Жил-был юноша. Родители нашли для него невесту, женили, и вот родственники жены позвали его в гости. Узнав о приглашении, юноша попросил отца:

— Пошли со мной кого-нибудь. Одному мне идти как-то неловко.

Отец позвал брадобрея из той же деревни и попросил его пойти вместе с сыном. Но брадобрей ответил, что у него сейчас много дел, и отказался. А юноша ни за что не хотел идти один. Тогда отец снова позвал брадобрея и спросил:

— Может быть, ты все-таки согласишься пойти с моим сыном?

— Ну хорошо, — подумав, ответил брадобрей, — я пойду. Только с одним условием: пусть для меня сошьют такую же одежду, как у него.

Отец согласился. Им сшили одинаковую одежду, и они, собравшись, двинулись в путь.

Когда юноша и брадобрей были уже недалеко от той деревни, куда они направлялись, брадобрей сказал:

— Я пойду вперед и дам знать о твоем приходе. А ты посиди пока здесь с вещами.

Доверчивый юноша согласился.

Брадобрей подошел к дому, где жили новые родственники юноши. Там уже давно ждали зятя. При виде нарядного брадобрея все подумали, что это и есть зять, и приняли его с большим почетом. У него спросили, как полагается, о здоровье отца с матерью. Брадобрей ответил, что они здоровы, а потом, будто только что вспомнив о своем спутнике, воскликнул:

— Ох, совсем забыл! Пошлите-ка кого-нибудь за деревню. Со мной пришел парень из касты брадобреев. Он остался на дороге с поклажей. Надо помочь ему донести сюда вещи.

Никто из хозяев и подумать не мог об обмане, а в лицо своего зятя они не знали. Слуга пошел за деревню и помог юноше донести вещи. Так и стал брадобрей зятем, а зять — брадобреем.

Для брадобрея постелили мягкую постель, а бедняге-зятю пришлось пристроиться в углу на рваной циновке. Сидит он, горюет. Никому до него дела нет, а брадобрей нежится в свое удовольствие на мягкой постели. Все наперебой ухаживают за ним, а бедный зять от стыда готов сквозь землю провалиться, но по робости ничего не смеет сказать.

Брадобрею и этого показалось мало. Он решил еще сильнее унизить робкого юношу и сказал хозяевам;

— Мой брадобрей болен. Он не может есть ничего, кроме кхичри[1] из риса с горохом.

Настало время еды. Перед брадобреем расставили множество самых лучших и самых вкусных кушаний, а бедняге-зятю дали жидкое кхичри, которое пальцами и захватить-то нельзя. Юноша опечалился еще больше, но от робости по-прежнему сказать ничего не мог.

На следующий день утром на кухне начали готовить пищу. Дрова оказались сырыми — дымят, а не загораются. Брадобрей увидел это и сказал:

— Зачем класть в печку сырые дрова? Велите моему брадобрею сходить в лес, пусть принесет сухих.

Хозяевам понравилось, что зять у них такой заботливый. Послали они беднягу-юношу в лес за дровами. Настоящий зять и на этот раз не посмел ничего сказать.

Он набрал в лесу сухих сучьев и тут вдруг спохватился, что забыл взять веревку. Связать дрова ему было нечем. Бедный юноша совсем пал духом, сел на землю и стал оплакивать свою горькую судьбу.

Случилось так, что мимо проходили бог Махадео и его супруга Парвати. Парвати увидела плачущего юношу и обратилась к Махадео:

— Махарадж! Кто этот юноша? О чем он плачет?

— Не обращай на него внимания, Парвати! — ответил Махадео. — Таков уж человеческий мир. Среди людей всегда так: одни плачут, другие смеются. Какое тебе до него дело?

Но Парвати снова сказала:

— О мой владыка! Кажется, его кто-то обидел. Надо утешить его.

Махадео хотел отговорить Парвати, но безуспешно. Тогда он подошел к юноше, расспросил, что с ним случилось, и посоветовал ему:

— Ты скажи дровам: «Прилепи, Махадео!» — и они слипнутся вместе. И с нынешнего дня, кому бы ты эти слова ни сказал, все будут слипаться. Если же ты захочешь разделить слипшееся, скажи: «Отпусти, Махадео!» — и все будет по-твоему.

Махадео и Парвати пошли дальше.

Юноша обрадовался. Он поглядел на дрова и произнес:

— Прилепи, Махадео!

И в тот же миг сучья слиплись. Юноша поднял вязанку на голову и понес в деревню.

Теперь он стал ждать случая расквитаться с брадобреем. Вечером его свояченица принесла брадобрею чашку молока. Едва лишь тот поднес чашку ко рту, зять в своем углу тихонько сказал:

— Прилепи, Махадео!

И тотчас же рука и губы брадобрея прилипли к чашке. Свояченица ждала, когда зять вернет ей чашку. Стояла-стояла и не выдержала.

— Неужто так трудно выпить чашку молока? — спросила она.

Молчит брадобрей. Свояченица подождала еще, потом подумала: «Погляжу-ка я, что случилось?»

Смотрит — чашка прилипла к губам зятя. Протянула она руку, чтобы взять ее, а юноша опять шепчет из угла:

— Прилепи, Махадео!

Тут и у свояченицы рука прилипла к чашке. Стоят испуганные брадобрей и свояченица, не двигаются с места, молчат.

Прошло немного времени, и теща забеспокоилась: «Пошла младшая дочь зятя угощать молоком и до сих пор не идет обратно. Уж не случилось ли чего?» Она вошла, увидела зятя с дочерью и подумала, что они поссорились из-за молока. Ей показалось, будто дочь вырывает чашку у зятя и не дает ему пить.

Подбежала теща, чтобы оттолкнуть дочь, а юноша снова тихонько сказал:

— Прилепи, Махадео!

И теща тоже прилипла к чашке. Закричала теща, и на ее крик стали сбегаться соседи. Смотрят — теща со свояченицей не дают зятю пить из чашки! Виданное ли это дело? На шум прибежал тесть и страшно рассердился:

— Почему вы не даете ему пить? Отойдите прочь!

Бросился он к жене и дочери, хотел оттащить их от чашки, но вдруг и сам прилип к ней, потому что юноша снова произнес свое заклинание. Тут и другие поспешили на помощь, но, кто ни подходил к чашке, все тотчас к ней прилипали.

Соседи испугались такого колдовства и бросились бежать. Но стоило зятю еще раз повторить свое заклинание, как все сразу приросли к своим местам: и те, кто стоял у порога, и те, кто убегал без оглядки. Бежавшие так и застыли: одна нога впереди, другая позади. В дом из дверей заглядывали молодые женщины, которым любопытно было поглядеть на гостя; как стояли они вдоль стены, прячась друг за друга от смущения, так и прилипли к ней.

Удивительное это было зрелище! Все кричали, а сдвинуться с места не могли! Больше никто из деревни не осмеливался близко подойти к этому дому. Люди дивились, но держались подальше: страшно было. Ведь столько людей с места сдвинуться не могут! Один лишь юноша-брадобрей расхаживает между ними как ни в чем не бывало.

Стали все думать, как быть дальше. И вспомнили, что неподалеку от деревни живет махатма[2], который, как говорили, был сведущ в колдовстве. Решили позвать этого махатму. Но кому пойти за ним? Вся родня хозяина дома и все соседи не могли сдвинуться с места. А остальным не хотелось вмешиваться: долго ли до беды? Тогда люди стали упрашивать юношу, которого принимали за брадобрея:

— Братец, возьмись-ка ты за это дело, приведи махатму. Здесь недалеко, поезжай на верблюдице. Уговори святого человека помочь нам в беде.

Юноша согласился. Он сел на верблюдицу и поехал. Разыскал махатму, рассказал, зачем его зовут в деревню. Махатма решил помочь людям и отправился с юношей в деревню.

На полпути махатма захотел пить. Он слез с верблюдицы и напился у ручья. Увидев, что махатма возвращается, юноша схватился за поводья, заставил верблюдицу подняться на ноги и стал дергать за поводья, поворачивая ее то в одну сторону, то в другую. Можно было подумать, что верблюдица заартачилась и не слушается сидящего на ее спине юношу. Юноша начал кричать:

— Спаси меня, почтенный махатма! Спаси! Махатма поспешил на помощь. Он догнал верблюдицу, изловчился и схватил ее за хвост.

— Прилепи, Махадео! — сказал тихонько юноша.

И рука махатмы тотчас прилипла к верблюжьему хвосту. Верблюдица испугалась и бросилась бежать. А махатма болтается у нее на хвосте, стукается о верблюжьи ноги. От испуга верблюдица поскакала еще быстрее.

Так домчались они до деревни. Люди еще издали завидели верблюдицу и обрадовались. Но когда она подбежала ближе, все перепугались. Посылая за махатмой, они надеялись, что он поможет им в беде. А оказалось, что тот, от кого они ожидали спасения, сам прилепился к верблюжьему хвосту! К тому же верблюдица на бегу так отколотила его задними ногами, что бедняга махатма еле дышал.

«Что за напасть такая?» — горестно думали люди.

И тут вдруг кто-то обратил внимание на то, что все люди прилипли и лишь один юноша ходит между ними без всякой опаски. Уж не он ли все натворил? Да и дрова-то он принес без веревки!

Этот человек рассказал о своем подозрении другим. «Верно!» — подумали люди. И стали уговаривать юношу освободить прилипших, упрашивать, чтобы он простил их, если те его чем-нибудь нечаянно обидели.

Тогда юноша рассказал о проделках брадобрея и о своей встрече с Махадео и Парвати. Поняли люди в чем тут дело и рассердились на обманщика-брадобрея. Снова стали просить они юношу освободить их:

— Увидишь сам, как мы разделаемся с обманщиком! Юноша сжалился над ними.

— Отпусти, Махадео! — проговорил он.

В тот же миг все прилипшие получили свободу. Понял брадобрей, что ему грозит беда. Он пустился было бежать, но его схватили и отколотили как следует.

Кхичри — каша из риса с горохом или бобами.

Махатма — благочестивый человек, почитаемый святым.