разум боргов вобрал в себя сознание Пикара. Жестокие борги не сочли нужным блокировать человеческое сознание Пикара, и он был обречен чувствовать и сопереживать своим друзьям по Звездному Флоту на протяжении всего сражения, которое проходило в районе Вульфе-359. Пикар слышал те слова, которые он произносил в образе Локатуса, сознавал их смысл, но не в состоянии был изменить что-либо. Более того, он не мог скрыть от боргов знание стратегии и тактики Звездного Флота, боевые и тактические характеристики оружия. И борги использовали эти знания для разгрома противостоящих им звездолетов. Пикару оставалось лишь наблюдать и страдать, видя, как один за другим взрывались «Мельбурн», «Саратога», «Кюшу», «Гейдж» и так все сорок высланных на перехват звездолетов.
Как же теперь он мог забыть «Саратогу»?
Нормальное человеческое сознание вернулось к Пикару в то время, когда он спустя несколько недель после похищения вновь оказался на Земле. Ему пришлось долго восстанавливать здоровье после физических, психических и нравственных травм, полученных в плену у боргов. Тогда он во всем признался своему брату Роберту.
— Они использовали меня для того, чтобы убивать и уничтожать. И я не мог остановить их. Я так старался… Но у меня просто не хватало сил.
Они с братом сидели на скамейке в винограднике возле дома, перепачканные грязью после шуточной борьбы, которую устроили по случаю возвращения Жан-Люка. Тогда, в первый раз за последние несколько лет, Пикар плакал. Слезы струились по его щекам, и он ощущал их солоноватый вкус, смешанный с вкусом земли.
Роберт молчал, не в состоянии выразить свое отношение к тому, что услышал.
— Ты — человек, — сказал он наконец.
— Это будет преследовать тебя долгое время, Жан-Люк. Очень долго.
Как долго? Год? Два? Дольше? Пикару посчастливилось прожить три года, не встретив никого из тех немногих, кто выжил во время сражения с боргами. Да, их осталось тогда в живых слишком мало… Так мало…
Пикар вдруг вспомнил слова Сиско о том, что он воспитывает сына один. Капитана обдало холодом от тревожного предположения: неужели?..
— Компьютер! — тяжело вздохнув, вызвал он. — Личное дело Бенджамена Сиско: имя его погибшей жены и причина смерти?
Пауза длилась недолго.
— Дженифер Сиско, лейтенант. Погибла при взрыве «Саратоги» в 44 002.3 по звездному времени…
— Достаточно, — прошептал Пикар, устало посмотрев на висящую за бортом «Энтерпрайза» космическую станцию.
Его рука непроизвольно вытерла выступивший на лбу пот.
Итак, Дженифер Сиско, лейтенант. Жена Бенджамена Сиско, мать Джейкоба Сиско. А сколько их таких всего на сорока звездолетах?
— …Помни, борги, а не ты, совершали преступления. Ты хотел остановить их. Ты пытался…
— …Да, я пытался, но у меня ничего не получилось. Именно мои знания они использовали для того, чтобы убивать моих друзей и сослуживцев так быстро, так беспощадно…
Собственная беспомощность — самая страшная сторона во всей этой личной трагедии. Жан-Люк никогда не сомневался в своих силах, в своей воле, он всегда мог контролировать свои мысли и действия. Он с детства хотел командовать космическим кораблем и на пути к этой цели преодолевал все возникавшие преграды. Но вот перед боргами не выстоял. С болью и бессилием наблюдал он со стороны за тем, как борги использовали его тело, его голос для того, чтобы запугивать землян, а его мозг и ум для того, чтобы убивать их. Да, за его гордыню невозможно было придумать наказания страшнее, чем беспомощность в такой ситуации.
Вскоре после трагедии советник Трой сообщила Пикару, что он уже не является беспомощным. Тем не менее, Пикар не мог вычеркнуть из истории Звездного Флота факт своего предательства землян. Не мог же он вернуть к жизни Дженифер Сиско и всех остальных.
Все так. Зато теперь он может найти способ помочь Бенджамену Сиско и его сыну.
Пикар поднялся. Пусть его личный опыт встречи с боргами отличался от опыта Сиско, но он понял кое-что из того, что пришлось пережить этому человеку. Самому Пикару пришлось бороться с демонами прошлого, и эта борьба едва не привела его к отставке.
Он надеялся, что Бенджамену Сиско удастся справиться с этими демонами. Иначе Звездный Флот потеряет одного из блестящих офицеров.
Но независимо от того, останется ли Бен Сиско служить или уволится, он, Жан-Люк Пикар, сделает все возможное, чтобы молодой Джейкоб Сиско ни в чем не нуждался и достиг блестящей карьеры. Пикар поможет им обоим. Да, он сделает все, что в его силах.
Пару минут Жан-Люк смотрел на экзотический кардасианский дизайн космической станции, потом повернулся к ней спиной и вышел.
В дежурном помещении космической станции Одо сел за стол и полностью сосредоточил свое внимание на выданной компьютером информации. На это время он совсем забыл о ференджи Кварке, который с подчеркнутой робостью присел на стул против Одо.
Одо не любил Кварка. Он вообще не питал теплых чувств к ференджи, поскольку не разделял их нормы и правила жизни. Для ференджи обман и воровство — обычное дело. Кварк усердствовал в этом больше других. Но Одо свято верил в справедливость и честность. Иначе он не мог жить, как не мог жить, скажем, без еды и питья. У ференджи его жизненные правила вызывали чувство ненависти, которое он переносил на самого Одо. Не вызывало сомнений, что Кварк при первом же удобном случае охотно вонзил бы Одо нож в спину.
А вообще-то Одо с неприязнью относился ко всем, за исключением Киры. С этой женщиной он прекрасно ладил, потому что она, как и Одо, верила в честность, доверяла честным и не любила тратить время на вежливые, неискренние слова и протоколы. Кира — надежная женщина.
Теперь появился командор Сиско. Одо не знал, что он из себя представляет и как следует к нему относиться? Он заметил, с каким удивлением Сиско наблюдал за изменениями Одо своей формы. Но командор не задал ни одного вопроса. Как отнестись к молчанию командора: с обидой или же с признательностью? Во всяком случае, командор проявил интерес к системе охраны станции.
Одо любил размышлять о себе самом. Он не помнил, где и при каких обстоятельствах он появился на свет. Существ себе подобных он не знал. По рассказам, лет пятьдесят назад бахориане нашли его на борту инопланетного корабля в районе астероидного пояса Денориоса. Взяли к себе и воспитали, как бахорианца.
Его истинная форма, которую он принимал каждую ночь, представляла собой нечто расплывчато-студенистое. Но для того, чтобы работать на станции, он каждое утро принимал форму бахорианца. А вот скопировать внешность человека как следует ему никогда не удавалось: черты лица получались расплывчатыми. Вот и сейчас, он знал, его скулы, нос и то место, которое называют переносицей, выглядели не лучшим образом. Возможно, сложность заключалась в чрезмерно частом принятии им образа гуманоида.
О своих предках Одо мог предположить только одно: справедливость являлась самым главным принципом их жизни. Не случайно же это передалось его сознанию. Вероятно, тяга к справедливости в их расе передается генетически.
Одо не мог выполнять другую работу, кроме работы охранника. При кардасианах он выполнял на станции обязанности бахорианского полицейского. Руководство Звездного флота разрешило ему работать на прежнем месте, потому что никто не знал станцию так хорошо, как он. От своей работы Одо испытывал чувство удовлетворения, но ему совсем не нравилось, если кто-то начинал указывать ему, как нужно выполнять обязанности охранника. Если новый командор будет давать ему указания, что следует делать, а что нет, то это вызовет у Одо чувство разочарования. Даже кардасиане сообразили отдать ему на станции бразды правления по части охраны и не мешали своими указаниями.
Одо скептически относился к законам, зная, что законы приходят и уходят, что где-то приживаются, а где-то отвергаются. А вот дух справедливости бессмертен. Одо не мог обманывать, поступать несправедливо. В нем жил дух справедливости.
Кира предупреждала его о бездумных законах Звездного Флота, и Одо предполагал, что командор Сиско станет неукоснительно соблюдать их. Он уже заранее настроился на то, что не будет любить нового командора.
Но Сиско удивил его. Командор оказался умным и, что совершенно очевидно, справедливым. Одо знал, что Сиско собирается предпринять что-то решительное по отношению к преступникам, и полностью одобрял это.
В помещение вошел Сиско, и Одо поднял на него глаза.
— Вы хотели меня видеть? — спросил командор.
Сиско выглядел несколько скованным и напряженным, будто ему только что пришлось пережить какие-то неприятности. Но тут командор заметил ференджи Кварка, и его настроение заметно поднялось. В глазах командора засветились озорные огоньки, он скрестил руки на груди и подошел к сидевшему на стуле ференджи.
Кварк тут же вскочил на ноги и подобострастно заглянул командору в глаза.
— Командор, что касается моего племянника… — начал он.
— Ну, ну, мистер Кварк, — перебил его Сиско, широко улыбаясь. — Хорошо, что вы еще здесь.
Одо сделал вид, что целиком поглощен изучением информации на экране компьютера, пусть этот Сиско сам разбирается с Кварком.
— Присаживайтесь, пожалуйста, — сказал командор Кварку.
Тот повернул свою треугольную голову, взглянул на стоящий позади стул и неохотно сел.
— Конечно же, я еще здесь, командор, — слащаво начал Кварк. — Мы завтра улетаем, вот почему для нас жизненно важно…
— Не думаю, — весело произнес Сиско.
Челюсть Кварка отвисла, обнажив ряд широких заостренных зубов.
— Что… не думаете? — уточнил Кварк дрожащим голосом.
— Не думаю, что вы улетаете, — с улыбкой произнес командор. — Вы удивлены, мистер Кварк? Все очень просто: вы никуда не улетаете.
Одо с веселым изумлением взглянул на командора.
У ференджи Кварка вместо слов вырвались сплошные шипящие звуки.
— Не улетаем? — растерянно прошипел Кварк. — Но мы уже все упаковали…
— Распакуете, — сказал Сиско тоном, который не допускал возражений.
Одо больше не мог сохранять видимость безразличия.
— Почему вы хотите, чтобы Кварк остался? — спросил Одо. — Этот ференджи обманщик и вор.
— Я не вор, — возразил Кварк, смешно пытаясь изобразить оскорбленное достоинство.
— Нет, ты вор, — повторил Одо, глядя в глаза Кварка.
— Почему же в течение четырех лет, что я здесь, никто не мог этого доказать? — ехидно спросил Кварк, обнажив в улыбке свои острые редкие зубы.
Эти зубы напомнили Одо голодного бахорианского ящера или земного крокодила, изображение которого он однажды видел на голограмме.
Сиско тем временем перестал улыбаться, на его лице появилось выражение деловой сосредоточенности.
— Мои офицеры, бахорианские инженеры и их семьи очень нуждаются в магазинах и всевозможных салонах, — сказал он деловым тоном, обращаясь к Кварку. — Но если такие, как вы, улетят, то город превратится в привидение. Нам нужно, чтобы кто-то первым сказал, что он остается и начинает все сначала. Нам нужен лидер. И этим лидером будешь ты, Кварк.
— Я?! — пискнул изумленно Кварк. — Я — лидер?
Он посмотела на Одо с надеждой получить от него подтверждение, что командор лишился рассудка. Одо откинулся на спинку стула и усмехнулся. Да, этот Бенджамен Сиско хитер и не боится навязывать свои правила игры.
— У вас есть все качества, необходимые политику, — продолжал командор.
Кварк, судя по всему, не заметил иронии и протянул руки с когтистыми пальцами к Сиско, взывая к его благоразумию.
— Но как я могу распоряжаться своими учреждениями, если править здесь будет Флот? — перешел Кварк на деловой тон.
Одо с интересом смотрел на Сиско: как-то он выкрутится?
Командор пожал плечами.
— Что же здесь непонятного? — сказал он после короткой паузы. — Мы прилетели сюда не для того, чтобы управлять. Если вы будете играть честно, то у нас с вами не возникнет осложнений.
— Играть честно? — воскликнул Кварк.
Он скрестил свои кривые короткие ручки на груди, невольно подражая командору, и задумался.
Сиско и Одо молчали.
Наконец ференджи отрицательно покачал головой.
— Командор, я сделал карьеру, заранее рассчитывая на то, что улечу отсюда, — сказал он. — Это Временное бахорианское правительство, на мой взгляд, уж слишком временное. А когда правительство меняется, то таких, как я, убивают.
Сиско понимающе кивнул, молча повернулся и направился к выходу. Но в дверях он задержался.
— Вы, конечно, улетите, — мягко произнес он. — Но ваш бедный ребенок Ног проведет лучшие годы своей жизни в бахорианской тюрьме. Я сам отец и понимаю, что предстоит пережить вашему брату. Мальчик должен расти в семье, а не в холодной камере.
Сиско замолчал и с минуту выразительно смотрел на Кварка, который хватал воздух ртом и не мог произнести ни слова.
— Подумайте об этом, — добавил командор и вышел.
Одо улыбнулся и весело посмотрел на ференджи.
— Знаешь, а я ведь сначала думал, что не смогу поладить с новым командором, — сказал Одо.
Кира расчищала лопатой середину Верхней Палубы от наваленного кучей всевозможного хлама. Только в такие минуты она делала короткий отдых в борьбе со своей неуправляемой памятью: физический труд обычно стабилизировал ее блуждающее сознание. Но сейчас это не помогало, и вчерашний сон вновь занимал все ее мысли.
Рациональная часть сознания женщины не допускала, чтобы сон хоть как-то был связан с космической станцией и всем тем, что здесь происходит. Но когда Кира переставала логически мыслить, то не сомневалась, что именно так оно и есть.
Во сне, который снился ей уже несколько ночей подряд, она видела Сиско. Впрочем, может быть, она только пыталась убедить себя, что это именно Сиско. Во сне ей являлся чернокожий мужчина с темными волосами и глазами, и там у нее не возникало сомнений, что этот человек призван сыграть очень важную роль в судьбах людей ее планеты. Планета так нуждалась в помощи, что многие жители заявляли, будто бы им было пророческое видение относительно человека, чья внешность предсказана еще более ранними пророками. И этот человек будто бы принесет с собой планете надежду и спасение.
Однако Кира довольно цинично смотрела на жизнь, и теперь она боялась, что ее отчаяние и отчаяние народа ослепит всех и заставит поверить в несуществующие вещи. Где же сейчас эти пророки, когда бахориане так нуждаются в них? Вот о чем думала Кира, яростно работая лопатой.
И все же… Когда она начинала воспринимать реальность сердцем, а не разумом, то чувствовала и понимала такие необычные вещи…
Иногда ей казалось, что ее сущность вмещает два разных, совершенно отдельных человека: мистика и скептика. Они постоянно конфликтуют между собой. А что, если подобное происходит со многими другими бахорианами? Тогда неудивительно, что планета находится в таком плачевном состоянии.
Ах, если бы только Опака согласилась встретиться с ней. Кира хотела бы поговорить о многом. И о сновидении в том числе. Кстати, во сне ей являлось еще одно лицо — лицо бахорианца, старого и мудрого, в облаке седых волос.
— Майор!
Кира вздрогнула от голоса командора. Повернувшись к нему, она поняла, что он озадачен наличием лопаты в ее руках и, вероятно, оценивает, насколько это соответствует уставу. Кира пожала плечами. В тот же миг и сон, и голос сердца — все перестало иметь для нее значение. Теперь Сиско уже не казался ей неким таинственным человеком, он всего лишь один из многих офицеров Звездного Флота, которых она так не любила.
— Все остальные заняты починкой систем жизнеобеспечения, — сказала Кира, сбрасывая с лопаты мусор. — Офицеры Звездного Флота, наверное, не привыкли пачкать руки.
Она прекрасно понимала, что тон ее голоса — почти враждебный, но не считала необходимым скрывать это.
Сиско удивленно вскинул брови, потом взял лежавшую поблизости лопату и стал молча работать.
Кира отвернулась и сделала вид, что ей глубоко безразлично его поведение. Но она понимала, что против своего желания приоткрыла ему завесу собственного прошлого. Надо же было ей сделать ему такой щедрый подарок. О нем не мог мечтать даже Одо, несмотря на их взаимную симпатию, доверительность отношений.
— В лагере для беженцев мы научились делать буквально все, — первой прервала молчание Кира. — Независимо от того, кто ты.
Снова воцарилось молчание.
— Я только что разговаривал с нашим соседом Кварком, так вот он уверен, что Временное правительство скоро падет, — нарушил в свою очередь молчание Сиско.
Кира кивнула головой в знак согласия.
— Кварк мудр в своем роде и великолепно ориентируется в обстановке, — продолжил командор.
Теперь он повернулся в сторону собеседницы и пристально смотрел ей в лицо. Она лишь пожала плечами.
— Это правительство сложит полномочия через неделю, — произнесла наконец Кира.
Она могла бы добавить, что так говорит ей голос здравомыслящей сущности, а голос мистика утверждает обратное. Но промолчала.
— Что же тогда будет на Бахоре? — спросил Сиско.
— Гражданская война, — как можно спокойнее ответила Кира, хотя внутренне она содрогнулась при мысли об этой ужасной войне.
Она мысленно представила себе дальнейший ход событий. Кардасиане увезли с планеты практически все, что только можно было увезти. Остались крохи. В борьбе за эти крохи и сцепятся теперь враждующие политические партии.
— Политики слишком заняты мыслями о дележе, чтобы увидеть, что здесь необходимо сделать, — произнесла женщина вслух.
— И что же здесь необходимо сделать? — спросил Сиско.
— Ничего такого, в чем мог бы оказать помощь Звездный Флот, — ответила Кира и спохватилась, не слишком ли много сказала.
Еще она подумала о том, стоит ли его посвящать в тайну своих сновидений. Внимательно посмотрела на командора. Его лицо выражало искренний и доброжелательный интерес.
— Единственный человек, кто может предотвратить войну, — это Опака, — решилась на откровенность Кира.
— Опака? — переспросил Сиско.
— Да, наш духовный наставник, — утвердительно кивнула Кира. — Она еще известна под именем Кай. Религия сейчас единственное, что объединяет народ нашей планеты. Если Опака призовет к единению, то ее послушаются.
Отложив лопату, Кира нагнулась и стала подбирать осколки стекла, Сиско опустился на колени рядом и помогал ей.
— Лидеры всех партий и фракций пытались увидеться с ней, но напрасно, — тихо продолжала Кира. — Она живет отшельницей и редко встречается с бахорианами.
Сиско молча обдумывал услышанное.
— Может быть, она захотела бы встретиться с кем-нибудь из представителей Федерации? — осторожно высказал он предположение.
Кира подняла на него глаза и выразительно посмотрела.
— С вами? — тут она иронически улыбнулась. — Видите ли, Опака доверяет Федерации не больше, чем я.
Внезапно на беседующих упала тень. Кира посмотрела вверх и увидела лицо старика, обрамленное свисающими прядями седых волос, — то самое мудрое лицо, которое она видела во сне.
Сиско тоже поднял глаза и подумал было, что снова видит сон, в котором светящаяся бахорианка протягивает к его щеке длинные гибкие пальцы.
Но склонившееся сейчас над ними лицо принадлежало мужчине. Ах да, это же лицо того старого монаха, который приглашал его в бахорианское культовое сооружение.
— Командор, время настало, — тихо произнес монах.
Он повернулся к Сиско спиной и зашагал прочь. Вся его фигура выражала непоколебимую уверенность, что приглашенный последует за ним.
Неожиданно для Бена его сердце бешено забилось. Он встал и, точно загипнотизированный, с минуту смотрел на удаляющегося монаха в длинной черной одежде. Сиско ощутил, как в нем, откуда-то из глубины, поднялась волна чувств. Тех самых чувств, которые когда-то пришли к нему во сне и которые он давно считал безвозвратно ушедшими.
Взглянув на бахорианку, Бенджамен увидел в ее глазах изумление, и ему показалось, что лицо вдруг померкло, что оно превратилось в лицо Дженифер. Сиско тряхнул головой, и видение исчезло.
Что ж, несмотря на предупреждение майора Киры, он все же поговорит с Кай. Он сделает это ради того, чтобы помочь бахорианам, чтобы выполнить долг офицера. Других причин нет. Но почему тогда появление монаха и упоминание имени Кай Опаки произвело на него такое сильное впечатление?
Сиско глубоко вздохнул, бросил лопату и пошел вслед за монахом.
Они оказались на местности, где яркое полуденное солнце освещало потрескавшуюся землю, умирающую растительность и полусгоревшие жилища. Останки цивилизации Бахора.
Сиско шел вслед за монахом по захламленным улицам, и при виде всеобщей заброшенности в нем оживали события трагического сражения с кораблем боргов. Мысленно он увидел гибнущие звездолеты Федерации. Но сейчас перед ним открылась картина еще более масштабных разрушений, и он невольно испытал чувство вины за свой гнев, который выплеснул на окружающих во время первого осмотра станции.
Здесь сохранилось всего несколько домов: одни круглые, другие овальные. Своими плавными изящными линиями они больше гармонировали с окружающей природой, нежели угловатые, грубые постройки кардасиан.
Монах подвел Сиско к одному из зданий: то ли собору, то ли монастырю. Внутри сооружения стояли густые сумерки, так как свет проникал туда лишь сквозь щели и проломы в стенах. Сиско поразился, насколько сильно было разрушено это святое место бахориан. И особенно удивился тому, что статуи бахорианских богов оказались обезглавлены.
Но, несмотря на разрушения, кардасианам не удалось уничтожить главное — атмосферу таинственности, святости и веры. Она по-прежнему царила в храме. Тем временем проводник командора, не останавливаясь, шел дальше. Они прошли мимо одного монаха, который беззвучно молился среди груд мусора, мимо другого, который старательно замазывал окровавленными руками щели в стене.
— Командор Сиско! — прозвучал вдруг женский голос.
Бенджамен резко повернулся на звук и в затененной нише с трудом рассмотрел фигуру женщины. Их разделял солнечный луч, который проникал сюда сквозь окно. Сиско затаил дыхание: предчувствие говорило ему, что это и есть женщина из его сна. Между тем женщина, словно призрак с погибшей «Саратоги», отделилась от стены и направилась к нему. Сиско обратил внимание, что она хромала и опиралась на трость. Когда она подошла ближе, он с трудом сдержал возглас: до того изуродованным оказалось ее лицо. Наконец, он обратил внимание на ее глаза: в них отражалось невыразимое страдание.
Сиско ощутил глубину этого страдания и отдал должное самообладанию женщины.
Это была Кай Опака.
Опака едва заметно улыбнулась и сделала свободной рукой широкий плавный жест.
— Прошу извинения за условия, в которых встречаем вас, — произнесла Опака.
— Кардасиане поработали? — спросил командор.
Впрочем, он тут же понял, что задал глупый вопрос.
Кай Опака ответила выразительным взглядом и продолжала медленно идти к нему по каменному полу. Сиско едва сдержал желание подать ей руку. Он непременно подал бы, если бы не возникла мысль, что его действие может быть не правильно истолковано. Поравнявшись с Сиско, Опака, не останавливаясь, пошла дальше вдоль помещения храма. Сиско молча последовал за ней.
— Осквернить центр нашей духовной жизни — это все равно, что нанести удар прямо в сердце бахорианского народа, — негромко произнесла Опака.
Она привела его к пустому бассейну, где два ряда деревянных скамеек образовывали полукруг. Высоко над скамейками три окна выходили на отдаленные горы, в этот час пустынные и задумчивые.
Опака осторожно присела на одну из скамеек, Сиско сел рядом. Слегка улыбаясь, она повернулась к нему лицом.
— Мы давно ждем вас, — многозначительно сказала Опака.
Сиско заставил себя отвлечься от странных ощущений, связанных с недавним сном.
— Рад это слышать, — доброжелательно произнес он.
Мысленно командор напомнил себе, что он здесь всего лишь представитель Звездного Флота.
— Если бахориане объединятся с Федерацией, то это принесет стабильность, — сказал командор вслух.
— Я говорю не о Федерации, — твердо перебила его Кай. — Я говорю лично о вашем появлении здесь.
— Моем? — удивленно переспросил Сиско.
Непроизвольно он ощутил страх, и ему захотелось исчезнуть с глаз этой таинственной женщины.
Между тем Опака протянула к лицу Сиско свои тонкие пальцы и коснулась его щеки. Она сделала это осторожно и нежно, как обычно бабушки гладят по лицу своих любимых внучат.
— Вы когда-нибудь прислушивались к голосу своего сердца, командор? — тихо спросила она.
— К голосу сердца? — так же тихо переспросил Сиско.
Сейчас он испытывал противоположные желания: отстраниться от этих рук и одновременно придвинуться ближе к женщине.
Тем временем ее рука коснулась уха Бенджамена, и пальцы слегка сжали мочку.
— Бахориане черпают силы и мужество в своей вере, — сказала Опака. — Наша жизнь, наша судьба предсказывается пророками.
По мере того, как Опака теребила ушную мочку, в ее глазах все ярче разгорались огоньки изумления, будто пред ней предстало чудо. Неожиданно она сильно и больно надавила ушную мочку, так что Бенджамен невольно рванулся.
— Дыши! — повелительно сказала Опака.
Сиско отпрянул. Внезапно он почувствовал себя здесь неуютно, всем своим сознанием он ощущал, как на него навалилось огромное горе.
Ему больше не хотелось, чтобы Кай будоражила его прошлое, и он попытался вернуться к разговору о политике.
— Опака, если мы будем обсуждать вашу роль в период, наступивший после ухода кардасиан, то… — начал он.
— Дыши! — твердо повторила женщина.
Сиско глотнул воздух и понял, что непроизвольно задерживает дыхание.
Опака снова стала водить кончиками пальцев по ушной раковине Бена.
— Забавно, — сказала она скорее себе, чем ему. — Тот, кто не хочет быть среди нас, должен стать эмиссаром.
Сиско внутренне напрягся. Неужели его нежелание оставаться здесь так заметно?
Кай придвинулась ближе, внимательно изучая каждую точку его лица. После минутного сосредоточенного молчания она отстранилась.
— Ваше сердце о многом говорит, командор, — медленно произнесла она, вставая. — Пожалуйста, идемте за мной.
Сиско поднялся, Опака достала из-под своего длинного черного одеяния какое-то устройство…
Пустой бассейн исчез, на его месте появилась каменная лестница, ведущая куда-то вниз. Сиско последовал за женщиной в подземную пещеру, которую освещали несколько свечей, укрепленные в углублениях каменных стен. Чувствовалось, здесь кардасиане не побывали.
Пещера показалась Бенджамену почему-то знакомой. Он попытался вспомнить, присутствовала ли она в его сне или нет?
Спустившись с лестницы, Опака повернулась к командору.
— Вы правы, бахориане в большой опасности, — сказала она. — Такая опасность угрожает народу во время всякого исторического кризиса. Но опасность, угрожающая нашей духовности, самая страшная.
— Возможно, — согласился Сиско. — Но я беспомощен до тех пор, пока народ разобщен…
— Я не могу дать вам того, что вы сами отрицаете, — перебила его Опака.
Сиско нахмурился, пытаясь осмыслить ее упрек.
— Прошу прощения, — сказал он некоторое время спустя. — Но я…
— Ищите решение внутри себя, командор, — решительно перебила его женщина.
Тут, к изумлению Бенджамена, Опака наклонилась и подняла невесть откуда взявшуюся изящную резную шкатулку. Ловкими движениями она приоткрыла крышку и отступила немного назад, чтобы Сиско мог лучше рассмотреть предмет.
Он подошел ближе, будто его влекло неведомое притяжение. Из шкатулки появилась дрожащая дуга незнакомого ему излучения. Сама шкатулка вдруг засияла и стала походить на искрящийся хрусталь. Вот дуга раздвоилась, плавно изменила свою форму и стала напоминать математический знак бесконечности. Бесконечность?!
В переливающемся неровном свете лицо Опаки приобрело зеленоватый оттенок.
— Что это? — негромко спросил Сиско, повернувшись к Опаке.
Женщина отошла от него еще дальше, сейчас она стояла у лестницы, касаясь рукой стены.
— Слезы святого, — ответила она.
Нажав на выступ в стене, Кай отворила потайную дверь, за которой угадывался коридор. Женщина переступила порог, дверь закрылась и исчезла.
Оставшись один в темной пещере, Сиско впервые за последние годы испытал страх. Он уже собрался было громко позвать Опаку…
В пещере вдруг вспыхнул странный зеленый свет.
Сиско посмотрел на оставленную шкатулку. Исходившая из нее светящаяся замысловатая фигура продолжала переливаться загадочным светом. Вот она стала увеличиваться в размерах, а потом неожиданно закружилась. Она кружилась все быстрее и быстрее, одновременно становясь все шире и шире, пока не заполнила всю пещеру. Свет стал таким ярким, что слепил глаза. У Сиско полились слезы, затем он ощутил в глазах острую боль. Он зажмурился, но ощущал, что свет продолжал усиливаться. Одновременно боль в глазах нарастала, и вот она уже превысила границы терпения человека…
Потом свет померк. Бен осторожно открыл глаза, ожидая, что сейчас увидит темноту или, по крайней мере, перед глазами будут плясать зеленые круги.
Но увидел он… раскинувшийся песчаный берег, окаймленный голубой водой. И над всем этим синее небо. Не веря собственным глазам, Бен потряс головой и несколько раз моргнул. Нет, ничего не изменилось. Более того, он ощутил запах моря. Взглянув на самого себя, Бен увидел не форму офицера Звездного Флота, а всего лишь плавки, едва прикрывавшие его молодое сильное тело.
На песке у ног стоял поднос с тремя стаканами лимонада.
— Что за чертовщина, Опака? — не выдержал Бенджамен.
Но где она? Мимо прошли двое юношей, болтая между собой на пляжные темы. Сиско замолчал и сосредоточился на своих чувствах и переживаниях. Странно, но все, что он сейчас видел, когда-то уже проходило перед его глазами. Но когда и где?
Тут он почувствовал, что песок обжигает его ноги. Он не знал, голограмма это или нет, но боль была самой настоящей.
— Ой-ой! — невольно затанцевал Бен.
Он прикинул — до воды далековато, но невдалеке на песке лежало полотенце. Бен побежал к нему, разбрасывая ногами песок на лежавших вокруг отдыхающих. Лежавшей на животе девушке это не понравилось.
— Эй, ты, осторожнее! — крикнула она.
Резко приподнявшись, она села, прижав к груди незавязанный верх купальника. При этом ее черные бровки смешно сошлись у переносицы над дугами солнечных очков.
— Извините, — пробормотал Бен, чувствуя себя смущенным и смешным. — Но песок такой горячий…
Здесь он осекся и, взявшись за сердце, медленно опустился на колени. Он уже и забыл, как хороша была она тогда.
— Джен… Дженифер? — громко прошептал он, неуверенно протягивая ей руку.
Девушка недоуменно посмотрела на него и слегка отстранилась. Ее золотисто-карие глаза смотрели на него настороженно, даже немного испуганно — она не узнавала его.
— Извините, наверное, мы встречались вчера у Джорджа на вечеринке? — недоуменно спросила она.
— У какого Джорджа? — тупо повторил вопрос Бен, не в силах понять смысл ее слов. — Дженифер, погоди минутку… это невозможно…
Тут он неловко зацепил стоявшую рядом с ней бутылку с лимонадом…
— С вами все в порядке? — встревоженно спросила Дженифер.
Бен глупо озирался вокруг, надеясь увидеть поблизости Опаку.
— Что ты здесь делаешь? — спросил он. — А что я здесь делаю?
Дженифер неловким движением поправила купальник на груди.
— Вам лучше бы на таком жарком солнце надевать головной убор, — посоветовала она.
— О, я узнал это место! — воскликнул Бенджамен. — Это Гилго-Бич, где мы впервые встретились.
Теперь удивилась Дженифер.
— Мы здесь никогда раньше с вами не встречались, — запротестовала она.
— Да, да, я нес поднос с тремя стаканами лимонада; — обрадованно продолжал он.
На лбу Дженифер образовались морщинки, и она деловито завязала купальник.
— Верно, песок обжигал мои ноги, и я остановился здесь, — торопливо припомнил Бен. — Ты понимаешь, как это важно? Нет, конечно же, не понимаешь, Дженифер.
Он уставился на нее, ошеломленный ее близостью. Ему хотелось прикоснуться к ней, рассказать, как вымахал Джейк за те три года, что они жили без нее, как сын стал похож на нее…
Но она не поймет, она просто сочтет его сумасшедшим. Что ж, нужно довольствоваться хотя бы тем, что он мог смотреть на нее, упиваться ее красотой. Здесь ему пришлось напрячь всю свою волю, чтобы не поддаться нахлынувшим чувствам.
Его молчание стало ей неприятно, она пожала плечами. Бен отчаянно пытался придумать, что бы еще сказать.
— Угощайся лимонадом, — предложил он и поставил перед ней поднос. Она отвернулась.
— Извините, я не принимаю напитки от незнакомых мужчин, — произнесла она тоном, который все же оставлял Бену надежду.
Затем она встала и направилась к воде. Сиско последовал за ней.
Вначале она не обращала на него внимания, но и не стала возражать против того, чтобы он шел рядом. Прохладная морская вода запузырилась вокруг их ног.
Наконец Дженифер заговорила.
— Скажите правду, мы действительно встречались раньше? — с искренним любопытством спросила она.
Сиско молча рассматривал ее лицо, фигуру. Ну как он мог ей сказать, что это всего лишь разновидность галлюцинации, что все это лишь голографическая проекция? Как он мог сказать ей об их свадьбе, их сыне, ее смерти на борту «Саратоги»?
И он сказал ей ту правду, которая была тогда реальностью.
— Нет.
Она покачала головой и улыбнулась ему такой знакомой широкой улыбкой Дженифер.
— Так откуда же вы знаете, как меня зовут?
— Я… — начал Бен, собираясь солгать, но потом вспомнил, что есть выход. — Мне сказал Джордж.
— Значит, вы все-таки были у Джорджа на вечеринке? — погрозила она пальчиком.
— Был, только поздно, — произнес он, запинаясь. — Я пришел, а вы уже собрались уходить…
Улыбка Дженифер стала еще шире.
— А как вас зовут, вы собираетесь мне сказать?
— О, да.
Он тоже улыбнулся, позволяя себе вновь принять участие в давно состоявшемся разговоре, насладиться еще раз первыми минутами их знакомства, вновь пережить чувство влюбленности с первого взгляда. Дженифер была точно такой же, как в те первые минуты знакомства: красивой, молодой и сильной. Разве имело сейчас значение, что ее фактически нет рядом? Она
— Меня зовут Бен Сиско. Я… я только что окончил академию Звездного Флота, сейчас жду своего назначения.
— Так вы — лейтенант?
Дженифер прищурилась, и ее голос стал слегка дразнящим.
— Моя мама всегда предупреждала меня быть осторожной с лейтенантами.
— Ваша мама будет меня просто обожать.
Запрокинув голову, она засмеялась над его уверенностью.
— Вы ужасно самоуверенны!
— Не каждый день встречаешь девушку, которая станет твоей женой.
Она остановилась и расхохоталась. Это получилось у нее искренне и звонко.
— Вы всегда так знакомитесь с девушками?
— Нет, никогда раньше и никогда после.
— Конечно, так я и поверила.
Она отвернулась, но он успел заметить в ее глазах огоньки заинтересованности и понял, что понравился ей, что она ему доверяла.
— Вы позволите мне сегодня вечером приготовить для вас ужин? — порывисто произнес Бен, вспомнив, что именно это он предложил ей в тот день пятнадцать лет назад. — Мой отец был гурманом, и я научился у него готовить рагу с баклажанами.
Она смотрела вдаль, и он обратил внимание, что на ее лице промелькнула тень неуверенности, может быть, недоверия…
— Я не знаю, — нерешительно произнесла она.
— Вы должны сказать «да», — подсказал он ей, вспоминая их первый ужин и испытывая при этом поразительное чувство легкости.
Если бы только он мог остаться здесь, в прошлом, навсегда…
За его спиной, над головой Дженифер воздух вдруг задрожал, наполнился зеленоватым свечением. Обозначилась дуга. Чувство надежды у Бена сменилось чувством неизмеримого горя. Да ведь все это ненастоящее, иллюзия, голограмма, волшебство Опаки. Дженифер мертва, и он говорил с тенью, таинственным призраком памяти… Его заставят вернуться в настоящее, где нет Дженифер.
Бену захотелось вцепиться в Дженифер, взять ее с собой, ни за что не отпускать. Но он не мог пересилить страха перед прикосновением к ней, страха, что его рука ощутит пустоту, только лишь солоноватый морской воздух…
Голос Дженифер вернул его в ту, былую реальность.
— Возможно, что я пожалею, — сказала она, покачав головой.
Дуга закружилась, окрашивая берег в зеленый цвет.
— Дженифер! — отчаянно позвал Сиско, пытаясь протянуть ей руку.
Но его окружило светящееся пространство.
— Нет, подождите! — крикнул он.
Дженифер, песок, вода — все исчезло в зеленом тумане, который бил по глазам Бена болезненнее, чем взрыв «Саратоги». Сиско почувствовал себя окутанным таинственной энергией, возвращающей его в настоящее.
Открыв глаза, Бенджамен увидел, что снова находится в тускло освещенной пещере, а рядом с ним стоит Опака. Оба смотрели на светящуюся дугу, которая плавно уменьшалась, укладывалась в шкатулку.
— Это какой-то вид голографии? — как можно спокойнее спросил Сиско.
Его колени дрожали, и он боялся, что вот-вот упадет.
— Нет, — ответила Опака. — То, через что вы сейчас прошли, лишь начинает показывать свою силу.
Она закрыла крышку шкатулки и в темноте повернулась к Сиско лицом.
— Эта дуга появилась в небесах более тысячи лет назад, — несколько торжественно произнесла Опака. — Всего нашли восемь таких же. Они встречаются один раз в тысячелетие. Предание гласит, что этот свет послан из Божественного Храма. То, чему они нас учат, меняет наше представление о Боге.
Взяв шкатулку, Кай бережно протянула ее Сиско.
— Я доверяю это вам, — торжественно произнесла она.
Сиско внутренне напрягся.
— Зачем?
— Это приведет вас к Храму.
— Прошу прощения…
Он вдруг почувствовал себя обманутым: его загипнотизировали, вот и все. Теперь Опака использует его интимные чувства для того, чтобы побудить его выполнить какой-либо нелепый бахорианский обряд.
Наверное, она поняла его состояние, почувствовала его страх.
— Это должно привести вас к Храму, чтобы вы смогли предупредить святых, — твердо произнесла она.
Сиско скептически посмотрел на женщину.
— Предупредить их о чем?
— Кардасиане забрали остальные восемь шкатулок и ни перед чем не остановятся, чтобы разгадать скрытую в шкатулках загадку власти. Если они ее отгадают, то смогут разрушить даже Божественный Храм… А это будет означать духовную смерть Бахора.
Сиско покачал головой и попятился.
— Вы хотите, чтобы я отправился на поиски?..
Опака наклонилась к нему.
— Я не могу объединить народ, пока не буду уверена, что божественные силы предупреждены.
Теперь Опака пристально смотрела на Бенджамена. Он отчетливо слышал, как ее сердце требовало, чтобы он сделал это. А потом Опака поможет ему.
— Вы отыщете наших святых! — уверенно произнесла она. — В конце концов, не для Бахора и не для Федерации, но ради самого себя. Ради собственного сердца. Вам суждено проделать это путешествие, командор.
Мичман О'Брайен вошел в свою каюту на борту «Энтерпрайза» в последний раз. Долгое время она служила ему домом, теперь этим домом станет мичману космическая станция. Каюта оказалась непривычно пуста — ни единой вещи. Тем не менее Майлс осторожно ступал по полу, словно опасался наступить нечаянно на разбросанные игрушки Молли.
— Кейко! — позвал Майлс жену.
Ответа не последовало. Майлс тихонько прошел в спальный отсек. Там, в темноте, на кровати молча сидела Кейко, держа на руках спящую Молли. При появлении мужа она не подняла головы. Из жилого отсека сюда падала полоска слабого света, и Майлс рассмотрел на щеке жены слезы.
— Что такое? — мягко спросил О'Брайен. — Дорогая моя, ну прошу тебя, не надо плакать.
В его голосе, как мичман ни старался это скрыть, все же звучали нотки вины. Он присел рядом с женой на кровать, но она подчеркнуто не обращала на него внимание.
— Но ведь мы обо всем договорились, — сухо сказала жена наконец.
В ее короткой фразе О'Брайен услышал обвинение в свой адрес. Жена обвиняла его в эгоистичности, равнодушии к интересам семьи…
— Просто я до сих пор не знаю, что мне, ботанику, делать на космической станции, — дополнила она сказанное.
Майлс попытался приободрить жену.
— Судя по внешнему виду, можно сделать вывод, что кардасиане считали бесплодность формой искусства, — начал он с улыбкой. — Ты должна будешь превратить станцию в настоящий сад.
Эта мысль пришла ему в голову не сегодня, и он не сомневался в том, что Кейко найдет способ сделать станцию уютной, несмотря на все трудности.
Однако попытка приободрить жену не удалась.
— Пойми, я не хочу работать ради того, чтобы считаться хоть чем-нибудь занятой, — с раздражением сказала Кейко. — На «Энтерпрайзе» я делала карьеру. Здесь мы познакомились, здесь я была счастлива…
В этот миг ее голос дрогнул. О'Брайен вздохнул. Да, ему, к сожалению, не удавалось придумать ничего такого, что могло бы успокоить жену. А ведь это Кейко настояла на том, чтобы он принял назначение на «Дип Спэйс-9». При обсуждении этого вопроса Майлс высказал предположение, что на станции она будет несчастлива. Она возражала. А теперь они поменялись ролями. После подписания приказа о переводе Майлс с нетерпением ждал, когда же можно будет приступить к работе по восстановлению станции, а Кейко вдруг ударилась в меланхолию. Увы, назначение уже не отменить…
— Я люблю тебя, — просто сказал Майлс.
Именно это следовало сказать давно. Кейко грустно улыбнулась и осторожно, чтобы не разбудить ребенка, положила ладонь на руку мужа.
— Как только мы устроимся, мне будет лучше, — произнесла она со вздохом. О'Брайен понимающе кивнул.
— Ты все упаковала?
— Даже все уже отправила.
— Тогда бери Молли, а я догоню вас через несколько минут, мне нужно еще кое-что сделать.
На мостике дежурила ночная смена. О'Брайен вышел из турболифта, все еще сомневаясь, правильно ли он сделал, что пришел сюда. Все же он чувствовал себя крайне неловко. Но не мог же он уйти с «Энтерпрайза», не попрощавшись.
Дежурный офицер лейтенант Скорез заметил его состояние и, похоже, все понял.
— Капитан у себя, доложить о вашем прибытии? — спросил он.
О'Брайен заколебался еще сильнее. Он чувствовал, что должен попрощаться с капитаном, но отдавал себе отчет, что эта сцена будет нелегкой. Лучше было выскользнуть с корабля, не прощаясь.
— Не надо докладывать, — покачал мичман головой. — Все в порядке, спасибо.
Майлс в последний раз обвел мостик взглядом, потом вернулся в турболифт и направился в третью транспортаторную.
— Доставьте меня вниз, Мэгги, — с наигранной веселостью попросил он новую работницу.
— Да, сэр, — улыбнулась Мэгги О'Брайену и повернулась к приборной доске.
— Мистер О'Брайен? — раздался за спиной мичмана голос капитана Пикара.
— Да, сэр, — виновато произнес Майлс. — Я не хотел отвлекать вас.
Пикар взглядом попросил Мэгги выйти. Как только двери за ней закрылись, выражение лица капитана смягчилось.
— Ваша любимая транспортаторная, не так ли? — тепло спросил Пикар.
О'Брайен кивнул. Он обрадовался тому, что все же удалось увидеть капитана.
— Номер три, сэр.
Улыбка на лице Пикара исчезла.
— Знаете, вчера я заглянул сюда и по привычке спросил, где вы? Теперь здесь будут другие.
О'Брайен пожал плечами.
— Это всего лишь транспортаторная, сэр.
На лице капитана вновь появилась улыбка, и мичман улыбнулся в ответ. Наступила неловкая пауза, которую прервал О'Брайен.
— Разрешите покинуть вас, капитан?
Пикар выпрямился.
— Разрешаю, Майлс.
О'Брайен ступил на площадку, Пикар подошел к приборной доске.
Они обменялись взглядами.
— Включайте, — произнес О'Брайен, не в силах дольше выносить эту сцену.
Пикар подал ток.
О'Брайен молча наблюдал, как в дрожащем сиянии уходило его прошлое.
Сиско отнес таинственную шкатулку в научную лабораторию и вернулся в свою каюту. В ней царил полумрак, сквозь иллюминаторы едва пробивался тусклый свет.
Встреча с Опакой взбудоражила Бенджамена. Вспоминая о пережитой сцене знакомства с Дженифер на Гилго-Бич, он не мог отделаться от чувства, что этот его опыт был чем-то несравнимо большим, нежели просто воспоминание. Ему казалось, что он в самом деле побывал на берегу моря, встретился с Дженифер в своем прошлом.
И еще какое-то чувство подсказывало Бену, что его опыт и предсказание Кай находились в некой внутренней связи между собой.
Бенджамен понимал, что глупо доверяться случайным предсказаниям. Шкатулку и пережитый им опыт встречи с погибшей женой нужно рассматривать исключительно с научной точки зрения. Вместе с тем сейчас, впервые после прибытия на станцию, он почувствовал, что впереди есть цель, что он прибыл именно туда, где и должен быть…
Наверное, в первый раз после смерти Дженифер.
Сиско осторожно прошел по первому отсеку к спальному отделению. Джейк всегда спал чутко и просыпался даже от легкого шороха. Сейчас сын спал на матраце полностью одетый. Он лежал на животе, с нахмуренными бровками и слегка приоткрытым ртом.
Отец присел рядом с сыном на колени и улыбнулся тому, что Джейк дышал почти беззвучно — вылитая копия Дженифер, какой она была пятнадцать лет назад. Это сравнение сейчас вызвало у Бена чувство нежности к сыну, хотя оно окрашивалось также душевной болью и чувством вины.
…Но неужели утверждение Опаки, что его давно ждали на Бахоре, действительно задело его самолюбие? Это и есть главная причина его решения остаться здесь? Как бы там ни было, но прежде всего он должен считаться с интересами сына.
Сиско заботливо поправил одеяло на Джейке. Мальчик открыл сонные глаза и нахмурился.
— Что? — спросил Джейк сонным голосом.
— Просто я подумал о том, как сильно ты похож на свою мать, — тихо ответил отец.
Хмурое выражение лица сменилось улыбкой — улыбкой Дженифер. Потом Джейк снова закрыл глаза и заснул. Бен поднялся и направился к выходу. Когда подошел к двери, зазвучал нагрудный знак коммуникатора. Это Кира вызывала Сиско.
Бен осторожно прикрыл дверь в спальню.
— Я слушаю, майор.
— Извините, что отрываю вас, командор. Но здесь есть кое-что для вас интересное.
В голосе женщины слышались интригующие нотки.
Двери лифта отворились, и раздались плавные звуки оригинальной, космической музыки. Сиско шагнул вперед и остановился, его лицо расплылось в улыбке.
Он увидел на третьей палубе в темноте ночи маяком светившуюся палатку — это было казино Кварка. У входа в палатку уже толпились желающие весело провести время. Сиско рассмотрел несколько бахориан, несколько пассажиров с пришвартовавшихся звездолетов, а также владельцев соседних палаток. Оказалось, удивительной притягательной силой обладало казино.
Сиско прошел вперед по чисто подметенной дорожке и вошел в казино. Внутри палатки вертелось огромное вертикальное колесо — своеобразная рулетка ференджи. Его запускал главный помощник Кварка.
— Фортуна сегодня с вами, друзья! — весело объявлял этот крупье. — Пожалуйста, делайте ставки!
Наклонившись вперед, он прислушался к фразе одного из посетителей, потом выпрямился.
— Извините, господа, но казино Кварка не принимает пассажирские ваучеры. Ставьте золото или твердую валюту. Ваши ставки, господа!
Сиско улыбнулся профессиональной работе крупье-ференджи и двинулся дальше. Он расталкивал толпу локтями и вдыхал клубившийся в палатке сигаретный дым.
Вокруг гремели раскаты хохота, музыканты на сцене играли какой-то веселенький мотив, по винтовой лестнице в помещение для интимных встреч поднималась хихикающая парочка. Сиско добрался до стойки бара и присел на высокий табурет. Тут же рядом оказался Кварк.
Ференджи улыбнулся своей заискивающей улыбкой, обнажив острые редкие зубы.
— Что будете пить, командор?
Бен провел ладонью по стойке, посмотрел через плечо на веселящуюся толпу и подмигнул Кварку.
— Как местный эль?
На сморщенном лице ференджи, возле носа, добавилось еще несколько морщинок.
— Вам не понравится, сэр.
Взяв бокал, ференджи стал наполнять его напитком из высокой бутылки, которую ловко извлек из-под стойки.
— Я люблю бахориан, — доверительно произнес Кварк. — Такой славный верующий народ. Но они пьют ужасный эль. Никогда не пейте эль набожных людей. Не доверяйте элю набожных людей…
Кварк подвинул полный бокал командору и выразительно посмотрел на него.
— …И командору Звездного Флота, который держит в камере юного ференджи? — продолжил Сиско, ответив Кварку не менее выразительным взглядом.
Теперь хозяин казино оперся на стойку бара и пристально посмотрел в глаза Бену.
— Вы уверены, командор, что в ваших жилах не течет кровь ференджи? — спросил он.
— Никогда бы не признался в этом, если бы даже текла, — с улыбкой ответил Сиско. — Ладно, Кварк, ты сдержал свое слово, и я сдержу свое. Давай поговорим…
После ухода отца Джейк какое-то время лежал в темноте каюты с открытыми глазами и смотрел через иллюминаторы странной миндалевидной формы на звезды.
Упоминание отцом имени матери удивило его. Отец произносил ее имя не часто, хотя думал о ней постоянно. Так же постоянно думал о матери и Джейк. Иногда прошедшие три года казались Джейку тремя днями. Казалось, что мама просто куда-то уехала на эти три дня. Порой Джейк не мог заснуть и представлял себе мать входящей в комнату, протягивающей к нему руки и улыбающейся. Он даже слышал ее голос.
— Скучаешь по мне? — спрашивала мама.
Мама смеялась и обнимала его. И он смеялся и обнимал ее крепко-крепко, чтобы она больше никогда и никуда не могла уйти.
И отец, смеющийся и счастливый, каким Джейк не видел его все эти три года, садился рядом с ней. Она объясняла, что произошла ошибка, что она не погибла на борту «Саратоги» а погиб кто-то другой.
Эта мальчишечья мечта была такой ясной, такой простой и чудесной!
Иногда мама приходила к нему во сне, и Джейк просыпался, всхлипывая от счастья и облегчения. Но потом облегчение сменялось чувством тяжелой утраты и невыносимого горя.
Случалось наоборот: три года казались вечностью, особенно, когда Джейк думал об отце. Общее горе и объединяло, и разделяло их. Любовь к Джейку сделала Бена неистовым и в то же время более далеким. За эти годы Джейк ни разу не видел, чтобы отец плакал по маме, ни разу не слышал рассказа отца о трагедии на «Саратоге».
Сам Джейк помнил о том дне очень мало. У мамы был выходной, занятия отменили, а всех детей отправили по каютам. Все это из-за боргов. Джейк тогда обратил внимание, что учитель нервничал. Сам Джейк ничего не боялся до тех пор, пока не вошел в каюту и не увидел маму с широко открытыми, полными страха глазами.
Сам он еще ничего не понимал и не знал, чего нужно бояться?
А потом начались ужасы: корабль трясло, будто он разваливался на мелкие куски, мать тесно прижала его к себе и старалась успокоить.
Затем произошел взрыв. Его и мать бросило на пол. Он запомнил только расплывающееся перед глазами лицо матери и падающую сверху горящую балку…
Сознание вернулось к нему уже в госпитальной палате. Рядом с ним, будто деревянный, сидел отец. Джейк сразу же спросил о матери.
Отец ничего не ответил… В его молчании Джейк нашел подтверждение своим страхам. А потом он плакал, плакал, плакал… Тогда он выплакал столько слез, сколько не выплакал за всю свою жизнь.
Отец не плакал. Он просто сидел неподвижный, глухой ко всему, что происходило вокруг, и держал в ладонях руку Джейка. Дальнейшие три года он оставался таким же молчаливым и безразличным. Будто из него вытекла жизнь, и существовала только оболочка отца, которая следила за тем, как Джейк поел, как помылся, как сделал уроки. Джейк не раз пытался развеселить отца, сделать так, чтобы ему стало легче. Пытался поговорить о том дне, когда погибла мама. Но что бы он не предпринимал, ничто не могло разрушить стену папиной замкнутости.
Временами Джейку казалось, что в тот день он потерял сразу обоих родителей. Страх действительно потерять отца отравлял Джейку жизнь. Если бы только можно было улететь подальше от Звездного Флота, от боргов, от инопланетян и всевозможной скрытой опасности! Лучше всего на Землю. Мать и отец были родом с этой планеты. Вернувшись на нее, отец, может быть, стал бы жизнерадостнее, таким, как прежде.
Да, любое место в представлении Джейка было лучше этой странной, страшной космической станции.
Если бы не космос, мама сейчас была бы жива. Это так понятно.
В подобные минуты Джейк почти сходил с ума. Ему хотелось драться, кусаться… А ближе всех к нему находился отец… Отец обещал поездку на Землю, но так и не сдержал слово. Он недостаточно старался. После гибели мамы отец вообще недостаточно старался для Джейка. Вот почему порой злость и разочарование заставляли Джейка плакать, как ребенка.
Отец ничего не станет делать для того, чтобы защитить и спасти себя. Джейк чувствовал, что на этой страшной станции отцу грозит опасность, здесь что-то должно произойти. Он точно знал это. И понимал, что ничего нельзя сделать для предотвращения этого…
Или можно?
Джейк почти никуда не выходил из каюты, и день прошел скучно. Отец принес голо-инструкции доктора Ламерсона, чтобы сын мог закончить начатый курс. Но изучать инструкции в каюте — это совсем не то, что работать с ними в классе. Вместе с другими студентами. К тому же, в программе доктора Ламерсона отсутствовали ответы на некоторые вопросы, которые возникали у Джейка. Конечно, под рукой находился компьютер, но он не давал ответа в интерпретации доктора Ламерсона.
После окончания уроков Джейк немного поиграл в компьютерные игры, а потом ему стало ужасно, ужасно скучно и жаль себя. Совершенно не с кем играть и нечем заняться. А отец несчастлив, и Джейк ничего не мог придумать, чтобы развеселить его.
Джейку так не хотелось оставаться на этой противной, разграбленной кардасианами станции. Ему так хотелось жить на Земле, учиться в настоящем классе с настоящими ребятами-ровесниками вместо того, чтобы страдать рядом с убитым горем отцом, у которого не оставалось времени на сына. Ни Звездному Флоту, ни отцу нет дела до Джейка. И эта мысль злила его и выводила из себя.
Ему так хотелось успокоиться, выплеснуть свой гнев, может быть, даже оскорбить кого-нибудь. Кого? Пусть даже отца… Если бы сейчас Джейк находился не на космической станции, то обязательно сбежал бы. Жаль, что бежать некуда с этой глупой станции…
Джейк вздохнул и лег на свою странную кровать. Но вдруг резко встал. И стал сосредоточенно обдумывать неожиданно пришедшую ему мысль.
Ференджи. Ведь здесь есть мальчик-ференджи, верно? Примерно такого же возраста или чуть старше. Он может подсказать, куда здесь можно сбежать, чтобы предотвратить несчастье… Или где можно найти кого-нибудь. Он, конечно же, сможет подсказать Джейку, как добраться до Бахора. А уж оттуда Джейк сможет улететь на Землю. Тогда отцу придется прилететь и забрать сына с Земли. А Джейк откажется улетать.
В тишине каюты все казалось таким простым…
Облегченно вздохнув, Джейк лег на матрац, закрыл глаза и принял твердое решение завтра же отыскать мальчика-ференджи.
— Майлс, проснись! — встревоженно тормошила мужа Кейко. — Тебе снится плохой сон?
О'Брайен встрепенулся, открыл глаза и увидел, что лежит на коленях жены.
— Полегче! — попросила она и отстранилась, чтобы муж случайно не ударил ее головой.
Майлс заснул, и она вновь склонилась над его лицом, где знала и любила каждую черточку. Дверь в комнату Молли оставалась открытой, и оттуда слышалось сладкое посапывание дочери.
Неожиданно Майлс встал и откинулся на подушку. Его сердце бешено стучало, отзываясь на ночной кошмар. Майлсу не хотелось вспоминать сон, хотелось лишь прийти в себя, осознать, что рядом с ним Кейко, и что они сидят на кардасианской постели. На той самой постели, которая сегодня днем стала предметом иронических замечаний.
— Она похожа на сани, — скептически заметила Кейко. — Самые настоящие сани, только без полозьев.
— Тогда нам стоит проверить, как они работают, — очень серьезным тоном сказал Майлс.
Кейко сначала ничего не поняла, а потом расхохоталась.
В те минуты Майлс чувствовал себя счастливым. Конечно, для того, чтобы каюта выглядела настоящим домом, следовало хорошенько поработать. Но Майлсу было здесь уютно уже оттого, что рядом находилась его любимая Кейко. В углу лежали ее вещи — верное подтверждение того, что она отложила поездку к матери и остается на станции.
Нежные прохладные пальцы Кейко поглаживали лоб Майлса.
— Расскажи, пожалуйста, свой сон, — попросила Кейко.
— Я разбудил тебя? — смущенно спросил Майлс. — Извини, надеюсь, я не ударил тебя?
— Кажется, ты пел, а потом закричал, — описала его поведение жена. — Тебе приснилось что-то страшное?
— Пел? — переспросил О'Брайен.
Он попытался восстановить последовательность тех событий, которые только что пережил во сне. Да, он вновь оказался на Сетлике-3. Вместе с капитаном Максуэллом, Кейко и Молли. Причем там же оказалась станция «Дип Спэйс-9» и эта каюта. Они с капитаном пили эль и пели песни. «Мальчик-поэт ушел на войну, в списках убитых найдете его…»
Вдруг возник кардасианин и направил на Кейко фазер. Молли на руках Кейко заплакала. О'Брайен закричал, и капитан Максуэлл бросил ему фазер. Майлс выстрелил. Кардасианин вдруг стал увеличиваться в размерах и приближаться к нему. А капитан Максуэлл улыбался и продолжал петь: «Отцовский меч сжимал он в руке, и верная арфа была на плече…»
О'Брайен закрыл лицо ладонями.
— Сетлик, — тяжело дыша, произнес он.
Майлс не стал рассказывать жене о том животном страхе, который он пережил при виде опасности, угрожавшей Кейко и Молли. Почему-то он вспомнил о командоре Сиско, который одиноко лежал в своей каюте без жены. У Майлса возникло сомнение, смог бы он выдержать здесь, не будь рядом с ним Кейко.
О'Брайен поежился. Жена погладила его руку, и так они просидели рядом еще какое-то время в полной тишине.
— Конечно, во всем виновата эта станция, — сказала, наконец, Кейко голосом, которым она обычно успокаивала Молли. — Куда ни посмотришь, всюду напоминание о кардасианах. Надо ли удивляться, что они тебе снятся, Майлс. Погляди, мы даже спим на кардасианской постели.
— Что ж, тогда нам нужно сделать постель больше нашей, нежели кардасианской, — подвигаясь ближе к жене, с улыбкой произнес Майлс.
Спустя час, когда О'Брайен вновь заснул, мотив все той же песни вновь возник в его сознании.
Разница заключалась лишь в том, что теперь пел техник Стомпи. Правда, в документах он значился как Уилл Кэйден, но О'Брайен и другие друзья называли его просто Стомпи.
Образ Стомпи возник совершенно отчетливо, будто голограмма. Создавалось впечатление, что перед О'Брайеном стоял живой человек, а не тень воспоминания о нем из давнего прошлого. Да, это он, — высокий, худощавый, с оранжевыми, точно морковь, волосами и широкой улыбкой. Юный Стомпи очень хотел найти на корабле друга-ирландца, поэтому привязался к О'Брайену, как к отцу.
Майлс не возражал. Ему нравился этот деревенский парень, к тому же он ценил его энтузиазм в работе и любовь к музыке. Они стали хорошими друзьями.
Теперь О'Брайену привиделось, будто Стомпи, прикрыв свои веснушчатые веки, играет на арфе и поет чистым, приятным тенором.
Стомпи пел эту песню за ночь до Сетлика. Тогда он, О'Брайен, капитан Максуэлл и несколько других веселых ребят собрались вместе. О'Брайен тогда чувствовал себя бесконечно счастливым. Как и Максуэлл, он поднял свой бокал с элем и присоединился к пению. Стомпи любил эту песню больше других, и О'Брайен тоже полюбил ее.
Они пели за два часа до того, как узнали о Сетлике, за два часа до того, как экипаж «Рутледжа» получил приказ изменить курс и приступить к выполнению нового задания. Для всех них та ночь оказалась бессонной. Все они знали, что невинным грозит гибель, если на помощь не придет «Рутледж». И еще они знали, что встреча с кардасианами для кого-то из них неминуемо обернется смертью. Хуже всего то, что жена и дети капитана Максуэлла находились на Сетлике, и все попытки связаться с ними заканчивались неудачей. Об этом знали лишь избранные, в том числе О'Брайен.
Когда «Рутледж» подошел к Сетлику, связь с ним отсутствовала уже полностью. Корабельные сенсоры указывали на тяжелейшее положение, оставшиеся в живых все еще вели борьбу с кардасианами.
В глазах капитана Максуэлла О'Брайен прочитал надежду, его семья могла оказаться среди тех, кто спасся.
Им пришлось отказаться от прежнего плана вести поиск людей с корабля и потом переправлять спасшихся в безопасное место. Было решено, что небольшая группа высадится непосредственно на планету и будет вести поиск оставшихся в живых на месте. При этом варианте члены группы подвергались большому риску, и капитан Максуэлл согласился на него неохотно. Но группу возглавил он лично.
О'Брайен не удивился подобному решению капитана.
В группу вошли капитан Максуэлл, О'Брайен, Стомпи и еще несколько человек. Они высадились на Сетлике. Открывшаяся им панорама поражала яркостью красок. Над золотистой равниной на фоне пурпурного неба поднималось оранжевое солнце. Они материализовались на пустынной улице, где стояла тишина и пахло влажным воздухом.
Но вскоре невдалеке раздались выстрелы фазеров. Капитан Максуэлл остановился и посмотрел на Стомпи.
— Около километра отсюда, — сказал Стомпи. — Движутся в нашем направлении.
Направив трикодер на закрытые двери полуразрушенного дома, Стомпи получил показания прибора, которые совпали с показаниями корабельных сканеров.
— Внутри есть гражданские люди, сэр, — доложил Стомпи.
— Входим! — отдал распоряжение капитан Максуэлл. — Вы, Мейэр, Тсао и Володже, проверьте соседний квартал, а вы, Ренделл, Линд и Гарпия — следующий.
Войдя в подъезд, они стали стремительно подниматься по лестницам, крича на бегу, что они пришли с корабля Звездного Флота и чтобы жильцы выходили к ним.
В холле на втором этаже коридор разветвлялся в противоположные стороны. Максуэлл кивнул головой О'Брайену и Стомпи.
— Вы идите направо, я — налево. Выводите людей в холл, отсюда мы их благополучно эвакуируем.
Выстрелы фазеров снаружи звучали заметно ближе, чем несколько минут назад.
Майлс с фазером наготове бросился по коридору направо. Он понимал, что те, кого он собирался спасти, могли принять его за карда и открыть огонь.
— Звездный Флот, военный корабль «Рутледж»! — кричал он. — Мы прибыли, чтобы эвакуировать вас. Выходите без паники, спокойно!
В дверях одной из квартир показалась женщина с ребенком на руках. В ее глазах стоял ужас.
— Это «Рутледж», капитан Максуэлл? — спросила она.
— Да, Максуэлл, — бросил на ходу О'Брайен.
— Знаю, это муж Марии Хаксли, — крикнула вслед женщина. — Она с детьми в этом доме…
Значит, Максуэлл знал. О'Брайен продолжал поиск людей. В течение одной-двух минут он отыскал трех женщин и четверых детей. Привел их в холл. Стомпи тоже привел туда несколько женщин с детьми. Несколько минут они молча прислушивались к доносившейся с улицы стрельбе, которая приближалась к ним. Женщина, спрашивавшая о капитане Максуэлле, так стиснула ребенка, что он заплакал.
Но где же капитан Максуэлл? О'Брайен бросил нетерпеливый взгляд в ту сторону, куда ушел капитан.
— Мы не можем больше ждать, — сказал он, сжимая фазер.
Стомпи кивнул головой и погладил плачущего мальчика. Лицо Стомпи излучало спокойствие и уверенность. Женщина улыбнулась ребенку, но улыбка получилась испуганной. Плач мальчика сменился тихим всхлипыванием. Нажимая на кнопку коммуникативного знака, О'Брайен тоже попытался улыбнуться, но это ему плохо удалось.
Внизу раздался скрежет металла о металл. О'Брайен догадался, что кардасиане пытались взломать дверь, ведущую в здание со двора.
Стомпи понимающе взглянул на О'Брайена. Его взгляд означал, что надо немедленно уходить, но куда же без капитана Максуэлла? О'Брайен скажет позже о Стомпи, что он и под огнем стоял, как скала. Но это позже, когда Стомпи уже не будет в живых.
Голоса кардасиан звучали уже в подъезде, они походили на крики людей. Из крыла здания, где находился Максуэлл, прогремели выстрелы фазеров. Трое самых маленьких детей в холле громко заплакали.
О'Брайен не имел права ждать дальше, и он вызвал по коммуникатору транспортаторную-2.
— Здесь тринадцать женщин и детей, — сообщил О'Брайен.
В тот же момент он заметил боковым зрением яркую вспышку огня. Стомпи отбросило к стене, верхнюю часть его туловища охватило пламя. Стоявший рядом с Майлсом двухлетний ребенок испуганно закричал.
Остальное произошло в течение считанных секунд, но в сознании О'Брайена это запечатлелось вечностью.
Стомпи умирал в агонии. Его голубые глаза расширились в ужасе — он увидел лицо убийцы. Затем он сделал последний вдох, сполз по стене на пол и с открытыми глазами умер.
О'Брайен резко повернулся к убийце — безликому существу-полуавтомату и выстрелил. Кардасианин упал.
В тот же момент рука в черном мелькнула перед глазами О'Брайена и ударила по фазеру. Ослепленный ненавистью и гневом Майлс бросился на врага, прижал его к стене и так стиснул его руки, что оружие кардасианина выпало на пол.
Но вот кардасианин сильно толкнул Майлса, так что тот потерял равновесие и, споткнувшись о плачущего малыша, упал. Кардасианин схватил его фазер…
Вот и все, подумал Майлс. На мгновенье он потерял всякий интерес к происходящему. До его сознания не доходило, что Стомпи мертв и сам он сейчас присоединится к нему.
Неожиданно Майлс увидел что-то летящее в его сторону. Инстинктивно он поймал предмет и понял, что это фазер кардасианина. Его бросила Майлсу женщина, которая спрашивала о капитане Максуэлле. О'Брайен выстрелил.
Он не сомневался в том, что попадет. И все же, когда кардасианин упал, стал кричать и извиваться в предсмертной агонии, Майлс пережил состояние, близкое к шоку. Его гнев тут же исчез.
О'Брайен никогда раньше не убивал, а сейчас вот убил. Его враг минуту назад был безликим существом, которое несло в себе гибель для О'Брайена и его товарищей. Теперь же этот враг обрел конкретные черты, вот он лежал с лицом, искаженным страданием и болью. Следы предсмертных мучений не исчезли даже после того, как потускнели его глаза.
Поблизости лежал мертвый Стомпи. О'Брайен отомстил за гибель друга, но облегчения при этом не получил. Гибель Стомпи лишь еще больше подчеркнула ужас того, что совершил сам О'Брайен. Теперь он стал таким же убийцей, как и кардасианин.
Майлс почти не помнил, как они связались с кораблем, эвакуировали людей, хотя он делал все очень быстро и так, как положено. Потом он решил узнать, что с капитаном Максуэллом, который все еще не отвечал на вызов.
О'Брайен опасался, что капитан убит. Он вернулся в покинутое здание и стал обходить один закоулок за другим. Наконец, в одной из квартир наткнулся на трупы двух кардасиан. А поблизости увидел стоявшего к нему спиной Максуэлла. Он держался за стенку и не обернулся на шаги Майлса, его фазер лежал рядом на полу.
— Капитан, — тихо позвал О'Брайен. Максуэлл наконец повернул голову.
— Стомпи… — начал было О'Брайен и замолчал.
Он посмотрел в ту сторону, куда был направлен взгляд капитана. Там, посреди комнаты, на полу лежала мертвой шестилетняя девочка, а поверх нее тоже мертвая черноволосая женщина. Рядом с ними с разорванной грудью лежал подросток. Майлс понял, что это жена и дети капитана Максуэлла. Он вспомнил выстрелы фазеров, прогремевшие в этом крыле здания, и теперь без труда представил себе, как разыгралась здесь трагедия. Когда в помещение ворвались убийцы-кардасиане, мать попыталась закрыть собой ребенка. А мальчик бросился на выручку матери и сестры. О происходившей здесь неравной борьбе говорил перевернутый стол и осколки разбитой скульптуры на полу. Еще поразила Майлса картина на стене: земной шар, как его увидел художник из космоса, может быть, с Луны. Он рассечен по диаметру осколком.
Отвернувшись, О'Брайен закрыл глаза. Ему очень хотелось успокоить Максуэлла, но все пережитое сковало ему горло спазмом.
— Это произошло так быстро, — вдруг тихо произнес Максуэлл. — И всего за пару секунд до того, как я вбежал сюда. Они меня даже не увидели, они даже не знали, что я пришел спасти их. Я был так близко, так близко… но не смог спасти их…
В голосе капитана Майлс не уловил ни ярости, ни гнева. Максуэлл повернулся к О'Брайену, и Майлс испугался маски полного безразличия, в которую превратилось лицо капитана.
Сразу после возвращения с Сетлика капитан Максуэлл удалился в свою каюту и в течение суток ни разу не вышел. А потом он заступил на дежурство. О'Брайен внимательно посмотрел на его лицо и… никогда бы не подумал, что этот человек только что пережил страшное горе. И в последующие годы О'Брайен ни разу не видел признаков страдания Максуэлла, капитан вслух не произнес о своей семье ни одного слова. О Стомпи тоже.
Будто они никогда не существовали. Будто Сетлика вообще не было в их жизни.
Да, не было никаких признаков переживания до того дня, когда капитан корабля «Феникс» Максуэлл вдруг без всякой провокации со стороны кардасиан и без приказа своего начальства взял и сбил военный звездолет, на борту которого находились шестьсот пятьдесят кардасиан…
Лежа теперь в постели рядом с Кейко, О'Брайен смотрел на звезды, свет которых мягко лился через иллюминаторы в каюту. Он никому раньше не рассказывал о Сетлике, даже жене. Но когда Майлс увидел, к чему привело молчание Максуэлла, то решил рассказать Кейко все: и о Стомпи, и об убитом кардасианине.
Рядом с Майлсом, свернувшись калачиком, тихо посапывала жена. О'Брайен смотрел в полумраке каюты на ее хрупкую фигуру и боялся отвести от нее взгляд. Он боялся, что она исчезнет и, как Стомпи, будет жить только в его памяти.
Что могло бы произойти с ним, если бы он вдруг потерял Кейко и Молли? Стал бы он молча переносить свое горе, чтобы в один страшный момент сойти с ума и уничтожить все, что есть на его пути?
Как перенес свою трагедию Бен Сиско?
Повернувшись, Майлс обнял жену, и стук ее сердца убаюкал его.
Журнал станции.
Приказ «Энтерпрайзу»: выйти в систему Лаполис. Время 0.50 000. До прибытия медицинского и научного офицерского состава полчаса, я с нетерпением жду встречи со старым другом.
Бенджамен Сиско стоял рядом с майором Кирой и пытался рассмотреть среди множества офицеров в форме Звездного Флота офицера-медика и старшего научного офицера. По направлению Флота большая группа работников прибыла на станцию и теперь спускалась по трапу.
Об офицере-медике Сиско почти ничего не знал. Командор получил официальную информацию, что его зовут Юлиан Башир, он молод, только что окончил академию и прекрасный специалист в области размножения особей любого вида. Все эти качества и определили его назначение на станцию.
А вот с научным офицером Дэксом Бен Сиско знаком давно, можно считать, что они старые друзья. Более того, Дэкс долгое время был советчиком и наставником Сиско. Казалось бы, радоваться Бенджамену встрече со старым другом, но… Бен находился в состоянии непередаваемого душевного дискомфорта. Друзья не виделись с тех пор, как Дэкс улетел с Утопии. Тогда он был белокурым мужчиной. Сиско пытался представить, как Дэкс выглядит сейчас?
Дэкс и Башир заметили командора первыми и направились к нему. Доктор Башир выглядел таким же широкоплечим парнем с каштановыми кудрями и карими глазами, как значилось в его личном файле.
А Дэкс…
Бенджамену Сиско потребовалось приложить неимоверные усилия, чтобы не ахнуть. Тем не менее его челюсть все-таки отвисла…
Дэкс была женщина. Безусловно, красивая и такая же юная, как Башир. Длинноногая, высокая, она отличалась той благородной красотой, которой выделялся древний тип женщин Викторианской эры. Да, она поразила Бена. Ее золотисто-песочные волосы были собраны в высокий «конский хвост», при этом белоснежная, будто мраморная, шея оказалась совершенно обнаженной. От висков вниз, вдоль кромки волос спускался ряд мелких, почти невидимых крестообразных шрамов. Приближаясь к Сиско, она широко улыбалась.
Бенджамен механически улыбнулся в ответ. Ему все никак не удавалось прийти в себя от столь разительной перемены. Ему стало даже немного грустно: старый друг, прежний Дэкс исчез. И вместе с ним что-то навсегда ушло в прошлое, чтобы уже никогда не вернуться. Призрак, подумал Сиско. Куда ни повернись, всюду призраки…
Вместе с майором Сиско пошел навстречу прибывшим. Бен протянул было руку Дэксу, но она неожиданно крепко обняла его и смачно чмокнула в щеку. Командор оказался не готов к такому повороту событий и заметно смутился.
Кира наблюдала за происходящим с плохо скрываемым любопытством. Башир — с легкой завистью.
После поцелуя Дэкса Сиско почувствовал, как кровь прилила к его лицу, и он поблагодарил Бога за ниспосланный черный цвет кожи, который теперь позволял Бену скрыть свое смущение. Но попробуй тут упрекни Дэкса. Имея за плечами столько десятилетий жизни, она может делать все, что только захочет. К черту все своды этикета! Дэкс и раньше никогда не придерживался этих правил.
После лирической части встречи последовала, можно сказать, официальная: Дэкс пожала Сиско руку. Но при этом смотрела на него обожающим взглядом молоденькой женщины, взглядом, в котором светилась вековая мудрость.
— Здравствуй, Бенджамен!
Наконец-то Сиско более-менее удалась нормальная улыбка. Хотя все-таки очень странно смотреть на Дэкса и видеть женщину.
— Это, знаешь ли… — попытался Сиско выразить свое отношение. — Словом, к этому надо привыкнуть.
— Не смеши меня, Бен, я все тот же Дэкс, — возразила эта дама с проклятой прямотой, позволительной весьма пожилым людям.
Но в ее голосе, позе, в глазах столько энергии, которой явно не хватало Дэксу… Дама повернулась к майору и улыбнулась.
— Майор Кира Нерис, — официально представилась бахорианка и протянула руку.
— Ядзия Дэкси, а это — доктор Юлиан Башир, — кивнула она в сторону юноши, будто они уже успели стать хорошими друзьями.
Башир как-то неуклюже и сильнее, чем нужно, пожал руку командору. Он заметно нервничал, и это не укрылось от Сиско. Впрочем, Бенджамен понимал его: первое назначение юноши, а Сиско — его первый командир.
Дэкси заметила напряжение Башира и взяла его под руку.
Сиско едва сдержал иронический смешок. Он подумал, что Башир, видимо, принимал опеку со стороны Дэкси за что-то другое. Ладно, когда Бен останется с Дэкси наедине, надо будет объяснить ей, что у нее уже не тело старика, поэтому ее манера обращения с людьми должна некоторым образом измениться.
— Юлиан замечательный попутчик, — восторженно рассказывала Дэкси. — Вы знаете, что он выпускник медицинской академии Звездного Флота? Кстати, закончил успешно…
— Я мог бы получить золотую медаль, но на экзамене по стомату перепутал нервные волокна, — нескромно перебил юный ученый.
Глаза бахорианки неодобрительно сощурились. Сиско подумал, что сейчас она поставит молодого человека на место. Но Кира поступила иначе.
— Командор, если вы не против, то я покажу им станцию, — предложила она.
— Вы и доктор идите вперед, — согласился Сиско. — Боюсь, что лейтенанту Дэкси придется сразу же приступить к работе.
Кира кивнула и направилась вместе с Баширом к Променаду.
Молодой доктор замялся и неуклюже повернулся к Дэкси.
— Может быть, увидимся позже, Ядзия, пообедаем или выпьем чего-нибудь? — предложил Башир, заметно стараясь, чтобы фраза прозвучала непринужденно.
— С удовольствием, — улыбнулась Дэкси.
Кира плотно сжала губы.
Сиско изумленно поднял брови: он не ожидал, что Дэкси так просто согласится. Неужели она не понимала, в какой дружбе заинтересован юный доктор?
Бенджамен дождался, когда Кира с Юлианом удалились достаточно далеко, и завел разговор на волновавшую его тему.
— По-моему, он несколько молод для тебя, не находишь ли? — прямо поставил вопрос командор.
Дэкси не улыбнулась, но, судя по всему, ситуация показалась ей забавной. Наверное, она знала, какое воздействие производит на окружающих мужчин ее новое тело.
— Ему двадцать семь, мне двадцать восемь, — просто сказала Дэкси.
— Скорее, триста двадцать восемь, — бесцеремонно поправил Сиско. — Ты не говорила ему о своем маленьком секрете?..
Сиско не смог заставить себя назвать вещи своими именами.
Дэкси посмотрела на Бенджамена любящими глазами.
— Да, Бенджамен, он все знает и находит это очень забавным. Он никогда раньше не встречал существо — плод симбиоза.
В ее голосе заметно прозвучали нотки профессионала.
— Это мы. Ты постоянно разговариваешь с нами обоими. Мы обладаем чувствами, понимаешь?
Здесь Дэкси усмехнулась.
— Интересно, испытал бы Башир очарование тобой в такой же мере, как сейчас, если бы ты предстала перед ним в своем прежнем старческом обличьи? — не остался в долгу Сиско.
— Наверное, нет, — рассмеялась она.
— Я не совсем разобрался в этом новом привидении, — сказал Сиско. — Мне не хватает курзонца…
Бенджамен не хотел высказывать все, что думал, и остановился на половине фразы.
— Я знаю, — понимающе произнесла Дэкси мягким тоном, положив ладонь на руку командора. — Мне его тоже не хватает, Бенджамен. Если тебе от этого станет легче, то знай, что часть курзонца, в том числе все его воспоминания и чувства, всегда будут во мне.
Они ступили на площадку лифта и некоторое время спускались молча.
Бахорианке Башир не понравился, но ради командора она решила вести себя с ним вежливо. Сиско завоевал ее уважение настолько, насколько может надеяться на это офицер Звездного Флота. Особенно заметно она изменила свое отношение к командору после того, как он вернулся от Кай Опаки с таинственной шкатулкой. Кира сгорала от любопытства: что же произошло в храме? Но Сиско выглядел подавленным и предпочитал молчать. Она только понимала, что с ним стряслось нечто такое, что являлось очень личным, очень духовным. Она воспринимала это через его сердце. По крайней мере, когда вылезала из скорлупы цинизма.
Кира знала, что шкатулку будут изучать ученые, и это ее интриговало. Правда, она боялась, что научное исследование подорвет веру бахориан. Иногда Кира чувствовала, что ее вера — большая глупость, но временами не сомневалась, что это величайшая мудрость.
Сначала Кира привела Башира в полуразрушенный лазарет. В приемной она ощутила неловкость оттого, что на станции такая миниатюрная больница. В приемной стояли стол, несколько панелей управления системами жизнеобеспечения организма и очень скудное медоборудование.
— Как видите, у нас с медицинским обслуживанием есть проблемы, — осторожно заметила Кира. — Похоже, что здесь здорово поработали грабители-кардасиане.
Башир обвел приемную взглядом, потом повернулся к майору. Кира ожидала увидеть в глазах избалованного достижениями цивилизации доктора разочарование, но ошиблась.
— Это же здорово! — воскликнул он. — Нет, правда. Здесь же пограничная медицина.
— Пограничная медицина? — раздраженно переспросила Кира.
Нет, с нее достаточно наивности этого юноши. Но Башир не обратил на ее тон никакого внимания.
— Майор, у меня был выбор, — горячо произнес он. — Мне разрешили выбирать любую точку, где расположены объекты Флота.
— В самом деле? — сухо спросила она, скрестив руки на груди.
— Но я не хотел чистенькой работы, не хотел копаться в бумажках, — продолжал он с энтузиазмом. — Я хотел вот этого: оказаться в дальнем уголке Галактики, в самом отдаленном месте, какое только известно Флоту. Вот где происходят всевозможные приключения, вот где рождаются герои! Прямо здесь. В глуши.
Кира с трудом подавила улыбку. Ей не нравился этот человек, но его наивность и романтизм рассмешили ее. Она вместе с Одо от души повеселится над этим простаком. Но сейчас Кира постаралась придать своему лицу как можно более серьезное выражение.
— То, что вы назвали глушью, — мой дом, — жестко произнесла она.
Поняв, что обидел бахорианку, Башир несколько смутился.
— Знаете, я не хотел… не имел в виду… — извиняющимся тоном произнес он.
— После «общения» с кардасианами на Бахоре много раненых, доктор, — резко оборвала его Кира. — Вы можете оказать огромную помощь, если привезете сюда лекарства. Вы вскоре убедитесь, что бахориане — дружелюбный и очень благодарный народ.
После этих слов Кира резко повернулась к нему спиной и вышла, оставив его стоять с полуоткрытым ртом.
Подойдя к дверям, Юлиан Башир молча смотрел вслед удаляющейся бахорианке. Ее резкие слова поубавили его романтизм. Он вообще не понимал, почему часто вызывает к себе негативную реакцию людей?
Башир всегда знал, чего хотел. Когда же ему приходилось общаться с людьми, у которых не хватало ума построить простейшие планы на будущее, он терял терпение.
Всю свою жизнь он превосходил сверстников талантом. В результате он оказывался в группах самым молодым, что создавало между ним и коллегами естественный барьер. Его отвергали, и это обрекало его на одиночество. Юлиан не научился подносить свой талант таким образом, чтобы окружающие ценили его. Он верил в честность и нередко внешне выглядел самонадеянным. Во время учебы в академии он говорил, что одиночество не имеет значения. Во всяком случае, Башира оно не пугало. Главное — это нужность, полезность людям. Он утверждал, что после окончания академии найдет такое место, где его талант оценят по достоинству.
Башир думал, что таким местом станет «Дип Спэйс-9», где, несомненно, нуждались в его знаниях и таланте. Но резкая реакция бахорианки заметно огорчила молодого ученого. Разве он виноват в том, что люди не могут воспринимать его гений? Он так хотел, чтобы его любили… Но теперь стало совершенно ясно, что майору-бахорианке он не понравился.
Башир поднял глаза и увидел приближавшегося Одо. Юлиан улыбнулся ему, как старому знакомому, поскольку их уже успели на ходу представить друг другу. Одо ответил на доброжелательное приветствие бурчанием, и Баширу стало любопытно, что за прошлое у этого странного существа. Кира об охраннике ничего не рассказала. Не вызывало сомнения, что Одо не бахорианец. Он относился к неизвестному для Башира виду. Прекрасная возможность для ученого, занимающегося размножением видов, расширить свой профессиональный кругозор.
Бурчание и сухое приветствие Одо в ответ на улыбку Башира Юлиан также оценил профессионально: представители данного вида, вероятно, не умеют улыбаться. Крайне любопытно.
Нельзя позволить этому существу ускользнуть. И Башир, по-прежнему улыбаясь, загородил Одо дорогу.
— Они все похожи на этого майора? — спросил Башир.
— Кто это они? — переспросил Одо, рассеянно моргая.
— Бахорианские женщины, — ответил Башир, скрестив руки на груди и прислонившись к стене.
Одо с минуту молча рассматривал Юлиана.
— Не знаю, доктор, — ответил он затем. — Мне не пришлось узнать всех бахорианских женщин. Если же вы имеете в виду, все ли бахорианки так женственны, как майор Кира, то я отвечу положительно.
В словах охранника заметно чувствовался сарказм.
— Я не хотел… — смущенно начал объяснять Башир. — Я не хотел обобщать. Я просто… Она показалась враждебно настроенной по отношению ко мне.
Юлиан досадовал на себя за то, что в такой короткий срок успел обидеть двоих.
— Майор Кира враждебно настроена лишь тогда, когда ей дают повод, — поучительно произнес Одо.
— Но я не давал ей повод, — вспыхнул Юлиан. — Я не сказал ничего такого, что могло бы вызвать раздражение.
— У майора есть веские причины враждебно относиться к офицерам Звездного Флота, — более мягким тоном продолжил Одо. — Она выросла в военных лагерях. Сомневаюсь, что кто-нибудь в вашей холеной академии был способен понять, что это такое.
Башир хотел было возразить, Одо жестом остановил его.
— Кира видела гибель своей семьи, — произнес охранник. — Кардасиане убили ее родных прямо у нее на глазах. Кардасиане погубили ее родную планету. Кира не любит людей и не доверяет им.
— Но я не давал ей повод для злости, — возразил Башир. — Все, что я сказал, — это назвал Бахор пограничным районом, а она обиделась.
Юлиан вспомнил, что в академии училась одна бахорианка. Однако она отличалась спокойствием и дружелюбностью. Теперь же, после знакомства с майором и охранником, Юлиан стал, думать, что сарказм — норма культуры этой нации.
Тем временем Одо повернул к Юлиану свое треугольное лицо.
— Думаю, ей не понравилось такое сравнение, — хмыкнув, сказал он. — Мне тоже. Нам обоим достаточно подобного отношения в прежние времена со стороны кардасиан.
— Послушайте, я прошу прощения, — извинился Башир, чувствуя, как зарделось его лицо. — Я не хотел обидеть вас. У меня просто дурная привычка говорить необдуманно… Я хотел сказать, что рад назначению на Бахор, что я хотел бы внести свой маленький вклад в дело восстановления этой планеты. Вот и все.
— Когда я встречусь с майором, то обязательно объясню все это, — сухо пообещал охранник без особой уверенности в голосе.
Одо сделал шаг, собираясь уходить, но Юлиан задержал его.
— Констебль, надеюсь, это не покажется вам… если я задам вам несколько вопросов относительно вас, — витиевато начал Бапшр. — Это чисто с профессиональной точки зрения…
Охранник молча смотрел на доктора, и тот понял, что его просьба, по крайней мере, не отвергается.
— Вы сказали, что выросли на Бахоре, — начал Юлиан. — Но… вы не бахорианец…
— Как проницательно с вашей стороны, доктор, — заметил Одо, внутренне напрягаясь, но внешне оставаясь совершенно спокойным.
Башир отличался талантом не понимать иронии, поэтому фразу охранника он понял как согласие ответить на вопросы. Это вдохновило молодого ученого.
— Вы не станете возражать, если я спрошу о?.. — ученый попытался на ходу сформулировать вопрос.
— Я формоменяющийся, доктор, — с громким вздохом перебил его охранник. — Как видите, мне не очень удается форма бахорианца. Мне довольно трудно ее сохранять, но я вынужден это делать, потому что большинство гуманоидов не воспринимает мою истинную форму.
— Какую именно? — загораясь профессиональным интересом, спросил ученый.
— Форму аморфной желеобразной массы, — неохотно пояснил Одо. — В свою изначальную форму я вынужден возвращаться каждые двадцать четыре часа.
— Удивительно! — искренне изумился Юлиан. — Я специализируюсь на скрещивании всевозможных видов, но с подобным случаем ни разу не встречался.
— Я тоже, — произнес Одо. Башир не понял смысл сказанного.
— Скажите, констебль, откуда вы?
— Не имею ни малейшего представления.
— Нет, констебль, я серьезно…
— И я вполне серьезно, доктор. Меня нашли младенцем на борту брошенного корабля. Поэтому о своем происхождении не имею ни малейшего понятия.
— Удивительно! Я хотел бы написать о вас работу. Но прежде я хотел бы получить о вас всю возможную информацию. Мне это важно еще и потому, чтобы при необходимости я мог оказать вам медицинскую помощь.
— Я не обладаю такой информацией, и мне не нужен доктор. До сих пор я вполне обходился без него. Если бы даже меня ранили, думаю, что врач-человек не смог бы мне ничем помочь.
Одо произносил каждую очередную фразу все более сухим, жестким тоном. Однако Юлиан не замечал этого, его самоуверенность оставалась непоколебимой.
— Может быть, бахорианские врачи и не знают, как с вами обращаться, но я учился на основании самых последних научных технологий. Вы удивитесь, узнав, насколько далеко продвинулась медицина в этой области…
— Послушайте, доктор! Вы мне не нужны! Ни вы, ни ваша наука.
Охранник перебил ученого таким резким тоном, что тот невольно умолк и сделал шаг в сторону. Одо энергичной походкой двинулся вперед, а Юлиан еще долго ошалело смотрел ему вслед.
В лаборатории Сиско показал Дэкси странную шкатулку со светящейся фигурой в форме «бесконечности».
Дэкси сначала долго рассматривала шкатулку, потом завороженно посмотрела на командора, затем вновь перевела взгляд на шкатулку. Озаряемое исходящими из открытой шкатулки зеленоватыми лучами, лицо Дэкси светилось искренним детским любопытством.
— Бенджамен, какая красотища! — восторженно произнесла она.
— Да, — согласился Сиско. — А ее действие еще более поразительно.
Дэкси снова повернулась к нему, но теперь на Сиско смотрели глаза умудренного познаниями ученого, который знает собеседника давным-давно.
— У тебя была возможность проверить ее действие на себе?
Сиско неохотно кивнул в ответ. Он не мог заставить себя рассказать о встрече с Дженифер на Гилго-Бич этому постороннему человеку.
— Это твоя область, а не моя, — перевел Сиско на шутку. — Кстати, бахорианские монахи изучали подобные штуковины на протяжении тысячи лет. Советую запросить компьютер об исторической информации по этим загадкам.
Дэкси согласно кивнула и снова загляделась на светящуюся шкатулку.
— Да, такая информация нам кое-что даст, — произнесла она после непродолжительного любования.
— Желательно запросить ее как можно быстрее, — добавил Сиско. — Кардасиане увезли с Бахора, по словам Опаки, еще восемь таких же шкатулок. Они, несомненно, находятся сейчас в кардасианских лабораториях, и ученые ломают головы над секретом бахорианского чуда.
— Эти кардасиане, — вздохнула Дэкси. — Не могу понять их менталитет. Откуда такое непреодолимое желание и упорство разрушать культуру другого этноса?
Сиско встал и направился к выходу. Он испытывал чувство удовлетворенности оттого, что прервался этот разговор. Это с одной стороны. С другой, он осознавал свою вину за желание как можно быстрее уйти отсюда.
Сиско не сомневался только в одном: присутствие Дэкси вызывало у него прилив воспоминаний о старике-курзонце, с которым он проработал на Утопии несколько лет. В речи Дэкси то и дело проскальзывали интонации его старого друга. Порой она поворачивалась или же улыбалась точно так же, как это делал он.
— Бенджамен! — окликнула Дэкси. Он остановился в дверях и, повернувшись, вопросительно посмотрел на нее.
— Я была рада тому, что ты принял это назначение, — сказала она. — Я так волновалась за тебя.
Ее слова задели Сиско за живое. А может быть, не сами слова, а тот взгляд, который сопровождал их. Старик-курзонец всегда проявлял свою заботу о карьере Бена, всегда смотрел точно так же… Сиско печально улыбнулся. Он хотел было сказать, что его старый приятель тоже постоянно напоминал ему о том, чтобы он как можно быстрее улетал с Утопии, но промолчал.
— Часть его самого, его воспоминаний всегда будут во мне, — тихо сказала Дэкси.
— Во мне тоже, — добавил Сиско, но так тихо, что его собеседница могла этого не расслышать.
Сиско еще несколько мгновений смотрел в глаза женщине.
— Это так здорово — снова видеть тебя, старик, — произнес он, усмехнувшись, и вышел.
Он уже не видел, как чувство глубокой душевной боли наполнило глаза оставленной им красивой женщины.
Дэкси неподвижно сидела несколько минут. Она могла бы очень многое сказать Сиско. Например, то, что волновалась за его продвижение по службе. У нее не вызывало эйфории его назначение командором на станцию «Дип Спэйс-9». Ясно, что этот шаг для Сиско вынужденный. Незримая печать вынужденности ощущалась в каждом его поступке, в каждом решении, во всем его поведении в целом. А где же его энтузиазм, амбициозность, его юмор? Неужели все это унесла с собой смерть жены?
Дэкси прекрасно понимала глубину внутренней трагедии Бенджамена. Потеря близкого — это ужасно. Потеря без надежды сохранить хоть что-то способна вызвать душевную катастрофу. Преемственность — принцип Вселенной. Космос создает свои программы таким образом, чтобы в новом всегда что-то сохранить от уходящего. Страшно, когда уходящее не оставляет ничего, это противоестественно.
Пережив величайший опыт потерь, этнос Дэкси выработал принцип согласования жизни и смерти. Каждая сторона при этом должна получить свое. Этот принцип космической философии нашел свое отражение в конкретных технических решениях. Дэкси — живой результат такого решения.
Ей очень хотелось разделить свои способности с Бенджаменом. Но она прекрасно понимала, что он не готов к этому, ему придется искать собственный путь. Что ж, пусть ищет.
Конечно, она готова помочь ему, но между ними теперь возникла дополнительная преграда в виде ее женского тела. Пройдет немало времени, прежде чем Бенджамен убедится в прочности их прежних дружеских отношений. Но здесь все не так просто. Дэкси должна была откровенно признаться себе, что ее женское сознание находило Бенджамена весьма привлекательным мужчиной. Это обстоятельство и забавляло, и смущало Дэкси. К тому же, привлекательностью дело не ограничивалось. Дэкси оценивала сексуальность Бенджамена превосходной степенью, и с этой оценкой ее сущность не могла не считаться. Правда, Дэкси располагала опытом десятков, а возможно, и сотен, жизней по части преодоления сексуальных устремлений, она могла при желании направлять сексуальную энергию в русло решения творческих задач. Но это требовало колоссальной самоотверженности и целеустремленности. Подобные качества можно было получить по наследству, генетически, или же выработать в себе путем концентрации жизненной энергии и ее перераспределения за счет других секторов. Какой путь избрать?..
…Дэкси улыбнулась, вспомнив, как занервничал Бенджамен, узнав, что его бывший приятель и наставник курзонец решился продлить свое бытие в измерениях мира Трилле. Видимо, Сиско недостаточно четко представлял себе, что это значит. Он понимал, что его приятель-ученый не был простачком и не мог позволить околпачить себя в вещах, где он считался профессионалом космического масштаба. Но это, пожалуй, и все. Сиско, конечно же, не знал, что симбионат не является паразитом, что космический этнос триллов эволюционирует только посредством симбиоза, создавая с каждым партнером новое существо, космические преимущества которого столь необычны, что их не понять человеку Земли.
Дэкси встала и подошла к ближайшей приборной панели. Здесь она задала компьютеру программу.
— Выдать в хронологическом порядке информацию о событиях, связанных с небесными телами, — произнесла Дэкси. — Плюс все сообщения о нерасшифрованных феноменах в бахорианском космическом пространстве. А также наиболее яркие случаи бахорианской мифологии.
— Какие параметры продолжительности? — запросил компьютер.
— Десять тысяч лет, — подумав, ответила Дэкси.
— На выполнение заданной программы требуется два часа, — бесстрастно доложил компьютер.
Что ж, два — значит два. Откинувшись на спинку кресла, Дэкси расслабилась и перевела взгляд на световое излучение необычной шкатулки. Она просто не могла не восхищаться им. Это же подлинное произведение искусства! Конечно, если бы все это сотворил гуманоид. Нечто похожее она уже видела на Гарис-5, где мастера овладели искусством творчества при помощи светового луча. Но здесь…
Не отрывая взгляда от шкатулки, Дэкси встала и подошла к ней. Она почувствовала тот момент, когда вошла в силовое поле этого необычного творения. После секундного колебания Дэкси нажала на кнопку…
Видимая часть силового поля исчезла. Казалось, ничего не произошло, но Дэкси понимала, что это не так. Она заметила, что излучение стало значительно интенсивнее, ей пришлось даже зажмуриться. Она стояла спокойно и неподвижно, а вокруг нее что-то происходило. Мощность излучения все нарастала и нарастала, и вот свет уже окутал Дэкси с головы до ног. Даже с закрытыми глазами она отчетливо видела этот яркий струящийся свет.
Внезапно свет потускнел и пропал совсем. Дэкси открыла глаза.
Она осознала себя женщиной, лежащей в больничной палате космической станции близ своей родной планеты. Данная больница являлась составной частью научной лаборатории. Здесь проводились сложнейшие эксперименты. Вся одежда Дэкси состояла из больничной рубашки. Судя по всему, проводился очередной, очень сложный и ответственный научный эксперимент.
Сущность Дэкси, которая в это время находилась на космической станции «Дип Спэйс-9», подтверждала, что данная ситуация в ее биографии имела место. Правда, подробности оказались для нее непривычны и удивительны.
Между тем женщина в больничной палате повернула голову направо и увидела на соседней кровати старика с белокурыми волосами.
— Ты — курзонец? — спросила она его почти неслышно.
Он повернул к ней свое лицо с умными, искрящимися глазами и протянул худую, костлявую руку.
Ясно: он умирал, он отсчитывал последние вдохи. Но умирало лишь его тело. А его развитое сознание, его интеллект, его знания и весь накопленный опыт переживаний, в соответствии с программой эксперимента, должны были продолжать жить. Им предстояло обрести новую жизнь в теле лежащей на соседней кровати молодой женщины по имени Ядзия.
Ядзия улыбнулась старику, испытывая по отношению к нему необъяснимую нежность. По отношению к себе она тоже испытывала определенные чувства, но совсем другие. Она испытывала чувства недовольства, любопытства, нервозности и удовлетворенности. Ведь именно ее выбрали в целях продолжения духа и мыслей такого блестящего ученого и выдающегося человека, каким остался в истории Дэкс.
В больничной палате стояли высокопрофессиональные медики и выдающиеся религиозные деятели. Они с нетерпением ждали, когда же начнется необычная операция по пересадке. Вот этот момент, кажется, настал.
Живот курзонца напрягся, вздулся. Что там происходило? Ядзия видела все это своими глазами, глазами женщины, но воспринимала происходящее через органы чувств старика-курзонца. Поэтому все отложилось в ее сознании в виде отдельных циклов. Расщепление, отделение, потеря, внедрение, боль, борьба, согласование…
Ядзия видит, как врач извлекает из разреза в чреве курзонца дрожащий, бесформенный, липкий и теплый симбионт. И поднимает его высоко в воздух, Появляется еще одна пара рук, ритуальные золотые ножницы отрезают пуповину, связывающую симбионт с курзонцем.
Все меркнет. Темнота.
Новое видение. Доктор осторожно положил симбионт на живот Ядзии. И вот симбионт уже исчезает внутри. В этот момент она переживает ужас.
Потом вдруг яркий всплеск радости, света, волнений. Волнение неразрывно связано с потоком информации. Информации, накопленной тысячами поколений в течение многих веков. Эта информация доставляет Ядзии неописуемое наслаждение…
Больничная палата расплывается, свет меркнет. Дэкси заставляет себя открыть глаза.
Она снова в лаборатории на космической станции «Дип Спэйс-9». Перед ней светящаяся шкатулка с угасающим силовым полем…
Командор Сиско просматривал поступившую на станцию электронную почту. Он считывал прямо с экрана компьютера. Вот запрос из университета с Земли. К нему, Бенджамену, обращался сам ректор.
«Не каждый день выпадает случай взять кого-либо с твоим опытом, Бенджамен. Надеемся, ты серьезно обдумаешь наше предложение. С нетерпением жду твоего ответа».
Вот так. У Сиско появилась реальная возможность забрать Джейка с этой ужасной станции и поселиться на Земле. На родной Земле.
Сиско без всяких чувств и мыслей смотрел на экран компьютера и молчал. Рядом стояла Кира. Это с правой стороны. А с левой стороны — О'Брайен. Они считывали с компьютера поступившую информацию и ждали решения командора.
Сиско не знал, как ему отнестись: радоваться или же огорчаться? Еще неделю назад он пришел бы от подобного запроса ректора в восторг. Но сейчас? Сейчас Сиско поймал себя на том, что думает о таинственной шкатулке. И об Опаке. Ответ ректору надо дать как можно скорее, потому что в университете в ближайшие дни начинается семестр. Как поступить командору Сиско? Улететь, не разгадав тайну светящегося символа бесконечности? Или же попытаться приоткрыть неведомое?
Размышления командора прервал сигнал вызова, прозвучавший в коммуникативном знаке. Вызывала Кира, которая, оказывается, уже вышла.
— Командор, в бахорианское космическое пространство вошел корабль кардасиан, — доложила бахорианка с подчеркнутым спокойствием.
— Вывести изображение на экран! — распорядился командор.
В следующее мгновение он увидел отметку от кардасианского корабля. Она медленно смещалась в сторону станции.
— Ваша оценка? — запросил майора Сиско.
— Это Дукат, — ответила Кира. — Он выполнял обязанности префекта кардасиан на Бахоре. Он просит разрешения для посадки на Бахоре для… приветствия и знакомства с новым командором.
— Это, конечно же, чисто случайное совпадение, что «Энтерпрайз» только что отчалил от станции, — саркастически заметил О'Брайен.
Сиско внимательно посмотрел на О'Брайена и на некоторое время задумался.
— Передайте Галу Дукату, что я с нетерпением жду встречи с ним, — дал указание командор О'Брайену.
Джейк бродил по Верхней Палубе и подсчитывал, хватит ли у него федерационных кредиток на билет от Бахора до Земли. Он твердо решил улететь отсюда на Землю. Это главное для него. Там, на Земле, он будет решать другие проблемы… Ему хотелось надеяться, что с Бахора на Землю летают регулярные корабли. Единственное, чего ему сейчас не хотелось, так это встретить отца.
Хотя он уже придумал отговорку на случай такой встречи: он вышел погулять. А почему бы и нет? Домашнее задание выполнено, время есть… Отец никогда не проверял у него выполнение домашнего задания, а намерения Джейка на лбу не написаны.
Правда, Джейк все же опасался… Он то и дело боязливо оглядывался. Ему очень не хотелось увидеть отца, как всегда, хмурого, сердито скрестившего руки на груди.
Хотя Джейку все равно. Конечно, ему все равно. Ясно, что отец здесь несчастлив, и он, Джейк, здесь тоже несчастлив. И ему, и отцу просто ненавистна эта станция. Проклятая, она никогда не станет их домом, как не стала домом Утопия…
Надо честно признать, что теперь не все так плохо, как было вначале. Мичман О'Брайен все же установил терморегулятор в их каюте и обещал достать новый пищевой репликатор. Ну и что? На Утопии Джейк спал на самой настоящей кровати и пользовался самым настоящим пищевым репликатором. К тому же, там вместе с ним училось так много сверстников… А здесь? Все общество: двухлетняя дочка мичмана да ференджи-мальчик, которого Джейк еще ни разу не видел, и о котором отец говорил нелестные слова.
Сейчас мальчика-ференджи Джейку хотелось встретить больше всего. Ференджи одновременно пугали и притягивали Джейка. Они казались ему внешне ужасными. Правда, по мнению людей. Отец часто напоминал мальчику, что очень многое значит мнение людей. Джейк догадывался, что ференджи о себе совсем иного мнения, нежели люди. Они считают себя вполне привлекательными и умными. Правда, мальчик не знал, как ференджи различают, кто из них более красив, а кто менее. Но это их дело.
А Джейка просто интриговало отсутствие морали у ференджи.
Правда, у них отсутствовала человеческая мораль. Это всегда подчеркивал отец. Он говорил, что общество ференджи развивалось по другим законам, поэтому у них другие представления о том, что хорошо, а что плохо. Так, воровство и обман у них — норма взаимоотношений. Главное, чтобы ференджи не дал поймать себя на плутовстве. Плутовство у них своеобразный тест на сообразительность, ловкость, храбрость. К жертвам они не испытывали никакого сочувствия. Попался — сам виноват. Самое главное качество в их представлении — умение защитить себя. Самая большая глупость — пожертвовать собой ради другого.
Джейк считал, что это ужасно.
— Тогда избегай общения с ференджи, сынок, — улыбаясь, советовал отец.
Как-то Джейк спросил отца, правда ли, что ференджи каннибалы? Не потому ли у них и зубы такие острые? В подтверждение сказанного Джейк привел несколько ужасных историй, услышанных от приятелей. Отец в ответ расхохотался.
Постепенно Джейк и сам стал относиться к ференджи совершенно спокойно. Иногда он даже воображал себя ференджи. К сожалению, это у него плохо получалось. Тогда он стал думать, что хорошо бы подружиться с ференджи. Тогда, может быть, удалось бы… Джейк не сомневался в том, что ференджи придумал бы, как смыться с Бахора на Землю.
Улететь на Землю Джейк решил во что бы то ни стало.
Верхняя Палуба выглядела теперь совсем иначе, нежели в день прилета сюда Сиско. Она стала более ухоженной и многолюдной. Вот казино Кварка. Возле него толпой стояли бахориане, всевозможные космические торговцы, случайно залетевшие сюда инопланетяне. Некоторых Джейк никогда раньше не встречал и даже не знал, как они называются. Рядом с казино Кварка открылось еще несколько магазинчиков. Другие готовились к открытию: в них убирали, мыли и чистили.
Джейк заглянул внутрь казино. На него с любопытством посмотрели два ференджи. Оба ростом не превышали Джейка, поэтому ему было трудно определить, кто из них взрослый.
— Детям не разрешается, — сердито пробурчал один из них.
Расстроенный Джейк медленно побрел к продуктовым палаткам, куда его привлекали необычные запахи экзотических продуктов. Судя по запахам, продукты представлялись Джейку значительно вкуснее тех, которые выдавал ему пищевой репликатор.
Неожиданно для себя именно здесь Джейк встретил юного ференджи. Тот как раз покупал что-то ароматное, на палочке. Джейк постарался пройти мимо мальчика, не поворачивая в его сторону голову. Это оказалось невероятно трудно, потому что внешность ференджи ну прямо притягивала к себе взгляд Джейка. У мальчика-ференджи оказалась большая треугольная, к тому же еще и лысая, голова. А уши торчали в стороны, как у осла. По слухам, этот мальчик являлся опасным преступником, поэтому он некоторое время просидел в камере.
Джейк вначале остановился вдалеке от ференджи, но постепенно подходил все ближе и ближе. Наконец, оказался совсем рядом и тут нечаянно кашлянул. Ференджи посмотрел в его сторону и наморщил сильно выступающие брови.
— Привет, — сказал Джейк.
— Что тебе надо, че-ловек? — неприятно прогнусавил ференджи.
Джейк внимательно рассмотрел его и поморщился от отвращения. Это надо же иметь такие грязные руки с самыми настоящими когтями на пальцах. А зубы! Редкие и мелкие. И до чего же безобразный череп. Скорее всего, они все же людоеды. И вообще, судя по отвратительному виду, они только людей и едят.
Ференджи тоже очень внимательно посмотрел на мальчика своими маленькими глазками, потом отвернулся и пошел прочь.
Джейк последовал за ним. Некоторое время они шли молча, затем сын командора нарушил это молчание.
— Меня зовут Джейк, — сказал он.
— Я знаю, кто ты, — спокойно ответил ференджи, набивая рот пирожным.
Его слова задели самолюбие Джейка. Вот как, оказывается, даже мальчик-ференджи знает, что он сын командора Звездного Флота. Того самого командора, который бросил этого ференджи в камеру. Но все равно отступать некуда.
— А тебя как зовут? — спросил Джейк.
— А тебе зачем? — уклонился тот от ответа.
— Понимаешь, здесь не очень большой выбор приятелей, — краснея, сказал Джейк.
Ференджи заморгал. Выражение презрения исчезло с его сморщенного личика. С полминуты он молча рассматривал Джейка, так что тому уже показалось, что ференджи чувствовал себя таким же одиноким, как и Джейк.
— Ног, — тихо произнес маленький ференджи. — Меня зовут Ног.
Джейк улыбнулся. Ног тоже собрался улыбнулся, но тут открылись двери турболифта, и этот звук заставил обоих мальчиков обернуться.
На Верхнюю Палубу вышли десять гуманоидов в темной военной форме. По мнению Джейка, их лица вызывали чувство ужаса. Толстые, точно веревка, рубцы пересекали их лбы, шли вокруг глаз и спускались на широкие мощные шеи. В позах, движениях гуманоидов ощущалось неприкрытое высокомерие по отношению к окружающим. В их черной форме одежды и темном цвете кожи было нечто такое, что напомнило Джейку космическую станцию. Они вписывались в ее стиль.
Создавалось впечатление, что они принадлежат станции «Дип Спэйс-9».
И Джейк понял, что это кардасиане. Их старший небрежной походкой направился к зданию управления.
Повернувшись к Ногу, Джейк увидел на его лице застывшее чувство ненависти.
Гал Дукат вошел в офис командора Сиско, не постучавшись. Так он сделал первый выпад против командора.
— Добрый день, начальник, — произнес Дукат.
По кардасианским представлениям, Дукат относился к мужчинам среднего роста и средних лет. Внешне привлекательный, он, казалось, не способен на жестокость, которую проявил лично — и его подчиненные — на Бахоре. Но по представлениям Сиско, внешность Дуката не могла вызвать ничего, кроме отвращения. Из черной, похожей на панцирь насекомого, военной формы выглядывала нечистая, покрытая рубцами плоть.
Черное отвратительное насекомое.
Против своей воли Сиско вспомнил боргов.
Но командор сразу же взял себя в руки.
Дукат рассматривал офис, всех, кто в нем находился, и все, что в нем происходило, так, будто он по-прежнему был здесь хозяином.
Сиско поднялся, кивнул вошедшему, но не улыбнулся.
— Гал Дукат, — представился вошедший.
Сиско напрягал все внутренние силы, чтобы не дать волю чувству ненависти. Перед его внутренним зрением автоматически проплывали картины разрушений на Бахоре, страданий бахориан, разрушений священного храма Опаки и сама Опака.
Но Сиско заставил себя думать о том, что кардасиане больше не враги ему. Федерация подписала с ними мирный договор, и представитель Звездного Флота командор Сиско обязан обращаться с кардасианами соответственно принятым нормам.
— Простите мое вторжение, — сказал Дукат, улыбнувшись и показав два ряда узких редких зубов. — Но всего две недели назад это был мой офис.
Не дожидаясь приглашения, кардасианин сел.
— Итак, вам удалось починить пищевые репликаторы? — спросил Дукат.
— Нет, — сухо ответил Сиско.
— Как и нам, — весело произнес кардасианин. — Впрочем, вы обладаете одной чудесной технологией, которая нам пока недоступна: вы умеете готовить прекрасный луковый суп.
Дукат резко встал, будто хотел проверить реакцию Сиско, а возможно, и напугать его.
Хитрые игры. Это второй выпад.
— Я не привык находиться по эту сторону стола, — объяснил Гал свои действия.
Подойдя к балкону, он пренебрежительно посмотрел вниз, будто феодал озирал свои владения.
— Буду с вами откровенен, командор, — в своей излюбленной манере сделал признание Дукат. — Мне не хватает этого офиса. Вне его я не чувствую себя счастливым.
— Как почувствуете тоску по дому, заходите, — бесстрастно произнес Сиско.
Дукат, судя по всему, уловил иронию. Он резко повернулся к командору.
— Вы очень любезны, — заметил кардасианин с наигранной улыбкой. — Позвольте мне уверить вас, что мы всего лишь хотим быть полезными в этой трудной перестановке руководства. Вы служите во Флоте Федерации и сейчас находитесь одни на этой далекой станции со смешными системами охраны. Ваши соседи — кардасиане — всегда готовы быстро отреагировать на любые проблемы, которые у вас могут возникнуть.
Третий выпад в виде тонко замаскированной угрозы.
Теперь Сиско вынужден был прямо признаться себе в том, что ненавидит Гала Дуката. Тем не менее, он старался, чтобы тон его голоса и выражение лица по-прежнему оставались нейтральными. «Энтерпрайз» ушел. Кардасиане могут причинить станции большой вред и удалиться задолго до того, как придет помощь Федерации. Надо быть ко всему готовым. Дукат не стал бы утруждать себя угрозами, если бы ему ничего не требовалось от Сиско. Но что именно?
— Так что вы думаете о Кай Опаке? — спросил вдруг кардасианин.
Внезапная перемена темы разговора на какое-то мгновение сбила Сиско с толку, но он быстро пришел в себя. Теперь ему стало ясно, ради чего привел сюда военный корабль этот кардасианин. Вот что он хочет получить! Ну уж нет.
Сиско спокойно посмотрел на Дуката, явно не торопясь с ответом. Это, кажется, стало действовать на нервы собеседника.
— Да, да, меня информировали, — многозначительно произнес Дукат. — Вы летали на Бахор, встречались там с ней. Мы полагали, что взяли все их. Но теперь ясно, что одна из шкатулок хранится у вас. Я думаю, что мы могли бы обмениваться информацией, так сказать, пополнять источники наших знаний…
— Мне об этом ничего не известно, — пожал плечами Сиско.
Дукат вяло улыбнулся и многозначительно кивнул головой, мол, если предлагаешь такую игру…
— Мы будем невдалеке на тот случай, если вы захотите подробнее обсудить мое предложение, — сказал Дукат вслух. — А пока, думаю, вы не станете возражать, мои подчиненные повеселятся на Верхней.
Он чопорно поклонился.
— Командор…
Сиско в ответ сухо кивнул головой.
Когда кардасианин ушел, Бенджамен сел в кресло и глубоко вздохнул. Затем погрузился в размышления. Какое-то неведомое чувство говорило ему о том, что ни в коем случае нельзя передавать кардасианам шкатулку, что ее нужно сохранить любой ценой, защищать любыми средствами. Но рациональное мышление приводило другие доводы: ценой сохранения шкатулки могли стать человеческие жизни. Как поведет себя Дукат? Он дал понять, что может подождать, но лишь некоторое время…
Сиско потер глаза, пытаясь свести концы с концами. Какую цену он может заплатить за мистицизм Опаки?..
Поднявшись, Сиско направился в лабораторию.
В лаборатории он застал Дэкси сидевшей за экраном компьютера. Она хмуро и сосредоточенно рассматривала мелькавшие знаки и символы. Сиско все никак не мог привыкнуть к женскому обличью своего старого друга и очень сомневался в том, что когда-нибудь привыкнет к происшедшей перемене. Впрочем, ему приходилось признать, что видеть рядом с собой красивую молодую женщину доставляло ему удовольствие. И сейчас Бенджамену пришлось напомнить самому себе, что он пришел сюда за советом. Ему показалось, что Дэкси не слышала, как он вошел, но, как выяснилось, ошибся.
— Бенджамен, что тебе известно об астероидном Поясе Денориоса? — не отрывая взгляд от экрана, спросила она.
Сиско часто заморгал, пытаясь сосредоточиться.
— В его основе плазменное поле. Никто не приближается к нему, если нет особой необходимости.
Дэкси кивнула, продолжая внимательно рассматривать поступавшую на экран информацию. Затем она подвела своего рода итог.
— В конце двадцать второго века корабль, на борту которого находился Кай Талуно, погиб в районе Пояса Денориоса. Кай Талуно заявлял, что там ему было видение.
Сиско подошел сзади и положил ладонь на спинку стула, на котором сидела Дэкси. Будь это в прежние времена, он непременно похлопал бы старика Дэкса по плечу, но теперь… Ощущая неловкость от присутствия красивой умной женщины, Сиско внимательно посмотрел на бегущие строки компьютерной информации.
— Попробую догадаться, что именно привиделось Талуно, — произнес Сиско. — Он увидел Собор Святых?
Уголки ее губ взметнулись вверх.
— Не совсем так, — возразила Дэкси. — Он сказал, что видел, как разверзлись небеса, и они едва не поглотили его корабль.
Сиско вздохнул: ему бы эти заботы… Мистицизм Опаки и странное свечение в форме символа бесконечности — все это сейчас казалось ему незначительным, даже ничтожным по сравнению с реальной угрозой, исходившей от Гала Дуката.
— Неужели мы докатились до того, чтобы заниматься еще и такими проблемами? — укоризненно произнес Сиско.
Дэкси резко повернулась к нему и встала со стула.
— Цинизм — не лучшее из твоих качеств, Бенджамен, — заметила она с холодной улыбкой.
Сиско почти не узнал ее голос, настолько изменился его тембр. Теперь ее устами говорил старик-курзонец, и Сиско невольно поежился от столь внезапной перемены.
А может быть, это звучал голос симбионта?
— Кстати, — продолжала Дэкси все тем же тоном старшего и более опытного коллеги. — Кай Талуно относился к людям, которые не склонны к преувеличениям.
Сиско вскинул брови, едва сдерживая улыбку.
— Надо полагать, ты знала его?
— Едва ли стоит серьезно относиться к случайному знакомству. В то время я, начинающий дипломат, встретилась с ним на конференции, где велось обсуждение мирного договора. Талуно считался человеком в научном отношении строгим, даже догматичным…
— Ты действительно полагаешь, что его «видение» имеет отношение к нашему делу?
— Возможно. Я смогла убедиться в том, что, по крайней мере, пять таинственных светящихся шаров были обнаружены в Поясе Денориоса.
Последнюю фразу Дэкси произнесла вновь тоном молодой женщины. Она вернулась на свое место за экран компьютера и запросила дополнительную информацию. Сиско присел рядом и тоже стал наблюдать за бегущими строками.
— В течение нескольких сотен лет поступали многочисленные сообщения от экипажей различных кораблей о странных вещах в этом районе, — продолжала между тем Дэкси.
Она нажала какую-то кнопку, и строчки побежали быстрее, так что Сиско едва успевал прочитать их.
— А тридцать два года назад там появился корабль неизвестного происхождения, — ровно звучал голос Дэкси. — На его борту позже нашли неизвестную жизненную форму — младенца, способного изменять собственное строение.
В этот момент Сиско резко повернулся к Дэкси.
— Говоришь, способного изменять собственное строение? — с заметным волнением уточнил он. — Ты имеешь в виду собственную форму — шейпшифтер? Но прямо здесь, на «Дип Спэйс-9» живет шейпшифтер, это наш главный охранник.
Посмотрев на Сиско, Дэкси задумалась.
— Знаешь, мне необходимо теперь суммировать всю имеющуюся в моем распоряжении информацию и произвести ее комплексный анализ, — сказала она.
Дэкси нажала еще одну кнопку. На экране, судя по координатам, прямо рядом с научной станцией появилась пространственная решетка в трех измерениях. Сиско невольно подался вперед, чтобы получше рассмотреть ее.
— Священный Храм? — почти весело спросила Дэкси.
Бенджамен пожал плечами.
— На это стоит посмотреть, — задумчиво произнес он, потирая подбородок. — Важно сделать это скрытно от кардасиан. Я только что разговаривал с Галом Дукатом, он дал мне понять, что пристально следит за нами. Так что придется постараться, чтобы проскользнуть незамеченными.
— Только что ты рассказывал нечто интересное о вашем главном охраннике? — с улыбкой спросила Дэкси.
О'Брайен просто не мог доверять майору Кире, хотя не испытывал к ней лично чувства антипатии. Добродушный Майлс ко всем относился вполне доброжелательно, но он не мог не замечать ее презрительное отношение к командору и Звездному флоту вообще. Это поневоле вынуждало его нервничать, поскольку он теперь оказался как бы меж двух огней. Ситуация скверная для вновь назначенного мичмана, который вынужден служить под начальством офицера с тяжелым характером, к тому же женщины. О'Брайен к такому положению дел не привык. Раньше он был готов ради капитана Пикара отдать свою жизнь, но отдать ее ради майора… О'Брайен просто сомневался, что Кира оценит подобную жертву. В присутствии майора Майлса не покидало ощущение, что он ходит по острию лезвия. Слишком уж Кира вспыльчива. Но здесь, на станции, все свои. А если она позволит себе вспылить, скажем, в казино, набитом кардасианами? Тогда дипломатия окажется бессильна. Впрочем, Кира первой откроет огонь, в этом Майлс не сомневался.
Но, как оказалось, все же О'Брайен недооценил майора Киру. В этом Майлс убедился, когда командор Сиско вызвал майора и мичмана и отдал им приказание отправиться в казино, где находились кардасиане. Майор Кира повела за собой группу с уверенностью прирожденного командира, так что О'Брайен, следуя за ней, с трудом скрывал свое недоумение.
Кардов в казино оказалось так много, что от их черной военной формы было темно. На О'Брайена невольно навалились воспоминания, связанные с кровопролитием на Сетлике: вот мелькнуло лицо умирающего Стомпи, вот неподвижная фигура капитана Максуэлла возле его погибших детей и жены… Майлсу пришлось потрясти головой, чтобы прогнать опасные сейчас воспоминания.
Карды играли в рулетку ференджи и, судя по всему, выигрывали: от одного из столиков донесся сначала восторженный рев, потом дружный хохот кардасиан. Майлс мельком посмотрел на лицо майора Киры и увидел в глазах женщины бурлящую ненависть. Что ж, Майлс тоже ненавидел их, ведь он даже убил одного. Позже как-то Майлс сказал кардасианину Даро во время мирной беседы:
— Я ненавижу не тебя конкретно, кардасианин. Мне ненавистно то, кем я стал из-за твоих собратьев.
Между тем Кира врезалась в толпу кардов. Один из них попытался было громко выразить недовольство ее приходом, но она врезала ему в челюсть и отбросила к стойке бара.
— Прошу внимания! — громким металлическим голосом потребовала Кира.
В казино быстро установилась тишина.
— Это заведение закрывается! — объявила Кира.
Толпа кардасиан стала громко возмущаться. О'Брайен внутренне напрягся, а его рука непроизвольно потянулась к бедру, где обычно находился фазер. Но фазера на месте не оказалось. О'Брайен выругался в адрес Одо, который запретил носить оружие на Верхней Палубе. Досталось и майору, ведь Кира поддержала требование Одо.
— Что вы хотите этим сказать? — громко возмутился Кварк распоряжением майора и, расталкивая локтями толпу, бросился к бахорианке. — Вы не можете этого сделать!
Кварк сердито размахивал перед носом Киры когтистыми руками. Однако Кира невозмутимо смотрела на хозяина казино сверху вниз.
— Если у вас есть проблемы, сэр, то вы можете обратиться за разъяснением к командору Сиско, — сказал О'Брайен спокойным тоном Кварку.
— Именно так я и сделаю, это неслыханная наглость! — трясясь от ярости, прокричал Кварк О'Брайену.
Между тем хозяин казино ни на секунду не забывал о посетителях.
— Мои извинения, друзья, — обратился он к ним. — Это маленькое недоразумение, которое мы быстро устраним.
Затем Кварк повернулся к своему помощнику.
— Предложи господам что-нибудь такое, на что они могли бы потратить выигранные деньги. Помощник многозначительно кивнул.
Тем временем кардасиане стали подсчитывать выигрыш и складывать золото в мешок. Один из кардов с заметным усилием поднял мешок, из чего О'Брайен сделал вывод, что тот весит немало. Майлс внутренне улыбнулся, хотя внешне по-прежнему оставался серьезен и официален…
В первые моменты Одо охватила паника. Вес золота так сильно давил на него, что затруднял дыхание. Отсюда и паническое состояние. Но Одо уже приходилось прежде встречаться с подобным состоянием, и он знал, что в таком случае нужно делать. Прежде всего расслабиться, ни о чем не думать, сосредоточиться только на звуках. Так он и поступил. Вот он слышит только стук шагов трех пар ног по металлическому полу да голоса на кардасианском. Потом добавились еще звуки металлического происхождения: ясно, они вошли в корабль кардасиан.
Состояние паники прошло, Одо весь превратился во внимание. Звучат голоса кардов.
— Да потому, что мы много выиграли…
Смех.
— Оставь это Звездному Флоту на черный день…
Смех.
Шаги замерли. Звук ключа в замке. Тишина.
Одо подождал еще какое-то время, затем стал осторожно выбираться из-под золота. Выбрался из мешка, потерял равновесие и упал на пол, больно ударившись головой.
Встал, отряхнулся, перевел дыхание и пошел по коридору. Он знал, куда и зачем шел…
Находясь в аппаратной управления, О'Брайен с удовлетворением изучал показания компьютеров, он почти улыбался. Подобное настроение он испытывал первый раз после ухода с «Энтерпрайза».
— Майор, сканеры фиксируют колебания в энергетической распределительной сети, — доложил он.
Кира проконтролировала показания своих приборов и осталась очень довольна.
— Да, их компьютеры выведены из строя, — согласилась она с оценкой О'Брайена. — Щиты и сенсоры не функционируют. Молодец Одо, замечательно поработал.
Кира нажала кнопку внутренней связи.
— Управление вызывает «Рио Гранд»! — сказала она. — Действуйте согласно плану…
— Вперед! — сказал Сиско, получив сообщение майора.
Турболифт рванулся с места и поднял Сиско и Дэкси на транспортную площадку станции, где их уже ждал небольшой корабль «Рио Гранд». Размером он не превосходил спасательные корабли с «Саратоги», но отличался большей прочностью и живучестью. Всякие мысли о «Саратоге» Сиско сразу же отогнал и полностью сосредоточился на предстоящем.
Командор испытывал смешанное чувство возбуждения и сожаления. Интуиция опытного офицера Звездного Флота подсказывала ему, что он стоит на пороге неизведанного. Еще не поздно вернуться назад. Туда, где его ожидает желанное назначение на Землю, устроенность Джейка, безопасность и покой. А что впереди? Пропасть. Гарантия непредсказуемых приключений и слабая надежда чем-то помочь Опаке и всему бахорианскому народу.
— Мы готовы, — прозвучал в системе внутренней связи голос майора Киры.
— Запуск! — ровным голосом отдал приказание Сиско.
Все, выбор сделан.
Теперь он старался не замечать, как бешено заколотилось сердце, не обращать внимания на неожиданно возникший образ Дженифер на пляже Гилго-Бич…
Краем глаза Сиско наблюдал за Дэкси. Он пытался представить, что это его старый друг-курзонец, и присутствие старика ободряло командора.
— Готовы к старту! — доложил О'Брайен.
— Старт! — отдал команду Сиско. — Сохраняйте видеоканал свободным.
— Аудиоканал переведите на кодированный 3-5-0, — напомнил О'Брайен.
— Есть! — отозвался Сиско.
Дэкси повернулась к нему, и он снова увидел перед собой красивую молодую женщину.
— Курс расчетный, командор! — доложила она.
— Хорошо, так держать, — подтвердил Сиско, чувствуя, как корабль стремительно удаляется от станции.
Сиеко понял, что бесповоротно взял курс в свое будущее…
По крайней мере, задача первого этапа решена: удалось незаметно для кардасиан выйти за пределы ближней зоны. Одо умело и вовремя ввел неисправности в обзорные компьютеры кардов.
Тем временем Кира смотрела на мигающий глазок на главной приборной панели.
— Одо добрался до транспортаторной, пора выручать его, — сказала она О'Брайену.
— Соединяюсь с Одо, — доложил мичман.
Он нажал нужную кнопку, но транспортаторная на корабле кардасиан не включалась. О'Брайен нажал кнопку контроля, которая обеспечивала ускоренную работу транспортаторной, но снова что-то не включилось.
— Я никогда не имел дела с кардасианскими транспортаторными, — извиняющимся тоном сказал Майлс.
Кира молча усмехнулась.
О'Брайен окинул взглядом станцию и мысленно проклял всех кардов за их отвратительно работающую технику. Он не представлял себе, как это можно плохо выполнять свою работу.
Мичман нажал еще одну кнопку.
Бесполезно.
Не сработало и ручное управление. Тогда мичман попытался сам спрограммировать последовательность операций по управлению транспортаторной.
Бесполезно.
— Черт побери! — не выдержал Майлс и грохнул кулаком по приборной панели. — Что за идиот!..
И тут система управления транспортаторной сработала. Площадка вздрогнула. Майлс ошалело посмотрел под ноги, потом на панель. Когда он снова посмотрел на площадку, Одо уже полностью материализовался и стоял на ней.
Майор Кира радостно улыбнулась шейпшифтеру.
— Прекрасная работа, констебль!
«Рио Гранд» плавно скользил в космическом пространстве, держа курс в сторону астероидного Пояса Денориоса. Сиско посмотрел на экран и отметил невольно красоту ярких звезд на фоне голубой космической пыли.
— Приближаемся к опасному периметру, — предупредила Дэкси.
В ее голосе прозвучали нотки взволнованного ожидания. Такое же ожидание волновало сейчас и командора. Он кинул взгляд на экран Дэкси: почти все поле зрения занимала графическая решетка Денориоса, а их кораблик выглядел маленькой черной точкой, перемещение которой было почти незаметно.
— Уменьшить скорость! — неожиданно отдала команду Дэкси.
Подавшись вперед, она стала внимательно рассматривать показания сканера.
— Компьютер, представить видеоизображение прилегающего пространства в радиусе триста одного километра! — отдала она новую команду.
Дисплей замигал и представил изображение. Ничего особенного: космическая пыль да несколько астероидов. Сиско удивленно посмотрел на Дэкси.
— Сенсоры фиксируют необычно высокий протоновый уровень, — пожав плечами, хмуро произнесла Дэкси. — Но я не вижу причины.
— Измени курс, — сказал Сиско. Корабль резко развернулся и направился к центру колебаний.
На связь вышел О'Брайен.
— Лейтенант, — хриплым голосом обратился он к Дэкси. — В этом астероидном поясе может фиксироваться эхо. Проверьте!
Дэкси нахмурилась еще больше и стала просматривать показания многочисленных приборов.
— Не думаю, — ответила она наконец. — По мере нашего приближения к заданным координатам нейтрино-колебания усиливаются.
Сиско тем временем проконтролировал показания приборов на своей панели.
— Что бы это ни было, оно влияет на наши системы, — подвел он итог.
— Все внешние колебания увеличивают экспотенциальность, — размышляла вслух Дэкси. — Но… Проверено… Внутри корабля соответствующего увеличения не наблюдается. Как же это возможно?..
Она повернулась к Сиско в поисках ответа.
В этот момент корабль вспыхнул. Сиско молниеносно прикрыл лицо ладонями от ослепительно яркого света.
Перед глазами кромешная темнота. Сиско нащупал рукой приборную панель. Панель есть, приборы целы, но ничего не видно. Отказали глаза? Он посмотрел в сторону Дэкси и увидел ее склонившейся над прибором контроля внутренней связи. Значит, глаза в порядке. Но почему же погасли все экраны?
— Сенсоры не работают, — доложила Дэкси.
Сиско хотел спросить ее о причинах отключения всех приборов и компьютеров, но по выражению ее лица догадался, что она знала не больше командора. Но что же она собирается делать?
Дэкси расслабилась, в ее взгляде появилась полная отрешенность от всего происходящего. Бенджамен смотрел на нее и не верил своим глазам. А может быть, она обращалась к симбионту за поддержкой? Во всяком случае, к Дэкси вернулись уверенность и спокойствие. Она вновь заговорила, и ее голос напомнил Бенджамену голос старого курзонца.
— Мы полностью потеряли связь со станцией, — произнесла она.
На станции, между тем, О'Брайен недоуменно смотрел на приборы. Он заставлял себя как можно спокойнее отнестись к тому факту, что «Рио Гранд», на котором находился командор Сиско, только что исчез. Создавалось впечатление, что космос просто разверзся и поглотил его.
Майор Кира от изумления приоткрыла рот и не сводила глаз с экрана.
— В зоне их пребывания сканеры фиксируют значительный космический разрыв, — хмуро проговорил О'Брайен.
Кира подошла к его панели и через плечо посмотрела на экран.
— Что же там, черт побери, произошло? — резко спросила Кира.
— Не знаю, — пожал плечами Майлс. — Они просто исчезли.
В сотрясающемся корабле командор непонимающим взглядом смотрел на темные экраны сенсоров и хаотическими действиями пытался «оживить» вышедшие из строя приборы. Рядом с ним за навигационной панелью стояла Дэкси. На главном экране не было даже звезд, лишь сияла радуга. Она могла бы показаться командору красивой, если в эти минуты ему пришло бы на ум любоваться красотами.
— Приборы сошли с ума, что ли? — спросил командор у Дэкси, из-за тряски плохо выговаривая слова.
Дэкси бросила на него ободряющий взгляд.
— Когда придет нужная минута, я исправлю их, — произнесла она спокойным тоном.
— Можешь брать любую минуту на выбор, — не без сарказма заметил командор.
Корабль снова озарился яркой вспышкой. Сиско вцепился в приборную панель, стараясь сохранить равновесие. «Рио Гранд» вздрогнул последний раз, и тряска прекратилась. Главный экран замерцал, затем на нем появились звезды. Ожили и другие экраны.
Сиско облегченно вздохнул и откинулся в кресле. Однако состояние блаженного спокойствия командора продолжалось недолго. Посмотрев на картину звездного неба, Сиско вдруг насторожился. Затем резко повернулся к Дэкси.
— Это же не Пояс Денориоса! — озабоченно воскликнул он. — Определи-ка наши координаты.
Не отрываясь от экрана, Дэкси молча кивнула головой.
— Звезда на расстоянии пяти световых лет, не относится к светилам класса «М», — задавала она программу компьютеру. — Определить ближайшую звездную систему!
Установилась тишина. Сиско и Дэкси напряженно ждали ответа.
— Это Идрэн, тройная система, состоящая из центрального супергиганта и спутников-близнецов типа «О», — выдал компьютер.
У Сиско непроизвольно отвисла челюсть.
— Идрэн?! — воскликнул он. — Этого не может быть!
Дэкси внешне выглядела спокойной, но в ее глазах светились искорки изумленного недоверия.
— Компьютер, какова основа идентификации? — запросила она.
— Идентификация Идрэна основана на альфа-гидрогенном спектральном анализе, произведенном в двадцатом веке в Квадранте Гамма, — бесстрастно выдал компьютер.
— Квадрант Гамма?! — все тем же тоном произнес Сиско. — Но это же семьдесят тысяч световых лет от Бахора… Получается, мы просто провалились в «дыру»…
Выражение лица Дэкси говорило о том, что она удивлена, но не более того.
— Никакой «дыры» я не вижу, — спокойно ответила она. — Не наблюдается никаких колебаний.
Некоторое время они молча смотрели на звезды.
— Считаешь, что светящиеся дуги именно так попали на Бахор? — тихо спросил Сиско.
— Гипотеза не лишена смысла, — кивнула она головой.
— Если это так, то значит, это было здесь уже десять тысяч лет назад, — высказал он свои мысли вслух. — Мы могли бы обнаружить первую устойчивую «дыру»…
— Подожди, Бенджамен, пока мы выберемся отсюда, — прервала она его с улыбкой. — А уж потом будешь вписывать свое имя в исторические учебники.
— Наши имена, старик, — не смог сдержать Сиско радостную улыбку. — Наши имена…
Он замолчал, вспомнив об Опаке. Он вернется к ней с такой хорошей вестью, у него даже голова закружилась от предвкушения всеобщего восторга. Ведь подумать только… Это открытие сделает Бахор важным космическим центром, что откроет огромные возможности для развития экономики, культуры… Храм Святых это или нет, но он возвращается уже не с пустыми руками.
— Нужно возвращаться, лейтенант, — сказал командор Дэкси.
Та молча развернула корабль в обратную сторону.
Сиско расслабился в кресле и теперь мог позволить себе наслаждаться переливами всевозможных цветов. И лишь где-то очень далеко пульсировала мысль об оставленной им станции.
— Пожалуй, это даже лучше, чем отыскать Священный Храм, — пошутил Сиско.
— Думаешь, лучше? — с улыбкой повернулась к нему Дэкси.
— Ты только подумай и сама согласишься, — убежденно произнес Сиско. — Прямой переход из Квадранта Гамма в космическое пространство Бахора позволит решить многие проблемы. Отныне сюда потянутся экспедиции со всех многочисленных звездных систем. Это даст Бахору экономическую базу для восстановления…
Сиско снова посмотрел на главный экран, где переливались разноцветные огни.
— Отличная кульминация, — сказал вдруг командор.
— О чем это ты, Бенджамен? — неожиданно нахмурилась Дэкси.
— Я, наверное, скоро улечу, — произнес он тоном, которому постарался придать обыденность. — Возвращаюсь на Землю.
Дэкси посмотрела на него без всяких эмоций, что несколько огорчило Бена.
— И что ты будешь делать на Земле?
— В университете, что в Вастере, считают, что я смогу предложить нечто для программы астрионики.
— Значит, будешь профессором? — вскинула она брови.
— Я отращу бороду, — пошутил он наигранно. — И буду носить потертый пиджак с заплатками на локтях…
— И состаришься раньше времени, — подвела итог Дэкси, печально посмотрев на командора.
Она отвернулась и занялась приборами. Вибрация корабля заметно уменьшилась.
— Я изменяю программу Полета, чтобы компенсировать пространственные перерывы, — сухо, профессионально доложила она командору о своих действиях. — На этой фазе полет должен быть мягким.
Сиско сосредоточенно нахмурился.
— Ты уменьшила скорость? — вдруг спросил он.
— Нет, — ответила Дэкси, посмотрев на приборы.
— Но мы ее теряем.
Дэкси еще раз проверила показания приборов и покачала головой.
— Скорость постоянная, — возразила она.
— Компьютер, произвести диагностику функционирования систем скоростных мощностей, — распорядился Сиско.
— Системы скоростных мощностей функционируют в пределах нормальных параметров, — доложил вскоре компьютер.
Командор сверился с показаниями контрольной панели.
— Но мы не успеваем на одну двадцатую километр-часа, — возразил он.
— Компьютер, определить причину отставания, — отдала указания Дэкси.
— Причина неизвестна, — тут же последовал ответ.
Оба умолкли, прекрасно понимая, что возникшее отставание означало верную гибель корабля и экипажа.
— Увеличить мощность реактора! — приказал Сиско.
Ему не хотелось погибать, особенно сейчас, когда впервые за три года он сделал что-то такое, что вселяло в него надежду. Кроме того, он не мог оставить Джейка одного…
— Скорость по-прежнему падает, — сухо доложила Дэкси.
У Сиско создалось впечатление, что Дэкси не боится смерти, не боится потерять вдруг все те почти безграничные знания, которые собирали для нее в течение многих веков, а может быть, и тысячелетий.
Сиско уставился на главный экран, усилием воли стараясь подавить отчаяние.
— Мощность двигателя на семьдесят процентов выше нормальной, — доложил компьютер.
— Снизить до шестидесяти, — распорядилась Дэкси.
— Внимание, опасность: скоростная система мощностей перегружена! — предупредил компьютер скрипящим голосом. — Через двенадцать секунд самоотключение.
— Джейк, прости! — шепотом произнес Сиско в надежде, что это обращение каким-либо образом дойдет до сына.
Бенджамен расслабился. Он отказывался от бесполезного сопротивления, он отдавался на волю судьбы. Нет смысла мучить двигатель. Он потянулся, чтобы нажать кнопку отключения двигателя.
— Отключить двигатели, — сказал он.
— Скорость двадцать км/ч, — произнесла Дэкси.
Вдруг она напряглась и широко раскрытыми глазами посмотрела на показания приборов.
— Я улавливаю атмосферу, Бенджамен, — негромко сказала она.
Она повернулась к Сиско, и в ее голосе звучали одновременно несовместимые ноты, которые делали голос сразу детским, взрослым и мудрым.
Командор тупо уставился на Дэкси, не в состоянии понять смысл ее слов.
— Это в космической «дыре» — то? — спросил он.
Дэкси снова посмотрела на экран и изумленно открыла рот.
— Способность дышать…
Внезапно оба они какой-то неведомой силой были брошены вперед. Корабль вздрогнул и затих.
Дэкси посмотрела на приборы и повернулась к Сиско.
— Мы на что-то сели, — тихо сказала она.
— На что? — так же тихо спросил он и не удивился молчанию Дэкси.
Он встал.
Совершенно неуместно и глупо ему припомнился сон, который он видел за день до прибытия на станцию. Сон, наполненный ощущением таинственности и важности происходящего… Чувство возвращения домой.
Сиско и Дэкси вместе вышли из своего крошечного корабля.
После того, как кардасиане прошли, Джейк и Ног направились вдоль торговых палаток. Ференджи в три приема проглотил огромное пирожное, облизал палочку, смял и бросил через плечо обертку. Потом презрительно расхохотался, глядя, как какой-то человек подбежал к брошенной им бумажке, поднял ее и отнес в стоявшую невдалеке урну. Джейк просто завороженно наблюдал за всеми действиями ференджи.
Большинство доносившихся из палаток запахов казались Джейку очень аппетитными, но некоторые вызывали тошноту. Пирожное Нога относилось к последним: оно пахло чесноком и еще чем-то рвотным. Однако вид жующего ференджи напомнил Джейку о том, что он голоден. Утром Джейк находился в прескверном расположении духа, поэтому почти ничего не съел из того, что ему предложил репликатор. Следуя теперь за Ногом вдоль палаточных рядов, он думал о том, известно ли что-нибудь бахорианским продавцам об орехах в тесте.
— А твоя семья живет здесь, на «Дин Спэйс-9»? — спросил Джейк Нога только ради того, чтобы продолжить прерванный разговор.
— Отец — да, — немного поморгав, произнес Ног. — И дядя Кварк тоже.
Тон ответов по-прежнему оставался недоверчивым. Ног просто терпел этого человека, и все.
— А мама? — поколебавшись, спросил Джейк.
— Мама? — переспросил Ног.
Джейк кивнул, пораженный выражением презрения, которое появилось на лице мальчика при упоминании о матери.
Ференджи молча пошел дальше.
— Мужчины не живут со своими матерями, че-ловек, — назидательно произнес Ног некоторое время спустя.
— Почему же? — недоуменно спросил Джейк. — Что в этом плохого?
— Мужчины не живут с женщинами.
— Но почему?
У Нога вместо ответа вырвалось презрительное шипение.
— Многое теряете, — холодно заметил Джейк. Ног повернулся и насмешливо посмотрел ему в глаза.
— Ты, конечно же, живешь здесь на станции со своей матерью?
— Нет, только с отцом. Моя мама погибла.
Джейк приложил все силы, чтобы его голос не дрогнул.
Ференджи воспринял услышанное внешне бесстрастно. Джейк не мог понять его отношения к своим словам, он еще плохо читал выражение лица Нога.
Какое-то время они шли молча.
— А ты давно живешь на станции? — спросил Джейк.
— Всегда, — ответил ференджи, который, судя по всему, ничего не имел против этого вопроса. — Слишком давно.
Джейк разочарованно вздохнул.
— Я понимаю, что ты имеешь в виду, — произнес он. — Я пробыл здесь всего несколько дней, а мне показалось, что целую вечность. Не могу дождаться, когда мы улетим. Но отец… Он служит в Звездном Флоте…
— Я знаю, кто твой отец, — перебил его Ног. — Он засадил меня за решетку.
— Мне очень жаль, — сочувственно произнес Джейк. — Но…
— Кровать там удобнее, чем у меня дома, — заметил Ног, пожав плечами. — И потом план твоего отца сработал. Дядя Кварк сказал, что твой отец почти такой же хитрый, как ференджи.
Джейк не знал, как отнестись к словам Нога: принять их за комплимент или же за осуждение. Выражение лица Нога ни о чем не говорило, его голос тоже оставался неопределенным. На всякий случай, Джейк улыбнулся.
— Ага, он умный, — подтвердил Джейк. — Но только мы до сих пор не придумаем, как нам убраться с этой проклятой станции.
Ног издал губами своеобразный звук, который означал понимание и одобрение.
— Как и мой отец, — стал рассказывать о себе Ног. — Всегда только обещает. Однажды мы почти уже улетели отсюда, но тут появился твой отец и уговорил дядю Кварка остаться.
— Мне жаль, — выразил сочувствие Джек. — Правда, очень жаль… Я тоже не хочу оставаться тут, но папа только обещает, что сделает все возможное.
Ференджи кивнул в знак согласия.
— Отцы все такие, — осуждающе произнес он. — Всегда хотят слишком много, им никогда не хватает того, что есть.
Джейк не понял, что имел в виду Ног, но уточнять не стал.
— Он тоже хочет улететь на Землю, откуда родом, — продолжил Джейк рассказ об отце. — А мне сейчас все равно, где жить, только бы не здесь. Тут репликаторы ужасные, каюты отвратительные, ничего не работает, а сама станция похожа на старую свалку.
— До того, как улетели кардасиане, не все было так плохо, — припомнил Ног. — Это они, когда улетали, все поломали.
— Но здесь нечего делать, — развел руками Джейк. — Хочу на Бахор. Ты знаешь, как туда добраться?
Ног наклонил свою большую треугольную голову и с любопытством посмотрел на Джейка.
— Значит, ты не был на Бахоре? — настороженно спросил он. — И не знаешь, что там?..
— Что — там? — заинтригованно спросил Джейк.
— Там еще хуже, чем здесь, — многозначительно произнес Ног. — Я был на Бахоре. Там не на что смотреть…
— Мне все равно, я хочу… — Джейк заговорщически понизил голос и огляделся по сторонам. — Я хочу найти небольшой корабль и улететь на Землю. Только ты никому…
Ног разразился визгливым хохотом.
— Кораблик! — воскликнул он сквозь смех. — Ты хочешь сказать, что тебе нужен пассажирский корабль? Значит, ты ничего не знаешь о Бахоре, че-ловек. Здесь нет летающих по расписанию пассажирских кораблей. Конечно, можно зафрахтовать корабль, но ты не производишь впечатление богатого…
Ног оценивающе осмотрел мальчика с головы до ног и покачал головой.
Сначала Джейк хотел расплакаться оттого, что так внезапно рухнули все его надежды. Потом ему стало стыдно, что он предстанет перед Ногом маленьким мальчиком.
— Мне все равно, — с подчеркнутым спокойствием сказал он. — Мне нужно найти способ выбраться отсюда. Я ненавижу это место! Мне здесь нечего делать!
— О-ох! — вырвалось у Нога восклицание, от которого его лицо сморщилось в невероятной гримасе, означавшей улыбку. — Но здесь много, очень много интересного, че-ловек. Хочешь есть?
Подавив чувство отвращения, Джейк утвердительно кивнул. Он надеялся, что сближение с ференджи все же поможет ему открыть секрет возможного побега с Бахора.
Кроме того, ярко представленная картина реального побега вызвала у Джейка вполне ощутимый страх.
— Пошли, — предложил Ног. — Я тебя чем-нибудь накормлю.
Ног быстро зашагал к одной из палаток, где продавались какие-то зеленовато-крапчатые, воздушные на вид изделия, напоминающие бисквиты. Наклонившись к одному из них, Джейк вдохнул аромат — что-то смешанное из запахов конфет, ванилина и свежей травы.
Рот мальчика стал быстро наполняться слюной. Заметив его состояние, к нему подошел седовласый продавец-бахорианец и доброжелательно улыбнулся. Вдруг он заметил Нога. Тут улыбка мгновенно сошла с его лица и сменилась кислой гримасой.
— Ференджи здесь не обслуживаются, — холодно сказал продавец Ногу. — Уходи, уходи отсюда!
— Так это же не для меня, — с невинным видом сказал Ног. — Это для моего друга, сына командора Сиско.
Продавец сощурился и посмотрел на Джейка.
— Он с тобой?
Удивленный враждебным отношением продавца к ференджи, Джейк в знак подтверждения кивнул головой. И в этот момент случилось неожиданное. Ног вдруг запустил свою когтистую руку в кучу булочек, схватил две и с хохотом бросился наутек.
— Эй, вор! — закричал продавец. — Ну-ка вернись!
Куда там, Ног уже исчез за углом ближайшей палатки.
Поняв безуспешность своих попыток вернуть украденное, продавец грустно покачал головой и принялся бранить воров на чем свет стоит.
— Будьте прокляты, все ференджи и кардасиане! — бушевал он. — Раньше товар лежал у меня за стеклом, но они его разбили. Как же я заработаю деньги на стекло, если ференджи крадут все, что я только положу?
Тут продавец, наконец, обратил внимание на Джейка.
— Надеюсь, ты заплатишь мне, сын командора, за своего друга?
Широко открытыми глазами Джейк посмотрел в том направлении, куда скрылся Ног. Внезапно в горле застрял комок, и Джейку пришлось сделать немалое усилие, чтобы проглотить его.
— Д-да, у меня есть кредитки, — согласился он возместить ущерб.
— Кредитки? — сердито переспросил продавец. — Никаких кредиток! Здесь не военторг Звездного Флота. У меня платят только золотом!
— У меня нет золота, — растерянно развел руками Джейк. — Но мой папа заплатит, если вы…
— Ах, у тебя нет золота? — сердито воскликнул продавец. — Какое мое дело!
Он быстро обежал, вокруг прилавка и схватил Джейка за локоть.
— Эй, Джекка, Джекка! — окликнул он помощника. — Вызови скорее констебля Одо! Я не могу оставить товар, пока здесь этот маленький воришка. Его друг украл у меня выпечку, а этот не хочет расплачиваться.
Прохожие останавливались, привлеченные криками продавца, и с улыбкой наблюдали за происходящим.
Сначала Джейк сжался от испуга, затем изо всех сил рванулся из цепких рук старика. Тот не ожидал такого от вежливого мальчика и выпустил его руку. Оба едва не упали, но все же Джейк сумел удержать равновесие. Не медля ни секунды, он бросился в толпу.
И тут же врезался во что-то мягкое. Вскрикнула женщина. Они оба рухнули…
Выйдя из корабля, Сиско по привычке достал фазер и выставил его вперед. Страха он в эти минуты не испытывал, только непривычно сильное волнение и еще любопытство. У него не вызывало сомнения, что здесь он уже был — во сне.
Хотя местность представлялась совершенно необитаемой, Бенджамену казалось, что здесь их ждут. По горизонту тянулась извилистая линия гор. Изредка ее освещали вспышки молний, которые на фоне черного небосклона казались особенно яркими.
По пятам за Сиско шла Дэкси, которая не выпускала из рук трикодер. К недоумению Сиско, она восхищенно оглядывалась.
— Как красиво! — произнесла Дэкси с неподдельным восторгом.
Сиско еще раз посмотрел на мертвый горизонт и недоуменно оглянулся на женщину.
— У тебя странные представления о красоте, — сухо произнес он, пожав плечами. Дэкси вскинула брови.
— Разве ты не считаешь, что эта картина — одна из красивейших, которые тебе когда-либо приходилось видеть? — убежденно сказала она.
Сиско отрицательно покачал головой. Про себя он подумал, что, наверное, никогда не сможет понять юмор триллов.
— Эта картина напоминает мне серные шахты на Хадас-4, — буркнул он.
— Как ты можешь такое выдумать? — с заметным раздражением произнесла она. — Такие краски, а флора…
Сиско резко повернулся к ней.
— Дэкси, я не вижу здесь никакой флоры! — выпалил он.
Дэкси растерянно огляделась вокруг.
— Как, то есть, не видишь? Мы же стоим в саду…
— Мы стоим на голой, скалистой равнине. Видишь приближающуюся грозу?
Он указал рукой в сторону горизонта. Она посмотрела в том направлении, потом бросила непонимающий взгляд на командора и отвернулась. Что-то привлекло ее внимание. Сиско посмотрел в ту же сторону и увидел приближающийся зеленый шар, который тихо искрился в таинственной шкатулке.
«Похоже, мы все-таки добрались до Священного Храма», — подумал Сиско.
— А это ты видишь? — спросил он у Дэкси, кивнув в сторону шара.
— Да, — тихо прошептала она.
В это время шар остановился, зависнув в нескольких метрах от них. Затем от него отделился светящийся луч, он коснулся Сиско и просканировал его с головы до ног. Бенджамен стоял неподвижно, ощущая всем телом приятное тепло. Тем временем Дэкси успела просканировать своим трикодером светящийся луч.
— Низкий ионный уровень, — заметила она. — Он нас исследует.
— А может быть, он таким образом здоровается с нами, — тихо сказал Сиско.
Луч покинул командора и заскользил по фигуре Дэкси. Когда он коснулся ее живота, то вдруг засверкал всеми цветами радуги. Затем по-прежнему стал однотонно-зеленым.
Дэкси наблюдала за всем этим с легкой улыбкой.
Когда сканирование закончилось, Сиско сделал шаг вперед.
— Я — командор Сиско, офицер Объединенной Федерации Планет, — с достоинством произнес он.
Внезапно неведомая сила закружила его и подбросила вверх, а затем опрокинула навзничь. У Бена возникло такое ощущение, будто под ним встряхнули землю, словно пыльный ковер. После этого… После этого он стал видеть одновременно две картины: в центре одной находился он сам, в центре другой — Дэкси. Он, Сиско, стоял посреди голой, скалистой равнины, а Дэкси стояла посреди цветущего сада.
Сиско окликнул ее, но тут вдруг загудел ветер, заглушил звуки его голоса. Зеленый свет окружил Бенджамена, уплотнился, полностью закрыл от него скалы и Дэкси. Сиско видел только ослепительное свечение, слышал только бушующий гул ветра. Бенджамен попытался сопротивляться, но бесполезно. Он почувствовал, как свет затягивает, засасывает его, будто сыпучие пески. Единственное, что смог различить Сиско, это то, что зеленый свет вдруг окружил Дэкси наподобие зеленого кокона и так, с женщиной внутри, взмыл в небо. Сиско закричал изо всех сил, но свет окончательно ослепил его, и командор, кажется, потерял сознание.
— Еще одно нейтрино-разрушение, — доложил О'Брайен со своего рабочего места. Кира утвердительно кивнула.
— Сканеры фиксируют неизвестный объект в районе последних координат «Рио Гранда», — доложил мичман о новых наблюдениях. — Это не корабль…
О'Брайен проверил показания сенсоров.
— Майор, там внутри что-то есть, некая жизненная форма, — произнес он, склоняясь над самым экраном сканера, и тут же удивленно отпрянул. — Это человек!
— Сенсоры кардасиан тоже фиксируют это? — сдержанно спросила Кира.
— Да, мы должны предполагать, что им известно то же, что и нам, — утвердительно кивнул О'Брайен.
Кира несколько мгновений оценивала обстановку, затем приняла решение.
— Сигнал Желтой Тревоги! — отдала она команду. — Усилить охрану управления! Берем объект на борт, мистер О'Брайен.
— Есть! — ответил мичман.
Он нажал кнопку контроля и с удовлетворением отметил, что в этот раз транпортаторная система сработала немедленно. Однако то, что появилось на транспортаторной площадке, поразило его больше, чем недавние неполадки в, системах.
На площадке материализовался переливающийся зелеными огоньками светящийся шар. После того, как транспортаторный луч погас, шар еще какое-то время с бешеной скоростью кружился на площадке. А когда остановился, из него появилась слегка растрепанная, но совершенно невредимая Дэкси.
Белый свет. Пустота.
Это смерть?
Дыхание. Медленный пульсирующий ритм — ритм его собственного сердца… Не смерть. Но и не жизнь, как она известна Сиско. Совершенно иное состояние.
Его тело казалось несуществующим. Исчезло все: адский ландшафт, ветер, зеленый шар, корабль, Дэкси, он сам — все это исчезло.
Остался только белый свет. Дыхание. Стук сердца.
Сиско ждал, существуя…
А потом на него каскадом обрушились отрывки воспоминаний.
Снова пустота. Стук сердца. Дыхание.
— Кто ты? — закричал Сиско, но так и не понял, срываются слова с его губ или же он произносит их мысленно.
Тишина. А потом новая волна чувств и воспоминаний оглушила и затопила его, как топит человека морское течение.
— Кто ты? — снова закричал Сиско, теперь уже сердито и отчаянно.
Он сделал вдох и почувствовал привкус моря… Посмотрел на свои босые ноги и увидел, что стоит на пляжном покрывале. Поднял глаза, и его взгляд наткнулся на поднос с бутылкой лимонада.
Дженифер повернулась на спину и села, придерживая одной рукой верх купальника. Ее темные бровки сошлись у переносицы над солнечными очками.
— Это материальное, — произнесла она. — Физическая реальность.
Сиско заморгал, огляделся, увидел голубое небо, белый песок и море. Он видел Дженифер и знал, что это она, она.
— Что… что ты сказала?
Реальность менялась так быстро, что у него закружилась голова.
Пикар на палубе «Энтерпрайза» улыбается, встает и протягивает ему руку.
— Это относится к видео-и аудиостимулам, — тепло произнес он. — Лингвокоммуникация.
— Да, — ответил Сиско, почувствовав зародившуюся надежду. — Лингвокоммуникация. Вы можете общаться со мной?
Снова все кружится перед глазами.
Опака берет его лицо в ладони, смотрит в его глаза глазами любящей бабушки.
— Почему ты принес нам вред?
Пульс учащается, он волнуется оттого, что наконец-то ему удалось установить прямой контакт.
— Я никому не хотел вреда.
На главном экране «Саратоги» появляется Локатус и говорит голосом Пикара. Только его голос механический, металлический, безжизненный.
— Ты обманул нас.
— Нет, — возразил Сиско.
Тут он заметил стоящих вокруг членов экипажа «Саратоги». Вот Гранок, Тамамота, Дилэни, капитан Сторил. В то же время Сиско понимает, что все они инопланетяне.
— Нет, я говорю вам правду, — обращается он к Локатусу.
Голопроекция пруда. Джейк болтает ногами в прозрачной воде, поворачивается к Сиско и смотрит на него удивленными глазами.
— Ты кто? — спросил Джейк.
— Наш вид известен как люди, — ответил Сиско. — Мы пришли с планеты Земля.
Джейк-инопланетянин смотрит на него и озадаченно хмурит брови.
— Земля?
Сиско горит желанием объяснить, он оглядывается, обводит руками окрестности.
— Вот, вот как выглядит моя планета.
Джейк-инопланетянин тоже смотрит вокруг, но не способен оценить то, что видит. Он смотрит на Сиско и непонимающе моргает. Сиско делает еще одну попытку объяснить.
— Вы и мы очень разные. Поэтому для того, чтобы мы поняли друг друга, потребуется время.
— Время? А что это — время? — Джейк повторяет это слово, словно пробуя его на вкус.
В это утро у Кейко чувство жалости к самой себе расходилось, как никогда прежде. Как и Майлс, она относилась к оптимистам и ненавидела состояние депрессии, но сейчас не могла противостоять ей. К этому располагало все вокруг. Каюта действительно оказалась мрачной, пища отвратительной, сама станция полуразрушенной. И кроме того, Кейко очень сильно скучала по своей прежней работе и по друзьям, оставшимся на «Энтерпрайзе».
Судя по всему, малышке Молли тоже не хватало ее друзей: за завтраком она сильно капризничала. Сейчас Кейко особенно остро осознавала свою вину за то, что привезла малышку на станцию. На борту «Энтерпрайза» жили и работали около тысячи человек, и по сравнению с кораблем станция выглядела жалкой пустыней.
А что за люди здесь собрались…
Майлс — добрейший человек во всей вселенной, он никогда ни о ком не отзывался плохо, но Кейко научилась понимать то, что он прямо не говорил. И она поняла, что Майлс серьезно огорчен профессиональными качествами своих сотрудников. Майор Кира оказалась очень резкой, а констебль Одо преисполнен сарказма и не уважает никого, кроме самого себя. Даже командор Сиско… Вначале он показался Майлсу вполне подходящим для своей должности человеком, но сейчас, судя по всему, он изо всех сил пытается сменить место службы.
Получается, что Кейко не единственная, кому не хочется здесь оставаться. Конечно, слабое утешение.
Майлсу все же легче, у него есть настоящее занятие — его работа. И как ни пытался он сегодня утром разыграть недовольство своей должностью, сослуживцами, ясно, что он с удовольствием идет на работу. Кейко просто завидовала ему. А ей некуда спешить, не к чему стремиться. Вся ее работа сейчас заключалась в том, чтобы благоустроить каюту. Но много ли на это уходит времени. А потом…
Что ж, она постарается не думать о плохом.
Несколько часов Кейко потратила на то, что распаковывала еще упакованные вещи и обставляла каюту. Молли все это время вертелась под ногами и хныкала, видно, ей тоже надоело постоянно находиться в помещении. Когда Кейко поняла, что на нее снова наваливается депрессия, она собрала Молли и вышла вместе с ней прогуляться на Верхнюю Палубу. Майлс предупредил ее о том, что за последние сутки обстановка во многом изменилась и советовал держаться подальше от казино Кварка и баров. На всякий случай Кейко взяла с собой коммуникативный знак, который ей подарил Майлс. За себя она не боялась, но ради Молли считала необходимым принять некоторые меры безопасности.
На Верхней Палубе Кейко предстала картина интересная и удручающая одновременно. Интересная — разнообразием экзотических палаток и магазинчиков, а удручающая — многочисленными разрушениями, которые оставили после себя кардасиане. По тротуарчикам прогуливались прохожие, в барах толпился народ, а за витринами магазинов наемные рабочие ремонтировали разрушенное. Кейко вздохнула. Что ж, может быть, когда здесь все отстроят заново, это место не будет казаться таким отвратительным. Тогда можно будет чаще приходить сюда с дочерью. Хорошо, что теперь у Кейко времени хоть отбавляй, и можно основательно заняться воспитанием ребенка. Об этом Кейко давно мечтала.
В этот момент ей почему-то припомнились слова матери: «Будь осторожна со своими желаниями. Может случиться так, что они исполнятся».
Кейко взглянула на маленькую дочку, которая семенила рядом, крепко сжимая палец матери. Кейко ощущала тепло ее ладошки. Хотя фигурой и лицом Молли больше походила на отца, все же характер ей достался от матери. Молли росла очень любознательной и упорно стремилась к всевозможным приключениям и исследованиям. Вот даже сейчас она отпустила палец матери и храбро зашагала одна вперед. Однако как только она увидела ференджи, первого в своей жизни, сразу же вернулась к матери.
Кейко улыбнулась двухлетней проказнице.
— Устала? Хочешь, чтобы мама понесла тебя на ручках?
Молли упрямо покачала головой. Ее мягкие русые волосики растрепались, розовые губки приоткрылись, а пухлые щечки раскраснелись. Кейко вздохнула. Они проходили как раз мимо продовольственных палаток, и ей захотелось посмотреть, не продается ли там что-нибудь лучше того, что они получают из репликаторов. Исходивший из палаток аппетитный запах интриговал. Чтобы дойти до палатки побыстрее, Кейко взяла было дочку на руки, но та стала упорствовать, и мать снова отпустила ее.
— Ладно, давай пойдем ножками и посмотрим, есть ли там что-нибудь вкусненькое, — согласилась мать.
— Ладно, — прошепелявила девочка, уставившись широко открытыми глазами на проходивших мимо двух инопланетян.
Они уже почти дошли до палатки, как вдруг что-то с огромной силой ударило Кейко в живот. Женщина упала на спину и увидела над собой через иллюминатор яркие звезды на черном космическом небе. Затем звезды заслонило залитое слезами лицо Молли.
Мать попыталась сказать, что с ней все в порядке, но оказалось, она не может произнести ни слова. Она не могла даже сделать вдох.
Тут над ней появилось другое лицо, лицо чернокожего мальчика.
— О, Боже, — огорченно воскликнул он. — Извините, пожалуйста. Мне ужасно жаль. С вами все в порядке?
Кейко заставила себя успокоиться и расслабиться. Теперь ей удалось сделать вдох. Она села.
— Ты где, Молли? — позвала она дочку. Девочка, всхлипывая, стояла рядом.
— Все хорошо, — успокоила ее мать. — Со мной все в порядке, дорогая. Я просто упала.
Виновник ее падения опустился рядом с ней на колени, его лицо выражало озабоченность и тревогу.
— Мне, правда, очень жаль, извините, — бормотал он.
— Все в порядке, — успокоила его женщина. — Просто от неожиданности я не могла вздохнуть. А как ты? О, да ты, кажется, сын командора, да? Джейк, по-моему.
— Да, со мной все хорошо, — робко ответил он и виновато оглянулся назад, где стоял рассерженный продавец-бахорианец.
— Благодарю вас, мадам, что помогли мне поймать этого малолетнего вора, — сказал продавец.
— Что? — недоуменно спросила Кейко, пытаясь подняться на ноги.
Джейк подал ей руку и помог встать.
— Вы, должно быть, ошиблись, — сказала она строго, обращаясь к продавцу. — Это сын командора Сиско.
— Это я уже слышал, — сухо заметил продавец. — Но он помог своему другу-ференджи украсть у меня выпечку.
Джейк втянул голову в плечи.
— Не правда, — робко оправдывался он. — Я не знал, что Ног собирается стащить… Я предложил заплатить за них, но продавец не берет кредиток.
— Я заплачу, — решительно произнесла Кейко.
Она тут же достала из внутреннего кармана золотую монету. Муж предупредил ее о том, что кредитки на станции не принимают. По крайней мере, до тех пор, пока не стабилизируется экономика Бахора.
— Этого достаточно? — спросила Кейко у продавца.
Тот просиял от счастья. Кейко поняла, что заплатила значительно больше, чем нужно, но не стала возвращать продавца, который торопливо уходил к своей палатке.
— Извините, — произнес Джейк с таким «мой-отец-убьет-меня» видом, что женщина не удержалась от улыбки.
С минуту они молчали.
— Вы, наверное, офицер? — спросил, наконец мальчик.
— Мичман О'Брайен — мой муж, — с улыбкой ответила женщина. — Меня зовут Кейко, а это моя дочка Молли.
— О, приятно познакомиться, — радостно произнес Джейк. — Я верну вам деньги, честное слово. Просто здесь нет никого из моих ровесников, кроме Нога, понимаете?
— Ног — это ференджи? — уточнила Кейко. Мальчик кивнул головой. Она нахмурилась. Какое-то время они молчали.
— А почему ты не делаешь уроки? — спросила вдруг женщина. — Не рано ли ты отправился гулять?
— Какие уроки? — вяло произнес Джейк. — Понимаете, мне очень жаль, что так вышло… Вечером я верну вам деньги. Вот поговорю с отцом и верну, я обещаю… Но, наверное, мне лучше идти, пока я еще не попал в какую-нибудь неприятную историю.
Он с опаской посмотрел в сторону палатки, которая доставила ему столько переживаний.
— Верно говоришь, — согласилась Кейко. — Что ж, иди. Было… э-э-э… приятно познакомиться с тобой, Джейк.
— Мне тоже, — робко улыбнулся мальчик и убежал.
Кейко взяла на руки ставшую покладистой Молли и посмотрела вслед Джейку. К нему подошел юный ференджи, несомненно, воришка, и они вместе скрылись в толпе.
Еще какое-то время женщина стояла на месте и размышляла над случившимся. Она так много занималась созданием домашнего уюта, своими личными переживаниями, что никогда прежде не думала о том, как живут здесь другие дети. Сегодняшняя встреча заставила ее обратиться к этой теме. Джейк Сиско показался ей очень милым мальчиком, но она не могла не заметить грусти и чувства одиночества в его глазах. Тут она вспомнила рассказ мужа о том, что командор остался вдовцом.
Невольно Кейко сразу же спроецировала эту ситуацию на свою семью и представила себе Молли сиротой. Женщина ощутила в себе столько жалости и сострадания, что на глазах у нее выступили слезы…
Молли, видимо, почувствовав состояние матери, вдруг захныкала и беспокойно завертелась у нее на руках. Кейко торопливо направилась к продуктовой палатке, в которую собиралась заглянуть.
В помещении управления станцией Кира, О'Брайен, Башир и Одо внимательно слушали рассказ Дэкси о том, что с ними произошло в полете. Конечно, главный охранник Одо совсем не обязан был присутствовать на этом своеобразном брифинге лейтенанта, но у него имелись свои суждения на этот счет. Каждый из присутствующих по-своему реагировал на описание событий. Кира, забыв обо всем на свете, подалась вперед и старалась не пропустить ни одного слова. На лице Башира застыло выражение восторженного романтизма, смешанное с нежным обожанием Дэкси. Одо испытывал глубокое чувство волнения, которое он не мог точно определить словами.
— Навигационные сенсоры в таком полете бесполезны, нельзя в точности воспроизвести маршрут полета до того места, где сейчас находится командор, — ровным голосом подвела некоторый итог Дэкси.
Ее выдержка, блестящий ум и мудрость, соединенные с тонкими знаниями дипломатического этикета, привели Одо в восхищение. Правда, Кира рассказала ему о некоторых интимных нюансах недавней встречи Дэкси с командором, но Одо не совсем понял симбионтическую природу триллов и не проявил к рассказу особого интереса. Ему хватало того, что он не мог понять самого себя. Поэтому нечто таинственное, на что намекала Кира, больше сближало Одо с Дэкси, нежели разъединяло. Одо с удовольствием сознавал, что он и Дэкси являлись исключениями из общего числа окружающих их людей.
— Итак, все, что нам известно, — это наличие некой «дыры» в космическом пространстве, — прокомментировал рассказ Дэкси О'Брайен. — Но можно попробовать применить компенсатор плотности поля…
— Дело в том, что речь не может идти об обычной «дыре» в космосе, — возразила Дэкси. — Мой анализ показал, что данный феномен не является природным…
Одо напряг внимание. А вдруг представители его расы замешаны во всей этой истории?
— Значит, не природный? — встрепенулся Башир. — Уж не хотите ли вы сказать, что все то, что вы пережили, было специально подстроено?
Дэкси утвердительно кивнула головой.
— Очень возможно, что те, кто сделал светящиеся шары, создал также эту «дыру», — сформулировала она свое мнение.
— Неужели Священный Храм? — тихо произнесла Кира.
Но когда Одо внимательно посмотрел на нее, она сделала вид, будто ничего не говорила. Но Одо трудно провести. Он знал, что Кира глубоко мистический человек, несмотря на показной скептицизм. Мистицизм даже повлиял на ее отношение к командору Сиско, всем офицерам Звездного флота. До появления на станции командора Сиско Кира часто отпускала ядовитые замечания в адрес офицеров Звездного Флота, потом резко изменила тон высказываний. Это произошло после того, как Бенджамен принес таинственную шкатулку.
А может быть, она права? Во многом Одо согласен с ней. Сиско совсем необычный офицер Звездного Флота. Благодаря ему у Одо теперь появилась возможность, которую он ждал всю жизнь.
Размышления Одо прервал резкий голос мичмана.
— Кардасиане отчаливают от станции, — доложил О'Брайен.
Некоторое время все присутствующие напряженно ожидали дальнейшего развития событий.
— Они взяли курс в сторону Пояса Денориоса, — доложил О'Брайен.
Все молча переглянулись. Кира нахмурила брови и встала.
— Сколько потребуется времени для того, чтобы станцию «Дип Спэйс-9» переместить к входу в «дыру»? — спросила она О'Брайена.
Одо заметил, как у мичмана невольно отвисла челюсть. Эта забавная реакция Майлса рассмешила охранника, хотя обстановка в целом не располагала к веселью. Одо подумал о том, что мичман — отличный специалист Звездного Флота, он привык всегда действовать строго по уставу, и выходка майора просто выбила его из колеи руководящих документов.
— Станция — не корабль, майор, — сухо произнес О'Брайен. — На путешествие протяженностью в сто шестьдесят миллионов километров уйдет не меньше двух месяцев.
— Мы должны быть там завтра! — отдала Кира приказание голосом, не терпящим возражений.
— Но это невозможно, сэр, — покачал головой О'Брайен.
— Так отыщите эту возможность! — все тем же тоном сказала Кира.
— Тогда дайте мне звездолет шестого класса, чтобы он потянул нас на буксире, — с тяжелым вздохом заметил мичман.
— Поищите, найдите другой выход! — не сбавляла тон Кира. — Поймите, что эта «дыра» может запросто изменить будущее всего квадранта. Бахориане должны знать это… Я думаю, нам будет легче преодолеть все препятствия, если Звездный флот в лице специалистов станции «Дип Спэйс-9» поможет нам практически.
Последние слова Кира адресовала непосредственно О'Брайену.
— Я согласен с этим, — тихо произнес мичман. — Только не знаю, как это можно сделать.
Дэкси до сих пор следила за диалогом с таким спокойным лицом, будто происходящее не имело никакого отношения к жизни ее друга Сиско и будущему планеты Бахор. Наконец она включилась в разговор.
— А нельзя ли изменить вход в подкосмическое поле дефлекторных двигателей настолько, чтобы создать низкоуровневое поле вокруг станции? — поставила она вопрос.
О'Брайен перевел на нее хмурый взгляд и задумался. Вскоре выражение его лица посветлело.
— А что, — вслух размышлял он. — Таким образом можно снизить инерционную массу…
— Да, если за счет этого сделать станцию легче, то шесть наших турбин вполне могут справиться с нагрузкой, — на ходу развивала его мысль Дэкси.
— Все это может получиться, но… — выразительно посмотрел на Дэкси мичман. — Если что-нибудь не сработает, то наша станция развалится на две половины, как яичная скорлупа.
— К сожалению, вы правы, О'Брайен, — вздохнула Дэкси.
— Представим, что все у нас получится наилучшим образом, — продолжал рассуждать О'Брайен. — И в этом случае, когда мы окажемся у «дыры», нам потребуется помощь со стороны Звездного Флота. Не забывайте о том, что кардасиане взяли курс в сторону астероидного пояса.
— Какой корабль Звездного Флота ближе всего к астероидному поясу? — спросила Кира.
— «Энтерпрайз», — ответил О'Брайен. — Чтобы выйти в район пояса, ему нужно двое суток.
— Нужно сообщить капитану «Энтерпрайза», что мы нуждаемся в его помощи, — предложила Дэкси.
О'Брайен утвердительно кивнул головой.
Кира решительно встала.
— Вы, мистер О'Брайен, руководите операциями в управлении, — твердо отдала она распоряжение. — А я возглавлю действия по спасению командора. Лейтенант Дэкси, вы идете со мной. Вы, доктор, тоже. Настало время для героев.
И Кира решительным шагом направилась к выходу. Башир с готовностью последовал за ней.
Одо, хотя его имя и не прозвучало, также присоединился к группе. Он слишком долго ждал такой возможности, чтобы сейчас оказаться в стороне от происходящего.
Кира заметила его.
— Констебль, — тихо, но твердо произнесла она.
Одо не дал ей закончить фразу. Он был уверен, что она поймет его состояние.
— Это дело прямо связано с безопасностью станции, — сказал он. — А за безопасность станции отвечаю я.
— Вот именно, за безопасность станции, — выразительно произнесла Кира последние два слова. — Я просто не могу взять тебя с собой, ведь мы не знаем, с чем имеем дело.
Вторую половину фразы она произнесла уже не так жестко, как первую, и Одо уловил ее колебания.
— Майор, меня нашли в районе Пояса Денориоса, — глядя ей в глаза, произнес он. — Я не знаю, откуда я прилетел. Я не имею понятия, есть ли еще представители моей расы.
Кира отвернулась.
— Всю свою жизнь мне приходилось подстраиваться к вам, к вашему образу жизни, — продолжил Одо. — Мне всегда очень хотелось узнать, кто же я на самом деле? И ответы на многие мои вопросы могут оказаться по ту сторону этой космической «дыры»…
Открылась дверь подошедшего лифта. Кира собралась что-то ответить Одо, но он прошел в дверь лифта.
— Вы будете входить? — спросил Одо майора.
Кира сощурила свои черные глаза, на ее щеке раз и два дернулся мускул. Она посмотрела на Дэкси, потом на Башира. Она понимала, что сейчас, как начальник, проиграет в их глазах, если уступит охраннику Одо. Потом она посмотрела на Одо. Он не отвел взгляд в сторону. В его глазах она прочитала готовность поступить так, как она прикажет. И эта готовность подействовала на нее успокаивающе.
Кира сделала выдох, и мускул на ее щеке перестал дергаться. Она вошла в лифт. Одо широко и радостно улыбнулся.
Пустота.
Сердцебиение. Дыхание.
В бесформенной пустоте Сиско молча ждал, дока инопланетяне войдут с ним в контакт. После того, как в разговоре с инопланетянином-Джейком он упомянул понятие времени, он почувствовал, что они смутились и отдалились от него.
Наконец они снова объявились, на этот раз в лице Жан-Люка Пикара, который стоял на палубе «Энтерпрайза». Позади него виднелась планета Бахор.
Сиско подумал о том, что неужели он просто… существовал в ожидании очередного появления? Теперь он начал понимать растерянность Джейка-инопланетянина, когда тот услышал от Сиско о времени. Сейчас Сиско не ощущал, не воспринимал проходящих минут, часов — он не мог представить себе, сколько же длилось ожидание: секунды, часы или же столетия?
Пикар смотрел на него подозрительно и недоверчиво.
— Существо должно быть уничтожено до того, как оно уничтожит нас.
Перемена декораций. Главная палуба «Саратоги». Локатус на экране, он — плоть и железо, механика и органика.
— Оно несет зло.
Снова мелькают декорации. Палуба «Саратоги» сменяется бейсбольным полем. У корзины стоит Кобб, одетый в древнюю белую форму, он улыбается.
— Агрессивный противник.
Снова мелькание. Палуба «Энтерпрайза», в иллюминаторе виден «Дип Спэйс-9». Пикар настроен холодно и решительно.
— Оно должно быть уничтожено, — произносит он.
— Я не враг, — возразил Сиско и ошалело уставился на собственную фигуру в форме офицера Звездного Флота. Сиско понимал, что он физически сидит напротив Пикара на «Энтерпрайзе». Он коснулся подлокотника кресла, ощутил под пальцами гладкую ткань… Он подался вперед, страстно желая убедить Пикара-инопланетянина в своей невиновности.
— Меня сюда послали люди, с которыми вы вступили в контакт, — горячо произнес он.
— Вступили в контакт? — с холодным недоверием уточнил Пикар.
Он сцепил руки за спиной и отошел к иллюминатору, будто бы желая сохранить некое положенное расстояние между собой и человеком.
— Да, с помощью ваших приборов, ваших светящихся шаров, — продолжал убеждать Сиско. Капитан резко обернулся и посмотрел на него.
— Мы ищем контакты с другими жизненными формами, нематериальными существами, которые не могут уничтожить нас, — жестко сказал он.
— Я никого не хочу уничтожать, — заторопился Сиско, вскочив на ноги.
Смена декораций. Сотни горящих свечей в темной каменной келье храма. Кай Опака. Ее лицо покрыто ссадинами и синяками, оно освещено мерцающим светом свечей. Опака касается пальцами щеки Сиско.
— Неужели ты не видишь, сколько горя принес нам? — печально спрашивает она.
— Я не хотел этого, — отвечает Сиско. — Я здесь только для того, чтобы отыскать тех, кто делал светящиеся шары.
Опака молчит.
— Для чего? — спрашивает она затем.
— Чтобы установить мирные отношения, как мы это сделали уже с сотнями видов инопланетян, — ответил он.
Она недоверчиво смотрит на него и качает головой.
— С сотнями других материальных миров?
Смена декораций. Мостик «Саратоги». Сиско сидит в кресле рядом с капитаном Сторилом. Тамамота поворачивается к нему, у нее вид обвинителя.
— Это существо приведет их сюда.
За ее спиной, у приборной панели Дилэни, которая при этих словах поворачивается к нему.
— Они уничтожат нас.
Бенджамену хочется получить помощь от капитана Сторила, и он поворачивается к нему. Вулканец спокойно смотрит на него, потом переводит взгляд на главный экран. Там Локатус открывает рот… Можно ли назвать это ртом? Миллион голосов боргов звучат, как один:
— Уничтожить сейчас же.
Сиско срывается со своего места и бросается к экрану.
— Мы уважаем жизнь и ставим ее превыше всего на свете! — кричит он этому гибриду боргов и человека. — Можете ли вы сказать то же самое о себе? Если вы хотите меня уничтожить, то, по крайней мере, узнайте, кто я.
Сторил переводит на Сиско невозмутимый взгляд и удивленно приподнимает брови.
— Мы знаем все, что нам необходимо, — сказал он.
— Вы угрожаете нашей территориальной целостности, — говорит Дилэни.
Сиско оборачивается к своим товарищам, — Не понимаю, какую угрозу я представляю? Я ведь не враг. Позвольте мне доказать это.
— Доказать это?
Вопрос задавал Гранок, и Сиско колеблется.
— О том, что человек всего лишь — сумма опыта, можно поспорить. Вы, очевидно, можете найти ко мне подход.
Гекльберри Джейк рыбачит на солнце, он переводит взгляд с удочки на Бена.
— Опыт… А что это такое?
— Воспоминания. События из прошлого. Как, например, это.
Джейк морщит лоб и снова забрасывает удочку. От поплавка по водной глади во все стороны разбегаются круги.
— Прошлого? — переспросил Джейк.
— События, которые происходили до настоящего момента, — отвечает Сиско тем терпеливым, покровительственным тоном, которым всегда разговаривал с сыном.
Джейк пожимает плечами.
— Ты не имеешь никакого представления о том, что я говорю, — бормочет Сиско себе под нос.
Джейк качает головой. На соседнем дереве запела птичка.
— То, что происходило до настоящего момента, не имеет значения по сравнению с тем, что происходит сейчас или будет происходить в будущем, — говорит Джейк. — Это наше существование.
Сиско удивленно посмотрел на сына и присел рядом с ним. Внезапно он понял, в чем дело.
— Значит, для вас не существует линейного времени? — спросил Бенджамен.
Дженифер приподняла красивым пальцем очки над переносицей и удивленно посмотрела на Бена.
— Линейного времени? — спросила она. — А что это?
Сиско поставил поднос с лимонадом на раскаленный песок и наклонился ближе к девушке. Его влекла ее молодость и красота. И он находился достаточно близко от нее, чтобы ощутить запах чистой, нагретой солнцем кожи.
— Представители моей расы живут в определенном моменте, — сказал Бен. — И как только мы проживаем этот момент, он становится прошлым. Будущее — то, что должно произойти, — оно тоже для нас не существует в данный момент.
Дженифер приподнялась на локтях и удивленно посмотрела на Бена.
— Не существует в данный момент? — спросила она.
— Это и есть линейное время, — мягко продолжал объяснять Сиско. — И если вы разберетесь в этом, то поймете, что меня бояться не надо.
Он заглянул в ее глаза, такие знакомые, карие с золотыми ободками. И увидел глубоко в них страх.
Дыхание. Стук сердца. Ожидание…
О'Брайен остался в управлении с несколькими бахорианскими техниками. Он не мог не думать о командоре, ради жизни которого сейчас сотрудники станции собирались сотворить чудо. Бенджамен Сиско понравился Майлсу в тот же день, когда они встретились в первый раз. И, самое главное, у О'Брайена возникло чувство преданности командору, чему он удивился сам. Более того, подобное чувство, по наблюдениям Майлса, возникло также у майора Киры и Одо после того, как Сиско вернулся от Опаки с этой таинственной шкатулкой, над которой появлялся светящийся шар. Прежде О'Брайен сомневался в том, что сможет найти с майором общий язык, но в отношении командора их точки зрения совпали. И это в корне изменило отношение Майлса к станции. Когда-то у него отсутствовала уверенность в том, что удастся почувствовать себя на станции комфортно, теперь она пропала. Станция стала для мичмана О'Брайена вторым домом. Это для него тоже оказалось неожиданностью. Он до такой степени сроднился с «Энтерпрайзом», что не представлял себе другого места, где мог бы ощущать такой же душевный уют. И вот оно нашлось, причем значительно раньше, чем предполагал Майлс.
Майлсу казалось, что командор сейчас испытывает сходные чувства по отношению к станции «Дип Спэйс-9», именно поэтому он и решил остаться на ней. Конечно, если они помогут ему выбраться из космической «дыры»…
О'Брайену вдруг вспомнились ужасные события, связанные с похищением боргами капитана Пикара. Тогда все члены экипажа с содроганием наблюдали за теми чудовищными механическими и ментальными воздействиями, которые оказали на Пикара борги. Все ужаснулись от того, что борги лишили Пикара всего человеческого. Тогда О'Брайен подумал, что капитан уже никогда не вернется к ним.
Тем не менее члены экипажа «Энтерпрайза» тогда нашли выход, сумели вернуть капитана. Когда люди кого-то любят, они даже в самой безвыходной ситуации находят возможность помочь ему… Сиско должен вернуться на станцию. Ради этого О'Брайен готов сделать все, что от него зависит. А потом пусть командор принимает решение, какое сочтет нужным…
Если бы только О'Брайен мог заставить сейчас это проклятое кардасианское оборудование работать, как положено…
Было у О'Брайена еще одно опасение, которому он не давал выхода из глубины сознания. Это страх за Кейко и Молли. Майлс пережил его во время ночного кошмара и с тех пор постоянно помнил о нем. Страх настигал его в самые неподходящие моменты, и Майлс изо всех сил старался прогнать очень неприятные и совсем ненужные волнения. А сейчас вообще не до страха и переживаний.
О'Брайен переходил по инженерной от одной приборной панели к другой и контролировал меняющиеся показания приборов. Вдруг сигнальные огоньки на панели замерцали, и тон работы реактора заметно изменился. Нагрузка на реактор резко возросла, и он даже зарычал от натуги.
До этого момента оборудование работало хорошо, слишком хорошо. Майлс прекрасно понимал, что не может все идти так гладко, что-то должно усложниться. И вот оно случилось.
— Черт возьми! — выругался мичман. — Компьютер, проверить целостность подкосмического поля.
Возникший посторонний стук не давал Майлсу покоя. Слишком громкий стук. И компьютер выполняет операции так медленно. Майлс поймал себя на мысли, что компьютеру «Энтерпрайза» никогда не требовалось так много времени на обработку данных.
— Отклонения в энергетической частоте препятствуют созданию единого поля, — наконец выдал ответ компьютер.
— Подключить третий реактор! — отдал указание О'Брайен.
Он подошел к своему монитору, на котором высвечивалось схематическое изображение станции и ее силового поля. Еще несколько секунд назад силовое поле станции представляло собой нечто цельное, охватывающее ее со всех сторон, но теперь в нем был явственно виден разрыв.
— Произошло частичное восстановление поля, — доложил компьютер. — Отклонение от нормы двенадцать процентов.
— Частичное восстановление, — проворчал мичман. — Но этого мало! Инерционная масса станции слишком мала для того, чтобы сойти с планетарной орбиты и выйти в космос. Или рискнуть?
О'Брайен запросил мнение компьютера.
— В данный момент не рекомендуется, — ответил компьютер.
О'Брайен весь напрягся и по реакции бахорианских техников понял, что сейчас он был очень похож на майора Киру.
— Черт побери! — еще раз выругался Майлс. — Введи транзитный код, трехосевая позиция. Доложи состояние осевой нагрузки.
— Осевая нагрузка нормальная, — прозвучал доклад компьютера.
— Хорошо, — произнес мичман. — Пуск!
Послышался низкий гул. Под ногами задрожала палуба, в иллюминаторах медленно поплыли звезды. О'Брайен понял, что станция пришла в движение, и они покидали планетарную орбиту. Майлс пожалел о том, что не мог сейчас видеть лица тех, кто находился на Верхней Палубе.
Гул и дрожание палубы все нарастали. Но вот к гулу добавился еще один звук — неприятный звук высокой тональности, напоминающий вой. О'Брайен подошел к мониторам и проконтролировал показания.
— Предупреждаю: целостность поля снижается, — прозвучал доклад компьютера. — Отклонение — двадцать один процент.
Мысль О'Брайена лихорадочно заработала. Страх пропал, осталось только раздражение плохой работой оборудования. Мичман подозвал техников.
— Мы должны устранить образующийся в силовом поле станции разрыв, — коротко поставил он перед ними задачу. — Иначе станция разлетится на миллион частей…
— Предупреждаю: станция в опасности, — металлическим голосом проскрежетал компьютер. — Подкосмическое поле взорвется через шестьдесят секунд.
Вибрация палубы заметно возросла, вой стал еще громче и пронзительней. Теперь палуба уже вздрагивала, и Майлсу пришлось ухватиться рукой за кресло, чтобы не упасть. Информация на экран шла в виде кардасианских иероглифов, и, расшифровывая их, Майлс быстро шевелил губами. Его мозг лихорадочно искал выход. Но иероглифы не давали подсказку.
Вдруг О'Брайену пришла мысль, которая, с точки зрения технологических принципов станции, казалась нелепой. Если реактору не хватало мощности, то ведь ее можно дополнительно увеличить за счет…
— Кто из вас знает, могут ли инерционные глушители питать дефлекторы? — громко, стараясь перекричать нарастающий гул, спросил О'Брайен подчиненных-бахориан.
В ответ он увидел непонимающие взгляды. Майлс вздохнул.
— Нашел время устраивать технический экзамен, — пробурчал Майлс в свой адрес. — Компьютер, трансформируй энергию из инерционных глушителей для усиления подкосмического поля!
Мичман напряженно всматривался в экран, но там ничего не происходило.
— Данная операция инструкцией не предусмотрена, — загробным голосом доложил компьютер.
— Черт бы тебя побрал! — закричал Майлс, потеряв терпение. — Трансформируй энергию!
— Инструкцией не предусмотрено, — бесстрастно доложил компьютер. — Первый пункт перечня безопасности запрещает данную операцию.
— Исполняй команду, тебе говорят! — прикрикнул мичман.
— Предупреждаю: подкосмическое поле взорвется через тридцать секунд, — доложил компьютер.
Бесполезно терять время на воспитание компьютера и гнев. Майлс подозвал техников.
— Я трансформирую вручную, — сказал он сухо одному из них. — По моему знаку переведешь поток в дефлекторы!
Бахорианец кивнул головой.
— А ты следи за мощностью, — отдал мичман распоряжение другому технику.
— Поле взорвется через пятнадцать секунд, — невозмутимо прозвучал голос компьютера.
— Вперед! — крикнул мичман. Он бросился к приборной панели и стал с сумасшедшей скоростью нажимать десятки кнопок. Ему пришлось перебегать от одного места к другому, чтобы дотянуться до того или иного пульта. Рядом с ним так же сумасшедше действовали два техника-бахорианца. Сигнальные огоньки, предупреждавшие о критическом состоянии станции, погасли, вой стал заметно тише. О'Брайен оторвал взгляд от приборов и, затаив дыхание, посмотрел на экран: силовое поле плавно сомкнулось вокруг станции…
— Держись, командор, — тихо прошептал Майлс. — Мы летим, чтобы спасти тебя.
Постепенно вой совсем прекратился, одновременно с ним прекратилась вибрация палубы.
— Целостность поля восстановлена полностью, — доложил компьютер металлическим голосом.
О'Брайен с шумом выдохнул воздух и устало улыбнулся своим помощникам.
Кира и Дэкси пилотировали станцию. Одо сидел за майором, Башир напротив Одо. Башир непрестанно восхищался плавно меняющимся звездным пейзажем.
Одо тоже испытывал внутреннее волнение, но старался не выказывать его. Он знал, что люди принимали его сдержанность за высокомерие, не будет же он объяснять каждому его ошибку. Сейчас Одо размышлял о загадках своего происхождения…
Башир, наоборот, не скрывал свое состояние возбужденного ребенка. Он смотрел в иллюминатор и на приборы через плечо Дэкси с живой непосредственностью и тут же выражал свои эмоции в разнообразных междометиях. Единственное, чего он избегал, так это вовлечь в разговор констебля Одо. Наконец, умолк даже Башир.
Полет продолжался в напряженном молчании. Только Дэкси, казалось, ощущала полное внутреннее спокойствие. Она первой нарушила молчание.
— В радиусе обзора появился кардасианский военный корабль, — доложила она.
— Подать изображение на экран! — распорядилась Кира.
Мгновеньем позже звездное небо на экране сменилось изображением гигантского судна темной окраски. Кира проконтролировала по своим приборам направление полета, затем перевела взгляд на корабль кардасиан — он шел точно ко входу в «дыру».
— Да, они направляются прямо туда, — произнесла Кира, барабаня пальцами по консоли.
Башир подался вперед и стал пристально смотреть на изображение кардасианского корабля, облокотившись для удобства на спинку кресла, где сидела Дэкси.
— Но они должны прислушаться к дельному совету, не так ли? — некоторое время спустя произнес он, обращаясь к майору. — Мы можем и должны сказать им, что их ожидает, если они войдут в эту «дыру».
— Доктор, — неожиданно вступил в разговор Одо. — Поверьте моему опыту, что большинство гуманоидов не прислушивается к здравомыслию, если видит перед собой соблазнительную, конкретную и близкую цель. Гала Дуката можно отнести именно к таким.
В голосе Одо звучал неприкрытый сарказм.
— Но… — попытался возразить Башир. Кира энергичным жестом руки остановила молодого ученого.
— Вопрос в том, поверят ли они нам, — сказала она.
— Все зависит от них, — произнес Башир. — Если не поверят, то мы уже ничем не сможем им помочь.
Башир с разочарованным видом откинулся в своем кресле. Кира нажала кнопку внешней связи.
— Говорит майор Кира Нерис, корабль Федерации «Янгци Кайэнг», — произнесла она.
Один за другим прозвучали три сигнала высокой тональности, и на экране появился Гал Дукат. Он предстал во всем своем великолепии и казался таким мирным и безобидным… Но Кира уже убедилась в его врожденной способности совершать коварные поступки и творить зло.
— Да, майор, — произнес Дукат таким тоном, будто он делал одолжение, снисходя до разговора с бахорианкой.
Кира скрестила руки на груди и изо всех сил старалась сдержать наполнявший ее гнев.
— Гал Дукат, — заговорила Кира с непроницаемым выражением лица. — Мы знаем, что вы направляетесь ко входу в космическую «дыру».
Одо с восхищением наблюдал за тем, как великолепно держалась Кира. Вместе с тем, он был доволен, что сам не имел семьи и никого не потерял во время войны с кардасианами.
— Космическая «дыра»? — наигранно удивился Дукат, растягивая губы в презрительной улыбке. — Какая космическая «дыра»?
Кира возмущенно вскинула брови, но вовремя удержалась от дерзости.
— Я настоятельно рекомендую вам не делать этого, — сказала она подчеркнуто спокойно. — Мы обнаружили там враждебную, неизвестную нам жизненную форму.
Гал Дукат слушал ее, склонив голову набок, затем недоуменно пожал плечами.
— Возможно, с кардасианами они не будут вести себя так враждебно, как с людьми, — произнес он с откровенной иронией.
— Дукат, — внезапно вмешался в разговор Одо, не обращая внимания на выразительные взгляды майора. — Ты знаешь, что я не стану лгать. Эти люди действительно хотят спасти тебя от неприятностей. Конечно, ты можешь не послушаться и меня…
— В самом деле? — произнес Дукат с нескрываемым сарказмом. — Может быть, вы еще скажете, что совсем не эти жизненные формы посылают светящиеся шары, и что ваш командор Сиско не ведет сейчас с ними переговоры относительно технологии производства этих волшебных штучек?
С наигранной укоризненностью кардасианин покачал головой.
— Спасибо за заботу, но, думаю, мы справимся сами, — сухо закончил он.
Экран на мгновение погас. Когда он затем вспыхнул, на нем были видны звезды и кардасианский корабль.
— Вот и вся логика, — заметил Одо, повернувшись к Баширу.
Стоя на мостике своего корабля, Гал Дукат в этот момент презрительно улыбался. Он поражался глупости бахориан: столько веков они обладали светящимися шарами и большее, на что оказались способны, это создать вокруг них религиозные мифы. А теперь эта майор Нерис еще глубокомысленно предупреждает его об опасностях космической «дыры».
Звездный Флот, пожалуй, занял не лучшую позицию в отношении Бахора и его населения. Это надо же — позволить столь неразвитому этносу самостоятельно управлять своей планетой и жизнью на ней. Что вообще значат все эти красивые слова о свободе и независимости! Что может быть благородного в самостоятельности идиотов? Самоуправление Бахора закончится гражданской войной. Как только кардасиане улетели с Бахора, там сразу же начались военные столкновения.
Примитивный народ требует железного контроля. Дукат прекрасно понимал это, потому много лет блестяще справлялся с обязанностями бахорианского префекта. Его ум соответствует его амбициозности. Жаль, что ему пришлось оставить должность префекта и все связанные с нею прерогативы. Да, ему нравится власть, и он умеет ею распорядиться на благо расы кардасиан. Теперь он намерен сделать все возможное для того, чтобы вернуть ее себе. Интуиция подсказывала ему, что в этом могут помочь светящиеся шары. Дукат оказался прав, установив непрерывный контроль за станцией и новым командором. Благодаря этому он оказался в курсе всего, что происходило на станции. К «дыре» Дуката тоже ведет интуиция, и она не должна подвести Гала. «Дыра» расположена в космическом регионе кардасиан, судя по всему, она существует уже много-много лет и должна таить в себе непредсказуемые сокровища.
Ради такой цели стоило идти на все.
Размышления Дуката прервал подчиненный, контролировавший навигационную обстановку.
— Приближаемся к космической «дыре», — доложил он.
Дукат подошел к иллюминатору и посмотрел, что там происходило за бортом. Он увидел кружащиеся столбы космической пыли.
— Хорошо, — удовлетворенно произнес Гал. — Доложите Мапету, что мы приближаемся.
Кардасианский корабль продолжал движение вперед. Яркая вспышка осветила внутренности корабля, но Дукат даже не дрогнул, он самодовольно улыбнулся…
Какое-то странное, «пустое» существование. Безвременье… Но вот Сиско ощутил, как пустота вздрогнула и зашевелилась. Непонятно каким образом он понял, что приближаются инопланетяне.
И он снова оказался в своем, только более молодом теле на пикнике. Сиско сидел на одеяле Дженифер и смотрел, как она расставляет бокалы. Дженифер любила отдыхать на природе, и они часто уезжали на берег моря, в горы, в парк. Бенджамен поражался ее умению восхищаться природой, потом научился этому и сам. Хорошо, что это умение передалось и Джейку. А еще Дженифер любила древние ритуалы. Поначалу Бен находил это глупым. Но однажды… Однажды она вытащила его в парк отмечать какую-то дату в соответствии с древней традицией. И там она вдруг выпорхнула к нему в легком и прозрачном платьице из пестрой, в цветочек ткани. Ветерок развевал платьице и обнажил ее тело. Увидев ее такой, Бен рассмеялся и забыл все на свете… Тогда он рассыпал все, что до того аккуратно выставил и выложил на скатерть, и потом ему пришлось собирать все это в старую корзину, доставшуюся от отца…
Сработала ретроспектива, или же он просто узнал, что Дженифер всегда была для него единственной? Сейчас все смешалось: и прошлое, и настоящее, и будущее. Время не имело никакого значения. Сиско смотрел в эти, такие родные и любимые глаза и понимал, что они принадлежат инопланетянке.
День стоял теплый, на небе ни облачка, дул приятный слабый ветерок. До них доносились смеющиеся детские голоса. Бен присел на расстеленное одеяло, Дженифер легла так, что положила ему голову на колени. Он ощущал, как его разгоряченного тела касалась ее упругая кожа, ее мягкие волосы, шелковистая ткань ее платья. Дженифер лежала рядом с ним живая и теплая.
Теперь он позволил представить себе, что по-настоящему ощущает ее тело. По-настоящему держит Дженифер в своих объятьях в этот бесконечный момент вне времени…
Она пошевелила головой, и иллюзия пропала.
— Дженифер, — сказала она.
Он быстро отстранился от нее, но заставить себя успокоиться все никак не мог. Стал рассматривать выложенные гравием дорожки. Она тем временем села.
— Да, ее звали Дженифер, — пробормотал Бен.
— Она является частью твоего существования, — сказала инопланетянка голосом Дженифер.
Сиско перевел взгляд с дорожек на линию горизонта.
— Да, она часть моего прошлого, — сказал он. — Она не живет больше.
Пауза затянулась — инопланетянка обдумывала услышанное. Бен слегка повернул голову и боковым зрением увидел ее лицо, он прочитал на нем смущение.
Сиско вздохнул.
— Да, и она была самой главной частью моего существования, — подчеркнул он. — Но некоторое время назад я потерял ее.
— Потерял? — спросила инопланетянка. — Что это такое?
Он посмотрел ей прямо в глаза, такие огромные и темные, и не увидел там ничего, кроме любопытства. Бенджамен почувствовал к ней зависть: ей незнакома боль потерь. Счастливая раса.
— Это значит, — начал Сиско и запнулся, стараясь подобрать такие слова, которые могли бы объяснить совершенно неизвестное ей понятие. — В линейном существовании мы не можем вернуться в прошлое, чтобы забрать оставленное там. Это оставленное для нас потеряно.
Она отпрянула, хмурясь и улыбаясь одновременно. А ее лицо — это лицо Дженифер. Бенджамену показалось даже, что она сейчас скажет ему: «Бен, хватит дурить меня».
— Но в такой форме неудобно существовать, — сказала она. — Вы меня обманываете.
Он встал и посмотрел на траву, на играющих поодаль детей.
— Нет, это правда, — сказал он и запнулся, не в силах справиться с нахлынувшими на него чувствами и воспоминаниями. — Этот самый парк… Этот самый день… Это все было почти пятнадцать лет назад. Для меня этот день был особенно важным, потому что он определял всю мою дальнейшую жизнь.
Он посмотрел ей в лицо. Чувствовалось, она старалась осмыслить каждое его слово. Сможет ли? Бен тяжело вздохнул.
— Это и есть сущность линейного существования, — попытался он помочь ей. — Каждый день оказывает какое-то влияние на следующий.
Она продолжала сосредоточенно размышлять, но неожиданно обернулась на чей-то смех.
Сиско проследил за ее взглядом и увидел… самого себя. Он лежал на некотором удалении на одеяле рядом с Дженифер. Лицо Дженифер он мог рассмотреть в деталях: прямая линия носа, высокие скулы, загнутые черные ресницы, чувственные губы, мягкий подбородок, шея…
Сиско почувствовал, как болезненно сжалось его сердце, и отвернул голову в сторону. Он не мог равнодушно смотреть на лежавших на одеяле, потому что это были самые настоящие Бен и Дженифер, схваченные его памятью вне времени… И все-таки… Он снова повернул голову в их сторону, потому что не мог не смотреть на свою жену, такую молодую, такую поразительно живую, любимую.
— Послушай, — прошептал лежащий на одеяле Сиско жене, глядя на нее с улыбкой.
Разморенная солнцем Дженифер слегка пошевелила рукой.
— Что? — спросила она.
— Посмотри, как здорово играют дети! — восторженно произнес он. — Что может быть чудеснее этого?
— Так, — сказала она, обнажая в улыбке свои красивые зубы. — Значит, ты любишь детей?
— Это похоже на допрос, — заметил он игривым тоном.
Улыбка пропала с ее лица, она открыла глаза и серьезным взглядом посмотрела на него.
— Я слышала, что офицеры Звездного Флота предпочитают не жениться, потому что семья осложняет их жизнь, — сказала она, пристально глядя ему в глаза.
— Офицеры Звездного Флота не часто встречают подруг, которые желали бы воспитывать своих детей на борту космического корабля, — произнес молодой Сиско и, затаив дыхание, стал ждать ответа.
— Это уже похоже на допрос, — погрозила она ему пальцем.
Он почувствовал, как вдруг бешено заколотилось его сердце, и улыбнулся.
— Думаю, что так оно и есть, — произнес он, изо всех сил стараясь, чтобы охватившее его волнение не передалось голосу.
Она ничего не сказала и не улыбнулась, она коснулась его щеки длинными нежными пальцами.
А потом подставила свои губы…
Стоя рядом с инопланетянкой, Сиско молча смотрел на эту сцену.
Он заставил себя встряхнуться и сосредоточиться на Дженифер-инопланетянке, которая, сидя рядом с ним, смотрела на целующуюся пару с откровенным удивлением, даже растерянностью.
— Будучи материальными существами, люди считают, что физические прикосновения доставляют удовольствие, — поспешил объяснить ей Сиско наблюдаемую сцену.
— Удовольствие? — спросила она, как бы пробуя это слово на вкус. — А что это такое?
— Это хорошее, приятное чувство, — начал Сиско бесстрастным голосом. — Это счастье…
Тут его голос все же сорвался, он замолчал и наклонил голову.
Когда Сиско снова поднял голову, то обнаружил, что перед ним Дорэн. Они сидят над безжизненным телом. Бледное, вымазанное сажей лицо… Сиско повернулся. Рядом стоял Гранок, его голубоватая кожа бугрилась мускулами. В охваченных пламенем коридорах клубился ядовитый дым. Сиско зажмурился, но все равно продолжал слышать стоны людей, истерические крики и кашель.
Он не смог спуститься вниз по коридору. Не смог сделать того, чего от него ждали. Ждали именно сейчас. Именно сейчас…
Но теперь Сиско не мог сдержать собственные чувства, не считал себя обязанным. Здесь отсутствовали пассажиры, которым требовалась помощь. Здесь были только тени умерших. Ошеломленный, он отвернулся, собираясь войти в турболифт, чтобы унестись отсюда.
Но он останется здесь. Останется здесь.
За его спиной вырос Гранок.
— Но это же твое существование, — сказал он.
— Да, — согласился Сиско, тяжело дыша и чувствуя, как от дыма и жара кружится голова.
Тыльной стороной ладони он вытер выступивший на лбу пот.
— Но вернуться сюда трудно, — сказал Сиско. — Это воспоминание труднее остальных.
— Почему? — тихо спросил Гранок.
В его вопросе ни малейшего намека на враждебность, только любопытство и легкое сожаление.
— Потому что это был день, когда… я потерял Дженифер, — ответил Сиско, с трудом подбирая слова. — Я не хочу здесь оставаться.
Неожиданно он почувствовал себя очень усталым и облокотился на раскаленную металлическую балку.
Из густого дыма появилась чья-то фигура. Это Дженифер, она в купальнике и в солнечных очках, как на Гилго-Бич. Она шла босиком по горящей палубе мимо скорченных фигур, через весь этот ад.
Она подошла к нему так близко, что он ощутил запах ее тела: запах солнца и моря вперемежку с запахом гари. Она посмотрела на него такими знакомыми глазами.
— Так почему ты здесь? — спросила она.
— Я не… знаю, — заикаясь, ответил Сиско.
Он оглянулся через плечо на открытые двери лифта и вспомнил, что собирался убежать отсюда и спрятаться. Но где можно спрятаться на «Саратоге», кроме как на мостике, где сейчас лежат тела его погибших товарищей?
Дженифер внимательно посмотрела ему в лицо, и ее лоб над очками пересекла маленькая морщинка. Сиско увидел в стеклах ее очков два своих изображения: двух маленьких человечков с испуганными лицами, в бордово-черной форме на фоне пляшущих языков пламени.
— Ты должен существовать здесь, — сказала она.
Непонимающим взглядом он тупо уставился на жену. Ошеломленный страхом и горем, он открыл было рот, собираясь взмолиться о помощи.
Но слова замерли на губах. Все движения и звуки вокруг стали замедляться. Все то, что происходило в коридоре «Саратоги», внезапно стало стоп-кадром: замерло пламя, остановились люди, неподвижно повисли в воздухе клубы дыма. Дженифер, Гранок и Дорэн превратились в неподвижные, безжизненные репродукции.
Бенджамена охватила паника. Да, ему очень хотелось, чтобы все эти крайне неприятные воспоминания исчезли, тем не менее, с чем-то в происшедшем он никак не мог согласиться.
На его глазах коридор стал постепенно меркнуть и исчезать. Бледнело и исчезало все, что в нем находилось.
В мозг Сиско ворвался пронзительный визг. Бен зажал уши, чтобы не слышать этого невыносимого звука, но визг усиливался. По мере того, как исчезали Гранок, Дорэн и Дженифер, визг становился все более невыносимым.
— Что произошло? — закричал Сиско, не слыша из-за этого визга собственного голоса. — Что случилось?
Пустота. Дыхание. Стук сердца. Боль…
Гал Дукат опустился в кресло с чувством триумфа. Теперь, наслаждаясь мерцающими зелеными вспышками, которые окружили корабль со всех сторон, он мог позволить себе расслабиться. Он мог теперь даже помечтать. Да, Кардасианская империя найдет способ отблагодарить его, Гала Дуката, за службу. Скорее всего, эту космическую «дыру» назовут его именем. Сейчас уже не имеет значения, что у него есть соперник в лице командора Сиско. Что значит этот командор с допотопным оружием, которым оснащена его станция? Что он значит по сравнению с мощнейшими кораблями кардасиан?
Краем глаза Дукат заметил, что яркое свечение в иллюминаторе померкло, и там вновь появились звезды.
— Гал Дукат, — обратился к нему пилот. — Мы вышли в Квадрант Гамма.
Дукат сдержанно улыбнулся.
— Прекрасно, — произнес он. — Приготовиться к выходу в космическую «дыру».
Огромный корабль плавно развернулся на сто восемьдесят градусов. Гал Дукат с удовлетворением наблюдал за тем, как вход в «дыру» засиял, переливаясь всеми цветами радуги. Он с огромным трудом сдерживал волнение, ему стоило больших усилий оставаться неподвижным.
— Приближаемся к… — произнес пилот и остановился.
Гал Дукат посмотрел в иллюминатор, потом на экран. Там, где он только что явственно видел вход в «дыру», теперь беспорядочно метались миллионы маленьких огоньков.
В этот момент Дэкси повернулась к майору Кире, и майор впервые за все время увидела удивленное лицо Дэкси.
— Космической «дыры» нет, — сказала Дэкси. — Она пропала…
— Почему ты так поступил со мной? — огорченным тоном спросил Джейк, когда они остались с Ногом наедине. — Это твое понятие о шутке?
Джейк шагал очень быстро, и маленький ференджи почти бежал вслед за ним. На выступающих надбровных дугах Нога обозначилась глубокая морщина, а его глаза округлились.
— Я подумал, ты сообразишь, что надо убегать, — невинным тоном сказал Ног. — Теперь я вижу, что ошибся.
Джейк остановился и сжал кулаки.
— Да откуда я знал, что ты стащишь эти булки? — возмущенно сказал Джейк.
— Как, то есть, откуда? — совершенно искренне удивился Ног. — Я же ференджи.
Удивление на его лице сменилось чувством оскорбленного достоинства, потом оно просто засияло радостью.
— На вот, держи, — с широкой улыбкой произнес Ног, доставая из-за пазухи одну из украденных булочек. — Это я для тебя приберег. Ты же говорил, что хочешь есть.
Джейк посмотрел на булочку, со стоном покачал головой и зашагал дальше.
Ног пошел следом, держа в вытянутой руке свою добычу. Пройдя так несколько шагов, Ног откусил булку и засопел от удовольствия.
— Не понимаю людей, — проговорил он после того, как половину прожевал. — Почему ты сердишься? Ты попался из-за своей же глупости. Ференджи всегда знает, когда нужно смываться…
— А вот человек не знает, — сердито произнес Джейк. — Не знает потому, что люди никогда не крадут. По крайней мере, большинство людей. Красть — это непорядочно.
Джейк не знал, куда он идет. Просто шел, и все. Он даже прибавил шагу, словно хотел побыстрее уйти от тех неприятностей, которые ему только что пришлось пережить. Все и без того складывалось скверно, а теперь вот Кейко расскажет мичману О'Брайену об этой позорной истории. Тот расскажет отцу. А отец, конечно, рассердится и запретит Джейку встречаться с ференджи. Хотя знакомство с Ногом ничего хорошего Джейку не дало…
— Вы люди, и у вас свои представления о порядочности, — неторопливо прожевывая булку, произнес Ног. — Я вот никогда не мог понять, к чему эта порядочность? Какой смысл быть честным, если обманывать выгоднее?
— Потому что так жить не правильно, вот почему, — запальчиво произнес Джейк. — Нельзя жить и постоянно бояться, что тебя обокрадут.
— Просто у тебя нет чувства приключения, — важно заметил Ног. — Ты не понимаешь азарта обмана. Ваша цивилизация живет очень скучной жизнью.
Управившись с булочкой, ференджи с громким сопением облизывал когтистые пальцы. От его упреков у Джейка загорелись щеки.
— Мы понимаем приключения, — возразил Джейк. — Но мы предпочитаем исследовать вселенную, а не карманы людей.
— Ф-р-р, — выразил свое несогласие ференджи. — А ты сам когда-нибудь что-нибудь украл, Джейк Сиско?
— Нет, — ответил Джейк с чувством достоинства. — А ты когда-нибудь пробовал жить честно?
— Если я скажу, что пробовал, ты все равно не поверишь, — со смехом ответил Ног. — Как же мы сможем понять друг друга, если даже не пытались жить в противоположном мире?
Джейк замолчал, не зная, что возразить.
— Идем, — потянул Ног Джейка за рукав. — Позволь мне помочь тебе почувствовать мою культуру, человек, в казино моего дяди.
— Ты, наверное, снова где-нибудь подставишь меня, — сказал Джейк, настороженно глядя на ференджи. — Кроме того, если я войду в казино, то меня заставят убраться, потому что я еще ребенок.
— Можешь быть спокоен, — произнес Ног заговорщическим тоном, оглядываясь по сторонам. — Нас никто не увидит. Обещаю, что без предупреждения ничего не стану делать. В этот раз ты не попадешь со мной в беду.
Джейк хмуро посмотрел на казино, к которому привел его Ног, на толпящихся у входа людей.
— Обещаешь? — испытующе посмотрел он на ференджи.
— Слово чести ференджи, — торжественным тоном произнес Ног и тут же хрипло рассмеялся.
Ног обошел вокруг казино и, подойдя к запасной двери, набрал известный ему код замка. Низенькая дверь отворилась, и Ног вошел внутрь.
Здесь он подал Джейку знак, чтобы тот следовал за ним.
— Скорее, скорее, — шептал он.
Затем ференджи закрыл дверь, но сделал это так шумно, что Джейк присел от страха.
Судя по всему, они вошли в подсобку, где в беспорядке лежало множество пустых и полных коробок, а между ними оберточная бумага. Через стенку доносились голоса посетителей казино. Они звучали так громко, что отделявшая их стена показалась Джейку картонной.
Ног на цыпочках подошел к вентиляционной решетке и бесшумно отодвинул ее. Потом опустился на четвереньки и пополз вперед. Перед тем как скрыться, он кивком головы пригласил Джейка следовать за ним.
Джейку не оставалось ничего другого, кроме как догонять на четвереньках приятеля. При этом Джейк не мог дать себе отчет, зачем он так безоговорочно следует за ференджи. Просто он невыносимо устал от занятий, от одиночества, от нерешительности отца, который все не мог придумать способ перевестись на Землю…
Темный тоннель, по которому они ползли, показался Джейку бесконечным. Крики и смех посетителей казино сначала несколько поутихли, затем раздались с еще большей громкостью, чем прежде, но теперь уже не сбоку, а сверху.
Неожиданно Ног остановился. Натолкнувшись на него, Джейк едва не вскрикнул от отвращения, которое у него вызвали запах кожи и дыхание ференджи.
— Теперь послушай, — прошептал Ног приятелю прямо в лицо.
Джейк съежился. Присмотревшись, он стал различать перед собой какое-то узкое отверстие и в нем множество пыльных ботинок. Судя по всему, там находился зал казино. Это предположение подтвердил прозвучавший голос крупье.
— Дабо! — громко объявил он.
Вслед за ним послышались громкие вопли: в одних звучал восторг, в других огорчение. Теперь Джейк понял, что окошечко выходило в сторону игорного стола, и он видел перед собой ноги игроков.
— Золото, — выразительно прошептал Ног.
Присмотревшись, Джейк увидел на полу невдалеке два мешка с золотом.
Между тем Ног стал медленно и осторожно продвигаться к тому самому окошечку, через которое наблюдал Джейк. В глазах Джейка отразился испуг. Неужели Ног задумал очередное воровство? Ног сердито посмотрел на приятеля и энергичным жестом велел ему молчать.
— Ног, нет, — пытался было протестовать Джейк.
Но напрасно. Осторожно отодвинув закрывавшую отверстие решетку, ференджи потихоньку пролез через узкое отверстие. Наконец, он оказался под столом. Огляделся и пополз к мешкам с золотом.
От напряжения Джейк даже вспотел, все его тело напряглось, он с волнением наблюдал за действиями Нога. А тот схватил каждой рукой по мешку и попытался тащить их к окошечку.
Однако мешки оказались настолько тяжелыми, что Ног сумел лишь сдвинуть их с места. Поняв, что на корточках ему с мешками не справиться, Ног встал в полный рост. Теперь ему удалось немного приподнять мешки и с короткими остановками донести до окошечка, где его ждал Джейк.
Ференджи успел меньший мешок поставить возле окошка, когда возле игорного стола раздался ликующий вопль. За ним почти тут же последовал яростный рев. Джейк понял, что кто-то из игроков выиграл ставку и сразу же обнаружил пропажу золота.
Ног приподнял второй мешок, чтобы просунуть его в окошечко, но с грохотом уронил и упал на него сам.
Джейк увидел из тоннеля, как две могучие руки схватили ференджи. В следующее мгновение две руки подхватили мешки и унесли к столу. Джейк хотел было броситься по тоннелю в сторону подсобки, но чувство вины за проделку Нога и ответственности за судьбу бесшабашного приятеля заставили мальчика остаться на месте.
Секундой позже он увидел перед собой склонившееся к окошку лицо ференджи-крупье.
— Вот ты где, че-ловек! — изумленно и громко произнес он. — Куда же ты собрался?
— Вы уверены, что «дыра» исчезла? — удивленно спросил О'Брайен. — Может быть, она просто переместилась дальше?
О'Брайен старался говорить спокойно, но, тем не менее, в его голосе Дэкси отчетливо расслышала нотки тревоги. То же состояние сейчас переживали все. Возможно, что Дэкси — острее других, ведь она знала Бенджамена Сиско так давно, как никто. Впрочем, внешне Дэкси свои чувства сейчас никак не выражала, она умело скрывала отчаяние за сосредоточенным контролем показаний сенсоров. Конечно, Дэкси знала, что когда-нибудь она потеряет Бена, как потеряла в течение столетий множество друзей. Но она не думала, что это случится так скоро.
— Никакого доказательства версии перемещения «дыры» нет, — ровным голосом ответила Дэкси О'Брайену. — Но мы не прекращаем поиск и проверку…
Наступила пауза. Ее нарушил голос О'Брайена.
— Мы будем разворачиваться обратно? — спросил он.
Вопрос был адресован майору. Кира в напряженной позе застыла над контрольной панелью, пряди ее коротких, огненного цвета волос упали на лоб, глаза выдавали острую внутреннюю борьбу. Дэкси знала, что Кира сейчас тоже переживает состояние отчаяния и упорно пытается скрыть его. Для майора-бахорианки потеря Сиско не просто потеря командора станции, а нечто значительно большее, ведь наличие и дальнейшее использование космической «дыры» означало, по существу, спасение всего населения Бахора.
Отлично понимая состояние майора, Дэкси отдавала должное ее выдержке и даже немного завидовала ее самообладанию. Имея вспыльчивый характер, Кира тем не менее ни разу не сорвалась. Да, она несомненно прирожденный командир, как и Бенджамен.
— Как вы себя чувствуете? — спросила Кира.
— Дружно решаем все проблемы, сознаем сложность обстановки, — ответил О'Брайен.
— Держитесь и дальше так же, — посоветовала Кира. — Мы вскоре закончим сканирование. Продолжаем выполнение задачи.
Судя по всему, О'Брайен остался доволен позицией майора. Ясно, что никто не хотел отказываться от намеченного, прекращать поиск и спасение Сиско.
— Есть, сэр, — отозвался О'Брайен. — Кстати, с тех пор, как корабль кардасиан исчез из поля видимости, к нам стали поступать от специалистов дозорной службы кардасиан вопросы.
Кира поджала губы.
— Этого следовало ожидать, — сухо заметила она.
— Они увидят Гала Дуката через шестьдесят или семьдесят лет, если он отправится в обратное путешествие прямо сейчас, — механическим тоном произнес Одо.
Дэкси посмотрела на констебля через плечо и улыбнулась ему ободряющей улыбкой. Одо попытался сделать то же в ответ, но у него ничего не получилось, улыбка вышла кислой, и Одо отвел взгляд. Дэкси отнеслась к состоянию Одо с пониманием, она хорошо представляла, как много терял Одо от исчезновения космической «дыры». Впрочем, как и все здесь. Беззвучно вздохнув, Дэкси вернулась к своему занятию.
Пустота. Стук сердца. Дыхание.
Боль стала невыносимой, затем неожиданно утихла. Сиско позволил себе немного отдохнуть в этой пустоте, пока к нему не вернулась, наконец, способность говорить. После того как инопланетяне исчезли, он почувствовал невыносимо тягостное одиночество.
— Поговорите со мной, — попросил он. — Вы еще здесь? Что недавно произошло?
Вновь появилась Дженифер. Она шагала в солнечных очках и купальном костюме, но, к облегчению Бена, не по горящей палубе «Саратоги», а по кромке морского берега. Волны с зеленоватым отливом ласково набегали на ступни ее ног. Она медленно приближалась к Бенджамену.
— Еще представители вашей расы, — произнесла она с нотками упрека в голосе. Сиско не понял смысла фразы.
— Еще один корабль? — попытался уточнить он. — В космической «дыре»?
Она остановилась рядом и поправила очки мизинцем.
— Космическая «дыра»? — ответила она вопросом на вопрос. — Что это?
— Так мы назвали тоннель, который привел меня сюда, — ответил Сиско.
И Дженифер, и пляж исчезли. Бенджамен в растерянности заморгал и вдруг увидел себя стоящим на палубе «Энтерпрайза». Капитан Пикар со скрещенными за спиной руками поворачивается к нему лицом. На лице отчетливо видно выражение осуждения.
— Все кончено, — холодно произнес он. Сиско вздрогнул.
— Кончено? — переспросил он.
Мостик «Саратоги». Сиско видит себя одетым в форму капитан-лейтенанта. Рядом с ним в кресле капитана сидит Сторил и невозмутимо смотрит на главный экран.
Локатус. Отсвечивающий красным светом сенсороскоп на голове этого гибрида борга и человека начал сканировать Бенджамена.
— Наше существование обрывается, если кто-нибудь из вас входит сюда, — сказал Локатус.
Тамамота повернулась к Сиско.
— Ваша линейная природа крайне разрушительна, — произнесла она.
Очередь за Дилэни, ее бледное лицо выражает недовольство.
— Вы не отвечаете за последствия своих поступков, — осуждающе сказала она.
— Но это не правда, — возразил Сиско. — Мы прекрасно сознаем, что всякое предпринимаемое нами действие имеет последствия.
Капитан Сторил резко повернулся к нему. Руки капитана скрещены на груди.
— Но вы постоянно заявляете о незнании того, что будет, — сказал он очень спокойным тоном.
Его голос так напоминал голос погибшего вулканца, что у Сиско сжалось сердце.
— Мы не… — начал Сиско и не закончил. Пруд. Деревья, тень, Джейк болтает ногами в прозрачной воде.
— Тогда как вы можете отвечать за свои действия? — хмуро спросил Джейк.
Сиско вздыхает. Он устал отвечать, но он не желает отступать.
— Нами руководит наш прошлый опыт, — сказал Сиско и умолк на некоторое время, любуясь своим сыном. — Весь мой прошлый опыт и весь прошлый опыт Дженифер готовил нас к встрече на берегу. Он помог нам распознать, что у нас есть общее будущее. Поженившись, мы приняли все последствия этого действия, какими бы они ни были. В том числе и последствие в виде твоего рождения…
С каждой фразой тон Бенджамена становился все мягче. Глядя на Джейка, он не мог представить себе, что перед ним вовсе не его сын.
Озадаченный Джейк на какое-то время отвернулся и стал сосредоточенно смотреть на красно-белый поплавок. Тот несколько раз скрывался под водой и снова появлялся на поверхности, а Джейк все смотрел и смотрел на него.
— Мое рождение? — спросил Джейк.
— Рождение моего сына Джейка, — мягко ответил Сиско.
Изолятор. Туго спеленутый новорожденный Джейк на руках у отца. Бенджамен и теперь широко улыбается, он не в силах устоять против того головокружительного чувства любви к малюсенькому существу со сморщенным личиком, которое он держал у себя на руках. Он оборачивается в надежде увидеть Дженифер, измученную и счастливую Дженифер, смотревшую на мужа и сына с нескрываемым обожанием.
— Ребенок с Дженифер, — громко прошептала инопланетянка в очках.
— Да, — согласился Сиско и, посмотрев на сына, заморгал, чтобы скрыть слезы.
— Это — линейное… производство потомства? — спросила она.
— Да, — дрожащим голосом отвечает он. — Джейк — продолжатель нашей семьи.
Кажется, инопланетянка начала понимать…
— Звуки голосов играющих детей, — задумчиво произнесла Дженифер-инопланетянка.
Бейсбол. Поле. Сиско подает мяч и забивает гол. Его гол. Тай Кобб качает головой и усмехается.
— Агрессивный противник, — комментирует Тай.
— Это
— Бейсбол, — задумчиво произнес Джейк-инопланетянин, словно боясь, что Кобб услышит их разговор.
— А это что? — спросил Джейк, бросив мяч Бенджамену.
Сиско поймал мяч.
— Я боялся, что ты спросишь об этом, — почти со стоном ответил он.
Бенджамен замялся, не зная, как объяснить инопланетянину, не знающему, что такое линейное время, сущность бейсбола. Он глубоко вздохнул.
— Я бросаю тебе мяч, — начал он. — Между нами становится игрок с клюшкой и старается попасть мячом между двумя этими белыми полосами на поле.
Сиско показывает, где именно. Джейк непонимающе смотрит по направлению его руки.
Бенджамен тяжело вздыхает.
— Правила не столь важны, важна… линейность, — сказал Сиско и взял в руки мяч. — Каждый раз, когда ты бросаешь мяч, может произойти масса всевозможных комбинаций. Например, Кобб может не попасть… Дело в том, что всего никогда нельзя знать заранее. Ты пытаешься предвидеть все возможные ситуации, но, в конце концов, получается так, как тебе и в голову не могло прийти. И с каждой новой комбинацией игра принимает новую форму.
К ним подошел Тай Кобб и понимающе смотрит на Бенджамена.
— Причем ты не имеешь представления, что это будет за форма, до тех пор, пока не сделаешь бросок.
— Вот именно, — подтвердил Сиско, все более волнуясь. — Понимаешь, игра не была бы игрой, если бы мы заранее знали, что у нас получится.
Джейк обвел обоих недоверчивым взглядом.
— Так, значит, вы радуетесь тому, что не знаете последствий? — недоуменно спросил он. Сиско утвердительно кивнул.
— Да, это, может быть, самое главное, что нужно понять в людях, — горячо произнес он. — Именно неизвестность определяет наше существование. Мы постоянно ищем. Ищем не только ответы на наши вопросы, но и новые вопросы. У нас натура исследователей. День за днем мы исследуем нашу жизнь, нашу Галактику. Мы стремимся постоянно расширять границы наших знаний. Именно поэтому я сейчас здесь. Не для того, чтобы завоевать вас оружием или идеями. А для того, чтобы узнать, чтобы сосуществовать.
Не сводя напряженного взгляда с Сиско, Джейк-инопланетянин тыльной стороной ладони вытер выступивший на лбу пот. Сиско подождал некоторое время, надеясь получить знак понимания, потом взглянул на мяч в своей руке. Мяча не было. Вместо него Сиско увидел на ладони глубокие рваные раны и льющуюся из них кровь. Его охватила паника. Он обнаружил, что голопалуба исчезла, и он находился в своей каюте на «Саратоге». Рядом с ним Гранок, вокруг огненный ад: поломанная горящая мебель и Джейк без сознания, а из-под обломков безжизненная рука Дженифер…
Сиско зажмурился и беззвучно закричал:
— Не-е-е-е-е-е-т…
— Если все, что ты рассказал, правда, — произнес Гранок, перекрывая треск горящей мебели, — то почему же ты существуешь здесь?
Сиско уставился на него диким, непонимающим взглядом.
Через несколько минут после того, как космическая станция подошла к тому месту, где еще недавно находилась «дыра», майор Кира увидела на главном экране приближающиеся со стороны Бахора военные корабли кардасиан.
Она не удивилась этому. Кира выросла в лагере под управлением кардасиан, они на ее глазах убили ее родителей, уничтожили ее дом. Она знала, что они жестоки, вместе с тем она знала, что их нельзя назвать глупцами.
Поэтому появление кардасианских военных кораблей не стало для нее неожиданностью. Внешне она оставалась невозмутимой. Лишь кулаки сжала так, что ногти впились в ладони до крови. Ее сжигало неистребимое чувство ненависти, страстное желание мести. Сейчас Кира думала о командоре Сиско. Если он действительно тот единственный человек, который должен спасти ее народ, если сама Кай Опака верит в него, то почему вся вселенная поднялась против командора?
Кира старалась не поддаваться эмоциям, они сейчас губительны. Не для того она выросла и выжила в лагере, чтобы все испортить сейчас. Как всегда, ей удастся найти выход. У нее уже есть наготове план.
Стоявшие рядом с ней О'Брайен, Дэкси, Башир, Одо ждали распоряжений.
Кира неотрывно смотрела на главный экран.
— Мистер О'Брайен, вы можете установить высоковольтное поле прежде, чем они войдут в область действия своих сенсоров? — спросила Кира. — Не хочу, чтобы они считывали данные о наших системах защиты.
Теперь Кира посмотрела в глаза О'Брайена. Совсем недавно она попросила его о невозможном — переместить сюда станцию в невероятно короткий срок. Он выполнил ее просьбу. Жаль, что она не могла попросить его взорвать корабли кардасиан. Но то, о чем она его только что попросила, тоже относилось к разряду невозможного. Тем не менее Кира верила, что О'Брайен найдет способ выполнить ее просьбу.
— Есть, сэр, — ответил О'Брайен.
Тут Кира поняла, что сейчас выражение его лица ничем не отличалось от выражения ее лица: это было выражение тщательно контролируемого гнева.
— Они хотят выйти с нами на связь, — сказала Дэкси.
Кира перевела взгляд на главный экран.
— Вывести изображение командора, — отдала распоряжение Кира.
На экране произошло переключение, и на нем появилось лицо кардасианского командора. Кира выпрямилась и приняла гордую осанку.
— Майор Кира Нерис, — представилась она.
Кардасианский командор — лысый, полноватый — лениво рассматривал свои ногти, затем с выражением откровенного презрения перевел взгляд на майора.
— Я хотел бы говорить с командором Звездного Флота, — сказал кардасианин.
— Его нет, — ответила Кира.
Край верхней толстой губы кардасианина дернулся вверх, на лбу и в уголках глаз появились морщины.
— Разговаривать с бахорианскими майорами я не привык, — высокомерно заявил он.
— У вас нет выбора, — сдержанно произнесла Кира, в то время как ее ногти еще сильнее впились в ладони.
Кардасианин несколько секунд молча смотрел на бахорианку, затем утвердительно кивнул головой.
— Хорошо, — сказал он безразличным тоном. — Меня зовут Гал Ясад. Куда делся наш военный корабль?
— Ему повезло, — в тон ему ответила Кира. — Он находится в Квадранте Гамма, это по ту сторону космической «дыры».
Ясад встал, он больше не считал себя обязанным сдерживать охватившую его ярость.
— Какой еще космической «дыры»? — закричал он. — Наши сенсоры показывают, что в данном секторе никакой «дыры» нет.
— Это потому, что она только что исчезла, — поучительным тоном произнесла Кира.
Со своего места вступила в разговор Дэкси.
— Мы считаем, что она была создана искусственно, — сказала Дэкси тем тоном, которым обычно говорила со своими друзьями. — Именно поэтому, возможно, ваши сенсоры не уловили обычных квантовых колебаний.
Ясад хмуро посмотрел на Дэкси и недоверчиво покачал головой.
— Вы хотите, чтобы я поверил, будто кто-то специально создал в космосе некую сквозную дыру, а потом взял и «замазал» ее? — спросил он с саркастической усмешкой.
Кира уже было открыла рот для ответа, но тут экран погас, а некоторое время спустя на нем вместо командора появился военный корабль кардасиан.
— Они ставят антилептонные помехи, — доложила Дэкси. — Это нарушит нашу связь со Звездным Флотом.
— Они привели в боевую готовность передние фазеры, — доложил тем временем О'Брайен.
— Сигнал Красной Тревоги! — объявила Кира. — Поднять забрала!
— Какие забрала? — удивленно спросил О'Брайен. — У нас же не военный корабль.
— Они снова вызывают нас на связь, — доложила вдруг Дэкси.
В течение секунды Кира оценивала ситуацию.
— Включить связь, — отдала она распоряжение.
На экране вновь появилось изображение Ясада.
— Мы не принимаем ваших объяснений, — жестко сказал он. — Вы каким-то образом уничтожили наш корабль…
— Гал Ясад, уверяю вас… — начала было Кира, но потом остановилась, поняв, что кардасианин не станет слушать ее объяснений.
— Мы требуем немедленной капитуляции вашей станции, или мы открываем огонь! — в ультимативной форме произнес командор.
Кира не сомневалась, что этим и кончится встреча с кардасианами. Она бросила на О'Брайена многозначительный взгляд и повернула лицо к экрану.
— Чтобы произвести необходимые приготовления, нам нужен, по крайней мере, день, — сказала она.
Ясад равнодушно отнесся к ее словам.
— В вашем распоряжении один час, — в том же тоне произнес он.
Его лицо исчезло с экрана, и там вновь появилось изображение корабля.
Кира посмотрела на О'Брайена вопросительным взглядом, смысл которого он прекрасно понял. Несколько секунд мичман молчал, молчали и все остальные.
— Чтобы создать что-то наподобие защитных забрал по окружности станции, я постараюсь трансформировать всю имеющуюся в моем распоряжении энергию, — сказал он затем. — Но если они прорвут это кольцо, нас ничто не спасет.
Кира посмотрела на О'Брайена взглядом, который заключал в себе одновременно благодарность и указание немедленно приступить к осуществлению плана.
О'Брайен утвердительно кивнул головой.
Для Киры настало время решать другой важный вопрос.
— Констебль, — обратилась она к Одо. — Всех, кто находится на Верхней Палубе, необходимо перевести в безопасное место.
Не сказав ни слова, Одо направился к Верхней Палубе.
Теперь Кира повернулась к Дэкси.
— Лейтенант, каковы последние координаты «Энтерпрайза»?
— Он находился отсюда на расстоянии двадцати часов пути.
Информация была малоутешительной, тем не менее Кира испытала к Дэкси чувство признательности за ее профессионализм.
Кира бросила взгляд на главный экран: там в боевой порядок выстраивались три кардасианскйх военных корабля. Кира размышляла. Ясно, что космическая станция, не предназначенная для ведения боевых действий, не продержится против трех кораблей и десяти минут. А подхода «Энтерпрайза» можно ждать только через двадцать часов. Ситуация безнадежная. Но Кира привыкла находить выход даже в безнадежных, на первый взгляд, ситуациях.
— Нам нужно продержаться до тех пор, пока не подойдет помощь, — негромко произнесла Кира.
Но откуда и какую помощь могла она сейчас ждать? Только от Опаки. Прежде Кира, как правило, не надеялась на святых пророков, якобы защищающих бахориан. Кира слишком часто видела, как гибли ее друзья и знакомые. Но, несмотря ни на что, она уважала религию. В ту ночь, когда ей приснился Сиско, она проснулась и поверила пророкам. А вот сейчас в ее душу вновь закралось сомнение. Командор Сиско так старался помочь, он ради ее народа рисковал своей жизнью, и что же? Все это только для того, чтобы погибнуть? Это не правильно, несправедливо.
Кира была наслышана о великой силе Кай Опаки, но считала это мифом. Сейчас же она молча обратилась к великой провидице.
— Кай, — почти беззвучно шептали губы женщины. — Понимаешь ли ты весь смысл происходящего? Неужели ты не видишь? Неужели ничем не можешь помочь? Если ты сама избрала Сиско для осуществления особой миссии, определила ему роль посланника к святым, то почему оставляешь его сейчас? Помоги ему! Помоги нам! Если ты можешь слышать меня, если можешь чувствовать, что происходит, если ты в самом деле существуешь — помоги!
Тем временем обычное восторженное состояние доктора Башира сменилось тихим шоком. Доктор с бессмысленным выражением лица тупо смотрел на экран.
— Не могу поверить, что кардасиане, с которыми подписан договор, атакуют сейчас федеральный пост, — в отчаянии произнес он.
Кира резко обернулась в его сторону, готовая наговорить грубостей, но О'Брайен опередил ее.
— Доктор, вы изучали историю территориальных войн? — спросил он хриплым голосом. — Что-нибудь слышали о боевых действиях на Сетлике-3?
Кира посмотрела в глаза Майлса и прочла в них то, что может знать лишь человек, столкнувшийся со смертью лицом к лицу.
— Надеюсь, мистер О'Брайен, вы не ставите знак равенства между этими двумя ситуациями? — произнесла она.
— Надеюсь, майор, вам известно, что карды делают с пленниками? — ответил Майлс вопросом на вопрос.
Она утвердительно кивнула головой и повернулась к Баширу, который молча наблюдал за кораблями кардасиан на экране.
— Кажется, я упоминала, доктор, о том, что герои часто умирают молодыми? — спросила она. — Вот вам и приключение на приграничной станции.
Ференджи-крупье схватил Джейка за локоть и вытащил через вентиляционный люк из тоннеля. Затем молча поставил его рядом с Ногом. Джейк кинул беглый взгляд на окружавших его игроков. В основном здесь находились гуманоиды-инопланетяне и несколько бахориан. Все они довольно равнодушно смотрели на воришек. Только владелец украденных мешков с золотом представлял собой воплощение ярости и готов был растерзать двоих похитителей. Каким-то неведомым ему чувством Джейк ощутил, что только присутствие крупье спасает их от немедленной расправы.
— Господа, господа, — обратился ференджи-крупье к заволновавшимся игрокам, подняв вверх руку. — Прошу всех успокоиться и принять мои глубочайшие извинения. Я лично отведу воров к констеблю, а ты, Дрэк, продолжай здесь игру.
Сердце Джейка упало. Значит, отец обязательно все узнает! Если даже Джейка не приговорят к нескольким месяцам тюремного заключения, ему все равно остаток жизни на станции провести в своей каюте, где кассета доктора Ламерсона будет его единственным собеседником.
Между тем ференджи-крупье достаточно крепко схватил Джейка за шиворот и вместе с Ногом потащил из казино. Завернув за угол, где их уже никто не видел и не слышал, он остановился и стал что-то кричать на языке ференджи. Он кричал очень сердито и несколько раз повторил слово «Ног».
Джейк посмотрел на товарища по несчастью. Тот стоял с потупленным взором и выражением полного и чистосердечного раскаяния на лице. Именно с таким взором и таким выражением лица Джейк всегда выслушивал поучения своего отца. И тут Джейка осенила догадка.
— Так вы — отец Нога? — спросил он ференджи-крупье.
От этой догадки на душе Джейка стало спокойнее, он понял, что их не отведут к констеблю. Он подумал, что отец ругает Нога, вероятно, за то, что тот водится с человеком.
Когда Джейк спросил ференджи, тот повернулся к нему, склонил свою большую квадратную голову и посмотрел в лицо. Джейк невольно сжался от страха и отвращения, вызванного исходившим от ференджи неприятным запахом.
— А ты — сын командора? — произнес крупье. — Скажи-ка, это отец послал тебя для того, чтобы ты унизил нас? Или же этим скандалом я обязан Ногу, который не может сделать простейшего дела без того, чтобы не попасться?
Он снова повернулся к сыну и что-то сердито сказал ему на языке ференджи.
Джейк терпеливо ждал, пока отец давал сыну нахлобучку.
— А вы расскажете моему папе об этом? — спросил Джейк после того, как отец-ференджи закончил воспитательную беседу с сыном.
— Не только расскажу, — сердито произнес крупье, помахав перед носом Джейка кривым указательным пальцем с когтем на конце. — Я…
Его прервал громкий голос, прозвучавший у них над головами. Посмотрев вверх, Джейк увидел плоское лицо констебля Одо. Однажды Джейк его видел и тогда спросил у отца, что это за инопланетянин? Отец ответил, что это существо называется шейпшифтер, оно способно менять свою внешнюю форму. Когда же Джейк поинтересовался, с какой планеты это существо, то отец только покачал головой. Тогда Джейк решил, что Одо не очень умелый шейпшифтер, потому что нос у него получился слишком плоским, губы слишком узкими, уши слишком маленькими. Словом, он напоминал заготовку, которую еще надо обрабатывать, чтобы она превратилась в деталь. И вот шейпшифтер-констебль оказался рядом с ними. Что ему нужно?
— Все должны покинуть эту палубу и перейти ближе к центральной площадке, — сказал констебль отцу Нога. — Не подходите близко к сооружениям.
— Неужели ты не видишь, Одо, что у меня семейный разговор? — недовольно произнес отец Нога. — Что стряслось?
— Неприятности, — ответил Одо и умолк, так как в это время зазвучал центральный громкоговоритель.
— Всем гражданским лицам и свободному персоналу космической станции срочно перейти к центральной рыночной площади, — спокойно, но твердо произнес компьютер хрипловатым голосом. — Сигнал Красной Тревоги! Срочно перейти к центральной рыночной площади и ждать дальнейших указаний.
— Кардасиане, — коротко произнес Одо. — У меня нет времени стоять здесь и спорить с вами. Есть люди, более чем вы заинтересованные в том, чтобы выжить во время атаки.
Одо повернулся и молча направился дальше.
— Подождите! — закричал Джейк, охваченный паникой. — Мой папа, он вернулся уже?
Констебль повернулся к мальчику и хмуро посмотрел ему в лицо. Вид самого шейпшифтера в этот момент выражал нечто похожее на замешательство.
— У меня нет времени, — сухо сказал констебль.
Неожиданно на Джейка нахлынули воспоминания того последнего дня на «Саратоге», когда вдруг стала с грохотом рушиться мебель, заплясали языки пламени и завопили раненые люди. На глазах мальчика показались слезы.
— Пожалуйста, констебль, скажите, папа вернулся? — жалобно спросил мальчик.
Одо замялся, но его лицо оставалось бесстрастным.
— Нет, — сухо ответил он наконец. — Его корабль исчез в космической «дыре».
— Исчез? — прошептал Джейк, не в состоянии осмыслить услышанное и чувствовать что-либо иное, кроме страха.
— Да, исчез, — повторил Одо. — Я должен предупредить остальных. Пожалуйста, перейдите в безопасное место.
И констебль удалился прежде, чем Джейк успел спросить его о подробностях обстановки.
Ошеломленный Джейк остался стоять на месте. Пропал отец. Значит, Джейк никогда не увидит его больше?
С мамой случилось почти то же самое. Он чувствовал ее руки, ощущал тепло ее тела. А потом она вдруг пропала, он очнулся в госпитале один. Отец так ничего и не рассказал ему о маме, кроме того, что она умерла.
— Мы потеряли нашу маму, — так сказал отец.
Как будто, если хорошо поискать, то ее можно найти.
Джейк всегда чувствовал, что на станции это должно было произойти. Не следовало разрешать папе прилетать сюда. Вообще, нужно было давным-давно убежать на Землю. Еще с Утопии, когда отец впервые сообщил ему о новом назначении на «Дип Спэйс-9». Но теперь уже поздно.
Джейк оглянулся и увидел Нога, который смотрел на него с выражением нетерпения и жалости.
— Идем, Джейк, нам нужно идти, — сказал Ног.
— Я же говорил, что не хочу быть здесь! — кричал Сиско в своей каюте на борту «Саратоги».
Он задыхался от раскаленного воздуха и обжигающего пламени, он старался спрятать лицо и руки, кашлял и отхаркивался. Он не мог отвести взгляда от Дженифер и Джейка, придавленных рухнувшей балкой. Он невыносимо страдал. А рядом с ним находился Гранок-инопланетянин. Ему-то и адресовал Сиско свое возмущение.
— Ты здесь существуешь, — просто ответил Гранок, и его голубое лицо озарилось оранжевыми языками пламени.
— Но какой смысл в том, что вы снова привели меня сюда? — возмутился Сиско.
— Мы тебя сюда не приводили, — все тем же тоном ответил Гранок.
Нет, это сказал не Гранок, это сказал Джейк. Не тот, который придавлен балкой, а другой. Сиско повернулся на его голос и увидел этого, другого Джейка. Он на три года старше первого, одет в рубашку, у него штаны закатаны до колен. А рядом с ним стоит Дженифер. Она на пятнадцать лет моложе, чем была в день своей гибели, и на ней то самое платье, в котором она была когда-то на пикнике.
— Мы тебя сюда не приводили, — повторил Джейк.
— Это ты привел нас сюда, — подтвердила Дженифер.
— Ты здесь существуешь, — произнес Гранок, утвердительно кивнув головой.
Сиско поднял слабую дрожащую руку к горячему взмокшему лбу. Он ощущал неимоверную утомленность гневом, страхом и горем, утомленность попытками понять и быть понятым.
— Пусть будет так, — согласился Сиско. — Что бы тут ни пытались делать, давайте с этим покончим. Достаточно!
— Ищи решение в самом себе, командор, — сказала Опака, с улыбкой глядя на него сквозь завесу дыма и языки пламени.
Сиско непонимающе смотрит на нее.
— Помоги мне освободить ее, — прозвучал его собственный голос.
Рядом с ним Гранок опускается на колени, берет на руки Джейка, с сожалением и сочувствием смотрит на Сиско.
— Она умерла, — сказал Гранок. — Мы уже ничего не можем сделать.
Сиско видит себя со стороны. Он беспомощно стоит у тела погибшей жены. Ему хочется отвернуться от прошлого, но он не может, он, будто загипнотизированный, продолжает наблюдать за всем этим кошмаром.
— Транспортаторы? — бормочет он.
— Ни один не работает, сэр, — покачал Гранок головой. — Нам нужно идти.
— Внимание, опасность: взрыв корабля через две минуты! — голос компьютера перекрыл царящий вокруг шум и хаос.
Сиско ползает на коленях возле трупа жены, берет ее безжизненную руку… Сиско-наблюдатель отмечает ужас этого холодного, лишенного жизни прикосновения, и его сердце разрывается от боли.
— Идите, лейтенант, возьмите мальчика, — звучит голос старшего помощника Сиско глухо и невыразительно, приглушенный невыносимым горем.
В дверях появляется офицер-охранник. Гранок протягивает ему Джейка.
— Я был готов умереть, — прошептал Сиско-наблюдатель.
— Умереть? — спросил Гранок-инопланетянин, удивленно посмотрев на своего двойника. — Что это такое?
Сиско открыл рот, чтобы ответить, но его опередила Дженифер-инопланетянка.
— Это конец их линейного существования, — произнесла она.
Сиско бросил на нее удивленный взгляд. Она подошла к нему и положила руку ему на плечо.
Он посмотрел в эти знакомые и в то же время чужие глаза и заметил, что теперь они уже не показались ему такими чужими. Теперь их наполняло понимание.
Сцена на «Саратоге» продолжалась: Гранок схватил Бенджамена за руку, поднял на ноги и потащил к выходу из каюты.
— Скорее, сэр!
— Нет, — сказал старший помощник Сиско. — Я не могу уйти без нее.
Сиско-наблюдатель знает, что за внешним спокойствием говорящего скрывается его безумное горе.
Гранок тащит, толкает старшего помощника Сиоко к двери.
— Проклятье! — закричал Сиско, когда Гранок вытащил его в коридор. — Мы не можем оставить ее здесь.
Слова эхом отдаются в коридоре и в памяти Сиско-наблюдателя. Он смотрит на языки пламени и на тяжелую металлическую балку, придавившую тело жены… И к нему неожиданно приходит понимание. Оно озаряет его, и он сам удивляется, как это он мог быть до сих пор таким слепым.
— Я же никогда не покидал «Саратогу», — тихо произнес Сиско слова-откровение.
Дженифер утвердительно кивает головой. Он ощущает, как ее теплая ладонь лежит на его плече.
— Ты здесь существуешь, — подтвердила она. Сиско безотрывно смотрит на пылающие перегородки и палубы, на весь этот ад.
— Я… существую здесь…
Сиско-наблюдатель видит, как Гранок выводит старшего помощника Сиско из каюты, и занимает место только что ушедшего двойника. Он садится рядом с бездыханной женой и берет в ладони ее руку.
— Не знаю, можешь ли ты понять, — произнес он едва слышным шепотом. — Каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу ее тело именно таким. Вот такая, как сейчас, она всегда со мной…
— Ваш прошлый опыт не помогает вам быть готовыми к последствиям, — прозвучал сзади голос Дженифер-инопланетянки.
Сиско медленно покачал головой.
— Я так и не смог привыкнуть жить без нее, — прошептал он.
— Значит, ты сделал выбор — решил жить здесь? — спросила она тихо.
Сиско хотел ответить, но тут оказалось, что спазм перехватил ему горло, и он не может ничего сказать. Тогда он просто кивнул. Дженифер-инопланетянка опустилась рядом с ним.
— Но это уже не линейное время, — произнесла она.
— Да, — тяжело дыша, согласился Сиско, чувствуя, как срывается его голос. — Это не линейное…
Тут на него нахлынула волна бурлящих эмоций, которые клокотали в нем, как ему показалось, бесконечно долго. Наконец, она спала. И наступила удивительная тишина. Бенджамен будто во сне отпустил безжизненную руку Дженифер и посреди этого огненного ада беззвучно заплакал.
Сиско знал, что за его спиной молчаливо стояли инопланетяне. Когда же он взял себя в руки и поднялся, то увидел, что Дженифер-инопланетянка исчезла, а Опака, Гранок и Джейк терпеливо ждут его…
У Бенджамена не оставалось никаких вопросов, отпала всякая необходимость в каких-либо словах. Джейк ободряюще улыбнулся. Бенджамен Сиско вытер слезы и с благодарностью улыбнулся в ответ.
— Их корабль вызвал нас на связь, — доложила Дэкси. — Гал Ясад требует ответа.
В этой обстановке Дэкси являла собой полную противоположность доктору Баширу: она действовала спокойно и целенаправленно, он же бесцельно топтался близ приборных панелей, не зная, чем занять себя.
Кира кивнула головой и повернулась в сторону инженерной части станции, где сейчас священнодействовал мичман О'Брайен. От него и его помощников зависело теперь спасение и командора Сиско, и всех, кто находился на станции.
— Готовы, мистер О'Брайен? — спросила Кира подчеркнуто спокойным голосом.
— Да, сэр, — уверенно ответил мичман, переключив последний рычаг и застыв в напряженном ожидании. — Когда они войдут в созданное нами поле, им придется сильно удивиться.
Кира посмотрела на него ободряющим взглядом. Долгое время она не понимала мичмана и не доверяла ему, но теперь все это позади. Он сумел завоевать ее расположение, и они понимали друг друга не только с полуслова, но даже с одного только взгляда.
— Если вызывают, то давайте ответим им, — произнесла Кира. — Приготовить шесть фотонных торпед! Цель — корабль Ясада! Пуск!
— Но у нас всего шесть фотонных торпед, майор, — удивленно произнес О'Брайен.
— Мичман, этот бой торпедами нам все равно не выиграть, — сказала Кира, не отрываясь от экрана.
— Есть, сэр, — ответил мичман. — Пуск!
Кира взволнованно наблюдала за движением торпед. Вот они яркими стрелами пронзили черноту космического пространства, освещаемого лишь слабым светом звезд. Вот они сблизились с кораблями кардасиан, вот столкнулись с ними и взорвались миллионами ярких искр.
— Поступает настойчивый вызов от Ясада, — доложил О'Брайен.
— Кажется, мы привлекли его внимание, — заметил Башир, судорожно вздохнув и напряженно улыбнувшись.
— Изображение на экран! — отдала указание Кира.
В тот же момент на экране возникла фигура Ясада. В ней ощущалась внутренняя собранность, переходящая в напряженность.
— Вот это и есть ваш ответ? — спросил кардасианин, не повышая голоса.
Кира гордо вскинула подбородок и посмотрела кардасианину прямо в глаза. Она знала, что внешне выглядит уверенной и решительной, хотя на самом деле у нее тряслись руки и дрожали колени. Ей хотелось вцепиться руками в стол или что-нибудь другое, лишь бы прекратить эту тряску. Кира была готова проклясть себя, если вдруг станет заметен ее страх перед кардасианами.
— Не думаете же вы, что взяв станцию под свое управление, Звездный Флот не принял должных мер для ее защиты, — подчеркнуто ровным голосом произнесла Кира.
Полные губы кардасианина растянулись в саркастической улыбке.
— Должных мер для ее защиты? — со смехом переспросил Ясад. — Да ваша станция не может сколь-либо серьезно противостоять и одному кораблю.
Кира поднялась в полный рост и шагнула к экрану.
— Может быть, ты и прав, Ясад, — сказала Кира, с невероятными усилиями сдерживая гнев. — Офицер Звездного Флота на моем месте, наверное, согласился бы с тобой, что ситуация для нас безнадежна. Но я — бахорианка, я всю жизнь боролась с кардасианами, даже в безнадежных ситуациях. Так что, если хотите войны, вы ее получите от меня.
Последнюю фразу Кира произнесла, уже не сдерживая рвущийся наружу гнев. И она с удовлетворением заметила, как Ясад съежился от ее воинственного тона.
Кира отошла от экрана. Ее грудь часто вздымалась и опускалась. Кира высказала Ясаду то, что хотела высказать, и кардасианин не сомневался в ее искренности.
Ясад, ошарашенный решительностью и безумной храбростью бахорианки, осуждающе покачал головой. Тут же его изображение исчезло с экрана, и вместо него появился кардасианский корабль.
— Майор! — негромко окликнул мичман О'Брайен.
Кира резко обернулась к нему, все еще кипя злостью, с растрепанными, взмокшими волосами.
Мичман смотрел на нее с откровенным восхищением, на его губах застыла улыбка. От этой неожиданной поддержки Кира вдруг растерялась и часто заморгала.
— Напоминайте мне время от времени, чтобы я никогда не вступал с вами в схватку, — произнес О'Брайен совершенно серьезным тоном. В ответ Кира почти-почти улыбнулась.
Ясад смотрел на изображение космической станции на своем экране с явной растерянностью. Рядом с ним находился помощник Мают. Кусая ногти, Ясад посмотрел на него в ожидании какого-либо совета. Дельный, обоснованный совет Ясаду сейчас был очень нужен. Как отнестись к угрозе бахорианки? Он знал о том, что бахориане зачастую угрожают от отчаяния, и это следует иметь в виду. Но пусты ли ее угрозы? С назначением Сиско командором на станции могли произойти какие угодно перемены.
Мают поклонился и молча ждал, когда Ясад разрешит ему говорить. Наконец Ясад подал ему знак.
— Они создали тороновое поле, Гал, — произнес Мают. — Это для того, чтобы блокировать наши сенсоры. Но это поле мы можем прорвать.
— Н-да, — задумчиво произнес Ясад, покусывая ноготь. — И какова же их защита?
Мают подал ему сделанные им записи. Ясад внимательно просмотрел их.
— Итак, судя по показаниям наших сканеров, у них приблизительно пять тысяч фотонных торпед и фазерные установки на всех уровнях, — произнес он, глядя на помощника. — Когда же, интересно, они успели все это доставить на станцию? И как, незаметно от нас, им удалось все это установить?
— Приборный анализ ясно показывает… — кивнул Мают на записи.
Ясад раздраженно отбросил записи. Мают испуганно сжался, но не сдвинулся с места.
— По-моему, им удалось создать иллюзию высокой боеготовности, — произнес Ясад, выразительно посмотрев на помощника.
— А если это все-таки не иллюзия, — робко возразил Мают.
— Иллюзия! — заорал Ясад. — Самая настоящая иллюзия!
Мают склонил голову, но выражение его глаз говорило о том, что он остался при своем мнении.
— Гал, но зачем рисковать? — сказал Мают. — Скоро здесь будет «Форт Ордер»…
— И Звездный Флот тоже, — раздраженно заметил Ясад.
Опершись на ладонь, он погрузился в размышления.
— Они клюнули! — радостно воскликнул Башир, обращаясь к Дэкси. — Мы славно сделали свое дело.
Но Дэкси оставалась неподвижной и никак не отозвалась на возглас ученого.
— Пока еще нет, — вместо нее сдержанно заметил О'Брайен. — Они еще анализируют.
Дэкси тем временем повернулась к майору с хмурым выражением лица.
— Корабль Ясада послал сигнал о начале взаимодействия, — доложила она.
— Он боится атаковать один и просит подкрепления, — обрадованно прокомментировал Башир.
Но Кира с тревогой смотрела на экран. Она слишком хорошо знала кардасиан, чтобы допустить мысль, что Ясад действительно испугался ее угроз.
— Доктор, не будем слишком рано праздновать победу, — остудила Кира восторг Башира. Затем она повернулась к О'Брайену.
— Проконтролируйте, что там происходит, — попросила она.
— Корабли занимают типичный боевой порядок для атаки, — доложил вскоре мичман.
Башир сник.
Кира обменялась мрачными взглядами с Дэкси и О'Брайеном. Она вспомнила, как предубежденно отнеслась к новости о том, что на станцию прибудут офицеры Звездного Флота. А сейчас вот благодарила судьбу за то, что пришлось вместе поработать с этими славными людьми. Жаль, что придется погибнуть. Но уж если умирать, то приятнее все-таки в хорошей компании. Если бы еще Башир смог закрыть рот…
— Что ж, у нас участь военной станции, — спокойно произнесла Кира.
Ее внутреннее состояние в это время не отличалось таким спокойствием. Она с отчаянием думала о крушении своей заветной мечты, связанной с Опакой и Сиско, с прекрасным будущим Бахора. Она мысленно обращалась к пророкам и святым. Где же все они, когда так нужна их помощь?
Онемевший от горя Джейк равнодушно побрел вслед за двумя ференджи обратно в казино.
Сейчас на Верхней Палубе почти никого не было. Только хозяева палаток, не желая оставлять товар без присмотра, хмуро вышагивали возле своих сооружений. Все остальные перебирались на так называемую центральную площадь.
— Красная Тревога! — продолжал твердить громкоговоритель. — Всем перейти на центральную площадь.
Возле казино отец Нога остановился.
— Вы идите вперед, — распорядился он. — А мне нужно здесь еще кое-что доделать.
— Я помогу, — живо предложил свои услуги Ног, которому очень хотелось расположить к себе отца.
— Не надо идти в казино, — попытался Джейк отговорить приятеля. — Нам велено идти прямо на площадь.
— Ладно, иди один, — слегка подтолкнул его Ног. — Я останусь с отцом.
От толчка приятеля Джейк на какое-то время потерял равновесие, но все же устоял на ногах.
— Пожалуйста, не надо толкаться, — попросил Джейк.
Он молча проводил взглядом Нога с отцом, скрывшихся в казино. Как он завидовал приятелю, у которого отец рядом. А где его отец? Что это значит — пропасть в космической «дыре»? Чем эта «дыра» отличается от каюты? И воображение перенесло Джейка в каюту, где еще недавно отец гладил его по голове. Он думал, что Джейк спит.
«Я просто подумал о том, что ты похож на маму».
Тут его размышления прервал страшный грохот. Палуба вздрогнула под ногами, и все вокруг закачалось. Джейк страшно испугался и упал на палубу. Он успел подумать о том, что находиться в казино сейчас очень опасно.
Когда палуба задрожала от первого удара кардасиан, Кира подумала, что это, слава святым, еще не прямое попадание. Как и остальные, Кира постаралась сохранить равновесие, не упасть.
— Наверное, они проверяют нас, — крикнул О'Брайен, пытаясь пересилить стоявший гул. — Я могу сделать несколько залпов из фазеров.
— Так сделай, — сказала Кира.
Палуба под ногами продолжала сотрясаться, и Кира, чтобы не упасть, крепко ухватилась за стойку компьютерной станции.
Мичман произвел залп. Кира вместе с другими наблюдала, как огненные стрелы фазерных зарядов прошили космическое пространство и вошли в корпус кардасианского корабля.
Но, похоже, эффективность этого удара оказалась невысокой, большого вреда нанести кораблю не удалось. По крайней мере, кардасиане не ослабили огонь, скорее, усилили его. Теперь Кира была вынуждена держаться за стойку уже обеими руками.
— Доложить о повреждениях! — крикнула она.
Но характер повреждений ей стал ясен прежде, чем мичман успел что-либо сказать: прямое попадание.
— Прямое попадание, — доложил мичман О'Брайен. — Четырнадцатый уровень… Пустые складские помещения. Пока ничего серьезного.
Кира облегченно вздохнула. Но следующий доклад вызвал у нее чувство тревоги.
— Повреждены забрала! — крикнула Дэкси. — Повреждение составляет двадцать семь процентов.
В тот же миг раздался невероятно мощный рев, и Кира почувствовала, как огромная сила подхватила ее и куда-то швырнула. Она упала лицом на пол.
Упав на грязную железную палубу, Джейк попытался за что-то ухватиться, но под рукой ничего не оказалось. Между тем палуба еще некоторое время сотрясалась. Наконец установилась тишина. Джейк почувствовал, как его охватила паника. Это было то самое чувство, которое он испытал на «Саратоге» три года назад. Тогда мама и все, кто находился в соседних каютах, понимали, что им придется погибнуть. Когда испытываешь панику, это очень неприятно. Как же победить в себе этот страх? Джейку очень хотелось избавиться от него, и он начал думать об отце. Об отце, о его маленьком корабле и о станции — обо всем сразу.
Не могут же кардасиане стрелять по станции вечно. Постреляют какое-то время и перестанут. Станция выживет. А корабль отца маленький, если кардасиане попадут по нему, то отцу будет очень плохо. Отец должен сделать так, чтобы кардасиане не нашли его.
— Папа, сделай так, чтобы карды не нашли тебя, и я клянусь, что никогда больше не буду жаловаться на эту станцию, никогда больше не буду проситься на Землю, — громко шептал Джейк.
Потом он решил, что хватит думать, надо вставать и что-то делать, надо идти в безопасное место.
Джейк поднялся. В это время Верхняя Палуба вздрогнула вновь. Но теперь Джейк оказался готов к этому. Он широко расставил ноги и удержал равновесие. Поблизости находилась стенка казино, но к ней Джейк не рискнул прислониться. Да, там за стеной находился его приятель.
— Ног! — позвал Джейк. — Ног, выходи, нам нужно спешить.
Ответа не последовало, но из-за стены послышалось какое-то движение и бряцанье металла. Ждать или уходить? Джейк чувствовал себя несколько виноватым в том, что вынужден уйти, оставив Нога и его отца в казино. Правда, они с ним не очень церемонились, но это их дело. Констебль Одо потребовал, чтобы все собрались в безопасном месте, а Ног с отцом пренебрегают этим требованием. Не отзываются они и на призыв Джейка. Отец Джейка, несомненно, настоял бы на том, чтобы Джейк ушел туда, где безопасно.
— Я ухожу! — крикнул Джейк.
Он повернулся в сторону главного тротуара и сделал несколько шагов. Неожиданно палуба под ним содрогнулась, потом взмыла вверх и резко пошла обратно вниз. Такое впечатление, будто кто-то встряхнул ее, точно огромный ковер. Джейк почувствовал, как он взлетел вверх, пролетел несколько метров и упал лицом вниз. Он больно ударился о металлический пол сначала локтями, а потом подбородком. Когда ударился подбородком, то нечаянно прикусил язык.
Вокруг грохотало так сильно, что у Джейка заложило уши. Он неподвижно лежал там, где упал, и старался прикрыть голову руками. Сверху что-то летело и с грохотом ударялось о палубу.
Сколько времени прошло, Джейк не мог точно сказать. Потом палуба перестала сотрясаться и перестали падать сверху всевозможные предметы. Джейк перекатился на бок, со стоном сел и осторожно потрогал ушибленный подбородок. При этом он ощутил во рту вкус крови.
Джейк огляделся. Слева и справа от него горели постройки. Ему стало страшно, он вскочил на ноги и побежал в сторону казино. Вот оно. Только что это? Помещение заполнено клубящимся дымом, а возле стола танцуют языки пламени. Правда, языки еще небольшие и пламя вполне можно потушить. Хорошо, если работает система тушения пожара, а если нет? Тогда надо действовать огнетушителем. Ног, конечно же, знает, где здесь огнетушитель.
— Ног! — позвал Джейк.
Ног вынырнул откуда-то из-за дымовой завесы и, громко кашляя, судорожно хватая ртом воздух, побежал к выходу.
— Где отец? — громко спросил Джейк.
Ног махнул рукой в ту сторону, откуда только что выскочил сам, и зашелся приступом кашля.
Палуба содрогнулась от очередного удара кардасиан. Чтобы не упасть, Джейк и Ног ухватились друг за друга, но чувство страха все же заставило их присесть.
Когда страх прошел, Джейк посмотрел на разрастающиеся языки пламени в казино и бросился к ближайшему аппарату внутренней связи.
— Констебль! — крикнул он. — Кто-нибудь, помогите!
Тишина.
Джейк посмотрел на тротуар, ведущий от казино к главной дороге — оттуда полз огонь. Здесь языки пламени были еще выше тех, что вспыхнули на Верхней Палубе. Ясно, с той стороны помощь придет не скоро.
Из салона казино послышались стоны. Джейк, не размышляя больше, набрал в легкие побольше воздуха и бросился внутрь казино. Он сразу же почувствовал, как трудно дышать в дыму. Из глаз полились слезы, легкие наполнились раздирающей болью.
Немного разогнав перед лицом дым, Джейк увидел между баром и лестницей лежащего ференджи. Он стонал и кашлял. Джейк попытался было помочь ему встать, но это оказалось мальчику не под силу: тяжелая металлическая балка придавила ноги ференджи.
— Помоги мне, помоги мне, — жалобно просил отец Нога, хрипя и кашляя.
Через отверстия в полу пробились новые языки пламени, которые подбирались к ногам ференджи. Увидев их, Джейк вновь схватился за балку и попытался поднять ее. Оказалось, балка уже раскалилась, и Джейк обжег себе ладони.
Внезапно Джейк вспомнил, что первое время после гибели «Саратоги» отец ходил с забинтованными руками. Тогда Джейку не приходило в голову, что это могло быть связано с попытками отца спасти мать, но теперь он почти, как голограмму, увидел сцену, где отец поднимает придавившую мать раскаленную тяжелую металлическую балку.
Рядом раздался звонкий крик. Джейк оглянулся и увидел Нога, который топтался в нерешительности.
— Мы не можем оставаться тут больше, — кричал Ног. — Ты же видишь, что системы тушения пожара не работают… Сюда идет огонь.
— Тогда уходи! — сердито крикнул ему Джейк. — Я всего лишь глупый человек и не могу бросить кого-либо в беде…
Последовал взрыв, от которого у Джейка померкло в глазах. Ударная волна бросила его туда, где полыхало пламя. Пытаясь сохранить равновесие, Джейк замахал руками и почувствовал, как пламя обожгло его пальцы, дохнуло жаром ему в лицо. Джейк понял, что он падает в огонь…
В этот момент какие-то очень сильные руки схватили его и не дали ему упасть в огонь.
Джейк слышал, что старый ференджи, не переставая стонать, пытался высвободиться из-под балки, что со звоном упали и разбились бутылки. Содержимое бутылок разлилось по полу и тут же с легким шипеньем воспламенилось.
Когда раздался сигнал Красной Тревоги, первым желанием Кейко было уйти с Верхней Палубы и вернуться в свою каюту. Конечно, ей очень хотелось найти Майлса и узнать, в чем дело. Но, как все жены служащих Звездного флота, Кейко отличалась высокой дисциплинированностью. Приказание старшего начальника означало для нее непреложный закон, и она его беспрекословно выполняла. К тому же Кейко понимала, что Майлс сейчас очень занят и не стоит отрывать его от выполнения служебных обязанностей. Судя по всему, возникла ситуация, связанная с жизнью станции и всего ее населения, и Майлс играл в этот момент не последнюю роль.
Поразмыслив таким образом, Кейко взяла на руки дочку и направилась к турболифту. Навстречу ей бежало множество перепуганных людей. Видимо, лифты не работали. Значит, в каюту сейчас попасть не просто. В таком случае, лучше всего переждать на открытом месте.
Кейко повернулась и в общем потоке направилась в сторону центральной площади. По дороге она невольно думала о том, что бы означало это нападение кардасиан? Неужели они нарушили мирный договор с Федерацией? Но почему? Как бы там ни было, надо соблюдать выдержку и спокойствие.
Кейко приучила себя не поддаваться страху ни в какой ситуации. Во время службы на «Энтерпрайзе» тоже всякое случалось. Пожалуй, самым страшным событием была встреча с боргами. Правда, это произошло до рождения Молли, и тогда женщине было легче, поскольку она рисковала только своей жизнью… Теперь она в ответе и за жизнь дочери. Тем более нельзя поддаваться панике.
Царившая на станции атмосфера всеобщего страха, кажется, передалась и девочке. Молли заплакала и стала так энергично вырваться из рук матери, что та с трудом удерживала ее.
— Все, все, Молли, — успокаивала девочку мать. — Нам нужно спешить, мама понесет тебя.
Молли завизжала, как несколько сирен сразу, и стала вырываться с удвоенной силой. Сжав зубы, Кейко прижала дочку к груди и почти побежала, чтобы успеть за остальными. Она не имела представления, где находится центральная площадь, поэтому доверяла толпе, большую часть которой составляли бахориане.
Раздался звук, напоминающий раскат грома, палуба закачалась из стороны в сторону. Женщину бросило вправо. Она натолкнулась на какую-то бахорианку и едва не упала. Чтобы не выпустить дочку, невольно прижала ее так крепко, что та завизжала. В толпе раздались вопли, стоны и плач.
— Все хорошо, дорогая, — повторяла Кейко. — Держись за маму, держись крепче.
Малышка наконец успокоилась и прижалась к матери. Откуда-то появился незнакомый бахорианец и стал успокаивать бегущих.
— Без паники, пожалуйста, без паники, — повторял он. — Не надо бежать. Если вы пойдете шагом, то у вас будет больше шансов добраться до безопасного места.
Мимо него пробегал какой-то юноша. Он положил ему руку на плечо, и тот остановился, а затем пошел шагом.
Кейко поняла, что это был констебль Одо. Тот самый Одо, о котором ей рассказывал Майлс, который, по словам мужа, «не совсем бахорианец». Когда Одо подошел совсем близко, Кейко поняла, что имел в виду муж. Ей очень хотелось получше рассмотреть шейпшифтера, но обстановка мало подходила для этого. Поравнявшись с констеблем, Кейко опустила глаза и прошла мимо.
При этом она вспомнила, что Майлс описывал ей Одо как грубияна, который недоволен абсолютно всеми и всем. Но в данную минуту женщина испытывала к констеблю чувство признательности. Личным примером спокойствия и невозмутимости Одо оказывал на толпу благотворное влияние.
Они уже почти добрались до площади, когда палубу встряхнуло еще раз. Кейко упала на одно колено. Какая-то бахорианка помогла ей подняться, и они пошли дальше. Молли была так напугана всем происходящим, что сидела у матери на руках, не издавая ни единого звука.
Толчки и колебания палубы следовали один за другим. Теперь Кейко отказалась от попытки куда-то идти, она просто стала на одном месте и изо всех сил старалась сохранить равновесие.
— Все хорошо, все хорошо, — повторяла она, целуя дочку и слегка покачивая ее, когда та начинала плакать. — Мама здесь, мама рядом, скоро все кончится.
— Где папа? — пропищала девочка.
— С папой все хорошо, дочка, — успокоила ее Кейко, с трудом сдерживая подступившие слезы. — Он в управлении, дорогая, он обо всем позаботится. Он поможет нам, и мы сегодня вечером увидимся.
Теперь Кейко уже не сомневалась в том, что, оставшись на станции, совершила грубую ошибку.
— Хочу к папе, — капризничала Молли.
Мать заморгала, пытаясь прогнать навернувшиеся слезы, и посмотрела в иллюминатор.
В это мгновение раздался громкий скрежет металла о металл, и толпу разбросало кого куда. Кейко ударилась головой обо что-то. Она потеряла способность понимать, что происходит вокруг. Окружающее пространство осветилось заревом вспыхнувшего пожара.
Кейко попыталась сесть. Это ей удалось. Затем она медленно поднялась на ноги. Огляделась. Тут и там возникали все новые очаги пожара. Находившиеся рядом бросились бежать. И тут женщина вспомнила, что держала на руках дочку. Где же она?
— Молли! — позвала Кейко.
Девочки нигде не было видно. Вокруг только бахориане, ференджи да изредка земляне. Все они о чем-то вопили. Кейко хотела позвать констебля, но он куда-то исчез. Вопящая толпа бросилась бежать, превращаясь в бурлящий живой поток. Женщину со всех сторон толкали, и ей стоило огромного труда устоять на месте. Тут до нее окончательно дошло, что ее дочери нет с ней.
— Молли! — пронзительно, дико закричала Кейко.
О'Брайен с трудом поднялся на ноги. Рядом с ним только что встала Кира, она собралась было отдать какое-то распоряжение, но здесь поступил доклад от Дэкси.
— Прямое попадание в Верхнюю Палубу, — подчеркнуто спокойно произнесла она.
О'Брайен почувствовал в своей груди холодок. Ему вспомнился сон о боевой стычке на Сетлике и капитане Максуэлле. Майлсом овладело предчувствие, что Кейко и Молли находятся в смертельной опасности, исходящей от кардасиан.
Майлс попытался убедить себя, что это глупо, что Кейко и Молли находятся в полной безопасности в своей каюте. Но чувство страха плохо подчинялось логическим доводам. Тем не менее, нужно продолжать выполнение своих служебных обязанностей. Майлса о чем-то спросила Кира. О чем же?
— Вы сможете изменить основной поток энергии? — повторила Кира вопрос.
— Попытаюсь, — ответил Майлс.
Ему потребовалось всего несколько секунд для того, чтобы убедиться в невозможности выполнить указание майора.
— Система не работает, — доложил мичман.
— На связи констебль, — прозвучал из аппарата внутренней связи голос Одо.
По тону охранника О'Брайен понял больше, чем тот хотел сказать. Судя по нахмуренному выражению лица майора, Кира тоже поняла, что выход на связь констебля ничего радостного не сулит.
— Слушаю, — сказала она, включив связь.
— У меня на Верхней Палубе раненые, — доложил Одо невозмутимым голосом. — Где наш доктор?
Господи милостивый, мысленно обратился Майлс к Богу, продолжая возиться с приборами, пусть Кейко и Молли в эти минуты будут в своей каюте, не разрешай им никуда выходить.
Кира повернулась в сторону Башира, чтобы отдать ему приказание направиться на Верхнюю Палубу и оказать помощь раненым, но он уже шел к турболифту.
— Иду, — сказал он, не оглядываясь.
Кира, кажется, первый раз обрадовалась, что на станции есть доктор.
Глядя вслед уходящему Баширу, О'Брайен думал о том, много ли может тот сделать. Ну, облегчит страдания некоторым раненым. Что это значит по сравнению с тем, что сейчас они фактически все здесь погибают, их смерть лишь вопрос времени. Кардасиане произведут еще несколько залпов, и станция взорвется, осветив бахорианское небо маленьким солнцем.
И ничто не остановит кардасиан. На Сетлике они убивали стариков, женщин и детей и тем самым заставили О'Брайена, капитана Максуэлла тоже стать убийцами. Да, капитан Максуэлл сначала убил двух кардасиан за то, что они расправились с его женой и детьми. Потом он уничтожил целый корабль кардасиан во имя мести за свою семью. Прежде Майлсу казалось, что Максуэлл потерял рассудок, потому и уничтожил кардасианский корабль. Но теперь О'Брайен рассуждал иначе. Если вдруг погибнут Кейко и Молли, то он, Майлс, тоже будет мстить кардасианам за смерть семьи. И ему убивать кардов будет значительно проще, чем это было на Сетлике.
Только что ушел лифт с Баширом, и станция снова подверглась обстрелу. Потом еще и еще.
Выражение лица О'Брайена стало злым. Ненависть к кардасианам наполняла его до такой степени, что он с трудом сдерживал дрожь в руках. Будь он проклят, если позволит кардасианам выиграть и в этот раз. Будь он проклят, если поддастся страху и отчаянию. До того, как кардасиане причинят вред Кейко и Молли, он, Майлс, задушит проклятых кардов собственными руками.
Стиснув зубы, О'Брайен вышел из инженерной.
— Нужно перекрыть первичный поток энергии, иначе вся Верхняя Палуба взлетит ко всем чертям, — негромко произнес Майлс.
Но Кира услышала.
Сев на край люка, Майлс спустил ноги вниз и стал сползать внутрь.
— Чертовы карды! — вслух возмущался он. — Мы только что починили эту проклятую станцию…
Вылившиеся из бутылок спиртные напитки вспыхнули оранжево-белым пламенем, и Ног отчаянно заверещал. Джейк молчал, пытаясь что-нибудь придумать. Он понимал, что через пару минут пламя охватит казино и у них не останется никакой надежды спасти отца Нога. Огонь уже иногда касался ступней старого ференджи, но не меньшую опасность для него представлял дым, от которого тот мог задохнуться раньше, чем сгореть в огне.
Сейчас Джейк вспомнил, что Гранок кое-что рассказал ему о событиях на «Саратоге» в тот роковой час. Наверное, мой отец испытывал тогда то же самое, что и я сейчас, размышлял Джейк. То же чувство беспомощности, то же отчаяние и тот же страх. Но он нашел способ победить огонь, дым и собственный страх, поэтому он спас меня.
— Нужно потушить пламя! — крикнул Джейк. — Где тут ручные огнетушители?
Ног пожал плечами.
— А вода за стойкой есть?
Ног испустил вопль и отскочил в сторону — его лизнул дотянувшийся язык пламени.
— Здесь есть вода? — снова крикнул Джейк и сильно встряхнул Нога за плечо.
Тот бросился к стойке бара так резво, что Джейк вначале подумал, что Ног решил сбежать. Но вскоре ференджи принес две смоченные водой большие тряпки. Одну из них Джейк положил на лицо старого ференджи, а другой стал сбивать пламя. Ног принес еще одну мокрую тряпку и стал помогать Джейку.
Через минуту-другую им удалось погасить самое большое пламя, и они приступили к тому, которое полыхало возле урны с окурками.
Стены и пол казино по-прежнему содрогались от взрывов.
Джейку не хватало воздуха, он кашлял, у него першило в горле и слезились глаза. И все-таки он радовался. Он почти весело посмотрел на приятеля, когда тот набросил куртку на последний очаг пламени и погасил его. Только тут Ног выпрямился в полный рост и вытер пот на лбу. По его грязным щекам в это время пот катился ручьями вперемежку со слезами.
— Теперь пора помочь твоему отцу, — решительно сказал Джейк, обращаясь к Ногу. — Неси сухую прочную тряпку.
Ног бросился к одному из столов и стал быстро собирать скатерть. А вообще-то он ничего парень, подумал о нем Джейк. Может быть, иногда ворует, порой и трусит, но в трудную минуту может собраться. И уж, во всяком случае, не глуп.
Ног быстро вернулся назад и протянул Джейку сухую тряпку. Потом взял вторую и быстро подвел ее под тот конец балки, который придавил ноги отца.
Старый ференджи стонал, а в его глазах стоял ужас.
Между тем Джейк второй тряпкой обмотал другой конец балки. Теперь раскаленная балка уже не обжигала руки сквозь ткань.
— Поднимать будем по моей команде, — сказал Джейк. — Приготовились… Поднимай!
Джейк и Ног рванули балку вверх, что было сил.
Джейк вспомнил, как Гранок рассказывал ему о попытках отца поднять тяжелую балку в каюте, где находилась мама. Тогда отцу это не удалось, балка оказалась слишко тяжелая…
Ног стиснул зубы, напрягся изо всех сил и издал какой-то звериный рык.
Медленно, очень медленно, но они все же приподняли балку. Сначала на один миллиметр, потом еще на один…
От очередного взрыва станция закачалась. Джейку чудом удалось сохранить равновесие. Но теперь металл жег его руки даже сквозь ткань. Они опустили балку в нескольких сантиметрах от груди ференджи-старшего. Он спасен.
Джейк подумал о том, как ужасно было отцу сознавать, что он так и не смог освободить мать из-под балки. И он оставил ее там лежать одну. Если бы там оказался на месте папы Джейк, то он не оставил бы маму одну. А отец ушел. Значит, он слабее Джейка? Нет, отец сильнее Джейка, он ушел ради сына…
Джейк выпрямился и расплакался. Старый ференджи поднялся и стал растирать придавленную ногу.
— Он не может идти, Ног, — сказал Джейк. — Давай поможем ему выйти.
В этот момент на Джейка навалился приступ кашля. А когда кашель прошел, они с Ногом подхватили старика под руки и повели к выходу. Старик морщился от боли и стонал, но все же шел. Наконец они оказались на улице, где Джейк с удовольствием вдохнул более свежий воздух.
Далее они медленно, точно шестиногое существо, направились к площади. Тут и там вспыхивали маленькие и большие костры.
Отец Нога стал что-то говорить сыну на языке ференджи. Судя по тону, что-то нравоучительное.
— Что он говорит? — спросил Джейк приятеля.
Тот неожиданно смутился.
— Он сказал, что ты подаешь мне очень плохой пример, человек. Он сказал, что глупо было рисковать нашими жизнями ради него. Ни один уважающий себя ференджи этого не сделал бы.
От изумления Джейк открыл рот, и у него сами собой округлились глаза.
Ног посмотрел на него с таким выражением лица, которое можно было принять одновременно за улыбку и гримасу боли.
— И еще он сказал, чтобы я поблагодарил тебя.
Улыбнувшись, Джейк повернулся к старому ференджи.
— Не за что.
Его слова заглушил грохот очередного прямого попадания.
— Молли! — кричала Кейко, упорно сопротивляясь несущейся в панике толпе, которая стремилась и ее унести куда-то.
Вокруг все горело, горячий воздух обжигал женщине лицо. Кейко упорно искала глазами дочь, но нигде не могла ее найти. Женщину охватило отчаяние. Молли такая маленькая, в этой давке она могла погибнуть.
— О Боже, где ты, Молли? — вопрошала мать.
В отчаянии Кейко стала винить себя, ей не следовало соглашаться на это назначение мужа…
Стоп, прекратить, давала Кейко себе мысленную команду. Попытайся сохранять спокойствие. Она должна быть где-то здесь.
Пожарники — все бахориане — уже начали тушить пожары из ручных огнетушителей. Видимо, автоматические системы оказались выведены из строя.
— Вы не видели девочку? — спрашивала Кейко у прохожих. — Такую маленькую девочку…
Но всех волновали их собственные проблемы. Только один пожарник на вопрос Кейко отрицательно покачал головой. Мать еще раз обвела взглядом палубу — Молли нигде не видно. Но если девочку толкнули, то она должна быть где-то неподалеку…
Не думай о худшем, предупредила себя Кейко. Просто постарайся пока не думать об этом…
— Молли! — кричала Кейко со слезами на глазах.
Утренние проблемы и переживания казались ей теперь такими мелкими, незначительными по сравнению с бедой, которая постигла ее сейчас.
— Кто-нибудь видел маленькую девочку? — взывала Кейко. — Двухлетнюю девочку?
Многие смотрели на несчастную мать с сожалением, но никто не мог ей помочь. Один из бахориан собрался что-то сказать, но прогремевший взрыв заставил его поторопиться в безопасное место.
При очередном взрыве Кейко потеряла равновесие и присела на колени. Хотела было подняться, но решила, что, может быть, так она быстрее увидит дочку.
Вот чья-то рука коснулась ее плеча. Кейко подняла голову и увидела стоявшего рядом констебля. Что он хотел? Отсутствие бровей и почти невидимые губы делали его лицо невыразительным, больше похожим на маску. Говорили его глаза, в них прочитала Кейко сочувствие и тревогу.
— Вы ранены? — спросил Одо неожиданно для нее резким тоном.
Он подал ей руку, чтобы помочь подняться. Она приняла эту помощь и, к удивлению, обнаружила, что у него теплая и мягкая ладонь. Как у человека.
— Нет, — ответила Кейко, поднявшись. — Но моя маленькая дочка пропала. Ее зовут Молли. Ее папа мичман О'Брайен, я нигде не могу найти ее. Во время взрыва все побежали, и она потерялась…
Кейко рассказывала все это торопливо, продолжая глазами искать дочку в толпе и одновременно стыдясь своего плачущего голоса.
— Что ж, она должна быть где-то рядом, — спокойно произнес Одо.
Его тон наводил на мысль, что пропажу ребенка констебль считает сущей мелочью, ради которой не стоит отрываться от патрулирования.
Повернувшись в сторону толпы, Одо что-то громко сказал на бахорианском. Толпа сначала притихла, потом заметно заволновалась. Откуда-то из глубины толпы раздался женский голос, затем оттуда же послышался детский плач, который заставил Кейко схватиться за сердце. Минутой позже над толпой возникла и сама Молли, которую бахориане бережно передавали из рук в руки. Девочка кричала и всячески отбивалась от таких разных и непривычных для нее рук.
— Молли! — радостно закричала Кейко, больше не в силах сдерживать поток слез.
Она повернулась к Одо, который уже двинулся было дальше, и схватила его за руку.
— О, констебль, я так благодарна вам! — радостно сказала она.
— Мадам, отпустите, пожалуйста, — сухо произнес Одо. — У меня нет времени.
Холодно посмотрев на женщину, констебль высвободил руку и пошел дальше. Ему удалось сделать не более трех шагов, как к нему с встревоженным лицом подскочил один из пожарников и, что-то объясняя на ходу, потащил констебля за собой.
— Все равно спасибо! — прокричала Кейко вслед констеблю и радостно прижала малышку к груди. Молли некоторое время еще продолжала всхлипывать, затем успокоилась и задремала.
На Верхней Палубе продолжали греметь взрывы.
Одо опустился на колени возле раненой бахорианки и испугался. Женщина истекала кровью. Отлетевший осколок металла попал ей прямо в шею, и вытекающая из раны кровь покрыла палубу возле неподвижно лежавшей бахорианки на значительном расстоянии вокруг.
Раненая зашевелилась и застонала. Одо узнал ее. Она работала продавщицей в одной из палаток на Верхней Палубе. Он видел ее достаточно часто, чтобы запомнить и приветствовать при встрече. Теперь же ей требовалась срочная помощь. Как ее оказать?
Одо ничего не знал об анатомии гуманоидов, он воспроизводил их лишь внешне. Тем более, он не имел представления, что делать в случае ранения гуманоида. Боязнь ранений и возникающих при этом сложных ситуаций послужила одной из главных причин того, что констебль запретил носить оружие на Верхней Палубе.
Женщина-бахорианка между тем вздохнула и открыла темные испуганные глаза.
— Все будет хорошо, — успокоил ее Одо на бахорианском, — Сейчас подойдет доктор, и с вами все будет хорошо.
Она разомкнула губы, видимо, собираясь что-то сказать, но не смогла. Одо услышал лишь звуки ее частого дыхания. Несколько секунд ее глаза бессмысленно смотрели в пространство, потом медленно закрылись.
Одо испугался еще больше. Он понимал, что необходимо что-то сделать, но что? Одо приложил ладонь к ее ране, чтобы остановить кровь, и вздрогнул, ощутив на пальцах липкую жидкость. Он сразу же определил, что она имеет тошнотворный металлическо-органический запах, и от него у констебля закружилась голова. Ему пришлось невольно закрыть глаза.
Кто-то присел рядом. Открыв глаза, Одо увидел Башира. Впервые с того дня, как молодой доктор появился на станции, констебль обрадовался его появлению.
Доктор быстро подключил трикодер и стал обследовать бахорианку. Одо невольно обратил внимание на его точные, ловкие движения. Так мог действовать лишь тот, кто проделал все это тысячи раз. Констебль почувствовал ошеломляющее облегчение.
Между тем Башир, прищурившись, прочитал показания прибора и на секунду задумался. Затем без всякого предупреждения схватил руку Одо и ткнул его палец в какую-то точку на шее раненой. Одо сначала отпрянул, но Башир крепко держал его руку и не допускал сопротивления.
— Нажмите и держите здесь, — сказал Башир так властно, словно отдавал боевой приказ. — Держите крепко!
Одо безропотно повиновался. Присмотревшись, он увидел, что нажал на точку как раз возле раны бахорианки. У него снова закружилась голова, и нажим его пальца ослаб.
— Послушайте, доктор, — почти взмолился Одо. — Может быть, я найду вам кого-нибудь…
Но Башир схватил его руку и вновь поставил палец на прежнее место на шее раненой.
— Держите здесь и не отпускайте, — приказным тоном сказал Башир.
Одо часто заморгал, превозмог головокружение и с силой нажал на нужную точку. Кровотечение остановилось. Доктор достал хирургический лазер и, склонившись над раненой, приступил к операции. Он действовал так сосредоточенно, что констебль поразился его умению отключаться от всего окружающего.
Не двигаясь и не мигая, Одо внимательнейшим образом наблюдал за всем тем, что делал доктор.
— Ладно, какое-то время эта техника еще послужит, — проворчал О'Брайен, выбираясь из люка.
В тот момент, когда он почти выбрался, раздался грохот очередного удара кардасиан. Ноги мичмана сорвались, и он повис на одних руках, ухватившись за край люка. С большим трудом, но ему все же удалось продержаться, пока сотрясения станции не закончились. Затем он благополучно выбрался на палубу. Майора Майлс застал в состоянии, близком к отчаянию.
— Еще не все потеряно, майор, — попытался приободрить Майлс.
— Нет, все кончено, — обреченным тоном произнесла Кира. — Сигнализируйте главному кардасианскому кораблю, что мы…
— Майор, — перебила ее Дэкси необычным, взволнованным тоном. — В пятнадцати километрах от нас я улавливаю нейтрино-колебания.
Еще минуту назад Кира чувствовала острую боль в районе сердца и думала только об одном: как достойно умереть. Теперь она оживилась, и в ее глазах блеснули искорки надежды.
— Что это могло бы означать? — спросила Кира.
— Судя по всему, это пропавшая космическая «дыра», — высказала предположение Дэкси.
Кира ахнула от изумления, но тут же взяла себя в руки.
— Подать изображение на экран, — распорядилась она.
И вот оно появилось, нечто необычное, волнующее и таинственное. Каждый, кто наблюдал это явление, давал ему свое название, награждал его своими эпитетами. По мнению бахорианки, это был Священный Храм. Кира не сомневалась, что она видит самое красивое зрелище из всех, которые ей когда-либо приходилось видеть. Кира с улыбкой посмотрела в сторону Дэкси и снова сосредоточила свое внимание на экране.
Между тем из космической «дыры» медленно выплывал корабль Бенджамена Сиско. А вслед за ним — корабль кардасиан, который своими размерами превосходил «Рио Гранд» Сиско не менее, чем в пятьдесят раз.
— «Рио Гранд» вызывает на связь «Дип Спэйс-9»! — раздался по каналу связи громкий, победный голос командора Сиско.
Услышав его, Кира почувствовала, что готова расплакаться. Но это чувство тут же сменилось чувством отвращения к собственной слабости.
— Подать на экран! — резко приказала она.
Но когда на экране появилось лицо командора Сиско, Кира не удержалась и широко улыбнулась.
— С возвращением, командор, — тепло произнесла она.
— Простите, что задержался, — также с улыбкой произнес Сиско. — Я не знал, что у вас гости… Мистер О'Брайен, приготовьтесь принять меня на борт.
— Есть, сэр, — весело ответил мичман.
Благодарю тебя, подумала Кира, не уточняя, к кому именно из высших сил она обращается. Благодарю тебя…
И рассмеялась, вдруг осознав, что обстрел станции прекратился.
Бенджамен Сиско поднялся на Верхнюю Палубу с чувством человека, который родился заново. Впервые за последние три года он ощутил, что освободился от горя, освободился от тягостного прошлого и способен смотреть в будущее. Теперь он знал, как много он упустил в воспитании Джейка в результате того, что замкнулся в своих страданиях. Но отныне все изменится. Отныне отношения между ними станут совершенно иными.
Он прозрел и знал теперь, чего он хочет. Командор Сиско хочет остаться на «Дип Спэйс-9», хочет по-прежнему помогать бахорианам. Он почувствовал, что породнился с этим народом. Теперь бахорианам, как и ему, давался еще один шанс — шанс начать все с начала.
Но вопрос об отклонении предложения относительно назначения на Землю одному решать нельзя, нужно обязательно учесть мнение Джейка.
При виде Верхней Палубы Сиско невольно покачал головой. Ему показалось, что он попал совсем на другую станцию. Строения частично разрушены, всюду следы недавних пожаров, тут и там группы людей убирали мусор и грязь. Башир и Одо склонились над раненой бахорианкой и вели беседу друг с другом, словно два закадычных приятеля.
— Папка! — с радостным криком бросился на шею Бенджамену сын Джейк, так что Сиско едва устоял на ногах.
Почувствовав, как на глаза навернулись слезы, Бенджамен стиснул сына в объятиях изо всех сил.
— Папка, — хрипло повторял мальчик, крепко держась за отца, будто боясь, что он снова куда-нибудь исчезнет. — Я так боялся… Я так боялся, что ты не вернешься…
— Все в порядке, все в порядке, сынок, — повторял отец, поглаживая сына по спине, словно малыша. — Я вернулся, я дома.
Он держал сына в объятьях до тех пор, пока не почувствовал, что тот успокоился. Потом отпустил его и внимательно рассмотрел его на расстоянии.
— Боже мой, Джейк! — воскликнул отец. — Да от тебя пахнет дымом. У тебя все хорошо?
— Ага, — утвердительно ответил Джейк. — Казино горело, но мы его потушили. Я знал, что ты вернешься даже после того, как Одо сказал, что твой корабль пропал в космической «дыре». Нет, ты должен был это видеть, папа. Правда, сначала было немного страшно… Кардасиане нас бомбили, и вся Верхняя Палуба горела. Но мы с Ногом потушили огонь в казино и спасли его отца, когда на него упала балка. Он, правда, сломал себе ногу, но в остальном цел и невредим. Доктор Башир сказал, что…
— Давай, давай, давай! — смеясь, произнес отец, присаживаясь на корточки, чтобы стать вровень с сыном. — Вот это да! Ты с Ногом?
— Да, — живо отозвался Джейк. — Он на самом деле не такой уж и плохой, несмотря на то, что ференджи. Когда кардасиане стреляли, он сначала испугался. Он ненавидит кардасиан. И клянусь, я ничего не крал, честное слово. Ты не слушай, что тебе будут говорить другие. Но потом был такой сильный взрыв, и отца Нога придавила балка. А мы стали тушить огонь в казино, и я чуть было не упал в огонь. Но Ног не дал мне упасть, у него оказались такие сильные руки, и он меня удержал…
Джейк вдруг замолчал и часто-часто заморгал, будто ему в голову пришла необычная мысль.
— А с тобой все в порядке, пап? — спросил он. — Что там произошло?
— Мне еще никогда не было так хорошо, — поднимаясь с корточек, сказал Сиско. — Вот придем в каюту, и я все тебе расскажу, ладно? Может быть, я расскажу тебе побольше и о ференджи и этом так называемом бизнесе ференджи. Но вначале мне нужно кое-что сделать.
Обняв сына за плечи, Сиско оставил его на месте и направился к раненой бахорианке. Увидев командора, она слабо улыбнулась.
— Сколько раненых? — обратился Сиско к Одо и Баширу.
Башир поднял на командора глаза, и Сиско прочитал в них выражение серьезности и сосредоточенности. Сейчас доктор казался лет на десять старше того юноши, каким Сиско встретил его в первый раз.
— Тринадцать, командор, — ответил Башир. — Ничего серьезного.
Сиско обратил внимание, что Одо смотрел на Башира с таким выражением лица, которое подозрительно смахивало на уважение.
От раненой Сиско с Джейком направились к турболифту.
— Сегодня вечером мне надо будет с тобой кое-что обсудить, — сказал Бенджамен сыну. — Мне надо принять решение, а без тебя я этого делать не хочу. Видишь ли, мне предложили работу профессора в университете.
— В университете? — сморщив нос, спросил Джейк. — Это значит — быть учителем?
— Да, — просто ответил отец.
— И ты действительно хочешь этим заниматься, пап? — с недоумением посмотрел сын на Сиско. — Звучит не очень привлекательно.
— Джейк, дело в том, что этот университет на Земле, — сказал Сиско, стараясь, чтобы это прозвучало обыденно.
Отец был готов к радостному крику, к ликующим объятьям…
— Понятно, — очень сдержанно произнес Джейк.
— Я думал, что ты обрадуешься, — пожал плечами отец.
— Ну… наверное, я счастлив, если ты счастлив, — рассудительным тоном произнес Джейк. — Просто мне теперь все равно, где мы будем жить. Пап, я хочу, чтобы ты сделал так, как считаешь нужным…
Тут голос мальчика сорвался, и отец встревоженно посмотрел на сына.
— Понимаешь, — произнес Джейк, отвернувшись и глядя на двери турболифта. — Ведь тогда мне придется оставить Нога… Я хочу сказать, что у меня было так мало времени узнать его поближе… Но все равно это будет здорово — уехать, если тебе этого хочется.
Лицо отца медленно расплылось в улыбке, и Бенджамен нежно похлопал Джейка по плечу.
— Думаю, мы что-нибудь сообразим для того, чтобы у тебя появилось время лучше узнать Нога, — сказал Сиско.
Лифт остановился у входа в управление. Как только они появились, их окликнула Дэкси.
— Идите сюда, — позвала она. — Бенджамен, кардасиане хотят поговорить с тобой.
Отпустив сына, Сиско подошел к экрану.
— Покажите мне их, — с улыбкой попросил он.
Перед ним появились лица Дуката и Ясада.
— Добро пожаловать, Гал Дукат, — сдержанно поприветствовал Сиско.
— Командор, — сказал Дукат, обнажив зубы в улыбке. — Я рад, что мы благополучно сопроводили вас домой.
Сиско и Кира обменялись взглядами.
— Господа, — обратился к кардасианам Сиско. — Я вступил в контакт с новыми жизненными формами, которые создали эту космическую «дыру».
Ясад помимо своего желания подался вперед, его лицо и фигура выражали необычайную заинтересованность.
— С нетерпением ждем ваших объяснений, — сказал Ясад.
Сиско не обратил внимания на то, что его перебили.
— Они согласились на то, чтобы мы использовали космическую «дыру» в целях исследования Квадранта Гамма, — продолжал Сиско.
— Тогда я должен изложить нашу позицию, — заговорил Ясад тоном, в котором ясно чувствовалась угроза. — Космическая «дыра» находится на территории космического пространства, которое вот уже шестьдесят лет принадлежит кардасианам…
— Я заключил соглашение с этими существами, как представитель планеты Бахор, — перебил его командор Сиско. — И только нам будет дозволено безопасно проникать вглубь космической «дыры». Те же, кто нарушат условия соглашения, навсегда исчезнут в «дыре». Если вас не устраивают условия, на которых заключен договор, то вы можете вернуться в Квадрант Гамма и самостоятельно решить свои проблемы.
Наступила пауза. Кардасиане молча смотрели на Сиско.
— Кто хоть эти существа? — спросил Дукат некоторое время спустя.
Сиско открыл было рот, чтобы начать долгие объяснения, но потом ему пришел в голову короткий и ясный ответ.
— Это святые Бахорианского Священного Храма, — произнес он.
Обернувшись к майору, он встретил взволнованный, полный радости и удивления взгляд бахорианки.
— Доброе утро, — сказал Жан-Люк Пикар, входя в кабинет командора Сиско.
Бенджамен оторвался от компьютера, с помощью которого он только что устанавливал связь с Кай Опакой, и поднялся.
— Капитан, — произнес Сиско, протягивая Пикару руку.
Бенджамен направился навстречу Жан-Люку, и в этот раз он не уловил запаха дыма, не услышал стонов и плача, не увидел красных мерцаний сенсороскопа, чудовищного металло-человека. В этот раз Сиско видел перед собой только человека, обыкновенного человека из плоти и крови, который был когда-то искалечен боргами.
Сиско забыл о собственной боли и понял боль Пикара. Бенджамену стало стыдно за свое поведение во время прошлой встречи. Тогда он не уменьшил собственное горе, но увеличил горе капитана. Он не мог понять, что за дьяволы заставляли его говорить тогда обидные, несправедливые слова. И вот теперь Сиско хотел объяснить все, извиниться, но не мог найти подходящие слова.
Он горячо пожал руку Пикара, словно это был его старый и близкий друг, и облегченно вздохнул, когда капитан улыбкой ответил на пожатие.
Бенджамену хотелось попросить прощения и нужные слова уже были приготовлены, но он так и не смог сказать их. Он просто слабо улыбнулся, будто извинялся.
В ответной улыбке капитана Бенджамен прочитал благодарность.
Опустив ладонь Пикара, командор кивком головы предложил тому садиться. Капитан опустился в кресло, а Сиско вернулся на свое место за стол.
Первым заговорил Пикар.
— Итак, командор, ваше появление на космической станции дало свои первые плоды. Я сгораю от нетерпения узнать, как вам удалось найти эту космическую «дыру»?
Улыбаясь, Сиско рассказал ему о Кай Опаке и светящихся шарах с символом бесконечности, о том, как Дэкси благодаря бахорианской мифологии определила местонахождение космической «дыры», о Храме Святых, об усилиях мичмана О'Брайена спасти командора и станцию.
Пикар слушал с огромным интересом. Когда Сиско хвалил сотрудников станции и высказывал свой оптимистический взгляд в отношении использования космической «дыры» и будущего бахорианской экономики и культуры, Пикар согласно кивал головой.
— Кардасиане тоже дали понять, что согласны сотрудничать с нами, — закончил Сиско.
И тут он неожиданно понял, что в течение всего рассказа сбивчиво, без остановки хвастался своими успехами, как недавно Джейк на Верхней Палубе во время встречи с отцом.
— По крайней мере, пока согласны на сотрудничество, — нашел нужным добавить Сиско.
Судя по всему, воодушевление командора доставляло Пикару удовольствие. Капитан сидел, подперев подбородок рукой, и улыбался.
— Похоже, командор, вы сделаете планету Бахор известной всей вселенной, — произнес он, слегка подавшись вперед. — Она вполне может стать одним из центров коммерческих связей и научных исследований. А для Звездного Флота — одним из важнейших портов.
— Капитан, — произнес Сиско с заметным чувством неловкости. — Что касается нашего разговора о смене моего места службы…
— Извините, — с непроницаемым видом сказал Пикар. — Но у меня не было времени сообщить об этом командованию Флота.
Сиско облегченно вздохнул.
— Я бы хотел, чтобы вы забыли об этом, капитан, — сказал Бенджамен после непродолжительного молчания.
— Не уверен, что смогу, — произнес капитан, выразительно посмотрев на командора. — Вы уверены в том, что хотите этого? Потому что мы не можем допустить, чтобы здесь был командором человек, который…
— Я уверен в себе, сэр, — перебив его, твердо сказал Сиско.
Несколько секунд Пикар молча смотрел на командора, потом поднялся и протянул Сиско через стол свою широкую ладонь.
— Удачи, командор Сиско.
— Удачи вам, сэр.
Пикар вначале непонимающе заморгал, но потом лицо его стало серьезным, и он отвел взгляд в сторону. Сиско не сомневался в том, что капитан прекрасно понял смысл пожелания командора.
— Спасибо, — тихо ответил Пикар.
Кейко с ногами забралась на кардасианское кресло и с интересом наблюдала, как играли муж и дочь. Майлс лежал на полу и подбрасывал в воздух визжавшую от восторга Молли. Еще два часа назад девочке следовало идти спать, но мать не могла лишить ее удовольствия общения с отцом, которому не часто удавалось столько времени уделить дочери. К тому же, ребенок не выглядел сонным. Да и родители, Кейко знала, улягутся не раньше чем через пару часов, несмотря на перенесенные эмоциональные потрясения.
Ужасная реальность событий минувшего дня все еще давала о себе знать. Стоило Кейко закрыть глаза, и она тут же видела бегущих в панике людей, горящие строения, ощущала запах дыма, снова переживала страх за пропавшую Молли. Все это было невыносимо ужасно. Тем не менее Кейко хотела, чтобы эти события, не шокируя ее, все же оставались в ее памяти. Она никогда не должна забыть, чему научил ее пережитый страх.
Когда она нашла Молли, и они вдвоем пробирались сквозь очаги пожаров под грохот последних разрывов, Кейко вдруг поняла, что все в ее жизни свелось к двум простым вещам: она любила Майлса, она любила Молли.
После этого открытия все стало простым и удивительно ясным.
Все трое были людьми, простыми смертными, и придет время, когда двое из них потеряют кого-то третьего. Такова реальность земной жизни. И Кейко не могла заставить себя не думать о ней.
Зато она могла создавать состояние внутреннего счастья.
И еще она могла не омрачать приподнятое настроение Майлса и Молли своими бесконечными жалобами на собственную неустроенность.
Когда они с Молли вернулись с Верхней Палубы, испуганные и взвинченные, но живые и невредимые, в свою каюту, она уже не показалась им, как прежде, мрачной и заброшенной. Потом Майлс вернулся с дежурства, и Кейко все рассказала ему. И потом они, счастливые, втроем долго, долго обнимались.
Теперь, наблюдая за тем, как отец играл с дочкой, Кейко надеялась, что ощущение счастья и внутренней умиротворенности сохранится навсегда.
Оказывается, она вела себя глупо. Вместо того, чтобы жаловаться на избыток свободного времени, следовало использовать его с большей пользой. На борту «Энтерпрайза» у нее всегда не хватало времени. И там она чувствовала себя виноватой, что недостаточно внимания уделяла дочери и мужу. Теперь у нее свободного времени хоть отбавляй. Что ж, надо использовать его на чтение ботанических журналов, которые она не успевала просматривать на «Энтерпрайзе». Кроме того, она сможет посещать курсы повышения квалификации, различные симпозиумы.
— Я подумала… — тихо произнесла Кейко, но ее перебил радостный писк дочери.
В это время Майлс как раз посадил Молли себе на грудь и звонко чмокнул в щечку, и девочка радостно запищала. Потом она схватила и крепко зажала в свой пухлый кулачок прядь курчавых рыжих волос отца.
— О-о-о-й, — наигранно закричал отец. — Молли, милочка моя, ты сама не знаешь своей силы. Когда-нибудь ты станешь чемпионом по вольной борьбе.
Затем он повернулась к жене.
— Так о чем ты подумала, дорогая?
— Я подумала, что могла бы начать работу над проектом по ботаническим исследованиям на станции. Все, что мне необходимо, я могу заказывать.
— Особенно теперь, когда сюда будут прибывать многочисленные корабли. Открытие этой космической «дыры» скажется уже в ближайшее время.
Майлс сел и положил дочку себе на колени.
— Конечно, вначале я спрошу разрешения у командора Сиско, — сказала Кейко.
— Не вижу причин для отказа с его стороны, — заметил Майлс.
Кейко выразительно вздохнула.
— Что такое, дорогая? — спросил Майлс.
— Почти ничего, — ответила она. — Мне вспомнилась сегодняшняя встреча с сыном командора. Это произошло на Верхней Палубе. Мальчик выглядит таким одиноким. Мне хочется чем-нибудь помочь ему.
— Не удивительно, — согласился Майлс. — Нелегко жить одному мальчику на станции, где нет сверстников. К тому же без матери.
Здесь Майлс посмотрел на дочь и увидел, что она заснула у него на коленях. Девочка приоткрыла влажные губки, а светлые бровки нахмурила так, словно решала какую-то непростую задачку.
— Полюбуйся на нее, — предложил отец.
Мать некоторое время с умилением смотрела на дочурку, затем отнесла ее в «спальню» и уложила на маленькую детскую кроватку, которую они предусмотрительно взяли с «Энтерпрайза». Муж пошел следом за женой, и теперь они стояли рядом и с чувством внутренней умиротворенности смотрели на спящую девочку.
— Когда кардасиане открыли огонь, я так испугался за вас обеих, — прошептал Майлс, положив руку на плечо жены.
— С нами ничего не случилось, — тихо отозвалась Кейко, поворачиваясь к нему лицом.
— И я чувствовал себя невероятно виноватым за то, что привез вас сюда, что заставил вас пройти через все это, — продолжал он, будто не слышал ее слов.
— А разве на «Энтерпрайзе», когда мы воевали с боргами, было лучше? — перебила его жена.
Она сжала его ладонь и замолчала. Он тоже замолчал, вспоминая прошлое.
— Просто чудо, что мы тогда выжили, — заговорил он. — Ведь сколько человек тогда погибло.
— Нам повезло, — просто сказала она. — И сегодня нам тоже повезло. К чему это чувство вины? Нужно быть просто благодарным… Я так счастлива, что мы снова вместе.
— Я тоже, — сказал Майлс и обнял жену. Кейко улыбнулась и обвила руками шею Майлса.
— Идем, — прошептала она. — Пора спать…
Сиско высадился на Бахоре один. По знакомым улицам он сразу же направился к храму, в котором когда-то впервые встретился с Кай Опакой. В руках командор нес какой-то предмет, упакованный таким образом, чтобы он не бросался в глаза прохожим. Проходя по знакомым улицам, Бенджамен видел теперь не только разрушенные здания, вывороченную растительность, истерзанную взрывами землю, но и признаки возрождения жизни. Тут и там бахориане восстанавливали дома, что-то делали, куда-то спешили. На площади рядом с храмом торговцы образовали настоящий базар под открытым небом, и теперь это место оглашалось крикливыми голосами продавцов и покупателей. А вдалеке возвышались горы, все такие же молчаливые и не правдоподобно красивые, как и прежде.
Сиско поймал себя на мысли, что пытается представить себе эту площадь перед храмом после полного восстановления. Пожалуй, здесь будет красиво.
Бенджамен подошел к крыльцу большого каменного храма и немного помедлил: ему не хотелось быстро расставаться с ласковым солнцем и вступать в сумрачные каменные коридоры. Появился монах и поклонился гостю.
— Добро пожаловать, командор, — произнес он.
Сиско улыбнулся и ответил поклоном на поклон. Получилось не совсем изящно, поскольку Бенджамену мешал сверток в руках, увесистый и достаточно внушительный размерами. Монах повернулся и быстро зашагал по каменному коридору в глубину храма. Его шаги отдавались под каменными сводами гулким эхом.
Сиско последовал за ним. Стараясь не отставать от монаха, он тем не менее успевал замечать происшедшие перемены. Теперь он уже не увидел дыр в стенах, мусора на полу, разбитых окон. Всюду царили чистота и порядок. Статуи святых стояли на своих местах, и сейчас монахи занимались иконами.
— Командор Сиско, — прозвучал, как когда-то, женский голос.
Из темноты выступила Кай Опака. Сейчас она выглядела точно такой, какой снилась когда-то Бенджамену. Ссадины на ее лице заметно побледнели, и она опиралась на трость заметно меньше. Вот только улыбка Опаки осталась по-прежнему лучезарной.
— Так, так, вижу, вы принесли нам еще один подарок, — сказала Опака.
Неожиданно для себя Бенджамен рассмеялся. И тут же понял, что причиной смеха является внутреннее ощущение полного счастья, о котором он уже давно забыл.
— Нет, Опака, — улыбаясь, сказал Сиско. — Просто возвращаю вам то, что вы мне дали.
— Идем, — повернувшись, позвала она.
Они прошли к голограмме бассейна, затем спустились в потаенную пещеру-келью.
Там Опака осторожно взяла из рук Бенджамена шкатулку со светящейся дугой и поставила ее на полку в стене.
Сиско счастливо улыбнулся.
— Четырнадцать планет уже попросили нашего разрешения на установление коммерческих контактов с Бахором, — сообщил Сиско.
Опака кивнула.
— Святые щедры, — тихо произнесла она.
Бенджамен подошел к ней. Ему очень хотелось подробно рассказать обо всем том удивительном, что он узнал, увидел и пережил в космической «дыре».
— Мне есть что рассказать о святых, Опака, — произнес он.
Она жестом остановила его.
— Вас удивит, если я скажу, что не хочу слушать? — спросила она.
Сиско растерянно остановился. Сначала он почувствовал разочарование, что Опака не хочет разделить с ним его радость и знания. Но потом он понял провидицу и улыбнулся.
И она облегченно вздохнула.
— Возможно, именно поэтому искать их было суждено неверующему, — произнесла Опака. — Никто не должен встречаться со своими богами.
Сиско кивнул в знак согласия и вздохнул, вспомнив, сколько ему пришлось пережить при встрече с богами.
— Это было… настоящее путешествие, — улыбнувшись, заметил он.
Опака коснулась его лица теплыми пальцами и провела ими по направлению к уху. Теперь Бенджамен не отпрянул и не почувствовал при ее прикосновении боли. Он расслабился и терпеливо ждал, что скажет Опака.
— Интересно, — пробормотала она. — Да, командор, это было только начало твоего путешествия…
— Надо придумать что-нибудь получше, чем это, — мысленно произнес Бенджамен Сиско. — Фазерные винтовки — хорошо. Они легкие, удобные и уже доказали свою высокую боевую эффективность. Тогда почему же он испытывает к ним внутреннее недоверие? А, вот оно что: винтовки доработали, и после того ему не представлялась возможность проверить их в деле.
А в сложившейся обстановке такая проверка означала слишком много. По существу, от нее зависело будущее космической станции «Дип Спейс-9» и всех, кто на ней находился. Вот почему капитан Бенджамен Сиско сгорал от нетерпения сделать выстрел и испытать оружие. Испытать на этом таинственном существе, которое угрожало его станции. Но, как нарочно, такой возможности все не предоставлялось.
Хотя Бенджамен Сиско упорно искал ее уже несколько часов. Да, именно столько времени он крадучись пробирался из одного коридора станции в другой. Проходя в одном месте мимо зеркального портала, он посмотрел на свое отражение и обратил внимание, что его темная кожа блестела от пота. И пока все его усилия напрасны.
Подойдя к месту пересечения коридоров, Бенджамен остановился, слегка пригнулся и стал внимательно всматриваться в отдаленные отсеки. Он подумал о том, что разветвленная сеть коридоров, этих мрачных тоннелей космической станции «Дип Спейс-9», представляла собой идеальное место для любителей поиграть в войну. Она предоставляла обеим сторонам множество самых разных возможностей для внезапного нападения и скрытного отхода. К сожалению, противник Бенджамена Сиско обладал одним особым качеством, которое позволяло ему более эффективно использовать хитросплетение здешних коридоров.
Получалось, что космическая станция больше работала на противника. Что ж, такова она, «Дип Спейс-9» или «Глубокий Космос-9». Каждый владеет ею до тех пор, пока способен жестко удерживать ее в своих руках.
Настороженно пробираясь по очередному отсеку, Сиско оглянулся и увидел на некотором удалении своего заместителя Киру Нерис, неотступной тенью следовавшую за ним. Она продвигалась вдоль противоположной стороны коридора. Даже на расстоянии Бенджамен рассмотрел угрюмо-напряженное выражение ее лица. Чувствовалось, и нервно, и физически Кира сильно устала. Еще бы, столько часов напряженной охоты. Бен Сиско не слабак, но и он находился уже на пределе…
И все же следовало признать, что Кира показала себя молодцом. Сказывалось, что подобной охотой она занималась половину своей жизни на родной планете Бахор, вокруг которой вращалась космическая станция. Тогда Кира вместе с другими бахорианами охотилась на инопланетных завоевателей — кардасиан. В конце концов, бахорианам удалось отстоять свою независимость. Думала ли Кира, празднуя победу, что ей придется в недалеком будущем снова взять в руки фазер, что в этот раз противник окажется еще более грозным?
Перед дверью, ведущей в закрытый отсек, они остановились. Сиско, как условились, поднял вверх руку с тремя разведенными пальцами.
— Раз, два, три! — мысленно произнес Сиско, сжав на последнем счете руку в кулак.
По этому сигналу Кира слегка ударила ладонью по коммуникационной панели-компану. Дверь быстро и мягко отошла в сторону.
Выставив вперед фазеры, они ворвались в помещение. Сиско открыл огонь.
Волна смертоносной энергии окатила помещение от порога до самого дальнего уголка, прошлась по стенам, потолку, мебели… Не остался не обработанным ни один квадратный сантиметр.
Выстрелив, Сиско замер в напряженном ожидании. Позади него тяжело дышала Кира.
Никакого эффекта. Ясно, противника здесь не оказалось. Снова. Это в который уже раз?
Сиско не успел прийти в себя от огорчения, как в коммуникативном знаке на груди прозвучал характерный сигнал.
— Сиско, вас вызывает О'Браен, — услышал Бенджамен знакомый голос подчиненного.
— Давай, что там? — недовольным тоном отозвался Сиско, которому уже надоело докладывать о неудачах.
— Прошли весь семнадцатый уровень, не обнаружено никаких признаков шейпшифтера, — произнес О'Браен.
— Переходите на восемнадцатый! — отдал распоряжение Сиско.
Это распоряжение означало, что самому капитану Сиско тоже похвастаться нечем.
— Встретимся с вами после того, как закончим проверку гостевых апартаментов, — добавил капитан Сиско.
Тем временем он подумал о том, что хорошо бы придумать что-то новое, необычное, более эффективное. Ясно, что имеющимися в их распоряжении приемами нельзя сражаться с тем, кого невозможно даже обнаружить.
— Будьте внимательны, шеф, — посоветовала Кира. — Имейте в виду, что этот шейпшифтер знает ситуацию не хуже нас с вами. А может быть, и лучше. Так. что он может оказаться где угодно и… чем угодно.
— Есть, майор, — принял капитан Сиско к сведению указания своего зама.
Бенджамена несколько раздражало напоминание о том, что и без того очевидно. Высказать ей это раздражение? Ладно, в другой раз. Сейчас ей тоже все осточертело. Впрочем, может быть, она просто заводит его. Бенджамен уже имел возможность убедиться, что у бахорианки своеобразная манера шутить. А сейчас ее голос звучал бесстрастно и непривычно глухо…
Сиско подал майору сигнал следовать за ним и двинулся вперед. Сейчас другого выхода просто не оставалось: они должны обнаружить противника во что бы то ни стало.
— Все же одно утешение у нас есть, — с горечью подумал Сиско. — Этот шейпшифтер где-то здесь. Во всяком случае, должен быть. Разумеется, он может принять форму любого предмета, независимо от размера. Но одно ему не под силу: покинуть станцию. Итак, он здесь и его нужно найти.
Успокаивая себя таким образом, Сиско подошел к отсеку, где располагался номер для гостей. Он состоял из нескольких помещений, и Сиско, решил обрабатывать одно помещение за другим очень основательно, на полную энергетическую мощность фазера.
Едва дверь приоткрылась, Сиско и Кира бросились в помещение. Бенджамен не успел произвести выстрел, как одно из кресел, весьма непривлекательное на вид, вдруг «расплавилось»: оно прямо на глазах превратилось в бесформенный сгусток некоего вещества оранжево-красного цвета. И этот сгусток резко подскочил и полетел в сторону двери, прямо на вошедших. Сиско и Кира от неожиданности пригнулись. А сгусток неожиданно принял форму птицы, которая взмахнула крыльями и вылетела в коридор.
Улетела, исчезла…
Двое растерянно стояли у дверей, не зная, что же им делать дальше.
Сиско, скрипнув зубами, сердито хлопнул ладонью по компану.
— Мы его нашли, — процедил он сквозь зубы. — Он уходит к Променаду.
Бенджамен и Кира вышли в коридор. Очередная неудача огорчила их особенно сильно. Но переживать некогда, надо быстрее вычислить, какими путями и куда направился шейпшифтер. Но как вычислить? Какова логика его мыслей? И как вообще оно думает, если оно даже не дышит, когда ему этого не хочется?
Наиболее вероятный путь шейпшифтера все же к Променаду.
— Бежим! — скомандовал Сиско.
Некоторое время они бежали молча.
— Не могу, у меня уже рези в животе, — не выдержала все же Кира.
— И все-таки надо придумать что-то лучшее, — размышлял Сиско на бегу. — Должен же быть какой-то эффективный способ борьбы с этими «оборотнями». Обычные фазеры здесь явно не годятся. А что же годится? Надо подойти к ситуации творчески. Конечно, это нелегко…
Они вышли на достаточно широкую по масштабам станции открытую площадку. Здесь, на Променаде, Кира вытерла катившиеся по щекам крупные капли пота и тяжело вздохнула.
— Не знаю, — произнесла она. — У меня воображение уже иссякло.
Сиско посмотрел на майора и увидел характерные признаки, означавшие, что Кира приходила в ярость. На этот раз капитану трудно было упрекнуть ее в необоснованности эмоционального всплеска. Слишком много сейчас поставлено на карту.
Оказавшись на одном из верхних тротуаров, Сиско и Кира направились к ступенькам лестницы, которая вела на главную улицу. Их обогнали два работника службы безопасности, также вооруженные фазерами.
Чуть ниже лейтенант Башир, стоя перед информационным табло, давал какие-то указания подчиненным. Его вьющиеся каштановые волосы поблескивали в ярком искусственном свете огней Променада. Чувствовалось, лейтенант находился в прекрасном расположении духа.
— Так вот, — донеслись до Сиско слова лейтенанта. — Прочешите весь Променад, осмотрите все уголки и щели. Он где-то здесь, надо его найти. По моей команде…
Лейтенант открыл рот, чтобы конкретизировать действия подчиненных, но… От информационного табло вдруг протянулась странная рука. Она обвила шею Башира и зажала ему рот. Затем рука дернула, и лейтенант потерял равновесие.
Подчиненные лейтенанта Башира ошалело смотрели на происходящее, не в состоянии что-либо понять, тем более предпринять. Откуда взялась эта рука, и что означало ее появление?
На эти вопросы мог ответить только Сиско. Он видел, как рука шейпшифтера отделялась от табло, он даже хотел предупредить лейтенанта, но не успел. А означала вся эта сцена одно: команда Сиско еще раз проиграла шейпшифтеру, который теперь получил в лице лейтенанта Башира заложника.
Итак, многочасовая изматывающая охота на шейпшифтера закончилась полным поражением команды Сиско. Капитан и все, кто помогал ему, издали общий вздох, который Бенджамен расценил как предвестник грядущих бед.
Но прежде, чем кто-либо успел пошевелить рукой, из-за громадного кактуса появился О'Браен и направил ствол фазера на шейпшифтера. Вернее, направил на информационное табло, но оно — моментально обрело формы человека, причем процесс преобразования сопровождался характерными чмокающими звуками.
— Бах! — крикнул О'Браен. — Вы убиты.
— И доктор Башир тоже, — заметил шейпшифтер тоном, в котором ясно звучали торжествующие ноты.
После этого шейпшифтер убрал свою руку с шеи доктора Башира и легонько подтолкнул своего огорченного «пленника» в спину.
Скривившись от боли в желудке, которая обычно предшествовала приступу раздражительности, Сиско спустился по лестнице к беседовавшим.
Кира поспешила за ним.
— Компьютер, сколько времени длилась тренировка? — спросила она.
— Три часа двадцать семь минут, — прозвучал доклад.
Сиско с Кирой успели подойти к группе, и доклад компьютера слышали все. В том числе шейпшифтер Одо, который в ходе только что закончившегося занятия представлял противника.
— Да, хорошего мало, — заметил Одо. — Если бы кто-либо из моих соотечественников пробыл на этой станции столько времени, то, боюсь, подсчитывать потери было бы уже некому.
— Спланируем еще одно тренировочное занятие, — хриплым от раздражения голосом произнес Сиско. — Если Доминион попытается проникнуть на станцию, мы должны к этому подготовиться и встретить его, как положено в таких случаях.
Капитан Сиско чувствовал, как его раздражение стремительно нарастало. При этом наибольшее недовольство вызвали его собственные действия. Собственно, какие действия? Сплошные слова, слова. Ими не прикрыть глубину провала: капитан Сиско потерял контроль над центральной зоной станции, а заодно и доктора Башира. Бросив взгляд в сторону шефа службы безопасности станции Одо, капитан Сиско еще больше нахмурился: ловко же этот шейпшифтер обвел их всех вокруг пальца. Впрочем, в этом и заключалась задача Одо на время тренировки. Тем не менее Сиско впервые почувствовал к нему необъяснимую враждебность.
— Напомните всем, чтобы в следующий раз они проверяли абсолютно все, — обратился Одо к Сиско. — Шейпшифтер может стать чем угодно: ящиком, колонной, участком отражающей поверхности…
Он постучал ладонью по информационному табло, которое в данном случае стало его убежищем.
— Мы все поняли, констебль, — хмуро произнес О'Браен.
— Надеюсь, что это так, — проскрипел Одо.
У слушавших создалось впечатление, что у шефа безопасности вместо языка полоска наждачной бумаги.
— Имейте в виду, что «основатели» умеют трансформировать свою форму лучше меня, — добавил Одо.
Его похожее на маску лицо служило подтверждением сказанному. Кое-кому из присутствовавших уже приходилось сталкиваться с «основателями», с их поразительной способностью принимать форму любого предмета. Констебль Одо только что напомнил всем об этой способности.
Все знали, что Одо живет на этой станции очень давно, что у него нет контактов с представителями его расы, и, наверное, он в значительной степени утратил врожденные способности к перевоплощению. Тем не менее, и его сил хватило на то, чтобы оставить в дураках капитана Сиско со всей его командой. Можно считать, что станция попала в руки противника, и только по милости шейпшифтера капитан мог по-прежнему управлять ею.
Раздраженный Сиско уже повернулся было, чтобы уйти, но резко остановился: рядом с ним стоял взявшийся неизвестно откуда ференджи Кварк. О, этот изворотливый хозяин казино умел незаметно появляться и внезапно исчезать.
— Извините, — подобострастно улыбаясь, сказал Кварк. — Если вы уже закончили отпугивать моих посетителей, то я, пожалуй, открою заведение.
— Конечно, — разрешила Кира.
— Спасибо, — поблагодарил Кварк все с той же улыбкой.
Затем он повернулся в сторону Одо.
— Констебль, мне только что пришла в голову одна любопытная мысль, — произнес Кварк уже без всякой улыбки. — Если бы я заранее знал, сколько времени им потребуется для того, чтобы поймать вас, то мы могли бы с вами поделить прибыль.
Намек на сообщничество в каком-то темном деле вызвал у Одо прилив негодования, но он сдержался и, не сказав ни слова, удалился.
— Так подумайте об этом! — бросил ему вслед коварный ференджи с торжествующей ухмылкой.
Затем с той же ухмылкой он посмотрел на капитана и его заместителя. Что ж, хоть это утро не принесло хозяину казино прибыли, на которую он рассчитывал, все же ему удалось получить моральное удовлетворение, так ловко подцепив этого кичащегося своей честностью констебля.
Сиско никак не отозвался на издевку ференджи, капитана сейчас занимали совсем другие мысли. Дав Кире указание проинструктировать работников службы безопасности перед очередной тренировкой, Бенджамен отошел в сторону.
— Глубокий анализ сегодняшнего занятия проведем завтра, — сказала Кира. — Сбор в кают-компании в 8.00. Что касается следующей тренировки, то о ней сообщим вам дополнительно. Разойдись!
Все расходились с чувством глубокой неудовлетворенности результатами своей работы. Каждый понимал, что в ходе занятия, по существу, решался вопрос их жизни и смерти, и они проиграли.
Когда Кира повернулась к капитану, он понял по ее виду, что она тоже очень огорчена неудачей. Кира сама предложила свое участие в охоте на шейпшифтера, уверенная, что уж она-то добьется успеха, и вот тебе…
Бенджамену Сиско самому не раз приходилось переживать подобное чувство, и он хорошо понимал душевное состояние своего заместителя.
— Как насчет обеда? — спросила Кира.
Она знала, что неприятный разговор о тренировке рано или поздно состоится. Им придется признать, что все их меры безопасности никуда не годятся. Если уж Одо сумел уйти от погони, то шейпшифтер, обученный диверсионным акциям, покажет им такое цирковое представление, где всем им придется довольствоваться ролью зрителей. И все же хотелось этот разговор хоть немного оттянуть.
— Не сегодня, — ответил Сиско, имея в виду предложение насчет обеда. — Вечером я занят.
— Да, верно, я и забыла, что прибыла капитан Йейтс, — улыбнулась Кира. — Передайте ей от меня привет.
Сиско натянуто улыбнулся и отдал Кире свой фазер с таким видом, с каким сдают тяжелый и надоевший груз.
— Обязательно передам, — заверил он.
После ухода капитана Кира еще некоторое время оставалась на месте. Ее мысль невольно вернулась к неудачной тренировке. Но как же все-таки бороться с чужаками, о которых практически ничего неизвестно? Какое оружие может поразить их? Ручные фазеры? Но ведь даже прямое попадание не означало уничтожения шейпшифтера. Они существуют в совершенно иной материальной реальности, которую во многом создали сами. Там законы, определяющие взаимодействие энергии и материи, действуют совсем по-другому. Причем, наша наука бессильна проникнуть в них.
Как же бороться с «основателями»?..
Свечи… в космосе… Сиско жил на станции в окружении бытовых вещей, машин, аппаратов, технологий, которые принадлежали примерно двум десяткам цивилизаций гуманоидного типа. Все они обеспечивали его воздухом, теплом, светом, пищей и многими другими вещами, необходимыми для выполнения служебных обязанностей и нормального функционирования самой станции. Но сейчас Бенджамену Сиско требовалось нечто другое: душевное равновесие. И он обратился не к современным технологиям, а к давней-предавней традиции землян зажигать свечи. Ему хотелось надеяться, что молчаливое и спокойное пламя свечей поможет ему обрести так необходимые сейчас мир и душевный покой.
Зажег бы он свечи, если бы не ждал Кэсиди?
Или сидел бы в полумраке, перебирая в памяти события уходящего дня? Конечно, он попытался бы найти причину неудачной тренировки. И ту единственную возможность остановить надвигающуюся беду, которая пока оставалась неведомой. Все же должен быть какой-то способ борьбы с «основателями», который не требует огромной и бесполезной траты сил и времени на их обнаружение. Так где же он?
— Ладно, Бен, забудь об этом, — дал Сиско сам себе указание. — Вон с той стороны тарелки вилка для салата, сейчас она для тебя самое главное…
У входной двери прозвенел звонок, который напомнил Бенджамену о том, что для него сейчас вопрос вопросов — правильная сервировка стола.
— Войдите, — спокойно сказал он, внутренне испытывая состояние, близкое к панике.
Прежде чем открыть дверь, Сиско посмотрел на себя в зеркало: успел ли он надеть гражданский костюм? К счастью, успел.
— Привет, Бен! — сказала женским голосом неясная фигура у входа. — Надеюсь, я не очень опоздала?
Кэсиди выглядела восхитительно. Экзотично. Роскошно. Уверенно. А может быть, Бенджамену просто требовался повод для того, чтобы почувствовать себя счастливым?
Но даже тогда, когда Бенджамен двинулся навстречу гостье, проклятые мысли о тренировке и ее отдаленных последствиях продолжали буравить ему голову.
Бену казалось, что между ним и грядущими событиями возвышается незримая дамба. За ней накапливается нечто грозное и могучее, а он здесь пытается найти способ остановить это нечто. Насколько легче было бы ему, если бы дамба вдруг не выдержала, и все, что там собралось, хлынуло бы сюда, не оставляя ему времени на раздумья, сомнения, страхи. Все же легче, когда требуется принимать немедленное решение, когда стоит вопрос: жить или тут же умереть. А ожидание превращает жизнь в кошмар…
Но гостья уже перед ним…
— О, вас я готов ждать сколько угодно, — ответил Бенджамен, улыбнувшись женщине легко, искренне, счастливо. — А вот это для вас от меня.
Сиско взял со столика небольшой сверток и протянул гостье. Она одарила его улыбкой, затмившей торжественно-таинственное мерцание свечей.
— Какое совпадение, — разыграла Кэсиди удивление. — У меня тоже кое-что есть для тебя.
Без лишних церемоний, не принятых между капитанами, они обменялись подарками.
Развернув шарф, Кэсиди изумленно уставилась на него.
— Где это ты раздобыл толианский шелк?
— Их посланник расплатился со мной за одну любезность.
Объяснение устроило женщину, и она тут же повязала шарф на шею. Едва коснувшись тела, ткань засветилась необычным, внутренним светом, словно ожила. Сиско, довольный, улыбнулся.
— Можно? — спросил он, разворачивая свой сверток.
— Это не шелк, — заметила Кэсиди. — Но, думаю, тебе понравится. Это от команды, в которой играет мой брат.
— «Пионеры Пайк Сити»! — восторженно произнес Бенджамен, вытаскивая из пакета бейсбольную кепку с девизом команды на козырьке.
— Мой брат просил передать, что, если ты когда-нибудь окажешься на Цестусе-3, то он раздобудет для тебя хорошее место.
Хотя Сиско давно обрил голову, кепка оказалась в самый раз и доставила ему искреннюю радость.
— А далеко этот Цестус-3? — спросил он.
— Восемь недель на гиперскорости, — спокойно ответила она.
Сиско повертел в руках кепку и грустно покачал головой.
— Ради хорошей игры, конечно, стоило бы потерпеть, — произнес он. — Но…
— Вот что я тебе скажу, — перебила его Кэсиди. — Если ты решишься туда отправиться, то я возьму тебя с собой. Хотя я не уверена, что полет на грузовом корабле устроит такую важную персону…
— Ловлю на слове, — перебил в свою очередь Бенджамен с улыбкой.
Он даже в форме шутки не смел ей признаться, какой несбыточной мечтой представляется ему такой полет на грузовике. Забыть бы все заботы и проблемы, скинуть с плеч бремя ответственности и с безмятежным сердцем плыть на корабле по вечной пустыне космоса к какой-нибудь далекой планете, где еще играют в добрый старый бейсбол…
— Ты все это сотворил сам? — спросила Кэсиди, подходя к сервированному столу.
— Мой отец достаточно часто повторял, что путь к сердцу женщины проходит через ее желудок, — торжественно произнес Сиско. — Правда, изречение попахивает нафталином, но в целом неплохое, верное.
Она не обратила на эту фразу внимания. По крайней мере, так показалось Бенджамену, поскольку некоторое время Кэсиди молчала. Потом она посмотрела на него и улыбнулась.
— Значит, ты держишь путь к моему сердцу? — спросила она.
Они посмотрели друг на друга и запутались взглядами в чудесной сладостной паутине, которую сами незаметно сплели в вечернем полумраке космической комнаты.
Кэсиди первой отвела глаза. Сиско еще секунду-другую с улыбкой смотрел на женщину.
— Скажи мне, а что делают в доке эти многочисленные ремонтные группы? — спросила она только для того, чтобы уйти от опасной темы.
— Может быть, ремонтируют причальные краны, — сказал он первое, что пришло ему в голову, и взял со стола закупоренную бутылку с вином.
Она сделала вид, что ответ не устроил ее.
— Ну вот, — наигранно произнесла Кэсиди. — Теперь ты почему-то секретничаешь.
Она замолчала, подчеркнуто демонстрируя свою готовность молчать очень долго. Бенджамен посмотрел на нее и слегка усмехнулся, он хорошо знал о ее упрямстве, и эта черта, как ни странно, нравилась ему.
— Если не устраивает этот вариант, то могу предложить другой: готовим кое-какие сюрпризы на тот случай, если Доминион вздумает появиться здесь.
Кэсиди отнеслась к его словам серьезнее, чем он ожидал. Она нахмурила свои брови-ниточки и покачала головой.
— Последнее время все только и говорят о Доминионе, — произнесла она. — Теперь это почти единственная тема в людных местах и в интимной обстановке. Говорят, будто кардасиане даже закрыли свои космические границы.
Сиско пожал плечами. Год назад упоминание о закрытии кардасианами границы вызвало бы со стороны Бенджамена бурный протест, но теперь он относился к их действиям с пониманием: кардасиан, как и других, волновала проблема инфильтрации Доминиона в суверенное космическое пространство. Одна мысль о том, что в Квадранте Альфа преспокойно разгуливают шейпшифтеры, на многих производила шокирующее воздействие.
Впрочем, говорить обо всем этом сейчас Бенджамену совершенно не хотелось. Достаточно того, что он вынужден заниматься задачами охраны станции каждый день. К этому его обязывает должность своеобразного привратника космических ворот Федерации Планет. Но неужели он не может позволить себе хотя бы иногда, хотя бы несколько минут отдыха. Да, круглосуточная неусыпная бдительность — это его судьба, его жребий, его удел. И Сиско всегда воспринимает это как должное. Но сегодня…
— Я только одно знаю, что у меня на корабле груз терезианского дерева, — произнесла Кэсиди. — Я должна доставить его в Кардасию. Но сейчас я пройти не могу. И если ты спросишь мое мнение насчет всего происходящего, то я скажу: все немного свихнулись. Разве это не так?
Женщина вопросительно посмотрела на Бенджамена. Ему не хотелось выступать в роли своеобразного барометра, который отражает общественное мнение Квадранта Альфа, и он сделал вид, что не замечает ее взгляда. Но разве же ее проведешь таким образом? Значит, надо сказать ей, что все это не более, чем страхи, вызванные сплетнями досужих людей, повседневная жизнь которых слишком скучна и однообразна, и которые при каждом удобном случае охотно раздувают из мухи слона.
— Надеюсь, что так, — сказал он, понимая, что обмануть Кэсиди ему не по силам. — Но, может быть, мы на время забудем о делах?
Он уже успел откупорить бутылку и налить вино в бокалы. Теперь он поднял бокал. Они сделали по глотку. Кэсиди глубоко вздохнула и откинулась на спинку стула.
— А что, неплохая идея, — согласилась она.
Однако на воплощение этой идеи судьба отвела им всего четыре секунды. Именно через четыре секунды в коммуникативном знаке Сиско прозвучал сигнал.
— Сиско, вас вызывает Дэкси, — раздался женский голос.
Бенджамен выразительно посмотрел на Кэсиди. Ему вдруг пришла в голову мысль ответить, что никакого Сиско здесь сейчас нет, а есть мужчина, у которого в гостях женщина. Но эта озорная мысль посетила его лишь на одно мгновение. Он слишком хорошо знал Дэкси, она не стала бы беспокоить его напрасно. Дэкси держала руку на пульсе космической обстановки в ближнем и дальнем районах обзора. Если она вдруг вызвала капитана, значит, случилось что-то серьезное. Тем более, сейчас такое время, что всего ждать можно.
— Доложите, что у вас? — потребовал Сиско.
— Вам нужно явиться в управление, — спокойно сказала Дэкси, но таким тоном, который исключал возможность другого варианта.
— Иду, — пружинисто поднимаясь, сказал Сиско.
Он посмотрел на Кэсиди.
— Прошу подождать меня здесь, я вернусь, как только смогу.
— Знаю, что вернешься.
Эти довольно колючие слова она произнесла таким голосом, что они не показались Бенджамену обидными. Конечно же, женщина-капитан все понимала. Случись им поменяться местами, и она точно также все оставила бы и помчалась на свой капитанский мостик. Да, она все понимала, но Бенджамену от этого не стало легче, он почти физически воспринимал ощущение пустоты в груди. Спускаясь в турболифте, он представил себе Кэсиди, сидящую в одиночестве за тарелкой с тушеным мясом, на приготовление которого Сиско потратил столько времени.
Неожиданно для себя Бенджамен улыбнулся. Он подумал о том, что бежать от изобильного стола в центр управления — не самый лучший способ поддерживать должную спортивную форму.
Капитан-лейтенант Ядзия Дэкси сидела на своем рабочем месте за панелью с многочисленными приборами и компьютерами. Ее греческая красота и элегантность заметно смягчали суровый интерьер центра управления. Она не удивилась быстрому появлению капитана и не стала извиняться за то, что испортила ему первый за последние несколько недель свободный вечер. Дэкси вообще ничего не сказала.
Посмотрев на Сиско, она молча кивнула головой на экран ближнего обзора.
Сиско посмотрел на него и увидел рядом со станцией, будто подвешенный на невидимых канатах, боевой корабль Клингонии.
— Только что деэкранировался, — коротко прокомментировала Дэкси.
Сиско многозначительно посмотрел на капитан-лейтенанта. Оба понимали, что это из ряда вон выходящий случай.
Согласно существующим правилам, все корабли сообщают о своем приближении. Этот же клингонский корабль подошел скрытно, под прикрытием специального экрана. И лишь в непосредственной близости от станции он появился из-за него. Что кроется за этим необычным фактом? В любом случае, он способен вызвать серьезное обострение ситуации. А для Сиско уже сейчас налицо повод для глубоких и серьезных размышлений. В самом деле, клингонский корабль находится в космическом секторе своих союзников, зачем же ему прятаться за непроницаемым экраном?
Ответ может быть только один: корабль пришел сюда вовсе не для того, чтобы решать с союзниками вопросы взаимодействия. Тогда зачем же?
— Это новый флагман клингонов, — сказал Сиско.
— Да, это «Нэг'Вар», — подтвердила Дэкси. — На его борту генерал Марток, он хочет с вами поговорить.
— Вообще-то немного поздновато, — процедил Сиско сквозь зубы. — Ну, соедините.
Генерал Марток рассматривал спиральную конструкцию станции с таким видом, с каким знаток за стойкой бара рассматривает выставленные напитки. Так вот она какая, «Дип Спейс-9», она же «ГК-9». Никаких опознавательных знаков ее принадлежности Федерации Планет, хотя она теперь аванпост Федерации. С тех пор, как она перестала принадлежать кардасианам, в ее внешнем виде ничего не изменилось — все тот же темно-серый корпус, все та же схема причалов.
Таких станций всего несколько, эту он когда-то увидел первой. Остальные, как и прежде, принадлежат кардасианам.
Вообще-то конструкция достаточно оригинальная: этакий монстр с когтистыми лапами. Такую ассоциацию вызывали три изогнутых стыковочных пилона, отходившие от удлиненного корпуса вниз, и три других, задранных вверх. Все это в целом создавало впечатление неподвижности, на которой лежала печать смерти.
Марток улыбнулся. Иронично.
Он представил себе выражение лиц операторов станции, контролирующих космическое пространство, когда перед их глазами на экране вдруг появился корабль Мартока. Пусть сейчас они союзники, но это не означает, что клингоны должны прятать свои клыки. Еще совсем недавно подобная встреча зачастую заканчивалась для некоторых экипажей Звездного Флота гибелью. Время покажет, что будет дальше.
— Дайте мне командора Кайбока, — приказал Марток вахтенному офицеру.
На экране произошло переключение изображения и возникло лицо командующего Флотом.
— Кайбок слушает вас, Марток.
— Кайбок, согласно вашему приказу, ни один корабль не должен покидать контролируемую нами зону. Касается ли это грузового корабля, который сегодня причалил к станции?
— Вы имеете в виду грузовой корабль «Ксоза»?
— Да. Он пришел из кардасианского пространства и снова направляется туда.
— Когда «Ксоза» встанет на маршрут, пошлите вслед корабль, пусть он произведет досмотр. Если где-то и есть утечка, то наиболее вероятный объект — «Ксоза».
— Что необходимо искать во время досмотра?
— «Оборотней» — шейпшифтеров.
— Но нам неизвестно, какую форму они могут принять. Что это будет: пол, чашка, прибор?
— На эти вопросы вам никто не даст ответа. Действуйте, исходя из конкретной обстановки… Конец связи.
После окончания сеанса связи Марток еще некоторое время неподвижно сидел перед экраном. Было над чем задуматься. А что, если сама станция, к которой они вышли, уже контролируется этими «оборотнями»? Надо проявлять максимальную бдительность. Здесь, на станции, следует сразу же выяснить, кто свой, а кто чужой.
— Генерал, — обратился к Мартоку вахтенный офицер. — Станция приняла наш вызов на связь. Какие указания передать другим кораблям? Они должны выходить из-за экрана?
— Экран снимут лишь те корабли, которые получат от меня специальное задание, — сказал генерал. — О присутствии остальных на станции не должны подозревать. Пусть они знают, что мы здесь, но не знают, сколько нас.
— Понял вас, генерал.
— Вот и хорошо.
К генералу подошел его заместитель Дрекс.
— Сэр, — произнес он. — Мы демонстрируем угрозу станции, чем это вызвано? Являясь вашим заместителем, я хотел бы знать это.
— Все знают только те, кому это положено, — резко одернул его генерал. — А для вас у меня есть особое поручение. Хочу выяснить, каким оружием располагает станция, вот вы и займетесь этим.
Несколько мгновений Дрекс смотрел на генерала непонимающим взглядом.
— Простите, но как же я это узнаю? — спросил он.
— Я дам вам кое-какие имена, — ответил Марток. — А остальное — ваше дело. Меня мало интересуют способы получения информации, которые вы найдете нужным применить. Главное — без лишнего шума. Сами понимаете, осторожность в такой ситуации не помеха.
Дрекс кивнул головой в знак согласия, но по выражению его лица было видно, что деликатное задание не вызвало у него чувства энтузиазма. Впрочем, задание являлось деликатным вдвойне.
— Так, значит, мы шпионим за нашими союзниками, генерал? — спросил Дрекс.
Генерал наклонился в его сторону и выразительно посмотрел ему в глаза.
— Очень аккуратно, Дрекс, — произнес Марток. — В конце концов, Погибают ведь не только в бою от удара в грудь. Нередко получают нож в спину, а? Я хочу знать, какой длины нож у Сиско… Ну, а теперь прошу потише, поговорим с самим Сиско.
— Капитан Сиско, примите приветствие от ваших союзников — империи клингонов, — спокойно и сухо произнес генерал Марток.
— Добро пожаловать к нам, генерал, — сказал Сиско.
Сказано корректно, как и положено. Если внезапное и бесцеремонное появление генерала Мартока в этом секторе космоса являлось прикрытием каких-то боевых операций, то и в этом случае Сиско должен сохранять выдержку и спокойствие.
— Я могу чем-то помочь вам? — спросил Сиско все тем же тоном.
— Путь был долгим, — произнес Марток. — Мои подчиненные устали и нуждаются в отдыхе…
Сиско почувствовал, как невозмутимая Дэкси заерзала на своем стуле. Значит, и она заподозрила что-то неладное. Что бы это могло быть? Клингон сказал, что они проделали долгий путь, но не сказал, ради чего. Во всяком случае, не ради того, чтобы осмотреть местные достопримечательности.
— Конечно, ваши подчиненные могут сойти на причал в любую минуту, — дал добро Сиско.
— Хорошо, — произнес Марток.
После этого он слегка наклонился в сторону, к тому, кто стоял рядом с ним, и что-то сказал ему. Сиско уловил только одно слово — «экран».
Получалась какая-то бессмыслица, ведь корабль клингонов уже снял систему экранирования…
Но через несколько секунд Бенджамену Сиско все стало ясно. Он увидел, как на главном эк-ране станции вспыхнуло целое созвездие отметок от кораблей клингонов: весь оперативный флот.
— Не слишком много, капитан Сиско? — спросил генерал Марток.
Его голос прозвучал, пожалуй, слишком громко и злорадно. Генерал явно наслаждался тем, что сумел привести капитана Сиско в замешательство.
Да, спектакль поставлен мастерски, это следовало признать безоговорочно. Событие беспрецедентное. Сиско точно знал, что уже многие годы клингоны не собирали столь многочисленный флот. Теперь вот собрали и привели на границу, где располагалась станция Федерации. Насколько понял Сиско, Федерация об этом ничего не знала, хотя ее трудно обвинить в отсутствии бдительности.
Это появление армады — как гром среди ясного неба.
Бенджамен перехватил взгляд Дэкси и понял, что они оценивали ситуацию одинаково. Обоим понятно, что клингоны отправились не на прогулку.
Но надо же отвечать на вопрос генерала.
— Это станция Федерации, — с подчеркнутой бесстрастностью произнес Сиско. — Весь ее штат укомплектован персоналом Звездного Флота. Мы, генерал, горды тем, что можем справиться практически с задачей любой трудности… Так что, чувствуйте себя, как дома… У стыковочной площадки вас встретит наша группа из службы безопасности. Обычные формальности, протокольная проверка. Пронос энергетического оружия на станцию запрещен.
Сиско замолчал. Марток молчал тоже. О чем думал в это время генерал? Скорее всего, он мысленно улыбался. Досмотр? Запрет на пронос энергетического оружия? Да на его кораблях столько этого энергетического оружия, что он может превратить станцию в пылевое облако несметное количество раз.
— Понял, — спокойно произнес Марток.
— С нетерпением жду встречи с вами, — корректно закончил Сиско разговор. — Конец связи.
Потом он повернулся к Дэкси и, оперевшись на пульт, посмотрел ей в глаза. Теперь она увидела совсем другого капитана: сурового и жесткого.
— Ловко они нас обвели, — покачав головой, произнесла Дэкси.
— Сколько их здесь, ты не считала? — спросил Сиско, сложив руки на груди.
Она нажала кнопку на панели и несколько секунд наблюдала за показаниями приборов.
— В непосредственной близости от станции сенсоры обнаружили четырнадцать судов, — доложила она. — Надо полагать, это не окончательные данные, поскольку неизвестно количество экранированных кораблей.
Оба помолчали.
— Ты разрешишь им сразу всем сойти на причал? — спросила она, выразительно посмотрев капитану в лицо.
— У меня нет повода для отказа, — ответил он, пожав плечами. — Что делать, это одна из колючек, которыми богат розовый венок, именуемый альянсом двух цивилизаций. Снаружи красив, а сунешь в него руку и обязательно уколешься.
Дэкси наморщила лоб и прикрыла глаза, судя по всему, она напряженно анализировала ситуацию;
— Но почему, почему так много кораблей? — пожав плечами, сказала она голосом, полным недоумения.
Сиско выразительно развел руками.
— Сам теряюсь в догадках, — пробурчал он. — На всякий случай, объяви по станции «Желтую Тревогу». Пока только «Желтую». Поставь персоналу службы безопасности задачу иметь при себе ручные фазеры. Клингоны не должны знать о том, что мы объявили сигнал готовности. Надеюсь, объяснять не нужно. Не в наших интересах, если они воспримут принимаемые нами меры, как некий вызов.
— Ты им доверяешь или нет? — прямо поставила вопрос Дэкси.
— Черт возьми, конечно же, нет! — почти выкрикнул Сиско. — О доверии можно говорить только после объяснения с их стороны, с какой целью они привели свой оперативный флот в наш сектор.
— Думаю, ты и после этого не проникнешься к ним доверием, — заметила она с улыбкой.
Сиско посмотрел на нее восхищенным взглядом. Но восхищался он не гибкой брюнеткой, которую видел сейчас перед собой, а мудрым стариком-курзонцем, которого знал задолго до появления на станции Ядзии.
Да, курзонец Дэкс нашел оригинальный способ существовать бесконечно. Не зря он долго и плодотворно сотрудничал с триллианцами в научной сфере. В итоге триллианцы подарили ему свою идею обретения бессмертия, а он им — свой интеллект и сознание. Блестящим результатом этого научного эксперимента явилась Дэкси.
Судя по всему, триллианцы начали эксперимент задолго до встречи с курзонцем, а Дэкс явился лишь очередным этапом бесконечно длинной эстафеты, где сознание и интеллект передавались от одного другому. Так что Ядзия Дэкси обладала знаниями и опытом, накопленными многими десятками, а может быть, и сотнями поколений.
Иногда, когда Бенджамен смотрел на Ядзию, ему казалось, что он видит перед собой своего старого приятеля курзонца Дэкса. Вот и сейчас то же самое. Но это длилось всего несколько мгновений. Яркость экрана внезапно увеличилась, отсвет упал на ее лицо, и оно стало просто лицом женщины. Сиско подумал, что так даже лучше.
Дэкси внимательно посмотрела на Бенджамена.
— Как прошла ваша встреча с капитаном Йейтс? — невинно спросила она.
— Очень коротко, — сухо ответил Сиско.
— Надо надеяться, что в следующий раз будет дольше, — не без иронии посочувствовала Дэкси.
— Ладно, вы продолжайте дежурство, а я поговорю с Одо, — сказал Сиско, сделав вид, что ничего не заметил.
Казино Кварка трудно было отнести к образцовым заведениям подобного рода, но в пустыне космоса любая дыра, где есть что выпить, способна прослыть оазисом. Хотя, конечно, не сразу.
Ирландец О'Браен считал, что забегаловка Кварка уже заслужила право именоваться настоящим дублинским пабом, может быть, даже с претензией на геральдическую эмблему. Интересно, как выглядела бы эта эмблема? Разумеется, она должна отображать характерные черты и качества ференджи: их длинные уши и умение ловко запускать руку в чужой карман. Итак, на эмблеме должен быть геральдический щит, украшенный парой ушей ференджи и… карманом с засунутой в него когтистой рукой.
А не заняться ли своим хобби?
О'Браен положил орешек во впадину между большим и указательным пальцами, затем резко ударил. ребром другой ладони по запястью. Орешек взлетел высоко в воздух и, повинуясь, кажется, одному только взгляду Майлса, залетел ему в рот.
— Фью, — восторженно присвистнул Башир, сидевший за столом напротив О'Браена. — Я начинаю думать, что вашему умению творить чудеса нет границ.
О'Браен вздохнул. Он с удовольствием занялся бы чем-нибудь другим в каком-нибудь другом месте. Но стоит ли об этом говорить?
— Ваша непосредственность всегда приводила меня в восхищение, — проворчал Майлс. — Вы так впечатлительны, вас нетрудно удивить.
Сказав это, Майлс удивился тому, как глухо прозвучал его голос. Что за странность? Он скосил глаза в одну сторону, Башир в другую. Судя по всему, Башир тоже заметил этот непривычный глухой тон. Но дело не только в тоне: у О'Браена возникло ощущение, что за ними наблюдают. У него даже мороз пошел по коже. Но кто мог наблюдать?
За соседним столиком сидели клингоны с непроницаемыми, каменными лицами. Произнося слова, они наклоняли головы, и их голоса наполняли казино каким-то странным, сюрреалистическим ропотом.
Откуда-то вынырнул Кварк и поставил на столик еще два полных бокала. Сам он напоминал сейчас краба, который удирал от прибрежных птиц. Что-то с ним происходило. Не удивительно, что один бокал он поставил прямо в вазу с орешками.
— Спасибо, Кварк, — поблагодарил Башир. — А как насчет ямокского соуса к этим орешкам?
Кварк ничего не ответил. С растерянным выражением лица он несколько раз огляделся вокруг и уставился на клингонов. Неустрашимый Кварк выглядел в эти минуты несчастным созданием. И это несмотря на то, что казино было до предела заполнено гостями. Уж кто-кто, а Кварк знал, что полное заведение — радость для хозяина.
— Кварк! — окликнул его Башир.
К изумлению О'Браена, Кварк вдруг присел за их столик.
— Послушайте, — настороженно произнес ференджи. — Вы это слышите?
Башир вопросительно посмотрел на О'Браена.
О'Браен пожал плечами, он не собирался ни в чем потворствовать ференджи. Ни в чем.
— Я ничего не слышу, — невинно ответил Башир.
— Вот именно, — проскрипел Кварк и наклонился к О'Браену. — Дело в том, что уровень шума в помещении резко упал, сейчас он составляет не более тридцати децибел. В обычные дни здесь шестьдесят пять децибел, а когда веселятся клингоны, он подскакивает до восьмидесяти пяти!
— Так ты хочешь сказать, что сегодня здесь… очень тихо? — спросил О'Браен, заранее зная, что пожалеет о своих словах.
Кварк повернул к нему свое крысиное лицо, при этом его похожие на цветные пуговицы глаза блеснули.
— Слишком тихо, — многозначительно произнес Кварк. — Что-то здесь не так…
— А что это может быть? — недоуменно сказал Башир.
— Ладно, Кварк, тебе это показалось, — подчеркнуто спокойно заметил О'Браен.
Майлс начал испытывать раздражение. И чего этот Кварк привязался к ним? Они же решили не мешать клингонам играть роль беззаботных солдат в увольнении. И пусть веселятся. Тем временем Сиско попытается разобраться в обстановке. Сейчас не нужно ничего усложнять. И напрасно Кварк и Башир затеяли этот дурацкий разговор насчет децибел.
— Но вы когда-нибудь видели тихого клингона? — продолжал Кварк гнуть свою линию. — И обратите внимание, как они рассматривают помещение. Такое впечатление, будто выбирают удобные позиции для ведения огня.
Майлс начал выходить из себя и решил, что этот ненужный разговор надо каким-то образом пресечь. Как?
Майлс надел на лицо маску «тихого-парня-который-устал-от-скуки» и поднялся из-за стола.
Кварк даже задохнулся от волнения.
— Что ты собираешься делать? — едва не выкрикнул он.
— Собираюсь спросить этих клингонов, что они замышляют, — невозмутимо ответил Майлс.
— Не надо! — перепугался не на шутку Кварк.
— Почему же? — все тем же тоном возразил Майлс.
Кварк испуганно дернул его за рукав и почти силой усадил за стол.
— Я не хочу, чтобы они узнали, что мы следим за ними, — прошептал Кварк, озираясь по сторонам.
— Ну, тогда как хотите, — равнодушно согласился Майлс.
Он удовлетворенно откинулся на спинку стула и вытянул ноги под столом. Теперь Кварк немного притихнет. При всей своей любви к децибелам он, конечно же, не хочет, чтобы в его заведении возникла потасовка. А клингоны пусть пребывают в уверенности, что сумели всех одурачить. О'Браен передвинул стул немного в сторону, чтобы держать в поле зрения всех посетителей, а самому не привлекать внимание клингонов. Решение задачи упрощалось тем, что напротив за столом сидел Башир и упрямо пытался повторить фокус Майлса с орехом… Очередная попытка и очередная неудача.
— Весь секрет в том, чтобы правильно расположить горошину, — подсказал Майлс.
— Мне казалось, что я это понял, — по-мальчишески обиженно пробормотал доктор и потянулся за очередным орехом.
Кварк отодвинул вазу подальше.
— Вы о чем думаете? — возмущенно спросил он. — Я же вам говорю, что клингоны что-то замышляют.
— Успокойся, Кварк, — сказал Башир. — Ты же знаешь, они наши союзники.
— Возможно, что они
— Да не волнуйся ты так, расслабься, — сказал О'Браен так тихо, будто самому себе. — Если у них и есть что-то на уме, то капитан Сиско быстро их раскусит, ты же его знаешь…
— Раскусить он, может быть, и раскусит, только вот скажет ли
Дверь бесшумно открылась, и в помещение вошел генерал Марток. Сидевший за столом Сиско сразу же обратил внимание, что клингон явился без свиты и без охраны. Неужели его подозрительность зашла так далеко, что он не доверяет даже своим подчиненным?
Огромный, облаченный в боевую амуницию генерал, едва переступив порог, сразу же бросил взгляд налево, направо и даже скользнул глазами по потолку. Во всех его движениях, в выражении лица ощущалось едва скрываемое беспокойство. Уж точно, он сошел на причал не для того, чтобы отдохнуть здесь.
Сиско сознавал, что, командуя отдаленным постом и постоянно встречаясь с опасностью, он и сам в один прекрасный день может стать жертвой паранойи. А этот генерал, кажется, уже стал ею. Все же Сиско решил проверить свои предположения. Ведь могло оказаться, что Марток просто принадлежит к типу недоверчивых, подозревающих всех и все личностей. Сиско знал, что такие среди клингонов не редкость. В конце концов, могло быть и такое, что оперативный флот Клингонии просто совершал какой-то плановый маневр. Итак, какой вариант имеет место?
Между тем генерал после внимательного осмотра помещения двинулся к столу. По дороге он энергично отодвигал ногой стулья и даже как следует пнул лежавший на полу ковер.
Сиско поднялся из-за стола и сделал шаг навстречу гостю. Но только один шаг.
— Итак, генерал, что же привело вас сюда? — без промедления задал он самый главный вопрос.
— Правильный вопрос, — согласился генерал. — Но сначала…
Он резко вытащил из ножен кинжал с тяжелым, тускло отсвечивающим лезвием. Не вызывало сомнения, что это оружие не использовалось для приготовления салата, у него имелось одно единственное назначение.
Сиско ощутил, как стоявшая рядом Кира вдруг напружинилась…
Тем временем Марток вскинул кинжал и затем полоснул им по своей руке. Он слегка наклонился вперед, чтобы рука оказалась над столом, и на блестящую поверхность стола упали вишневые капли крови.
— Давайте подтвердим, что мы те, за кого себя выдаем, — подчеркивая каждое слово, произнес генерал.
С этими словами он протянул кинжал Сиско.
Кира презрительно фыркнула.
— Вы полагаете, что мы шейпшифтеры? — спросила она с иронической улыбкой.
— Что я полагаю, не имеет значения, — сухо произнес Марток. — Кровь скажет правду.
— Вот он, недостающий фрагмент мозаики, — мысленно произнес Сиско. Теперь, по крайней мере, один из мотивов поведения клингонов стал понятен. Интересно, генерал высказывает личные опасения или же выражает беспокойство руководства Клингонии?
Мягким, но решительным движением руки Сиско отодвинул Киру в сторону, взял у генерала, оружие и коротким ударом сделал прокол на своей руке. Алые капли его крови упали на поверхность стола рядом с каплями Мартока.
Бенджамен передал кинжал Кире. Сначала он хотел не делать этого, но затем подумал, что она тоже солдат, причем с большим, чем у Сиско, боевым опытом. Бахориане вели войну против кардасианских завоевателей с детского возраста. Кира прошла эту боевую школу, многое повидала. Так что один укол в руку для нее не составляет проблемы.
Кира раздраженно ткнула острием в ладонь и выдавила несколько капель. Затем она, не сдерживаясь, бросила кинжал на стол и выразительно посмотрела на генерала.
Однако Марток не обратил на демонстрацию женщины никакого внимания. Низко склонившись над столом, он внимательно рассматривал кровь: если один из троих шейпшифтер, то его кровь свернется в шарик с характерным металлическим отблеском.
Но ничего необычного не произошло, кровь осталась кровью.
Напряженное выражение лица генерала сменилось подобием улыбки. Он сел на стул и окинул взглядом присутствовавших.
Сиско тоже сел и указал Кире глазами на стул.
— Ну, а теперь объясните нам, пожалуйста, что произошло? — попросил Сиско.
— Мы посланы сюда для того, чтобы вместе с нашими союзниками сражаться против Доминиона, — неторопливо произнес генерал.
При этих словах в голове Сиско вихрем закружились мысли и образы. Против Доминиона? Против «основателей»? Соотечественников Одо? Значит, уже общепризнано, что появился новый враг Федерации Планет, империи клингонов, да и всех цивилизаций, которые находятся по эту сторону космического тоннеля, называемого в обиходе «червоточиной». Благодаря «червоточине» любой корабль мог отсюда в кратчайший срок попасть в сектор галактики, находящийся на удалении в несколько десятков тысяч световых лет. Никакими иными путями туда не добраться. Точно так же цивилизации, расположенные по ту сторону тоннеля, получили возможность внезапно появляться в здешнем космическом пространстве. Судя по целому ряду признаков, цивилизация Доминион собиралась переселиться и обосноваться по эту сторону тоннеля. Она будто бы уже двинулась в путь. И впереди шли «цепные псы» «основателей» — отряды Джем Хадара. Они появятся здесь чуть раньше или чуть позже. Вопрос только в одном: когда?
Сиско знал, что испуганный клингон — редчайшее явление. Сейчас Бенджамен наблюдал его. И это помогло ему понять весь ужас положения: война с Доминионом неизбежна. Ее нужно ждать, к ней следует готовиться, но ее невозможно предотвратить. Шпионы Доминиона, несомненно, уже здесь. Их надо выявлять. Но как заставить себя не доверять привычным стульям, столам, коврам?
Клингоны, если только Марток излагает точку зрения руководства империи, а не свою личную, хотят скорее вступить в смертельную битву, сознавая при этом риск расширить ту брешь, через которую противник может проникнуть в крепость.
— Я ценю вашу активность, но не уверен в ее необходимости, — произнес Сиско, выслушав все соображения и аргументы генерала.
Марток оказался готов к подобной позиции начальника станции.
— Верховный Совет империи разделяет мое мнение, — сказал генерал.
— Но наши системы наблюдения в Квадранте Гамма не обнаруживают каких-либо признаков продвижения отрядов Джем Хадара, — возразил Сиско. — Похоже, что они предоставили нам передышку. А может быть, ищут другой тоннель.
— Они придут, — без тени сомнения произнес Марток. — И когда это случится, мы будем готовы встретить их.
— Господа, добро пожаловать в мой галантерейный магазин, — расшаркался хозяин-кардасианин перед проходившими мимо двумя клингонами. — Могу предложить вам римские наголенники с Земли. Мне случайно удалось приобрести их у одного известного всему Квадранту Альфа антиквара. Могу вас уверить, что нет ничего более элегантного для современного воина, чем доспехи знаменитых завоевателей древности, которые…
— Нас не интересует твое барахло, старьевщик, — пренебрежительно сказал один из клингонов, особо подчеркнув последнее слово.
Кардасианин оглядел посетителей. Оба могучего телосложения, но, судя по всему, полные невежды. Позор! Ни малейшего представления о подлинном искусстве. Но сейчас они — посетители. И кардасианин расплылся в улыбке.
— Очень хорошо, — произнес он. — В таком случае, что я могу для вас сделать?
— Твое имя Гарак? — грубо спросил один из клингонов.
— Вы прочли его на вывеске? — с поклоном произнес хозяин лавки. — Представить только, какой интеллект!
— Ты живешь здесь, на станции Звездного Флота, хотя Кардасия — враг Федерации, — с упреком заметил другой клингон.
— Нет, нет, — поспешно возразил Гарак. — Строго говоря, Кардасия сейчас не находится в состоянии войны с Объединенной федерацией Планет. Да, в данный момент… Кстати, господа, вы не желаете ушить ваши мундиры? Совсем немного под мышками, и чуть-чуть в бедрах. Сейчас, на мой взгляд, вы выглядите немного мрачноватыми. Позвольте мне записать ваши имена? Они нужны мне для оформления счета.
— Я — Дрекс, заместитель… — начал было один из клингонов.
— Идиот! — грубо оборвал его другой клингон на своем языке. — Зачем ты назвал ему свое имя?
Гарак, скрестив руки на груди, с равнодушным видом взирал на посетителей. Когда-то ему приходилось жить среди клингонов, и он хорошо понимал их язык. Правда, ему не нравились резкие, диссонансные звуки, и он предпочитал не пользоваться им. Однако Гарак не раз имел возможность убедиться в том, что знание чужого языка не бывает лишним.
По крайней мере, сейчас Гарак взирал на клингонов с внутренним превосходством: в разведку он с ними не пошел бы, слишком уж легкомысленные парни. Для них высшими символами доблести являются мундир клингона да крепкие мускулы. Вот сейчас они не сомневались в том, что стоящий перед ними кардасианин не понимает из их разговора ни слова. Какой примитивизм!
— Да не волнуйся ты, он же просто ничтожество, — успокаивал Дрекс своего приятеля.
Впрочем, один из них мог быть подчиненным другого…
— В любом случае вы обязаны приобрести себе новую форму, — вмешался Гарак в их разговор, произнеся фразу на кардасианском. — Это же позор ходить в таком неряшливом виде. Стиль «неукротимого воина» в этом сезоне не в моде.
— Попробуй поговорить с ним в плане задания, — сказал приятель Дрекса. — Попытайся договориться с ним, предложи ему что-нибудь, он же торгаш, а их психология во всей вселенной одинакова. Только побыстрее, а то меня тошнит от этого кривляки. Еще немного, и я не выдержу, прикончу его.
— И что это тебе даст?
— Я извлеку из его компьютера всю информацию, которая там есть.
— Нам нужна информация о состоянии вооружения станции, а не о цене хламья старьевщика. Пойми это, Рукта. Нам нужны новинки, появившиеся на станции за последние три месяца. Ну, прикончим мы его, и что это нам даст? Мы все равно не знаем кода для входа в базу военной информации. Прежде чем мы его получим, нас за убийство прогонят со станции.
— Хорошо, хорошо, убедил. Только, если он еще хоть раз улыбнется, я придушу и его самого, и его мамочку.
Гарак больше не перебивал посетителей. Он потихоньку ликовал оттого, что так легко и просто узнал все, что хотел. Значит, клингонов интересует уровень боеготовности станции, наличие нового вооружения и код компьютера к военной информации.
— Итак, вы уже решили, что будете у меня покупать? — прервал их Гарак. — Позвольте мне угадать. Ну, конечно же, средневековые шлемы с забралами. Такие лица нельзя выставлять напоказ. Но я вас не виню. Я всем советую: прикрывайте, чем можете, свои недостатки. Как раз недавно…
Дрекс шагнул вперед и притиснул Гарака к консоли компьютера.
— Назови свою цену, старьевщик, — прорычал он. — Поделись с нами информацией. Нам нужен главный банк памяти!
— О, я все понял, — прохрипел кардасианин. Но сначала я хотел бы высказать свои соображения относительно одной проблемы.
— Что еще за проблема? — спросил Дрекс, отпуская Гарака.
— Видите ли, вы мне не нравитесь, — с улыбкой произнес старьевщик.
— Тебе не нравятся клингоны? — свирепея, спросил Дрекс.
— О, нет, я вполне уживаюсь с клингонами, — поспешно заверил Гарак. — Правда, они задиристы, нередко чванливы и лезут туда, где их не хотят видеть. Но меня это мало касается. В данном случае, мне не нравитесь именно вы.
Глаза Дрекса сверкнули яростью, и он занес свой огромный кулак над головой кардасианина.
— Только не сейчас! — осадил приятеля Рукта, оттаскивая его в сторону. — Мы можем получить все нужное нам в другом месте. Генерал ведь назвал несколько источников информации, а не только эту разваренную лапшу.
Хотя Дрекс весь трясся от гнева, все же он сдержался и, продолжая сжимать кулаки, сделал несколько шагов в сторону от магазина.
— Большое спасибо! — слащаво улыбаясь, кланялся Гарак. — Весьма признателен вам за попытку расправить мой воротничок. Но вообще-то в этом нет необходимости. Толианский шелк, знаете ли…
— Скотина! — прорычал Рукта.
— Никчемная скотина, — высказал свое мнение Дрекс, как только они немного отошли от магазинчика.
— Заходите еще, — приветливо напутствовал их Гарак. — И ваши очаровательные друзья тоже пусть заходят. У меня открыто до 6.00.
Клингоны свернули за угол.
Гарак отдышался и, чтобы развеять оставленный клингонами запах, включил вентилятор.
— Да, судя по всему, осмотр достопримечательностей станции в их программу пребывания не входит, — пробормотал он. — Их интересует вооружение, последние изменения в системах. И банк памяти. Да, банк памяти. Что ж, это, пожалуй, не так уж и трудно.
Гарак сел к компьютеру и некоторое время молча прислушивался к тяжелым ударам сердца. Затем набрал серию кодовых чисел. Вот и все. Через пару часов необходимая информация будет в его распоряжении.
А потом надо каким-то образом заманить их сюда вновь. Этих невежд и полудикарей. Не надо, чтобы они терзали какого-нибудь бедолагу, который ради спасения своей жизни способен рассказать все, что знает, и даже больше того.
Триллианские общественные бани пользовались непревзойденным успехом. Они отличались немноголюдностью, уютом. А главное, здесь посетитель испытывал полную гамму чувственных наслаждений.
Вот и сегодня посетители разговаривали, весело смеялись, плескались и плавали. Эти мирные звуки создавали гулкий фон во всем объеме необычно большого замкнутого пространства.
В одной из парилок, которых насчитывалось более десяти, за расписным пологом сидела на деревянной скамье Кира. Она знала о соблазнительных прелестях этих бань, но сегодня чувственные наслаждения ей оказались недоступны. Как ни старалась она расслабиться, насладиться влажной жарой, внутренний покой к ней не приходил. Ей хотелось поскорее уйти отсюда.
— А, вот ты где! — раздался рядом знакомый голос.
Кира обернулась — так и есть: рядом в немыслимо прозрачной накидке стояла Дэкси. Кира попыталась вспомнить, как она называется: кифта, такфа или кифата? Нет, все не то. Надо будет как-нибудь зайти в магазинчик Гарака и уточнить название этой штуки.
Дэкси явилась не одна, ее сопровождали трое мужчин-триллианцев. В их компании она выглядела особенно элегантно, в отличие от спутников, которые держались как-то неуверенно, даже робко.
— А мы тебя всюду разыскиваем, — сказала весело Дэкси. — Вон Малко только что сделал мне чудесный массаж. Я уверена, что, если ты хорошенько попросишь его, он и тебе не откажет.
В подтверждение этих слов Малко, крайний справа, приветливо улыбнулся.
Кира энергично затрясла головой.
— Нет, нет, спасибо, — поблагодарила она.
— Но почему же? — настаивала Дэкси.
— Ты сама знаешь, — невольно смутилась Кира. — Ведь Малко — всего лишь искусная игрушка, сделанная из голографического луча и репродуктивной материи.
Дэкси огорченно вздохнула.
— Ребята, вы не подождете нас снаружи? — обратилась она к своим спутникам.
Мужчины пожали плечами и вышли из парилки. Программа их поведения включала в себя только положительное отношение ко всем просьбам и пожеланиям посетителей.
Кира проводила их взглядом и повернулась к подруге.
— Думаешь, я их обидела? — спросила она.
— Просто ты отстала от жизни и не пытаешься проникнуться духом времени, — добродушно упрекнула ее Дэкси, присаживаясь рядом на скамейку. — На Трилле все ходят в хубишанские бани.
Как только я окажусь там, обязательно побываю в них, — сказала Кира. — Но сейчас мы не на Трилле, и это не хубишанские бани. Это всего лишь голографический трюк. Здесь нет ничего реального и…
— И что?.. — выжидательно посмотрела на подругу Дэкси.
— Извини, Дэкси, — замялась Кира. — Но я чувствую себя… довольно глупо.
Кира вздохнула и замолчала.
— Вот и хорошо, — засмеялась Дэкси. — Ведь для чего ходят в бани? Чтобы почувствовать себя немного глупыми. Да, да. Тут самое главное — хорошенько расслабиться. Это дает ощущение приятного времяпровождения, отдыха…
— Боюсь, что именно этого умения мне и не хватает, — честно призналась Кира.
Она не стала говорить о самом главном в своих ощущениях, своем восприятии окружающего. О том, что ни горячий пар, ни мастерский массаж Малко не смогут заставить ее забыть о том, что они находятся на космической станции, переполненной клингонами.
— Не огорчайся, у тебя есть все, что положено женщине, — успокоила ее Дэкси. — Как все мы, ты можешь расслабляться и даже фантазировать. Разве ты не фантазировала в детстве?
— Да, частенько, — согласилась Кира. — Я представляла себе, как здорово будет, когда кардасиане перестанут убивать бахориан и уберутся с нашей планеты…
Дэкси печально улыбнулась.
— Извини, я не хотела задевать твою рану.
— Ты тут ни при чем, я сама виновата. Ты только посмотри на меня! Мы же вместе спланировали сегодняшний вечер, хотели повеселиться, и вот оно, веселье: сижу в парилке, а из головы не идут клингоны.
— Оставь проблемы на завтра, — посоветовала Дэкси. — Насколько мне известно, уходить они пока что не собираются. Что же касается твоего недоразвитого воображения, то предписываю тебе строгий режим и побольше упражнений. Начинаем немедленно.
Кира не сводила глаз с подруги, надеясь, что энтузиазм Дэкси заразит и ее, точно вирус. Но этого не произошло: улыбка лишь слегка коснулась губ Киры и пропала.
— Хорошо, — согласилась Кира с последним предложением Дэкси. — Давай попробуем.
— Это все, чего я от тебя добиваюсь пока, — заметила Дэкси. — Пошли догоним Малко, он не мог уйти далеко.
Кира встала.
— Если он ушел, — негромко произнесла она, то пусть попытается выяснить, где у клингонов болевые точки.
Променад в этот час выглядел непривычно тихим, лишь кое-где местные покупатели отваживались показаться на глаза важно прогуливающимся клингонам. Гости бесцельно слонялись по улице, изображая беспечных парней, которые, наконец, получили разрешение сойти с корабля. Бросалось в глаза, что клингоны держались группами по двое-трое. Случайность здесь исключалась, следовательно, они получили соответствующую команду от начальников.
Бросалось в глаза еще одно обстоятельство: клингоны почти не останавливались. Лишь иногда они замедляли шаг, затем шли дальше, будто патрульные по установленному маршруту.
Что же они высматривали?
Сидя на террасе с чашечкой кофе, Одо имел прекрасный обзор: ни один клингон ни на минуту не выпадал из его поля зрения. Отличное место для наблюдения за происходящим.
Сидевший напротив Гарак сосредоточенно завтракал и ничего вокруг не замечал.
— Любопытно, — пробормотал он вдруг. — Получается, и чашка, и кофе в ней — все это продолжение вашего тела?
— Совершенно верно, — согласился Одо. — При желании я могу выпить кофе, реабсорбировать его и наполнить им чашку вновь.
Констеблю хотелось задержаться здесь, не привлекая внимания клингонов, поэтому ничего не значащий разговор с Гараком служил ему хорошей маскировкой. Он допил чашку, некоторое время подержал ее в руке, затем показал Гараку. И тот убедился, что чашка вновь до краев наполнена кофе.
— Таким вот образом я могу создать иллюзию полного обеда, — произнес Одо.
— Очень интересно, — заметил Гарак, — который оставался ко всему этому совершенно равнодушен.
— Итак, может быть, вы поведаете мне, что же вас беспокоит? — задал начальник службы безопасности неожиданный вопрос.
Гарак замер. Только вилка по инерции продолжала свой путь ко рту и остановилась у самого носа.
— А почему вы считаете, что меня что-то беспокоит? — наигранно выразил удивление Гарак.
— Потому что вы позавтракали сегодня в два раза быстрее обычного, — ответил Одо.
— Неужели? — подмигнул кардасианин.
— По личным наблюдениям знаю, что по утрам вы предпочитаете больше говорить, нежели есть, — ответил Одо.
— А вы не допускаете, что сегодня я просто голоден? — попробовал выкрутиться Гарак.
— Нет, не допускаю, — сказал Одо.
Констебль понимал, что у Гарака достаточно оснований для волнения и беспокойства, если учесть ситуацию на станции. Но кардасианин не из простаков, его запугать не так просто.
Гарак замолчал и вновь сосредоточился на еде, а Одо погрузился в размышления. Он смутно ощущал какую-то вину и теперь попытался докопаться до ее источника. В чем и перед кем он виноват?
Должностные обязанности констебля он выполнял, можно сказать, образцово. Поединок с командой Сиско выиграл. Правда, выиграл слишком уж легко и с большим перевесом: ушел от охотников, к тому же взял «заложника» доктора Башира. Но стоит ли обвинять людей в том, что они проиграли. Ведь даже шейпшифтер не может отличить замаскировавшегося под предмет шейпшифтера.
По крайней мере, Одо не может.
А может быть, чувство вины кроется в тех различиях, которые реально существуют между ним и людьми? Гуманоиды считают его черствым и замкнутым. У него действительно есть природная тяга к уединению, но он изо всех сил подавляет ее. Он усилием воли заставляет себя стремиться к общению с гуманоидами. Но, странное дело, последнее время он все реже заставлял себя общаться с людьми. Теперь он уже меньше сдерживал глубинный инстинкт своей расы — тягу к уединению.
Может быть, в этом источник чувства вины? Или…
Или в осознании своей личной ответственности за ту агрессию, которую собирался развязать Доминион? Это осознание он всячески пытался подавить в себе, но у него не всегда получалось. Он невольно впитал в себя нравственные критерии гуманоидов. Что такое эта агрессия со стороны Доминиона? Конечно же, гнусность. Имеет лично Одо к ней отношение? За многие годы жизни среди гуманоидов он усвоил их принципы, относящиеся к теперешней ситуации. В частности, в Федерации не существует понятия «групповой ответственности». Так же, как понятия «групповые права». Абсурдна сама мысль о том, что кто-то, похожий на него, будет совершать преступления, а его, Одо, в связи с этим привлекут к ответственности.
Вот поэтому ему и нравилась Федерация. Здесь закон гласит четко, что Одо будет невиновен даже в том случае, если все его сородичи-шейпшифтеры — кровожадные головорезы. Отдельные граждане федерации, конечно, могут упрекнуть его, но закон на его стороне.
Все это так. Но если все же Одо ощущает вину и не в состоянии избавиться от нее, то, значит, ему так и не удалось усвоить психологию гуманоидов. Неужели так крепка его связь с расой доминионов?
Тут он подумал еще об одной вероятной причине чувства собственной вины. Она заключалась в его отказе отличной жертвы. Наверное, ее стоило принести. Жертва заключалась в том, чтобы остаться среди доминионов, когда сравнительно недавно они приглашали его, и попытаться внедрить в их сознание гуманные принципы людей. В принципе доминионов заложены единая форма и единое коллективное сознание. Одо мог бы передать приобретенные им идеалы гуманоидов коллективному сознанию доминионов и тем самым повлиять на него в положительном направлении. Впрочем, не исключался и другой исход, прямо противоположный. Какое влияние оказывает на океанскую массу капля воды, попавшая в океан? Никакого, она просто растворяется в океане, и все.
Иное дело в Федерации. Здесь затеряться нельзя, здесь затеряться ему никто не прикажет. Так же, как никто не прикажет ему отправиться в Доминион и повлиять на родственную ему расу.
Но он может принять такое решение сам. Еще не поздно. У него еще есть шанс попытаться отвлечь свою расу от завоевательного похода.
А может быть, это не просто шанс, а долг? В конце концов, его, наверное, для того и отправили в расу гуманоидов, чтобы он что-то перенял, что-то познал и доставил свои познания в Отечество. Но он остался здесь. Ему почему-то не хотелось возвращаться в Доминион.
Ведь может получиться так, что он своим возвращением ничего не изменит к лучшему в Доминионе, а космическая станция с его убытием потеряет своего единственного шейпшифтера. Одо должен был признаться себе, что с тех пор, как станция перешла в ведение федерации, его жизнь заметно улучшилась. Со стороны людей он встретил теплоту и понимание и сам привязался к ним. А в нынешней ситуации роль Одо возросла еще больше. Благодаря ему люди могли лучше узнать особенности шейпшифтеров, с которыми им предстояло вскоре сойтись в бою.
Со стороны кто-нибудь мог подумать, что для Одо эта причина не так уж важна, но он считал ее достаточно весомой для того, чтобы оставаться на станции.
Покончивший с завтраком Гарак тяжело вздохнул.
— Скажите, Одо, есть ли у вас какие-нибудь новости из Кардасии? — спросил он.
Одо даже обрадовался представившейся возможности отвлечься от головоломной проблемы и с удовольствием включился в разговор.
— С тех пор, как закрыли границу, никаких новостей нет, — ответил он.
— М-да, а вот у меня есть, — многозначительно произнес Гарак. — И, откровенно говоря, то, что я слышу, меня огорчает. Доходят слухи о восстаниях, гражданских беспорядках. Все это очень тревожит.
— Я и не знал, что у вас остались друзья в империи, — произнес констебль.
Гарак выразительно закатил глаза.
— Их немного, — весомо сказал он. — Не более одного-двух, но… Но сейчас и с этими никакой связи. Вот я и беспокоюсь. Времена, видите, какие настали? Разрушение Обсидианового Порядка… Угроза со стороны Доминиона… Да, нелегкие времена…
В его голосе Одо заметил нотки нервозности, даже страха. Кардасиане известны своей воинственностью, и в ходе открытой борьбы Гарак, несомненно, чувствовал бы себя увереннее. Но сейчас, в атмосфере напряженного ожидания, он явно нервничал. Ощущалось отсутствие необходимой информации. Но это сегодня ее не достает. А завтра? Завтра на родине Гарака ее могут иметь в достаточном количестве, тогда и он получит от своих друзей все, что его интересует.
Глядя на патрулировавших клингонов, Одо на некоторое время умолк.
— Неспокойные времена наступили для всех, — сказал он немного погодя. — Я вас понимаю. И если до меня дойдут какие-нибудь вести с вашей родины, я дам вам знать. А сейчас, извините, я должен вас ненадолго покинуть.
На Променаде, между прочим, разворачивались события, которые требовали вмешательства констебля.
Там два клингона остановили жителя станции по имени Мори и стали над ним всячески измываться. Они сорвали с его плеча сумку, прижали его к стене и говорили ему оскорбительные вещи. Словом, вели себя по-клингонски.
Гарак последовал за Одо, но тот его не заметил. Подойдя к месту происшествия, констебль остановился и скрестил руки за спиной.
— Чем могу помочь? — спросил он бесстрастным голосом.
Один из клингонов, с обветренным лицом, зло посмотрел на него и что-то сказал на своем языке. Судя по тону, он не предлагал констеблю выпить с ним рюмочку.
Впрочем, возможно, в языке клингонов нет вежливых форм выражения мысли.
Его приятель расхохотался, и оба собрались было отойти.
— Вообще-то я не уверен, что у констебля есть мать, — произнес Гарак на языке клингонов.
Те ошеломленно посмотрели на него. Им и в голову не могло прийти, что какой-то кардасианин знает язык клингонов. Но затем они посмотрели на Гарака уже несколько иначе, создавалось впечатление, что они брали его на заметку.
Между тем, Одо встал между клингонами и Мори.
— Господа, — обратился он к клингонам. — Если у вас есть какие-то дела на Променаде, то занимайтесь ими. Если же нет, то прошу вас пройти со мной.
— На вашем месте я бы послушался его, — язвительно заметил Гарак.
— Я не из тех, кто подчиняется приказам «оборотней», — зло заметил один из клингонов. — А ты, кардасианская шавка, не тявкай!
— Конечно, вы можете называть меня «оборотнем», — скрипучим голосом сказал Одо. — Но я также руководитель службы безопасности станции. Так что выбирайте: либо вы уходите, либо мы продолжим разговор в другом месте.
Расчет Одо был верен и прост. Если клингоны сошли на станцию для того, чтобы развлечься, то они непременно затеют ссору. Если же им даны другие указания и поставлены иные цели, то они, конечно, смирят свой норов и уберутся на корабль.
Клингоны отступили.
У Одо не оставалось никаких сомнений.
Итак, клингоны имели специальный приказ. Но какова его цель?
Обычно командиры клингонов мало заботятся о вежливом поведении своих подчиненных вне служебной обстановки. Что же стоит за данной ситуацией?
— Пока ты носишь эту бахорианскую форму, мы тебе союзники, — прошипел перед уходом другой клингон. — Но будь осторожен после того, как снимешь ее.
Он кивнул своему приятелю, и оба зашагали прочь.
Одо сделал вид, что не слышал угрозы. Но он принял эту информацию к размышлению. Клингоны явно контролировали свое поведение. Есть над чем задуматься.
— Не знал, что вы владеете языком клингонов, — сказал Одо Гараку после того, как смутьяны скрылись за углом.
— Вы удивились бы, если бы я сказал вам, как много можно узнать, занимаясь всего лишь подгонкой одежды.
— А не закрыть ли магазин? — задал Гарак сам себе вопрос после возвращения. — Но это будет, пожалуй, уж слишком. Чем я смогу объяснить свое решение, когда улица полна потенциальных покупателей. Закрытие магазина не останется незамеченным. Сиско обязательно спросит, Одо поинтересуется, да и клингоны не оставят в покое.
Он остановился на том, что нужно выработать какую-то систему личной безопасности. Необходим такой механизм, который приводился бы в действие только им самим, путем какого-либо незначительного движения руки или глаз. А может быть, только мыслью. Если бы удалось создать нечто подобное, что не под силу даже Одо, то…
Хобби изобретать систему личной безопасности появилось у Гарака сравнительно недавно. Идея заключалась в том, чтобы создать нечто такое, что шейпшифтер Одо не смог бы воспроизвести своей сущностью. Во что он не в силах превратиться? Скажем, в каплю дождя.
С другой стороны, возникают ситуации, когда нужно максимально привлечь к себе кого-либо со стороны. Тогда эту систему безопасности нужно отключать. Как сейчас, например, когда должен появиться Дрекс с приятелем.
Гарак повернулся, чтобы отодвинуть вешалку с ночными сорочками, и боковым зрением увидел какое-то движение слева от себя. Почти одновременно тень промелькнула и справа.
Итак, они уже здесь. На пять минут раньше расчетного времени. Наверное, он сказал на пару слов больше, чем должен был сказать хозяин магазинчика. Вот они и вернулись пораньше.
Все же какие они, черт возьми, предсказуемые. Наверное, их этому учат лет с трех:
Гарак вздохнул и резко повернулся к входной двери. На его лице отразилось крайнее удивление, когда в дверях он увидел четверых клингонов: Дрекса, Рукту и тех двоих, скандалистов с Променада.
Ах, какой у них сердитый вид! Что, голубчики, получили щелчок по носу? Когда дошло, что весь разговор в магазине хозяин отлично понял, то почувствовали себя идиотами? Так вам и надо.
Именно на это и сделал ставку Гарак. И он оказался прав. Он безошибочно рассчитывает их действия на два шага вперед. Например, он знает, что сейчас они выместят на нем свою злобу, отомстят за оскорбление и выжмут из него информацию, о которой говорили в прошлый раз.
Гарак с большим трудом сдержался, чтобы презрение к этим глупцам не отразилось в его глазах. Он прищурил их и растянул губы в улыбке. По крайней мере, получилось нечто отличное от кровожадного оскала. А чего он, собственно, хотел? Все идет так, как он сам наметил. Он хотел их видеть, и они здесь. Он хотел получить от них зуботычины, и он их сейчас получит. Цену определил сам, хозяин, так что плати. Важно сейчас не выказать страха, иначе будет хуже.
— Минуточку, минуточку. Рад, что вы пришли. Или вы просто заблудились? А может быть, вам срочно потребовался хороший портной? Я не ошибся?
Шутка не удалась. Дрекс оставался таким же мрачным, как и тот клингон, которого Гарак поддел на Променаде насчет матери констебля. Но с этими дикарями иначе нельзя. Чем больше их унизишь, тем вернее они Побегут за тобой.
Дрекс сделал шаг вперед и своим тяжелым кулаком нанес удар в живот Гарака.
Острая боль пронзила все тело. Бедный портной никак не ожидал, что может быть
Пока отброшенный к стене хозяин магазина беззвучно хватал ртом воздух, к нему подошел еще один клингон. Тем временем Дрекс надел на руки перчатки с металлическими вставками. Именно эти перчатки обрушились в следующие мгновения на ребра Гарака. Отлетев от очередного удара, он ударился о консоль компьютера и сложился пополам. Ему с большим трудом удалось сдержать рвавшийся из груди крик. На глаза навернулись слезы.
Затем клингоны заработали в четыре кулака.
— Дай нам код доступа к банку памяти, паршивый кардасианин! — рычал Рукта.
Гарак почувствовал, что его голова оказалась на подставке для обуви.
— Вы все равно ничего не поймете, — выдавил он из себя.
От следующего удара онемело плечо. Такое впечатление, будто оно попало под молот. Гараку даже показалось, что треск сломанной кости слышали за дверью магазинчика. Следующий удар он просто не выдержал и рухнул на пол. Почувствовал, что рот наполнился кровью.
Дрекс рывком поднял его на ноги. Вернее, приподнял его над полом так высоко, что Гарак вполне мог бы поболтать ногами, если бы сейчас ему вдруг пришло на ум подобное желание. Но оно не пришло.
— Ну, выкладывай! — ревел клингон.
Гарак почувствовал, что его голова бессильно опустилась на сломанное плечо.
— Извините, — прохрипел он. — Вам придется заняться этим без меня, у нас тут самообслуживание… Вы же знаете, как включать…
— Свинья! — прогремел Дрекс и еще раз проверил прочность ребра хозяина.
Все шло так, как предвидел Гарак. Чем упорнее он твердил, что ничего не знает, тем больше клингоны проникались уверенностью, что он знает все. До чего они предсказуемы!
Сразу отдать им все, что они требовали, он не решался. В этом случае клингоны посчитали бы, что им отдают то, что не представляет ценности. Но когда же эти тупицы догадаются…
Наконец Дрекс отшвырнул хозяина лавки и сам подошел к компьютеру.
— Я и без него справлюсь, — произнес он.
Склонившись над клавиатурой, он ударил по ней с таким остервенением, будто видел перед собой ребра кардасианина. Он впустую молотил по ним не менее двух минут. Все же до него дошло.
— Да здесь же замок — сетчатка глаза! — воскликнул он. — Ха-ха! Сейчас мы его откроем. Принесите-ка мне голову этого урода!
— Пожалуйста, захватите и все остальное, — попросил Гарак.
Рукта подтащил его к клавиатуре и прижал лицом к ридеру экрана. В глаза Гарака ударил красный цвет, и компьютер выдал файлы информации на картридж.
— Ха! — ликующе вырвалось у Дрекса. — Он наш!
— Забирай и уходим! — крикнул Рукта.
Он поднял Гарака за шиворот и швырнул на переборку, будто бумажный мешок.
Когда кардасианин сполз на пол, клингон ударил его по ногам тяжелым тупорылым башмаком.
— Может быть, прикончим его сейчас? — спросил он совета приятелей.
— Оставь, — махнул рукой Дрекс. — Пусть поплавает в своем дерьме. Смерти этот поганец не заслужил.
— Но он расскажет, что это мы… — высказал предположение Рукта.
— Кому какое дело до кардасианина, — возразил Дрекс, пнув еще раз хозяина лавки. — Кто поверит этому болтуну? Никто. Так что пусть пока живет.
— Я тебя ненавижу, — прорычал Рукта в адрес Дрекса.
— Я тебя тоже, ну и что из этого? — философски заметил тот.
Дрекс засунул картридж в карман мундира, и они вышли.
— Гарак? Гарак? Тебе полегче?
Чей-то глубокий, низкий голос пробивался через гул, наполнявший голову Гарака.
Он приоткрыл глаза. По всему магазину валялись разбросанные башмаки, вешалки, различная одежда.
Стены качались и стояли как-то боком. Потом Гарак понял, что это он лежал на боку. Кто-то пытался перевернуть его на спину.
— Гарак, все в порядке?
— Я… — хотел было сказать Гарак и не смог.
В горле забулькала кровь. Из груди вырвался громкий хрип.
— Вы в безопасности, успокойтесь.
Кто же это? Голос похож на голос Сиско. Рука тоже, кажется, его. Во всяком случае, большие, сильные темные пальцы принадлежат ему. Судя по всему, капитан пытался поднять Гарака и посадить.
— Сейчас тебе будет легче дышать, — произнес капитан, прислоняя хозяина магазина к ящику с рубашками. — Что с тобой случилось?
— Клингоны приходили, — с трудом выдавил из себя Гарак. — Вели себя очень грубо. Ох…
— Чего они добивались? — спросил Сиско.
— Они… хотели получить последние… выкройки пижам, — едва выговорил Гарак. — Я отказал…
Придерживая Гарака одной рукой, чтобы он не упал, Сиско подобрал другой валявшуюся на полу блузку и стал вытирать окровавленное лицо кардасианина.
— Но они воспользовались твоим компьютером, — заметил капитан. — Зачем они это сделали?
— Не знаю, капитан, — вяло произнес Гарак. — Мне они не сказали. Но они ничего не могли похитить, кроме информации о товарах, которую я заложил сегодня утром. Ну разве не… совпадение?
Ощупав помятые ребра, Гарак поднял глаза на Сиско.
Отношения между собой и капитаном Сиско Гарак называл эластичными. Если более официально, то как «неоформленный союз». Кардасианин жил на станции «ГК-9», а Сиско охранял его. Гарак, в свою очередь, иногда защищал капитана и его станцию. Рассказать всего он не мог, но…
— Как они выглядели? — спросил Сиско.
— Обычные, — подумав, ответил хозяин магазина. — Высокие, сильные, широкоплечие. Вообще-то я не успел их рассмотреть.
— Не успел? — удивился Сиско. — Почему?
— Потому что так лучше, — произнес Гарак, тяжело дыша. — Ведь если бы я узнал их, то был бы обязан выдвинуть против них обвинение… Но для всех нас будет лучше, если они вернутся на свой корабль с тем, что унесли из моего компьютера. Не волнуйтесь, капитан, там не хранилось никакой важной информации.
Сиско внимательно посмотрел на него и почти улыбнулся. Почти.
— Гарак, — сказал он. — Иногда я не знаю, как мне поступить по отношению к вам: пожать руку или расстрелять?
— Сейчас и то, и другое одинаково больно, — подмигнул кардасианин.
Сиско осторожно похлопал его по руке.
— Потерпи, — успокоил, капитан. — Скоро будет доктор. Он уже идет.
— Не могу поверить, — недоуменно произнес Башир. — Вы что, не собираетесь привлекать этих клингонов к ответственности?
Чтобы ответить, Гараку пришлось собрать все свои силы. Боль продолжала пульсировать в спине, бедрах, ребрах, казалось, она разрывала его тело на части. И все же Гарак ухитрился пожать плечами. Хорошо, что в правом плече еще остались две-три мышцы, которые могли двигаться. Этого оказалось достаточно.
— Констебль Одо и капитан Сиско уже выразили свое недоумение, — произнес Гарак, наблюдая за манипуляциями доктора Башира. — Но мне трудно что-либо сказать по этому поводу… Доктор, скажите, ведь ничего страшного?
Башир немного отступил от пациента и заглянул ему в глаза.
— Они сломали вам семь ребер, — сухо произнес он. — Добавьте к этому две трещины на ключице. О синяках я уже не говорю.
Гарака мало интересовал перечень повреждений, причиненных его телу, но его встревожило что-то в тоне доктора Башира. Что именно? Он не мог ответить. Ну да, ладно. Важно, что клингоны сделали свое дело… А вдруг они вернутся и сотворят что-нибудь похуже? Гарака охватило беспокойство. Хорошо, что рядом находился доктор Башир. Он принимал кардасианина таким, каков он есть, не предъявляя ему никаких требований, не подгоняя его ни под какие представления. В то время, как многие относились к кардасианину настороженно, Башир держался с ним запросто. Вот и теперь он, как мог, поддерживал пострадавшего.
— Но я не сдался без борьбы, — заявил Гарак. — Я нанес им две сокрушительные царапины, которые нанесли огромный ущерб их самолюбию.
— Гарак, это не смешно, — заметил Башир.
— Да я и не шучу, доктор, — ответил кардасианин. — Благодаря вашей помощи мне стало заметно легче. Я почти здоров. А вот мои удары они будут помнить долго. Очень долго, может быть, всю жизнь.
Гарак замолчал, размышляя над психологической уязвимостью клингонов и удивляясь ей.
— Чего я никак не могу понять, так это их необъяснимой враждебности по отношению ко мне, — продолжил он свои размышления вслух. — Одно дело злословить в отношении Одо, который для них сегодня потенциальный противник. И другое дело враждебность по отношению ко мне. С Доминионом Клингония на грани войны, но ведь с Кардасией Клингония никогда не воевала.
— За исключением военного инцидента на Бетрека Небула, — напомнил доктор, накладывая повязку на плечо Гарака. — Ты забыл о нем?
— То не заслуживающая внимания мелкая стычка, — небрежно заметил Гарак.
— Которая продолжалась восемнадцать лет, — уточнил Башир.
Гарак знал достаточно хорошо историю боевых действий той поры, но ему не хотелось заводить о ней разговор. Там обе стороны стоили друг друга. Сошлись напыщенные, властолюбивые кардасиане и жадные, гневливые клингоны. Но с тех пор обе цивилизации стремились сохранять корректность по отношению друг к другу.
— Может быть, я просто не понравился клингонам, — высказал предположение Гарак.
— Ты? — усмехнулся доктор. — Не понравился? Да не может такого быть.
— Ах, доктор, ты всегда прав, — вздохнул Гарак. — Значит, клингоны приняли меня за кого-то другого.
Продолжая делать свое дело, Башир не сводил с кардасианина глаз. Это заставляло Гарака нервничать. Конечно, история, которую он всем им рассказывал, шита белыми нитками, он и сам не очень надеялся на нее. Тем более, что эти люди знали его лучше, чем кто бы то ни было другой. И это при всем при том, что Гарак всячески старался держаться от них на расстоянии и не впускать их в свой внутренний мир.
И все же Гарак не жалел о том, что прожил здесь с ними несколько последних лет. Интересно, что они защищали его, по существу, не зная, кого защищают. Ни Сиско, ни Кира, ни Одо, ни Башир — никто из них не требовал, чтобы кардасианин рассказал о своем прошлом. Они поддерживали его без всяких условий, просто в силу своей порядочности.
И он стал ценить это.
— Гарак, — произнес Башир, заканчивая перевязку. — Я советую тебе поговорить с капитаном Сиско о том, чтобы он принял меры для твоей защиты. В конце концов, одно из достоинств жизни на станции Звездного Флота в этом как раз и заключается.
Гарак вопросительно посмотрел на него.
— Ты имеешь в виду, чтобы мне дали охранника?
— Конечно. Уверен, что одного сотрудника службы безопасности они вполне могут выделить для тебя на несколько дней, пока здесь находятся клингоны.
— Уверен, доктор, что в этом нет никакой необходимости. Тем более, что клингоны действительно скоро уйдут.
— Почему ты считаешь, что скоро?
— Ну, ты же знаешь клингонов, они не любят терять время напрасно.
— Я достал то, что нужно, — доложил Дрекс, поднявшись на борт.
— Давай сюда, — потребовал Марток.
Заместитель без возражений подал ему картридж, который достался, пожалуй, слишком легко.
— Ты получил это от кардасианина? — спросил генерал.
— Да, — ответил Дрекс. — Он трус и червяк.
— Ты убил его? — уточнил генерал.
— Нет, — ответил заместитель.
— Он сам передал тебе эту информацию, или ты взял ее силой? — поинтересовался Марток. — Расскажи.
Тем временем генерал взял картридж и установил его в компьютер.
— Он отказался дать нам информацию, генерал, — докладывал Дрекс. — И нам пришлось применить силу. Мы били его, угрожали ему, но он все равно не сдался.
— И как же вы справились с ним, — заинтересовался генерал.
— В компьютере оказался только замок — сетчатка глаза, — продолжал доклад заместитель. — Мы ткнули его физиономией в ридер, и все.
— Понятно, — произнес Марток и задумался. — Это уже лучше. Если бы он сам отдал вам информацию, я бы не поверил ей. Что ж, давай посмотрим, чем располагает Сиско.
Клингоны целиком сосредоточились на экране. Сначала там появился герб Объединенной федерации Планет, затем графическое изображение станции «Глубокий космос-9» и, наконец, сведения, относящиеся к станции.
По мере того, как на дисплее одно изображение сменяло другое, настроение генерала все более улучшалось.
— Фазеры, стандартные башни, верхние и нижние станционные излучатели — все это прикрывает сектор пространства в 120 градусов, — комментировал генерал то, что видел на экране. — Ничего нового. А это что? А, макеты. Кого же они собираются одурачить? Эти так называемые квакерские пушки внешне очень напоминают орудия, которые когда-то использовались на Земле, Это не более, чем фотонные призраки.
— Да, — подтвердил Дрекс. — Я слышал, что как-то «Глубокий Космос-9» использовал их.
Марток продолжал осмотр оборудования и вооружения станции.
— Структуральная башня и дефлекторные экраны со стандартной внешней стеной… Да, новых военных технологий здесь нет. А как с энергообеспечением? Шесть реакторов, из них в рабочем состоянии только два. Трастеры контроля положения заметно поизносились, требуется ремонт. Так, это по рапорту инженера Тэма О'Шентера.
На этом информационный блок закончился, и экран погас.
Генерал Марток откинулся на спинку кресла и глубоко вздохнул.
— Итак, станция практически в таком же состоянии, какой ее оставили кардасиане, — подвел он итоги. — Звездный Флот не побеспокоился о том, чтобы снабдить ее новыми «зубами».
— Да, — согласился Дрекс, вытирая на лбу пот. — Судя по всему, Звездному Флоту не хватило времени или технических ресурсов для того, чтобы усилить вооруженность станции.
— Дело в том, что станция никогда не предназначалась для самостоятельного ведения боевых действий, — добродушно заметил генерал. — Когда ею владели кардасиане, они держали здесь свои боевые корабли, которые и обеспечивали охрану станции.
— И все же, чем Сиско может защитить себя сегодня? — поставил вопрос Дрекс. — Он просто делает вид, что имеет какие-то боевые возможности. В основном у него фотонные призраки. Единственное реальное, чем он располагает, это небольшой военный корабль, пристыкованный к нижнему пилону. А уж с одним-то мы как-нибудь справимся.
— Да, я вполне доволен, — заметил генерал. — «ГК-9» — не препятствие для нас.
Их разговор перебил доклад вахтенного офицера.
— Генерал, — прозвучал его голос в системе связи. — Грузовой корабль «Ксоза» отстыковался и уходит на маршрут.
— Да? — произнес генерал Марток, пружинисто поднимаясь с места. — Свяжите меня с командором Кайбоком, он на внешнем периметре флота. Да побыстрее.
Прошло менее минуты.
— Кайбок слушает.
— Ваши прогнозы подтвердились. Вы ведете наблюдение?
— Да, веду. Грузовой корабль выходит на маршрут… Я займусь им сам. Пойду за ним под экраном…
— У меня есть идея: когда отойдете подальше, остановите их и дайте понять, что собираетесь произвести обыск.
— Только дать понять? Я намеревался…
— Предлагаемая мною идея кажется мне более интересной и изобретательной. Я пришел к выводу, что мы не можем, не в состоянии обнаружить «оборотней» с помощью тестов на кровь. Не брать же кровь подряд у всех кресел, столов, компьютеров… А главное, нельзя допустить, чтобы какие-либо корабли входили в кардасианское пространство и выходили из него. Откуда нам знать, нет ли на них «оборотней»?
— Так что же вы предлагаете?
— Я предлагаю, чтобы вы произвели обыск. Но во время обыска нужно оставить на борту грузового корабля взрывное устройство. Поняли? Остановить корабль, обыскать, извиниться и уйти… А через час пусть он взрывается.
И никто никогда ничего не узнает.
— Кэсиди, приближается корабль!
— Что ты сказал, Уэйн?
Я сказал, что к нам приближается какой-то корабль. Точно определить его тип пока не могу, но похоже, что это «стервятник».
— На кодовый запрос о его принадлежности какому-либо флоту отвечает?
— Нет.
— Хорошо, я иду.
Кэсиди осторожно выбралась из машинного отделения, где пришлось повозиться с приборной панелью. Ее руки блестели от смазки, и она очень осторожно отвела от лица прядь волос. Миновав затем два коротких отсека, Кэсиди поднялась на капитанский мостик. Здесь она тщательно вытерла руки о комбинезон и бросила мимолетный взгляд в крошечное зеркальце.
Первый помощник капитана Уэйн Шэппард даже не оглянулся на нее, настолько он был занят считыванием показаний сенсоров. Кэсиди заглянула ему чёрез плечо.
— Ничего не понимаю, — пожал плечами Уэйн. — Знаю, что в этой точке должен находиться корабль. Вот здесь проходит его траектория. Вот это гиперзвуковая сдвижка. Все верно, а корабля в расчетной точке нет. Что вы на это скажете?
— Одно могу сказать совершенно определенно, что это не природное явление, — посмотрев на экран, сказала Кэсиди. — Кстати, дисплей слишком яркий. Пусть после полета ремонтная бригада переберет половину систем на корабле…
— Надеюсь, в их число попадет и душ, он давно требует регулировки, — бесстрастно заметил помощник. — Вот, опять траектория обозначилась! Ну, теперь вы видите, что это все-таки корабль?
Кэсиди вцепилась ему в плечо.
— Смотри, какой мощный энергопоток! — воскликнула она. — Да это же экран! Ты понял, Уэйн, он же прячется от нас? Срочно уходим. Луи, Синди, Би Джей — на палубу!
— Уходим? — посмотрел помощник в лицо капитану. — Вы шутите, конечно?
— Наша скорость? — жестко спросила Кэсиди, садясь в кресло пилота.
Уэйн опустился рядом с ней в кресло штурмана.
— Сейчас два с половиной.
— Переходим на четыре!
— Кэсиди…
— Ну ладно, попробуем, Уэйн.
— Хорошо.
— Экран! Включить систему защиты!
— Я даже не знаю, подключена ли она у нас…
— Луи! Ты где, Луи?
— Я здесь.
— Что у нас с вооружением?
— Кое-что есть.
— Приготовься к открытию огня!
— К открытию огня?.. Ну да, ладно, через минуту-другую…
Помощник капитана напряженно контролировал показания приборов. Скорость нарастала. Но такой резкий переход на гиперскорость четыре для старенького грузового судна мог оказаться роковым.
— Только бы не развалился, — вполголоса бормотал Уэйн. — Говорил же я, что этот кардасианский рейс — сумасбродство чистой воды.
— Но жить-то надо, — Миролюбиво произнесла Кэсиди, не спуская глаз с главного экрана. — Кстати, я не думаю, что нас преследуют кардасиане. Проконтролируй спектральный анализ выброса! Ты можешь произвести идентификацию?
— Попытаюсь, — произнес Уэйн.
— Поднять отражатели! — подала команду Кэсиди.
Внезапно она замерла с приоткрытым ртом.
— Так вот оно что, — вполголоса произнесла она. — Экран. «Глубокий Космос-9».
— Что, что? — повернулся к ней Уэйн.
— Клингоны — вот что, — сказала Кэсиди.
— Но это же безумие, — заметил помощник. — Что они от нас хотят в такой глуши?
— Теперь данный вопрос не имеет смысла, — сухо сказала она. — Поднять отражатели! Идем к кардасианской границе. Может быть, они не рискнут пересечь ее.
— Несомненно, — фыркнул Уэйн. — Так же, как и то, что теллариты не воняют…
— Убрать экран! — отдал команду Кайбок.
— Есть, командор, — ответил вахтенный офицер.
— Нам нужно обойти их, — изложил замысел Кайбок. — Выходим на пересекающийся курс и вынуждаем их сбросить скорость.
Преследование и остановка другого корабля — этот маневр Кайбок отработал в совершенстве. Когда-то он начинал свою службу в патрульном подразделении, и дух охотника в нём давал о себе знать. Сейчас он с иронической улыбкой наблюдал попытку грузовика за счет увеличения скорости оторваться от его «Боевой птицы». Конечно, он мог бы создать им такую иллюзию. Стоило ему уменьшить собственную скорость, и грузовик на некоторое время ушел бы вперед. Таким образом Кайбок мог бы продлить для себя удовольствие от погони. Но это игра для начинающего охотника, к чему она Кайбоку? Надо побыстрее закончить операцию с этим несчастным грузовиком.
Расстояние между кораблями быстро сокращалось. Когда «Боевая птица» стала обгонять грузовой корабль, Кайбок заметил, что перед ним не самое мелкое суденышко.
— Открыть огонь? — спросил у Кайбока помощник.
— Нет, — ответил он. — Остановятся сами.
— Но они опять отворачивают в сторону, — доложил помощник.
— Ну и что же? — произнес Кайбок. — А мы за ними.
То, что происходило, никто не мог бы назвать честным поединком. «Боевая птица» настолько очевидно превосходила грузовой корабль по скоростным параметрам, маневренности, энерговооруженности, что исход поединка не вызывал сомнения. Пятьдесят тысяч тонн груза, которые несла на себе «Ксоза», делали ее непригодной для космических дуэлей.
— Прижимайте их на поворотах до тех пор, пока не пойдут по кругу! — отдал указания Кайбок.
Помощник кивнул и передал указание пилоту.
— Уменьшают скорость, — доложил дежурный офицер. — Значит, собираются выходить из гиперскоростного режима.
— Перейти на обычный режим! — приказал Кайбок. — Заходим с носу.
Кайбок хорошо видел на обзорном экране, как преследуемый корабль с каждой секундой все более увеличивался в размерах. Вот он замер. Значит, оба судна остановились. Еще некоторое время Кайбок смотрел на безжизненные сопла грузовика и довольно хмыкнул.
— Поприветствуйте их, — отдал он распоряжение дежурному офицеру.
— Есть, командор, — четко выполнил дежурный команду. — Они отвечают тем же.
— Переведите на аудио! — приказал командор. — Послушаем, что они нам пропоют.
Прошло несколько секунд.
— Говорит капитан «Ксозы». Вы нас блокируете. Объясните свои действия!
—
Он помолчал, ожидая, когда она начнет нервничать. Но ни один звук не нарушал тишины. На грузовике ждали ответа. Значит, это действительно
— Пограничная служба, — коротко и сухо сказал Кайбок.
— Это не ваша граница, — прозвучало в ответ. — Мы находимся близ кардасианско-бахорианской границы и, кстати, до нее еще не дошли.
— Но вы идете курсом на вражескую территорию, — стоял на своем клингон.
— У нас есть разрешение Звездного Флота, — ответила женщина. — Как грузовой корабль, мы имеем право на вход в кардасианское пространство. Ваша юрисдикция на данный сектор не распространяется. Сейчас я выхожу на связь со Звездным Флотом, так что советую отойти и не мешать мне.
Кайбок повернулся к помощнику.
— Подавите их сигнал, — сказал он. — Нельзя допустить, чтобы они связались с Флотом.
— Будет исполнено, — отрапортовал тот.
— «Ксоза», — обратился Кайбок к грузовику. — Опустите отражатели. Мы намерены произвести у вас обыск.
— Обыск? — с иронией в голосе произнесла Кэсиди. — И что же вы намерены искать? Наш груз совершенно законный и оформлен законным образом. Так что подвергать нас обыску вы не имеете права!
Последнюю фразу она произнесла возмущенно.
— Законы Федерации ко мне не относятся, — жестко произнес Кайбок. — А право на обыск дают мне звание командующего нашим Флотом и пушки моего корабля.
Кэсиди не ответила. Она молчала. Думала. Советовалась. Решала.
Ее молчание длилось не менее минуты. Кайбок не торопил. Он мог себе позволить по отношению к женщине подобную поблажку-любезность. Для него не имело особого значения, когда уничтожить грузоперевозчик: сейчас или через несколько минут.
— Хорошо, — согласилась Кэсиди. — Не стреляйте. Проводите свой обыск.
Тон ее ответа не отличался доброжелательностью, но Кайбока это тоже сейчас мало волновало. Он оценил здравый смысл женщины, которая поняла, что другого выхода у нее просто нет.
— Опустите отражатели, — напомнил Кайбок. — Наша группа будет у вас через четыре минуты. Конец связи.
Он встал и повернулся к помощнику.
— Группу возглавите лично вы. Не забудьте взять с собой взрывчатку. Ее нужно заложить в машинном отделении. Проконтролируйте, чтобы сделали это незаметно, иначе экипаж грузовика ее обезвредит. Время замедления взрывателя установите непосредственно перед тем, как покинуть судно.
— Понял вас, все выполним так, как приказано.
— С собой возьмите двенадцать членов экипажа.
— Двенадцать? Слишком много — это три четверти команды!
— Операция должна быть эффектной! Ради этого стоит придать ей некоторую театральность. Эффектно обшарьте все палубы, все уголки. Главное же, проконтролируйте, чтобы все до единого члены экипажа грузовика оставались на своих местах. А когда будете устанавливать взрывной механизм, пусть группа отвлечения внимания поработает как следует. Понятно? Да не смотрите вы на меня так, Опнак. Ну, придайте немного театральности ради эффекта операции.
В общем-то, помощник ничего не имел против того, чтобы разыграть спектакль в жанре трагедии. Это в некоторой степени даже вдохновило его. Ладно, он согласен включить в группу двенадцать членов экипажа. Что же касается его взгляда, на который намекнул Кайбок, то он имел под собой основания. Помощник прекрасно понимал, что в случае, если спектакль не удастся сыграть точно по плану и у капитана возникнут на этот счет подозрения, то Кайбок уничтожит грузовик вместе с находящейся на нем группой клингонов.
— Все будет сделано так, как вы приказали, — еще раз заверил помощник.
— Можете идти, — разрешил Кайбок.
Провожая помощника взглядом, Кайбок еще раз подумал о том, что не проще ли будет просто расстрелять грузовик сейчас и концы в воду. А главное, сразу отпадут все сомнения насчет того, есть «оборотни» на «Ксозе» или нет. Но пока он прикидывал, из транспортного отдела поступил доклад о готовности.
— Действуйте согласно плану, — отдал последнее указание Кайбок.
Он подумал о том, что, кроме него, есть еще генерал Марток, который находится на «ГК-9», и неизвестно, как на нем может отразиться непосредственный расстрел грузового корабля. По крайней мере, генерал не спешит вступать с Федерацией в открытый конфликт. Если же Кайбок уничтожит «Ксозу» без всякой маскировки, то конфликта, скорее всего, не избежать.
— Кэсиди, внимание!
— Я наблюдаю. И ты, Уэйн, не спускай глаз с индикаторов транспортационного луча. Немедленно доложи мне о начале транспортации.
— Ты уверена, что сможешь это сделать?
— Я не очень уверена, зато клингоны слишком самоуверенны: они даже не позаботились о системе страховки. Так что у нас есть шанс на успех… Луи, ты меня слышишь?
— Да, слышу.
— Держи двигатели в готовности к запуску. Смотри, чтобы сердечник не охладился, иначе они сразу же засекут резкий перепад температуры двигателей при их включении.
— Понял.
— И Держись подальше от сердечника, а то сгоришь. Я держу палец на форсажной кнопке. Будьте все готовы!
— Мы готовы, Кэс.
По тону голоса Кэсиди чувствовала, что членам экипажа не хватало оптимизма, но трудно упрекнуть их в этой слабости в создавшейся ситуации.
— Уэйн, напоминаю, как только вырвемся из зоны глушения наших сигналов, немедленно свяжись с «ГК-9» и доложи ситуацию. Имей в виду, что клингоны догонят нас через десять секунд и другой возможности связаться у нас не будет. Главное, передай наши координаты.
— Понял… Приготовиться. Наблюдаю транспортационную волну. Идут!
Кэсиди нажала кнопку и затаила дыхание. При первом нажатии по электронным цепям прошел сигнал готовности к работе, а сработают они после второго нажатия.
В напряженной тишине послышалось пока едва различимое гудение транспортационного луча. Слабое свечение реинтегрируемой материи означало, что клингоны прибыли. Еще несколько мгновений, и они полностью материализуются. А сейчас они уже не энергия и еще не материя.
Кэсиди с силой вдавила кнопку.
— Поднять отражатели! — закричала она. — Форсажный режим! Пошел!
— Транспортатор на реверс! — завопил Кайбок. — На реверс! На реверс!
Он круто развернулся и со всего маху ударил вахтенного офицера по лицу. Перешагнув через него, метнулся к коммуникационной панели, чтобы связаться с транспортационным отсеком.
Бросив взгляд на обзорный экран, Кайбок увидел: «Ксоза» стремительно уменьшалась в размерах. Вот грузовой корабль превратился в точку и совсем исчез.
— Верните их назад! — закричал Кайбок. — Верните!
Он имел в виду двенадцать членов своего экипажа, которые сейчас должны были находиться на «Ксозе». Безумным взглядом Кайбок смотрел на экран, где еще минуту назад находился грузовой корабль. Кайбок скрипел зубами, тяжело дышал и бил кулаком по приборной панели.
Потом наступила тишина. Ее нарушило слабое попискивание звуковой сигнализации, означавшее, что транспортаторы заработали в режиме возвращения группы Опнака. Вот сейчас группа должна находиться уже на своей транспортационной площадке. Кайбок нетерпеливо бросил взгляд на экран компьютера, где должно появиться изображение прибывших членов экипажа.
Пусто.
Кайбок побагровел от гнева.
— Вы их вернули? — прохрипел он, обращаясь к начальнику транспортационного отдела. — Отвечайте!
В динамике что-то щелкнуло, потом зашипело.
— Командор, мы доставили их назад, — послышался голос начальника отдела.
— В каком они состоянии? — угрожающим тоном спросил Кайбок.
— Они же оказались в открытом космосе… без системы защиты, — глухо произнес начальник транспортационного отдела.
Лицо Кайбока исказила ужасная гримаса, отразившая его внутреннее состояние. Его сознание еще отказывалось воспринимать тот факт, что погибли каждые трое из четверых членов экипажа. И это без всякого боя, всего лишь в результате коварного трюка женщины…
Череп Кайбока раскалывался от небывалой нервной нагрузки. Двенадцать лучших членов экипажа!
Кайбок поднялся и схватил за бороду штурмана.
— Поймать их! — свирепо прошептал он. — Перехватить этот грузовик немедленно! Слышишь?
— Мне это не нравится, — сказала Кира.
— Знаю, что не нравится, — спокойно заметил Сиско.
— В этой галактике нет ничего такого, что могло бы заставить меня поверить им, — продолжала Кира. — Я им никогда не доверяла.
— Я это понимаю, — все тем же тоном произнес Сиско.
— Союз для них — всего лишь удобный способ получить то, что им нужно. Когда они говорят о мире, я вижу в них тех же кардасиан, но немного в ином обличье.
— Вероятно, ты права, — пожал плечами Сиско.
— Если они действительно хотят быть нашими союзниками и сражаться против Доминиона, то почему скрывают за экраном часть своего флота? — горячо произнесла она.
— Майор, вы не можете сосчитать клингонов? — спросил он не без иронии.
— Конечно, я могу их сосчитать, — продолжала она горячиться. — Но они отказываются предъявлять идентификационные карточки, когда сходят с кораблей и возвращаются обратно. Поэтому мы не можем определить фактическое количество клингонов. Не исключено, что они гоняют одних и тех же. А различить я их не могу, потому что для меня все клингоны на одно лицо.
— Что-то конкретное случилось, майор? — внимательно посмотрел Сиско в лицо Кире. — Вы сегодня выглядите как-то не очень…
— Это, наверное, потому, что Дэкси вытащила меня на одну из этих голографических программ в триллианских банях, — заметно смутилась Кира. — Может быть, я перегрелась. Меня слегка подташнивает.
Кира и впрямь выглядела не так, как обычно. Куда девалась гордая посадка ее головы, строгий взгляд? Она сидела сейчас напротив Сиско сгорбившись, и ее пальцы так стиснули подлокотники, словно она неслась куда-то на огромной скорости.
Сиско догадывался, что причиной ее неважного самочувствия были вовсе не триллианские бани, а те события, что происходили на станции. Кира болезненно реагировала на высокомерное поведение клингонов. Они просто наводнили «ГК-9», к тому же, вели себя вызывающе и высокомерно. Хорошо бы выставить их со станции, но Сиско все не мог получить для этого подходящий повод. Свои соображения он высказал Кире.
— Но разве инцидента с Гараком недостаточно? — спросила она. — Почему клингоны ворвались в его магазин? Что им там было нужно? Вы видели, как они отделали кардасианина?
Сиско пристально посмотрел на нее.
— Если бы вы были клингоном, разве вам не захотелось бы ударить кардасианина? — спросил вдруг он.
— Я поняла так, что Гарак и Одо из-за чего-то повздорили с двумя клингонами на Променаде. А так как связываться с констеблем они не рискнули, то выместили свою злобу на хозяине магазинчика.
— С ним все будет в порядке, майор, — успокоил Сиско.
— Да, я знаю, — произнесла она более спокойным тоном. — Мне показалось, что этот скандал ему даже понравился: еще бы, привлек внимание всей станции. Хотя, на мой взгляд, Гарак какой-то странный… В любом случае, избиение кардасианина является, мне думается, поводом для обращения к командованию флотом клингонов, чтобы оно запретило экипажам выход на станцию, или, по крайней мере, сократило количество увольняемых.
— Верно, — согласился вдруг Сиско. — Но Гарак не предъявляет клингонам претензий.
— Н-да, — хмуро произнесла она. — А почему это Гарак вдруг стал таким робким и сдержанным? Прежде я как-то не замечала в нем таких качеств…
Произнеся эти слова, она вдруг вскинула голову и внимательно посмотрела на Сиско.
— А что, если… — начала она и остановилась.
Ее большие темные глаза, каким-то странным образом выражавшие одновременно женственность и жестокость, вдруг расширились.
Сиско понял то, что она не сказала.
— Гарак? — пожал он плечами. — Кто его знает. За все время, что он на станции, мы не получили от него и пары откровенных ответов… Ладно, сейчас меня больше интересует оперативная группа флота клингонов. Вы подсчитали количество кораблей?
— К сегодняшнему дню мы идентифицировали, по крайней мере, двадцать кораблей клингонов, — четко доложила Кира. — Определить их количество точно не представляется возможным, поскольку они, меняясь друг с другом, постоянно прячутся за экраном.
Сиско уже собирался было выразить неудовлетворенность работой своего заместителя, но сигнал вызова заставил его отложить это. Сиско поморщился. Подобная ситуация повторялась уже не первый раз: стоило ему приготовить для Киры нелестные слова, как этот проклятый свисток вызова на связь отвлекал его от беседы.
— Капитан, — прозвучал голос Дэкси. — Мы получили сигнал бедствия первой степени с грузового корабля «Ксоза».
Впервые за все время разговора Кира оживилась.
— Это же судно Кэсиди, не так ли? — спросила она.
— Они отстыковались час назад, — негромко произнес Сиско. — Дэкси, соедини меня с ними.
Он повернулся к экрану, на котором как раз появилось изображение Кэсиди Йейтс. Она стояла на мостике, глубокие морщины на лбу выдавали ее необычайное волнение.
— Это грузовой корабль «Ксоза», — произнесла она. — Передайте сообщение для станции «ГК-9»: нас атакуют…
Ее изображение исчезло с экрана. Ясно, сигнал кем-то перехвачен.
Поднявшись, Сиско быстрым шагом направился в зал оперативного управления.
— Пошли! — сказал он Кире на ходу.
Но она и без напоминания торопливо шла за ним.
В зале оперативного управления царило общее состояние нервозности. Почти все столпились возле операторской панели, где Дэкси отчаянно пыталась установить связь с грузоперевозчиком.
— Ее сигнал заглушили, — сухо доложила она капитану.
— Определите координаты последнего сигнала, — распорядился Сиско. — Экипажу «Дерзкого» приготовиться к выходу на помощь «Ксозе»!
Уже направляясь к турболифту, он вспомнил о Кире.
— Встретимся на мостике «Дерзкого», — бросил он ей на ходу.
— Передние сканеры обнаружили «Ксозу», — доложила Дэкси. — Курс 017, 346. Обрабатываем другие параметры.
Этот доклад застал Бенджамена уже в кресле командира корабля на борту «Дерзкого». Сообщение Дэкси с одной стороны утешило, с другой — огорчило Сиско. Хорошо, что ему теперь известно, где следует искать «Ксозу», но плохо то, что до грузового корабля огромное расстояние. Дальность расстояния и опасность ситуации, в которой оказалась Кэсиди, на какое-то мгновение привели Сиско в состояние отчаяния. Но лишь на одно мгновение.
Бенджамен помнил, что сейчас в его руках могучий военный корабль «Дерзкий». Его небольшие габариты вводили кое-кого в заблуждение. Но это было лишь поначалу. Довольно скоро все, кому это положено, уже знали, что по совокупности всех своих качеств «Дерзкий» заменял несколько боевых кораблей.
Заполучить его от командования Звездного Флота Бенджамену стоило огромного труда. Сиско действовал по принципу: не мытьем, так катаньем. Сначала ему удалось перевести этот корабль на «ГК-9» в виде «временной аренды». Разумеется, Сиско и не собирался возвращать «Дерзкий», и «временная аренда» постепенно превратилась в постоянную. Руководство Флота как-то смирилось с тем, что «Глубокий Космос-9» стал местом постоянной прописки этого корабля.
Наличие на станции «Дерзкого» в принципе изменило и статус Сиско, и роль самой станции в примыкающем космическом секторе. Если прежде на Сиско смотрели как на коменданта заброшенной в космической пустыне станции, то с приобретением «Дерзкого» он стал признанным стражем и блюстителем законности в пределах досягаемости своего корабля. Теперь ни один факт грубого нарушения законов, договоров, ни одно разбойное нападение не оставались без должной реакции со стороны Сиско.
Бенджамену доставляло глубокую внутреннюю удовлетворенность служить гарантом законности и правопорядка в своем секторе космического пространства.
Вот и теперь он спешил на выручку «Ксозы», которая, судя по первой информации, подверглась разбойному нападению «стервятника». «Дерзкий» шел на максимальной гиперскорости. Мимо проносился всевозможный космический мусор, оставляя в пространстве желтые и ослепительно-белые мазки.
Кира, находившаяся в боевой рубке близ Бенджамена, вдруг напряглась.
— Вижу впереди боевой корабль, — доложила она. — Он взял «Ксозу» на противотягу и буксирует.
— Дай-ка мне это на экран, — распорядился он.
Изображение появилось сразу же, словно компьютер хотел как можно быстрее показать то, что происходило впереди.
Вот он, «стервятник». Навис над грузовиком Йейтс, направив на него свои антенны и лишив его энергетической самостоятельности.
— Да это же клингонский корабль! — воскликнула Кира.
— Неужели это вас удивляет? — заметил Сиско.
На связь вышла Дэкси.
— Никак не могу связаться с «Ксозой», — доложила она. — Судя по всему, ее сигналы продолжают блокироваться.
Сиско некоторое время сосредоточенно думал.
— Вызывайте клингонов со «стервятника», — дал указание он.
— Они тоже не отвечают, — доложила Дэкси некоторое время спустя.
Ясно, значит, они уже обнаружили приближавшийся корабль и определили его класс и название. Что ж, не в их интересах долго молчать. Кажется, они и сами поняли это.
Экран на борту «Дерзкого» ожил, и из мутной пелены выплыло лицо на редкость неприятного клингона.
— Это командор Кайбок, — произнес клингон. — Что вам нужно?
— Я хочу знать, почему вы остановили этот корабль? — резко спросил Сиско, не называя себя.
Он не сомневался, что клингоны сообразят сами.
— У нас приказ обыскивать все суда, покидающие бахорианское пространство, — заносчиво ответил Кайбок.
— Обыскивать? — не удержавшись, вступила в разговор Кира. — На предмет чего?
— Мы ищем «оборотней», — произнес клингон. — Каждый корабль будет сканирован, груз тщательно досмотрен, а экипаж и пассажиры пройдут генное тестирование.
— И кто отдал вам такой приказ? — жестко спросил Сиско, не ставя пока Кайбока в известность о том, что единственное официальное лицо, которое в данном космическом секторе имеет право отдать подобный приказ, это он сам, Сиско.
— Мы уполномочены на проведение данной операции канцлером Клингонии Гоуроном и Высшим Советом Клингонии, — с апломбом ответил Кайбок.
— Высший Совет Клингонии? — переспросил Сиско. — Но при чем он тут? Мы находимся в бахорианском пространстве.
Сиско чуть было не сказал «в моем пространстве», но вовремя спохватился.
Командир «стервятника» хотел сказать что-то резкое в ответ, но сдержался. Конечно же, он уже понял, с кем имел дело, на чьей стороне здесь сила. По злому и напряженному выражению лица Кайбока Сиско догадался, что и Кэсиди в свою очередь устроила ему какой-то сюрприз.
— Мы считали, что вы будете рады нашей помощи, — сдержанно произнес клингон.
Сиско уже оценил ситуацию, позицию клингонов и теперь обдумывал, какой вариант разрешения конфликта ему избрать? Вариант гибких переговоров или же — решительного давления и силы? Судя по всему, Кайбок не собирался отказываться от досмотра. Стоит «Дерзкому» уйти, и клингоны примутся за свое дело.
— У вас есть доказательства того, что шейпшифтеры именно на борту «Ксозы»? — спросил Сиско.
Кайбок презрительно посмотрел на него.
— Какие могут быть доказательства, если мы еще не произвели досмотр, тестирование? — ответил клингон вопросом на вопрос.
— Командор, — вновь вмешалась в разговор Кира. — Бахорианские законы строго-настрого запрещают проведение несанкционированных досмотров на нашей территории.
— У меня свои инструкции, — пренебрежительно бросил в ответ Кайбок и прервал связь.
На экране вновь появились два корабля.
— Клингоны усилили противотягу, — прозвучал голос Дэкси. — Похоже, они все же намерены задержать «Ксозу» и отвести ее куда-то.
— Майор, поднимите отражатели и зарядите носовые фазеры, — отдал Бенджамен приказание Кире. — И пусть клингоны заметят это.
— Есть, капитан, — весело отозвалась Кира. — Отражатели подняты, носовые фазеры к бою готовы.
— Они продолжают буксировку «Ксозы», — проинформировала Дэкси.
Сиско размышлял не более секунды.
— Предупредительный выстрел, — Отдал приказ Сиско. — Точка разрыва — двести метров от правого борта клингонов. Огонь!
— Есть! — ответила Кира и нажала красную боевую кнопку.
А затем посмотрела в лицо Сиско. Бенджамен прочитал в ее взгляде укор. Еще бы, Кира охотнее нанесла бы удар непосредственно по кораблю клингонов.
Сиско и Кира наблюдали за тем, как ослепительные вспышки рукотворных молний прорезали тьму космоса.
— Командор Кайбок желает поговорить с вами, Сиско, — прозвучал голос Дэкси.
— Давайте послушаем, — согласился Сиско.
На экране снова появился клингон.
— Капитан, это возмутительно! — с апломбом заявил он.
— Согласен, — спокойно согласился Сиско. — Но, нарушив бахорианские законы, вы не оставили мне другого выбора. А теперь я еще раз прошу вас немедленно освободить «Ксозу».
— Но мы же союзники, — попытался вывернуться клингон.
— Майор, наведите фазеры на двигатели этого корабля, — отдал Сиско приказание таким образом, чтобы Кайбок также слышал его. — Огонь открывать по моей команде.
В эти мгновения Сиско испытывал сложные переживания. Конечно, он чувствовал себя блюстителем законности, которому предоставился конкретный случай навести порядок и восстановить норму права. Это один спектр переживаний. А другой состоял в том, что Сиско чувствовал себя неким рыцарем в сияющих доспехах, который примчался защитить любимую женщину, отвести от нее смертельную опасность. Сейчас она увидит, как он собьет спесь с ее обидчиков, этих заносчивых клингонов. И Бенджамен испытывал даже некое упоение от столь благородной роли спасителя и защитника.
— Фазеры готовы, — доложила Кира.
Кайбок метал с экрана злобные стрелы взглядов.
В какой-то момент он, судя по всему, не выдержал. Оглянувшись, Кайбок подозвал к себе одного из офицеров и что-то прорычал на языке клингонов.
Световой индикатор, информировавший о присутствии силового луча в пространстве между «Ксозой» и «стервятником», погас.
— «Ксоза» отключена, — прозвучал доклад Дэкси.
Кайбок выразительно посмотрел на Сиско.
— Канцлеру Гоурону будет доложено об этом, — угрожающе произнес он и отключил связь.
Бенджамен и Кира наблюдали на экране, как «стервятник» стал стремительно удаляться, оставив «Ксозу» в покое.
— Вас вызывает «Ксоза», — сообщила Бенджамену Дэкси. — На связи капитан Йейтс.
В ту же секунду Сиско услышал такой знакомый ему голос Кэсиди.
— Капитан» не знаю, что вы там сказали этим клйнгонам, но, видимо, ваши аргументы показались им убедительными, — была первая фраза с «Ксозы».
— У вас все в порядке? — спросил Сиско.
— Все в порядке, — ответила Кэсиди, улыбаясь.
— Рад это слышать, — произнес Сиско.
Оба замолчали. Их взгляды сейчас говорили значительно больше, чем могли передать слова. По взгляду Кэсиди Сиско догадался, как много пришлось ей пережить. Он понимал, что совсем не случайно клингоны пытались взять «Ксозу» на буксир, значит, чем-то Кэсиди здорово насолила им. Ему хотелось сейчас оказаться рядом с этой обаятельной и умной женщиной. Она понимала это и, кажется, была бы совсем не против. Но… Пауза в их радиообмене, похоже, слишком затянулась и выдавала обоих с головой. Все невольные свидетели деликатно старались не замечать этого странного сеанса связи.
— Мы проконтролируем по сенсорам ваше прибытие к месту назначения, — сказал Сиско. — Не думаю, чтобы клингоны осмелились повторить попытку остановить вас.
— Спасибо, капитан, — поблагодарила она. — Увидимся через пару недель.
Сиско постарался скрыть улыбку, но у него ничего не получилось. Улыбка все равно осветила его лицо, пробившись из-под искусственной нахмуренности, точно весенний цветок из-под снега.
— Вы знаете, где меня искать, — сказал Бенджамен.
— Генерал Марток, — доложил вахтенный офицер.
Кайбок посмотрел, в сторону тихо открывшейся двери турболифта. В проходе показался генерал Марток в сопровождении шестерых старших офицеров флота. Вошедшие заполнили весь отсек.
— Кайбок, — произнес генерал и сделал паузу.
Кайбок обвел взглядом всех собравшихся. Все молчали. Каменные лица не выражали никаких чувств, никаких переживаний.
— Генерал… — произнес было Кайбок, но Марток властным движением руки остановил его.
— Вы по своей инициативе, Кайбок, взялись за выполнение задачи, связанной с досмотром и уничтожением «Ксозы», — бесстрастно произнес Марток. — Скажите, вы высадились на борт «Ксозы»?
— Я остановил этот грузовой корабль, — произнес Кайбок, чувствуя, как противно холодеют ноги.
— И вы высадили команду на борт грузовика? — продолжал все тем же тоном Марток.
— Они… подняли отражатели, — глухо ответил Кайбок.
— И это вас остановило? — спросил генерал, заложив руки за спину.
— Нет, — ответил Кайбок.
— Значит, вы взорвали корабль? — с заметной иронией в голосе спросил генерал.
— Нет, — прозвучало в ответ.
— Кто же помешал вам сделать это? — вскинул брови Марток.
— Помешал капитан Сиско, — выдавил из себя Кайбок. — Он подошел на «Дерзком». Вы же знаете огневую мощь «Дерзкого». Кроме того, я не мог принять решение на открытие огня по кораблю Звездного Флота.
— Почему же вы до подхода «Дерзкого» не высадили команду на борт «Ксозы»? — с наигранным недоумением спросил генерал.
— У меня не хватало для этого команды, — хмуро произнес Кайбок.
Марток остановился и отвернулся от Кайбока.
— И где же оказалась ваша команда? — спросил он, не оборачиваясь.
Кайбок поочередно оглядел всех офицеров и вновь не прочитал в их глазах ничего.
— Они погибли, — безжизненным голосом ответил Кайбок.
Марток поднял голову и повернулся к собеседнику.
— Погибли в бою… или в открытом космосе во время транспортации? — спросил генерал, сделав ударение на последнем слове.
— Во время транспортации, — глухо произнес Кайбок.
Установилась гнетущая тишина. Ее нарушил голос генерала Мартока.
— Кайбок, вы потеряли двенадцать лучших членов экипажа боевого корабля, — сухо и спокойно произнес он. — Вы не выполнили задание. Вы проиграли поединок с женщиной — капитаном грузового корабля. Таким образом, вы опозорили флот и свое имя. Вы знаете, как во флоте Клингонии смывается позор. Мы обсудили этот случай со старшими офицерами флота и приняли единодушное решение. Мы доложили о нем канцлеру Гоурону, и он утвердил его. Вы должны умереть…
Самый старший из сопровождавших Мартока офицеров подошел к Кайбоку и выхватил висевший у его пояса церемониальный кинжал.
Кайбок спокойно и твердо посмотрел в глаза офицера и узнал в нем Пагала. Когда-то они вместе начинали службу на одном корабле. Их головы были напичканы юношеской романтикой. Их неудержимо тянуло в космос, им так хотелось приключений, им хотелось вернуться с песнями и легендами… Что ж, окажись сейчас Кайбок на месте Пагала, он поступил бы точно так же.
Кайбок почувствовал, как вдруг противно стали слабеть его ноги, но все же он нашел в себе силы поднять голову и посмотреть в глаза своего друга детства.
Интересно, Пагал, похоже, ничего не помнил.
— Господин канцлер, я просто перешагнул через этого старого идиота, — спокойно произнес генерал Марток. — Все разваливается, и пора принимать жесткие меры. Я прошу перестать брать в расчет станцию «Глубокий Космос-9». Мы обойдемся без ее помощи, зато осуществим свои планы. Если нужно атаковать Кардасию, то будем атаковать Кардасию. Что же касается тех, кто стоит у нас на пути, то давайте просто отшвырнем их в сторону.
Слушая генерала Мартока, канцлер Высшего совета Клингонии Гоурон посматривал на него пронзительными, хищными глазами и молчал. Наконец Марток выговорился.
— Вы слишком торопитесь, генерал, — скрипуче произнес старик. — Прежде чем нанести удар, надо собрать всю необходимую информацию.
— У меня достаточно информации, — с нотками заносчивости сказал генерал. — Я располагаю достоверными данными о станции «ГК-9», она практически безоружна.
— Интересно, как вы получили эти данные? — выразил сомнение канцлер.
— Из источников на самой станции, — самоуверенно заявил генерал.
— Хотите сказать, что вы… — вопросительно посмотрел канцлер на Мартока.
— Я готов занять станцию «ГК-9», — прямо сказал генерал.
— Н-да, — покачал головой канцлер. — Все же вы слишком торопитесь, Марток. Необходимо принимать во внимание и некоторые другие обстоятельства.
— Я все предусмотрел, — упрямо повторил генерал. — Не вижу никакого смысла в заигрывании со Звездным Флотом. Нам нужна станция, вот и все. Сколько же можно откладывать решение этой проблемы? Сражаться так сражаться. Кстати, у нас есть враги поопасней…
Канцлер слушал генерала и внутренне улыбался. Когда-то и он был таким же горячим и хотел сразу решить все проблемы. Но с годами он все больше проявлял выдержки и терпения. Особенно после того, как стал канцлером. Некоторые молодые военные, вроде генерала Мартока, между собой шептались о том, что Гоурон стал слишком уж осторожным. Но с тех пор как нависла реальная угроза войны с Доминионом, критика со стороны военных заметно поубавилась. Теперь генерал Марток не хотел бы поменяться местами с канцлером, он предпочитал находиться в боевом строю…
— Сиско не глупец, — продолжал между тем Марток. — Скоро он все поймет. Совсем недавно он уже выводил в космос свой боевой корабль. Скоро он высчитает, чем мы занимаемся, и вызовет корабли Звездного Флота. Послушайте, надо же решаться. Разрешите мне занять станцию. Все равно «основатели» захватят ее, и я хочу просто опередить их. Здесь проходит передняя линия обороны «червоточины». Если нам суждено остановить Доминион, то лучше всего это сделать здесь. «ГК-9» должна быть станцией Клингонии!
— Но они еще наши союзники, Марток, — напомнил канцлер, откинувшись в кресле. — Имейте в виду, что речь идет не о захвате чего-то, а о выживании всей нашей цивилизации.
— Канцлер, взгляните на факты прямо, — все еще упорствовал Марток. — Как только Сиско узнает, что мы здесь делаем, и доложит своему руководству, договор будет тут же расторгнут. Поэтому позвольте мне увести флот из этой западни и начать подготовку к тому, ради чего мы сюда пришли.
Гоурон с сожалением посмотрел на генерала.
— Хорошо, — произнес канцлер после продолжительного молчания. — Я посоветуюсь. Можете пообещать своим подчиненным, что у них будет возможность сразиться с приближающимся врагом. Мы сделаем все зависящее от нас, чтобы не допустить Доминион в наш квадрант. Но пока еще Звездный Флот не предал нас. И мы не пойдем против него, пока он не сделает этого.
— По данным сенсорной разведки оперативный флот клингонов отошел за пределы бахорианской территории, доложила капитану Сиско Ядзия Дэкси. — Здесь остался лишь корабль генерала Мартока.
— Так, так, — в раздумье произнес Бенджамен. — Значит, теперь они находятся в нейтральном пространстве. Это в принципе меняет их правовое положение. Если теперь им вздумается произвести досмотр какого-либо корабля, то…
— То мы не имеем права вмешиваться, — продолжила его мысль Дэкси.
Разговор происходил в служебном кабинете капитана Сиско на «ГК-9».
— Впрочем, если им вздумается задержать корабль Федерации, то мы имеем все основания оказать ему помощь, — уточнила Дэкси.
— Да, разумеется, — согласился Бенджамен.
Последнюю фразу он произнес почти механически, его мозг в это время сосредоточенно работал над анализом возникшей ситуации. В чем мотивация этого странного, на первый взгляд, маневра клингонов? Сиско вопросительно посмотрел на Дэкси. Ее аналитические способности всегда восхищали Бенджамена, но в этот раз, похоже, и она еще не выработала достаточно обоснованного решения.
На груди капитана запищал коммуникативный знак.
— Ну, что там еще стряслось? — негромко побурчал Сиско.
— Капитан, вас вызывает О'Браен, — прозвучал знакомый голос Майлса. — Здесь генерал Марток, он хочет увидеться с вами.
— Пусть войдет, — разрешил Сиско.
Визиту этого клингона сейчас Бенджамен Сиско в какой-то мере даже обрадовался, не сомневаясь в том, что получит хоть какую-нибудь дополнительную информацию.
Дверь едва слышно отворилась, и в кабинет решительной походкой вошел Марток.
— Генерал, нам нужно поговорить с вами, — сразу же взял Сиско быка за рога.
Буркнув что-то нечленораздельное, клингон прошествовал мимо Дэкси к столу и молча положил перед капитаном слегка изогнутый ритуальный кинжал.
После этого высокий гость по-военному четко, даже щегольски, повернулся и молча удалился.
Дэкси сначала в недоумении вскинула брови, затем потянулась к столу, с некоторой настороженностью подняла тяжелый кинжал и внимательно осмотрела его.
— Здесь изображен какой-то символ, — произнесла она. — Возможно, это чей-то фамильный герб. Да, это именное оружие Кайбока.
Сиско с интересом посмотрел на кинжал.
— Любопытно, зачем он мне его принес? — недоуменно произнес он.
— Фамильный кинжал Кайбока Марток мог принести только в одном случае — если его хозяина нет в живых, — вслух размышляла Дэкси. — Выходит, Кайбок погиб после неудачного досмотра «Ксозы», и ритуальный кинжал имеет к его смерти самое прямое отношение. Проще, его приговорили к смерти.
— За что же? — спросил Сиско.
— Нам трудно судить, какие именно законы нарушил Кайбок, — ответила Дэкси. — Ясно одно, что клингоны настроены действовать самым решительным образом. Возможно, именно это и хотел сказать Марток своим визитом и странным сувениром.
— Следуя логике этих решительных действий, следует ожидать, что клингоны пойдут на разрыв договора с Федерацией, — предположил Сиско. — Значит, наша следующая стычка с ними может оказаться несравненно более тяжелой, чем предыдущая. Какие будут соображения на этот счет, старушка?
Дэкси пожала плечами.
— Чем дольше здесь находятся клингоны, тем хуже для нас, — заметила она. — Что бы ты ни собирался предпринять, не затягивай.
Сиско усмехнулся и задумался. Он оказался, конечно, в незавидном положении: на стыке двух могучих противоборствующих сил.
— Мой старый приятель курзонец Дэкс однажды мудро заметил, что с клингоном может справиться только клингон, — в раздумье произнес Сиско. — А ты что думаешь на этот счет?.. Ладно, соедини-ка меня с командованием Звездного Флота.
Час Молчания — священный час. В Час Молчания молчат и размышляют. Молчат о том, что пережили, размышляют о том, что было.
У Ворфа — Час Молчания.
Без корабля время тянется медленнее. Без корабля нет ни космоса, ни риска, ни наград, ни цели. Что такое корабль? Это не только помещение, приспособленное для выживания членов экипажа в невыносимых условиях космоса. Это не просто транспортант, предназначенный для перемещения членов экипажа из одной точки космоса в другую. Корабль — это уникальная сущность, наделенная формой, жизнью и разумом. Каждый цивилизованный обитатель космоса либо имел такой корабль, либо мечтал о нем. А он знал такой корабль.
Этот корабль расстреливали из фазеров, корежили взрывами, рвали на части, но он находил в себе силы, чтобы выжить, чтобы доставить экипаж в назначенную точку целым и невредимым. И в ответ в экипаже пробуждалась преданность. Так возникала взаимная привязанность.
В космосе нередко возникает ситуация, когда кому-то нужно отдать свою жизнь за другого, пожертвовать собой. Обычно именно корабль становится первым из тех, кто приносит себя в жертву. Это, наверное, правильно.
Иногда члены экипажа все же теряют свой корабль, тогда у них может появиться другой.
Но у него после потери корабля брешь осталась незакрытой. Уже ничто для него не могло заменить той уникальной сущности (или личности, или духа), которая для него олицетворяла корабль. Да он и не начал еще искать другой корабль.
Большинство кораблей погибают. Редкий доживает до преклонного возраста, когда его превращают в космическую баржу, а потом он сам постепенно становится металлоломом… А погибают корабли обычно достойно: одни в бою, другие в катастрофе…
Звездолет «Энтерпрайз» класса «Гэлакси» прошел славный путь. Он участвовал в сражениях, которые оставили след в истории галактики. А сколько раз он приходил на помощь людям! Вот и в своем последнем полете он спешил спасать людей… И потерпел крушение. Что ж, не худший способ уйти из жизни.
Те же, кто долгие годы стояли на мостике «Энтерпрайза», оказались не у дел. Корабль потерпел крушение на планете Веридиан-3, а их судьба забросила на планету Борет. Между этими двумя планетами было что-то общее. Что именно? Трудно выразить словами ощущение неприятного, отталкивающего. Впрочем, это, пожалуй, то, что необходимо для закалки исследователя и бойца.
—
— Брат Ворф! — прозвучал голос.
Оглянувшись на него, Ворф увидел, что к нему направляется монах Лурн. На нем простая, непритязательная ряса Боретийского монастыря.
— Я слушаю, мастер Лурн, — отозвался Ворф.
— Я шел, надеясь увидеть вас за упражнениями, а вы, оказывается, наблюдаете сверху, — стараясь заглянуть Ворфу в глаза, произнёс Лурн. — Почему вы не на площадке?
Ворф бросил взгляд вниз, на площадку, где около двух десятков клингонов отрабатывали рукопашную. Обычно подобные занятия днем проходили сравнительно спокойно, но сейчас бойцы распалились, и кое-кто уже вытирал кровь.
— Сейчас у меня Час Молчания, — присаживаясь на скамейку, уклончиво ответил Ворф.
— По-моему, у вас сегодня Час Молчания был уже два раза, — заметил Лурн.
— Нет, только один раз, — возразил Ворф.
— И вы предпочли удалиться сюда вместо того, чтобы принять участие в занятиях? — не отступал Лурн. — Я не понимаю этого.
— Я выбрал именно сейчас Час Молчания потому, что не хочу заниматься борьбой, — раздраженно произнес Ворф.
Лурн обошел вокруг скамьи, на которой сидел Ворф, и посмотрел говорившему в лицо.
— Я слышу в вашем голосе ноты раздраженности, — заметил он. — Почему бы не сказать правду? Так что побудило вас отказаться от участия в занятии?
Ворф вновь посмотрел вниз. Там клингоны примерно его возраста потели и пыхтели, стараясь одолеть друг друга. Отрабатывали групповую схватку, причем в группы входило неравное количество борцов. Вчера — двое и трое, сегодня — трое и четверо, завтра будет четверо и пятеро. На следующей неделе победители сойдутся один на один.
— Мне все это представляется бессмысленным, — произнес Ворф. — Что такое рукопашная? Нечто дремучее. Сейчас ребенок, вооруженный ручным фазером, одолеет всю эту груду мускулов и клинков. Часто ли вам в космосе доводилось наблюдать подобные бои?
— Да ведь это же не бой, а всего лишь развлечение, спорт, — с усмешкой возразил Лурн. — Это нужно нам, клингонам, для самовыражения. И в твоей жизни еще будут бои. Если они не найдут тебя, то ты сам отправишься на их поиск.
— Хотите сказать, что клингоны устремятся в глубины галактики для того, чтобы спровоцировать там какой-нибудь конфликт? — фыркнул Ворф.
— Такова природа клингонов, — кивнул головой Лурн.
— В таком случае, нам следует постараться подняться над своей природой, — поднимаясь со скамьи, произнес Ворф.
— Это в тебе говорят годы жизни, проведенные среди людей на Земле, — укоризненно заметил Лурн.
Ворф повернулся к нему и пристально посмотрел в глаза.
— Вы учите в этом монастыре тому, что конфликт неизбежен, что отказ от него равнозначен отказу от реальности, что расы выживают благодаря победе над другими расами, — с неожиданной горячностью произнес Ворф. — Но среди людей я узнал другое. В экипажах Звездного Флота руководствуются другой мудростью.
Лурн рассмеялся.
— Скажи мне, часто ли во время службы в Звездном Флоте вы сдерживали себя в ситуации, когда требовалось нанести удар? — с иронией спросил он.
Ворф не ответил. Он чувствовал, как в нем закипало раздражение. В течение прошедшей недели Лурн говорил, ему об этом не менее десяти раз, сколько же можно? У Ворфа не находилось нужных слов, чтобы понятно объяснить Лурну ту идею, ради которой Федерация Планет осваивает космос. Он разделял ее, а вот объяснить не мог.
— Ты жив, Ворф, не благодаря мудрости землян, — поучительно произнес Лурн. — Ты жив благодаря удаче. В любом игорном заведении знают, что игроку какое-то время может сопутствовать удача. Но рано или поздно она отворачивается от него. Монета может упасть на одну сторону тысячу раз подряд. Но если ты будешь бросать ее и дальше, то она станет падать на другую сторону, и в конце концов счет сравняется.
Это закон. А Звездный Флот состоит из робких пацифистов, которые боятся любого противостояния. Рано или поздно колебания и нерешительность обернутся против них.
— Тем не менее Федерация будет стоять на своем принципе, — возразил Ворф, чувствуя, как у него начали дрожать плечи. — Много раз я слышал, как люди говорили: «Вот линия, ее пересекать нельзя».
— Но ты до сих пор не понимаешь, где именно проходит та линия, верно? — усмехнулся Лурн. — И ты вообще не знаешь, зачем она нужна. Потому что ты, Ворф, клингон. И ты никогда не поймешь людей. Да, они тебя воспитали, и ты усвоил некоторые их понятия, правила. Это было тебе необходимо, когда ты жил среди них. Теперь отбрось это, оно не твое. Сейчас у тебя проблемы, верно?
Это потому, что ты пытаешься отказаться от всего клингонского.
От такого натиска Ворф растерялся. Выбитый из колеи собственной неспособностью выразить словами то, во что верил, Ворф вдруг резко повернулся и ударил кулаком в то место, откуда исходил голос Лурна.
В ответ он услышал смех Лурна за своей спиной. Сам же Ворф, увлекаемый силой инерции, едва не свалился с наблюдательной площадки.
— Видишь? — с улыбкой сказал Лурн. — Ты настоящий клингон. Я это знал. И знал, как ты поступишь в этой ситуации. В этом ударе по воздуху твоя подлинная природа. Проиграв спор, ты понял, что никогда не сможешь защитить Звездный Флот, потому что его идеи и цели чужды тебе. Ты клингон, и не можешь стать человеком. Люди иначе смотрят на мир, иначе видят его. Вот почему тебе никогда не понять, где они проводят свои линии. Настало время понять, что ты клингон, Ворф. Твое место не там…
Подавленный доводами Лурна и своей беспомощностью в споре с ним, Ворф ухватился за край скамьи и молчал. Он не сердился на Лурна. За что? Тот делал свое дело. Какое? Пытался разобраться в личности Ворфа? Или хотел найти то, за что можно зацепиться? Или же стремился внести ясность в его сознание?
И все же Ворф злился на Лурна. Как можно говорить такое о Федерации, которая сумела добиться завидной стабильности на своем участке галактики? И это в то время, когда другие расы терзали друг друга бесконечными войнами. Неужели в этом и заключается сущность клингонов? В отрицании очевидных фактов.
— Командор Ворф! — послышался голос монаха Класка.
— Слушаю, брат Класк, — немедленно отозвался Ворф.
Он поднялся во весь свой громадный рост, так что подбежавший монастырский служащий во время разговора был вынужден задрать голову вверх.
— Боюсь, что мне придется нарушить ваш Час Молчания, — извиняющимся тоном сказал Класк. — Дело в том, что на ваше имя от командования Звездного Флота только что получена радиограмма.
Ворф бросил на Дурна выразительный взгляд.
Ведь как-никак это Час Молчания Ворфа. Ни дождь, ни солнце, ни голод, ни буря, ни скука, ни нападение врага, ни планетарная катастрофа не могли отменить эту традицию.
Ничто.
Кроме… радиограммы от командования Звездного Флота. Вот так. Она, эта радиограмма, решала все.
Ворф помедлил. Он не хотел торопливостью оскорблять чувства брата Класка и доставлять удовольствие Лурну. И лишь после того, как выждал нужное время, протянул руку за сообщением.
В конце концов, зачем ломать копья?
«Глубокий космос-9». Цифра «9» в названии означала не количество космических станций, сооруженных Федерацией Планет, а номер космического сектора, в котором располагалась эта станция. Впрочем, какое имело значение, что означала цифра? Главное, что Ворф снова примерял униформу Звездного флота, что ему предстояло продолжить службу на «ГК-9».
До чего же приятно было снова надеть эту униформу! Видно, слишком долго Ворф носил рясу монаха Боретийского монастыря, слишком долго терпел этого настырного Лурна с его утомительными нотациями, слишком долго вел с братьями-монахами пустые разговоры. Но вот всему этому пришел конец. Жизнь позвала его, Ворфа, обратно в гущу дел, и он рад этому.
Итак, «ГК-9» — новое место его жизни и службы.
А почему бы и нет. По крайней мере, здесь он сможет избежать тех сложностей, о которых говорил ему Лурн. Ворфу не дано умения убеждать словом, но здесь этого от него и не потребуется.
«ГК-9» не вызвала у него ни удивления, ни восторга, ни разочарования. Обычная станция. Правда, было в ней что-то такое… Впрочем, что именно, Ворф не мог точно выразить. Ее создавали кардасиане, и стиль архитектуры вызывал у Ворфа раздражение. Похожий на глыбу остывшей лавы корпус станции и структуральные стрелы, нависавшие над головой лапами затаившегося паука, — все это вызывало чувство тревоги.
Хотя какая может быть тревога на этой глухой космической станции?
Вместе с толпой прибывших Ворф вышел из стыковочного модуля и миновал контрольное устройство. При входе в общий зал он вдруг услышал знакомый голос, который перекрывал монотонный гул вокзала.
— Командор Ворф! — кто-то окликнул его.
Этот голос Ворф слишком часто слышал на «Энтерпрайзе», чтобы забыть его. Просто сразу не мог вспомнить, кому он принадлежал. Из толпы встречавших выбралась знакомая фигура. Вот теперь Ворф вспомнил.
— Майлс О'Браен! — радостно приветствовал встречающего Ворф. — Давно не виделись.
— Очень давно, — кивнул Майлс. — Добро пожаловать на «ГК-9».
Они вместе зашагали по переполненному залу к горизонтальным турболифтам, чтобы добраться до жилого кольца станции.
— Твои апартаменты уже подготовлены, и я покажу тебе их, — сказал О'Браен. — Как экипаж? А капитан Пикар?
— С капитаном Пикаром все в порядке, — неторопливо произнес Ворф. — Он знал, что ради спасения цивилизации на Веридиане нужно было принести в жертву «Энтерпрайз». И ценой жертвы «Энтерпрайзом» удалось спасти население планеты и всю ее цивилизацию. Любой командир желает такого конца для своего корабля.
О'Браен кивнул головой и некоторое время помолчал. Но, судя по выражению его лица, продолжал размышлять над услышанным.
— Вот поэтому я и перешел инженером на станцию, — произнес он наконец. — Мне нравиться строить, а не приносить жертвы… А как восприняли все это другие члены экипажа?
— Мы, офицеры Звездного Флота, должны быть готовы ко всяким поворотам судьбы, — уклончиво ответил Ворф. — Постепенно можно привыкнуть ко многому, в том числе и к гибели корабля.
О’Браен улыбнулся и больше не стал задавать вопросы на эту тему. Он догадался, что клингон не хотел распространяться на такую деликатную тему, как отношение членов экипажа к гибели своего корабля.
Некоторое время они шли молча. Им было что вспомнить, о чем помолчать. За долгие годы совместной службы на «Энтерпрайзе» они многое пережили, и это сблизило их.
Ворф помнил, что О'Браен ушел с «Энтерпрайза» за несколько месяцев до его гибели. Инженер ушел, оставив судно в отличном состоянии. Не случайно он направился в этот глухой сектор космоса, где срочно требовался опытный мастер, способный творчески отнестись к порученному делу. Да, превратить старую кардасианскую станцию в форпост Звездного Флота — совсем не просто. Майлс сделал станцию современной во всех отношениях. Ему можно позавидовать.
Впереди показалась небольшая группа ференджи. Ворф заметил, как О'Браен оказался впереди него, беря на себя роль своеобразного буфера на случай возможного конфликта. Ворф знал, что ференджи не испытывали большой любви к клингонам, но обычно не отваживались на открытую потасовку. Скорее всего, они постараются сделать какую-нибудь пакость потихоньку, без риска для себя.
— Оказывается, на этой станции не хватало еще одного клингона, — подал из толпы голос один из ференджи.
В реплике звучала явная издевка, и Ворф скосил взгляд в сторону О'Браена. Тот не придал выходке ференджи никакого значения.
Еще в детстве Ворф узнал, что слово «клингон» можно произнести с самыми различными оттенками, вложить в него самый разнообразный смысл — от восхищения до ненависти. И он привык смотреть в глаза тому, кто произносит это слово: только так можно понять смысл сказанного. Кое-кого он запомнил на всю жизнь.
— По-моему, это был Кварк, — заметил Ворф.
— Не обижайся на него, — попросил Майлс. — Присутствие здесь флота клингонов почти разорило его, теперь в его казино почти нет посетителей.
— Понятно, — буркнул Ворф.
По тону Майлс понял что тому хотелось выразиться покрепче, но для начала он сдержался. О'Браен молча улыбнулся: клингон есть клингон.
Улыбка Майлса не осталась для Ворфа незамеченной. Клингон понял, что его старый товарищ придает значение даже мелким деталям его поведения.
— Сейчас разместим тебя, получим вещи, а уж потом к начальству, — сказал О'Браен.
— К кому именно? — уточнил Ворф. — К майору Кире или к самому Сиско?
— Думаю, что к Сиско, — ответил Майлс. — Кстати, теперь он «капитан».
— Хорошо, — сказал Ворф.
О'Браен многозначительно посмотрел на него.
— Должен предупредить, что я тебе не завидую, — произнес он. — Потому что знаю, ради чего Сиско обратился к командованию флота с просьбой разыскать тебя.
— Чтобы разобраться с другими клингонами? — прямо спросил Ворф.
— Верно, — кивнул головой Майлс. — Большая часть кораблей ушла за пределы бахорианского пространства. Те экипажи, которые остались, не новички в космосе. Это закаленные ребята, пережившие и смерть товарищей, и тоску по родной планете. С ними-то тебе и придется иметь дело.
— Не беспокойся, Майлс, — усмехнулся Ворф. — Это им придется иметь дело со мной.
О'Браен рассмеялся.
— Да, скажи мне, Майлс, а почему капитан Сиско считает, что с этими клингонами вообще нужно разбираться? — спросил Ворф немного погодя.
— Я не знаю, — пожал плечами О'Браен. — Думаю, Сиско сам выскажет тебе свои опасения.
— Все же мне хотелось бы выслушать твое мнение, — стоял на своем Ворф.
— Но его у меня просто нет, — развел руками Майлс. — Понимаешь, что-то висит в воздухе… Какая-то напряженность ощущается постоянно. И клингоны ведут себя — ты уж извини — не по-клингонски.
— Я видел корабли, и мне тоже показалось, что здесь что-то готовится, — согласился Ворф. — Впрочем, скрытность — не самая сильная сторона клингонов.
— Послушай, если ты решишь заняться этим, то окажи любезность, начни с одного шутника по имени Дрекс, — попросил Майлс. — Он слишком круто обошелся с Гараком.
— Этот Гарак — кардасианин? — уточнил Ворф.
— Для нас он хозяин магазинчика и портной, — ответил О'Браен. — Он не отличается надежностью, но он живет с нами, значит, он один из нас. И мы не можем допустить, чтобы одного из живущих с нами превращали в бифштекс.
— Вы уверены, что он не спровоцировал нападение на него? — внимательно посмотрел Ворф на О'Браена.
— Думаю, что здесь обошлось без провокации, — выдержал взгляд Майлс. — Гарак находился тогда в обществе с констеблем Одо, который не допустил бы провокации со стороны кардасианина. Конечно, какие-то шуточки в адрес клингонов Гарак отпускал. Они приняли эти его шутки слишком серьезно и заявились к нему в магазинчик. Четверо на одного.
— Четверо на одного? — переспросил Ворф. — Ну, это нечестно. За исключением того случая, когда этим одним являюсь я.
— Командор Ворф по вашему вызову прибыл! — доложил клингон.
Капитан Сиско поднял голову и посмотрел на вошедшего.
— Рад видеть вас, командор, на борту станции «ГК-9», — сказал он.
За окном сияли звезды, их мягкий свет наполнял кабинет Сиско едва уловимой дымкой.
— Спасибо, капитан, — произнес Ворф и шагнул к столу.
Ему потребовалось сделать всего два шага, чтобы преодолеть расстояние в три метра. Затем Ворф остановился и застыл по стойке смирно: плечи расправлены, руки прижаты к бокам, подбородок поднят. Все как положено. Иначе и быть не могло: капитан Сиско заслуживал того, чтобы командор Ворф оказал ему должное воинское почтение…
По выражению лица Сиско чувствовалось, что неукоснительное соблюдение клингоном уставных норм при представлении начальнику доставило ему удовольствие.
— Вольно, командор Ворф, — сказал Сиско и пару секунд помолчал. — Огорчен известием о гибели «Энтерпрайза». Хороший был корабль.
— Да, хороший был корабль, — согласился Ворф.
Этим коротким определением они выразили свое отношение к кораблю и как бы сформулировали эпитафию. Что ж тут долго говорить, «Энтерпрайз» прожил достойную жизнь воина и погиб достойно.
— Как я понял, последнее время вы находились в отпуске, — произнес Сиско после некоторой паузы, давая понять, что разговор об «Энтерпрайзе» считает законченным.
Ворф облегченно вздохнул, поскольку ему и самому не хотелось продолжать тему о корабле.
— Да, я проводил отпуск в клингонском монастыре на Борете, — сдержанно произнес он. — Вы знаете эту планету? Там пришлось подискутировать кое с кем из монахов. Не напрасно.
— Надеюсь, вы извините нас за то, что мы оторвали вас от отдыха, — корректно произнес Сиско. — Впрочем, думаю, что вы задержитесь здесь недолго.
— Дело в том, что мой отпуск почти закончился, — заметил клингон.
— А ваше следующее назначение? — осторожно произнес Сиско. — Есть какие-нибудь предложения вам?
Итак, капитан Сиско сразу же расставил все точки в положенных местах. Смысл сказанного был таков, что на станции рады прибытию Ворфа, но силой его никто удерживать здесь не намерен. Командор оценил такт и сдержанность капитана, хотя никак не выразил этого.
— Подумываю о том, чтобы уйти в отставку, — уклончиво ответил клингон.
Неожиданно лицо Сиско отразило искренний интерес к судьбе собеседника.
— Правда? — спросил Сиско. — Не обидитесь, если спрошу о причине такого намерения?
— Не обижусь, — ответил Ворф, сам удивляясь своей откровенности. — Дело в том, что почти всю свою жизнь я прожил среди землян. Не скажу, что мне всегда было с ними легко. После гибели «Энтерпрайза» стало еще труднее. Но… я уверен, что Звездный флот нужен мне, а я ему.
Сказав все это, Ворф подумал о том, что, видимо, во время отпуска на Борете у него ослабли какие-то внутренние тормоза. Иначе никак не объяснить то, что клингон вдруг стал откровенничать с человеком, которого видел первый раз в жизни.
Капитан Сиско понял глубинный смысл признания Ворфа. Он уже не первый раз встречался с тем, что офицер Звездного Флота вдруг начинает остро ощущать свою неразделимую связь с Флотом, службой, униформой. Символом всей этой необычной жизни становится униформа офицера, которая обретает особый смысл и значение.
Чувствовалось, капитан Сиско понимал переживания командора Ворфа не вообще, а на основании личного опыта.
Капитан Сиско встал из-за стола, прошелся из угла в угол и остановился перед клингоном.
— Командор Ворф, — обратился он. — Я бы солгал, если бы сказал, что мы не нуждаемся в вас. Но если вы не хотите браться за это поручение, я смогу понять вас.
— Спасибо, капитан, — без промедления ответил клингон. — Но пока я еще не принял окончательного решения.
— Хорошо, — окинул его взглядом Сиско. — Полагаю, вы уже ознакомились с моим докладом о ситуации в районе станции и в секторе в целом?
Ворф кивнул, но не упомянуло том, что О'Браен также изложил ему неофициальную точку зрения на происходящее. Таким образом, картина представлялась Ворфу довольно отвратительной, но не вполне ясной.
— Не могу избавиться от впечатления, что генерал Марток сказал мне далеко не всю правду о задачах оперативного флота клингонов в этом секторе, — высказал Сиско то, что волновало его больше всего. — Поэтому слишком много вопросов остается без ответа.
— Что ж, я постараюсь ответить на них, — просто сказал Ворф.
Ворф не сомневался, что именно на это и надеялся Сиско, обратившись к руководству Флота с просьбой направить на станцию кого-нибудь из клингонов. При этом он не имел в виду непосредственно Ворфа. Важно, чтобы клингон являлся должностным лицом Звездного Флота. Это гарантировало, что клингоны станут питать к нему уважение или, по крайней мере, обратят на него внимание.
— Хорошо, — согласился Сиско.
Тем самым он дал понять, что ему понравилась деликатность Ворфа и его готовность помочь Звездному Флоту.
— Если вам потребуется какая-нибудь помощь, то дайте мне знать, — добавил он затем.
Ворф повернулся и направился к выходу. Ему не требовалось объяснять, с чего следует начинать работу, он решит это сам. Таким образом, Сиско предоставлял ему полную свободу действий, не давая никаких указаний, не навязывая никаких помощников, не задавая никаких вопросов.
— Кстати, командор, — остановил Сиско Ворфа перед самой дверью. — Хочу сказать, что в свое время я тоже подумывал об увольнении из Флота. Теперь уверен в том, что сильно пожалел бы об этом, окажись я на гражданке. Поэтому… В общем, не принимайте поспешных решений.
Сиско замолчал, подумав, что его обращение прозвучало не очень-то убедительно и даже неуклюже. Вся надежда на то, что Ворф поймет, о чем хотел сказать Бенджамен. Наверное, он учтет, что Сиско прошел через все те сомнения и терзания, которые он сейчас испытывает.
— Спасибо, капитан, — сдержанно произнес Ворф.
Гарак наводил порядок в своем магазинчике. Когда посетители отсутствовали, он с удовольствием занимался уборкой, починкой, мелким ремонтом помещения и одежды. Хочешь — не хочешь, а реноме своего магазинчика он обязан поддерживать. Во время подобной работы его мысли нередко уносились к тем временам, когда он, работая на фабрике своего дяди, вышивал узоры, подрубал… Тогда он, конечно же, не мог предположить, что приобретаемые им навыки когда-то окажутся очень кстати. Став здесь хозяином магазинчика, он назвался также и портным. Положение портного позволило ему находиться здесь, на станции «ГК-9», которая являлась ближайшим объектом, расположенным рядом с кардасианской границей.
Конечно же, лучше всего было бы открыть казино, но здесь его опередил Кварк. Оставалось открыть просто магазинчик. Но магазинчиков на станции развелось великое множество, зачастую в самых неподходящих местах. Они внезапно открывались и так же внезапно закрывались. Средняя продолжительность существования магазинчика исчислялась двумя месяцами.
А Гараку требовалось нечто более надежное и устойчивое. Вот почему он не просто открыл магазинчик, но и предложил при нем обслуживание по подгонке одежды. Заезжие гости нередко имеют самую неожиданную форму тела, и нелишне подогнать то, что они приобретают в магазинчике. Это и понятно, потому что трудно ожидать, что некое существо с головой рыбы и телом кактуса, купив с вешалки рубашку, вдруг обнаружит, что она ему как раз.
С некоторых пор Гарак имел возможность не слишком часто оказывать станции некоторые своеобразные услуги.
Ему вспомнился Дрекс, и он усмехнулся. Этот большой забияка с такой важностью отнес своему начальству информацию, которую «вырвал» у Гарака. Может быть, даже получит от начальства поздравление и будет затем раздуваться от гордости. Потом правда выплывет на поверхность. Это произойдет чуть раньше или чуть позже, но обязательно произойдет. Тогда Дрекса назовут пешкой в руках кардасианского шпиона и подвергнут его всяческим унижениям.
Гарак мысленно представил себе, что клингоны сделают с Дрексом: сдерут с живого кожу, прищемят язык? Он сам с удовольствием помог бы им в этом.
Ну и размечтался… Гарак поднял голову и увидел молодого посетителя, который осмотрел содержимое магазинчика и вышел. В дверях он столкнулся с другим посетителем и поспешно уступил ему дорогу. При виде этого, второго, посетителя у Гарака вдруг непроизвольно затряслись колени.
В магазинчик входил клингон. Высокий. Незнакомый. Могучий.
Он остановился возле витрины, беглым взглядом окинул помещение и ни к чему не проявил никакого интереса.
Все, что происходило во время предыдущей встречи с клингонами, происходило согласно сценарию, разработанному Гараком. Появление этого клингона не вписывалось в сценарий портного. Спина, ребра и ноги Гарака очень хорошо помнили все детали прошедшего спектакля. Наверное, поэтому сейчас кардасианин не испытывал никакого желания подойти к этому ископаемому гиганту, которого эволюция гуманоидов, судя по всему, обошла стороной.
Так что же ему нужно от Гарака? Может быть, произошло худшее, и клингоны уже поняли, что добытая ими информация ничего не стоит, что она не соответствует действительности?
Однако у хозяина магазинчика есть свои обязанности перед посетителями, их нужно выполнять.
— Успокойся! — подал Гарак сам себе команду. — Веди себя естественно. Не подавай виду, что боишься. Может быть, это всего лишь очередная проверка, не более… А вдруг этот посетитель действительно решил что-нибудь купить?
Гарак решительно двинулся навстречу посетителю, оставаясь, однако, по другую сторону прилавка.
— Чем могу быть вам полезен? — спросил Гарак.
Клингон посмотрел ему в лицо.
— Ты — Гарак, — произнес он утвердительно.
— Приятно сознавать, что моя популярность возросла, — с улыбкой сказал кардасианин. — Вы уже подобрали что-нибудь для себя?
— Нет, спасибо, — ответил клингон.
Двумя гигантскими шагами он вышел из-за вешалки и оказался у самого прилавка. Гарак посмотрел на него и с трудом сдержал возглас изумления: перед ним стоял офицер Звездного Флота!
— Я командор Ворф из службы безопасности Звездного Флота, — спокойно произнес клингон. — Меня направили сюда для того, чтобы произвести расследование инцидента, связанного с вашим избиением клингонами.
— Но… разве этим недоразумением не занимается служба безопасности станции? — пожал плечами Гарак. — Ведь со мной уже беседовали капитан Сиско, констебль Одо. Полагаю, что…
— Вы говорите о службе безопасности станции, — тем же спокойным тоном уточнил клингон. — А я говорю о службе безопасности Звездного флота. Круг моих обязанностей значительно шире. В том числе, я обязан контролировать действия клингонов. И поскольку они напали на вас, я должен с этим разобраться.
— Все верно, — кивнул Гарак головой в знак согласия. — Они явились сюда, их оказалось четверо. Я предложил им обычный набор услуг, а они обошлись со мной совсем неприлично. Можно сказать, вытерли ноги о мою физиономию. Больше мне сказать нечего… Вы не возражаете, если я предложу вам чашечку чистого гэга?
— Нет, спасибо, — отозвался Ворф.
— Ну, тогда… — изучающе посмотрел на гостя хозяин.
— Тогда я выпью кофе, — сказал клингон.
— Да вы что? — не поверил услышанному Гарак.
— Да, кофе, с сахаром и сливками, — подтвердил заказ Ворф.
— Сейчас, сейчас принесу, — бросился хозяин к репликатору, ловко пробираясь по лабиринту между вешалками, стеллажами и всевозможными подставками.
По дороге он обдумывал очередной тактический ход. Надо рассердить гостя. Тогда он сменит тему разговора, потом потеряет нить рассуждений, затем забудет о цели своего прихода и, наконец, уйдет. Конечно, рассерженный клингон может и рассвирепеть. Но форма офицера Звездного флота не позволит ему распоясаться. Хотя, конечно, желательно держаться от него на расстоянии.
— Вам нужны в кофе какие-нибудь добавки: мыши, кузнечики или лягушки? — уточнил Гарак.
— Нет, спасибо, — сказал клингон, метнув в кардасианина сердитый взгляд.
Да, этот клингон вел себя странно.
— Кофе, сливки и сахар без мышей, — произнес Гарак в сенсор репликатора.
Через минуту хозяин уже поставил чашку кофе перед гостем.
— Что вам еще сообщить, командор? — спросил кардасианин, возвращаясь к основной теме беседы. — О нападении клингонов я заявил в местную службу безопасности. Доктор меня склеил. Теперь я, как и раньше, снова бреду по жизни. Разве что с большей осторожностью. Если вы желаете обо всем происшедшем узнать в деталях, то обратитесь…
— Я уже прочитал доклад Одо и ваше заявление, — спокойно произнес Ворф. — Сейчас меня интересует то, чего нет ни в докладе, ни в заявлении.
Гарак поежился от этого спокойного голоса.
— А что, по-вашему, там отсутствует? — настороженно спросил он.
— Там не сказано, чего именно они требовали от вас, — глядя в глаза Гарака, сказал клингон.
— От меня? — разыграл удивление кардасианин. — Я сам не знаю. Наверное, все дело в том, что им не нравятся кардасиане. Некоторые клингоны так уж устроены. Грубияны, да и только. Кстати, вы видели у меня зеркала? Прекрасная работа, посмотрите в них…
Гарак поспешно поднес Ворфу зеркало. Тот мельком глянул в него, но никак не отреагировал на свое отражение.
— Я не верю сказанному, — не повышая голоса, сказал Ворф. — И нахожу ваше положение на станции весьма двусмысленным. Вы здесь в изгнании. Что вы сделали бы для того, чтобы правители Кардасии пустили вас обратно?
Вопрос застиг Гарака врасплох, и пару секунд кардасианин молча смотрел на клингона.
— Я открыл двери своего магазина клингонам, — произнес Гарак невинным тоном. — Чего
Глаза командора опасно блеснули, и Гарак приготовился к тому, что сейчас может последовать удар грома. Но ошибся.
— Послушайте, Гарак, — услышал он спокойный, очень спокойный голос. — Причину, по которой напали на вас клингоны, высчитать очень просто. Вы ссыльный, вы не занимаете на станции никакой официальной должности, Значит, им требовалась от вас какая-то информация. Вот и все. Единственное, что я хочу узнать от вас: вы предоставили им эту информацию или нет? Я достаточно ясно выразил свою мысль? Теперь, пожалуйста, ваша очередь говорить.
Нет, он не сходит с ума. Почему он не сходит с ума?
Гарак посмотрел гостю в лицо. Вот перед ним сидел клингон, который поступал совершенно не по-клингонски. Он является доказательством того, что не все клингоны предсказуемы. А что, если это тот самый клингон, который действительно пришел за информацией о станции «ГК-9»?
— Во что обойдется вам разрешение возвратиться на родину? — спросил Ворф.
— Я еще не указал цену на этом ценнике, командор, — ответил Гарак.
— Вы что-то скрываете? — недоверчиво посмотрел в глаза кардасианина гость. — Дрекс и его приятели не могли напасть на вас просто так, без уважительной причины. Поймите, что без вашей помощи мы не сможем узнать, что планирует Клингония. Капитан Сиско и весь персонал станции защищают вас, несмотря на негативную реакцию со стороны тех, кто вас изгнал. Где же ваша благодарность? Мы с вами незнакомы, но ваше поведение не вызывает у меня чувства уважения к вам, Гарак. Имейте в виду, что молчание может быть формой предательства.
Кардасианин слушал клингона и одновременно оценивал его поведение. Нет, клингоны так себя не держат. Ведь даже презрение к Гараку не вызвало у него желания разбушеваться, показать свои зубы. Гараку удалось рассердить его, но дальше этого дело не пошло, реакция Ворфа оказалась совсем иной, нежели предполагал Гарак. Вообще этот клингон смотрел на кардасианина всего лишь как на прилипшее к башмаку насекомое. Это не могло не встревожить Гарака. Впервые в жизни клингон взял верх над кардасианином, даже не прикоснувшись к нему рукой.
— Ну хорошо, — произнес Гарак, решив, что победитель заслуживает вознаграждения. — Им действительно требовалась информация. Но я ничего не сделал такого, что могло бы повредить капитану Сиско и станции. Слышите,
— Давайте угадаю ваше желание, — предложил Кварк вошедшему в казино Ворфу. — Клингонское красное! С кровью?
— Почти угадали, — произнес Ворф. — Сливовый сок, охлажденный.
Глаза Кварка расширились от изумления, а его огромные уши мелко задрожали. Тем не менее хозяин казино быстро справился с собой.
— Сливовый сок? — переспросил он. — Ну, если вам угодно…
Когда Кварк отвернулся к репликатору, чтобы передать на исполнение заказ гостя, Ворф облокотился на стойку бара и не спеша оглядел сидевших за столиками. Заметно ощущалась атмосфера нервной напряженности, которая, казалось, вот-вот разрядится грозой.
В затененных углах сидели клингоны и внимательно наблюдали за Ворфом, они знали, что он не их круга. Собственно, Ворф и не скрывал униформу офицера Звездного Флота. Наоборот, он стал таким образом, чтобы луч лампы, скрытой за узорчатой решеткой, — падал прямо на него. Ворф пришел сюда для того, чтобы его увидели, о нем узнали.
— Командор! — услышал он знакомый голос.
Ворф повернулся на него. Майлс О'Браен махал ему рукой от столика у стены. Рядом с ним сидел худощавый парень с узким лицом и большими глазами. Судя по униформе, доктор.
Взяв поданный Кварком стакан с соком, Ворф направился в сторону этого столика.
— Доктор Юлиан Башир, — представил сослуживца О'Браен.
Затем представил командора доктору.
— Вы играете в дартс, командор? — спросил Башир, беря в руки дротик.
— Я не играю ни в какие игры, — резким голосом ответил Ворф, хотя собирался произнести извиняющимся тоном.
— Это как покер, — попытался объяснить Майлс. — Только с острыми наконечниками.
Ворф заметил, что клингоны смотрели на него во все глаза. Чтобы внушить к себе уважение соотечественников, нужно создать определенный имидж.
— Задача состоит в том, чтобы попасть дротиком вон в ту доску, причем как можно ближе к центру, — объяснил смысл игры Башир.
— Целься в красную точку, — посоветовал О'Браен.
Ворф понял, что О'Браен хочет подшутить над доктором, которому неизвестно, что командор воспитывался среди людей и прекрасно знает правила игры в дартс.
Ворф молча взял в руку дротик и метнул его в цель. В десятку он не попал, но дротик вонзился в доску не менее, чем на пять сантиметров, и с такой силой, что в стороны полетели щепки.
Клингоны молча посмотрели на него. Ворф стоял неподвижно, понимая, что сейчас от его поведения зависело очень многое.
Молча кивнув О'Браену и Баширу, он еще раз взглянул на доску и молча отвернулся. Держа стакан с соком в левой руке, он направился к бару.
Но не успел Ворф сделать и пары шагов, как услышал женские голоса. Посмотрев в ту сторону, Ворф обомлел: по лестнице спускались две женщины, одетые сказочными принцессами. Они небрежно обмахивались яркими веерами.
— Не могу поверить, что ты это сделала, — сказала высокая брюнетка подруге тоном, который совершенно не соответствовал ее росту.
Присмотревшись, Ворф заметил, что кожа у нее на лбу испещрена мелкими крапинками. Ясно, он видел перед собой триллианку.
— Но он не оставил мне никакого выбора, — ответила другая с точеной хрупкой фигурой.
— Что же она сделала? — вмешался в разговор женщин Башир.
— Она нокаутировала сэра Ланселота! — ответила одна из женщин.
— Но что мне оставалось делать, ведь он поцеловал меня, — оправдывалась виноватая.
— Не поцеловал, а только пытался, — уточнила подруга.
— Но я же была замужней женщиной! — привела первая аргумент в свое оправдание.
Ворф понял, о чем шел разговор: женщины делились впечатлениями после посещения голографического кабинета, где они участвовали в какой-то исторической голограмме. Судя по их репликам, это земная классика с рыцарями, придворными дамами…
Обе женщины спустились вниз и тут заметили Ворфа.
— Командор Ядзия Дэкси и майор Кира Нерис, — представил их Ворфу Башир.
Кира оказалась рыжеволосой. Она быстро окинула Ворфа цепким взглядом.
— А это командор Ворф, — представил Башир клингона женщинам.
Он слегка поклонился им. Теперь он рассмотрел, что Кира бахорианка.
— Красивая у вас шляпа, — сделал он ей комплимент.
Кира почему-то поспешно сняла головной убор, под которым оказались коротко стриженые волосы.
— Я не всегда так одеваюсь, — произнесла она извиняющимся тоном. — Просто сейчас мы были в голопрограмме.
— Я так и понял, — подтвердил Ворф.
Затем он повернулся к другой женщине и внимательно посмотрел ей в лицо.
— А вы когда-то были курзонцем Дэксом, не правда ли? — без особой церемонии спросил он.
— Правильно, — ответила Дэкси.
Ворф обратил внимание, что в отличие от подруги она не стала оправдываться.
— Имя курзонца Дэкса на моей родине произносят с уважением, — слегка польстил ей Ворф.
Дэкси хитро улыбнулась.
— Да, но ведь на меня смотреть значительно приятнее, чем на Дэкса, не так ли? — произнесла она на языке клингона.
Ворфа неприятно удивило то неуважение, с которым Дэкси относилась к прежнему обладателю ее сегодняшнего сознания.
— Наверное, да, — пробормотал он. — Прошу извинить меня.
Дальнейшие события разворачивались так, что Ворфу пришлось покинуть женщин. Как раз в этот момент один из посетителей казино по имени Дрекс окликнул клингона, вошедшего с двумя приятелями. Ворф узнал его. По прибытии на станцию Майлс показал Ворфу Дрекса, который тогда возвращался на свой корабль. Конечно, в ту минуту им было не до знакомства.
Но теперь — другое дело.
— Эй, это вино слишком холодное! — закричал Дрекс на проходившего мимо официанта-ференджи, схватив его при этом за руку. — Принеси мне другое!
Находившийся поблизости Кварк наклонился к официанту.
— Сделай, как он требует, и возьми с него вдвойне, — негромко произнес Кварк.
Судя по всему, Дрекс не слышал этих слов, иначе Кварку пришлось бы плохо.
Ворф шагнул вперед.
— Ты — Дрекс, сын Мартока? — спросил он.
— Верно, — ответил тот, окинув спрашивавшего недобрым взглядом.
— Я — Ворф, сын Мога, — сказал Ворф.
В следующее мгновение Ворф без всяких дополнительных объяснений нанес Дрексу сокрушительный удар кулаком в лицо. Тот опрокинулся на стойку бара. Зазвенела посуда. Кто-то из ференджи испуганно взвизгнул. Ошарашенный Дрекс потянулся было за кинжалом, но Ворф обрушил на него серию таких сокрушительных ударов, что хлынувшая кровь залила ему глаза, а все лицо превратилось в кровавую маску. Один из приятелей Дрекса бросился было ему на выручку, но получил от Ворфа такой пинок в грудь, что рухнул на пол и остался лежать без движения.
Сидевшие за столиками клингоны с началом драки оживились и стали вдоль стойки медленно продвигаться в его сторону.
Постепенно около двух десятков клингонов взяли Ворфа в кольцо. Он видел это. Он знал, что они могут в любой момент наброситься на него. Он не сомневался, что они набросятся, если только он покажет свою слабость, свой страх перед ними.
Ворф свирепым взглядом окинул окруживших и издал звериный рык. Затем, мощно действуя кулаками и ногами, пригвоздил Дрекса к полу. Когда тот стал совершенно неподвижен, Ворф выхватил у него из ножен ритуальный кинжал и заткнул себе за пояс. После этого еще раз свирепо посмотрел на столпившихся клингонов. Они молча расступились и дали ему дорогу.
Ворф неторопливо, с видом победителя, прошел к выходу.
Он провел свою линию.
Прозвеневший у двери звонок вызвал у Ворфа только раздражение.
— Войдите, — сказал он.
Вот она, предсказуемость поведения клингонов. Ворф знал, кто сейчас стоял за дверью, зачем он пришел, что он скажет. Речь пойдет о ритуальном кинжале д'к'таге, который Ворф отобрал у Дрекса.
Звонок вызвал у Ворфа раздражение потому, что прервал его размышления о сыне Александре, который остался на Земле. Его фотография лежала сейчас перед Ворфом. Она попалась ему на глаза, когда он перебирал вещи в чемодане. Здесь отец всегда держал ее на видном месте, рядом с бат'летом и ручным фазером. Бат'лет, этот короткий изогнутый меч с острыми зубцами, выглядел рядом с фазером анахронизмом, тем не менее Ворф берег его и зачастую использовал во время тренировок. Что касается сына Александра, то он всю прежнюю жизнь находился рядом с отцом на «Энтерпрайзе». Однако после гибели корабля Ворф принял решение оставить мальчика на Земле, где его обучали и воспитывали.
Дверь едва слышно открылась и закрылась. В помещение вошел клингон, которого Ворф ждал. Это был Марток. Он кипел от гнева, и вся его гигантская фигура, казалось, накалилась докрасна.
— Я пришел забрать д'к'таг моего сына Дрекса, — без всяких предисловий заявил Марток. — Отдай его мне, или я возьму его сам.
Глядя на него, Ворф внутренне улыбался. Вот Марток проглотил наживку и попался в капкан, поставленный Ворфом в казино. Ворфу нужно было позарез увидеть Мартока. Если бы он стал добиваться этой встречи дипломатическим путем, ушли бы дни. А главное, инициатива находилась бы в руках генерала Мартока, Ворф оказался бы в роли просителя. Но стоило Ворфу измочалить сына Мартока, этого заносчивого Дрекса, как сам генерал немедленно явился к Ворфу и предстал в положении просителя. До чего же предсказуемы эти клингоны!
К изумлению Мартока, Ворф молча взял кинжал Дрекса и подал его генералу. Несколько минут они молчали.
— Раз уж вы пришли, то возьмите, мне он совсем не нужен, — нарушил Ворф молчание.
Генерал Марток все никак не мог прийти в себя. Он приготовился к совсем другому развитию событий, он собрался брать кинжал силой.
— Ты обесчестил моего сына, — прохрипел, наконец, генерал. — Зачем ты это сделал?
— Нельзя отобрать то, чего нет, — спокойно ответил Ворф, глядя генералу в лицо.
Ворф сознавал, что нанес серьезное оскорбление. Как к нему отнесется генерал? Марток метнул в сторону обидчика злобный взгляд.
— Ты хочешь сказать, что у моего сына нет чести?
— Я утверждаю, что ваш сын трус и лжец.
— Тогда кто же его отец?
— Разве это непонятно?
Последняя фраза сбила генерала с толку. Он часто заморгал глазами, открыл рот, сглотнул.
— Скажи мне, что я такого сделал, чем заслужил твое неуважение?
— Ответ содержится в тех гнусностях, которые совершили ваши подчиненные. Это нападение на мирного кардасианина, задержание и попытка обыска чужого грузового корабля в чужом пространстве. Собственно, вы сами дали оценку, приняв решение казнить Кайбока.
С каждой фразой Ворфа Марток все более наполнялся гневом.
— Что бы мы ни сделали, это сделано в интересах Квадранта Альфа! — выкрикнул он.
— Ваша ложь совершенно очевидна. Неужели вы принимаете меня за идиота? Вы делаете только то, что соответствует интересам воинствующей верхушки военных Клингонской империи, не более того. Свои амбициозные интересы вы выдаете за благо всей Клингонии и даже за благо всего Квадранта Альфа!
Ворф встал в ожидании реакции генерала на столь сильное обвинение. Он заметил, как Марток огромным усилием воли взял себя в руки.
— Я не хочу ссориться с тобой, — глухо произнес он.
— Я тоже, — сказал Ворф. — Ваш род известен всей Клингонии своим вкладом в развитие империи. Но я хочу знать ваши истинные намерения по отношению к станции «ГК-9».
— Мы не могли оказаться здесь вопреки воле Гоурона, — с иронической улыбкой произнес генерал. — Мы выполняем его приказ. Воину-клингону достаточно этого…
Ворф обратил внимание на тон генерала: в нем ощущалась неуверенность. Создавалось впечатление, будто Марток пытался убедить не только собеседника, но и себя в истинности того, что говорил.
— Вам не следует забывать того, что я не только клингонский воин, но и офицер Звездного Флота, — подчеркивая каждое слово, произнес Ворф. — А руководству Звездного флота нужно знать, что происходит в районе станции «ГК-9», и чем это чревато для интересов Флота.
— Руководство Звездного флота вскоре получит ответ на вопросы, которые его волнуют, — ушел Марток от прямого ответа. — А пока запомни, что моя миссия определяет судьбы Клингонской империи. Если ты помешаешь мне, это может погубить всех нас.
Тот, у кого жестокие враги, создает ужасные образы.
Один из таких образов явился Ворфу. Он вынырнул из дымки в виде гигантского чудовища, оглашая окрестности оглушающим ревом. Чудовище ринулось на Ворфа, и началась жестокая борьба.
Ворф пустил в ход бат'лет. Металл сверкал и свистел в воздухе, и он достигал цели, но чудовище отличалось поразительной живучестью. Оно наносило Ворфу ответные удары, от которых кости клингона трещали, а тело ощущало страшную боль.
Ворф попытался рассмотреть то, что у этого монстра находилось на месте лица, и все не мог. Вся голова чудовища представляла собой отвратительную мозаику, сложенную волей компьютера из каких-то омерзительных несовместимых частей. Если бы компьютер получил задание воспроизвести в голограмме образ определенного животного, он воспроизвел бы нечто существовавшее во Вселенной, сложившееся в результате эволюции, и каждая часть тела этого животного была бы естественна и целесообразна. Но компьютер получил разрешение на фантазию, поэтому монстр получился в виде сочетания абсурдов, отвечающего лишь одной четкой цели: способности уничтожать.
Вот с кем боролся теперь Ворф.
И прежде на «Энтерпрайзе» Ворф практиковал подобные занятия с голографическими чудовищами, созданными компьютером. Но там компьютеры были не столь мощными, и созданные ими существа не отличались особой силой и живучестью. Теперь же Ворф сам задал компьютеру программу на максимум, и тот постарался.
Ворфу казалось, что бой длился уже вечность, что у него не осталось на теле ни одного живого места, что все его кости уже превратились в обломки, но машина все не отключала программу.
Вот клингон нанес очередной удар бат'летом. Чудовище заревело и завыло, обдав противника смрадным облаком. Конечно, удар меча оно без труда отбило, так что он пришелся вскользь. Затем монстр приготовился к ответной атаке.
— Ваша ошибка в том, что вы опускаете левую руку, — услышал вдруг Ворф женский голос.
Он звучал со стороны входа. Клингон бросил в том направлении мимолетный взгляд и увидел Дэкси. Она уже закрыла за собой дверь и стояла теперь в голокамере.
— Не припомню, чтобы я обращался к вам за советом, — раздраженно заметил Ворф, тяжело дыша.
— Просто я хочу вам помочь, — ответила Дэкси.
Она уже помогла своим появлением. Присутствие зрителя, хотя и единственного, вдохновило Ворфа. Между тем короткая беседа с Дэкси едва не обошлась клингону новыми неприятностями. Лишь отчаянный прыжок в сторону спас его от серии могучих ударов монстра. Но теперь вдохновленный клингон сам устремился в атаку. Он обрушил на противника ураган мощных ударов бат'летом, загнал его в угол и там нанес еще несколько ударов по окровавленным ногам чудовища. Великан в конце концов зашатался, с грохотом рухнул и дематериализовался.
Обливаясь потом и тяжело дыша, Ворф несколько секунд неподвижно стоял на месте.
— Ну, как вам эта программа? — спросила Дэкси. — Понравилась?
— Вполне адекватна, — уклонился клингон от оценки, все еще продолжая тяжело дышать. — Больше всего меня удивило, что здесь нашлась клингонская программа.
— Это моя программа, — подчеркнуто произнесла Дэкси.
— Вы хотите сказать, что это программа курзонца Дэкса? — уточнил Ворф не без ехидства.
— Я хочу сказать, что это именно моя программа с бат'летом, — выделила Дэкси последние слова. — Мне нравится отрабатывать ее. Вы можете в этом убедиться. Правда, сейчас вы устали…
Она попала в точку: задела самолюбие клингона. Ворф выпрямился и слегка поклонился.
— Боюсь, что наш поединок будет не совсем честным с моей стороны, — произнес он с иронией. — Вы…
— Постараюсь вас не утомлять, — с улыбкой ответила Дэкси.
Ворф посмотрел ей в лицо и ничего не смог понять. Кто перед ним стоял? Женщина или мужчина? Если мужчина, то молодой или старый? Если это женщина, то что она знала и умела? Впрочем, это не его проблемы. Вот только у нее нет оружия. Ворф посмотрел на свой бат'лет, который все еще лежал на полу. И вдруг рядом с ним появился двойник, реплицированный с помощью поистине волшебной технологии.
Ворф поднял свой бат'лет, Дэкси подняла другой. Ворф взвесил бат'лет на ладони. Ему нравилось это простое и надежное оружие.
— Защищайтесь, — произнес Ворф.
Он сделал выпад. Клингон прекрасно сознавал, что на его стороне преимущество в силе, массе тела, мощи удара. Это немало. Но командор не мог не придавать значения легкости противника, которая давала ему преимущество в маневренности. За годы службы на «Энтерпрайзе» Ворфу не раз доводилось сходиться с противниками в самом разном обличье, и он сделал для себя выводы. Ему ясно, что сила мышц и ярости уже достигла своего предела. Что развитая технология, опыт и ум могут уравнять шансы в какой угодно схватке. Этим выводом ему хотелось поделиться с Дурном, просто не представилось подходящей возможности. Там, в монастыре на Борете, все шло по четкому графику, где для свободного проявления личности не оставалось времени.
Поединок с Дэкси оказался для Ворфа труднее, чем он предполагал. Девчонка вдвое моложе его, с торсом, не отличающимся мужской крепостью и мощью, она порхала, точно бабочка. Вот клингон выбрал подходящий момент, когда она на мгновение потеряла равновесие. Он нанес ей удар, который мог бы стать сокрушительным, если бы… Если бы он достиг цели. Но Дэкси ускользнула, а затем нанесла ответный удар бат'летом по плечу. Если бы это был настоящий поединок, то Ворф после такого удара остался бы без головы.
Пока же просто рука онемела от плеча по локоть, и Ворфу пришлось взять бат'лет двумя руками.
Откуда у Дэкси это знание психологии противника? В течение одной жизни женщина подобное не могла приобрести. Но за ее плечами опыт не одной, а многих десятков, если не сотен, жизней. Благодаря разработанной триллианцами технологии Дэкси смогла вобрать их в себя и пользоваться их интеллектуальным багажом. В каждой жизни у ее предшественников были враги. Сама Дэкси, наверное, добавила кое-кого к этому длинному списку. А каждый враг вынуждал прибегать к приемам самозащиты. Так, постепенно, Дэкси стала обладателем уникального арсенала военных приемов самозащиты.
— Вижу, что вы не забыли всего того, что знал о бат'лете курзонец Дэкс, — заметил Ворф.
— Я даже сама придумала несколько эффектных трюков, — с усмешкой произнесла она, легко уходя от его очередного выпада.
Но вот они скрестили бат'леты в таком положении, когда сила Ворфа давала ему явные преимущества. Единоборство длилось всего секунду, и Дэкси предусмотрительно ушла из опасного положения. В следующий момент она оказалась за спиной клингона, и он инстинктивно пригнул голову в ожидании удара.
— Надеюсь, вы не поддаетесь, — с иронией произнесла она. — Считайте, что перед вами мужчина, так будет легче. В конце концов, я же действительно несколько раз была мужчиной.
Нравоучение обошлось ей слишком дорого: в следующий момент Ворф сделал обманное движение и поверг Дэкси на пол. На этом поединок кончился.
— Вы правы, с мужчиной бороться все же легче, — хватая ртом влажный воздух, произнес Ворф.
Они помолчали некоторое время, приходя в себя, восстанавливая дыхание и силы.
— Насколько я понимаю, ваша встреча с генералом Мартоком прошла без особого успеха? — прервала молчание Дэкси.
— Да, он не отличается общительностью, — ответил Ворф. — К сожалению, не он один. Я пытался связаться и поговорить на эту тему с канцлером Гоуроном, членами Высшего Совета, даже с собственным братом. Увы, никто не хочет разговаривать со мной.
Произнеся последнюю фразу, Ворф вдруг сам осознал всю горечь своего положения. Кажется, он пытается сдвинуть с места груз, который ему явно не по силам. Почему его соотечественники не хотят обсуждать с ним проблему? Сначала он подумал, что дает о себе знать его принадлежность Звездному Флоту, но потом понял, что причина в чем-то другом. Уж кто-кто, а родной брат не стал бы уклоняться от обсуждения только потому, что Ворф служит в Звездном Флоте. Собственно, молчание высоких должностных лиц империи уже само по себе являлось красноречивым ответом на вопросы Ворфа. Тем не менее, Ворф хотел предельной ясности.
— Может быть, вы взялись за дело не с той стороны? — спросила Дэкси.
Ворф задумчиво посмотрел на нее.
— Вокруг так много клингонов, — произнесла Дэкси, хитро сощурив глаза. — Должен же хоть кто-нибудь из них быть в долгу перед твоей семьей…
Хурага заплетающимся языком пропел эту песенку и опьяневшими глазами посмотрел на Ворфа.
— Ты помнишь ее? — спросил он. — Мы с твоим отцом частенько пели ее, когда ты был совсем маленьким.
Вино, песни, воспоминания о славных былых деньках — давняя традиция клингонов. Иногда к этому добавлялись разбитые черепа или просто ссоры.
Ворф сидел в обществе давнего товарища по оружию, друга отца, и слушал его песни и воспоминания. Оба они уже с трудом могли стоять и теперь предпочитали сидеть. Хурага икнул и потянулся к бокалу с вином.
— Так я рассказывал тебе, как твой отец спас честь нашей семьи во время кровавой междоусобицы с домом Ююрасов? — спросил он Ворфа в пятый или шестой раз за этот вечер.
— Правда? — ответил Ворф пятый или шестой раз вопросом на вопрос.
— О, то была славная история, — начал Хурага в очередной раз повествование о делах минувших дней. — Твой отец великий воин… Моя семья обязана ему всем, что у нас есть…
И Хурага подробнейшим образом рассказал все, что происходило в те давние времена.
— Я хотел бы хоть как-нибудь отблагодарить его или его детей, — закончил старик.
Что ж, чувство благодарности проявляется среди клингонов не так уж и часто, чтобы отвергать его. Тем более, если ты в нем нуждаешься. И Ворф наклонился поближе к старику.
— Такая возможность как раз представилась, — произнес он. — Мне очень хочется знать, что сейчас делает оперативный флот в районе станции «ГК-9», а этот чванливый генерал Марток вешает мне лапшу на уши. Он хочет отлучить наш старинный род от участия в решении судьбоносных для Клингонии вопросов. Он хочет лишить нас чести послужить империи.
— Ты хочешь знать, зачем флот пришел в район станции «ГК-9»? — уставился Хурага мутными глазами на Ворфа. — Что ж, полагаю, у тебя есть на это право. Ты клингонский воин из славного клингонского рода и несправедливо лишать тебя возможности участвовать в битве, которая вот-вот начнется. О, это будет
Хурага говорил искренне. Он предвкушал надвигающееся сражение и не хотел, чтобы сын его друга остался в стороне. Старый воин не сомневался в том, что Ворф, как и он сам, жаждал сражения и только в бою мечтал выразить себя, что он жил единственной мечтой: умереть со славой. Хурага надеялся, что в предстоящей битве он и сам еще тряхнет стариной и сумеет достойно умереть с оружием в руках. Он знал, что некоторые клингоны для того и затевали междоусобицы, чтобы пасть в бою.
Ах да, Ворф попросил его рассказать о грядущих сражениях. Что ж, он готов.
— В галактике есть расы, Ворф, которые созданы для того, чтобы соперничать друг с другом, — произнес старик заплетающимся языком. — Такова уж их природа. Это
Хурага сделал глубокий вдох, затем во время выдоха обдал Ворфа кислым запахом переваренного в желудке вина.
— Да, Ворф, — продолжал он. — Кардасиане тоже созданы для войны. Они такие большие, жадные, злые, сильные, властолюбивые. И они это знают.
Каждое слово старика Ворф сопровождал кивком головы.
— Правда, теперь у них там все перевернулось, — огорченно заметил старик. — Дали пинка своим правителям. И правильно сделали. Нельзя терять столько завоеванного тяжелыми битвами. И я бы восстал! Я бы выкинул этих слабаков, которые спасовали перед вызовом истории!
— Да, я знаю, что ты… — попытался было вставить слово Ворф.
— Я бы открутил головы этим трусам! — все больше распалялся Хурага. — Бей! Бей! Кусай!
Старик затих и некоторое время молча смотрел на матовую лампу.
— Но даже восстание не спасет этих несчастных, — снова заговорил он пару минут спустя. — Ведь они не знают своего врага.
Кажется, это то, ради чего Ворф затеял весь этот разговор.
— Что вы имеете в виду? — спросил Ворф осторожно.
— Их враг — Доминион, — значительно подняв вверх палец, произнес старик. — Да, да. Я вижу, ты удивлен? Что ж, я пережил то же самое. Мне пришлось потолковать об этом с самим Гоуроном. И канцлер сказал мне, что переворот в Кардасии устроили эти скользкие вертлявые «оборотни» из Квадранта Гамма. Они как-то просочились и теперь невесть что вытворяют тут.
— Но можно ли верить всем этим россказням, — покачал головой Ворф. — Кто их видел, этих «оборотней»? Вы или, может быть, Гоурон?
У старика сердито вспыхнули глаза.
— Их и нельзя видеть, — замахал он рукой. — Они могут превратиться во что угодно, хоть в стенку. Но «оборотни» здесь, это точно. И, знаешь, Ворф, дело плохо.
Хурага тяжело вздохнул, и Ворфу показалось, что старика совсем не радует предстоящая битва с «оборотнями».
— Да, очень плохо, — уныло повторил старик.
— Что вы этим хотите сказать? — прищуренно посмотрел на Хурагу Ворф.
— Ох, ничего, сынок, — закряхтел старый воин и осушил еще один бокал вина. — Знаешь, слишком долго мы жили в мире и покое. Эти юнцы… Откуда им знать, что такое настоящая война? Теперь я стар. Но я видел. И у меня еще есть шанс дожить до того времени, когда мы все сможем притвориться, что мечтаем только о смерти. Это чушь, Ворф. Все хотят жить. В том, чтобы умереть с честью, есть одна проблема: для этого надо действительно умереть.
Хурага откинулся на спинку кресла и обнял одной рукой Ворфа, а другой бутылку с вином. Помолчав с минуту, он вдруг рассмеялся.
— Ворф, я знаю, что надо сделать, — со смехом произнес он. — Надо послать в бой против Доминиона нас — стариков, старых воинов. Мы все готовы умереть! Представляешь, целая армия больных, увечных стариков. И, главное, мы вполне сможем обойтись без женщин. Ха, ха, ха!
Видимо, эта фантастическая армия прошла вдруг перед мысленным взором Хураги, и его глаза загорелись искорками веселья и озорства.
Ворфу стало неуютно, но он промолчал. Хурага сделал глоток прямо из бутылки.
— Итак, Ворф, можно считать, что война уже идет, — сказал старик, вытирая рукавом губы. — Нас призывают раздавить «оборотней» раньше, чем их яд отравит наш квадрант. Жаль, что кардасиане заняты своей революцией. Обсидиановый Порядок пал. Что стоит за всеми этими событиями? Мне ясно, что еще одна, более могущественная сила, чем массы простых кардасиан. Иного ответа нет. Доминион уже здесь, Ворф. Ты и все другие молодые воины, все клингоны должны пойти и убить их…
Ворф стоял на террасе, которая возвышалась над Променадом, и рассматривал прогуливавшихся обитателей станции «ГК-9». Его внимание привлекла стоявшая отдельно группа клингонов. Кроме него, на террасе никого не было. Ворф слегка склонился над перилами, чтобы получше рассмотреть клингонов.
— Отсюда все представляется проще, не правда ли? — прозвучал вдруг рядом с ним голос.
Ворф повернулся и едва не разинул от удивления рот: на расстоянии считанных сантиметров от него стоял Одо и тоже смотрел на клингонов. Это надо же так суметь подкрасться! Вот так незаметно, тихо в лице шейпшифтеров придет в Квадрант Альфа смерть.
Внезапное появление констебля Одо вызвало у Ворфа глухое раздражение.
— Если вам хочется поговорить, то поищите себе собеседника в другом месте, — резко заметил клингон. — Я хотел бы побыть один.
— Возможно, — согласился констебль. — Но нельзя же стоять здесь вечно. Рано или поздно вам придется поговорить с капитаном Сиско. Не знаю, что именно вы узнали о клингонах, в любом случае ему вы обязаны доложить первому.
Маскообразное лицо констебля не выражало никаких чувств.
— Так вы уже шпионили за мной? — не выдержал Ворф, чувствуя, как его раздражение перерастает в гнев.
Однако Одо остался совершенно безразличен к эмоциям клингона.
— Как руководитель службы безопасности станции, я считаю своим служебным долгом вести наблюдение за всеми ее обитателями — бесстрастно произнес он. — Поэтому мне известно, что вы ежедневно отправляли в среднем по пять сообщений. Все в Клингонию. И все они остались без ответа.
Ворф понимал, что ему нечего противопоставить приведенным фактам. Вместе с тем, ему совсем не хотелось выглядеть мальчишкой, все проделки которого хорошо видны со стороны. Ворфу не оставалось ничего другого, как стиснуть зубы и нахмуриться.
— А вчера вечером вы отправились на встречу с клингонским офицером, — продолжал Одо таким тоном, словно читал служебный текст на экране компьютера. — После беседы с ним вы уже не отправляли никаких сообщений. Вы вообще больше ничего не делали для выяснения задач оперативного флота клингонов в этом секторе.
— Это не ваше дело, — огрызнулся Ворф и повернулся к Одо спиной.
— Безопасность станции и ее надежное обеспечение — это мое дело, — невозмутимо возразил констебль. — А ваше поведение дает мне основания считать, что вы либо отказались от выполнения поставленной перед вами задачи, либо не решаетесь информировать о своих выводах капитана Сиско. В первом случае я должен продолжать вместо вас выполнять задание, а во втором случае я могу предположить, что вы узнали в беседе с клингонским офицером что-то очень тревожное.
— Ваши предположения и выводы меня совершенно не интересуют, — сухо заметил Ворф.
Он пытался говорить спокойно, но понимал, что тембр голоса выдает его волнение. Ход рассуждений констебля отличался безупречной логикой и бесполезно не замечать это. Ясно, если Ворф не решится доложить капитану Сиско о своих соображениях, то к нему пойдет Одо и выскажет все то, что он сейчас сказал Ворфу. Капитан Сиско не сможет остаться равнодушным к докладу констебля. Значит, Одо просто дает Ворфу шанс достойно выполнить обязанности офицера Звездного Флота, отодвинув свое генетическое единство с клингонами на второй план.
Сознавая свою беззащитность перед аргументацией констебля, Ворф решил уйти с террасы. Он повернулся и молча направился прочь.
— Командор, я хочу сказать, что хорошо понимаю ваши трудности, — остановил его голос констебля. — Однажды мне тоже пришлось выбирать между служебным долгом и верностью своим соотечественникам.
— Я читал на вас досье в управлении кадров Звездного Флота, — глядя в лицо Одо, сказал Ворф.
— Откровенно говоря, командор, мне все равно, какой выбор вы сделаете, — проскрипел констебль. — Но вам следует доложить капитану Сиско, на чьей стороне вы будете сражаться. Пока это еще не поздно. Всего хорошего.
— Командор Ворф, — по-уставному доложил Ворф о своем прибытии в кабинет капитана Сиско.
В кабинете находились несколько офицеров, которые докладывали о состоянии внешней обшивки станции. Корпус станции находился в эксплуатации уже более двадцати лет, и местами обшивка требовала ремонта. После обсуждения вопроса Сиско отпустил офицеров и пригласил Ворфа.
При появлении командора капитан сразу же обратил внимание на серебристую перевязь воина Клингонской империи, которая проходила через плечо поверх формы офицера Звездного флота.
Выйдя из-за стола, капитан Сиско официально поприветствовал командора, затем в кабинете установилась тишина. Лицо клингона выдавало его внутренние переживания. Ни Сиско, ни Ворф не спешили начинать трудный разговор. Бенджамен понимал, что клингон стоит перед решающим выбором, и одно неосторожное слово капитана может оттолкнуть его. Но слишком уж затянулась пауза. Если этот проклятый Ворф через несколько секунд не откроет рот, то они оба задохнутся от напряженного ожидания.
— Капитан, — выдавил наконец из себя клингон.
Сиско похолодел от мысли, что Ворф пришел лишь для того, чтобы сообщить о провале своей миссии. Но это состояние длилось лишь одно мгновение, не более.
— Слушаю, командор, — доброжелательным тоном произнес Сиско.
— Новости… не очень хорошие, — с трудом выговаривал слова Ворф.
— С тех пор, как оперативный флот Клингонии вышел из-за экрана, я уже не жду хороших новостей, — спокойно заметил Сиско. — Плохие новости не должны пугать нас, офицеров Звездного Флота. У вас есть о чем доложить мне?
Краска залила суровое лицо Ворфа. Сиско не мог понять, что это означало: смущение или стыд?
— Практически, нет, — выдохнул Ворф и посмотрел в глаза капитану. — Эти мои соотечественники, они все, кроме меня…
В голове Сиско что-то щелкнуло, и он почувствовал, как испарились его доброжелательность и терпение.
— Это все не более, чем дешевая трескотня, — раздраженно произнес он. — И вы, командор, сами прекрасно понимаете это, иначе не носили бы форму офицера Звездного флота. А теперь извольте доложить мне…
Ворф моментально застыл по стойке смирно, он выглядел растерянным и смущенным.
— Я имею честь доложить вам, капитан, что клингоны готовят вторжение.
— Вторжение? На станцию «ГК-9»?
— Нет, капитан. Клингонская империя нападает на Кардасию.
— На Кардасию? Но с какой стати клингонам нападать на Кардасию?
— По сообщению моего источника, на Кардасии произошло восстание. Центральное командование свергнуто. Власть перешла к гражданским.
— Предположим, что данное сообщение верно. Но какое отношение это имеет к клингонам?
Сиско встал и прохаживался теперь по кабинету. Он остановился напротив Ворфа и посмотрел ему в лицо. Ворф невольно прищурился, и его веки вздрогнули, будто командор ощутил приступ боли.
— Гоурон и Высший Совет считают, что переворот на Кардасии устроен Доминионом, — твердо произнес Ворф.
— У них есть доказательства? — спросил Сиско, вздрогнув от последних слов клингона.
— Мне об этом ничего не сообщили, — покачал головой Ворф. — Но они убеждены, что гражданским никогда не удалось бы сместить Центральное Командование без мощной помощи извне.
— А потому, нападая на Кардасию, Клингония считает, что защищает Квадрант Альфа от Доминиона? — иронически улыбнулся Сиско.
— Да, они так считают, — совершенно серьезно согласился Ворф.
Капитан Сиско пожал плечами. Все, что сообщил Ворф, с точки зрения логики и аргументации не выдерживало никакой критики. Возникало множество вопросов, на которые отсутствовали ответы. Похоже, Ворф сам чувствовал неудовлетворенность. Начальник станции еще раз взглянул на него и нажал кнопку компана.
— Дэкси, вас вызывает Сиско, — произнес он. — Свяжитесь с генералом Мартоком, скажите, что я хочу встретиться с ним.
— Есть, капитан, — прозвучал голос Дэкси.
Капитан Сиско посмотрел на Ворфа долгим, пристальным взглядом.
— Командор, я понимаю, что задание было трудным и деликатным, — сказал он и остановился.
Ему хотелось добавить, что офицер Звездного Флота не обязан выполнять подобные задания, но обстановка требовала нестандартного решения.
— Нет, — произнес Ворф многозначительно. — Я знал, что этот день настанет. С того момента, как я поступил на службу в Звездный Флот, я сознавал, что рано или поздно мне придется выбирать между Федерацией Планет и Клингонской империей.
— Возможно, это время еще не наступило, — заметил Сиско. — Во всяком случае, вам не обязательно присутствовать здесь во время моего разговора с генералом Мартоком.
Ворф внутренне напружинился, его взгляд отразил внутреннюю раздвоенность. Вероятно, он выбирал. Капитан сделал ему выгодное предложение остаться в тени, чтобы не навлечь на себя гнев Мартока и руководства Клингонской империи. Возможно, ему и не хотелось встречаться с Мартоком, но теперь решение этого вопроса целиком зависело от самого Ворфа. Только от него.
— Предпочитаю остаться здесь, — сказал он. — Я не могу уйти от ответственности за то, что сделал сегодня.
Сиско уже собирался было спросить его, что он имеет в виду, но передумал.
— Ладно, идемте, — произнес Сиско.
— Должен сделать вам комплимент, капитан, по поводу эффективной работы вашей разведки, — заметил генерал Марток.
Он удобно расселся в кресле и, к удивлению Сиско, довольно спокойно выслушал его сообщение о знании планов клингонов.
Рядом с капитаном Сиско в кресле сидел застывший в напряженной позе Ворф.
— Надеюсь, когда-нибудь вы расскажете мне о том, как это вам удалось узнать о наших намерениях, — продолжал генерал, постукивая костяшками пальцев по подлокотнику кресла.
Он, конечно же, играл.
Но Ворф, кажется, принял его слова всерьез.
— Генерал, я… — начал было Ворф.
— То, каким образом я добыл информацию, не столь важно, — перебил Ворфа Сиско.
— А я думаю, что это важно, — возразил Марток. — Так же думает и канцлер Гоурон.
— Генерал, — продолжал Сиско так, словно не слышал последних слов собеседника. — Нужно, чтобы вы отменили операцию по вторжению.
— И что вы предлагаете нам взамен? — раздраженно загремел Марток. — Стоять и смотреть, пока Доминион захватит весь Квадрант Альфа?
— Но у вас нет доказательств, что на Кардасии появились «основатели»! — в тон генералу прокричал Сиско.
— Смена правительства — достаточное доказательство нашей правоты, — несколько уменьшил громкость Марток.
— А если вы ошибаетесь? — вступил в разговор Ворф.
— Тогда, значит, Кардасии просто не повезло, — почти спокойно ответил генерал.
— Я настоятельно рекомендую вам, генерал, пересмотреть свое решение, — спокойно и твердо произнес капитан Сиско. — Довожу до вашего сведения, что Совет Федерации уже уведомил Гоурона о том, что нападение Клингонии на Кардасию поставит договор Федерации с Клингонской империей под угрозу срыва.
Судя по всему, столь решительного хода генерал Марток не ожидал. Его амбициозность заметно поубавилась.
— Поверьте, капитан, — произнес он, тщательно подбирая слова. — У нас нет ни малейшего желания вступать в конфликт с федерацией.
— Тогда, отмените вашу операцию, — твердо стоял на своем Сиско.
Похоже, генерал Марток всерьез задумался над требованием капитана Сиско. Видимо, раньше ему не приходило в голову, что федерация станет решительно защищать каких-то кардасиан и отвернется от самих клингонов. Теперь в его сознании происходила переоценка ценностей.
— Я должен проконсультироваться с Гоуроном, — произнес наконец генерал. — О его решении вам станет известно в течение часа.
Марток поднялся и направился к выходу. Проходя мимо Ворфа, он метнул в его сторону гневный взгляд. Для Мартока, конечно, не составляло теперь секрета, что это именно Ворф передал капитану Сиско главную военную тайну Клингонской империи. Генерал не сказал об этом прямо, но его умолчание едва ли что меняло в пользу Ворфа. Несомненно, Ворф в представлении Мартока являлся теперь воплощением злодейства. Марток горестно вздохнул и покачал головой. «Ну как же мог клингон так поступить?»
Даже после того, как дверь закрылась за генералом, капитан Сиско не позволил себе расслабиться.
— Вы не из их числа, — сказал он, обращаясь к Ворфу. — Не позволяйте им дурачить себя.
Командор посмотрел на него, затем перевел взгляд на металлическую дверь. Казалось, он надеялся прочитать на ее блестящей поверхности какую-то инструкцию, которая облегчит его дальнейшее поведение и всю жизнь.
— Но они же часть меня, — негромко произнес Ворф. — И в ближайшие дни предстоит определить, какая именно часть: большая или меньшая?
На коммуникационной панели вспыхнул сигнал вызова. Красный. Значит, срочный вызов из оперативного центра. Что там еще случилось?
Однако Сиско оставил вызов без ответа. Слова Ворфа задели его за живое.
— Это всего лишь генетика, командор, не более, — выразительно произнес капитан Сиско. — Если бы все дело было только в ней, то мы остались бы на уровне бактерий и не продвинулись в своем развитии ни на сантиметр… Идемте!
Капитана Сиско просто довели до бешенства бесконечные колебания Ворфа, Одо и всех других, кто никак не мог решить, кому же они должны сейчас сохранять свою преданность: тем, кто имеет единые с ними принципы, или же тем, кто имеет схожую с ними физическую форму.
В оперативном центре Сиско застал Дэкси, Киру и О'Браена. Все они находились на своих рабочих местах, но смотрели в одну точку: на экран носового компьютера.
Дэкси при появлении капитана даже не повернулась в его сторону.
— Вам, капитан, полагаю, стоит взглянуть на это, — произнесла она.
— Доложите обстановку! — рявкнул Сиско.
Дэкси спокойно посмотрела в его сторону.
— По возвращении на свой корабль генерал Марток дал циркулярное указание, — неторопливо произнесла она. — Оно состоит всего из одного слова: «Н'ча».
Сиско повернулся к Ворфу. То же самое сделали и все остальные.
— «Начинайте», — перевел Ворф и отвел взгляд в сторону.
На приборной панели указатели целого ряда приборов вдруг пришли в движение.
— Отмечаю сильное искажение подпространственного поля, — доложил О'Браен. — Клингонские корабли готовятся к гиперпереходу.
— Вы можете определить их курс? — спросила Кира.
— Судя по вектору подпространственного искажения, курс — 269.032, — произнес О'Браен после некоторых уточнений.
Услышав цифры, Сиско скрипнул зубами.
— Они взяли курс в сторону Кардасии, — покачав головой, сказал он.
В кают-компании стояла духота. Сидевшие вокруг стола офицеры представляли миры и цивилизации, разбросанные по различным уголкам галактики и удаленные друг от друга на сотни световых лет: человек, триллианка, бахорианка, клингон и шейпшифтер.
— Настоящий цирк, — мысленно произнес капитан Сиско. — Важно только, чтобы мы тут не превратились в простых зрителей.
Он еще раз по очереди оглядел присутствующих.
— Совет Федерации пытается установить контакт с Гоуроном, но ответа пока нет, — доложил Сиско обстановку. — До тех пор, пока Федерация не свяжется с ним и не прояснит ситуацию, нам приказано не вмешиваться в ход событий.
Кира Нерис держалась удивительно спокойно, будто всю свою жизнь готовилась именно к этому моменту.
— Бахорианское правительство согласилось придерживаться решений Совета Федерации, — произнесла она.
— Такие вам даны инструкции? — уточнил Сиско.
— Да, — ответила она. — Лично у меня есть и иное мнение, но я пока оставляю его при себе.
После первой фразы Киры Юлиан Башир посмотрел на капитана Сиско глазами, в которых застыло отчаяние. Он прекрасно понимал, что означало намерение бахорианского правительства придерживаться решений Совета Федерации.
— Значит, мы даже не можем предупредить кардасиан? — невольно сорвалось у него с губ.
Сиско хмуро кивнул головой.
В сложившейся ситуации вся ответственность ложилась на начальника станции, а он оказался связан по рукам и ногам. Это бесило капитана Сиско. Его настроение разделяли и некоторые другие из присутствовавших.
— Клингоны по-прежнему считаются нашими союзниками, — заметила Дэкси. — Если мы предупредим кардасиан, то предадим их.
— Нельзя сбрасывать со счета и того, что клингоны правы, — высказал свое мнение О'Браен. — А что, если действительно Доминион держит кардасианское правительство под своим контролем?
— Если бы мои соотечественники вздумали захватить контроль над Кардасией, то они должны были действовать именно так, — задумчиво произнес Одо.
Сиско собрался было задать этому умнику вопрос, откуда он-то может знать планетарную тактику действия своих соотечественников? Ведь Одо провел среди них в общей сложности два дня. Но его опередила Кира.
— Точно так же заговорщики могли обойтись и без помощи со стороны Доминиона, — заметила она. — Уже несколько лет на Кардасии набирало силу диссидентское движение. А после уничтожения Обсидианового Порядка они вполне могли победить.
Капитан Сиско в душе разделял ее точку зрения. Утверждать, что в свержении правительства виновата цивилизация, которая находится в противоположном углу галактики — заметная логическая натяжка. «Основатели» могли напасть на Кардасию только одним путем: через тоннель, охраняемый станцией «ГК-9». Но все сведения о проходивших кораблях, включая состав экипажа, медицинское заключение, вид груза и прочее, — все это находилось под контролем Дэкси.
Конечно, на станции к методам инквизиции не прибегали. Корабли приходили и уходили свободно. Подобный порядок сохранялся уже несколько месяцев, поскольку каких-либо тревожных сигналов не поступало. Так что, в принципе, коварный враг вполне мог пробраться вместе с невинными грузами и торговцами.
Наконец заговорил Ворф.
— Есть немало клингонов, которые убеждены в том, что мы слишком долго не воевали, — сказал он. — Они считают, что в целях самовыживания наша империя должна продолжать экспансию. Страх перед Доминионом только дает моим соотечественникам повод делать то, ради чего они рождены. Сражаться, завоевывать…
Сиско подумал о том, что в этой позиции клингонов философия на уровне бактерии.
— Если уж им так хочется сражаться, то кто может гарантировать, что они остановятся на Кардасии? — заметил Сиско.
Кира кивнула.
— Следующей их целью может оказаться все, что угодно, — произнесла она. — Даже Федерация.
— На твоем месте меня бы больше беспокоил Бахор, — обратилась к Кире Дэкси. — Подумайте, какой смысл клингонам завоевывать Кардасию, если они не контролируют «червоточину»?
— Если мои соотечественники вернутся к старым принципам и методам их утверждения, то никто не сможет чувствовать себя в безопасности, — высказал свое мнение Ворф.
Сиско топнул ногой.
— Тогда нам нужно сделать так, чтобы этого не случилось, — решительно заявил он.
— Но как? — недоуменно пожал плечами О'Браен. — Насколько я понимаю, у нас два варианта действий, и оба чреваты осложнениями. Если мы будем ждать и ничего не станем предпринимать, то рискуем стать очередной жертвой клингонов. Если же не подчинимся приказу Федерации и предупредим кардасиан, то можем спровоцировать войну с клингонами.
— Значит, нужно искать третий вариант, — осторожно заметил Сиско.
Все посмотрели на него, потом друг на друга, потом опять на него. Казалось, все ждали от него какого-то фокуса, который он пообещал и собирался тут же показать. Например, вытащить из кармана живого кролика. То есть, готовое решение.
Проклятье, да у него и кармана-то не было.
— Доверьтесь мне, и вы не пожалеете, — убежденно произнес Гарак. — Когда наступят холода, ничто не согреет лучше, чем это витарианское шерстяное белье. Особенно, если тот, кто носит его, похож на рыбу, как ты, мой друг Мори. Если же вы передумаете и вспомните об этих теплых наушниках, то не волнуйтесь, я приберегу их для вас.
Посетитель по имени Мори, сбитый с толку, выбрался из магазинчика, а Гарак продолжал все еще думать о нем. Интересно, научится ли этот Мори когда-нибудь разговаривать членораздельно, а не бубнить себе под нос, совершенно не слушая собеседника. Вероятно, нет. Уж такой это тип.
Ну ладно, на исходе еще один день из бесконечной череды дней. А что дальше? На станции клингоны. Доходят слухи о перевороте на Кардасии и возможном вторжении туда клингонов. А есть ли у Гарака будущее?
Последние несколько лет он с большим трудом тянул здесь лямку хозяина магазинчика. В общем-то здесь, конечно, не все так плохо. Кое-что даже хорошо. Если учесть, что все дороги в родную Кардасию для него практически закрыты, что никакое правительство не примет его обратно, что ссылку сюда можно считать вечной. Слишком много еще на Кардасии тех, кто готов казнить всякого, кто когда-либо находился у власти. Перевороты всегда круты. Пришедшие к власти обычно стараются изо всех сил стереть любое напоминание о старом. А Гарак и есть такое живое напоминание. Причем, он не один такой. Разве что он — худшее напоминание, чем многие другие.
Гарак вздрогнул от писка коммуникатора. В последнее время его стали пугать малейшие пустяки, иногда даже приводили в состояние паники.
Что это — голос капитана Сиско?
— Гарак, мне хотелось бы немедленно видеть вас в кают-компании. И принесите свой чемоданчик с инструментами портного.
Инструменты для снятия мерки в кают-компанию? Это впервые за все годы его жизни на станции. Разумеется, Гарак всегда мечтал о том, чтобы поднять свой престиж, неужели сегодня его мечте суждено сбыться? Но он и вообразить себе не мог, чтобы производить обмер клиента в кают-компании. Тут поневоле разволнуешься.
Гарак давно уже перестал ломать голову над разгадыванием капризов высоких начальников, понял, что это бесполезно. Но все-таки интересно, что теперь задумал капитан Сиско? Может быть, решил снарядить разведгруппу и хочет быть похожим на… Впрочем, вариантов сколько угодно. В любом случае, хорошо уже то, что вероятный противник вообще носит хоть какую-нибудь одежду…
Гарак вошел в кают-компанию без предупреждения. К чему лишний раз звонить? Его вызвали, значит, знают о его приходе. Портной ожидал застать капитана Сиско одного. В крайнем случае, с кем-нибудь из офицеров. Однако увидеть здесь сразу весь руководящий состав станции? Это оказалось для Гарака полной неожиданностью.
В тот момент, когда он вошел, как раз говорила Дэкси.
— Таким образом, всего в операции участвует более ста кораблей, — сказала она. — Причем, речь идет только о кораблях, которые входят в первую волну атаки.
Заметив Гарака, она остановилась и повернула голову в его сторону. Другие сделали то же самое.
— Извините, — произнес Гарак. — Наверное, меня вызвали ошибочно? Скорее всего, перепутал этот старый компьютер. Ему следует доверяться с подстраховкой.
Сидевший напротив входа у дальнего конца стола капитан Сиско сделал Гараку жест рукой, подзывая его к себе.
— Я хочу, чтобы вы сняли с меня мерку, — сказал он. — Для костюма.
— Прямо сейчас? — неуверенно спросил портной.
— Прямо сейчас, — подтвердил Сиско.
— Но, капитан, у меня есть все размеры вашей форменной одежды, — растерянно пробормотал Гарак.
— Ну, так снимите еще раз, — невозмутимо продолжал Сиско.
Он вышел из-за стола и направился к портному.
— Так о чем вы говорили? — обратился Сиско по дороге к Дэкси.
— Я говорила о том, что силы вторжения клингонов в пространство Кардасии включают в себя примерно треть всей военной мощи Клингонской империи, — ответила она. — В том числе, более сотни боевых кораблей.
Гарак быстро достал из чемоданчика метр и приступил к измерению длины рукава капитана.
— Сколько еще времени потребуется кораблям генерала Мартока для того, чтобы достичь Кардасии? — спросил Сиско, адресуя вопрос Ворфу.
— По предварительным оценкам, оперативная группа флота войдет в кардасианское пространство через час, — ответил Ворф, скосив глаза в сторону Гарака.
Гарак почувствовал, как его ладони покрылись потом.
Он посмотрел на капитана и понял, что Сиско заметил его состояние.
Гарак тоже понял положение капитана Сиско. С одной стороны, он зажат неповоротливой бюрократической машиной Федерации, с другой — очень сомнительные союзники в лице клингонов. И Сиско сделал ставку на него, этого подозрительного ссыльного кардасианина. Да, для того, чтобы соблюсти букву закона, капитану Сиско пришлось выбрать для достижения своей цели достаточно длинный окружной путь.
Гарак поднял голову и посмотрел капитану в лицо.
— Не забудьте снять мерку с талии, — напомнил Сиско. — Мне кажется, что за последние дни я несколько похудел.
— Да, вы оказались правы, — произнес портной, произведя нужный замер. — Спасибо, капитан, теперь у меня есть все самые последние данные.
Гарак собрал свой чемоданчик и ушел.
— Мне плевать на то, что вы там обо мне слышали! — раздраженно прокричал Гарак. — И мне все равно, сколько времени прошло с тех пор, как мой коммуникационный код перестали узнавать. Я хочу поговорить с Гал Дукатом и поговорю с ним. У меня чрезвычайно важное и срочное сообщение. С Гал Дукатом меня соедините сейчас вы или же через час кто-то другой. Но когда Гал Дукат узнает, что вы не соединили меня с ним, по его приказу вашей шкурой обтянут его кресло. Соединяйте немедленно!
Строптивый связист все же послушался Гарака.
— Это ты, Гарак, хотел поговорить со мной? — спросил Гал Дукат.
Его продолговатое лицо появилось на экране и выражало несокрушимое высокомерие.
Глядя на него, Гарак поразился тому, что лицо личного врага может, оказывается, вызвать такой прилив радости. Что ж, теперь можно переложить на него тяжкое бремя знаний.
— Гал Дукат, у меня для вас неприятное сообщение, — начал Гарак ровным голосом. — И запомните, только я владею этой информацией.
— Гарак, не отнимай у меня напрасно время, — металлическим голосом произнес Дукат. — Вспомни, сколько лет ты провел на этой забытой Богом точке. Ты уже не наш, понимаешь? С какой стати мне слушать тебя?
— Ты ненасытный глупец, Дукат, — без всяких эмоций сказал Гарак. — Впрочем, тебя уже не переделаешь… Слушай меня внимательно. Клингоны собрали флот, насчитывающий более ста военных кораблей, и сейчас держат курс на Кардасию.
Гарак замолчал, наслаждаясь произведенным впечатлением. Ради этого момента стоило прожить несколько лет на «ГК-9». Куда делось высокомерие Дуката? Теперь Гарак видел перед собой на экране растерянное лицо старика с ошалевшими от информационного удара глазами. Если бы лицо Гала Дуката с этим выражением каким-либо чудесным образом заморозить, то Кварк, не колеблясь, выложил бы за него какие угодно деньги и всю свою оставшуюся жизнь показывал бы его посетителям своего казино.
Гал Дукат несколько раз открыл рот, прежде чем ему удалось пересохшими губами произнести только одно слово.
— Клингоны?
— Да, клингоны.
— Но почему они хотят напасть на нас?
Кажется, Дукат несколько пришел в себя и теперь способен был хотя бы элементарно рассуждать.
— По информации моего источника, они полагают, что Кардасия захвачена и контролируется «основателями». Доминиона.
— Но это же смешно!
Гарак отметил про себя, что для государственного мужа эта реакция слишком примитивна. Впрочем, теперь Гарак смотрел на Дуката уже с нескрываемым подозрением: а что, если вместо настоящего Дуката он видит перед собой обыкновенного шейпшифтера?
— Неужели действительно смешно? — холодно переспросил Гарак.
— Гарак, ты должен поговорить с Сиско, — вдруг торопливо заговорил Дукат. — Скажи ему, что он обязан придумать способ остановить клингонов. У Кардасии сейчас по горло своих проблем!
Гарак иронически улыбнулся.
— Что, гражданские никак не хотят становиться в шеренгу?
— Откуда ты знаешь об этом?
— Боюсь, что после падения Обсидианового Порядка обеспечение безопасности на Кардасии уже не так здорово поставлено, как прежде.
— С Обсидиановым Порядком получилась, конечно, позорная история. А как ты? Сейчас спрос на безработных шпионов не велик. Похоже, тебе придется до конца своей жизни подшивать женские юбки.
По всему чувствовалось, что Гал Дукат решил вложить в свои слова не только сарказм, но и презрение. Да, ему не откажешь в точности подобных ударов. Гарак с трудом сохранил на своем лице усмешку. Но тут же спохватился. Неужели сейчас нет ничего важнее, чем вести эту мелочную перепалку? Ведь судьба империи висит на волоске.
— Мы можем целый день с удовольствием рассказывать о том, как мы ненавидим друг друга, — сухо произнес Гарак. — Но
И Гарак отключил связь.
Пусть теперь Гал Дукат сам решает, верить или не верить Гараку.
Поверит.
Хотя Гарак и обозвал Дуката глупцом, но в действительности он знал, что этот член Центрального Командования далеко не глуп. Он, конечно же, оценит значение переданной Гараком информации. Тем более, что Гарак ни о чем его не просил. Он не требовал платы за информацию, не искал милостей, не просил о восстановлении в прежней должности.
Как ни горько признать, но теперь Гарак вынужден делать ставку на своего бывшего врага.
Черное пространство космоса пришло в движение. Это армада клингонских кораблей, покинув место дислокации, шла к границам Кардасии.
Генерал Марток переживал сладостное состояние: его переполняло чувство гордости. Еще бы, ему доверено дирижировать этим громадным необычным оркестром, возвещающим возрождение былого величия Клингонской империи.
Все во Вселенной становится на свои места. Сильные, могучие, смелые берут то, что им принадлежит согласно праву, установленному самой природой… Сначала, конечно, будет кровь. Много крови. Но без нее в природе ничего не происходит. Вся предстоящая кровавая мясорубка есть не что иное, как та цена, которую приходится платить за восстановление естественного баланса.
На обзорном экране замелькали желтые и белые вспышки. Это клингонские корабли вели огонь по пограничным постам кардасиан.
— Дрекс, — позвал Марток. — У вас есть данные о прохождении кораблями границы?
— Да, генерал, — доложил Дрекс. — Все корабли доложили о том, что операция идет точно по плану.
— Я не сомневался в этом, — удовлетворенно произнес Марток. — Передайте всем, пусть без необходимости огонь не ведут. Приготовиться к выходу на кардасианские колонии.
— Хорошо, — ответил Дрекс и довольно улыбнулся.
— Чувствуется, ты тоже возбужден? — заметил Марток.
— Да, такого давно не было, — с трудом сдерживая ликующие нотки, ответил Дрекс. — На нас смотрит вся Клингонская империя.
Клингонские корабли прекратили огонь и разомкнулись в цепь для высадки оккупационных сил на кардасианские передовые посты. При этом дистанция между кораблями превышала дальность действия сенсоров.
— Да, маневр, конечно, не самый лучший, — заметил генерал Марток.
Дрекс вопросительно посмотрел на него.
— Если бы ситуация сложилась иная, и мы выбрали бы иную тактику действий, — ответил на его взгляд Марток. — Сконцентрировав все свои силы, мы вошли бы в кардасианское пространство на одном узком участке. Как нож. И сразу же устремились к главной цели — Кардасии Прайм. Захватили бы их планету, сбросили бы правительство, казнили бы всех политических лидеров. Вот как это делается. Но сейчас…
Дрекс поднялся со своего места и подошел поближе к центральному пульту управления.
— Из-за «оборотней»? — спросил он приглушенным голосом.
Марток посмотрел на него сощуренным глазом.
— Ты прав, — подтвердил генерал. — Из-за них нам и приходится атаковать широким фронтом. Враг, который способен замаскироваться так, как шейпшифтеры, очень опасен. Единственный способ борьбы с ним — это запереть в ограниченном пространстве, не дать выскользнуть. Мы должны быть уверены, что ни один корабль не уйдет из кардасианского сектора. Вот и приходится растягивать атакующую цепь и уничтожать всякого, кто пытается проскочить сквозь нее.
Дрекс понимающе кивнул, но продолжал смотреть на генерала, будто рассчитывал получить еще какую-то дополнительную информацию.
— Генерал, — произнес Дрекс наконец. — Насколько я понимаю, мы еще не встретили ни одного «оборотня», верно?
Марток расхохотался и хлопнул Дрекса ладонью по плечу.
— Ты слишком хорошо знаешь меня, Дрекс, — сказал он сквозь смех. — Придется мне тебя убить. Ха, ха, ха!
Дрекс тоже рассмеялся, но продолжал выжидающе смотреть в лицо генерала.
— Ну, конечно, не встретили ни единого, — подтвердил Марток.
— Может быть, они так искусно прячутся? — высказал предположение Дрекс. — Ведь именно это получается у них особенно здорово.
— Или же их вообще нет, Дрекс, — вытирая выступившие на глазах слезы, заметил Марток.
В это время одни на мостике занимались координацией действий сил вторжения: принимали доклады, передавали указания, сопоставляли данные, другие же, получив непродолжительную передышку в работе, прислушивались к разговору генерала с Дрексом.
Марток вообще не любил делать из чего-либо тайну. Он считал, что от секретов и всевозможных тайн все головные боли. Свои соображения на этот счет он нередко высказывал вслух.
— Да, пока что никаких оборотней не обнаружено, — довольно громко продолжал он. — А это наводит нас на некоторые размышления.
Дрекс, переступив с ноги на ногу, потер на шее старую рану. Этим жестом он обычно против желания выдавал свою обеспокоенность чем-либо.
— Но в таком случае, зачем нам вторгаться в Кардасию, если мы не видим противника и не уверены в его наличии? — вслух высказал он свои сомнения.
— К этому вопросу я могу добавить еще, — заметил генерал Марток. — Например, почему Гоурон не разрешил мне уничтожить станцию «ГК-9», когда имелась такая возможность? Знаешь, сначала я подумал, что мы для того и пришли в район станции. Но потом я получил другие указания. Гоурон, конечно же, понимает, что рано или поздно нам все же придется взять под свой контроль сектор, где находится вход в тоннель. Если канцлер и Высший Совет действительно настроены на то, чтобы не допустить Доминион в Квадрант Альфа, то это логично. Но следует иметь в виду, что тоннель находится не в кардасианском пространстве, а в бахорианском. К тому же, совсем рядом с этой «железякой» — «ГК-9».
Некоторое время Дрекс молчал, будто переваривал услышанное. При этом его губы беззвучно шевелились, глаза смотрели в одну точку.
Наконец, видимо, переварив, Дрекс с шумом втянул воздух.
— Уничтожить «червоточину»! — громко высказал он свое решение.
— Верно, — живо поддержал его генерал. — Надо сжечь этот единственный «мост». Но почему же мы этого не делаем?
Оперевшись на спинку командирского кресла, Дрекс снова предался раздумью. Он поглядывал на экран, где высвечивались пограничные посты, которые теперь были уже клингонскими.
— Не знаю, какова же тогда подлинная причина вторжения, — пробормотал он. — Разве что ради завоевания.
— Неплохо звучит, да? — спросил генерал Марток, который внимательно наблюдал за выражением лица Дрекса. — Верный вывод. Пора убедиться, что меч клингонов не заржавел. Допускаю, что опасность проникновения Доминиона через тоннель существует. Но… в теоретическом плане. Пока что я не обнаружил ни одного факта, который говорил бы о практической вероятности подобного события. Дело в том, что план этой операции предложен Гоуроном. Если все получится так, как он предполагал, то Гоурон достоин уважения. Что положено в основу плана? Сходство и противоречие между клингонами и кардасианами. Кардасиане во многом похожи на нас. Только они более трусливые, менее доблестные. Конечно, они не докатились до уровня этой бесхребетно-трусливой цивилизации, каковой является Федерация… Так что война между нами и Кардасией просто неизбежна. А в данной ситуации она просто прекрасна.
— Но может ли в сложившейся ситуации война с Кардасией быть успешной? — выразил сомнение Дрекс. — Надо иметь в виду, что наши тылы растянуты, а федерация выражает недовольство…
— Все это в данном случае не имеет принципиального значения, — энергично отмахнулся Марток. — Что же касается Федерации, то ее мнение для нас совершенно безразлично.
— Я тоже так считаю, — согласился Дрекс.
— И правильно делаешь, — одобрительно кивнул Марток. — Давай посмотрим на сложившуюся ситуацию масштабно. Итак, есть враг, у которого нет обличья. По существу, это воображаемый противник, и на него при желании можно свалить все беды и несчастья. Благодаря ему мы можем с сознанием собственной моральной правоты начать крупномасштабную бойню. Что, кстати, мы и делаем. Сейчас на нашей стороне преимущество во внезапности, и мы нанесем сокрушительный удар по Кардасии. Пусть у нас тылы более растянуты, а у кардасиан они короче, тем не менее мы нанесем Кардасии поражение.
Заметь, что наша территория при этом останется неприкосновенной. Значит, наши предприятия будут по-прежнему наращивать производственную мощь, наши дети будут расти в полной безопасности. Наши юноши вырастут в новое поколение воинов. А уж воины найдут, куда приложить свои силы. Каково! Безусловно, грандиозный план. И он мне нравится.
Марток и Дрекс смотрели на главный экран, но их мало интересовало изображение на нем, они думали совсем о другом. Они думали о будущем Клингонской империи. Все, впредь клингоны не станут склонять головы перед этой полусонной Федерацией. Клингоны будут следовать своим природным инстинктам и делать то, что должны делать клингоны.
Песни, вино, женщины и война — вот призвание и удел клингонов. А больше им ничего не нужно. Теперь все, что просит душа клингона, у них будет сполна.
— Генерал, — осторожно начал Дрекс. — А что, если Доминион действительно представляет собой угрозу?
— Всему свое время, — отмахнулся Марток. — Всему свое время. Если мое предположение верно и Высший Совет имеет хоть немного мозгов, то мы не упустим и Квадрант Гамма. Сначала возьмем Кардасию, что вполне логично. Эти слабаки из Федерации никогда не пойдут против нас на стороне каких-то рептилий. Потом мы… Словом, следуя по пятам мифических оборотней, мы захватим все известные нам цивилизации. Разумеется, то же самое ждет и Федерацию Планет. Ты же знаешь, что ничто не вечно.
— А что станет после того, как весь Квадрант Альфа будет клингонским? — с сияющими глазами спросил Дрекс.
— Дальше? — на секунду задумался генерал Марток. — А дальше — через «червоточину» в тоннель…
— Вот оно что! — воскликнул Дрекс. — Теперь понятно, почему Гоурон не позволил нам атаковать станцию «ГК-9». Так вот почему мы не тронули «червоточину». Не из-за Доминиона… Но эти «оборотни», они же там, по ту сторону тоннеля.
— Даже «оборотни» не боги, Дрекс, — успокоил Марток. — Наши ученые найдут способ расправиться с ними. И как только это произойдет, мы овладеем Квадрантом Гамма… Сейчас мы с тобой, Дрекс, на передовой линии. Яркий луч истории падет на мое имя, и твое имя будет сиять рядом. Наш корабль станет символом победы. Воины империи будут мечтать о службе на нем, а дети станут играть с его моделями. Царица Слава улыбается нам.
Марток снова рассмеялся и опять похлопал Дрекса по плечу.
— Генерал, — доложил вахтенный офицер. — Все пограничные посты заняты нашими оккупационными силами. Флот готов продолжать операцию.
— Очень хорошо, — с удовлетворением принял доклад генерал. — Всем кораблям скоординировать позиции, режим: гиперскорость фактор 6. Цель: кардасианские колонии в секторе 2. Мы идем впереди.
Генерал повернулся к Дрексу и увидел его улыбку.
— Расчетное время выхода на рубеж колоний? — спросил генерал.
— На данном режиме полета будем там через четыре часа, — доложил Дрекс.
— Генерал, на ваше имя поступило сообщение от канцлера Гоурона, — обратился офицер связи.
— Личное? — уточнил Марток.
— Нет, генерал, — ответил офицер. — Оно уже расшифровано.
— Давайте сюда, — приказал Марток.
Генерал молча прочитал текст, потом посмотрел в лицо Дрексу.
— Хочешь знать, о чем сообщает канцлер? — спросил Марток. — Он прибудет в сектор 2 для встречи с нами на территории одной из колоний. Дает указание приготовиться к торжественной встрече.
Улыбка уже давно сползла с лица Мартока.
— Подтвердите получение сообщения, — отдал он указание связисту и откинулся на спинку кресла.
Некоторое время генерал молча барабанил пальцами по подлокотнику и хмурился.
— Ясно? — обратился он наконец к Дрексу. — Гоурон спешит отобрать у нас славу и честь победы. Он, видите ли, будет вместе с нами. Ему, знаете ли, очень хочется погреться в лучах славы и оставить свое имя в истории. Ну и паразит! И все они, политики, таковы, Дрекс. Всю жизнь юлят, извиваются, лицемерят и царапаются только ради того, чтобы получить местечко в Высшем Совете. Таковы они, эти знатные семьи. Они идут на все. А ради чего? Что это им дает, в конце концов? Смешно подумать. Они сидят в душных, затхлых помещениях, Целыми днями переругиваются, брюзжат, интригуют. А потом идут в гимнастический зал и машут там своими ржавыми бат'летами. Ха, ха! При этом они изображают себя настоящими клингонами. Ради чего? Таким образом они притворяются, что могут в любое время встать, пойти и делать то, что я делаю свободно всю свою жизнь. Ревнивцы и завистники — вот кто они. И Гоурон такой же. Теперь вот и он решил пуститься за славой.
— Но мы, к сожалению, бессильны что-либо сделать, — возразил Дрекс. — Нам остается только надеяться, что Гоурон заберет у нас не все.
— Пусть только попробует, — угрюмо произнес Марток. — Уж тогда я что-нибудь придумаю.
Центр оперативного управления станции «ГК-9». Это сумрачный мирок, где мерцают световые индикаторы, монотонно гудят силовые сети и колеблются тени дежурного персонала. Здесь находится сердце «ГК-9». Более того, здесь сердце всего космического сектора, примыкающего к выходу из межпространственного тоннеля.
У огромного темного экрана стоял Ворф и рассматривал космические дали с изображением картосхемы кардасианско-бахорианской границы.
Почти все прилегающие к границе участки кардасианского пространства были затемнены. Это означало, что они захвачены клингонами.
Сейчас в центре находились практически все офицеры руководящего состава станции, но никто не разговаривал. Из кабинета начальника станции доносился голос капитана Сиско. Все знали, что на связи Совет федерации и напряженно ждали, чем закончится этот разговор.
Среди офицеров сложилось твердое убеждение, что капитан Сиско — человек долга. Конечно, когда обстоятельства потребуют, он прибегнет к уверткам и отговоркам, как, впрочем, и всякий пограничник. Но когда дело доходит до серьезного, Сиско поступает в точном соответствии с приказом Федерации.
Сиско хорошо знал, где проведена его линия, и в этом Ворф ему завидовал.
Вместе с Ворфом картосхему внимательно рассматривала Кира Нерис. По выражению ее лица можно было подумать, что это Бахор подвергся нападению Клингонии, а не враждебная когда-то Кире Кардасия.
— Внешние колонии клингоны захватили почти мгновенно, — негромко произнесла Кира. — Но теперь, когда Кардасия мобилизовала свой флот, агрессор встречает все более упорное сопротивление.
— Создается впечатление, что кто-то предупредил кардасиан, — ехидно заметила Дэкси.
На ее реплику никто не среагировал.
— Будем надеяться, что в следующий раз клингоны хорошенько будут обдумывать последствия своих действий, — продолжила Кира после некоторой паузы.
— Вряд ли, майор, — произнес Ворф свою первую фразу за весь вечер. — Теперь, когда битва уже началась, генерал Марток будет сражаться только за победу. Ничто другое его не устроит.
Все посмотрели на Ворфа так, словно его слова явились для них откровением. А Ворф уставился на них таким взглядом, будто не понимал, в чем здесь заключается неожиданность.
Из кабинета вышел капитан Сиско. Его встретили всеобщим молчанием и дружными вопросительными взглядами. По выражению лица Сиско можно было судить лишь об одном: он еще жив.
Первым не выдержал О'Браен.
— Что сказал Совет Федерации? — негромко спросил он.
Сиско пожал плечами.
— Федерация приняла решение осудить агрессию Клингонии.
Никто не высказал удивления, все молча ждали, что капитан скажет еще.
— В ответ на это Гоурон выслал за пределы Клингонии всех граждан Федерации, — продолжал Сиско. — А заодно отозвал из Федерации своих послов.
Несколько секунд висела тишина.
— Хочешь сказать, что Гоурон прервал дипломатические отношения с федерацией? — прозвучал хриплый голос Киры.
— Да, и более того, — подтвердил Сиско. — Клингония вышла из правовой зоны действия Хитомерских соглашений. Таким образом, мирный договор между Федерацией и Клингонией… аннулирован.
— Капитан Сиско, клингонский корабль только что деэкранировался у верхнего пилона станции, — будничным тоном доложил О'Браен. — Он просит разрешения пристыковаться. На его борту находится канцлер Гоурон, который требует предоставить ему возможность побеседовать с командором Ворфом. Лично.
Ворф нахмурился. Ему не понравилось, что он вновь оказался в центре кризиса, из которого совсем недавно с таким трудом удалось выскользнуть. Что еще им нужно от него? Он выполнил то, чего от него ожидали: навлек на себя презрение соотечественников и заслужил репутацию межзвездного шпиона. Бремя ответственности за развитие дальнейших событий должен нести начальник станции. Ворф посмотрел в лицо капитана Сиско. И по его взгляду понял, что пора испытаний для Ворфа еще не прошла.
— Передайте, О'Браен, что я разрешаю пришвартоваться, — будничным тоном, в унисон О'Браену сказал Сиско. — Но предупредите Гоурона, чтобы оставался на борту до моего особого разрешения.
— Мною только что проверено состояние вооружения на клингонском корабле, — доложила Кира. Оно не готово к бою. То есть стрелять они не собираются. Они, что, не понимают, чем рискуют? Ведь мирный договор уже не действует.
И вообще, интересно, что делает в пространстве федерации канцлер Клингонской империи?
— Мы имеем право арестовать Гоурона вместе с экипажем.
Кира скосила взгляд на Сиско.
— Или расстрелять корабль, — произнесла она, выделяя каждое слово. — На это у нас тоже есть право…
О'Браен пожал плечами.
— Решайте, — безучастно заметил он. — Но, на мой взгляд, было бы интересно узнать, почему это сам канцлер явился сюда. Он прекрасно понимает, что реально рискует своей жизнью. И это ради того, чтобы побеседовать с командором Ворфом.
Капитан Сиско молча выслушал всех. Он всегда так поступал, хотя решение принимал лично сам.
Сиско подошел к Ворфу и посмотрел на дисплей, где все еще высвечивалась кардасианско-бахорианская граница. Потом перевел взгляд на Ворфа.
— Командор, вам придется побеседовать с канцлером, — произнес Сиско. — Я не стану приказывать вам отправляться на борт клингонского корабля. По крайней мере, пока. Сейчас я намерен попросить канцлера прибыть на станцию и сообщить нам обоим то, что он считает нужным.
Всего секунду назад мысль о том, чтобы отправиться на корабль клингонов в сложившейся ситуации, казалась Ворфу безрассудной. Ненависть, которую питали к нему клингоны, могла подтолкнуть их на опрометчивые действия. Что ж, ему драться с каждым часовым, который хоть краем уха слышал о его службе в Звездном Флоте? Если же они прознали, что это он выведал их планы вторжения на Кардасию и доложил об этом руководству Федерации…
— Вас вполне могут убить, — сказал Сиско. — Просто из мести.
Командор посмотрел ему в глаза.
— Гоурон не допустит этого, — возразил Ворф, сжимая за спиной кулаки. — Мы с ним — близкие друзья… Конечно, они вполне могут использовать меня в качестве заложника с целью оказать давление на вас. Но если я откажусь пойти на корабль, меня обвинят в трусости. А это заденет также честь Звездного Флота. Так что первый шаг Федерации в этом конфликте будет неудачным.
Сиско помолчал, обдумывая сказанное Ворфом, сделал несколько шагов туда и обратно.
— На чем основана ваша личная дружба с Гоуроном? — спросил Сиско, заглядывая Ворфу в глаза. — Почему вы так уверены, что он защитит вас? Вы считаете дружбу достаточным основанием для того, чтобы прекратить войну?
— Когда-то Гоурон помог мне восстановить доброе имя после того, как я оказался в трудном положении, — сказал Ворф. — Мы и сейчас зависим друг от друга…
Говоря все это, Ворф старался не смотреть капитану в глаза. клингон полагал, что Сиско не станет уточнять детали личных взаимоотношений, поскольку это выходило за рамки обсуждаемого вопроса.
Сиско встал почти вплотную с Ворфом. Оказалось, что они почти одинакового роста и сложения.
— Я хочу все переиначить, — произнес Сиско, скрестив руки на груди. — Пусть Гоурон берет риск на себя. Скажите ему, чтобы он явился сюда для встречи со мной.
— Мой визит на корабль действительно содержит для меня риск, — начал издалека Ворф. — Но у клингонов о многом свои понятия. Среди них слухи разносятся быстро. Мне не хотелось бы, чтобы обо мне пошел нелестный слух, будто я проявил страх и неуверенность в себе… Поэтому я пойду на корабль к Гоурону.
Сиско помолчал, а потом одобрительно кивнул головой.
— Ну что ж, — сказал он. — Тогда считайте, что вы получили мой приказ. Если что-то случится, ответственность будет на мне.
Ворф расправил плечи и принял стойку смирно.
— Я бы предпочел взять ответственность на себя, — четко сказал он.
— Вы не в том положении, когда что-то берут на себя, — неожиданно резко заметил Сиско. — Приготовьтесь к переходу…
Гоурон. Канцлер Высшего Совета, он же правитель Клингонской империи. Столь высокого положения офицер Звездного Флота клингон Ворф, разумеется, никогда не рассчитывал достичь. И вот правитель империи прибыл специально для того, чтобы встретиться с Ворфом. Что бы все это значило?
В сопровождении дежурного офицера командор Ворф прошел на командный пункт флагманского корабля, который, подобно огромному пауку, завис у стыковочного модуля «ГК-9». С одной стороны, Ворф находился на территории федерации, на огромном удалении от несуществующей уже кардасианско-бахорианской границы. С другой, юридически, он оказался на родной территории клингонов — планете Оо'нос. По иронии судьбы он очутился здесь без поддержки тех, кого считал близкими себе по духу.
Конечно, Дэкси могла транспортировать его обратно в любой миг за считанные мгновения, для чего ему было достаточно лишь коснуться компана на груди. Однако Ворф прекрасно понимал, что если уж дело дойдет до худшего, то подать условный сигнал ему не дадут.
Да, в далеком прошлом Гоурон был другом Ворфа, но с тех пор слишком многое изменилось. Начавшаяся война могла превратить в ничто самые крепкие и искренние в прошлом чувства. Тем более, что между прежними друзьями уже пролегла трещина в виде службы Ворфа в Звездном Флоте.
Дверь с легким шипением отошла в сторону, и на мостике появились два офицера. По их знаку командор направился в соседний отсек, где его ожидал Гоурон. Вместе с канцлером здесь находились капитан корабля и помощник капитана.
Канцлер поднял голову, и Ворф увидел перед собой треугольное лицо, яркие голубые глаза и неухоженную бородку клинышком.
Огромные, как кулаки, глаза Гоурона просто поразили Ворфа.
— Канцлер Гоурон, — начал Ворф. — Вы хотели поговорить со мной?
Низкий, густой голос командора прозвучал в тишине с оттенком угрозы. Ворф весь превратился в ожидание. Он ждал чего угодно.
— Ворф! — воскликнул вдруг канцлер с искренней радостью в голосе. — Я рад тебя видеть!
В тот же миг радушная улыбка преобразила лицо старика.
И Ворф почувствовал себя застигнутым врасплох.
Откинув полы монашеской рясы, канцлер подошел к командору и крепко обнял его. Затем слегка отстранился и окинул гостя критическим, но теплым взглядом.
— Я всегда говорил, что эта униформа не доведет тебя до добра, — сказал Гоурон поучительным тоном. — Так и случилось.
— Похоже, что вы были правы, — согласился Ворф. — Но я не собираюсь извиняться за…
— Да, да, — перебил его Гоурон. — Я знаю, ты поступил так, как считал нужным и правильным. И хотя твои поступки, несомненно, увеличили число твоих врагов, поверь, я к ним не отношусь.
Ворф почувствовал, как с его души свалился камень, ему сразу же стало легче дышать.
— Я рад, — искренне произнес он. — Ваша дружба значит для меня очень много.
— А твоя для меня, — тут же заметил Гоурон. — Давно, давно ты не сражался бок о бок со мной, но теперь это время пришло. Нам предстоят великие дела — деяния, достойные песен.
Командор слушал и улыбался, но его тренированный ум оценивал все происходящее как бы со стороны. Деяния, достойные песен? Если все свершится так, как предусматривает план клингонов, то вряд ли в Квадранте Альфа останется кто-то, кому еще хотелось бы петь.
Улыбка сошла с лица Ворфа, и теперь в его глазах стояло недоумение: неужели канцлер проделал столь долгий путь только для того, чтобы найти в лице Ворфа еще одного воина? Конечно же, нет. Сейчас Гоурон рассмеется и скажет, что он всего лишь пошутил.
— Вы хотите, чтобы я отправился в Кардасию с вами? — спросил Ворф.
Гоурон раскинул руки.
— А разве есть лучший способ реабилитировать себя в глазах соотечественников? — ответил он вопросом на вопрос. — Пошли со мной, Ворф! На Кардасии нас ждет слава!
— Ворф, ну что же ты застыл, как какой-то д'блок? — недоумевал Гоурон. — Я даю тебе шанс. Я даю тебе славу! Все, что требуется от тебя, это взять ее.
Ворф молчал. Его мозг, привыкший в течение десятилетий к многовариантным отношениям людей, делал привычную аналитическую работу. Взять славу? То есть, вернуть себе обманчивое уважение тех, кто так скуп на него? Принять на серебряном подносе известность, стать знаменитостью? Он, конечно, станет таковым. Еще бы, ведь он единственный из клингонов, кто служил в Звездном Флоте и оставил его ради Гоурона. Ради того, чтобы сразиться на его стороне в великой битве против Кардасии, якобы ставшей марионеткой в коварных руках ненавистного Доминиона.
Пожалуй, об этом сложат песни. Но как долго их будут петь?
Как только рассеется дым сражения и зазвучат победные гимны, Ворфа принесут в жертву тем высшим принципам, которые он будто бы предал.
Они подняли чашу, но каково вино на цвет?
Командор глянул в глаза канцлера и увидел, что они горели безумием. Ворф почти физически ощутил, как содержимое чаши плеснули ему в лицо.
Быть безумным клингоном — это еще не доблесть.
— Если уж речь идет о славе, то пусть она вся достанется вам, — с расстановкой произнес Ворф. — Я не могу пойти с вами, Гоурон.
Последние слова Ворф не просто произнес, он вытолкнул их изо рта пересохшими от волнения губами. В них заключалось все, от чего он отказывался навсегда.
Лицо канцлера застыло в недоумении. Он не мог себе представить, что кто-то мог не согласиться с ним. Гоурон ясно видел перед собой великий путь великой Клингонии, его сознание не допускало других вариантов, вообще каких-либо отклонений от этого пути. Как, в принципе, можно думать иначе? Разве может клингон отказаться от возможностей завоевать славу?
— То есть как не можешь пойти со мной? — переспросил Гоурон. — Конечно, можешь. Ведь ты клингон, и на этом корабле твое место.
Ворф смотрел на канцлера и думал о том, как ему объяснить истину, которая очевидна любому человеку. На Ворфе форма офицера Звездного Флота, она — символ верности Звездному Флоту.
— Я не могу оставить свой пост, — сказал Ворф как можно проще.
— У тебя нет больше никакого поста! — закричал Гоурон, потрясая кулаками. — У тебя нет больше места на этой станции! Тебе незачем носить форму Звездного Флота.
— Я присягал на верность, — спокойно произнес Ворф.
— На верность кому? — перешел Гоурон на визг. — Федерации!
Он произнес это так, будто присяга на верность Федерации была всего лишь пустым звуком. Ворф даже не поверил своим ушам.
— Вы хотите заставить меня нарушить слово? — спросил командор.
Оба замолчали и изумленно смотрели друг на друга. Они явно не ожидали, что разговор примет подобный характер. Ворф всегда считал Гоурона своим настоящим другом, а тот, в свою очередь, так же думал о Ворфе. Только дружеские чувства руководили Гоурон ом, когда он решился отправиться в дальний путь к «ГК-9» и вернуть в лоно Отечества строптивого Ворфа. Канцлер понимал, чем он рисковал, идя на эту встречу после разрыва отношений с федерацией… И вот этот упрямец отказывается от предложения канцлера. Такому поведению нет разумного объяснения.
Глядя в глаза друг другу, оба прежних товарища вдруг поняли, что их точки зрения на долг и многое другое оказались несовместимы. Эта горькая истина открылась им именно теперь, когда война стояла у порога.
— Нарушить слово? — неожиданно скрипучим голосом спросил Гоурон. — Что хорошего, обязующего в слове, если ты даешь его тем, кто понятия не имеет о чести? Кто отказывается шевельнуть пальцем в то время, когда клингонские воины проливают за них свою кровь? Говорю тебе, у них нет чести! И ты ничем им не обязан!
Гоурон подскочил к Ворфу совсем близко и почти касался своей бородкой его мундира.
— Дело не в том, что я обязан кому-то чем-то, — спокойно ответил Ворф. — Дело в моем долге перед собой. Ворф, сын Мога, не может пойти на нарушение своей клятвы.
Но последние слова не произвели на канцлера никакого впечатления. Он не мог смириться с неожиданным поворотом дела.
— А твой долг по отношению к канцлеру Клингонии? — спросил он вдруг, прижав руки к груди. — По отношению ко мне? Я возвратил тебе доброе имя, дал твоей семье положение в высшем свете. Так как же ты отплатишь мне?
Ворф не отвел взгляда, не отступил.
— Верно, я многим обязан вам, — произнес он твердо. — И готов отдать за вас свою жизнь. Но вторжение в Кардасию ничем не оправдано, и я не могу поддержать его.
Пристально посмотрев на командора, канцлер отвернулся и умолк. Увидев перед собой крепость, которая не поддалась его натиску, он резко изменил отношение к командору. Внутри Гоурон кипел от гнева, но внешне это никак не проявлялось. Он расхаживал по мостику и изредка переглядывался с офицерами. То, что Гоурон рисковал своей жизнью, для командора не составляло секрета с самого начала. Но теперь он понял, что канцлер рисковал потерять уважение подчиненных, которые наблюдали за происходящим со все нарастающим осуждением. Вывод напрашивался сам собой: чтобы сохранить уважение подчиненных, Гоурон должен был вернуть строптивого Ворфа в свою команду.
— Ворф, я всегда считал тебя своим другом и союзником, — сдерживая раздражение, произнес Гоурон. — Именно поэтому я даю тебе последний шанс реабилитировать себя. Пойдем со мной.
— Я не могу, — твердо ответил командор.
Усилием воли Гоурон заставил себя сохранять спокойствие и даже дружелюбие в голосе.
— Подумай о последствиях своего поведения, — с нотками суровости произнес канцлер. — Если ты сейчас отвернешься от меня, то до тех пор, пока я жив, тебе нигде в Клингонии не будет приюта. Твой род потеряет титулы, привилегии и должности в Высшем Совете, а твоя земля перейдет к соседу. У тебя ничего не останется.
Если бы Гоурон закричал, заорал, зарычал, то сотрясением воздуха дело и кончилось бы. Но канцлер говорил с той убедительностью, которая характерна для обреченных.
В этот момент командор даже позавидовал ему — не каждый способен с такой решимостью идти навстречу гибели. Но канцлер, судя по всему, готов на все ради достижения своей цели.
Ворф вытянулся, встал по стойке смирно и бесстрашно посмотрел в глаза Гоурона.
— Ничего… кроме чести, — произнес он.
Еще минуту назад Ворфу казалось, что сделать этот решающий шаг будет очень трудно, но вышло иначе. Теперь все стало просто и ясно. Ему предлагали на серебряном подносе выкуп, но он отверг его.
Гоурон прищурил глаза и отвел взгляд в сторону. Тем самым он признавал, что разговор зашел в тупик. И еще он признавал, что, как канцлер, унизил себя в глазах экипажа.
— Пусть будет так, — произнес Гоурон.
Он повернулся к Ворфу спиной и вышел, не оборачиваясь.
— Открыть огонь, — негромко произнес генерал Марток.
Корпус «Нэг'Вара» слегка вздрогнул. Из энергетических установок по правому борту ударили лучи смертоносной энергии, нацеленные на кардасианскую колонию.
После первых же залпов стало ясно, что хилые отражательные устройства, которые выставили защитники, не смогут долго противостоять могучим энергетическим потокам клингонских кораблей. Практически после пятиминутного огневого шквала защита была сломлена. Все получилось быстрее и легче, чем предполагал Марток. Тем не менее генерал не смог отказать себе в удовольствии отдать приказ на еще один огневой налет. Упоение победоносным боем, оно возбуждало генерала, доставляло ему наслаждение.
— Отражательные устройства опущены, — доложил Дрекс. — Обороняющиеся покидают позиции. Такие же доклады поступают и с других кораблей. Одиннадцать колоний уже наши, еще десять будут нашими через считанные минуты.
— Хорошо, очень хорошо, — довольно произнес Марток. — Выслать оккупационные группы. Не более двадцати в каждой, этого достаточно… И распорядитесь подать мне завтрак. Во время боя у меня всегда разгорается аппетит.
— Есть, генерал, — сказал Дрекс.
Он повернулся и сделал знак инженеру, который кивнул и побежал к турболифту.
— Дрекс, — продолжал Марток. — Передайте мои указания «Лехражу», «Року», «Летрану» и «Му'Гору». Пусть создадут на захваченных территориях штаб-квартиры. Немедленно. После этого пусть возвратятся в строй и готовятся к наступлению на Кардасию Прайм. И скажите этому лодырю Кору, что я жду
— Есть, генерал.
— Если мы намерены свалить кардасианское правительство, то должны захватить членов Совета Детепы. Я хочу, чтобы это было произведено сегодня.
— Да, генерал.
— Если захват Кардасии Прайм произойдет достаточно быстро, то федерация вряд ли решится вмешаться в этот конфликт. Вместо боевых кораблей они, скорее всего, пошлют дипломатов и начнут отговаривать нас от продолжения экспансии. А пока будут тянуться переговоры, мы внедримся в кардасианскую систему настолько глубоко, что и договариваться станет не о чем. И после этого мы дадим пинка самой Федерации.
Дрекс кивком головы выразил свое полное согласие с планами генерала.
— Весьма впечатляющие планы, — взволнованно произнес он.
— Я люблю крупномасштабные планы, — усмехнулся Марток. — Будущее — это прекрасный тоннель… Да, где же эти четыре корабля? Почему так задерживаются? Для чего изобретены транспортаторы, как не для ускорения оккупации.
— Я их вижу, генерал, — произнес Дрекс, взглянув на экран оперативного компьютера. — Уже идут. «Вортача» немного задержался, у него небольшое повреждение кормовых трастеров. Но экипаж уже приступил к ремонту.
— Пусть производят ремонт на ходу, — отдал распоряжение генерал. — Поворот на курс 128.4, боевой порядок «Рочак'Ва», цель — Кардасия Прайм! Сразу же после прохождения астероидного поля — гиперскорость фактор 6!
— Понял вас, — произнес Дрекс.
Он прекрасно понимал, что у Мартока имелась весомая причина для спешки. Крайне важно овладеть Кардасией Прайм и уничтожить правительство до прибытия Гоурона. Это лишит канцлера возможности присвоить себе славу генерала Мартока.
— «Вортача» докладывает о готовности, — сообщил Дрекс. — Прямо по курсу астероидное поле.
— Произвести обходной маневр! — подал команду генерал. — Гиперскорость 2!
— Есть, генерал, — отозвался пилот «Нэг'Вара».
Астероидное поле представляло собой гряду, состоящую из камней, космической пыли и прочего мусора. В результате, даже корабельные сенсоры оказались не в состоянии «прощупать» эту стену. Это придавало астероидному полю некую таинственность. Впрочем, экипажи кораблей отнеслись к этому достаточно спокойно, поскольку знали, что космос необъятен и загадок в нем хватит ещё для многих поколений.
Марток устало откинулся в кресле, любуясь мерцанием астероидной гряды и предвкушая грядущие победы. Да, в победах он не сомневался. Его флот могуч и силен, и он уже приумножил завоевания Клингонской империи. Сейчас генерал Марток творил историю, великое будущее великой Клингонии. При этом он не мог не думать о том, что у него четверо сыновей и внук. Они будут гордиться им и продолжать его дело. И на их долю выпадут славные испытания войной. Слишком долго Объединенная федерация Планет сдерживала экспансионистские устремления Клингонии, оттесняла ее на второй план. Это время прошло. Теперь перед Клингонией разворачивается галактика, и генерал Марток уже видел ее клингонской.
На главном экране астероидное поле постепенно отступало назад. «Нэг'Вар», а за ним и другие корабли обходили уже последнее крупное скопление каменных обломков. Затем флот займет прежний курс, прибавит скорость и быстро преодолеет оставшееся до Кардасии расстояние в несколько световых лет.
Интересно, что там поделывают эти кардасиане, которые даже не подозревают о том, что им грозит? Наверное, как всегда, мирно завтракают, идут на работу, живут своей мирной жизнью.
Впрочем, не так уж там все и мирно: совсем недавно там произошла революция. Теперь предстоит новое потрясение. Да, не позавидуешь беднягам.
В животе заурчало, генерал проглотил слюну. Интересно, как долго еще ему будут нести его завтрак?
— Генерал, здесь… — произнес Дрекс, прильнув к экрану так близко, что почти касался носом его поверхности.
— Что там? — спросил Марток, слегка повернув голову в его сторону.
— Здесь наблюдается искажение в субпространстве, — неуверенно произнес Дрекс. — Хотя, может быть, это показалось.
— Ну что там такое, разобрались? — с некоторым нетерпением спросил генерал.
— Пыль создает помехи, — вращая ручку настройки, ответил Дрекс. — Но похоже на то, что это след кораблей… Прошли несколько часов назад.
— Это точно? — заметно раздражаясь, произнес Марток.
— С абсолютной точностью определить не могу, — извиняющимся тоном ответил Дрекс. — Мешает пыль.
— Это всего лишь пыль, Дрекс, — покровительственным тоном сказал генерал. — Не обращайте на нее внимания, делайте свое дело… Где мой завтрак?
— Завтрак сейчас подадут, генерал, — заверил Дрекс. — Это действительно энерготени, отбрасываемые астероидной грядой на нижнем уровне.
Между тем корабли уже выходили в открытое пространство.
— Через минуту все станет ясно, — заверил Дрекс.
— Боевая рубка, приготовить бортовые энергоустановки! — отдал приказание генерал. — Уничтожать все, что появится. По всей вероятности, впереди плетется какой-нибудь грузоперевозчик или «торговец». Бедолага.
— Да, генерал, — согласился Дрекс.
«Нэг'Вар» выходил из астероидного поля, которое здесь представляло собой серо-коричневое море, покрытое пологими волнами. Отдельные камни разбивались о внешние пластины корпуса, при этом создавалось впечатление, что по крыше стучали редкие крупные капли дождя.
Марток с улыбкой наблюдал за Дрексом, который внимательно слушал этот каменный дождь. Видимо, звуки доставляли Дрексу определенное удовольствие. Что ж, это как-никак непосредственные сигналы внешнего мира, от которого астронавты практически оторваны.
Наконец астероидное поле осталось позади. Корабль слегка накренился в развороте, выходя на основной курс.
Сенсоры попискивали, предупреждая о том, что впереди что-то есть. Марток внимательно посмотрел на экран, но ничего не увидел.
Объект он заметил на экране лишь после окончания поворота. Даже целую цепочку объектов.
— Что это такое? — резко спросил генерал. — Дать максимальное увеличение! И быстро!
— Есть максимальное увеличение! — ответил штурман.
То, что в следующее мгновение увидел генерал, заставило его вскочить с места и даже забыть о завтраке.
— Кардасиане! — изумленно воскликнул он.
Генерал увидел перед собой шеренгу, состоящую из десяти или двенадцати кардасианских кораблей класса «Галор». Все они дружно открыли огонь.
Потоки разрушительной энергии захлестнули «Нэг'Вар». Две группы боевых кораблей сошлись в своеобразном боевом танце.
Генерал Марток почувствовал, как палуба качнулась, затем ушла у него из-под ног. Все, кто находился вместе с ним на мостике, упали. Затрещали кости, брызнула кровь. До своих рабочих мест сумели добраться только шестеро из десяти офицеров.
— Дефлекторы! — прохрипел Марток. — Дефлекторы!
Но у пульта никого не оказалось.
— Дрекс! — в отчаянии крикнул Марток. — Ты где?
Помещение стал быстро заполнять хлынувший откуда-то зеленоватый дым.
— Я здесь, генерал, — прозвучал откуда-то снизу голос Дрекса. — Я здесь.
— Подними дефлекторы! — прокричал Марток.
— Пытаюсь добраться, — ответил Дрекс.
— Открыть огонь! — выкрикнул генерал. — Немедленно! Всем кораблям открыть огонь! Отозвать весь флот из колоний! Вызвать подкрепление!
— Генерал, кардасиане блокируют наши частоты, и мы не можем связаться с другими кораблями, — доложил выплывший из дыма Дрекс.
Марток поискал глазами пилота и нашел его лежавшим возле кресла. Судя по образовавшейся возле него лужи крови, он был ранен. Генерал схватил его и затолкал в кресло.
— Маневр! — крикнул ему генерал. — Разворот с малым креном! Пусть разгадывают наш замысел.
— Есть, генерал, — прохрипел пилот, приходя в себя.
На его губах выступила кровавая пена.
Выла звуковая сигнализация, трещали поврежденные системы, клубился дым.
— Генерал, отключился генератор дефлекторов! — прокричал Дрекс, стараясь перекрыть стоявший вокруг вой и грохот. — Из инженерной рубки запрашивают, можно ли переключить энергию из боевой системы для перезарядки?
— Можно, — крикнул в ответ генерал. — Выбирать не приходится. Уходим!
Последовал еще один удар по кораблю. Создавалось впечатление, что неведомая могучая рука схватила корабль и швырнула его куда-то в бездну космоса.
Марток чувствовал свое бессилие что-либо предпринять в целях самозащиты. Вцепившись обеими руками в кресло, переполняемый яростью, он молча наблюдал, как кардасианские корабли громили его флот. Непрерывно ведя огонь, они подходили все ближе и ближе. Строй клингонских кораблей рассыпался, и теперь каждый спасался сам по себе. Глядя на все это, генерал скрежетал зубами.
— Они знали, что мы идем! — глухо прохрипел он. — Они ждали нас!
От очередного залпа кардасиан больше всего пострадало незащищенное днище «Нэг'Вара». Без дефлекторов, не имея возможности нанести ответный удар, корабль, по существу, был обречен на гибель. Еще немного, и внешние пластины обшивки расплавятся, тогда…
Все величественные планы Мартока в клочья! Где прекрасные, сияющие горизонты великой и непобедимой Клингонии? Их нет. Все, все пропало!
— Мы должны выжить! — заревел генерал. — Пробиться! От этого зависит все!
— Генерал, есть новый контакт! — доложил, закашлявшись, Дрекс. — Они приближаются.
— Кто они? — встревоженно спросил Марток. — Кардасиане?
— Нет, генерал, — успокоил Дрекс. — Это «Пракеш», корабль канцлера Гоурона. Он идет очень быстро.
— А, Гоурон! — воскликнул генерал. — А я и забыл о нем. Пропустить его!
Оттолкнув пилота от панели управления, генерал Марток произвел ряд необходимых переключений. Повинуясь ему, корабль шарахнулся в сторону, освобождая дорогу «Пракешу».
И «Пракеш» пронесся вперед, прямо под огонь кардасианских перехватчиков.
Приняв на свои дефлекторы удар, который предназначался «Нэг'Вару», корабль Гоурона сделал свое дело: он прошел сквозь строй кардасианских перехватчиков, нарушил его боевой порядок. Два перехватчика устремились за ним.
Марток сумел воспользоваться этим обстоятельством. «Нэг'Вар» вошел в астероидную гряду и смог там спокойно заняться перезарядкой дефлекторов.
— Дать задний обзор! — распорядился Марток.
Его команду услышали на мостике и подали на экран поле боя. Генерал увидел, как «Пракеш» вел неравную схватку с двумя кардасианскими перехватчиками. Они зажали его с двух сторон, и положение Гоурона можно было назвать безнадежным.
— Дрекс! — потребовал Марток. — Быстрее управляйтесь с дефлекторами, нам еще надо вернуться.
— Почти готовы, генерал, — доложил Дрекс.
— Энергичный разворот в сторону поля боя! — приказал Марток. — Приготовиться к бою! Нам нужно вытащить «Пракеш», я не хочу быть обязанным Гоурону.
С поднятыми дефлекторами «Нэг'Вар» устремился навстречу перехватчикам. Они сразу же открыли по нему огонь, и корпус «Нэг'Вара» отозвался на энергетические удары мелкой дрожью. Особого вреда «Нэг'Вар» сейчас причинить не мог, однако он вызвал среди кардасианских кораблей определенное замешательство. Дымящийся «Пракеш» получил возможность выйти из-под атаки истребителей.
Из астероидного поля на открытое место вышел «Вортача». Он так и не успел отремонтировать трастеры и имел ограниченную маневренность. Один из кардасианских перехватчиков бросился к нему и открыл огонь из всех видов энерговооружения. Несколько секунд спустя на том месте, где находился «Вортача», клубилось белое облако взрыва.
Тем временем из астероидного поля вышли еще два клингонских корабля. Они с ходу устремились в атаку, и три кардасианских перехватчика в считанные минуты превратились в пылающие гробы.
Кардасиане предприняли попытку перестроить свой боевой порядок, но им помешали клингонские корабли, которые стали один за другим выходить из астероидного поля.
Образовались пары противоборствующих кораблей, которые закружились в смертельной карусели, поливая друг друга потоками раскаленной энергии. При этом каждый старался вывести из строя на корабле противника в первую очередь энергоносители.
Генерал Марток уже разобрался в сложившейся ситуации. Он понял, что противоборствующие флоты имели примерно равную численность. Значит, каждая сторона будет стремиться к тому, чтобы уничтожить как можно больше кораблей противника. Если кому-то удастся добиться явного перевеса, тот потом сможет легко добить противника. Но на чьей стороне будет победа, сейчас никто не мог сказать.
Обе стороны уже потеряли по несколько кораблей.
Но хуже всего для клингонов было то, что они утратили преимущество внезапного нападения на Кардасию. Вообще о захвате Кардасии теперь, похоже, нечего было и думать.
Между тем, генерал Марток пытался как-то влиять на ход боя. Он видел, что «Пракеш» оказался в тяжелейшем положении. Поднимавшиеся над ним густые серебристые клубы говорили о том, что он терял атмосферу. Судя по внешнему виду корабля, разгерметизировались, по меньшей мере, четыре секции.
— Есть контакт с Гоуроном? — рявкнул Марток.
— Пытаемся установить, генерал, — вытирая пот, доложил офицер-связист.
Марток обратил внимание, что офицер действовал только одной рукой, другая у него безжизненно висела.
Несколько секунд спустя на экране перед Мартоком появилось лицо Гоурона. Генерал отметил его безумно горящие глаза маньяка.
— Говорит Гоурон, — произнес канцлер. — У нас на корабле утечка на главном реакторе. Вы должны принять нас к себе. Приготовьте транспортаторы!
— Хорошо, — сказал Марток.
Генерал повернулся к Дрексу, и тот понял, что Марток выполняет указание Гоурона без особого желания. Это и понятно, ведь как только на «Нэг'Варе» появится Гоурон, это уже будет корабль канцлера.
— Генерал, вы позволили заманить себя в ловушку, — с трудом сдерживая ярость, сказал Гоурон. — Позор!
— Мне нечего стыдиться! — в тон ему ответил Марток. — Кардасианский флот оказался здесь не случайно, он поджидал нас. Вы приказали мне идти на «ГК-9», а потом отправились туда сами. Нам вообще не следовало там появляться. Наши планы стали известны Сиско, и он предал нас. Это он сообщил кардасианам о нашей операции. Звездный Флот нам больше не союзник!
— Понятно, — глухо отозвался Гоурон. — Значит, правители Детепы тоже ожидают нас. Скорее всего, они постараются удрать до нашего прибытия. Как только справимся здесь с этим флотом, немедленно вышлите четыре корабля в сектор 3! Если члены Совета Детепы попытаются уйти, то они направятся к ближайшему дружественному форпосту — «ГК-9». Вы поняли? Мы должны помешать им.
Ворф сидел наверху один. Внизу царило веселье. Казино Кварка было переполнено. Оперативный флот клингонов ушел из сектора, корабль флагмана тоже отстыковался, и это послужило сигналом к тому, чтобы расслабиться. Казалось, что клингоны унесли с собой все заботы и тревоги обитателей станции.
Да, война обладала одним странным свойством: она превращала в оазисы удаленные от нее места.
А то, что война началась, пожалуй, уже ни у кого не вызывало сомнения.
Сидя сейчас на высоком табурете и глядя вниз на разношерстную толпу, Ворф думал о том, что хорошо бы ему незаметно улизнуть отсюда. Здесь он чувствовал себя неуютно.
— Не возражаешь, если я составлю тебе компанию? — услышал Ворф знакомый голос О'Браена.
Не дожидаясь ответа, Майлс сел на соседний стул. Если бы он не сел, то Ворф ответил бы отрицательно, так ему не хотелось делить с кем бы то ни было свое мрачное настроение. Кроме того, ему сейчас очень хотелось побыть одному. Все последнее время Ворф решал самый главный для себя вопрос: с кем быть? Он чувствовал, что попал в ловушку, которую сам себе поставил, и двойственное положение терзало его душу.
— Майлс, ты помнишь тот случай, когда нам пришлось спасать капитана Пикара от боргов? — спросил вдруг Ворф.
— Как же такое можно забыть, — ответил О'Браен.
Это был действительно уникальный эпизод в истории Звездного Флота. Раса боргов похитила капитана «Энтерпрайза» Пикара и временно подчинила его сознание массовому сознанию боргов. Экипажу «Энтерпрайза» удалось с огромным трудом выкрасть своего капитана обратно.
— По правде говоря, тогда мне пару раз казалось, что дело закончится ассимиляцией личности Пикара с массовым интеллектом боргов, — высказал свои соображения Майлс.
— А я никогда не сомневался в благоприятном исходе, — сказал Ворф. — Не тот человек Пикар, чтобы раствориться в чужом сознании.
— Да, мы напоминали тогда воинов из древней саги, — вздохнул Майлс. — Ничто не могло остановить нас, мы чувствовали свое всесилие.
— Вот только голокабинеты… — ехидно скосил Ворф глаза в сторону Майлса.
О'Браен улыбнулся и тут же постарался увести разговор в сторону от одного из самых неприятных эпизодов в их совместной службе.
— Все же приятнее о сагах, — заметил Майлс.
— О сагах? — спросил Ворф. — Хорошо, давай поговорим о них. Мы не знаем, что происходило в реальности, и в какой степени время приукрасило те реальные события. Мы не знаем, какие саги сложат о нас, и сможем ли мы узнать себя в тех сагах. Со временем все меняется.
Майлс понимал, что Ворф ходит вокруг да около какой-то мысли, которая его очень беспокоит, но которую он не может или не хочет высказать.
— Ворф, давай выкладывай прямо, — глядя приятелю в глаза, сказал О'Браен.
— Я принял решение уйти из Звездного флота, — после короткого молчания сказал Ворф.
Он хотел сказать это уверенным тоном, но у него не получилось.
Вот этого Майлс не ожидал, и улыбка моментально слетела с его лица.
— Уйти в отставку? — переспросил он. — О чем ты говоришь?
— Да, я так решил, — твердо произнес Ворф. — Так будет лучше.
— Послушай, не горячись, — привстал со своего стула Майлс. — Я знаю, как тебя тянет в полет. Знаю, как ты тоскуешь по «Энтерпрайзу», которого уже нет. Да, его нет, и это, может быть, даже к лучшему. Прошлое ушло, теперь надо идти вперед. Допустим, ты уйдешь из Звездного флота. Чем ты будешь заниматься дальше?
— Не знаю, — признался Ворф. — Еще недавно я мог вернуться на Борет, но теперь это невозможно. Я стал врагом Гоурона. Впрочем, не только его, но и всякого клингона в империи.
О'Браен пожал плечами.
— Вот видишь, сам понимаешь бессмысленность своего ухода из Звездного Флота.
Снизу донеслось радостное завывание, затем смех. Наверное, кто-то крупно выиграл в дабо. Ворф и Майлс умолкли. Каждый думал о своем. Обычно добродушное лицо Майлса сейчас выражало беспокойство, и Ворф уже пожалел о том, что затеял разговор о своем увольнении из флота. Во всей вселенной у него осталось лишь несколько друзей, и ему не хотелось перекладывать на них свои проблемы. Но и молчать о волновавшем его Ворф тоже не мог.
— Эта униформа всегда будет напоминать мне о том, как я обесчестил свое имя в глазах соотечественников, — задумчиво произнес Ворф. — Думаю, что теперь мне лучше держаться подальше от Клингонии. Наверное, я смогу получить место на крейсере Ниберритового Альянса, там охотно берут опытных специалистов.
— Ниберритовый Альянс, это далековато, — поморщился Майлс.
— Таково мое намерение, — твердо произнес Ворф.
О'Браен поднял, бокал, который ему только что принес официант, и предложил выпить. Сделав глоток, Майлс посмотрел Ворфу в лицо.
— Кстати, как твой сын Александр отнесется к этому? — спросил он как бы между прочим.
Командор опустил глаза. Майлс все понял и наблюдал теперь за другом с грустью и сочувствием. Что ж, он и сам значительную часть времени жил без жены и дочки.
Ворф надеялся, что никто прямо не заговорит с ним об Александре. Рассчитывал со временем заглушить в себе угрызения совести, что он оказался для сына призрачным отцом.
— Александр с бабушкой и дедушкой на Земле намного счастливее, чем если бы оставался со мной, — хмуро произнес Ворф. — Одно знаю точно: чем скорее я покину «ГК-9», тем лучше для всех. Мое присутствие здесь только усложняет отношения капитана Сиско с клингонами.
О'Браен отставил бокал и нахмурился. Весь его вид говорил о том, что ему наплевать на мнение каких-то клингонов. Что капитан Сиско думает примерно так же. Они будут делать свое дело, что бы ни случилось. И никому из них не придет в голову выставить кого-то со станции ради того, чтобы облегчить свое положение.
Ворф по достоинству оценил выразительное молчание Майлса.
В этот момент между Ворфом и Майлсом вдруг возникла чья-то дьявольская физиономия. Ошеломленный клингон сначала было отпрянул, затем узнал в физиономии хозяина казино Кварка.
— Семьдесят два децибела! — воскликнул Кварк. — Ты слышишь, Майлс? Для моих ушей это звучит музыкой.
— Не знаю, Кварк, не уверен, — слегка растерялся О'Браен. — Мне кажется, что когда здесь было тише…
— Ты хочешь тишины? — обиделся Кварк. — Пожалуйста, иди в «Реплимат». А здесь будет так, как должно быть. Как предполагалось с самого начала. И я страшно рад, что мы наконец-то отделались от этих клингонов.
Кварк облегченно вздохнул и, кажется, только тут заметил Ворфа.
— Присутствующие, разумеется, исключаются, — сделал он неуклюжую попытку исправить свою ошибку.
Но оскорбительные для клингона слова уже прозвучали.
Ворфу нередко в своей жизни приходилось слышать оскорбления подобного рода, обычно он старался не придавать им значения. Но сейчас он находился не в том настроении, чтобы терпеть обидные слова от какого-то слизняка. Командор встал и направился к выходу.
— Ты меня удивил, Кварк, — прозвучали за его спиной слова, произнесенные Майлсом. — Уж кто-кто, но ты-то знаешь, что можно сказать в присутствии того или иного посетителя.
— А какое мне дело до него, — возразил Кварк. — Все равно он ничего не пьет, кроме сливового сока.
Заскрипел стул. Это вставал О'Браен.
Ворф решительным шагом шел по коридорам станции. Ему показалось, что после ухода клингонов они стали шире и светлее. Откуда-то взялись улыбающиеся прохожие, которые теперь сновали туда и сюда. Эти наблюдения лишь расстроили Ворфа. Ему было неприятно, что его соотечественников не любили и даже презирали. Но кто в этом виноват? Командор давал себе отчет в том, что клингоны ведут себя обычно грубо, что они назойливы. Стоит ли удивляться тому, что их боятся и презирают, но не уважают?
Ворф шел, не глядя по сторонам, не останавливаясь у витрин. Подойдя к двери служебного кабинета Бенджамена Сиско, Ворф на несколько секунд остановился. Он внимательно посмотрел на серую панель с металлической табличкой, затем нажал кнопку звонка.
Ждать пришлось недолго, дверь бесшумно отодвинулась в сторону и освободила вход.
Войдя в кабинет, он увидел Сиско сидящим за столом.
Сделав два шага, Ворф остановился, принял стойку смирно и направил взгляд на плечо капитана.
— Простите за беспокойство, могу ли я получить у вас короткую аудиенцию? — спросил Ворф.
— Конечно, командор, входите, — дружелюбно произнес Сиско.
Ворф сделал еще шаг. Флегматичный с виду начальник «ГК-9» и всего «горячего» сектора жестом указал ему на кресло возле стола.
— Садитесь, — пригласил он.
— Предпочитаю стоять, капитан, — отклонил Ворф.
— О-о, — вырвалось у Сиско.
Своим отказом командор проявил явную непочтительность, и капитан Мог бы указать ему на это, но Сиско промолчал. Он, видимо, сразу же оценил ситуацию и выбрал верный тон.
— Пожалуйста, командор Ворф, говорите, я слушаю вас, — произнес Сиско.
— Я принял решение, — напряженным голосом выдавил из себя клингон. — Палубный офицер с моим опытом может легко найти себе место на любом торговом корабле. В сложившейся ситуации не вижу применения своим знаниям и силам на службе в Звездном Флоте.
— Понятно, — сказал Сиско.
Он сплел пальцы рук и откинулся в кресле.
— Командор, — произнес он после непродолжительного молчания. — Если уж вы решили закончить карьеру в Звездном Флоте, почему бы вам не облегчить себе душу и не сказать мне о причинах такого решения? Я умею слушать.
Ворф посмотрел в темные глаза капитана и понял, что тот действительно умеет слушать.
Как ему удалось догадаться, что клингону сейчас нужна именно такая помощь? Что ему нужно дать выговориться. Может быть, капитану подсказало отражение клингона в зеркале?
Сиско, безусловно, знаток психологии. Не только психологии людей.
Конечно, Ворф сейчас должен высказаться. Начальству необходимо иметь ясное представление о причинах того, что опытный офицер с безукоризненной служебной репутацией вдруг обрывает карьеру именно тогда, когда его цивилизация особенно нуждается в нем.
— Я чувствую на себе взгляды граждан Федерации, — начал Ворф. — Эти взгляды говорят о недоверии ко мне. Я не могу винить их. Горячность у клингонов в крови. Похоже, что у меня тоже.
Он опустил глаза. Почему он высказал свои самые потаенные мысли? Может быть, потому, что собрался улететь далеко-далеко, в самый глухой уголок галактики, и навсегда исчезнуть там? И вот теперь ему стало безразлично, что его сокровенные мысли станут кому-то известны. А может быть, сыграла свою роль манера поведения капитана Сиско? Ворф как-то слышал, что все они, заброшенные в глубинный космос, становятся чем-то похожи друг на друга.
На руках Ворфа взбугрились вены, пальцы сами по себе сжались в кулак. Итак, его внутреннее напряжение прорвалось. Ворф раскрылся, что случалось с ним крайне редко.
— Почему так всегда происходит? — почти выкрикнул Ворф. — Почему клингонам нигде не рады? Кто мы такие? Кто я такой и почему я вызываю к себе чувство недружелюбия и враждебности?
— Генетика? — высказал предположение Сиско. — Вы хотите справиться с генами? Мне очень хотелось бы увидеть их под микроскопом.
Ворф раздраженно посмотрел на капитана.
— Отрицать влияние генов, конечно, нельзя, — заметил иронически Ворф. — Мои соотечественники не слишком утруждают себя размышлениями о добре и зле, о том, что хорошо, а что плохо. Они придерживаются простой точки зрения: хорошо то, что хорошо для клингонов, и наоборот.
Пока Ворф говорил, он пересек кабинет и остановился у дальней стены. Затем подошел к обзорному экрану, усеянному звездами.
— Но меня воспитали не так, — произнес он, посмотрев на Сиско. — Для меня понятия «хорошо» и «плохо» — это очень сложные категории, в которых не разобраться с помощью кулака.
Сидевший за столом Сиско улыбнулся.
— Если вы собрались демонстрировать это, то обратились не по адресу, — заметил он. — Хотя кулаки у меня довольно крепкие.
Ворф понимающе кивнул. Капитан Сиско проявляет редкое терпение, выслушивая исповедь подчиненного. Что ж, в их судьбе немало общего. Оба крупные телом, а крупные мужчины склонны к решению проблем силовым путем. Оба вырваны из привычных условий жизни. Ворф родился в одной звездной системе, а воспитывался в другой, затем долгие годы служил на звездолете. Бенджамен Сиско тоже не один год мотался, кружил на космическом корабле по галактике, теперь вот служба забросила его на эту отдаленную космическую станцию.
— Где бы я ни встречался с клингонами, они всегда настойчиво советовали мне вернуться на родину, — продолжал Ворф. — Иногда даже угрожали. Но почему? Почему я должен находиться только со своими соотечественниками?
— Не думаю, что они правы, — сказал Сиско. — Жизнь определяется не только законами генетики, но и приобретенными нравственными ценностями. В моральном плане у вас нет ничего общего с теми клингонами. Вам с ними уже не сойтись. Вы с ними уже разные.
Ворф посмотрел на капитана. Да, жесткие слова. Чувствовалось, Сиско не собирался жалеть его.
Ворф вдохнул и выдохнул. Теплый воздух коснулся остекления экрана, и звезды затянуло вроде как дымкой.
— Тогда я… не знаю, — честно признался Ворф.
Бенджамен потер мочку уха и встал. Не спеша выйдя из-за стола, он подошел к Ворфу и тоже стал вместе с ним рассматривать звезды на экране.
— Видите ли, командор Ворф, существует мыслительный процесс, — произнес Сиско после минутного молчания. — Это своеобразная модель здравого смысла. Ее должна развивать каждая культура, цивилизация для того, чтобы выжить. Если изложить это крайне упрощенно, то каждая цивилизация должна осознать, что дважды два — четыре. Даже клингоны. Вам самим придется решать, что для вас важнее: генетика или разум.
Ворф смущенно наморщил лоб.
— И я об этом говорю, — произнес он. — Правда, выбирать нечего.
— Выбор есть всегда, — упрямо наклонив голову, возразил Сиско. — В той или иной форме мы все преодолеваем влияние генов. Мне показалось, что люди, которые усыновили вас, старались придать вашему воспитанию клингонскую направленность, верно?
— Да, они пытались, — согласился Ворф.
— Думаю, они допустили большую ошибку, — покачал головой Сиско. — Что это дало вам, кроме внутренней борьбы? Попытаться сделать вас частью группы, от которой вы оторваны, — это не что иное, как медвежья услуга.
Ворф уставился на Бенджамена. Никто и никогда не говорил ему такие вещи. Наоборот, окружающие обычно одобрительно кивали, когда узнавали, что родители стремились воспитать его в клингонском духе. И вот сейчас Ворф впервые услышал противоположное мнение.
— Не могли клингоны
— Мне понятен ваш намек, — глухо прохрипел Ворф. — Мол, откуда же у этих полудиких клингонов современные космические корабли? Скажу вам, клингоны не сами дошли до космических полетов и космической технологии. Они позаимствовали эти космические достижения у тех, кто прилетал на нашу планету. А потом, когда вышли в галактику, нахватали еще больше.
Сиско стоял, сложив руки на груди. Теперь он повернулся к клингону и покачал головой.
— Это были ваши предки, командор Ворф, — произнес он. — Совсем другие, кого вы совершенно не знаете. Но не вы. Вот о чем я говорю.
Ворф отвернулся от окна и облокотился на стену.
— Благодарю вас, капитан, — искренне произнес он.
— Не за что, — пожал плечами Бенджамен. — А теперь подойдите сюда и присядьте. Я хочу вас кое о чем спросить.
Сиско направился к столу, Ворф последовал за ним. Оба сели. Сиско положил локти на стол и слегка наклонился к командору.
— Вы можете сказать мне, командор, зачем Гоурон проделал такой дальний путь? — неожиданно для Ворфа сменил капитан тему разговора. — Просто для того, чтобы увидеть вас? Или же есть какое-то другое объяснение?
Удивленный этим вопросом, Ворф нахмурился и пожал плечами.
— Полагаю, из чувства дружбы, капитан.
— Я не хочу обидеть вас, командор, но в столь простое объяснение я не верю. Это очень несерьезная причина для того, чтобы политик и чиновник столь высокого ранга отважился явиться в пределы недружественной системы во время войны. Здесь дело в чем-то другом. Что в вас, командор, есть такого, что могло бы заставить Гоурона пойти на такой риск?
Совершенно сбитый с толку командор смотрел на капитана с приоткрытым ртом.
— Почему именно вы лично привлекли канцлера? — продолжал задавать вопросы Сиско. — Ну чем вы так ценны для него? Почему ради вас он поставил на карту свою жизнь? Только затем, чтобы перетянуть вас на свою сторону? Едва ли. Подозреваю, что есть в его поведении какой-то скрытый мотив. Может быть, полагая, что Федерация долго не устоит, он надеялся получить от вас какую-то информацию о колебаниях Федерации?
Вопросы и предположения Сиско обескуражили клингона.
— Я… не могу дать ответы на эти вопросы, капитан. У меня их просто нет.
— Я и не считал, что они у вас есть. Но готов держать пари, что вообще-то таковые имеются. Более того, я намерен их получить. Так что извините, командор, но… вашу отставку сейчас я принять не могу.
Если бы капитан перемахнул через стол и вцепился в горло Ворфа, то командор поразился бы ничуть не больше. Ворф изумленно вскинул голову и непонимающим взглядом посмотрел на Сиско. Он-то был уверен, что начальник станции с удовольствием избавится от него…
— Не понимаю, — пожал плечами Ворф. — Но какова польза от меня теперь на станции, когда здесь нет клингонов?
— Пока еще не знаю, — развел руками Сиско. — Но до тех пор, пока между кардасианами и клингонами продолжаются боевые действия, мне нужно, чтобы вы находились здесь.
Во все предшествующие годы, в том числе во время службы в Звездном Флоте, Ворф всегда имел возможность выбора. Подняться ли над инстинктом своих соотечественников или же следовать ему? Пойти путем насилия или же дорогой интеллекта? Руководствоваться наставлениями приемных родителей или же генетической установкой? Всегда Ворф имел в своем распоряжении два варианта. И этот выбор давил на него днем и ночью.
А сейчас Бенджамен Сиско лишил его права на выбор. И Ворфу стало легче. Если Сиско нуждается в нем, то он останется.
— Ну, если вы считаете, что так будет лучше… — произнес Ворф.
— Не знаю, лучше или нет, но точно знаю, что вы хороший офицер, — уверенным тоном сказал Сиско. — А в данное время я могу найти применение каждому.
Ворф совершенно четко понял только одно: что сейчас у него нет никакой необходимости приносить себя в жертву. Дело шло к тому, что ему все-таки придется сражаться. А на чьей стороне — решили за него. Легче ему от этого или нет, Ворф еще не разобрался.
Он все же открыл рот для того, чтобы сказать хоть что-то, но и этого ему сделать не удалось. В кабинет без предупреждения вошла Кира Нерис. Ее лицо, формой напоминавшее сердце, сейчас пылало от возбуждения. На нем отчетливо проступила какая-то бульдожья твердость, свойственная многим солдатам во время боевых действий.
— Капитан, только что получено сообщение от бахорианской разведки, — прямо с порога начала она. — клингоны разгромили кардасианский флот…
Сиско не выразил никаких эмоций.
— Сколько времени им потребуется для того, чтобы достичь Кардасии Прайм? — спросил он.
— Пятьдесят два часа, — ответила Кира.
Ворф заставил себя поднять голову.
— Если Клингонская империя вернется к своей старой практике, то действовать они будут следующим образом, — произнес Ворф. — Сначала — оккупация планеты Кардасия Прайм, затем казнь всех правительственных чиновников и назначение имперского наблюдателя, наконец, подавление всяких попыток сопротивления.
Лицо капитана посуровело.
— Думаю, что пора поговорить с кардасианами, — произнес он.
— Капитан? — надменно глянув на Сиско с экрана, спросил Гал Дукат. — Сейчас я как раз немного занят, так что постарайтесь говорить покороче.
Сиско с трудом сдержал улыбку. Этот напыщенный Дукат всего лишь типичный представитель кардасианской знати, он неисправим. Впрочем, сейчас сквозь его напыщенность заметно пробивалась нервозность. Она сквозила и в выражении его лица, и в голосе. Дукат явно напуган.
— Дукат, мне, к сожалению, не удалось связаться с кем-либо из нового гражданского правительства, — спокойно произнес Сиско.
— Считайте, что вам повезло, — все тем же тоном сказал Дукат. — Вы разговариваете с военным советником нового правительства Детепы.
— Означает ли это, что вы вышли из прежнего правительства — Центрального Командования? — уточнил Сиско.
— Это означает, что я, как преданный офицер Кардасианских вооруженных сил, выполняю данную мною присягу служить законному органу власти империи, — ответил Дукат. — Независимо от того, как он называется.
Во взгляде и тоне Дуката явно сквозила ненависть к этому новому органу власти. Так же, как и неуверенность в своем будущем.
— Ясно, — подвел итог Сиско. — Вы поняли, куда дует ветер, и вовремя перешли на сторону восставших.
— В то время это казалось неплохой идеей, — не стал возражать Дукат.
Последняя фраза Сиско заметно поубавила спеси у собеседника, и Бенджамен решил, что пора переходить к разговору по существу.
— Дукат, мне кажется, что вам пора подумать о переправке членов нового правительства в более безопасное место, — произнес Сиско. — Клингоны на подходе к Кардасии.
Выражение лица Дуката заметно потеплело. Он был рад услышать, что начальник станции «ГК-9» готов оказать ему помощь.
— Какие будут предложения? — спросил он.
— Посадите правительство на корабль и доставьте его в точку нашей встречи, — сказал Сиско. — Я сделаю все возможное, чтобы вывезти вас из зоны боевых действий.
Сразу же вслед за этим Бенджамен назвал координаты точки встречи.
Лицо Дуката еще более потеплело. Он не мог не оценить, что капитан рисковал своей жизнью, кораблем и экипажем ради того, чтобы спасти Дуката и его правительство. Подобная жертва, причем добровольная, не могла оставить равнодушным даже такого прожженного лицемера, как Гал Дукат.
— Это очень щедрое и благородное предложение, капитан, — сказал Дукат уже без прежней иронии. — Должен признаться, что я тронут. Спасая членов Совета Детепы, вы…
— Не надо речей, Дукат, — прервал его Сиско. — Поторопитесь. Ваша главная задача — вовремя выйти в назначенное место.
— А если клингоны попытаются помешать нам? — высказал опасение кардасианин.
— Я постараюсь урезонить их, — произнес Сиско. — Сомневаюсь, чтобы они открыли огонь по кораблю Федерации.
— Не могу разделить ваш оптимизм в отношении соблюдения ими правовых норм, — не удержался Дукат от иронии. — Но мой выбор не отличается сейчас широтой. Итак, буду вас ждать.
Сиско отключил связь и посмотрел на Ворфа. Во время разговора клингон держался подальше от экрана, чтобы не попасть в поле зрения Дуката и не напугать кардасианина. Теперь Ворф испытывал двойственное чувство: восхищение благородством капитана Сиско и осознание реальной опасности, которая угрожала капитану и всем его сослуживцам. Клингон знал, что его соотечественников испугать не так просто. До сих пор они воздерживались от прямого столкновения со Звездным Флотом, но как поведут себя при виде боевого корабля Сиско? Скорее всего, поведут себя, как клингоны.
— Капитан, — обратился Ворф к начальнику станции. — А если клингоны правы, и кардасианское правительство стало марионеткой в руках «основателей»?
— Тогда мы просто поможем ему спастись от уничтожения, — ответил Сиско. — А заодно проверим его методом тестирования крови. У нас есть уникальная возможность установить истину, и мы обязаны воспользоваться ею… А теперь, командор, отправляйтесь на «Дерзкий». Я помню о вашем желании побыстрее снять с себя форму офицера Звездного Флота, но сейчас вы мне нужны.
Ворф почувствовал, как его сердце учащенно забилось. Боевой корабль. Не звездолет, не торговое судно, а боевой корабль «Дерзкий» ждал его. Как же это он забыл о нем?
У него снова есть боевой корабль!
Дукат шел по коридору здания, где размещалось правительство Детепы. Ах, этот старый, такой знакомый коридор. Сколько десятилетий Дукату пришлось проходить по нему, сколько перемен пережить, сколько всевозможных потрясений. Последних, пожалуй, даже многовато. Революция, смена власти, а тут еще и война. Теперь вот предстоит эвакуировать Совет Детепы.
На первый взгляд, задача довольно простая. Но Дукат знал, что это лишь на первый взгляд.
А в коридоре все тот же запах. Он — результат конструктивного дефекта канализации. Прошло около полувека, и никто им до сих пор так и не занялся, никто не устранил. Он стал частью атмосферы этого правительственного здания.
Последние перемены коснулись и самого Дуката. Теперь группировка военных, к которой он принадлежал, больше уже не у власти. Но ему каким-то чудом удалось не только удержаться на плаву, но и получить новый титул. Понять причины удивительного везения Дукат даже не пытался. Не дело солдата вмешиваться в политику. Новое гражданское правительство провело основательную чистку аппарата. Но ни одно правительство не может обойтись без военных, и Дукат сохранил в нем свое место.
Дукат намерен и дальше делать профессиональное дело военного в меру своих способностей, если только не грянет какая-либо новая чистка.
У двери зала, где проходило заседание Совета Детепы, Дукат остановился и оглянулся на своего адъютанта.
— Поддержишь меня, Йелу, — дал он ему указание. — Корабль готов. Все, что от нас потребуется, это проскользнуть мимо клингонов. Дальше нас встретит Сиско и обеспечит безопасность. Тебе надо будет поторопить эту… элиту. Сам понимаешь, что они не солдаты и насчет дисциплины у них…
— Понимаю, Гал Дукат, — ответил адъютант.
Дукат без стука открыл старомодную дверь и решительно вошел в зал. Под высоким потолком этого старинного зала, где стены были затянуты обветшалыми гобеленами, заседали члены Совета Детепы.
Внезапное появление Дуката нарушило бюрократическую традицию заседания. Все одиннадцать членов Совета с недоумением посмотрели на военного советника Гала Дуката.
Он спокойно прошел к середине длинного стола и окинул взглядом членов Совета.
— Простите меня, многоуважаемые члены Совета, — обратился Дукат. — Должен сообщить вам, что на Кардасию совершено внезапное нападение.
— Нападение?! — вырвалось у одного из членов Совета. — Где? Здесь, в столице?
— Нет, в космосе, — спокойно ответил Дукат.
— Когда? — задал новый вопрос тот же член Совета.
— Сообщение мы получили несколько минут назад, — все тем же тоном ответил Гал. — Ситуация складывается не в нашу пользу. Сражение у колоний нами проиграно.
— И кто же это решился напасть на нас? — спросил другой член Совета.
Дукат повернулся к нему.
— В наше пространство вторгся оперативный флот Клингонии, — терпеливо объяснил военный советник. — Разгромив наш флот у колоний, он идет сейчас сюда с целью захватить планету и сменить правительство. Должен сказать, что в пылу революционных преобразований вы случайно уничтожили несколько лучших боевых офицеров, которых следовало бы оставить в живых. Вот почему наши силы, не уступая противнику численностью, оказались разгромлены. Поэтому я намерен эвакуировать вас с планеты в безопасное место.
Ошеломленные новостью, члены Совета молча переглянулись.
— Нас эвакуировать? — спросил, наконец, один из них.
— Ну, конечно, — ответил Дукат. — Как члены правящего Совета вы будете уничтожены клингонами первыми. Поэтому вам требуется надежное убежище. У нас есть корабль, который готов перебросить вас в зону Федерации, где можно остаться до тех пор, пока здесь стабилизируется положение. А теперь прошу всех следовать за мной.
Они перестали переглядываться и уставились на Дуката.
— Вы пьяны, Дукат? — спросил председательствующий главный советник Эвай.
— Простите, не понял вас, — произнес Дукат, посмотрев в сторону главного советника.
— Я ничего не слышал об этом клингонском флоте, — раздраженно заметил Эвай. — Если где-то идет бой, то почему он идет так подозрительно тихо?
— Потому что он идет в космосе, — спокойно ответил Дукат. — А в вакууме звук, как вы слышали, не распространяется.
Эвай воспринял иронию достойно. Он оглядел своих коллег и вновь повернулся к Дукату.
— Все это очень странно, — произнес он. — А не кажется ли вам, что все это лишь удобный повод для того, чтобы устранить нас? Вы вроде бы хотите нас спасти, вы увозите нас и… Мы исчезаем. А вы возвращаетесь.
Подобный поворот дела застиг военного советника врасплох, и Дукат не сразу нашел, что возразить. Он растерянно посмотрел на адъютанта, но тот оказался способен лишь весьма выразительно раскрыть рот.
— Вы правы, это превосходный план, — сказал наконец Дукат, глядя главному советнику в глаза. — К сожалению, я об этом как-то не подумал. Кроме того, передать власть тем, кто однажды ее уже потерял, это все же не лучший вариант.
— Я не верю ему, — взял слово член Совета Мера. — Дукат — живая частица старого порядка. Следовало уничтожить все, когда для этого представлялась возможность! А что теперь? Теперь солдаты пойдут за ним, а не за нами!
— Солдаты сейчас умирают за вас в космосе, пытаясь защитить свою родную планету! — резко ответил Дукат. — Но у нас мало сил. Чтобы накопить их, нужно время, нужна стабилизация на планете. А пока… Пока я не собираюсь позволить клингонам захватить правительство Кардасии, то есть вас. Если даже клингоны и захватят планету, они не получат вас. Я пришел сюда для того, чтобы спасти законный орган власти. Хотя при мысли о том, из кого он состоит, я прихожу в ужас!
— Ты навлечешь на себя неприятности, Дукат, — пригрозил член Совета Пелор.
Он еще не привык к власти, не освоился с новым для себя положением, и его угроза прозвучала неубедительно.
— Итак, нас встретит корабль Федерации и вывезет отсюда, — продолжал Дукат. — Вы будете представлять собой правительство в изгнании. Таким образом, нашему народу будет за что цепляться, за что сражаться. Как недавние революционеры, вы, конечно, оцените это по достоинству.
— Подождите, подождите! — поднялся со своего места член Совета Грунер. — Уже на протяжении десяти лет мы угрожаем Федерации, неужели теперь она придет нам на помощь?
При этих словах большой круглый живот Грунера пришел в движение, и одежда сползла с него.
Дукат пожал плечами.
— Я и сам не очень понимаю логику их поведения, — признался он. — Но так оно и есть.
Заседание взорвалось возмущенными воплями и криками, которые слились в сплошной гул. Чтобы восстановить тишину, председательствующему пришлось несколько раз хлопнуть ладонью по столу.
Успокоив разволновавшихся членов Совета, Эвай снова уставился на Дуката.
— Итак, мне все понятно, — грозно произнес он. — Группа военных, только что отставленных от власти, и вы в их числе, заключили сделку с Федерацией, с теми самыми людьми, которых мы уже несколько лет пытаемся уничтожить. Вы, военные, ненавидите нас.
— Ничего вам не понятно! — всплеснув руками, в отчаянии воскликнул Дукат.
Он уже не знал, какие еще аргументы можно привести. Единственное, что утешало его, это мысль, что на их месте он вел бы себя точно так же.
— Я согласен с председателем Совета в том, что Дукат и его пособники просто хотят вернуться к власти, — сказал безымянный член Совета. — Превосходная возможность!
— Будь у меня такое желание, я просто арестовал бы вас, — возразил Дукат. — Но я же этого не делаю. Между тем, пока вы здесь упираетесь, клингоны приблизились к Детепе на несколько световых лет. Вот почему я настоятельно рекомендую вам оторваться от кресел. Выход вон там. Прошу…
— Подождите, подождите! — уперся Пелор, подняв руки. — Нам нужно какое-то подтверждение, что все это действительно так.
— У нас нет на это времени! — громко вмешался в разговор адъютант Йелу, который до этой минуты молча стоял за спиной Дуката.
На его голос никто не обратил внимания.
— Он прав, — поддержал адъютанта Дукат. — Времени у нас совсем нет. Клингоны вот-вот ворвутся сюда.
— Так все же от кого мы можем получить подтверждение? — заупрямился и Мера. — Только от военных?
— Да откуда мы можем знать, что война вообще где-то идет? — поддержал коллег главный советник Эвай. — Только со слов Дуката? Он мог бы сообщить нам, что на орбите вращается голубое чудовище, и мы не имеем возможности проверить достоверность его слов… Мы не имеем никаких сигналов о том, что у наших границ находится какая-то военная сила. За последнее время ни один торговец о подобном не сообщал. И никаких слухов на этот счет…
— Верно, — согласился Дукат. — Никаких торговцев и никаких слухов. А все потому, что клингоны перехватывали все корабли, которые направлялись в Кардасию.
Дукат высказал все это тоном, которым обычно отчитывают напроказивших детей.
Тут поднялся со своего места немногословный член Совета Локан.
— Может быть, следует послать кого-нибудь, чтобы проверить это сообщение? — предложил он.
Дукат круто повернулся к нему.
— Времени у нас уже нет, — простонал он.
Конечно, военный советник ожидал сопротивления со стороны членов Совета, но только не такого. Он не мог понять, почему ему не поверили? Если его оставили в составе правительства, значит, на кого-то он произвел приятное впечатление. Или он обманул их ожидания? Может быть, они рассчитывали, что он станет сидеть с ними за этим столом и заниматься говорильней? Но военные предпочитают дело.
Так чего же от него хотели эти?..
Эти гражданские?
Заговорил Эвай, и Дукат повернулся на его голос.
— Все это может оказаться одним огромным хитроумным заговором с целью собрать нас на одном корабле и выманить в космос, — сказал Эвай. — Собрать нас на одном корабле и потом убить…
— Верная мысль, — поддержал его Грунер. — Совет сходит со сцены, а его место занимает старая гвардия.
— Откуда возьмется эта старая гвардия? — не удержался Дукат. — Вы же ее уничтожили! А я лично, если быть откровенным, браться за старую работу не хочу!
Эмоциональное выступление сдержанного Дуката обескуражило членов Совета, и они на некоторое время притихли.
Раньше других пришел в себя Пелор.
— Может быть, вы сообщите нам, из какого источника вы получили информацию о вторжении клингонов? — обратился он к военному советнику.
— Есть у меня один такой источник, — нехотя произнес Дукат. — Это благодаря его своевременному сообщению о планах противника мне удалось подготовить корабль на случай особых обстоятельств.
— Кто же этот источник? — все допытывался Пелор.
— Скажите нам, Дукат, или мы останемся здесь, — поддержал его Эвай.
— Ну, понимаете, это… — колебался Дукат.
— Это Гарак, — не выдержал напряжения момента адъютант Йелу.
Гал повернулся в сторону адъютанта и посмотрел на него одним глазом.
— Гарак?! — изумился Эвай.
Члены Совета стали произносить имя Гарака со всевозможными оттенками. Оно гуляло по залу, повторяясь с самыми различными интонациями.
А Дукату хотелось повернуться и уйти, поскольку теперь его задача осложнилась до крайности. Он рассердился на адъютанта, который так не вовремя произнес имя, и пообещал себе сразу после войны отрезать адъютанту язык.
Наконец волнение среди членов Совета немного улеглось.
— Да, — признал Дукат. — Первое предупреждение поступило от Гарака. Да, да, да. Но в самые последние минуты пришло сообщение от начальника станции «ГК-9» капитана Сиско, что оперативные силы клингонов…
— Мало нам Гарака, теперь еще и Сиско! — выкрикнул Грунер.
— Но вы все же выслушайте меня, — спокойно попросил Дукат.
— Уходите, Дукат, — презрительно бросил Эвай. — Спасайтесь, пока это возможно.
— Но вы должны пойти со мной, — не уступал военный советник.
— Конечно, — язвительно произнес Пелор. — Мы уходим с вами, вы объявляете военное положение, убираете свидетелей и провозглашаете себя спасителем планеты. А уж когда вы станете у правительственного руля, никто не спросит, что случилось с нами. Нет, нет, я с вами не пойду.
Члены Совета стали один за другим отказываться от эвакуации.
— И я тоже не пойду.
— И я.
— И я.
— Локан, вызовите охрану!
Дукат понял, что дело приняло самый нежелательный оборот.
— Вызовите
Эвай заметно нервничал и все более повышал голос.
— Если уж вы собрались увезти нас с планеты и убить, то с какой стати нам вообще уходить? — кричал он. — Не создавайте, Дукат, лишних проблем!
— Прекрасно, — согласился Дукат, вытаскивая дезинтегратор и направляя его на главного советника.
Члены Совета дружно ахнули. Дукат подошел к главному советнику и взял его за руку. Адъютант Йелу приготовил к применению ручной фазер.
— Ну все, хватит! — жестко сказал Дукат. — Честно говоря, я от вас не в восторге, но это правительство должно сохраниться, если даже кого-то из вас мне придется пристрелить. Вы — законно избранный орган власти Кардасии. Чтобы занять нынешнее положение, вы сражались, а теперь что, хотите уйти от ответственности? Не выйдет! Вам отвечать, если даже вы все развалите. А сейчас вы пойдете со мной. Дверь — вон там!
Йелу приготовился стрелять, если кто-то вдруг откажется следовать. Члены Совета, притихшие и напуганные, молча смотрели на него.
— Построиться, в колонну по одному! — приказал Дукат.
В это время в коридоре послышались шаги, извещавшие о прибытии охраны.
Чья охрана? Охрана правительства или же личная охрана Дуката?
Услышав приближающиеся шаги, Эвай напряженно замер у своего кресла и с надеждой посматривал на вход в зал.
В зале повисла гнетущая тишина, все ждали развязки.
Шаги охранников все ближе и ближе.
Дукат сознавал напряженность обстановки, но, как ни странно оставался спокоен. Последние дни потребовали от него невероятно большого расхода нервной энергии. Каждый час он ожидал вызова в Совет, допроса, ареста, возможно, и казни. Ничего страшного не произошло, и теперь его нервы уже не реагировали на усложнения ситуации. Впрочем, может быть, так ему казалось.
Вот дверь открылась, и в зал вошли личные охранники Дуката. Они быстро заняли ключевые точки и замерли в ожидании приказа.
Гал Дукат облегченно вздохнул.
— Итак, уважаемые члены Совета, — обратился он после того, как в зале установилась тишина. — Я собираюсь спасти вас, если даже для этого мне придется перешагнуть через трупы некоторых из вас. Ты, Йелу, бери первую группу и на выход! Оружие держи наготове. Охранникам взять советников на прицел. Если кто-то откажется идти, оглушить и доставить на корабль. Пошли!
Первое отделение охранников вышло в коридор и взяло под контроль выход членов Совета. Второе отделение охранников контролировало движение колонны сзади.
Дукат приставил дезинтегратор к затылку главного советника и подталкивал его перед собой.
Никогда еще эти залы не казались Дукату столь длинными. Может быть потому, что никогда прежде ему не приходилось спасаться бегством.
Странная ситуация. В космосе над Кардасией творится невесть что, а он, Гал Дукат, убегает с родной планеты.
А вот и первое препятствие: вызванная Локаном правительственная охрана поджидает их во дворе.
— Огонь! — подал команду адъютант Йелу.
Гремят выстрелы, слышатся стоны. Из охранников Дуката трое упали, с противоположной стороны из строя выбыли четверо.
— Прикройте нас с тыла! — распорядился Дукат.
Жестом он направил свою группу к противоположному углу холла, где, он помнил, находился запасной выход, который вел на посадочную площадку.
Члены Совета, забыв о своем высоком положений, низко пригнули головы и побежали в указанном им направлении… Сейчас они думали только о своей безопасности.
— В корабль! — закричал им Дукат. — Быстро!
Члены Совета стали спешно подниматься на корабль. Одни из них поверили Дукату, других убедило то, что на площадке стоял все же корабль, а не виселица. Собственно, Дукату сейчас все это было безразлично. Затолкнув последнего пассажира в люк, он отослал охранников на помощь тем, кто прикрывал отход группы, с приказом рассеяться.
Экипаж корабля Дукат предусмотрительно сократил до предела. Оставил лишь шестерых, на которых мог положиться во всех отношениях. На себя Гал взял обязанности пилота.
— Итак, уважаемые члены правительства, сидите тихо, — предупредил он. — Любое резкое движение будет воспринято экипажем как угроза кораблю со всеми вытекающими последствиями. Мы покидаем планету. Причину я вам уже объяснил. Всю правду вы вскоре узнаете, а пока можете дать волю фантазии или… страху.
Сев в кресло пилота, Гал включил антигравитационные двигатели. Земля рванулась вниз. Несколько секунд спустя город под ними выглядел мелкой монетой.
Маневрируя с помощью трастеров, Дукат вывел корабль в атмосферу. Отсюда начинался космос.
Многие из членов Совета никогда не поднимались так высоко. Сначала они с опаской поглядывали на новоявленного пилота, но вскоре убедились в его профессионализме и стали постепенно осваиваться с кораблем и своим новым положением. Некоторые приникли к бортовым иллюминаторам и смотрели на поверхность родной планеты.
В транспортной кабине, где находились пассажиры, включилось аварийное освещение. Хотя и тусклое, оно все же позволяло передвигаться вдоль борта.
Как только это стало возможно, Дукат увеличил скорость до полного импульса. Этот корабль не отличался особой энергетической мощью, зато имел двойной корпус. Его вооружение позволяло вести оборонительный бой.
Сердце Дуката билось учащенно. Подумать только, он похитил весь Совет Детепы! Гал радовался этому, как ребенок.
Вот как все повернулось. Совсем недавно эти гражданские истребляли военных. А теперь военный спасает этих ограниченных гражданских.
Да, жизнь любит преподносить сюрпризы.
Переключив сенсоры на автоматический режим контроля пространства, Дукат перевел корабль на гиперскорость: фактор 2… фактор 3. Это, к сожалению, максимум. При встрече с более скоростными кораблями придется вступать в бой. Ох, как хотелось Дукату проскользнуть мимо клингонских кораблей незамеченным! Но он знал, что всегда надо быть готовым к худшему варианту.
В данной ситуации худший вариант являлся наиболее вероятным. Клингонский флот, столкнувшись с кардасианскими перехватчиками, потеряет какое-то время и, тем более, внезапность нападения. Значит, командующий флотом вышлет пару кораблей, чтобы они блокировали пути отхода правительства с планеты. Так что где-то должны барражировать военные корабли клингонов. Так ли это, вскоре станет ясно.
Дукат кожей чувствовал, что Эвай, Пелор, Грунер, Локан, да и все остальные члены Совета не спускали с него глаз. Сейчас все их мысли об одном: в какой момент их расстреляют? А почему бы им не думать так? Ведь именно таким образом они поступили с теми, кого недавно отстранили от власти.
Так поступают все. Политика — игра жестокая. Дукат это знал.
Его размышления прервало попискивание сенсоров. Они находились в открытом космосе уже пятнадцать минут, и вот на панели замигали и затрезвонили сразу несколько приборов предупреждения.
— Контакт с клингонами? — спросил Дукат штурмана, хотя сам и не сомневался в этом.
— Да, — подтвердил штурман, кивнув головой на боковой экран. — Вот они, клингоны.
— Жаль, что они опередили Сиско, — спокойно произнес Гал. — Ладно, будем надеяться, что Сиско успеет.
— Это правда клингоны? — испуганно спросил главный советник Эвай.
— А вы что, считали, что я иллюзионист и показываю вам фокус? — ответил Дукат вопросом на вопрос.
Дукат повернулся к штурману.
— Сколько их? — просил он.
— Деэкранировались три, — ответил штурман. — Сколько еще за экраном, неизвестно. Расстояние большое, попробуем сманеврировать.
— Что ж, постараемся, — согласился Гал. — У нас скорость поменьше, и развороты будут покруче. Поднять защитный экран! Режим боевой готовности! Главное — выиграть время до прибытия Сиско. Надеюсь, он скоро появится.
Дукат мельком посмотрел в сторону главного советника — Эвай сидел бледный, втянув голову в плечи.
Капитан Сиско шел к стыковочному модулю, немного позади следовала Кира.
— Проконтролируйте, чтобы инженер подготовил к применению все до единой новые системы, — отдавал Бенджамен указания на ходу. — Они нам вполне могут пригодиться.
— Подготовим, — сказала Кира. — Вы знаете Майлса лучше меня. Думаю, что у него уже почти все наготове.
Сиско немного замедлил шаг.
— Объявите на станции готовность второй степени, — отдал он следующее указание. — И еще одно: как можно больше гражданского населения станции эвакуируйте на Бахор. Всех детей в обязательном порядке.
— Об этом я тоже подумала, — сказала Кира.
Этой фразой она хотела подчеркнуть, что они оба делают одно дело, и что в его отсутствие она будет защищать станцию так же стойко и самоотверженно, как это делал бы капитан Сиско. Тем более, что боевого опыта ей не занимать, на своей родной планете она несколько лет сражалась против оккупантов. Теперь станция «ГК-9» стала для Киры маленькой родной планетой, и она готова защищать ее с той же самоотверженностью.
Собственно, если разобраться, от защиты станции теперь зависела судьба и ее планеты Бахор. Ведь после захвата Кардасии клингоны, судя по всему, атакуют станцию «ГК-9».
— Лучше бы вы взяли меня с собой, — сказала Кира Бенджамену.
Он понимал, что она не напрашивается, прекрасно зная, как много будет зависеть от нее здесь, на станции. Особенно, если события будут развиваться по худшему сценарию…
— Я взял бы, но кто же присмотрит за моим креслом в мое отсутствие, — перевел Бенджамен все на шутку.
Она улыбнулась и понимающе кивнула головой. В его простых словах прозвучало глубокое доверие к ней. Конечно, сейчас каждый должен заниматься своим делом. А итог? Кто же его знает.
Не затягивая прощание, Кира кивнула головой и ушла. Сиско остался у стыковочного модуля. На душе у него лежал камень, он понимал, что на долю Киры выпал не самый легкий жребий. Но не посылать же ее вместо себя на боевом корабле против клингонов? Встреча с ними вполне могла закончиться боем, а это все же не для женщины.
— Бен, Бен, — послышался женский голос.
Неужели эхо? Не похоже. А может быть…
Он оглянулся. Так и есть. По коридору к нему бежала Кэсиди.
— Как хорошо, что успела! — обрадованно произнесла она.
— Я очень рад тебя видеть, — с сияющим лицом сказал Сиско. — Когда ты прилетела?
— Меньше часа назад, — ответила она. — Джейк сказал, что его папа отправляется на «Дерзком» воевать с клингонами.
— О, дети знают больше нас, родителей, — с улыбкой произнес он.
Ее теплые шоколадные глаза смотрели на него с любовью и тревогой. Наверное, она выдумала, будто это сын Бенджамена сказал ей о полете отца. Она и сама все знала. Более того, она многое предчувствовала.
— «Дерзкий» стартует через несколько минут, — сказал он.
В одной короткой фразе целый рассказ.
— А когда вернется? — спросила она.
— Через четыре-пять дней, — тихо ответил мужчина.
— А я ухожу завтра, — так же тихо сказала женщина.
Ее глаза сразу погасли и повлажнели, возле уголков рта обозначились морщинки.
— Вот видишь, — развел он руками. — Все никак не получается.
— Даже в мирное время галактика велика, — заметила она устало. — Не знаю даже, когда вернусь.
— Постарайся поскорее, — попросил он.
Она молча смотрела на него, понимая, что слова сейчас бесполезны.
Потом Кэсиди подалась вперед и поцеловала Бенджамена. В этом поцелуе отразились и радости редких встреч, и боль несостоявшихся свиданий, и новые надежды…
— Пусть только тебя не убьют, — прошептала она ему на ухо.
— Я постараюсь, — тоже шепотом ответил он.
Кэсиди повернулась и ушла. Проводив ее взглядом, Бенджамен шагнул в переходной шлюз.
Поднявшись на мостик «Дерзкого», Сиско вдруг почувствовал, что стало холодно его ногам. Создавалось впечатление, что он сунул их в ледяную воду. Ни возбуждения, ни гордости, которые он испытывал в предыдущих полетах, в этот раз он не ощутил. Только решимость. Сегодня не разведка и не тренировка, сегодня у него впереди бой.
С кем он идет? В штурманской рубке — Дэкси, сенсоры и связь — за Ворфом, вооружение — за Хелен Блейк, доктор Башир, конечно же, здесь. Бенджамен хорошо знал профессиональные качества всех, кроме Хелен Блейк. Ладно, полет покажет. Окинув взглядом всех членов экипажа, Сиско стал усаживаться в свое кресло.
— Сиско, вас вызывает оперативный центр, на связи Кира.
— Освободите стыковочные затворы и придержите всех до нашего старта.
— Есть! Затворы убраны, пилон свободен! Старт разрешаю! Удачи вам!
— Спасибо, майор. Присматривайте за станцией!
— Есть, капитан! Присматривайте за границей.
Сиско представил себе, как в эту минуту Кира — улыбается, и улыбнулся сам.
А теперь все мысли сосредоточены на полете. клингоны вынудили его вывести «Дерзкий», что ж, пусть сами теперь и расхлебывают. Федерация не позволит им так пренебрежительно относиться ко всем остальным. Почему клингоны так неадекватно реагируют на окружающий мир? Поддаются страхам, которые сами же выдумали, и начинают бить всех, кто слабее их. Но за это тоже надо платить.
В данном случае цену назовет не кто иной, как Сиско.
Всего несколько секунд потребовалось «Дерзкому» для того, чтобы отойти от станции и оказаться в открытом космосе. Капитан удобнее устроился в кресле.
— Активируйте экранирующее устройство! — отдал он приказание Хелен Блейк.
Основное освещение погасло, корабль перешел на аварийное.
— Экранирующее устройство функционирует в пределах нормы, — доложила Блейк.
Бенджамен обратил внимание на чрезмерную напряженность ее голоса. Что ж, он ее понимал, ведь в подобном полете ей участвовать не приходилось.
— Дэкси, проверьте установленный курс на точку встречи! — напомнил капитан.
— Курс заданный, — доложила Дэкси.
— Режим: максимальная гиперскорость! — отдал указание Сиско.
Установилась тишина. Сиско контролировал по приборам выход корабля на заданный режим полета.
— Командор Ворф, — вызвал Сиско. — Не пропустите клингонские корабли, если они экранированы!
— Есть, капитан! — ответил командор своим раскатистым голосом.
Но Бенджамену показалось, что в этот раз в голосе клингона прозвучало какое-то беспокойство.
— Что-нибудь не так? — уточнил Сиско.
— Все в порядке, капитан, — ответил Ворф. — Просто… мне никогда прежде не приходилось иметь дело с кораблями Федерации, оснащенными экранирующим устройством. Немного странно…
— Привыкайте, — посоветовал Сиско.
— Капитан, — неожиданно вмешался в разговор Юлиан Башир. — Мне крайне неприятно напоминать вам об этом, но, согласно нашему соглашению с Ромуланией, использование экранирующих устройств в Квадранте Альфа категорически запрещено.
— Черт бы его побрал, этого доктора, — тихонько проворчал Сиско. Ну кто его тянет за язык. Если неприятно напоминать, так и не напоминай.
Сиско хотел все это высказать Баширу, но сдержался. Нельзя в таком ключе начинать миссию, которая может затянуться на всю жизнь.
— Вы совершенно правы, доктор, — громко ответил Сиско на замечание доктора. — Так оно и есть. Но между мною и Дукатом несколько сотен клингонских кораблей, и мне не хотелось бы привести к месту встречи наш «Дерзкий» по кусочкам.
Башир смущенно улыбнулся.
— Ладно, так и быть, я в своем докладе не сообщу об этом ромуланцам, — произнес он.
Открытый космос поражал своей безбрежностью. Сиско задал режим полета гиперскорость фактор 8, который позволял спрессовать световые годы в считанные минуты бортового времени. С каждым световым годом «Дерзкий» все больше и больше погружался в океан одиночества, где мог рассчитывать только на себя. С каждым световым годом шансы вернуться назад живыми для членов экипажа уменьшались в обратной пропорции пройденному пути.
Вокруг стояла непроглядная темнота. Звезд в этом космическом секторе было совсем мало, а жизнь теплилась только на планете Бахор. Она оказалась на задворках планетных систем, потому-то кардасиане так легко оккупировали ее. Никому другому она была просто не нужна. Разумеется, кроме самих бахориан.
Размышляя о взаимоотношениях цивилизаций, Сиско подумал о том, что совсем недавно кардасиане вели войну с бахорианами и Федерацией, а теперь вот представитель Федерации спешит спасти кардасианское правительство. Как все меняется даже в этом неизменном космосе!
— Капитан, — вернул Бенджамена к реальности голос Ворфа. — По курсу 025,319 что-то есть. Наверное, какой-нибудь космический мусор.
При этом Ворф чисто машинально уменьшил громкость голоса, словно опасался, что противник услышит его.
— Командор, перейти на импульс 0,25! — приказал Сиско.
— Есть! — прозвучало в ответ.
Ворфу потребовалось некоторое время для анализа поступивших на дисплей данных.
— Похоже, это обломки кардасианских кораблей, которые участвовали в бою с клингонами, — высказал командор предположение.
Сиско от нетерпения подался вперед.
— Подайте изображение на экран! — потребовал он.
Мощные сенсоры захватили цель и передали на компьютер, который подал изображение на экран с максимальным увеличением.
— Так и есть, — вполголоса произнес Сиско. — Три боевых корабля класса «Галор».
Корабли кардасиан имели своеобразную форму, напоминающую лопату, так что ошибка практически исключалась. Бенджамен обратил внимание, что корпуса кораблей, можно считать, не пострадали. Значит, клингоны били по энергоцентрам.
— Энергетические всплески отсутствуют, — доложил Ворф. — Полный дрейф.
— В живых кто-нибудь остался? — взволнованно спросил Башир.
Никто не ответил. Создавалось впечатление, что никто не хотел начинать разговор на эту тему. Молчание прервала Дэкси.
— Полагаю, что это возможно, — осторожно произнесла она. — Но выяснить это без выхода «Дерзкого» из-под экрана и использования основных многовибраторных сенсоров нельзя.
Ворф повернулся к Сиско.
— Капитан, я против снятия экрана, — жестко произнес он.
Почти все находившиеся на мостике посмотрели на Ворфа, как на палача с черным капюшоном на голове. Он почувствовал это.
— Вполне вероятно, что где-нибудь поблизости в засаде находятся клингонские корабли, — мотивировал Ворф свое мнение.
Подобное высказывание Башир не мог не заметить.
— Я считаю, что это не очень благородно, — произнес он, повернувшись к Ворфу.
— На войне нет ничего благороднее победы, — достойно ответил клингон на упрек доктора.
Все посмотрели сначала на Ворфа, затем дружно перевели взгляд на Сиско. Всех очень волновало, что же скажет он?
Капитан Сиско вдруг тоже почувствовал себя этаким палачом.
Впрочем, может быть, они все сейчас выступают в этой роли? Не в прятки же они сейчас играют.
Но всему свое время. Одно время, чтобы убивать. Другое время, чтобы делать все остальное. Кардасиане сыграли свою роль. Будь их общество более открытым для свободного обмена товарами и идеями, Кардасия, скорее всего, не стала бы так легко жертвой подозрения со стороны клингонов. Хотя, конечно, клингоны отличаются повышенной подозрительностью и чувством недоверия.
— Штурман, — обратился Сиско к Дэкси. — Держимся на том же импульсе. Сейчас проверим и сразу же переходим на гиперскорость.
И снова вмешался Башир.
— Капитан, но если кто-нибудь остался в живых? — с неподдельным беспокойством спросил он.
— Извините, доктор, но рисковать мы не можем, — сухо ответил Сиско. — Нам нужно еще найти Дуката. Возможно, что позже…
Башир, судя по его виду, неохотно согласился с перспективой оказания помощи через несколько дней, но другого ему ничего не оставалось. Он насупился и замолчал.
Чувствуя себя выжатым лимоном, Бенджамен встал из кресла и направился в сторону инженерного отсека.
— Хочу проверить энергетические модуляторы, — сказал он. — Надо быть готовым ко всему. Сейчас не знаешь, кто на тебя нападет.
— Хорошо, капитан, — приняла его слова к сведению Дэкси.
Инженерный отсек «Дерзкого» представлял собой лабиринт, в котором билось могучее сердце корабля. Отсюда энергия подавалась в основной двигатель, на трастеры, в системы вооружения. Посторонний человек здесь вполне мог заблудиться. Здесь располагались сенсорные системы, приборы контроля окружающей среды, системы жизнеобеспечения и многое другое. Богом инженерного отсека была мощь, а все остальное рассматривалось лишь в качестве дополнения. Ни в каком другом месте корабля боевой характер «Дерзкого» не проявлялся так отчетливо и конкретно, как здесь.
Сиско не мог избавиться от гнетущего душевного состояния, которое овладело им после отказа Баширу обследовать подбитые кардасианские корабли. Еще никогда с момента прибытия на «ГК-9» ему не доводилось оставлять кого-либо в беде, по крайней мере, без борьбы. Но сейчас ситуация сложилась совершенно необычно. Сиско понимал, что даже незначительная задержка в пути ради спасения двоих-троих могла обернуться гибелью многих сотен, или даже тысяч, в другом месте. Командир «Дерзкого» не имел права поддаваться эмоциональным порывам, даже если они благородны.
В отсеке Бенджамен подозвал инженеров и заставил их еще раз в его присутствии проверить все системы. Он дал волю внутреннему недовольству, выразив его в многочисленных мелких придирках, которыми, кажется, допек инженеров. Раз уж ему пришлось пройти мимо жертв сражения, то надо сделать все возможное, чтобы не допустить новых напрасных жертв.
— И проверьте еще раз вторичный энергомодулятор, — потребовал он. — В его работе все же есть незначительные отклонения от нормы.
Работа в инженерном отсеке отвлекла Сиско от картины, которая еще недавно стояла у него перед глазами: три кардасианских перехватчика, уносимых в черный безбрежный океан космоса, где уже никто и никогда не сможет им помочь.
Инструктируя одного из инженеров, Бенджамен почувствовал, что за спиной у него кто-то стоит. Опершись на кожух модулятора, Сиско поднялся и оглянулся. Перед ним стоял Ворф.
— Могу я поговорить с вами, капитан? — обратился командор.
— Да, — разрешил Сиско. — А в чем дело, командор?
— Я хотел бы узнать, почему вы назначили меня в коммуникационную рубку, а не в оперативную?
Сиско имел в своем распоряжении с полдюжины отговорок, но он решил сказать правду. Не исключено, что им придется делать то, от чего ему хотелось бы уберечь клингона.
— Я не хотел, чтобы вы оказались в таком положении, когда вам придется вести огонь по соотечественникам, командор Ворф, — Сказал Сиско.
Он хотел еще добавить, что Ворф мог бы и сам дойти до этого, но воздержался.
— Понятно, — кивнул командор.
— Если хотите, я могу поручить вам ремонтно-восстановительную группу, — предложил капитан. — Это на тот случай, если вы вообще не хотели бы находиться на мостике во время боя.
Судя по выражению лица Ворфа, такая мысль не приходила ему в голову. Наверное, поэтому он скривился так, словно съел что-то несвежее.
— Если вам, капитан, все равно, то я предпочел бы остаться на мостике, — произнес командор.
— Я надеялся, что вы так и решите, — кивнул головой Сиско. — Я тоже считаю, что ваше место именно здесь.
Сиско замолчал, не давая, однако, разрешения уйти.
— Я тут раздумывал о вашей отставке, — заговорил он наконец. — Если вы действительно хотите уйти со службы в Звездном Флоте, то я не стану вам мешать. Как только вернемся на станцию, я подпишу ваш рапорт.
С первыми же словами об отставке Ворф напрягся и задержал дыхание. Так он простоял до последнего сказанного капитаном слова.
Если бы Ворф не только слушал, но и смотрел в глаза Бенджамена, то он понял бы значительно больше. Именно взгляд капитана отражал его подлинное мнение, что отставка командора означает потерю для обеих сторон. При этом Звездный Флот потерял бы отличного специалиста, а Ворф — возможность полностью раскрыть свои задатки. В Звездном Флоте сумели достичь больших успехов в службе те, кого прежде относили к неудачникам. Ворф из их числа. Здесь он не просто достиг успехов, он взмыл звездой вверх и преуспел. И теперь Сиско не мог представить себе этого клингона пилотом какой-нибудь грузовой баржи, которая годами тащит контейнеры на забытую богом планету.
Пообещав Ворфу подписать его рапорт, Бенджамен замолчал и стал ждать ответной реакции.
— Я… буду благодарен вам, капитан, — глухо произнес командор.
Затем повернулся и вышел из инженерного отсека.
Сиско улыбнулся.
Кира и О'Браен проверяли готовность станции к боевым действиям.
— Эти боеголовки со шрапнелью готовы? — спросила Кира.
— Еще месяц назад, — ответил Майлс.
— А что с сенсорами автоматического наведения? — продолжала она. — Ручной наводки может оказаться недостаточно.
— Их можно активировать мгновенно, — произнес О'Браен. — Они действуют по принципу: включено — выключено. Так что здесь все в порядке. Вот светоискатели, а там сверхмощные залповые батареи ближнего боя.
— Не было бы счастья, да несчастье помогло, — заметила Кира. — Не возникни опасность со стороны Доминиона, мы бы никогда не разобрались с этим завалом новой техники и вооружения. И уж, конечно, не ввели бы в строй.
Кира помнила о том, что Федерация долгое время не хотела укреплять «ГК-9». Но как только пошли разговоры об агрессии Доминиона, обыкновенная промежуточная станция превратилась в пограничную крепость. Причем все это в такие сроки, о которых руководители станции и мечтать не могли.
— Надеюсь, что все это работает, как положено, — произнес Майлс.
— Хочешь сказать, что ты не уверен? — настороженно взглянула Кира на инженера.
Кира немного лукавила. Она хорошо знала, что вся эта техника сама по себе совершенна и надежна, но никто не проверял ее соответствие кардасианской модели космической станции. Никаких доработок на корпусе станции не проводилось. На это просто не хватило времени. Вот почему после отлета капитана Сиско О'Браену пришлось в спешном порядке проверять прохождение сигналов, надежность блокираторов и многое другое.
Особое внимание Майлс уделил энергетике станции. Из шести термоядерных реакторов в рабочем состоянии находились только два. До сих пор они вполне обеспечивали энергетические потребности станции. Однако использование нового вооружения потребует дополнительных затрат энергии. Значит, надо срочно вводить в строй остальные реакторы.
— Я понимаю ситуацию так, — сказал Майлс после некоторых раздумий. — Или все будет прекрасно, или…
— Или?.. — вопросительно посмотрела на него Кира.
— Или станция разлетится на куски, — выдохнул он.
Кира с упреком посмотрела на него.
— Давай сделаем все, что от нас зависит, чтобы этого не произошло, — произнесла она.
— Наше местоположение? — спросил Бенджамен у штурмана.
— Приближаемся к пункту встречи, — ответила Дэкси.
Сиско занял свое место и огляделся. Ворф и Башир находились в своих рубках. Оба молчали. При этом Ворф сосредоточенно работал с сенсорами.
— Капитан, — подал он голос. — Приборы отмечают впереди признаки ведения огня… Да, три «стервятника» атакуют кардасианское судно, которое уже сильно повреждено.
Как только командор закончил доклад, заговорила Дэкси.
— Капитан, я приняла сигнал бедствия от Дуката, — доложила она. — Только аудио.
— Соедините! — приказал Сиско и подался вперед.
Какое-то время Дэкси старалась ослабить помехи, которые заглушали сигнал. Наконец, зазвучал хорошо знакомый Бенджамену скрипучий голос чиновного кардасианина.
— Это Гал Дукат с корабля «Шекар». Мы под огнем. Защитные экраны не работают. Не знаю, сколько мы еще продержимся. Немедленно вышлите подкрепление. Повторяю, это…
— Мы вошли в зону визуального контакта, — доложила Дэкси.
— Давай на экран! — потребовал Сиско. — Увеличение максимальное.
Экран едва заметно мигнул.
Тут же на нем появился неуклюжий кардасианский корабль. Он пытался сманеврировать под огнем трех клингонских истребителей. Вот он резко пошел вниз. Но один из атакующих мгновенно среагировал на его маневр и чуть позже зашел с правого борта. Темно-зеленый корпус «стервятника», поблескивая, отражал свет бинарной системы.
Клингон пошел в атаку. Падая на корабль, он безостановочно поливал его огнем дезинтеграторов. Дефлекторы кардасианского корабля оказались срезаны, будто по ним прошелся скальпель. Истерзанные защитные экраны уже не в состоянии были отражать мощный поток смертоносной энергии, и несколько лучей резанули по корпусу корабля.
— Какие будут приказания, капитан? — спросил Ворф.
Его голос вывел Бенджамена из почти гипнотического созерцания боя.
Башир наблюдал за происходящим со сжатыми кулаками.
Эта непродолжительная пауза дала всем возможность оценить ситуацию.
— Два десятилетия мирных отношений, и вот чем все кончилось, — с горечью заметил Башир.
— Бенджамен, корабль Дуката долго не продержится, — тихо сказала Дэкси.
Сиско бросил на экран сердитый взгляд. До этого момента он надеялся, что ему удастся добраться до Дуката раньше клингонов, что Совет Детепы и Федерация обсудят положение и сообща найдут подходящий выход.
Теперь от этой надежды ничего не осталось. Заговорили пушки.
— Зарядить фотонные торпеды! — приказал Сиско. — Снять экран и поднять дефлекторы. Вперед!
Отсеки «Дерзкого» огласил сигнал тревоги первой степени.
Обычное освещение сменилось аварийным, красноватым, которое не так мешало зрению. Бен Сиско удобнее устроился в своем кресле.
Башир, не дожидаясь команды, отправился в медицинский отсек, где через несколько минут могла потребоваться его помощь. За Баширом последовали и другие члены экипажа, чьи места, согласно боевому расписанию, находились на нижней палубе.
Мостик почти обезлюдел. Оставшиеся на нем занимались своим делом молча и спокойно.
На главном экране было видно, как клингонские «стервятники» разворачивались для новой атаки. В результате предыдущей дефлекторы «Шекара» не выдержали, и теперь из корабля хлестала расплавленная материя.
— Командор, — обратился Сиско к Ворфу, не отрываясь от экрана. — Передайте клингонским истребителям сигнал Первой срочности. Содержание: «Немедленно прекратить нападение и отойти!»
Ворф молча склонился над монитором и передал сигнал.
— Сообщение отправлено, — доложил он. — Но я считаю маловероятным, чтобы клингоны обратили на него внимание.
Сиско хотел было крикнуть, чтобы командор заткнулся. Неужели ему не понятно, что речь идет о дипломатическом этикете? Этот сигнал должен быть зарегистрирован в судовом журнале в качестве подтверждения того, что клингонам было дано предупреждение по всем правилам. Это Ворфу следовало бы знать.
Тем не менее клингонские истребители обратили на сигнал внимание. Они… обрушили на «Дерзкого» настоящий шквал огня. Сначала палуба пошла вниз, но затем остановилась, вызвав неприятное ощущение падения.
— Нас обстрелял ведущий истребитель, — доложила Дэкси. — Дефлекторы держат.
— Теперь я понимаю, командор Ворф, что именно вы хотели сказать, — с легкой иронией заметил Сиско. — Что ж, давайте покажем им, на кого они нарвались.
Он повернулся к Хелен Блейк.
— Атакующий вариант «омега», — отдал Сиско приказание. — Бить по двигателям!
— Есть, капитан! — прозвучало в ответ.
— Дэкси, поставь «Дерзкого» между клингонами и «Шекаром», — дал указание Бенджамен. — Если мы убережем их от этой атаки, приняв удар на себя, они, возможно, успеют перебраться в спасательную шлюпку.
— Сомневаюсь, что спасательные средства действуют, — высказал свое мнение Ворф. — Нижняя часть корабля повреждена особенно сильно. Вероятно, клингоны не намерены выпустить их.
Тем временем похожий на раковину «Дерзкий» выполнил крутой вираж и пронесся мимо ведущего «стервятника», окатив его огненной волной из бортовых фазеров.
— Есть поражение двигателей! — воскликнул Башир.
Блейк довольно кивнула, ее лицо лоснилось от пота.
— Уходят, — доложила Дэкси. — Нет, только ведущий. Два других заходят на нас в атаку.
И снова на «Дерзкого» обрушился шквал дезинтеграционного огня! Будь «Дерзкий» человеком, он скорчился бы, как это происходит при ударе в солнечное сплетение. А как корабль, он вздрогнул, и эту дрожь ощутили все члены экипажа.
— Сообщение с кардасианского корабля, — доложил Ворф.
— Соедините! — сказал Сиско.
На экране монитора возникло встревоженное лицо Дуката.
— Должен поздравить вас, капитан, — с иронией произнес Гал. — В пунктуальности вы почти не уступаете клингонам.
— Фазеры — огонь! — прозвучал тем временем голос Дэкси.
Мощь залпа была настолько велика, что Бенджамену пришлось покрепче ухватиться.
— Дукат, вы сможете следовать за нами до «ГК-9»? — спросил Сиско.
— Прекрасное предложение, — ответил Гал. — Жаль только, что мы остались без двигателей.
— Ясно, — сказал Сиско. — Что еще у вас?
Тем временем Дэкси осуществляла маневрирование.
— Маневр «гамма 6»! — подала она команду.
Бенджамена несколько удивило, что она производит не атакующий, а «уклоняющийся» маневр, но, видимо, так диктовала ситуация боя.
— Двигатели выведены из строя, — делился своими бедами Дукат. — Дефлекторы не функционируют. О вооружении и говорить нечего.
Сиско и не предполагал, что дела на кардасианском корабле так плохи. Бенджамена даже в пот бросило. Но что делать, нужно исходить из того, что есть. Тем более, что Сиско всегда имел в виду самый худший вариант.
— Приготовьтесь к эвакуации, — сказал Сиско Дукату. — Начнем транспортацию сразу же, как будем готовы.
На лице Дуката отразилось изумление.
— Но ведь для того, чтобы произвести транспортацию, вам придется опустить дефлекторы, — произнес он.
— Это уже наши проблемы, — сухо заметил Сиско. — Конец связи.
Бенджамена с огромной силой вдавило в спинку кресла — это «Дерзкий» получил очередной мощный удар. Из приборной панели посыпались искры. На мостике возник пожар.
Когда Бенджамен пришел в себя, он увидел лежавшую на палубе Хелен Блейк. Она была без сознания. Раскаленные искры падали ей на лицо, но она не ощущала этого. Ясно, Блейк вышла из строя.
Кто ее заменит? Сиско хотел вызвать Ворфа, но тот уже занимал место Блейк.
— Капитан, командор Ворф к ведению боя готов! — доложил он несколько секунд спустя.
Как раз в этот момент два «стервятника» взяли «Дерзкого» в клещи.
— Капитан, — сказал Ворф. — Ведение огня по двигателям доказало свою низкую эффективность. Нужно вести огонь на поражение.
Значит, новый хозяин боевой рубки решил изменить тактику боя? Сиско счел нужным поддержать его. Бенджамен подумал о том, что зря не доверил Ворфу привычное ему дело в самом начале боя. Ведь противник-то у них общий.
— Хорошо, — произнес Сиско вслух. — Действуйте по вашему усмотрению.
— Есть, капитан! — отозвался командор таким тоном, словно находился на боевом посту с самого начала.
Тем временем фазеры получили полную энергетическую зарядку. Такой мощью можно было бы расколоть планету.
— Дэкси, выберите для атаки один из истребителей! — отдал указание Сиско. — Не дробите свое внимание. Возьмите вот этого!
— Есть! — ответила Дэкси, манипулируя органами управления на панели.
Через несколько секунд противники сошлись и обменялись ударами, разрядив друг в друга бортовые фазеры. Сияющие белые лучи прорезали пространство, превращая в пыль все, что встречалось на пути.
— Бум, бум, бум, — эхом отдались в отсеках залпы фазеров.
Застонали дефлекторы, стараясь отразить или поглотить обрушившийся на них шквал энергии.
«Дерзкий» продолжал вести маневренный бой, несмотря на численное превосходство противника. Вот ему удалось зайти по отношению к одному из перехватчиков снизу, и он нанес удар по слабо защищенному подбрюшью корабля.
На экране было хорошо видно, как вспыхнуло клингонское судно, мгновенно превратилось в ослепительный факел и испарилось.
— Итак, минус один, — не скрывая радости, произнес Сиско. — Удачный удар, ничего не скажешь. Могу поздравить, командор.
— Спасибо, капитан, — отозвался Ворф. — Вообще-то я целился в энергоцентр, но попал в сердечник.
— Понятно, все равно поздравляю, командор, — улыбнулся Бенджамен.
— Благодарю, капитан, — улыбнулся и Ворф.
Дэкси кивком головы показала на экран.
— Посмотрите, капитан, как горит корабль Дуката, — заметила она. — Так его надолго не хватит.
Сиско бросил взгляд на пылающий корабль и нахмурился.
— Деэкранировался еще один клингонский корабль, — доложил Ворф. — Это крейсер «Вор'Ча».
Сиско покачал головой. Ничего хорошего. Вызвав подкрепление, клингоны компенсировали потерю одного своего корабля. Они могут вызывать подкрепление, столько, сколько хотят. Даже такой могучий корабль, как «Дерзкий», не в состоянии справиться со всем клингонским флотом. Пора подумать об отступлении, иначе можно потерять все.
Сиско провел рукой по вспотевшему лбу.
— Транспортационный отсек, на связь! — вызвал он. — Приготовиться к принятию на борт пассажиров.
— Есть, капитан! — отозвался начальник отсека.
— Доктор Башир, на связь! — вызвал Бенджамен Юлиана. — Приготовьтесь к приему раненых. Подготовьте также команду безопасности. Возьмите у пассажиров кровь на тестирование.
— Понял вас, — отозвался доктор.
— Анализ крови? — с недоумением посмотрел Ворф на Сиско.
— Это на тот случай, если генерал Марток прав в своих подозрениях, — ответил Сиско. — Да и самим интересно выяснить роль Доминиона в событиях на Кардасии.
— Бенджамен, для эвакуации Дуката и его компании нам потребуется не менее двух минут, — прервала Дэкси. — Это при опущенных дефлекторах. Даже «Дерзкий» не выдержит двухминутного энергетического шквала.
— Капитан, у меня есть предложение на этот счет, — вступил в разговор Ворф.
Бенджамен посмотрел в его сторону. В последнее время Сиско все свое внимание сосредоточил на личных проблемах командора и как-то упустил из виду, что Ворф опытнейший боевой офицер, на счету которого не одна схватка с самым серьезным противником.
На лица членов экипажа упали отблески огня, и «Дерзкий» снова задрожал от очередного залпа.
— Слушаю вас, командор, — произнес Сиско.
— Капитан, если промодулировать силовое поле противотяги этого корабля, то оно будет играть роль дополнительного щита, — высказал свои соображения Ворф. — Полагаю, что в течение двух минут оно сможет отражать дезинтегрирующий огонь противника. А мы тем временем эвакуируем кардасиан.
— И вы знаете, как это сделать? — спросил Сиско.
— Полагаю, что знаю, — спокойно ответил Ворф.
— Действуйте, — разрешил Сиско. — Располагайте любой системой корабля, которая вам потребуется. Дэкси, переключите контроль за системами на Ворфа!
Дэкси посмотрела на капитана с некоторым сомнением, но ничего не сказала. Положение ухудшалось с каждой минутой, и даже секундное промедление грозило гибелью.
Клингонский крейсер зашел с тыла и безостановочно поливал огнем кормовые дефлекторы «Дерзкого». Дэкси вела ответный огонь.
В ходе боя «Дерзкому» приходилось не только защищаться самому, но и защищать корабль кардасиан. Схватка затягивалась, а при всей своей мощи «Дерзкий» не мог держаться против трех военных кораблей, в том числе крейсера, бесконечно долго.
Приготовления заняли у Ворфа около двух минут.
— Капитан, я готов, — доложил он.
— Мы вошли в зону действия транспортаторов? — спросил Сиско у Дэкси.
— Нет еще, — ответила она. — Осталось тридцать секунд… двадцать…
— Ворф, приготовьтесь! — предупредил Сиско.
— Готов, капитан, — доложил Ворф.
— …Десять секунд, — доложила Дэкси.
— Дэкси, приготовьтесь опустить дефлекторы! — дал указание Сиско. — Транспортационному отсеку приготовиться по моей команде к эвакуации!
— Пять секунд, — доложила Дэкси.
— Ворф, включить противотягу! — скомандовал Сиско.
— Сработало, Бенджамен! — радостно воскликнула Дэкси, бросив взгляд на бортовой экран.
Там наблюдалось простое и, вместе с тем, удивительное явление. Там клингонский корабль вел огонь по «Дерзкому». Но мощь этого огня, натолкнувшись на встречную мощь направленного силового поля, значительно ослабла. В результате, оглушительные энергетические удары стали походить на легкое постукивание барабанных палочек. Для брони «Дерзкого» такое постукивание не представляло опасности.
— Вы оказались правы, Ворф, — признала Дэкси. — Модулированный луч действительно отражает дезинтеграционную энергию.
— Да, при этом эффективность дезинтеграторов снижается примерно на пятьдесят процентов, — заметил Ворф подчеркнуто сухо.
Ни малейшего признака удовлетворенности ни на лице, ни в голосе.
— Отлично сработано, командор, — облегченно вздохнул Сиско. — Опустить дефлекторы! Транспортационный отсек, действуйте в аварийном режиме!
— Есть, капитан! — прозвучал ответ.
Корабль качнуло так сильно, словно силовое поле сыграло роль внезапно брошенного якоря.
— Аблативная броня держит, — доложила Дэкси.
Последовал еще один толчок.
— Клингонские корабли приближаются, — поступил доклад от Ворфа. — Наблюдаю оплавление брони по правому борту.
Сиско нахмурился.
— Транспортационный отсек, что у вас? — скрывая нетерпение, спросил Сиско.
— Капитан Сиско, на связи Дукат, — внезапно прозвучал голос кардасианина. — Почти половина членов Совета все еще на борту «Шекара». Нам нужна еще, по меньшей мере, одна минута.
— Еще минута? — переспросил Сиско.
Он хотел сказать, что удивился тому, что Дукат еще жив. А то, что он находится на нижней палубе «Дерзкого», вообще невозможно выразить никакими словами. И уж совсем никуда не годится, что кардасианин сам вышел на связь. Должно быть, начальник отсека действительно очень занят, если позволил постороннему так вольно вести себя на корабле.
Параллельно мысль Сиско работала и в другом направлении. Он прикидывал, во что обойдется его кораблю та самая минута, которую попросил Дукат. Итак, сила напряженности, угол касания, плотность энергии, поверхностная деформация…
— Похоже, нам придется проверить, чего стоит наш корабль, — произнес Сиско вслух.
Эта фраза ни у кого радостных чувств не вызвала.
— Клингоны вышли на дальность прямого огня, — доложил Ворф.
Чтобы перекрыть нарастающий грохот, Ворфу пришлось почти что прокричать эти слова.
Сиско бросил взгляд на экран. Он хорошо видел заходящих для прямой атаки «стервятников», видел, как с корпуса «Дерзкого» стекала расплавленная броня, обнажая все новые и новые слои.
Клингонские корабли шли уступом, точно координируя порядок открытия огня, чтобы создать непрерывный поток энергии. Но в своем стремлении уничтожить противника во что бы то ни стало, они упускали из виду собственную безопасность. «Дерзкий» отвечал мощными залпами, и дефлекторы двух клингонских кораблей дали большие трещины. Ясно, что на корпусах этих кораблей лучи фазеров оставили глубокие шрамы, и еще не известно, смогут ли эти два корабля участвовать в повторной атаке.
Видимо, командиры клингонских кораблей поняли ситуацию, и они решили внести изменения в тактику действий. Теперь все три корабля сконцентрировали огонь на кормовом дефлекторе «Дерзкого». И тот не выдержал.
Проникающий удар оказался настолько сильным, что «Дерзкий» даже отклонился от курса. Приборные панели полыхнули искрами. Некоторые офицеры упали на палубу, а Сиско сумел удержаться в кресле только потому, что вовремя ухватился за подлокотники. Завыла сигнализация, предупреждая о выходе ряда систем из строя.
— Аблативная броня треснула, — доложила Дэкси. — Наблюдается утечка плазмы на второй, третьей и пятой палубах.
Не отвечая ей, Сиско вызвал транспортационный отсек.
— Что у вас? — спросил он.
— Эвакуация окончена, — доложил начальник отсека.
Капитан выпрямился в кресле и бросил торжествующий взгляд на экран.
— Поднять дефлекторы! — рявкнул он. — Активировать экран!
В его ушах стоял невыносимый вой, и Бенджамен даже не знал, слышат ли его подчиненные.
— Экранирующее устройство не функционирует, — доложила Дэкси.
Сиско молча вытирал катившиеся по щекам капли пота.
— Экранирующее устройство не действует, — повторила Дэкси.
— Значит, дорога домой будет интереснее, — спокойно заметил Сиско. — Курс на «ГК-9»! Максимальная гиперскорость!
«Дерзкий» рванулся вперед. Бенджамен видел на экране заднего обзора, как кардасианский корабль под ударами клингонских «стервятников» через несколько секунд превратился в огненный шар.
Перехватчики и крейсер быстро разобрались, что к чему. Развернувшись, они также перешли на гиперсветовую скорость и рванулись в погоню за уходящей добычей.
Доктору Баширу не раз доводилось оказывать помощь в нестандартных ситуациях, но в окружении кардасиан он оказался впервые.
До чего же их много! Они заполнили все отсеки и действовали Юлиану на нервы. Он солгал бы, если бы сказал из вежливости, что их присутствие доставляет ему удовольствие. Если быть до конца честным, то Юлиана от них слегка тошнило. Это не удивительно. Прожив уже значительное время среди бахориан, Башир проникся их психологией, согласно которой кардасиане являлись оккупантами и рабовладельцами.
Однако доктор хорошо знал, что работа — лучшее терапевтическое средство. А потому он без промедления приступил к делу и скоро забыл о своих предубеждениях.
Больше всего беспокоил Башира вопрос тестирования крови кардасиан. Он понимал: вероятность того, что кто-либо из гостей окажется шейпшифтером, крайне мала, тем не менее исключить подобную вероятность означало проявить преступную беспечность. «Основатели» являли собой грозную силу и, судя по слухам, встали на путь агрессии.
Баширу приходилось признаться себе, что он боится их.
В общем, кем бы ни были оказавшиеся на борту пассажиры, шейпшифтерами или кардасианами, Юлиана успокаивало только присутствие офицеров службы безопасности. Держа ручные фазеры наготове, они заняли позиции у всех дверей.
Капитан Сиско хорошо представлял себе возможности шейпшифтеров, поэтому приказал расположить охрану по периметру отсека с интервалом в несколько метров. По его же приказу охранники установили фазеры на «максимум». Каждого из прибывших гостей офицеры службы безопасности осмотрели, обыскали, а потом постоянно держали под прицелом.
Все же странно выглядела вся эта картина: члены Совета Кардасии на борту корабля Федерации… Да, времена меняются.
Примерно так размышлял Бенджамен Сиско. Особенно интересовал его старый знакомый, этот брюзга Гал Дукат. Изменился ли он? Вот он стоит перед Баширом.
— Благодарю вас, доктор, — произнес Гал. — А теперь я хотел бы пройти на мостик.
— Хорошо, — ответил Башир, подходя к нему со шприцем. — Это займет не более минуты. Вашу руку, пожалуйста.
Гал Дукат моментально догадался, о чем идет речь. Он еще не пришел в себя после гибели корабля, а тут ему предлагают…
— Что все это значит? — вспыхнул он.
— Всего лишь анализ крови, — спокойно ответил доктор.
— Уверяю вас, что я не «оборотень», — надменно произнес Гал.
— Тогда у вас нет основания для беспокойства, — нашелся что сказать Башир.
— Но я считаю эту процедуру оскорбительной! — возмутился Дукат.
— А я нахожу оскорбительным ваше поведение, — заметил Башир. — Подайте вашу руку, или вам поможет офицер безопасности.
Трудно сказать, что явилось решающим аргументом. Возможно, что сильный толчок в корму и гул перегородок — результат огневого залпа клингонского крейсера. Во всяком случае, Дукат без дальнейших пререканий протянул руку.
Башир облегченно вздохнул и ввел иглу.
«Дерзкий» несся по космическим просторам с огромной скоростью, торопясь укрыться за современными энергоустановками космической станции.
— Бенджамен, Дукат поднимается на мостик, — с улыбкой посмотрела Дэкси в сторону Сиско. — Ты меня слышишь?
— Вот его-то здесь как раз не хватало, — хмуро усмехнулся капитан. — Два клингона на хвосте и один на мостике.
— А я жду не дождусь того момента, когда Гал Дукат поблагодарит нас за спасение его высокой персоны и членов Совета Кардасии, — продолжала она все с той же улыбкой. — Представляешь, благодарность от самого Гала Дуката!
Сиско бегло посмотрел на мониторах параметры преследовавших кораблей.
— Тебя это удивило бы? — спросил Бенджамен.
— Да нет, — ответила Дэкси. — Думаю, что он поблагодарит все же здесь, а не позже, при большом скоплении народа, наличии свидетелей. Но начнет, я уверена, с жалоб.
Сиско отрицательно покачал головой.
— Столь неблагодарным не может быть даже Дукат, — возразил он.
— Держу пари, — предложила Дэкси.
— На что? — согласился Бенджамен.
Она слегка повернулась в его сторону, чтобы он видел ее улыбку.
— Держу пари на обед из пяти блюд, что Дукат начнет жаловаться в первые же десять секунд после подъема на мостик, — четко произнесла она.
— Принято, — улыбнулся в ответ Бенджамен.
Он подумал о том, что все это достаточно несвоевременная и глупая шутка, но настроение она подняла обоим.
— Все же ты приготовься… — начал было он и не закончил.
Турболифт зашипел, и на мостик в сопровождении офицера безопасности вышел Гал Дукат.
— Капитан, — сказал Дукат. — Не могли бы вы дать этому охраннику указание, чтобы он не контролировал каждое мое движение? Из-за него я чувствую себя здесь непрошенным гостем.
Бенджамен повернулся к Дэкси и развел руками.
— Вот так, — улыбнулась она. — Обед за тобой, Бен.
Дукат недоуменно посмотрел на нее, потом на Сиско.
— Что все это значит? — спросил он с легким раздражением.
— Капитан Сиско держал пари, что вы поблагодарите его за свое спасение раньше, чем начнете жаловаться, — прямо ответила Дэкси.
— Я проиграл, — признался тот.
— Капитан, знаете ли вы о том, что на мостике находится клингон? — спросил вдруг Дукат таким тоном, словно речь шла о скорпионе на воротничке Бенджамена.
Сиско молчал. В ожидании ответа Дукат метал в сторону Ворфа свирепые взгляды. Ворф отвечал тем же. Ясно, что они терпеть не могли друг друга.
— Это не тот клингон, который должен вызывать у вас беспокойство, — ответил, наконец, Сиско. — Посмотрите лучше на других.
При этом он указал головой на экран заднего вида. Там крейсер и перехватчик на огромной скорости мчались вслед за «Дерзким».
Сиско знал, что если открыть по ним огонь, это вызовет падение мощности двигателя и снижение скорости. А это уже чревато осложнениями ситуации. Лучше выдерживать эту безопасную дистанцию в надежде, что «ГК-9» готов к бою.
Дукат смотрел на экран широко открытыми глазами.
— Клингоны каким-то образом узнали, что мы эвакуировались с корабля, — произнес он. — Я бы советовал экранироваться. И немедленно.
— Пока мы дрались с ними, экранирующее устройство вышло из строя, — заметил Сиско.
Молчание.
— А скорость вы можете увеличить? — спросил затем Дукат.
— Только в том случае, если вы выберетесь за борт и подтолкнете, — ответил Бенджамен.
— Ну как? — поинтересовался О'Браен.
— Пока ничего, — ответила Кира.
Уже несколько часов стояла она у оперативного пульта, пытаясь рассмотреть по показаниям приборов хоть какие-нибудь признаки появления «Дерзкого». Ее ноги занемели, руки разболелись, а желудок то и дело напоминал о пропущенном времени обеда.
— Надо было мне самой отправиться с ними к границе, — произнесла Кира с досадой. — Если бы я посильнее нажала на Сиско, он мог бы согласиться.
Она не могла поверить в то, что происходит. Создавалось впечатление, что Вселенная перевернулась с ног на голову. Еще бы, Кира жалеет о том, что не отправилась спасать кардасиан, которых всего несколько месяцев назад она беспощадно убивала, как оккупантов. Теперь их правительство должно найти здесь прибежище. Здесь, а может быть, даже на Бахоре.
Но где же они там? Сенсоры обшаривали пространство и ничего не обнаруживали. А ведь, согласно плану, «Дерзкий» уже должен был вернуться. Значит, что-то стряслось.
— А что у тебя? — спросила Кира в свою очередь О'Браена.
Он тоже безвылазно сидел несколько часов в своей рубке и пытался заставить сенсоры проникнуть как можно дальше в глубины космоса. Волосы на лбу слиплись от пота.
— Стоп, вроде что-то есть, — произнес Майлс, еще не веря приборам.
Несколько секунд он подстраивался, и Кира напряженно ждала результата.
— Да, да, это «Дерзкий», — произнес О'Браен уже вполне определенно.
— Удалось! — завопила Кира. — Им удалось!
— Да, кажется, — оценил ситуацию Майлс более сдержанно. — Они идут на высокой скорости, но без экрана. На хвосте у них два клингонских корабля.
О'Браен запросил у «Дерзкого» скорость и удаление от станции и замолчал в ожидании ответа.
— Сигнал вызова от капитана Сиско, — доложил он некоторое время спустя.
При этом в его голосе прозвучали одновременно тревога и надежда.
— Подай на экран! — дала указание Кира.
Появилось изображение. Сиско стоял на мостике, за ним виднелись другие члены экипажа. Некоторые из них пошатывались. В отсеке местами еще висел дым, отдельные приборы заметно обуглились. Значит, «Дерзкий» вел бой.
— Расчетное время прибытия пять минут, — произнес Сиско. — Новые системы подключены?
— Да, капитан, — доложил О'Браен, не решаясь сразу выкладывать все свои инженерные проблемы, связанные с «вживлением» систем в кардасианскую модель станции. — Жаль, что мы не опробовали их раньше.
— Лучшее время для всего — это настоящее, — скупо улыбнулся Сиско.
Затем он повернулся к кому-то из членов экипажа и дал указание на уменьшение скорости.
Со сложным чувством рассматривал Сиско на экране изображение станции «ГК-9», которое напоминало гигантское насекомое. С одной стороны, он радовался возвращению и доставке кардасианского правительства. С другой — чувствовал себя виноватым в том, что привел врага к самому порогу дома. При этом он прекрасно сознавал, что клингоны явились бы к станции в любом случае. Так говорил его рассудок. Но чувства тоже не сбросить со счета. И Сиско сожалел, что не до конца сражался на границе.
Но станция уже рядом.
— Реверсивные трастеры на максимум! — подал команду капитан. — Приготовиться к стыковке!
Управляя полетом на конечном этапе, Бенджамен чувствовал присутствие стоявшего рядом Дуката и оттого испытывал некоторую неуверенность и беспокойство.
— Похоже, клингоны преследовали нас напрасно, — заметил Гал.
— Еще не известно, — произнес Сиско. — Они так просто свою добычу не отдают.
— Два корабля против станции? — скривил губы в ухмылке Дукат. — Не рискнут.
— Может быть, они и не собираются рисковать, — вступила в разговор Дэкси, посматривая на экран.
— Что вы имеете в виду? — повернулся к ней кардасианин.
— То, что у них есть друзья, — пожала плечами Дэкси.
Сиско вскочил и стремительно направился к ней. Бросив на экран всего лишь один взгляд, он прикрыл глаза и покачал головой.
Из тьмы космоса выплывал весь оперативный флот клингонов.
На мостике установилась гнетущая тишина. Некоторое время спустя ее нарушил голос Дэкси.
— Клингонские корабли подняли дефлекторы, — доложила она. — Они готовятся к бою.
Ворф повернулся к Сиско и вопросительно посмотрел на него.
— Какое будет приказание, капитан?
Бенджамен молча прикидывал в уме соотношение сил. С одной стороны, флот клингонов с его огневой мощью, с другой — станция «ГК-9» и «Дерзкий».
Есть над чем поломать голову. Одно дело, когда «Дерзкий» оборонял корабль Дуката от пары «стервятников», и совсем другое дело сойтись в единоборстве с флотом.
Вся эта ситуация имела и дипломатическую сторону, которую Сиско не мог упускать из виду.
Недавняя схватка «Дерзкого» с перехватчиками — всего лишь пограничный инцидент в отдаленной звездной системе. Но нападение целого флота на аванпост Федерации, каковым являлась станция «ГК-9», это уже не что иное, как начало войны.
Что ж, значит, так тому и быть.
— Приготовиться к бою! — отдал приказ Сиско.
На станции клаксоны ударили боевую тревогу. Их звук походил на вой допотопного зверя, который каким-то образом оказался заброшен в будущее, на космическую станцию. Как и вой того древнего животного, сигнал тревоги возвещал об опасности и предстоящей схватке. Правда, теперь еще мигали красным светом индикаторы. Они чем-то напоминали бьющиеся сердца, которые разгоняли кровь по всем членам.
Сразу же после прибытия на станцию капитан Сиско собрал служебное совещание.
— Доложите о состоянии станции и ситуации вокруг нее, — потребовал он от Киры.
На фоне пронзительных звуков клаксонов голос Сиско звучал тихо и глухо. Кире в эти минуты хотелось только одного: чтобы все поскорее началось. Она только что еще раз просмотрела данные, полученные от сенсоров, и поэтому находилась в курсе всех деталей очень непростой обстановки.
— Несколько десятков клингонских кораблей, включая «Нэг'Вар», расположились за пределами досягаемости нашей боевой системы, — начала она.
— В ваше отсутствие мы выходили на связь с командованием Звездного Флота, — посмотрел О'Браен в сторону Сиско. — К нам идет подкрепление из нескольких крейсеров под командованием адмирала Хастура.
— Когда оно будет здесь? — спросил капитан.
О'Браен вопросительно посмотрел на Киру, она на него. Только теперь они поняли, что на радостях не уточнили время прибытия группы крейсеров. Когда адмирал сообщил, что он уже в пути, Кире и Майлсу показалось, что помощь уже близка.
— Так когда Хастур будет здесь? — повторил вопрос Сиско.
— Не очень скоро, — с трудом выдавил из себя Майлс.
— Не очень скоро — это не ответ, — недовольно произнес Сиско. — Назовите мне расчетное время прибытия.
— Извините, капитан, — смутился О'Браен. — По оценке адмирала Хастура, ему потребуется полтора часа. Но он сказал, что постарается подойти раньше. Потом мы еще раз пытались выйти с ним на связь, но сигнал не прошел. Очевидно, клингоны подавили.
— Конечно, если они по пути встретятся с клингонами, то несколько задержатся, — добавила Кира, которая все это время по монитору контролировала маневры противника.
— Тогда нам не стоит на них рассчитывать, — сделал вывод Сиско. — Приготовьтесь защищать станцию самостоятельно и любой ценой. Майлс, как дела с новым вооружением?
Прежде чем ответить, О'Браен посмотрел на Киру.
— Все установлено, — произнес он. — Но я не уверен, что наша система регулирования вполне соответствует кардасианским параметрам. Если же по станции…
— Понятно, — прервал его Сиско. — Будем надеяться на лучшее. Когда все начнется, я буду находиться в оперативном центре. Теперь указание вам, майор.
— Слушаю вас, — невольно вздрогнула Кира.
— Все системы немедленно приведите в состояние полной боевой готовности! — жестко произнес Сиско. — Все до единой. Это будет настоящий бой.
Кварк не мог удержаться от того, чтобы не побурчать.
— Сначала были кардасиане, потом Доминион, теперь вот клингоны, — занудливо тянул он. — И как после всего этого честному ференджи жить на этой станции?
— Пошли, Кварк, — тормошил его Одо. — Тебе же давно пора сидеть в укрытии.
Констебль сознавал всю полноту своей ответственности за отправку гражданского населения станции в укрытия и действовал согласно своим полномочиям. Поэтому, увидев Кварка болтающимся по Променаду, Одо счел необходимым принять все меры для водворения ференджи в укрытие.
Офицеры безопасности Звездного Флота и их коллеги-бахориане патрулировали вдоль всего главного коридора станции, заглядывая в многочисленные укромные уголки. Обнаруженных обитателей станции немедленно направляли в укрытия, расположенные на нижних палубах станции. Никто не паниковал, все действовали сосредоточенно и, как правило, молча. Никому не требовалось объяснять причины объявленной тревоги.
Многие обосновались на станции достаточно давно, с самого начала мирного периода, инициатором которого явилась Федерация. Они надеялись укрыться на станции от всевозможных бед и несчастий. Теперь же вся система, гарантировавшая безопасность и покой, оказалась под угрозой. Особенно болезненно переживали те, кто прибыл сюда всего несколько дней назад.
Но эмоции мало интересовали констебля Одо. Он твердо придерживался мнения, что рано или поздно наступает момент, когда любое живое существо должно само думать о выживании. На станции выжить физически можно было лишь при условии неукоснительного выполнения требований Одо.
Променад опустел. Лишь несколько бахориан из числа охраны стояли на своих постах с фазерами в руках.
— Ну что, Кварк? — напомнил Одо ференджи, который все еще гремел своим хитроумным замком на двери казино.
Замок еле слышно щелкнул и закрылся. Такие же щелчки доносились с разных сторон — это последние хозяева закрывали свои магазинчики.
— Не хочу в укрытие, — заныл Кварк, всем своим видом выражая полную решимость бороться. — Это мое казино, и я буду его сам защищать.
— Неужели? — усмехнулся констебль. — И как ты планируешь строить оборону казино? И чем ты намерен защищаться?
Подвижное лицо ференджи только что выражало гнев, теперь же оно вдруг осветилось каким-то хитроумным замыслом. Кварк вдруг извлек из-за пазухи небольшую коробочку. Она выглядела изрядно помятой, а местами даже проржавела до дыр.
— Вот этим! — гордо ответил Кварк.
Одо насмешливо посмотрел на ференджи сверху вниз.
— Ясно, — произнес он. — Значит, ты собираешься бить клингонов этой коробкой.
Кварк отвел свои голубые глаза в сторону и грустно улыбнулся.
— Нет, это мой пистолет-дезинтегратор, — произнес он. — Он остался с тех пор, когда я служил на грузовозе.
— Я думаю, что ты выполнял обязанности судового повара? — высказал предположение Одо.
— Совершенно верно, — подтвердил Кварк. — И благодаря мне каждый на корабле стал знатоком кулинарного дела.
При этих словах он расправил свои пухлые плечи, выпятил грудь и даже привстал на носки.
— Если клингоны попытаются проникнуть в казино через эту дверь, я встречу их, — почти торжественно произнес ференджи. — Можешь убедиться.
С последними словами Кварк, преисполненный солидности и мужества, сунул свой ящичек под нос Одо.
Констебль неторопливо открыл его и церемонно извлек оттуда единственное, что там лежало, — клочок бумаги, покрытый какими-то каракулями.
В эту минуту на Кварка лучше было не смотреть.
Одо неторопливо развернул клочок.
— Дорогой Кварк, — громко прочитал он. — Твой дезинтегратор потребовался мне для починки репликатора. Как-нибудь верну. Твой брат Ром.
Кварк с силой захлопнул ящичек и впился глазами в записку, которую еще держал в руках Одо.
— Я его убью! — прорычал ференджи.
— Чем? — поинтересовался констебль.
Тяжелые, герметично закрывающиеся двери с грохотом захлопнулись. Этот грохот эхом прокатился по коридорам станции и затих в дальнем отсеке. Вооруженные часовые занимали места у последних пустых перекрестков.
Причальные пилоны опустели.
Почти всюду оставили слабый аварийный свет. Это не только для того, чтобы уменьшить вероятность пожара, но и для затруднения передвижения клингонов внутри станции, если они вдруг прорвутся. Те, кто защищал станцию, могли уверенно действовать и в полутьме.
По одному из коридоров два охранника в форме Звездного Флота сопровождали кардасианина. На перекрестке к ним подошел Гарак, который уже некоторое время поджидал здесь своего соотечественника.
— Дукат, мне хотелось бы убедиться, что члены Совета в безопасности, — произнес он.
Гал Дукат заметно утратил свою надменность и ко всему относился настороженно.
— Конечно, твоя забота обернется политическим капиталом? — не без иронии спросил Гал.
Подобные упреки давно надоели Гараку.
— О да, твоя забота о членах Совета продиктована, конечно, только чувством патриотизма, — съязвил Гарак в ответ.
— Члены Совета превосходно сознают меру моего патриотизма, — возразил Дукат. — Они знают о тех жертвах, которые я был готов принести ради их спасения. Но хватит об этом. Почему бы тебе не вернуться в свою лавку и не заняться штопкой?
— Только по одной причине, — ответил Гарак. — Если клингоны ворвутся сюда, тебе может понадобиться моя помощь.
Он посмотрел на охранников, вооруженных массивными ручными фазерами, и достал из кармана небольшой дезинтегратор кардасианского производства. Дукат понял это по-своему, и на его лице отразился ужас. Гарак несколько мгновений наслаждался произведенным эффектом, затем спрятал оружие.
— Кто бы мог подумать, что мы с тобой, Дукат, будем сражаться рядом против общего врага, — задумчиво произнес портной.
— Да, конечно, — согласился Дукат. — Только перед тем, как стрелять, проверь, в кого ты целишься.
Гарак сделал шаг в сторону Дуката.
— Постараюсь не забыть об этом, — сказал он.
Стоя на верхней площадке, Сиско смотрел вниз, где в зале оперативного центра его подчиненные получали ручные фазеры. Раздавал педантичный Ворф. Вот получила Кира, затем Дэкси, потом О'Браен. Бенджамену казалось, что ему просто снится какой-то кошмар, но проснуться не хватало сил. Как же дело дошло до войны? И это здесь, в районе «ГК-9», которая всегда была заброшенным аванпостом, лишенным надежной защиты.
Ясно, что война неизбежна. Ее уже ничто не остановит.
Но так ли это? Все ли возможности ее предотвращения тщательно изучены? Со всеми ли участниками скорого сражения установлен контакт? Не пропущен ли какой-либо решающий аргумент в пользу мира? Может быть, еще есть довод, способный переубедить Гоурона?
Нападением на Кардасию клингоны начали войну. Сиско воспринял это как естественное проявление клингонского инстинкта. Но не ошибся ли он? Теперь он начал сознавать, что на тропу войны клингонов в значительной мере толкнул страх перед Доминионом.
Страх.
Мог ли теперь Сиско использовать это обстоятельство для предотвращения сражения?
Наблюдая за тем, как вооружалась его команда, Сиско чувствовал бессилие. Если бы он оказался на месте Гоурона? Ах, если бы он мог думать так, как думает Гоурон…
— Капитан, вас вызывает на связь генерал Марток, — доложила Дэкси.
А что, если здесь и есть выход из того тупика, в котором находится сейчас он, начальник станции?
— Соедините, — произнес Бенджамен.
Он спустился по трапу на нижний, главный, уровень, где на большом экране издали увидел изображение генерала. Марток являл собой олицетворение оскорбленного и разгневанного воина. Основания для этого, конечно, имелись: Сиско не только не помогал, но и всячески препятствовал ему. А к столь враждебным действиям со стороны Звездного Флота клингоны не привыкли.
Пусть привыкают.
— Капитан! — с ходу взорвался Марток. — Я требую немедленной передачи нам членов кардасианского Совета!
— Но они не шейпшифтеры, Марток, — сдержанно ответил Сиско. — Мы их всех проверили. Вы были неправы.
Едва произнеся последнюю фразу, Сиско понял, что допустил серьезную ошибку: нельзя говорить клингону, что тот не прав. Однако Сиско заметил, что в выражении лица генерала что-то изменилось. Марток поверил Бенджамену.
У Сиско затеплилась надежда. Но она тут же погасла. Прежде чем Марток успел открыть рот, на экране рядом с ним возникла фигура Гоурона. Она выплыла откуда-то из глубины «Нэг'Вара».
— Это не имеет значения, — произнес Гоурон тоном, не допускающим возражения. — Важно то, что безопасность Квадранта Альфа будет обеспечена только в том случае, если Кардасия окажется под контролем Клингонской империи… А теперь выдайте нам членов Совета. В противном случае нам придется взять их силой.
Ультиматум Гоурона объяснял все. Итак, Гоурон намеревался взять под контроль свой страх. Для этого ему требовалось установить контроль над Кардасией. А также над всеми теми, кто якобы мог стать жертвами проникновения «основателей».
Сиско внимательно рассматривал канцлера. Внимание капитана привлекли пятнышки крови и металлические опилки на лице Гоурона. Что-то произошло на границе. Почему канцлер оказался на корабле генерала? Почему не на своем? Вывод может быть только один: корабль канцлера погиб, а сам Гоурон перебрался на флагманский корабль. Понятно, почему он такой злой и… униженный. Да, его унизили. Причем дважды. Первый раз, когда выяснилось, что кардасиане приготовились и дали на границе бой оперативному флоту. Второй раз — когда уничтожили корабль канцлера и заставили Гоурона пересесть на чужой корабль, под крышу спасителя.
— Вот этим, пожалуй, можно воспользоваться, — мысленно произнес Сиско. — Гоурон нервничает. Надо его подтолкнуть.
Бенджамен сунул руку в свой самый глубокий, самый потаенный карман и извлек оттуда последнюю карту, которая, на его взгляд, должна была заставить Гоурона призадуматься или… подтолкнуть к принятию решения.
— И вы рискнете начать войну с Федерацией? — спросил Сиско.
Вопрос в лоб. Гоурон подался вперед.
— Если война начнется здесь, то вина падет на вас, — сказал он.
— Сильно сомневаюсь, что история подаст все именно в таком свете, — возразил Сиско.
— Историю пишут победители, — с ухмылкой заметил канцлер.
Увы, в этом ему, при всем желании, трудно было возразить. А с точки зрения клингонских историков, нельзя будет оправдать Федерацию, которая позволила втянуть себя в войну только потому, что группе вздорных клингонов вздумалось искать врага под кроватью. Таким образом, клингонские историки, в случае разгрома станции «ГК-9», возложат на Федерацию всю ответственность за разрушение мира, который создавался так долго и тяжело.
Снова заговорил Марток.
— Подумайте о том, что вы делаете, капитан, — назидательным тоном произнес он. — От вашего решения зависит жизнь всех, кто находится на станции.
Это вызвало у Бенджамена раздражение. За кого клингоны принимают экипаж станции, за кучку беженцев?
— Я осознаю это, — резко ответил Сиско. — Но вы, возможно, не осознаете, чем рискуете сами. В нашем распоряжении был целый год для подготовки к отражению нападения Доминиона. И мы более чем готовы.
Конечно, с военной точки зрения ему не следовало пускаться в такие откровенности. Но Сиско сказал это сознательно. Если события пойдут по тому руслу, которое он имел в виду, то его информация в нужный момент сработает.
Гоурон демонстративно рассмеялся. Всем своим видом он давал понять, что не позволил поймать себя на крючок.
— Вы похожи на старого беззубого гришнарского кота, который думает, что он может кого-то испугать своим ревом, — сказал Гоурон сквозь смех.
— Уверяю вас, что кот не такой уж и старый и беззубый, как вы думаете, — решил Сиско идти в своих намерениях до конца. — В данный момент я располагаю пятью тысячами фотонных торпед. Они снаряжены и готовы к пуску. Если не верите, просканируйте станцию.
Сиско видел, как генерал Марток повернулся к одному из стоявших на мостике офицеров и о чем-то спросил его. Тот утвердительно кивнул головой.
Генерал повернулся к Гоурону. Канцлер выслушал его и усмехнулся.
— Всего лишь трюк, — громко произнес Гоурон. — Иллюзия, созданная с помощью тороновых полей и дюранцевых макетов.
— Это не иллюзия и не трюк, — спокойно возразил Сиско.
Он почувствовал, как вдруг спало нервное напряжение. Если Гоурон не поверит капитану Сиско, то корабли клингонов подойдут ближе к станции и окажутся в зоне досягаемости станционного вооружения. Кстати, кто это им подсунул ложную информацию о состоянии боеготовности «ГК-9»?
— Увидим, — сказал Гоурон. —
Клингоны отключили связь, оставив на память портрет Гоурона с безумными ледяными глазами на бронзовом перекошенном лице.
Сиско по инерции еще несколько секунд смотрел на чистый экран, затем повернулся к Ворфу.
Все повернулись к Ворфу.
Этот единственный клингон на станции должен был объяснить то, чего никто из присутствовавших не понял.
Ворф не дрогнул. Видно, всякое пришлось ему повидать.
Он лишь переступил с ноги на ногу и посмотрел на экран, где теперь клингонские корабли выстраивались в боевой атакующий порядок.
— Хороший день для смерти, — перевел Ворф слова Гоурона сухим, бесстрастным голосом, напоминающим речь компьютера.
— Что ж, если он хочет именно этого, мы предоставим ему такую возможность, — первым отозвался Сиско. — Подключить к сети все боевые системы!
— Капитан, это может ослабить защитные экраны, — заметил О'Браен, выбираясь из-под пульта, где он что-то проверял.
— Если мы не отобьем атаку, то экраны нам уже не потребуются, — сказал Сиско, занимая свое обычное место у главной панели. — Целиться в первую очередь по ведущим кораблям. Приготовить фотонопускатели первой очереди!
Бенджамен мысленно представил, как в эту минуту по внешнему периметру станции тут и там из корпуса выдвигаются тяжелые фотонные пушки. Они обеспечивают поражение целей со всех сторон, причем с перекрытием секторов. Себя Бенджамен ощущал тем мозговым центром, который распределяет импульсы по всему организму. Фотонные пушки ему представлялись руками, которые наносят удар по нападающему на значительном расстоянии от тела.
Первая цепь клингонских кораблей уже вышла на линию огня. Вот последовал залп. Реки дезинтегрирующей энергии хлынули на «ГК-9» и окатили ее сокрушающими волнами. Те, кто находились на станции, услышали могучие раскаты грома, который вызвал мелкую вибрацию палуб, аппаратуры и всего остального.
Дальше медлить нельзя.
— Приготовиться, — подал Сиско предварительную команду. — Огонь!
Ворф, Кира, Дэкси и еще три офицера оперативной группы прильнули к приборным панелям, энергично манипулируя органами управления. Только сейчас Сиско понял, как непросто управлять столь сложным арсеналом вооружения.
И вот фотонные пушки произвели залп. Казалось, окружающее космическое пространство не выдержит этого колоссального напора энергии и разорвется на части. До станции фотонный залп донесся также в виде громовых раскатов, по силе значительно превосходящих первые.
На экранах, расположенных в оперативном центре повсюду, это выглядело впечатляюще. Голубые молнии прорезали черноту космоса и унеслись вслед за клингонскими кораблями, которые как раз выполняли маневр для повторной атаки. Вот молнии настигли корабли, и космос озарился яркими вспышками пламени. Это плавились внешние дефлекторы кораблей. Многие не выдержали столь мощного энергетического удара и сгорели. Раскаленная энергия ворвалась в корабельные отсеки и уничтожала все живое и неживое, что только попадалось на ее пути.
Этого клингоны не ожидали.
Сиско оживился и веселым взглядом окинул соседние экраны, стараясь ничего не упустить из поля зрения.
— Пускатели второй очереди — огонь! — крикнул он.
И вновь волна голубых молний унеслась в сторону целей.
— Корабли развернулись для атаки, — доложила Кира. — Приближаются…
— Приготовить фазеры! — отдал приказание Бенджамен.
— Есть, капитан! — ответил Ворф.
— Огонь! — скомандовал Сиско.
Лучи концентрированной энергии ударили по клингонским кораблям. Они пробивали защитные щиты, изрядно потрепанные предыдущими энергетическими волнами, и вгрызались в корпуса кораблей, пробивались в отсеки.
— Отдача от залпов вызывает структуральные вибрации станции, — доложил О'Браен. — Именно этого я и опасался, капитан.
— Отметьте слабые места, Майлс, чуть позже мы их закрепим, — сказал Сиско.
— Если это «чуть позже» у нас будет, — бросила реплику Кира.
— Будет, будет, — повернулся к ней Бенджамен. — Майлс, чем грозит нам эта вибрация?
— Могут возникнуть корпусные трещины в пилонах, — ответил инженер.
— Ладно, сейчас это не так страшно, — отозвался Сиско. — Что еще может быть?
— От вибрации расшатываются станины дефлекторов, — продолжал Майлс. — И в случае прямого попадания в них они могут на некоторое время выйти из строя.
— Понятно, — на некоторое время задумался Сиско. — На тот случай, если это произойдет, проложите шунты. И предупредите посты внешней защиты, чтобы были начеку.
Смысл последнего указания не требовалось разъяснять. Все знали, что при кратковременном отказе дефлекторов клингоны постараются выбросить на станцию десант.
Фазерные установки станции производили один залп за другим. Вот уже четыре.
— Уничтожено восемь кораблей! — радостно крикнула Кира. — Еще несколько серьезно повреждено.
Генерал Марток ввел в бой второй эшелон кораблей. Вот они стремительно несутся к станции.
Сиско сразу же заметил изменения в тактике действия клингонов: теперь они пытались прорваться по створу продольной оси станции.
— Свяжите меня с Гоуроном, — дал указание Сиско. — Может быть, закончим эту бойню, пока она не зашла слишком далеко.
Дэкси попыталась вызвать канцлера.
— Они не отве… — начала было Дэкси и не закончила.
Станция резко качнулась из стороны в сторону, будто ее пнули снизу.
— Вот вам, капитан, ответ Гоурона, — прокомментировал Ворф.
Сиско покачал головой. Ясно, что Гоурон еще не созрел для прекращения сражения. Видимо, аргументы Сиско показались ему недостаточно убедительными.
Бенджамен от многих слышал, что клингоны вообще не способны внимать никаким доводам, кроме грубой силы. Его личный опыт общения с клингонами привел его к тем же выводам.
Бенджамен поймал себя на том, что смотрит в сторону Ворфа. Тот сосредоточенно занимался своим делом, его лицо выражало неукротимую решительность.
Неужели для клингонов действительно доводы не существуют? Что-то же должно образумить того же Гоурона.
— Внимание, — угрюмо произнес Сиско. — Огонь вести самостоятельно без моей команды.
Давно Гоурон не испытывал такого чувства отчаяния, как сейчас.
Стремительные молнии фотонных торпед, огненные смерчи фазеров… Какая величественная картина на фоне черного бахорианского неба. Весь этот фейерверк сверкал и сиял перед Гоуроном на экране «Нэг'Вара». Все это красиво, если бы не сгорали один за другим клингонские корабли.
Канцлер крепче сжал подлокотники и скрипнул зубами. Рядом в командирском кресле кипел от гнева генерал Марток. Каждый раз, когда очередная атака захлебывалась или взрывался очередной корабль, Марток обрушивал кулаки на стонущую приборную панель. Наконец он повернулся к Гоурону.
— Они предали нас! — разъяренно закричал он. — Обманули! Они усовершенствовали этот ящик и завезли на него новейшее вооружение, ничего не сказав об этом нам. А ведь мы были союзники.
— Они готовились к отражению вторжения Доминиона и не брали на себя обязательства информировать вас о своих военно-технических акциях, — проворчал Гоурон.
— Но я же совсем недавно получил информацию, что станция практически беззащитна! — продолжал бушевать Марток.
— Где же вы взяли эту информацию? — вскинул брови Гоурон.
— Получили от кардасианского портного Гарака, который живет на станции, — несколько сбавил тон генерал. — Мы выбили ее у него силой.
— Не сложно представить, как вы ее выбивали, — иронически усмехнулся Гоурон. — Теперь вам ясно, что он подсунул вам ложную информацию? На ее основе вы построили всю стратегию действий по отношению к станции и ошиблись. Марток, вы споткнулись, разбили себе в кровь нос, а теперь во всем обвиняете пол, о который вы споткнулись. Разберитесь! Кто из ваших офицеров предоставил вам эту информацию?
— Дре… Дрекс, — покрываясь холодным потом, выдавил из себя Марток.
— Что ж, можете отнести на его счет все погибшие экипажи и корабли, — жестко посмотрел на генерала канцлер. — Как поступить дальше, вы знаете не хуже меня…
В этот момент корабль получил мощный удар в носовую часть. Обоих бросило в сторону. Произошла потеря гравитационной стабильности. Это всегда чревато большими неприятностями.
— Они сражаются, как клингоны, — вырвалось у генерала.
— Тогда пусть и умирают, как клингоны, — прошипел Гоурон.
Канцлер повернулся к офицерам на мостике.
— Уничтожьте их защитные экраны! — закричал он. — Приготовьте десантные группы!
Генерал понял, что канцлер фактически отстранил его от управления боем. Этого еще не хватало. Но не вступать же в пререкание с канцлером. И Марток нашелся.
— Всем кораблям! — громко подал он команду. — Сосредоточить огонь на дефлекторных генераторах станции!
Генерал, по существу, повторил приказ канцлера, и попробуй теперь разберись, кто из двоих управляет боем.
— Выведены из строя два дефлекторных генератора! — прокричала Дэкси.
Это означало, что сейчас на станцию посыпятся десантные группы. О'Браен каким-то образом ухитрился проложить шунт, но, судя по всему, клингоны тщательно выбрали момент десантирования. Вот уже несколько транспортационных лучей загудели вокруг оперативного центра. Но раньше, чем штурмовая группа клингонов успела материализоваться, офицеры во главе с Сиско приготовились к ее встрече.
Едва очертания первого клингона проявились на полу, Кира выстрелила в него из ручного фазера. Второго клингона Ворф расстрелял уже у стола. Сиско тоже ринулся защищать командный центр. Один из клингонов, материализуясь, врезался прямо в Бенджамена, так что капитан даже пошатнулся. Его выручила Кира, которая выстрелила с своего места, и очень удачно. На долю Дэкси тоже пришелся один десантник. Она разделалась с ним боевым приемом, хотя в тесном пространстве блеснуть ей особенно не удалось.
Но на этом схватка не закончилась. Один из клингонов успел-таки материализоваться и навалился на Сиско сзади, схватив его за горло. Еще один материализовавшийся клингон выбил фазер из рук Киры и ударил ее кинжалом в бок. Кира успела нанести ему удар локтем по глазам. Тот закрыл глаза руками и нагнулся. Воспользовавшись этим, Кира из последних сил ударила его ногой по голове так, что каблук пришелся по виску. После этого они оба рухнули на пол.
— Сколько же тут этих клингонов? — подумал Сиско.
Транспортационный луч загудел также в районе Променада, где еще никто и никогда не материализовался. Констебль Одо не успел ничего понять, но на всякий случай уклонился от сверкнувшего над головой бат'лета. Ужасное изогнутое оружие со свистом рассекло воздух, и острые зубья задели плечо шейпшифтера.
Удивившись всему этому, Одо нырнул под руку клингону и провел прием. Кроме мускулов и костей у Одо имелось еще кое-что, называемое друзьями «необычайной силой». Но оказалось, что противников двое, и они продемонстрировали отличную технику владения бат'летом.
Когда крутая пара зажала Одо в клещи, ему в какой-то момент очень захотелось воспользоваться свойством шейпшифтеров и принять форму какого-либо предмета. Но он вовремя подумал о возможных последствиях. Ведь тогда клингоны расскажут всем, что «ГК-9» битком набита шейпшифтерами. После этого исключались бы любые переговоры Сиско с Гоуроном.
А потому Одо не оставалось ничего другого, как собрать воедино свои физические способности и силу воли и мужественно принять на себя удары клингонов. После каждого их удара у него немела то грудь, то голова. Пришлось Одо двигаться побыстрее, оставляя клингонов работать друг с другом.
Некоторое время это получалось, но потом десантники поняли, что происходит, и скоординировали свои действия.
Один из клингонов, изловчившись, ухватил Одо сзади за шею, другой навел на него фазер…
Фазер выстрелил… И оба клингона рухнули на палубу.
Удивительно!
Еще не веря в свою удачу, Одо повернулся и… шагах в десяти от себя увидел Башира с фазером в руках.
— Спасибо, доктор, — поблагодарил Одо.
— Не за что, — пожал плечами Башир.
— Вы еще кого-нибудь из клингонов не видели? — спросил констебль.
— Нет, но слышал звуки борьбы и выстрелы недалеко от турболифта «Д». Я пошел в ту сторону и увидел вас.
Они вместе направились к турболифту.
— Дела плохи, если им удалось разбить экраны, — поделился своим беспокойством доктор. — Сейчас надо ждать, что десантники хлынут сюда.
Констебль откашлялся и неодобрительно покачал головой.
— Я не позволил кардасианам вернуться сюда после того, как их вышвырнули с Бахора, — весомо сказал он. — И я не намерен допускать на станцию клингонов. Я не допущу, даже если для этого мне, доктор, придется превратиться в перегородку и шлепнуться им на голову. Поверьте мне.
Из множества дверей на «ГК-9» только одна вела туда, где под охраной часовых находились члены Совета Кардасии. Именно потому, что их старательно охраняли, клингонским десантникам оказалось нетрудно найти эту дверь.
Истекающий кровью, задыхающийся Гарак бок о бок с Дукатом сражался против четверых клингонов.
Здесь же на полу рядом с тремя мертвыми клингонами лежали два мертвых часовых. Их кровь смешалась в одной луже, пропитала толстый пушистый ковер.
Дукату удалось выхватить у одного из убитых бат'лет, и теперь он, яростно размахивая им, отбивался от двух наседавших десантников.
Гараку повезло меньше. Клингон-гигант прижал его к дверной стойке и старался дотянуться до его горла. Портной удерживал руку здоровяка из последних сил. Неожиданно для себя другой рукой Гарак нащупал на поясе десантника дезинтегратор. Кардасианин слегка повернул его в сторону противника и нажал спусковой механизм. В тот же момент клингон отлетел и врезался спиной в противоположную стенку. На его животе расплывалось красное пятно.
Выхватив у него дезинтегратор, Гарак отскочил в сторону и выстрелил в другого клингона. На этом его силы иссякли, и он опустился на ковер.
— Рукопашный бой — это мерзко, — с трудом переводя дыхание, заметил Гарак.
Вместе с тем, он отдавал должное ловкости, с которой Дукат орудовал бат'летом.
— Да, — произнес Дукат, сверкнув глазами в сторону Гарака. — Тебе больше по вкусу камера пыток.
Итак, теперь их двое на двое.
Один из клингонов заметил сидящего Гарака и замахнулся на него бат'летом. Гарак опередил, разрядив дезинтегратор прямо ему в лицо.
— Даже ты должен признать, что это более цивилизованно, — сказал Гарак, вытирая на лбу пот.
— Пожалуй, — согласился Дукат, разделываясь с оставшимся десантником. — Извини, что я тебе никого не оставил.
Почувствовав, что дышать стало нечем, Бенджамен разозлился по-настоящему. Схватив клингона за руку, он рванул ее, одновременно сделав шаг в сторону. Подсечка. И клингон корчится на полу. Не успел капитан перевести дух, как другой десантник страшным ударом ногой в грудь повалил О'Браена. Но добить ему помешал Ворф.
Командор напал на соотечественника с бат'летом в руках, и несколько секунд спустя тот валялся у стены с проломленным черепом.
Ворф свирепо огляделся по сторонам, и грозное выражение его лица поразило Бенджамена.
К краешку глаза Сиско скатилась капля то ли крови, то ли пота. Он смахнул ее и посмотрел вокруг себя.
Как ни странно, вся его команда оказалась цела, хотя и не совсем здорова. Ее живучести можно было только удивляться.
Ворф уже занял свое место у панели контроля вооружений, а Дэкси села вместо Киры.
Щелкнув пальцами, Сиско подозвал двоих офицеров службы безопасности и жестом указал на лежавших клингонов. Требовалось убрать их.
Переступив через одного из них, Бенджамен подошел к Майлсу и помог ему подняться.
— Займитесь дефлекторами, и срочно, — велел ему Бенджамен.
Майлс кивнул, разогнулся и, прихрамывая, направился на свое место.
Проводив его взглядом, Сиско тут же подошел к Кире, которая лежала на полу. Из бока у нее торчал кинжал.
— Майор! — окликнул ее Сиско, опускаясь на колени.
Сквозь ее прижатые к животу пальцы сочилась кровь.
— Все в порядке, — с трудом произнесла она. — Не так все плохо, как может показаться.
Сейчас Сиско не располагал временем, чтобы разбираться, так это или нет. Он просто поверил Кире.
Хлопнув по компану, Сиско вызвал констебля.
— Одо слушает, — прозвучал хриплый голос главного охранника.
— Доложите обстановку, — потребовал капитан.
— Клингоны высадили десант на Променаде, в жилом квартале и на нижнем пилоне № 3, — обстоятельно перечислил констебль. — Во всех трех точках мы их изолировали. Но гарантии, что не появятся новые десантные группы, у меня нет.
— Держите меня в курсе всех событий, — дал указание капитан.
А что он еще мог сказать? Одо и его помощники знали свое дело. К тому же, не все зависело от них.
Ворф повернул голову в сторону Сиско.
— Еще одна волна клингонов, — доложил он.
— Дефлекторы подняты, — доложил О'Браен. — Но я не знаю, сколько они еще выдержат.
Дэкси молча всматривалась в экран. Она уже полностью пришла в себя, и теперь единственная морщина на лбу выдавала ее волнение. Вот она повернулась к Сиско.
— Большая группа кораблей идет на гиперскорости, — доложила она. — Курс 187.025.
Бенджамен подошел к экрану и впился в него взглядом. Он знал, что сейчас решалось все. Его тело ныло, а мысли никак не поддавались контролю.
Вот в центре экрана появилось едва приметное светлое пятнышко, которое с каждой секундой увеличивалось в размерах. Вот оно распалось на отдельные точки. Корабли все приближались.
Наблюдая за приближающимися кораблями, Бенджамен чувствовал, что его сердце сейчас вырвется из груди. А что, если это идет подкрепление Мартока? Тогда преимущества будут явно на стороне Гоурона. В каждом сражении наступает момент, когда доблесть воинов уже не может служить решающим фактором. Это когда силы одной стороны многократно превосходят силы другой стороны.
Сейчас, похоже, наступал именно такой момент. И Сиско ощущал, что его реакция на окружающие события заметно притупилась, в горле застрял ком, а под ребрами образовалась пустота. Однажды подобное уже случилось с ним. Тогда у него не оказалось ничего подходящего, чтобы лишить врага победы. Теперь в его распоряжении был «последний патрон».
Термоядерные реакторы станции.
Чтобы захватить станцию, клингоны подойдут поближе. И вот, когда эти самодовольные солдафоны начнут разминать бицепсы и обнажать трицепсы, хвастая своей силой и мощью, Сиско покажет им язык…
Он нажмет кнопку и взорвет станцию.
Бенджамен заставил себя мысленно несколько раз произнести эти слова, чтобы привыкнуть к ним.
Взорвет станцию, взорвет станцию…
Сиско прикинул, сколько работников осталось на станции, сколько эвакуировано. А где его сын Джейк? Что он подумает, когда увидит в бахорианском небе необычную вспышку? Потом к нему придет печаль. А когда Джейк повзрослеет, то сможет преодолеть юношескую обиду и понять, что отец пожертвовал собой, станцией и лучшими друзьями для того, чтобы унести с собой основную часть клингонского флота.
А другой и, может быть, главный смысл этой акции — показать клингонам, что Звездный Флот не шутит.
Думай, Гоурон! Как мне заставить тебя думать? Что еще можно сделать для того, чтобы ты осознал всю непоправимость надвигающегося? Как пробиться через завалы твоих страхов?
Должна же быть в клингонских легендах хоть одна ситуация, когда отступление хоть как-то оправдывалось бы.
Ведь что задело самолюбие Мартока? То, что у него из-под носа выкрали членов Совета Кардасии, а потом еще по этому самому носу он получил щелчок. В будущее генерал Марток заглядывает не более, чем на полчаса. Его главная цель — захватить «ГК-9» и унизить Сиско.
Гоурон сам по себе посложнее. Ему предстоит в ближайшее время принять очень ответственные решения, на него ляжет вся ответственность за них. Хорошо, если бы у него с Мартоком появились разногласия. Стравить бы их, как петухов.
Для этого нужно что-то придумать. Что именно?
Сиско посмотрел на Ворфа. То, что он на стороне Сиско, сейчас повышало настроение Бенджамена. Даже сейчас.
Разум и мускулы. Здесь лежит проблема. Здесь же ее решение.
Победить сейчас клингонов силой невозможно. Сила на их стороне. А разум? Здесь вполне возможен поединок. Именно на этот путь и должен увлечь сейчас Сиско своих противников. Нужно каким-то образом заставить их вести переговоры и прекратить сражение. Прекратить добровольно.
Бенджамен вздохнул и попросил Дэкси соединить его с Гоуроном. В этот раз, как ни странно, Дэкси не спешила выполнить его приказание. Она внимательно смотрела на экран. Затем резко повернулась к Бенджамену.
— Это Звездный Флот, капитан, — радостно произнесла она. — Шесть крейсеров, ведущий «Отважный». Будут здесь через пятнадцать минут.
Вот еще один шанс.
Сиско напомнил себе, что он начальник станции и должен помнить о своем имидже. Вполне возможно, что это не последний бой.
— Свяжитесь с «Нэг'Варом», — отдал Сиско распоряжение Дэкси.
Он не сомневался, что теперь клингоны иначе, чем прежде, отнесутся к его предложениям.
— Мне кажется, что у Гоурона должно измениться настроение, — произнес Сиско вслух. —
— Гоурон на связи, — доложила Дэкси.
Бенджамену показалось, что она подготовила канал раньше, чем он велел ей.
Экран мигнул, и вместо крейсеров на нем появилось каменное лицо Гоурона. Рядом с ним с таким же выражением лица сидел Марток.
— Капитан, — произнес Гоурон. — Ваши дефлекторы ослаблены, на станцию высажен наш десант. Мы ожидаем подкреплений, которые уже на подходе. Предлагаем вам в последний раз — сдавайтесь.
Судя по тону, он и сам не рассчитывал, что начальник станции выполнит его требование. Поэтому, когда Сиско поднялся с довольной улыбкой, Гоурон нисколько этому не удивился.
— Мне трудно с вами согласиться, — все с той же улыбкой ответил Бенджамен. — Наши дефлекторы функционируют, а ваши десантные группы изолированы. Что касается подкреплений.
Не отводя глаз от экрана, Бенджамен сделал знак рукой, подзывая Ворфа.
— Клингонская империя недостаточно сильна для того, чтобы сражаться сразу против Федерации и Доминиона, — произнес Ворф. — Прекращайте все это сейчас… Пока вы не втянули империю в величайшую войну, не привели ее к величайшему в ее истории поражению.
Вот он, тот самый ключ к Гоурону. Сиско понял, что одновременно с Ворфом и независимо друг от друга они пришли к одному и тому же выводу. «Основатели» — вот главная причина страхов Гоурона, вот почему началась эта война.
Марток, кажется, понял, что происходит у него на глазах.
Да, если только этому идиоту дать волю, то он разрушит все.
— Уверен, что Доминион будет рад узнать об этом, — спокойно произнес Сиско. — Именно этого он и хочет, чтобы Клингония воевала против Кардасии, Федерация против Клингонии… Чем дольше мы будем воевать, тем слабее станем. Доминиону нужно именно это.
Произнося фразы, Бенджамен смотрел в глаза канцлера и всячески игнорировал Мартока.
— Подумайте хорошенько, Гоурон, что вы здесь делаете, — продолжал Сиско. — Ведь сам Калесс, этот великий клингон, сказал: «Уничтожить империю, чтобы победить в войне, — это не победа».
Услышав слова легендарного Калесса, которые сейчас бросил ему в лицо противник, Гоурон вдруг преобразился. Его глаза, еще минуту назад выражавшие внутреннюю растерянность и озлобленность, неожиданно засветились живым огнем.
— …И закончить сражение, чтобы спасти империю — это не поражение, — вдохновенно произнес канцлер.
Сиско не знал, чьи слова только что произнес Гоурон: то ли легендарного Калесса, то ли свои собственные. В любом случае, они оказались очень кстати.
Однако генерал Марток, судя по всему, оценивал ситуацию совершенно иначе.
— Но мы еще можем победить! — закричал он Гоурону в лицо и ударил кулаком по панели.
Поведение генерала выглядело со стороны глупым и смешным.
— Уже нет, — весомо произнес Сиско. — Крейсеры Звездного Флота будут здесь через несколько минут. За это время вы ничего не успеете сделать. Итак, что мне передать на ведущий крейсер? Они или остановятся, или сотрут вас в пыль. Решайте!
Бенджамену самому понравились эти слова, и он произнес их с явным удовольствием.
Теперь оставалось просто ждать. Выражение лица Гоурона менялось на глазах. Кажется, он отчетливо понял, как далеко зашел и куда может завести империю. Даже самый разъяренный клингон, самый испуганный клингон не мог не понимать, что перспектива боя с несколькими крейсерами Звездного Флота не сулила ничего хорошего.
— Нет, — сказал наконец Гоурон, с трудом выдавливая из себя каждое слово. —
Марток что-то закричал по-клингонски, отчаянно размахивая руками.
— Хватит! — произнес канцлер, едва повернув голову в сторону генерала. — Прекратить огонь! Прикажите вашим кораблям на территории Кардасии остановить наступление. Я не намерен дарить победу Доминиону.
Затем он повернулся к Сиско.
— Но пусть все знают, что Клингонская империя не забудет того, что произошло здесь! — гневно произнес Гоурон. — Вы выступили против нас в бою. И этого мы тоже не простим.
Последние фразы он адресовал в основном Ворфу, так же как и яростный жест старческой руки.
Связь оборвалась.
Еще несколько секунд никто рядом с Сиско не двигался с места. Все, затаив дыхание, смотрели на экран…
Капитанский журнал. Звездная дата 49011.4.
Ремонтно-восстановительные работы на станции только что завершены, и жизнь начинает возвращаться в обычное русло. Большинство гражданского населения станции возвратилось с планеты. Променад и жилой квартал проверены службой безопасности и снова открыты. Члены Совета Кардасии обратились к командованию Звездного Флота с просьбой о защите до тех пор, пока положение в секторе Кардасия Прайм не стабилизируется окончательно. Кварк снова открыл свое казино, На «ГК-9» это событие явилось индикатором нормализации ситуации. У меня осталось только одно незавершенное дело.
— Командор, я принес ваши документы на увольнение, — сказал Бенджамен, входя в жилище клингона.
Здесь все говорило о временном пребывании хозяина. Подобные жилые помещения на станции резервировали для прибывающих иногда представителей Звездного Флота или официальных лиц Бахора. Они обставлены по-спартански, без намека на излишества.
Ворф стоял в штатской одежде у кровати и укладывал в чемодан свои вещи. Сиско обратил внимание, что штатская одежда совершенно не соответствовала характеру Ворфа.
В тот момент, когда вошел Бенджамен, клингон как раз отложил в сторону униформу Звездного флота. Кажется, он слишком долго задержал на ней взгляд. Впрочем, последнее Бенджамену могло лишь показаться.
Сиско подал пакет с документами.
— Может быть, вам захочется взглянуть на них, прежде чем я отправлю все это командованию Флота, — произнес капитан.
Он знал, что иногда этот нехитрый прием срабатывал.
Ворф ничего не ответил.
— Как я понял, вы направляетесь в Ниберритовый Альянс, — негромко произнес Сиско, отмечая тем временем каждую деталь в поведении командора.
Судя по всему, Ворф не был в восторге от своего решения и не горел желанием поскорее покинуть станцию. И тем не менее… Неужели все дело в их принадлежности к разным космическим культурам? И сейчас, и всю свою предшествующую жизнь Ворф находился в раздвоенном положении.
Сиско подчеркнуто вздохнул.
— Мне тоже однажды предлагали работу на Земле, — произнес он. — Педагогическая деятельность, профессорская должность…
— И почему же вы не приняли то предложение? — с интересом посмотрел на него Ворф.
Сиско прошелся по тесному помещению, взял в руки свободную вешалку из-под одежды, повертел ее немного.
— В конце концов я понял, что мне нужен был не уход из Звездного Флота, а нечто другое, — сказал Бенджамен задумчиво. — В то время у меня погибла жена, и я думал, что заверну свою боль в униформу и… выброшу все это. Хотелось забыть все страдания.
Сиско старательно подбирал слова, но потом понял, что все эти предосторожности напрасны, так как слова давно сказаны им самому себе.
— Но так ничего и не получилось, — продолжал Бенджамен. — Я понял, что убежать куда-нибудь можно, но это поможет не надолго. Рано или поздно боль снова догонит тебя… Единственный способ справиться с ней — встретить ее лицом к лицу…
Высказывая свои соображения, Сиско, вместе с тем, как бы видел себя со стороны и оценивал свои доводы. Он покачал головой. М-да, едва ли все это способно дойти до души клингона. Скорее всего, скользнет по поверхности. А чего можно ждать от первых пришедших на ум мыслей?
Все, что сказал капитан, не являлось для Ворфа откровением. Но его утешало уже то, что он не одинок в своей горькой неприкаянности. Что и некоторые другие порой так же стоят у перепутья, не зная, куда пойти, где скрыться. Вот и капитан Сиско, судя по его откровенным признаниям, пережил все это.
Сколько оттенков в этом слове. Совсем недавно они пережили нечто такое, что им показалось концом мира в этом квадранте. Теперь вот новое испытание для Ворфа. Точнее, не новое, а затянувшееся старое.
Пережить смерть близкого человека, или гибель корабля, или крушение многолетней карьеры и сохранить при этом чистоту своей души — само по себе это уже победа.
— Но ведь эта униформа напоминает вам теперь о том, что вы потеряли, — заметил Ворф, нарушая ход размышлений Бенджамена.
— Иногда да, — согласился капитан. — Но она напоминает мне так же и о том, что я приобрел, кем я стал. Я — офицер Звездного Флота. И что бы я ни делал, где бы ни находился, им я и останусь. Даже в Ниберритовом Альянсе.
Скажем, смерть жены или гибель корабля.
Ворф прищурился.
— Вы думаете, что это относится и ко мне? — спросил он.
Бенджамен понял, что в пылу откровенности, кажется, перешел какие-то грани.
— Важно, командор Ворф, то, что вы думаете сами, — ответил он.
Клингон посмотрел на униформу, которая еще лежала на кровати.
— Многие годы Звездный Флот был моим домом, — произнес он в раздумье. — И, вероятно, еще остался.
Никакого откровения в его словах Сиско не обнаружил. Он просто принимал то, что уже знал. Тем более, кто-то другой признался в подобном. Разбитое сердце — штука странная, но довольно несложная.
— Есть звездолеты, есть вакансии, — почти прямо сказал Сиско о своем намерении. — Нужны хорошие офицеры. Капитан «Отважного» мой друг. Если хотите, я мог бы поговорить с ним. Возможно, у него найдется место для вас.
Развернув форму, Ворф подержал ее перед собой и повернулся к Сиско.
— Может быть, этого и не понадобится, — произнес он.
Боретийский монастырь. Тяжелые двери еще не успели как следует закрыться за его спиной, а Ворф понял, что его намерение недолго оставаться здесь еще более окрепло.
Хорошо, что эта обитель находится не на его родной планете, а на Борете, в глубинах космической пустыни. На родину он твердо решил больше не возвращаться.
В монастыре Ворфа встретили холодно. Слухи о том, что он во время недавнего сражения находился на стороне Звездного флота, уже дошли до смиренных иноков. Теперь к нему относились как к предателю империи, который игнорировал приглашение самого канцлера выступить на стороне клингонов.
Ворф никогда и ни от кого не скрывал своей службы в Звездном Флоте и униформы. Не скрывал он также и обязательств, которые в связи с этим принимал на себя. Что касается формы, то она и теперь была на нем, как обычно, с клингонской перевязью через плечо.
Братья-монахи таращились на ненавистную им униформу и угрюмо молчали.
Не удостаивая взглядом этих закоренелых в своих предрассудках старцев, не глядя по сторонам, Ворф молча проходил мимо хорошо знакомых ему мест, где когда-то искал, но так и не нашел душевное равновесие и покой.
Он шел прямо к внутреннему аббатству, где надеялся отыскать того единственного, ради которого, собственно, и пересек четверть квадранта и две усиленно охраняемые границы. Есть вещи, которые стоят того.
И вот оно, знакомое лицо.
— Лурн!
— Брат Ворф! До меня дошли слухи о твоем прибытии, но я им не верил. Удивлен тому, что ты забрался в такую глушь, если учесть все то, что о тебе говорят. Но рад видеть тебя дома.
— То, что обо мне рассказывают, правда. Когда наступил момент выбора, я встал не на сторону империи. А здесь не мой дом, и я не брат вам. Что же касается моего прибытия сюда, то цель у меня одна. Я хочу сказать вам все то, что узнал, чему научился. Я не хочу, чтобы вы продолжали мучить меня, омрачать мои мысли, сбивать меня с пути…
Так вот, я пришел сказать вам, что вы неправы. Вы учите воинов по принципу: не думай — только делай. И этот ваш принцип слишком дорого обошелся клингонам, из-за него они оказались на краю гибели.
— Ворф, ты, должно быть, запутался.
— Наоборот,
— Страх? Ты хочешь сказать, что клингонский флот испугался? Как ты мог поверить в такую сказку? Мы собирались сразиться с «основателями»! Разве это не требует смелости? Сиско ошибся.
Маленькие глазки Лурна метали молнии, у переносицы собрались морщины.
— Он не ошибся. Я сам все видел, мои глаза были открыты. Не было никаких «оборотней». Гоурон и Высший Совет действовали только на основании страха и слухов. Их сбила с толку кардасианская революция. Они выступили против тех, кто не являлся нашим врагом. Их реакция оказалась типичной для клингонов, чувствующих некую угрозу.
Лурн, именно такому поведению обучаете вы наших воинов. Нападать на все и на всех.
Так произошло и в этот раз. Почувствовав угрозу, клингоны среагировали, как дети. Они стали нападать на всех, кто встречался им на пути, на все, что только видели. Включая федерацию.
Но ведь это и есть как раз то, чего хочет Доминион. Так что Клингония преподнесла бы «основателям» неплохой подарок.
Лицо Лурна исказила гримаса страдания. На мгновение он зажмурился, словно от сильного удара, потом уставился на Ворфа. Лурну хотелось проникнуть взглядом под маску того, кто сейчас стоял перед ним в облике его старого приятеля. Что на нем маска, Лурн не сомневался, потому что клингон никогда не мог сказать такие ужасные вещи.
Шорох одежды и тяжелое дыхание сказали о присутствии других монахов. Известие о прибытии
Наличие аудитории подстегнуло Лурна.
— Мы выжили только благодаря своей солидарности, Ворф, — произнес старец.
В его голосе отчетливо звучали жесткие и страстные ноты проповедника-фанатика. Вместе с тем Ворф уловил и едва заметную дрожь. Что это: слабость, старость, неуверенность?
— Наши сказания о прошлом полны… — продолжал Лурн.
— Да, я знаю, что говорит наше прошлое, — перебил его Ворф. — Возможно, это и помогло нам выжить на чужой негостеприимной планете. Но это было давным-давно. Времена уже изменились, а мы все цепляемся за старое. Мы остались детьми. Вступив на путь конфронтации с Федерацией, мы могли прийти к самоуничтожению. Вот что значит ваша солидарность со старым и отжившим. Из-за страхов нам пришлось нападать. И теперь уже нет единого флота против Доминиона. Не отказываясь быть клингоном, я хочу быть
Лурн стоял молча, не сводя глаз с Ворфа, Никогда за свою долгую жизнь он не слышал ничего подобного.
Командор подумал, что высказать такие вещи старому учителю с его стороны, может быть, слишком жестоко, но иначе он не мог. Слишком велика ставка. Сюда придет за мудростью новое поколение юных клингонов. Оно должно знать все факты, слышать голос галактики.
— Отправляйтесь на звездные дороги, Лурн, — уже мягче произнес Ворф. — Сбросьте эти рясы, оставьте эти узкие дворики. Оставаясь самими собой, станьте другими. Чтобы жить в будущем, требуется не только знание легенд. Цивилизация, которая не может идти вровень с другими, обречена…
Лицо Лурна стало белым, как мел, его руки задрожали. Он хватал воздух открытым ртом… Наконец, он пришел в себя в такой степени, что мог говорить.
— Но мы же… клингоны, — пробормотал старик, обводя широким жестом двор и толпящихся монахов, и Ворфа.
Командор устало покачал головой. Ответ Лурна явно разочаровал его.
— И это все, что вы можете сказать мне? — укоризненно произнес Ворф.
Лурн молчал. Его тело мелко дрожало, и черная ряса болталась на нем, как на вешалке. В глазах старого монаха зияла пустота…
Наконец-то Ворф почувствовал облегчение. Он сделал то, что хотел, посеял зерно истины. Впервые за многие годы он почувствовал себя спокойно.
Командор отступил на шаг. Пора возвращаться на свой служебный пост, к тем, с кем у него единые принципы.
— Командор Ворф для прохождения службы прибыл.
Доложив, командор внимательно посмотрел в глаза капитану Сиско. Фраза далась Ворфу легко, он не ощутил в ней ни горького привкуса разочарования, ни намека на ошибку, ни признака неуверенности. Вот она, победа. Победа над собственными страхами.
Капитан Сиско посмотрел сначала в лицо командору, потом на его униформу Звездного Флота красного цвета — цвет командного состава. Что ж, должно же иногда что-то меняться.
— К нам для прохождения службы прибыл офицер по стратегическим операциям, — произнес Сиско, повернув лицо к находившимся здесь же подчиненным. — Вы знаете его.
О'Браен, майор Кира, Ядзия Дэкси, доктор Башир и констебль Одо — все они, оказавшиеся сейчас здесь, в оперативном центре, посмотрели на Ворфа, и в их глазах отразилась радость. Правда, Одо просто сдержанно кивнул, но Ворф уже знал, что это вполне можно принять за приветливую улыбку.
Голова командора вдруг пошла кругом. Он слышал, как они что-то говорили, о чем-то спрашивали, но он ничего не понимал. Он просто ощущал во всем своем теле тепло и радость.
— Поздравляем…
— Добро пожаловать на борт…
— Рад видеть вас…
Дождавшись, когда шум приветствий улегся, Бенджамен повернулся к Ворфу.
— Принимайте ваш пост, командор Ворф.
Он уже знал, что его рубка находилась рядом с инженерным отсеком О'Браена. Это хорошо, соседство доброго Майлса ему приятно. Командору предстояло много поработать, чтобы узнать станцию как следует. И осознать ту ответственность, которую судьба, правительство и наука возложили на этот остров цивилизации в океане космического мрака.
Итак, он снова в космосе.
Капитан Сиско окинул взглядом свою команду.
— Теперь, когда вы все в сборе, я хочу сообщить вам кое-какие новости, — произнес он. — Только что у меня состоялась беседа с Дукатом и некоторыми членами Совета Детепы. Они без происшествий вернулись на Кардасию Прайм и просили меня выразить вам их личную благодарность.
Кира покачала головой.
— Кто бы мог подумать прежде, что я стану спасать кардасианское правительство, — негромко заметила она.
— Не беспокойся, — проскрипел Одо. — Всю честь по спасению правительства Дукат припишет себе.
— Бедный Гарак, — вставил Башир. — Дукат стал героем, а он по-прежнему остался портным.
Болтовню прервал резкий голос Дэкси.
— Капитан, я только что получила сообщение первой категории срочности, — доложила она. — Разведслужба Звездного Флота информирует о том, что клингоны отказываются вернуть некоторые кардасианские колонии, захваченные во время недавнего вторжения. Они там укрепляются и размещают орбитальные системы защиты.
Никто не посмотрел на Ворфа, но он почувствовал, что присутствующие выражают ему сочувствие. Что поделаешь? Он сделал то, что мог — посеял слово. Оставалось лишь надеяться, что со временем оно даст всходы. А до той поры… ему придется выполнять свои служебные обязанности на станции «Глубокий Космос-9».
Будто позабыв о его присутствии здесь, Кира подняла глаза на главный экран и вздохнула.
— Похоже, клингоны собираются остаться здесь, — невинным тоном произнесла она.
Последовала неловкая пауза.
— Может быть, они и собираются, — решительно произнес Сиско. — Но и мы тоже.