— Значит, так, — объявила я, кладя длинный свиток на стол и вставая в центр гостиной, чтобы меня было хорошо видно всем, кто здесь находился. — У меня есть две новости, хорошая и плохая. Хорошая — мне теперь точно известно, в чем заключался план Раннулфа. Плохая — он задумал воскресить Арлиона Этари и успешно провернул это недавно.

Мое заявление было встречено гробовой тишиной. Я легко могла понять этот шок, поскольку еще две недели назад сама была уверена, что подобное невозможно. Впрочем, надо отдать друзьям должное — они поверили мне сразу и не стали цепляться за призрачную надежду, что мои слова — лишь дурная шутка. Возможно, это произошло еще и потому, что в определенной степени они были готовы к известиям такого рода — в конце концов, за жертвоприношениями Раннулфа следили все вместе, да и когда мы с Оттилией обнаружили, что все дело в Атламли, подруга наверняка рассказала об этом и остальным.

— Кому еще об этом известно? — ровным голосом спросил Эр, овладевший собой первым.

Наша пестрая компания — темный и светлый эльфы, высшая вампирша, перевертыш, двое эльфийских полукровок и человек — собралась в нашей любимой гостиной на втором этаже в фамильном замке фон Некеров. Вчера мы семеро наконец-то встретились после разлуки, длившейся около года, и мне не хотелось сразу портить всем настроение и переходить к насущным делам. У нас был один вечер, когда мы просто радовались, что снова вместе, и позволили себе расслабиться и не думать о сгущавшихся на горизонте тучах, но на следующий день было необходимо снова вернуться к нашим проблемам, и не только из-за того, что миру угрожал безумный темный архимаг.

У меня оставалось мало времени. Очень, очень мало времени.

— К счастью, все те, кому стоило об этом знать, уже осведомлены. Светлый Совет магов. Темный Совет магов. Преподаватели нашей академии. Король Аркадии. Темные эльфы… Архивампир.

На последнем слове я чуть запнулась, но, к счастью, заминку никто не заметил.

— И на том спасибо, — задумчиво сказал Кейн, стоявший за креслом, в котором сидела Оттилия. Не самое удачное место — вампирша явно не могла расслабиться в его присутствии, деревянно выпрямив спину и чинно сложив руки на коленях, как девица-пансионерка.

— И еще, Кейн, — спохватилась я, — нам удалось вычислить предателя, который пытался убить нас весной!

— И ты молчала?! — изумился он, делая из-за кресла шаг вперед, и вперил в меня жадный взгляд. — Кто?!

— Магистр Танатос, — объявила я, с интересом наблюдая за сменой выражений на лице светлого мага. За недоумением последовало удивление, затем злость, которая уступила место размышлениям. — Декан факультета некромантии.

Кейн немного помолчал, теребя русую бородку, что всегда было признаком глубокой задумчивости.

— Это лысый такой? Постоянно ходил в черном балахоне и смахивал на жреца секты?

— Точно, — подтвердила я.

— Он мне никогда не нравился.

Я тихо хмыкнула, а затем мое внимание привлек следующий вопрос.

— А что собираемся делать мы? — Невысокая пластичная фигура переместилась от окна вперед, и это было явным признаком того, что Гарт встревожен: обычно рыжеволосый паренек предпочитал держаться в тени, не привлекая к себе лишнего внимания.

Ответила я сразу, поскольку этот вопрос был давно для меня решен:

— Ничего. Едем в Селендрию, как собирались.

Оттилия, Гарт и Эр кивнули, при этом подруга не сдержала вздоха облегчения, а Кейн, отвлекшись от новостей о Танатосе, недоверчиво уточнил:

— Ты предлагаешь остаться в стороне и пустить все на самотек?

В знак поддержки его слов Фрост скрестил на груди руки и вопросительно приподнял брови, глядя на меня, а Дирк — единственный в нашей компании, у кого вообще отсутствовали магические способности, — сердито воскликнул:

— Мы что, сбежим?

Эр страдальчески закатил глаза в ответ на это праведное возмущение, а я нервно дернулась. Сам не зная того, Дирк очень точно сформулировал то, что я на самом деле собиралась сделать, причем к Арлиону Этари это не имело никакого отношения. Зато Оттилия, которой был известен ход моих мыслей, понимающе усмехнулась.

— Мы не полезем в это, Дирк, — твердо заявила я, взяв себя в руки, и по очереди обвела взглядом Кейна, Фроста и Дирка. — Если вы трое захотите назвать меня трусливой — пожалуйста. Но я точно знаю, что это безумие — нам семерым пытаться остановить архимага, жертвы которого исчисляются тысячами. Архимагам и королям известно о возвращении Арлиона. Пускай они этим и занимаются.

— Корделия права, — хмуро поддержал меня Эр. — Среди нас нет никого, кто мог бы противостоять Арлиону по части магических способностей, опыта и кровожадности. Кейн, Фрост, в вас говорит ваша светлая сторона, которой присуща чрезмерная эмоциональность, и потому вы воспринимаете все услышанное слишком близко к сердцу. Дирк, ты сам не маг, и потому не можешь оценить, насколько опасным станет этот эльф, когда восстановит свои силы.

Буквально в трех предложениях темному эльфу удалось объяснить, почему в нашей компании внезапно разошлись мнения по поводу дальнейших действий, и Оттилия только уважительно хмыкнула. Те, к кому Эр обращался, молчали, раздумывая над его словами.

— То есть по части магических способностей, может, и смог бы, — уточнил Гарт, выразительно глядя на меня, — Корделия ведь тоже из Этари и обладает их возможностями. — Я испепелила его недовольным взглядом, и рыжий торопливо добавил: — Но сил у нее маловато.

Наконец Фрост первым пожал плечами и кивнул, признавая нашу правоту. Оттилия негромко сказала:

— Мы даже с Раннулфом сами не справимся. В прошлый раз его зомби вообще убили тебя, Дирк. А Арлион намного сильнее его.

Дирк поморщился, вспомнив, видимо, события полуторалетней давности, и наконец нехотя кивнул. Последним сдался Кейн: побуравив взглядом затылок Оттилии несколько секунд, он поднял руки в знак капитуляции.

— Ну хорошо! Тогда отправляемся в Лорен, как и собирались.

Я слабо улыбнулась. Что меня сейчас поразило — никто из них не попытался обвинить в случившемся меня или заподозрить в сговоре с Арлионом. И никто из моих друзей не передумал ехать в Селендрию, хотя, собственно, эта поездка была нужна лишь мне одной. И как бы мне ни хотелось снова подстраивать их всех под собственные интересы, но в данном случае вопрос вставал особенно остро, так что я вздохнула и снова заговорила:

— Есть еще кое-что, — остальные посмотрели на меня настороженно, явно ожидая очередных плохих вестей, — сегодня мы должны разобраться с маскировкой и сбором вещей, а завтра с утра отправляемся.

— К чему такая спешка? — удивился Фрост, пока за его спиной Дирк вопросительно переглядывался с Гартом. — Ты вроде говорила, что у нас будет пара дней перерыва.

Я вздохнула. Вот и пришло время сказать правду.

— Адриану Вереантерскому известно, кто я на самом деле. Поэтому в ближайшее время мне лучше всего оказаться вне пределов его досягаемости.

После паузы, в течение которой эльфы смотрели на меня как на полоумную, Кейн иронично уточнил:

— И ты все равно рискнула отправиться в Вереантер?

Я очень независимо пожала плечами, и он шумно выдохнул:

— Ну ты даешь.

На лицах остальных было написано полное согласие с его словами, а Дирк для пущей убедительности еще и покрутил пальцем у виска, но я не стала обращать на него внимание и решительно закончила свою мысль:

— И поэтому я думаю, что тебе, — я посмотрела на Оттилию, — лучше остаться здесь и никуда не ехать.

— Что?! — Оттилия даже вскочила на ноги, позабыв о том, что старалась изображать из себя леди. — Это еще почему?

Я твердо встретила ее полный неподдельного возмущения взгляд.

— Потому что с этого момента моя персона становится для вампиров крайне нежелательной. Адриану известно, что мы с тобой подруги. И твое общение со мной может быть расценено… — я поискала слова, — ну, если не как измена, то что-то близкое к этому. Я не хочу подставлять ни тебя, ни твою семью.

— А мое мнение, стало быть, тебя не слишком интересует? — ядовито уточнила вампирша, нисколько не тронутая моими словами.

— Интересует, — не согласилась я. — Но теперь многое изменится, и оставить все как есть уже не удастся. И общение со мной…

— Стоп, — командирским тоном заявила Оттилия, и от удивления я и впрямь замолчала. — Дайте мне кто-нибудь носовой платок, а то это все так благородно, что я сейчас расплачусь.

— Оттилия…

— Нет, — уверенно отозвалась она. Остальные молчали, предпочтя не вмешиваться в наш спор, и, как мне показалось, даже сделали шаг назад, чтобы оказаться подальше от рассерженной вампирши. — Корделия, я рискну напомнить, что мне давно не десять лет, так что хватит изображать мою заботливую матушку! Демон, да я старше тебя на семь лет, если на то пошло! Я уже давно сама принимаю решения, как мне жить и что делать, и способна оценивать последствия своих поступков! Я еще два года назад решила, что поеду с тобой и помогу разобраться, что за уроды натравили на тебя мантара, а затем угрожали всем нам, и не собираюсь менять свое мнение! И пусть хоть один идиот после этого посмеет назвать меня изменницей!

Я выслушала эту гневную тираду, устало помассировала пальцами веки, а затем посмотрела на остальных.

— Ну а вы все что молчите? Комментарии будут?

— Хм, — осторожно прокашлялся Фрост и переглянулся с Кейном. — Корделия, извини, но Оттилия права. Конечно, она рискует, но сама способна прикинуть последствия своих поступков и вольна решать самостоятельно.

— И раз уж она решила ехать с нами, то пусть едет, — добавил Дирк. — Не можем же мы запереть ее здесь.

Оттилия торжествующе улыбнулась, и я, еще раз взглянув на нее, сдалась.

— Ну хорошо.

Нет, конечно, я была рада, что подруга не передумала и по-прежнему хотела помочь, и особенно признательна ей за то, что возможный гнев короля Оттилию не напугал. Но в этом и заключалась главная проблема — я не хотела стать причиной репрессий, которым могли подвергнуть семью фон Некер за то, что младшая дочь общалась с врагом номер один Вереантера. Нет, после воскрешения Арлиона уже с врагом номер два. Ну не важно. Да, с чисто формальной точки зрения Оттилия не сделала ничего предосудительного, поскольку я не замышляла никаких заговоров против ее родного государства и не пыталась втянуть в них вампиршу. Но кого вообще волнуют такие мелочи? Если архивампир все же не сможет преодолеть свою ненависть к Этари, то тут плохо будет всем — и мне, и Оттилии, и ее семье.

Мне сразу вспомнилась опальная семья Эртано, отличившаяся около ста лет назад. Тогда графа убил предыдущий король Вереантера, его младший брат организовал заговор против следующего правителя, но тот был раскрыт, и в результате заговорщик вынужден был бежать. В итоге больше всех пострадала его сестра, которая вообще не имела к происшедшему никакого отношения, но все равно была лишена титула и средств к существованию.

И мне меньше всего хотелось, чтобы родственников Оттилии постигла такая же судьба. Я хорошо относилась к ее старшему брату Александру, а несколько коротких встреч с ее отцом оставили приятное впечатление — то есть это были для меня живые люди, а не некие абстрактные фигуры.

— Что ж, — вздохнула я. — Тогда переходим к наиболее насущной части.

Остальные изобразили на лицах готовность слушать. Гарт, усевшийся на подоконник, всем корпусом подался вперед, чтобы не пропустить ни слова, Кейн непринужденно облокотился на спинку кресла, на котором только что сидела Оттилия. Фрост и Эр, наоборот, подошли ближе и встали справа и слева от меня.

— Выезжаем завтра с утра. До Давера можно доехать всем вместе, а там разделимся и дальше поедем группами по два человека. Причем границу Вереантера с Селендрией будем пересекать в разных местах. Наша компания слишком заметная, так что по одной дороге, даже отдельно друг от друга, лучше не ехать. Первая пара — Эр и Дирк. Вы едете через Твинбрук, — с этими словами я расстелила на столе заранее подготовленную карту и показала нужную отметку.

— Откуда мне знакомо это название? — озадаченно потер переносицу Эр, наклоняясь над пергаментом.

— Это город, где Раннулф собирался провести жертвоприношение после Госфорда, но из-за нас у него ничего не вышло, — пояснила я. — Придется сделать небольшой крюк на пути из Давера, но это лишних полдня пути, не больше.

— Поняли, — отозвался Дирк.

— Хорошо. Следующая пара — Кейн и Оттилия, — вампирша тихо фыркнула, услышав такое распределение. Я сделала вид, будто ничего не заметила. — Вы из Давера едете прямо, не делая никаких лишних заездов, и поэтому в свой город прибудете раньше всех. Это Мард, вот здесь.

Кейн повнимательнее посмотрел, что-то мысленно прикинул и кивнул, а затем отошел к Оттилии, и они тихо зашептались между собой.

Решив отправить их вместе, я чувствовала себя старой сводней, хотя на самом деле не вкладывала в эту поездку никакого дополнительного смысла. Единственное, о чем я думала — это о том, что у Кейна и Оттилии наконец-то появится возможность поговорить и обсудить все свои дела без свидетелей. Ведь здесь они постоянно на виду у нас пятерых, и это не может не мешать. А так… За время своего путешествия они либо договорятся до чего-нибудь, либо нет. Или такое вмешательство тоже относят к сводничеству?

— Последние — Фрост и Гарт, — отмахнувшись от этих мыслей, я нахмурилась и снова взглянула на карту. — Вам ехать придется дольше, поскольку ваша цель — вот этот небольшой город южнее Твинбрука и Марда.

— А почему бы нам всем не взять еще южнее? — удивился Гарт, рассматривая карту. Для того чтобы соскочить с подоконника и очутиться возле меня, он, как всегда, использовал свою нечеловеческую скорость, так что его перемещения я не заметила. — Ты отправляешь нас всех далеко на север, хотя если ехать по самой южной границе, мы сэкономим массу времени.

Я поморщилась, точно от зубной боли.

— Там на самом юге страны — Атламли. — В памяти друг за другом всплыли разрушенное поместье на холме и протяжный вой, от которого кровь стынет в жилах. — И там много лесов, где полным-полно олльфаров. Я бы предпочла обойти их стороной.

Фрост деловито кивнул, соглашаясь с моим доводом, а Гарт нахмурился.

— Ты сказала, что мы едем группами по двое, но нас всего семеро. Что намерена делать ты?

Ребята, переговаривавшиеся между собой, каким-то образом услышали последний вопрос, все дружно смолкли и посмотрели на меня. Я же обвела их решительным взглядом и ответила:

— Я поеду одна. — Тишина стала очень красноречивой, но я твердо продолжила: — Это не обсуждается. Если что-нибудь сорвется слишком быстро, а Натаниэль Каэйри окажется гораздо умнее меня и я попадусь, никого из вас не должно быть рядом. Не хочу, чтобы кто-то из вас пострадал. Если же все пройдет хорошо, мы с вами встретимся уже на территории Селендрии и в Лорен поедем все вместе. Там к нам будет труднее подобраться.

— Мне это не нравится, — буркнул темный эльф. — Мало ли что может случиться…

— Я неплохо умею накладывать иллюзии, Эр, — пожала плечами я. — В маскировке меня вообще никто не узнает, так что опасности никакой.

— Уверена? — на всякий случай уточнил Кейн, который прекрасно знал, что пытаться переубедить меня бесполезно.

— Да. Из всех этих городов вы отправляетесь в Портумн — если помните, там тоже прошло одно из жертвоприношений. В Портумне окончательно собираемся и едем в Лорен. Все согласны?

Возражений не было, и после этого мы все разбрелись по комнатам собирать вещи. Выложив из шкафа на кровать одежду, я подошла к открытому окну, из которого открывался красивый вид на озеро. Летний день выдался приятно теплым, но немного пасмурным, водная гладь была серебристо-серой из-за отражавшихся в ней облаков. Что ж, сегодня последний день спокойствия, а завтра мне предстоит снова переодеться в штаны и куртку, вооружиться и ехать в Селендрию, чтобы выяснить отношения демон пойми с кем.

И зачем мне это, спрашивается, надо? Я ведь даже примерно не представляю, что этому Каэйри может быть от меня нужно. Единственное, что я о нем знаю — он советник темноэльфийского короля, и, следовательно, фигура в государстве очень значительная.

Но, просчитав возможные варианты, я все же пришла к выводу, что нас не будут пытаться убить. Причин на то несколько. Во-первых, по каким-то причинам я нужна советнику живой. Во-вторых, в Лорене Эр собирался представить нас как своих гостей, а семья ди Вестенра, к которой он принадлежал, занимала среди столичной знати не последнее место. Правда, и далеко не первое, но это не важно. Ну и наконец — тут я рассеянно коснулась цепочки тяжелого золотого медальона на шее, который пока не показывала друзьям — у меня была еще поддержка рода Рианор. Надеюсь, Грейсон не соврал и отданный постороннему человеку родовой медальон действительно означал именно это.

Так что можно надеяться, что хотя бы в этот раз запланированное мероприятие пройдет относительно спокойно.

Со сборами проблем не было, поскольку мы все привыкли к поездкам и умели путешествовать практически налегке. Складывая в очередной раз на красиво вышитом покрывале кровати рубашки и несколько платьев, я неожиданно подумала о том, что в моей жизни сейчас даже нет такого места, которое я могла бы назвать своим домом. Вот уже два года как я кочую с места на место, время от времени останавливаясь где-то на относительно долгий срок, но какого-то постоянного прибежища у меня не появилось. После побега сначала я жила месяц в Фертагаре — приграничном городе Валенсии — в доме аптекаря Ниорта, затем год в школе в Госфорде, потом месяц в поместье фон Некеров, затем почти год в академии, неделю в королевском дворце в Оранморе на практике, и сейчас снова в поместье фон Некеров. И это все, не считая разовых ночевок в гостиницах и трактирах.

Да нет, я не жалуюсь. Если честно, то я об этом до сих пор вообще как-то не задумывалась. А вот сейчас пришло в голову, и настроение сразу заметно испортилось. Хотя с чего бы? Вот стану боевым магом, закончу обучение в академии и заработаю себе состояние. Ведь всем известно, что нищих магов не существует, ведь их услуги всегда востребованы, а уж услуги боевых магов, которых очень мало, — тем более… Так что все наладится. А если мне еще и повезет и денег у меня будет неприлично много, можно было бы попробовать восстановить фамильное имение Этари. Такое живописное место, как Атламли, просто жаль бросать на волю времени.

Я недовольно тряхнула головой. Глупости какие-то. Я даже не знаю, чем обернется для меня завтрашний день, а уже строю планы на будущее. А уж теперь, когда воскресили Арлиона… Тяжело будет. Не верится мне, что возвращение безумного родственника никак меня не коснется.

Впрочем, даже не мой кровожадный предок был на данный момент главной проблемой, и не его планы, о которых мне ничего не было известно, но которые бы мне нисколько не понравились, в этом я была уверена. И не таинственный Натаниэль Каэйри, с которым я твердо вознамерилась встретиться.

Моей первостепенной задачей сейчас было оказаться как можно дальше от Вереантера.

И от его правителя.

Вот что самое важное.

Отъезд прошел очень быстро и без прощаний, так как в герцогстве не было никого из родных Оттилии. Мы просто позавтракали, взяли собранный поварами небольшой запас продуктов, сели на лошадей и покинули поместье. До Давера тоже добрались без приключений, а в городе попрощались и, договорившись встретиться в Портумне через неделю, разъехались в разные стороны. Собственно, Оттилия и Кейн, которым предстояло напрямую ехать в Селендрию, обладали большим запасом времени и потому решили на день задержаться в Давере. Фрост и Гарт покинули город через южные ворота, а Эр, Дирк и я — через северные. Еще пару часов мы ехали втроем, а затем ребята взяли западнее, а я отправилась дальше на северо-запад, поскольку крюк, который предстояло сделать мне, был самым большим.

Те три дня, которые я добиралась до границы, ничем мне не запомнились. Местность, по которой я ехала, была малолюдной, лесистой, и на ночлег я останавливалась на небольших полянках, стараясь выбирать места поближе к воде, благо небольшие речки здесь протекали в изобилии. Дни стояли теплые, и мне никто не мешал наслаждаться почти каждый вечер водными процедурами, когда я смывала с себя пот и пыль. Для связи с остальными у меня, кстати, было зачарованное Кейном зеркало-артефакт, но я им пока не пользовалась. Новостей не было, ничего не происходило, так что говорить все равно бы было не о чем, а если бы у ребят что-то случилось, они бы мне сообщили.

Едва граница осталась позади, как я значительно изменила свой внешний облик. Сарды спрятала среди остальных вещей, привычный брючный костюм уступил место старому платью знахарки, переднику и шаперону. Но вот переобувать сапоги я не стала, поскольку в голенищах были спрятаны парные кинжалы, с которыми я бы не рассталась ни за что на свете. На ауру я снова наложила ставшее уже родным плетение маскировки. И наконец сменилась и моя внешность. Подумав, я решила не использовать десяток разных заклинаний, по-настоящему искажавших черты лица, как перед моей шпионской миссией в Ленстер, а выбрала обычные чары иллюзии. Рассудила, что и их будет достаточно. А когда пришла очередь выбрать новое лицо, я не стала изобретать ничего нового, а взяла тот же облик дурнушки, который использовала в Ленстере — жидкие тусклые волосы, плохая неухоженная кожа и белесые глаза неопределенного цвета — и добавила только одну деталь: длинные эльфийские уши, чтобы не выделяться среди местных жителей.

В общем, из чащи вместо меня выехала некрасивая травница-эльфийка неопределенного возраста, отправившаяся в восточные леса Селендрии за редкими целебными растениями. У меня даже доказательства имелись — собранный по дороге из различных трав небольшой веник, который я затолкала в дорожную сумку.

М-да, с таким въедливым подходом к делу мне самое место в какой-нибудь государственной разведке. Пожалуй, об этом стоит подумать.

Первый день на территории Селендрии прошел точно так же, как и в Вереантере, а вечером второго я добралась до небольшого городка. Соскучившись по благам цивилизации, я решила переночевать там и нашла трактир рядом с кварталом ремесленников.

Полутемный общий зал на первом этаже был почти пуст, я назвала его залом скорее по привычке, на самом же деле это была просто большая комната. Заботы о Скарлетт я поручила на улице мальчишке-конюху, а сама направилась прямиком к хозяину и заказала комнату, лохань с горячей водой и ужин. Трактирщик, что примечательно, был человеком, а не эльфом, равнодушно оглядел меня, не увидел во мне ни перспективного клиента, ни бродяжку, с которой нечего взять, и буркнул:

— Две серебрушки.

Я расплатилась и направилась к лестнице наверх. Немногочисленные посетители, среди которых были и эльфы, и люди, и даже один вампир, окидывали меня взглядами и возвращались к своим тарелкам и разговорам. Моя непривлекательная внешность, простая одежда и дорожные сумки не вызывали у них интереса, вдобавок я сутулилась и старательно придавала лицу как можно более безразличное выражение. Правда, это не помешало мне быстро изучить всех присутствующих и убедиться, что среди них не было магов, и в указанной комнате я первым делом поставила перед дверью защитное поле. Не слишком мощное, любой достаточно сильный маг справился бы с ним без проблем, но я бы сразу узнала о появлении незваных гостей, что было самым важным.

Положив сумки на сундук у стены и сбросив плащ с надоевшим шапероном, я устало присела на край кровати, а затем и вовсе упала на нее, раскинув руки. Какое же это счастье — поспать не в каком-то лесу в компании комаров, а в настоящей постели!

В дверь деликатно постучали, и я неохотно поднялась. Однако как здесь быстро обслуживают гостей! Я-то думала, что они воду не меньше получаса будут греть. Хотя… Это вполне могут доставить только саму лохань, а воду принесут позднее.

Подойдя к двери, я без задней мысли распахнула ее и нос к носу столкнулась с… Адрианом.

Сердце провалилось куда-то в желудок, а в легких разом не осталось воздуха, так что хриплый всхлип был единственным звуком, который я оказалась способна издать. Адриан жизнерадостно улыбнулся поистине олльфаровской улыбкой:

— Добрый вечер!

Его голос привел меня в чувство, и, не думая, я захлопнула перед архивампиром дверь и в панике огляделась. Все, я пропала! Никаких иллюзий, что Адриан чисто случайно очутился именно в этом приграничном селендрийском городе, прямо в этой гостинице и просто ошибся дверью, я не питала. Но, во имя всех богов, как?! Как он нашел меня так легко?!

Ладно, это не важно. Важно сейчас время, его прошло слишком мало, и потому можно не рассчитывать на то, что после моего письма Адриан уже успел спокойно все обдумать и успокоиться. И что делать?! Поставленную мной защиту он взломает за полминуты, значит, здесь оставаться нельзя. Взгляд сам собой метнулся к окну, и я кинулась туда. Старые скрипучие створки подались с трудом, но мне все же удалось распахнуть их. Уже взлетев на подоконник, я тоскливо посмотрела на сумку у стены, где остались ножны с сардами. Нет, не успеть.

Словно в подтверждение этой мысли защитное поле у порога дрогнуло и расплылось. Не тратя больше времени, я выпрыгнула из окна во двор, благо этаж был второй, и высота небольшой. Каким-то чудом не запутавшись в длинном подоле юбки, я сгруппировалась и плавно приземлилась, спружинив колени. Спасибо тебе, Люций, за науку, благодаря которой я не переломала сейчас ноги!

Откровенно говоря, я не имела ни малейшего понятия, что собиралась теперь делать. При виде архивампира мной овладела единственная мысль — бежать как можно дальше, но куда именно я собиралась удирать ночью без вещей и без лошади, представляла себе весьма смутно. Впрочем, если мне сейчас удастся добежать до конюшни…

Сбоку взметнулась темная тень, и мои руки сами собой дернулись вниз к спрятанным кинжалам. В ту же секунду я ощутила, как мои запястья перехватывают и отводят в сторону, я шарахнулась вбок в попытке вырваться, но вместо этого оказалась прижата спиной к бревенчатой стене гостиницы. Мой противник, так и не ослабивший хватку, без видимых усилий завел мои руки над моей головой и продолжал удерживать одной рукой оба моих запястья. На всякий случай я подергала ими, но быстро убедилась, что с тем же успехом можно было пытаться освободиться от железных кандалов.

— Ну, — совершенно спокойно сказал Адриан так, словно мы встретились на летнем пикнике. — Тебе самой еще не надоело бегать от меня?

В последний раз дернув руками, я оставила эти попытки и, обреченно вздохнув, перевела взгляд на лицо архивампира, который из-за того, что не отпускал меня, стоял слишком близко. Впрочем, сейчас любое расстояние между нами меньше тысячи километров показалось бы мне слишком близким.

— Практика показывает, что моя персона пользуется крайней непопулярностью среди вампиров вообще и архивампиров в частности. — Эту фразу мне удалось произнести в три приема, потому что из-за впрыснутого в кровь адреналина дыхание еще не восстановилось, но голос не дрожал и вообще не был похож на блеяние испуганной овцы, что не могло не радовать.

И, прислушавшись к себе, я неожиданно осознала, что не испытываю больше страха. В конце концов, именно к этому разговору все шло последние два года, и рано или поздно, но он должен был состояться. Я, правда, делала ставку на «поздно»… но теперь никуда не денешься.

Адриан несколько секунд пристально вглядывался в мое лицо, и я запоздало вспомнила, что архивампиры легко видят сквозь иллюзии. Демон, я же использовала ту самую внешность, что и два года назад, когда попала в плен к вампирам, и Адриану она знакома! Затем он поднял вторую руку и отправил в меня друг за другом два небольших плетения, окончательно вернув мне ощущение дежавю. Когда первое заклинание соприкоснулось с моей маскировкой, та развеялась, вернув мой настоящий облик, — бледную кожу, вьющиеся темные волосы и зеленые глаза. Второе разрушило маскировку на ауре, и та, полагаю, вновь ярко засияла. Адриан шумно выдохнул и, отпустив меня, сделал шаг назад.

Только теперь я обратила внимание, что правитель Вереантера выглядел точно так же, как во время большинства наших встреч — вооруженный и неброско одетый, он мало напоминал предводителя одного из самых опасных народов в нашем мире. В глаза ему я не смотрела, боясь, что не справлюсь с собой и потеряю голову, но на лице архивампира не было ни неприязни, ни холодного равнодушия, которых я так боялась.

Не было там и той нежности, с которой он смотрел на меня перед расставанием в Оранморе.

— Как вы меня нашли? — наконец выдавила я, когда окончательно убедилась, что никто не собирается убивать меня на месте.

Адриан усмехнулся, достал из кармана туники какую-то тряпку и протянул мне. Я недоуменно взяла ее и повертела в руках — это был носовой платок, весь в бурых пятнах. Кровь? Но откуда?..

В голове закружились воспоминания, и я застонала. Меня же ранили в Атламли! Я вернулась оттуда со здоровенной ссадиной на лбу, которая кровоточила, и Адриан дал мне тогда платок, чтобы вытереть кровь! Я стерла и, увлекшись обсуждением всего происшедшего, благополучно позабыла и о платке, и о способности высших вампиров находить людей по крови! И ведь знала, дура, о том, как это делается, и еще ставила себе зарубку в памяти — не оставляй вампирам свою кровь, не подставляйся!

— И что теперь? — глухо спросила я, когда закончила мысленно ругать собственную беспечность. — Что вы собираетесь делать?

И какие усилия я бы ни прикладывала, все равно снова попадаю в ситуацию, когда моя дальнейшая судьба целиком зависит от воли архивампира. Отвратительное ощущение, а я так надеялась, что мне уже не придется снова переживать его!

— Что ты делаешь в Селендрии? — ровно спросил Адриан, и мне вдруг пришла в голову мысль, что он проигнорировал мой вопрос по той простой причине, что сам не знал, как на него ответить.

— Путешествую, — отозвалась я, постаравшись сделать как можно более независимый вид. — Осматриваю достопримечательности. К тому же мне говорили, что в этой части страны очень целебный воздух.

Демона с два вам, ваше величество, удастся вытянуть из меня правду, пока я не разберусь, что вам нужно от меня.

Адриан, к слову, не ожидал от меня настолько неприкрытой дерзости, и посмотрел с неподдельным удивлением, а я упрямо вздернула подбородок.

— Я бы на твоем месте вел себя сейчас более осмотрительно, — прохладно заметил он, но я лишь усмехнулась.

— Чего ради? — Не удержавшись, я все же перевела взгляд и теперь смотрела ему в глаза. — Хотите убить меня — я перед вами. Бежать мне на этот раз некуда, да и противопоставить вам я ничего не могу. Но отчитываться и оправдываться я не буду. Я не ваша подданная.

— Ошибаешься, — невозмутимо заявил Адриан. Он, кажется, не ждал такой прочувствованной речи, но быстро овладел собой. — Не будь ты наполовину эльфом, ты бы стала вампиром после того, как я воскресил тебя в Ленстере, и перешла бы в подчинение ко мне.

М-да, с этой точки зрения я на случившееся еще не смотрела. Впрочем, это ничего не меняет.

— Во время нашего… последнего разговора, — он не мог не заметить мою заминку, но промолчал, — я говорила, что у меня запланировано кое-какое мероприятие. Именно этим я сейчас и занимаюсь.

Адриан молчал, а я, будто меня кто-то тянул за язык, язвительно продолжила:

— Признаюсь, я удивлена, ваше величество. Мы с вами разговариваем уже целых десять минут, и за все это время вы ни разу не обвинили меня в сговоре с моим небезызвестным родственником и в том, что я помогала Раннулфу Тасселу воскресить его. Как же так?

Мой голос против воли сочился ядом, выдавая те злость и горечь, которые я испытывала последние два года, но Адриан только устало вздохнул.

— Перестань, Корделия. — Он впервые назвал меня настоящим именем, и я против воли вздрогнула. — Я, может, и пристрастен, но я не идиот. Я хорошо помню все, что случилось в Атламли, в Оранморе, а год назад — в Триме, и понимаю, что ты не имеешь к этому отношения. И уж точно я не собираюсь каким-то образом вредить тебе.

Услышав это, я буквально физически ощутила, как из меня уходит напряжение. Нет, я не расслабилась целиком, но мне определенно стало легче дышать.

— Тогда зачем вы нашли меня? — повторила я ключевой вопрос.

Несколько секунд он смотрел на меня, и мне даже показалось, что сейчас должно будет прозвучать что-то очень важное. Ругая саму себя за дурацкое чувство надежды, вся обратилась в слух. Но нет — в какой-то момент его лицо снова словно замерзло, а голос зазвучал холодно и по-деловому. Чуда не произошло.

— Из-за того, что я не имею ни малейшего представления о планах твоего предка, ни о том, где его искать, ты можешь стать единственной ведущей к нему ниточкой.

— Что? — искренне изумилась я, позабыв о разочаровании, которое в тот момент испытывала. — Это как?

— Так. Ты можешь представляться Арлиону выгодным союзником, — уверенно отозвался Адриан. — И полагаю, именно в этом заключается причина, по которой Аларику приказали именно похитить тебя, а не убить.

— Да какой Арлиону от меня толк? — возмутилась я, нисколько не убежденная его словами. — Я же почти ничего не умею! У него в помощниках уже есть архимаг и несколько магистров, а я в эту компанию как-то не вписываюсь!

— Тем не менее ты трейхе, — возразил Адриан. — И значит, обладаешь огромными магическими способностями, которых больше ни у кого нет. Не важно, что ты необученная, Арлион без проблем бы справился с твоим обучением. Вдобавок у тебя есть все причины помогать ему, ибо ты обижена судьбой и вправе желать мести. Ну и, наконец, ты все-таки его родственница.

Последний аргумент можно было не принимать во внимание, поскольку уж что-что, а собственная семья и сто лет назад занимала Арлиона меньше всего. Но в остальном, как это ни печально, в словах Адриана было зерно истины.

— И что дальше? — хмуро спросила я, обдумав услышанное.

— Нет смысла запирать тебя в Бэллиморе по той простой причине, что Арлион может и не захотеть искать тебя в столице Вереантера, — охотно отозвался архивампир, и я от озвученной перспективы мысленно содрогнулась. — Но вот пока ты одна, до тебя добраться гораздо легче. Поэтому, боюсь, тебе предстоит продолжить свое увлекательное путешествие в моей компании.

— Что?! — К подобному повороту событий я оказалась совершенно не подготовлена. — И куда вы намерены со мной ехать?

— Я — никуда, — с невозмутимой уверенностью отозвался Адриан, и я поняла, что он уже все для себя решил и не даст мне спокойно уйти. — Ты продолжаешь свое путешествие, делаешь все, как запланировала, а я просто буду рядом. И если я прав, то смогу добраться до Арлиона, а ты сохранишь свободу от своего родственника. Что тебя не устраивает?

Я молчала. В некотором роде предложение Адриана звучало полным безумием, и меньше всего я ожидала, что этот разговор обернется именно так. Ну ладно я, а как отнесутся к этому остальные? В первую очередь что будет с Оттилией? Ведь Адриан сразу поймет — моим друзьям известно, кто я! И ведь теперь не денешься никуда, раз архивампир что-то решил для себя, он именно так и поступит, а мнение посторонних его никогда не волновало!

Но ведь в некотором роде… он прав. Адриан всегда был проницателен, и потому с большой долей вероятности можно утверждать, что его предположение насчет Арлиона сбудется. Встречаться ни с безумным предком, ни с кем-либо из его свиты мне нисколько не хотелось, и в этой ситуации архивампир-защитник оказался бы как нельзя кстати.

Ну и, если быть предельно откровенной, мне просто не хотелось, чтобы он уходил.

— Хорошо, — наконец сказала я, постаравшись с наибольшей досадой отмахнуться от последней мысли. — Я согласна.

— Превосходно, — одобрил Адриан. — Тогда я пойду выясню, не осталось ли у трактирщика свободных комнат.

Мы вместе двинулись со двора на улицу и вошли через главный вход. Адриан направился прямиком к хозяину, а я, не дожидаясь его и не обращая ни на кого внимания, поднялась в свою комнату. Восстановила защитное поле и, вытащив из кармана проклятый платок, швырнула его на сундук, где лежал мой плащ, а затем подошла к окну и с трудом закрыла его. Ну ладно. В конце концов, все могло быть намного хуже. Меня не убили, и вообще пообещали не трогать, да и ярой ненависти к Этари Адриан сегодня не демонстрировал. По сравнению с нашей последней встречей в Ленстере, когда Адриан увидел мои краснеющие глаза, это просто огромный прогресс. Могла ли я надеяться на подобное еще месяц назад? На то, что мне оставят не только жизнь, но и свободу?

В голове как наяву зазвучал голос Оттилии: «…либо ты окажешься ему настолько дорога, что он уже не сможет причинить тебе вред». Я прикрыла глаза и прижалась лбом к грязному оконному стеклу. Не надо. Я запретила себе об этом думать, я старательно гнала эти мысли прочь с момента того разговора с Оттилией, поскольку знала, насколько бессмысленны любые надежды. И с тех пор ничего не изменилось — ты же видела, Адриан не собирается возвращать то, что было между вами в Оранморе. Может, он махнет на тебя рукой и даст спокойно жить дальше своей жизнью. Ведь позволить себе привязаться к валенсийской аристократке Эржебете Батори — это нормально, но немыслимо — к Корделии Этари, после которой у него осталось столько неприятных воспоминаний!

Но ведь… я влюблена в него. Должно это хоть что-то значить?

Боюсь, что нет, Корделия. Твои чувства в данном случае не играют никакой роли.

Проснувшись на следующее утро и обнаружив себя в ничем не примечательной гостиничной комнате, я испытала недолгое заблуждение, что все случившееся вчера было лишь безумным сном, не имевшим никакого отношения к реальности. Но нет — грязный платок, валявшийся на моем плаще, был самым что ни на есть настоящим. Поддавшись минутному порыву, я схватила тряпицу, так сильно испортившую мне жизнь, и за несколько секунд испепелила ее. Помочь это никак не могло, но зато я ощутила небольшое удовлетворение.

Одевшись, умывшись и причесавшись, я спустилась в общий зал на первом этаже и вместе с завтраком попросила собрать мне с собой каких-нибудь продуктов в дорогу. Постояльцев в трактире было немного, Адриан тоже не показывался, так что мне удалось спокойно поесть и заодно попытаться определиться с дальнейшей линией поведения. Правда, ничего дельного я так и не придумала и решила держаться так же, как и раньше, — спокойно, вежливо, корректно. Ну да, знаю, с корректностью у меня часто возникали проблемы, но ничто не мешало мне попробовать еще раз.

К слову сказать, сегодня я не стала ни надевать платье с передником, ни накладывать иллюзии, а облачилась в любимые штаны и куртку. Раз уж меня с сегодняшнего дня будет прикрывать архивампир, нет смысла переживать из-за маскировки — мы и так будем заметны издалека.

Адриан постучался в мою комнату, когда я уже надевала перевязь с сардами. Мы молча вышли на улицу, причем меня не покидало стойкое ощущение того, что меня ведут под конвоем. Во дворе увидела, что Адриан заранее подготовится к путешествию со мной, поскольку перенесся через портал в Селендрию верхом, как два года назад в Госфорд. Мальчишка-конюх помог мне закрепить чересседельные сумки с вещами, за что получил две медные монеты. Затем я вскочила в седло, и мы с архивампиром направились к городским воротам.

По городским улицам, а затем и по широкому тракту, начинавшемуся за стенами, мы ехали в глубоком молчании, пока город не остался далеко позади. Я внимательно изучала дорогу перед собой, хотя в ней не было решительно ничего интересного, и старательно не смотрела в сторону Адриана, который ехал сбоку. Тишина была гнетущей и не могла продолжаться вечно, ведь наш вчерашний разговор явно остался неоконченным. Адриан нарушил молчание первым, когда мы пересекли по мосту небольшую реку. Тот был узким, двое всадников одновременно там бы не проехали, и я выдвинулась вперед, продемонстрировав архивампиру спину с перевязью.

— И все-таки кто учил тебя обращению с сардами? — спросил он, когда река осталась позади и мы снова поравнялись.

Хорошо помня о том, что Люций оказался в Валенсии не по собственной воле, а именно по той причине, что не поделил что-то с архивампиром, я только нахмурилась.

— Не могу сказать.

— Ну хорошо, — внезапно не стал он настаивать. — Тогда как тебе удалось нейтрализовать действие «Кары Снотры»? Опять какие-нибудь особенности магии Этари?

Я открыла было рот и снова закрыла. Воспоминания о разговоре с богиней смерти и ее странных словах о том, что мне еще рано умирать, завертелись у меня в голове с такой четкостью, словно это было вчера. Момент, чтобы ответить положительно, был упущен, а я внезапно подумала, что Хель явно не хотела ставить вампиров в известность о своих планах — в противном случае не было бы таких сложностей с моим воскрешением и продолжением шпионских игр. В горле внезапно пересохло, и я повторно выдавила:

— Не могу сказать.

— Опасаешься, что я могу провести этот ритуал снова? — насмешливо осведомился Адриан, и я уловила в его тоне нотки недовольства.

— Нет, ваше величество, — говорить было по-прежнему физически тяжело, как будто язык отнялся. — Я правда не могу об этом говорить.

Должно быть, он услышал что-то странное в моем голосе, потому что взглянул на меня повнимательнее и не стал развивать эту тему, а я на самом деле ощутила, как пропадает непонятное онемение с языка. Что это было? Неужели Хель наложила на меня какое-то заклинание молчания, чтобы я никому не могла рассказать о случившемся?

А Адриан и впрямь удивительно спокоен. Почему? Два года назад той ненавистью, которую он испытывал к Этари вообще и ко мне в частности, можно было сжигать деревни. Сейчас же — я осторожно взглянула в его сторону — он выглядел замкнутым, но никак не озлобленным. Как так получилось?

— Хочешь что-то спросить? — Мое пристальное внимание от него не укрылось. Что ж, раз уж так вышло, что мы играем в открытую…

— Что изменилось? — прямо спросила я. — Два года назад вы были готовы отказаться от захваченных территорий только для того, чтобы лично вырвать мне сердце. Когда три недели назад в Оранморе я при вас упомянула принцессу Корделию, вы начали злиться, хоть уже давно считали меня покойницей. Но сейчас вы не похожи на того, кто ненавидит, однако знаете, что я притворялась другим человеком и открыто лгала вам. Почему?

Адриан усмехнулся, но не хищно, а с какой-то горечью.

— Теперь мне кажется, что я уже давно был готов к тому, чем все обернется. С каждой нашей встречей в общую картину добавлялись новые детали, но мне все не хватало времени и внимания, чтобы объединить их в одно целое. И прочитав твое письмо, я только получил подтверждение своим догадкам, ведь все было одно к одному: валенсийка, дворянка, которая явно привыкла к тому, что ее приказы исполняются. Полукровка с меткой воскресившего ее вампира. Отсутствие какого-либо страха передо мной. Сочувствие к принцессе Корделии. Изменение ауры — во время нашей встречи в Госфорде она была ничем не примечательной, а в Оранморе — аурой сильного темного мага. Ну и, наконец, олльфары, демон их подери…

Я нервно дернула уголком рта, вспомнив тот вечер в Атламли, а Адриан вдруг добавил:

— Однако, насколько я помню, в Валенсии на месте побоища все же обнаружили твой труп, не считая еще двух десятков тел. Кто это был?

Горло внезапно сдавил сухой спазм, и я крепче вцепилась в поводья, уставившись на гриву Скарлетт.

— Служанка из замка. — Мой голос звучал глухо, острое сожаление словно свернулось в тугой ком и мешало словам вылетать изо рта. — Я с самого начала знала, что отправляю этих людей на смерть, и тем не менее пошла на это. Когда меня заключили под стражу, у меня было достаточно времени, чтобы подготовиться. Я спланировала все так, чтобы мы взяли ту девицу с собой. Всем известно, что после встречи с олльфаром уцелеть невозможно. У капитана стражи был ключ от антимагических кандалов. Он освободил меня, надеясь, что я спасу их. Я этого не сделала. Все поверили, что тот женский труп — это я.

Фразы получались рублеными, слегка бессвязными, но я была не в состоянии поражать собеседника потоком красноречия. Боги, я и не думала, что это будет так тяжело, ведь я впервые говорила об этом вслух! Мне казалось, что я уже давно смирилась с происшедшим, но стоило разворошить эти воспоминания, как сразу на душе стало так же погано, как и два года назад. Адриан еще подлил масла в огонь, заметив:

— Смелое решение.

— Ох, замолчите! — вскинулась я. Мгновенная вспышка ярости заглушила все прочие мысли, и мой голос теперь напоминал злое шипение. — Что бы вы вообще понимали! Это не вы отдали свою жизнь за то, чтобы спасти родную страну. Не вас за это арестовали и собрались вручить в качестве трофея вашему главному врагу, чтобы только задобрить его, не от вас отвернулись те немногие, кого вы любили и уважали, и не вас лишили титула и изгнали, чтобы как-то оправдать этот поступок в глазах соседей!

Выплюнув гневную тираду, я глубоко вдохнула, пытаясь унять трясущиеся руки. Ну и к чему была эта прочувствованная речь? Показала, какая ты бедная, несчастная и обиженная миром? Или ты думаешь, что архивампира хоть сколько-нибудь беспокоят твои личные переживания из-за всего, что случилось тогда?

— Будешь мстить? — совершенно серьезно спросил архивампир. На его лице не было ни насмешки, ни иронии.

На секунду я даже задалась вопросом, с чего вообще так разошлась — злость пропала так же быстро, как и возникла, оставив после себя ощущение громадной опустошенности.

— Кому? Вам? — устало осведомилась я. — В своем письме я говорила, что больше не чувствую по отношению к вам ненависти, и я не врала. А мои близкие… Что с них взять? Это политика. — Я усмехнулась, вспомнив подслушанные в Бларни слова отца. — Я должна понимать, что у короля не было другого выхода.

— Должна понимать? — переспросил Адриан. — А на самом деле?

— А на самом деле я этого не понимаю, — отозвалась я и, пришпорив лошадь, выехала вперед.

Дальше мы ехали в молчании, обдумывая все услышанное. Пару раз останавливались на привалы, а пообедали мы в небольшой рощице, где было много поваленных деревьев. Говорили мало и то лишь о том, что касалось каких-то технических мелочей, вроде того где остановиться, чтобы передохнуть, или где напоить лошадей.

Ночевать нам предстояло в походных условиях, по пути никаких городов и деревень поблизости не было. Защитное поле, которое Адриан установил вокруг выбранной полянки, было гораздо мощнее того, которое умела ставить я, и потому чувствовала я себя спокойно. По моему настоянию мы остановились на ночлег недалеко от озера, и после ужина я отправилась туда искупаться и вымыть голову, а заодно немного побыть одной. Нет, с чисто бытовой точки зрения спутником Адриан был совершенно необременительным, но сегодняшний день дался мне нелегко.

Впрочем, вместе мы уже путешествовали, и в ночевке у костра уже давно не было ничего нового, так что заснула я быстро.

От меня не укрылось, что Адриан явно не захотел развивать эту тему, но я не стала настаивать, и вскоре мы тронулись в дорогу. По пути я время от времени ловила себя на том, что мои губы против воли расползаются в довольной улыбке. Несколько раз я пыталась настроить себя на серьезный лад — ведь Арлион не отказался от мысли встретиться со мной, и я не знала наверняка, что ему от меня нужно, да и Натаниэль Каэйри пока никуда не делся. Вместо этого все мои мысли были заняты Адрианом и тем, что он сделал для меня. Ну то, что он привязал ко мне тот щит во время последнего прощания, можно объяснить — он тогда дал понять, что я ему небезразлична. Но тогда почему он не убрал его, когда нашел меня в приграничном городке, уже зная всю правду? Почему так беспокоился обо мне, когда мне приснился очередной кошмар? Хотя, конечно, вся эта ситуация, сложившаяся ночью, была дикой — я никогда не рассказывала о своих снах ни одной живой душе, даже друзья только приблизительно знали о том, как работает эта магия, а тут об этом внезапно узнал именно Адриан! И не стал издеваться или ранить равнодушием, нет, он выглядел встревоженным! Так что же, я все еще… важна для него?

От мыслей влюбленной дурочки меня отвлек их непосредственный предмет, осведомившись:

— Не будешь ли ты так любезна все же поделиться со мной, куда мы направляемся?

С меня разом слетел весь мечтательно-романтический настрой, и я заметно помрачнела. Естественно, этот вопрос рано или поздно должен был прозвучать, но я так и не придумала, как отгородить от всего этого Оттилию.

— А еще лучше будет рассказать, зачем ты вообще отправилась к темным эльфам, — добавил Адриан, окончательно возвращая меня с небес на землю.

Что ж, начнем с простого.

— Сейчас мы едем в Портумн, а оттуда — в Лорен.

— Сложный маршрут. Быстрее было бы прямо от границы повернуть к Лорену, а не делать дополнительный крюк, — как бы невзначай заметил Адриан, а затем без какого-либо перехода спросил: — С кем из своих друзей ты собираешься встретиться в Портумне?

Несколько секунд я молчала.

— Как ты догадался? — обращаться на «ты» все еще было непривычно, но сейчас я почти не обратила на это внимания, поскольку не ожидала такой проницательности.

— Вспомнил, как Оттавио упоминал, что его дочь отказалась ехать с матерью и всем двором к морю, а без всякой видимой причины осталась в пустом фамильном имении, — пояснил Адриан.

Я обреченно вздохнула. Вот и пытайся после этого сохранить что-то в секрете.

— Со всеми. Ты их видел, когда мы направлялись в Трим.

— И эльфы тоже? — удивился он и внимательно взглянул на меня. — Для твоих друзей ведь не является тайной, кто ты на самом деле?

Отпираться смысла не было.

— Они знают.

— И как они отнеслись к правде, когда узнали ее?

— Неделю не разговаривали со мной, — хмыкнула я. — Ну кроме Гарта. Он воспринял эту новость спокойно. Послушай, — тут я посерьезнела, — не обвиняй Оттилию… в чем бы то ни было. Она очень предана короне и никогда бы не стала действовать против тебя.

— А если бы я все же обвинил? — поинтересовался Адриан.

Я на секунду прикрыла глаза.

— Тогда я бы утверждала, что силой и угрозами заставила ее помогать мне.

— Можно было и не спрашивать, — хмыкнул Адриан, но, увидев, что я выжидательно смотрю на него, вздохнул. — Не волнуйся. Я не собираюсь никак репрессировать ни Оттилию, ни ее семью.

Я не сдержала вздоха облегчения.

— Хорошо!

Остаток дня прошел спокойно. Мы продолжали путь, никто больше не нападал, да и чувствовала я себя менее скованно. Вопрос, который меня так сильно беспокоил — что теперь будет с Оттилией, — перестал давить, так что настроение заметно улучшилось. Правда, теперь меня занимали мысли о том, как отреагируют завтра друзья на неожиданное пополнение в нашей группе, но надеялась, что мне удастся убедить их воспринять происходящее спокойно.

Дом ди Вестенра явно не ожидал такого наплыва гостей, но все же смог вместить всех, хоть и на разных этажах. Оттилию, Фроста, Гарта и меня поселили на третьем этаже, а остальных — на втором, аккурат под нами. Больше всего в комнате меня порадовал балкон, выходивший не на улицу, а в небольшой садик, сразу за которым уже начинались владения другой аристократической семьи. Точно такие же балконы были и справа и слева и, насколько я смогла разглядеть, этажом ниже. Однако высокие деревья, которые привлекли мое внимание еще перед домом, росли позади него, и массивные зеленые кроны, окружавшие балконы, создавали иллюзию уединения.

Мы прибыли в Лорен во второй половине дня ближе к вечеру, и леди Каридиэль, показав нам наши комнаты, сказала, что ужин будет подан через два часа. Решив отложить разбор вещей, я первым делом приняла ванну, отмокая в ней не меньше часа и наслаждаясь теплом и чистотой, а затем переоделась в длинное синее платье с широким корсетным поясом, в котором ездила с Бьянкой к ее матери. И только тогда я ощутила внезапный переход от хлопот путешествия к осознанию того, что спешить уже никуда не надо. Усталость навалилась внезапно, и, не сопротивляясь ей, я прямо в одежде легла на кровать поверх покрывала и заснула.

Разбудил меня стук в дверь. Поднявшись, я отметила про себя, что солнце за окном уже село, но еще не стемнело окончательно. Ох, надеюсь, я не проспала ужин? Оправив платье и бросив на себя мимолетный взгляд в зеркало, я открыла дверь, ожидая увидеть там кого-то из друзей или Адриана, но вместо них обнаружила на пороге пожилую эльфийку в белоснежных переднике и чепце, из-под которого виднелись не менее белые волосы. Надо же, а мне казалось, что у темных эльфов не бывает седины! Это сколько же этой эльфийке может быть лет?

— Простите, миледи, за то, что разбудила вас, — вежливо сказала она удивительно звонким и приятным голосом, в котором совершенно не было старческого дребезжания. — Но ужин начнется через пять минут.

В это время практически одновременно открылись две соседние двери, и в коридор вышли переодевшиеся Фрост и Оттилия. Я рассеянно взглянула на них и снова посмотрела на эльфийку.

— Откуда вам известно, что я спала?

Мой требовательный тон ее нисколько не смутил, и вообще на прислугу эльфийка не походила. Слишком уж уверенно, по-хозяйски она держалась.

— Такова моя обязанность — знать обо всем, что происходит в этом доме, — ответила она и улыбнулась, посмотрев на меня яркими голубыми глазами, которые в отличие от ее лица оказались совершенно молодыми.

— Не удивляйся, Корделия, — вмешался Фрост, подходя ближе, а затем, к моему искреннему удивлению, отвесил горничной небольшой, но почтительный поклон. — Добрый вечер, та-шела ди Вестенра.

— Добрый вечер, — отозвалась она, а Фрост, сжалившись надо мной, пояснил: — Корделия, ты же слышала о духах-хранителях эльфийских древних родов?

Я моргнула и еще раз посмотрела на эльфийку, а затем, не придумав ничего лучшего, вежливо сказала:

— Здравствуйте.

— Значит, слышали, — констатировала женщина. Или все-таки дух? С виду она казалась вполне материальной и на призрака совершенно не тянула. Без труда догадавшись о моих мыслях, она сказала: — Я принимаю тот облик, который приятнее всего видеть окружающим. Пока я хочу — я эльф из плоти и крови, но также легко могу снова перейти в форму духа.

— Понятно, — пробормотала Оттилия, которая так же, как и я, впервые столкнулась с подобным существом вживую.

— Тогда, если вы все готовы, я провожу вас в столовую, — официально объявил дух-хранитель.

Возражений не было, и мы вчетвером спустились на первый этаж.

За ужином собрались все вместе: и наша компания, и Адриан, и родные Эра. Первые полчаса беседа за столом носила исключительно светский характер, когда мы нейтрально обсуждали погоду и впечатления от Селендрии, Фергюс и леди Каридиэль рассказали Эру о делах каких-то общих знакомых. Насколько я поняла, о возвращении Арлиона никому из них не было известно. Эльфийка время от времени подносила к глазам лорнет в золотой оправе, причем я не могла понять, зачем он ей нужен — ведь зрение у нее на самом деле наверняка было прекрасное, и я не раз ловила на себе ее цепкий, острый взгляд. Затем мать Эра начала рассказывать о королевском бале, который традиционно устраивали каждый год в середине лета и который должен был состояться буквально на днях. Судя по всему, леди ди Вестенра была счастлива, что ее младший отпрыск выбрал именно это время, чтобы вернуться домой, поскольку она явно вознамерилась появиться там с ним.

— Но, матушка, я в столице проездом, и у меня вовсе не было намерения…

— Чепуха, Эркхард, — с глубокой убежденностью проговорила леди ди Вестенра и снисходительно посмотрела на него. — Разумеется, ты там будешь. Ты уже достаточно пренебрегал своими обязанностями и потому просто обязан присутствовать.

Лицо Эра приняло совсем страдальческое выражение, в то время как Фергюс продолжал неторопливую беседу с Кейном и не обращал внимания на мать и брата, и я сделала вывод, что этот разговор поднимался не впервые. Адриан разговаривал с Оттилией, и они слов леди ди Вестенра не слышали.

— И вообще, — продолжила Каридиэль и неодобрительно нахмурила тонкие брови идеальной формы. — Я никогда не могла понять твоей тяги к странствиям и опасным приключениям. И что это была за глупая идея — сбежать из дома, чтобы выучиться на наемника! — Фрост, Гарт и Дирк одновременно прекратили что-то обсуждать и посмотрели на эльфийку.

— Потому и сбежал, — пробормотал Эр так, чтобы мать не услышала. Он не выглядел разозленным, а казался смертельно уставшим. Как некто, кто продолжает долгий и бессмысленный спор, заранее зная, что разрешить его не удастся.

— Я очень рассчитываю на то, что ты выбросишь из головы эти авантюрные мысли, — тоном, не терпящим возражений, отчеканила эльфийка, разом теряя благодушный вид, и в ее голосе зазвучала сталь. — Тебе давно пора жениться и остепениться. Правда, у меня возникло стойкое чувство, что вы с братом решили уморить меня, поскольку он тоже не спешит найти себе спутницу!

На этот раз Фергюс волшебным образом ее услышал, поспешил вмешаться и перевести разговор в другое русло — поднимать тему женитьбы ему явно не хотелось.

— Эр, правильно я помню, что в прошлом году ты интересовался советником Каэйри?

Мы с эльфом переглянулись.

— Было дело, — неопределенно отозвался Эр. — Кто он вообще такой? Я уехал несколько лет назад и даже этого имени никогда не слышал.

— Не несколько, а семь, — ядовито вставила Каридиэль.

— Верно, — подтвердил Фергюс. — До того как он стал советником короля, он не был заметной фигурой. В столице почти не бывал, предпочитал жить в своем имении с семьей. Мне неизвестно, что он такое сделал, чтобы король его заметил и так зауважал, но факт остается фактом — советник Каэйри сейчас является в Селендрии практически вторым лицом сразу после, короля.

Ну почему мне никогда не удается находить себе врагов не из государственной верхушки, а рангом пониже?

— Есть какая-нибудь возможность с ним встретиться? — спросил Эр, обращаясь к брату.

Тот недоуменно нахмурил брови, но ответил:

— Конечно. Он участвует в светской жизни и появляется на светских раутах. Почему тебя это так интересует?

Эр на секунду замялся, и я пришла к нему на помощь.

— На самом деле встреча с советником интересует меня, лорд ди Вестенра.

Совершенно неожиданно вместо Фергюса мне ответила Каридиэль, которая выглядела так, словно ждала моих слов.

— Понимаю. — Я удивленно посмотрела на нее, а она как ни в чем не бывало продолжила: — Что же, возможно, я смогу вам помочь. Завтра у нас в доме состоится небольшой прием, на котором соберутся наши знакомые. Я могу отправить приглашение и советнику.

— Мне бы не хотелось доставлять вам неудобства, — машинально ответила я, напряженно глядя на нее. Каридиэль одарила меня еще одним пристальным взглядом, причем лорнет остался лежать в стороне, и с самым любезным видом заверила:

— Никакого беспокойства.

И почему у меня такое ощущение, что эта эльфийка знает обо мне что-то, чего не знаю я?

Дальнейший разговор за едой мне ничем не запомнился, и после ужина я ушла к себе. Напоследок я успела заметить, как мать Эра одарила меня взглядом, в котором сочетались любопытство и предвкушение чего-то грандиозного, и столовую я покинула с нехорошим предчувствием. Правда, не отправилась сразу переодеваться в ночную рубашку, а присела в кресло, не сомневаясь, что мое уединение не продлится долго. И точно — не прошло и десяти минут, как в мою дверь постучали. Открыв, я без комментариев пропустила внутрь друзей — Кейна, Оттилию, Дирка, Фроста и Гарта, следом за которыми подоспел Эр, выглядевший непривычно замученным.

— Честное слово, если бы я знала, что тебя ждет такое, я бы десять раз подумала, прежде чем просить тебя об услуге, — заметила я, надеясь, что сочувствие в моем голосе звучит не слишком явно.

— Брось, — с досадой махнул рукой Эр. — Мать всю жизнь предпочитает контролировать всех вокруг и заставляет плясать под свою дудку. Поэтому от нее ушел отец еще пятьдесят лет назад, а моя младшая сестра выскочила замуж при первой же возможности.

— А мне казалось, что у вас разводы, как и у нас, не приняты, — озадаченно сказала Оттилия, а затем поправилась: — Ну, не запрещены, но нежелательны.

— У нас они тоже нежелательны, — буркнул Эр. — Поэтому они не развелись, а просто отец жил отдельно до самой смерти. Мать, кстати, искренне считает, что она посвятила ему всю жизнь, а он отплатил ей за это самой черной неблагодарностью.

— Зато я теперь понимаю, почему ты отправился в Госфорд, — добавил Гарт. — Я бы от такого тоже сбежал.

— Давайте лучше обсудим более насущные вопросы, нежели мои семейные дрязги, — решительно предложил Эр, которого явно тяготила эта тема, и прислонился к шкафу, скрестив руки на груди. — Корделия, тебе ничего за ужином не показалось странным?

— Твоя матушка почему-то совсем не удивилась моему желанию встретиться с советником Каэйри, — хмуро подтвердила я. — И еще она очень странно на меня смотрела. Я бы сказала, что ей что-то известно, но для того, кто знает об Этари, она слишком спокойна.

— Тем не менее она сразу согласилась пойти тебе навстречу, — задумчиво сказал Фрост. — Может ли быть так, что она узнала тебя и теперь собирается предупредить советника?

— И что? — удивился Эр. — Мы собираемся встретиться с Каэйри здесь, в моем доме на приеме. В таких условиях ему будет сложно устроить выяснение отношений, будь он хоть советником, хоть самим королем. Вдобавок, хоть мне и не хочется это признавать, присутствие архивампира здорово нам сейчас помогает, ведь со стороны кажется, что он с нами заодно.

В этот момент все шестеро, не сговариваясь, одновременно посмотрели на меня. Мне стало слегка неуютно — к этому моменту ребята уже расположились кто где, и теперь, куда бы я ни повернулась, я натыкалась на пытливые взгляды.

— Что возвращает нас к еще одному интересному вопросу, — протянул Кейн, сидевший на стуле у небольшого бюро из темного дерева. — Корделия, ты ничего не хочешь рассказать?

— Ну а что вы хотите услышать? — нехотя осведомилась я. — Он нашел меня практически на границе Вереантера и Селендрии. Это моя вина — две недели назад, когда мы отправились в Атламли, меня ранили, и у Адриана осталась моя кровь.

Гарт свистяще выругался на незнакомом мне языке.

— Но почему-то, когда мы встретились, он был очень спокоен, — продолжила я. Перед глазами снова встало лицо архивампира в тот момент, когда он спрашивал меня, не надоело ли мне бегать от него. — Он сказал, что не считает меня виноватой в воскрешении Арлиона…

— А с него сталось бы, — проворчал Эр.

— …И что, по его мнению, Арлион может начать охотиться на меня, — закончила я, не желая вдаваться в подробности. — Ну об этом вы уже знаете. Вот так и получилось, что в Портумн мы приехали вместе.

Они какое-то время молчали, обдумывая мои слова, которых явно было недостаточно, чтобы описать эту странную ситуацию, а затем Фрост прямо спросил:

— Вы любовники?

— Что?! — возмутилась я, пожалуй, с излишней праведностью. — Да с чего ты взял?

Остальные молчали и, похоже, так же, как и Фрост, считали, что для подобного предположения есть основания. Одна Оттилия страдальчески закатила глаза за спиной Кейна, так, чтобы никто не видел — мол, попробуй, расскажи им про влюбленность! Они же тебя на смех поднимут!

— Для тех, кому полагается друг друга ненавидеть, вы слишком странно себя ведете, — пояснил Дирк, подтверждая мою мысль.

— Знаю, — согласилась я. — Но мы не любовники, в этом можете не сомневаться.

— Тогда все происходящее и впрямь странно, — буркнул Кейн.

— Кстати, о странном. — Я перевела взгляд на Эра, радуясь возможности сменить тему. — А что произошло между Адрианом и твоим братом семьдесят лет назад? Я помню, ты упоминал, что они были знакомы, но не говорил, что это был конфликт.

Эр вздохнул, помедлил, а потом, видимо, махнул мысленно рукой и заговорил:

— Вы помните, что в прошлом году рассказывала Оттилия о заговоре графа Эртано?

Я сразу сообразила, о чем шла речь, — слишком сильно поразила меня тогда эта история.

— Да. Предыдущего графа убил Магнус Вереантерский, и брат убитого решил отомстить Адриану. Он еще привлек к заговору темных эльфов.

— Фергюс участвовал в нем, — признался Эр.

Гарт длинно присвистнул, а Оттилия удивленно возразила:

— Но, насколько я помню, Адриан убил тогда всех эльфов-заговорщиков!

— Он убил всех эльфов-наемников, которых послали уничтожить его, — уточнил Эр. — Мой брат не входил в их число, он лишь помог графу Эртано найти исполнителей. К слову сказать, этими исполнителями были пятеро эльфов-выпускников Лаута. Адриан со всеми разделался, граф Эртано сбежал, а Фергюсу просто с тех пор не рекомендовалось приближаться к вампирам и Вереантеру. Не могу сказать, что он был сильно против.

— А мы притащили архивампира прямо к вам домой, — подытожил Дирк. — Тактичность — наше второе имя.

Эр неопределенно пожал плечами.

— Ладно, давайте вернемся в завтрашнему приему, — вздохнула я. — Чем быстрее мы разберемся с советником Каэйри, тем скорее сможем уехать и больше не злоупотреблять гостеприимством лорда ди Вестенра.

— Поддерживаю, — согласился Эр. — Чем раньше я покину пределы Лорена, тем больше нервных клеток сохраню.

— Может, тебе завтра не делать тайны из того, кто ты на самом деле? — предложила Оттилия и в ответ на мой удивленный взгляд уточнила: — Я имею в виду только советника. Может, раз тебя поддерживают два эльфийских рода и есть еще Адриан на случай неприятностей, нет смысла особо тянуть с разговором по душам с советником?

— Вполне возможно, — задумчиво сказала я. — В любом случае завтра на приеме сориентируюсь. Надеюсь, советник согласится потратить завтрашний вечер на светский ужин.

Глядя на нее, я теперь понимала, почему двадцать пять лет назад отец предпочел ее леди Алине Виардо. Эльфийка была самой красивой женщиной из всех, кого мне приходилось видеть, и на ее фоне мачеха, а также Фредерика и Надя казались какими-то блеклыми. Дело было не в чертах лица — Агата была тысячу раз права, когда говорила, что мы с моей матерью на одно лицо, а в Валенсии меня красавицей никто не считал, — а в том, как она держалась. Казалось, каждая ее черточка излучала чувство достоинства и уверенности в себе, а каждое движение было наполнено грациозностью и изяществом. Высокий рост, из-за которого я всегда так смущалась, еще сильнее подчеркивал ее неординарность, еще больше выделял из толпы. Драгоценности на ее шее, руках, в волосах, стоимость которых я не могла представить себе даже примерно, не заглушали, а лишь оттеняли ее красоту, доводя до совершенства.

И я еще считала, что рядом с мачехой кажусь серой мышью. Рядом с этой эльфийкой моя самооценка упала до нуля, поскольку из-за сильного сходства я была лишь ее бледным отражением, к тому же растерянным и дезориентированным.

Демон подери эти эльфийские имена, которые с равным успехом могут принадлежать и мужчинам и женщинам.

Эльфийка же, хоть и не ожидала столкнуться здесь со мной, явно не испытывала того шока, который ощущала я. Она владела собой значительно лучше, чем я и советник Каэйри, вместе взятые, и вежливо обратилась к хозяйке, которая с жадным интересом рассматривала нас обеих, позабыв достать лорнет и, видимо, сравнивая про себя. Я окончательно уверилась, что он ей был нужен исключительно для создания определенного образа.

— Леди ди Вестенра, у вас найдется какое-нибудь тихое место, где мы могли бы поговорить?

Мать Эра отреагировала не сразу — похоже, думала о том, какой резонанс в обществе вызовет сплетня о невероятном сходстве знатной эльфийки и никому не известной полукровки, но затем кивнула и со щелчком закрыла веер из длинных перьев.

— Разумеется. Полагаю, все гости уже собрались в доме, так что в беседке вас никто не побеспокоит.

— Я вам очень признательна, — склонила голову Натаниэль, а затем улыбнулась советнику, причем в этой улыбке не было ни капли фальши. — Ты нас извинишь?

Тот оттаял и согласно кивнул:

— Конечно.

Аккурат в этот момент в прихожей показались Эр и Фергюс. Фергюс вежливо поприветствовал советника, а затем представил ему Эра, причем младший брат отреагировал с запозданием, растерянно глядя на Натаниэль, пораженный ее сходством со мной. Сказав какую-то дежурную любезность советнику, он перевел взгляд на меня и вопросительно нахмурил брови. Я отрицательно покачала головой, а затем последовала за эльфийками на улицу. Каридиэль отвела нас в увитую лимонником беседку, которую с моего балкона было не разглядеть. Там и в самом деле было пусто, но не создавалось ощущения оторванности от мира: из дома доносились музыка и голоса, а фонарики разгоняли вечерние сумерки. Проводив нас, мать Эра вернулась в дом к гостям. Когда мы очутились в беседке, Натаниэль первым делом поставила вокруг нее полог тишины, который так часто использовала и я. Из-за густых зарослей лимонника в беседке было совсем темно, и я создала несколько магических светляков, повисших вокруг нас в воздухе. Натаниэль прошла по дощатому полу и остановилась напротив меня.

— Я знала, что рано или поздно ты появишься. Поэтому, когда отряд отправленных за тобой эльфов не вернулся, я не стала предпринимать новой попытки. — В ее голосе не было ни неловкости, ни сожаления, одна спокойная деловитость.

— Откуда была такая уверенность? — Я ощущала опустошенность и растерянность, и единственным спасением для меня было укрыться за броней холодной невозмутимости, которая не раз спасала меня в Дионе. Может, формально эта женщина и была моей матерью, но мы были абсолютно чужие друг другу.

— Когда до меня дошли слухи о смерти валенсийской принцессы, я знала, что ты выжила, — пожала плечами она. — Мне, как и тебе, известно о природе олльфаров. Тогда я стала осторожно собирать сведения о тебе и выяснила, что в Валенсии ты пользуешься славой въедливой хладнокровной стервы, способной докопаться до правды. Так что твое прибытие в Лорен было лишь вопросом времени.

Ее слова окончательно помогли мне вернуться к образу принцессы, которой я была два года назад. Внутри меня все медленно превращалось в лед, и этот же лед можно было теперь расслышать в моем голосе.

— Кем был тот эльф, которого ты отправила за мной? Он не был наемником, это очевидно. И почему ему понадобилось столько времени, чтобы узнать меня? Мне кажется, после встречи с тобой ошибиться было бы сложно.

— Я рассудила, что им незачем видеть мое лицо, и нанимала их, нося маску. — Натаниэль посмотрела на меня со снисходительным сочувствием, словно удивляясь, что приходится объяснять мне столь очевидные вещи, и даже мой тон ее нисколько не смутил. — И ты права, старший из них не был наемником. Скажем так, он был должен… моему мужу услугу.

— К чему были такие сложности? Сначала мантар, потом отряд наемников?

— Ты трейхе, как и я. — Натаниэль говорила так, словно это было чем-то само собой разумеющимся. — Мы единственные, кроме нас, больше никого нет. Это делает тебя уязвимой, поскольку род Этари до сих пор многие ненавидят, но в то же время ты обладаешь властью, которой больше ни у кого нет. Я рассудила, что мы с тобой можем взаимовыгодно сосуществовать — имя моего мужа обеспечивает защиту тебе, а наша семья укрепляется сильным магом.

Позабыв о спасительном ледяном панцире, секунду я смотрела на нее в полном изумлении, пытаясь осознать услышанное.

— Ты отказалась от меня, когда я родилась, — медленно начала я. — А спустя двадцать пять лет решила, что от меня все же может быть толк, и даже готова взять меня под свою защиту? Я ничего не перепутала?

Она смерила меня долгим оценивающим взглядом — глаза в это время холодно прищурились — и наконец соизволила ответить:

— Я не имею ничего против тебя лично, Корделия. Когда ты родилась, ребенок-трейхе стал бы камнем у меня на шее, и я не пожелала нести его. Мне до смерти надоело бежать, скрываться, и я хотела жить своей жизнью, не чувствуя больше связи ни с этой проклятой семьей, ни с памятью об отце, который когда-то уничтожил все, что у меня было. — На этом моменте эльфийка позволила себе показать свои истинные чувства, так что ее голос впервые утратил спокойствие и наполнился неподдельной страстью. — Уверена, ты как никто можешь понять это желание. Впрочем, если мне не изменяет память, ты тоже пожертвовала человеческими жизнями, чтобы обрести свободу?

На этот убийственный аргумент мне было нечего ответить, и после паузы я выдавила:

— И тебе удалось жить так, как хочется?

— Да, — лицо Натаниэль озарилось мягкой улыбкой, и от ее красоты в тот момент у меня перехватило дыхание, — теперь у меня есть все, чего я хотела, — муж, дети, дом, положение в обществе. Я счастлива.

— Рада за тебя, — буркнула я. — А твоим великосветским знакомым известно, что ты Этари?

— Нет, — совершенно невозмутимо отозвалась она. — Мы с Тарионом прикладываем все усилия, чтобы этого никто не узнал.

— Последний вопрос, — сказала я, заставляя себя просто фиксировать в памяти происходящее и запоминать ее слова, не подключая эмоции. — Двадцать пять лет назад в Валенсии ты просто скрывалась от преследования?

— Верно, — подтвердила Натаниэль. — Я повела себя неосторожно, и мне было необходимо спрятаться. Какое-то время я жила при дворе, где у меня случился роман с наследным принцем. Вокруг него тогда еще вилась одна аристократочка, которую я терпеть не могла, так что мне доставило огромное удовольствие увести Дария прямо у нее из-под носа. Правда, через какое-то время, уже вернувшись в Лорен, я обнаружила, что беременна… — Она неопределенно пожала плечами. — Хотя, насколько мне известно, из Алины получилась неплохая королева.

От дома до нас донесся взрыв смеха, и мы одновременно повернули головы по направлению к источнику звука.

— Нам пора возвращаться, — сказала эльфийка. — Мое предложение насчет защиты остается в силе. Тариону известно о тебе, и он не возражает против твоего присутствия.

— Весьма признательна, — язвительно отозвалась я.

— Глупо поддаваться эмоциям, — заметила Натаниэль, нисколько не задетая моим тоном. — Хоть Арлиона уже сто лет как нет в живых, нам с тобой по-прежнему необходимо остерегаться. И темных эльфов, и магов, и в первую очередь вампиров. В одиночку ты особо не повоюешь. К тому же я могла бы тебе помочь устроиться в жизни. Ты себя со стороны вообще видела? Ты похожа на кухарку, случайно очутившуюся в королевских покоях, а ведь ты принцесса!

Некоторое время я смотрела на нее, прикидывая, стоит ли сообщить ей правду. Натаниэль же сочла, что разговор окончен, и направилась к выходу, оборки тяжелого платья слегка покачивались в такт ее шагам. Мелочная мстительность взяла верх, и я рассеянно заметила ей вслед:

— Приятно видеть, как сильно о тебе заботится Тарион.

Натаниэль остановилась, и я заметила, как под бархатной тканью напряглась ее спина.

— Что ты имеешь в виду?

— Он бережет твое душевное спокойствие, — пояснила я. — Оберегает от неприятных вестей. В противном случае тебе бы уже было известно, что группе темных магов несколько недель назад удалось воскресить Арлиона из мертвых.

Натаниэль превратилась в каменное изваяние, а затем медленно повернулась ко мне. Ее лицо теперь напоминало лицо статуи, выполненное из белоснежного мрамора, — безупречное, но абсолютно безжизненное.

— Ты лжешь.

— Спроси его сама, — предложила я. — Вашему королю известно об Арлионе, и я сомневаюсь, чтобы он утаил такую важную информацию от своего советника.

Спокойствие слетело с нее, как осенняя листва с дерева, и в тот момент я увидела ее настоящие чувства, сменяющие друг друга, — смятение, изумление, неверие.

Страх.

— Нет, — с трудом прошептали ее идеально очерченные губы. — Нет. Он же уничтожит нас всех!

Позабыв о том, что ей полагалось в любой ситуации оставаться хозяйкой положения, она торопливо подхватила юбки и бросилась вон, а я устало опустилась на скамейку, чувствуя себя выжатой досуха тряпкой.

М-да, совсем не такого поворота я ожидала от этого вечера. Мать… Ну надо же. Я совсем не стремилась к знакомству с ней и не собиралась ее искать, а тут такая встреча…

Самое странное было то, что я не ощущала особой боли после этого разговора. Опустошенность была, чувство обиды, но не было ощущения, будто меня предали, как после ареста в Валенсии. Конечно, меня угнетало, что мать избавилась от меня, как от помехи, а потом завела собственную семью, но я уже давно свыклась с мыслью, что никогда не была ей нужна. Да и ничего нового я, по сути, не узнала, только подтвердились старые догадки.

— Судя по тому, с каким выражением лица она направилась к дому, рискну предположить, что ты рассказала ей об Арлионе.

Глубоко погрузившись в свои мысли, я не услышала приближающихся шагов и вздрогнула от неожиданности. Но голос был знакомым, и я уставилась взглядом в пол перед собой, а Адриан вошел внутрь и сел рядом.

— Хотелось сбить с нее этот самоуверенный вид, — буркнула я, а потом все же посмотрела на архивампира. — Ты знал, что Натаниэль Каэйри — моя мать.

— Знал, — подтвердил он. — Но подумал, что тебе будет неприятно вмешательство посторонних в личные дела, даже если они знают что-то, чего не знаешь ты.

Я хотела возразить, но осеклась. В памяти всплыли сны об Арлионе Этари и Исабеле Вереантерской. Ведь мне тоже известна правда о близком Адриану человеке, и я точно так же не желаю об этом говорить!

— Беседа была плодотворной? — поинтересовался тем временем он.

Я отрицательно покачала головой и откинулась на спинку скамьи, прислонившись головой к стене.

— Нет. Если, конечно, не считать плодотворным известие, что я появилась на свет только потому, что моей матери хотелось досадить моей будущей мачехе. — Я недовольно тряхнула головой. — Извини. В свете происходящих событий тебе точно неинтересно слушать, как я жалуюсь на жизнь. Наверное, мне лучше вернуться в дом.

Адриан поднялся одновременно со мной и, прежде чем я успела выйти, предложил мне руку.

— Я провожу тебя.

Я послушно приняла ее, не имея никаких душевных сил на то, чтобы удивляться, и мы вместе отправились к дому.

Наше появление вызвало смятение в рядах аристократов. Адриана многие узнали и явно растерялись, мое сходство с Натаниэль тоже наверняка бросалось в глаза. По всему залу, в котором проходил прием, зазвучали растерянные шепотки, которые пришлось встретить с высоко поднятой головой и независимым видом. Когда мы вошли, Адриан и не подумал отпустить меня, а целенаправленно двинулся в направлении четы Каэйри, разговаривавшей с Фергюсом и Эром. Натаниэль уже полностью овладела собой, однако обмахивалась веером чересчур усердно, да и пепельный цвет лица не соответствовал атмосфере светского приема.

Завидев нас, Эр кивнул мне, а затем я смогла сполна насладиться реакцией Натаниэль и Тариона. При виде Адриана Натаниэль ахнула и отступила назад, испуганно глядя на архивампира, а затем с нарастающим изумлением — на меня. Советник же сжал свою трость так, что костяшки пальцев побелели, и явно приготовился в случае необходимости пустить клинок в дело.

— Добрый вечер, советник, — поприветствовал его Адриан. Он изменился — вместо той человечности, которую я видела в нем, когда мы общались, снова вернулись надменность и целеустремленность, которые так пугали меня на первых порах нашего знакомства, а в глазах переливалась сталь. — Полагаю, нам стоит обсудить некоторые насущные проблемы.

Оттилия ушла, а я еще долго сидела на балконе и в лучших традициях героинь любовных романов, вздыхая, смотрела на звезды и думала о словах подруги. Пожалуй, Оттилии удалось сегодня ошарашить меня не меньше Натаниэль: уж о чем угодно, но о браке я совсем не думала. Если быть предельно честной, то я просто не могла представить себя замужней. Я хороший воин и маг, но какая из меня получится жена, мать, хозяйка? Последние два года прошли в суматохе поездок и путешествий с места на место, еще я привыкла самостоятельно принимать все важные решения и отвечать за них. Поэтому мне было странно думать, что я могу быть привязанной к одному-единственному месту и мужу, да и о том, что его мнение может стать для меня приоритетным.

Но ведь речь идет не о каком-то абстрактном человеке, а об Адриане, верно? Хочу ли я замуж за него?

Рано об этом еще думать, наконец решила я. Все то, что сказала тебе Оттилия, конечно, очень обнадеживает, но все же ты сама далеко не подарок, и завидной невестой тебя назвать сложно. Да и Адриан пока никак не давал знать о своих намерениях в отношении тебя.

Так что, отмахнувшись по мере возможностей от этих сложных мыслей, я отправилась спать.

Наутро мы собрались в столовой за завтраком. Не было Фергюса — по словам Эра, он встал пораньше и отбыл по каким-то делам — и Адриана (который в своих действиях ни перед кем не отчитывался). Завтрак — он у эльфов был почему-то вегетарианским — проходил в непринужденной обстановке. За едой леди ди Вестенра пыталась ненавязчиво выяснить у меня, кем же мне приходится Натаниэль. Я так же ненавязчиво уводила разговор в сторону, начиная порядком уставать, но тут, к счастью, принесли почту.

Мажордом — немолодой эльф с небольшими аккуратными бакенбардами — остановился перед Каридиэль и с поклоном подал ей серебряный поднос, на котором лежало несколько конвертов. Эльфийка поблагодарила его кивком, одновременно беря первый, вскрыла и быстро пробежала глазами, поднеся к ним лорнет, а затем одобрительно кивнула.

— Это приглашение на королевский бал, — сообщила она. — Возможно, вы помните, как я упоминала о нем. Здесь указаны все вы, включая его величество. Эркхард, надеюсь, ты понимаешь, что никаких отговорок я не приму?

Эр смотрел на чашку с кофе перед собой так, словно больше всего на свете хотел бы в ней утопиться, а затем с надеждой посмотрел на нас.

— Вы же пойдете? Мне одному не придется потратить впустую этот вечер?

— Эркхард, как ты можешь так говорить? — возмутилась леди ди Вестенра, отводя в сторону руку с лорнетом, а Дирк удивленно спросил:

— Откуда королевская канцелярия узнала о нас?

— От советника, — буркнул Фрост, не испытывавший от мысли о бале никакого душевного подъема. Как, впрочем, и остальные. — Это приглашение в первую очередь адресовано архивампиру, а нас туда добавили за компанию. Вежливость и дипломатия, чтоб их…

— Молодой человек!.. — сердито воскликнула Каридиэль.

Лицо Фроста приобрело виноватое выражение — похоже, он только сейчас вспомнил, что мы не одни.

— Прошу прощения, леди ди Вестенра.

Она неодобрительно посмотрела на него, а затем отвлеклась на прочие письма.

— Почему бы не пойти? — рассудительно предложила Оттилия. — Адриану на этом вечере присутствовать придется, поскольку на балу будет король Селендрии, и проигнорировать этот факт было бы грубым нарушением всех дипломатических норм. А без Адриана мы уехать не можем, поскольку его присутствие здорово облегчает нам жизнь. К тому же угроза Арлиона по-прежнему существенна.

— Ненавижу вашу вампирскую рациональность, — буркнул Эр.

Оттилия в ответ одарила его ослепительной улыбкой, продемонстрировав клыки, а Гарт сказал:

— С вашего позволения, я все же откажусь. Я не аристократ в отличие от вас, и на королевском балу мне точно делать нечего.

— И мне, — торопливо поддержал его Дирк, облегченно вздохнув.

— Хорошо, — согласился Кейн, а затем посмотрел на меня. — Ну а ты что скажешь?

— Я бы предпочла, конечно, пропустить этот бал… — хмуро сказала я, но тут Оттилия со своей стороны стола скорчила недовольную мину и показала мне кулак. Не ожидая такой пантомимы, я удивленно моргнула, а затем быстро добавила: — Но раз все, кроме Дирка и Гарта, собираются, я тоже пойду.

— Отлично, — Эр заметно повеселел. — Матушка, когда состоится это мероприятие?

— Сегодня вечером. — Каридиэль отвлеклась от своих писем и озабоченно оглядела нас. — Надо будет приказать заложить две кареты, чтобы до дворца доехать с комфортом…

Она погрузилась в мысли о предстоящем деле и больше никого ничем не донимала. Поднявшись из-за стола, мы с Оттилией вместе отправились в гостиную на втором этаже. Окна там были распахнуты, впуская в комнату утреннюю свежесть, слышался щебет птиц и издалека доносился шум с улицы. Едва мы вошли, вампирша подошла к окну и с удовольствием вдохнула полной грудью прохладный воздух, а затем, тряхнув короткими темными волосами, едва доходившими ей до плеч, опустилась на диван. Но едва мы расположились, как на пороге возник мажордом с тем же подносом в руках.

— Простите, миледи, — обратился он ко мне. — Это доставили из дома Каэйри.

Мы с Оттилией недоуменно переглянулись. На подносе помимо конверта лежал прямоугольный плоский футляр из темно-синего бархата, в котором могли быть только украшения. Ну и что могла задумать Натаниэль на этот раз?

— Благодарю. — Я взяла и коробку и письмо. Мажордом с поклоном удалился.

Дождавшись, пока он исчезнет в конце коридора, Оттилия плотно закрыла дверь и подбежала ко мне.

— Что она тебе прислала?

Отложив конверт в сторону, я аккуратно открыла футляр, и мы с вампиршей синхронно ахнули от восхищения.

На темном бархате блестели шестнадцать заколок для волос, выполненных в виде маленьких бриллиантовых звездочек. Они смотрелись потрясающе красиво даже в коробке при дневном освещении, а какое же впечатление должны производить вечером при светильниках и свечах, да еще на темных волосах вроде моих!

— Знаешь, вынуждена признать, — задумчиво сказала Оттилия, — какой бы стервой ни была твоя мать, ее невозможно упрекнуть в отсутствии вкуса.

Мы обе вытащили из футляра по звездочке и повертели в руках.

— И в честь чего такое внимание? — поинтересовалась вампирша.

Я отложила футляр и взялась за письмо. Разорвав конверт, достала оттуда небольшой лист бумаги. Почерк — кто бы сомневался! — был несравненно изящнее моего.

По мере того как я читала письмо, чувствовала, как у меня все больше округляются глаза, а дочитав, молча протянула записку Оттилии.

— И Эр еще меня в чрезмерном рационализме обвинял! — выдохнула Оттилия, быстро пробежав листок глазами. — Да твоя мать любого вампира за пояс заткнет!

— Я откажусь, — сердито выпалила я и вскочила на ноги. — Не хочу, чтобы она лезла не в свое дело!

— Не спеши, — остановила меня Оттилия, схватив за запястье до того, как я успела отойти в сторону, и я удивленно посмотрела на нее. — Твоя мать, конечно, не сахар, но она права — на королевском балу нужно выглядеть роскошно. Кстати, а у тебя есть что надеть?

Я на секунду задумалась, а потом расплылась в довольной улыбке.

— Есть! Но, Оттилия, ты что, всерьез считаешь, что я должна их надеть? — и я кивнула на футляр.

— А почему нет? — удивилась вампирша. — К тому же твоя мать написала, что она лишь одалживает их, а не дарит. А украшения тебе нужны на балу, и заметь — я ни слова не говорю про то, какое впечатление ты должна произвести на Адриана.

Против воли усмехнувшись, я взглянула на подругу серьезнее.

— Кстати, а ты не хочешь рассказать мне, как прошла ваша поездка с Кейном?

Оттилия разом помрачнела, отпустила мою руку и, помедлив, села рядом на диван. Ее лицо теперь казалось уставшим, лоб пересекла вертикальная черта, и вампирша словно стала старше на несколько лет.

— Он вбил себе в голову, что не подходит мне, и потому старается держаться от меня подальше, — со вздохом сообщила она. — Собственно, это заявление было ключевым во всем путешествии. Мол, у себя в Шалевии ему сейчас показываться не стоит, и его положение довольно шаткое. Впрочем, — не дождавшись никакой реакции, она пристально посмотрела на меня, — ты не выглядишь сильно удивленной.

— Он уже говорил мне об этом, — подтвердила я. — В академии. Я тогда спросила его, что он к тебе чувствует, и он ответил, что ты ему совсем не безразлична.

— Вот и мне он сказал то же самое, — буркнула Оттилия. — Как раз перед тем, как произнес, что мне нужен кто-то другой. Но я не сдамся! — решительно продолжила она. — Мы еще посмотрим!

— Поэтому ты так рвешься на этот бал? — внезапно осенило меня. — Хочешь произвести на него впечатление?

— Точно, — подтвердила она и предвкушающе улыбнулась. — Кейн видел меня в поединках, в путешествиях, в обычной обстановке, уставшую, грязную, обычную, но еще ни разу по-настоящему блистательной! На королевском балу я хочу покорить его раз и навсегда, чтобы он больше не вспоминал об этом дурацком чрезмерном благородстве!

Кажется, впервые за все время нашего знакомства я видела Оттилию настолько взволнованной. Вскочив на ноги, она прошлась по комнате, эмоционально жестикулируя, глаза ее горели, а волосы развевались, пока она шла к противоположной стене, а затем обратно. В это время я удивленно наблюдала за ней, поскольку даже не думала, что невозмутимая вампирша примет слова Кейна так близко к сердцу. Должна признать — в этот момент, отказавшись от привычной вампирской надменности, Оттилия сделалась действительно хороша. Если она всегда такая с Кейном, то легко можно понять, почему он в нее влюбился.

— Ну хорошо, — наконец задумчиво сказала я. — А надеть-то у тебя есть что, чтобы выглядеть блистательно?

По всему залу проносился изумленный шепот, эльфы торопливо расступились, освобождая середину зала и стремясь оказаться как можно дальше, однако не подходили близко к стенам — присутствие вооруженных умертвий им явно не внушало доверия. Король, королева и их приближенные, включая советника Каэйри, остались стоять на том же возвышении, откуда венценосная чета поприветствовала гостей, но выглядели они все заметно побледневшими. Арлион Этари неторопливо прошел по опустевшему центру зала вперед.

— Да, он умеет эффектно появиться, — чуть слышно пробормотала я.

— Господа, — тем временем поприветствовал присутствующих Арлион, а затем отвесил насмешливый полупоклон в сторону темноэльфийского короля. — Ваше величество. Я бесконечно рад снова вас всех видеть. Сколько лет прошло — сто? Или чуть больше?

Он не повышал голос, но в наступившей тишине его было отчетливо слышно. Арлион продолжал кривить губы в издевательской улыбке, от которой у многих, я не сомневаюсь, дрожали колени, но он отнюдь не был похож на безумца, которым его представляли все исторические книги и трактаты. Эльф выглядел точно так же, как в моих снах, где я видела его с королевой Исабелой, и никакого помешательства не было и в помине. От осознания этого мне стало не по себе. Я уже настроилась на то, что нам придется иметь дело с сумасшедшим, в котором не осталось ни капли человечности, и в своем воображении я представляла его как какого-то зомби из страшных сказок и совсем не предполагала, что увижу перед собой того, чью личность я так неплохо успела изучить за последние годы.

— Маркиз Атламли, — выдавил из себя правитель Селендрии. Королева в тот момент выглядела так, что я удивилась, как она до сих пор не упала в обморок. — Не ожидал увидеть вас здесь. Что привело вас в Лорен?

— Ностальгия, — охотно отозвался Арлион. — Еще когда я был придворным архимагом, я очень любил Лорен. По правде сказать, столица была мне гораздо ближе, чем фамильное имение. Помните Атламли? Оно еще веками принадлежало моей семье. Хотя нет, погодите. — Темный эльф сделал вид, будто задумался. — Меня же лишили королевским указом дворянства и имения!

— И чего вы хотите? — осведомился король, частично беря себя в руки и обретая почву под ногами. — Восстановления в правах?

— Нет. Я просто намереваюсь перебить всю государственную верхушку Селендрии, — совершенно будничным тоном сообщил Арлион, словно делился планами на свободное время.

Кто-то из особо впечатлительных придворных все же потерял сознание, ропот в зале усилился. Король наконец-то взял себя в руки и, не тратя время на дальнейшую дискуссию, рявкнул:

— Стража!

Конечно, пользы от эльфов-воинов в борьбе с магами было бы немного, но на призыв короля они отреагировали оперативно — в зал практически сразу вошел отряд вооруженных эльфов в доспехах. Из окружавших короля приближенных вперед выступили несколько эльфов, встали перед правителем и его женой и начали формировать защитные плетения. Затем в воздухе ощутился небольшой магический выброс, и неприметный темный эльф, державшийся позади всех первых лиц государства, внезапно растаял прямо в воздухе, а вместо него над полом зависло нематериальное существо, больше всего напоминавшее призрака. Отстраненно, будто не я об этом подумала, а кто-то сказал мне, я поняла, что это был дух-хранитель королевской семьи, приготовившийся перейти к активным действиям. Может, в этом случае еще не все потеряно? Взглянув магическим зрением, я увидела, что перед королем стояли сильные маги с аурами магистров, а затем посмотрела на Арлиона и шокированно выдохнула — аура архимага по степени яркости и силы не уступала ауре архивампира. Получается, Арлион уже целиком восстановился после столетнего тления в гробу и снова стал так же опасен, как во время Кровавой войны. И почему-то я совсем не была уверена, что духу-хранителю удастся защитить своих подопечных.

Демон, на месте селендрийского короля я бы уже начинала молиться богу загробного мира Видару и просить проявить ко мне милосердие!

Арлион, похоже, был со мной согласен, поскольку появление стражи и магов его нисколько не впечатлило. С нарастающим напряжением я ожидала развития событий, и в тот момент ощутила, как кто-то берет меня за руку.

— Сейчас ты разворачиваешься и уходишь отсюда, — тихо сказал Адриан, не отрывая пристального взгляда от Арлиона. — Возвращаешься к ди Вестенра, поняла?

И, не дожидаясь моего ответа, он вышел вперед, легко обходя придворных и гостей. Справедливости ради надо сказать, что они сами стремились отойти подальше и стать как можно незаметнее. Арлион в тот момент стоял спиной к дверям и лицом к королю Селендрии и приближения Адриана не видел, однако внезапно, не оборачиваясь, сказал:

— Приветствую и вас, ваше величество. Мы не знакомы лично, но я о вас наслышан.

В отличие от темного эльфа его спутники отреагировали на появление Адриана более нервно, по крайней мере, Раннулф развернулся и теперь не выпускал архивампира из поля зрения. Арлион все же повернулся и оценивающе изучил своего главного противника с ног до головы, а затем одобрительно хмыкнул. А в следующий момент произошло то, что напугало меня практически до потери сознания — Арлион перевел взгляд с Адриана ему за спину и теперь смотрел мне прямо в лицо. Интуиция мне отчетливо подсказывала, что он прекрасно знал, кто я такая, и намеренно нашел в толпе именно меня.

— Прекрасно, — мягко сказал Арлион и махнул своим спутникам. — Можно приступать.

После этих слов в зале началось побоище. Гости бала были безоружны, и как вооруженным умертвиям, так и магам не составляло труда убивать их. Началась паника, тут и там раздавались вопли и крики, причем уже невозможно было определить, какие из них были вызваны страхом, а какие — болью. Многие аристократы находились в таком суеверном ужасе, что даже не пытались защищаться. Королевские стражники, к слову, быстро сообразили, что не могут иметь дела с магами, и целенаправленно начали атаковать зомби, зазвенела сталь. Маги-эльфы выставили щиты вокруг короля и его приближенных, так что они пока тоже были в безопасности. Правда, не уверена, надолго ли — против того же Раннулфа, не говоря уже об Арлионе, защита магистров долго не продержится. Несколько магов-некромантов из свиты Арлиона подступили с трех сторон к духу-хранителю и забрасывали плетениями его. Мои друзья, присутствовавшие на балу, были без оружия, как и я, но практически все были магами, так что они тоже смогли бы дать какой-никакой отпор, да и среди местных аристократов магов тоже наверняка хватало. Но вот остальные… Умертвия передвигались быстро, и чтобы прирезать кого-то, у них уходило несколько секунд. На моих глазах какому-то гостю воткнули клинок в живот, и тот со стоном рухнул на пол, его одежда стремительно краснела от крови, и эльф уже не шевелился. То умертвие, которое убило его, теперь надвигалось на двух смертельно напуганных девиц, у которых даже не оставалось сил визжать. Обе только неотрывно смотрели на закутанную фигуру с обнаженным мечом, как будто загипнотизированные кролики — на змею. Не думая о том, что делаю, я торопливо выбросила вперед руку, закрывая девушек щитом. Зомби налетел на невидимую стену и был вынужден притормозить, я же, не тратя времени, испепелила его своим любимым огненным заклинанием — «Гневом Донера». Девушки не менее диким взглядом теперь смотрели на меня, я же бросилась к следующему умертвию, до которого еще не добралась стража.

А потом удача мне изменила — следующим моим противником оказался маг. На собственном опыте я уже не раз успела убедиться, что магические поединки — не моя сильная сторона, но в этот раз все было по-другому. Может, мне просто повезло, и маг был не очень сильным, возможно, весь этот хаос вокруг напомнил о том, что Арлиона необходимо остановить, и заставил меня взять себя в руки и сосредоточиться на бое. Стычка с магом заняла совсем немного времени и закончилась моей полной победой, и даже щит, который поставил на меня Адриан, не активировался. Бесчувственный противник распластался на полу, и я не сомневалась, что после моих заклинаний он получил сильнейшее сотрясение мозга.

Неподалеку от меня Кейн и Оттилия сражались с магистром в черном балахоне. Кейн к боевой магии не имел никакого отношения, и потому его атаки были хоть и многочисленными, но не могли причинить серьезного вреда. При взгляде же на Оттилию я неожиданно вспомнила, что она все-таки являлась высшей вампиршей — ее удары были стремительными и точными, так что их противнику приходилось несладко. В какой-то момент, когда некромант уворачивался от плетения светлого мага, с его обритой головы упал капюшон, и мы с Кейном с одинаковым удивлением и гневом узнали магистра Танатоса. Внезапная встреча со старым знакомым и воспоминания о том, как он пытался нас убить, разозлили Кейна — это стало очевидно, когда тот слишком яростно швырнул в темного мага какое-то плетение, открыв незащищенные места в своей обороне. Некромант не преминул этим воспользоваться, и от следующего удара Кейна отбросило назад, и он налетел спиной на колонну, упал на пол и уже не шевелился. Оттилия что-то гневно прошипела на родном языке и сбила Танатоса с ног каким-то плетением столь молниеносно, что тот просто не успел никак отреагировать. Некромант упал, а вампирша направилась к нему неторопливым шагом, словно плывя по залу, при этом она улыбалась и мечтательно смотрела на Танатоса, которого, похоже, слегка оглушило. При виде этой улыбки я почувствовала, как по мне побежали мурашки. Оттилия же явно была не в себе и уже не сознавала, где находится. Наклонившись к некроманту, она почти любовно повернула его голову вбок, оскалила клыки и впилась тому в горло.

Мир вокруг меня внезапно потемнел, раздался хлопок, и я запоздало сообразила, что кто-то из магов только что попытался на меня напасть, но защитное поле не позволило. Стремительно развернувшись, я обнаружила прямо перед собой сразу двух темных — первый изумленно таращился на меня, не понимая, как я поставила щит, ничего не делая, и был мне незнаком, а во втором я узнала Раннулфа Тассела, которого в последний раз видела, когда он попытался убить меня в Триме. В отличие от своего спутника он смотрел на меня с легким любопытством.

— Щит изначальной тьмы? — уточнил он. — Эффектно.

— Как его разрушить? — азартно спросил второй маг, придя в себя.

— Никак, — отозвался мрачно Раннулф, а затем вдруг прищурился. — Разве что…

Он стремительно, в три шага, преодолел расстояние, отделявшее нашу живописную группу от еще одной, не менее живописной — Оттилии, бесчувственного Кейна и Танатоса, который, похоже, тоже отключился. Не церемонясь, он рывком поднял на ноги Оттилию, которая все еще пила кровь некроманта и не замечала ничего вокруг, а тело Танатоса бесформенным кулем осело на полу. Вампирша слепо захлопала глазами, возвращаясь в реальный мир, и облизнула окровавленные губы, а Раннулф, продолжая удерживать ее одной рукой, сформировал другой какое-то незнакомое мне плетение и нацелил его на Оттилию.

— Решайте, принцесса, — обратился он ко мне. — Либо вы убираете щит и идете с нами, либо вашу подругу с того света даже архивампир не вытащит.

— Как? — осведомилась я, наблюдая за тем, как Оттилия забилась в руках Раннулфа, но хватка у того была крепкой. — Я не контролирую щит, он сам появляется и исчезает!

— Он привязан к вам, значит, вы можете им управлять, — хладнокровно возразил архимаг. — Вы просто должны сосредоточиться на том, что хотите сделать с этой защитой.

Еще раз взглянув на него, я поняла: что бы я ни попыталась предпринять, Тассел успеет убить вампиршу раньше, и неохотно сосредоточилась на щите вокруг. Раннулф оказался прав — стоило мне захотеть воздействовать на защиту, как я сразу почувствовала ее. Щит не желал исчезать, но под моим воздействием все же пропал, хотя, насколько я поняла, при угрозе моей жизни он возник бы снова. Темная пленка исчезла, и все вокруг снова вернуло себе краски.

— Превосходно, — одобрил архимаг и обратился к своему союзнику: — Бери Танатоса и уходим.

Тот послушно подошел к телу на полу и магией заставил его взмыть в воздух. Раннулф, усыпив Оттилию знакомым снотворным плетением, отпустил ее, и она безвольной куклой упала на пол. Раннулф же тем временем открыл портал и взмахом руки предложил мне идти первой. Я мрачно шагнула вперед, и в ту же секунду в нашу сторону полетело какое-то заклинание, взорвавшееся в паре шагов от незнакомого некроманта, так что тот уронил Танатоса. Но чем все закончилось, я не успела увидеть, поскольку Раннулф грубо схватил меня и толкнул в портал. Зал тут же пропал в языках темного пламени.

Когда портал исчез, я обнаружила, что мы переместились в какое-то полутемное просторное помещение, больше всего напоминавшее холл в казенном ведомстве. Некромант перенесся вместе с нами, но Танатоса с ним не было. Обнаружив это, Раннулф гневно повернулся к магу, и тот в ответ устало огрызнулся:

— Не мог я его забрать, ясно? Там темноэльфийские маги к нам подбирались, я бы со всеми сразу не справился!

— Демон, — выругался Раннулф, а затем бросил на меня задумчивый взгляд. — Тогда ждем остальных и ничего не делаем.

Я молчала. А что тут скажешь или сделаешь? Если я начну магичить или попытаюсь сбежать, Раннулф от меня одним щелчком пальцев мокрого места не оставит. Убить меня, правда, они не могут — щит не позволит — так что повода для паники пока нет, но ведь есть достаточно способов воздействовать на человека магически, не причиняя серьезного вреда. Правда, насколько я могу судить, теперь все идет к тому, что мне все же придется общаться с Арлионом…

Но больше всего меня беспокоило, что случилось с остальными в Лорене. Ну, Оттилия и Кейн вроде живы, а как же остальные, включая родственников Эра? А Адриан?

В комнате открылся еще один портал, и из него вышло сразу несколько человек — магистры, которых я не знала, а впереди всех — мой знаменитый предок, принесший всему миру вообще и моей семье в частности столько бед. Темный эльф передвигался с непринужденной грацией, которой позавидовал бы любой танцор, на вид ему можно было дать не больше тридцати пяти лет. Вот только было в его лице что-то, что выдавало настоящий возраст, это я заметила, когда архимаг увидел меня и быстро изучил с ног до головы. Суть не в том, что его глаза «светились мудростью» или нечто в этом духе, но при взгляде на эльфа у меня возникала отчетливая ассоциация с выжженной землей. В Арлионе Этари уже давно не осталось ничего человеческого, и любые свойственные человеку чувства, не связанные с ненавистью и злобой, были ему уже недоступны. А вспомнив о бойне во дворце, я окончательно поняла, что эльф все же безумен. Просто оно не бросается в глаза и оттого становится еще опаснее.

— Где Танатос? — коротко спросил он хорошо знакомым мне по моим снам голосом.

— Остался, — мрачно ответил Раннулф. — Его не убили, а только ранили.

Арлион слегка наклонил голову.

— Какая досада. Что ж, тогда не будем терять время.

С этими словами он открыл в комнате новый портал, в котором стали по очереди исчезать маги. Тассел слегка подтолкнул меня, и я была вынуждена снова шагнуть вперед, чтобы опять перенестись демон пойми куда. На этот раз мы оказались в каком-то длинном коридоре, освещенном магическими светильниками. Там было несколько дверей, но все были закрыты, так что я даже примерно не представляла, где мы очутились. Арлион вышел из портала последним, и никто из магов не посмел сказать ни слова, пока тот не объявил:

— Через полчаса жду всех у себя в кабинете, а до той поры все свободны.

Только после этого присутствующие слегка расслабились и начали расходиться в разные стороны, не обращая на меня никакого внимания. Раннулф тоже исчез, а Арлион распахнул одну из дверей и кивком предложил мне войти. В этот момент я остро пожалела, что маги разошлись и оставили меня наедине с родственником, но деваться было некуда, и я, стараясь не показывать испуг, высоко подняла голову и зашла внутрь.

Комната была обставлена как кабинет, но было очевидно, что так было не всегда — разномастная мебель и обшарпанные голые стены свидетельствовали о том, что помещение много лет было заброшено. Где бы мы ни находились, я не могла разглядеть в единственном окне никаких опознавательных знаков, поскольку на дворе была ночь, и не могла определить, был ли это город, или же мы перенеслись куда-то еще.

Поскольку обстановка комнаты не могла мне ничего рассказать, я снова посмотрела на темного эльфа и спросила первое, что пришло мне на ум:

— Почему вы считаете досадным тот факт, что Танатос выжил? Вы настолько равнодушно относитесь к своим союзникам?

— Нет, — спокойно отозвался он, нисколько не задетый. — Как раз наоборот, — я ценю своих соратников, и у них был приказ не бросать раненых. Но, учитывая присутствие архивампира, можно с уверенностью сказать, что Танатоса в ближайшее время обратят в вампира, и тот расскажет все, что знает, включая местоположение убежища. Жаль, конечно, но по большому счету свою полезность Танатос исчерпал, когда закончил шпионить за Кирианом в академии. Так что пришлось сейчас сразу переносить всех сюда — а об этом месте известно только Раннулфу и мне.

Значит, вот в чем был смысл этого перехода из одного места в другое.

— Итак, — голос Арлиона стал деловым. Я молчала, — полагаю, мне можно не представляться, кто ты такая, мне тоже хорошо известно. Раннулф и Танатос рассказывали мне о тебе, о чем-то я сам могу догадаться. Твой побег из-под ареста меня впечатлил.

— Я не буду вам помогать, — перебила его я, не дожидаясь конца фразы и вспомнив, о чем говорил мне Адриан.

Уж лучше сразу обозначить свою позицию. И какая разница, когда меня убьют за отказ — сейчас или десятью минутами позже?

Но Арлиона мои слова почему-то не рассердили.

— Почему? — с любопытством спросил он. — Насколько я могу судить, ты натура независимая. Я мог бы помочь тебе обрести полную свободу, отомстить всем тем, кто так несправедливо обошелся с тобой два года назад.

— Мне не нравятся способы, которыми вы обычно добиваетесь своего, — сухо сказала я.

— На войне все средства хороши, — пожал плечами Арлион. — Да и в мести, я полагаю, тоже.

— Мести? — переспросила я и понимающе усмехнулась. — Полагаю, предлагая мне мстить, вы говорите об Адриане, а не о моих родных, оставшихся в Валенсии. Вы хотите убить его?

— Да, — согласился Арлион. — И, насколько мне известно, все твои беды начались именно с него, так что я не понимаю причин твоей… — он поискал слово, — …пассивности.

Проклятье, сколько же всего он успел обо мне узнать?!

— А, насколько мне известно, он еще сын вашей возлюбленной, — резко ответила я, не сдержавшись. — Я знаю, как сильно вы ненавидите вампиров, но я не понимаю причин, почему вы так хотите убить того, кто в Кровавой войне вообще не участвовал!

Напоминание об Исабеле не разозлило архимага, но в нем что-то все же изменилось — словно в пустом остывшем очаге внезапно затлели угли. Он пугал меня — по-настоящему пугал. Ведь за все это время Арлион даже не упомянул о том, что произошло в Лорене, хотя он только что попытался вырезать весь королевский двор! Выходит, подобные массовые убийства для него не событие, а просто ежедневная рутина!

Несколько секунд он задумчиво смотрел на меня, а потом протянул:

— Понимаю… Любовь, — он произнес это слово так, как будто оно было ругательством, а я вздрогнула. — Как трогательно. А учитывая, как Адриан пытается тебя защитить, полагаю, его чувства к тебе тоже далеки от враждебных, верно?

Я молчала, чувствуя себя удивительно беззащитной из-за того, что темный эльф сразу понял, что к чему, а Арлион улыбнулся, и от этой улыбки у меня волоски на руках встали дыбом.

— Магнус бы в гробу перевернулся, если бы узнал… Что же, жаль, что мне не удастся тебя уговорить. — Темный эльф задумчиво прошелся по комнате, продолжая улыбаться своим мыслям. — Но я прекрасно знаю, что невозможно заставить влюбленную женщину отвернуться от возлюбленного, а потому не будем больше терять время.

— И за то, что я не одобряю ваших методов, вы теперь убьете меня? — иронично спросила я, хотя на самом деле меня медленно поглощал страх.

— И как, интересно, я это сделаю, если на тебе защита архивампира? — недовольно осведомился Арлион. — Чтобы снять ее, уйдет масса времени, которого у меня сейчас нет. Да и интересно будет узнать, на что готов пойти Адриан, чтобы спасти тебя.

Он выглянул на секунду в коридор, и на пороге почти сразу же возник очередной магистр-некромант.

— Запри ее внизу, — Арлион кивнул на меня. — Только учти, что на ней мощная защита.

Тот кивнул, и я торопливо вышла из кабинета, мечтая оказаться как можно дальше от архимага.

Некромант отвел меня вниз. Пока мы шли, нам по дороге никто не встретился, но я не делала попыток оглушить конвоира и сбежать. К чему, если здесь полно магов, с которыми я при всем желании не справлюсь? И пусть серьезного вреда они мне причинить не в состоянии, не сомневаюсь, Арлиону известна еще масса заклинаний, против которых я буду абсолютно бессильна.

Здание, в котором мы находились, напоминало старый заброшенный склад — голые стены без окон, просторные помещения, в которых не было никакой мебели, освещенные лишь тусклым светом свечей, на полу валялись рассохшиеся ящики и пыльные мешки. Подвал, в который мы спустились, тоже не выглядел гостеприимно, и я, оглядев каменные стены и вдохнув затхлый воздух, приуныла. Подвал находился глубоко под землей, и здесь не было даже совсем маленьких оконец, которые могли бы располагаться прямо под потолком и обязательно были бы забраны решетками.

Ага, а снаружи проходила бы улица, и можно было бы кому-то передать записку с просьбой о помощи! Все, больше никаких любовных романов, в которых пленникам удавалось установить контакт с окружающим миром и спастись!

Кстати, я предположила, что раньше это помещение могло быть продовольственным складом. По крайней мере, разделенное на камеры сухое подземелье наводило на мысли о том, что тут хранили продукты. Разумеется, меня не могли оставить здесь прямо так, и некромант запер меня в одной из камер — как я успела заметить, закрывшаяся за мной дверь была деревянной, но обита железными листами. Заскрежетал засов, а затем я увидела магическим зрением, как за ним вспыхнуло энергетическое поле — похожее на щит, но, насколько я могла судить, выполнявшее роль магического барьера. Этакая тюрьма для мага.

Вот демон. А я так надеялась, что они до подобного не додумаются.

Я создала небольшой магический светляк и осмотрелась. Моя темница была просторной, но изнутри выглядела уныло, и я пожалела, что не попыталась сбежать с половины пути. Выбраться отсюда самостоятельно не представлялось возможным. Каменные глухие стены без окон — ну не долбить же их! Кстати, небольшое окно наверху стены все-таки было, однако оно вело в коридор, из которого я сюда вошла, и предназначалось для вентиляции. Ни скамейки, ни хоть какой-нибудь доски или, на худой конец, соломы.

С сожалением взглянув на свое бальное платье, я тяжело вздохнула и уселась прямо на пол. Прислонилась головой к стене и сразу же дернулась вперед — голову больно укололо. Проведя рукой по волосам, я нащупала бриллиантовые звездочки, о которых уже совсем забыла. Надо бы снять их, а то жалко будет, если потеряю…

Аккуратно вытащив украшения, я пересчитала их и убрала в карман. Будем надеяться, что мне удастся вернуть их Натаниэль в целости и сохранности.

Прошло несколько часов. По моим представлениям, время близилось к утру. И если сначала мне казалось, что заснуть мне не удастся, то потом усталость взяла свое, и я задремала в той же позе, в которой сидела.

Не знаю, сколько времени прошло, но проснулась я от звука отодвигаемого засова. По правде говоря, я очень рассчитывала на то, что мне, как пленнице, полагается завтрак, но вместо ожидаемого охранника на пороге показался Арлион. Сон пропал разом, и я даже не заметила, как очутилась на ногах, хотя тело затекло и двигаться было больно. На эльфе был дорожный плащ, а сам он выглядел неприлично бодрым и отдохнувшим.

— Я вынужден на некоторое время тебя оставить, — сообщил Арлион. — Появились важные дела. У тебя есть несколько дней, чтобы еще раз все обдумать. Если по моем возвращении ответ будет прежним, твой статус потенциального союзника перейдет в статус заложника, чья жизнь немного стоит. Вопросы есть?

— А если я сбегу? — иронично поинтересовалась я.

— Сначала взломай магический барьер и железную дверь, — фыркнул Арлион. — У тебя не хватит на такое ни сил, ни умений, так что удачи.

Он вышел, а я была вынуждена признать его правоту — внимательно изучив магический заслон, я убедилась, что не могу ничего сделать. Мало того что структура была невероятно сложная, так еще и на каждую мою попытку как-то повлиять на блоки барьер отвечал небольшими, но больно жалившими разрядами молнии.

Мои размышления прервал тихий шорох. Машинально осмотрев камеру в поиске мышиных нор, я ничего не увидела, но какой-то скребущий звук повторился.

— Эй! Здесь кто-нибудь есть? — раздался внезапно крик откуда-то издалека, и я от неожиданности подпрыгнула на месте. Задрав голову, подошла вплотную к стене, в которой виднелось вентиляционное окошко. Звук доносился именно оттуда.

Решив, что хуже не будет, я закричала в ответ:

— Есть!

— Слава богам! — отозвался голос, и мне послышалось в нем облегчение. — Я здесь сижу уже три дня, и за это время не видела никого, кроме тюремщиков!

Ага, значит, здесь заперта женщина. Но голос раздавался издалека, и возраст второй заключенной я не могла определить.

— Кто нас здесь запер? Зачем нас похитили? — тем временем расслышала я.

Я удивленно посмотрела на дверь.

— А вам не объяснили?

— Нет. Я вообще была дома, когда на меня напали! Я даже не поняла, что произошло, просто в комнате вспыхнул черный огонь, я потеряла сознание, а в следующий момент обнаружила себя в этом подвале!

Интересно. Мне-то Арлион сразу разъяснил, зачем я ему понадобилась, а с этой женщиной что?

— А вы маг? — прокричала я.

На этот раз последовало небольшое молчание, прежде чем голос зазвучал снова, и на этот раз в нем звучала тревога:

— Нет. А почему вы спрашиваете? Нас что, украли маги?!

— Не без этого, — пробормотала я. И на кой демон Арлион похитил обычного человека, который и сам лишен магического дара, и магов боится? И даже портал в темных языках пламени распознать не смог? Вслух же я прокричала, не надеясь на успех: — У вас есть возможность выбраться из камеры?

— Нет, — отозвалась женщина, а затем убежденно добавила: — Но нас должны спасти. Мое исчезновение не могло остаться незамеченным, и меня наверняка уже ищут.

«Меня, может, тоже ищут, но я бы особо не рассчитывала на то, что найдут», — подумала я, но не стала доносить эту мысль до собеседницы.

Значит, возвращаемся к первоначальному плану и ищем способ сбежать. Похоже, Арлион был прав, и магический барьер я не разрушу, да и выбить дверь будет проблематично. Следовательно, надо сделать так, чтобы кто-нибудь ее открыл вместо меня. Вывод, конечно, логичный, но не дающий никакой практической пользы.

Но ведь кормить нас все-таки будут — вряд ли Арлион рассчитывал, что мы во время его отсутствия проживем без еды. А дверь — я взглянула на нее — сплошная, без окошек, так что открывать ее придется. Ну ладно, предположим, что ее откроют — тогда как справиться с магом-магистром? Пусть я и могу пользоваться магией, смогу ли я его одолеть? И ведь даже оружия никакого нет — собираясь на бал, я не захватила ни кинжалы, ни метательные звездочки! Решила, что на королевском приеме они мне не понадобятся! А много ли я смогу сделать голыми руками, да еще в бальном платье? Нет, я, конечно, выпускница Госфорда, но как мои умения можно применить здесь?

Какая-то мысль неожиданно пронзила меня, и я медленно перевела взгляд на свой живот, а оттуда — на грудь. Стараясь сформулировать про себя, что же именно мне пришло на ум, я начала расшнуровывать корсет, благо шнуровка на нем была спереди. Сняв его, я отложила бархатную ткань в сторону, и в моих руках остался только серебристый прочный шнур.

Я же доучилась до «коричневого» уровня, и последние несколько месяцев меня учили убивать людей как классическими видами оружия, так и подручными средствами. К сожалению, гарроты у меня здесь нет, но приличную удавку я смогу смастерить и сама.

Удовлетворившись полученным результатом, я устроилась поудобнее и принялась ждать. Раз Арлион отбыл, нет смысла тянуть с побегом. Однако прошло еще не меньше часа, прежде чем раздался уже знакомый скрежет и дверь приоткрылась. Тот же магистр, который конвоировал меня в подвал, принес поднос, но я почти не обратила на него внимания, а заинтересовалась одним моментом — некромант не стал убирать магическое поле, он прошел прямо сквозь него. Выходит, барьеру «знакома» его аура, и просто придушить мага теперь не получится, ведь магический заслон это не уберет.

Некромант взглянул на меня настороженно, но, увидев, что я сижу у стены и не пытаюсь ничего предпринять, успокоился. Я позволила ему поставить поднос на пол и с преувеличенным интересом принялась изучать его содержимое. Маг повернулся ко мне спиной и направился к двери. Я сидела далеко от него, и потому он, вполне возможно, решил, что я не успею ничего сделать. Вспомнив все уроки Грейсона, я одним движением вскочила на ноги и меньше чем за секунду оказалась прямо за его спиной. Маг даже не успел понять, что происходит, когда я набросила ему на шею шнур и затянула. Он захрипел и вцепился в удавку, пытаясь ее ослабить. Разумеется, у него ничего не вышло, а из-за паники он забыл, что может использовать магию. Когда я поняла, что маг вот-вот потеряет сознание, я совсем немного ослабила шнур, чтобы некромант не отключился раньше времени, и наклонилась к его уху.

— Убери барьер.

— О-он уб-бьет ме-меня, — просипел в ответ тот, когда ему наконец-то удалось глотнуть воздуха.

Я снова натянула шнур.

— Либо сейчас тебя убью я, либо у тебя появится время, чтобы скрыться!

Жажда жизни взяла верх, и маг проделал некие пассы рукой, так что поле на моих глазах развеялось. Удовлетворенно кивнув, я душила его до тех пор, пока он не потерял сознание, а затем убрала шнур, и его тело, словно куль с мукой, грузно опустилось на землю. Убедившись, что он жив, я подошла к открытой двери и на всякий случай помахала рукой. Барьер точно исчез, так что я вышла в коридор и заперла за собой дверь, задвинув засов. Конечно, магией выбить дверь можно без проблем, но все же это ненадолго его задержит.

— Эй, вы меня слышите? — крикнула я, вертя головой по сторонам. Подвал был огромным, и понять, в каком именно хранилище заперли вторую пленницу, было невозможно.

— Да! — голос звучал где-то недалеко.

— Покричите мне что-нибудь, чтобы я вас нашла! — велела я.

— А вы что, выбрались? Но как?! Ведь здесь замки и охрана!

Чем дальше я шла, тем ближе и отчетливее раздавался голос. Теперь я не сомневалась, что он принадлежал не столько женщине, сколько молодой девушке, и еще во мне все больше крепло странное чувство, что я слышала его раньше. Может, я ошибаюсь?

Остановившись перед нужной дверью, я на секунду помедлила, а затем решительно отодвинула засов и дернула на себя створку. При моем появлении девушка в когда-то красивом и дорогом, а сейчас безнадежно мятом и испачканном платье, сидевшая у стены, вскочила на ноги и бросились вперед. Она была небольшого роста, заметно ниже меня, и казалась очень хрупкой, словно драгоценная статуэтка. Немытые золотые волосы были кое-как уложены на затылке, на лице я увидела грязные дорожки — похоже, девушка плакала, когда поняла, что похищена. На ее руках, шее и в ушах блеснули драгоценности — не слишком роскошные, но все же, несомненно, дорогие. Надо же, похоже, Арлион и впрямь не испытывает проблем с финансированием, раз аристократку даже не ограбили.

Не добежав пары шагов до порога, девушка разглядела меня, и я увидела, как ее лицо залила мертвенная бледность, и она шарахнулась назад с возгласом:

— Пресветлый Луг, защити меня!

Я в немом изумлении рассматривала ее, поскольку это красивое лицо узнала сразу, хотя, когда я видела ее в последний раз, она была подростком. Девушка же смотрела на меня с таким ужасом, словно увидела призрака. Впрочем, возможно, с ее точки зрения, именно так все и было.

Я улыбнулась:

— Привет, Надя.

В гостинице мы провели всего несколько часов, а не остались до следующего утра. Причины были просты — когда я спустилась в общий зал, чтобы заказать завтрак, а точнее, даже обед, из подслушанного разговора двух торговцев, сравнивавших местные цены с ценами в своих родных местах, я узнала, где оказались мы с Надей. Как выяснилось, одно из своих убежищ Арлион обустроил не где-нибудь, а в Оранморе, из которого я уехала всего пару недель назад. И неудивительно, что я не узнала город сразу — в прошлый раз мое знакомство со столицей Аркадии ограничилось королевским дворцом и домом графини Лидии Харди, а до окраинных трущоб я как-то не добралась. Насколько я теперь могла судить, Арлион выбрал в качестве укрытия старый склад, располагавшийся где-то на задворках города, где даже местные жители появлялись редко.

А ему не откажешь в нахальстве. Из всех возможных городов остановить свой выбор именно на столице — для этого надо обладать большим запасом самоуверенности.

Но меня такое положение вещей только обрадовало, поскольку сначала у меня были определенные сомнения по поводу того, что предпринять дальше, но, узнав, где мы, я быстро определилась с планом действий. Так что, позволив и себе, и сестре немного отдохнуть, в середине дня я обновила нашу маскировку, и мы покинули трактир.

К слову сказать, убедившись, что никто не собирается бросать ее на произвол судьбы, похищение осталось позади, а я сохраняю спокойствие и явно точно знаю, что делать дальше, Надя заметно приободрилась и повеселела. И пока мы шли по улицам, постепенно переходя в более богатые кварталы и время от времени меняя иллюзии, она окончательно пришла в себя и смотрела на меня уже не с испугом, а с любопытством.

— Почему ты не вернулась домой и никак не дала о себе знать?

Я споткнулась и удивленно посмотрела на нее.

— Зачем? Чтобы меня все же передали вампирам?

— Да, действительно, — пробормотала она, сообразив, что сказала глупость. — И чем ты занималась эти два года?

— Много чем, — неопределенно ответила я, слушая Надю вполуха. — Путешествовала, училась, работала…

— Работала?! — поразилась она, глядя на меня во все глаза. — Как?!

— Так! — передразнила я ее. — Как все люди, не принадлежащие к дворянскому сословию, работают.

Надя замолчала, глубоко задумавшись. Я же, насладившись пятиминутной тишиной, спросила сама:

— Надя, а можешь мне рассказать, что у вас в Дионе творится?

Ну зачем сестра понадобилась Арлиону? Вряд ли ее похитили по ошибке. Все-таки принцесса, похищать ее — дело хлопотное.

— Ой, у нас столько всего произошло в последнее время! — Сестра воодушевилась, обрадовавшись возможности ненадолго вернуться в привычный, уютный и благоустроенный мир. — Представляешь, Фредерика месяц назад вышла замуж! За принца Шалевии, — и сейчас она уехала в Кэрригин! Ой, ты бы видела, какая это была свадьба! Мама вложила в нее столько сил и денег! Было столько потрясающих мероприятий — балы, охота, пикники, фейерверки, музыкальные вечера! А сколько гостей приехало в Дион! Королевская делегация из Шалевии, из Аркадии и даже из Селендрии! А ты бы видела платье Фредерики! Пышное, расшитое жемчугом, с таким длинным тонким шлейфом, что его должны были нести двое пажей, чтобы он не порвался и не испачкался! Правда, — тут голос Нади стал слегка озабоченным, — жених мог бы быть и посимпатичнее. Нет, он не страшный и не старый, но полный и какой-то… прилизанный, что ли? В общем, принц Анатоль мне не понравился. Но ради такой свадьбы я бы и за него замуж вышла! А потом, когда торжества закончились и гости разъехались, мы перебрались в Бларни на лето. Знаешь, мама сейчас намекает Стефану, что и ему пора бы искать невесту, и еще она вовсю ищет жениха для меня. К сожалению, там сложности — она хочет, чтобы я обязательно вышла замуж за принца, а поблизости таких больше не осталось… А папа считает, что можно найти мне мужа и среди наших дворян, которые познатнее.

— Погоди-погоди, — наконец-то остановила ее я, не дав увести себя в область матримониальных планов леди Алины. — Я не это имела в виду. Подумай и скажи, не происходило ли в Дионе или в Бларни в последнее время что-нибудь необычное? Те, кто похитил тебя, могли как-то проявить себя. Может, отец вел себя странно или еще что?

— А, ты об этом, — разочарованно протянула Надя, но честно попыталась вспомнить. — Нет, папа вел себя так же, как обычно. Да и не происходило у нас ничего такого… Из-за свадьбы все были немного нервными, и даже до сих пор не совсем пришли в себя, но это нормально… Хотя нет, не все, — поправилась она, — отец был спокоен, и Стефан тоже, зато Мариус до сих пор как на иголках!

Я резко остановилась и схватила Надю за руку, та удивленно посмотрела на меня. Нет, может, все дело в наплыве гостей, но…

— А среди гостей были маги?

— Н-нет, — подумав, ответила она. — То есть среди эльфов, может, и были, но придворных магов не было точно и известных тоже не было.

Тогда странно. Почему Мариус в последнее время был в таком взвинченном состоянии, что даже Надя, обычно не общающаяся с придворным магом, это заметила? С большой долей вероятности можно предположить, что ему каким-то образом стало известно о возвращении в мир живых Арлиона. Тогда нервозность Мариуса становится понятна, особенно если вспомнить его нелюбовь к Этари. И возможно, именно поэтому похитителям Нади удалось открыть портал во дворец — Мариус был так поглощен этими заботами, что не слишком следил за защитой дворца… Или здесь кроется что-то другое?

— Корделия, а куда мы идем? — поинтересовалась Надя, прервав мои размышления и вертя головой по сторонам. Медленно, но верно мы приближались к кварталам знати, и сестра воспряла духом.

— В Оранморе живет моя подруга, и я надеюсь, что она сможет нам помочь, — кратко ответила я.

И все же в этой части города нам пришлось поблуждать, поскольку я хорошо помнила, как выглядит нужный дом, но улицу, где он стоял, представляла себе весьма смутно. Впрочем, я точно знала, что она должна находиться недалеко от королевского дворца, так что в итоге мне все же удалось выйти к особняку из темно-красного кирпича. Постучав в дверь, мы дождались, пока нам открыл дворецкий, которого я попросила доложить о нас молодой леди. Последней иллюзией, которую я использовала, был облик двух хорошо одетых барышень, так что наш внешний вид не вызвал у слуги никаких подозрений. Но едва он вышел из холла, как я сразу сняла с нас маскировку. Сестра, обнаружив себя снова в том самом мятом платье, в котором ее похитили, тяжело вздохнула и укоризненно посмотрела на меня.

Раздались легкие шаги, а затем в холл вошла стройная молодая девушка, примерно на пару лет старше Нади. Ее русые волосы были собраны в простой узел на затылке, открывая хорошенькое лицо со слегка курносым носом. Синие глаза изумленно расширились, едва она увидела меня.

— Корделия? — растерянно спросила она. — Что случилось? На тебя — что, напали разбойники?!

Я улыбнулась, чувствуя, как рада новой встрече.

— Бьянка… — Я не договорила, потому что прорицательница подбежала ко мне и крепко обняла.

— Что случилось? — спросила она, отстранившись и взглянув на Надю, которая внимательно рассматривала ее. — Откуда ты в Оранморе?

— Вы ранены? — раздался новый голос, в котором я могла расслышать тревогу. Уже зная, кого сейчас увижу, я развернулась и дружелюбно улыбнулась все еще привлекательной статной даме с едва тронутыми сединой волосами, спустившейся в холл следом за дочерью.

— Добрый день, леди Харди. Мы в порядке, благодарю за беспокойство.

— Здравствуйте… — Лидия запнулась, словно не знала, как ко мне обратиться, и я поняла, что Бьянка рассказала ей о том, кто я на самом деле. Впрочем, этого стоило ожидать — насколько мне было известно, у матери с дочерью всегда были очень доверительные отношения.

— Леди Харди, Бьянка, — торопливо сказала я, решив сгладить неловкость и сделать вид, будто не заметила запинки графини. — Позвольте мне представить вам мою сестру Надю. Надя, это графиня Лидия Харди и ее дочь Бьянка.

Надя вежливо, с поистине королевским достоинством кивнула, а обе леди Харди подтвердили мою догадку, когда одновременно присели в реверансах.

— Ваше высочество…

— Простите нас за вторжение, — сказала я, когда сочла, что церемония знакомства исчерпана. — Но мне нужна помощь.

Бьянка, разом посерьезнев, кивнула, а Лидия предложила:

— В таком случае давайте пройдем в гостиную.

Мы расположились в просторной комнате на первом этаже, куда графиня распорядилась подать чай. Но сначала она разглядела, в каком плачевном состоянии была наша с сестрой одежда, и предложила свою помощь, но я вежливо настояла на том, чтобы поговорить с Бьянкой. Впрочем, это означало, что и Лидия, и Надя тоже будут присутствовать при разговоре. Мы не возражали, и в гостиной Бьянка сразу перешла к делу.

— Что произошло? Ты выглядишь сейчас примерно так же, как после нападения Аларика. Тебя снова кто-то пытался убить?

— Не совсем. На самом деле нас обеих похитили, — пояснила я. — Причем из разных мест, а убежище похитителей находится в Оранморе. Мы сбежали, но далеко в таком виде не уйдем, потому я и обращаюсь за помощью.

— Кто тебя похитил? — обеспокоенно спросила Бьянка.

— Арлион, — отозвалась я, и подруга поперхнулась чаем. Лидия, которой уже наверняка было известно обо всем, что происходило и в академии в течение года, и на практике, шокированно ахнула. Одна Надя продолжала недоуменно переводить взгляд с Бьянки на Лидию, затем — на меня.

— А кто это?

— Темный архимаг, который сто лет назад развязал Кровавую войну, — растерянно отозвалась Бьянка. — Корделия, как он тебя нашел? Или ты все же отправилась искать его самостоятельно?

Я возмущенно скрестила руки на груди. Ну сколько можно, а?

— Да почему вы все так уверены, что я буду его искать?! Ты, Морган, Вортон, Грейсон! У меня что, совсем головы на плечах нет?

— Есть, есть, — успокаивающе сказала Бьянка. — Значит, это не ты сама. Тогда как?

Я замолкла и отставила в сторону чашку с чаем. От воспоминаний о бойне во дворце меня неожиданно затошнило, так что мне пришлось несколько раз глубоко вдохнуть и выдохнуть. Надя и леди Харди смотрели на меня с удивлением.

— Я была в Лорене. Мы все там были, включая Кейна и остальных моих друзей, — наконец мрачно сказала я. Бьянка внимательно слушала, озабоченно хмуря лоб. — Вчера вечером мы были на королевском балу во дворце. Туда же заявился Арлион в компании Раннулфа, Танатоса, еще нескольких некромантов и зомби. И они попытались подчистую вырезать аристократическую и правящую верхушку Селендрии.

Раздался звук бьющегося стекла — Надя выронила чашку, и та раскололась, оставив на полу несколько темных пятен. Графиня Лидия схватилась за сердце, Бьянка сдавленно охнула, прижав ладони ко рту.

— Он сошел с ума! — выдохнула она.

— С селендрийским королем все в порядке, — торопливо добавила я. — По крайней мере, было до того момента, пока меня не забрали. Но многие эльфы погибли, и еще ранили Кейна, но вроде бы неопасно. А вот Танатосу не поздоровится.

— Хорошо бы его кто-нибудь убил, — сквозь зубы процедила Бьянка.

— Там даже лучше, — заверила ее я. — Он остался жив, но некромантам пришлось его бросить. Так что Танатос теперь получит по заслугам.

По крайней мере, я очень на это надеялась.

Некоторое время в комнате царило молчание.

— Хорошо, — наконец сказала Бьянка, приняв, видимо, про себя какое-то решение. — Что я могу для тебя сделать?

— Нам нужно добраться до Лорена, — ответила я, с любопытством рассматривая выражение решительности на ее лице. — Для этого нам нужны подходящая одежда, лошади и запас продуктов. Только, боюсь, расплатиться мы сможем только драгоценностями, поскольку у нас нет ни медяка.

— Во-первых, — ровным голосом сказала Лидия, не дав дочери и рта раскрыть. — Не говорите ерунды. Во-вторых, может, вам лучше дать с собой экипаж и охрану? Так будет безопаснее. И в-третьих, не будет ли правильнее доставить вашу сестру домой?

В глазах Нади зажглась такая радость, что мне на миг даже стало жалко ее разочаровывать.

— Благодарю вас, но нет, — твердо ответила я и посмотрела на сестру. — Мы не знаем, кто участвовал в твоем похищении, и не знаем, зачем оно вообще было нужно. Если ты вернешься сейчас в Валенсию, тебя могут снова украсть на следующий же день. Понятно? И во второй раз спасать тебя будет некому.

— И что же ты предлагаешь? — беспомощно спросила Надя, подумав некоторое время над моими словами.

— Ты поедешь со мной, — уверенно сказала я.

— И как, интересно, ты сможешь меня защитить? — осведомилась она с иронией, которой я от нее не ожидала, но на которую, по сути, имела полное право.

— Я, может, и не смогу, — со вздохом признала я. — Но я знаю того, кто смог бы это сделать. Так получилось, что в Лорене мы были не просто так, — я посмотрела на Бьянку, объясняя теперь главным образом ей. — На самом деле мы… догадывались, что Арлион может начать охотиться на меня, но не думали, что он решит совместить мое похищение с убийством порядка сотни темных эльфов. И в Лорен я приехала не совсем одна, меня, можно сказать… защищали, — я говорила не очень понятно, поскольку не хотела вдаваться в подробности при Лидии и Наде.

Бьянка некоторое время недоуменно хмурилась, пытаясь понять, о чем я говорю. Затем она, похоже, вспомнила те тонны исторической литературы, которые мы прочли за прошлый год, и сообразила, кто мог бы противостоять Арлиону. Ее брови изумленно поползли вверх.

— Погоди-ка… Ты что, была там с…

Я неопределенно пожала плечами, Надя все порывалась что-то спросить, но на нее никто не обращал внимания, а Бьянка выдохнула.

— Но с чего ты взяла, что он будет помогать?

— С того, что Надя нужна Арлиону, — уверенно отозвалась я. — Значит, нам она нужна еще больше.

— Может, хватит говорить обо мне так, будто меня здесь нет?! — возмутилась сестрица, но никто на нее даже не посмотрел.

— Понимаю, — задумчиво кивнула Бьянка. — Соглашайтесь, ваше высочество, — обратилась она к Наде. — Боюсь, лучшего способа защиты от Арлиона Этари вы сейчас не найдете. Ладно, Корделия, я тебя поняла. Ты хочешь, чтобы я поехала с тобой?

Лидия протестующе всплеснула руками, а я отрицательно покачала головой.

— Нет. Оставайся здесь. Только, графиня, — я повернулась к Лидии, — не посещайте сейчас никаких многолюдных мероприятий, хорошо? Хоть и сомнительно, что Арлион захочет переубивать и аристократию Оранмора, но все же не рискуйте. А лучше всего, если бы вы с Бьянкой ненадолго покинули столицу.

— Конечно, — согласилась Лидия, и не подумав возражать. — А что вы решили насчет экипажа?

— Не нужно, — покачала я головой. — Для нас сейчас главное не комфорт, а скорость. Надеюсь, дней за пять-шесть мы доедем до Лорена. Надя, как у тебя с верховой ездой?

— Средне, — ответила она, видимо, представив озвученную перспективу и не придя от нее в восторг.

Но я лишь безжалостно отрезала:

— Придется потерпеть. Синяки и мозоли я могу потом убрать магией, но никаких привалов каждые полчаса и неторопливых конных прогулок.

— А что с одеждой? — деловито спросила Лидия, и я в очередной раз порадовалась, что решила обратиться к ним за помощью.

— Нам нужно будет зайти в любую лавку готового платья. Штаны, рубахи, туники.

— Как — штаны? — изумилась Надя, разом очнувшись от своих мыслей. — Это же неприлично! Благородные леди никогда так не одеваются!

Я только фыркнула, услышав в ее голосе тон леди Алины.

— А я уже давно не благородная леди. И тебе бы посоветовала отойти от этого образа хотя бы до того момента, пока мы не окажемся в безопасном месте.

Принцесса надулась, а Лидия решительно поднялась из-за стола.

— В таком случае, давайте займемся делами.

Покупать одежду мы с Бьянкой отправились вдвоем в экипаже графини. Много времени это не заняло — вещи, которые я выбрала, не отличались ни красотой, ни элегантностью, ни дороговизной, были просты и удобно сидели. Надя, кажется, окончательно уверилась в отсутствии у меня вкуса как такового, пока уныло рассматривала обновки. На обратном пути мы еще заехали на рынок и купили мыло и расчески. Остаток дня провели у Харди, причем Лидия и Бьянка очень серьезно отнеслись к моим словам и сами начали собирать вещи, чтобы отправиться в свое загородное имение.

На следующее утро мы выехали сразу после раннего завтрака. На прощанье Бьянка обняла меня, а графиня пожелала счастливого пути, и мы с Надей выехали на улицу, освещенную низко висящим солнцем, разгонявшим утренний туман. Воздух был холодным и влажным от росы, копыта лошадей звонко цокали по каменным плитам, которыми была вымощена улица.

Сестра уверенно держалась на лошади, но я прекрасно понимала, какими тяжелыми для нее будут следующие несколько дней, которые нам предстояло провести в седле. Так в итоге и вышло — если в первые полдня Надя пыталась о чем-то расспрашивать меня или просто болтать, чтобы не затягивать молчание, которое, кажется, было ей абсолютно чуждо, то уже к вечеру она притихла и в последующие дни говорила мало, напряженно глядя на дорогу перед собой и морщась от боли и усталости. Нет, я сдержала слово и каждый вечер помогала ей целительскими плетениями, но усталость все равно накапливалась. Зато сошли на нет все мои переживания по поводу того, как принцесса перенесет наши ночевки в полевых условиях: Надя выматывалась так, что вечером ее сил хватало только на то, чтобы слезть с лошади, а на остальное ей уже было наплевать. Поэтому, пока я обустраивала нам лагерь, она сидела, привалившись спиной к какому-нибудь дереву, и, судя по всему, готовилась отдать Хель душу. Пару раз она засыпала до того, как был готов ужин. Я не возражала против ее безучастности, поскольку сомневалась, что Надя могла бы хоть чем-то мне помочь с хозяйственными делами, к тому же у меня появлялась возможность наслаждаться приятной тишиной, а не отвечать на бесчисленные вопросы.

На этот раз мы ехали без каких-либо крюков и объездов, поэтому дорога заняла не так много времени. По пути я продолжала использовать иллюзии, чтобы изменить нашу внешность, и очень надеялась, что Арлион не узнает о нашем побеге раньше времени. Впрочем, я рассчитывала, что у тех магов хватит ума не каяться в грехах темному эльфу, а сбежать и затаиться на время, поскольку что-то мне подсказывало — ошибок Арлион не простит.

В Лорен мы въехали на шестой день пути. Чем ближе был конец путешествия, тем больше я спешила, и последний отрезок мы преодолели практически галопом. Но в самой столице скорость пришлось снизить, а в кварталах знати и вовсе перейти на неторопливую рысцу.

По всему городу были развешаны черные флаги — траур по погибшим неделю назад. Надя, никогда не бывавшая за пределами Диона и уже слегка пришедшая к этому моменту в себя, безостановочно вертела головой по сторонам, рассматривая столицу Селендрии и ее жителей, и даже общее мрачное настроение, которое витало в воздухе, не могло умерить ее любопытство. Чем ближе мы подъезжали, тем более удивленным становилось ее лицо, а уже в квартале аристократов она заметила:

— Сколько у тебя, однако, сиятельных знакомых. Да еще в разных странах!

Я ничего не ответила, высматривая знакомую улицу. Наконец я узнала нужный поворот, и мы поскакали к скрытому в тени высоких деревьев трехэтажному особняку.

Едва мы подъехали ближе, как нам навстречу сразу поспешил конюх, а из дома вышел уже знакомый дворецкий. После недели дороги мы с Надей были сейчас больше похожи на двух оборванок, и наш внешний вид наверняка не внушал доверия, но, когда дворецкий подошел поближе, я увидела, как на его лице появляется изумленное выражение он явно узнал меня.

— Миледи? — растерянно спросил он, но тут же взял себя в руки. — Я доложу о вашем возвращении.

Следом за ним мы вошли в дом и оказались в уже знакомом холле с очень высоким потолком. На фоне черно-белого мраморного оформления мелькнуло ярко-рыжее пятно, и мы столкнулись с Гартом, который в первый миг остолбенел, а затем скользнул к нам со свойственным только ему проворством. Дворецкий же поднялся по лестнице и исчез где-то в галерее второго этажа.

— Корделия! — Надя за моей спиной нервно дернулась, поскольку никогда раньше не сталкивалась с перевертышами и не знала, с какой скоростью они умеют двигаться. — Я знал, что ты выберешься!

— А в этом кто-то сомневался? — удивилась я, обнимая его.

— Ну… — неопределенно отозвался Гарт. — Не совсем сомневался, но опасения были…

Раздался негромкий шум, хлопнули двери, зазвучали торопливые шаги и на лестнице показались остальные мои друзья. Оттилия опередила их всех, перейдя на бег, первой оказалась в холле, подбежала и обняла меня.

— Спасибо тебе, — тихо сказала она. — Ты спасла меня.

За ней я увидела Дирка, Фроста, Кейна и вздохнула с облегчением — друг выглядел живым и здоровым. Остальные тоже, если и были ранены, то сейчас все было в порядке. Когда иссяк первый поток приветствий, я обратила внимание на то, что наша компания была неполной, да и того, кого я хотела увидеть больше всего, тоже не хватало. Внимание остальных же в тот момент привлекла моя спутница, и я поспешила внести ясность:

— Это Надя, моя сводная сестра.

— Еще одна принцесса? — удивился Дирк. В отличие от Бьянки и графини никто из ребят и не подумал кланяться или делать реверансы, и они явно не испытывали ни малейшей почтительности к королевской особе. Оттилия и вовсе смотрела на Надю недружелюбно, а с учетом того, что она была вампиром, выглядело это угрожающе. Сестра это заметила и встала на всякий случай поближе ко мне.

— Давайте я объясню ее присутствие позже, когда все соберутся, — предложила я. — Кстати, а где остальные? И что вообще произошло в мое отсутствие?

Фрост хлопнул себя ладонью по лбу.

— Демон, я и забыл совсем! Вы тогда расскажите в двух словах, — обратился он к Оттилии и Кейну. — А я пойду за разговорным амулетом и сообщу Эру, что Корделия вернулась.

Он направился к лестнице, а Кейн пояснил:

— Они все сейчас во дворце на встрече с темноэльфийским королем — Эр, Фергюс, Адриан. Уже неделю вся Селендрия стоит на ушах из-за случившегося… Ежедневно собирают какие-то совещания, пытаются что-то решить. Тебя еще за компанию ищут.

— Много народу погибло на балу? — хмуро спросила я.

— Как ни удивительно, не очень, — отозвалась Оттилия. — Из важных уцелели все. Не знаю, интересно ли это тебе, но и с советником Каэйри, и с Натаниэль все в порядке. Но человек сорок знатных все же убили. Мать Эра после того вечера уехала погостить к какой-то своей подруге. И многие аристократы сейчас так поступают — стараются держаться группами. Все очень напуганы и не знают, что теперь делать…

— Даже Грейсона проняло, — добавил Дирк. — Хотя мне всегда казалось, что его в принципе невозможно чем-то поразить.

— Грейсон здесь? — удивилась я.

— Да, — кивнул Гарт. — У него какого-то родственника убили на этом балу. Не самого близкого и любимого, насколько я понял, но мастер все равно приехал в столицу.

— А что с Танатосом? — вспомнила я о еще одной детали. — Я слышала, что он был жив.

— «Был» — ключевое слово, — хмыкнул Кейн без малейшего сожаления. — Он стал вампиром, и Адриан допросил его. Ничего особо полезного мы так и не узнали, но о месторасположении пары убежищ он сообщил. Но тебя не было ни в одном из них. В общем, когда стало понятно, что толку от некроманта больше не будет, Адриан его убил.

Раздались шаги, и в холл спустился Фрост. Случайно повернув в тот момент голову, я заметила, что Надя с интересом рассматривает светлого эльфа, стараясь делать это незаметно.

— Все, сообщил, — объявил он, ничего не заметив. Или сделал вид, что ничего не заметил. — Через полчаса обещают вернуться.

— Отлично, — кивнула я. — А мы хотели бы тогда привести себя в порядок. Только вот…

Я запнулась. Я-то могла вернуться в ту комнату, в которой меня поселили неделю назад, а вот что делать с Надей? Хозяев нет, и распоряжаться самостоятельно я не имею права…

— Ваше высочество, позвольте, я покажу вам вашу комнату, — раздался негромкий голос, и я неожиданно обнаружила рядом с нами знакомую фигуру пожилой эльфийки в платье горничной. Я не слышала, как она подошла, и не удивилась бы, если бы узнала, что она материализовалась прямо из воздуха. Кто их, этих духов-хранителей, знает.

В ответ Надя благодарно улыбнулась, а я вежливо сказала, вспомнив обращение, которое использовал Фрост:

— Спасибо, та-шела.

Надя ушла следом за хранителем, а я поднялась в уже знакомую комнату. За следующие полчаса я вымылась, переоделась и причесалась. Вещей, которые стоило бы разобрать, у меня на этот раз не было. Я только положила на стол мешочек, где лежали сохраненные бриллиантовые звездочки, и свернутую удавку, с которой последнюю неделю не расставалась. Достав бархатный футляр, я убрала украшения Натаниэль, а затем вызвала в комнату дворецкого и попросила его доставить их в дом Каэйри. Дворецкий с поклоном удалился, а я с облегчением опустилась на сундук для одежды, стоявший у кровати. Хорошо, что все позади и я снова здесь, надо будет только придумать, что делать дальше с Надей. В Валенсии ведь во дворце наверняка паника, поскольку они даже отдаленно не представляют, где ее искать. Кстати, интересно, они замалчивают случившееся или об исчезновении принцессы гудит уже вся столица?

В дверь постучали, и на пороге я увидела Оттилию.

— Все в сборе, — сообщила она и кровожадно улыбнулась. — Пошли за твоей сестрой.

— После того что я видела во дворце, твое заявление звучит слегка угрожающе, — непринужденно заметила я.

Оттилия раздраженно выдохнула и нервно потеребила длинную сережку.

— Я… сорвалась тогда, понятно? Сильно разозлилась и перестала контролировать себя. Но Танатос же это заслужил!

— А Надя? — с любопытством уточнила я. — Ты так на нее смотрела внизу, что она теперь будет шарахаться от вампиров, прямо как я.

— Меня раздражают твои родственники, — буркнула вампирша. — Твоей принцессе не помешает немного вылезти из своего идеального мирка и взглянуть на реальный. Может, не стоило ее спасать?

— Поверь мне, — хмыкнула я. — Как только мачеха узнает, что ее дочка провела столько дней в моей компании, ее ужас будет не меньше, чем в день похищения дочери.

Смеясь, мы дошли до нужной двери, и вскоре к нам вышла Надя. Сестра тоже привела себя в порядок, а дух-хранитель ей даже нашла платье, чтобы переодеться. Видимо, поискала в старых вещах Каридиэль, которые хранятся где-нибудь на чердаке. Вымытые золотистые волосы снова заблестели, и в домашнем платье, пусть и не новом, Надя выглядела почти так же хорошо, как и во дворце, и я только вздохнула. Леди Алина номер два.

Но затем мы спустились в гостиную на первом этаже, и эти мысли напрочь вылетели из моей головы. Народу внизу значительно прибавилось, но все собравшиеся были мне хорошо знакомы. Первым на глаза попался Эр, сидевший ближе всех к дверям, все те, кого я сегодня уже видела, расположились рядом. Адриан стоял у окна, и при одном только взгляде на него я на несколько секунд позабыла и об Арлионе, и о Наде, и обо всем на свете. Архивампир сохранял привычную невозмутимость, но на этот раз я была абсолютно уверена, что это только маска. А в реальный мир меня вернул хорошо знакомый голос с насмешливыми нотками.

— Я смотрю, ты просто не можешь без приключений, да?

Я почувствовала, как губы расползаются в улыбке.

— Ну, вы же знаете, мастер, они сами меня всегда находят.

Грейсон сидел в кресле у незажженного камина. Как и во время наших встреч в Оранморе, одет он был в штатское, и, не знай я, кто он на самом деле, я бы легко приняла его за какого-нибудь праздного аристократа. Темный эльф казался безмятежным, как летний день, и совершенно не выглядел обеспокоенным происходящим. И хорошо — в тот момент, когда в броне цинизма и спокойствия Грейсона появится брешь, я точно буду знать, что настал конец света.

— Что ж, давайте я тогда сразу перейду к делу, — предложила я и, стараясь быть краткой, рассказала об убежище в Оранморе, встрече с Надей, побеге и о помощи Бьянки и ее матери. Рассказала и о разговоре с Арлионом, но, конечно, опустила ту часть, где речь шла о любви и чувствах.

— Да, совсем забыла, — спохватилась я в самом конце и кивнула на Надю, которая скромно сидела на стуле у дверей и явно старалась казаться как можно более незаметной. — Это принцесса Надя ван Райен. Не знаю, зачем она понадобилась Арлиону, но не стоило же ее там бросать?

Надя изумленно посмотрела на меня, и на ее лице я отчетливо увидела вопрос: а что, в другой ситуации ты бы меня там бросила?! Остальные отнеслись к громкому титулу сестры без какого-либо пиетета, лишь бросили на нее по оценивающему взгляду. Кейн же с интересом спросил:

— Как ты сама выбралась? Или ты была по традиции увешана оружием с ног до головы?

Я хмыкнула, но потом все-таки призналась:

— Сделала удавку из шнуровки для корсета.

— Моя школа! — восхитился Грейсон со своего места.

— У тебя есть предположения по поводу того, зачем понадобилось похищать твою сестру? — тем временем спросил Адриан.

Я задумчиво потеребила кончики волос.

— Единственное, что приходит мне в голову, — ради шантажа. Сама по себе Надя Арлиону ничем не может быть полезна. Вариант с выкупом я бы тоже не рассматривала — насколько я могу судить, проблем с деньгами Арлион и его приспешники не испытывают. Значит, жизнь принцессы — это средство давления.

— На кого? — уточнил Фрост. — На короля?

— Вероятнее всего, — подтвердила я. — Другие кандидатуры мне на ум не приходят. И в этом случае Надя и впрямь самый удобный выход из положения, поскольку кого из королевской семьи еще можно похитить? Королеву сложно — она без толпы фрейлин никогда не ходит, с наследным принцем тоже мороки много, Фредерика вообще вышла замуж и уехала в Шалевию. Остается только младшая принцесса.

— И что Арлиону могло понадобиться от короля Валенсии? — озадаченно спросил Дирк.

— Ну, здесь можно предположить что угодно, — пожал плечами Эр. — Люди, ресурсы, те же деньги. Корделия, а как ваш отец отреагировал бы на шантаж? Принял бы условия Арлиона?

Я снова посмотрела на Надю, размышляя, и наконец сказала:

— Да, думаю, да. Мне кажется, Мариусу, нашему придворному магу, уже известно о возвращении Арлиона, и он мог бы объяснить отцу, кто именно предъявляет им требования и что с ним лучше не связываться. Да и мачеха не допустила бы, чтобы ее дочь убили.

— И что теперь делать с принцессой? — спросил Гарт. — Насколько я понял, ты не хочешь пока возвращать ее домой.

— Не знаю, — честно ответила я. — Если Надю вернуть, ее снова похитят. Если не возвращать, Арлион найдет другие способы воздействовать на короля. Но я бы пока не возвращала. Насколько я могу судить, даже Арлион не мог бы просто появиться в королевском дворце и похитить принцессу.

— Неделю назад в Лорене смог, — не согласилась Оттилия.

— Да, потому что он в открытую явился на бал и убил массу народа! — возразила я. — А Надю оглушили и вынесли, не привлекая внимания. Нет, я думаю, во дворце был кто-то, кто помогал Арлиону.

— Предатель? — изумленно спросила сестра, видимо не поверив собственным ушам. — Но кто?!

— Откуда я знаю! — пожала плечами я. — Я не была в Дионе уже два года и плохо представляю себе обстановку.

Некоторое время в гостиной было тихо. Адриан размышлял, Грейсон постукивал пальцами по подлокотнику кресла, и по его лицу было невозможно определить, о чем он думал. Остальные эльфы тоже раздумывали, Оттилия и Кейн перешептывались с Гартом и Дирком. Надя молчала.

— Что бы ни потребовал Арлион у Дария, не думаю, что это в наших интересах, — наконец сказал задумчиво Адриан. — Похоже, мне в ближайшее время стоит снова отправиться в Дион и самому обсудить с Дарием проблему с Арлионом, а заодно напомнить, что не стоит ему помогать. Надеюсь, Дарий поведет себя разумно.

— Когда ты хочешь это сделать? — спросила я.

— Скоро, — уверенно отозвался Адриан. — Надо уладить еще кое-какие дела, ну и организовать делегацию в Валенсию. Не заявляться же туда через портал прямо в тронный зал в гордом одиночестве… Кстати, твою сестру можно тогда же вернуть.

— А вы… кто? — внезапно осторожно выдавила Надя, заподозрив что-то неладное.

Ох, я же не представляла ей присутствующих! Тогда понятно, почему она такая спокойная — небось приняла нас за сборище высокородных авантюристов, которые в свободное время занимаются тем, что ловят спятивших темных архимагов, а тут вдруг начали говорить о короле Валенсии как о совершенно обычном человеке! Повернув голову, я наткнулась на насмешливый взгляд Оттилии, которая сидела с таким видом, словно смотрела представление бродячих артистов и с нетерпением ожидала кульминации. Сама с трудом сдержавшись, чтобы не прыснуть, я сделала максимально серьезное лицо.

— Прошу прощения, где мои манеры… Надя, это Адриан Вереантерский, король Вереантера.

Глаза сестры в тот момент формой напоминали золотые монеты — такие же большие и круглые. Нервно закашлявшись, она встала и на нетвердых ногах присела в реверансе, а затем обессиленно опустилась обратно на стул, будто это действие целиком лишило ее сил. Мне даже стало ее жалко — Надя выглядела откровенно перепуганной и теперь растерянно смотрела на меня, определенно вспомнив, с чего началось мое изгнание два года назад.

— Что ж, — в наступившей тишине сказал Грейсон и поднялся. Как и Оттилию, происходящее его явно забавляло. — Пожалуй, если на этом все, мне пора. Надо уладить кое-какие семейные дела. Корделия, — обратился он ко мне, и в этот раз его голос звучал совершенно серьезно. — Я рад, что с тобой все в порядке.

— Спасибо, мастер.

Грейсон вышел в коридор, и понемногу все остальные стали расходиться. Надя вопросительно посмотрела на меня. Она все еще казалась испуганной, и я, почувствовав укол совести, направилась к ней.

— Не бойся, — успокаивающе сказала я. — Несколько дней поживешь здесь, а потом Адриан вернет тебя родителям.

— Корделия, почему ты с архивампиром? — шепотом спросила она. — Разве вы с ним не враги? К чему ему вообще помогать, если вспомнить, какие напряженные отношения у Валенсии и Вереантера?

— Потому что сейчас главная угроза — Арлион, — отозвалась я. — Поверь мне, хуже этого архимага сейчас ничего нет, и любые политические разногласия могут подождать.

Правда, я не думала, что мне удалось ее убедить. Надя ничего не знала о магии и магах и лишь с трудом могла представить себе Кровавую войну, которая Валенсии почти не коснулась. Так что она предпочла поверить мне на слово и быстро попрощалась — насколько я поняла, она хотела побыстрее вернуться к себе в комнату, чтобы подумать и, возможно, пореветь всласть, чтобы немного сбросить напряжение.

Я же сама чувствовала себя уставшей — путешествие вымотало и меня — так что решила последовать примеру Нади и отправилась в свою комнату.

Но побыть в одиночестве мне не удалось. Не успела я закрыть за собой дверь и сделать несколько шагов вглубь комнаты, как раздался стук. Сердце заколотилось быстрее, а руки начали дрожать, ибо в тот момент я точно знала, что это не Оттилия прибежала что-нибудь обсудить. Глубоко вдохнув, я открыла. Адриан зашел внутрь, закрыл за собой дверь и только после этого повернулся ко мне. Напускное спокойствие исчезло без следа, и я даже не поверила собственным глазам — столько эмоций было сейчас на его лице. Я точно разом вернулась на королевский бал до того момента, как там появился Арлион с некромантами.

— Надо было все-таки запереть тебя в Бэллиморе! Скажи мне, ты когда-нибудь делаешь то, что тебе говорят? — поинтересовался он. — Я же говорил тебе во дворце уходить и не вмешиваться?

— Говорил, — нехотя признала я. — Но не могла же я просто взять и бросить остальных! К тому же Арлион продолжат бы охотиться на меня, а так мы хотя бы узнали, в каком направлении стоит искать!..

— Да демон с ними, с планами Арлиона! — Адриан говорил так резко, что я замолкла, а он в один шаг преодолел разделявшее нас расстояние и, как мне показалось, едва удержался от того, чтобы не взять меня за плечи и не встряхнуть. — Он мог убить тебя, понимаешь? А затем провести специальный ритуал, как сто лет назад, чтобы воскресить тебя уже было невозможно!

— Не убил бы, — тихо возразила я, догадавшись по болезненной гримасе на лице, что он говорит о матери.

— Почему же?

— Потому что он хотел посмотреть, на что ты пойдешь ради моего спасения, — изначально я собиралась умолчать об этой части разговора, но слова вырвались сами.

Некоторое время Адриан молчал, пока я старательно смотрела куда-то в стену, а потом усмехнулся.

— В проницательности ему не откажешь.

Я перевела на него неверящий взгляд и севшим голосом спросила:

— Что?

— Арлион всегда хорошо разбирался в людях, — отозвался он. — И, похоже, он единственный из всех смог правильно понять ситуацию, хоть и вернулся в наш мир какой-то месяц назад. — Адриан слегка улыбнулся и, глядя прямо на меня, без какого-либо перехода сказал: — Корделия, выходи за меня замуж.

Должно быть, лицо у меня в тот момент было таким же, как у Нади полчаса назад, поскольку разум наотрез отказался воспринимать услышанное. Нет, нет, не может быть. Я просто выдаю желаемое за действительное!

— Ты… ты с ума сошел. — Голос прорезался не с первой попытки и звучал невнятно. — Ты не можешь этого хотеть, ведь…

— Если бы не твое похищение, я, возможно, еще продолжал бы колебаться, — возразил он. В отличие от меня архивампир говорил уверенно и твердо. — Но всю последнюю неделю, когда… меня преследовал страх, что ты погибнешь, я понял, что не могу тебя потерять. Ты настолько мне дорога, что я пойду на все, чтобы защитить тебя.

— Подожди, — выдавила я, обращаясь не столько к Адриану, сколько к самой себе, потому что поток мыслей в моей голове тек так стремительно, что я за ним просто не успевала. — Нет, это невозможно. Ну ладно, демон с тем, что я Этари, но ведь тогда в Ленстере это я тебя отравила и сбежала с бумагами! Ты же ненавидел меня, а после моего письма не мог на меня не злиться! Что изменилось?!

Что-то в моих словах задело его, Адриан внезапно отступил назад и прошелся по комнате. Его движения были резкими и порывистыми, а серые глаза метали молнии.

— Что изменилось? — раздраженно переспросил он. — Знаешь, я долгое время сам задавался этим вопросом. До твоего письма все было прекрасно — у меня была своя уже давно сложившаяся система ценностей, и в ней все было понятным и привычным. По пути в Лорен ты спрашивала, почему я так спокоен и не пытаюсь снова обвинить тебя во всех грехах — но ты не видела меня в тот момент, когда я прочел твое письмо! Я был в бешенстве, — честно признался он. — От меня все дворцовые несколько дней подряд шарахались, они думали, что я начну убивать тех, кто не вовремя попадется мне под руку!

— Я знаю, — тихо сказала я, вспомнив наш разговор с Оттилией перед отъездом. — Поэтому я и написала тебе, а не сказала лично.

Адриан в тот момент перестал вышагивать, остановился и посмотрел на меня.

— Только вот злился я не на тебя, — сказал он более спокойным тоном, и я вопросительно нахмурилась. — А на себя, потому что осознал: я не могу начать снова тебя ненавидеть. Не могу даже думать о том, чтобы причинить тебе боль. Я пытался… убедить самого себя, что ты враг, лгунья, пытался бороться с чувствами, но не смог. Тогда я решил найти тебя и понять, кто ты на самом деле, и увидел, что ты все та же девушка, с которой я познакомился два года назад в Госфорде. И понял, что, как бы ни пытался убедить себя в обратном, суть от этого не изменится. — Он улыбнулся, подошел ближе и добавил уже совершенно серьезно: — Я люблю тебя, Корделия. Влюбился, кажется, в тот самый момент, когда увидел во время нашего путешествия в Трим, когда ты с мечтательным видом стояла под деревом и грелась на солнце.

Я слегка покраснела, сразу вспомнив тот весенний день, а затем растерянно покачала головой, не находя слов. Любые умные мысли просто вылетели, и мне понадобилось время, чтобы не просто что-то сказать, но хотя бы сформулировать про себя. Неужели это все происходит на самом деле? Я не сплю и у меня нет галлюцинаций? Ведь так не бывает, не бывает!

— Но послушай меня, — наконец выдохнула я, обретя спасительную почву под ногами, когда вспомнила о доводах рассудка. — Ты не можешь взять и жениться на мне! Адриан, я незаконнорожденная, и к тому же изгнанница! А еще…

— А еще терпеть не можешь дворцовый этикет, фрейлин и балы, — охотно продолжил он, нисколько не удивленный. — А еще ты полукровка и, следовательно, не можешь стать вампиршей. Я ничего не забыл?

— А еще я Этари, — пробормотала я, чувствуя, что у меня подгибаются колени. Откуда он, во имя всех богов, узнал?!

— Вам с Оттилией стоит использовать полог тишины, если вы хотите посекретничать, — фыркнул Адриан, без труда догадавшись о моих мыслях.

— Но мы же использовали!

— Да, на пороге комнаты, а сами пошли болтать на балкон! — возразил он. — А мой балкон был прямо под вашим, так что я узнал много нового.

Я закрыла лицо руками, мечтая провалиться сквозь землю и больше никогда не попадаться Адриану на глаза. А Оттилия меня как раз тогда расспрашивала, не хочу ли я замуж, и еще мы обсуждали, что может чувствовать ко мне Адриан… Ну за что мне это?!

— В таком случае ты знаешь, почему брак со мной будет не самым удачным решением, — наконец выговорила я и открыла глаза. — Адриан, тебе же прекрасно известно, что среди соседей ты слывешь правителем хладнокровным и не поддающимся эмоциям! А где здесь можно увидеть рациональность?

— Как раз наоборот, — возразил он и приблизился вплотную ко мне. — Ну подумай сама — будь ты до сих пор принцессой Валенсии, Дарий мог бы воспользоваться своим положением будущего родственника и стребовать с Вереантера какое-нибудь неудобное для меня соглашение вроде пакта о ненападении. И на кой демон оно Вереантеру? А брак с девушкой, не имеющей никаких корыстных родственников, очень даже выгоден. Вдобавок ты не любишь увеселительные мероприятия, а значит, не будешь разбазаривать вереантерскую казну на многочисленные праздники…

Против воли я засмеялась. Ну, если рассматривать ситуацию с такой точки зрения…

— И остальное тоже не имеет значения, — продолжил Адриан и привлек меня к себе. — Не будет никаких фрейлин и занятий благотворительностью, а с балов будем сбегать вместе, как только закончится официальная часть. Впрочем, если ты окажешь мне честь и потанцуешь со мной, я не буду возражать. И мне наплевать на твое происхождение и на то, что ты не станешь вампиршей, а от всех ненавистников Этари защищать тебя буду я.

— А как же твои подданные? — использовала я последний остававшийся у меня аргумент. — Как они отнесутся к твоему выбору?

— Начнем с того, что я воспользуюсь привилегией высших вампиров самостоятельно решать, на ком жениться, — пожал плечами он. — И сама подумай, кто из них сможет возразить?

Я почувствовала, как мне становится легче, и напряжение медленно уходит, как если бы с меня сняли колодки, в которых я провела очень много времени, а теперь ко мне медленно возвращалась способность двигаться. Значит… все в порядке? У нас двоих все же может быть какое-то будущее?

— Последняя неделя выдалась тяжелой, — сообщил тем временем Адриан, наблюдавший за выражением моего лица. — И, боюсь, у меня при себе нет кольца, чтобы все сделать согласно традициям, но я повторю свой вопрос: ты станешь моей женой?

Окончательно отбросив любые сомнения, я просияла в ответ счастливой улыбкой. Как там Оттилия говорила — как всякая влюбленная девушка, я должна хотеть…

— Стану! — уверенно ответила я. — Демон с ним, с кольцом.

И сама приподнялась на цыпочки, чтобы поцеловать его.

Полночи я проворочалась с боку на бок, будучи не в силах успокоиться и заснуть. Пару раз я вскакивала с кровати и в волнении кружила по темной комнате, поскольку счастье, которое я испытывала в тот момент, было таким всепоглощающим, что ни о каком сне не могло быть и речи. Неужели это и в самом деле произошло? То, что казалось совершенно невозможным и лежало в области несбыточных мечт и желаний?

Он любит меня! Он и в самом деле любит меня!

Значит, замужество. Ну ладно, свадьба так свадьба. Страшновато, конечно, ведь я ни разу всерьез не задумывалась о короне и не стремилась к ней. Трудности, конечно, будут, это очевидно. И раз сто лет назад Исабелу убили собственные подданные, почему ситуация не может повториться снова, учитывая, что моя персона уж точно не вызовет у вампиров восторга? С другой стороны, сто лет назад ни Магнус, ни Исабела не ожидали такого подлого удара в спину, а Адриан наверняка и сам прекрасно понимает, какие последствия может повлечь его решение.

Должен ли он узнать о том, что произошло перед Кровавой войной? О том, что именно стало причиной безумия Арлиона? А нужно ли это? Сто лет прошло. Родителей Адриана уже давно нет, Арлион безумен, и его руки даже не по локоть, а по плечи в крови, причем без Исабелы.

Пусть пока все остается так, как есть, решила в итоге я. А потом посмотрим.

Эти сомнения и размышления не могли ухудшить моего настроения, и проснулась я наутро в приподнятом расположении духа. Одевшись и причесавшись, я особенно придирчиво, чего раньше никогда не делала, осмотрела себя в зеркало и отправилась в столовую на завтрак. В коридоре некоторое время тщетно пыталась убрать с лица счастливую улыбку, но это мне удавалось лишь с переменным успехом. Отчаянно гримасничая, стараясь сделать спокойное и, по возможности, невозмутимое лицо, я пропустила момент, когда из своей комнаты вышла Оттилия, на ходу поправляя короткие черные волосы. Я улыбнулась ей, и мы вместе направились к лестнице, но, когда я уже была готова поставить ногу на ступеньку, вампирша внезапно остановила меня, схватив за руку.

— Постой-ка. — Она развернула меня к себе и задумчиво изучила мое лицо, а затем потянула обратно в коридор. — Ну-ка, пошли.

Мы отошли к балюстраде, отделявшей галерею от пространства холла, откуда был виден первый этаж. Убедившись, что в пределах видимости никого нет, Оттилия повернулась ко мне.

— Ну выкладывай, — нетерпеливо потребовала она, улыбаясь. — Мне уже пора обращаться к тебе «ваше величество»?

— Только попробуй так меня назвать! — возмутилась я. — Еще чего не хватало!

— То есть причины все же есть? — не отставала она, нетерпеливо переминаясь с пяток на мыски. — Я еще ни разу не видела тебя настолько счастливой, и я ни за что не поверю, что это новая встреча с друзьями привела тебя в такой восторг!

Я закусила губы, пытаясь сохранить серьезный вид, но не смогла и расплылась в довольной улыбке, а потом призналась:

— Да, есть.

Оттилия глубоко вздохнула и крепко обняла меня.

— Ну наконец-то! Поздравляю!

— Ты была настолько в этом уверена? — удивилась я.

— Да, после того, как тебя похитили, — убежденно заявила Оттилия. — Последнюю неделю Адриан был каким угодно, только не равнодушным, и даже остальные это заметили. И думаю, ваш магистр из академии не раз успел пожалеть о том, что я не убила его тогда на балу… — Она торопливо одернула себя и замолчала, сообразив, что сказала лишнее. Я пристально взглянула на нее.

— Что случилось с Танатосом?

Оттилия пожала плечами и нехотя ответила:

— Когда стало понятно, что ничего полезного он больше не сообщит, а где ты, по-прежнему неизвестно, Адриан… В общем, участь вашего бывшего преподавателя была крайне незавидной. К слову, никто из наших не был против.

Я несколько секунд поразмышляла, представляя себе всякие ужасы, а потом с некоторым усилием отмахнулась от этих мыслей. Ну, казнили Танатоса, и демоны с ним.

— Пошли завтракать, — предложила Оттилия тем временем, возвращая себе безмятежный вид. — В день помолвки нужно думать только о хорошем!

Завтрак прошел в привычной обстановке. Адриан, как обычно, отсутствовал, зато за столом сидел Фергюс, негромко обсуждая что-то с младшим братом. Остальные ребята тоже были здесь, причем там, где сидели Дирк, Гарт и Кейн, чувствовалось заметное оживление. Надя спустилась самой последней, когда мы с Оттилией уже приступили к еде. К сегодняшнему утру она немного пришла в себя, и в столовую впорхнула с тем же изяществом, с которым всегда ходила по дворцу. При этом у меня возникло подозрение, что добрый дух-хранитель сшил ей ночью новый гардероб из старых платьев Каридиэль, потому что платье на Наде было новое, хотя взяться ему было неоткуда. С мысленным вздохом я отметила про себя, что сестра выглядела превосходно. Впрочем, уверенность в себе еще не вернулась к ней полностью, за столом она сидела тихо и не пыталась ни с кем заговорить.

— Какие у нас дальнейшие планы? — вывел меня из задумчивости голос Гарта. Подняв голову, я заметила, что ребята перестали болтать и теперь выглядели более серьезными. — С Натаниэль мы разобрались. Архивампир определился, в каком направлении стоит искать Арлиона, и, значит, мы ему больше не нужны. Осенью мы возвращаемся в Госфорд, а вы с Кейном — в академию. Но еще полтора месяца у нас остаются свободными.

— Я не могу пока уехать, — хмуро сообщил Эр, переглянувшись с Фергюсом. — Если после всего случившегося я так быстро исчезну, мать удар хватит, к тому же великосветское окружение не поймет. И я, конечно, хотел бы, чтобы вы все остались. Да и куда вы поедете с принцессой?

— Не хочу злоупотреблять вашим гостеприимством, — возразила я, хотя слова Гарта застали меня врасплох. Кстати, вопрос о возвращении в академию тоже должен был в ближайшее время встать ребром.

— Не беспокойтесь, — немедленно ответил мне Фергюс. — Вы ничем не злоупотребляете.

— К тому же в прошлом году мы жили в имении Оттилии почти месяц, — добавил Эр. — А в Лорене мы пробыли всего полторы недели. Давайте хотя бы дождемся момента, когда принцессу вернут в Валенсию, а уже после этого будем думать.

Возражений не возникло. Я задумалась о том, под каким соусом преподнести друзьям новость о том, что в моей жизни в ближайшее время произойдут значительные изменения, и остаток завтрака пролетел незаметно. Так как мы решили еще на какое-то время задержаться в Селендрии, Эр предложил воспользоваться возможностью и познакомиться с эльфийской столицей. Погода сегодня стояла прохладная и ветреная, но солнечная, и мы с энтузиазмом согласились. Но когда мы доели и разошлись по своим комнатам, чтобы переодеться для прогулки, ко мне постучалась Надя.

— Что случилось? — спросила я, возвращаясь к туалетному столику и беря в руки щетку для волос.

Взглянув на отражение в зеркале, я увидела, что сестра смущенно мялась у двери и подыскивала слова, а затем сказала:

— Я так тебя и не поблагодарила за то, что ты спасла меня неделю назад. Я много думала об этом… — Она запнулась, а затем торопливо и сбивчиво продолжила: — Я понимаю, что ты спасла меня не из родственных чувств… И ты могла этого не делать, но сделала… хотя, если бы не сделала, тебя бы никто не осуждал, ведь ты больше не принцесса… ой, прости меня, я не это имела в виду… ты принцесса, но без титула… ой, опять не так… Короче говоря, спасибо тебе за то, что не бросила меня тогда!..

Эту речь она выпалила практически на одном дыхании и теперь старалась отдышаться. Я, понаблюдав удивленно за тем, как она краснеет, отозвалась:

— Не за что.

Надя некоторое время молчала, ожидая какого-то продолжения, но когда поняла, что я больше ничего не добавлю, сказала:

— Хочешь, когда я вернусь домой, расскажу родителям, как ты помогла? Они могли бы поблагодарить тебя. Тебе даже могут вернуть титул!

Я усмехнулась. Наивная Надя, как мало ты понимаешь… Вернуться в Дион? Даже если на секунду предположить, что я могу снова стать принцессой, согласилась бы я на это? Нет, ни за что! Даже скажи мне об этом Надя еще вчера, до признания Адриана, я бы отказалась! Но обижать ее мне не хотелось — сестра явно говорила искренне — и я только отрицательно покачала головой.

— Спасибо, но нет.

— Но ты можешь вернуться! — Недоумение в голубых глазищах было практически осязаемым.

— Я не хочу возвращаться, — просто ответила я и наконец-то отвернулась от зеркала, поворачиваясь к Наде лицом. Она смотрела на меня, явно не веря собственным ушам. — Я не жду, что ты поймешь меня, но сейчас я намного счастливее, чем была раньше. И мне нравится моя нынешняя жизнь.

— Скитания? — недоверчиво спросила Надя. — Но ты совершенно одна. У тебя есть друзья, но это не то же самое, что родные. А твой странный альянс с архивампиром — я никогда не поверю, что ты начала помогать ему по собственной воле после всего зла, которое вампиры принесли Валенсии! Или… — Тут красивое личико нахмурилось, и Надя посмотрела на меня с подозрением. — Ты помогаешь ему, чтобы отомстить нам?

— Делать мне больше нечего, — скучающе фыркнула я и с любопытством прищурилась. — Надя, а почему ты так из-за меня беспокоишься? В Дионе ты всегда избегала общения со мной, а тут вдруг предлагаешь вернуться?

Надя пожала плечами.

— Ты изменилась, — после паузы сказала она. — В Дионе ты была… другой. Злой, — уточнила она, и я удивленно моргнула. — Да-да, именно! С тобой было невозможно разговаривать, потому что у тебя на лице всегда было написано, как ты презираешь нас с Фредерикой. А здесь ты… совсем другая. Ты любишь своих друзей, волнуешься за них, и ты очень дорога им. Мне непривычно видеть тебя такой… человечной.

Теперь настала моя очередь недоуменно взглянуть на собеседницу. Я их презирала? Мы никогда не были друзьями, и к сестрам я всегда относилась несколько свысока, но презрение? Или мне только казалось, что я выгляжу спокойной, а на самом деле это было именно высокомерие?

В дверь нетерпеливо заколотили, так что мы с Надей даже подпрыгнули от неожиданности, а затем внутрь заглянул Фрост.

— Корделия, ты готова?.. Хотя нет, — сам ответил он на свой вопрос, заметив, что я все еще была одета так же, как и на завтраке.

— Еще десять минут, — попросила я, повернулась к зеркалу и принялась торопливо доплетать косу.

— Ваше высочество, — тем временем поприветствовал светлый эльф Надю и церемонно ей поклонился. — А вы с нами не поедете?

— Я? — растерялась она, смущенно кашлянула и вдруг снова покраснела. Я наблюдала за ее отражением в зеркале удивленно, поскольку раньше общение с окружающими у сестры никогда не вызывало проблем. — Ну… Я даже не знаю…

Она беспомощно посмотрела на меня. У меня возражений не было, и я непринужденно заметила:

— Ты же в Лорене никогда раньше не была.

— А… ну да, — неуверенно согласилась она, еще несколько секунд колебалась, а потом решилась. — Я тогда пойду и переоденусь.

И выскочила за дверь, прежде чем Фрост успел в очередной раз ей поклониться. Я проводила ее взглядом, а затем взглянула на Фроста, но тот ответил мне жизнерадостной улыбкой — на фоне загорелой кожи белые зубы смотрелись особенно ослепительно — и вышел за дверь.

Ну и дела. Не хватало еще, чтобы у нас тут очередная сложная любовь началась.

Впрочем, сама прогулка прошла очень приятно и весело, и присутствие Нади никому не доставило неудобств. Сама принцесса, правда, старалась держаться подальше от Оттилии, да и вообще говорила мало, но не выглядела напуганной или зажатой. Остальные отнеслись к ней ровно и дружелюбно, и в их отношении по-прежнему не было ни враждебности, ни демонстративной почтительности.

За полдня мы успели объездить все кварталы знати в Лорене, в которых заслуживали внимания дома аристократов, издалека посмотрели на королевский дворец, а затем отправились в торговые ряды. Больше всего меня заинтересовала архитектура зданий, у которой были характерные черты и в богатой части города, и у торговцев и ремесленников — высокие дома в несколько этажей венчались остроконечными крышами, а окна в большинстве своем были стрельчатыми. В таком стиле были построены и жилые дома, и ратуша на главной площади, и даже храм Тринадцати Богов. Конечно, огромное количество темных эльфов тоже все еще бросалось в глаза. По отношению к нам местные вели себя вежливо, не враждебно, но и радушия в них я тоже не заметила.

В середине дня мы решили заехать в трактир пообедать, а затем погулять еще, но от этой задумки нам все же пришлось отказаться — выйдя на улицу, мы увидели, что небо затянулось тучами и начал накрапывать дождь, грозивший в скором времени перерасти в ливень. Так что единогласным решением мы вернулись обратно, а там разбрелись, пережидая непогоду. Я решила найти себе какое-нибудь легкое чтение и с этой целью направилась в библиотеку. За окном уже вовсю поливал дождь, из-за которого начались ранние сумерки, и по всему дому, включая занимавшую половину третьего этажа библиотеку, уже зажгли светильники. Решив не мучить себя очередными историческими трудами, я нашла полки с приключенческими романами и принялась перебирать их, когда в помещении раздались шаги, приглушенные ковром.

— «Тайны и любовь леди Катрин», — прочел за моей спиной знакомый голос название на обложке книги, которую я как раз собиралась ставить обратно на полку. Под названием был изображен кинжал, который оплетала шипастая ярко-красная роза. — Серьезно?

Я торопливо впихнула книгу в ряд таких же и, чувствуя, что начинаю улыбаться, развернулась.

— А что? По-твоему, история леди Катрин не может оказаться весьма интересной, поучительной, наставительной… — на последнем слове я не выдержала и прыснула.

— Честно? — спросил Адриан, пробегая глазами по корешкам остальных книг на полке, где все названия были примерно одинаковыми, и фыркнул. — Не может.

— Ты откуда? — поинтересовалась я, вспомнив, что не видела его со вчерашнего вечера, и обратила внимание на то, как он был одет — поверх рубахи на нем был черный жилет, украшенный серебристой вышивкой и перехваченный дорогим поясом, на котором поблескивали драгоценные камни. И вообще возникало ощущение, что архивампир снял с себя корону ровно за секунду до того, как вошел в библиотеку.

— Из Бэллимора, — подтвердил мои догадки Адриан. — Арлион Арлионом, а про государственные дела тоже забывать нельзя. Вот и приходится ежедневно переноситься порталами туда-сюда.

— Это из-за меня? — осторожно уточнила я. — Из-за меня ты не можешь спокойно заниматься делами в Вереантере?

Адриан отрицательно качнул головой.

— Нет. После появления твоего родственника на балу темные эльфы попросили помощи у Вереантера, и последние несколько дней мы вели переговоры с селендрийским королем здесь, в Лорене. Ну и в Бэллиморе надо было решить кое-какие вопросы… А еще я сообщил своим приближенным о нашей с тобой помолвке.

Я почувствовала, как сердце пропустило удар.

— И что? — убрать целиком дрожь в голосе мне не удалось.

— Ну… — задумчиво протянул Адриан, решив, видимо, не врать. — Не то чтобы они были в восторге, но им придется смириться. В ближайшее время об этом станет известно всему Вереантеру, и тогда, конечно, будет веселее…

Я тихо застонала, и Адриан успокаивающе обнял меня. Я уткнулась носом ему в шею, стараясь отмахнуться от мыслей о вампирской знати, с которой мне наверняка в скором времени предстоит познакомиться и которая уж точно не отнесется ко мне благосклонно.

— И раз уж мы заговорили о помолвке, — продолжил Адриан, и я в этот момент отстранилась от него, — я предлагаю все же сделать все по правилам.

Он взял меня за правую руку и надел мне на безымянный палец изящное золотое кольцо с крупным изумрудом в окружении мелких бриллиантов. Я недоверчиво поднесла ладонь к глазам, с любопытством рассматривая украшение. Грани камня, который был размером с мой ноготь, вспыхивали в ярком свете зелеными искрами, оправа была не массивной, и кольцо смотрелось очень… благородно.

— Спасибо, — выдохнула я, любуясь блеском. — Красота!

Адриан довольно улыбнулся, а затем спросил:

— Ты пока никому не говорила?

— Сама — нет, но Оттилия и так догадалась, — сообщила я. — Кстати, она была рада. Но надо, конечно, рассказать, хотя вопросов будет… Кстати, — тут я посерьезнела. — Что ты собираешься делать дальше с Арлионом? Есть идеи?

Архивампир помрачнел.

— Содержательных — нет. С его стороны пока нет никаких действий, хотя необходимо что-то сделать до того, как он предпримет очередную попытку массового убийства. Но тот шпион-некромант, который пытался убить тебя в академии, ничего дельного сообщить не смог, а других источников у меня нет. Корделия, чем ты собираешься заниматься остаток лета? Я бы предпочел, чтобы ты находилась в таком месте, где твой родственник до тебя не доберется…

Какая-то мысль внезапно зашевелилась на задворках сознания на середине его фразы, так что я вскинула голову и несколько раз нетерпеливо щелкнула пальцами, пытаясь ее поймать. Адриан, замолчав, удивленно посмотрел на меня.

— Погоди-ка, — пробормотала я. — Что ты только что сказал?

— Я говорил, что тебе стоит отправиться туда, где Арлион не сможет снова тебя найти, — терпеливо повторил он.

— Нет, до этого! Ты говорил про Танатоса! Что он пытался убить нас в академии! — Я наконец-то поняла, что именно зацепило меня в его словах.

— И что?

— Когда Арлион меня забрал, — торопливо заговорила я, стараясь вспомнить как можно точнее, — он упомянул, что Танатос был полезен только в качестве шпиона. Его отправили в академию следить не за всеми подряд, а именно за Кирианом!

— Что тебя так удивляет? За кем ему еще там было шпионить, не за магистрами же? — удивился Адриан, а затем прищурился и посмотрел на меня. — Они отправили шпиона не в светлый Совет магов и не в темный Совет магов, да?

Я закивала и подхватила его слова:

— Они отправили его не в Советы, где полным-полно архимагов, которые могут разгадать их замыслы, а в академию, где архимаг всего один, а сама академия занята собственными делами, а не воскрешением Арлиона из мертвых.

— Дело в Кириане, — задумчиво подытожил Адриан. — Раннулф и Арлион считают, что он может представлять для них опасность.

Мы без слов посмотрели друг на друга.

— Надо с ним встретиться, — решительно сказал архивампир.

Однако сразу же отправиться в Адэр нам не удалось, несмотря на способность архивампира мгновенно переноситься с места на место. Я настояла на том, чтобы все же предупредить остальных о наших планах, поскольку мое повторное исчезновение, да еще безо всяких объяснений, могло вызвать лишнюю тревогу, а мне не хотелось снова беспокоить друзей. Так что из библиотеки я отправилась прямиком в гостиную на первом этаже, где наверняка должен был находиться кто-то из ребят. И точно — у стены, прямо под магическим светильником, на небольшом столике была разложена шахматная доска, за которой сидели Эр и Гарт. Темный эльф мрачно смотрел на доску и напряженно размышлял, Гарт же непринужденно откинулся на спинку стула и всем своим видом демонстрировал спокойствие и уверенность в себе, хотя взгляды, которые он время от времени бросал на доску, оставались острыми и заинтересованными. Мне пришлось пару раз кашлянуть, чтобы привлечь к себе внимание игроков.

— Мы с Адрианом сейчас отправимся в академию, чтобы поговорить с ректором, — сообщила я, когда оба оторвались от шахмат и посмотрели на меня. — Мы думаем, что он может что-то знать об Арлионе.

Эльф и перевертыш посмотрели друг на друга. Никто не сказал ни слова, но Гарт через пару секунд вопросительно наклонил голову. Эр кивнул ему, и рыжий поднялся на ноги.

— Я пойду с тобой.

Взглянув на их решительные лица, я не стала спорить, и мы вместе вышли в коридор. Однако когда мы вышли в просторный холл, где ждал Адриан, наша группа еще немного увеличилась — мы столкнулись с Кейном и Оттилией, спускавшимися по лестнице. Они не могли не заинтересоваться, куда мы собрались, а, выслушав меня, Кейн объявил, что пойдет с нами. Оттилия ничего не сказала, но всем своим видом выразила одобрение. Адриан не стал спорить и, не теряя больше времени, открыл портал.

В Адэре сгущались сумерки. Небо на западе у горизонта оставалось еще бледно-голубым, на востоке же оно было уже черно-синим. Тут и там виднелись темные пятна облаков. В траве тихо шуршал ветер. По сравнению с Лореном здесь было заметно холоднее, и я поежилась, обхватив себя руками, и осмотрелась. Адриан открыл портал прямо во двор академии, где год назад стояли столы, за которыми проходила регистрация будущих студентов. Академия возвышалась над нами величественным темным зданием, в котором горело всего несколько окон — наверняка, помимо десятка магистров и студентов-практикантов, здесь летом больше и нет никого.

— Нам туда. — Кейн махнул рукой на главный вход. — Если Кириана не окажется в его кабинете, можно еще заглянуть на факультет прорицателей. Он ведь их декан.

— В крыло прорицателей идти не придется, — возразил Адриан. — Кириану уже известно о нашем появлении.

— Откуда? — озадаченно спросил Кейн.

— Здесь вокруг всей академии протянуто защитное поле, — пояснил архивампир. Мы с Кейном машинально повернули головы и магическим зрением увидели знакомую тонкую пленку магического купола, накрывавшего территорию академии как гигантский колпак. Почему-то сейчас по ней пробегали неяркие всполохи, похожие на разряды молнии. — И, боюсь, мой портал его слегка повредил, так что наше вторжение не могло остаться незамеченным.

Мы зашагали к широкой каменной лестнице. Тяжелые деревянные двери не были заперты, и мы очутились в хорошо знакомом просторном вестибюле. Гарт с интересом вертел головой по сторонам, а мы с Кейном уверенно повели остальных на второй этаж, к кабинету ректора, причем вскоре стало ясно, что Адриан был прав — нас уже ждали. Когда мы подошли к двери, та сама собой распахнулась, словно приглашая нас войти. Адриан переступил порог первым, остальные зашли следом. Кириан сидел за письменным столом и был не один — у окна я увидела Вортона, декана моего факультета, который скрестил руки на груди и с непроницаемым выражением лица посмотрел на архивампира, в кресле перед столом ректора сидел пожилой магистр Плиний, читавший у нас лекции по теории магии. Рядом с Вортоном стояла маленькая коротко стриженная магистр Кассия, декан стихийников, оглядевшая всех новоприбывших со свойственным ей живым любопытством. И последней я заметила магистра Далию, главу целителей, которая задумчиво теребила в руках кончик длинной толстой косы, перекинутой через плечо. Все маги были в балахонах цветов своих факультетов, и не было только черных некромантских — видимо, мага на должность Танатоса ректор пока не назначил.

— Приветствую, ваше величество, — поздоровался Кириан, вежливо кивая Адриану, но не поднимаясь с места. Ректор не показался мне удивленным из-за нашего визита. Может, он его предвидел? Кириан все-таки декан прорицателей… — Добрый вечер, студенты, молодой человек, — нас с Кейном и Гартом он так же поприветствовал легкими кивками. — Вы хотели что-то обсудить?

Вортон, похоже, только после слов своего начальника обратил внимание на то, что Адриан прибыл не один, и я увидела, как изменилось выражение его лица, когда он узнал меня. На смену быстрому удивлению пришло раздражение, и я сразу вспомнила, как декан предупреждал меня держаться подальше от архивампира. В ответ я только развела руками — мол, ну извините, обстоятельства изменились! — и тут мое внимание привлек отблеск изумруда в кольце на пальце. Торопливо опустив руки, я для пущей надежности спрятала их за спину и с преувеличенным вниманием стала слушать.

— Верно, — подтвердил Адриан и перешел к делу. — Из… авторитетного источника стало известно, что некроманту Танатосу было дано поручение в течение прошлого года следить за вами, ректор. Можно сделать вывод, что Раннулф Тассел видел в вас угрозу своим планам и, насколько я могу судить, Арлион Этари до сих пор относится к вам настороженно. Почему? Как вы можете ему помешать?

Маги оставались такими же спокойными — слова Адриана явно не были для них новостью. Кириан устало потер переносицу, Кассия озабоченно вздохнула, а Вортон с подозрением спросил:

— О каком именно авторитетном источнике вы говорите?

— О самом Арлионе, — отозвался Адриан, не добавляя при этом, каким образом были получены эти сведения. Я бросила на него быстрый благодарный взгляд — меньше всего мне хотелось сейчас рассказывать магистрам о собственном похищении.

Далия и Кассия удивленно приподняли брови, а Вортон пробормотал:

— Даже так…

— К моему глубокому сожалению, опасения Раннулфа были безосновательны. — Кириан нахмурился, из-за чего морщины на его старом лице обозначились глубже. — Я не знаю практического способа остановить этого архимага.

Думаю, мы все обратили внимание на оговорку в его словах, но я заговорила первой:

— Практического? — Мы с Кейном вопросительно переглянулись. — То есть теоретический все же есть?

— Есть, — подтвердил Кириан, а я в это время заслужила еще один недовольный взгляд от Вортона. Но вместо того, чтобы рассказать поподробнее, ректор, нахмурившись, пытливо взглянул на Адриана. — Ваше величество, не сочтите за дерзость, но зачем вам снова понадобились эти молодые люди? Двое из них являются студентами Адэрской академии, и я, как ее ректор, несу за них ответственность. Как и магистры Вортон и Далия, их деканы.

Кириан говорил очень вежливо, но прохладно, поскольку прекрасно понимал, что архивампир не будет с нами возиться просто по доброте душевной. Адриан не рассердился — видимо, решил, что в словах светлого архимага есть рациональное зерно — а потом повернулся ко мне, и на его лице я прочла вопрос. Без слов догадавшись, что он имел в виду, я в первый момент хотела отрицательно покачать головой, но затем передумала. К чему? Все равно скоро об этом всем станет известно.

Дождавшись моего утвердительного кивка, Адриан протянул мне руку, предлагая выйти вперед. Я послушалась, особенно остро чувствуя в этот момент, что на меня устремлены взгляды всех присутствующих, кроме, разве что, Плиния. Пожилой светлый магистр продолжал сидеть в кресле, погрузившись глубоко в свои мысли, и, похоже, не замечал ничего вокруг.

— Господа маги, представляю вам мою невесту, — невозмутимо сообщил Адриан, пока я изо всех сил старалась сделать независимый и уверенный вид. Если честно, сомневаюсь, что мне это удалось.

— Как? — потрясенно выдохнула Далия, не сумев справиться с растерянностью.

Наградой мне стали полные искреннего, неподдельного изумления взгляды магистров, которые смотрели на меня теперь так, словно впервые увидели, и судорожный кашель за спиной, который, несомненно, принадлежал Кейну. На секунду обернувшись, я наткнулась на взгляд Гарта, который казался не столько ошарашенным, сколько настороженным. На меня он смотрел так, как бы спрашивая, что это только что было, и не пора ли меня уже спасать от навязчивого внимания архивампира. Я успокаивающе качнула головой и подняла руку, показывая друзьям кольцо. Кейн уставился на него, как на невиданное заморское чудо.

— Что ж, — кашлянул ректор, переглянувшись со своим заместителем. — Примите мои поздравления. В таком случае, раз студенты находятся под вашей защитой, можем перейти к более насущным делам.

Его тон стал деловым. Вортон смотрел на меня с неодобрением, остальные магистры еще не до конца справились с удивлением, но Кириан не стал ждать, пока они придут в себя, а, озабоченно нахмурившись, заговорил:

— Собственно, я сам виноват, что воскрешение Арлиона Этари застало меня врасплох. Будучи архимагом-прорицателем, я обладаю даром видеть будущее, а иногда — обращаться к богине Вёр. И я должен признаться, что последние три года у меня были видения… К сожалению, слишком расплывчатые и разобщенные, чтобы сделать из них какой-то вывод и предугадать, что задумал осуществить Раннулф. Однако он этого не знал и, полагаю, именно поэтому поручил Танатосу контролировать обстановку в академии. Но единственное, что пожелала мне сообщить Вёр, — грядут тяжелые времена, когда восстанет некий злой разум и погрузит мир в хаос. К сожалению, боги редко говорят ясно и строго по существу.

Я не сдержала тихого нервного смешка. Помнится, Хель тоже отказалась отвечать на мои вопросы и только твердила, что я сама со временем все пойму.

— Но она добавила, что будет способ его остановить, — продолжил Кириан, и я сосредоточила все свое внимание на архимаге. — Если опустить сложные словесные обороты и иносказания, по словам богини, существует некий древний кровавый ритуал жертвоприношения — сейчас, разумеется, запрещенный — проведя который, можно лишить мага магических сил. Конечно, на сам ритуал уйдет огромное количество сил, так что провести его сможет только архимаг или, скажем, архивампир, но эта проблема вполне решаема.

— Можно лишить человека магических сил, просто надев на него антимагические кандалы, — возразил Кейн. — К чему такие сложности с жертвоприношением?

— Я бы посмотрел, студент, как вы попробуете надеть на Арлиона антимагический браслет, — фыркнул Вортон. — Впрочем, если у вас получится, вам звание боевого архимага без экзаменов дадут.

Кейн не нашелся что ответить, а Адриан задумчиво уточнил:

— Означают ли ваши слова, что участие Арлиона в этом жертвоприношении необязательно?

— Совершенно верно, — подтвердил Кириан. — Темный архимаг может находиться в это время где угодно, хоть на другом конце света. Ритуал заблокирует его силы, и Арлион ничем не будет отличаться от обычного человека.

— И кого же предлагается принести в жертву? — спросил Адриан. — Я правильно понимаю, что проблема именно в этом? Или вы говорите об этом ритуале как о теоретическом лишь из нравственно-этических соображений?

Далия гневно вскинула голову:

— А вы уже готовы перерезать горло живым людям, не разбираясь, кто они такие? Только для какого-то магического ритуала?! — Ее красивое лицо исказилось от ярости.

На Адриана ее злость не произвела никакого впечатления.

— Арлион уже убил сорок эльфов, — невозмутимо заметил он. — Вы хотите устроить диспут на тему, что лучше — несколько вынужденных жертв или сотни убитых по прихоти безумца?

Целительница хотела разразиться обвинительной тирадой, но Кириан ее остановил.

— Достаточно, Далия. — Ректор говорил негромко, но магистр его услышала и замолкла, хотя от негодования у нее буквально пар из ушей валил. Вот она, знаменитая эмоциональность светлых магов. — Нет, ваше величество, дело не в морали. Мы все взрослые люди и понимаем, что в определенных случаях необходимо идти на жертвы.

Кириан не врал — из присутствующих только Далия разозлилась, остальные же сохраняли мрачное молчание. Похоже, идею проведения ритуала они все уже не раз обдумывали.

— Проблема в том, что жертвой должен стать кровный родственник Арлиона, причем не любой, а такой же трейхе, как и он сам, — сообщил со своего места Плиний, впервые за все время открывший рот. Я вспомнила, что он был магистром теоретической магии и, следовательно, в тонкостях ритуалов должен был разбираться хорошо. — Только в этом случае выработается энергия, которая сможет заблокировать силы другого трейхе. Да и родственная кровь в этом ритуале тоже важна.

До меня не сразу дошел смысл его слов, а когда я поняла, то почувствовала, как кровь отхлынула от моего лица. В жертву должны принести другого трейхе?

— Так что мы остаемся ни с чем, — подытожил Плиний. — Единственная трейхе, оставшаяся до сих пор в живых, — дочь Арлиона. Но ее точное местонахождение нам неизвестно, и все, что мы можем сказать — она где-то в Селендрии. У Арлиона была еще внучка, и ее можно было бы использовать в этом ритуале, поскольку она изгнанница, но, к сожалению, она погибла два года назад.

— Какая жалость, — донеслось до меня ядовитое замечание Гарта.

Мне по-прежнему было не по себе от слов Плиния. Возникло отчетливое понимание, что теперь мне тем более стоит сохранять в тайне мое настоящее имя, потому что в сложившейся ситуации маги будут слишком большое значение придавать фразе «цель оправдывает средства» и моя жизнь немного будет стоить… Осторожно осмотревшись, я увидела, что слова Гарта до магистров не донеслись, все они оставались спокойными и казались смирившимися с тем, что этот выход из ситуации для них потерян. Адриан сохранял непроницаемое выражение лица, и по нему было невозможно понять, произвели ли на архивампира новости о кровавом ритуале хоть какое-то впечатление. Я повернула голову назад. Поймав мой взгляд, Кейн ободряюще мне улыбнулся, а Гарт озабоченно нахмурился.

— Так что, боюсь, нам придется дальше искать способы решения проблемы, — со вздохом добавил Кириан. — Можно, конечно, попробовать найти дочь Арлиона, но за сто лет она достигла мастерства в искусстве прятаться и заметать следы, так что я бы особо не рассчитывал на успех. Да и, буду откровенен, я не большой сторонник жертвоприношений, пусть даже совершенных во имя высшей цели.

— Разумеется, — задумчиво согласился Адриан, а затем сказал: — Благодарю вас, Кириан. Больше у меня вопросов нет.

— Студентка Батори, — окликнул меня Вортон, когда мы вчетвером — Адриан, Кейн, Гарт и я — собрались уходить. — Вас стоит ждать в академии к началу учебного года?

Я бросила на Адриана быстрый взгляд, а затем повернулась к декану, который теперь смотрел на меня с любопытством и без какой-либо неприязни, и твердо сказала:

— Да. — В конце концов, королевская свадьба — дело небыстрое, и к концу лета я королевой точно не стану. Да и учебу бросать мне совсем не хотелось. — Стоит.

Адриан промолчал, никак не выразив своего мнения по поводу моего решения, и мы покинули кабинет Кириана.

На этот раз мы не стали выходить обратно во двор, Адриан открыл портал прямо из коридора академии. Никто не произнес ни слова, но молчание показалось мне напряженным. Впрочем, оно вполне соответствовало моему настроению.

К словам Кириана я оказалась совершенно не подготовлена. Когда мне пришло в голову, что ректор может что-то сделать, я вовсе не рассчитывала, что он предложит нам выход из ситуации на блюдечке с голубой каемочкой, но не думала, что все окажется настолько безнадежно. Ну почему снова я оказываюсь самой крайней? Почему в жертву необходимо принести именно меня? Нет, я не слишком опасалась сейчас за свою жизнь — о том, что я трейхе, знал очень ограниченный круг лиц, и каждому из них я доверяла достаточно, чтобы не бояться, что меня оглушат и поволокут на алтарь… Хотя, конечно, осторожность теперь должна быть предельной, раз маги настолько встревожены и всерьез раздумывают над запрещенным ритуалом. Ведь Кириан в некотором роде прав — что значит жизнь одного человека против жизней сотен или даже тысяч?

Но это совсем не значит, что я хочу умереть за них. Пусть я сто раз безнравственная эгоистка, но я пока не готова пожертвовать собой ради спасения от Арлиона других людей. Пусть я не права, но мне нет дела до всего человечества. Есть несколько человек, которые мне дороги и ради которых я готова пойти на многое, но с какой стати я должна печься обо всех живых?

Такого рода мысли занимали меня, когда мы переместились обратно в Лорен. На улице уже окончательно стемнело, к тому же небо все еще было затянуто тучами, и свет в окнах домов казался особенно ярким. Я от души понадеялась, что на подъездной дорожке к дому ди Вестенра нет луж, потому как разглядеть, что творится под ногами, было невозможно, и я искренне позавидовала вампирам и перевертышам, которые могли видеть в темноте. Воздух был наполнен влагой, он был плотным и холодным. Из-за объявленного траура любые увеселительные светские мероприятия были временно отменены, и чинный квартал аристократов готовился ко сну. Дневной шум стих, и тишину время от времени нарушал только цокот копыт по булыжнику или звук движущихся экипажей.

С улицы мы вошли в дом, и тут выяснилось, что никто из моих друзей даже не собирался отправляться спать. Нет, они впятером сидели в холле и мирно беседовали, дожидаясь нас. Нади с ними не было, но в данный момент меня это только порадовало — сейчас нам явно предстояло рассказать о том, как прошла встреча с магистрами, а Наде я доверяла не настолько, чтобы посвящать в детали с жертвоприношением.

— Ну что? — сразу спросил Дирк, едва увидел нас.

— Удалось что-нибудь узнать? — добавил Фрост. Оттилия ничего не сказала, но выжидательно смотрела на меня. Эр в тот момент вспомнил о своих обязанностях хозяина и предложил нам перебраться в гостиную. Пытаясь собраться с мыслями, я только согласно кивнула. Там я села на диван, Гарт встал за моей спиной, словно снова превращаясь в моего телохранителя. Адриан занял привычное место у окна и приготовился к роли молчаливого наблюдателя-мыслителя. Оттилия, которой этикет не позволял сидеть в присутствии своего монарха, встала у камина и, скрестив руки на груди, с тревогой смотрела на меня. Кейн стоял рядом с ней. Эльфы и Дирк расселись вокруг, их соблюдение этикета явно не беспокоило.

— Ну, если говорить о главном, то Кириану действительно известен способ остановить Арлиона, — начала я, прикидывая, как бы максимально изложить суть состоявшегося разговора. — Ритуал может заблокировать магические силы архимага, и тогда он ничем не будет отличаться от простого смертного.

— Но для того, чтобы ритуал сработал, надо принести в жертву Корделию, — бодро сообщил Кейн, избавив меня от этой задачи.

— Что?!

— Как?

— Почему? — произнесли все одновременно.

— А можно кого-нибудь другого? — Этот вопрос принадлежал Оттилии, и его все почему-то расслышали хорошо, ибо разом посмотрели на вампиршу. Та слегка смутилась под прицелом стольких взглядов. — А что? Если уж подходить к задаче с чисто практической точки зрения…

Я откинулась на спинку дивана.

— Магистры говорят, в ходе ритуала нужно убить именно трейхе. Во-первых, потому что там задействуется какой-то определенный вид магической энергии, а во-вторых, нужна родственная кровь.

— Кого-кого нужно убить? — недоуменно переспросил Дирк.

А, точно, он же о таких магических тонкостях вообще не осведомлен! Но за меня ему ответил Эр:

— Так называют старшего ребенка в поколении. Он наследует все специфические особенности Этари.

— В общем, магистры сейчас в раздумьях и сомнениях, — хмуро добавила я и обхватила себя руками. Мне вдруг почему-то стало холодно, хотя в комнате горел камин, и вообще не было никакого сравнения с сырой и влажной улицей. — Они ничего не знают обо мне, и у них на роль жертвы пока единственная кандидатура — Натаниэль. Но они не имеют представления, где ее искать. А даже если бы знали, вряд ли у них что-нибудь получилось, потому что даже маги должны понимать — жену советника им просто так никто не отдаст, а похищать ее вряд ли соберутся… наверное. Кстати, Кириан честно сказал, что будь я «жива», то стояла бы в их списке возможных жертв первым номером.

— Маги напуганы, — заметил Гарт. Как всегда, он говорил мало, но зато вещи, заслуживающие внимания. — Раз даже они, пытавшиеся последние два года остановить некромантов, которые проводили запрещенные ритуалы, теперь сами готовы прибегнуть к подобному.

Несколько секунд в гостиной было тихо.

— Что ж, по крайней мере, про тебя никто не знает, — задумчиво сказал Фрост, обращаясь ко мне. — И на том спасибо. Ты у нас не жена советника и находишься в более… уязвимом положении.

Раздался невнятный звук — Кейн прыснул, но попытался замаскировать это под кашель.

— Насчет уязвимого положения я бы поспорил, — сообщил он, когда к нему вернулся голос. В глазах у него по-прежнему плясали смешинки. Оттилия, сдвинув вопросительно брови, посмотрела на него, затем, кажется, что-то поняла и перевела взгляд на меня. Я утвердительно кивнула. Гарт сохранял нейтральное молчание, остальные же удивленно переглянулись, но не стали сейчас заострять внимание на странном поведении Кейна.

— К слову, об уязвимости, — Эр заметно помрачнел и повернулся к Адриану, который до сих пор стоял у окна и слушал нас. — Ваше величество, что скажете по этому поводу вы? Нам известно, что в прошлом у вас с Корделией были определенные разногласия, да и нынешняя ситуация с Арлионом Этари напрямую касается лично вас, так что выход, предложенный архимагом Кирианом, мог показаться вам вполне… приемлемым. Как теперь намерены поступить вы? — К концу его слова прозвучали особенно воинственно, и искреннее беспокойство темного эльфа внезапно отозвалось теплой волной где-то внутри меня.

— Не поймите нас превратно, — более миролюбиво добавил Фрост, явно пытаясь сгладить тон друга. — Но нам по-прежнему не совсем понятна причина, по которой вас так интересует судьба Корделии. Если дело не в запрещенных кровавых ритуалах, тогда в чем?

— Да помолвлены мы, Фрост, — устало сказала я, избавляя Адриана от необходимости с невозмутимым видом уходить от ответа или, наоборот, отвечать на настойчивые вопросы моих друзей. Подозреваю, что сейчас любой ответ архивампира показался бы ребятам неубедительным или подозрительным, поскольку я видела, как они тревожились за меня. Мои слова прозвучали резковато, да и я немного по-другому представляла себе, как сообщу эту новость друзьям, но оставлять это заявление на потом уже не было смысла. Эльфы одновременно повернулись ко мне, явно не поверив собственным ушам, а Дирк недоверчиво переспросил:

— Вы… что, прости?

Вместо ответа я во второй раз за день подняла руку, показывая кольцо на пальце, а потом поднялась и встала у окна рядом с Адрианом. После моего маневра он слегка улыбнулся краешком губ, а затем я перевела взгляд обратно на ребят. Оттилия улыбалась, ее одобрение я уже получила. Эр созерцал пространство перед собой с таким огорошенным видом, будто бы ему только что сообщили, что Кровавую войну начали гномы, а Арлион стал филантропом. На лицах Фроста, Кейна и Дирка отразилось недоверие. Гарт же несколько секунд задумчиво и оценивающе смотрел на Адриана, а затем с удовлетворением кивнул каким-то своим мыслям и подмигнул мне. Ладно, не знаю, к каким выводам он пришел, но, кажется, с его точки зрения все не так безнадежно. А затем всеобщее внимание привлек к себе Кейн, когда внезапно громко и с удовольствием рассмеялся. Дирк от неожиданности вздрогнул и посмотрел на него, как на полоумного.

— Что с тобой?

— Мне только что пришла в голову забавная мысль, — признался он и предвкушающе посмотрел на меня. — Корделия, спорим на что угодно, что твоя семейка в ближайшее время проклянет тот день, когда решила от тебя отказаться?

Ответом ему стал дружный смех Оттилии, Эра и Фроста, остальные заулыбались. Я удивленно молчала, поскольку об этом вообще не думала. Помолвка оказалась для меня настолько неожиданной, что я еще не оценила все ее последствия.

— Ну ладно, — деловито сказал Фрост, когда смех стих. — С этим вопросом разобрались. Но тогда на повестке дня остается проблема, что делать с Арлионом. Ваши магистры больше ничего не сказали? Может, они помимо этого еще какой-нибудь ритуал откопали?

— Да они и этот не откапывали, — с досадой отозвался Кейн. — Кириан же архимаг-прорицатель. У него было видение, в котором ему Вёр напророчила этот ритуал.

Что-то в его словах внезапно показалось мне смутно знакомым. Я рассеянно потерла виски, пытаясь сосредоточиться, и дальнейший разговор доносился до меня словно в тумане. Вёр напророчила? Что-то здесь такое…

— В самом деле? — изумился Дирк. — Теперь даже боги советуют использовать жертвоприношения?

— Похоже на то, — согласился Кейн. Теперь его голос звучал мрачно. — Правда, может, Кириан ее неправильно понял? Или сама богиня ошиблась?

— Боги не ошибаются, — машинально выдал Фрост вбиваемую нам с детства азбучную истину. — А уж Вёр тем более.

В ту же секунду я ощутила, как мое сердце провалилось куда-то вниз. Вот оно, я все вспомнила. Руки задрожали, и я крепче прижала их к голове, чтобы унять дрожь. В горле пересохло, а гостиная и друзья исчезли, их заслонили мелькавшие друг за другом воспоминания. Почему-то именно сейчас разрозненные картины начали складываться в единое целое. Женщина в черном плаще точно снова возникла рядом, и я как наяву услышала ее равнодушный голос: «Но тебя убили слишком рано, а ты нужна мне в мире смертных живой и в трезвом уме…» «Вёр не ошибается…» «Ты умная девочка, сама со временем все поймешь…»

Хель пропала, и вместо нее я увидела нас с Адрианом в его дворцовых покоях в Оранморе после того, как мы спаслись от олльфаров.

«Как вы думаете, что будет дальше? С Арлионом?..» — «Полагаю, в первую очередь его удар будет направлен на меня… Нет смысла убивать обычных вампиров, когда можно убить архивампира…»

Гостиная тоже померкла. «Я думала, вы на стороне вампиров…» И снова услышала негромкий голос богини смерти: «Верно. Даже не столько вампиров, сколько архивампиров…»

И, наконец, последнее — Арлион Этари в кабинете, где мы разговаривали, когда меня похитили из Лорена: «Вы хотите убить его?..» — «Да».

— Корделия, что с тобой? Ты здорова? — Голоса друзей донеслись будто издалека, и я с усилием вынырнула из череды образов. Но внезапно открывшаяся правда поразила меня настолько сильно, что в ту секунду я поняла, что не смогу как ни в чем не бывало продолжать участвовать в разговоре. С трудом сосредоточившись, я пробормотала:

— Прошу прощения, я должна выйти…

И выбежала из комнаты, не дожидаясь реакции остальных. Не помня себя, взлетела по лестнице на третий этаж, добралась до своей комнаты и торопливо закрыла за собой дверь, а затем нервно начала вышагивать взад-вперед, не понимая, что делаю. Мысли словно заполнили все пространство вокруг, так что обращать внимание на окружающую обстановку стало совершенно невозможно.

Значит, вот в чем дело. Вот ради чего Хель спасла меня от порабощения два года назад. Она же говорила, что Вёр что-то ей предсказала, и сказала, что я буду ей нужна! Я тогда еще удивлялась, почему богиня смерти так спокойно отнеслась к тому, что я ради победы в войне буду действовать во вред тем, кому она покровительствует! И она же сама тогда подтвердила, что больше всего печется об архивампирах! Получается, что Вёр еще тогда предсказала, что «восстанет некий злой разум», который «погрузит мир в хаос»? А Хель каким-то образом поняла, что речь идет об Арлионе? А догадаться, что произойдет дальше, труда не составило — всем известно, какую ненависть питал Арлион к архивампирам и, следовательно, попытка убийства Адриана должна будет стать лишь вопросом времени. Однако Вёр честно предупредила: для выхода из ситуации понадобится трейхе, и Хель рассудила, что будет неплохо оставить меня в живых на тот случай, если все же придется проводить ритуал, в котором я буду главным действующим лицом.

Но… в этом должен быть смысл, верно? Раз я нужна богине смерти именно для этой цели, получается, она заранее уверена, что в прямом противостоянии архимага и архивампира Адриан не победит? Что Арлиону удастся его убить?

Я застыла посреди комнаты.

Вспомнились собственные мысли, которые занимали меня еще полчаса назад, когда мы вернулись из академии. Я тогда подумала, что в моей жизни есть несколько человек, жизнь которых для меня важнее всего, и так получилось, что Адриан теперь этот список возглавлял.

Интересно, а когда тебе горло перерезают, пусть даже для магического ритуала, — это же не очень больно?

Без предварительного стука дверь моей комнаты внезапно распахнулась, и внутрь влетел Адриан.

— Что случилось? — с порога резко спросил он. Я хотела было возразить, но он предупреждающе поднял руку вверх. — Только не ври, что ничего. Ты бы видела свое лицо в тот момент, когда умчалась прочь.

Я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями, а потом решительно спросила:

— Скажи, если бы я все-таки согласилась на этот ритуал, ты смог бы оживить меня после него?

— Что? — изумленно переспросил он, а затем недоумение на его лице сменилось злостью. — Нет. Не смог бы. В этом суть подобных жертвоприношений — они забирают из человека все жизненные силы, высасывают досуха, так что вернуть его уже невозможно. Я не знаю, какая очередная благородная идея взбрела тебе в голову, но осуществлять ее ты не будешь. Поняла?

Любой другой, наверное, испугался бы, если бы архивампир выразил ему свое недовольство таким ледяным голосом. Да и я, возможно, в иной ситуации почувствовала бы себя некомфортно, но только не сейчас.

— Это не только мое желание, — мрачно заявила я, глядя ему прямо в глаза. — Этого хочет и Хель.

— Что за ерунда?

— Не ерунда, — возразила я и устало прислонилась к стене. — Помнишь, на пути в Селендрию ты спросил меня, каким образом мне удалось спастись два года назад от «Кары Снотры»?

— Помню, — настороженно ответил он, не понимая, к чему я вдруг это вспомнила.

— Это была Хель, — хмуро призналась я. — Когда меня убили, она явилась ко мне и сказала, что защитит от вашего некромантского ритуала, поскольку я понадоблюсь ей в дальнейшем. Сказала, что Вёр сделала какое-то предсказание, и я должна буду что-то сделать.

Несколько секунд Адриан молчал, а затем повернулся, закрыл за собой дверь в коридор и подошел ближе ко мне.

— И с чего ты взяла, что речь идет именно об этом ритуале и об Арлионе? — все еще сердито спросил он, не усомнившись, однако, в моих словах.

— Хель сказала тогда, что больше всего ее волнуют архивампиры. А когда Арлион меня забрал… В общем, он сказал, что собирается убить тебя, — на последних словах мой голос звучал совсем тихо. Адриан не стал оспаривать мои слова и заявлять, что Арлиона ему бояться нечего, и я с тревогой уточнила: — Это ведь серьезно? Насколько он опасен для тебя?

Адриан ответил не сразу, а какое-то время думал, как будто снова взвешивал свои возможности и способности.

— Достаточно, — поморщившись, честно признал он. — Мой отец был сильнее его, но он был гораздо старше Арлиона. Я же… пока недостаточно силен.

Я только несколько раз кивнула, получив подтверждение своим догадкам. Адриан же, вернувшись из своих мыслей, пристально взглянул на меня.

— Но это еще ничего не значит. Неужели ты готова так сразу принести себя в жертву, даже не попытавшись найти другой выход из ситуации? Слепо подчинишься воле богини и не будешь бороться за собственную жизнь? Корделия, это же совершенно на тебя не похоже!

Его упрек, может, отчасти и справедливый, показался мне в этот момент совершенно неуместным, и мое смятение медленно сменилось подступившим гневом. Напряжение от событий последних дней разом навалилось снова, и я резко ответила, не сумев справиться с собой:

— Да при чем здесь они! Мне плевать на пророчество Вёр и на волю Хель, дело вовсе не в них!

— Тогда в чем же? — Адриан тоже перестал изображать спокойствие, и на его лице отразилась целая гамма чувств, среди которых преобладала тревога, смешанная со злостью. — Ради каких высоких идеалов ты вдруг готова пожертвовать собой?

— Дело не в идеалах, дело в тебе! — рявкнула я, мельком удивившись про себя, куда внезапно пропала знаменитая архивампирская проницательность. — А еще в том, что я люблю тебя и не хочу, чтобы спятивший темный архимаг тебя убил, ясно?! И ради этого, как мне кажется, можно рискнуть!

Адриан разом остыл, а затем на его лице появилась легкая улыбка.

— Любишь меня? — переспросил он.

— Да, люблю! — резко ответила я, но уже без прежнего запала.

Вместо ответа он вдруг стремительно подошел ко мне и поцеловал. Я ответила, разом позабыв обо всем на свете, и не сразу поняла, о чем шла речь, когда Адриан потом тихо сказал, продолжая обнимать меня:

— Никто тебя не убьет. И если дело все же докатится до ритуала, я перережу горло Натаниэль.

Моему позвоночнику стало холодно от той непоколебимой уверенности, которая звучала в его голосе.

— Но Хель… — заикнулась я.

— Плевать на Хель, — повторил он мои слова. — Ничья воля — ни людская, ни божественная — не заставит меня причинить вред той, которую я люблю.

Я снова поцеловала его. Адриан легко подхватил меня на руки и прижал к стене. Где-то на краю сознания пролетела удивленная мысль — и как это он раньше казался мне похожим на глыбу льда? Все переживания из-за ритуала и богов испарились, поцелуи становились все горячее, и во мне рождались странные, неведомые ранее ощущения. Хотелось стать еще ближе к нему, и когда Адриан отстранился от меня, я почувствовала разочарование, хоть уже и начала задыхаться. Архивампир, кстати, тоже выглядел непривычно — его темно-серые глаза стали еще темнее, как и я, он тяжело дышал, а затем с заметным усилием шагнул назад.

— Извини, — его голос звучал хрипло. — Наверное, мне будет лучше уйти.

Я не сразу поняла, о чем он говорит, но, когда увидела, что он и впрямь собрался исчезнуть, торопливо схватила его за руку. Адриан повернулся ко мне, и я сделала то, что уже давно хотела — дотронулась до его лица и провела пальцами по белому шраму на виске — затянувшейся ране, полученной им, когда он спасал меня от проклятия Раннулфа.

— Нет. — Мой голос тоже был хриплым, но в нем прозвучала та уверенность, которую я в тот момент испытывала. — Не уходи.

Секунду он еще смотрел мне в глаза, а затем снова притянул к себе, словно отрезая от всего прочего мира.

О божественной воле мы больше не говорили.

Когда я проснулась на следующий день, то обнаружила, что на улице распогодилось, комнату заливает яркий солнечный свет, а из приоткрытого окна не тянет утренним холодком — должно быть, уже было позднее утро. Повертев головой, я обнаружила, что лежу в смятой постели одна, а Адриан исчез, причем я этого даже не слышала. Снова отправился в Вереантер по государственным делам? Вот и выходи после этого замуж за королей — ни тебе совместного пробуждения, ни утренней романтики…

Рассмеявшись вслух этим мыслям, я вылезла из-под одеяла и отправилась в ванную. Мне было так легко, что я, казалось, могла воспарить над полом и перемещаться по воздуху, а все вчерашние волнения из-за жертвоприношения и богини смерти сегодня казались чем-то несущественным.

Приняв ванну и, одевшись, я спустилась в столовую, искренне надеясь, что меня покормят, несмотря на то, что я гарантированно проспала завтрак. Ожидания, к счастью, оправдались, и слуги расторопно накрыли заново стол, поскольку я встала самой последней, и остальные уже успели поесть. После еды я намеревалась найти Надю и узнать, все ли у нее в порядке, но не успела. Едва я поднялась по лестнице на второй этаж, как из-за угла внезапно выскочили Фрост и Эр, подхватили меня под локти и деликатно, но решительно затащили в гостиную, где друзья активно что-то обсуждали. При моем появлении они замолчали. Из всех одна Оттилия выглядела вполне довольной жизнью — сидя у окна, она грелась на солнце, блаженно прищурив глаза. Мужская же часть нашей компании показалась мне более озабоченной. Войдя в гостиную, эльфы поставили меня посреди комнаты, а сами присоединились к остальным, сидевшим кто где. За моей спиной раздался щелчок, повернувшись, я увидела, что это Дирк закрыл дверь. Я удивленно приподняла брови.

— Ну а теперь рассказывай, — хмуро велел Эр. Судя по лицам ребят, они ждали от меня каких-то объяснений. — Архивампир и в самом деле сделал тебе предложение?

— В самом, — подтвердила я, переглядываясь с открывшей глаза Оттилией. Та довольно улыбнулась.

— И ты его приняла? — с подозрением уточнил Фрост.

— Меня никто не принуждал, если ты об этом, — любезно пояснила я, однако мой голос звучал прохладно. Беспокойство друзей было понятно, но мне не хотелось, чтобы они перегибали палку.

Кейн покосился краем глаза на Оттилию, а потом осторожно заговорил:

— Послушай, мы понимаем, что этот брак вернет тебе положение в обществе, да и с таким мужем твои враги присмиреют, но…

— С врагами вопрос спорный, — рассеянно перебил его Гарт, задумчиво постукивая пальцем по подбородку. — Может, ненавистники Этари и угомонятся, но зато активируются враги Адриана и те вампиры, которым появление королевы — новой политической фигуры, да еще и Этари — покажется неприемлемым. Так что старых врагов сменят новые, только и всего.

— Гарт прав, — подтвердил Кейн. — Но возьмем за основу, что архивампиру ваш брак зачем-то нужен и твоя безопасность будет для него важна. То, что ты станешь королевой, — ладно, в конце концов, ты принцесса, в тонкостях дворцовой жизни разбираешься и знаешь, на что подписываешься. Но, Корделия, ты уверена, что тебе нужен именно архивампир? Он практически бессмертен, а ты со своими способностями трейхе проживешь очень долго, и вместе вам предстоит провести не одну сотню лет!

— Поверишь, если я скажу, что люблю его? — мрачно осведомилась я, не имея представления, какие из моих доводов показались бы друзьям убедительными.

Но, к моему удивлению, они не подняли меня на смех, а вместо этого Фрост совершенно спокойно ответил:

— Конечно, поверим. Как и в то, что он влюблен в тебя, — в ответ на мой недоумевающий взгляд он только усмехнулся. — Да брось, уже давно очевидно, что вы друг к другу неровно дышите. Слишком уж внезапно вы перестали воспринимать друг друга как врагов. Просто никто из нас не знал, насколько это серьезно, и потому мы даже подумать не могли, что он предложит тебе выйти замуж!

— Тогда к чему все эти вопросы? — озадаченно спросила я. — Зачем спрашивать, уверена я или нет?

— Затем, что любовь любовью, а о будущем думать тоже надо, — неожиданно резко отозвался Кейн. Оттилия в тот момент перестала расслабленно жмуриться на солнце, а стремительно, так, что взметнулись короткие волосы, всем телом повернулась к светлому магу с выражением жадного, почти болезненного внимания на лице. Но поскольку она сидела позади Кейна, тот ничего не заметил и продолжил: — Любовь — это, конечно, замечательно, но ты хорошо подумала о том, что ждет тебя дальше? О том, будешь ли ты счастлива с таким мужем?

Я увидела, как Оттилия набрала воздуха, чтобы гневно что-то выпалить, причем я сильно сомневалась, что ее слова имели бы какое-то отношение к нам с Адрианом, но затем вспомнила, что в гостиной полно народу, и не стала устраивать публичное выяснение отношений. Вместо этого только шумно выдохнула, уставившись на собственные руки, сложенные на коленях.

— Да, думаю, что буду, — наконец твердо заявила я. А что еще можно было сказать?

Кейн посмотрел на Фроста, а затем они оба повернулась к Эру. Тот, похоже, счел, что тема себя исчерпала, потому что пожал плечами.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Оттилия поднялась на ноги и, обведя всех раздраженным взглядом, осведомилась:

— Все? Допрос окончен?

— Окончен, — ошарашенно пробормотал Дирк, не понимая, с чего вдруг вампирша, только что пребывавшая в самом благодушном настроении, вдруг превратилась в разъяренную фурию.

Оттилия решительным шагом пересекла гостиную, подхватила меня под руку и потянула за собой из комнаты. Я, не сопротивляясь, пошла за ней, решив, что подруге надо выговориться, чтобы вернуть себе самообладание. Парни проводили нас растерянными взглядами, но благоразумно предпочли не лезть под руку разозленной вампирше. Поднимаясь по лестнице на второй этаж, мы столкнулись с Надей, которая явно искала меня. Она хотела что-то спросить, но Оттилия посмотрела на нее так испепеляюще, что бедная принцесса поперхнулась и побледнела. Не обращая больше на нее внимания, вампирша дотащила меня до своей комнаты, а внутри, отпустив мою руку, начала мерить шагами пол в попытке дать выход наполнявшей ее гневной энергии.

— Нет, ты слышала, а? «Ты любишь его, ты можешь себе представить, что будет дальше, но ты хорошо подумала, а стоит ли это делать?» — передразнила она Кейна. — А как тогда вообще вступать в брак? Из голого расчета? А любое отклонение от стабильной спокойной жизни — и все, ничего не получится?

— Послушай…

— Нет! — Она предупреждающе подняла руку. — Не вздумай сейчас его защищать!

— Я и не собиралась, — возразила я. — Лучше скажи, это была идея Кейна — устроить мне допрос с пристрастием?

Оттилия перестала вышагивать и, кажется, слегка остыла.

— Нет, они все, — хмуро признала она. — Твое заявление вчера вечером поразило всех до глубины души. Когда вы с Адрианом потом ушли, они еще долго вас обсуждали… Кстати, а что вчера случилось? Тебе стало плохо?

Я отрицательно покачала головой и села на сундук для одежды у изножья кровати.

— Ничего особенного.

— Ну ладно, — не стала расспрашивать вампирша. — В общем, из всех только Гарт сказал, что вы друг другу подходите. Остальные были настроены более критично и все пытались понять, как тебя теперь спасать. Причем больше всех всполошились именно наши светлые маги — Фрост и Кейн. Кстати, — тут ее голос стал более сосредоточенным, — я совсем забыла тебе сказать, что мы, похоже, в ближайшее время разделимся.

— В каком смысле? — не поняла я.

— У Фроста появилась мысль съездить в родные места и посмотреть, какой резонанс произвело возвращение Арлиона в Хиллсборо, — пояснила вампирша. — Магия светлых эльфов отличается от магии темных, и, может, там удастся найти что-нибудь полезное.

— Арлион одно время обучался у светлых эльфов, — рассеянно отозвалась я. — Он имеет представление об их магии.

— Тем не менее других идей у нас все равно нет, — пожала плечами Оттилия. — Так что попробовать стоит. А Гарт собрался ехать с Фростом. Эр должен еще какое-то время побыть в Лорене, Дирк решил составить ему компанию.

— А остальные? — удивилась я, поскольку Оттилия замолчала.

— А нам теперь предстоит отправиться в Вереантер, — сообщила она и покосилась на меня с опаской, не зная, какой реакции от меня ждать. — Адриан сообщил уже в Бэллиморе о вашей помолвке, и вчера со мной связались родители. Расспрашивали, что вообще происходит, как меня угораздило с тобой познакомиться, и с чего Адриан вдруг захотел на тебе жениться.

Не буду врать — после ее первых слов я бы упала, если бы уже не сидела.

— Полагаю, по прибытии в Вереантер меня будет ждать толпа с вилами? — иронично уточнила я, стараясь взять себя в руки и скрыть нервозность.

— Ну, родителям я вчера рассказала о наших приключениях, — задумчиво сообщила Оттилия. — И теперь они настроены уже менее критично, а у мамы, по-моему, ты вызываешь искреннее любопытство. Но вот остальные… Отец говорит, Дориан просто недоволен, а Виктор в ярости. Ну и остальные, кто уже узнал, тоже не в восторге, — вынужденно признала она, а потом поспешила добавить: — Но ты не расстраивайся раньше времени. Дураков, конечно, везде хватает, но есть и умные вампиры, которые увидят, что ты не так плоха.

Я фыркнула, услышав такую оценку, а затем осторожно спросила:

— А стоит ли вообще так спешить? Может, дать вампирам время немного свыкнуться с мыслью, что их король женится на мне?

— Ни в коем случае, — покачала головой Оттилия, а затем обвиняюще посмотрела на меня. — Да ты сама все прекрасно понимаешь, просто не хочешь знакомиться с двором. Чем раньше вампиры увидят тебя вживую, тем быстрее они к тебе привыкнут.

— Не хочу, — призналась я и вздохнула, представив себе эти совершенно безрадостные картины. — А что вообще меня ждет? С точки зрения официальных мероприятий?

— Ну, сначала будет бал, на котором тебя представят двору и государственным деятелям как невесту короля, — начала перечислять вампирша. — Собственно, именно с ним не стоит затягивать. А сама свадьба состоится еще не скоро, потому что такое торжественное мероприятие требует долгой подготовки. А сразу после свадьбы будет еще коронация — это старый ритуал, который символично подтвердит, что ты не просто жена, но еще соратница и помощница своему мужу.

Я вспомнила все, что мне рассказала Надя о свадьбе Фредерики, когда сестра выходила замуж не за короля, а всего лишь за третьего принца, представила себе размах предстоящей церемонии и приуныла.

— Не хочешь такую свадьбу? — догадливо спросила Оттилия, которая за два года успела неплохо изучить мой характер. — Тяжело делать такое событие достоянием всей страны?

— Как справедливо заметил Кейн, я и в самом деле знала, на что иду, когда соглашалась, — пожала плечами я. — Так что поздно кусать локти. Но… если быть откровенной, я бы, конечно, предпочла скромное торжество, где были бы только самые близкие. Кстати, — я решительно сменила тему. — Ты сказала, что здесь останется только Дирк… А что будет делать Кейн?

Оттилия с размаху опустилась на край кровати рядом со мной.

— Он поедет с нами, — выпалила она и торопливо добавила: — Это не моя идея, а ребят! Они сказали, что кто-то должен отправиться вместе с нами и проследить, чтобы все было хорошо. Ну, с тобой в первую очередь.

— И ты, разумеется, не возражала, — улыбаясь, закончила за нее я.

— Нет. — Оттилия огляделась, будто проверяла, не подслушивает ли нас кто, и понизила голос. — Я хочу показать его родителям. Я не собираюсь ничего им рассказывать, просто хочу узнать, одобрили бы они его или нет.

— Правильно, — согласилась я, а потом нахмурилась. — А вот что делать с Надей? Одну ее здесь оставлять не стоит, но и в Вереантер я не хотела бы ее брать…

Мы обе задумались, а потом вампирша внезапно предложила:

— А как насчет твоей подруги-прорицательницы? Может, она согласится приютить на время бедную принцессу? Ты, помнится, говорила, что они с матерью уехали из столицы в загородное имение, значит, о твоей сестре никто не узнает. Она вроде тихая, под ногами не путается, больших хлопот доставить на должна.

Меня позабавило, что Оттилия говорила о Наде так, как говорят о кошке, которую надо куда-то пристроить на время путешествия хозяев, а затем несколько секунд я раздумывала над этой возможностью.

— Мысль, кстати, хорошая, — наконец признала я. — Даже очень. Надеюсь, графиня Харди согласится…

— Ты без пяти минут королева. Конечно, согласится, — зевнула Оттилия, которую соображения тактичности совершенно не волновали. — Не переживай.

Со следующего утра на подготовку к отъезду в Вереантер были направлены все наши усилия. Кейн, Оттилия и я собрали вещи, и я впервые пожалела, что не попросила Кейна сделать Бьянке разговорный амулет для связи с нами. Отправлять письмо, а потом ждать ответа пришлось бы слишком долго — недели две точно — так что я скрепя сердце согласилась свалиться Бьянке и графине Лидии как снег на голову через портал. Адриан по понятным причинам должен был отправиться вместе с нами. Он сразу предупредил, что на перемещение Нади в Аркадию, его возвращение в Лорен, а оттуда с нами — в Бэллимор у него уйдет очень много сил, и потому мы все вместе сначала отправимся к Харди, а уже оттуда — сразу в Вереантер. Кейн неожиданно одобрил эту идею, заметив, что наша компания сплошь из королевских особ способна у кого угодно вызвать смятение, а они с Оттилией слегка сгладят его своим присутствием.

Так и поступили. Выезжали верхом, причем нам с Оттилией пришлось остаться в платьях, а поверх накинуть плащи — вампирша со вздохом заметила, что в столице нам обеим стоит с самого начала производить хорошее впечатление: мне — как королевской невесте, ей — как дочери герцога. Так что мужская одежда и оружие отправились в сумки, а Эр одолжил нам дамские седла из собственной конюшни. Оттилия и я некоторое время гарцевали по улице под ехидные комментарии Кейна и Дирка, вышедшего нас проводить, и заново привыкали к неудобным седлам, бросая косые взгляды на Надю, которая держалась в седле с изяществом и уверенностью настоящей амазонки и казалась очень довольной.

К собственному удивлению, я смогла вспомнить, куда именно надо открывать портал: в академии Бьянка как-то раз упомянула их загородное имение, находившееся так далеко от столицы, что они с Лидией бывали там редко. Однако сейчас у меня не было сомнений, что после моего предостережения и совета покинуть город они перебрались именно туда. Так что утром мы попрощались с Эром, Дирком, Гартом и Фростом — двое последних собирались тронуться в путь сразу после нас, но им предстояла обычная дорога, без порталов — и Адриан открыл полыхающий черным пламенем проход.

Мы очутились в сельской местности, возникшей перед нами широкой зеленой равниной. Выехав на проселочную дорогу, мы направились по ней, оставляя в стороне видневшиеся вдалеке деревни, и вскоре подъехали к воротам усадьбы, на которых был герб. Раньше я уже видела такой же на дверце кареты графини. Двое привратников с поклонами открыли тяжелые створки, мы въехали внутрь и обогнули по дуге круглый фонтан, находившийся между господским домом и воротами. Вода весело журчала и переливалась в лучах солнца, однако при внимательном осмотре становилось заметно, что краска на каменной девушке с кувшином на плече облупилась, от ее платка откололся значительный кусок, и отсутствовала часть лица. Но газон вокруг был подстрижен ровно и аккуратно, а значит, я не ошиблась, и Лидия с Бьянкой действительно здесь — вряд ли бы в их отсутствие садовники уделяли столь пристальное внимание состоянию травы.

Провожаемые любопытствующими взглядами прислуги, мы доехали до дверей, где к нам сразу бросилось несколько лакеев. Но мы с Оттилией спрыгнули с лошадей сами, не дожидаясь помощи, в то время как Надя ступила на землю очень изящно, поддерживаемая учтивым слугой. Тот был молод и смотрел на сестру с нескрываемым восхищением, а когда она одарила его благодарным кивком, весь засветился, как новенький золотой. Мы с Оттилией только переглянулись и философски пожали плечами — мы обе такой восторженной реакции у окружающих не вызывали. Из дома вышел дворецкий и с вопросительно-почтительным выражением лица направился в нашу сторону, но спросить ничего не успел — с противоположной стороны, оттуда, где начинался сад, раздался удивленный вопрос:

— Ваши высочества?

Обернувшись, я увидела, что к дому подходила Лидия в серо-голубом платье с рукавами до локтей, заканчивавшимися пышными оборками. Ее сопровождала незнакомая дама в темном платье и переднике — вероятнее всего, экономка. В руках графиня держала корзину, из которой виднелись пышные белые шапки гортензий. Лицо Лидии выражало растерянность, и, подойдя ближе, она присела в глубоком реверансе. Экономка поспешила последовать ее примеру и присела еще ниже.

— Доброе утро, графиня Харди, — приветливо улыбнулась я. — Прошу нас извинить, что мы без приглашения.

— Ничего-ничего, — заверила она меня сразу же, справившись с удивлением и превращаясь в радушную хозяйку. — Полагаю, вы хотите встретиться с Бьянкой?

— На самом деле с вами обеими, — призналась я.

— Только не говори мне, что Арлион Этари снова тебя похитил. — По лестнице с крыльца спустилась моя подруга-прорицательница, с подозрением оглядевшая меня. Но, убедившись, что выгляжу я не в пример лучше, чем во время нашей последней встречи, она с облегчением улыбнулась и посмотрела на моих спутников. — Доброе утро, ваше высочество. Привет, Кейн! И… ваше величество?! — Адриана она явно узнала, хоть видела лишь мельком во время нашей практики в Оранморе, и поспешила сделать реверанс.

Пришлось потратить некоторое время на то, чтобы представить остальных, включая Оттилию, с которой ни Бьянка, ни Лидия еще не были знакомы. Появление архивампира вызвало вполне предсказуемую реакцию — изумление, смятение и легкую панику вдобавок — но Адриан держался совершенно невозмутимо, почти ничего не говорил и не пытался смутить обеих графинь. Это не особо помогло, но когда я изложила свою просьбу, Лидия и Бьянка отвлеклись на нас с Надей и слегка пришли в себя. Мои слова их удивили, это было очевидно, однако, выслушав мои аргументы, почему Наде пока не стоит возвращаться в Валенсию, признали разумность моих доводов и согласились принять принцессу у себя. Надо отдать Лидии должное — когда первый шок прошел, к ней вернулся ее практичный подход к жизни, и вскоре она уже отдавала распоряжения слугам поселить Надю в гостевых покоях и доставить туда ее вещи. Бьянка выглядела более озабоченной, из-за чего казалось, что ее слегка курносый нос внезапно заострился. Когда вопрос с Надей был улажен, она попросила меня ненадолго задержаться в гостиной. Причины недоумения и тревоги подруги были мне понятны, и я, не тратя время на подробные разъяснения, сообщила ей о своей помолвке. Бьянка вытаращилась на меня своими синими глазищами и осторожно поинтересовалась, знает ли Адриан, что он женится именно на Корделии Этари, а не на Эржебете Батори. Пришлось сообщить ей пару деталей. К моему удивлению, Бьянка уверенно заявила:

— Я рада, что все так сложилось. Я еще месяц назад поняла, что он тебе нравится. — И в ответ на мой недоверчивый взгляд пояснила: — Когда ты догадалась, ради чего совершались все те жертвоприношения, ты побежала именно к нему, а не к нашим магистрам, и не смогла внятно объяснить, чем было продиктовано такое решение.

Прощание заняло совсем немного времени — Бьянка обняла меня, а затем Надя тоже отозвала меня в сторону на пару слов. Сестрица казалась взволнованной и говорила непривычно серьезно:

— Береги себя. Будь осторожна.

— Спасибо, — чуть удивленно отозвалась я. У меня почему-то не было сомнений, что Надя будет счастлива наконец-то от нас избавиться, но сейчас она не была похожа на человека, который жаждет со мной распрощаться.

Она еще помялась, а затем вдруг быстро обняла меня и чмокнула в щеку, для чего ей пришлось привстать на цыпочки.

— Удачи тебе!

Проводив ее недоуменным взглядом, я взлетела в седло, а затем Адриан открыл следующий портал. Глубоко вдохнув, я сосредоточенно взглянула на темное пламя. И почему у меня такое чувство, что встреча с Арлионом покажется легкой разминкой по сравнению с представлением Вереантерскому двору?

На этот раз мы очутились в парке, разбитом вокруг королевского дворца. Я сразу же узнала это место — именно сюда Адриан перенес нас после встречи с призраком архимага Приама. Гравий захрустел под копытами четырех лошадей, но это был единственный источник шума — в остальном здесь было так же тихо, как и в прошлый раз. В отличие от солнечной Аркадии над Бэллимором сгустились тучи, причем дождь, судя по всему, прошел накануне — вокруг стелился туман, и из-за него дворец вдалеке было почти не видно.

— Ваше величество, — начала Оттилия, обращаясь к Адриану, когда портал закрылся. — Мои родители и я будем рады, если на время всех официальных церемоний Корделия поживет у нас.

Я удивленно моргнула, не ожидая такого поворота. Хотя, если честно, я совершенно не представляла, как будет организована моя жизнь в ближайшее время, так что мне, наверное, любое решение показалось бы внезапным. Адриан, однако, выглядел вполне довольным.

— Благодарю вас, леди фон Некер.

— Тогда мы поедем? — В голосе Оттилии проскользнули вопросительные нотки, и Адриан кивнул. Затем он улыбнулся на прощанье мне и направил коня к дворцу. Оттилия же тронула поводья, и мы втроем поехали в противоположную сторону, к выходу из парка.

— Оттилия, — позвала я ее. — А твои родители вообще как отнесутся к тому, что ты вдруг притащишь меня к ним?

— Нормально, — отмахнулась она. — Отец и братья все равно большую часть времени находятся во дворце, занимаются государственными делами и тебя будут видеть только по вечерам. А мама… Ну кто-то должен был заняться тобой, правильно? Ты только не подумай! — торопливо добавила она, на секунду обернувшись и увидев выражение моего лица. — Она не настроена по отношению к тебе недружелюбно! А учитывая, что мы с тобой подруги, логично, чтобы именно наша семья помогла тебе освоиться. К тому же мама — герцогиня, она с этой задачей точно справится.

— А ей самой об этом вообще известно? — не скрывая иронии, осведомилась я.

— Известно. Мы с ней разговаривали вчера, и я попросила ее помочь. Она согласилась.

Я поймала взгляд Кейна, который философски пожал плечами, и вздохнула, представив себе реакцию герцогини фон Некер. Она уж точно не должна была прийти в восторг от перспективы возиться со мной.

Выехав из парка, мы пересекли широкий каменный мост через реку и очутились в очередном типичном квартале знати, который отличался от таких же в Оранморе и Лорене только характерной для Вереантера архитектурой домов. Ехать пришлось недолго — городской дом фон Некеров, одного из самых приближенных к королю родов, находился в непосредственной близости от королевского дворца. В отличие от эльфийской столицы здесь дома не были окружены своеобразными садами в миниатюре, однако они все равно стояли раздельно, а не лепились тесно друг к другу, как у людей. Мы спешились у двухэтажного особняка из темно-красного кирпича, передали поводья конюхам, и Оттилия провела нас внутрь. Сама вампирша с каждым шагом выглядела все более неуверенной — насколько я помнила, она около двух лет не виделась с родителями и сейчас наверняка нервничала, представляя встречу. В холле нам первыми встретились дворецкий и несколько слуг, отвесивших поклоны вернувшейся хозяйке и нам, а затем из дверей вышла незнакомая вампирша, которую я сразу опознала как мать Оттилии. Она была невысокой — на полголовы ниже Оттилии — и в отличие от дочери-брюнетки ее волосы были русыми, как у Александра. Зато у обеих оказались одинаковыми губы, разрез глаз и разлет бровей. Одета она была в дорогое платье фисташкового цвета, а на шее и в ушах переливались бриллиантовые украшения. Однако в ее облике не было чрезмерности, наоборот, вампирша выглядела очень элегантно и этим напомнила мне Натаниэль. А взглянув на нее магическим зрением, я увидела, что аура у герцогини была средней яркости, и магом она была весьма слабым, как большинство низших вампиров.

— Мама. — Оттилия на секунду замялась, но затем подошла к ней и обняла, та крепко обняла ее в ответ.

— Пропадешь еще раз так надолго — и мы с отцом лишим тебя приданого, — пообещала она, когда дочь отстранилась, но я видела, что она улыбается.

— Ладно. — Оттилия улыбнулась в ответ, а затем шагнула в сторону, чтобы ее мать могла увидеть нас. Взгляд вампирши сразу же изменился — сначала она с любопытством взглянула на Кейна, и на ее лице промелькнуло удивление при виде светлого мага. Затем она посмотрела на меня — и ее взгляд стал цепким и внимательным. Впрочем, открытой враждебности в нем не было. — Мама, это мои друзья — Корделия Этари и барон Кейн де Энниндейл. Кейн, Корделия, это моя мама, герцогиня Катерина фон Некер.

Сама церемония знакомства не выходила из привычных рамок, и сразу после нее герцогиня вежливо предложила показать нам наши комнаты, немного отдохнуть и через час собраться в малой столовой на чай. Со мной она держалась очень вежливо и любезно, причем как с человеком, который если не выше ее по статусу, то, по крайней мере, равен ей. Вампирская сдержанность не позволяла герцогине демонстрировать ее настоящие чувства, и я не могла сказать, какое впечатление на нее произвела. С Кейном она разговаривала в той же манере, что и со мной, и я только спустя некоторое время подумала, что она наверняка просто не знала, как к нам отнестись. Светлый маг, человек и внучка Арлиона Этари в ее доме были явлениям странными, которые следовало обдумать и выбрать определенный тип поведения.

Через час мы все собрались внизу. Оттилия, Кейн и я переоделись, причем подруга за это время слегка пришла в себя и теперь казалась более расслабленной. Несколько раз я замечала, как она вертит головой по сторонам, заново осматривая знакомую обстановку и, кажется, почувствовала себя наконец дома. Кейн тоже выглядел вполне спокойным, и, похоже, только я все еще нервничала. Впрочем, насколько я могла судить, это состояние будет преследовать меня в ближайшее время постоянно.

Зато мне очень понравилось в герцогине, что за столом она не стала тратить время на разговоры о погоде или о том, как мы добрались, или пытаться выяснить, что я за птица и с чего Адриана угораздило сделать мне предложение. Вместо этого она предпочла сразу перейти к делу.

— Леди Этари, следующие три недели до бала окажутся для вас весьма суматошными. Полагаю, Оттилия рассказывала вам о готовящихся официальных мероприятиях?

— В общих словах, — подтвердила я.

— Так вот, в ближайшее время столичная знать вернется с курортов в Бэллимор, и перед балом наверняка пройдут несколько приемов, музыкальных вечеров и, вероятно, пикников, — продолжила Катерина, размешивая сахар в чашке серебряной ложечкой. Серебро приятно позвякивало, соприкасаясь с фарфором. — Вас в определенной степени можно сравнить с дебютанткой, которую предстоит вывозить в свет. Эти мероприятия немасштабны, и их можно использовать для того, чтобы представить вас некоторой части аристократов. Тогда на официальном балу ваша фигура уже не вызовет нездорового ажиотажа и вам самой будет легче.

— Но до возвращения знати еще несколько дней, — ободряюще улыбнулась мне Оттилия. — Так что не переживай, у тебя будет время морально подготовиться.

— И не только морально, — строго заметила Катерина и в упор посмотрела на меня, а затем перевела взгляд на ту часть моего платья, которую было видно за столом. — Леди Этари, я правильно понимаю, что ваш гардероб требует срочного обновления? Причем целиком?

Я слегка покраснела.

— Правильно.

— Тогда завтра я приглашу свою портниху, она снимет с вас мерки, и мы обсудим фасоны, которые вам идут, — совершенно спокойно заключила герцогиня.

Оттилия громко вздохнула.

— Сочувствую, — театральным шепотом обратилась она ко мне. — Они из тебя завтра всю кровь выпьют… фигурально выражаясь.

Кейн тихо хмыкнул, а ее мать и бровью не повела, а лишь невозмутимо заметила:

— Из вас обеих.

— Что? — Оттилия решила, что ослышалась.

— Тебе тоже стоит заняться своей одеждой, — терпеливо повторила Катерина.

— У меня здесь и так достаточно платьев, — возразила Оттилия. — Зачем?

— Затем, — охотно пояснила ей мать, — что ты уже пять лет не принимаешь участия в светской жизни и твои наряды уже давным-давно вышли из моды. А у нас на носу королевская свадьба, на которой ты должна выглядеть достойно! Ты уже и так нарушила все приличия, сбежав из дома несколько лет назад, а потому теперь будешь посещать все эти приемы вместе с нами и восстанавливать свое доброе имя.

— Ты говоришь прямо как Нарцисса Эртано, — уныло заявила Оттилия, представив себе озвученную перспективу. Вспомнив манеру, в которой Нарцисса в прошлом году поучала Оттилию, я только улыбнулась. — Получается, и этот солдафон в обличье женщины может иногда говорить правду?

— Не говори так о ней, — строго велела герцогиня. — Что ж, пожалуй, с остальными делами будем справляться по мере поступления. И начнем прямо сегодня…

— В каком смысле?

— Сегодня твои отец и братья приедут все вместе, — сказала Катерина. — Будет обед.

Я посмотрела на Оттилию. От меня не укрылось, как она быстро стрельнула глазами в сторону Кейна, очевидно надеясь познакомить его сразу со всеми родственниками. Интересно, а сам Кейн в курсе, что вампирша смотрит на него уже с исключительно матримониальным интересом?

Катерина оказалась права — следующие три недели слились для меня в череду сплошных светских раутов, встреч, знакомств и разговоров, напомнивших мою дворцовую жизнь, и о спокойствии пришлось забыть. Нет, я должна быть справедливой — все могло быть намного хуже. Приемы и званые обеды были вовсе не каждый день, народу на них было не слишком много, но после двухлетнего перерыва внезапно очутиться в центре всеобщего внимания все равно было тяжело. Впрочем, если честно, больше всего я нервничала в самый первый день, когда герцогиня сообщила, что мы с Кейном попадем на семейный обед к фон Некерам. Причина была проста — мне не хотелось, чтобы родственники Оттилии относились ко мне как к врагу. Мне нравился Александр, мне понравилась Катерина, и мнение этих вампиров внезапно стало меня волновать. Однако я никогда не умела намеренно нравиться людям, и всю жизнь мои отношения с окружающими строились на том, что я была им либо симпатична с самого начала знакомства, либо нет, так что ставку можно было сделать только на мое собственное обаяние, которого порой недоставало.

Ужин прошел благополучно. Оттилия представила меня с Кейном отцу и братьям, хотя Александра я уже знала, да и с ее отцом когда-то знакомил Адриан. Герцог фон Некер был советником Адриана, а Александр состоял на дипломатической службе. Единственным новым для меня лицом стал самый старший брат Оттилии Генри. Мне было известно, что он был на королевской службе, а сейчас из обтекаемого определения Оттилии я поняла, что он состоял в Тайной страже, следившей за безопасностью в стране. Внешне он был похож на брата, и, что интересно, русые волосы оба унаследовали от матери, в то время как Оттилия была брюнеткой в отца. Со мной все были предельно вежливы и ничем не выдали своего недовольства внезапным решением Адриана. За ужином родные принялись расспрашивать Оттилию о том, что происходило с ней в последние два года, участвовали в разговоре и мы с Кейном. Поскольку приключений у нас было достаточно, Оттилия явно старалась сглаживать рассказы о том, как мы стали свидетелями жертвоприношения, как столкнулись с Раннулфом в Триме, как пытались понять, в чем был смысл выбора мест для жертвоприношений и, наконец, о нашей встрече лицом к лицу с Арлионом. Не могу сказать, что все эти истории стали для семьи Оттилии шоком — о чем-то герцог уже слышал от Адриана и, похоже, от жены у него секретов не было. Но услышать то же самое из уст собственной дочери, которой в эти годы нередко грозила опасность, было нелегко.

— И что ты планируешь делать, когда с представлением леди Этари ко двору будет закончено? — осведомился Генри, когда Оттилия замолчала.

Катерина посмотрела на дочь очень выразительным взглядом, из которого следовало, что если Оттилия снова соберется сбежать из дома, ее банальнейшим образом посадят под замок.

— С осени я буду продолжать обучение в Госфорде, — хладнокровно отозвалась вампирша, которая явно не впервые препиралась с родителями по поводу того, что ей можно и что нельзя делать. — Не хочу бросать процесс на середине.

— Это может быть опасно, — не сдавалась герцогиня.

— В Госфорде? — искренне удивился Кейн. — С Грейсоном? Миледи, я уверяю вас, эта школа сейчас одно из самых безопасных мест в мире. К тому же там будут еще четверо наших друзей.

— Вот именно, они и весь прошлый год с меня глаз не спускали, — с готовностью подхватила Оттилия, ухватившись за спасительную соломинку. — Безопаснее будет только в Магической академии, поскольку у них там Кириан.

Я заметила, как Катерина бросила беспомощный взгляд на мужа, а он в ответ только возвел глаза к небу, и вспомнила, как Оттилия рассказывала мне, что родители с детства ни в чем ее не ограничивали и всегда позволяли заниматься тем, что ей нравится, даже если это расходилось с общепринятыми представлениями о том, какой должна быть благовоспитанная и благонравная девица. И что теперь делать? Запрещать ей, посадить по домашний арест? Замуж выдать?

На последней мысли я не сдержала слабой улыбки. Хотела бы я посмотреть на того самоубийцу, который попытается устроить судьбу своенравной вампирши, которая вдобавок не смотрит ни на кого, кроме Кейна. Кстати, интересно, как бы отнеслись к такому зятю фон Некеры?

А потом моя улыбка пропала, поскольку Кейн вдруг серьезно спросил:

— Корделия, а что будешь осенью делать ты? Что с твоей боевой магией?

— Пока не знаю, — нехотя ответила я, нахмурившись. — Я бы, конечно, хотела продолжить обучение, но с Адрианом мы это еще не обсуждали.

— Ваше возвращение в Аркадию не будет разумным шагом, — внезапно сказал герцог, и я вопросительно посмотрела на него. — О вашем статусе невесты архивампира скоро станет известно и в других странах, и это привлечет к вам всеобщее внимание, в том числе и ваших недоброжелателей.

— Дело не только в статусе, а в том, что всем станет известно, что вы трейхе Этари, — добавил Александр.

— Я бы в этом случае больше беспокоилась о вампирах, — мрачно вмешалась Оттилия. Родственники дружно перевели взгляды на нее. — А что? Куда больше вероятность, что ее прибьет кто-нибудь из наших!

Катерина явно не знала, как отнестись к внезапному переходу от застольной вежливой беседы к разговору начистоту, и только крепче сжала в руках столовые приборы. Мужская половина ее семьи выглядела более невозмутимой, но, кажется, против такого поворота не возражала.

— Да, лорд фон Некер, об этом мы не подумали, — нарушил тишину Кейн. — Но в таком случае Корделии нельзя будет возвращаться в академию, по крайней мере, пока не решится ситуация с Арлионом.

— Что вы имеете в виду? — вежливо уточнил Генри, а Оттилия внезапно прижала руку ко рту, сообразив, что подразумевал Кейн. Я сама чувствовала себя так, словно меня окатили ледяной водой. Проклятье, я об этом совсем не подумала! Ведь магам нужен трейхе для жертвоприношения, а обо мне вскоре станет всем известно! Да уж, после этого мне даже близко к академии подходить нельзя будет, чтобы у магистров не возникло искушения принести меня в жертву!

— Кейн прав, — наконец сказала Оттилия, не ответив на вопрос брата. — И Адриан тоже наверняка это понял. Значит, останешься здесь, — обратилась она ко мне. — По крайней мере, так безопаснее. Да и магию, думаю, ты сможешь и в Вереантере изучать. Ты же у себя в Валенсии была помощницей придворного мага? Может, и здесь…

Она осеклась под красноречивым взглядом отца, который был мне прекрасно понятен, и замолчала, но сказанного было не вернуть.

— Виктор умрет от счастья, — мрачно сказала я сконфуженной подруге. — Мое появление он еще, возможно, переживет, но если я еще начну путаться у него под ногами, он меня первый и убьет.

— Ладно, неудачная мысль, — торопливо согласилась Оттилия. — Ну, придумаем что-нибудь.

— Вам сейчас стоит в первую очередь сосредоточиться на официальных мероприятиях, — обратилась ко мне Катерина. — О том, что делать дальше, вам будет лучше поговорить с Адрианом, а сейчас очень важно, чтобы вы произвели благоприятное впечатление на двор.

Не сомневаюсь, что она прекрасно разглядела скептическое выражение на моем лице, но больше ничего не добавила, и вскоре разговор за столом перетек на обсуждение последних столичных новостей.

На следующий день Катерина и впрямь пригласила свою портниху — низшую вампиршу, которая считалась самой лучшей в Бэллиморе, и именно она шила для самых знатных дам-вампирш. Как тихо на ухо сказала мне Оттилия, я была у нее первой клиенткой не вампиршей за последние лет пятьдесят. Портниха, мадам Мадлен, прибыла в компании двух помощниц, и мы вшестером, включая Катерину, Оттилию и меня, собрались в будуаре у герцогини. Когда я вошла, Мадлен изучила меня с головы до ног с чисто профессиональным интересом, словно мысленно прикидывая, что на меня можно надеть. Катерина при этом заметила:

— Помимо королевского гардероба понадобится еще несколько нарядов для выходов до свадьбы и еще на сам бал.

Мадлен кивнула. Следующие несколько часов превратились для нас с Оттилией в вечность, так что я к концу с большим трудом сохраняла спокойный, невозмутимый вид, а Оттилия уже не скрывала мученической гримасы, за что заслужила, когда Мадлен с помощницами были заняты мной, подзатыльник от матери. Обмерив меня вдоль и поперек, сняв мерки со всех возможных мест, портниха и Катерина принялись обсуждать, какие фасоны мне бы подошли. Мое мнение их тоже интересовало, но уже через десять минут наша беседа плавно перетекла в диалог между ними двумя. Я не возражала, предоставив решить им все вопросы самостоятельно, настояв только на нескольких вещах — никакого обилия оборок и рюшек, никакого розового цвета и никаких шлейфов. С последним Катерина не согласилась, и мы через какое-то время нашли компромисс — платья для встреч с самыми высокопоставленными гостями можно сделать со шлейфами. За платьями пошло обсуждение плащей, юбок, жилетов, корсетов, белья, мелочей вроде перчаток… Под конец я решила, что хуже уже не будет, и попросила сшить мне новый брючный костюм, поскольку старый за прошедшие годы заметно истрепался. Вампирши переглянулись, но внезапно не стали спорить. Когда же разговор дошел до выбора тканей, я окончательно смолкла, и мы с Оттилией на цыпочках отошли от увлеченных обсуждением дам и принялись шептаться о своих делах. Когда потом Мадлен занялась Оттилией, я уже не смогла бы вспомнить, что мы решили насчет бального платья, потому что все цвета, ткани и фасоны перемешались у меня в голове. Воспользовавшись передышкой — внимание вампирш теперь было сосредоточено на Оттилии — я устало села на стул у окна и попыталась представить количество одежды, которое мне обещали в ближайшие недели сшить. Неужели у леди Алины такой же огромный гардероб? Никогда не задумывалась…

Следующие три дня прошли без происшествий. Никаких приемов еще не было, и мы с Кейном и Оттилией втроем занимались тем, что ездили по Бэллимору и осматривали его. Катерина не возражала против наших прогулок, поскольку во время первой же выяснилось, что ко мне по приказу короля приставили вооруженную охрану из четырех вампиров, следовавших за мной по пятам, едва я выходила из дома. На мое удивление после этого открытия герцогиня фон Некер лишь пожала плечами и сообщила, что эскорт мне полагается по статусу. Кейн долго потом потешался над моим растерянным видом, а я в первый момент хотела возмутиться, но вовремя вспомнила о королеве Исабеле, которую убили собственные подданные, и промолчала.

Затем через три дня начали поступать приглашения, от мадам Мадлен доставили несколько первых нарядов для нас с Оттилией, и относительно спокойная жизнь закончилась. Как легко можно было догадаться, известие о королевской свадьбе встревожило аристократов, как камень, брошенный в лесной муравейник, и потому буквально за неделю толпы придворных и просто дворян вернулись в столицу, несмотря на разгар лета. Только тогда я впервые подумала о том, а не будет ли их нелюбовь ко мне усугубляться еще и тем фактом, что во многих аристократических семьях, составлявших сливки общества, имелись молодые девицы на выданье и кто-нибудь наверняка строил планы, как бы выдать свою дочь за молодого и неженатого короля… А тут появляюсь я, и все их замыслы пошли прахом! Та же Оттилия, к примеру, была просто идеальной кандидаткой на роль королевы! Правда, я сильно сомневаюсь, что родителям удалось бы выдать ее замуж против желания, но это уже другой вопрос…

В общем, вскоре начались сами приемы. К счастью, из-за нехватки времени никто из аристократов не смог организовать ничего действительно масштабного и многолюдного, так что за эти недели я познакомилась не с таким большим количеством народу. Оттилия поначалу восприняла светскую жизнь как неизбежное зло, но предпочла не спорить с матерью, а когда поняла, что всеобщее внимание было приковано именно ко мне, вздохнула с определенной долей облегчения. Не могу сказать ничего плохого — выдержка вампиров и здесь дала себя знать, и открытой неприязни я не встретила нигде. Когда я с кем-то разговаривала, мы обсуждали исключительно нейтральные темы вроде погоды или моих впечатлений от Бэллимора. Было непривычно говорить исключительно на вереантерском языке и слышать вокруг себя только его, но к этому я надеялась в скором времени привыкнуть. Некоторые вампиры еще расспрашивали о том, где мы познакомились с Оттилией, но опасных вопросов об Адриане, Арлионе или прошедшей войне с Валенсией никто не задавал. Когда мое удивление такому сдержанному поведению надменных вампиров достигло пика, я убрала ментальные щиты и начала прислушиваться к их эмоциям, чтобы понять, что они испытывали на самом деле. Как я и ожидала, среди этих эмоций преобладали неприязнь и любопытство, однако помимо них было еще одно чувство, тоже отчетливо выделявшееся, — страх.

Да, именно. Оказывается, многие вампиры опасались меня, и не только потому, что я была Этари, но и потому, что Адриан собрался жениться на мне без каких-либо видимых материальных выгод — значит, во мне было что-то такое, что даже их прагматичный король проникся. В общем-то против такого отношения я не возражала. Когда тебя не любят, но боятся — это намного лучше, чем когда тебя просто не любят. Меньше вероятность, что от тебя будут настойчиво пытаться избавиться. Так что, немного успокоившись, я продолжала посещать обеды и приемы, общалась с вампирами, улыбалась, как фарфоровая кукла, и, вспомнив все, чему меня когда-то обучали гувернантки и леди Алина, вела себя как образцовая принцесса, не выбиваясь из этой роли. Одобрительные кивки Катерины служили мне лучшим подтверждением, что я все делаю правильно, а Оттилия как-то сказала:

— Вот теперь я точно верю, что ты принцесса Валенсии. Такое самообладание и чувство собственного достоинства могут привить только с раннего детства.

— Тебе, между прочим, есть чему поучиться, — непринужденно заметила Катерина.

Оттилия сделала вид, будто не расслышала, и поспешила ретироваться.

С Адрианом я в эти дни не виделась. Но учитывая, сколько времени он потратил на нашу поездку по Селендрии, неудивительно, что сейчас у него дел выше крыши, а потому я не обижалась на отсутствие внимания с его стороны. Скучала, конечно, но понимала, что и так в итоге получила больше, чем когда-то могла мечтать. Что ж, надеюсь, после свадьбы мы будем больше времени проводить вместе.

В редкие свободные часы я часто была одна. Я знала, что Оттилия с Кейном время от времени отправлялись куда-нибудь вдвоем, а еще нередко заставала их, когда они сидели вместе и что-то активно обсуждали, но при мне сразу замолкали. Я старалась им не мешать. Но здесь была и обратная сторона — совместное времяпрепровождение этой парочки не могло остаться незамеченным, и Катерина наверняка начала что-то подозревать. Моя догадка подтвердилась, когда однажды за чаем, когда Оттилии и Кейна не было, герцогиня начала осторожно расспрашивать меня о светлом маге. Я тактично отвечала, но так и не смогла понять по лицу вампирши, какое впечатление на нее произвели мои слова. Впрочем, Катерина мне казалась очень рассудительной, и я не опасалась, что все сказанное мной о Кейне будет воспринято неправильно.

В те моменты, когда мне надоедало думать о готовящемся бале, я снова возвращалась мыслями к разговору за обедом у фон Некеров. Известие о том, что я не смогу продолжить обучение в академии, расстроило меня гораздо сильнее, чем я могла предположить, и дело было не только в том, что я не любила бросать на полпути начатое дело, но и потому, что я привязалась к академии и к магистрам. Конечно, я не буду обманывать себя и честно признаю, что бывшие преподаватели могут с легкой душой убить меня, так что о попытке возвращения не может быть и речи. А жаль — ведь со второго курса студенты начинают проходить более сложные боевые и защитные заклинания и плетения, на некромантии начинают поднимать зомби и вызывать призраков, на стихийной магии — осваивают управление погодой, а на теоретической учатся правильно распределять силы, чтобы сделать какое-то плетение более мощным или, наоборот, слабым!

Минутку… Распределять силы… чтобы сделать плетение более сильным или слабым?

Я поднялась с кресла и взволнованно подошла к окну. На скамейке за домом увидела болтавших Кейна и Оттилию, причем последняя активно жестикулировала, но из-за стекла до меня не доносилось ни звука. Чтобы сосредоточиться, я перевела взгляд на кружевную занавеску. Если взять любое плетение, его действие будет зависеть от количества магической силы, которым его наполнить. Скажем, я могу создать вокруг себя энергетический щит и вложить в него половину своего резерва, и тогда он выдержит не меньше десятка хороших боевых заклинаний. А если я возьму точно такое же плетение, но вложу в него совсем немного магических сил, его сметет простым огненным шаром, правильно?

Тогда, может, и с ритуалами такое возможно? Кириан говорил, что, если принести в жертву трейхе, удастся заблокировать магические силы Арлиона и он станет обычным эльфом. Но если не доходить до крайних мер? Не убивать трейхе, а просто взять его кровь, которая так важна? В этом случае можно будет не лишить Арлиона сил полностью, а только частично, скажем, понизить его уровень с архимага до магистра… Возможно ли такое?

Теория заслуживает проверки, это однозначно… Проблема в том, что теория магии — не моя сильная сторона, и мне нужно найти кого-то, кто смог бы в этом разобраться. Опытного мага, который вдобавок должен разбираться в некромантии, ведь ритуал с жертвоприношением — сугубо некромантский обряд. И это должен быть архимаг — ведь Кириан говорил, что он настолько сложен, что там нужен маг только такого уровня. Такой, кто смог бы рассчитать все эти тонкости и переделать ритуал. Из знакомых некромантов у меня был Адриан, но я сильно сомневалась, что он согласится в этом участвовать. Он же четко сказал, что не будет использовать в этом деле меня… Был еще Раннулф Тассел, но что-то мне подсказывало, что из этой затеи ничего не выйдет. А кого еще из архимагов-некромантов я знаю?

Осознав, какой ответ на этот вопрос только что пришел мне в голову, я почувствовала, как у меня вытянулось лицо.

Вечером того дня я зашла к Катерине, которая была у себя в будуаре и вышивала за столом. При моем появлении она подняла голову и отложила пяльцы — на белой канве я смогла разглядеть очертания какого-то пейзажа.

— Леди Этари?

— Леди фон Некер, скажите, на этом балу будут только аристократы и придворные? — сразу перешла я к делу.

Если она и удивилась, то никак этого не показала.

— Не только, — любезно ответила она. — В этом суть сего мероприятия — вас представляют не только высшему свету, но и всевозможным государственным деятелям. Министрам, советникам…

Я довольно улыбнулась.

— Превосходно. Благодарю вас.

— Что-то случилось? — спросила герцогиня, когда я уже собралась уходить. — Вас интересует кто-то конкретный?

Мысленно удивившись такой проницательности, я кивнула.

— Мне надо встретиться с Виктором.

Тем не менее, еще раз все обдумав, я все же решила сначала рассказать обо всем Адриану, и причин на то было несколько. Во-первых, из всех вампиров на свете Виктор занимал почетное второе место в ряду тех, кому я успела насолить лично, пропуская вперед лишь Адриана. Но поскольку наши с Адрианом разногласия остались в прошлом, Виктор теперь становился моим недоброжелателем номер один… И я сильно сомневалась, что за два года он меня простил. Так что с разговором о ритуале я к нему, конечно, подойти могу, и он, вероятнее всего, меня выслушает, но вот что будет дальше? Доверять свою жизнь Виктору — даже не безрассудный, а по-настоящему идиотский шаг. Он мало заинтересован в том, чтобы я осталась жива, и если со мной что-нибудь случится, он только пожмет плечами и скажет, что, мол, извините, ошибочка вышла. Нет, если уж привлекать к делу Виктора, то нужно, чтобы сначала Адриан провел с ним воспитательную беседу. А вторая причина — если Виктор согласится, Адриан все равно очень быстро обо всем узнает, так что нет смысла таиться и скрытничать.

Оставалось лишь дождаться бала, благо он приближался с пугающей скоростью. В последние несколько дней перед ним я почти не выходила из дома — Оттилия и Кейн регулярно исчезали куда-то вдвоем, причем нередко они уезжали с утра и возвращались только вечером. Удивленной Катерине дочь неопределенно отвечала, мол, они осматривают Бэллимор, но я была абсолютно уверена, что Оттилия темнит. Впрочем, я была рада, что она с Кейном наконец-то пришла к какому-то согласию, и не обижалась, что не получала приглашения отправиться вместе с ними. Ездить же куда-то в одиночку мне не хотелось, к тому же присутствие охраны здорово меня напрягало.

В день бала подготовка началась с самого утра — даже вспоминая свою жизнь в Дионе, я не могла припомнить, готовили ли меня там хоть раз с такой тщательностью к подобному светскому событию. Даже перед моим первым балом в шестнадцать лет такого не было, хотя, если задуматься, у дебютанток такого и не должно быть — надела светлое простенькое платье, горничные закрепили цветы в волосах, и вперед… А сейчас я, кажется, впервые начала осознавать, что мой статус действительно вот-вот изменится, и окружающие видят во мне, может, еще и не королеву, но уже и не принцессу.

Так вот, прическу мне сооружали не меньше трех часов, хотя ничего сверхвыдающегося в итоге не получилось. Основная масса волос была уложена на затылке, и лишь несколько завитков спереди обрамляли лицо, а изобилие воткнутых в прическу шпилек можно было спокойно переплавить в полноценный меч. Несмотря на сравнение с дебютанткой, которое упомянула Катерина еще в нашу первую встречу, цветами меня не стали украшать — видимо, возраст не позволял мне уже сойти за шестнадцатилетнюю — а прическу завершила сапфировая диадема. На мой вопрос, кто одолжил мне такую красоту, Катерина сообщила, что это фамильное украшение, уже несколько веков принадлежащее королевской семье, которое надевали все королевские невесты на представление ко двору. Рассматривая собственное отражение в зеркале и любуясь блеском камней, я поймала оценивающий взгляд герцогини.

— Вы превосходно выглядите, — сказала она, и у меня не возникло впечатления, что она врет. — Главное — не нервничайте и ничего не бойтесь. Держитесь уверенно, поскольку, как бы ни была настроена знать, вы станете королевой, и определять жизнь двора во многом станете именно вы.

— Да я и не особо боюсь, — пробормотала я. И правда, занятая мыслями о том, как воспримет Адриан мою очередную затею, я почти не думала о бале.

— Правильно, — одобрила Катерина, по-своему истолковав мои слова. — У вас впереди еще свадьба и коронация, которые станут намного более тяжелыми испытаниями.

— Почему? — Я недоуменно нахмурилась. — Разве суть не в том, чтобы как можно быстрее представить меня аристократам, а те, в свою очередь, поскорее смирились с моим присутствием?

Отражение Катерины чуть помедлило, прежде чем ответить.

— На самом деле не совсем, — наконец сказала она, внимательно рассматривая диадему на моей голове, хотя та и так сидела идеально. — Это у людей и низших вампиров церемония бракосочетания сводится к произнесению клятвы в присутствии жреца и призыванию бога Лефна в свидетели. А у высших вампиров и архивампиров церемония завершается обращением к Хель, которая должна благословить этот брак. Здесь все зависит от богини — если она не одобрит, то никакого брака не будет.

— Погодите-ка, — я оторвалась от зеркала и встревоженно повернулась к настоящей Катерине, — вы хотите сказать, что это не просто формальность? Хель по-настоящему принимает участие?

Катерина кивнула, и мне показалось, что на ее лице промелькнуло сочувствие.

— А были случаи, когда она не одобряла?

— Были, — помрачнела герцогиня. — Лет четыреста пятьдесят назад архивампир — тогда еще не король, а наследный принц — хотел жениться на одной низшей вампирше. Но богиня не одобрила, свадьба расстроилась, и девушке настойчиво порекомендовали покинуть столицу и больше никогда не возвращаться. А архивампир через какое-то время нашел себе другую, и со второй избранницей все сложилось благополучно.

М-да, кажется, у меня проблемы. Как только Хель увидит невесту архивампира, она, боюсь, прямым текстом заявит Адриану, чтобы он не валял дурака, а проводил ритуал, чтобы остановить Арлиона…

— Но если свадьба пройдет благополучно, потом будет коронация — тоже очень ответственная церемония. На нее уже съезжаются представители других стран, а свадьба у вампиров считается внутренним делом, ведь никто заранее не знает, состоится она или нет. А вот на коронацию можно приглашать иностранных гостей, ведь там божественного вмешательства не будет.

Катерина произнесла последние слова повышенно будничным тоном, избегая смотреть на меня. Я несколько секунд наблюдала за ней.

— Вы не верите, что в моем случае дело дойдет до коронации, — утвердительно произнесла я.

— Не поймите меня неправильно, — с усилием произнесла Катерина и наконец-то посмотрела мне в лицо. — Я не желаю вам зла. Наоборот, вы дважды спасали мою дочь, и потому всегда можете рассчитывать на мою поддержку. К тому же, если говорить только обо мне, то вы мне симпатичны. Но… ваша фигура вызывает в обществе слишком много разногласий. Уже больше века многие вампиры считают семью Этари своим личным врагом, и все рассчитывают на то, что Хель вернет установившийся порядок.

Проще говоря, расстроит мою свадьбу, да еще в присутствии всей вампирской аристократии. Мило.

— Впрочем, — Катерина заговорила более твердо, — можете не сомневаться, что, если Хель вас все же признает, никто больше не посмеет выразить свое недовольство. С богами, как известно, не спорят. А теперь давайте собираться. У нас осталось не так много времени.

Не знаю, на что именно рассчитывала сама Катерина, сообщая мне все эти детали, но добилась она того, что сборы и почти весь бал в итоге прошли для меня словно в тумане. Я почти не запомнила, как горничная помогла мне потом надеть тяжелое темно-синее бархатное платье, сшитое для меня Мадлен, и зашнуровала его на спине, как следом за ним я надела украшения — сапфировые серьги и ожерелье. Так же смутно мне запомнилась встреча на первом этаже с Кейном и со всеми остальными фон Некерами, дорога во дворец, где наш кортеж из двух карет сопровождала моя охрана. Возможно, я услышала слова Катерины в самое подходящее время, потому что в итоге была поглощена этими мыслями и у меня просто не осталось сил на то, чтобы беспокоиться из-за бала. И все же я не могла себе позволить целиком абстрагироваться от действительности, так что быстро вошла в ставший уже привычным образ светской леди, строго напомнив самой себе, что ничего непоправимого еще не произошло.

В просторный зал мы входили парами — родители Оттилии, сама Оттилия с Кейном, а мне предложил руку Александр. Генри замыкал шествие в одиночестве. Сам бал хоть и был устроен с размахом, но мало отличался от тех, на которых мне доводилось бывать. Разница заключалась лишь в том, что центральной фигурой на нем была я. В последний раз так было на моем первом балу девять лет назад. Правда, не могу сказать, чтобы тогда я чувствовала себя в центре всеобщего внимания, и не знаю, приложила ли к этому руку леди Алина или же виной была моя собственная замкнутость. Сейчас же я почувствовала искреннюю признательность герцогине фон Некер за то, что она потратила целых две недели на то, чтобы представить меня как можно большему числу вампиров. И хотя я никогда еще не видела такого количества вампиров-аристократов в одном месте, многих я уже помнила если не по имени, то хотя бы в лицо. Меня представили, как обычно, леди Корделией Этари, но знаменитая вампирская выдержка не позволила никому скривиться от отвращения при звуке моего имени… а может, и позволила, просто я этого не заметила. Первые минут пятнадцать я удивлялась, почему многие вампиры пожелали быть мне представленными, так что Катерина и Оттилия без устали называли мне новые имена. Но потом я сообразила, что эти вампиры первыми приняли тот факт, что я стану королевой независимо от их недовольства, и, следовательно, стоит наладить отношения сразу. Среди них я старалась в первую очередь запоминать тех, кто имел какое-то отношение к государственной власти, потому что по отношению к придворным внезапно проснулся мой старый предрассудок, что от них нет никакой пользы. Кстати, запоминать присутствующих было не так легко — на вид большинству из них было лет тридцать-тридцать пять, и лица просто сливались в одно сплошное пятно.

Наконец, когда гостей на балу стало, по моим представлениям, слишком много, церемониймейстер объявил о появлении короля. Гомон голосов стих, и все повернулись к небольшому возвышению у стены, такому же, какое я видела во дворце в Лорене. В зал вошел Адриан в окружении Виктора и Дориана, и все присутствующие склонились в поклонах и присели в реверансах. И хотя я уже видела Адриана в официальной обстановке и короной на голове меня было больше не напугать, но все равно от надменно-невозмутимой маски на лице архивампира я уже успела отвыкнуть. Да и держался он здесь немного по-другому — мне приходилось видеть его на церемониях и приемах в других странах, где он сам был гостем, но вот хозяином я его видела впервые. Зрелище было… величественным.

Впрочем, на возвышении Адриан надолго не задержался и, как только приветствие было окончено, он и его приближенные смешались с гостями. Но ненадолго — каким-то необъяснимым образом Адриан безошибочно нашел в толпе меня. Катерина и Оттилия еще раз присели в реверансах и отошли, а затем я заметила, что вокруг нас образовалось пустое пространство близко стоявшие к нам вампиры поспешили последовать их примеру.

— Ты прекрасно выглядишь.

Я с удовольствием отметила, как пропало в тот момент с его лица непроницаемое выражение и он улыбнулся мне нормальной человеческой улыбкой, не обращая внимания ни на кого из окружающих.

— Спасибо. — Я искренне понадеялась, что по моему лицу не очень заметно, как сильно я соскучилась за эти недели.

Адриан с легким полупоклоном протянул мне руку.

— Могу я рассчитывать, что ты подаришь мне этот танец?

— Конечно. — Только в этот момент я осознала, что все это время в зале царила практически полная тишина, а все вампиры смотрели на нас. Но, вложив свою руку в его, я поняла, что столь пристальное внимание окружающих не имело для меня абсолютно никакого значения.

Адриан повел меня в центр зала, придворные торопливо расступились, музыканты заиграли, и я улыбнулась, узнав звуки вальса. Заигравшая мелодия словно стала всеобщим сигналом, кавалеры начали приглашать дам, зал снова наполнился шумом голосов, и взглядов, неотрывно изучающих нашу пару, поубавилось.

— Прости меня, что не появлялся в эти недели, — сказал Адриан через какое-то время, когда мы уже вальсировали. — Просто большинством магических дел в последнее время занимался именно я, а создание порталов выматывало бы слишком сильно.

Я удивленно приподняла голову, чтобы взглянуть ему в лицо.

— А почему ты? А как же Виктор?

— А Виктор занимался тем, что ставил защитные плетения во всем дворце, — сообщил он. — Не хотелось бы, чтобы повторилась та же история, что и в Лорене, и Арлион попытался сорвать мне помолвку.

Представив себе эту картину, я мысленно содрогнулась.

— Да уж… Кстати, раз мы заговорили об Арлионе и Викторе, — понизила голос я. — Мне нужно с тобой поговорить. И, возможно, еще с Виктором. Это насчет того ритуала.

Адриан удивленно посмотрел на меня, увидел решительное выражение на моем лице и вздохнул.

— Ну ладно.

Мы дождались окончания танца, провальсировав к выходу из зала, и, как только смолкла музыка, вышли. Останавливать нас, разумеется, никто и не думал.

Адриан провел меня в небольшую комнату для отдыха рядом с залом, поставил хорошо знакомый мне полог тишины и велел:

— Рассказывай.

Я выложила ему все свои соображения, уложившись в минут десять. К моему облегчению, Адриан не заявил сразу, что это пустая затея, а задумался. Я молча сидела, стараясь ему не мешать.

— Что ж, это все имеет смысл, — наконец вынес он вердикт, хмурясь. — Ты права, говоря, что можно регулировать количество сил, вкладываемых в ритуал. Но чтобы ты не пострадала, необходимо правильно все рассчитать, а я, врать не буду, в таких тонких расчетах не силен. Ты упоминала Виктора? Он смог бы все сделать, у него достаточно опыта и знаний, но…

Он с сомнением посмотрел на меня, и я поняла его без слов.

— Насколько сильно ты ему доверяешь? — прямо спросила я. — Если есть сомнения, то лучше не испытывать Виктора на преданность. Поищем другой способ.

— Я ему доверяю, — сказал Адриан. — Он злится, это верно, но он достаточно разумен, чтобы принять правду. Я позову его.

Я кивнула. Что ж, раз Адриан уверен в своем придворном маге настолько, чтобы отдать ему в руки мою жизнь, доверюсь ему и я.

Как оказалось, Адриан использовал телепатическую связь, и вскоре в кабинет вошел хорошо знакомый мне придворный маг. Виктор был невысок, ниже меня; мне было известно, что он очень стар, однако на вид ему было примерно тридцать лет, как и большинству вампиров, которые на самом деле были старше. Его настоящий возраст выдавали только сетки морщин вокруг глаз. И хотя я не сомневалась, что он с огромным удовольствием расчленил бы меня на части, Виктор поприветствовал меня учтивым поклоном, а затем вопросительно посмотрел на Адриана. Тот не стал нас представлять друг другу, рассудив, что мы с архимагом и так уже знакомы, и в двух словах рассказал Виктору и о ритуале, и о моей идее немного его изменить. К концу рассказа Виктор выглядел уже задумчивым и даже воодушевленным — моя идея обезвредить Арлиона явно показалась ему возможной.

— Я должен найти этот ритуал и изучить его структуру, — наконец деловито заговорил он. — Тогда я смогу понять, сколько сил он предполагает изначально, и как правильно изменить их соотношение, чтобы избежать жертв. — На последних словах он пристально взглянул на меня: — Миледи, ваше участие в исследовании будет необходимо. Раз в ритуале задействуется кровь трейхе, мне понадобятся образцы для экспериментов. К тому же мне надо будет изучить ваш магический резерв, чтобы понять, какую магическую нагрузку вы способны выдержать.

— Хорошо, — совершенно спокойно согласилась я. Порезать руку — не так страшно, потерпим.

И хотя Виктор держался совершенно невозмутимо, в небольшой комнате все равно чувствовалось напряжение. Адриан перевел взгляд с меня на архимага.

— Могу я рассчитывать, что ваша совместная работа обойдется без осложнений?

Виктор взглянул на него, и наружу на мгновение прорвались его подлинные чувства — неприязнь, смешанная с досадой. Но это мгновение пролетело так стремительно, что я даже задалась вопросом, не показалось ли мне.

— Разумеется, Адриан, — вежливо сказал архимаг.

На этом тема была исчерпана, и мы вскоре вернулись в зал. Если честно, в гостиной напряжение сгустилось уже настолько, что я была рада окончанию разговора с Виктором. Тяжело это все, конечно… И как он собирается работать со мной, если его выводит из себя лишь одно мое присутствие в пределах видимости?

В бальном зале тем временем продолжались танцы. Звучала кадриль, но мы с Адрианом не стали присоединяться к танцующим, а вместо этого под руку прошлись по залу. Придворные, оказывавшиеся рядом, кланялись и приседали, а затем я обнаружила, что Адриан целенаправленно вел меня к трем высшим вампирам, общавшимся у окна. Узнав среди них светловолосого вампира со шрамом на щеке, я сразу все поняла — Адриан, видимо, решил сразу представить меня всем тем, с кем я сталкивалась в Ленстере, чтобы они поскорее привыкли к моему новому положению. При нашем приближении вампиры повернулись к нам и поклонились.

— Корделия, ты уже знакома с лордом фон Некером, — Генри учтиво кивнул мне, а Адриан продолжил: — С лордом Дорианом Раньери ты тоже уже встречалась.

Главнокомандующий Вереантерской армией, который когда-то убил меня, смотрел на меня спокойно и оценивающе. Я вежливо кивнула ему и перевела взгляд на третьего вампира в их компании — у него была довольно непримечательная внешность, а лицо словно перечеркнуто угольно-черной полоской усов. В ту же секунду я ощутила, как мои внутренности превращаются в лед, и изо всех сил вцепилась в руку Адриана, чтобы не упасть. Если он это и почувствовал, то никак не показал.

— Позволь представить тебе лорда Филиппа Лэнгстона, бывшего советника моего отца.

Он отвесил мне учтивый поклон, на который я машинально ответила кивком. Убийца Исабелы выглядел точно так же, как сто лет назад, и смотрел на меня с вежливым, доброжелательным интересом, пока я изо всех сил старалась взять себя в руки и не позволить маске любезности соскользнуть с моего лица, хотя охватившее меня смятение можно было сравнить с горной лавиной. Лэнгстон… жив?! Но как это, демон все подери, возможно?

«А почему, собственно, нет? — Я стала рассуждать логически. — С чего ты взяла, что с ним что-то должно было случиться? Ключевые фигуры той истории — Исабела, Магнус, Арлион — все погибли, но о дальнейшей судьбе Лэнгстона тебе ничего не было известно!»

Но что он здесь делает? Адриан назвал его бывшим советником — значит, сейчас Лэнгстон уже оставил королевскую службу? И на бал прибыл как частное лицо?

Обменявшись парой ничего не значащих фраз, которые я совершенно не запомнила, мы с Адрианом пошли дальше. Время от времени он знакомил меня с какими-то государственными деятелями, потом мы танцевали менуэт… Находясь целиком в своих мыслях, я не заметила, как бал подошел к концу, и фон Некеры вместе со мной направились к ожидавшим нас экипажам. Адриан напоследок сообщил Катерине, что меня на следующее утро надо будет доставить во дворец для встречи с Виктором, и герцогиня, справившись с удивлением, любезно пообещала все сделать. По пути к особняку фон Некеров Катерина и Оттилия обсуждали гостей и делились сплетнями, мы же с герцогом молчали. Когда уже подъезжали к дому, герцогиня заметила:

— Корделия, вы прекрасно сегодня справились. Мне не в чем вас упрекнуть.

— Благодарю вас.

— Ты в порядке? — спросила Оттилия. — Ты бледна как смерть.

— Понимаю, вы устали, — мягко добавила ее мать. — Но теперь до самой свадьбы вы можете расслабиться, хотя я бы на вашем месте продолжала посещать некоторые светские мероприятия.

Я только кивнула, почти не слыша. Ну что я теперь должна делать? Что? Ведь никому не известно о том, что произошло сто лет назад! Адриан не знает, кто на самом деле убил его мать, и относится к этому вампиру как к доверенному лицу своего отца! Конечно, хорошо, что Лэнгстон больше не занимает никаких должностей, так что втянуть Вереантер в новую войну он уже не сможет, однако нельзя же просто оставить все как есть! Но как сообщить подобное Адриану? Как открыть такую правду? Да и поверит ли он мне?

Распрощавшись в холле с вампирами и с Кейном, я поднялась в свою комнату. По иронии судьбы, побыть одной мне не удалось — практически сразу открылся темный портал и из него шагнул Адриан. Растерявшись на какое-то мгновение, я подбежала к нему, и он поцеловал меня. Какое-то время я думала о том, чтобы рассказать ему все сейчас… но, взглянув на него, я отбросила эту мысль. Да и вообще все мысли, если честно.

После моих слов в кабинете несколько секунд царила тишина.

— Возможно, вы правы, — наконец первым нарушил молчание герцог. — Но в таком случае Арлиону в первую очередь стоит подумать о самой армии и только потом — о ее вооружении. — Он посмотрел на Адриана. — Можем ли мы рассматривать версию, что Арлион начал собирать людей? Что в его распоряжении уже не просто несколько некромантов, а гораздо большее количество человек?

Вместо Адриана неожиданно заговорил Виктор. С кривой усмешкой, так что его лицо стало походить на какую-то гротескную маску, архимаг процедил:

— Можем. Если вы помните, и во время Кровавой войны в армии Арлиона было совсем немного живых подчиненных, а основное количество составляли умертвия и зомби.

Я не сразу поняла, к чему клонит Виктор, а Адриан констатировал:

— Вот зачем ему валенсийцы. Он делает из них нежить, которая подчиняется только ему.

Я вздрогнула, представив себе этот ужас, и в который раз подумала о том, как тяжело приходится обычным людям, которые не могут ничего противопоставить магам. Да ведь никто из жителей моей родной страны не может сопротивляться Арлиону, Раннулфу и прочим некромантам! И поделать никто ничего не сможет, даже Мариус, если он все же остается верным короне, не справится со всеми сразу! И хорошо, если Кэллахилом и некоторой частью населения все и ограничится, а то ведь выходит, что Арлион сейчас может совершенно безнаказанно творить в Валенсии все, что его душе угодно!

В дверь постучали и вошел Дориан. С порога он почтительно кивнул Адриану, затем поклонился мне и с выражением вежливого ожидания посмотрел на короля. Адриан не выглядел хоть сколько-нибудь удивленным его появлением, и я поняла, что он успел связаться с военачальником телепатически и вызвать его на совещание. Я оказалась права — не тратя зря времени, архивампир ввел Дориана в курс дела, и я увидела, как по мере повествования менялось лицо высшего вампира — недоверие и удивление уступили место отвращению.

— Комментарии будут? — осведомился Адриан, садясь обратно за стол и обращаясь одновременно ко всем присутствующим. — Я готов выслушать любые мысли и идеи.

Я заметила, как Виктор неодобрительно покосился в мою сторону — он явно считал, что моя польза уже исчерпана и оставлять меня на обсуждение проблемы будет совершенно лишним. Я не могла за это его винить: еще в прошлый раз, после встречи на кладбище с призраком Приама, поняла, что Дориан, Виктор и советник фон Некер — самые доверенные лица Адриана и все серьезные вопросы он обсуждает с ними. А тут появляюсь я и рушу такой привычный порядок вещей… На месте Виктора я сама бы злилась из-за вторжения постороннего. Дориан с герцогом тоже вряд ли в восторге, так что, может, не стоит ухудшать мои и без того сложные отношения с вампирами? Адриан все равно потом мне расскажет, к чему они пришли.

Я шагнула к двери с намерением откланяться, но меня остановил оклик Адриана:

— Ты куда? Ты лучше кого бы то ни было знакома с обстановкой в Валенсии, так что располагайся.

— Боюсь, мои сведения окажутся слегка устаревшими, — хмуро сказала я, но спорить не стала и села на стул рядом с герцогом. Дориан остался спокойным, лицо Виктора выразило покорность судьбе, и оба вампира тоже сели.

— Не важно, — пожал плечами Адриан. — Дарий сможет что-нибудь противопоставить Арлиону без помощи своего придворного мага?

Я без колебаний покачала головой:

— Нет. Даже с Мариусом толку было бы мало.

— А маршал Оффали? — это спросил уже Дориан. — Он же обладает уникальным стратегическим мышлением, которого хватает, чтобы бороться с магами. Во время военных действий два года назад он в очередной раз доказал это, придумав план с вашим участием.

— Тот план придумала я, — не удержавшись, возразила я. Все четыре вампира одновременно посмотрели на меня, и я изо всех сил сцепила пальцы рук вместе, стараясь не выдать, как мне неуютно. — Впрочем, это не существенно. Стоит помнить о том, что Арлион похитил принцессу, и это могло заставить короля мириться с его действиями. Может быть и такое, что похищение Нади — лишь отвлекающий маневр, и пока король с королевой заняты ее поисками, Арлион без их ведома хозяйничает в Кэллахиле. Рудники находятся на севере, на самой границе Валенсии, далеко от столицы, и связь с ними плохая, так что такое тоже возможно. А может, я во всем ошибаюсь и на самом деле в Валенсии сейчас тишь да гладь.

Дориан переглянулся со своим правителем, а затем Адриан вдруг прищурился, как будто ему в голову пришла какая-то интересная задумка.

— Чтобы знать, что делать дальше, не стоит полагаться на догадки, верно? — задумчиво уточнил он, ни к кому, в частности, не обращаясь. Мне показалось, что его подданные сразу поняли, к чему клонит монарх.

— Отряда из тридцати вампиров будет достаточно? — деловито спросил Дориан.

— Из двадцати, — отозвался Адриан. — Чтобы нас не приняли за захватчиков раньше времени.

Последняя оговорка заинтересовала меня больше всего, а затем вмешался Виктор:

— Я займусь маскировочными плетениями, чтобы отряд не вызвал подозрений.

— И еще мне нужно взглянуть на карту местности, прежде чем туда отправляться. Займемся этим сегодня же, и так потратили уйму времени впустую, — кивнув архимагу, добавил Адриан. — Дориан, ты присоединишься?

— Конечно.

В этот момент я вспомнила, как в Оранморе подходила к Адриану с картой материка и своими догадками и что он тогда сделал в первую очередь.

— Ты собираешься в Кэллахил? — уточнила я.

Он согласно кивнул. Я уже набрала воздуха в грудь, но он не дал мне вымолвить ни слова, бескомпромиссным тоном заявив:

— Ты остаешься здесь. Хватит с тебя приключений.

Я шумно выдохнула, сердито посмотрела на архивампира, столкнулась с твердым взглядом серых глаз и промолчала. Наверное, и впрямь было бы странно, если бы мне сейчас позволили отправиться в опасную разведку.

— Кстати, ты сама что-нибудь про Кэллахил можешь сказать?

— Я была там пару раз с проверками. — Я нахмурилась, пытаясь вспомнить детали. — Недалеко от рудников находятся несколько поселений, где из поколения в поколение живут одни шахтеры. Днем там практически пусто — все заняты на рудниках. Поселения находятся в долине, туда можно попасть только по одной дороге, и по ней же адамантий вывозят из Кэллахила. У въезда в долину есть еще военный форт на случай проблем, так что проникнуть в деревни или на рудники посторонним не так легко. Если Арлион и впрямь добрался до Кэллахила, то начать завоевание он должен был с того форта. Хотя портал можно открыть куда угодно…

Дориан кивнул, показывая, что понял меня, а затем вампиры принялись обсуждать детали готовящейся вылазки. От меня толку там было уже немного, и вскоре я удалилась. Но, покинув кабинет, я не успела уйти далеко — через несколько секунд дверь открылась снова и в коридор вышел Адриан. Я остановилась, и он в два шага нагнал меня. Взглянув на него, я отметила выражение непреклонности на его лице — Адриан как будто ждал, что я начну спорить по поводу его решения оставить меня в Вереантере.

— Будь осторожен, — вместо этого попросила я, беря его за руки.

Он слегка смягчился — линия губ уже не казалась настолько жесткой, а из глаз пропал стальной блеск.

— Я люблю тебя, — просто сказал он, и я улыбнулась.

Быстро поцеловавшись, мы разошлись в разные стороны. Адриан вернулся в кабинет, а я вышла из королевского крыла, поймала в коридоре первую попавшуюся служанку и попросила проводить меня к карете. Она, присев в глубоком реверансе, поспешила выполнить мою просьбу.

Вернувшись в особняк фон Некеров, я подумала, что о готовящейся вылазке стоит знать остальным. Но к Катерине я не пошла, рассудив, что ей обо всем расскажет герцог, а вместо этого отправилась на поиски Оттилии и Кейна. Несмотря на теплый летний день, на улице их не было, а дворецкий сообщил мне, что господин барон и молодая леди никуда сегодня не отправлялись. Я поднялась на второй этаж, и там до меня донесся разговор на повышенных тонах. Оглядевшись, я обнаружила, что дверь в небольшую гостиную была приоткрыта, и голоса — мужской и женский — раздавались именно оттуда. Узнав в них своих друзей, я хотела было поспешить в свою комнату, чтобы не мешать им, но затем услышала:

— И что из этого? — В голосе Оттилии не было слез, но звучал он так, словно вампирше что-то мешало говорить. Мои ноги против воли остановились, и я замерла посреди коридора.

— Ну хорошо. — Кейн отвечал резко, как человек, которому до смерти надоел этот разговор. — Как ты себе представляешь наше будущее? Я не могу дать тебе того, что ты заслуживаешь! К тому же не забывай, что я светлый, а ты темная, и ни твои, ни мои знакомые этот союз не поймут! Вдобавок в Шалевии я уже натворил достаточно, и тень от этого всегда будет падать и на тебя!

— Вовсе необязательно…

— …Возвращаться в Шалевию? — закончил он за нее и усмехнулся. — Допустим. Тогда что ты мне предлагаешь? Стать вампиром и остаться в Вереантере? Оттилия, я здесь никто, и тебе точно не нужен муж, у которого за душой ничего нет!

Раздался шум, точно кто-то начал нервно вышагивать по комнате, но через какое-то время он стих.

— И что ты предлагаешь? — Впервые за все время, что я ее знала, голос Оттилии зазвучал жалобно. — Просто разойтись в разные стороны?. Бросить их всех — Корделию, Эра, Гарта и остальных — и жить каждому своей жизнью?

До меня донесся отчетливый вздох.

— Конечно нет. — Кейн теперь говорил устало. — Оставим все как есть. По крайней мере, пока не закончится история с Арлионом.

Оттилия рассмеялась — это был совсем невеселый холодный смех, от которого мне стало не по себе.

— Ты сам прекрасно понимаешь, что «оставить все как есть» не получится! И никогда бы не…

Я решила, что на этом пора заканчивать, сформировала магический захват и протянула его к двери своей спальни. Та громко хлопнула, а я в это время стремительно преодолела расстояние, остававшееся до нее. Голоса смолкли, раздались шаги, и в коридор выглянула Оттилия — она была еще бледнее, чем обычно, из-за чего ее вид казался по-настоящему нездоровым. При виде меня она сделала попытку приветливо улыбнуться, которая с треском провалилась, но я не стала сообщать этого подруге.

— Я не отвлекаю? — непринужденно спросила я, мечтая, чтобы она не поняла, что я подслушивала.

— Нет, — это сказал уже Кейн, возникнув на пороге и бросив на Оттилию быстрый взгляд. Кажется, он был рад, что этот трудный разговор прервали. — Как прошла встреча с Виктором? Вам удалось не поубивать друг друга?

Я вопросительно посмотрела на Оттилию, но та махнула рукой в сторону гостиной:

— Заходи. Расскажешь, как все прошло.

Если у известия о том, что Арлион обосновался в Кэллахиле и зомбировал людей, и была хорошая сторона, так это то, что Кейн и Оттилия отвлеклись от своих сердечных переживаний. Выслушав меня, они оба пришли в ужас и немедленно начали строить догадки, что будет делать темный эльф, если ему все же удастся собрать армию. Обсуждение затянулось, поскольку за обедом к нам присоединилась Катерина, и пришлось рассказать обо всем и ей. Оптимизма эти разговоры не добавили, а чем больше за окном сгущались поздние летние сумерки, тем тревожнее становилось мне. Вернулись Александр и Генри, которые в общих чертах уже слышали об «экспедиции» в Кэллахил, герцог до сих пор оставайся во дворце и ждал результатов вылазки. Часы продолжили отсчитывать минуты. Ну что можно столько времени там выяснять? Тут всего два варианта — либо Арлион добрался до Кэллахила, либо нет! У него было достаточно времени, чтобы захватить всю область, так что вряд ли будет сложно определить, случилось там что-то или нет!

Когда часы пробили половину первого ночи, в холле раздался шум. Я сидела одна в гостиной на втором этаже и вышла проверить. Остановилась на самом верху лестницы, откуда было видно пространство первого этажа, и заметила, что вернулся отец Оттилии. Из столовой и гостиной к нему начали выходить его родные, и там же я увидела Кейна — никто в доме и не думал ложиться спать. Вид у герцога был усталый и мрачный, и мне сразу стало понятно, что никаких хороших вестей он не принес. Убедившись, что все фон Некеры сейчас на первом этаже и уже задают вопросы, а мое отсутствие не слишком бросается в глаза, я поспешила в свою комнату, прекрасно зная, кого там сейчас увижу.

Интуиция меня не обманула — Адриан был там. Он казался невероятно уставшим, под глазами залегли тени, а лицо на фоне черных волос казалось алебастровой маской. Я уже видела его в похожем состоянии и знала, что дело здесь не в физической усталости, а в магической истощенности. Похоже, в Кэллахиле ему пришлось много магичить, да еще создавать все эти порталы… Но раненым он вроде как не был, а магические силы вернутся к нему быстро.

Не думая, я подбежала к нему и крепко обняла, Адриан подхватил меня и прижал к себе.

— Ты оказалась права, — сказал он, не отпуская меня. — Кэллахил действительно захвачен.

Я чуть отстранилась, чтобы взглянуть ему в лицо, облегчение снова сменилось тревогой.

— Что произошло?

Он отпустил меня и сел на край кровати.

— Арлион прочно там обосновался. Гарнизон и чиновники целиком обращены в подконтрольных ему умертвий, шахтеры пока остаются самими собой.

— Как — весь гарнизон?! — шокированно ахнула я и машинально опустилась на стул у кровати.

— Да. Причем там очень хорошо поставлена система оповещения при постороннем вторжении — хоть мы и действовали осторожно, нас все равно обнаружили. Пришлось вступить в бой.

Я поймала себя на том, что снова начала осматривать Адриана, пытаясь взглядом найти возможные ранения.

— Не волнуйся, — успокаивающим тоном добавил он, заметив выражение моего лица. — Нас хоть и было меньше, но все-таки людям, пусть и зомбированным, трудно противостоять вампирам. Подконтрольный Арлиону гарнизон мы уничтожили, использовав свою любимую тактику.

Я несколько раз кивнула, сразу сообразив, что он имел в виду. Значит, когда кто-то во время стычки погибал, архивампир воскрешал его, и эта нежить переходила под его управление и начинала сражаться на его стороне.

— В общем, итоги таковы. — Адриан помрачнел. — Кэллахил уже некоторое время находился в подчинении Арлиона, причем солдаты контролировали ситуацию в области, а административная верхушка поддерживала связь со столицей, чтобы там никто ничего не заподозрил. Добытый адамантий вывозили из долины в неизвестном направлении. Я посмотрел бумаги в кабинете градоначальника — ты была права, в Дионе и не догадываются, что творится на рудниках. Сейчас временно Кэллахил вышел из-под влияния Арлиона — военные уничтожены, а зомбированных чиновников мы захватили. Но это ненадолго, и Арлиону скоро станет известно, что я вмешался. Значит, медлить больше нельзя, и пора поставить в известность Дария о том, что творится… на его землях, — на последних словах Адриан иронично улыбнулся каким-то своим мыслям.

Я несколько секунд молчала, пытаясь выбрать, какой вопрос задать первым.

— Почему ты не стал убивать чиновников?

— С ними надо разобраться, — Адриан нахмурился. — Арлион использовал на них необычное заклинание подчинения. Оно похоже на «Кару Снотры», но все же это что-то другое, у умертвий сохраняется какое-то подобие разума. Вдобавок это плетение словно въедается в ауру, так что невозможно с ходу опознать его изначальную структуру и нейтрализовать действие. Виктор хочет разгадать это плетение.

— Ты сказал, что хочешь отправиться в Дион. — Я уже размышляла о его последних словах, но тут мне в голову пришел неожиданный вывод, и я медленно продолжила: — Но ты понимаешь, что мой отец ничего не сможет сделать, чтобы защитить Кэллахил, в то время как вампиры могли бы справиться с его защитой. — Адриан кивнул, с интересом наблюдая за мной, и я не выдержала: — Ты же не думаешь, что он просто отдаст Кэллахил тебе, лишь бы не пустить туда Арлиона?

Адриан довольно улыбнулся.

— Не думаю. Но, скажем так, у меня есть мысль, как можно было бы наконец-то вернуть Кэллахил Вереантеру, — тут он с подозрением посмотрел на меня. — Надеюсь, у твоего отца больше не осталось дочерей, которых он мог бы незаметно подослать ко мне, чтобы мои планы в очередной раз накрылись медным тазом?

Я вскочила на ноги, не зная, как отреагировать на эти слова, и шагнула в сторону, но Адриан оказался быстрее и поймал меня за руку, прежде чем я успела отойти. Затем он притянул меня к себе и, невзирая на мое слабое сопротивление, усадил рядом и обнял за талию, чтобы я гарантированно не смогла удрать.

— Эта тема все еще для тебя болезненна? — мягко спросил он. Взглянув ему в лицо, я убедилась, что вопрос о дочерях был задан без злости, и неопределенно пожала плечами.

— Там слишком многое переплелось, — нехотя сказала я. — Дело не в той войне, но и в моем аресте, в тебе…

— Почему во мне?

— Потому что одно дело — просто принять то, что произошло между нами два года назад, и другое — снова возвращаться к этой теме. — Я замялась, не зная, как выразить в словах то, что я испытывала. — Ты не ждешь, что я сделаю что-то, чтобы помешать тебе вернуть Кэллахил? Просто из принципа, чтобы все, через что мне пришлось пройти два года назад, не было напрасным?

Фраза прозвучала не совсем так, как я изначально планировала, но Адриан все равно меня понял и выразил терзавшую меня мысль в нескольких словах:

— Ты беспокоишься из-за того, доверяю ли я тебе? — Я неопределенно пожала плечами и неловко кивнула несколько раз, а он внезапно рассмеялся. — Ох, Корделия, Корделия… По-моему, с учетом всего, что произошло с нами в последние месяцы, и всего, что я узнал о тебе, ответ на этот вопрос и так очевиден… — взглянув на меня, он постарался вернуть себе серьезный вид. — Я доверяю тебе. Я знаю, что предательство — не в твоем духе, и почему-то уверен, что ты на моей стороне.

Я облегченно вздохнула, пытаясь сглотнуть ком в горле и не расплакаться, а Адриан тем временем спросил:

— Ты поедешь в Дион со мной?

— Что? — ахнула я. — Когда?

— Ну не завтра, — попытался меня успокоить он. — Эту делегацию надо еще организовать, а на это несколько дней уйдет.

— Но в качестве кого я там буду? — растерялась я. Перспектива встречи с родственниками неожиданно вывела меня из равновесия. — Мы еще не женаты, а брать в такую поездку невесту как-то… странно.

— За эти несколько дней многое можно изменить, — неопределенно заметил Адриан.

Я удивленно приподняла брови.

— Что?

— Да так, — он улыбнулся, — мысли вслух. Кстати, мне еще надо будет ненадолго съездить в Лорен, кое-что обсудить с королем Селендрии. Могу за компанию перенести тебя к твоим друзьям повидаться.

Внезапная смена темы показалась мне странной, но я не стала задавать вопросов. Позже сама увижу, что он имел в виду.

Я уже несколько недель не видела «вещих» снов из памяти Этари, и поэтому, внезапно обнаружив себя в полутемном помещении, в первый момент растерялась. Затем я огляделась, и на смену растерянности пришел страх — я узнала комнату на заброшенном складе в Оранморе, которую Арлион использовал в качестве кабинета. Как и в тот раз, когда я была там на самом деле, за окном царила ночь. Арлион сидел за старым столом, над которым в воздухе висели зажженные магические светильники, стол и сидевшие за ним друг напротив друга люди были ярко освещены, в то время как углы комнаты тонули во мраке. Испугавшись в первый момент, что я каким-то образом снова перенеслась в это место, я вскоре сообразила, что это был только сон. В сидевших у стола магах я узнала Арлиона и Раннулфа Тассела, оба склонились над географической картой. Подойдя ближе, я узнала очертания Валенсии.

— Не лучше ли будет использовать «Кару Снотры»? — хмуро уточнил Раннулф, когда Арлион обвел на карте пером Кэллахил. — Так надежнее. Незачем оставлять людям даже минимальную свободу воли. Слишком много может возникнуть проблем.

— Ни о какой свободе воли речи нет, — возразил Арлион, не рассердившись на то, что некромант ему возражал. — Просто у них останется капля разума на то, чтобы продолжать принимать решения, касающиеся их ежедневных дел. К тому же для «Кары Снотры» придется проводить специальный ритуал, а это займет дополнительное время. Поэтому будем использовать плетение, о котором я говорил. — Перед ним замерцала незнакомая мне магическая структура, и я с интересом принялась ее изучать. — Оно даже лучше «Кары Снотры», потому как действует гораздо быстрее! Более того, оно сливается с аурой, так что его будет невозможно вычленить и разрушить! Единственный минус — количество людей, на которых его можно использовать разом, ограничено… Могущества архивампиров, способных управлять огромным количеством народу одновременно, я не могу достичь…

Голос темного архимага звучал очень возбужденно, и я сделала вывод, что это плетение являлось его собственным изобретением. Что любопытно, структура была не слишком сложной, так что я все быстро запомнила, и ее было удобно воспроизводить во время боя, она не требовала большой концентрации. М-да, я не видела, как эта штука работает, но если Арлион не преувеличивал, описывая ее действие, то он действительно гений. Да, злой, безумный, кровожадный, но все же гений.

Раннулф почтительно склонил голову:

— Как скажете.

— Тогда можешь идти, — разрешил Арлион.

Некромант поднялся из-за стола, но не пошел к двери. На заурядном, ничем не примечательном лице появилось задумчивое выражение.

— Что делать с принцессой? — спросил он. — Если о Кэллахиле все же станет известно в Дионе, мы могли бы использовать девушку как средство давления. Но мы его лишились.

— Ничего не делать, — равнодушно отозвался Арлион, не поднимая головы от карты. — Она пока не вернулась во дворец, а значит, совершенно не важно, у нас она или нет. Король и королева гораздо больше заняты ее поисками, чем рудниками далеко на севере.

— Но если ваша внучка добралась с ней до архивампира…

— Непременно добралась, — без малейших сомнений изрек темный эльф. Он по-прежнему не выглядел хоть сколько-нибудь заинтересованным. — Но нам это даже на руку. Как только архивампир получит в качестве заложника младшую принцессу Валенсии, он захочет использовать это обстоятельство против Дария. Начнутся бесконечные выяснения отношений между Валенсией и Вереантером, и о нас еще долгое время никто не вспомнит.

На этом вопросы у Раннулфа иссякли. Вежливо склонившись в полупоклоне, он вышел из кабинета, а я проснулась.

За окном царило утро. Адриана в комнате не было — значит, он уже вернулся во дворец, не разбудив меня. Понежившись еще минут пять, я встала.

За завтраком мне показалось, что Оттилия пребывала в приподнятом расположении духа, и, что меня потом удивило еще больше, в хорошем настроении был Кейн. По ним никак нельзя было сказать, что вчера они выясняли отношения и пришли к неутешительному выводу — ничего хорошего их не ждет. Когда я только спустилась в столовую, они что-то обсуждали вместе с Катериной, но при моем появлении дружно замолчали, а затем герцогиня заговорила о погоде. Я удивленно покосилась на нее, затем обвела вопросительным взглядом остальных. Ох, что-то темнят они все…

— Корделия, мы собираемся сегодня вернуться в Лорен, — непринужденно заметила Оттилия, и я чуть не подавилась булочкой.

— Зачем? Туда же добираться неделю!

— Не неделю, — возразила она. — Адриан сказал, что откроет нам портал. Эр нас уже ждет.

Я со стуком поставила чашку на блюдце и скрестила руки на груди.

— Почему вас всех внезапно потянуло в Лорен? — требовательно осведомилась я. — Сначала Адриан, теперь вы! Что вы знаете такое, чего не знаю я?

Кейн рассмеялся, и даже Катерина, прижав ко рту салфетку, попыталась скрыть улыбку. Ну, Оттилия и Кейн — еще куда ни шло, но почему даже герцогиня в курсе?

— Что ж, молодые люди, мне пора. — Мать Оттилии отложила салфетку и поднялась из-за стола. — Увидимся… позже.

— Не забудь, надо быть там в пять вечера! — крикнула ей вдогонку Оттилия и с виноватым видом повернулась ко мне. — Мы тебе скоро все объясним, хорошо? Это будет сюрприз.

— Приятный хоть? — иронично уточнила я.

— Кому как, — фыркнул Кейн. Оттилия гневно прищурила глаза и швырнула в него скомканной салфеткой, которую Кейн успел поймать до того, как она в него попала.

Убедившись, что больше ответов от них не добьюсь, после завтрака я поднялась в свою комнату и попыталась воссоздать плетение, увиденное во сне. Это мне удалось уже со второй попытки, и я снова принялась изучать структуру. А получается, я была права по поводу цели похищения Нади… Это и впрямь во многом был лишь отвлекающий маневр…

Ближе к полудню ко мне постучалась Оттилия, нагруженная какими-то сумками, а за ее спиной в коридоре я увидела Кейна с точно такой же поклажей. Увидев мои вздернутые от удивления брови, Оттилия объявила:

— Поехали в королевский дворец!

Покорившись судьбе, я не стала спорить и, накинув новенький шифоновый плащ, вышла за подругой из комнаты. Втроем мы спустились во двор, где нас уже ждала запряженная карета с гербом фон Некеров и отряд моей охраны. Ехали в молчании, хотя меня все сильнее разбирало любопытство. У меня закралось подозрение, что я вот-вот узнаю, чем Оттилия и Кейн были так сильно заняты в последние недели. Во дворце мажордом проводил нас в один из приемных залов, куда к нам через несколько минут спустился Адриан. От следов вчерашней измотанности не осталось и следа, он выглядел точно так же, как всегда. Оттилия поприветствовала его глубоким реверансом.

— Готовы? — спросил Адриан, улыбнувшись мне.

— Ты тоже в курсе того, что происходит? — поинтересовалась я. Он кивнул, причем улыбка в этот момент стала шире.

— Пора? — спросил он Оттилию.

Та кивнула, и Адриан открыл портал. Вампирша кивком предложила мне идти первой, и я, мысленно пожав плечами, так и сделала.

Выйдя из портала, я обнаружила себя в уже знакомом холле дома ди Вестенра. Удивленно оглядываясь, я услышала радостное:

— Корделия! — из гостиной на первом этаже вышли Эр, Фрост, Гарт и Дирк, и их шаги гулким эхом отдавались от стен холла, уже не в первый раз напомнившего мне колодец. Я в веселом изумлении посмотрела на них.

— А вы тут откуда?! Вы же должны быть в Хиллсборо!

Фрост распахнул объятия и крепко обнял меня.

— Небольшой сюрприз к свадьбе!

В этот момент я бы упала, если бы меня не обнимал Дирк.

— Какой свадьбе?!

— Твоей свадьбе, — пояснил Эр, оценил выражение моего лица и перевел взгляд на Оттилию и Кейна, вышедших следом за мной. — Вы что, ей до сих пор ничего не сказали?

— Как раз собирались, — сказала Оттилия, откладывая сумки и обнимаясь с Эром. Пока остальные здоровались, я обернулась — Адриана не было. Значит, он остался пока в Бэллиморе.

— Ну а теперь выкладывайте, — потребовала я, когда приветствия подошли к концу. — Что еще за новости со свадьбой?

Парни дружно посмотрели на Оттилию, предоставляя ей право все объяснить. Она вздохнула, но не стала возражать.

— Помнишь, ты говорила мне, что не хочешь пышных торжеств? — Я настороженно кивнула. — Мы подумали и решили, что это возможно. Так что мы организовали тебе свадьбу в кругу самых близких, как ты и хотела.

Я растерянно приоткрыла рот и выдавила:

— Но как же весь этот официоз, о котором мне рассказывала твоя мама…

— Адриан согласился, что с тебя хватит и официальной коронации, — пояснила Оттилия. — Это уже будет мероприятие с кучей гостей, иностранных послов и так далее. А на саму свадьбу мы позвали совсем немного народу. Церемонию проведем в Лорене. Ну как? — Тут ее голос стал обеспокоенным. — Я понимаю, это неожиданно, но ты же не против? Нас действительно будет мало, еще несколько приглашенных явятся чуть позже, ну и сам жених, и все… Платье тебе сшили, мы с мамой вместе выбирали фасон, — кивнула она на одну из своих сумок. — Согласна? Мы последние недели занимались подготовкой. Правда, без Адриана мы бы не справились — он создавал порталы и переносил нас в нужные места…

Не найдя слов, вместо ответа я подошла к ней и крепко обняла.

— Спасибо, — тихо сказала я. — Это лучший подарок, который ты когда-либо могла мне сделать.

Она улыбнулась.

— Тогда за дело!

Вдвоем мы поднялись в комнату, в которой я жила, пока гостила в этом доме. К моему удивлению, там меня уже ждали дух-хранитель ди Вестенра, еще одна горничная-эльфийка и горячая ванна. С ума сойти, надо же было так четко расписать все по пунктам и подготовить заранее, да еще задействовать столько участников!

Если говорить вкратце, то на приготовления ушло столько же времени, как на мои сборы на бал позавчера. Поскольку со мной заранее ничего не обсуждали, прическу мне сейчас придумывали по ходу дела. Командовала Оттилия, работала горничная, а дух-хранитель оценивала и поправляла. Драгоценностей на этот раз не было, мои волосы уложили на затылке, оставив свободными несколько кудряшек, и снова закрепили горой шпилек. Сооружение прически снова заняло так много времени, что я продолжала сидеть у туалетного столика в одном халате, когда в дверь постучали и Фрост из коридора крикнул, не заходя в комнату:

— Тут уже гости начали прибывать! К вам можно?

Оттилия побежала открывать и пропустила внутрь Бьянку с графиней Лидией, а за ними я заметила смущенную Надю, которая недоверчиво смотрела на меня и явно не верила собственным глазам. На сестре было новенькое голубое платье с рукавами-фонариками, и она казалась настоящей красавицей. Бьянка, одетая в светло-зеленое платье, светилась радостной улыбкой, графиня вежливо раскланялась с Оттилией, и, глядя сейчас на них, я наконец-то начала верить, что у меня, кажется, сегодня и в самом деле свадьба. В глазах защипало при мысли о том, сколько сил и времени Оттилия потратила на то, чтобы все это организовать, и я быстро-быстро заморгала, чтобы отогнать слезы.

— Не вздумай реветь, — строго предупредила Оттилия, сразу все поняв по моему лицу. — Всю красоту испортишь. Кстати, Корделия, кто будет свидетельницей? Ее тоже надо подготовить, так что решай прямо сейчас.

Я скрестила руки на груди и хмыкнула:

— Можно подумать, ты не знала, кого я выберу, и заранее не приготовила себе платье!

Она просияла счастливой улыбкой, и под ее руководством горничная достала из принесенных сумок платья — белое и синее. Дух-хранитель магией принялась разглаживать на них складки, а Надя тем временем подошла ко мне.

— Ты очень красивая, — искренне сказала она.

— Спасибо.

— Я… Я не знаю, что сказать. — Она смущенно переминалась с ноги на ногу и покачала головой. — Когда твоя подруга об этом сказала, я не поверила. Да и до сих пор не верю, если честно. Никто и представить себе не мог, что… Я… желаю тебе счастья. — Судя по ее лицу, она по-прежнему ни капли не верила в то, что говорила, но я на нее не обиделась.

Подошедший со свадебным платьем дух избавил меня от необходимости отвечать. Оттилия убежала переодеваться, и платье на меня надевали уже под присмотром Лидии и Бьянки. Кстати, сразу было понятно, что к выбору фасона приложила руку Катерина — наряд был неброским и очень благородно-элегантным. Поверх нижней юбки шла еще одна, из полупрозрачного тюля, и из такого же тюля были сделаны широкие рукава, под которыми были еще одни — длинные и узкие. По подолу, вороту и рукавам платье было украшено серебристой тесьмой. И оно соответствовало именно такой свадьбе — не пышной королевской, а в кругу родных и друзей.

Судя по одобрительным улыбкам Лидии и Бьянки, все было в порядке. Пока я с любопытством, смешанным с восхищением, рассматривала себя в зеркале, в комнату вернулась переодевшаяся Оттилия, и горничная принялась за ее прическу. За окном день начал клониться к вечеру, и меня все больше охватывало волнение, смешанное с настоящей нервозностью. Из коридора (на этот раз — Эр) прокричали, что гости начали перебираться в храм. Когда я удивленно приподняла брови, задумавшись, кого еще пригласила Оттилия, дверь открылась и вошла Катерина — стройная, красивая, в пышном платье цвета ночного неба. Оттилия быстро представила ей остальных дам, а затем герцогиня подошла ко мне.

— Все прекрасно, — одобрительно отметила она и улыбнулась мне, а затем обратилась к дочери: — Можем отправляться? Все уже прибыли и отправились в храм Тринадцати.

— Да, конечно, — кивнула Оттилия. Оглядев меня в последний раз с ног до головы, она вручила мне заранее припасенный букетик, накинула на меня легкий плащ, в котором я приехала, и наша женская делегация направилась вниз, где нас дожидались Эр и Кейн. Оба уже переоделись в нарядные камзолы. Но мы не успели достичь подножия лестницы, как в холле возник дворецкий, за которым следовала дама потрясающей красоты в дорожном платье.

— Леди Натаниэль Каэйри, милорд, — торжественно обратился дворецкий к Эру, а тот перевел вопросительный взгляд на нас — мол, мы ее не приглашали. Оттилия пробормотала себе под нос какое-то проклятие, Бьянка и Лидия удивленно рассматривали новоприбывшую. Что же касается Нади, то у нее просто глаза на лоб полезли, пока она вертела головой, глядя то на эльфийку, то на меня.

— Добрый вечер, — сдержанно поздоровалась Натаниэль, оглядев наше нарядное собрание. — Прошу прощения, я не вовремя? Мне необходимо встретиться с Корделией.

Переглянувшись с Оттилией, я вышла вперед. Натаниэль оценивающе оглядела меня, а затем недоуменно нахмурилась, сообразив, что на мне свадебный наряд.

— Ты выходишь замуж? — изумленно спросила она, позабыв о правилах приличия. — За кого?!

Оттилия громко прыснула, и даже Катерина надменно улыбнулась. Эльфийка посмотрела на вампирш… а потом внезапно покачнулась. Эр учтиво поддержал ее под руку, пока Натаниэль оторопело моргала, пытаясь осмыслить неожиданное известие, и не скрывала своего изумления — громадного, не поддающегося описанию.

— Жалеете теперь, что отказались от нее, когда она родилась? — злорадно спросила Оттилия, и ее мать в этот раз почему-то промолчала и не сделала дочери замечание за недостойное поведение.

— Этого не может быть… — пробормотала Натаниэль.

Катерина, потеряв интерес к эльфийке, повернулась ко мне.

— Нам пора идти, — вежливо, но твердо сказала она. — Не стоит заставлять остальных ждать.

— Конечно… — Я согласно кивнула, решив, что гостья находится сейчас в таком шоке, что кратко изложить цель своего визита все равно не сможет. — Идем.

Мы вышли из дома, оставив Натаниэль на попечении дворецкого. Во дворе нас ждали две запряженные кареты, в которых мы отправились к храму Тринадцати, который я видела, когда мы с друзьями и Надей осматривали Лорен. Только теперь я поняла, почему для свадьбы друзья выбрали вечер — в это время прихожан почти не бывает. Солнце приближалось к горизонту, когда мы вышли из карет у дверей храма. Лидия, Бьянка, Катерина, Надя и Эр с Кейном скрылись внутри, Оттилия еще потратила некоторое время на то, чтобы поправить мне платье, а затем мы вместе вошли — я впереди, она сзади.

В просторном храме царил полумрак, однако его оказалось достаточно, чтобы разглядеть среди гостей обоих братьев Оттилии, стоявших рядом с матерью. Там же были и Дориан с Виктором, а рядом со своими друзьями я внезапно узнала Грейсона, который встретил меня привычной насмешливо-ироничной улыбкой. А затем я перевела взгляд на алтарь, перед которым стоял жрец — темный эльф неопределенного возраста в длинном балахоне. Увидела там Адриана, рядом с ним стоял герцог фон Некер, исполнявший обязанности свидетеля, — и позабыла обо всем на свете. Адриан был сегодня без короны, но в парадном черном камзоле, расшитом серебром, длинные черные волосы собраны в хвост. На меня он смотрел с таким неподдельным восхищением, что я немедленно почувствовала себя красивее леди Алины, Нади, Натаниэль и Катерины, вместе взятых.

Когда мы с Оттилией остановились, жрец начал произносить слова обряда. Эта официальная речь с пожеланиями здоровья и долголетия мне запомнилась плохо, да и волнение достигло своего апогея — стоя перед алтарем, я чувствовала, как у меня дрожат колени, так что мне приходилось прилагать определенные усилия, чтобы стоять ровно и следить за происходящим.

— Согласны ли вы, Адриан Рене, взять в жены присутствующую здесь Корделию Эржебету…

— Да. — Его голос звучал уверенно и спокойно, хотя я не сомневалась, когда очередь дойдет до меня, мой голос будет похож на испуганный писк. Если вообще с первой попытки прорежется.

— Согласны ли вы, Корделия Эржебета, взять в мужья присутствующего здесь Адриана Рене?

— Да!

— Обменяйтесь кольцами в знак вашего союза.

Обручальные кольца были совсем обычные — простые золотые ободки без каких-либо украшений. Адриан надел мне его на тот же палец, где уже было помолвочное кольцо, затем надела ему я.

— О, Лефн, освяти этот брак и ниспошли брачующимся долгих лет жизни. И да будет она счастливой.

Насколько мне было известно, на этом церемония бракосочетания у людей и эльфов заканчивалась, в нашем же случае мы только-только подошли к самому главному. Жрец тоже прекрасно знал, что за этим должно последовать, и протянул Адриану рукоятью вперед ритуальный кинжал. Тот с кивком принял его и лезвием оцарапал себе ладонь, так что пошла кровь. Адриан произнес несколько слов на незнакомом мне языке и другой ладонью прикоснулся к моей руке, в ту же секунду вокруг нас сгустилась серая мгла. Я поежилась, вспомнив, что точно такой же серый мрак окружал меня, когда мое сердце проткнули мечом в Ленстере.

— Не беспокойся, — тихо сказал Адриан. — Мы сейчас находимся в совершенно другой реальности, и время здесь течет по-другому. В храме пройдет всего несколько секунд, пока мы здесь, остальные и не заметят нашего отсутствия.

Я кивнула, чувствуя, как внутри все переворачивается, и сильнее вцепилась в руку Адриана. Серый туман начал медленно отступать, а затем я снова увидела ее — женщину в темном поношенном плаще с жуткими бездонными глазами, во мраке которых можно было утонуть. Как и в прошлый раз, она появилась так внезапно, что заметить ее приближение заранее было невозможно.

— Хель, — Адриан поприветствовал ее почтительным кивком, — благодарю тебя, что откликнулась.

— Не каждый день архивампиры женятся, — отозвалась она, подходя ближе. При взгляде на Адриана ее лицо озарилось улыбкой, обозначившей небольшие морщинки. — Как я могла пропустить такое событие?

Богиня смерти перевела взгляд на меня, и я увидела, как узнавание на ее лице сменилось веселым удивлением. Довольно долго она просто смотрела на меня, и я замерла на месте, ожидая божественного гнева.

— Да, Адриан, тебе удалось меня удивить, — наконец сказала она, закончив пристально меня изучать. — Внучка Арлиона? Вёр умерла бы от смеха, если бы увидела. — Затем она снова повернулась ко мне. — Я помню тебя, Корделия. Признаться, я думала, что наша с тобой следующая встреча произойдет при иных, более печальных обстоятельствах.

— Я знаю, — осторожно подтвердила я. — Я поняла, в чем заключался ваш замысел.

Хель кивнула и тяжело вздохнула, а затем обратилась к Адриану:

— Ты хорошо подумал? Ведь другого способа остановить Арлиона пока нет, а он будет охотиться на тебя. Эта девушка и впрямь так важна для тебя?

— Да, — твердо ответил Адриан, глядя Хель в лицо. — Никто ее не тронет.

— Что ж, — она перевела взгляд с архивампира на меня и наконец кивнула, — хорошо. Я благословляю вас. Можете возвращаться.

Я растерянно посмотрела на богиню, не ожидая, что все пройдет так легко, она заметила мой взгляд и улыбнулась.

— Не удивляйся, — спокойно сказала она. — В конце концов, ты не единственная трейхе, которую можно использовать в ритуале. К тому же мне уже сейчас хочется посмотреть на вашего с Адрианом первенца. О-о-о! — она мечтательно улыбнулась. — Архивампир, да еще со способностями Этари… Великолепно! Интересно, сможет ли с ним хоть кто-то сравниться по могуществу?..

— А если это будет девочка? — не удержавшись, спросила я. Слишком уж воодушевленный вид сделался у богини смерти. — Или вообще родится полукровка?

— Не родится, — уверенно отозвалась богиня. — Ты этого не знала? Не бывает вампиров-полукровок, в смешанных браках рождаются только чистокровные вампиры. И архивампиров-женщин не бывает. И у вас с Адрианом старший ребенок может быть только архивампиром, а дальше уж как получится. Ну а теперь идите.

На этот раз мгла не обступила нас, а мы сразу обнаружили себя снова в храме. Адриан был прав, здесь прошло совсем немного времени, гости стояли так же, как во время церемонии, и наше отсутствие осталось незамеченным. На моих глазах из воздуха сама по себе возникла дымчато-черная нить, которая была целиком соткана из тьмы, и я почувствовала исходящую от нее магическую энергию. Она обвилась вокруг наших с Адрианом запястий и исчезла, словно впитавшись в кожу. Если я все правильно поняла, эти иссиня-черные нити были знаком того, что Хель одобрила наш союз. Несколько мгновений в храме было тихо, как будто подобной развязки никто не ожидал.

— Я объявляю вас мужем и женой, — провозгласил жрец, прерывая всеобщее оцепенение. — Можете поцеловать невесту.

Адриан повернулся ко мне. Я успела увидеть на его лице счастливую улыбку, которой никогда не видела раньше, а потом сама ощутила, как с моих плеч скатывается огромный камень. Раздались радостные возгласы, поздравления гостей, аплодисменты, и я почувствовала себя самым счастливым человеком на свете.

Утро я встретила в комнате Адриана в Бэллиморе. Сюда мы перенеслись после небольшого празднования в доме ди Вестенра. Адриан и Виктор открыли сначала порталы, чтобы Лидия и Бьянка вернулись в свое имение, а Фрост и Гарт — в Хиллсборо, а затем вампиры, Кейн, Надя и я отправились в королевский дворец в Бэллиморе. Надю решили на этот раз взять с собой, потому что через несколько дней ее нужно было вернуть родителям в Дион. Перспектива очутиться в Вереантере здорово напугала принцессу, но мысли о скором возвращении домой и встрече с родными помогли ей справиться с собой и с видом невинной жертвы мужественно кивнуть в ответ на слова Адриана.

Как оказалось, мой новоиспеченный муж проснулся раньше и отправился заниматься делами, так что вставала я в одиночестве. С любопытством огляделась, пристально изучая спальню, которую мне, по-видимому, теперь предстояло считать и своей тоже. Обстановка в ней была дорогая и выполненная в едином стиле, но строгая, без бросающейся в глаза роскоши. Вообще комната казалась типично мужской: в ней не было никаких лишних вещей и безделушек, которые всегда присутствуют там, где живет женщина. Стены были обиты панелями темного дерева, а среди цветов преобладали темно-синий и золотой. Закончив осмотр, я понадеялась, что Адриан не будет против, если к мебели в спальне добавится еще туалетный столик и шкаф для моего нового «королевского» гардероба. Вспомнив об одежде, я повертела головой, обнаружила недалеко от кровати сонетку[2] и пару раз дернула за нее.

Ждать пришлось недолго: буквально через полминуты в дверь постучали и на пороге появилась горничная — низшая вампирша в черном платье с белым передником и гладко зачесанными наверх каштановыми волосами. Она выглядела совсем молоденькой — младше меня на несколько лет точно. Присев передо мной в глубоком реверансе, она сказала:

— Доброе утро, ваше величество. Меня зовут Сюзанна, я буду вашей камеристкой.

Я удивленно посмотрела на нее, не ожидая такого обращения, и только заметила:

— Коронации еще не было.

— Это не важно, — невозмутимо откликнулась она. — Вы вышли замуж за его величество, и этот факт уже делает вас королевой.

С сегодняшнего дня я королева. Вот это был неожиданный поворот событий.

— Ну хорошо, — выдавила я, когда ко мне вернулся дар речи, и кивнула на свадебное платье, лежавшее на полу. — Поскольку со свадьбой все вышло очень спонтанно, вся моя одежда осталась в доме герцогов фон Некеров. Ты можешь отправить кого-нибудь за ней?

— Не беспокойтесь, ваше величество. Ваши вещи доставили вчера во второй половине дня. Что бы вы хотели надеть?

— Я расцелую Оттилию при встрече, — пробормотала я и перевела взгляд на обручальное кольцо на пальце. Выходит, к фон Некерам я уже не вернусь и с сегодняшнего дня живу во дворце, поскольку мы с Адрианом теперь женаты… Поверить не могу, как все произошло так быстро?

По моей просьбе вежливая и услужливая Сюзанна принесла мне завтрак, а затем помогла одеться. Девушка действовала очень расторопно и в общем-то понравилась мне. Прислушавшись к ее эмоциям, я не уловила никакого негативного оттенка, а только легкую робость, и успокоилась.

Когда я, уже одетая, сидела перед зеркалом и камеристка укладывала мне волосы — зеркало было в полный рост и висело не очень удобно, далеко от окна, но другого в королевских покоях не наблюдалось, — в спальню вошел Адриан. Сюзанна торопливо сделала реверанс и, дождавшись утвердительного кивка, поспешила выйти, а Адриан подошел ко мне и поцеловал.

— Я отдал распоряжения по подготовке коронации, — сказал он. — Хотя фактически это мероприятие — просто формальность. И еще мы получили ответ из Диона — нас ждут там через два дня. После того как мы вернемся из Валенсии, Виктор продолжит работу над корректировкой ритуала.

Я помрачнела, ощутив противное еканье где-то в животе. Снова увидеть родственников… Да еще в роли, в которой я никак не предполагала себя увидеть и к которой привыкать буду еще очень долго… Чтобы отвлечься и не думать об этой встрече раньше времени, я торопливо ухватилась за его последние слова.

— Я должна тебе еще кое-что сказать, — с этими словами я отвернулась от зеркального отражения Адриана и повернулась к настоящему. — Мне известно, какое плетение подчинения использовал Арлион на тех людях в Кэллахиле. Оно опасно тем, что, не зная структуры, уничтожить его невозможно, а для создания требуются совсем небольшие усилия.

Мне даже не пришлось объяснять, откуда я об этом узнала — Адриан и так сразу понял.

— А само плетение ты, случайно, не рассмотрела? — уточнил он, прекрасно зная ответ.

Я только кивнула и, почувствовав, что снова обретаю почву под ногами, добавила:

— Кстати, похищение Нади и в самом деле было лишь отвлекающим маневром.

— Значит, Дария через два дня будет ждать большой сюрприз, — хмыкнул Адриан без малейшего сочувствия. — Что же касается того плетения…

— Я могу показать его Виктору, — предложила я и воссоздала над открытой ладонью нужную структуру, не наполняя ее, однако, энергией. Архивампир заинтересованно наклонился ближе, изучая плетение со всех сторон.

— Потрясающе, — задумчиво оценил он. — Не зря Арлиона считают одним из самых гениальных архимагов в истории. Да, ты права, это нужно показать Виктору. Справишься сама? Или не стоит испытывать терпение обоих лишний раз?

— Справлюсь, — уверенно отозвалась я. — Если я хоть что-то понимаю в людях, Виктор — исследователь. Он не сможет проигнорировать принципиально новые для него чары, и даже присутствие моей персоны отойдет на второй план.

Адриан удовлетворенно улыбнулся, а я вспомнила еще об одной важной вещи.

— Мне, наверное, стоит встретиться с твоей гофмейстериной… Или с кем-то, кто рассказал бы мне о порядках при дворе, чтобы мне ненароком не натворить чего-нибудь и не опозорить тебя. И еще узнать, чем мне вообще надлежит заниматься. — Я бегло улыбнулась, не испытывая никакого энтузиазма при мысли о том, что мне предстояло сделать. Жизнь королевы всегда представлялась мне смертельно скучной и формальной, причем скучной вовсе не из-за отсутствия дел. Совсем наоборот, дел у королевы хватает, но лично мне они всегда казались настолько бессмысленными… Кажется, только сейчас я медленно начала осознавать, что нахожусь теперь на одном уровне с моей мачехой, и попыталась представить себя на ее месте. Получилось слабо, несмотря на то, что я уже даже вышла замуж. Нет, я не беспокоилась, что могу опозориться в буквальном смысле — к счастью, я почти всю жизнь провела во дворце, и с воспитанием, этикетом и манерами у меня все было в порядке, но ведь наверняка здесь есть какие-то свои нюансы… Все-таки вампиры, не люди…

— Помнится, я говорил тебе, что никто не будет заставлять тебя заниматься тем, что тебя раздражает, — вмешался Адриан. Хоть я старалась сохранить вид спокойный и непринужденный, он все равно без проблем догадался, о чем я думала. — Ну кроме тех случаев, где наше с тобой присутствие и участие будут необходимы. Так что не волнуйся из-за придворных. Они как-то жили до твоего появления, и точно так же будут жить дальше, а тебе совсем необязательно заниматься двором. И вообще, — тут он весело улыбнулся, и серые глаза насмешливо блеснули, — ты же королева! Можешь хоть сейчас объявить, что тебя раздражает это сборище праздно болтающихся бездельников и что ты больше не желаешь их видеть во дворце! Уверяю тебя, никто не посмеет тебе возразить и уже к вечеру их здесь не будет!

Представив себе, как бы отреагировали на такое заявление придворные в Валенсии, большинство из которых я знала лично, я рассмеялась над этой картиной, ведь надменных вампиров такое требование повергнет в еще больший шок.

— Звучит заманчиво. — Следом за этим я вспомнила еще одну важную деталь любой дворцовой жизни. — Но не стоит. Так они хоть плетут интриги в непосредственной близости от тебя и находятся под твоим присмотром и лорда Генри фон Некера. А выпустить их из-под надзора — и кто знает, к чему это приведет? — Говоря это, я думала о лорде Эртано, который организовал заговор против Адриана и привлек к участию в нем темных эльфов.

Адриан одобрительно кивнул, и я поняла, что придворные-вампиры в этом отношении ничем не отличаются от придворных-людей. Мы вместе вышли из спальни в смежную с ней гостиную, оформленную в прохладных серебристо-серых тонах, а оттуда — в коридор, и я узнала то самое королевское крыло, в котором уже была несколько дней назад. Только сейчас мы находились в самом его конце, а кабинет был где-то посередине.

— И еще, — Адриан вдруг посерьезнел, — что касается твоей учебы в академии…

— Я уже поняла, что пока мне туда возвращаться нельзя, — со вздохом перебила его я, прикидывая, удастся ли нам за последний месяц летних каникул провести этот ритуал и остановить Арлиона.

— Давай обсудим этот вопрос позже, когда разберемся с Арлионом, Валенсией, коронацией и что у нас там дальше по списку, — сказал он, не рассердившись на мое вмешательство. — Когда урегулируем вопросы, стоящие ребром, решим, чем ты будешь заниматься. А пока обживайся, осматривайся. Захочешь поменять что-нибудь из обстановки — пожалуйста. Хорошо?

— Конечно.

На выходе из королевского крыла нас неожиданно перехватил Дориан, и они с Адрианом исчезли в неизвестном направлении, сославшись на важные дела. Я же, оглядевшись, более или менее вспомнила, в какой стороне стоит искать лабораторию придворного архимага, и направилась туда. Поплутав, я все-таки смогла найти нужный коридор, а взглянув на него магическим зрением, обнаружила, что там было развешано множество сигнальных нитей и защитных плетений. Они так густо покрывали пространство, что пройти к лаборатории незамеченным было почти невозможно, и я с непривычки, разумеется, одну нить зацепила. Не прошло и десяти секунд, как из лаборатории выскочил Виктор. Увидев меня, он в первый миг не сдержал гримасы раздражения, но моментально справился с собой и поклонился:

— Ваше величество?

— Адриан сказал, вы пытаетесь определить, каким заклинанием подчинения Арлион поработил население Кэллахила. — Я решила не испытывать его терпение и сразу перешла к делу. — Полагаю, я могу помочь.

Моя догадка подтвердилась — едва разглядев незнакомую структуру, Виктор позабыл о том, что разговаривал со мной. Как только мы вошли в его лабораторию, архимаг немедленно достал перо и пергамент и принялся зарисовывать схему плетения, чтобы потом воссоздать ее и гарантированно разобрать на блоки и связки, чтобы понять, как она работает. Заметив жадный, почти маниакальный интерес в его глазах, я только поразилась тому, как сильно Виктор в тот момент напомнил мне Мариуса. Тот тоже, увлекшись очередной теорией или экспериментом, забывал обо всем на свете. Одновременно архимаг принялся расспрашивать меня о подробностях моего сна и заставил слово в слово вспомнить все, что говорил Раннулфу Арлион. При этом Виктор совершенно не вспоминал о своей ненависти к Этари, поскольку научный интерес вытеснил ее на второй план.

Отпустил меня Виктор только через час, и к тому моменту я чувствовала себя выжатой, как после допроса у дознавателя. Архимаг, бормоча себе под нос — какого эффекта можно добиться этим плетением, если вкладывать в него больше или меньше магических сил — даже без возражений проводил меня к выходу и скрылся у себя, а я с чистой совестью отправилась на поиски Нади.

Ну, отправилась на поиски — это громко сказано, на самом деле меня проводила туда горничная. Надю разместили в гостевых покоях, в которых она и пребывала, несмотря на теплый летний день. Покои состояли из спальни, будуара и гостиной, изящная мебель и пастельные тона радовали глаз, и вообще Надя здесь была явно на положении гостьи, а не пленницы. Или Арлион прав, и Адриан все же собирается как-то использовать ее в сложных отношениях Валенсии и Вереантера? При моем появлении сестра поднялась с придвинутого к открытому окну стула, на котором сидела до моего появления и читала. Увидев меня, она облегченно выдохнула, и я поняла, что она боялась выйти за пределы комнаты.

— Прогуляемся? — предложила я, поневоле пожалев ее. Все-таки этот месяц прошел для нее непросто. — Здесь очень красивый парк.

Она с опаской покосилась на виднеющийся за моей спиной коридор, поколебалась, но желание выйти на улицу взяло верх, и она согласно кивнула. Проводившую меня сюда горничную я отправила обратно в королевские покои за моим шифоновым плащом, а Надя тем временем набросила свой и принялась прихорашиваться перед зеркалом.

Мы вместе спустились на первый этаж и вышли из дворца. День и впрямь выдался отличный — безоблачный и теплый, но не жаркий. Надя с удовольствием щурилась на солнце, пока мы спускались с широкого каменного крыльца по ступенькам на посыпанный гравием двор и неторопливо двинулись в обход дворца. В поле моего зрения немедленно выросли двое стражников-вампиров, пристроившихся позади и следовавших за нами с сестрой на значительном отдалении. Я напряженно покосилась в их сторону, но промолчала. Понимала, что дело не столько в безопасности — в конце концов, щит Адриана до сих пор был привязан к моей ауре — сколько в престиже монархии, так что пришлось терпеть. Еще двое незнакомых аристократов, с которыми мы столкнулись у входа в парк, склонились в поклонах с неизменным:

— Ваше величество… — И я сделала вывод, что состоявшаяся свадьба уже стала достоянием общественности.

Надя недоуменно огляделась, пытаясь понять, о каком «величестве» шла речь, потом посмотрела на меня, вспомнила, ойкнула, и всю ее расслабленность как рукой сняло. Когда нас уже со всех сторон обступили деревья, а дворец остался позади, я заговорила:

— Через два дня мы отправляемся в Дион. Скоро ты будешь дома.

Она просияла и воскликнула:

— Правда?! — Я кивнула, а она подпрыгнула на месте и захлопала в ладоши, не обращая никакого внимания на охрану позади нас. — Наконец-то!

Мы прошли еще несколько шагов, а потом восторженное выражение лица Нади сменилось вопросительным.

— А ты тоже поедешь?

— Придется, — буркнула я, снова представив себе встречу с семьей и Мариусом. Единственное, что хорошо — там будут Агата и Люций, возможно, я смогу повидаться с ними…

— В качестве королевы?

— Да.

— Представляю себе изумление остальных, ух! — впечатлилась Надя. — Ой, сколько мне всего предстоит рассказать!

Я на секунду в мгновенном приступе паники задумалась, не может ли Надя рассказать что-нибудь такое, чего ей вовсе знать бы не полагалось, но потом успокоилась. Вроде никаких действительно важных вещей она не узнала, и утечки информации мы можем не опасаться.

— Кстати, а кем была та женщина, которую мы вчера встретили на лестнице? — подчеркнуто незаинтересованным тоном осведомилась она. — Твоя знакомая?

— Это была моя мать, — скучным голосом сообщила я, не видя смысла скрывать правду. Тут только слепой бы не догадался. — Можешь в Дионе о ней рассказать родителям, только не забудь упомянуть, что она жена советника короля Селендрии и занимает в стране высокое положение — им будет интересно об этом узнать. И, главное, обязательно расскажи о ней и отцу, и леди Алине одновременно. Твоя мама будет счастлива.

Мачеху всю жизнь выводило из себя одно лишь упоминание о моей матери, поскольку она продолжала ревновать к ней отца, возможно, не совсем безосновательно. И если Надя внезапно поделится об этой знаменательной встрече с неподготовленной к такому повороту мачехой… Жаль, что я не буду присутствовать при этой сцене и не смогу увидеть ее реакцию. Причем реакцию не только на новость о Натаниэль, но и то, как она ревниво и пристально будет вглядываться в лицо отца, мучительно пытаясь понять, какое впечатление произвело на него известие о бывшей возлюбленной.

— Ты шутишь, да? — с подозрением уточнила Надя, на прекрасном нежном личике отразилось недоумение.

— Нет, — тем же тоном отозвалась я.

— Ну а как же ты? — Кажется, Надя все же восприняла мои слова всерьез и отвлеклась на следующую тему, и я не стала ее переубеждать. — Королева — это же с ума сойти! Мама всегда мечтала, чтобы мы вышли замуж за наследных принцев, и так расстраивалась, что кандидатов в мужья в соседних странах почти не осталось! Конечно, вариант с архивампиром она и не рассматривала — это же страшно! Он же жуткий, с ним даже рядом страшно находиться, не то что жить! Он же кровь из тебя выпьет, и все! — Тут она осеклась, сообразив, что сказала лишнее. — Ой, извини…

На самом деле я сомневалась, что отцу никогда не приходила мысль о том, чтобы попытаться исправить вереантеро-валенсийские отношения посредством династического брака, но отношения между двумя странами в последние двадцать лет были настолько тяжелыми, что всерьез этот вариант не рассматривался. Да и мачеха в жизни бы не согласилась отдать одну из своих дочерей вампирам.

— Я не это имела в виду, — расстроенно сказала Надя, заглядывая мне в лицо. — Конечно, я хочу, чтобы у тебя все сложилось хорошо! Хотя, — тут она на секунду задумалась, — зря ты на королевскую свадьбу не согласилась. Только представь себе — множество гостей, наряды, музыка, бал, фейерверки… Все смотрят только на тебя, восхищаются, и ты ощущаешь себя центром вселенной!

Я против воли улыбнулась. Нет, Надю похищай — не похищай, она не изменится. Может, оно и к лучшему?

Два дня пролетели быстро, и я оглянуться не успела, как пришло время отправляться в Валенсию. Разумеется, речи о том, чтобы добираться туда почти неделю своим ходом, не шло: Виктор должен был открыть портал. Помимо Адриана, Нади, меня и вооруженного эскорта в делегацию вошли несколько советников короля и Виктор. Дориан и герцог фон Некер оставались в Вереантере — насколько я поняла, в отсутствие Адриана самыми важными делами занимался именно герцог. Почему архивампир не брал с собой военачальника, я так и не поняла. Насколько я могла судить, нам предстояло обсуждать именно войну с Арлионом. В конце концов, не удержавшись, я спросила Адриана об этом.

Это было утром, буквально за полчаса до отбытия. Сюзанна уже помогла мне облачиться в фиолетовое платье с квадратным неглубоким вырезом, длинными узкими рукавами, которые у самых запястий резко расширялись, и шлейфом, а теперь прилаживала мне к волосам выполненный из золота венец, когда в комнату вошел Адриан. Он уже был полностью готов к отъезду: в строгом парадном камзоле и с короной на голове.

— Мы почти закончили, — сообщила я. Из-за нервов я плохо спала ночью, и сейчас ощущение было такое, будто мне в глаза засыпали песок.

— Время еще есть, — спокойно отозвался он. В отличие от меня Адриан совершенно не беспокоился из-за этой встречи, и я искренне ему позавидовала.

— Почему ты оставляешь Дориана в Бэллиморе? — наконец, не выдержав, поинтересовалась я. — Одной хитростью с Арлионом бороться не получится…

— Не спеши, — остановил он меня и прищурился, разом превращаясь в расчетливого архивампира-правителя, который так пугал меня два года назад. — По-твоему, зачем мы сейчас отправляемся в Дион?

— Предупредить их о Кэллахиле… Да?

— Именно, — подтвердил он и холодно улыбнулся — не мне, а своим мыслям. — Как добропорядочные соседи, мы возвращаем Валенсии их похищенную принцессу, сообщаем о беспределе, который учинил безумный архимаг в одной из областей, предупреждаем о возможных злодейских замыслах придворного архимага Мариуса… и возвращаемся в Вереантер. Все чинно, благопристойно и с самыми благими намерениями.

Вздернув одну бровь, я подозрительно посмотрела на него. Уж от кого-кого, а от архивампира ожидать «чинности и благопристойности» в отношении Валенсии точно не стоило.

— А дальше?

— А дальше будем ждать ответного шага Дария, — охотно сообщил он. — Надеюсь, он меня не разочарует.

Адриан не стал объяснять, что именно имел в виду, и мне пришлось пока удовлетвориться этим ответом. Сюзанна наконец-то закончила с короной, и я поднялась на ноги, рассматривая свое отражение. Шагнула назад и прошлась по комнате, привыкая к шлейфу и вспоминая, как надо правильно менять направление движения, чтобы в нем не запутаться. В итоге осталась довольна полученным результатом, хотя вынуждена признать — до изящества и грациозности леди Алины и Исабелы Вереантерской мне далеко. Впрочем, я утешила себя мыслью, что все придет с опытом. По крайней мере, когда в Дион приезжали иностранные гости, леди Алина всегда выглядела примерно так. Адриан одобрительно кивнул, когда я объявила, что готова, и мы вместе спустились на первый этаж, где в просторном пустом зале нас уже дожидалась делегация. В ее составе я узнала Александра фон Некера. Вампиры были одеты в военные мундиры, на каждом был вышит герб Вереантера — коронованный грифон. Там же находилась Надя, чье лицо было пепельно-серым, и в окружении светлых волос оно напомнило мне лицо утопленницы. Казалось, что она даже дышала через раз. Адриан сказал пару слов герцогу фон Некеру, находившемуся здесь же, а затем Виктор открыл портал. Эскорт выстроился вокруг нас, и первыми шагнули в портал именно эти вампиры. За ними пошли мы с Адрианом, потом — Надя, советники, Виктор и еще несколько вампиров-телохранителей, замыкавших шествие.

Когда черное пламя потухло, я сразу узнала место, где мы очутились, — это был один из приемных залов дворца в Дионе, в котором всегда происходили встречи тех иностранных представительств, которые использовали для перемещений порталы. Едва Виктор закрыл портал, как вся делегация выстроилась вокруг нас в строго определенном порядке, причем мы с Адрианом в это время стояли на месте. Это произошло практически молниеносно, но этого времени мне хватило, чтобы бросить мгновенный взгляд на противоположную сторону зала, где нас уже ждали, и я крепче вцепилась в локоть Адриана. Встречающие валенсийцы были мне так хорошо знакомы, что на мгновение показалось, будто они перенеслись сюда прямиком из прошлого…

Наша процессия приблизилась к встречающей стороне так, чтобы обе королевские четы оказались друг напротив друга. Правда, привычный порядок приветствия и встречи был практически сразу нарушен, и дело было даже не во мне. Просто моя младшая сестра при виде родителей сразу позабыла об этикете и о вампирах и со своего места звонко воскликнула:

— Мама!

Если честно, я бы не очень удивилась, если бы королева прямо сейчас сделала дочери замечание за грубое нарушение протокола, но в ту же секунду я увидела, как леди Алина впервые в жизни выбивается из образа королевы на глазах посторонних. Ее взгляд метнулся на Надю, исчезло выражение вежливого внимания, уступив место растерянности и громадному облегчению. Привычная королевская сдержанность не оставила ее целиком и потому не позволила ей сразу броситься к дочери, но сквозь приоткрывшиеся губы мачехи до меня донесся отчетливый изумленный вздох, а голубые глаза подозрительно заблестели. Воспользовавшись замешательством валенсийцев, я принялась быстро их осматривать, пристально изучая хорошо знакомые лица. Король держался намного лучше жены, но и он не смог до конца справиться с чувством облегчения — я заметила, как Дарий на каких-то полсекунды прикрыл глаза. Внешне за эти два года отец изменился мало — он по-прежнему оставался представительным красавцем-мужчиной одного роста со мной, но вот морщин на его лице прибавилось, да и в каштановых волосах стала отчетливее выделяться седина. Алина выглядела так же идеально, как и всегда, и красота ее за прошедшее время не поблекла, только под глазами залегли глубокие тени, словно она давно не спала как следует: должно быть, тревога из-за пропавшей дочери не давала ей заснуть по ночам. По правую руку от короля стоял мой сводный брат Стефан, наследник престола Валенсии. Если я ничего не путаю, сейчас ему должно быть где-то двадцать два года. Он стал еще больше походить на отца за прошедшее время, и не удивлюсь, если наши молодые аристократки ведут на него охоту, хотя его лицо заметно портило выражение смертельной скуки. Похоже, присутствие или отсутствие Нади было ему абсолютно неинтересно. Здесь же были отцовские советники, лорды ван Никлаус и ван Мартлин, а на заднем плане, не выходя вперед, — тут я так крепко сжала зубы, что их заломило, — держался Мариус. Он оказался единственным, кто выглядел абсолютно так же, как и два года назад, только вот на Надю он сейчас смотрел странно — недоверчиво и с гневом. Он быстро овладел собой и изобразил на лице выражение умеренной радости, но я была готова поспорить на свою магию — Мариусу что-то было известно. На Адриана я не смотрела, но нисколько не сомневалась, что и он потратил эту десятисекундную паузу на то, чтобы изучить реакцию присутствующих. Прочие вампиры в это время молчали, ожидая дальнейшего развития событий.

Когда первый шок у человеческой стороны прошел и все овладели собой, валенсийцы вспомнили о причине, по которой все здесь собрались. Король первый перевел взгляд на Адриана, а с него — на меня. Секунды две у него ушло на узнавание, а затем я увидела, как он моргнул, словно не поверив собственным глазам, и вежливое любопытство сменилось выражением ужаса. Ненадолго — каким-то неимоверным усилием отец взял себя в руки, но вот пергаментно-серый цвет лица выдавал его смятение. Затем раздался полувздох-полувсхлип, настолько тихий, что я даже решила, что мне показалось — это мачеха наконец-то переключила внимание с дочери на меня. У остальных валенсийцев, в частности, у советников, которых я хорошо знала, и у Стефана от изумления глаза полезли на лоб. Мариус был единственным, кого мое внезапное «воскрешение» не напугало — на его лице растерянность быстро сменилась выражением, которое я истолковала как «Это невозможно, да, но что еще ожидать от трейхе Этари?».

Наконец Адриан счел, что пора переходить к делам. По правилам этикета первыми приветствовали друг друга жены правителей, причем Алина вышла вперед неестественно прямая, как палка, и я не сомневалась, что ноги у нее в тот момент просто не сгибались. Она не отрывала взгляда от меня и одновременно пыталась овладеть собой, но ей это удавалось плохо. Затем мужчины поприветствовали дам — мы с отцом вежливо кивнули друг другу, причем он уже не выходил из образа короля, хотя здоровый цвет лица к нему так и не вернулся. И наконец последними короли поприветствовали друг друга. Были произнесены какие-то традиционные слова и заданы формальные вопросы, которые прошли совершенно мимо моего внимания. Потом гостям вежливо предложили показать их покои и отдохнуть с дороги, на что Адриан с любезнейшим выражением лица сообщил, что отдых много времени не займет, ведь мы перенеслись порталом. Я не сомневалась, что отец с мачехой предпочли бы, чтобы гости не показывались пару часов минимум, ибо им было необходимо срочно обсудить со своими самыми доверенными лицами как возвращение Нади, так и мое внезапное появление, но Адриан явно был намерен лишить их этого удовольствия.

Нас с почетом проводили в гостевое крыло дворца, в котором я была последний раз два года назад, когда под личиной служанки пробралась во дворец за вещами. Там дворцовый мажордом Рэндалл, который тоже узнал меня, но держался каменно-невозмутимо, — и откуда эти напрочь лишенные эмоций дворецкие только берутся? — показал нам наши комнаты, заверил, что любое пожелание гостей будет выполнено, и удалился. Через полчаса Адриан, Александр, Виктор и советники собрались на переговоры, а мне предстояло провести эти несколько часов в компании мачехи, выполнявшей роль хозяйки. Если честно, в тот момент я искренне пожалела, что мне нельзя попасть на совещание. Там можно узнать гораздо больше всего интересного, чем в беседе с королевой и фрейлинами. Перед выходом из комнаты я тщательно проверила свое отражение в зеркале, убедилась, что все в порядке, и вышла из гостевого крыла. Дворец я знала как свои пять пальцев и легко нашла бы леди Алину и без посторонней помощи, но положение обязывало, и в любимую гостиную мачехи меня проводили две ее фрейлины: костлявая Нерисса с лицом, похожим на лошадиное, и незнакомая молодая женщина. Нерисса все время косилась в мою сторону со странной смесью страха и жадного любопытства на лице, вторая же, видевшая меня впервые, держалась гораздо спокойнее.

Мы вошли в хорошо знакомую мне просторную светлую комнату, которую я всегда так ненавидела. Именно в ней мачеха нередко отчитывала меня в присутствии всех своих приближенных дам. Вот и сейчас, войдя, я увидела, что королева сидела в кресле у окна и неподвижным взглядом смотрела в сад, а ее фрейлины — не меньше десятка — возбужденно перешептывались друг с другом. При моем появлении в комнате воцарилась гнетущая тишина. Мачеха медленно повернулась ко мне и поднялась с кресла — даже выпрямившись в полный рост, она была заметно ниже меня — и это послужило своеобразным сигналом: все дамы присели в глубоких реверансах. Алина смерила меня тяжелым взглядом — ее глаза сейчас напоминали кусочки голубого льда — и обратилась к остальным:

— Оставьте нас.

Среди дам началось волнение, но никто не вышел, всем страшно хотелось послушать, о чем мы будем говорить. Мачеха обвела их всех яростным взглядом, и я поняла, что самообладание вернется к ней еще нескоро, потому что впервые на моей памяти она повысила голос:

— Я сказала что-то непонятное? — Я могла отчетливо расслышать гнев. — Все вон отсюда!

Похоже, не для меня одной оказалось сюрпризом, что леди Алина не скрывала своих подлинных чувств. Часть фрейлин казалась перепуганной, и ослушаться на этот раз не посмел никто. Раздался громкий шелест юбок, торопливый стук каблуков, взволнованное перешептывание, и дамы поспешили покинуть гостиную. Последней ушла Нерисса. Бросив встревоженный взгляд на свою королеву, она прикрыла за собой дверь. Оценивающе взглянув на Алину, я поставила вокруг нас полог тишины — мачеха все равно ничего не заметит, а этих сплетниц я с удовольствием лишу возможности подслушивать.

Когда мы остались одни, мачеха прошлась передо мной взад-вперед, а затем остановилась.

— Да, признаю, ты умеешь удивлять, — наконец холодно сказала она, цепким взглядом отмечая и мое дорогое платье, и ожерелье с аметистами на шее, и такие же серьги, которые были хорошо видны из-за того, что волосы были убраны в высокую прическу. — Когда нам сообщили, что Адриан Вереантерский прибудет с женой, мы удивились, но даже представить себе не могли, кого сегодня увидим!

Я только мысленно поражалась. Ни разу, даже в те дни, когда я была лишь ее падчерицей, леди Алина не позволяла себе проявлять открытую враждебность ко мне, так что мне оставалось лишь догадываться о том, какую неприязнь она испытывала ко мне на самом деле. Сейчас же все ее истинные чувства, которые она скрывала все двадцать пять лет моей жизни, прорвало как плотину, и королева уже не особо пыталась их скрыть. Задумавшись о причине такого поведения, я внезапно поняла — дело было вовсе не в том, что я спаслась, сбежала и никак не давала о себе знать, а в том, что я посмела выйти замуж за короля, в то время как ее собственным дочерям до этого было невероятно далеко. Осознав это, я едва сдержала улыбку — впервые в жизни мачеха вела себя не как королева, а как обычная женщина, которую снедала чисто материнская ревность и которая напрочь позабыла о роли, которую должна была сейчас играть. И это был первый случай, когда я не испытывала никакого страха перед ее яростью. Пусть злится сколько хочет, сделать она мне все равно уже ничего не сможет…

— Мы поженились совсем недавно. — Я лучезарно улыбнулась, зная, что мое спокойствие и уверенность в себе выведут ее из себя сильнее, нежели я бы начала сыпать обвинениями и обещаниями отомстить. — К сожалению, обстоятельства вынудили нас заняться самыми важными делами, не дожидаясь коронации и моего официального представления прочим странам.

Несколько секунд Алина тяжело дышала, раздуваясь от злости, как лягушка — каждое мое слово жгло ее подобно кислоте, а затем более спокойным тоном глухо спросила:

— Как ты выжила?

— Практически чудом, — нейтрально отозвалась я. Мачеха помолчала, ожидая продолжения, не дождалась, и ее красивое лицо скривилось в гримасе глубочайшего отвращения.

— Позволь мне закончить за тебя. После своего чудесного спасения ты поняла, что жаждешь мести за то, что с тобой так несправедливо обошлись. Тогда ты и отправилась прямиком к архивампиру, да? Вы заключили чудесную сделку — он берет тебя под свое покровительство, а ты ему в ответ сообщаешь все известные тебе государственные секреты Валенсии! Я угадала? Но как так можно? Я могу понять, почему ты злилась на нас, но как ты могла подставить под удар всю страну?

— Вы бредите, — невозмутимо сообщила я. Чего-то в этом духе я ожидала, но именно в этом предположении леди Алины не было никакой логики. — Ради чего мне стоило сбегать из-под стражи, если меня все равно должны были передать вампирам? И на кой демон Адриану нужно было тогда жениться на мне?

— Не смей выражаться! — Мачеха отреагировала совершенно машинально, напрочь позабыв о том, что я уже не незаконнорожденная принцесса, которую она может изводить придирками.

— Позволю себе напомнить, что вы больше не моя королева и даже не моя мачеха, — напомнила я так же спокойно, но с прохладными нотками в голосе. — Я больше не часть вашей семьи, помните? А если учесть, что за последние двадцать минут вы нарушили уже все предписания протокола, не вам указывать мне, что и как делать.

— Разумеется… ваше величество. — Леди Алина произнесла эти слова с таким презрением, что раньше я бы однозначно почувствовала себя так, словно меня окатили помоями. — Тогда что ты предложила архивампиру? Хотя как я могла забыть… Вы же обладаете потрясающим талантом убеждать мужчин делать то, что вам нужно! Что ты, что Натаниэль!.. — Последнее слово она прошипела с откровенной ненавистью, и я впервые за все время удивленно приподняла брови. Ого, да тут ситуация еще хуже, чем мне показалось вначале! Раз уж королева добралась даже до моей матери, на чье имя во дворце уже четверть века было наложено табу!

— Возможно, мне стоит вас оставить? — участливо предложила я, с фальшивым сочувствием глядя на раскрасневшееся от гнева прекрасное лицо, которое даже сейчас не утратило своей красоты.

Леди Алина поняла, что перегнула палку. Около минуты у нее ушло, чтобы несколько раз глубоко вдохнуть, описать круг по комнате и слегка обрести над собой контроль. Когда она снова заговорила, ее голос уже звучал более мирно.

— Что произошло с моей дочерью? Надя сказала, что ты спасла ее. От кого?

— От безумного темного архимага, который сейчас занят тем, что собирается развязать вторую Кровавую войну, — охотно сообщила ей я, надеясь, что к мачехе хотя бы частично вернулась способность трезво размышлять. При моих словах в ее глазах промелькнул страх.

— Ты говоришь об Арлионе Этари? Мариус рассказывал о нем… — Тут она обвиняюще ткнула в меня пальцем. — Так это была твоя затея? Он же твой родственник!

— С формальной точки зрения вы все тоже, — хмыкнула я. Кажется, этот аргумент показался леди Алине убедительным, поскольку она опустила руку.

— Но зачем ему Надя? — растерянно спросила она.

— Полагаю, именно об этом сейчас Адриан и говорит с вашим мужем, — пожала плечами я.

Алина помедлила — насколько я поняла, она хотела спросить, что о происходящем известно мне, — но гордость взяла верх. Мачеха немного успокоилась, снова надела на себя маску королевы и официальным тоном предложила:

— Прогуляемся по саду? В помещении становится душно.

Столь резкий переход в первый момент меня удивил, но в ответ я лишь кивнула.

— С удовольствием. — Никакого удовольствия я, разумеется, не испытывала, но играть нужно было по правилам.

Уже у самых дверей мачеха вдруг остановилась и внимательно изучила меня с ног до головы, а затем с холодным превосходством улыбнулась.

— Все равно настоящей королевой тебе никогда не стать, — уверенно констатировала она, словно убеждая саму себя. — Ни одна королева никому не позволит разговаривать с собой в таком тоне, как я только что разговаривала с тобой. Тебе следовало уйти в самом начале разговора, а не показывать характер. Поняла?

Я улыбнулась, нисколько не уязвленная ее словами, и она вопросительно нахмурилась, не ожидая от меня такой непробиваемости.

— Вы вкладываете неверный смысл в эту беседу, — самым доброжелательным тоном объяснила ей я. — Вы думаете, что если я осталась, следовательно, признала свою зависимость от вашего мнения. Я же считаю, что слова не значат ничего, и отвечать всегда надо действиями. А теперь скажите мне, мадам, стоило ли вам сейчас давать волю эмоциям и грубить мне, сознавая, как сильно изменился мой статус?

Она ничего не ответила, но заметно побледнела, когда поняла, что лично сделала все, чтобы настроить меня против Валенсии еще сильнее. Я же сняла полог тишины и первая покинула гостиную.

Мы вместе спустились по широкой лестнице в просторный холл. Цокот каблуков гулко отдавался от полов и многократно усилился, когда внизу к нам присоединилась мачехина свита. Десять пар глаз исподтишка, но с голодным вниманием рассматривали нас в надежде найти царапины от ногтей на лицах, или вырванные клочья волос, или что-нибудь в этом духе, но в результате дамы были глубоко разочарованы. Алина объявила, что мы все идем в сад, и эта пестрая толпа направилась к дверям. Я обреченно закатила глаза, так что могла теперь спокойно рассмотреть огромную люстру над нами, украшенную многочисленными хрустальными подвесками, и с тоской оглянулась назад, на лестницу, задавшись вопросом, а не попытаться ли мне сбежать. Тратить время на общение с этим… клубком змей — нет уж, спасибо. Я за двадцать лет с ними наобщалась так, что мне на всю жизнь хватит.

Тем временем наверху лестницы раздался странный шум, затем громкий хлопок, и двое лакеев у перил без чувств повалились на пол. Я недоуменно нахмурилась, в то время как дамы продолжали щебетать и не заметили ничего подозрительного. Дальнейшие события происходили очень быстро — прямо над нашими головами сверкнула огненно-белая вспышка, и люстра начала стремительно приближаться к нам. Громкий треск, сопровождавший разрыв цепи, на которой держалась эта многокилограммовая конструкция из хрусталя, на этот раз привлек внимание женщин. Большая половина из них громко завизжала, но из-за охватившей всех паники никто не двинулся с места. Меня в который раз спасли полученные в Госфорде рефлексы — я метнулась в сторону и успела оказаться на безопасном расстоянии за секунду до того, как одну или двух фрейлин погребли под собой хрустальные горы. Еще по меньшей мере три леди немедленно упали в обморок, но я даже не взглянула в их сторону, поскольку уже поняла, что люстру сбили мощным магическим зарядом, причем магия была светлой. А в этом дворце, да и на много километров вокруг есть всего один светлый маг…

И точно — Мариус возник наверху лестницы так внезапно, что я не заметила, как он появился. На лице моего бывшего учителя была написана угрюмая решимость пополам со страхом. Окинув мгновенным взглядом творящийся внизу переполох — те леди, которые оставались в сознании, пытались вытащить из-под обломков своих подруг, не переставая при этом громко причитать и взвизгивать. Мачеха была в их числе, она не потеряла сознание и сейчас быстро отдавала какие-то распоряжения. Мариус ринулся вниз по лестнице, но внезапно заметил меня и остановился, когда до ее подножия оставалось ступенек пять.

— Ты, — процедил он. — Все из-за тебя! Мало того, что Арлион вернулся, так еще ты спуталась с архивампиром! Ну и кто просил тебя снова лезть не в свое дело?

Слова прозвучали не совсем понятно, но Мариус не стал больше ничего объяснять, а вместо этого поднял руку, одновременно формируя сложное плетение светлой магии, и запустил его в меня. Я отреагировала именно так, как учили меня на занятиях Вортон и Лэшел, — вскинула левую ладонь, создавая пластичный щит. Проклятие Мариуса столкнулось с ним в полете и срикошетило, устремившись куда-то в потолок. Раздался очередной громкий хлопок, потонувший в усилившемся визге фрейлин, и на нас сверху посыпалась штукатурка. Мариус немедленно начал создавать новое плетение, но не успел закончить работу — наверху лестницы раздались быстро приближавшиеся шаги, а затем в придворного архимага полетели сразу два боевых заклинания, на этот раз темных. Мариус, не успевший отреагировать на угрозу со спины, замешкался, и его оглушило, так что он без чувств осел на пол. Подняв голову, я увидела устремившихся к нам Адриана, Виктора и Александра, сразу за ними показались отец, Стефан и валенсийские советники.

— Алина! — ужаснулся отец и поспешил к жене.

— Цела? — резко спросил Адриан, подходя ко мне. За его спиной я увидела, как Виктор подходит к телу Мариуса и, нагнувшись, что-то магичит.

— Все в порядке, — отозвалась я, мрачно осматривая театр военных действий. Появившиеся с остальными стражники начали стаскивать остатки люстры с пострадавших, и я поморщилась, увидев то, что осталось от двух женщин. Их уже было не спасти, они обе погибли. Еще несколько фрейлин при виде этой картины без сознания упали на пол. — Судя по всему, Мариуса призвали к ответу?

— Да, и он попытался сбежать, полностью себя разоблачив, — ответил мне Виктор, поднимаясь на ноги и удовлетворенно улыбаясь. Его хорошее настроение показалось мне странным, и я взглянула на бесчувственного Мариуса магическим зрением, чтобы увидеть, что с ним сделал Виктор, а затем удивленно моргнула — у светлого архимага напрочь пропала магическая аура.

— Антимагические кандалы, — пояснил Адриан и, понизив голос, чтобы услышала только я, добавил: — Мы предвидели, что они могут понадобиться… Но я не думал, что Мариус решится на столь крайние меры, — а затем уже громко обратился к Дарию: — Полагаю, это было достаточным доказательством моих слов?

В холл тем временем спускались стражники, слуги и лакеи, и последние начали хлопотать над фрейлинами. Отец угрюмо кивнул, обозревая погром.

— Да, вы были правы. — Он покосился на Мариуса, который слабо пошевелился, приходя в себя.

Очнувшись, придворный маг сел, привалившись спиной к колонне, и потряс головой, пытаясь сориентироваться, а затем на его лице проступило выражение паники, и он уставился на широкий металлический браслет на своем запястье. Я его не винила — однажды мне уже довелось пережить ощущение, когда у тебя целиком пропадают магические способности, и оно было одним из самых неприятных в моей жизни. Отец кивнул двум стражникам, и они подошли к Мариусу, взяли его под руки и рывком поставили на ноги.

— Удовлетворите мое любопытство, — обратился Адриан к светлому магу. — Вы же ненавидите Арлиона, тогда почему вдруг стали ему помогать?

— Вы сами попробуйте ему отказать, когда столкнетесь с ним лицом к лицу и он начнет вам угрожать, — огрызнулся Мариус.

Дарий дал знак стражникам, и Мариуса увели. После этого отец повернулся к нам и вздрогнул, когда ему на глаза попалась я, а затем обратился к Адриану:

— Предлагаю устроить перерыв и возобновить переговоры позже.

— Конечно, — согласился Адриан, и мне снова пришлось тщательно следить за своей мимикой, чтобы скрыть удивление. Зачем ждать? Разве не лучше начать давить на противника прямо сейчас, когда он психологически выведен из равновесия?

Но Адриан потянул меня наверх, и следом к нам присоединилась вся вампирская делегация. Мы поднялись в гостевое крыло, предоставляя валенсийцам возможность спокойно разобраться с последствиями происшедшего. Наверху вампиры собрались в той самой гостиной, в которую я когда-то под личиной служанки приносила вино. И я невольно передернула плечами, вспомнив тот жуткий день. Покосившись на Виктора и Александра, я рассудила, что Адриан им достаточно доверяет, и спросила:

— Почему ты согласился дать королю передышку на то, чтобы собраться с мыслями?

— Потому что в этом вся суть, — уверенно отозвался Адриан. — Ему нужно немного времени, чтобы оценить потерю Мариуса и осознать, что без придворного архимага Валенсия значительно ослабнет, и понять, что им нечего противопоставить Арлиону.

— И что вы тогда будете обсуждать на следующем совещании?

— Формально — ничего, — сообщил Адриан. — Свою задачу мы выполнили, принцессу вернули, Мариуса схватили. Теперь все зависит от Дария.

В Бэллимор мы вернулись через два дня. Адриан оказался прав: цели этого визита мы достигли еще в первый день, и на второй переговоры свелись уже к обсуждению обычных вопросов вереантеро-валенсийских отношений. Единственное, на чем настоял архивампир на этих совещаниях — оставить в Кэллахиле вампирские патрули, чтобы Арлион не захватил его снова. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, какие чувства вызвало у короля Дария это предложение, но, не видя иного выхода из ситуации, с огромной неохотой он согласился. Адриан с самым серьезным видом заверил валенсийцев, что Вереантер готов помочь совершенно безвозмездно, поскольку Арлион являлся общей угрозой для всех. Не думаю, чтобы ему хоть кто-то поверил, но надо отдать должное вампирам: они исполнили все взятые на себя обязательства.

В общем, надолго в Дионе мы не задержались, и наше отбытие стало облегчением как для всех валенсийцев, так и для меня. После того как я провела еще два дня в компании мачехи, которая не думала сменить гнев на милость, и ее фрейлин, возвращение в Вереантер представлялось мне благом, а вампиры казались практически родными.

За все это время мы ни разу не заговаривали о Люции. Адриану совсем не нравилось, что он оставил высшему вампиру не только жизнь, но и свободу, но со мной он эту тему обсуждать не захотел. Правда, он ни в чем меня не упрекал и вообще вел себя так, словно этого эпизода с Люцием вовсе не было. Я тоже не пыталась сама поднять эту тему, потому что не хотела, чтобы Адриан внезапно передумал и все-таки убил моего бывшего учителя.

Когда визит подошел к концу, Виктор открыл портал в тот же зал, из которого мы переносились в Дион, и ждали нас там те же самые лица. Адриан сразу ушел в компании советника фон Некера и высшего вампира, которого я запомнила как министра экономики, на ходу выслушивая их отчеты. Александр фон Некер вежливо поклонился мне на прощанье и тоже поспешил по своим делам. Я же собралась в королевские покои, чтобы переодеться и снять корону, но меня внезапно перехватил Виктор и с воодушевлением в голосе сообщил, что он, кажется, понял, как именно нужно доделать схему ритуала, чтобы обойтись без моего убийства, а я ему нужна для окончательной проверки. С подозрением взглянув на его непривычно довольное лицо, я задалась вопросом, не стал ли для Виктора источником вдохновения гримуар Мариуса. Но потом подумала, что мне, собственно, все равно, и последовала за архимагом в его лабораторию.

Сегодня там царил образцово-показательный порядок, но едва мы вошли, Виктор снял защитные заклинания и левитировал на письменный стол нужные книги и начерченные от руки схемы. Придвинув к себе чернильницу и перо, он принялся что-то исправлять и дорисовывать в сложнейшей схеме пентаграммы, время от времени поднимая голову и рассматривая что-то над моей головой. Я поняла, что он изучал мою ауру, и не двигалась, стараясь не мешать архимагу. Минут через двадцать Виктор уже целиком углубился в расчеты, не обращая внимания на меня, и я поняла, что больше мне в лаборатории делать нечего. Покосившись с сомнением на архимага, я спросила себя, стоит ли мне просто уйти или все же предупредить о своем уходе… А потом мне вдруг пришел в голову еще один вопрос, о котором я совсем забыла, и я решилась все же отвлечь Виктора от работы.

— Вы разобрались с тем заклинанием подчинения, которое показывал Арлион Раннулфу? Смогли снять его с чиновников в Кэллахиле?

— А?.. — недоуменно отозвался Виктор, отрываясь от бумаг и явно не понимая, кто я такая и откуда взялась в его лаборатории. Затем он пришел в себя и помрачнел. — Нет. Структура понятна, но как вычленить ее из ауры подконтрольного человека, я еще не понял. Боюсь, Арлион пока опережает нас по способности абсолютно подчинять себе людей.

— Как так? — удивилась я, против воли заинтересовавшись. — Вы же вампиры! Вы же можете поднять сразу целую армию мертвецов! Я же сама видела…

Тут я запнулась и не закончила фразу, однако отзвук ленстерских событий все равно повис в воздухе, но почему-то сейчас он не уязвил Виктора.

— Умертвия и зомби плохи тем, что своего разума у них или нет, или в скором времени не остается. Приходится контролировать каждый их шаг, чтобы они не натворили дел, а это тяжело, — объяснил архимаг, и его голос внезапно приобрел «лекторский» тон. — А обратить большое число людей в низших вампиров за один прием под силу только архивампиру. Ну и паре-тройке высших вампиров, например, мне. Арлион же изобрел нечто принципиально новое, с подобным я никогда не сталкивался.

У меня в голове неожиданно стала складываться новая идея. Слова Виктора подсказали мне нечто необычное.

— Хорошо… — пробормотала я, стараясь сформулировать про себя эту задумку. — А что, если… объединить эти две вещи?..

— Какие? — не понял Виктор, но в его голосе я могла разобрать вспыхнувший азарт.

— Арлион говорил, что его плетение хорошо тем, что требует совсем немного сил, правильно? — медленно спросила я. Идея наконец-то приняла четкие очертания в моем сознании, и я обратилась к вампиру: — Скажите, а в вашей вампирской магии есть какой-то блок или связка, отвечающий за то, сколько человек вы обращаете в вампиров — одного или толпу?

— Есть, — подтвердил архимаг.

— А что, если взять этот блок и объединить его с плетением Арлиона? Тогда на то, чтобы подчинить себе толпу людей, уйдет сравнительно небольшое количество сил, а результат будет значительнее. Другие маги не смогут использовать это плетение, потому как массовое управление людьми — исключительно вампирское преимущество…

Я осеклась под горящим взглядом Виктора, который смотрел на меня так, словно впервые увидел.

— Знаете, — слегка охрипшим голосом произнес он. — Кажется, теперь я понимаю, почему Адриан сказал, что из вас получится хорошая королева.

Я удивленно приподняла брови, но Виктор на меня уже не смотрел. Вместо этого он бросил лихорадочный взгляд на стопку чистой бумаги перед собой, и я поняла, что ему не терпится приступить к работе. Решив ему не мешать, я встала и тихо вышла из лаборатории.

«В конце концов, может, нам с Виктором и удастся установить нейтральные отношения без открытой вражды», думала я, поднимаясь на второй этаж в королевское крыло. Там Сюзанна помогла мне вынуть корону из замысловатой прически и переодеться, и я отправилась в библиотеку, в которой была всего пару раз. Чтобы дойти до нее, я специально шла длинным, кружным путем, чтобы избежать той части дворца, где обычно бывали придворные. Но не успела я расположиться в библиотеке на софе у окна, в стороне от огромных книжных шкафов, как вошел мажордом.

— Ваше величество, — церемонно сообщил он, глядя куда-то сквозь меня. — Леди фон Некер просит вашей аудиенции. С ней еще группа людей. Вам будет угодно их принять?

— Еще бы ей будет неугодно! — раздался недовольный голос откуда-то из коридора, и в библиотеку влетела возмущенная Оттилия. За ней следовал Кейн — тут я почувствовала, как начинаю счастливо улыбаться, — и Эр с Дирком. Оба выглядели отдохнувшими, Эр вообще казался до неприличия довольным жизнью — не иначе, радовался тому, что смог снова вырваться из Лорена, — и я сделала вывод, что в Бэллимор они приехали раньше. Мажордом аж подпрыгнул на месте, до глубины души пораженный таким вопиющим нарушением этикета, но я лишь поблагодарила его и твердо отправила восвояси. Когда он удалился, Эр посмотрел на закрывшуюся дверь библиотеки, а затем перевел насмешливый взгляд на меня.

— Я смотрю, твое величество тут неплохо устроилась!

— Еще одно слово — и я… — пригрозила я, обнимаясь с ним и Дирком. — Откуда вы вообще здесь взялись?

— Вчера приехали из Лорена, — сообщил Дирк и покосился на Оттилию. — То-то фон Некерам было радости, когда к ним на голову свалились неожиданные гости.

Вампирша только фыркнула.

— Они привыкли. Мне с каждым днем становится все труднее их удивлять.

— Ты Грейсона уже видела? — спросил меня тем временем Эр, когда смех стих.

Я недоуменно посмотрела на него.

— Каким образом?

— А он приехал с нами, — сообщил Дирк, прислоняясь к подоконнику. — Только в отличие от нас сразу отправился к королю.

Я почувствовала, как у меня от удивления вытянулось лицо. Зачем мастеру понадобилось приехать в Бэллимор? То есть, я так понимаю, ему нужно поговорить с Адрианом, но о чем?

— Я ничего не знаю, — честно сообщила я. — Мы только что вернулись из Диона, и за это время я никого, кроме Виктора, не видела.

Кейн, к этому моменту вольготно расположившийся на софе, на которой до прихода друзей сидела я, аж приподнялся.

— И как вас там встретили?!

Его нетерпение позабавило меня, и, улыбнувшись, я принялась рассказывать, как прошел визит в Валенсию: о возвращении Нади, о встрече с теми, кто уже давно считал меня погибшей, о попытке побега Мариуса и о том, что мой бывший учитель помогал Арлиону. А о захвате Кэллахила друзья уже знали от Оттилии. О планах Адриана по поводу возвращения Кэллахила я ничего не говорила, впрочем, как и о работе Виктора над корректировкой ритуала. Наибольший интерес вызвало доказанное предательство светлого архимага, так что следующие полчаса мы обсуждали его. Затем я спросила Дирка и Эра, что происходит в Лорене и почему они решили приехать в Бэллимор.

— Тяжело сейчас в Лорене, — нахмурившись, поведал темный эльф. — От Арлиона ни слуху ни духу, и все теперь гадают, какую цель он преследует. Аристократия нервничает, в народе волнения. В столице находиться просто невозможно — слишком гнетущая атмосфера. Фрост и Гарт тоже до сих пор не вернулись из Хиллсборо, но мы с ними недавно разговаривали, у них все в порядке. Вот мы и уехали оттуда, а по сути — просто сбежали. Грейсон поехал с нами, говорит, если вампирам удалось что-то выяснить, он предложит свою помощь, бездействие его раздражает.

На этой фразе на лицах остальных отразился заметный скепсис.

— Ему что, заняться больше нечем? — озвучил общую мысль Дирк. — Через месяц Грейсону надо будет возвращаться в Госфорд, а до той поры неужели нельзя найти себе интересное занятие? К тому же мастеру всегда было плевать на Арлиона…

— Кстати, Корделия, — спохватился Эр, и его лицо вдруг приняло в меру сочувственное выражение. — На следующий день после твоей свадьбы к нам снова приехала Натаниэль. Хотела встретиться с тобой.

— И что вы ей сказали? — поинтересовалась я. Новость не вызвала у меня ни удивления, ни любопытства — и так было понятно, что известие о моем браке оказалось для эльфийки потрясением, и ей, разумеется, хотелось узнать, как такое могло произойти и чем это теперь чревато и для нее, и для ее семьи.

— Сказали, чтобы она искала тебя в Вереантере, в королевском дворце, — фыркнул Дирк, и Кейн с Оттилией засмеялись. — Она попыталась вежливо расспросить нас, но у нас не было желания удовлетворять ее любопытство.

— Ей, должно быть, хотелось выяснить, не собираешься ли ты, получив корону, мстить ей за то, что она когда-то приказала тебя убить, — задумчиво сказала вампирша и пытливо взглянула на меня. — Корделия, а у тебя были какие-нибудь планы в отношении Каэйри?

— Нет, — пожала плечами я. Мысли о матери уже не вызывали у меня почти никаких чувств. — Они мне не нужны. Пока Натаниэль никак не вмешивается в мою жизнь, мне нет до нее никакого дела.

Остальных удовлетворил этот ответ, и мы переключились на другие темы. Еще долго, до самого обеда мы сидели в библиотеке и болтали. Когда тревожные разговоры об Арлионе иссякли, мы принялись говорить о менее серьезных вещах, и наше обсуждение повседневных дел приняло привычный шутливый характер, а для полного счастья мне сейчас не хватало только Фроста и Гарта, с которыми, конечно, разговор был бы еще душевнее.

Пообедали мы тоже впятером в одной из малых столовых, а потом, когда ребята уехали, я отправилась обратно в библиотеку за оставленной там книгой. Но так и не дошла, внезапно столкнувшись в галерее второго этажа с Грейсоном, который направлялся к центральной лестнице и, как я предположила, собирался покинуть дворец. Точнее, неожиданной эта встреча была только для меня, темный эльф же наверняка заметил или услышал меня задолго до того, как очутился прямо передо мной.

— Ваше величество! — Он склонился в поклоне, который был так глубок, что я ни на минуту не усомнилась в его театральности. — Вы даже не представляете, как я счастлив лицезреть ваш светоносный лик, сравнимый лишь с красотой… — Тут он запнулся и с сомнением посмотрел на меня. — А с красотой чего можно сравнить чей-то лик? Да еще светоносный?

— Будет вам, мастер, — хмыкнула я. — Вы же бываете при дворе, и уж комплименты не должны вызывать у вас затруднений!

Он рассмеялся, а затем его лицо приняло привычное для меня ироничное выражение. Но жесткость черт сейчас казалась слегка смягченной, а очень светлые, почти прозрачные глаза в этот раз не пронизывали насквозь — кажется, Грейсон был рад меня видеть.

— Новый статус тебе к лицу, — заметил он, оценивающе оглядывая меня с головы до ног. — По крайней мере, ты больше не похожа на дикарку.

— Ну спасибо, — нисколько не обидевшись, фыркнула я.

— Слышал, ты виделась с родственниками, — убрав шутливый тон, вдруг сказал Грейсон и пытливо взглянул на меня. — Тяжело было?

Резкий переход в манере общения не остался незамеченным, и я с недоумением посмотрела на мастера. К моему удивлению, сейчас Грейсон казался почти серьезным и даже не думал насмехаться.

— Немного, — пожала плечами я, не желая вдаваться в подробности и слегка удивившись, что Адриан рассказал ему об этом. — Но не смертельно. Скажите, мастер, — добавила я, поскольку хотела сменить тему разговора, — а зачем вы приехали в Бэллимор? Что-то случилось?

Он махнул рукой в направлении коридора, предлагая пройтись. Я не стала возражать, и мы вместе пошли вдоль галереи, благо там никого не было и подслушать нас никто не мог. Первые несколько шагов мы шли в молчании, и я осторожно посмотрела на своего учителя. Почему-то мой вопрос показался Грейсону непростым — темный эльф хмурился, будто пытался решить какую-то сложную для себя задачу, и вид у него сделался очень мрачный.

— Вовсе нет, — наконец сказал он, когда я уже решила, что отвечать он не будет. — Скорее, наоборот, в Селендрии не происходит ровно ничего, стоящего внимания, и это внушает определенные опасения как мне, так и другим высокопоставленным темным эльфам. Никому не нравится, что Арлион ничего не предпринимает — словно он готовит что-то масштабное и оттого особенно мерзопакостное. Однако, зная Адриана и учитывая способности вампиров, я почти не сомневаюсь, что твой муж, да еще в компании с тобой, в состоянии разгадать замыслы Арлиона и реально что-то ему противопоставить. И мне кажется, что моя помощь была бы нелишней.

Да, Эр с Дирком рассказали примерно то же самое… Но что-то здесь не сходится. Я достаточно хорошо знаю Грейсона и не сомневаюсь, что ему нет никакого дела до тех сотен или даже тысяч людей, которых в ближайшее время может убить Арлион. Тогда зачем ему вмешиваться, тратить на помощь нам свое драгоценное время и внимание? Арлион ничего не сделал лично Грейсону, ну убили на том балу в Лорене какого-то его дальнего родственника, но это ладно… Вроде же мне рассказывали, что Грейсон тогда не особо расстроился. И в чем же здесь дело?

— А как отнесся к вашему предложению Адриан? — уточнила я, решив не задавать вопрос в лоб.

Грейсон улыбнулся краешком губ каким-то своим мыслям.

— Он его принял, — нейтрально сообщил он.

Это было уже совсем странно. Если архивампиру предложил помощь всего один темный эльф, это ничего не значило — мастер Госфордской школы, прошедший обучение и в Атенрае, и в Лауте, который вдобавок ко всему является еще и магом, в одиночку стоил… ну если не целой армии, то определенной ее части точно. То, что Адриан согласился принять помощь Грейсона, неудивительно — они вроде как считаются друзьями и относятся друг к другу с уважением. Тогда почему у темного эльфа такой мрачный вид?

— Почему вы вдруг захотели помочь? — наконец, не выдержав, прямо спросила я. Мастер немного удивился моему вопросу, и я пояснила: — Помнится, вас возвращение Арлиона мало огорчило.

— Может, мне не чуждо ничто человеческое? — с убийственной иронией осведомился Грейсон. — И даже мне убийство сорока эльфов прямо на королевском балу показалось чудовищно циничным?

Я только выдохнула, пытаясь унять раздражение. Вот что у них с Адрианом за манера — постоянно уходить от ответа?

— Бросьте, мастер, — сказала я с большей досадой, чем хотелось бы. — Насколько мне известно, на свете просто не существует вещи, которую вы могли бы счесть «чудовищно циничной». В чем же дело?

В общем-то, будь слова Грейсона правдой, он имел полное право возмутиться из-за моих подозрений, но этого не произошло. Он остановился и несколько секунд пристально вглядывался в мое лицо, словно пытаясь принять какое-то невероятно сложное решение, а затем глубоко вздохнул. Было очевидно, что он страшно не хочет отвечать на мой вопрос, но, когда заговорил, голос его звучал твердо.

— Дело в тебе. — Из его тона напрочь пропал сарказм, и сейчас темный эльф казался предельно серьезным. Это было необычно — таким я его еще не видела никогда. — Мне было бы и дальше наплевать на Арлиона, но на том балу он похитил тебя. Я испугался… кажется, впервые за всю жизнь. — Я изумленно посмотрела на него, и Грейсон, заметив это, усмехнулся. — А сейчас, раз конечной целью Арлиона является убийство архивампира, более чем вероятно, что под ударом окажешься и ты. Потому я здесь. — И без паузы заявил самым будничным тоном: — Я люблю тебя. Не могу допустить, чтобы твой безумный родственник случайно или намеренно тебя укокошил.

Я молчала, потеряв дар речи. Нет, конечно, с самого начала было очевидно, что Грейсоном движет вовсе не беспокойство обо всем человечестве, но такого объяснения я не ожидала…

— Я был идиотом тогда, два года назад, — добавил Грейсон, налюбовавшись на ошарашенное выражение моего лица. — Когда я понял, насколько ты мне небезразлична, попытался списать все на обычной влечение, ибо даже в мыслях не мог допустить, что могу влюбиться в эльфийскую полукровку. Потому и предложил тебе стать моей любовницей — для меня это была самая приемлемая возможность быть с тобой. Знаю, знаю, — сказал он, заметив мою взметнувшуюся бровь. — Я виноват перед тобой, и это был обыкновенный снобизм. Зато теперь я пожинаю его плоды — ты вышла замуж, и я уже ничего не могу поделать.

— Послушайте, мастер…

— Не стоит, — пожал плечами он, но, услышав, как я к нему обратилась, поморщился. — Все и так понятно. Адриан оказался умнее меня и не позволил предрассудкам и гордыне взять верх над собой, хотя ему это было сделать намного тяжелее, чем мне. И если ты вышла за него замуж потому, что любишь его, я рад за тебя.

Я кивнула несколько раз, не глядя Грейсону в лицо. На душе стало как-то удивительно уныло после его признания. Этот темный эльф был мне дорог, я ценила его, очень уважала и была к нему привязана. Рядом с ним я чувствовала себя спокойно и никогда не сомневалась в его поддержке. А теперь, очевидно, что-то изменится… Нельзя после неудачного признания в любви сохранить старые отношения. А жаль.

А Адриан, получается, знает об этом. Ведь два года назад он сам сказал мне, что Грейсон мной интересуется, а сейчас, судя по реакции мастера, предложение темного эльфа не вызвало у него энтузиазма — выходит, он понимает, что Грейсон хочет помочь не потому, что им овладел приступ внезапного человеколюбия!

Мы вместе дошли до лестницы, и там Грейсон на прощанье изящным движением взял мою руку и поцеловал тыльную сторону ладони. Улыбнувшись мне, он начал спускаться, а я, глядя ему вслед, испытывала странную глухую тоску.

Следующие несколько дней прошли спокойно. Несколько раз я встречалась с друзьями: либо они сами приезжали во дворец, либо я ездила к фон Некерам. Каждый раз, едва я выходила из дворца, ко мне немедленно пристраивалась моя охрана, и я уже всерьез подумывала о том, чтобы убрать ее. Поскольку отряд состоял из низших вампиров, от магических атак они бы меня все равно не защитили, а от вооруженного нападения я смогла бы отбиться и своими силами. Нет, я помню, что положение обязывало ходить с эскортом, но мое сопровождение неизменно привлекало к себе слишком много внимания, и это раздражало.

Однажды я связалась с Фростом и Гартом, использовав подаренное Кейном зеркало-артефакт, и полвечера проболтала с ними. Фрост с сожалением сообщил мне, что поездка в Хиллсборо никакой пользы не принесла: светлые эльфы посчитали, что воскрешение Арлиона проблема сугубо вампиров и темных эльфов, ну и людей на крайний случай, а им, светлым, до безумного архимага и дела никакого нет. Рассказывая это все, Фрост говорил все неохотнее и неохотнее, а затем, когда он замолк окончательно, Гарт бесцеремонно забрал у него зеркало и добавил, что им двоим, по сути, пришлось уносить ноги из Клэра, потому что родственники Фроста, обрадовавшись возвращению блудного эльфа, не пожелали отпускать его снова. В ответ на мой вопросительный взгляд — я помнила, что Фроста несколько лет назад хотели женить против его желания — Гарт, нисколько не стесняясь присутствия светлого эльфа, поведал, что счастливые родные как Фроста, так и его невесты решили, что все старые соглашения остаются в силе, и свадьбу никто не отменял. Продолжения истории я не услышала, так как злой Фрост предпринял попытку отобрать у друга разговорный артефакт.

— Неужели нельзя найти для сплетен более подходящее время?!

— Но-но! — возмутился Гарт, легко уворачиваясь и отпрыгивая в сторону. Несмотря на свой «коричневый» рукав в госфордской системе, по части гибкости и ловкости Фрост уступал перевертышу. — Забыл, кто помог тебе сбежать прямо из-под носа жреца от невесты? Да если бы не я, ты был бы уже повязан по рукам и ногам! Извини, Корделия, — торопливо добавил он, вспомнив, что я все еще их слышу. — Не воспринимай это на свой счет.

Я только посмеялась и стребовала с Гарта обещание по возвращении подробно рассказать о том, как он спасал Фроста от похода к алтарю. Тот, невзирая на недовольное ворчание светлого эльфа на заднем плане, с энтузиазмом согласился, и вскоре мы распрощались.

На следующий день после этого разговора меня неожиданно нашел Виктор и вежливо попросил зайти к нему в лабораторию. Я решила, что он наконец-то закончил работу над ритуалом, но оказалось, что Виктору удалось соединить те два плетения, которые мы обсуждали, когда вернулись из Валенсии. Едва мы очутились в знакомом просторном помещении, где придворный маг обычно работал, Виктор создал в воздухе модель знакомого плетения, которое сейчас было осложнено несколькими новыми связками. Впрочем, не могу сказать, что структура стала намного сложнее, и вскоре я ее запомнила. Тогда Виктор корректно попросил меня самой воссоздать это плетение и наполнить его энергией. Я удивилась, но не стала спорить, однако по какой-то причине у меня ничего не вышло. Само плетение легко возникло над моей ладонью, но, как я ни пыталась, мне не удавалось влить в него магическую энергию. Это было странно — магические силы были по-прежнему при мне, но плетение наотрез отказалось их принимать.

— Отлично, — удовлетворенно кивнул Виктор, нисколько не выглядя удивленным. — Что и требовалось доказать.

Я оставила бесплодные попытки и задумчиво рассмотрела упрямую структуру. Затем вспомнила наш предыдущий разговор с Виктором, и меня осенило.

— Это потому что я не вампир? Эти блоки, — я кивком указала на новые элементы, — это же часть вашей вампирской магии, правильно? Я не смогу использовать это плетение.

— Похоже на то, — согласился Виктор, наклоняясь над письменным столом, где были разложены чертежи и схемы и еще лежал гримуар. — Но стоило удостовериться, чтобы знать наверняка, правильно? Пожалуй, пора рассказать об этом Адриану. И закончить ваш ритуал, пока Арлион больше ничего не натворил…

За ужином в тот день ко мне присоединился Адриан. В последнее время я мало его видела — архивампир был постоянно занят какими-то делами, так что мы могли побыть вместе только по утрам и вечерам. Сегодня же он закончил все свои встречи и совещания пораньше и перед ужином нашел меня в гостиной, где я как раз воссоздала над своей ладонью обработанное Виктором плетение и пыталась выяснить, чем же магия вампиров так сильно отличается от обычной, что попросту не поддается другим расам. Вроде бы строение плетения стандартное, но магия в него проникать отказывалась наотрез. Адриан сразу понял, чем я занимаюсь, и честно предупредил, что у меня ничего не получится, а затем извинился, что уделял мне мало времени.

— Ничего, — почти не кривя душой, сказала я и развеяла плетение. — Я же по собственному опыту знаю, сколько времени отнимают государственные дела.

Мы вместе спустились на первый этаж в столовую, где лакеи как раз закончили сервировать стол к ужину. Закончив приготовления, слуги удалились, а Адриан кивком отпустил и лакеев, дежуривших у дверей. Те с поклонами вышли, и я уже с большей непринужденностью села на свое место. Все-таки постоянное присутствие посторонних в поле зрения надоедало…

— Виктор показал мне новое плетение, — сообщил Адриан, пока я ела рыбу под невероятно сложным и вкусным соусом. Сам архивампир к еде не притрагивался и только время от времени пил что-то темно-красное из бокала. Мне он не предлагал присоединиться, и я сделала вывод, что это кровь. — Сказал, что идея полностью принадлежала тебе. Боюсь ошибиться, но, кажется, ты поразила его до глубины души.

— Арлион будет в ярости, — отозвалась я, задумчиво изучая перед собой бокал с вином. — Если использовать это плетение против него, он сразу узнает свою структуру. Он же сам ее создал.

— Это плетение хорошо использовать не только против Арлиона, — рассеянно сказал архивампир, и я поняла, что ему в голову пришла та же мысль, что и мне — новое плетение можно использовать против того, что два года назад похитила я.

— Послушай. — Я вспомнила о том, о чем хотела сказать уже давно, и перевела разговор на другую тему: — А можно мне отказаться от охраны? На мне и так стоит твоя защита, к тому же я все-таки училась в Госфорде! Может, я без эскорта обойдусь?

Реакция Адриана меня удивила — я ожидала немедленных возражений, а он вместо этого рассмеялся.

— Ну наконец-то! Откровенно говоря, я думал, что ты взбунтуешься раньше! — сообщил он, и я от возмущения приоткрыла рот. — Но не стоит. Дело не только в статусе, но и в том, что мне спокойнее, когда ты под присмотром. Не в этом смысле, — добавил он, когда я посмотрела на него с укоризной, а затем нахмурился. — Будем откровенны: весьма велика вероятность того, что кто-нибудь из особо недовольных вампиров попытается совершить на тебя покушение. Да, ты прекрасный воин. Но ты не всесильна. Мало ли что может случиться…

Его похвала была мне очень приятна, и я польщенно заулыбалась, но затем вернулась к уговорам:

— А можно оставить хотя бы одного, но хорошего телохранителя? Ну зачем мне такая громыхающая латами толпа, которая лязгом оружия привлекает к себе гораздо больше внимания, чем я одна?

С непередаваемым небрежным изяществом Адриан поставил бокал на стол и с любопытством взглянул на меня.

— А у тебя есть кандидатуры?

— Ну как тебе сказать… — протянула я, отнюдь не уверенная, что архивампир одобрит мою очередную безумную идею. Впрочем, попробовать стоило, да и эта мысль настойчиво крутилась в голове вот уже несколько дней. Правда, маловероятно, что и сам кандидат согласится… — В общем-то есть… Он обучался в Госфорде какое-то время назад…

— Кто-то из твоих друзей, что ли? — удивился он. — Ты про перевертыша?

— А до этого — в Атенрае, — тише добавила я, наблюдая за тем, как меняется в лице Адриан. — И еще в Лауте.

Несколько секунд он молчал, видимо надеясь, что я пошутила, но я продолжала смотреть на него и нервно мять в руках льняную салфетку, и Адриан понял, что я была серьезна.

— Ты сошла с ума, — уверенно констатировал он.

— Но Люций…

— Государственный изменник и никогда не отрицал свою вину, — закончил Адриан за меня. Он не сердился, но мои слова явно застали его врасплох. — Не напомнишь мне, какое наказание обычно предусматривает попытка убить монарха?

Я глубоко вздохнула, понимая, что он вообще-то прав, и нехотя ответила:

— Смертную казнь.

— Я уже отпустил его, — напомнил архивампир, наблюдая за моим лицом. — Готов признать, Люций Эртано и в самом деле многое сделал для тебя, и раз он тебе так дорог, то демон с ним. Пусть живет. Но в Вереантере ему делать точно нечего. Почему для тебя это вообще настолько важно?

— Потому что, как тебе уже известно, в Дионе у меня было мало близких людей. Всего четверо. Но отец и Мариус… — Я неопределенно пожала плечами и не закончила предложение. — В общем, остались только Агата и Люций. Я бы не хотела их потерять.

— Если позволить Люцию вернуться, это будет воспринято как жест прощения, — напомнил Адриан. — Возможно, в некоторых случаях милосердие бывает уместно, но только не в случае государственной измены. Да и самому Люцию нечего делать в непосредственной близости от тебя. Может возникнуть искушение повторить попытку семидесятилетней давности, а мне сейчас меньше всего нужен заговор, целью которого будет убийство меня.

Сухость тона, которым были произнесены последние слова, подсказала мне, что решение архивампира окончательное. Да и что тут скажешь? Адриан прав, я сама это прекрасно понимаю. Жаль, конечно, что Люций оказался именно тем графом Эртано, о котором я столько слышала, и возвращение в родную страну ему теперь точно заказано. Есть преступления, которые монархия не прощает никогда, и это справедливо. Окажись на месте Люция любой другой, кто пытался убить Адриана, я бы и не подумала вмешиваться. Так что я только кивнула и не стала продолжать этот разговор.

— А как вообще получилось, что твои родные позволили тебе учиться владению мечом? — вдруг с любопытством спросил Адриан. — У твоей мачехи же на лице написано, что она бы не одобрила подобное занятие.

Слегка удивившись, что он вдруг задался таким вопросом, я все же принялась рассказывать.

— Они ничего не знали. Не только отец и Алина, но даже Мариус и Агата. Я никому об этом не говорила. Хотя, может, Агата на самом деле знала, — поразмыслив, допустила я. — Раз она дух-хранитель… Знал только Стефан.

— Твой сводный брат?

— Да. Он узнал об этом совершенно случайно — ранним утром я возвращалась с тренировки, пробиралась тайком по дворцу, чтобы никто не увидел меня в столь неподобающем виде. А тут из-за угла появился Стефан с кем-то из своих друзей-придворных, они тоже шли с тренировки со своим учителем фехтования. Ну, по моему виду и по мечам за спиной они сразу поняли, чем я занимаюсь в свободное время. — Я слабо улыбнулась, возвращаясь мыслями в прошлое, когда мне было около двадцати лет. — Стефану никогда не нравилось, что я получала то же образование, что и он — то, которое необходимо наследному принцу, а не какой-то там принцессе. А когда он понял, что я еще и сражаться учусь… Этого он стерпеть не мог. Поэтому решил одновременно развлечься и проучить меня, чтобы доказать, что выше головы я не прыгну и мое владение мечом — пустая трата времени. В общем, чтобы я знала свое место. Мы устроили тренировочный поединок в одном из залов. Его друг следил, чтобы никто не сунулся в коридор и не помешал нам.

— И почему мне кажется, что твой брат очень пожалел о своей затее? — насмешливо осведомился Адриан, слушавший меня с огромным вниманием.

Я рассмеялась. До сих пор вспоминать о том поединке было приятно. Тогда я стерла высокомерную улыбочку с лица сводного братца.

— Ты прав. Моим обучением занимался высший вампир-атенраец, а бедный Стефан учился у человека… Откуда же он мог знать, что меня ему не одолеть? В общем, он даже не успел понять, что происходит, как уже был загнан в угол и обезоружен. Поражение повергло его в такой шок, что он никому не выдал меня — не пожелал, чтобы хоть кто-то узнал о его унижении.

Мы оба рассмеялись, а потом я снова ушла в полузабытые воспоминания. Наверное, тот случай и испортил наши со Стефаном отношения окончательно. Как давно это было…

— Кстати, ты в последнее время не общалась с Грейсоном? — Голос Адриана вывел меня из задумчивости, и, подняв голову, я обнаружила, что он с подчеркнутой непринужденностью откинулся на спинку стула, однако на меня смотрел с пристальным вниманием. Сразу поняв, что это не просто праздный интерес, я решила отвечать честно, чтобы разобраться с этим делом сразу и избежать недопонимания в будущем.

— Общалась. Позавчера мы случайно встретились в коридоре и немного поговорили. Эр и Дирк рассказывали, зачем он приехал в Бэллимор, и мне стало любопытно.

— Он объяснил тебе причину?

— Да, — просто ответила я.

Какое-то время мы, ни слова не говоря, смотрели друг другу в глаза. Адриан понял, что Грейсон сделал мне признание… а я поняла, что Адриану прекрасно известно о чувствах темного эльфа ко мне. И, похоже, уже давно.

— Ты злишься? — осторожно уточнила я, когда молчание начало затягиваться.

— На что? — Адриан усмехнулся и мотнул головой, из-за чего ему на лицо упала прядь длинных черных волос. Он нетерпеливо откинул ее назад. — На то, что он влюблен в тебя? Мне сложно злиться на Грейсона в этой конкретной ситуации. Я могу понять его как никто другой.

Я слабо улыбнулась и решила все же спросить:

— Давно ты знаешь?

— Года два, — пожал плечами он. — Конечно, Грейсон был не особо разговорчив, но все и так было понятно еще тогда, когда мы встретились в Госфорде после жертвоприношения. Потом, когда мы с ним снова увиделись спустя несколько месяцев, я спросил его о тебе, и он сказал только, что совершил большую ошибку. А полтора месяца назад, когда мы уже были в Селендрии, я увидел у тебя медальон Рианоров и понял, что Грейсон все еще не выбросил тебя из головы. Особенно если вспомнить, какую важность придают этим родовым медальонам темные эльфы…

Он недоговорил. В дверь столовой постучали так внезапно и громко, что я чуть подпрыгнула на своем месте и шумно выдохнула, а Адриан недовольно посмотрел на заходящего герцога фон Некера. Но тот не обратил на это никакого внимания, и вообще по советнику было видно, что произошло что-то из ряда вон выходящее, — отец Оттилии утратил свою обычную степенность и излучал сейчас холодную собранность. Закрыв за собой дверь и не дожидаясь вопроса Адриана, он негромко сказал:

— С нами только что связался Дион. У них вчера пропала связь с Ормондом, одним из приграничных городов. — Я вздрогнула, почувствовав, что за этой новостью последует что-то очень плохое. Ормонд я помнила хорошо — именно с него начались все мои приключения. — Из Ленстера они отправили дозор проверить, что случилось. Тот обнаружил, что город полностью уничтожен. Трупов там не так много, только реки крови, а почти все жители пропали.

Вилка выпала из моих ослабевших пальцев, но звук оказался заглушен скатертью, и я этого даже не заметила. Герцог выжидательно смотрел на Адриана, пока я пыталась осмыслить сказанное. Как такое возможно? Целый город вырезан? Фактически стерт с лица земли?

— Полагаю, Арлион узнал о том, что Кэллахил больше ему не подчиняется. — Голос архивампира донесся до меня как издалека, и я попыталась сосредоточиться на происходящем. В отличие от меня Адриан оставался совершенно спокойным, и, как мне показалось, известие его нисколько не удивило. Словно он ожидал подобного. — Вот только то, что жителей нет, не слишком хорошо — должно быть, Арлион сделал из них умертвий… Что предпринимает Дарий?

— Мариуса освободили и восстановили в должности, — сообщил советник. — Даже Дарий понял, что без магов в этом деле не обойтись. И валенсийцы просят нашей помощи.

Адриан удовлетворенно улыбнулся. Усилием воли я заставила себя слушать разговор дальше, а не обдумывать внезапное помилование светлого мага. Впрочем, может, это не так удивительно — помнится, и Арлиона сто лет назад выпустили из-под стражи, как только стало понятно, что Селендрии Кровавую войну не выиграть. А вина Арлиона была даже тяжелее — его же обвиняли не в похищении принцессы, а в убийстве королевы.

— Превосходно, — тем временем сказал Адриан. — Тогда позже я сам поговорю с Дарием. И, Оттавио, готовься к тому, что мы в ближайшее время снова отправимся в Дион.

Герцог коротко поклонился и вышел. Реакция Адриана и его спокойная уверенность в себе показались мне сейчас странными, и я медленно начала понимать, что происходит. Чтобы окончательно удостовериться, я спросила:

— В обмен на помощь вампиров ты потребуешь вернуть Вереантеру Кэллахил?

Адриан утвердительно кивнул, уже обдумывая дальнейшие шаги. Впрочем, меня он продолжат слушать.

— Ты знал, что так получится, — удивленно сказала я, и все детали картинки окончательно встали на свои места. — Поэтому ты настоял на вампирских патрулях в Кэллахиле — чтобы Арлион знал: ему не удастся во второй раз захватить область так, чтобы об этом никто не узнал! И ты знал, что он не оставит все как есть, а совершит что-нибудь ужасное, например, вырежет целый город! А все для того, чтобы отец понял, что без вампиров ему с Арлионом не справиться, и за помощь ты вернешь Вереантеру Кэллахил?

— Верно, — совершенно спокойно подтвердил Адриан.

В любой другой ситуации я, возможно, и восхитилась бы такой расчетливостью, но сейчас оказалась способна только выдавить:

— Но Ормонд… Чтобы добиться своего, ты готов закрыть глаза на убийство стольких людей?

— Если ты помнишь, судьбы людей меня и раньше беспокоили мало, — сухо напомнил он. — Я отвечаю только за вампиров. На территории Вереантера подобного я бы не допустил.

— Я человек, — не удержавшись, тихо напомнила я.

— Ты — другое дело, — возразил он и раздраженно вздохнул. — Корделия, ты уже достаточно хорошо меня знаешь, и, думаю, я могу спросить тебя: ты могла ожидать от меня чего-то иного?

Несколько секунд я молча смотрела на него. Ну да, знаю. С моей — человеческой точки зрения — убийство жителей целого города отвратительно и кошмарно. А с его… Как это ни цинично, но Адриан в чем-то прав — Ормонд находится на территории Валенсии, и переживать из-за его участи должны валенсийцы, а не архивампир.

— Нет, — наконец признала я.

Остаток ужина прошел в молчании. Адриан уже был мыслями в Валенсии, я же неохотно доедала рыбу, поскольку аппетит пропал, вспоминала небольшой приграничный городок и думала о том, что от него осталось. Потом мы вместе поднялись на второй этаж и там расстались — архивампир отправился на совещание с приближенными, а я решила лечь пораньше спать. Но перед тем как разойтись в разные стороны, Адриан спросил меня:

— Ты поедешь со мной в Валенсию?

Несмотря на расстройство, которое я в тот момент испытывала, ответ мог быть только один.

— Конечно.

На очередные переговоры в Дион мы отправились через два дня. Нет, на самом деле мы могли сделать это буквально на следующий же день, но Адриан предпочел выдержать небольшую паузу, чтобы заинтересованность Вереантера в этом альянсе была не так очевидна. Возможно, он подождал бы и еще, но в этом деле оставалась еще третья сторона в лице Арлиона, о чьих планах можно было только догадываться, так что излишнее промедление могло обернуться еще большими проблемами. Отправлялись практически таким же составом, что и в прошлый раз, только теперь к нам присоединились Дориан и Оттилия. Почему с нами отправлялся командующий армией, было понятно, а с Оттилией было просто: я оценила перспективу провести не меньше трех дней в компании мачехи и толпы разряженных в пух и прах дам, которые только и будут охать и причитать из-за Ормонда, параллельно обсуждая последние сплетни, и отправилась к Адриану с вопросом, можно ли нам взять вампиршу с собой. Он согласился, нисколько не удивившись моей просьбе, и тогда я отправилась к фон Некерам за согласием Оттилии.

Подруга выслушала мое предложение, в первый момент растерялась, но не стала отказываться. Зато неожиданный энтузиазм мои слова вызвали у Катерины, вернувшейся домой после какого-то светского мероприятия. Обнаружив нас с Оттилией в гостиной, где мы пили чай, и узнав о цели моего визита, Катерина напрямик заявила дочери, что ей полезно повращаться в высших кругах, пока она «окончательно не одичала в этой компании наемников». Оттилия посмотрела на мать недовольным взглядом и пробормотала, что, когда она случайно нагрубит королеве или наступит на ногу наследному принцу, Катерина пожалеет о своем желании выпустить ее в свет. Герцогиня ослепительно ей улыбнулась и пообещала в этом случае отправить Оттилию на перевоспитание к Нарциссе. Мол, сейчас у нее хватает пациентов и лишняя помощница была бы кстати. И ничего, что сама Оттилия не целитель — нужен же человек, который будет бинты подавать, готовить отвары… Подруга только вздохнула и предпочла завершить спор, пока Катерина не придумала какую-нибудь еще более изощренную форму наказания.

В общем, в Валенсию она отправилась с нами. Перемещение порталом и встреча с первыми лицами прошли так же, как и в прошлый раз, хотя мое второе появление вызвало значительно меньший ажиотаж. После небольшого отдыха в гостевом крыле Адриан с вампирами отправился на совещание, а мы с Оттилией присоединились к леди Алине в ее прогулке по саду. Вопреки обыкновению сегодня мачеха не сыпала уколами и насмешками в мой адрес, а была молчалива и, я бы даже сказала, угрюма. Первой она не заговаривала и открывала рот только в те моменты, когда к ней обращались. Меня это полностью устраивало. Наша неторопливо петлявшая между цветущих клумб и упоительно пахнувших кустов роз процессия выглядела так: впереди, ни слова не говоря, шли мы с мачехой, за нами — Нерисса и Оттилия и уже замыкали шествие остальные дамы. Все они, кстати, были одеты в платья приглушенных тонов, и у всех в знак траура были черные ленты на нарядах — кто-то приколол их к корсажу, кто-то закрепил на шляпке или завязал на ручке летнего зонтика. В отличие от нас фрейлины разговаривали не умолкая, однако старались сохранять пониженный тон, из-за чего у меня постоянно было ощущение, что за нами следует рой мух — в ушах все время присутствовал негромкий жужжащий звук. Из их перешептываний я узнала, что Надя все еще остается в Дионе — ее решили не отправлять обратно в Бларни, пока вся королевская семья находилась в столице. Основных же тем для обсуждения было две — это уничтоженный город и возвращение Мариуса. Причем об Ормонде фрейлинам было известно еще меньше, чем мне, только общие факты, а вот внезапное помилование придворного мага, по чьей вине погибли две их подруги, вызывало гораздо большее возмущение, чем убийство всех жителей приграничного города. Впрочем, здесь я не могла винить придворных дам — я бы на их месте тоже больше переживала из-за одного-двух близких мне людей, чем из-за абстрактного количества тех, кого я вообще не знаю.

В общем, через пару часов эта комедия закончилась. Когда время стало близиться к обеду, наша группа вернулась во дворец и разделилась. Мы с Оттилией, старательно сохраняя королевскую осанку и гордый неприступный вид, поднялись в гостевое крыло, но едва мы переступили порог гостиной, вампирша раздраженно выдохнула и задвигала плечами, разминая их.

— Все-таки я была права, когда сбежала из Бэллимора несколько лет назад, — заявила она, отбрасывая на столик сложенный светло-голубой летний зонтик. Тот проехался по блестящей лакированной поверхности и свалился на пол. Мы с Оттилией проводили его падение глазами. — Так жить нельзя!

— Заметь, это они обсуждали серьезные события, — со вздохом сказала я, аккуратно стягивая тонкие кружевные перчатки, которые даже в руки было страшно взять — того и гляди порвешь. — В дни, когда ничего особенного не происходит, они просто невыносимы.

— Я теперь понимаю, почему Исабела тоже всегда отказывалась от фрейлин. Мне мама рассказывала, — заметила Оттилия, садясь напротив меня. — Правда, возможно, это ее и погубило…

Я удивленно приподняла голову:

— В каком смысле?

— Ну, она же тогда и в Селендрию отправилась без свиты, — вампирша покосилась на меня, явно не зная, стоит ли договаривать свою мысль до конца. — Поэтому Арлиону было так легко ее убить — Исабела всегда была одна, и никто не поднял тревогу.

— Будь там фрейлины, их убили бы вместе с ней, — рассеянно отозвалась я, вспоминая свои сны. И ведь верно — каждый раз, когда я видела мать Адриана, она всегда была в одиночестве. А то, что убил ее на самом деле не Арлион, а Лэнгстон, никак не меняло ситуацию — бывший советник Магнуса точно так же убил бы лишних свидетелей, и глазом не моргнув.

Раздавшиеся в коридоре шаги и голоса помешали нам продолжить разговор — это вампиры вернулись с переговоров. Дверь открылась и в гостиную вошли Адриан, Виктор, Дориан и Александр. Оттилия при виде короля поднялась на ноги, я осталась сидеть. Краем глаза я увидела, как Александр удивленно смотрит на лежавший на полу зонтик, а затем переводит взгляд на Оттилию — по цвету тот гармонировал именно с ее платьем. Заметив взгляд брата, Оттилия слабо покраснела — на щеках проступили бледные розовые пятна — и бочком двинулась к столу, закрывая зонтик юбками.

— Ну что? — спросила я, отвлекая внимание от подруги на себя.

Адриан довольно улыбнулся и сел рядом со мной, остальные вампиры остались стоять.

— Вереантер готов оказать Валенсии практически любую помощь в борьбе с Арлионом. Требование за помощь всего одно, и Дарий попросил дать ему время на то, чтобы обдумать наши условия. Не могу сказать, чтобы он совсем не ожидал такого поворота… но все же был неприятно удивлен. В общем, теперь ждем его решения.

Обед проходил совместно с валенсийцами. За столом ощущалась напряженная атмосфера, но не на Вереантерской стороне, где вампиры выглядели просто неприлично довольными жизнью, поскольку всем было очевидно, что именно они останутся в выигрыше. Отец молчал, и я подумала, что в последний раз видела его таким угрюмым, когда Вереантер объявил Валенсии войну. Стефан выглядел ненамного лучше него, а мачеха весь обед буравила меня яростным взглядом — похоже, отец ей уже рассказал о том, как прошли переговоры. Но я в тот момент испытывала такое удовлетворение, глядя на Алину, которую удалось снова вывести из равновесия, что ее гнев, направленный главным образом на меня, не вызывал у меня никакого дискомфорта.

Когда позже я вернулась в гостевое крыло, мы с Оттилией дружно решили, что повторного общения с королевой Валенсии не выдержим. Так что мы открыли окно в гостиной с намерением остаться до вечера здесь, устроились поближе к нему, чтобы свежий летний ветерок долетал до нас. Однако долго мы так не просидели — вскоре в дверь вежливо постучали. Я ожидала увидеть кого-то из вампиров, но вместо этого, к моему полному удивлению, вошла леди Алина, а за ней — Стефан. Мы с Оттилией изумленно переглянулись — я хорошо знала, как сильно боятся вампиров люди вообще и мои родственники в частности, и мне даже в голову не приходила мысль, что кто-то рискнет показаться во время нашего визита в гостевом крыле. При этом мачеха и сводный брат пришли вдвоем — взглянув магическим зрением, я не увидела в коридоре никого из охраны. Алина из последних усилий сохраняла невозмутимое выражение. Прошествовав вглубь комнаты и глядя только на меня, она процедила сквозь зубы:

— Мы можем поговорить без свидетелей?

Я увидела, как Оттилия надменно поджала губы, намеренно неторопливо сложила руки на коленях и вопросительно посмотрела на меня.

— Ваше величество? — с убийственной вежливостью осведомилась она, всем своим видом демонстрируя, что без моего разрешения она с места не двинется. Я кивнула ей, и она присела в реверансе, которого я от нее совсем не ожидала, а затем не спеша вышла из комнаты.

Леди Алина дождалась, пока за ней закроется дверь, а затем стремительно повернулась ко мне, и маска слетела с ее лица, отразив подлинные чувства — возмущение и гнев.

— Полагаю, теперь ты счастлива! — выплюнула она, не сдерживаясь. Золотистые волосы растрепались, и мачеха походила на разъяренную фурию. — Добилась, чего хотела? В этом заключается твой план мести нам?

Поверх нее я взглянула на Стефана, который непринужденно прислонился к дверному косяку и вообще казался не в пример спокойнее.

— Вы пришли, чтобы высказать мне свое недовольство? — насмешливо осведомилась я, старательно копируя манеру Адриана. На самом деле я испытывала легкое замешательство, которое мне удалось спрятать гораздо лучше, чем мачехе. И в самом деле, зачем она явилась? Да еще со Стефаном, с которым мы никогда много не общались?

Леди Алина открыла было рот, чтобы, как я поняла, разразиться очередной гневной тирадой. Понял это и Стефан. В один шаг он преодолел расстояние, отделявшее его от королевы, и положил ей руку на плечо.

— Матушка, не нервничай. На самом деле мы пришли поговорить, — эти слова уже адресовались мне, и сводный брат неодобрительно посмотрел на Алину. — Но после того ужасного происшествия с Ормондом мы все взвинчены и с трудом сохраняем спокойствие. Приносим свои извинения за грубость.

Глядя на наследного принца, который так хорошо сохранял маску невозмутимости на лице, что на глаз я не могла определить, какие эмоции он испытывал на самом деле, я впервые подумала, что из Стефана может получиться действительно хороший король. Тот, который сохраняет ясную голову в любой ситуации и не дает чувствам взять над собой верх. На мачеху же спокойный тон сына подействовал отрезвляюще, и она титаническим волевым усилием взяла себя в руки.

— Да, — ровным голосом произнесла она, обращаясь ко мне. — Я забылась. Надеюсь, ты простишь меня за это. Все-таки мы друг другу не совсем чужие…

Я медленно перевела взгляд с наследного принца на нее, решив, что ослышалась. В голове, словно молния в грозовую ночь, вспыхнула догадка, зачем они пришли, и я ощутила, как во мне медленно поднимается злость. Неужели я права, и они в самом деле думают, что я соглашусь?

— Что вы хотите? — спросила я таким ледяным тоном, что сама удивилась. Спокойно, не злись. Сохраняй холодную голову. Сейчас у тебя появится возможность поквитаться за все, что эти люди сделали с тобой. И не только за события двухлетней давности, но и за всю твою жизнь в Валенсии, когда мачеха издевалась над тобой при любой возможности и позволяла делать это другим…

Они вдвоем переглянулись и, кажется, решили, что стоит говорить начистоту. Слово взял Стефан, Алина же нервно теребила веер в руках, и мне показалось, что она его сейчас сломает.

— Тебе известно, что даже с Мариусом нам не обойтись без помощи вампиров в войне с этим архимагом. — Сводный брат говорил четко и ясно и в этот момент как две капли воды походил на отца стальным блеском в глазах. — И тебе известно, что архивампир хочет вернуть Кэллахил.

— Допустим.

— Ты хорошо знаешь, насколько важна эта земля для Валенсии. Ты сама потратила два года назад множество сил на то, чтобы сохранить ее. Если теперь Кэллахил вернется Вереантеру, получится, что все твои усилия пропали даром.

— Если ты заявишь, что Валенсия обратилась за помощью к Вереантеру, используя родственные связи, можно будет обойтись без передачи земель, — слегка охрипшим голосом добавила мачеха.

— Да. Ты не только королева Вереантера, ты еще и принцесса Валенсии, — подтвердил Стефан. — Напомни об этом архивампиру. В этом случае Вереантер поможет Валенсии за меньшее вознаграждение или вовсе за символическое…

Он осекся под моим взглядом, а затем вдруг попятился назад, а леди Алина вжалась в спинку дивана. Бросив мимолетный взгляд на надкаминное прямоугольное зеркало в тяжелой раме, я поняла причину — от испытываемой в тот момент ярости у меня засветились темно-красным глаза.

— Бывшая принцесса, Стефан, — ласково напомнила я, причем моему голосу сейчас позавидовала бы любая змея. Оценив, как испугались моей реакции королева и наследный принц, я и впрямь почувствовала себя королевской коброй. — Я правильно вас поняла — вы хотите, чтобы Адриан помог Валенсии воевать с Арлионом просто по доброте душевной, потому что мы с вами родственники?

Алина нервно кивнула. Я громко фальшиво расхохоталась подобно злой ведьме из детской сказки, изо всех сил стараясь сохранить контроль над эмоциями и не натворить ничего, о чем бы впоследствии жалела. При звуке моего смеха — ледяного, в котором не было ни капли веселья — лицо Алины стало пепельным.

— Как вы совершенно справедливо заметили, я и в самом деле на многое пошла, чтобы сохранить Кэллахил, — медленно произнесла я, растягивая губы в злой улыбке. В тот момент я сжала ладони в кулаки, чтобы случайно не запустить от переполнявших меня эмоций в королеву и принца какое-нибудь смертельное проклятие или разряд молнии. — Я рисковала собой. Меня убили. Меня пытались поработить. А все для того, чтобы через три недели меня арестовали, лишили титула и приговорили к смерти собственные родные. Неужели после всего этого вы и в самом деле надеялись, что я вам помогу?

Вопрос повис в воздухе. В комнате воцарилась звенящая тишина.

— Надеялись, — наконец негромко сказал Стефан, первым придя в себя. — Но, похоже, напрасно.

— Напрасно, — согласилась я.

Несколько секунд мы со сводным братом смотрели друг на друга. Мои глаза по-прежнему светились, но Стефан не отвел взгляд. Мы были одного роста, и мне не пришлось для этого ни поднимать, ни опускать голову. Затем он обратился к Алине:

— Пожалуй, нам пора.

Алина с заметным усилием поднялась на ноги, не отрывая от меня перепуганного взгляда расширенных голубых глаз. В этот момент она просто удивительно походила на Надю, которая смотрела на меня так же при нашей первой встрече полтора месяца назад. Сын подал ей руку и поддержал, похоже, без посторонней помощи Алине бы отказали ноги. Они вдвоем подошли к двери, провожаемые моим взглядом, и у самого выхода Стефан обернулся ко мне:

— Что будет дальше? Что еще ты намерена сделать в отношении Валенсии?

— Ничего, — уже более спокойно отозвалась я. — Мы не враги, Стефан. Мне малоинтересно чинить козни против Валенсии. Не хочу тратить на вас свои силы и время.

Он удовлетворился этим ответом, и они с мачехой вышли из гостиной. Я молча смотрела им вслед и… не чувствовала почти ничего. Гнев не утих, и удовлетворение от свершившейся мести не пришло. Мачеха и Стефан… Какой смысл мстить им? Они никогда не любили меня, их не обеспокоила моя печальная участь два года назад, и это было совершенно закономерно и ожидаемо. Как и то, что они тогда без малейших колебаний отвернулись от меня.

Вот в чем дело. Они — не отец. Именно ему я хочу отомстить больше всего, ведь именно он предал меня по-настоящему. Если бы сейчас просить помощи пришел он, эмоциональная разрядка была бы гораздо сильнее, а это… так, вполсилы.

Дверь снова открылась. Я ожидала увидеть Оттилию, но вместо нее в гостиную внезапно вошел Адриан.

— Только не говори мне, что ты снова все слышал, — попросила я, разглядев тревогу на его лице.

— Не все. Но кое-что. — Он подошел ближе и, не обращая внимания на мое напряжение, обнял меня. Затем приподнял одной рукой мой подбородок и посмотрел в глаза, которые все еще горели темно-красным, и непринужденно предложил: — Хочешь, я снова объявлю Валенсии войну?

Я против воли рассмеялась. Смех прозвучал странно и неуверенно, но я почувствовала, как злость медленно угасает, сменяясь усталостью, и прижалась к архивампиру.

— Не нужно. — Голос звучал глухо, потому что я уткнулась носом Адриану в плечо. — Знаешь, они примут твои условия. Они и ко мне приходили от отчаяния — будь у них хоть какая-то надежда сохранить Кэллахил, им бы и в голову не пришло рассчитывать на мою поддержку.

— Твои родные оказались просто потрясающе слепы. Не только два года назад, но и вообще все те годы, когда ты занималась какими-то политическими делами, — негромко заметил он. — В противном случае они бы десять раз подумали, прежде чем бросать на произвол судьбы одаренную предприимчивую принцессу, которая спасла их страну от разорения вампирами.

— Я рискну напомнить, что отец тогда испугался тебя. Что ему еще оставалось делать?

— Отказать мне, — подумав, ответил Адриан. — Оставить вампирам завоеванные территории, но защитить тебя. Не прошло бы и нескольких месяцев, как ты бы составила очередной непредсказуемый план, который я бы никак не мог предусмотреть, и вернула бы Валенсии ваши земли. А когда я, полыхая праведным гневом, приехал бы в Дион выяснять отношения, я бы встретил тебя, влюбился с первого взгляда, и Дарию оставалось бы только довольно потирать руки, представляя, сколько всего Валенсия смогла бы получить от Вереантера в обмен на твою руку…

Я слегка отстранилась от него, чтобы удивленно посмотреть Адриану в лицо. Он улыбался, но темно-серые глаза оставались серьезны.

— Влюбился бы в меня с первого взгляда? — недоверчиво уточнила я, но потом сама начала улыбаться. — Вот уж не ждала от тебя такой романтичности.

— Зато ты пришла в себя, — пожал плечами он. Повернувшись к зеркалу, я поняла, что он прав, — глаза потухли и снова стали темно-зелеными. Адриан же негромко продолжил, обнимая меня: — Забудь о них. Они не стоят того, чтобы ты так из-за них расстраивалась. Ты уже победила, и продолжать переживать из-за того, что произошло, — только зря себя изводить.

Его спокойный, уверенный голос действовал умиротворяюще, и я несколько раз кивнула, чувствуя, что мне становится легче и что я начинаю расслабляться. Он ведь прав. У меня новая жизнь, и теперь я по-настоящему счастлива. Стоит отпустить прошлое и перестать мучиться из-за случившегося.

Я оказалась права. Тем же вечером отец объявил, что он принимает условия Адриана, и, если вампиры смогут помешать Арлиону продолжать сеять хаос в Валенсии, Кэллахил присоединится к Вереантеру.

Перевернув страницу, я поудобнее разместила магический светильник, чтобы свет падал точно на книгу, и взглянула на каминные часы. Время близилось к полуночи, но я решила дождаться Адриана, которого после ужина забрал для обсуждения какого-то очередного важного вопроса Виктор и вот уже часа три не отпускал. С Оттилией мы уже распрощались, и она ушла к себе. Усталость ощущалась все сильнее, глаза слипались, и строчки в открытой книге никак не желали складываться в единый текст. Отложив ее, я подперла голову рукой и сама не заметила, как задремала.

В первый момент я даже не поняла, что меня разбудило. Не было никакого постороннего шума, и я не услышала никаких громких звуков, однако в воздухе пронеслось что-то такое странное, от чего сонливость как рукой сняло, и я растерянно замотала головой, пытаясь понять, что это было. Словно какая-то невидимая волна пролетела по всему дворцу.

Ощущение чего-то неправильного усилилось, когда за окном, откуда в комнату попадал неяркий свет от расположенных вокруг дворца фонарей, из-за которого на потолок ложились причудливые тени, внезапно стало темно. Ничего не понимая, я подошла к приоткрытому окну и убедилась, что все фонари потухли. До меня донеслись удивленные возгласы дежурившей на улице стражи. Несколько секунд я вглядывалась в непроницаемую тьму — после освещенной комнаты глаза отказывались воспринимать темноту — и наконец мне показалось, что там проскальзывают неясные тени. Но присмотреться лучше я не успела — снаружи внезапно донесся крик кого-то из стражников, оборвавшийся на середине. Раздался шум бегущих ног, треск веток, словно кто-то ломился через кусты, звук извлекаемого из ножен оружия и лязг стали, который было невозможно спутать ни с чем другим. Все это перемежалось с криками, стонами и приказами — видимо, кого-то уже успели ранить и подоспел кто-то из начальников. В довершение картины из той темноты вылетел арбалетный болт, воткнувшийся в стену дворца в нескольких сантиметрах под моим подоконником.

Я наконец-то сообразила, что происходит что-то совсем нехорошее, торопливо создала вокруг себя щит и опустилась на пол, так что открытое окно оказалось надо мной. Не поднимаясь в полный рост, я добралась до платяного шкафа у противоположной стены и распахнула его в поисках одежных сумок, которые по прибытии во дворец разбирала Сюзанна. Обнаружила их на самом дне и принялась нетерпеливо их ощупывать. На второй сумке мне повезло — я обнаружила в ней ножны с парными кинжалами, которые сунула туда перед самым отъездом. После происшествия на балу в Лорене я старалась не оставаться без оружия, хотя часто его было неудобно носить с собой из-за того, что теперь вместо высоких сапог я носила туфли. Тем временем дверь в спальню распахнулась, и я увидела на пороге Адриана, а затем раздался какой-то рокочущий звук где-то вдалеке, и весь дворец содрогнулся.

— Что происходит?!

— Арлион! — Архивампир подошел к сундуку у стены и достал оттуда перевязь с сардами. Надел ее, затем в один шаг оказался передо мной, схватил за руку, рывком поставил на ноги и потянул в коридор. — Надо идти. На улице только умертвия, а значит, Арлион и Раннулф уже во дворце. И вряд ли они одни.

— Погоди, откуда он здесь мог взяться? — поразилась я, не поверив собственным ушам, однако послушно ускорила шаг.

— Так же, как и в Лорене. Открыл сразу несколько порталов и прорвал защиту дворца, так что Мариус и валенсийцы уже в курсе. Ты же сама наверняка почувствовала магический всплеск, когда разрушилась защита.

Так вот что значила та волна, которая меня разбудила, спросонок я не поняла, что она была магической. Тем временем мы вышли в коридор гостевого крыла и я увидела, что вампиры, составлявшие наш эскорт, устремляются в холл к лестнице, откуда уже доносились звуки вооруженной схватки. Затем раздался грохот, будто уронили что-то тяжелое.

— И какой демон дернул Арлиона открывать портал именно в гостевое крыло! — вырвалось у меня против воли. Вся ситуация была настолько дикой, что я все никак не могла прийти в себя и осознать происходящее.

— Не думаю, что это была случайность, — возразил Адриан, открывая дверь в гостиную, где сегодня произошел тот знаменательный разговор с леди Алиной и Стефаном. Все движения архивампира были четкими и быстрыми, как во время битвы. — Раз Арлион смог открыть несколько порталов сразу, у него сейчас достаточно сил, чтобы сровнять весь дворец с землей и нас вместе с ним.

В гостиной уже находились Виктор и Дориан. Архимаг при нашем появлении не пошевелился, продолжая сплетать структуру портала, а военачальник, услышав последние слова короля, повернулся в нашу сторону и закончил мысль Адриана:

— Одним словом, убить двух зайцев — отомстить Дарию за то, что вмешался и не позволил хозяйничать в Кэллахиле, и наконец-то убить архивампира, в корне подорвав мощь Вереантера.

— Нам нужно подкрепление, — обратился Адриан к Дориану. — Я уже связался с Оттавио, и сейчас он пришлет на помощь боевой отряд. Виктор откроет для них портал, и ты займешься новоприбывшими. Остановите зомби Арлиона и по возможности не дайте им убить кого-нибудь из ван Райенов. К Арлиону и Раннулфу постарайтесь не приближаться, чтобы обойтись без лишних жертв.

— Будет сделано, — коротко, по-военному, кивнул высший вампир.

— А Оттилия… — заикнулась я, убедившись, что фон Некеров в гостиной не было.

— Она с братом, с ней все будет в порядке.

Посреди гостиной открылся темный портал, из которого начали появляться вампиры. Я наблюдала за тем, как просторная комната заполнялась вооруженными вампирами в военной форме. Их возглавлял незнакомый мне высший, который, выйдя из портала, почтительно склонил голову при виде Адриана и меня, а затем отдал честь Дориану. Грохот и шум, доносившейся до нас, все еще раздавались где-то неподалеку, и я задумалась, сколько еще времени вампиры в коридоре смогут удерживать натиск умертвий. А потом я обнаружила, что меня ждал сюрприз — следом за вампирами из черного пламени материализовались Кейн, Эр, Фрост, Гарт и Дирк, а последним показался Грейсон. Воспользовавшись паузой, пока все быстро здоровались, я торопливо закрепила на поясе ножны с кинжалами.

— Советник фон Некер сообщил, что случилось, — сообщил Грейсон, указывая кивком на моих друзей. Он единственный из всех выглядел совершенно безмятежным, словно собрался на чаепитие с родными, хотя рукояти сардов за его спиной не вязались с этим представлением.

— Тогда к делу, — сказал Дориан, когда портал закрылся, и обратился к своим подчиненным: — В холл. Необходимо отогнать их от крыла и отвлечь внимание от их величеств. — Затем он повернулся к госфордцам и вежливо сказал: — Нам понадобится любая помощь.

После этого отряд новоприбывших и Дориан устремились к дверям и покинули гостиную. Эльфы, Дирк и Гарт последовали за ними, причем у Гарта пожелтели глаза, а Грейсон теперь передвигался с такой смертоносной грацией, что я впервые осознала, что этот эльф и в самом деле профессиональный убийца и насколько он опасен на самом деле. Кейн задержался ровно настолько, чтобы спросить:

— Оттилия?..

— Она с горничными, — коротко ответила я, и светлый маг исчез следом за остальными.

— Мы отвлечем внимание умертвий и Арлиона, а вы не тратьте время, — Виктор деловито похлопал себя по поясу, проверяя, на месте ли ритуальный кинжал, и тоже направился к двери. — Найдите безопасное место и проводите ритуал, пока Арлион не понял, что мы задумали. Ваше величество, — обратился он ко мне, очень серьезно глядя прямо в глаза, — помните, что я говорил вам о месте и времени.

Он скрылся из вида, мы с Адрианом остались одни, и я наконец-то поняла, в чем заключался план вампиров.

— Виктор сказал проводить…

— Ритуал готов. Виктор посвятил меня в подробности этим вечером, — отозвался Адриан, сразу поняв, что я хотела спросить. — Корделия, нам понадобится место, где нас никто не потревожит в течение получаса минимум. Это нелегко, поскольку Арлион целенаправленно будет искать меня, но необходимо. Где во дворце мы можем провести ритуал?

На несколько секунд я задумалась. Хорошо помня слова Виктора о том, что архивампир будет какое-то время уязвим, я понимала, насколько необходимо сейчас найти безопасное место. Проблема была в том, что именно в данный момент было невозможно предугадать, где во дворце безопасно, а где нет. Впрочем, кажется, я знаю место, которое если не безопасное, то, по крайней мере, никто не будет искать нас там…

Вместо ответа я кивнула, показывая, что знаю, куда можно отправиться. Еще несколько минут прошли в томительном ожидании, и Адриан сказал:

— Можно идти. Нам удалось отогнать их от холла.

Мы торопливо вышли из гостевого крыла, и Адриан снова создал вокруг нас маскировочный полог. Холл был разгромлен — пол всюду усеивали осколки разбившихся скульптур, валялись останки зомби — иногда это были относительно целые тела, а иногда попадались отрубленные конечности и головы. Звуки битвы доносились теперь из соседней галереи. Одно окно было разбито, но на белых стенах не было подпалин, и мрамор был цел — значит, магических поединков здесь не было, и это место осаждали только умертвия. Среди тел были и двое вампиров — их было легко узнать по серой военной форме. Адриан на секунду остановился, произнес несколько слов на незнакомом языке. На секунду его фигуру словно охватила тьма, а затем убитые вампиры пошевелились, приходя в себя. Не тратя больше времени, мы поспешили дальше. Решив не рисковать понапрасну, я потянула Адриана за собой наверх, на третий этаж.

Там было тише, поскольку зомби Арлиона до него не добрались. Мы прошли несколько коридоров и сквозных залов, а затем спустились по другой лестнице обратно на второй этаж прямо к королевским покоям. Оглядев хорошо знакомый коридор, я почувствовала, как у меня екнуло сердце — умертвия успели побывать и здесь. Картина была та же, что и у гостевого крыла — трупы, мусор, битое стекло, кровь. Людей здесь уже не было, и я невольно задалась вопросом, что с ними произошло. Где они все — отец, мачеха, Надя, Стефан? Живы ли? Или атака была столь стремительной, что никто не успел ничего сделать и их всех уже нет в живых?

Прямо из-за угла на нас неожиданно выскочили два умертвия с оружием наперевес. Их одежда превратилась в лохмотья, но в них еще можно было узнать валенсийскую военную форму. Должно быть, эти зомби — то, что осталось от военного гарнизона Ормонда. Адриан отреагировал моментально — испепелил их на месте, так что я только ойкнуть успела. Некстати вспомнился брат Люция, которого когда-то постигла та же судьба. Затем я спохватилась, что нельзя терять время, и побежала вглубь коридора к самой последней двери — единственной здесь, которая была закрыта.

Как я и думала, защитные плетения, которые я когда-то устанавливала на эту дверь, Мариус уже давным-давно снял, и комната была заперта. Использовав простейшее заклинание для открытия дверных замков, которое нам показывали на занятиях бытовой магией, я дернула дверную ручку, и мы с Адрианом вошли в темное помещение. Я закрыла за собой дверь и зажгла несколько светильников, а затем огляделась с внезапно вспыхнувшим ощущением щемящей тоски. Моя старая комната не слишком сильно изменилась, только выглядела она теперь, вне всяких сомнений, как нежилая. Мебель была та же, и стены были задрапированы тем же серо-зеленым шелком. В спальне царил образцовый порядок, однако полностью исчезли все мои личные вещи, и, открыв платяной шкаф, я убедилась, что всю мою одежду отсюда убрали. Потом я подошла к письменному столу у окна и обнаружила, что и ящики пусты. Не сдержав судорожного вздоха, я поставила на дверь защитное поле и повернулась к Адриану, который с любопытством осмотрелся и, кажется, сразу понял, куда я его привела.

— Они не додумаются искать нас здесь, — слегка подавленно сказала я, чувствуя себя здесь чужой и стараясь отвлечься от тяжелых мыслей, сосредоточившись на деле.

— Хорошо, — он не стал никак комментировать наше временное убежище и предпочел сразу перейти к делу. — От тебя не потребуется ничего, кроме крови. Не очень много, так что тебе ничего не грозит. Остальную часть ритуала выполню я.

Адриан откинул в сторону лежавший на полу ковер, взяв его за угол, и открыл паркетный пол. В воздух поднялось небольшое облачко ныли. Затем, подчиняясь воле архивампира, на лакированной поверхности сами собой стали возникать символы, которые я видела в книге Виктора, посвященной некромантии. Символы сплетались между собой в сложную пентаграмму, и я вскоре перестала различать, где заканчивался один знак и начинался следующий. Минут через десять невероятно сложной работы Адриан оценивающе оглядел дело своих рук и удовлетворенно кивнул, а затем повернулся ко мне. В тот момент я внезапно увидела на его лице легкое беспокойство.

— Виктор говорил тебе, в чем будет заключаться ритуал?

Оглядевшись по сторонам, я убедилась, что никакой посуды, в которую можно было бы нацедить кровь, не было. Ну и ладно, я же с самого начала знала, что выхожу замуж за вампира…

Засучив рукав, я вместо ответа протянула Адриану руку.

— Я готова.

Он взял мою ладонь, провел пальцем по обручальному кольцу, а затем наклонился к запястью. Ничего сверхдраматичного не произошло — я ощутила резкий укол, сменившийся малоприятной ноющей болью, и на этом все. Никаких кровавых деталей и ощущения, что из тебя выпивают жизненные силы, как под воздействием того же плетения вампира, которое когда-то наслал на меня Раннулф, не было. Только голова слегка закружилась через какое-то время, но не более того.

Наконец Адриан отпустил меня, и я машинально отметила про себя две аккуратные ранки на руке, которые сразу же залечила магией. Ноющая боль бесследно исчезла. А затем я напрочь позабыла о руке, поскольку на меня внезапно накатило ощущение чужой силы, тьмы, которая медленно заклубилась вокруг нас с Адрианом. Архивампир сидел, прислонившись спиной к стене и прикрыв глаза, и не двигался. Окружившая нас тьма концентрировалась именно вокруг него, и мне стало не по себе. Виктор, конечно, говорил, что благодаря моей крови Этари архивампир станет сильнее, но чтобы настолько?

Адриан открыл глаза, и я почему-то была уверена, что они сейчас будут такими же красными, как у трейхе, но вместо этого они оказались совершенно черными, наполненными той же самой тьмой. Исчезли белки и радужка, черты лица заострились, а кожа окончательно утратила какие-либо краски. Неестественно красные губы, на которых все еще оставались капли моей крови, довершали эту жуткую картину, и я невольно поежилась, но не сдвинулась с места. Именно сейчас Адриан больше всего подходил под определение «архивампир», которых всегда боялись и люди, и сами вампиры. Причем речь шла не просто о проницательном и хладнокровном правителе, но о существе, которое было олицетворением изначальной тьмы и которому покровительствовала сама богиня смерти.

«Ты сама отдаешь себе отчет, с кем связалась? Понимаешь, кто такие архивампиры?» — вспомнился мне вопрос Оттилии, заданный довольно давно.

— Ты как себя чувствуешь? — осторожно спросила я, не придумав ничего более умного.

Странно, но мне не было страшно. Тьма вокруг не давила на меня и вообще не причиняла никаких неудобств, а, наоборот, усиливала ощущение безопасности. И почему-то я нисколько не сомневалась, что я была единственной, кто воспринимал бы ее так спокойно, а войди к нам сейчас хоть сам Арлион, и ему бы мало не показалось. Его бы просто смело потоком темной энергии.

— Как никогда лучше, — честно ответил он. Адриан по-прежнему выглядел так, что у неподготовленного человека не выдержало бы сердце, но голос, слава богам, звучал как и всегда. — Осталась последняя деталь.

Он указал на начерченную на полу пентаграмму. Я вспомнила, что мое участие в ритуале требовалось, в первую очередь, из-за родственной крови, и вытащила из ножен один из кинжалов. Рассекла себе ладонь, и кровь потекла прямо на вязь символов, которые можно было бы назвать в определенном смысле произведением искусства. Адриан отвел мою руку, когда счел, что этого было достаточно, и принялся читать заклинание, одновременно создавая плетение, которое по сложности могло сравниться с тем, которое сплетали Раннулф и его помощники во время своих ритуалов. Тьма заклубилась вокруг в каком-то безумном танце и отрезала нас от всего плотным коконом.

А затем что-то изменилось. Архивампир продолжал магичить, но тьма начала рассеиваться, так что вскоре я снова смогла различать предметы мебели вокруг, а затем и вовсе пропала. Глаза Адриана вернули себе привычный серый цвет, но вот мертвенная бледность никак не желала пропадать с его лица. Он закончил читать заклинание и теперь наполнял плетение энергией. Я наблюдала за процессом магическим зрением, а затем меня вдруг осенило — у Адриана подходили к концу силы. Должно быть, крови нужно было больше, но он предпочел ограничиться минимальными затратами с моей стороны. Эта мысль подтвердилась, когда вокруг меня замерцал знакомый шит, который уже не раз спасал мне жизнь, а затем он развеялся. Не просто пропал, а именно развеялся — его энергия впиталась в плетение. Ох, ну и зачем Адриан это сделал?! Я бы вытерпела еще, не так уж плохо мне было десять минут назад…

С нарастающим страхом я вглядывалась в его лицо, и, кажется, через целую вечность Адриан выдохнул:

— Все!

Плетение развеялось в воздухе. Не было никаких световых и шумовых эффектов, оно просто исчезло. И моя кровь, которая попала на пентаграмму, впиталась в нее полностью, не оставив следов.

— Сработало? — недоверчиво уточнила я. — Арлион больше не опасен? Адриан? — Архивампир обессиленно прислонился к стене, и я в приступе паники увидела, что у него на лбу выступила испарина, а под глазами залегли черные тени, словно он месяц не спал. — Адриан!

— Все в порядке, — с усилием произнес он. — Немного не рассчитал собственные силы. Я приду в себя минут через десять. Не волнуйся.

Он закрыл глаза и затих, и я, с сомнением посмотрев на него, решила выждать эти десять минут и уже потом бежать на поиски Виктора. Чтобы отвлечься, принялась думать о том, что происходит сейчас во дворце. Допустим, у Адриана все получилось и Арлион лишился магических сил. Сколько успело пострадать к этому моменту? Как там Оттилия, Кейн, Гарт, Дирк? Эр и Фрост? Грейсон? Вампиры? Мои родственники, в конце концов? И если кого-то из них убили, хватит ли у Адриана времени и сил воскресить их?

Защитное поле, которое я поставила на комнату, когда мы сюда пришли, внезапно развеялось. Я растерянно моргнула, но тут дверь распахнулась, и на пороге возник один из тех, кого я в данный момент меньше всего хотела видеть, — Раннулф Тассел собственной персоной. Темный архимаг, с которого и начался весь этот кошмар с Арлионом, оценивающе оглядел нас с Адрианом, сидевших на полу, и на его лице появилась искренняя радость.

— Не зря я подумал, что такой мощный магический всплеск, исходивший из этого крыла, не мог пройти совершенно без последствий, — довольно ухмыляясь, сообщил он. — Какая чудесная возможность избавиться от короля и королевы Вереантера одновре…

Он резко осекся и не договорил, а затем недоуменно перевел взгляд себе на грудь, где теперь торчал окровавленный клинок. Некто успел подкрасться к некроманту совершенно бесшумно, так что архимаг ничего не заметил и не поставил защитное поле. Раннулф удивленно приоткрыл рот, и из уголка начала стекать струйка крови. Простояв еще несколько секунд, он рухнул на пол и остекленевшим взглядом уставился куда-то в стену. Некромант был мертв.

Оглядев труп и не веря собственным глазам, я подняла голову и увидела в дверном проеме Люция, державшего в руках сарды. Оба клинка были в крови, а сам учитель выглядел заметно потрепанным, но целым и невредимым. На его светлых волосах я тоже разглядела красные пятна.

— Это же с него все началось? — спросил он, небрежным кивком указывая на мертвого Раннулфа. — Полагаю, справедливость наконец-то восторжествовала. Вы в порядке? Почему вы здесь?

Тут он заметил Адриана и застыл, недоверчиво рассматривая нас с архивампиром — очень уж необычно мы смотрелись, сидя на полу в моей бывшей комнате и устало прислонившись к стене возле начерченной пентаграммы. Еще секунду Люций оценивал ситуацию, а затем на его лице с резкими чертами промелькнуло торжество, смешанное с жаждой мести. Поддавшись порыву, высший вампир шагнул вперед, одновременно поднимая сард. Адриан этого попросту не заметил — он все еще находился в отключке. Я вспомнила предостережение Виктора и, сразу поняв, что учитель собирается сделать, выхватила кинжалы и очутилась на ногах прежде, чем успела сообразить, что делаю.

— Нет. — Мой голос звучал ровно и невыразительно.

Голова все еще кружилась, и в платье я не смогла бы драться нормально. Да и будем откровенны — Люций сильнее меня. Безусловно, я многому научилась с тех пор, как мы расстались… но он знал и умел еще больше. А теперь и щит, который Адриан когда-то привязал к моей ауре, развеян, и полагаться на защиту больше не стоит.

— Держи правую руку ровнее, — иронично заметил Люций, как и я, прекрасно понимая наше соотношение сил. — Иначе поранишь саму себя. Чему я тебя столько времени учил? Корделия, ты и в самом деле собираешься со мной драться?

— Да, — прямо сказала я. — И если ты сейчас же не опустишь оружие, я сделаю все, чтобы убить тебя. Или же тебе придется убить нас обоих.

Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза. Не знаю, что Люций в них прочел, но я увидела, как решимость на его лице сменяется выражением усталости и покорности. Глубоко вздохнув, он опустил сарды, а затем убрал их в наспинные ножны.

— Демон тебя подери, Корделия, — раздраженно выдохнул он сквозь зубы. — Неужели он и в самом деле стоит того?

Убедившись, что Люций больше не настроен агрессивно, я опустила руки с кинжалами и с непоколебимой уверенностью ответила:

— Да.

Вся фигура высшего вампира выражала несогласие с моими словами, но он не стал продолжать спор, а вместо этого выглянул в коридор, проверяя, не появились ли там новые враги.

— Битва перенеслась в основном на первый этаж, — сообщил он с порога. — Они ворвались во дворец внезапно, но Мариус сразу узнал о разрушении защиты, и стража успела спрятать королевскую семью. Но среди людей много погибших.

— Я предложу потом их воскресить, — мрачно сообщил неожиданно пришедший в себя Адриан и поднялся на ноги. Выглядел он не очень хорошо, но не в пример лучше, чем после ритуала, да и двигался легко. — Правда, сомневаюсь, что кто-то из людей придет в восторг от перспективы сделать всех погибших вампирами.

Я подлетела к нему.

— Ты как?

— Лучше, — отозвался он, а затем перевел взгляд на труп Раннулфа. — Отлично, еще одним архимагом меньше… Люций, это твоя работа?

— Моя, — буркнул тот.

Адриан о чем-то задумался, а затем я увидела, как его лицо на секунду скривилось, словно от какой-то очень неприятной мысли. Но спросить, в чем дело, я не успела, поскольку Люций сказал:

— Пожалуй, я пойду. Посмотрю, как там дела на первом этаже.

Высший вампир вышел из комнаты, и мы с Адрианом через какое-то время последовали за ним. Ритуал был завершен, и теперь стоило посмотреть, как он сработал.

Дворец выглядел как после самого настоящего штурма. Коридоры второго и первого этажей были разгромлены. Пострадали и помещения, которые были наиболее просторными, — полагаю, из-за того, что в них было удобно сражаться. Полы везде были усеяны обломками и осколками, осталось очень мало целых окон, мусор перемежался с трупами. Судя по количеству тел и тому, как они были одеты, больше всего здесь было зомби Арлиона. Похоже, для нападения на дворец архимаг использовал тех самых пропавших жителей Ормонда. Заметно убавилось количество дворцовой стражи, местами попадались погибшие вампиры, но их было гораздо меньше, чем людей.

Коридоры, по которым мы шли на втором этаже, были уже пусты, и я не могла понять, что же сейчас происходит. Все закончилось? Кто победил? И каковы потери?

Завернув за угол, мы внезапно столкнулись с небольшой вооруженной группой, в которой я с огромным чувством облегчения узнала Оттилию, Кейна, Гарта и Александра. Все продолжали держать в руках мечи, даже Оттилия, хотя она была подготовлена к бою еще хуже, чем я, — на ней была длинная ночная сорочка, поверх которой кое-как накинут халат. Все мои друзья выглядели целыми, а вот Александр держал меч левой рукой и при этом болезненно морщился. Правая безвольно повисла вдоль тела, а рукав рубахи насквозь пропитался кровью. Мы с Адрианом передвигались быстро, и когда выскочили из-за угла, все четверо подняли было оружие, но уже через секунду узнали нас.

— Слава богам! — выдохнула Оттилия, свободной рукой нетерпеливо заправляя короткие волосы за уши. — Корделия, можешь помочь?..

Она кивнула на раненого брата. Я сразу направилась к Александру, а Кейн пояснил:

— Такие раны я исцелять не умею. Смог только обеззаразить ее, но не больше…

Я быстро разрезала кинжалом рукав. Создавалось впечатление, что умертвие, с которым пришлось сражаться вампиру, было безоружным и потому попыталось отгрызть руку зубами. Несколько больших кусков мяса попросту отсутствовали, и на плече можно было разглядеть следы от зубов. Ну и живучесть у этих вампиров, обычный человек уже давно потерял бы сознание от шока и кровопотери… Я принялась накладывать нужные целительские плетения, пока Кейн и Оттилия наперебой рассказывали, что произошло. Гарт молчал, наблюдая за процессом лечения вампира.

— Они были повсюду, больше двухсот…

— А еще были несколько магистров, но их взял на себя Мариус. Кстати, он хоть и целитель, но все равно архимаг — некроманты пожалели, что с ним связались…

— А Виктор сражался с Раннулфом…

— Дворцовая стража Диона перебита почти полностью. Вампиров тоже много погибло, но не так, как валенсийцев…

— А потом нам удалось оттеснить нападающих на первый этаж. Их осталось не так много, но с ними Арлион, так что сражение еще идет.

— Да, там внизу произошло что-то странное. Сначала Арлион сражался с несколькими высшими сразу — там были Дориан, Грейсон, Александр и еще один высший с сардами, я его не узнала, он не из нашей делегации. А потом темный эльф вдруг куда-то исчез, а все умертвия словно взбесились. Что могло произойти?

Я закончила последнее плетение, рука Александра зажила, но еще несколько дней ему следовало избегать резких движений, и вампир поблагодарил меня усталой улыбкой. Адриан же спросил:

— Вы не обратили внимание, в каком направлении скрылся Арлион?

— На нас как раз набросилось не меньше десятка зомби, так что нет, — хмуро ответил Гарт. — Может, он понял, что проиграл, и сбежал?

Архивампир отрицательно покачал головой, с трудом скрывая торжество.

— Не мог. На портал у него уже не хватило бы сил. Надо найти его, пока он не скрылся, и остановить раз и навсегда. Корделия, — обратился он ко мне, — оставайся здесь. Никаких схваток с зомби, чтобы не повторилась та же история, что и в Лорене. Хорошо?

Я с сомнением покосилась на остальных, колеблясь, стоит ли говорить прямо при них, но решила, что на конфиденциальность нет времени.

— Хорошо. Но ты уверен, что сможешь сейчас иметь дело с Арлионом? — Выглядел Адриан по-прежнему неважно, и я совсем не была уверена, что даже лишившийся сил архимаг перестал быть угрозой.

— Мои магические силы сейчас истощены, но я неплохо убиваю людей и без магии, — недовольно напомнил он, а затем перевел взгляд с Оттилии на Кейна, а потом — на Гарта. — Я предпочел бы, чтобы и вы остались здесь.

— Чтобы наша любительница приключений была под присмотром, — с пониманием фыркнул Кейн и неожиданно не стал спорить. — Хорошо, сделаем.

— Адриан… — начал было Александр, но архивампир, заметив мой предупреждающий кивок на руку вампира, перебил его:

— Ты тоже оставайся.

Брат Оттилии кивнул. Адриан исчез в конце коридора, а я, поймав вопросительные взгляды друзей, в сжатой форме начала рассказывать про проведенный ритуал. Поскольку я никому не говорила даже о том, что Виктор переделывал его из жертвоприношения в обычный, для остальных оказалось шоком узнать, что Арлион лишился магических сил. О подробностях ритуала я умолчала, а потом Оттилия поинтересовалась, не знаю ли я случайно того высшего вампира, который помог сражаться с умертвиями. Подумав, что инкогнито Люция и так уже раскрыто, ведь он наверняка попался на глаза тем вампирам, которые его хорошо помнили, я рассказала им правду. Кейн и Гарт, которым имя Эртано было знакомо, удивленно переглянулись, но их реакция не шла ни в какое сравнение с изумлением Оттилии и Александра. Опальный граф Эртано, рискнувший выступить против архивампира, стал в Бэллиморе какой-то полумифической личностью, и брат с сестрой меньше всего ожидали столкнуться с ним в реальности. Поток вопросов, которыми фон Некеры засыпали меня, был прерван появлением группы из десятка умертвий, выскочивших на нас из соседней галереи так резво, что им удалось застать нас врасплох. Все взялись за оружие, я выхватила кинжалы из ножен, и закипела схватка. Отбиваясь от двух зомби одновременно, я поняла, почему среди людей было столько погибших — дело было не только в численном превосходстве, но и в том, что умертвия передвигались с невероятной ловкостью и проворством. Я еле успела отклониться назад, когда лезвие одного из клинков просвистело в опасной близости от моего горла. Краем глаза я успела заметить, что на Гарта набросились сразу трое противников, и как он стал стремительно терять человеческий облик, — глаза пожелтели, зрачки вытянулись, кожа приобрела явственный зеленый оттенок, а на пальцах руки, не занятой мечом, выросли длинные когти. Больше я ничего не успела разглядеть, схватка захватила меня целиком, и я превратилась в какой-то бездушный механизм, выполнявший отточенные тренировками движения, совершенно не думая о происходящем. Одному умертвию я умудрилась отрубить голову, и теперь была занята другим, когда до меня сзади донесся вопль, в котором с трудом узнала голос Оттилии:

— Нет!!!

В ту же секунду Александр пропорол моему противнику живот, и умертвие рухнуло бесформенной кучей на пол. Я торопливо огляделась, приходя в себя. Все нападавшие превратились в обычные трупы. Александр ощупывал недавно вылеченную руку, проверяя ее состояние. Гарт, так и не вернувший себе человеческую ипостась, смотрел куда-то слегка расширившимися глазами. Проследив за его взглядом, я увидела, что на полу коридора лежал Кейн, над которым склонилась Оттилия. Меч валялся в стороне, а светлый маг неподвижно смотрел куда-то вдаль, и в его остекленевших глазах можно было прочесть искреннее недоумение. На груди расплывалось кровавое пятно, аккурат там, где располагалось сердце. Надо же, а ведь не так легко попасть точно туда…

С некоторым недоумением я перевела взгляд с Кейна на белую как снег вампиршу, которая медленно опустилась на колени рядом с телом. В голове промелькнула совершенно неуместная картина — Арлион Этари на коленях рядом с мертвой Исабелой. Я никак не могла понять, что произошло, и вместо горя или опустошенности могла испытывать только громадное удивление. Как Кейн может быть мертв? После всего, через что мы прошли вместе? Разве так бывает?..

Все еще не веря, я сама села на пол рядом с телом, пытаясь магическим зрением увидеть, что в нем все еще бьется жизнь. Пусть ранен, пусть тяжело — я смогу оказать первую помощь, я же целитель… Но как помочь тому, чье сердце уже перестало биться?

— Его можно спасти, — наконец раздался негромкий голос Гарта. До этого в коридоре царила почти полная тишина, которую прерывали только судорожные вздохи Оттилии. Подняв голову, я увидела, что Гарт выглядит так же, как обычно, только зрачки глаз все еще оставались вертикальными. — Так же, как Дирка два года назад. Только…

Он не договорил, но я и так поняла, что он имел в виду. Кейн был единственным чистокровным человеком из всех нас, а это значит, что после воскрешения он станет не только темным, но и вампиром. Оттилия подняла лихорадочно блестевший взгляд, в котором внезапно зажглась безумная надежда.

— Плевать, — хрипло сказала она. — Я не могу потерять его.

Процесс воскрешения человека из мертвых занял у нее гораздо больше времени, чем у Адриана, но не прошло и нескольких минут, как заклубившаяся в помещении тьма развеялась, а затем Кейн открыл глаза. Некоторое время он продолжал смотреть в потолок над собой, а затем пошевелился и медленно сел. Я почувствовала, как с моих плеч падает тяжелая ноша, и даже заметная бледность друга, как и его потемневшая аура, не могли умалить радость от того, что он все-таки жив. Оттилия же не позволила себе сразу радоваться, а вместо этого с тревогой посмотрела на пришедшего в себя Кейна.

— Как ты себя чувствуешь?

— По сравнению с тем, что было только что, удивительно неплохо, — отозвался он, растерянно озираясь, а затем перевел взгляд на нас. — Хотя вам удалось меня удивить. Только что Луг рассказывал мне, что все закончилось, и дальше будет только лучше, как внезапно появляется Хель с заявлением, что мне пора обратно…

— А ты уже обрадовался, что освободился от нас, — фыркнул Гарт, начиная улыбаться. — Думал, мы тебя с того света не достанем?

— У меня была такая смутная надежда, — буркнул Кейн и посмотрел на Оттилию, которая продолжала, не говоря ни слова, сидеть возле него. — Ну зачем ты?..

Вот последний вопрос он зря начал задавать — вампирша стремительно переменилась в лице. Я была уверена, что она сейчас скажет что-нибудь резкое или ударит мага, но вместо этого подруга вдруг разрыдалась. Подобного не ожидал никто, и все изумленно вытаращились на Оттилию, от сдержанности которой не осталось ровным счетом ничего.

— Зачем?! — повторила она сквозь всхлипывания. — А чего ты от меня ждал?! Что я просто оставлю все как есть и буду проливать слезы над твоим хладным трупом?!

— Ты и так проливаешь слезы, — пробормотал Кейн и покосился на нас в поисках поддержки, но не сделал попытки отодвинуться. Гарт сделал вид, будто рассматривает пейзаж за темным окном, где невозможно было что-либо разобрать, а я философски пожала плечами — мол, разбирайся сам. Александр был единственным, который, похоже, вообще не понимал, что происходит, и недоуменно переводил взгляд с одного на другого. — Даже без трупа…

— Ты… Ты… — Оттилия с остервенением начала тереть щеки, чтобы убрать дорожки от слез. — Ты просто демонов эгоист, которому наплевать на окружающих! То есть, умерев, ты не испытывал никаких сожалений, да?!

Я уже не могла понять, о чем речь, и у меня возникло стойкое ощущение, что они продолжают свой старый спор, который я однажды подслушала. Почувствовали это и остальные, но не двинулись с места.

— Что ты знаешь о сожалениях?! — взбеленился уже и Кейн. — Я просто не понимаю, почему…

— Я люблю тебя, идиот! — заорала Оттилия, окончательно потеряв терпение, и вскочила на ноги. Александр ошарашенно уставился на сестру, пока я мечтала прямо сейчас оказаться как можно дальше от этой парочки. — Мне плевать на то, кого ты там убил, или на то, кто ты! Сколько раз я еще должна тебе это повто…

Она не договорила. За время ее прочувствованной речи Кейн сам успел подняться на ноги и недолго думая на глазах у всех поцеловал ее. Вампирша замолкла и обняла мага. Похоже, она напрочь забыла о нашем присутствии.

— Ну наконец-то, — в наступившей тишине проворчал Гарт. — Я уж думал, что не дождусь логической развязки. — Я рассмеялась, и он уже громче добавил: — Я не хотел бы вас отвлекать, но у нас тут вроде как нападение на дворец!

Оттилия и Кейн неохотно оторвались друг от друга. Вампирша улыбалась на удивление неуверенной улыбкой, Кейн взял ее за руку и нисколько не казался смущенным.

— Вы правы, — признал он. — Тогда что у нас дальше по плану?

Раздались шаги, и из-за угла показались Эр, Фрост, Дирк и Грейсон. У Дирка было несколько прорех на куртке, а лоб пересекал кровавый рубец. Эльфы выглядели невредимыми, хотя заметно потрепанными и уставшими, даже Грейсон.

— Все живы? — осведомился мастер, оглядывая всех нас и отмечая количество тел на полу.

— Более или менее, — хмыкнул Кейн.

Грейсон посмотрел на него, увидел изменившуюся ауру бывшего ученика, но никак не откомментировал. Оттилия же спросила:

— Что с Арлионом?

— Его ищут, — сообщил мастер. — Умертвий больше нет, и вампиры прочесывают дворец, поскольку сбежать архимаг не мог. Так что мы пойдем искать дальше, пока он не скрылся. Корделия, у вас во дворце где-нибудь есть тайные ходы? Арлион мог случайно найти такой. Или не случайно — Мариус мог сообщить ему, когда его заставили помогать.

А ведь Грейсон прав. Через тайный туннель можно безопасно выбраться за пределы дворца и сбежать, оставшись совершенно незамеченным. И тогда Арлион сбежит и сможет на свободе придумать очередной план массового уничтожения людей…

— Есть, — быстро сказала я, оценив последствия. — Я могу вас проводить.

Не тратя времени, я устремилась дальше по коридору, и Эр, Фрост, Грейсон и Дирк последовали за мной. Все вместе мы спустились на первый этаж, и там я бегом провела их в ту самую маленькую гостиную, которой никто никогда не пользовался. Там я привела в действие нужный механизм, и часть стены отъехала в сторону, открывая узкий темный лаз, откуда дохнуло сыростью и затхлостью. Эр и Фрост создали в воздухе магические светильники и первыми шагнули в ход, Дирк последовал за ними, а Грейсон остановился уже на пороге и повернулся ко мне:

— Ты с нами не пойдешь. Закрывай дверь и возвращайся к остальным. А еще лучше — оставайся здесь, пока все не закончится.

— С непривычки там можно заблудиться, — заикнулась я, но мастер только отрицательно покачал головой.

— Разберемся. Будь осторожна, Корделия.

Грейсон исчез в туннеле, и я послушно закрыла за ними проход. Затем отошла назад и убедилась, что дверь встала как надо и не видно никаких подозрительных щелей. Потом повернулась к двери в коридор и застыла как вкопанная — в гостиную стремительно вошел Арлион и резко остановился при виде меня. Бледный, с несколькими царапинами на лице, но не раненный серьезно. Черный плащ был покрыт пятнами крови, которые на темной ткани были почти не видны. Взглянув магическим зрением, я убедилась, что его яркой ауры темного архимага больше не было — вместо этого была аура среднего магистра. Пожалуй, при следующей встрече я лично выражу свою искреннюю признательность и благодарность Виктору… если, конечно, мой дорогой родственник прямо сейчас меня не убьет.

Где-то в конце коридора раздались голоса, и я поняла, что Арлион спасался от преследования и буквально на несколько секунд опережал своих противников. Успел ли кто-то из них заметить мелькнувшую полу черного плаща, прежде чем архимаг юркнул в комнату?..

— Здесь его нет! — крикнул кто-то, а затем зазвучал негромкий гул голосов, словно те, кто был снаружи, совещались, что делать дальше. Арлион напряженно прислушался к тому, что происходило в коридоре, а потом посмотрел на меня.

— Мое почтение, ваше величество. — Он говорил насмешливо, но за иронией в его голосе мне послышалась напряженность. — Надеюсь, еще не слишком поздно поздравить вас со свадьбой?

Демон подери все на свете, он сейчас совершенно не вел себя как тот безумец, кто на днях вырезал подчистую целый город, а сегодня штурмовал королевский дворец! Все, что произошло сегодня, просто не укладывалось у меня в голове, а он продолжает шутить, будто ничего не произошло! Будто не он виновник всех этих смертей! Раздражение поднялось во мне внезапно, и я не могла его сдержать. Я просто не понимала, как можно совершать такие страшные вещи, не принимая их хоть сколько-нибудь близко к сердцу!

— А для вас это все ерунда? — резко спросила я, не думая о вежливости или осторожности. Слишком уж отрицательные чувства вызывал у меня этот эльф. — Вы убиваете людей сотнями, сегодня вечером ваши умертвия убили моего друга, а все ради чего? Ради какой-то призрачной мести?

— Не призрачной, а вполне реальной, — возразил он с видом человека, непоколебимо верящего в то, что он говорит, и посмотрел мне в лицо. В тот момент я впервые заметила, что его глаза такого же темно-зеленого оттенка, как и мои, и это открытие неприятно удивило меня. — Только вот вынужден признать — ваши с Адрианом действия сделали ее теперь невозможной. Я не ожидал, что вы додумаетесь до этого ритуала. И если ты до сих пор жива, полагаю, Адриан убил Натаниэль?

— Нет.

— Нет? — переспросил он, и на его лице впервые проступило недоумение. Мимо по коридору протопали чьи-то шаги и снова послышались голоса, на этот раз еще ближе, и Арлион тряхнул головой. — Впрочем, не важно. Теперь к делу. Насколько мне известно, здесь начинается потайной ход, и ты, Корделия, стоишь у меня на пути.

— Подземный ход вам не поможет, — холодно возразила я. — В нем уже находятся воины, включая мастера Госфордской школы. Вам не уйти.

Он оценивающе оглядел меня с ног до головы и осведомился:

— И каков твой замысел? Попытаешься остановить меня? — В его голосе отчетливо слышалось: «Хотел бы я посмотреть, как ты это сделаешь», но я не испугалась. Страх вообще пропал, вместо него осталась злость. Глупо, наверное, мне и с магом уровня магистра не справиться…

— В противном случае вы снова начнете убивать людей и, в частности, тех, кто мне дорог, — прошипела я и набрала в грудь воздуха, чтобы закричать и привлечь внимание тех, кто все еще был в коридоре, но темный эльф меня остановил.

— Теперь это будет проблематично, не находишь? Будем реалистами — я больше не архимаг, — почему-то Арлион не выглядел разозленным из-за потери магических сил, а, скорее, заинтригованным, словно переживал какой-то новый интересный опыт. — С архивампиром мне больше не справиться, так что за своего Адриана можешь быть спокойна. И ты была не права, когда говорила, что я убиваю всех подряд. Я же сказал — все ради мести.

Я выдохнула и недоуменно нахмурилась. Какой безумной идеей одержим архимаг на этот раз?

— Я собирался убить Адриана, потому что ненавижу вампиров вообще и архивампиров в частности. Моей целью сто лет назад был Магнус, но я потерпел поражение. Убив его сына, я добился бы своей цели — уничтожил бы этим Вереантер. Увы, Адриана мне теперь не одолеть, но остается еще один вампир, с которым я собираюсь встретиться, и он должен ответить за то, что совершил. Я хотел оставить его напоследок… — на последних словах голос Арлиона понизился до шипения.

— Лэнгстон, — прошептала я, сразу догадавшись, кого он имел в виду.

— Верно. — Он согласно наклонил голову и так улыбнулся, что я почувствовала, как у меня на шее волоски встают дыбом. — Кстати, Корделия, что ты предприняла, чтобы обезопасить себя от него?

— А что я должна была?.. — растерялась я, но осеклась под тяжелым взглядом Арлиона.

— Дура, — холодно бросил он. — На случай, если ты забыла, напомню, что Лэнгстон — твой враг. Он не позволит тебе спокойно остаться на троне Вереантера.

— У меня полным-полно недоброжелателей среди вампиров, — сердито сказала я. — Причем в основном благодаря вам. Одним больше, одним меньше…

Арлион прищурился, внимательно изучая меня.

— Одно дело — вампиры, которые просто недовольны решением короля жениться на тебе, и другое — вампир, для которого ты представляешь непосредственную угрозу, ибо тебе единственной может быть известна правда о его участии в развязывании Кровавой войны. И если она выйдет наружу, от Лэнгстона ничего не останется, и он это прекрасно понимает. И учти, что ему абсолютно наплевать, знаешь ли ты эту правду на самом деле или еще нет. Он приложит все усилия, чтобы убрать тебя с дороги, уничтожить, и ни о какой пощаде не может быть и речи. Я не сомневаюсь, что сейчас, пока вы были заняты попытками остановить меня, у Лэнгстона было достаточно времени, чтобы продумать шаги против тебя и начать их реализовывать. Впрочем, — тут он растянул губы в издевательской улыбке, — ты не считаешь это забавным? Лэнгстон попытается убить королеву Вереантера, а Грейсон Рианор, которого я видел во время битвы, явно влюблен в тебя. Повторяется история столетней давности, ты не находишь?

Я молчала. Арлион был прав, а я об этом не подумала. Я совсем забыла, что особенности магии трейхе Этари — не такая уж страшная тайна, и многим вампирам известно об их способности видеть воспоминания своих предков. Конечно, Филипп Лэнгстон не допустит, чтобы его участие в случившемся выплыло наружу. У него на руках козырь: правда так ужасна и невероятна, что никто не поверит в нее с первого раза. Но это, конечно, не повод оставлять в живых опасного свидетеля, которым являюсь я…

— Последний совет. — Как оказалось, Арлион все это время пристально наблюдал за моим лицом, не обращая более внимания на близость погони. Сейчас он смотрел на меня удивительно серьезно, и, не знай я, кто он такой, решила бы, что в его глазах промелькнуло сочувствие. — Расскажи об этом Адриану. Если он узнает правду не от тебя — не простит.

Я продолжала стоять на одном месте, думая, что теперь делать, ведь такого поворота от этого разговора не ожидала. Теперь мне стоит опасаться Лэнгстона? Но как его остановить? Как доказать, что он что-то замышляет против меня? И как открыть Адриану правду об убийстве Исабелы?

— Ну а теперь, — тут голос Арлиона стал более легкомысленным, — пора принимать решение. Либо ты сейчас поднимаешь шум, сюда врываются вампиры, а после твой муж лично меня казнит, и ты воюешь с Лэнгстоном в одиночку. Либо я ухожу и прикладываю все усилия, чтобы остановить Лэнгстона. Каков твой выбор?

Меня удивило, что он совершенно не пытался угрожать мне, напасть или оглушить. То ли у него просто не осталось сил, то ли он действительно не желал навредить мне… Я хотела предупредить остальных, чтобы Арлиона остановили, и этот хаос, который он принес в мир, прекратился. Но с другой стороны… Серьезного вреда бывший архимаг причинить уже не в состоянии, и все его помощники-маги мертвы. Лэнгстон должен получить по заслугам. Дело не только в том, что мне будет тяжело бороться с ним одной, но и в том, что Арлион действительно имеет право на эту месть. Не знаю почему, просто чувствую, что это правильно.

Адриан не простит меня за то, что я сейчас сделаю.

— Демон с вами, — выдохнула я и шагнула в сторону, открывая путь к двери и открывающему ее механизму.

Арлион одобрительно кивнул и шагнул к стене. Появился проход, и темного эльфа поглотила тьма коридора.

Возможно, втайне я надеялась, что в туннелях Арлион все же столкнется с Грейсоном и остальными, его схватят, и я перестану ощущать себя виноватой за то, что отпустила его. Но этого не произошло, и примерно через полчаса блуждания по пустым узким коридорам и подземельям мои друзья и мастер вернулись ни с чем. Ничего удивительного в этом не было — тайные ходы охватывали значительную часть дворца и уходили глубоко под землю, так что там одновременно могли поодиночке бродить не меньше десятка человек, не сталкиваясь друг с другом. Так что я быстрее всех поняла, что Арлион смог скрыться.

К утру полуразгромленный дворец был прочесан сверху донизу, вдоль и поперек, но в итоге всем пришлось смириться, что архимагу удалось сбежать. Разочарование Адриана было видно невооруженным глазом, из-за чего на меня с новой силой нахлынуло чувство вины, но, к счастью, все были так заняты случившимся, что этого никто не заметил. Той ночью никому так и не удалось отдохнуть, а теперь следовало помочь раненым, спасти тех, кого еще можно было, обсудить происшествие с растерянными валенсийцами, согласовать дальнейшие действия…

Из королевской семьи Валенсии и их приближенных никто не пострадал. Когда Арлион и Раннулф открыли порталы во дворец, Мариусу стало об этом известно сразу, и он успел предпринять необходимые шаги. Окончательно определившись в этот раз, на чьей он стороне (возможно, его выбор напрямую зависел от того, что в Дионе находились вампиры и шансы на победу в борьбе против Арлиона заметно увеличились), придворный маг сразу предупредил короля, и всех моих родственников отвели в безопасное место, а сам Мариус и маршал Оффали присоединились к битве. Тем более что дворцовая стража Диона была перебита почти полностью, и на ее восстановление потребовался бы отдельный гарнизон солдат. Впрочем, все могло обернуться гораздо хуже.

Из сторонников Арлиона, явившихся во дворец, в живых не осталось никого. Оставшихся зомби добили вампиры, а маги, включая Раннулфа, погибли еще раньше. Среди вампиров пало много низших, а Адриан и Виктор были просто сильно истощены магически, так что им удалось вернуть к жизни только тех вампиров, кто погиб позже всех. Раненым помогали мы с Мариусом, и это очень сильно напомнило мне времена моего ученичества, хотя теперь светлый архимаг не следил за каждым моим шагом и не комментировал свои действия, как раньше, когда объяснял мне, как правильно накладывать плетения.

С королем, королевой и наследным принцем Валенсии мы встретились той же ночью в тронном зале, который заметно пострадал из-за того, что здесь Виктор сражался с несколькими магистрами. Вереантерская сторона явилась туда в том же самом виде, в котором сражалась с умертвиями, и эта покрытая засохшей кровью, но более или менее невредимая группа произвела на валенсийцев сильное впечатление. Мачеха не преминула смерить меня неодобрительным взглядом — где это видано, чтобы королевы разгуливали вооруженными и сами участвовали в подобных стычках — но я едва обратила на нее внимание. В свою очередь, в рядах вампиров вызвало смятение появление Люция, которое усугубилось тем, что Адриан не сделал попытки ни убить, ни призвать к ответу бывшего заговорщика. Архивампир все еще был бледен и ограничился лишь тем, что в двух словах просветил короля Дария о том, что произошло и от чего вампиры только что спасли королевскую семью. Напоследок он с самым любезным видом напомнил валенсийцам о заключенном договоре и плате за него.

Сам момент был щекотливый, ведь официальное подписание договора еще не состоялось — никто не предполагал, что Арлион атакует именно этой ночью, — и, следовательно, с формальной точки зрения Валенсия никому ничего не была должна. В тот момент я отчетливо видела, как борются в отце противоречивые чувства — нежелание расставаться с куском валенсийской территории, которая приносила такой доход, и страх перед вампирами. В зале сгустилось заметное напряжение. Адриан невозмутимо ждал, и всем присутствующим было прекрасно понятно, что отказ Дария приведет к объявлению новой войны. В этот момент я заметила довольную улыбку на обычно бесстрастном лице Виктора и поняла, что ему в некоторой степени даже хочется, чтобы король Валенсии заартачился, ведь в случае войны можно будет применить на практике плетение, которое создали мы вдвоем, и посмотреть, как попытаются справиться с ним валенсийцы. Я же сама оставалась совершенно спокойной. Удивительно, но мысль о возможной войне не вселила в меня сейчас никаких чувств. То ли я просто слишком устала, то ли мне и в самом деле было уже наплевать на то, что случится с Валенсией в случае поражения…

А победить в этот раз она бы не смогла, это было очевидно для всех, даже для Мариуса и короля, которым ничего не было известно о созданном Виктором плетении. Но и без этого они невысоко оценивали свои шансы на победу. Некоторое время отец еще размышлял, а затем перевел взгляд и посмотрел на меня. Несколько секунд он пристально вглядывался в мое лицо, словно впервые видел, а затем твердым голосом объявил, что Валенсия не отказывается от данного слова. Адриан довольно кивнул, а затем вампиры вернулись в гостевое крыло, тоже пострадавшее от зомби. Было решено на следующее утро отправиться в Бэллимор, когда архимаги отдохнут и смогут снова открывать порталы. Грейсон и мои друзья присоединились к вампирской делегации и должны были отправиться в Вереантер вместе с нами.

Следующие несколько дней в Бэллиморе прошли спокойно. Новости о том, что произошло в Дионе, разлетелись быстро, и вся столица Вереантера теперь гудела. В эти дни я впервые оценила, что в статусе королевы есть свои плюсы — никто не смеет лезть к тебе с расспросами и утомлять разговорами. Некоторые придворные делали попытки приблизиться ко мне и расспросить, но я с неизменной доброжелательной улыбкой отсылала их прочь. Мне было известно, что в эти дни особняк фон Некеров буквально осаждали все многочисленные знакомые и друзья семьи, изнывающие от любопытства, что же произошло в Дионе, но Оттилия наотрез отказалась как обсуждать с кем-либо эту тему, так и выходить к гостям, и на растерзание аристократов остался только Александр. Смирившись с участью очевидца, он весьма скупо поделился с общественностью деталями случившегося, которыми им пришлось удовлетвориться.

Кейн и Оттилия теперь все время были вместе. Если честно, мне пока не было известно, как отнеслись фон Некеры к романтическому интересу дочери, который она больше не скрывала, но ярко выраженного неодобрения не было, и ничто не мешало молодым людям не расставаться. Я помнила, что говорил Кейн Оттилии о том, почему не хочет становиться вампиром, и не знала, решили ли они как-нибудь эту проблему. Но пока они просто позволили себе наслаждаться обществом друг друга, и мы все — Эр, Фрост, Гарт, Дирк и я — старались им не мешать.

Я же теперь постоянно думала о Лэнгстоне. Как мне защититься от него? Как доказать Адриану, что бывший советник его отца будет пытаться избавиться от меня? Когда ждать первого удара и что сделать, чтобы помешать ему? Из головы не шли слова Арлиона о том, что Адриан должен узнать правду о смерти матери. Но я не имела представления, как сообщить ему такое. Ведь велика вероятность того, что он мне просто не поверит — в конце концов, никаких доказательств у меня нет. Или еще хуже — решит, что я пытаюсь выгородить Арлиона, оправдать его… А если он узнает, что я еще и помогла темному эльфу сбежать? Страшно представить, что тогда будет…

На следующий день после возвращения из Диона в гостиную, где я читала, внезапно вошел Грейсон. Он был одет в простой дорожный сюртук, и я сразу поняла, что он зашел попрощаться.

— Я возвращаюсь в Госфорд, — сообщил он. Светлые глаза смотрели на меня с теплотой и в то же время с легкой грустью. — Арлион потерял силы, и моя помощь здесь больше не нужна. Желаю тебе всего хорошего.

Я поднялась с дивана и достала из кармана тяжелый золотой медальон с гербом Рианоров, который уже давно надо было вернуть владельцу.

— Возьмите его. — Я протянула Грейсону украшение и сказала со всей признательностью, на которую была способна: — Спасибо вам. За все.

Пару секунд он смотрел на мою открытую ладонь, а потом вдруг аккуратно взял меня за руку и сомкнул мои пальцы на медальоне.

— Оставь себе, — спокойно сказал он. — Вдруг когда-нибудь пригодится.

— Но, мастер…

— До свидания, Корделия, — улыбнулся он и направился к двери. — Надеюсь, ты будешь счастлива.

Он скрылся из виду, а я медленно опустилась обратно на диван, пустыми глазами глядя на герб — безликую фигуру в плаще, державшую в одной руке ветвь, а в другой — обнаженный меч. Ну почему Грейсон не мог найти другую — ту, которая ответила бы на его чувства и сделала его счастливым?

Подписание договора о переходе земель происходило в Бларни. Дворец в Дионе нуждался в восстановлении, на которое было необходимо время, и принимать в нем иностранные представительства сейчас было невозможно. В этот раз я отправлялась в Валенсию без чувства страха или тревоги, наоборот, у меня наконец-то появилось ощущение, что ситуация подошла к своему логическому завершению. Адриан был со мной согласен, и в то утро, когда мы должны были перенестись порталом в Бларни, у него было прекрасное настроение. Я знала, что последние несколько дней он был не в лучшем расположении духа из-за побега Арлиона. Когда мы вместе спускались в просторный холл, где нас уже дожидались несколько высших вампиров, включая Виктора и эскорт, Адриан вдруг спросил:

— Ты еще хочешь заменить отряд телохранителей на одного высшего вампира?

— Да, — осторожно подтвердила я, не веря в такую удачу.

Он вздохнул и сказал:

— Я намерен позволить Люцию вернуться в Вереантер. Если он, конечно, захочет.

Решив, что ослышалась, я остановилась прямо посреди лестницы и встала к Адриану лицом. Он в этот момент выглядел слегка мрачным, словно не был до конца уверен в своем выборе.

— Что заставило тебя изменить решение? — спросила я, беря его за руку и глядя в глаза, чтобы у него сейчас не возникло искушения сбежать от ответа как в прямом, так и в переносном смысле. Адриан ответил не сразу, вглядываясь в мои.

— Он помешал Раннулфу убить нас обоих, — наконец признал он. — И не захотел убирать тебя с дороги, чтобы только добраться до меня. Он привязан к тебе. Думаю, с твоей охраной он бы справился.

Когда мы вернулись в Бэллимор, я в двух словах рассказала Адриану, как прошла наша встреча с Люцием. Однако ни в какие детали я не вдавалась, а потому решение архивампира удивило меня вдвойне и быстро сменилось искренней радостью. Просияв счастливой улыбкой, я привстала на цыпочки и поцеловала его прямо посреди коридора.

— Спасибо!

Он улыбнулся в ответ, и на его лице появилось довольное выражение, а затем мы продолжили путь вниз. Через несколько шагов он поинтересовался:

— Ты в этот раз решила отправиться без леди фон Некер?

— Пусть она побудет с Кейном, — просто сказала я. — Не хочу им мешать.

— Твой друг уже решил, чем будет заниматься дальше? — Об обращении Кейна в вампира Адриан тоже уже был осведомлен. — Он же теперь темный, и дорога на факультет целителей ему будет заказана.

Я только покачала головой:

— Не знаю пока. Я не спрашивала, потому что для него этот вопрос болезненный. Его очень угнетало, что, превратившись в вампира, он станет просто низшим без всего, в то время как Оттилии, по его словам, нужен более подходящий по статусу партнер.

Лестница подошла к концу, и дальше мы шли по широкому коридору. Постеленный ковер заглушал стук каблуков, которые наверняка по голому мрамору стучали бы так, что уши закладывало.

— Если сегодня все пройдет по плану, Кэллахил присоединится к Вереантеру, — наконец задумчиво сказал Адриан. — Барону де Энниндейлу можно было бы дать титул и отдать эти земли. Тогда он станет Вереантерским дворянином, и больше препятствий для них с леди фон Некер не будет.

Я изумленно расширила глаза, не поверив собственным ушам, и осторожно осведомилась:

— А с чего вдруг такая благотворительность?

— Не удивляйся, — спокойно отозвался Адриан, кажется, его позабавило мое недоверие. — Этот титул будет чисто номинальным. В Кэллахиле, кроме рудников, ничего нет, вдобавок он очень далеко от Бэллимора, и по большому счету аристократам там делать нечего. Так что там будет продолжаться добыча адамантия, а твои друзья спокойно поженятся, и все будут счастливы.

В глубине души я бы не сильно удивилась, если бы узнала, что Адриан пошел на этот шаг с определенным умыслом, но сейчас мне совершенно не хотелось думать о мотивах его поступков. Если Оттилия и Кейн окончательно разберутся со всеми проблемами, это будет самым лучшим, что только может с ними произойти, а об остальном можно подумать позже.

Подписание договора проходило в Большом зале для совещаний. Встреча Вереантерской делегации прошла так же, как в прошлый раз, а когда мы направлялись в зал для переговоров, нам по пути попалась Надя, которая выбрала неподходящий момент, чтобы выйти из комнаты. Не удивлюсь, если мачеха велела ей сидеть у себя и не выходить наружу. Узнав меня, она одарила меня быстрой приветливой улыбкой.

Что было приятно — на этот раз мне не пришлось общаться с мачехой с глазу на глаз, по протоколу королевы тоже должны были присутствовать при подписании. К лицам мачехи и отца словно приросли маски невозмутимости, Мариус сохранял каменное лицо и явно старался держаться тише воды ниже травы — возможно, его нынешнее положение при дворе все еще было достаточно шатким. Впрочем, это понятно — придворный маг необходим Валенсии, но о былом доверии короля к светлому архимагу уже не могло быть никакой речи.

Все необходимые документы наконец-то были подписаны, и спустя сто лет Кэллахил вновь стал частью Вереантера. Я задумчиво окинула взглядом такой знакомый зал, чтобы получше запомнить этот день, которого кто-то ждал с нетерпением, а кто-то надеялся, что он не наступит никогда. Сквозь высокие окна проникал солнечный свет, отбрасывавший яркие пятна на темный паркет, и угрюмые лица валенсийцев совершенно не вязались с последними теплыми летними днями. После подписания бумаг оставаться в Валенсии вампирам больше не было необходимости, так что Вереантерская делегация была намерена отправиться обратно в Бэллимор. Но в тот самый момент, когда мы были уже готовы выйти из зала, отец внезапно обратился ко мне, нарушая все предписания протокола:

— И стоило оно того?

Я удивленно посмотрела на него. За все это время мы ни разу не перемолвились и словом, и с тех пор, как стало известно, что я жива, отец предпочитал вести себя так, словно меня не было, и внезапная перемена в его поведении заставила меня присмотреться повнимательнее. Сейчас, когда Валенсия уже лишилась Кэллахила, каменная бесстрастность исчезла с лица короля, и я могла увидеть, что он испытывал на самом деле — злость и признание собственного поражения. И именно в эту секунду я ощутила необыкновенную легкость. Я победила. Я смогла отомстить всем тем, кто предал меня два года назад, и отец это понимал, а потому позволил себе проявить настоящие чувства.

— Стоило оно того? — повторил он, пытливо вглядываясь в мое лицо в надежде разглядеть там какие-то эмоции — сожаление или торжество. — Стоило рисковать собой и умирать ради куска земли, чтобы в результате все твои усилия оказались напрасными?

Позабыв об этикете, я улыбнулась — свободно и легко. Вспомнился разговор отца с леди Алиной, подслушанный давным-давно, когда меня уже арестовали, но сейчас он не испортил мне настроение. Ответ пришел в голову сам собой.

— Ничего личного, дорогой отец, — просто сказала я, не особо надеясь, что он поймет. Услышав, как я к нему обратилась, он дернулся, как от удара. — Это политика.

Но он понял — это стало очевидным, когда отец на долю секунды прикрыл глаза, разом состарившись на десять лет. А я приняла предложенную Адрианом руку, и мы, сопровождаемые эскортом и несколькими высшими вампирами, вместе покинули зал совещаний.