Кто мы? Какие силы в нас действуют? Чего мы можем достичь?
В этой книге вы найдете ответы и наставления старцев, прикоснетесь к опыту отцов-пустынников, который передавался лично от учителя к ученику.
Книга рекомендована Издательским Советом Русской Православной Церкви.
v 1.0 – создание fb2 – (Vital)
© Хидоятов С., 2017
© ООО «Издательство «Эксмо», 2017
«Русское старчество, – пишет монахиня Игнатия в своем труде «Старчество на Руси», – плоть от плоти старчества вселенского, основываясь на опыте великих египетских старцев, имеет и специфические черты» (с. 18).
Вкратце объясним здесь, что подразумевается под старчеством, цитатой из авторитетного исследователя русского монашества Игоря Корнильевича Смолича:
«В действительности мне кажется искусством искусств и наукой наук руководить людьми, этими различными и разнообразными существами» (свт. Григорий Богослов). Эти слова отображают вкратце явление, известное под именем старчества. Старчество возникло и развилось в связи с аскетическим воспитанием молодых монахов и обучением их деятельному христианству.
Старец призывается на это служение Самим Богом, проходит святоотеческим путем тяжелый подвиг, достигает бесстрастия, чистоты сердечной, проникается обильно Божественным светом благодати Св. Духа, преисполняется любовью, ему открывается воля Божия. Он получает особый дар – направлять души ко спасению и врачевать их от страстей. Этот особый дар руководства, основанный на водительстве Св. Духом пасомых ко спасению, и называется даром старчества и требует от носителя этого дара мудрого любвеобильного попечения о вверившихся ему душах. Старчество – особый дар Св. Духа, талант, который св. апостол Павел называет даром рассуждения (ср. 1 Кор. 12, 10). Дар рассуждения (старчество) ставится святыми отцами превыше всех других дарований» (Смолич, с. 371).
Характерная особенность русского старчества начиная с XIX века – то, что духовное руководство простирается не только на монахов, а, размыкая монастырские стены, распространяется и на мирян. К таким знаменитым старцам, как прп. Серафим Саровский или Амвросий Оптинский, ходило множество богомольцев из всех губерний и всех сословий страны.
Духовный опыт передается прежде всего не книжным, письменным путем, а примером жития, устными наставлениями, всегда «от лица к лицу», от сердца к сердцу, глубоко личностно. Притча – один из путей для такой глубоко личной передачи многослойного духовного опыта, и по природе она устна. Не все записано, не все возможно записать в полноте, и часто мы имеем скорее конспект живого притчевого повествования, чем его художественное изложение, поэтому в нашу книгу включены лишь немногие притчи в передаче немногих известных русских старцев и поэтому так разнородно выглядят они: от «сухого остатка» притчи в пересказе до стенографической записи притч, рассказанных отцом Павлом (Груздевым), с простонародными словечками, повторами и всеми проявлениями живой устной речи. Например, притча «Трое вас, трое нас» здесь приводится в двух изложениях – преподобного Амвросия Оптинского (через посредство воспоминаний о старце) и архимандрита Павла (в расшифрованной магнитофонной записи его проповеди). Кстати, эту притчу литературно обработал Лев Толстой («Три старца»), но в этой обработке притча, превратившись в рассказ, сильно теряет в энергии и поучительности.
Стяжайте благодать Духа Святого и всеми другими Христа ради добродетелями, торгуйте ими духовно, торгуйте теми из них, которые вам больший прибыток дают. Собирайте капитал благодатных избытков благодати Божией, кладите их в ломбард вечный Божий из процентов невещественных… Примерно: дают вам более благодати Божией молитва и бдение, бдите и молитесь; много дает Духа Божиего пост, поститесь, более дает милостыня, милостыню творите, и таким образом о всякой добродетели, делаемой Христа ради, рассуждайте. Вот я вам расскажу про себя, убогого Серафима. Родом я из курских купцов. Так, когда не был я еще в монастыре, мы, бывало, торговали товарами, который нам больше барыша дает. Так и вы, батюшка, поступайте, и, как в торговом деле, не в том сила, чтобы больше торговать, а в том, чтобы больше барыша получить, так и в деле жизни христианской не в том сила, чтобы только молиться или другое какое-либо доброе дело делать. <…> Если рассудить правильно о заповедях Христовых и апостольских, так дело наше христианское состоит не в увеличении счета добрых дел, служащих к цели нашей христианской жизни только средствами, но в извлечении из них большей выгоды, то есть вящем приобретении обильнейших даров Духа Святого.
Батюшка говорил:
– Мы должны жить на земле так, как колесо вертится, только чуть одной точкой касается земли, а остальными непрестанно вверх стремится, а мы, как заляжем на землю, и встать не можем.
Враг (дьявол) сидит и болтает ногами. Ему говорят:
– Что же ты ничего не делаешь?
Враг отвечает:
– Да мне ничего не остается делать, как только болтать ногами, – они (люди) лучше меня все делают.
Когда о. Амвросию исповедовались, что скупость нападает, он поучал:
– Давай что можно, елико душа возможет.
Один странник просил милостыню; одна была скупая и дала ему худой платок, а другая добрая и, что просил у нее странник, все ему давала. Только что ушел он от них, как сделался у них пожар и все у них сгорело. Странник воротился и все им отдал: той, которая много подавала, много отдал, а скупой сказал: «На тебе твой платок!»
Так как молитва есть сильнейшее оружие против невидимого врага, то он и старается всячески отвлекать от нее человека. Передавал старец такой рассказ:
– На Афоне у одного монаха был скворец-говорун, которого монах очень любил, увлекаясь его разговорами. Но вот странно – лишь только монах начнет исполнять свое молитвенное правило, скворец тут и разговорится и не дает молиться монаху. Раз на светлый праздник Воскресения Христова монах подошел к клетке и говорит: «Скворушка, Христос Воскресе!» А скворец отвечает: «Вот то-то и беда наша, что воскрес», – и тут же околел, а в келье монаха разлилось нестерпимое зловоние. Тогда понял монах свою ошибку и раскаялся.
У одного боголюбца был обученный говорить скворец, который, постоянно слыша произносимую хозяином молитву: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного», и сам навык ее повторять. Раз летом вылетел он в растворенное окно на улицу, а тут и налетел было на него ястреб, но скворец, по привычке, в испуге проговорил Иисусову молитву, и тотчас ястреб отскочил от него. Так, даже бессмысленно произносимая молитва послужила во спасение от угрожающей беды.
Жили на одном острове три пустынника, имевшие у себя икону трех святителей. И как были они люди простые, необразованные, то и молились пред сею иконою не иначе как простою своеобразною молитвою: «Трое вас, и трое нас, помилуйте нас». Так они постоянно твердили одну эту молитву.
Вот пристали к этому острову путешественники, а старцы и просят, чтобы они научили их молиться. Путешественники начали учить их молитве «Отче наш», а выучив, поплыли далее морем на своем корабле. Но, отплыв несколько от берега, они вдруг увидели, что учившиеся у них молитве три старца бегут за ними по водам и кричат:
– Остановитесь, мы вашу молитву забыли!
Увидев их, ходящих по водам, путешественники изумились и, не останавливаясь, только сказали им:
– Молитесь, как умеете.
Старцы вернулись и остались при своей молитве.
Один брат жаловался старцу, что во время молитвы множество бывает разнообразных помыслов. Старец на это сказал:
– Ехал мужик по базару, вокруг него толпа народу, говор, шум, а он все на свою лошадку: но-но! но-но! – так помаленьку, помаленьку и проехал весь базар. Так и ты, что бы ни говорили помыслы, все свое дело делай – молись!
Люди всегда стараются оправдать свои поступки. А старец говорил, что самооправдание – великий грех. Для примера он рассказывал следующий случай: «Приехал раз в острог покойный Государь Николай Павлович да и стал спрашивать арестантов, за что каждый из них сидит в остроге. Все оправдывали себя и говорили, что посажены в острог безвинно-напрасно. Подошел Государь еще к одному из них и спросил: «А ты за что тут?» И получил ответ: «За великие мои грехи и острога для меня мало». Тогда Государь обернулся к сопровождавшим его чиновникам и сказал: «Отпустить его сейчас на волю».
Когда батюшке говорил кто-нибудь «не могу» (того-то и того-то потерпеть или исполнить), он нередко рассказывал по этому поводу про одного купца, который все говорил: «Не могу, не могу – слаб». А пришлось ему раз ехать по Сибири; он был закутан в двух шубах и ночью задремал; открыл глаза и вдруг видит точно сияние перед собою, все как будто волки мелькают; глядит – волки. Как он вскочит… да, забыв про тяжесть шуб, прямо на дерево!..
Один человек все грешил и каялся – и так всю жизнь. Наконец покаялся и умер. Злой дух пришел за его душой и говорит:
– Он мой.
Господь же говорит:
– Нет, он каялся.
– Да ведь хоть и каялся, опять согрешал, – продолжал диавол. Тогда Господь ему сказал:
– Если ты, будучи зол, принимал его опять к себе после того, как он Мне каялся, то как же Мне не принять его после того, как он, согрешив, опять обращался ко Мне с покаянием? Ты забываешь, что ты зол, а Я – благ.
Человек в счастье забывается и все приписывает себе – своей бессильной и мнимой власти, но лишь посетит его какое-нибудь несчастье, просит пощады и у воображаемого врага. Эту истину о. Амвросий так изображал:
– Человек – как жук. Когда теплый день и играет солнце, летит он, гордится собою и жужжит: «Все мои леса, все мои луга! Все мои луга, все мои леса!» А как солнце скроется, дохнет холодом и загуляет ветер – забудет жук свою удаль, прижмется к листку и только пищит: «Не спихни!»
Старец рассказывал притчу о жасмине:
– Один у нас монах умел с жасмином обходиться. В ноябре он его совершенно обрезает и ставит в темном месте, зато потом растение покрывается обильно листьями и цветами. Так и с человеком бывает: нужно прежде постоять в темноте и холоде, а потом уже будет и плода много.
Один человек говорил батюшке:
– Бывают помыслы, что вы, батюшка, мне доверяете.
На это он ответил:
– А я тебе притчу расскажу. Одного пустынника выбрали архиереем, он долго отказывался, но они настояли. Тогда он подумал: «Я не знал, что достоин; верно, есть что-нибудь у меня хорошее». В это время явился ему Ангел и говорит: «Рядниче (рядовой монах), что ты возносишься? Там люди нагрешили, и им нужно наказание, вот оттого и выбрали, что хуже тебя не нашлось».
Вы знаете, как действует электрический телеграф? В Петербурге, например, заводят известный аппарат – в то же мгновение то действие петербургское отражается в Москве в подобном же аппарате и в том же значении, в каком там происходит движение. Почему так бывает? Потому что и аппараты те однородны, и соединяющая их проволока к ним же подлажена. Так что действие такого телеграфа – то наша молитва. Мы и святые – как бы два аппарата однородные; среда, в коей святые и коею окружены души наши, – это проволока. Когда истинная молитва – сердечная – подвигнется в душе, тогда она по той стихии, воздействуя на нее, как лучом света пролетает до святых и сказывает им, чего мы хотим и о чем молимся. Между нашею молитвою и услышанием нет промежутка – только надобно, чтоб молитва шла из сердца. Оно у нас и есть телеграфный для неба снаряд. Те же молитвы, кои не из сердца, а из головы только и с языка идут, не дают луча, восходящего на небо, и не бывают слышны там. Да это и не молитва, а только приемы молитвенные.
В Санкт-Петербурге мне рассказывали такой случай. Один джентльмен в каком-то собрании юных радетелей о всеобщем благе – это было в самый разгар прогрессистского бреда – держал сильную речь о любви к человечеству и народу. Все восхищались. Но ворочается он домой; человек, служивший у него, как-то не скоро отворил дверь – это ему уже не показалось; потом свечу не скоро подал, потом с трубкой что-то сделалось, да холодновато было в комнате… Не выдержал наконец наш филантроп и разбранил своего слугу. Тот – какое-то возражение, а этот его в грудь. И вот наш парень: там распарился от любви к человечеству – а тут и с одним человеком не мог поступить как следует. И в тот у нас первый разгар прогрессистского бреда красавицы, бросаясь в переплетные заведения, нередко матерей своих оставляли без куска хлеба, а все же мечтали, что они каким-то образом идут вперед и благо человечества устрояют. Вся беда от слишком широких кругозоров. А лучше, смиренно потупя очи, глядеть под ноги и разбирать, какой где сделать следует шаг. Это самый верный путь.
Поздравил я Вас с Новым годом мимоходом, а потом пришло на мысль и особо поздравить Вас с ним и пожелать нечто особенное. Что же именно? То, чтобы Вы стали новенькою. Как новенькою? Так, как бывает всякое новенькое платьице: все на своем месте, ни пятнышка, ни помятости; так и веет от него свежестию. Вот подобного сему желаю душе Вашей. По телу Вы, как о платье говорится, только что с иголочки, совершенно новенькая. А душа наша и на свет является со старым, и если не отнять от нее этого старья, она так и останется старою, не вкусив новинки. Старое в душе – суета и страсти. Выгоните все такое – и станете новенькая.
Расскажу Вам одно предание, и Вам будет яснее, в чем тут дело. Некто жил где-то далеко в пустыне. Заболели у него внутренности: легкие ли, или сердце, или печень, или все вместе. Боль – хоть умирай. Людской помощи неоткуда ожидать, прибег к Богу со всеусильною молитвою. Услышал Господь. В одну ночь, заснувши, видит он такое видение: пришли два ангела с ножами, разрезали его, вынули больные части, вычистили их, вымыли и чем-то смазали. Затем все положили на свое место, спрыснули чем-то – и все срослось, как будто и разрезов не было. Проснувшись, старец встал совсем здоровым, как будто никогда не болел, новеньким, будто юноша во цвете сил. Видите, чего Вам желаю? Чтоб в Вашей душе все было перечищено, больное и старое повыброшено, все оздравленное и обновленное поставлено на свое место и вспрыснуто живою водою. И станете новенькая, свеженькая, полная светлой, отрадной жизни.
Рассказывал я эту историйку одному из трудящихся над собою. Выслушав ее, он не хладно воззвал: о, когда бы пришли ангелы и сделали с душою моею то же, что сделали с телом того старца! В этом воззвании слышались и молитва, и желание свалить на других то, что должно быть сделано своими трудами. Ибо и такое лукавство не чуждо нашему сердцу, что хорошими быть мы не прочь, но потрудиться ради того руки опускаются. Душу перечищать и исцелять не придут ангелы. Бывают при этом и их указания и вразумления, но делать все надо самим. Даны все средства, или орудия и лекарские инструменты. Бери сам и режь себя где нужно без всякого жаления себя. Другой никто этого не может сделать. Сам Бог не входит во святилище души могуществом Своим, а благоволительно просит входа.
Расскажу одно предание. Жил старец в безмолвной пустыне. Напали на него бесы видимо и начали тащить вон из келии, чтобы выгнать совсем и из пустыни. Старец начал сам отбиваться от них, но те пересилили его и уже к самой двери притащили. Еще бы немного – и они вышвырнули бы его вон. Видя крайнюю беду, старец воззвал: «Господи, Иисусе Христе! Почто мя оставил еси?! Помоги мне, Господи!» Как только воззвал, тотчас явился Господь и разогнал бесов, а старцу сказал: «Я не оставлял тебя, но как ты не призывал Меня, а сам думал управиться с врагами, то не приступал помочь тебе. Сам ты виноват, понадеявшись на себя. Призывай Меня и всегда встретишь готовую помощь». Сказав это, Господь стал невидим. Вразумив старца, этот случай и всем нам дает урок не барахтаться с страстными помыслами своим с ними мысленным препирательством, а тотчас обращаться к Господу с молитвою против них.
Один мужик поехал в лес за дровами. Утомившись от трудов, он лег отдохнуть под большим дубом и, снизу смотря на ветви дуба и видя на нем множество крупных желудей, подумал: «Было бы лучше, если бы на дубе росли тыквы». С этой мыслью закрыл он глаза, и вдруг упал один желудь и больно ударил его по губам. Тогда мужик и говорит: «Я ошибся, Бог умнее меня и хорошо устроил, что на дубе желуди, а не тыквы. Будь это тыква, она меня убила бы своею тяжестью».
Так часто все мы осуждаем творение Божие вместо того, чтобы предаваться на волю Божию. Кто предался Его святой воле, тот покоен, а кто своим умом пытается все постигнуть, тот неискусен в духовной жизни. Чтобы познавать волю Божию, нужно покориться ей, и тогда Господь Своею благодатью будет вразумлять и легко станет жить. И хотя бы болен был тот человек или беден, но радостно будет на душе, потому что здоров он и душой и разумом, и умом зрит он Господа, и во смирении духа любит Его, и от любви той забывает мир; а если и помнит, то любовь Божия понуждает его молиться за мир, и даже до слез.
Такой приятный путь Господень для духа нашего.
Летал орел в высоте, наслаждался красотою мира и думал: «Я пролетаю большие пространства и вижу долины и горы, моря и реки, луга и леса; вижу множество зверей и птиц; вижу города и селения, и как живут люди, а вот деревенский петух ничего не знает, кроме своего двора, где видит всего лишь немного людей и скота; полечу к нему и расскажу о жизни мира».
Прилетел орел на крышу сельского дома и видит, как храбро и весело гуляет петух среди своих кур, и подумал: «Значит, он доволен своею судьбою, но все-таки расскажу ему о том, что знаю я».
И стал орел говорить петуху о красоте и богатстве мира. Петух сначала слушал со вниманием, но ничего не понимал. Орел, видя, что петух ничего не понимает, опечалился, и стало ему тяжело говорить с петухом, а петух, не понимая, что говорит орел, заскучал, и стало ему тяжело слушать орла. Но каждый из них оставался доволен своею судьбою.
Так бывает, когда ученый человек говорит с неученым, но еще более, когда духовный говорит с недуховным. Духовный подобен орлу, а недуховный петуху; ум духовного день и ночь поучается в законе Господнем и молитвою восходит к Богу, а ум недуховного привязан к земле или занят помыслами. Душа духовного услаждается миром, а душа недуховного остается пустою и рассеянною. Духовный, как орел, летает в высоте и душою чувствует Бога, и видит весь мир, хотя и молится в темноте ночи, а недуховный услаждается или тщеславием, или богатством, или ищет плотских наслаждений. И когда духовный встречается с недуховным, то обоим им скучно и тяжело общение.
Один охотник любил ходить в лес и в поле за добычею. Однажды долго восходил он на высокую гору, выслеживая зверя, и, утомившись, сел на большом камне отдохнуть. Увидав стаю птиц, перелетающих с одной высоты на другую, он стал думать: «Почему Бог не дал крыльев человеку, чтобы мог он летать?» В это время тем местом проходил смиренный отшельник и, узнав мысли охотника, сказал ему:
– Вот, ты помышляешь, что Бог не дал тебе крыльев, но если тебе дать крылья, то ты все равно не будешь доволен и скажешь: «Крылья мои слабы, и я не могу с ними долететь до неба, чтобы увидеть, что есть там»; и если тебе будут даны такие сильные крылья, чтобы ты мог подняться до неба, то и тогда ты будешь недоволен и скажешь: «Я не разумею, что тут происходит». И если тебе будет дан разум, то опять ты не будешь доволен и скажешь: «Почему я не ангел?» И если тебя сделают ангелом, то ты снова будешь недоволен и скажешь: «Почему я не херувим?» И если ты станешь херувимом, то ты скажешь: «Почему Бог не дал мне управлять небом?» И если дано будет тебе управлять небом, то и тогда ты не удовлетворишься и, как некто другой, дерзко взыщешь большего. Поэтому всегда смиряй себя и будь доволен тем, что тебе даруется, и тогда будешь жить с Богом».
Охотник увидел, что отшельник сказал истину, и возблагодарил Бога, что послал ему монаха, который вразумил его и открыл ему путь смирения.
Родные мои, и молиться! Как можешь, так и молись. Скажу пример. Едет архиерей в один знаменитый монастырь. Глядит: на палубе да что за народ?
– Господи, – он говорит, – что там такое?
Говорят:
– Владыко, во-о-от островок. На этом островке живут святые люди.
Владыка говорит:
– Нет, святые или не святые, никто знать не может.
– Владыко, правильно. Живут святые люди…
Ну, архиерей – сила, велит лодку отчалить. Подъехали к островку. На этом островке стоят три человека, ухватившись за руки. Кланяются ему. Под благословение подошли. Он говорит:
– Что вы за люди?
– А мы, – говорят, – владыко, когда-то мы были рыбаки, потерпели крушение и дали обещание: Господи! Где мы очутимся на твердой земле, с этой земли не уйдем. Вот очутилися на этом острове. С тех пор здесь живем. В год раз к нам приезжает священник с материка, нас исповедует.
Он говорит:
– Хорошо, а как же вы молитесь?
– А мы, – говорят, – владыко, знаем, что Святая Троица во Едином Существе. Нас трое, и Святая Троица – Трое, и мы вот молимся: «Трое вас и трое нас, помилуй нас, Один Бог!»
Архиерей говорит:
– Нет, отцы и братья, да нет! Давайте я вас научу «Отче наш».
И лепечут – и выучилися. А он еще говорит:
– За меня молитеся! И вот этих-то молитв у вас хватит.
– Спасибо, спасибо, владыко, уж нам спеть будет «Отче наш»!
Владыка благословил их, сам сел в лодку и на корабль. Архиерей говорит:
– Какие еще есть люди на Святой Руси!
Плывет, спать не хочет, ходит по палубе. И глядит: что-то, откуда едет, там какой-то необыкновенный свет. Владыка говорит:
– Видно, их избенка горит.
Нет, горит этот свет ярче и ярче, ближе и ближе. Глядит, эти старики-те ухватилися за руки да и бегут по морю-то и руками машут:
– Владыка, ведь забыли мы молитву ту. Научи нас, родный!
А владыка говорит:
– Вот что, братие, я архиерей, облачен высшей от Бога властью священства, но по морю бегать не умею. А вы простые люди, а по волнам бегаете!
– Дак как же, владыко, нам молиться? – спрашивают.
– Как молилися, так и молитеся.
– Ну спасибо, владыко!
И пошли наши старички обратно.
В одном месте прошел слух, что Спаситель придет в этот город. Сам Христос. А кто хороший человек, благочестивый человек, Он придет в гости к нему. А Он каждый день к нам, каждый час к нам. А у этого человека благочестивого будет гостить.
Одна женщина – церковь она посещала, каждый день Евангелие читала, молилась, вела прекрасную жизнь, но гордость у нее была. И вот она сама себе говорит: «Спаситель ко мне придет, обязательно придет». Напекла, наготовила. Этого не было, а пример, притча. Все наготовила. Ждет Спасителя. Самовар вскипела, мармашели наварила, пирогов напекла, яишницу сделала по-простому – Спаситель придет. При том же она Евангелие каждый день читала.
Идет мальчишка-сосед и говорит:
– Тетя Маня, ради Христа, пойдем, помоги, с мамой плохо сделалося. Стонет, а мне ее не поднять.
– Не пойду. Ко мне Гость придет. А ты пришел, нахрямдал тута в грязных сапогах.
Прогнала ребенка. Ну чего. Мальчишонка домой пришел, мать поправилася. Слава Тебе, Господи!
А Мария ждет, она верила-верила неложному слову Христа. Обед прошел. Нет. Все глаза проглядела – нету Христа. Ладно. Идет из другой деревни мужчина:
– Мария, коровушка телится, да неладно. Пойдем, помоги ради Христа, ты по коровам-то понимаешь.
– Уходи, ко мне Гость придет, я Гостя жду.
Нету. Прогнала мужика. Мужик пришел домой, корова-то отелилась. Ладно.
А Мария ждет Христа, не дождется. Поздний-поздний вечер. Входит мужчина и говорит:
– Слушай-ка, баба, я овдовел давно да пропился. А как, сами знаете – «стопочки да рюмочки доведут до сумочки». Пропился, бельишко на мне-то старенько. Улатай, постирай.
Во принес грязного-то белья!
– Уходи, провалился бы ты.
Выгнала:
– Я Гостя жду.
Нету Гостя. На варенье мухи насели, пирог как дуб сделался, заче́рствел, самовар – все уголья пережгла. Нету Гостя, не пришел к ней Христос. Уснула.
Видит сон. Пришел к ней Спаситель. Она говорит:
– Господи, я верю неложному Твоему слову, потому что каждое слово Твое истинно. И вот сказали, что Христос придет, я ждала Тебя.
Он говорит:
– Да, Мария, Я за твою благочестивую жизнь, за твою любовь к храму Божиему к первой тебе пришел. Я к тебе три раза приходил, а ты Меня три раза выгнала.
– Господи. Нет, этого не было.
– Евангелие читаешь?
– Господи, ежедневно.
– Дак вот, говорит, баба, слушай, вот здесь написано: «Болен был, а вы посетили Меня»[1]. Это приходил-то не Васютко, а это Я к тебе приходил, а ты Меня выгнала.
– Не знала, Господи. Ну, а второй-то раз когда?
– А второй раз мужик-от пришел, попросил тебя. Я послал мужика-то, Я навел на коров, чтоб тебя испытать, твою веру. «В беде были, а вы помогли Мне». А ты Меня выгнала.
– Господи, не знала! А третий раз когда, Господи?
– А третий-то раз приходил опять Я к тебе. «Наг был, а вы одели Меня».
– Не знала, Господи!
Врешь, зараза, знала! Потому что вот тут написано: «Кто сотворил единому из малых сих, Мне сотворил». А ты Евангелие читаешь. Вот, родные, вот из этого примера, этого поучения, себе сделайте пример. Это нехороший пример.
А прекрасный пример. Идет мужчина. Вдовец, похоронил жену, ребенок Васютко, годов восьми, мальчик маленькой… Ну, вдовья жизнь знаете какая. Завтра Рождество Христово. А Вася-то:
– Сегодня, – говорит, – обязательно придет, папка, к нам Спаситель.
– Да полно, Вася.
– Тятя, придет Спаситель!
И ждет. Нету. Уже вечер. Глядит: а на улице-то да ребятишки-те бьют какого-то мальчишку. Васька был здоровый, растолкал мальчишек, кому морду набил, кому пендаля дал, всех этих разбойников. Мальчишку привел домой:
– Избили тебя.
А мальчишка еще прекраснее. Вечер. Умыли, причесали, напоили, накормили. А он говорит:
– Папка, у меня двое сапог-то, а у мальчишки-то и пальцы вывалилися, отдадим валенки-те.
Он говорит:
– Вася, я ж твоей воли не отнимаю. Пожалуйста, отдай валенки.
Мальчишка сияющий, радостный ушел. Добрые люди!
Прошло несколько время, Васек ждет Спасителя.
Идет мужчина и говорит:
– Добрые люди! Завтра Рождество Христово, покормите, поесть охота, озяб.
– Да милый дедушка, да дай тебе, Господи, здоровья!
Накормили, напоили и с собой папушников дали[2]. Ушел старик радостный.
Васька ждет Христа. Нету. Ночь, фонари загорелися, горят. Вася в окошко глядит. Господи, милостивая Царица Небесная!
– Какая-то женщина, папка, какая-то баба стоит у столба-то да и с ребенком. Пойду. Известно, какой-нибудь пьяница морду начесал да и выгнал. Папка, человек она.
Привел ее в избу. Накормили, напоили, ребенка обиходили. Чего делать? Опять говорит:
– Тятька, куды же они пойдут в мороз-то, в метель-то, пускай ночуют.
– А где?
– Да вот где: ты на диване, я на сундуке, а они на нашей кровати.
– Дак пускай.
Успокоилися, уснули. Снится Васеньке сон. Пришел Сам Христос. Обласкал его:
– Чадо ты Мое милое, будь ты счастлив на всю свою жизнь.
– Господи, а я Тебя днем ждал.
А Он говорит:
– Я к тебе три раза приходил. Дорогой Мой, ты три раза Меня принял, ты три раза Меня ублаговолил.
– Господи, я не знал.
– Вот не знал, а принял Меня. Первый раз ты не мальчишку спас от рук ребятишек-хулиганов, а Меня спас. Как и я заплевания и раны принял, так и мальчишка этот. Будь счастлив, Мой родной!
– Господи, не знал. Я бы им все зубы выбил. Аух. А второй раз когда, Господи, Ты ко мне приходил?
– А второй раз Я к тебе приходил: не нищий, это Я к тебе приходил. А вы со Мной сами-то корочки ели, а мне па́пушников, самое мягкое отдали с отцом.
– Ну, Господи, а третий-то раз, может, я бы Тебя и узнал.
– А третий раз Я у тебя и ночевал с Пречистой-то Своей Матерью.
– Как?
– Она бегала в Египет от Ирода, так же Я пришел. Ты Меня у столба как в египетской пустыне нашел и домой привел, накормил, напоил, свою постельку отдал. Будь счастлив, Мой родной! Пусть тебе солнце всегда в глаза светит, а не сзади.
Родные мои! Васютко просыпается утром:
– Папка, а где же женщина-то с ребенком?
– Аух! Нету.
– Папка, а валенки-то мы отдали нищему, да вон они стоят.
И собралось к Нему множество народа, так что Он вошел в лодку и сел; а весь народ стоял на берегу. И поучал их много притчами, говоря:
– Вот, вышел сеятель сеять; и когда он сеял, иное упало при дороге, и налетели птицы и поклевали то; иное упало на места каменистые, где немного было земли, и скоро взошло, потому что земля была неглубока. Когда же взошло солнце, увяло и, как не имело корня, засохло; иное упало в терние, и выросло терние и заглушило его; иное упало на добрую землю и принесло плод: одно во сто крат, а другое в шестьдесят, иное же в тридцать. Кто имеет уши слышать, да слышит!
И, приступив, ученики сказали Ему:
– Для чего притчами говоришь им?
Он сказал им в ответ:
– Для того, что вам дано знать тайны Царствия Небесного, а им не дано, ибо кто имеет, тому дано будет и приумножится, а кто не имеет, у того отнимется и то, что имеет; потому говорю им притчами, что они видя не видят, и слыша не слышат, и не разумеют; и сбывается над ними пророчество Исаии, которое говорит: «Слухом услышите – и не уразумеете, и глазами смотреть будете – и не увидите, ибо огрубело сердце людей сих и ушами с трудом слышат, и глаза свои сомкнули, да не увидят глазами и не услышат ушами, и не уразумеют сердцем, и да не обратятся, чтобы Я исцелил их». Ваши же блаженны очи, что видят, и уши ваши, что слышат, ибо истинно говорю вам, что многие пророки и праведники желали видеть, что вы видите, и не видели, и слышать, что вы слышите, и не слышали.
Вы же выслушайте значение притчи о сеятеле: ко всякому, слушающему слово о Царствии и не разумеющему, приходит лукавый и похищает посеянное в сердце его – вот кого означает посеянное при дороге. А посеянное на каменистых местах означает того, кто слышит слово и тотчас с радостью принимает его; но не имеет в себе корня и непостоянен: когда настанет скорбь или гонение за слово, тотчас соблазняется. А посеянное в тернии означает того, кто слышит слово, но забота века сего и обольщение богатства заглушает слово, и оно бывает бесплодно. Посеянное же на доброй земле означает слышащего слово и разумеющего, который и бывает плодоносен, так что иной приносит плод во сто крат, иной в шестьдесят, а иной в тридцать.
Эта притча Христова – первая по времени из рассказанных Спасителем. Она передана также у евангелистов Марка (Мк. 4, 1–10) и Луки (Лк. 8, 4–15). Это одна из редких притч Евангелия, которую Господь растолковывает Сам, и говорит она сама о себе – о слове Божием. В этой притче «Сеятель» – Иисус Христос; «семя» – слово Божие, а «земля», «почва» – сердце человеческое. Христос всюду сеял слово Божие – в селах, городах, и в пустынях, и на море. Он избрал апостолов, чтобы и они сеяли слово Божие. Апостолы себе поставили преемников – епископов и пресвитеров, которые продолжали и продолжают по сей день миссионерский труд по распространению, сеянию Божиего слова. Церковь продолжает дело Христа на земле – сеять в наши сердца слово Божие.
Здесь же Спаситель дает и ответ на то, для чего он избирал форму притчи для Своих поучений. И сами притчи, и их воздействие на человека многослойны, многозначны. Святитель Иоанн Златоуст в беседе на 44-й Псалом говорит: «…Так как речь легкая для разумения доводит многих до невнимательности, то он и говорит притчею… Притча отличает слушателя достойного от недостойного; достойный старается узнать смысл сказанного, а недостойный оставляет его без внимания… Прикровенная речь вообще может сильно побуждать к исследованию».
Все притчи Православия вырастают из притч Спасителя, с них и начинается эта книга. Ключ к прочтению множественных смыслов притч Христовых там, где нам его не дал Сам Спаситель, дают нам великие умы и сердца Церкви. Из множества толкований, объяснений, проповедей, посвященных каждой из Христовых притч (толкования на отдельные притчи сами по себе могли бы составить целые библиотеки), мы выбрали наиболее краткие, доходчивые и существенные. Ведь сами-то по себе притчи Христовы надо читать в самом Евангелии, которое всем доступно для чтения; но они – центр этой книги, и, помещая их сюда, мы должны добавить к ним соборный разум Церкви, ее любовь, ее голос, ее объяснения.
Содержание и характер Господних притч менялись со временем, в соответствии с периодами служения Спасителя. Так их обычно и группируют в библеистике – по тематике и одновременно по периодам. Так поступим мы и в этой книге.
«К первой группе относятся притчи, рассказанные Спасителем вскоре после Нагорной проповеди, в период между второй и третьей Пасхой Его общественного служения. В этих начальных притчах говорится об условиях распространения и укрепления Царства Божия или Церкви среди людей. Сюда относятся притчи о сеятеле, о плевелах, о невидимо растущем семени, о зерне горчичном, о драгоценной жемчужине и другие…
Вторая группа притч рассказана Господом к концу третьего года Его общественного служения. В этих притчах Господь рассказал о бесконечном милосердии Божием к кающимся людям и изложил различные нравственные правила. Сюда относятся притчи о заблудшей овце, о блудном сыне, о немилосердном должнике, о милосердном самарянине, о безрассудном богаче, о мудром строителе, о судье неправедном и другие…
В Своих последних притчах (третьего периода), рассказанных незадолго до крестных страданий, Господь говорит о Благодати Божией и об ответственности человека перед Богом, а также предсказывает о наказании, имеющем постичь неверующих евреев, о Своем втором пришествии, о страшном суде, о награде праведным и о вечной жизни. В эту последнюю группу входят притчи о бесплодной смоковнице, о злых виноградарях, о званых на вечерю, о талантах, о десяти девах, о работниках, получивших равную плату, и другие».
Список источников к каждому разделу дается в конце книги. Притчи Христовы в этом разделе приводятся в точности по указанному в списке изданию Библии (Издательский Совет Русской Православной Церкви); для удобства восприятия добавлено разбиение на абзацы и прямая речь передается в соответствии с современными нормами пунктуации.
В первой группе притч Господь Иисус Христос дает Божественное Учение о распространении среди людей Царства Божия или Царства Небесного. Под этими именами следует понимать Церковь Христову на земле, которая вначале состояла из двенадцати Апостолов и ближайших учеников Христовых, а после сошествия Святого Духа на Апостолов в день Пятидесятницы стала быстро распространяться по разным странам, в которых Апостолы проповедовали. По своей духовной сущности Церковь Христова не ограничена какой-либо территорией, народностью, культурой, языком или другими внешними признаками, ибо благодать Божия проникает и пребывает в душах людей, озаряя их ум и совесть, направляя их волю к добру. Люди, ставшие членами Церкви Христовой, именуются в притчах «сынами Царства», в противоположность неверующим и нераскаявшимся грешникам, которые именуются «сынами лукавого». Об условиях распространения и укрепления Царства Божьего в людях рассказано в притчах о сеятеле, о плевелах, о невидимо растущем семени, о зерне горчичном, о закваске и о сокровище, скрытом в поле.
Другую притчу предложил Он им, говоря:
– Царство Небесное подобно человеку, посеявшему доброе семя на поле своем; когда же люди спали, пришел враг его и посеял между пшеницею плевелы и ушел; когда взошла зелень и показался плод, тогда явились и плевелы. Придя же, рабы домовладыки сказали ему: «Господин! не доброе ли семя сеял ты на поле твоем? откуда же на нем плевелы?» Он же сказал им: «Враг человек сделал это». А рабы сказали ему: «Хочешь ли, мы пойдем, выберем их?» Но он сказал: «Нет – чтобы, выбирая плевелы, вы не выдергали вместе с ними пшеницы, оставьте расти вместе то и другое до жатвы; и во время жатвы я скажу жнецам: соберите прежде плевелы и свяжите их в снопы, чтобы сжечь их, а пшеницу уберите в житницу мою».
…Тогда Иисус, отпустив народ, вошел в дом. И, приступив к Нему, ученики Его сказали:
– Изъясни нам притчу о плевелах на поле.
Он же сказал им в ответ:
– Сеющий доброе семя есть Сын Человеческий; поле есть мир; доброе семя – это сыны Царствия, а плевелы – сыны лукавого; враг, посеявший их, есть диавол; жатва есть кончина века, а жнецы суть Ангелы. Посему как собирают плевелы и огнем сжигают, так будет при кончине века сего: пошлет Сын Человеческий Ангелов Своих, и соберут из Царства Его все соблазны и делающих беззаконие, и ввергнут их в печь огненную; там будет плач и скрежет зубов; тогда праведники воссияют, как солнце, в Царстве Отца их. Кто имеет уши слышать, да слышит!
Сеяно доброе семя, но пришел враг и посеял плевелы посреди пшеницы. Плевелы – это в Церкви ереси и расколы, а в каждом из нас худые помыслы, чувства, желания, страсти. Примет человек доброе семя слова Божия, решается жить свято и начинает так жить. Когда заснет человек такой, то есть ослабит внимание к себе, тогда приходит враг спасения и влагает в него худые замыслы, которые, не быв отвергнуты вначале, созревают в желания и расположения и заводят свой круг дел и предприятий, перемешивающихся с делами, чувствами и мыслями добрыми. И пребывают так оба вместе до жатвы. Жатва эта – покаяние. Посылает Господь ангелов – чувство сокрушения и страха Божия, и они, явившись, как серп, пожигают все плевельное и сжигают в огне самоосуждения болезненного. Пшеница чистая остается в житнице сердца, на радость и человеку, и ангелам, и преблагому Богу, в Троице поклоняемому.
И сказал:
– Царствие Божие подобно тому, как если человек бросит семя в землю, и спит, и встает ночью и днем; и как семя всходит и растет, не знает он, ибо земля сама собою производит сперва зелень, потом колос, потом полное зерно в колосе. Когда же созреет плод, немедленно посылает серп, потому что настала жатва.
Притча о постепенном возрастании из семени пшеницы изображает в отношении к каждому человеку постепенное возрастание потаенного в сердце человека, благодатию Божиею засеменяемого и блюдомого, а в отношении к человечеству – постепенное увеличение тела Церкви или общества спасаемых в Господе Иисусе Христе, по чину Им установленному. Этою притчею разрешается вопрос: отчего до сего времени христианство не всеобъемлюще? Как человек, бросив семя в землю, спит и встает, семя же прозябает и растет само собою без его ведома, так и Господь, положив на земле семя Божественной жизни, дал ему свободу о себе разрастаться, подчинив его естественному течению событий и не насилуя этих последних; блюдет только семя, содействует ему в частных случаях и дает общее направление. Причина этому в свободе человека. Господь ищет, чтобы человек сам себя подчинил Ему, и ждет склонения его свободы; дело и длится. Если бы все зависело только от воли Божией, давно бы все были христианами. Другая мысль: созидаемое тело Церкви созидается на небе; с земли поступают только материалы, образуемые тоже небесными деятелями. Слово с неба проходит по земле и привлекает хотящих. Внявшие и последовавшие поступают, как сырцовый материал, в лабораторию Божию, в Церковь, и здесь переделываются по образцам, с неба данным. Переделанные, по исходе из этой жизни, переходят на небо и там поступают в здание Божие, каждый куда годен. Это идет непрерывно, и, следовательно, дело Божие не стоит. Всеобщее торжество христианства и не требуется для сего. Здание Божие созидается невидимо.
Иную притчу предложил Он им, говоря:
– Царство Небесное подобно зерну горчичному, которое человек взял и посеял на поле своем, которое, хотя меньше всех семян, но, когда вырастет, бывает больше всех злаков и становится деревом, так что прилетают птицы небесные и укрываются в ветвях его.
Иную притчу сказал Он им:
– Царство Небесное подобно закваске, которую женщина, взяв, положила в три меры муки, доколе не вскисло все.
Подобно Царствие зерну горчичному и закваске. Маленькое горчичное зерно разрастается в большой куст; закваска проникает все замешанное тесто и делает его вскисшим. Тут, с одной стороны, образ Церкви, которая сначала только состояла из Апостолов и нескольких других лиц, потом разрослась и сделалась многочисленной, проникла все человечество; с другой – образ духовной жизни, раскрывающейся в каждом человеке. Первое зернышко ее – намерение и решимость спасаться через богоугождение по вере в Господа Спасителя. Эта решимость, как бы ни была крепка, похожа на малую точку. Вначале она обнимает только сознание и самодеятельность; из этого развивается потом вся деятельность духовной жизни. Сама в себе она размножается в движениях и силе, и мужает, а в отношении к душе начинает проникать ее во всех ее силах – в уме, воле, чувстве и исполняет их собою, делает вскисшими по своему духу, проникает и весь состав естества человеческого, и тело, и душу, и дух, в котором зарождается, говорится еще и в следующей совсем короткой притче —
Еще подобно Царство Небесное сокровищу, скрытому на поле, которое, найдя, человек утаил, и от радости о нем идет и продает все, что имеет, и покупает поле то.
Благодать Божия есть подлинное сокровище, в сравнении с которым все земные блага представляются ничтожными (или сор, по выражению ап. Павла). Однако как невозможно человеку овладеть сокровищем, пока он не продаст свое имущество, чтобы купить поле, где оно скрыто, так нельзя стяжать благодать Божию, пока человек не решится пожертвовать своими земными благами. Ради благодати, подаваемой в Церкви, человеку необходимо пожертвовать всем: своим предвзятым мнением, свободным временем и спокойствием, жизненными успехами и удовольствиями. Согласно притче, нашедший сокровище «утаил его» для того, чтобы другие не похитили его. Подобным образом и члену Церкви, получившему благодать Божью, следует бережно хранить ее в душе, не кичась этим даром, чтобы по гордости не утратить его.
Еще подобно Царство Небесное купцу, ищущему хороших жемчужин, который, найдя одну драгоценную жемчужину, пошел и продал все, что имел, и купил ее.
Из этих притчей вы видите, что именно ожидается от нас. Ожидается, чтобы мы 1) сознали присутствие в себе дара благодати; 2) уразумели драгоценность ее для нас, столь великую, что она дороже жизни, так что без нее и жизнь не жизнь; 3) возжелали всем желанием усвоить себе сию благодать, а себя – ей, или, что то же, проникнуться ею во всем своем естестве, просветиться и освятиться; 4) решились самым делом достигнуть сего и затем 5) привели сию решимость в исполнение, оставя все, или отрешив сердце свое от всего и все его предав вседействию Божией благодати. Когда совершатся в нас сии пять актов, тогда полагается начало внутреннему перерождению нашему, после которого, если неослабно будем продолжать действовать в том же духе, внутреннее перерождение и озарение будут возрастать – быстро или медленно, судя по нашему труду, а главное, по самозабвению и самоотвержению.
Еще подобно Царство Небесное неводу, закинутому в море и захватившему рыб всякого рода, который, когда наполнился, вытащили на берег и, сев, хорошее собрали в сосуды, а худое выбросили вон. Так будет при кончине века: изыдут Ангелы, и отделят злых из среды праведных, и ввергнут их в печь огненную: там будет плач и скрежет зубов.
И спросил их Иисус: поняли ли вы все это? Они говорят Ему: так, Господи! Он же сказал им: поэтому всякий книжник, наученный Царству Небесному, подобен хозяину, который выносит из сокровищницы своей новое и старое.
Источники, из которых взяты притчи и объяснения к ним, приводятся по разделам книги. В тех случаях, когда книга многократно переиздавалась, предпочтение в ссылках отдается указаниям не на страницы определенного издания, а на рубрики, совпадающие в различных изданиях (там, где это позволяет характер рубрикации в книге). В списке приводятся выходные данные изданий, которые использовались при составлении книги. Сокращенный заголовок, под которым книга цитируется внутри раздела данного сборника, выделяется жирным шрифтом либо приводится, также жирным шрифтом, в квадратных скобках после выходных данных книги.
Агапит (Беловидов А. И.), схиархимандрит. Житие преподобного Амвросия старца Оптинского: в 2 ч. – Козельск: Введенский ставропигиальный мужской монастырь Оптина Пустынь, 2008. – 575 с. – [Репр. с изд. Введенской Оптиной Пустыни, 1900]
Архимандрит Павел (Груздев). – М.: Издательство «Отчий дом», 2006. – 732 с.
Игнатия [Пузик], монахиня. Старчество на Руси. – М.: Издательство Московского Подворья Свято-Троицкой Сергиевой лавры, 1999. – 320 с. [Монахиня Игнатия]
Иоанн (Маслов И. С.), архимандрит. Преподобный Амвросий Оптинский и его эпистолярное наследие. – М.: Братство святителя Алексия, 1993. – 189 с. (раздел III: Избранные изречения старца Амвросия, извлеченные из разных источников и расположенные в алфавитном порядке; специально не помеченные притчи старца Амвросия взяты именно отсюда, ссылка дается на алфавитную рубрику книги)
Концевич И. М. Оптина Пустынь и ее время. Репринтное издание. – Свято-Троицкая Сергиева лавра, 1995. – 608 с.
Преподобные старцы Оптиной пустыни. Жития – Чудеса – Поучения. – М.: Православный приход храма иконы Казанской Божией Матери в Ясенево, 2001. – 416 с.
Серафимово послушание. Жизнь и труды Н. А. Мотовилова. – М.: Изд-во Спасо-Преображенского Валаамского монастыря, 1996. – 256 с. [Преподобный Серафим Саровский. Беседа о цели христианской жизни]
Смолич И. К. Русское монашество:
[Софроний (Сахаров), архимандрит]. Старец Силуан: Жизнь и поучения. – Новоказачье: Православная община; М.: «Воскресение»; Минск: «Университетское», 1991. – 464 с.
Феофан, Затворник Вышенский, святитель. Что есть духовная жизнь и как на нее настроиться. – Л.: «Соборный разум», Ленинградское отд. Об-ва «Знание», 1991. – 288 с. [Что есть духовная жизнь]
Библия. Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета. М.: Издательский Совет Русской Православной Церкви, 2008. – 1376 с.
Аверкий (Таушев), архиепископ. Четвероевангелие. Апостол. Руководство к изучению Священного Писания Нового Завета. – М.: Православный Свято-Тихоновский Гуманитарный Университет, 2010. – 846 с. [Архиепископ Аверкий (Таушев)]
Александр (Милеант), епископ. Премудрость сокровенная: Современный православный комментарий на книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета. – М.: Издательский дом «Фавор», 2004. – 496 с. [Епископ Александр (Милеант)]
Антоний, митрополит Сурожский (Блум). Воскресные проповеди. М.: Издатель Е. А. Сухова, 2003. – 228 с. [Митрополит Антоний Сурожский. Воскресные проповеди]
Игнатий (Брянчанинов), святитель. Творения. Т. I: Аскетические опыты. – М.: Паломникъ, 2000. – 624 с. [Святитель Игнатий (Брянчанинов). Т. I]
Игнатий (Брянчанинов), святитель. Творения. Т. IV: Аскетическая проповедь. – М.: Паломникъ, 2002. – 784 с. [Святитель Игнатий (Брянчанинов). Т. IV]
Николай Сербский (Велимирович), святитель. Беседы. – М.: Лодья, 2001. – 464 с. [Святитель Николай Сербский. Беседы]
Николай Сербский (Велимирович), святитель. Беседы. Книга вторая. – М.: Лодья, 2003. – 480 с. [Святитель Николай Сербский. Беседы. Кн. 2]
Серафимово послушание. Жизнь и труды Н. А. Мотовилова. – М.: Изд-во Спасо-Преображенского Валаамского монастыря, 1996. – 256 с. [Преподобный Серафим Саровский. Беседа о цели христианской жизни]
Феофан, Затворник Вышенский, святитель. Краткие мысли на каждый день года по церковному чтению из Слова Божия. – Издание Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря, 1991. – 192 с. [Свт. Феофан Затворник. Мысли на каждый день года]
Феофан, Затворник Вышенский, святитель. Письма к разным лицам о разных предметах веры и жизни. – М.: Лепта книга, 2007. – 800 с. [Свт. Феофан Затворник. Письма к разным лицам]
Феофан, Затворник Вышенский, святитель. Что есть духовная жизнь и как на нее настроиться. – Л.: «Соборный разум», Ленинградское отд. Об-ва «Знание», 1991. – 288 с. [Свт. Феофан Затворник. Что есть духовная жизнь и как на нее настроиться]
Феофилакт Болгарский, блаженный. Благовестник: I: Толкование на Четвероевангелие. – Минск: Белорусский экзархат; Харвест, 2006. – 688 с. [Блаж. Феофилакт Болгарский]
Мф. 25, 36.
Папушник – домашний мягкий пшеничный хлебец.