Став главой лузитанского клана изгнанников Корт, Ник-Сигариец вынужден готовить своих подопечных к решающей битве с конкурентами из враждебного клана. Единственная возможность противостоять сильному противнику, восстановив оборонительные механизмы и пополнив число бойцов, – это раскрыться перед земными правительствами и попросить их о помощи в обмен на инопланетные технологии. Мировые державы охватывает паника, когда они узнают, что прибывшие из космоса лузитанцы массово принимают гражданство Российской Федерации…
v 1.0 – создание fb2 (irul)
Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.
© Р. Злотников, 2017
© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2017
– Уф-уф, хы-хы, уф-уф, хы-хы… – Два шага вдох, два – выдох. Бежавший по беговой дорожке человек бросил взгляд на экран. Четыре тысячи девятьсот девяносто один. Еще пять-шесть пар шагов – и все.
Раз, два, три… шесть! Еле слышный гул двигателя профессионального тренажера затих, и серая лента беговой дорожки, мгновением ранее быстро убегавшая назад, замерла. Человек тоже остановился, после чего сделал несколько глубоких вдохов и выдохов и, подхватив висевшее на левой рукоятке тренажера полотенце, шагнул вбок, сходя с беговой дорожки. На сегодня все, можно идти в душ.
Он развернулся и двинулся к выходу из зала, на ходу вытирая лицо.
– Добрый день, Владимир Владимирович!
Человек замер и, медленно опустив руки с полотенцем, повернулся в сторону говорившего.
Несколько мгновений он молча рассматривал того, кто с ним только что поздоровался, а потом усмехнулся и негромко спросил:
– И что все это значит?
– Мне было необходимо с вами поговорить, – спокойно ответил поздоровавшийся. – Наедине. И я не нашел лучшего способа сделать это, чем посетить вас в вашем доме.
Владимир Владимирович расправил полотенце и повесил на шею. После чего бросил быстрый взгляд на дверь тренажерного зала.
– А-а-а… остальные обитатели моего дома?
– Находятся на своих местах, – все так же спокойно ответил явно неожиданный посетитель. – То есть уже нет, двое как раз быстро приближаются к этой двери, – он улыбнулся и, полуприкрыв глаза, предложил: – Если вам так будет спокойнее, можете пригласить их сюда.
– Я правильно понял, – усмехнулся хозяин дома, – что они не помешают нашей встрече?
– Помешают, – улыбнувшись в ответ, проговорил гость. – Но я надеюсь через какое-то время убедить вас в том, что я вам ничем не угрожаю, а вот предмет нашей встречи будет для вас весьма интересен и не предполагает посторонних ушей.
– В таком случае не вижу необходимости терять время, – отозвался хозяин и, повернувшись к резко распахнувшейся двери, веско произнес: – Руслан, все нормально.
Услышав эти слова, два человека, даже не вошедших, а ввалившихся в тренажерный зал, сжимая в руках выхваченные из оперативных кобур пистолеты, резко затормозили и, недоверчиво окинув настороженными взглядами неожиданного гостя, послушно остановились. После чего первый осторожно произнес:
– Ваш… э-э-э, гость не проходил через КПП.
– Я знаю, – спокойно отозвался хозяин дома.
Старший из охранников (а кем он еще мог быть?) еще раз боднул странного посетителя недоверчивым взглядом, коротко кивнул и, привычным движением засунув выхваченный пистолет обратно в подмышечную кобуру, развернулся в сторону двери.
– Мы будем рядом, Владимир Владимирович, – негромко произнес он. Причем, скорее всего, эти слова были предназначены не столько хозяину, сколько гостю. После чего оба охранника вышли.
Хозяин же, окинув столь неожиданно появившегося в спортивном зале посетителя задумчивым взглядом, спросил:
– Наш разговор срочен или его можно перенести на десять минут? Мне бы хотелось принять душ после тренировки и переодеться. Да и не думаю, что тренажерный зал является подходящим местом для сколь-нибудь серьезного разговора.
– Нет, столь остро вопрос времени не стоит, – снова улыбнулся гость. – Десять минут вполне потерпит. И выбор места для разговора я также склонен предоставить вам.
– Тогда я предлагаю вам подняться в библиотеку и подождать меня там. Если желаете что-нибудь выпить – попросите горничную. – Хозяин тоже поощрительно улыбнулся и несколько заговорщически посоветовал: – Очень рекомендую клюквенный квас.
– Непременно последую вашему совету. Тем более что настоящий квас не пробовал уже очень давно, – кивнул гость, после чего пружинисто поднялся на ноги и спокойно вышел из зала – подтвердив тем самым, что прекрасно знаком с расположением комнат. А также то, что совершенно не воспринимает находящихся в доме как угрозу. В том числе и самого хозяина. Хозяин же, проводив его взглядом и досадливо поморщившись, двинулся в душ, продолжая напряженно размышлять над тем, кто это может быть и что ему надо. И выводы из этих размышлений вытекали просто фантастические…
Когда спустя одиннадцать минут хозяин дома появился в библиотеке, одетый в легкие светлые брюки и тонкий джемпер из ангорской шерсти, гость сидел в глубоком кресле у камина со стаканом клюквенного кваса в руке и смотрел на огонь.
– Ну, как вам квас? – вежливо поинтересовался хозяин.
– Вы правы, очень вкусно. Никогда раньше ничего подобного не пробовал. Стоит внести в… э-э-э… перечень любимых напитков.
Собеседник гостя, несомненно, заметил легкую заминку в последней фразе, но не смог определиться, пытался ли тот что-то скрыть или просто не сразу подобрал нужные слова. А от этого зависело многое. Опытен ли гость в высокоуровневых переговорах? Как он собирается строить беседу – откровенно или принятыми в переговорах такого уровня полунамеками, с помощью недоговорок и словесных ловушек? С какой позиции будет выступать – с позиции силы или права и справедливости… что бы он сам ни понимал под этими определениями? Ну и так далее…
– Может быть, кофе или чаю? – вежливо поинтересовался хозяин дома, но гость отрицательно мотнул головой.
Несколько мгновений собеседники сидели молча, скрестив холодно-спокойные взгляды, а затем хозяин дома улыбнулся и, указав ладонью на потолок, негромко спросил:
– Значит, вы оттуда?
Гость усмехнулся.
– То есть все эти пространные статьи о неожиданно обнаруженном кометном облаке и естественно-природном происхождении видимых феноменов – просто дымовая завеса?
– А вы считаете, что объявить о том, что в Солнечной системе появились инопланетяне и тут же устроили между собой небольшую войнушку, было бы лучше? – хмыкнул хозяин дома. – К тому же, как выяснилось, наши… па-артнеры давно уже в курсе того, что на Земле действовали… действовала как минимум одна из сторон этого конфликта.
– Вот как? Они взаимодействовали с США?
– Не с властями, – хозяин дома качнул головой. – То есть и с ними, конечно, но опосредованно. В конце концов, число похищенных ЦРУ людей и число помещенных в их секретные тюрьмы, скажем, в то же Гуантанамо, очень сильно разнится.
Гость фыркнул.
– Вы еще скажите, что они одиннадцатое сентября устроили для того, чтобы замаскировать массовые похищения людей!
– Так не скажу, – качнул головой хозяин дома, – но и не видеть здесь вообще никакой связи тоже не советую. Во всяком случае, если вы хотите иметь реальную картину происходящего. Но основное взаимодействие с вашими… – он сделал короткую паузу, а потом произнес вопросительными тоном: – …оппонентами, верно? Так вот, основное взаимодействие с ними осуществляли вполне себе частные лица. – Тут хозяин дома тонко улыбнулся и добавил: – Не то чтобы обычные фермеры, конечно, скорее из числа бенефициаров ФРС[1], но частные.
– Хм, – усмехнулся гость, – в таком случае верю. И в то, что эти-и… «частные лица»… задействовали в своих интересах ЦРУ – тоже верю.
– Скажите, а вы русский? – внезапно спросил хозяин дома.
– Да, – спокойно ответил его собеседник. – Но там, – гость мотнул подбородком вверх, – меня знают под именем Ник-Сигариец.
Хозяин дома улыбнулся, причем с неким оттенком удовольствия.
– И что же вам потребовалось от давно отошедшего от дел и уже почти никому не интересного пенсионера?
– Очень немногие из пенсионеров способны каждый день пробегать по пять километров, а к давно отошедшим от дел и уже почти никому не интересным вряд ли будут напрашиваться в гости столь высокопоставленные особы, как специальный представитель Генсека ООН, заместитель госсекретаря США и личный посланник королевы Великобритании, – усмехнулся гость. – Не говоря уж о полудюжине других посетителей такого же ранга. И это только за последние пару месяцев… Несмотря на ваш, как я понимаю, добровольный уход, мир по-прежнему считает вас, Владимир Владимирович, не только интересным, но и… одним из тех, кто способен справляться с кризисами куда лучше других.
– Ну, так и вы ведь тоже так считаете, Ник? – усмехнулся в ответ хозяин дома. – Иначе бы вас здесь не было. Не так ли? – После чего посерьезнел и твердо спросил: – Кто послал вас на Землю и что им нужно от нас?
Гость несколько мгновений держал паузу, а затем как-то по-простецки вздохнул:
– Тут все очень запутанно. Дело в том, что на Землю я послал себя сам. А вот что нужно тем, кто помог мне ее найти, я до конца не представляю. – Он на мгновение замолчал, бросил на сидевшего перед ним собеседника испытующий взгляд, а затем предложил: – Знаете что? Давайте для начала я расскажу вам свою историю… – тут гость запнулся и поспешно уточнил: – В общих чертах. А потом мы поговорим обо всем остальном.
Хозяин дома широко и радушно улыбнулся и, демонстративно поерзав в кресле, как бы устраиваясь поудобнее, приглашающе махнул рукой.
– С большим интересом вас послушаю…
Гость откинулся на спинку кресла и начал:
– В тот вечер я засиделся за «Евой»…
– Ну что, все еще сидят?
Руслан оглянулся. За его спиной маячил Алексей, водитель-охранник. Сегодня шеф собирался в пять часов ехать в город. У него там была намечена какая-то важная встреча. Действительно важная. Но когда три часа назад, в тот момент, когда в библиотеку запросили обед, Руслан попытался напомнить об этом, шеф только раздраженно махнул рукой.
– Сидят. А что?
– Да я думал съездить на мойку, «ешку» помыть. Раз уж никуда сегодня не поедем…
Руслан насторожился. Нет, в желании водителя помыть машину не было ничего необычного. Но за дверями библиотеки явно происходило нечто чрезвычайно странное и важное. Если уж шеф отменил ту встречу… И пока он не даст отмашку, ни единого байта информации о происходящем покинуть пределы особняка не должно. Шеф сам об этом распорядился, когда только поднимался в библиотеку. Поэтому Руслан, получив подобное распоряжение, сразу же дал команду на переход на протокол «Б», означавший полную изоляцию усадьбы от внешнего мира – на чердаке включилась система подавления мобильной связи, проводные линии закрылись мощным цифровым шлюзом, резервные радиоканалы были заблокированы, а установленная в подвале дома мощная радиостанция оказалась отключена от сети, закрыта и опечатана. А весь персонал переведен фактически на казарменное положение. И тут такое заявление…
– Нет, не надо пока. Сиди у себя. Мало ли, шефу понадобится куда-то срочно выехать.
Водитель хмыкнул, пожал плечами и, развернувшись, двинулся в сторону гаража.
– Значит, планета стариков? – задумчиво произнес хозяин дома.
Гость молча смотрел на него. Хозяин покачал головой и усмехнулся:
– Что ж, ничего нового. Нечто подобное мы уже имели возможность наблюдать и здесь, на Земле.
– Где? – настороженно вскинулся гость.
– Например, в Прибалтике или на Украине… – хозяин дома вздохнул, потом окинул гостя цепким взглядом и благодарно кивнул: – Спасибо. Теперь многое стало куда более ясно. А то информация, которой поделились с нами, наши… партнеры, – заминка перед последним словом была явственной, – оказалась не очень внятной и во многом противоречивой. – Тут лицо хозяина дома приняло слегка брезгливое выражение. – К сожалению, даже сейчас, когда они поняли, что облажались и задница грозит не только им, но и всей планете, они все равно пытаются ловчить, замалчивать и искать свою выгоду за счет всех остальных. Ну да ладно… когда по-другому было-то? Но у меня к вам вопрос: чем вызвано то, что вы обратились именно ко мне?
– Ну, это понятно… – начал гость, но хозяин дома вскинул руку, останавливая его, и мягко проговорил:
– Не торопитесь. Услышьте меня – я не спрашиваю,
Гость некоторое время молчал, переваривая вопрос, а затем усмехнулся.
– Вот оно что… – Он подумал еще несколько мгновений, после чего вздохнул: – Да, на первый взгляд может показаться, что выхода только два: либо стать ресурсной базой клана Корт, либо… либо превратиться в ту самую планету стариков. Земля слишком удалена от наиболее заселенной части Галактики, так что вывернуться за счет становления транзитной системы, как это удалось сигарийцам, которые, кстати, находились даже на более низкой ступени развития, чем Земля, нам не удастся.
– Я прошу прощения, – произнес хозяин дома. – Но чем плох вариант «ресурсной базы»? – Он сделал паузу, улыбнулся, отреагировав на изумленные глаза собеседника, и продолжил: – Нет, не волнуйтесь, я вовсе не горю желанием сделать Землю этой самой «ресурсной базой» инопланетян. Мне очень важно услышать ваши, именно ваши резоны. Хотя… на фоне «планеты стариков» этот вариант кажется мне более предпочтительным. – Хозяин дома на мгновение задумался, а затем неожиданно спросил: – Вы слышали такое выражение: «крестьянская экспансия»?
– Нет, – мотнул головой собеседник.
Хозяин дома негромко заговорил:
– В начале второго тысячелетия от Рождества Христова немцы и датчане начали активную экспансию на восточное побережье Балтийского моря. Они основали несколько торговых постов, либо захватив для этого мелкие и глухие местные поселения, выгнав или уничтожив их население, либо закладывали новые на пустом месте. Так возникли такие города как Рига, Пярну, Клайпеда, Таллин и многие другие. В самом начале практически все население этих городов было пришлым – в основном оно состояло из немцев. Местным жителям сначала даже запрещалось заходить внутрь городской ограды. Все общение, вся торговля осуществлялись снаружи городских стен. Позже, когда жители этих городов начали нанимать прислугу из местных, этот запрет был снят, но местным все равно довольно долго было запрещено ночевать в городе. Поэтому вечером, после окончания работы, местные жители, работавшие в городе, все равно были вынуждены уходить за стены. Так что очень и очень долго эти города были чисто немецкими, ничуть не отличавшимися от какого-нибудь Ганновера, Киля или Штутгарта. Все, даже слуги из числа местных, говорили в них на немецком языке, иначе они не могли получить подобную работу. Но прошли годы, и… – тут хозяин дома замолчал и бросил на собеседника выразительный взгляд.
Тот задумчиво хмыкнул.
– Понимаю. Но, как мне кажется, у меня есть лучшее решение.
Хозяин дома окинул собеседника поощряющим взглядом и откинулся на спинку кресла, положив локти на подлокотники и сцепив пальцы.
То есть всем своим видом показывая, что он весь – полное и абсолютное внимание.
Охранник у тыловых ворот усадьбы высунулся из будки на приблизившееся тарахтение. Эти ворота выходили на тыльную, техническую дорогу, по которой к усадьбе, как правило, доставляли всякие предметы обихода, продукты, моющие средства, мебель, белье и все прочее.
Из кабины трактора высунулась голова одного из водителей хозяина:
– Витек, ворота открой, а?
Охранник удивился. Раньше водитель никогда не проявлял особого рвения в хозяйственных делах. Наоборот, именно Алексей всегда отличался этаким барственным отношением к подобного рода просьбам, свысока заявляя что-нибудь типа: «Кто на что учился!» или «Пусть руками работают те, кто головой не может!»
– Ты чего, не слышал, что ли? Протокол «Б»!
– Да ладно тебе! – махнул рукой сидевший в будке трактора. – Я только траву обкосить. Прямо по периметру пойду, меня Нинка попросила, – он скабрезно подмигнул охраннику.
Тот понимающе усмехнулся. Да уж, Нинка – это… Нинка! Он бы и сам…
А водитель между тем продолжил:
– Подавитель-то на триста метров от забора достает. Если так уж опасаешься – загони своего второго номера на балкон, – водитель кивнул на второй ярус будки, оборудованный обзорной галереей. – Не хрен ему спать как сурку. Пусть снайперку возьмет. Ежели я такой нехороший окажусь – бошку отстрелите. Еще и премию получите. За разоблачение шпиена… – и водитель радостно загоготал.
Охранник сморщился. Водитель резко оборвал смех и, высунувшись еще дальше, наклонился к уху охранника, зашептал:
– Да ладно тебе… У меня с Нинкой уже все на мази. Это она, стерва, просто покочевряжиться решила. Сам же знаешь, бабам иногда такая блажь в голову стукнуть может… Вот она сейчас и взбрыкнула. Мол, много вас таких вьется, а помочь никто не хочет. Вот обкосишь траву под забором… Пусти, а? Я вам с напарником, после того как все срастется, поляну накрою…
Охранник несколько мгновений оценивающе рассматривал водителя, потом протянул руку и, сняв трубку настольного коммуникатора, пару раз мазанул пальцем по его экрану, вызывая абонента.
– Нина Александровна, у меня тут Алексей… – закончить он не успел, потому что из трубки ему в ухо понеслись крики, переполненные обвинениями в безделье, лени, безалаберности и еще сотне великих грехов, в которых прекрасная половина человечества так любит обвинять сильную. Охранник пару мгновений, морщась, слушал весь этот поток, после чего буркнул: – Хорошо, понял… – и положил трубку. Затем мазанул пальцем на экране по другой виртуальной кнопке и кивнул водителю: – Будешь должен.
– А то ж! – расплылся тот в сияющей улыбке и, нырнув внутрь кабины, захлопнул дверь.
А чего бы ему не улыбаться? Все ведь шло к тому, что через несколько минут он заработает кругленькую сумму денег. Водитель опустил руку и нащупал прикрепленную под сиденьем Frombola. Как он ржал, когда люди, которые совсем скоро окажутся должны ему много-много денег, вручили ему этот девайс! А вот поди ж ты – пригодилось…
Ну, а деньги – это же самое главное. Что бы там кто ни говорил – это единственный билет в счастливую жизнь. Не так ли?
– Что ж, заманчиво, заманчиво… – задумчиво произнес хозяин дома и тут же замер, заметив, что гость слегка напрягся. – Что-то случилось?
– Похоже, кто-то из находящихся в доме или около него только что попытался передать наружу пакет информации.
Хозяин дома несколько мгновений внимательно смотрел на гостя, а затем коротко уточнил:
– Попытался?
– Не смог, – кивнул гость. – Я принял некоторые меры, чтобы этого не произошло.
– Я тоже, – криво усмехнулся хозяин, – но, похоже, они оказались недостаточными. Вы позволите? – вежливо уточнил он, поднимаясь.
– Без проблем. Если вы, конечно, считаете, что немедленное раскрытие этого кого-то пойдет на пользу делу, – отозвался собеседник.
Его слова заставили хозяина дома, уже почти достигнувшего двери, остановиться и развернуться к гостю. Несколько мгновений он напряженно смотрел на него, а затем спросил:
– Вы можете гарантировать, что и последующие попытки проделать это, буде они состоятся, окажутся столь же безрезультатными?
– В принципе да, – гость улыбнулся. – Слишком велика разница в используемых технологиях. К тому же я не уверен, что следующие попытки будут. Скорее всего, инициатор произошедшего уверен, что у него все получилось. Перехват информационного пакета был произведен без каких-либо внешних эффектов.
Хозяин еще несколько мгновений постоял у двери, напряженно размышляя, а затем, резко кивнув, скорее даже не гостю, а своим мыслям, вернулся к креслу и снова опустился в него.
– Что ж, в таком случае вернемся к нашим баранам. Значит, вы считаете, что ваша идея будет для Земли гораздо более выгодна? Что ж, может быть… но все имеет свою цену. Какую цену придется заплатить нашей планете? Или, возможно, платить придется не всем жителям Земли, а только нам?
На некоторое время в библиотеке воцарилась тишина. Хозяин дома не отрываясь смотрел на гостя, а его собеседник, откинувшись в кресле, напряженно размышлял над ответом.
– Если я правильно понял суть ваших сомнений, – спустя несколько минут осторожно начал гость, – в наибольшей степени вы опасаетесь того влияния, которое мы… которое ваши новые сограждане начнут оказывать на окружающих? И не окажутся ли они куда более проблемной реинкарнацией тех самых мигрантов, которые подкосили Европу?
– Ну да, что-то в этом роде, – усмехнулся хозяин дома.
Гость также усмехнулся.
– Как мне представляется, Владимир Владимирович, подобной опасности нет. То есть, конечно, после того как произойдет слияние, наше общество изменится. И сильно. Но… лузитанцы, и это совершенно точно, даже не будут пытаться подмять нас под себя, сделать свою культуру или традиции не просто равноправными, но единственно верными и возможными. То есть, – тут Ник коротко хохотнул, – кое-что они совершенно точно навяжут. Например, свой «круг». Да и еще немало чего. Уж такие они люди… Но это, совершенно точно, не будет какой-то согласованной позицией. Или планомерной политикой. Наоборот, скорее они сами будут изо всех сил стараться адаптироваться и побыстрее стать землянами.
– Почему?
Ник вздохнул.
– Объяснять долго и сложно, но я попытаюсь. – Он устроился поудобнее, откинулся на спинку, всем своим видом показывая, что разговор предстоит долгий, после чего начал: – Понимаете, там, в Содружестве, люди живут в условиях информационного общества гораздо дольше, чем на Земле существует письменная история. И потому большинство сохранившихся социумов уже давно избавилось от последствий ошибок и тупиковых путей развития. То есть не совсем так… Общество развивается и на каждом витке развития регулярно вляпывается во все новые и новые ошибки и тупики. И преодолевает их, платя за ошибки кровью или как минимум временной деградацией. Но это новые. А вот те, в которых тычется и мыкается социум Земли, там, – Ник ткнул пальцем в потолок, – уже давно стали… ну, чтобы было более понятно, скажем так, примерами из задачника по социологии для первокурсников.
– То есть?
– Ну, например,
Когда гость, наконец, покинул дом, хозяин еще долго сидел в библиотеке, молча смотря в одну точку и переваривая все, что услышал. А затем достал из кармана защищенный мобильник и, ткнув пальцем в выведенную на лицевую панель иконку контакта, поднес к уху.
– Сергей Кужугетович? Здравствуй, дорогой… Рад слышать… Да соскучился что-то – давно ж не виделись. Ты как, сильно загружен?.. Да, знаю, знаю, но от того, что ты в кабинете будешь днем и ночью сидеть, ничего не изменится… Ну да, именно это и имею в виду… А как же… И клюквенный квас тоже есть… Значит, в субботу? Банька будет готова…
Звонок в дверь раздался неожиданно.
Савелий Сергеевич даже не сразу сообразил, что это за звук донесся из прихожей. Жена умерла еще тридцать лет назад. Детей они так и не завели. Социальный работник с набором продуктов должен был появиться через два дня. Патронажная медсестра приходила третьего дня. А гости… все, кто мог прийти к нему в гости, либо уже давно переселились в мир иной, либо просто не были способны не то что добраться до его двери, а, в подавляющем большинстве, даже встать с постели. Причем первых на порядок больше, чем вторых.
Так что раздавшийся звонок он сперва отнес к звуковому ряду, лившемуся из разнесенных динамиков 4D-телевизора. Эту здоровую дуру в его небольшой квартире установили только в прошлом году. Как шефскую помощь от родного ОКБ. И на кой она ему сдалась? Вот только никто не спрашивал. Приехали, поздравили с юбилеем, торжественно сообщили, что на его карту зачислена денюжка, затем, затоптав полы и изгваздав табуретки, сноровисто закрепили экран «ценного подарка ветерану» на дальней стене, прикрытой ветхим ковром, и развесили по углам динамики. Потом какой-то потный краснорожий мужик (по виду – чистый депутат) торжественно потряс ему руку и громогласно что-то пообещал в сторону пары-тройки сомнительных типов, которые скучковались у двери в туалет (журналисты, что ль, хрен поймешь, с этими микроскопическими гаджетами, вот раньше таких издаля было видно по всяким камерам и микрофонам). После чего все шустро собрались и выкатились.
Сначала Савелий Сергеевич решил вообще подарок не включать. Ан не тут-то было. Телевизор оказался с прибабахом. То есть включался сам и как на душу положишь. Простейших команд, типа: «Тьфу пропасть, да заткнись ты!» или «Все, умолкни, достал уже» – не понимал. Зато вполне себе нормально законтачил с холодильником, стиральной и посудомоечной машинами, регулярно сообщая хозяину, что у него заканчиваются масло, сыр или колбаса, а также средство для посудомоечной машины либо стиральный порошок.
В первый раз Савелий Сергеевич даже воспринял подобное сообщение как очередную обычную рекламу. И понял, что это не так, только когда это электронное угребище в шесть утра очень креативненько сообщило ему, что средство для посудомоечной машины наконец-то закончилось.
Почему креативненько? А как еще назвать громкий журчащий звук, раздавшийся в тихой темной квартире, после чего шаловливый женский голос игриво так сообщил:
– Милый, я все…
Если честно, Савелий Сергеевич в тот момент едва успел добежать до туалета. Ага, с корвалолом наперевес. Слава богу, сердце ему от предков досталось сильное, да и занятия лыжами и волейболом по молодости изрядно помогли его укрепить. Так что оклемался…
Как бы там ни было, до пенсионера далеко не сразу дошло, что услышанный им звук – это сигнал дверного монитора. Да и когда дошло, он все равно поднялся и двинулся к двери только через некоторое время, ну мало ли, – может, ошиблись. Или просто пришли к соседям, не застали – вот и звонят в двери всех квартир, располагающихся на этой же лестничной клетке, чтобы уточнить, где хозяева. Хотя как подобное может быть при таком засилии мобильных телефонов…
Но неожиданные гости оказались весьма настойчивы. Так что пришлось, кряхтя, подниматься на старческие, опутанные варикозными венами ноги и шоркать к дверям.
Бог дал Савелию Сергеевичу длинную жизнь. Вероятно, взамен детей, которых у него не было. Впрочем, поначалу он об этом не очень-то и переживал. Молодой выпускник МЭИ, сразу после института попавший в знаменитое ОКБ Сухого, радостно окунулся в крайне интересную взрослую жизнь. Нет, не в пьянки, гулянки и секс (хотя и слова такого в СССР тогда еще не знали). Впрочем, чего лукавить – было и это. Вот только все это проходило как-то вторым планом. По-настоящему интересной была работа. КБ тогда вело сразу четыре машины, и молодого инженера с ходу включили в группу по системам наведения совершенно новой машины под шифром Т-58М, каковой почти сразу же после его прихода в группу был изменен на Т-6. Коллектив подобрался веселый и в основном молодежный. Так что народ работал с огоньком, частенько засиживаясь допоздна. Да и по выходным часто также собирались вместе и отправлялись куда-нибудь на речку – купание, волейбол, шашлыки. Во время одного из таких выездов он и познакомился со своей будущей женой, на тот момент студенткой торгового техникума. Их компания гуляла поблизости…
– Да? – недовольно буркнул он, разглядев на экране дверного монитора откормленную рожу незнакомого молодого человека. В принципе сигнал видеоглазка можно было вывести на все тот же экран телевизора, а замок на двери открыть через его же расширенное меню, но пенсионер считал, что лучше оторвать жопу от кресла и подойти к двери самому. Хоть успеет размять косточки и, в случае чего, приложить какого урода, ежели тому удастся запудрить ослабшие от старческого склероза и маразма мозги, и Сергей Савельевич запустит-таки его в квартиру. А то немощное тело затекало уже даже от простого сидения в кресле.
– Здравствуйте, – мясистое лицо на экране расплылось в слащавой улыбке.
– Здоровей видали, – сердито отозвался пенсионер.
– Савелий Сергеевич Коронацкий?
– Он самый. Чего надо?
– Вы не могли бы открыть дверь?
– Нет.
– Дело в том, что я адвокат и представляю интересы…
– Квартиру не продаю, – грубо оборвал собеседника пенсионер и начал разворачиваться, не собираясь продолжать этот странный разговор.
– Одну минутку! Одну минутку! – торопливо закричал «адвокат». – Я здесь совершенно не по этому поводу! О квартире вообще речи не идет! Я представляю интересы одной клиники, которая разработала новые методы лечения в области геронтологии. И они предлагают…
Но пенсионер уже мазанул пальцем по экрану, отключая соединение. После чего пару секунд подумал и, не обращая внимания на снова залившийся трелью дверной монитор, пошоркал тапками в туалет. Ну, чтобы еще раз не вставать.
Но на этом дело не закончилось. На следующее утро Савелию Сергеевичу позвонила патронажная медсестра и очень вежливо поинтересовалась, не будет ли он против, если вместе с ней к нему заглянет еще один человек, «у которого есть для вас очень интересное предложение». Пенсионер сразу понял, что это продолжение вчерашнего.
– Квартиру не продаю и переезжать никуда не собираюсь, – тут же отрезал Савелий Сергеевич.
Медсестра аж возмущенно вскинулась:
– Ну, как вы могли такое подумать?! Об этом и речи не идет! Наоборот, вы еще и заработать сможете…
– А не надо мне никакого заработка, – огрызнулся Савелий Сергеевич, – мне и пенсии хватает.
– Да тут дело не в заработке, – явно начала заводиться эта крашеная кукла. – Просто нам предложили поучаствовать в тесте нового лечебного метода. И вы полностью соответствуете показателям отбора контрольной группы. А положительную динамику по результатам лечебного курса обещают очень серьезную. Вот, например, – она зашуршала какими-то распечатками, – откат ревматоидных проявлений, нормализация сердечной деятельности, уровня гемоглобина, нормализация деуринации…
Пенсионер уже открыл рот, собираясь оборвать поток рекламных объявлений, но последнее словосочетание заставило его задуматься. Нет, для своего возраста он чувствовал себя хорошо, даже очень хорошо, но… была одна проблема, которой он очень стеснялся. И патронажная медсестра об этом знала. Ну, еще бы, после того-то, как он, задремав после обеда в единственном в комнате кресле, поставленном прямо напротив телевизора, предстал перед этой молодой (ну, по его-то меркам) женщиной в… не очень подобающем виде. Ну, так получилось… Так что патронажной медсестре пришлось исполнять свои обязанности, умостившись на краешке дивана. Да и мочой в комнате несло в тот раз, не дай бог… С тех пор воспоминание о произошедшем доставляло Савелию Сергеевичу немалое неудобство. Так что, вместо того чтобы отфутболить данное предложение, как он было уже решил, пенсионер пожевал губами и, сбавив тон, осторожно спросил:
– А точно поможет?
– Обязательно, – решительно кивнула медсестра. – Нам предоставили результаты уже проведенного закрытого тестирования – они просто поразительные.
– Ну, тогда приводите, – нехотя согласился Савелий Сергеевич.
На следующий день эта коза со своим «прицепом» прискакала ни свет ни заря. Ну, по нынешним меркам. Это такому старику, как Савелий, уже даже и ночью не очень-то спится, а так молодежь, бывает, и в десять часов только глаза продирает. И куда это годится?
«Прицеп» оказался представительным мужчиной средних лет. Вернее, уже даже на грани пожилого возраста… а может, уже и за гранью. Сейчас не сразу и разберешь. А этот-то, если его предположения о связи гостя с позавчерашним «адвокатом» окажутся верными, еще и к геронтологии имеет отношение. Так что сколько ему лет на самом деле – шут его знает!
– Здравствуйте, Савелий Сергеевич… – уважительно начал гость.
– Здоровей видали, – привычно отозвался пенсионер, настороженно косясь на посетителя и краем глаза поглядывая, как патронажная медсестра сноровисто раскладывает на столе датчики многофункционального комплекса. Эта сбруя позволяла снимать с организма сразу дюжину показателей – от пульса и давления до уровня гемоглобина в крови и ЭКГ.
– Кхм… прошу прощения, – слегка смутился тот подобным наездом, – меня зовут Дабренев Алексей Михайлович. Я – главный врач и совладелец геронтологической клиники «Савойя», и наша клиника хочет предложить вам поучаствовать в ограниченном тестировании нового лечебного комплекса…
Следующие три дня пенсионер готовился к отъезду. Впрочем, особенно готовиться ему было не нужно. Вещей с собой брать ему не рекомендовали, обещав, что все – от трусов, маек и мыльно-рыльных принадлежностей до одноразовых комбинезонов, которые он будет носить все время тестирования, – ему предоставят на месте. А как-то улаживать контакты с внешнем миром тоже не требовалось. Ну, с кем их улаживать-то? С надгробиями?
В день отъезда пенсионер встал пораньше, тщательно вымылся, заранее позавтракал (ну чтобы вовремя, до отъезда, успел сработать мочевой пузырь), оделся в самые приличные рубашку и брюки и сел в прихожей, ждать, когда за ним приедут. Да и до туалета отсюда было заметно ближе, чем из комнаты. Ну с его-то ногами…
Клиника располагалась за городом, в живописном сосновом лесу, в довольно стареньких зданиях, построенных, похоже, еще во времена Хрущева (или, как минимум, раннего Брежнева), но затем аккуратно отремонтированных – судя по материалам и технологиям, где-то в начале нулевых. Хотя и не капитально. Поэтому они представляли собой этакий микс из узнаваемо старенькой планировки с узкими лестницами и небольшими комнатами-номерами, хлипкими биметаллическими радиаторами отопления, очень неуютно чувствующими себя в огромных нишах, предназначенных для массивных чугунных батарей, тесными, посредственно спланированными санузлами, которым не очень-то помогала куда более свежая, но тоже уже старенькая сантехника, и дешевых пластиковых окон, вставленных в старомодно мелкие оконные проемы. Похоже, когда-то эти здания строились как профилакторий не слишком крупного завода или большой автобазы, и лишь во времена после «катастройки» перешли во владение той самой геронтологической клиники, которая вложилась в них по самому минимуму… Впрочем, большинство пациентов этот антураж совершенно не смущал. Они и дома существовали приблизительно в таком же окружении. Потому что особенно обеспеченных среди пациентов не наблюдалось…
Народу в клинике набралось не так чтобы много. Но и немало. Во всяком случае, на обеде в местной столовой Савелий Сергеевич насчитал человек сорок. И это с учетом того, что обед длился два часа, и народ постоянно приходил и уходил. То есть контингент постоянно менялся. Впрочем, не полностью. Некоторые сразу приходили большими компаниями, сдвигали столики и обедали долго и шумно, гомоня и что-то обсуждая. Похоже, это были старожилы. Они и выглядели пободрее. Хотя… такого набора «ветхой недвижимости» бывший инженер до сих пор еще не встречал. Он даже пожалел, что согласился сюда приехать. Очень уж удручающее зрелище…
– Свободно?
Пенсионер повернул голову и покосился на задавшего вопрос.
Рядом с его столиком стоял сгорбленный старичок с красным лицом, держа в руках поднос, заставленный тарелками.
– Садись, я энти места не покупал, – пробурчал бывший инженер.
– Новенький, что ль? – поинтересовался новоиспеченный сосед по столику, споро сгрузив поднос и усевшись напротив Савелия Сергеевича. – Где работал? Али служил?
– А тебе-то какое дело? – огрызнулся пенсионер.
Сосед окинул его ироническим взглядом.
– Да никакого в общем-то. А ты, видать, все военную тайну бережешь. Хотя тайна твоя протухла давно уже. Ты сколько на пенсии-то? Лет тридцать уже как? Ну-ну…
Но Савелий Сергеевич только сердито зыркнул на своего болтливого соседа и отвернулся. Вот незадача! И ведь сам виноват! Ну что стоило сказать этому болтуну «занято»…
– А сам-то откуда будешь? – сделал сосед снова попытку втянуть пенсионера в разговор. – Я вот, например, с Самары. Раньше технологом работал. На «Кузнецове». То есть он тогда еще «Труд» назывался… так что нас тут, из оборонки, мно-о-ого. Хотя не все. Вон там, видишь, – он ткнул обкусанным ломтем хлеба в сторону трех составленных столов, за которыми разместилась одна из гомонящих компаний, – медики. А вон там – энергетики. Они по вузам кучкуются. Ну кто какой заканчивал. С одного-то выпуска у них там, почитай, никого и нет. Перемерли все. А вот через выпуск, через два кое-кто набрался. А вон те, которые у окна, даже не знаю кто. Вояки какие, наверное. Или кагэбэшники. Такие же буки, как ты, – сидят, молчат да глазами сердито зыркают.
Это точно. Общаться с этим болтуном у пенсионера никакого желания не было. А вот его информация заставила задуматься. Он-то по своей извечной привычке старался во всем искать подвох. И в рассказанную ему историю насчет какого-то тестирования новых методов лечения не слишком поверил. Веяло от нее чем-то не особенно убедительным.
А тут информация о том, что в эту клинику собрали людей из бывшей советской оборонки. Зачем? Нет, конечно, никто никакие тайны у них выведывать не собирается, в этом его назойливый собеседник прав. Все тайны, которые он когда-то знал, давным-давно протухли. А если какие и нет, так и он сам о них уже ни хрена не помнит. Возраст не тот. Последний десяток перед сотней разменял… Да и те, что еще помнил, понадобись они кому, – куда легче не из склеротической головы старика-пенсионера добывать, а из всяких архивов. По деньгам-то, может, и дороже выйдет, но для тех, кому подобные тайны могут понадобиться, деньги – дело десятое. Они их сами печатают, причем официально… А вот времени на это потратить пришлось бы куда больше. Да и результат непредсказуем. Ну, какие из них, стариков, источники информации-то? Тут и так-то жизнь еле-еле в теле теплится. А чуток стукни или вколи там что-нибудь – и кирдык!
Но сия загадка Савелия Сергеевича увлекла. Тем более что никаких других занятий в клинике особенно и не было. Нет, процедуры делали. И всякие порошки-таблетки тоже выдавали. Хотя кое-кто их не пил, а в туалет спускал, в чем громогласно признавался. Ну, как тот дебелый дедок с одышкой, который всем заявил, что согласился на «всю эту муйню» только для того, чтобы «хоть недельку от своей мегеры отдохнуть». А то ему дома вообще жизни никакой нету. Причем в качестве «мегеры» выступала отнюдь не жена, как можно было бы подумать, а невестка. Которой, как выяснилось, и самой было уже под семьдесят… Но сколько это по времени-то занимало? Дай бог, часа два с половиной в день. Редко когда три. А дальше что? В телевизор пялиться? Так это и дома надоело хуже горькой редьки. Гулять? Не с его ногами. Нет, кое-какое облегчение пенсионер начал чувствовать уже на третий день. Но пока еще именно кое-какое. Вот бывший инженер и начал собственное расследование по заинтересовавшему его вопросу. Ну, небольшое такое, любительское…
Мучившая его загадка разрешилась только к концу недели. Когда бывший инженер, всю неделю осторожно собиравший сведения о том, кто из пациентов клиники где когда-то работал, решился расширить круг источников собираемой информации и завел осторожный разговор с лечащим врачом – молоденькой (ну, по его меркам) девахой со вполне симпатичным личиком и спортивной фигурой… Но, похоже, переоценил свои навыки в этой области и обсдался по полной. После парочки осторожных, но, судя по реакции девахи, крайне неуклюжих вопросов пенсионера, она сначала удивленно вытаращила глаза, а затем звонко и заразительно расхохоталась.
– Ой, ну насмешили, Савелий Сергеевич! Придумали тоже – специа-ально собрали… Просто нам для тестирования потребовались люди, у которых мозговая активность пострадала в наименьшей степени, понимаете? Ну, чтобы у них еще… ну-у-у… – она слегка запнулась подыскивая слово.
– Чтоб маразм со склерозом по мозгам еще не поездил, – понимающе хмыкнул пенсионер.
– Ну, можно и так сказать, – стеснительно хихикнула врачиха. – А таковые, как правило, встречаются среди людей, которые долгое время занимались умственным трудом, причем напряженным и разнообразным, связанным с решением разных сложных проблем. Понимаете?
– Понимаю, – вздохнул Савелий Сергеевич. Чего уж – всяких разных проблем в оборонке всегда хватало. Хоть жопой жуй. – Извините.
– Ой, да бросьте! – улыбнулась девушка. – Давайте-ка лучше проверим ваши показатели…
После подобного фиаско пенсионер окончательно рассердился на своего обеденного собеседника. Хотя тот, по идее, не был ни в чем виноват. Он же только сказал, что среди пациентов много тех, кто раньше в оборонке работал. Это уже бывший инженер сам себе потом всякого напридумывал… Так что все обиды были, по большому счету, глупостью. Но вот поди ж ты… И когда зануда в очередной раз, уже не спрашивая, плюхнулся за столик пенсионера, тот боднул его сердитым взглядом и недовольно пробурчал:
– Да тебе тут что, медом намазано, что ты все ко мне липнешь?
Но непрошеный гость лишь рассмеялся.
– Да с тобой хорошее, – пояснил он, ввернув странноватое словцо. – Сидишь, молчишь, меня вот слушаешь. А к кому другому подсядешь, так он или спорить начнет, или ругаться, или вообще обзываться.
После чего принялся воодушевленно хлебать солянку из глубокой тарелки. Так что Савелий Сергеевич только покачал головой и склонился над своей тарелкой.
– Э-эх… – с явственно ощущаемым сожалением в голосе протянул собеседник, закончив со вторым и откидываясь на спинку стула со стаканом компота в руке. – Жаль, девок здесь нет… Одни мужчины собрались.
– Да на что тебе девки-то? – ехидно поинтересовался пенсионер. – У тебя ж там стручок небось сгнил давно. И то радость, что ссышь стоя…
– Так-то оно так, – вздохнул сосед по столику. А потом хитро прищурился и эдак с подковыркой произнес: – А все-таки не совсем так. Я эвон нынче проснулся знаешь от чего?
– Опрудонился небось, – буркнул пенсионер.
– Не-а! Ноги замерзли! – торжествующе произнес сосед. И громко расхохотался.
Савелий Сергеевич на старую замшелую шутку только криво усмехнулся. А сосед, отсмеявшись, внезапно наклонился к пенсионеру и, заговорщически подмигнув, горячо зашептал:
– Вот хочешь верь – хочешь нет, а я тебе скажу, что у меня тама, – тут он скосил глаза себе между ног, – нынче утром точно что-то зашевелилось. Ну, как ранее, когда помоложе был… Не так, как у молодого, конечно. Тогда-то у мене поутру стоял, что твой черенок у лопаты, но…
– Да ладно тебе сказки-то рассказывать, – скривился Савелий Сергеевич. – Ты еще расскажи, что у тебя волосы на плеши лезть начали.
– Ну, не хочешь – не верь, – разочарованно отозвался сосед, – а мне врать не мешай.
Следующие несколько дней все продолжалось по-прежнему. То есть изменения в самочувствии, конечно, были. И вполне явственные. Ноги изрядно окрепли и перестали, как было раньше, дрожать и подгибаться после небольшой нагрузки. День на шестой пребывания в клинике бывший инженер даже рискнул отправиться на прогулку. А на десятый так и вовсе спустился на первый этаж не на лифте, а по лестнице. Опять же, судя по тому, что практически совершенно прекратились приступы головокружения и головная боль, нормализовалось давление. Да и вообще пенсионер начал чувствовать себя намного лучше.
Более того, одним, без сомнения, прекрасным утром Савелию Сергеевичу даже показалось, что… хм… ну-у… ну, в общем, назойливый сосед по столику в последний раз, возможно, даже и не совсем соврал. Но помимо этого все было так же скучно и размеренно. Бывший инженер ходил на процедуры, гулял, смотрел телевизор, разок попробовал сыграть на бильярде, установленном в холле на четвертом этаже того корпуса, в котором его поселили, но особенного удовольствия не получил. Вокруг бильярда уже давно кучковались любители сего развлечения, к каковым пенсионер никогда не относился. Так, если совсем от скуки шары погонять. И потому рядом с ними бывшему инженеру было не слишком комфортно. А в остальном – никаких изменений. Он уже даже начал потихоньку готовиться к отъезду домой. Не столько физически (чего готовиться-то, оделся и готов!), сколько морально.
Но к исходу второй недели жизнь преподнесла неожиданный сюрприз.
– Ну что ж, Савелий Сергеевич, – воодушевленно начала его лечащий врач, когда пенсионер в очередной раз оказался в ее кабинете. – Должна вам сказать, что мы с вами – настоящие молодцы. Вон как вы у меня окрепли-то. Просто огурчик!
– Да чего уж там, – смущенно буркнул пенсионер, – с меня-то какой спрос. Пей да глотай – и все дела.
– Нет-нет, не скажите. Вон вас сколько здесь собралось таких – «пей да глотай», а только серьезная положительная динамика, как у вас, далеко не у всех. Ведь для этого надо аккуратно соблюдать все наши рекомендации. А это делали далеко не все, – тут она сделала паузу и, окинув бывшего инженера испытующим взглядом, внезапно спросила: – Скажите, Савелий Сергеевич, а вы… не хотели бы продолжить лечение?
– От старости-то? – хмыкнул пенсионер. – Так от этой болезни лекарств нету.
– А если бы были? – загадочно произнесла врач.
И замолчала, требовательно уставившись на бывшего инженера. А тот недоуменно вытаращился на нее.
Некоторое время они молча смотрели друг на друга, а затем врачиха, как видно, сделав из этого обмена взглядами какой-то вывод, продолжила:
– Дело в том, что кроме тестируемого курса у нас есть еще один, более углубленный. Результаты он обещает просто фантастические! Если, конечно, все пойдет согласно нашим предположениям. Просто этот курс у нас пока еще на людях не проверялся…
– А на мышах? – съёрничал уже слегка отошедший от предыдущего шокирующего заявления своего врача бывший инженер.
Но врач в ответ лишь скупо улыбнулась. А Савелий Сергеевич задумался. С одной стороны, влезать в какие-то сомнительные эксперименты особенного желания не было. Он – старик, здоровье уже не то. Не дай бог, эти ученые где-то лопухнулись – и все, кирдык! Тем более что самые неприятные болячки, от которых он страдал больше всего – слабые ноги, бессонница, скачущее давление и все такое прочее, – явно удалось как минимум купировать. Надолго ли – другое дело. Но пока живи да радуйся. И не гневи Бога, выпрашивая еще…
Но с другой – все это благодаря как раз тем самым людям, которые предлагают ему дальнейшее участие в своих исследованиях. То есть тем, кто уже доказал, что они не балаболы, а серьезные профессионалы. Да и приз-то какой… Нет, ни в какие лекарства от старости бывший инженер, конечно, не верил. Но уже полученный результат говорил сам за себя.
Поэтому он сурово насупился и решительно кивнул.
– Уговорили!
– Коля-ан! А Колян!
Николай откинул в сторону расколотое полено и, воткнув топор в стоявшую перед ним колоду, выпростал из-под ремня висевшее на нем полотенце и степенно вытер залитое потом лицо. Жара нынче в Кавешме для сентября стояла жуткая. Ну да с погодой в последнее время вообще невесть что творится.
– Коля-ан, ну где ты там?
Это орал Петька Скрынник, водитель лесовоза с местного леспромхоза, или как там он теперь назывался, и основная причина всех местных неприятностей. Уж сколько раз и мужики его били, и бабы по деревне мокрыми тряпками гоняли, и сам Николай, как участковый, его в «холодную» сажал, а все одно тот никак не успокаивался. Отлежится чутка после побоев, оклемается – и снова здорово! То свинье бабки Дарьи бидон браги в корыто опрокинет, после чего пьяная животина полдеревни на уши поставит. То деду Кондратию дверь нужника валерьянкой зальет, и сбежавшиеся со всей деревни коты устроят вокруг этого весьма полезного в хозяйстве строения такой ночной сейшн, что деду в туалет пришлось прорываться с помощью своей старенькой охотничьей «тулки». То Жабину, местному куркулю, жировавшему на скупке по осени кедровых шишек, ночью проса на капот новенького «крузака» насыплет, вследствие чего вся деревня полночи не спит: как птицы начинают клювами по капоту жабинского «крузака» стучать, так у него тут же принимается выть сигнализация. Самому-то Жабину нипочем было – он в то время пьяный спал и ничего не слышал. А вот остальной деревне… Впрочем, когда поутру Жабин проснулся и углядел, во что его новенький, блестевший лаком автомобиль превратился, то орал не хуже своей сигнализации. Но это уже деревня Петьке не в укор поставила, а скорее в заслугу…
– Коля-ан!
Участковый вздохнул и, степенно, не торопясь, вышел из-за сарая.
– Ну, чего тебе, шебутной?
– Айда посмотрим, как пришлые строятся!
Пришлые объявились в Кавешме полгода назад. Сначала свой участок продала бабка Меланья. Этому ее поступку никто особенно не удивился. Она давно уже собиралась перебраться к внукам в Чульман. Скорее удивиться можно было тому, что нашелся кто-то, решившийся купить дом в Кавешме. Зачем деньги-то тратить? Эвон сколько пустых домов по деревне стоит. Дети-внуки выросли и разъехались по разным городам и весям – кто в Чульман, кто в Нерюнгри, а кто аж до Биробиджана и Хабаровска добрался. В сибирской деревне-то жизнь тяжелая. И не шибко денежная. Ну, если ты не браконьерствуешь или не Жабин. А в телевизоре другую жизнь кажут. Вот молодежь за ней в люди и рвется… Так что как старики поумирали – так дома и стоят заколоченные. Потому что продать их здесь некому.
Но, как выяснилось чуть позже, бабка Маланья, удачно провернувшая операцию со своей недвижимостью, была только началом. Спустя две недели в Кавешме объявилась пара людей весьма необычного (ну, для деревни) вида. То есть в костюмах и лакированных ботинках. Да еще и с портфелями. Оные граждане посетили сельсовет, где предоставили бумагу, доказывавшую, что они являются юридическими представителями полутора десятков наследников почивших кавешминских стариков и уполномочены оными провести оценку принадлежавшей им недвижимости с целью подготовки ее к продаже.
Местные изрядно поудивлялись столь странно прорезавшемуся интересу к их глухому углу. Более того, по деревне тут же поползли слухи один невероятнее другого. Говорили, что под деревней нашли нефть или золото, что в местных лесах растет какая-то особенная, но очень полезная трава, что в округе залегает какой-то особенный минерал, от которого идет шибко полезное излучение, лечащее все болячки, что неподалеку от Кавешмы была обнаружена посадочная площадка инопланетян… Короче, такого бреда Николай ранее никогда в жизни не слышал. Но некоторые кавешманцы в этот бред радостно поверили. И начали радостно ждать, что сейчас со всех сторон набегут москвичи с иностранцами и примутся платить большие деньги за доселе никому не нужную недвижимость…
К удивлению Николая, кое-кто дождался-таки. То есть не москвичей, конечно, да и деньги оказались не такие уж и большие. Но часть народа свои избы с участками все же продала. Ну те, которые примыкали к подворью бабки Маланьи и остальным уже выкупленным. А неделю назад в Кавешме наконец-то появились и покупатели…
– Ну, чего тебе все неймется, Петька? Получил же уже раз по морде, так нет – опять лезешь!
– Это он просто меня неожиданно подловил, – насупился Скрынник.
– Ага, как же, – ухмыльнулся участковый, – а то, что он тебе до этого проорал «в круг» и, скинув майку, напротив тебя встал, ты и не заметил?
– Да кто ж его знал, про какой круг он говорил-то? – попытался было прикинуться ветошью Петька, но потом улыбнулся и махнул рукой: – Ну да, было. Потому тебя и зову. Неохота больше по морде получать. Тот мосластый мне тогда сказал, чтоб я больше к ним не совался, или без всякого круга за забор выкинет. А он здоровый – страсть! В тот раз меня так приложил – я три дня отлеживался. Но мне ж любопытно! А ты у нас власть, так что имеешь право куда хошь заходить. Вот я с тобой и просочусь…
Участковый тяжело вздохнул и покачал головой.
– Ты вот что, Петька: давай-ка дуй домой. Некогда мне твое любопытство удовлетворять. У меня еще полмашины дров недорублено. Так что иди, иди…
Скрынник несколько мгновений вглядывался в стоявшего перед ним бывшего одноклассника, с которым просидел за одной партой последние шесть школьных лет, а затем обреченно взмахнул рукой.
– Вот скучный ты человек, Колян, – с сожалением в голосе произнес главный деревенский хулиган. – К нам в деревню столько нового народа сразу понаехало, сколько за последние двадцать лет, вместе взятые, никто не видел. А кто, откуда, почему – ничего не ясно! И тебе на это наплевать. Как так? Ты ж власть! А вдруг это шпиёны какие?
Участковый сердито сплюнул и, развернувшись, двинулся за сарай. К своим дровам.
Петька проводил его грустным взглядом и, воздев очи горе, некоторое время размышлял, что предпринять. Пришлые интересовали его чрезвычайно. Он, как и любой деревенский парень, всегда относился к городским со смесью зависти и пренебрежения. Потому что, по представлениям деревенских, городские, с одной стороны, жили куда богаче и интереснее, а с другой – все поголовно были пентюхами и неумехами, не способными справиться толком ни с каким нормальным делом. Да что там говорить, если они даже скотину обиходить не умеют!
Но эти пришлые были какими-то не такими.
Петька с детства любил подраться. Не со зла, нет… просто ему нравилось то ощущение звенящей пустоты в голове и мурашек на загривке, которое возникает за несколько мгновений до того, как нанесен первый удар, нравилась та бурная волна, которая устремлялась по всему телу, когда пальцы ощущали первую боль от удара, нравилось, как мягко шибало в мозги волной адреналина, когда прилетало самому, все равно куда – в ухо, в грудь, в плечо, да даже в «солнышко».
А боль… Да что той боли-то? Иной раз, когда молотком по пальцу засветишь или при правке косы лезвием по пальцу секанешь, куда больше болит. Боль – она в жизни человека всегда присутствует. Ежели ее в твоей жизни не имеется или маловато – так ты и не живешь совсем. Не работаешь до ломоты, не отдыхаешь по полной, не стоишь за своих, коли припрет… да и нет у тебя в этом случае никаких своих. Потому что кому ты, такое ссыкло, нужно? А если вокруг тебя все такое же ссыкло, пусть и заумно рассуждающее о всяких там «гуманизме», «цивилизационном выборе», «правилах культурного человека» и «общечеловеческих ценностях», оправдывая свою ссыкливую сущность мусором пафосных слов, то какие же они в этом случае свои? Они же, как Скрынник слышал в каком-то очень старом, еще советском фильме – «разбегутся при первом же шухере», начхав на всех, кроме себя!
Так что получить по морде он не боялся. Но вот получить по морде просто так, без пользы, было все-таки обидно. Поэтому, тяжело вздохнув, Петька повернулся и двинулся в сторону подворья Аверьяна.
Аверьян был якут, охотник, и большую часть времени проводил в тайге, поэтому его усадьбу обихаживали всей деревней. Вследствие чего доступ на подворье был открыт для всех даже в отсутствие хозяина. А Аверьян взамен делился с добровольными помощниками мясом, шкурами и поделками из них, на которые был большой мастак. У самого Скрынника имелась хорошая шапка из волчьего меха, сварганенная ему Аверьяном. Отличная шапка. Волчий мех не только теплый, но еще и не обмерзает от дыхания и не колет лицо. А еще с его бани очень хорошо просматриваются участки, выкупленные пришлыми. Так что достаточно залезть на крышу…
Вот только, скорее всего, крыша бани и так уже плотно забита. Причем всякой малышней, среди которой ему, взрослому солидному человеку, уже самому зарабатывающему себе на жизнь, находиться вроде как не по чину. Да и стройка от Аверьяновой бани располагалась далековато – на противоположном конце участка. Так что происходящее на ней с бани было видно не слишком хорошо.
Ну и второй момент присутствовал – раз он зайдет на подворье Аверьяна, придется что-то там сделать. Это та школота, что торчала сейчас на крыше бани, могла себе позволить обиходить Аверьяново подворье через раз, надеясь на то, что никто не заметит, сколько раз они к нему забегали и что за это сделали. Взрослый же человек и права свои, и обязанности знает, и исполняет не потому, что кто-то за ним следит и может наказать, а потому что… ну, потому что он взрослый и за себя отвечает, не так ли?
Так что идти на Аверьянову баню не хотелось. Но других вариантов пока не просматривалось.
Петька вздохнул, покосился на солнце, прикидывая, сколько еще осталось до заката, потом сплюнул и… не успев сделать и шага, замер. Из-за поворота прямо к нему неспешно приближался один из пришлых. Тот самый, который и набил ему морду. Скрынник дернулся было, но потом до него дошло, что этот тип явно не за ним пришел. Ну откуда он мог знать, что Петька торчит здесь? Так что, скорее всего, его целью был дом участкового. Поэтому Скрынник повернул голову и заорал:
– Коля-ан! Хорош заготовки на зиму делать! Иди работать! – И чуть погодя добавил: – Карочь, пришли к тебе, слышь! – После чего повернулся к подошедшему чужаку и, улыбнувшись самой обаятельной улыбкой, решительным жестом протянул тому руку: – Петр. Скрынник. На лесовозе работаю, в леспромхозе.
Чужак несколько мгновений недоуменно смотрел на руку Петьки, а затем в его глазах мелькнуло какое-то непонятное выражение, после чего он, в свою очередь, протянул руку и… Силу пришлого Петька оценил еще в прошлый раз. Так что когда холодные пальцы сомкнулись на его ладони, у Скрынника на мгновение засосало под ложечкой. А ну как начнет силой меряться?! Но, к удивлению парня, чужак сжал его руку сильно, но довольно аккуратно. Будто в тисках, но не до боли, а с выверенной до волоса точностью. Вот еще буквально на волосок сильнее – и Петька бы взвыл. Но остановившись аккурат на этом самом волоске.
– Ранб, – коротко представился пришлый. – Ранб Корт.
– Эк у тебя имя! – удивился Скрынник. – Иностранец, что ли? А по-русски болтаешь так, будто язык для тебя родной.
Пришлый с усмешкой кивнул.
– Иностранец. Бывший. Сейчас тоже русский. А язык выучил. Когда принял решение перебираться в эту страну.
– Это да, – солидно кивнул Петька. – К нам нынче многие перебираются. Отовсюду. Эвон, в Приморье, говорят, одних немцев уже под сорок тысяч приехало. Да и французов с итальянцами тоже, бают, до фига. Чего-то у них там в Европе совсем не заладилось… А ты откуда будешь?
Но ответить пришлый не успел. Потому что со стороны дома раздался голос участкового:
– Отстань от человека, оболтус! Не видишь, он по делу пришел. И ко мне, а не к тебе.
– Ничего, – улыбнулся пришлый. – Тем более, мы с господином… Скрынник… уже знакомы.
От этой улыбки Петька машинально чуть скривился левой половиной лица. Синяк уже выцвел и почти прошел, но все равно слегка побаливало.
– Чем могу помочь? – перешел на официальный тон участковый.
– Вы нам по приезде рассказывали насчет этой, как его… – Тут пришлый слегка запнулся, но затем все-таки уверенно выговорил: – Прописки. У нас через пару часов должны подъехать еще несколько человек. И я хотел бы сразу решить вопрос и с нами, и со вновь прибывшими. Я могу собрать паспорта и съездить в район сам или в… миграционной службе обязательно личное присутствие каждого?
– Присутствие… – участковый задумался. – Да в принципе нет. С этим я могу помочь. Сам приеду, соберу паспорта… ну, чтобы сверить фотографии, но… вы где людей прописывать-то собираетесь?
Пришлый озадаченно уставился на Коляна.
– Не понял. Мы же строим дома.
– Ну, так чего непонятного-то? – усмехнулся участковый. – Вы же их только строите. И куда людей прописывать? Дома надо построить, подключить к коммуникациям, составить акт о приеме в эксплуатацию, зарегистрировать в госорганах, открыть лицевой счет – и только после всего этого в построенном доме можно кого-то прописывать.
– Э-э… понятно, – еще более озадаченно кивнул пришлый. – Я-то считал, что прописка – это… ну, нечто вроде простой фиксации факта, что человек считается жителем данного региона. И что для этого нет необходимости в непременном наличии у него… ну-у… собственного жилого помещения.
Участковый досадливо сморщился.
– В общем, так и есть, да и по-правильному это называется именно регистрация, а не прописка. Просто раньше так называлось – вот народ и привык. Но жилое помещение для этого все равно необходимо. Хотя бы чужое. В этом случае пропи… то есть регистрация может быть временной. И на нее требуется разрешение собственника.
Пришлый задумался.
– А-а… без прописки никак?
– Почему никак? – удивился участковый. – До девяноста дней – вполне возможно. Но кое-какие проблемы отсутствие прописки создать может – с почтой, там, с записью детей в школу, с открытием какого-нибудь предприятия опять же…
Если первые две позиции из перечисленного пришлым, судя по его повеселевшему виду, в качестве проблем не рассматривались, то последняя, похоже, серьезно нарушала его планы. Потому что он тут же посмурнел и задумался. А вот Петька, наоборот, встрепенулся.
– Колян, – вкрадчиво начал он, – а давай мы их ко мне пропишем?
Участковый и пришлый тут же развернулись к деревенскому хулигану и скрестили на нем взгляды: Николай – досадливый, но похоже, лишь оттого, что влез оболтус в серьезный разговор… а пришлый – явно заинтересованный.
– К тебе?
– Ну да! Изба у меня большая. Живу я один. Сам знаешь, бати уже семь лет как нет, а маманя еще по зиме к сестре в Томмот подалась. А Варьку я выгнал…
При этих словах участковый еле заметно усмехнулся. Варька, леспромхозовская кладовщица, была той еще оторвой. Так что следовало еще посмотреть, кто кого выгнал. Но сам факт того, что Петька теперь жил в одиночестве, подобные мелкие детали не отменяли. А Скрынник, между тем, продолжал:
– Так что у меня вполне человек семь влезет. С раскладушкой-то… А если еще и баню считать…
– Баню тебе считать никто не позволит, – притушил его воодушевление Николай. – Это нежилое помещение, и там никого не пропишешь. Да и вообще, по нормам на твоих метрах прописать можно только… У тебя изба сколько, семь на восемь?
– Нам будет достаточно троих, – мягко влез в разговор пришлый. – Остальные подождут пару недель. То есть до того момента, пока мы не достроим дома.
Оба местных жителя удивленно уставились на собеседника. Он что, совсем больной, что ли? Нет, что существуют технологии быстровозводимых домов, оба были в курсе. Но тут, извини-подвинься, Сибирь, а не какая-то там Европа! Тут морозы не
Николай и Петька переглянулись, прикидывая, как бы это поделикатней объяснить пришлому, чтобы он не страдал идиотизмом и осознал ситуацию, но тот не дал им начать.
– Я в курсе местных температур, – дружелюбно улыбнувшись, произнес он, – и уверяю вас, что при проектировании домов этот момент был полностью учтен. Наши дома гарантированно выдерживают температурный диапазон от минус семидесяти до плюс шестидесяти градусов, снеговую нагрузку до двухсот сорока килограммов на квадратный метр и скорость ветра до двадцати пяти метров секунду.
Николай и Петька снова переглянулись. После чего участковый нехотя кивнул.
– Хорошо. Тогда гражданин Скрынник сейчас сбегает за паспортом, после чего встретимся у вас на… – Те несколько гектаров, которые заняла выкупленная пришлыми зона, назвать подворьем или участком язык не поворачивался, но никакого другого определения Николай с ходу не придумал, поэтому продолжил: —…на вашем участке. Там все и оформим.
Когда первый деревенский хулиган, перепрыгнув порог, влетел в свою избу, рожа у него сияла от удовольствия. Ну, еще бы – он-таки добился своего. Так что когда Петька разглядел неожиданных и, прямо скажем, совсем незваных гостей, он еще несколько секунд пялился на них, сияя глупой улыбкой.
– Привет, Скрынник, – хрипло сказал Жабин, сидевший на табурете у приоткрытого окна. – Выпить есть?
– А у тебя чего, ничего выпить не осталось? Или деньги кончились? – удивился Петька, при этом на автомате двинувшись в сторону холодильника. Несмотря на то что назвать неожиданных гостей «дорогими» у Скрынника язык не повернулся бы, Жабин, судя по внешнему виду, страдал после вчерашнего. А не налить пришедшему в дом страдальцу чего-нито на опохмел – до такого садизма сибирские мужики еще не опустились.
– Деньги-то есть, – морщась, ответствовал главный кавешинский куркуль и эксплуататор, – а вот с выпивкой хуже. Вчерась с мужиками все подобрали. До капли. А Настька, дура, с утра в район умотала по своим делам. Так что до завтрева у нас хрен где укупишь. В район ехать надо. Или на трассу…
– На, полечись, – снисходительно произнес Петька, выставляя на стол бутылку «китайки», дешевой водки, поставляемой понятно откуда. Она была сильно вонюча, имела крепость всего градусов под тридцать, но стоила копейки. Петька спиртным особенно не баловался (ну, по деревенским меркам), предпочитая расслабляться по-другому, а на выпивку ловить халяву, так что держал ее больше для хозяйственных нужд. Уж больно противна на вкус. Но народ употреблял ее без особых последствий. И, кстати, именно она послужила причиной того, что в деревнях почти перестали варить самогон. Ну, в коммерческих, так сказать, масштабах. Не выдержал традиционный русский напиток ценовой конкуренции с «китайкой»…
Двое соратников… вернее, судя по внешнему виду, собутыльников Жабина обрадованно подтянулись к столу.
– А чего поприличнее есть? – скривился Жабин.
В отличие от собутыльников, с которыми Скрынник был знаком, но шапочно (знал только по именам и еще то, что один – бывший зэк, осевший у главного куркуля деревни на подворье и подрабатывавший у него водителем и, там, «принеси-подай, стукни вон того», а второй – у него же, но чем-то вроде бригадира), главный деревенский мироед «китайкой» брезговал, употребляя напитки выше уровнем.
– Что есть, то не про вашу честь, – отрезал Петька. – Давай, поправляйся и говори, зачем пришел. А то у меня еще дела.
Жабин молча набулькал в стаканы и одним махом опрокинул свой. Почти сразу же его перекосило, а затем он вздрогнул всем телом и шумно выдохнул:
– Уфх… ну и гадость, – после чего еще пару мгновений помолчал, а затем насупился, упер в Петьку тяжелый взгляд и заговорил: – В общем так, Скрынник, народ тут посовещался и решил, что никаких пришлых нам тут не нать.
Петька слушал его, вытаращив глаза. О чем это он?! Какой народ? Жабин с прихлебалами, что ли? Да с таким народом никаких захватчиков не надо! Сами все разорят, украдут и продадут!
Нет, почему Жабин затеял этот разговор, парню в принципе было понятно. Все знали, что деревенский куркуль не совсем законные дела мутит. И браконьерствует потихоньку, и ягодой с кедровыми орехами с китайцами напрямую приторговывает. Причем ходили смутные слухи, что дарами не только природы, но и как бы даже не недр… А чего – тут Сибирь, тут золотишко много где встречается. С другой стороны, кто в деревне мог сказать о себе, что он никогда, нигде и ничего? Уж ружьишком-то без всяких лицензий точно каждый второй балуется. Если не каждый первый…
А Жабин, хоть и сволочь порядочная, но все-таки свой. На соседней улице вырос. В одну школу ходили. Колян-участковый за соседней партой сидел. Так что все молчали… Но если в деревне появятся совершенно чужие люди, не повязанные ни общим детством, ни своими мелкими грешками, то как бы не нашлось среди них кого-нибудь, кто не только увидит что-то, что не принято показывать чужим, но и решит исполнить, так сказать, гражданский долг. Да и кто его знает, чем эти пришлые тут заниматься думают? А ну как чем-то таким, на чем и сам Жабин неплохо зарабатывает. Это большой город всех прокормит: хошь – в олигархи иди, хошь – в таксисты. А в деревне способов заработка – раз, два и обчелся! Короче, не нужны были главному местному куркулю в Кавешме пришлые – и точка!
Но вот Петька с этим был совершенно не согласен. Ему-то пришлые нравились. Несмотря на то, что первое же более или менее близкое знакомство с ними закончилось тем, что он получил по морде. Ну и что? По-правильному же получил. По-честному! Один на один. Грудь в грудь. Без подлости…
Жабин же, между тем, продолжал свой горячий или, скорее, горячечный монолог.
– Так они ж себе скоро все равно дома построят, – наконец, спустя еще пять минут излияний, прервал Скрынник своего нежданного гостя. – И чего ты тогда будешь делать?
Главный деревенский куркуль запнулся, окинул Петьку недоуменным взглядом, а затем хрипло рассмеялся.
– Строить и построить – это две большие разницы, понял? Сам видишь, какая нынче сушь стоит!
– Ты, Жабин, говори, да не заговаривайся, – с угрожающим видом вскочил на ноги Скрынник. – Не дай бог, тайга полыхнет – в своем нужнике отсиживаться будешь?! По горло в дерьме?!
Главный деревенский куркуль и эксплуататор боднул его тяжелым взглядом и процедил:
– Я тебя предупредил, – после чего мотнул головой своим прихлебателям и, тяжело поднявшись, вышел из дома.
А Скрынник опустился на табурет и задумался. Нет, отказываться от своих слов он не собирался. Сколько надо, столько он пришлых в своей избе и пропишет. Точка!
Но ведь с этого урода станется не только пришлым красного петуха подпустить. Так что очень непростые вырисовывались пироги с котятами…
Советник Стакал вышел из лифта и двинулся в сторону большого ангара.
База на спутнике родного мира Главы оказалась неожиданно огромной. Настолько, что в клане довольно быстро распространилось мнение, что эта база не была построена теми, с кем они столкнулись у орбиты самой крупной планеты системы. Многие считали, что столь огромные объемы либо были неким природным феноменом, который их противники только приспособили под свои нужды, либо вообще были постройками какой-то древней працивилизации. Слухи о том, что таковые имели место, ходили по всему цивилизованному космосу уже многие тысячелетия, но неопровержимых доказательство тому, что эти цивилизации действительно существовали, пока добыть не удалось. И как бы эта лунная база не стала первым из них… Впрочем, без проведения полноценных археологических и геологических исследований, а также целого комплекса исследовательских мероприятий в других областях утверждать этого с высокой степенью достоверности было нельзя. А клану сейчас было совсем не до них.
– Советник! – старший охраны входных ворот, которая по стандартному протоколу состояла из отделения десантников в полной броне и нескольких мобильных турелей, развернутых в стационарное положении, четко отдал честь и шагнул в сторону, пропуская Стакала к проему входного тамбура пассажирского терминала. Несмотря на столь пафосное название, пассажирский терминал этого ангара представлял собой всего лишь небольшой тоннель в скальном массиве, окружавшем ангар, перекрытый двумя герметичными дверями.
Ну, как небольшой… если бы Советник встал в центре тоннеля и развел руки в стороны, то с обеих сторон еще мог бы, не задев Советника, пройти человек в таком же, как у него, стандартном пустотном комбезе. Внутренние габариты этого тоннеля были рассчитаны на двустороннее движение личного состава, одетого в тяжелые штурмовые латы, и перемещение малых погрузочных гравиплатформ стандартного размера. Для более габаритных грузов предназначались главные ангарные ворота, через которые можно было, например, транспортировать в мастерские снятый с находящегося в ангаре корабля главный двигатель. Или, наоборот, загрузить в трюм корабля квазиреакторы для орбитального топливного завода…
Но корабль, занимавший ангар в настоящий момент, являлся дальним курьером, и его главным грузом были пассажиры. Вернее, один пассажир. Так что открывать главные ворота не требовалось.
Стакал молча кивнул и, нырнув в проем, двинулся к двери, ведшей внутрь ангара.
Тот бой, на орбите самой большой планеты данной системы, так взбудораживший всю родную планету Главы, флот клана выиграл относительно легко. Но не потому, что противники оказались слабы. Скорее, наоборот, они были очень сильны. Настолько, что будь Глава один, ему бы точно не поздоровилось. Потому что встретившая его эскадра оказалась заточена именно под атаку «Искателя Земли» – или корабля сходного класса и боевых возможностей, несмотря на всю его огневую мощь…
Никому и никогда не удавалось создать универсальный корабль. Палубная авиация не имеет брони, несет на себе минимальное оборонительное вооружение, но массой способна задавить любого противника. От атаки нескольких десятков или даже сотен единиц «москитного» флота (как это называлось в морских флотах Земли), каждый из которых несет от полудюжины до полутора десятков «окурков», бортовых ракет, имеющих точно такую же боеголовку, как и стандартные тяжелые противокорабельные ракеты, и отличающихся от нее только на порядок меньшей дальностью полета, не защитят никакие спарки непосредственной обороны. Хоть утыкай ими всю обшивку.
Поэтому от подобных атак крупные корабли флотов защищались, выбрасывая вперед отряды штурмовиков, в земных морских флотах носящие наименования корветов, фрегатов и эсминцев. Их задачей было максимально проредить атакующую массу «москитов» еще до рубежа сброса ими «окурков». А чтобы противник не выбил эти отряды заранее, еще до подхода к ним своей палубной авиации, поддержку этих отрядов должны были осуществлять крейсера, являвшиеся самыми универсальными кораблями всех флотов. Корабли же, подобные «Искателю Земли», выступали в роли главных «сердитых дядек», предназначенных крушить как раз тяжелые крейсера, линкоры, орбитальные крепости и те же носители «москитного» флота, буде они появятся в радиусе огневого воздействия их орудий.
Впрочем, в своей современной ипостаси «Искатель Земли» не совсем отвечал данной задаче. Ну да не под нее он и создавался… А что поделать? Любой боевой корабль – это всегда компромисс. Засей поверхность корабля множеством спарок – и тебе не хватит мощности реакторов для силового щита. Поставь излишне мощные накопители, способные справиться с противников классом выше – и корабль превратится либо в медленно и натужно стреляющего инвалида, потому что мощности силовой установки не будет хватать для зарядки накопителей, либо в картонную мишень, потому что вся энергия реакторов будет уходить на стрельбу, не оставляя на щит почти ничего. Поставь более мощные реакторы, и тогда у твоего сверхзащищенного и супермогучего корабля окажется столь мизерный радиус действия, что топливо у него может закончиться еще во время боя, когда реакторы и двигатели работают на полную мощность и расход «горючки» возрастает в десятки раз! А скорее всего, проблемы будут и с первым, и со вторым, и с третьим…
Поэтому каждый корабль всегда проектируется и строится под свою задачу. А все, что не способствует ее непосредственному выполнению, закладывается по остаточному признаку. Вот и «Искатель Земли» проектировался именно как дальний рейдер-разведчик. Поэтому его возможности огневого противодействия практически всем единицам флота, от легких до тяжелых, были урезаны в пользу увеличения дальности и скорости прыжка. Считалось, что даже оставшегося хватит с лихвой. Считалось…
Пассажир курьера вышел почти сразу же после того, как Советник появился в ангаре:
– Привет, Стакал!
– Рад вас видеть, Глава, – Советник вежливо склонил голову, пожимая протянутую руку. – Мы вас заждались.
– Какие-то проблемы? – нахмурился прилетевший.
– О-о-о… много, – усмехнулся Советник. – Спать в первые несколько дней после прилета вам придется часа по три, и желательно в медкапсуле. Чтобы снять последствия нервного стресса и истощения… – А потом широко улыбнулся: – Но, в общем, ничего особо серьезного.
– Хм… – усмехнулся теперь уже Ник. – Шуточки у вас, Советник!
– Стараюсь соответствовать, – вернул усмешку Стакал.
Оба несколько мгновений мерились взглядами, а затем негромко рассмеялись.
Да уж, когда Советник впервые услышал о сумасшедшем плане Главы, он минут двадцать просто орал на «этого мальчишку». Потом еще около двух часов бурчал себе под нос. Ну, в тот момент, когда выныривал из виртобъема аналитической программы, подсчитывающей последствия «этого идиотизма». А затем… затем, он приказал не трогать его… ну, то есть попросил Главу дать ему несколько дней, чтобы «сформулировать свои предложения по поводу высказанной Главой идеи». И уж только после этого все и завертелось…
– Собираетесь меня сразу куда-то затащить или я могу принять душ после прилета?
– Ну, не настолько все срочно… Но, я думаю, у вас и свои вопросы накопились.
– Это точно, – кивнул Глава, ныряя в проем выходного тамбура. И уже в тоннеле задал вопрос: – Как дела с программой «Адаптация-1»?
Стакал слегка скосил глаза, вызывая по сети справку, и негромко заговорил:
– Из числа абори… кхм, ваших земляков, прошедших процедуру отбора, в настоящий момент у нас на обучении находятся шесть тысяч двести сорок три человека. Закончили первый этап двести семьдесят семь. Из них сто шестьдесят восемь уже отправлены на Форпост и проходят стажировку. Сто девять отправлены на поверхность для оказания помощи в отборе. На этапе омоложения еще шесть тысяч сто семь человек. На этапе отбора в настоящий момент находятся еще двадцать две тысячи семьсот одиннадцать человек. Но, судя по аналитической справке, основные, как здесь говорят, сливки мы уже выбрали. С каждой волной процент прошедших отбор снижается. Так что из этих почти двадцати двух тысяч отбор пройдут в лучшем случае около десяти процентов. Остальные – увы… – Советник развел руками. – Так что у нас просто жуткий дефицит кадров.
Ник хмыкнул.
– Вот как? Но, насколько я помню, господин советник, по вашим расчетам выходило, что для запуска моего плана с реальными шансами на успех нам будет достаточно полутора – двух тысяч кандидатов из местных. А у нас сейчас уже, если я правильно услышал, более шести. И, по вашим словам, мы можем рассчитывать еще не менее чем на четверть от уже имеющейся цифры. Откуда дефицит?
– Да, все так, Глава, – кивнул Стакал, – но сами знаете, как только проект начинает воплощаться в жизнь, сразу выясняется, что первоначальные расчеты надо умножать в разы. Как это у вас говорят: «даже самые тщательно подсчитанные расходы на ремонт следует сразу умножить на два».
Ник опять хмыкнул.
– Я смотрю, вы сильно продвинулись в освоении местных пословиц и идиом.
Стакал пожал плечами.
– В клане действует специальная программа по этому направлению. В конце концов, если мы решили стать русскими, стоит сделать это максимально хорошо.
– Вот за что я люблю лузитанцев, так это за предельный перфекционизм. – Глава клана Корт снова усмехнулся и покачал головой. После чего посерьезнел: – А как у нас с секретностью?
– С секретностью все хорошо. Основной бум в земных средствах массовой информации уже утих. Нет, спецслужбы, как большинства значимых государств, так и наиболее влиятельных финансово-промышленных и торговых семей и кланов, по-прежнему роют землю, но основная масса населения уже успокоилась. Несмотря на то, что усилия руководящей элиты по развенчиванию всяких слухов об инопланетянах по-прежнему не пользуются доверием у людей, сам факт отсутствия хоть каких-то видимых признаков пришельцев работает на снижение популярности этих версий.
Да уж, буча на Земле поднялась сильная. В принципе те технологии, которые были доступны цивилизации Земли, никак не позволяли заметить корабли пришельцев, пересекающие Солнечную систему под включенным маскировочным полем, которое проецировалось даже генераторами старого образца. Нет, кое-какие следы земные технологии засечь все-таки позволяли. Например, искажения от факелов двигателей. Или затемнения тех или иных космических объектов в тот момент, когда какой-нибудь корабль, пусть даже прикрытый маскировочным полем, пересекал линию визирования от наблюдателя к наблюдаемому объекту. Так что теоретически засечь факт наличия пришельцев в Солнечной системе земная цивилизация была способна.
Но именно что теоретически. Потому что на практике если что-то такое и происходило, все подобные случаи, как правило, списывались наблюдателями на естественные причины – ухудшение прозрачности атмосферы, скачок напряжения, сбой электроники орбитальных объектов вследствие воздействия солнечного ветра или космического излучения, и так далее. Но все это проходило только пока внутрисистемный трафик осуществлялся редкими одиночными кораблями или совсем уж мелкими конвоями, к тому же передвигающимися внутри системы на минимальной мощности двигателей. Масштабную же схватку боевых эскадр не заметить на Земле просто не могли.
– А тот хай, что поднялся в среде ученых? – уточнил Ник, подойдя к лифтам.
– Тут они сами себе навредили, – усмехнулся Стакал. – Если бы ребята ограничились только констатацией зафиксированных фактов – всё бы было гораздо сложнее. А они сразу начали делать весьма далеко идущие выводы. От – радуйтесь, к нам прилетели мудрые посланники галактического разума, которые непременно помогут землянам справиться со всеми-превсеми бедами и печалями. До – караул, спасайтесь, злобные инопланетяне вот-вот примутся нас убивать и порабощать. – Советник фыркнул: – Никогда не понимал людей, которые лезут не в свое дело! Если ты ученый – изучай и обобщай факты, а вопрос, как с ними управляться, – оставь политикам. Ну да… э-э… бог с ним. Поскольку новых фактов больше не появляется, а все уже опубликованные оказались скомпрометированы совершенно не подтвердившимися выводами, все потихоньку затихло.
Глава клана кивнул и вошел в раскрывшиеся двери лифта. Он помнил, как в конце нулевых, когда в США начался ипотечный кризис, на экраны телевизоров, первые полосы газет и главные страницы новостных порталов тут же вылезла масса народа, категорично заявлявшая, что вот-вот, буквально завтра, ну, может, через неделю, в крайнем случае не позже осени, доллар рухнет, и американской экономике, тянущей все соки из остального мира, наступит полный и окончательный поделом. Однако шли дни, недели, месяцы, а с американской экономикой ничего особенного не случалось. Более того, экономика США вскоре начала снова расти. Естественно, что уже через полгода отношение ко всем этим «гуру» изменилось на как минимум насмешливое.
– А что по спецслужбам?
Советник усмехнулся.
– Роют. Но пока ничего не нарыли. Потому что следят в основном друг за другом. Ибо твердо уверены, что раз уж мы появились, то непременно за какими-нибудь ресурсами. Вследствие чего нам придется вступить в контакт хоть с кем-нибудь на поверхности. И, поскольку они испытывают некоторые сомнения в своих возможностях отследить нас в пространстве, основные усилия сосредоточили именно на отслеживании друг друга. Так что все следят за всеми и готовятся.
– И с какой целью?
– Ну-у… по большей части, чтобы предложить нам условия лучше, чем другие. Или, в крайнем случае, дорого продать контакт более сильным соседям. В одной из маленьких стран, расположенных в регионе Балтийского моря, этой, как ее… Лавии, что ли… даже принялись вытаптывать на полях всякие знаки, пиктограммы и надписи, пытаясь привлечь внимание инопланетян. И занимаются этим в основном молодые девушки. Причем голые.
– Латвии, – поправил Ник. – А почему голые? И на каком языке надписи?
Стакал пожал плечами.
– Может быть, они думают, что подобный подход привлечет наше внимание. В конце концов, ваш Интернет переполнен историями о похищениях инопланетянами молодых женщин и мужчин, с которыми похитители вступали в интимную связь… А язык? Не знаю. Вероятно, на местном. Я как-то не интересовался.
– Да уж, – усмехнулся бывший житель планеты Земля, – самомнения у них всегда хватало. А вот с умением думать дело обстояло как раз наоборот… Ладно, значит, наши уже состоявшиеся контакты пока никто не раскрыл?
Советник отрицательно мотнул головой.
– Нет. Отдаю должное вашему чутью. Ваш Владимир Владимирович просто мастер конспирации. А его идея со стариками просто гениальна. Это ж надо было додуматься – сделать ставку на старых, как дерьмо таруров, одиноких пенсионеров с предположительно высоким интеллектуальным индексом из числа ученых, инженеров, медиков, военных и так далее…
– Правильно говорить «как дерьмо мамонта», – улыбнувшись, поправил Ник, выходя из лифта.
– Осознал. Учту, – шутливо поклонился в ответ Стакал. – Так вот, несмотря на то что у вас здесь неожиданно очешуеть… – тут Советник бросил на Главу лукавый взгляд, – …какая разветвленная и развитая система государственного обеспечения, да и семейные связи куда более близкие, возможно, вследствие куда меньшей продолжительности жизни, на самом деле девяностолетние старики на этой планете, так же как и везде, никому особенно не нужны. Так что ставка именно на них оказалась удачной. Они для всех – невидимки. Если бы мы, как изначально планировалось, начали бы привлекать к участию в наших проектах действующих ученых, инженеров и иных практиков, даже без использования государственных структур, нас бы к настоящему моменту уже точно вычислили бы. А сейчас, по оценкам наших аналитиков, у нас есть от трех месяцев до года до того, как вероятность, что нас обнаружат, повысится до значимых величин. И от полугода до полутора лет – до момента, когда наше присутствие на Земле станет подтвержденным фактом для большинства ключевых игроков. Так что пройти первый этап мы вполне успеем.
Глава задумчиво кивнул.
– Это было бы хорошо. К тому моменту мы хотя бы сможем развернуть сеть низкоорбитальных сателлитов. А эти геронтологические клиники на нас не наведут? Зачем они вообще были нужны?
– Не наведут. Там вся используемая фармакология изготовлена в местных формах – таблетки, капсулы, ампулы и растворы для внутривенного введения. Так что с нами никакой связи. Да и эффективность у них… проценты от того, что можно получить при стандартном лечении в медкапсулах. Так что ничего привлекающего внимание там нет. Да и кому придет в голову, – Стакал усмехнулся, – что страшные и могучие пришельцы сразу по прибытии на Землю принялись тайно лечить девяностолетних стариков? А нужны они были для того, чтобы провести окончательный отбор среди тех, кто проходил по интеллектуально-физическим показателям. Например, хотя бы по умению держать язык за зубами. Или по наличию заботливых родственников. Либо даже не заботливых, а… ну, например, рассчитывающих на наследство. По подобному показателю пришлось отсеять около полутора тысяч человек. Да и первоначальное обследование оказалось не слишком корректным. У почти восемнадцати процентов из числа прошедших первоначальный отбор деградация мозговых синапсов оказалась куда глубже изначально определенного. Вследствие чего их пришлось вернуть в места постоянного проживания. Да и у остальных дела обстоят не очень хорошо. С имеющимся уровнем медицины деградация организма на вашей родной планете идет куда быстрее, чем обычно. Так что если у нас люди в этом возрасте еще вполне в нормальном состоянии, то здесь… – Стакал вздохнул. – Вследствие чего рассчитанная эффективность омолаживающего курса составит не более шестидесяти процентов от стандартного. То есть они могут рассчитывать не более, чем на тридцать пять – сорок дополнительных лет.
Ник усмехнулся. Какая явная разница в оценке! Да скажи кто земному старику, даже не девяносто-, а восьмидесяти– или семидесятилетнему, что у него будет еще
– А как твои успехи? – перевел разговор на свой интерес Советник, одновременно переходя на «ты» – потому что они уже вошли в личный сектор Главы клана, и необходимость поддерживать внешние приличия отпала.
– Все нормально, – ответил Ник, отвлекаясь от грустных мыслей. – Все заказы сделал. Хотя многие из контрагентов удивились таким объемам. Я думаю, что в очень многих головах отчаянно закрутились шестеренки. И до наших, – тут Глава клана Корт усмехнулся, – «партнеров» довольно скоро дойдут весьма неоднозначные слухи. Причем такие, которые им явно не понравятся.
Стакал понимающе кивнул и усмехнулся в ответ. Еще бы, если их враги из клана Кернет сумеют отследить хотя бы часть свежих заказов, у них сразу же возникнет вопрос: зачем изгнанникам такие объемы промышленного оборудования? Тем более что перед самым отлетом с Лузитании они и так хорошо затарились. Для той численности, в которую оценивали клан Корт, столь большие объемы кратно избыточны. А то и на порядок. Так что ребята явно начнут нервничать, а следовательно, делать ошибки.
– А как наш… друг? – осторожно уточнил Стакал.
– Он согласился.
– Сразу?
– Да, – кивнул Ник. – Ваши оценки ситуации на Лузитании, господин советник, оказались даже несколько оптимистичны. Клан Кернет рвется к власти. И это мало кому нравится.
Стакал удовлетворенно кивнул. Что ж, значит, у них есть шанс…
– А как дела на форпосте? – аккуратно перевел он разговор на менее щекотливую тему.
– Можно подумать, что ты не получаешь оттуда информацию, – хмыкнул Ник.
Согласно предложенному Главой и принятому Советом клана плану, основные производственные мощности на первоначальном этапе разворачивались отнюдь не в Солнечной системе, активность в которой была сведена к минимуму, а именно в соседней системе. Им вообще очень повезло, что профессору Триарни удалось вытащить из его головы картинку местного звездного неба, и «Искатель Земли» прыгнул прямо по определенным координатам. Потому что если бы они пошли по более стандартному маршруту, то в последней реперной системе их ждал бы очень неприятный сюрприз. А именно – полностью развернутая «Большая призма», система контроля пространства, сделать с которой даже такая чудовищная машина разрушения, которой являлся «Искатель Земли», ничего бы не смог. Ни в одиночку, ни даже с поддержкой клановой эскадры. Наоборот, «Большая призма» способна была справиться с эскадрой, в составе которой насчитывалось не менее шести, а то и восьми подобных линкоров. Вместе со всеми кораблями поддержки. Так что им очень-очень повезло, что они зашли к Земле, так сказать, с черного хода…
– Получаю. Но меня интересует именно твоя оценка.
– Ну-у… особенно сильно я не вникал, но, как мне кажется, пока все идет нормально. «Призма» активно восстанавливается и к настоящему моменту функционирует уже на восемьдесят семь процентов…
Разгром эскадры поддержки в Солнечной системе и захват лунной базы позволил клану Корт получить коды доступа к управляемым минным объемам и корректные идентификаторы для искинов «Большой призмы». Нет, сразу взять ее под полный контроль не получилось. В конце концов, на пустотных батареях находились расчеты из людей во главе с командирами, которые довольно быстро разобрались в ситуации и сумели оказать серьезное противодействие. Но все равно наличие кодов и идентификаторов резко понизило шансы защитников. Так что клановая эскадра во главе с «Искателем Земли» смогла довольно быстро подавить сопротивление и относительно легко захватить большинство объектов «Призмы». Хотя без разрушений все равно не обошлось. Но сейчас новые хозяева «Призмы» активно восстанавливали свою боеспособность. Так что очень скоро клан Корт должен был получить в свое распоряжение очень мощный инструмент, прикрывающий вектор подхода к Солнечной системе со стороны центра Галактики. Вот только, несмотря на всю мощь «Большой призмы», ее одной будет явно недостаточно, чтобы отбить нападение того врага, который придет по их следу…
– Минные объемы и поле сенсоров также восстанавливаются. Но, насколько я понял, их численность планируется увеличить на пару порядков?
– Больше, – усмехнулся Советник. – Причем верхний предел не ограничен. Объемы будем увеличивать насколько сможем. Туда отправили чуть ли не треть оборудования, которое приволокли с собой.
– Я видел, – кивнул Ник. – Комплексы добычи разворачиваются. А с промышленными еще и кот не валялся. Людей не хватает.
– Ничего, скоро люди пойдут. Первый поток твоих земляков закончит обучение уже через полторы недели, после чего сразу же начнем переброску.
Ник вздохнул.
– Эти шесть – восемь тысяч – капля в море. Я наскоро прикинул – нам нужно тысяч сорок как минимум. А лучше – раз в шесть больше. И это только сейчас, когда мы готовимся всего лишь обороняться.
– Так и я о том же, – хмыкнул Стакал, а потом успокаивающе хлопнул его по плечу. – Ничего, на этом этапе справимся и с этими. Тем более что на втором этапе мы сможем уже открыто набирать людей на поверхности.
– Как, кстати, там наши обустраиваются?
– Нормально. Кое-какие трения случаются, но в общем и целом все идет хорошо. В таких глухих местах, которые мы выбрали по совету Владимира Владимировича, лишних глаз почти нет. А с местными контачить вполне научились.
– При помощи «круга»? – усмехнулся Ник.
Советник, улыбаясь, пожал плечами.
– Как выяснилось, твои земляки и сами насчет подраться не дураки. Может, поэтому ты так удачно и вписался на Лузитании?
Они подошли к дверям личных апартаментов Главы. Ник послал со своей сети сигнал на открытие двери, а когда она распахнулась, сделал шаг вперед, но затем задержался на пороге и, повернувшись, бросил на Стакала испытующий взгляд.
– А может, рискнуть и привести клан?
Советник зло поджал губы.
– Нет. Я уверен, что среди наших людей непременно имеются агенты клана Кернет. И достаточно оснащенные для того, чтобы суметь сначала засечь, а потом передать координаты твоей родной планеты. А появление флота Кернет в Солнечной системе до того момента, как мы подготовим ему достойную встречу, поставит крест не только на клане Корт, но и на твоей планете. Поэтому все, кто не прошел многократные проверки, будут сидеть на Тимпере или торчать в дальнем космосе и ждать сигнала. А мы будем справляться теми силами, которые есть. И которые сможем найти на Земле. Тем более что те, кого мы обучим из числа твоих земляков, нам очень пригодятся и на втором этапе, когда мы начнем адаптировать наши технологии к технологическим возможностям Земли. И тут я снова обеими руками… так у вас, кажется, говорят, голосую за стариков. Представь, насколько проще это будет сделать, если в нашем распоряжении окажется несколько десятков тысяч ученых, инженеров, техников, медиков и военных, с одной стороны, имеющих не только знания, но и огромный опыт работы с использованием земных технологий, а с другой – полностью овладевших нашими базами.
Глава клана кивнул, но тут же задал еще один вопрос:
– Тогда, может, вернуть наших с поверхности? В конце концов, их там несколько сотен.
Но Стакал отрицательно мотнул головой.
– Тоже нет. Их там всего несколько сотен. И системно они ничего не изменят. Нам не хватает тысяч… К тому же они решают не менее важную задачу. Мы должны как можно быстрее выработать внятную методику адаптации. Если, конечно, мы по-прежнему собираемся воплощать в жизнь именно твой план… К тому моменту, когда сюда придет клан, у нас уже должна быть полностью разработанная и протестированная база по адаптации и введению лузитанцев в цивилизацию Земли. И для подобного тестирования несколько сотен – минимально возможный минимум. А если эти несколько сотен нам срочно понадобятся где-то в другом месте, мы всегда сможем временно приостановить их деятельность и достаточно быстро перебросить их туда, куда необходимо. Но полностью ее прекращать я считаю категорически неверным. Все, кто сейчас находится на поверхности, должны стать прочным мостом между нашими людьми и твоими земляками.
Ник кивнул, а затем хмыкнул и задумчиво произнес:
– Да уж… никогда не думал, что увижу, как этот анекдот воплощается в жизнь.
– Какой?
– Ну-у… был во времена моей юности такой анекдот. Есть два способа вылезти из той задницы, которую мы сами себе устроили. Реальный – прилетят инопланетяне и все исправят. И фантастический – сами справимся…
– Скажите, а где здесь секретариат приемной комиссии?
Дамир резко развернулся и уставился на о-очень аппетитную девушку, которая стояла рядом, вопросительно глядя на него. Ну еще бы – стройная, высокая, голубоглазая блондинка, одетая в белоснежную блузку, туго обтягивавшую высокую грудь, а также в короткую юбку и обутая в стильные кеды. Ну, вот прям все как он любит! Парень едва не сглотнул.
– Э-э-э… вон там, вторая дверь.
Девушка повернулась.
– А-а-а, вижу, спасибо, – после чего развернулась и, покачивая бедрами, двинулась к указанной двери.
А Дамир запаниковал. Потому что внезапно понял: если она сейчас уйдет, он себе этого никогда не простит!
Дамир вырос в Алуште, у Черного моря, и успел повидать очень много разных девушек. Курортный город, чего там! К тому же отец у него был человек не бедный и в местной татарской диаспоре довольно влиятельный. Так что деньги в карманах юноши водились. Не столько, конечно, как у детей олигархов, но, в общем, хватало на многое. Да и внешностью его, прямо скажем, Аллах не обидел. Сочетание ярко-синих глаз и черных, слегка вьющихся волос вкупе с полными чувственными губами и нежно-смуглой кожей, будто впитавшей в себя жар южного солнца, действовали на женские сердца просто убойно. Так что едва он вошел в, так сказать, мужскую силу, заезжие курортницы, изнывающие от избытка свободного времени и недостатка мужского внимания, начали преследовать этого, как они его называли, «юного ангелочка». Поэтому откуда берутся дети, он узнал довольно рано. Ну, а потом быстро освоился и на других «факультетах» этого южного университета. То есть научился выбирать «самый короткий» маршрут от автовокзала, порта или станции, бодяжить «самое вкусное домашнее вино», обсчитывать, разбавлять пиво и… при необходимости передергивать карты. То есть, как это называлось в его компании, зарабатывать на лохах. Впрочем, с его внешностью самым прибыльным бизнесом для него все равно была роль южного мачо.
Так что в Москву Дамир приехал весьма подкованным во всех отношениях. И посматривал на всех свысока, поскольку считал, что лохи – везде лохи, а бабы – всегда бабы.
И довольно быстро обломался… Поскольку, как выяснилось, например, москвички на отдыхе и в естественной среде обитания – это две большие разницы. И если на море многие из них сами искали приключений, вследствие чего среди татар было распространено убеждение, что Москва заполнена толпами шлюх, только и ждущих, пока какой-нибудь настоящий мужчина эдак нехотя поманит какую-нибудь из них пальцем, то здесь, в Москве, правила игры изменились на прямо противоположные. У себя дома москвички твердо придерживались традиционного подхода, который заключался в том, что прежде чем мужчина получит возможность рассчитывать на женское внимание, он должен исполнить все положенные па «танца самца» – от ухаживаний с цветами и подарками до походов в ресторан, театр и на концерты.
И это поначалу привело новоиспеченного студента в изумление. Причем самым досадным стало то, что подавляющее большинство тех, кого он по старой памяти определил в категорию «интересных», внезапно оказались ему не по карману. С московскими-то ценами…
Еще одним открытием стало то, что даже его готовность нести материальные затраты частью девушек оказалась совершенно не оценена. То есть среди москвичек не все оказались шлюхами! И даже среди немосквичек таковых тоже было много…
Что же касается «развода лохов», то и здесь юного южного коммерсанта ждал достаточно жесткий облом. Первые же попытки «развода» обернулись потерей полутора штук, а также синячиной в половину морды и трещиной в ребре. И Дамир решил, что легко отделался. Могли бы и машину отжать…
Так что лохи в естественной среде обернулись волками. Вследствие чего новоиспеченный студент решил пока не лезть в дебри местного бизнеса, сосредоточившись на получении диплома и девушках. Потому что без них его жизнь казалась пресной и унылой… ну и то, что несмотря на все нарисовавшиеся проблемы, его смазливая внешность никуда не делась, также давало надежду, что хотя бы в этом отношении все наладится.
И таки да – наладилось. Дамир обжился, приобрел опыт, манеры, наметанный глаз – и научился с первого взгляда на девушку определять, к какой категории она относится и во что ему обойдется ее покорение. А затем принять решение: тратиться, плюнуть или… или даже не начинать осаду. Потому что с этой ничего необременительного не получится. А жениться он пока не собирался. Да и если бы собрался, то уж точно не на русской. Всем известно, что для семьи русские совершенно не годятся. Жениться надо непременно на тихой, скромной, домашней татарской девушке…
– Девушка! – воскликнул Дамир, бросаясь за незнакомкой.
Но та подошла к двери и нырнула внутрь, даже не обернувшись.
Парень же резко затормозил. Общаться с хозяйкой кабинета у него не было ни малейшего желания. Имелся опыт. Не понравилось.
Что ж, значит, просто подождем, когда предмет интереса покинет пещеру злобного ифрита.
– …да, да, котик… отлично… отлично… – Сидевшая за столом дебелая дама (не хотелось ее отчего-то именовать «девушкой», несмотря на не особенно еще большой возраст), явно не прилагавшая системных усилий, чтобы оставаться блондинкой (судя по уже видневшимся темным корням волос), окинула вошедшую в кабинет гостью презрительно-равнодушным взглядом, после чего сразу же вернулась к более интересному занятию:
– …ой, не знаю, сейчас столько работы – не знаю, вырвусь ли… думаешь… серьезно? Да ты че! Ну, тогда я бегу… – Она оторвала стильный iPhone11L от уха и, привычным движением пальца переведя его в видеорежим, манерно чмокнула перед ним выпяченными губами. – Чмоки-чмоки… жди! – после чего, по-прежнему не обращая никакого внимания на посетительницу, небрежным движением передвинула к себе свою стильную, густо усыпанную стразами и украшенную модной в этом сезоне вышивкой в стиле маарок, сумочку. Бросив в нее смартфон, аккуратно упрятанный в столь же стильный, обстразенный и расшитый чехол, дама извлекла из сумочки не менее стильный fasebox от Валентино, которым она очень гордилась (увы, кроме iPhone это была единственная действительно брендовая вещь среди всего набора ее аксессуаров, остальное же, несмотря на модные лейблы, было из области, мягко говоря, «идентичных натуральному»), раскрыла его и принялась поправлять макияж. По-прежнему не обращая внимая на стоявшую перед ней девушку. Ну а что, мелким бесом рассыпаться, что ли, перед всякими с Урала? Обойдутся!
– Так, женщина, – начала хозяйка кабинета, покончив с макияжем, – у меня сейчас обеденный перерыв. Зайдите через час.
– На расписании, вывешенном на двери, никакого обеденного перерыва не указано.
После таких слов яркая блондинка, в настоящий момент находившаяся на этапе возвращения в состояние брюне… впрочем, нет, если приглядеться, то скорее шатенки, наконец-то соизволила обратить внимание на стоявшую перед ней посетительницу, сразу уперев в нее возмущенный взгляд. Да что эта дярёвня себе позволяет?!
– А там не указано, что в секретариате должны работать три человека?! Нет? Так вот, я вам об этом сообщаю. А поскольку я здесь одна, то имею право на обед. Понятно? – после чего встала из-за стола и с самым решительным видом направилась в сторону двери.
Но ни этот жесткий спич, ни продемонстрированный решительный вид, похоже, не произвели на девушку никакого впечатления. Она не сдвинулась с места, продолжая стоять у двери на том же самом месте, перекрывая выход и спокойно (даже, похоже, чуть насмешливо) глядя на хозяйку кабинета. Та же, подойдя к посетительнице вплотную, воткнула в нее сердитый взгляд и с явственно различимыми в голосе сварливыми нотками поинтересовалась:
– Ну, что стоишь? Оглохла? Я же сказала – через час!
Девушка (вот сука-то!) лучезарно улыбнулась.
– Извините, у меня нет времени бегать туда-обратно по вашим прихотям. Я приехала подать документы на поступление в часы, обозначенные на вашем сайте как рабочие. До момента входа в кабинет, меня никто не предупредил о том, что что-то изменилось. Так что, будьте добры, выполните свои должностные обязанности. А уж после этого сколько угодно можете разбираться с вашим руководством по вопросам компенсаций, положенных вам в связи с работой в некомплекте и всякого иного прочего.
– Что-о?! – после услышанного хозяйка кабинета пришла в некоторое ошеломление (ей, ЕЙ посмели возразить!), которое почти сразу переросло в неконтролируемую ярость. Эта… эта… эта дярёвня еще смеет указывать ей, что она должна сделать! – Ах ты, корова деревенская! Натянула на свою жирную жопу тряпки с вьетнамского рынка и приперлась в Москву права качать?! Да я тебе… – И хозяйка кабинета, мгновенно растеряв тщательно культивируемый ею налет столичности и элитарности (ну, как ей самой казалось), попыталась вцепиться в лохмы этой суке.
Однако та, неожиданно ловко увернувшись, отступила на шаг в сторону и несколько вопросительно произнесла:
– Круг?
Но блондино-шатенка не обратила на этот вопрос никакого внимания, предприняв очередную попытку поставить на место эту возомнившую о себе невесть что провинциальную дрянь. На этот раз попытавшись полоснуть ее по лицу тщательно нарощенными ногтями. Да, скорее всего, это привело бы к тому, что один-два стильных, украшенных орнаментом все в том же стиле маарок ноготочка (в этом сезоне модно, чтобы орнаменты на принтах совпадали по стилю), повело бы, а то и вообще отлипло бы от основы. Но зато эта сука получила бы заметное украшение на свою наглую коровью морду. Да и с потерей ногтей все сложилось бы не так уж плохо, все равно собиралась их менять. Она ж не быдло какое-нибудь – ходить неделю с одним и тем же орнаментом…
А дополнительным бонусом пошло бы то, что появилась бы причина пострадать перед подружками в кафе, в которое она как раз направлялась, насчет того, как много вокруг быдла, как тяжело стало жить, как она устала ото всех этих понаехавших… Ну и так далее.
Но и на этот раз ее вроде бы точно рассчитанный удар не достиг цели. Посетительница снова ловко уклонилась, после чего с удовлетворением в голосе снова произнесла, но уже утвердительным тоном:
– «Круг»!
Хозяйка кабинета опять никак не отреагировала на это слово, готовя новую атаку, которая должна была, наконец, поставить эту суку на место. В конце концов, тонкие каблуки ее стильных «лабутенов» (на самом деле все тех же «идентичных натуральным», но это ж никому со стороны не заметно), укрепленные стальными накладками, можно было использовать не только для демонстрации своего стиля и элитарности, но и, так сказать, в военных целях. Однако не успела…
Хлесь! Дзынь, бджин, дзень… И в следующее мгновение блондино-шатенка обнаружила себя на полу, в углу, между кулером и столиком, на котором стояли чайники. Большой электрический для горячей воды и стильный керамический. Когда-то стояли… Потому что в настоящий момент электрический валялся на полу (слава богу, чай пила давно, поэтому водичка была уже чуть тепленькой), а керамический – на самой хозяйке. Остатки же его содержимого медленно впитывались в очень модные в этом сезоне в Европе (на самом деле в позапрошлом, но будем снисходительны…) джинсы со стразами и все с тем же орнаментом маарок ручной работы. Отчего по левой ляжке медленно расплывалось уродливое густо-коричневое пятно от все еще впитывающейся в ткань заварки.
Дама несколько мгновений ошеломленно сидела, тупо пялясь на стоявшую перед ней (и отнюдь не в боевой стойке, а совершенно расслабленно) девушку, а затем лицо ее исказилось в гримасе ненависти и ярости. Она зашипела:
– Ах ты, сучка дра… – но закончить фразу ей так и не удалось. Потому что эта… эта… эта деревенская корова (ну, а кто еще будет поступать в их университет, не МГУ, чай – сплошной Кавказ и глубинка) наклонилась и, совершенно безо всяких видимых усилий ухватив даму за волосы, подняла ее с пола одной рукой, а второй… второй принялась молча и умело избивать. Очень умело. И очень больно.
– А-ай… Эй… Омф… Не н… Уй… Не на… Ыкл… НЕ НАДО! – со слезой в голосе заорала избиваемая.
Посетительница замерла с занесенной для удара рукой, внимательно глядя на свою жертву. Несколько мгновений она все так же молча смотрела на пришедший уже в крайне убогое состояние объект избиения, как видно, чего-то ожидая, но хозяйка кабинета просто висела на своих волосах, всхлипывая и размазывая по лицу с ярко отпечатавшимся на щеке следом от ладони остатки макияжа. Подождав с десяток секунд, явная победительница в этом неожиданном поединке досадливо сморщилась и, опустив занесенную руку, спросила:
– Как тебя зовут?
– Божена… Божена Курицына…
– Божена Курицына, я так поняла, ты выходишь из «круга»?
«Откуда? Из какого-такого круга? Чего там ляпнула эта деревенская коро… а, плевать, если эти слова помогут остановить происходящее безумие…»
– Да-да, конечно… Выхожу-выхожу, – с почти физически ощущаемой надеждой в голосе выпалила хозяйка кабинета.
И это сработало! Оказавшаяся столь опасной посетительница отпустила ее волосы и, шагнув назад, молча указала подбородком на стол. Шатено-блондинка торопливо закивала и, продолжая всхлипывать и шмыгать носом, рыбкой нырнула на свое рабочее место…
Спустя десять минут, когда посетительница наконец-то покинула кабинет, его хозяйка, подкравшись к двери и, посмотрев в щелку, не задержалась ли вражина где-нибудь поблизости, захлопнула дверь и торопливо повернула ключ в замке аж три раза. После чего вернулась в кресло и, обессиленно откинувшись на спинку, выудила из сумочки пачку тонких женских сигарет. Нет, она, конечно, против всего этого и за здоровый образ жизни, в конце концов, это модно и стильно… но иногда, среди своих, нет лучшего способа сбросить напряжение. А сейчас ей очень, очень, очень-очень требуется его сбросить. Эх, сейчас бы еще стакан водки… но нет, такого не держим. Ибо это плебейство. Впрочем, на худой конец подошел бы и Drambuie, но бутылка с его остатками, купленная в дюти-фри Неапольского аэропорта (какой Крым, какой Сочи, какая Турция, вы что – только Европа!), сейчас находилась вне пределов досягаемости. Так что и тут облом…
Хозяйка кабинета крутанула колесико зажигалки и, втянув в себя ароматный дым, осторожно прикоснулась пальцами к солидному бланшу, наливавшемуся с левой стороны лица. Вот ведь сволочь! Когда она трясущимися руками торопливо оформляла все необходимые документы, ее так и подмывало устроить какую-нибудь пакость, чтобы эта сучка, эта дрянь, эта деревенская корова вылетела из их университета, как пробка из бутылки…
Но каждый раз, когда ей приходили в голову подобные мысли, перед ее мысленным взором вставал взгляд этой твари, направленный на нее в тот момент, когда та ее била… ЕЕ! БИЛА!!! Блондино-шатенка шумно выдохнула и попыталась взять себя в руки. Взгляд… да, взгляд. Он был… спокойным. Спокойным, но непреклонным. Хозяйка кабинета только один раз встречала подобный взгляд. Ну, у того гаишника… или как там их сейчас называют. Ведь просила же его как человека, улыбалась, грудь выпячивала, глазками хлопала, даже денег предлагала уроду. Нет – встал в позу!
– Согласно базе данных у вас скопилось неоплаченных штрафов на сумму сорок три тысячи восемьсот двадцать три рубля. Что переводит ваше нарушение в категорию злостных. Поэтому ничего не могу поделать…
Да ему-то какая разница?! Не из его же кармана она эти деньги вытащила. Вот сволочь!
Черт, что делать-то? Зафиксировать побои? А как доказать, что их нанесла эта корова? Да и вдруг эта бешеная снова взбесится? От подобной мысли хозяйку кабинета мороз по коже продрал. На фиг, на фиг. От сумасшедшей надо держаться подальше…
Хотя… Нет, психиатрическая экспертиза тоже не катит. Вон эта мымра как спокойненько ее метелила. Будто… будто косила. Опыт, наверное, большой. В косьбе…
Ладно, надо успокоиться! Все хорошо обдумать и решить, как и чем отомстить. Хозяйка кабинета снова затянулась и зло скрипнула зубами. Ах, как хорошо было бы, если бы эти тупые, уродливые, не обремененные даже малейшими признаками интеллекта рожи никогда не появлялись в столице. Чтобы они оставались там, у себя, в глубинке, с коровами и покосами, с этими… как их, токарными станками и буровыми, и не ме-ша-ли жить нормальным людям… Не-ет, правильно сказала Нутелла: ну за какие-такие грехи ей выпало наказание с умом и талантом родиться в этой гнусной, жалкой, тупой, рабской и населенной исключительно скотами и уродами стране[2]?! Надо валить из этой страны, на-до ва-лить, и срочно!..
А причина подобных мыслей в настоящий момент двигалась по улице, сопровождаемая увивавшимся вокруг нее Дамиром, верно дождавшимся ее у кабинета секретариата. Парень включил все свое обаяние, пытаясь охмурить понравившийся ему объект, но пока, если честно, получалось не очень. Нет, напрямую его никто не отшивал, но и особенного интереса к продолжению знакомства тоже как-то не наблюдалось. Даже имя прелестной незнакомки узнать пока не удалось. Поэтому парень перешел уже на залпы крупным калибром.
– Очень хороший ночной клуб! Там такой стильный интерьер! А «мохито» – самый вкусный в Москве. Все так говорят! – воодушевленно вещал молодой человек. – Во сколько за тобой заехать?
– Извини, сегодня не могу, – улыбнулась девушка. – Дела.
«Хм-м-м, осечка! – досадливо подумал Дамир. – Ну… бывает. Хотя и странно. Отказаться от вечера в «Тонне»? Впрочем, возможно, она еще просто не в курсе, что такое «Тонна»…
В этот момент они подошли к парковке. И Дамир предпринял еще одну попытку произвести впечатление. Причем, по его представлениям, она просто не могла не стать удачной.
– Ну, не можешь так не можешь, – кивнул он, благожелательно улыбнувшись, и, несколько картинно вытянув вперед руку с зажатым в пальцах брелоком, нажал на кнопку. Стоявшая крайней во втором ряду BMW X6 последней модели послушно моргнула фарами и габаритами и призывно распахнула водительскую дверь (довольно редкая опция, ставшая доступной только на этом поколении).
Эта машина являлась предметом гордости парня и зависти его ближайшего окружения. Отец подарил ее Дамиру как раз на поступление в, как он тогда выразился, «московский институт». К сожалению наследника, она была не новой. То есть отец вполне мог поднять и новую, но не одобрял излишних расходов. Поэтому новоиспеченному студенту купили трехлетнюю.
Впрочем, со стороны это было совсем незаметно. Причем Дамиру достался вариант, нафаршированный по самое не могу. Но, несмотря на все это, сам факт того, что машина была подержанной, являлся для парня тайной, незаживающей раной. Ну, вот такой был у него пунктик. Он изо всех сил скрывал, что его машина, так сказать, не первой свежести, наоборот, везде и всюду всячески подчеркивал, что предпочитает новые автомобили и не понимает, как можно пользоваться чем-то из вторых рук. Так что все его окружение свято верило, что батя подогнал Дамирчику новенькую крутую тачку.
– Куда тебя подвезти?
Девушка отреагировала… нестандартно. Она не ахнула в восхищении, как можно было ожидать, но и не попыталась сделать вид, что подобные машины для нее нечто привычное. Реакция у нее была, скорее, типично мужской. Она, не меняя шага, тут же изменила направление движения, направившись прямо к машине. Но, подойдя вплотную, не стала забираться внутрь или не встала рядом с дверью, дожидаясь, пока кавалер распахнет ее и предложит помощь, как это было модно среди знающих себе цену московских барышень, а сначала обошла ее кругом, потом сунула нос в салон, после чего обернулась к Дамиру и поинтересовалась:
– Трехлетка?
– Э-э… – Столь точное определение возраста машины ввергло парня в некоторый ступор. – Да…
Девушка лучезарно улыбнулась и, добавив в голос толику просительных нот, спросила:
– Дашь порулить?
Этот нехитрый вопрос вверг парня в еще больший ступор. Эта… эта коза… она что о себе думает? Бабам в его машине всегда было отведено только одно место – на соседнем с ним, крутым водителем и владельцем не менее крутой, чем он сам, тачки, переднем пассажирском кресле. И один набор функций – млеть и восхищаться. Да Дамир даже никого из приятелей к рулю своей ласточки не подпускал!.. А с другой стороны… Парень еще раз окинул взглядом роскошную фигуру блондинки, напоследок задержав взгляд на симпатичном личике… Эх, похоже, стоит рискнуть. Тем более что, судя по тому, как лихо она определила год выпуска по внешнему осмотру, кое в чем девочка разбирается. А-а-а, была не была!
– Если только ты скажешь мне свое имя, красавица, – расплылся парень в широкой улыбке. Потому что, если уж он решил поддаться на эту провокацию, надо извлечь хоть какую-то пользу.
– Астера, – ответная улыбка девушки была явно удовлетворенной. – Астера Корт, – повторила она и протянула руку, сложив ладонь лодочкой. Мол, я выполнила твою просьбу и жду от тебя того же.
Дамир еще пару мгновений поколебался, уж очень ему претила мысль, что место за рулем его ласточки займет кто-то другой, тем более женщина, но обещание было дано. К тому же ее имя и фамилия явно были нерусскими. То есть девушка, несмотря на почти безупречное произношение, вполне могла оказаться иностранкой. И этот факт еще больше возбудил интерес, который парень испытывал к этой блондиночке. Поэтому он все-таки пересилил себя и, снова улыбнувшись, осторожно вложил в ее ладонь ключи от машины.
– А меня зовут Дамир!
– Рада знакомству, Дамир, – отозвалась Астера. И, ловким движением подкинув ключи с брелоком, залихватски мотнула головой в сторону машины: – Ну что, садись, прокачу, – после чего рыбкой скользнула внутрь нагретого солнцем салона.
Парень несколько озадаченно огляделся, как будто спрашивая у мира подтверждения тому, что он таки делает это… а затем, решительно кивнув самому себе, обошел BMW и распахнул правую переднюю дверь.
Он еще застегивал ремень, когда с сочным басовитым рыком ожила скрытая под хищным капотом мощная турбированная «восьмерка». Дамир невольно вздрогнул и покосился на соседнее сиденье. Уж больно непривычное ощущение он испытал, поскольку впервые сидел в своей машине на каком-то ином месте, чем за рулем. Парень тихонько вздохнул и отвернулся… тут же поймав удивленные взгляды парочки стоявших на дорожке прямо у бровки и пялившихся на него в ступоре студенток с медицинского факультета, известных почти всему университету под псевдонимом девицы Калашниковы. Этот псевдоним они носили не потому, что были столь же смертоносными, как всем известный автомат, а потому, что были такими же безотказными…
Ну да, их удивление было понятно. Всем, кто знал Дамира (а девицы Калашниковы были знакомы с ним о-о-очень близко), было известно его трепетное отношение к машине, и никто не мог бы похвастаться, что видел, как тот пустил за руль своей ласточки кого-то постороннего. А тут за рулем машины Дамирчика внезапно обнаруживается никому не известная шалава, а сам Дамирчик преспокойно сидит на пассажирском сиденье. Впрочем, насчет «преспокойно» – это еще как посмотреть…
– А ты уже водила подобные машины? – нервно поинтересовался парень, когда девушка привычным движением сняла машину со стояночного тормоза и плавно двинула ее вперед, выезжая с парковочного места.
– Подобные – нет, сегодня первый раз, – беззаботно мотнул головой очаровательный водитель.
– Подобные – в смысле BMW X6? – слегка похолодев, уточнил Дамир.
– Подобные – в смысле, наземные и на колесном шасси, – улыбнувшись, пояснила девушка с красивым именем Астера, после чего опять лучезарно улыбнулась и легким движением ступни бросила машину в узкий просвет в потоке транспорта, успев проскочить между здоровенным тягачом Volvo и низким спортивным «Пукко», стильным электромобилем, собираемым на совместном русско-финском заводе в Петрозаводске. – Но ты не волнуйся, у меня отличная база…
Похоже, владельца машины это заявление отнюдь не успокоило. Потому что девицы Калашниковы потом рассказывали, что в тот момент, когда машина начала резко набирать скорость, из нее раздался переполненный ужаса дикий вопль:
– А-ай-я-а-а-а…
Впрочем, это было потом. А в настоящий момент девицы, проводив взглядом ушедшую к горизонту BMW Дамирчика, над которой, как все знали, он трясся, как чалдонка над невинностью, переглянулись и непонимающе пожали плечами.
– И что это было? – спросила одна.
Вторая задумчиво хмыкнула. Ответа на этот вопрос у нее пока что не было.
Впрочем, появилась новость, которую совершенно точно требовалось обсудить в куда более широком кругу. Понимающе переглянувшись, девушки поспешно двинулись по прежнему маршруту…
– Спасибо, профессор, но я что-то не до конца поняла. Пожалуйста, прошу вас коротко суммировать все вышеизложенное. То есть что существенное мы смогли узнать о пришельцах за то время, что прошло с момента создания вашего комитета?
Стоявший перед большим обзорным экраном высокий человек в белом халате нервно повертел в руках небольшой цилиндрик, вызывавший ассоциации со световым мечом джедая из саги о «Звездных войнах», но на самом деле являвшийся лишь мощной светодиодной указкой-пультом, беспомощно оглянулся на задавшую вопрос пожилую женщину и, едва заметно досадливо скривившись, пожал плечами.
– Ну, если коротко – ничего, госпожа Президент. Ничего, кроме того, что мы уже теперь совершенно точно уверены в самом факте появления инопланетян.
– Вот как? – Женщина усмехнулась. – Ну, насколько я помню, этому факту, как выяснилось не так давно, уже почти восемьдесят лет. Хотя ранее он был не столь широко известен. – С этими словами она бросила быстрый неприязненный взгляд на мужчину, сидевшего несколько в стороне от основной группы присутствующих, большинство из которых носили мундиры военных. Разные мундиры: ВМФ, ВВС, армии, корпуса морской пехоты и даже береговой охраны. Большинство, но не все. Общество, собравшееся в данном зале, представляло собой настоящую сборную солянку из военных и гражданских, большая часть которых сидела с сосредоточенным видом.
Данное сборище пафосно именовалось «расширенным заседанием Совета национальной безопасности». Почему расширенным? Потому что обычно состав участников заседания СНБ насчитывал десять-двенадцать человек, редко когда набиралось больше. А сейчас в зале находилось почти пять десятков. Впрочем, часть из них числилась приглашенными экспертами, и Президент была готова хоть как-то смириться с их присутствием, несмотря на то, что сейчас от этого присутствия не было никакого толку.
Но вот остальные…
Элис Эстебан всегда была фанатичной сторонницей демократии, так как считала, что демократия дала ей все. Абсолютно все. Потому что только благодаря демократии такие люди, как она, получили возможность взять свою судьбу в собственные руки. Вследствие чего дочь эмигранта из небольшого, расположенного в двухстах милях от Альбукерке городка Лас-Крусес, всеми, в том числе и местными жителями считаемого полной задницей, смогла сначала получить образовательный грант правительства штата на обучение в университете штата Нью-Мексико, а потом, после окончания этого отнюдь не самого престижного учебного заведения, как правило, не поднимающегося в рейтингах ARWU выше стопятидесятого места, довольно быстро, всего за пятнадцать лет, преодолеть путь от помощника адвоката в маленьком городке до вице-директора в калифорнийском филиале Bank of America Merrill Lynch. Потому что только демократия дает любому человеку возможность вырваться наверх, вне зависимости от его происхождения, уровня дохода и принадлежности к тому или иному социальному слою. Нужно только упорно трудиться, и Господь оценит твои усилия!
Элис с детства была весьма эмоциональной и хотя всю жизнь довольно успешно боролась с этим недостатком, все равно очень долго после университета могла проснуться в поту от того, что ей приснился какой-нибудь кошмар. Например, что вся ее жизнь ей приснилась, а на самом деле она – дочь бедного крестьянина и живет в средневековой Испании, где и слыхом не слыхивали о демократии… или еще хуже, в стылой русской Сибири, и ее отца жестокие коммунисты вчера забрали в свой страшный ГУЛАГ. Такие сны регулярно снились ей, когда она, уже будучи помощником прокурора штата Нью-Мексико, начала задумываться о политической карьере и для расширения кругозора прослушала курс мировой истории в своем родном университете. Его читал какой-то русский эмигрант, в свое время, судя по резюме, бывший у себя в России крупным бизнесменом и политиком, но вынужденный бежать из страны, бросив все, когда власть в ней снова захватили тайные сторонники восстановления «империи зла» и царства угнетения людей под названием СССР. Так что он точно знал, что говорил…
Как знал и то, что в Америке такое было просто невозможно! Поэтому Элис регулярно благодарила Господа за то, что он некогда надоумил ее родителей уехать из Гватемалы и перебраться в самую демократическую страну мира. Вследствие чего она родилась уже здесь, в «сияющем Граде на холме» и «Светоче человечества». Где все устроено разумно, честно и для людей. И где каждый может, начиная с низов, подняться до самых вершин и стать самым могущественным человеком планеты – Президентом Соединенных Штатов Америки!
Как же она тогда ошибалась…
– То есть вы хотите сказать, что спустя более полугода после того, как присутствие пришельцев из иных миров стало фактом, – тут госпожа Президент снова бросила ядовитый взгляд в сторону, все на того же мужчину, – в том числе и для руководства США, мы не смогли добыть никакой дополнительной информации? И это несмотря на то, что вы получили почти абсолютистские полномочия и практически не ограниченное финансирование?!
– Основные наши надежды мы возлагаем на Лунную миссию, а до ее старта осталось еще двенадцать дней. – Профессор вздохнул. – Увы, сдвинуть сроки подготовки носителя не удалось. Если бы мы не свернули программу «шаттлов»… Впрочем, и в этом случае сроки сократились бы ненамного. Основная задержка пришлась на модернизацию и перенастройку разведывательного сателлита. Базовый вариант был заточен на работу по поверхности Земли, так что пришлось повозиться.
– Хм… – миссис Эстебан задумалась. – Поправьте меня, если я ошибаюсь… но ведь сквозь атмосферу видно хуже?
– Да, это так, – кивнул докладчик, – но судя по тому, что нам удалось установить, возможности маскировки пришельцев намного превосходят те помехи, которые земная атмосфера создает для наблюдения в большинстве основных диапазонов. В результате мы решили исходить из того, что отсутствие земной атмосферы нам в данном случае поможет мало. То есть, оставив сателлит в прежней конфигурации, мы просто ничего не увидим, и никакого смысла в запуске не будет. Поэтому нам пришлось изрядно поломать головы над тем, как с этим справиться. И, замечу без ложной скромности, очень многое из того, что мы сделали, в обычных условиях потребовало бы многих лет исследований и десятков миллиардов долларов инвестиций. Мы же справились всего за полгода!
– И что же вы сделали? – снисходительным тоном поинтересовался вице-президент.
Элис недовольно покосилась на него. Этот молодой перспективный политик происходил из очень старой и влиятельной республиканской семьи, давшей Америке уже двух президентов. Но при этом имел мать-мексиканку, которая на момент его рождения еще даже не получила гражданства США. Что очень импонировало той категории избирателей, на которую делали ставку республиканцы. Ибо противоположная часть избирательного спектра – феминистки, ЛГБТ, фрондирующая молодежь, сторонники сексуальных свобод, свободной иммиграции и глобализации, – была плотно засижена демократами. Этот тон в его устах был вполне объясним, поскольку он с самого начала являлся противником выделения на программу профессора столь значительных сумм, заявляя, что они будут пущены на ветер.
– Во-первых, мы установили на сателлит значительно расширенный набор сенсоров. Теперь сателлит может производить сканирование не только в привычных диапазонах, таких как оптический, инфракрасный и радиолучевой, но и в, скажем так, более экзотических, таких как диапазон гамма-излучения, рентгеновский и даже гравитационный. Мы надеемся, что обработка и совмещение изображений, полученных в разных диапазонах, позволят нам справиться с возможностями маскировки… э-э-э… инопланетян. Во-вторых, нам пришлось серьезно переработать как аппаратно-передающий комплекс, так и программы первичной обработки полученных изображений. Потому что весовые ограничения на полезную нагрузку носителя не позволили нам установить на борту сателлита необходимый комплекс первичной обработки и совмещения изображений…
Президент задумчиво пожевала губами.
– Вы можете гарантировать, что мы наверняка засечем этих чертовых захватчиков? Если, конечно, они на Луне есть!
– Я думаю, нет, – снова влез вице-президент. – Мы не можем обнаружить их уже полгода, пользуясь стационарными объектами, у которых нет никаких ограничений ни по размерам зеркал или антенн, ни по подводимой мощности энергоснабжения, ни по любым другим критическим параметрам, включая, например, возможные площади радиаторов охлаждения и объемы теплоносителя. И вы надеетесь обмануть технологии пришельцев с помощью орбитального аппарата, который по определению является паллиативом?
– Да, в этом вы правы, орбитальные объекты по сравнению со стационарными, несомненно, паллиативы, – закивал профессор, – но учитывайте, что этот аппарат будет смотреть на… э-э-эм… объекты исследований с куда более близкой дистанции. Как минимум в тысячи раз более близкой, а то и в десятки тысяч! Что же касается вашего вопроса, госпожа Президент… – Тут докладчик замолчал на миг и бросил быстрый взгляд на того же мужчину, на которого до этого столь неприязненно посматривала госпожа Президент, а затем осторожно пожал плечами: – Не знаю. Но как минимум некие несоответствия, позволяющие с достаточной степенью достоверности предположить наличие в этом районе той самой базы, о которой нам сообщили… сообщил господин Айзенкранц, мы должны обнаружить.
– И все? – снова проявил себя вице-президент.
Элис не выдержала и, развернувшись всем телом в его сторону, ядовито произнесла:
– Джордж, а можно вас попросить заткнуться на некоторое время? Если у вас конструктивные предложения, мы готовы их выслушать. А свой скептицизм засу… кхм, отложите на потом.
Ее неприязнь к вице-президенту была известным фактом. Но большинство относило причины этой неприязни к совершенно банальным вещам – в первую очередь к зависти. К молодости. К богатству. К широте семейных связей. К перспективам. Да даже к свободе. Потому что, принадлежа к старой семье, причем одной из самых влиятельных, он не был вынужден, как такие же, как она, одиночки, пробивавшиеся с самых низов, раздавать за время этого своего пути наверх огромное количество обязательств. А значит, при любом раскладе он оставался куда более свободным в словах и поступках, чем Элис. Несмотря на то что именно она была тем, кого в поделках Голливуда на потребу широкой публике называют «самым могущественным человеком на Земле – Президентом Соединенных Штатов Америки»…
Дело было отнюдь не в зависти, нет… Для госпожи Президента этот молодой (ну, в сравнении с ней) человек был олицетворением крушения ее самых главных иллюзий.
Нет, она уже давно не была наивной девочкой и прекрасно знала, что жизнь устроена совсем не так, как рассказывают об этом в воскресной школе. Но есть же некие базовые вещи! Основа. То, на чем стоит все остальное. Для Элис такой вещью являлась именно демократия. И все то время, что она пробивалась наверх – то есть лезла по головам, лгала под присягой, заключала нечистоплотные сделки и предавала соратников (а что, кто-то до сих пор не слышал, что политика – грязное дело?), – она все равно старалась сохранить в сердце тот огонь, который разгорелся в ее груди, когда она в первый раз осознала, что демократия дает таким, как она.
И вот когда Эллис Эстебан была уже в шаге от вершины, выиграв-таки праймериз республиканцев, причем еще за два тура до их окончания, у нее и состоялся тот самый разговор, после которого она и обзавелась столь обаятельным, фотогеничным и перспективным вице-президентом…
«Ну вы же понимаете, Элис, что те семьи, которые стояли у истоков нашего государства, не могут не беспокоиться насчет его дальнейшей судьбы…»
Уроды!
– Как минимум мы локализуем район их возможного пребывания на поверхности нашего спутника, – поспешно вмешался профессор, переключая на себя ее внимание. О том, что госпожа Президент частенько бывает излишне… хм… эмоциональна, было известно всем присутствующим, – поскольку мистер Айзенкранц не смог нам с этим помочь.
– Я уже говорил, что никто из моей семьи никогда не был на их внеземной базе, – раздраженно отозвался тот самый мужчина, на которого столь неприязненно посматривала госпожа Президент. – А земная полностью эвакуирована. Вы же сами успели в этом убедиться!
Все присутствующие молча переглянулись. Во-первых, потому что никому не хотелось вмешиваться в перепалку и обращать на себя внимание этой старой суки, а во-вторых, потому что сказанное докладчиком соответствовало истине. Когда команда «Дельта» при поддержке спецназа из состава 82-й воздушно-десантной дивизии ворвалась на территорию ранчо Эннибал-крик, где, по информации, полученной от семьи Айзенкранц, и происходили все контакты между ними и инопланетянами, там уже никого и ничего не было. Вернее, почти ничего. Но даже от того, что удалось захватить, «яйцеголовые» бились в истерике и обещали немыслимый технологический рывок уже в ближайшие пять лет. Или десять. Или пятнадцать. Если удастся не то чтобы повторить, но слегка разобраться хотя бы в некоторых особенностях используемых технологий. И это учитывая, что те устройства и системы, которые удалось захватить на ранчо, относились исключительно к области жизнеобеспечения типа водоснабжения, канализации, автономной энергетики, а также отдельным элементам из состава сенсорного комплекса и систем ограничения доступа. То есть некоторая часть внешних датчиков и замки на дверях. Все остальное было вывезено… Но для этого надо немедленно, сейчас же, да что там – еще вчера, резко увеличить финансирование. А еще лучше – привлечь к исследованиям лучшие силы мировой науки.
Дебилы! Никто ни с кем делиться подобным материалом не собирается. Америка была, есть и должна остаться лидером этого мира. И не потому, что так будет лучше для Америки. А потому, что так будет лучше для мира!..
– Это мы уже слышали, – раздраженно произнес вступивший в разговор адмирал Мэрриуэзер, – от вас вообще, как выяснилось, не очень-то много пользы. Единственный достоверно установленный вами факт заключается в том, что инопланетяне – не зеленые человечки, а имеют вполне человеческую внешность. Хотя вы и в этом не до конца уверены…
– М-м-м… мне кажется, что вот это мы можем считать вполне установленным, – прервал раздраженный спич директора ЦРУ докладчик. – Во всяком случае, те медицинские приборы в виде капсул, которые были переданы для изучения семьей Айзенкранц, совершенно точно предназначены для человекообразных существ.
– А цвет кожи вы по этим капсулам тоже смогли установить? Или наличие либо отсутствие, скажем, носа или ушей? – адмирал Мэрриуэзер добавил в голос сварливые нотки. – И вы можете быть совершенно уверены, что это штатные устройства их цивилизации, а не некий технологический вариант «торговой ткани» и одеял для индейцев?
А вот это он зря сказал. На директора ЦРУ тут же устремились десятки возмущенных взглядов. Неприглядные моменты прошлого своей страны для большинства присутствующих здесь были табу, упоминание которого среди приличных людей сродни нарушению религиозного запрета. Отцы-основатели все и всегда делали правильно! А если что и неправильно, то… ну, мы же уже давным-давно признали вину и извинились… перед покойными… так что глупо и, как это где-то слышала госпожа Президент, «нерукопожатно» продолжать педалировать эту тему…
Но директор ЦРУ не обратил на это никакого внимания. Он тоже был выходцем из «старой семьи» и потому априори считался истинным американским патриотом. То есть ему изначально было позволено куда больше, чем многим другим. К тому же он не только считался, но и действительно был патриотом Америки. И, несмотря на то что прокол с инопланетянами бросал тень в первую очередь на ФБР, которое в основном и отвечало за внутреннюю безопасность и контроль над территорией США, эта ситуация сильно задела его лично. Как так, уже почти восемьдесят лет на территории США действуют некие лица, напрямую нарушающие американские законы и занимающиеся, по существу, работорговлей в самых гнусных ее проявлениях, а никто ни сном ни духом! Мы великая держава – или какие-нибудь Либерия, Таиланд или Италия? Да даже и там мы похищали людей только в рамках проведения нашего собственного, то есть априори необходимого и законного расследования, санкционированного на самом верху. А тут…
Да, то, что творили эти вонючие уроды, еще хуже, чем работорговля. Ведь при работорговле людей лишали только родины и свободы, а здесь их лишали еще и собственного тела! Ну если эти уроды Айзенкранцы говорят правду, а не пытаются в очередной раз как-то смухлевать…
– Я думаю, не стоит дальше углубляться в эту тему, – холодный голос госпожи Президент слегка снизил накал перепалки, – давайте вернемся к тому, что мы имеем на данный момент. Итак, насколько я поняла, наши средства контроля пространства не способны пока достоверно зафиксировать факт перемещения кораблей инопланетян не только по Солнечной системе, но и в околоземном пространстве.
– Одиночных – нет, – кивнул докладчик. – Да и насчет групповых целей тоже сомневаюсь. Во всяком случае, до того момента, пока они не начнут боевое маневрирование или передвижение на форсаже двигателя. – Он смущенно развел руками. – Похоже, те, кто вступил в конфликт с бывшими партнерами семьи Айзенкранц, обладают несколько большим уровнем технологического развития, чем они.
Президент кивнула.
– Добавление принимается. Идем дальше. Судя по спешной эвакуации и полному игнорированию всех попыток вступить в контакт по ранее использовавшимся каналам, эти вновь прибывшие инопланетяне либо уничтожили, либо выбили прежних партнеров семьи Айзенкранц из нашей системы. Так?
– Это наиболее вероятно, – кивнул докладчик.
– Далее. Ни с какими официальными властями на Земле они в контакт до сих пор так и не вступили. – При этих словах госпожа Президент повернулась к директору ЦРУ и уткнула вопросительный взгляд в адмирала Мэрриуэзера. Тот кивнул и нехотя добавил:
– У нас таких сведений нет.
– Это неправильный ответ! – взрыкнула Элис Эстебан. Она не собиралась прощать этому WASP-шовинисту его грязные намеки на некую неполноценность одной из расовых групп, составляющих население США. Этак можно докатиться до расизма! – Правильный ответ – это «не вступили»! И у нас все под контролем! А если вы не можете исполнять свои обязанности достаточно эффективно, вас никто не задерживает!
Директор ЦРУ бросил на госпожу Президента злобный взгляд. Вот кто знал, что все так обернется? Когда его семья принимала решение поддержать эту суку на праймериз Республиканской партии, это казалось хорошим ходом. Женщина, латинка, католичка и потомок эмигрантов в первом поколении. Да весь юг и все крупные города, в которых латиноамериканцы составляли уже более пятидесяти шести процентов населения, вприпрыжку побегут к избирательным участкам, чтобы голосовать за подобного кандидата! Заодно и демократам нос утрем. А то они так кичатся тем, что сумели провести в президенты черного и женщину… И – да, все так и произошло. Но кто ж знал, что во время ее президентства начнется такое…
– Мы отслеживаем контакты официальных структур, а также лидеров и наиболее значимых действующих политиков и общественных деятелей в тридцати шести странах, общим числом около семи тысяч человек, – изо всех сил сдерживаясь, начал он. – Причем, должен отметить, что большинство этих людей находится под прикрытием государственных специальных служб их собственных стран, существенная часть которых не только уже давно затачивалась под противодействие нам, но и обладает сходным с нашим потенциалом. Но мы делаем это! Кроме того, мы держим под контролем еще около сорока тысяч человек из числа государственных и общественных деятелей из других стран, а также около восьми тысяч человек, которые обладают определенным авторитетом и известностью, но в настоящий момент считаются отошедшими от дел. Не говоря уж о непрерывном мониторинге трафика сотовых сетей, Интернета и доступных нам сетей правительственной связи… в то время, как численность возглавляемого мной управления составляет всего около двадцати пяти тысяч человек! – не удержался адмирал от небольшой шпильки. – Так вот, в настоящий момент все те усилия, которые мы имеем возможность приложить, не дают оснований предполагать, что вновь прибывшие пришельцы вступили в контакт хоть с кем-то на Земле.
– Так какого черта они вообще здесь объявились?
Вопрос госпожи Президент только выглядел риторическим. На самом деле от ответа на него зависела судьба не только США, но и всей земной цивилизации. И люди, стоящие во главе этого, до сих пор самого могучего… ну как минимум в военном и финансовом отношении, государства планеты Земля прекрасно представляли себе меру рухнувшей на них ответственности.
– Наши аналитики в настоящий момент еще исследуют этот вопрос, – нейтральным тоном ответил директор ЦРУ. – И пока не готовы оценить степень достоверности ни одной из рассматриваемых версий.
– Назовите хоть одну! – рявкнула госпожа Президент.
– Например, отголоски разборок между фигурантами где-то в их метрополии. Случайное столкновение враждующих сил… или кланов. Результат борьбы за уникальный ресурс. Или за ключевой логистический пункт. Версий слишком много, а сведений для анализа – наоборот. Судя по тому, что удалось выжать из информации, полученной от семьи Айзенкранц, ни ресурсы, ни земные технологии, ни продукция их особенно не интересуют. Да что там «особенно» – никак не интересуют. Ну за исключением одного… А так – их цивилизация построена на добыче и переработке ресурсов в пустоте, так что планета может их интересовать только в плане среды обитания…
– То есть они могут отобрать Землю у человечества? – послышался чей-то испуганный голос.
– Такая версия рассматривалась, но признана не слишком достоверной, – пожал плечами адмирал Мэрриуэзер. – Если бы для цивилизации пришельцев это было бы актуально, мы бы видели попытки продвинуться в этом направлении у предыдущих контактеров. Но из того, чем с нами поделились представители семьи Айзенкранц, этого не следует. Хотя утверждать, что у вновь прибывших совершенно нет подобных планов, я бы поостерегся. Пока ничего определенного сказать невозможно.
Все присутствующие молча переглянулись. Ну в том, что новые засранцы могут оказаться куда опаснее предыдущих, никто и не сомневался, но проверять это на собственной шкуре очень бы не хотелось…
– Да что вы вообще знаете-то? – раздраженно пробурчал сенатор Долингес, председатель сенатского комитета по урегулированию кризисных ситуаций, мертворожденному чрезвычайному дитя американской демократии, призванному показать нации, что у власти все под контролем.
Директор ЦРУ пожал плечами. А что тут отвечать? С того момента, когда LINEAR[3] засекла странные вспышки в районе орбиты Юпитера, поставившие на уши всю планету, разведывательный аппарат самого мощного государства планеты был нацелен на поиск информации о причинах произошедшего. Да что там разведывательный аппарат – на эту задачу мобилизовали буквально все, что было хотя бы гипотетически способно извлечь хоть какую-нибудь крупицу сведений: от перенацеливания крутящегося по вытянутой орбите орбитального телескопа «Хаббл» до опросов УФОлогов, «контактеров» и всяческих магов и ясновидящих.
Информации… да нет, информации на самом деле было море. Но… Вот то-то и оно: качество и структурированность этой информации приводили в ужас самых опытных аналитиков. Так что полезный выхлоп из всего того потока данных, который стекался на подземный этаж офисного здания в Лэнгли, в кризисный центр Управления, был близок к нулю.
Ну скажите, что можно извлечь из сведений о том, что ясновидящий Ратха Панча Санчунг объявил, что вступил в духовную связь с пришельцами и что они поведали ему о том, что прибыли на Землю, дабы возвысить достойных? Или о том, что мисс Памела Скуиня еще четыре года назад зачала от галактического принца и что это именно счастливый отец прибыл во главе галактического флота, дабы воссоединиться с семьей?
Или, ну просто ради прикола, что один из водителей престарелого русского политика, в свое время попившего немало крови из американского истеблишмента, когда-то завербованный частной конторой одного русского олигарха, висевшего на крючке у ЦРУ, внезапно попал в больницу с острой почечной коликой и заявил, что его босс встречался с инопланетянами? Они там совсем рехнулись со своим Путиным! Все боятся, что он вновь решит вернуться…
Радовало только то, что точно такая же неразбериха творилась и в спецслужбах всех остальных государств. Наиболее значимых, конечно. Какие-нибудь Вануату или Папуа – Новая Гвинея, вполне возможно, все это сумасшествие обошло стороной… Впрочем, откуда там вообще спецслужбы?
– Хорошо, – подытожила госпожа Президент. – Поскольку, как мне представляется, продолжение нашего заседания не принесет никаких подвижек, на этом я объявляю его закрытым.
Пару мгновений в зале еще висела тишина, но затем все присутствовавшие приглушенно загомонили, задвигали стульями и начали подниматься с мест. А Элис перевела взгляд на дальний конец стола.
Для нее еще ничего не закончилось. Ей еще предстоял очень тяжелый разговор с… представителями семей, стоявших у истоков этого государства. И вот этот разговор ожидался гораздо более неприятным, чем только что состоявшийся.
Ну, что ж… Госпожа Президент криво ухмыльнулась и сурово поджала губы. Что ж, она готова. Что ни говори, а демократическая практика дает богатый опыт в том, что ей предстоит, – юлить, обещать, стоять на своем и идти на компромиссы.
В конце концов, они сами сказали: «Мы все в одной лодке». Значит, договоримся…
– Имя?
– Александр.
– Фамилия?
– Корт.
– Гражданство?
– Российское.
Дородный полицейский, вбивавший текст в форму, выведенную на экране ноута, после этих слов замер, а затем оторвался от своего занятия и уставился на задержанного.
– А-а-а, понятно…
– Что именно? – нахмурился задержанный.
– Да ничего, – осклабился дородный, – не заводись. Я ваших еще по чемпионату Европы помню. Славно вы тогда англичанам наподдали!
– Не отвлекайся, Жан, – строго прервал его второй полицейский, у которого в руках находился паспорт задержанного для контроля правдивости ответов. – У нас тут тяжкое…
– Да я что, я ничего, – слегка стушевался дородный. – Число, месяц и год рождения, пожалуйста?
А сержант Абеляр перелистнул страничку паспорта задержанного и задумчиво уставился на его шенгенскую визу. Греческая… хм, и что он тогда забыл во Франции?
Вызов поступил на центральный пульт в час ночи. Из арабского квартала. В сообщении говорилось, что толпа обкуренной местной молодежи зажала в одном из баров каких-то белых иностранцев. И чего этих туристов понесло туда в такое время?
В обычном случае полиция отреагировала бы с заметной задержкой. Марсель – прекрасный город, но у него есть свои особенности, о которых всех гостей непременно предупреждает персонал на ресепшенах отелей и кемпингов, а также владельцы квартир, которые сдают жилье внаем. Непременно. Иначе им грозит очень солидный штраф. Да и на всех туристических картах и схемах, которые разложены на ресепшенах в любом отеле, а также автоматически рассылаются каждому приезжему на смартфон или планшет сразу по прибытии на вокзал, аэропорт или при пересечении городской границы на автомобиле, есть цветная градация районов по уровню толерантности. Из чего вытекает, что если ты, зная, что в час ночи арабский квартал сияет на всех картах и схемах тревожным красным цветом нулевой толерантности к пришлым, все-таки поперся туда, то тебе нужен не полицейский, а доктор. Причем, скорее всего, психиатр. Хотя и насчет хирурга с травматологом тоже стоило бы обеспокоиться…
Но сейчас ситуация была не совсем обычной. Потому что три дня назад в Марсель пришел флагман шестого флота US Navy – новенький, только год как переданный в состав американского флота авианосец «Барак Обама». Со всеми кораблями сопровождения. Он прибыл для участия в торжественных мероприятиях, посвященных очередной годовщине возвращения Франции в военные структуры NATO. Причем американцы были только первой ласточкой. В порт Марселя для участия в данном мероприятии должно было прийти еще около двух десятков кораблей, как принадлежащих союзникам по NATO, так и из числа «толпящихся в прихожей». И сверху, из Парижа, пришло строгое указание всемерно обеспечивать безопасность столь важным гостям города.
А вот в помощь никого не прислали, велев обходиться своими силами. В первую очередь потому, что основные мероприятия, посвященные данной знаменательной дате, должны были состояться в Париже, а в Марселе планировался лишь военно-морской парад. До него еще оставалась почти неделя, но на ушах полиция стояла уже сейчас. Не дай бог, местные сцепятся с морячками – сверху такая плюха прилетит…
Поэтому на вызов из бара отреагировали быстро.
Первый доклад прибывшего на место патрульного экипажа слегка понизил градус нервозности. Белый оказался один, так что «рикеном» или «бифштексом» он являлся вряд ли. Те редко ходят одни. «Боши»[4] же, судя по ориентировке, должны были добраться до Марселя только завтра вечером. А по поводу остальных особенно париться не стоило. На претензии всех остальных La belle France[5] обычно реагировала с высокомерным снобизмом.
Так что дежурный на пульте сразу расслабился, выкидывая это происшествие из головы. Ибо дальше все должно было пойти по накатанной – патрулю следовало дождаться «амбуланс», снять показания с очевидцев, которые наврут с три короба насчет того, что этот «снежок» сам ударился о косяк, сам отдал мобильник, часы (если они у него были) и свою клевую курточку, а также раздал все свои деньги окружающим. Но другим. Потому что те, кому он все это раздал, уже ушли. Да-да, вот прямо перед приездом полиции. Причем, кто он и откуда, никто из присутствующих не знает. Потому как именно сегодня, вот совершенно случайно, сами удивляемся, офицер, в этом баре произошло просто нашествие чужаков! И откуда их столько набежало?..
Чего уж там, что всегда говорят бамбулы[6] в таких случаях, в комиссариате было прекрасно известно. Так что ничего нового это происшествие не сулило. Только пару-тройку дней легкой нервотрепки, если пострадавший окажется из страны ЕС, или пару часов – если откуда-то из-за его пределов. После чего, даже в худшем случае, все проблемы становились головной болью господ с набережной д’Орсе[7], уже никак не касаясь полиции Марселя. А чаще всего все заканчивалось вообще без последствий…
Но повторный доклад экипажа поставил все с ног на голову.
– С какой целью прибыли в страну? – спросил сержант Абеляр, когда оформлявший задержание полицейский закончил вбивать в формуляр все положенные пункты – от фамилии и имени до возраста и места проживания в Марселе.
– Туризм, – безмятежно улыбнулся задержанный, разворачиваясь к сержанту.
– Из Греции?
– Нет, из Италии. Из Греции я прибыл в Италию. А вот оттуда к вам.
– Понятно… – протянул полицейский.
И покосился вбок. В большом зале, отделенном от того закутка, в котором они оформляли задержанного, стеной из толстого стекла, горячились, размахивали руками, вопили и демонстрировали свои бланши и шишки около двух десятков бамбул. Именно они и выступали в качестве пострадавших.
Да уж, ситуация складывалась… анекдотичная. Одинокий «снежок», невесть как забредший в час ночи в арабский квартал, обвинялся в том, что избил две дюжины местных. Причем так, что пятеро из них сейчас находились в больнице с вывихами и переломами.
Расскажи кто Абеляру такую историю, он бы долго ржал и крутил пальцем у виска. Или ласково поинтересовался бы: что такое забористое успел принять рассказчик? Потому что ничего подобного просто не могло быть. Никогда…
Но вот посмотрите, это самое «никогда» прямо сейчас сидит перед ним и спокойно лыбится во всю морду.
Сержант вздохнул и захлопнул паспорт. Пришло время задавать вопросы по существу.
– Когда вы появились в баре, в котором вас задержали?
– Около половины первого, – ответил задержанный, все так же безмятежно улыбаясь.
– С какой целью?
– Ну-у… я спросил, где можно недорого перекусить и выпить кофе, и мне указали этот бар.
– Кто указал?
– Люди. Люди на той небольшой площади, что около маленькой мечети.
Сержант недовольно поджал губы. Мечетей в Марселе за последнее время, на его взгляд, развелось слишком много. Но протестовать по этому поводу было бессмысленно. Потому что тех, кому это не нравилось, в городе оставалось едва пятнадцать процентов. Остальные были довольны подобным положением. Потому что, несмотря на то что у семидесяти процентов этих «остальных» также был французский паспорт, разговаривать между собой они предпочитали на марокканском, алжирском или тунисском наречии арабского языка, кухню предпочитали североафриканскую, а в квартирах самой зажиточной части этих марсельцев вместе с официальной женой уже давно проживало по одной-две вроде как приехавших на учебу в La belle France гораздо более молодых «племянницы».
Да что там говорить, если даже в их комиссариате числилось не более двадцати процентов этнических французов…
– Вам на смартфон приходил файл с туристической картой города?
– Да, конечно.
– Вы в нее заглядывали?
Задержанный молча кивнул, продолжая улыбаться.
– Да или нет? – настойчиво уточнил сержант.
– Да. И если вы по поводу цветовой градации по уровням толерантности к гостям, то с этим я тоже ознакомился. Но, насколько я понимаю, это всего лишь предупреждение о возможных неприятностях. А прямого запрета на посещение районов, даже с нулевой толерантностью, нет. Или я в чем-то ошибаюсь?
– Нет, – мотнул головой сержант, – прямого запрета нет. Но эти рекомендации составлены в том числе и на основе статистики нашего департамента. Поэтому мы всегда рекомендуем гостям нашего города их придерживаться. Ну если гости действительно приехали в наш город в туристических целях и хотят получить удовольствие от ознакомления с ним, – вставил он в разговор небольшую шпильку.
Но на задержанного это не произвело никакого впечатления. Он просто молча развел руками.
Сержант сделал небольшую паузу, попытавшись воздействовать на сидевшего перед ним человека тяжелым взглядом, но никаких результатов это не дало. Даже улыбка задержанного не то что не исчезла, но не сделалась хотя бы немного менее безмятежной.
Абеляр перевел взгляд на группу за стеклом. На этот раз в качестве разнообразия они не кричали и не жестикулировали, а, разбившись на группки, что-то старательно заполняли в отпечатанных бланках, некоторые даже высунув языки.
Сержант вздохнул.
– Эти люди, – он мотнул подбородком в сторону притихших бамбул, – утверждают, что вы на них напали. Что вы можете сказать по этому поводу?
– Сержант, вы в своем уме? – удивился задержанный. – Вы считаете, что одному человеку может взбрести в голову напасть на три десятка?
– Это действительно выглядит не совсем логично, – согласился Абеляр, – но факт остается фактом: пострадавшие – они, а не вы. Как вы это объясните?
Задержанный молча повернул голову, демонстрируя вздувшуюся губу, бланш под глазом и сочащееся кровью надорванное ухо. Мол, а это что такое?
– Ну хорошо, – вздохнул сержант, – расскажите мне вашу версию того, как развивалась ситуация.
– Как я уже говорил, – послушно начал задержанный, – этот бар мне посоветовали как место, где можно перекусить и выпить кофе. Поэтому я и отправился туда с этими самыми целями. Когда я вошел, внутри было уже довольно людно, но места еще были. Я заказал кебаб, лепешку и чашку кофе по-арабски. После чего присел на свободный стул.
– На стул? Не за свободный столик?
– Свободных столиков уже не было. А стулья еще были. Я выбрал столик, за которым сидел только один человек. И вежливо попросил разрешения занять одно место на некоторое время. Я не собирался задерживаться в баре надолго.
Абеляр едва заметно ухмыльнулся. Он прекрасно представлял, что должны были ответить. Но содержащееся в его голове знание микрофоны и камеры полицейского терминала зафиксировать никак не могли. Не создали пока еще ничего такого, что могло бы читать мысли в голове. Или, может быть, уже создали, но даже если и так, сержант полиции был уверен, что подобное оборудование в настоящий момент совершенно точно не используется для снятия показаний, принимаемых в суде в качестве доказательства.
– Продолжайте.
– Человек, сидевший за столом, мне ничего не ответил, только что-то крикнул остальным, присутствовавшим в баре, на языке, который я не знаю, после чего все расхохотались. Я тоже улыбнулся и решил, что получил разрешение. Поэтому сел и начал есть.
– Понятно. И что было дальше?
– Ну-у… мне дали доесть, после чего сказали, что столик был э-э… забронирован, и за пользование им нужно заплатить.
– Вам сказали именно это? И только после того, как вы поели? Это точно?
– Да, я могу передать фразу дословно. И назвать точное время как моего появления в баре, так и того момента, когда были произнесены эти слова.
– Вот как? – усмехнулся Абеляр. – Вы их так хорошо запомнили?
– Да.
Сержант покачал головой.
– Пока не требуется. Достаточно того, что вы сколь возможно точно передали смысл сказанного. Это ведь так? – Сержант бросил на задержанного испытующий взгляд. Тот кивнул. – Хорошо, продолжайте.
– Я согласился заплатить. Картой. Вместе со счетом. Но сидевший за моим столом молодой человек сказал, что за это надо будет заплатить наличными и лично ему.
– И что?
– Я достал деньги и спросил, сколько.
Сержант слегка подался вперед. Все это время он ломал голову, почему вообще на этого типа напали. Вел он себя, судя по всему, вполне мирно, а фигурой и размерами мышц его Господь не обидел. Так какого черта бамбулы на него полезли?
– А как много денег вы достали?
– Да всю пачку. Все, что были в кармане. То есть около семисот евро.
Сержант скривился. Ну, понятно… как еще могла отреагировать толпа малолетних обкуренных придурков (а какими они еще могли быть в час ночи) на пачку банкнот в руках чужака.
– Хм, понятно. И что вам ответили?
– Молодой человек засмеялся и, протянув руку к моим деньгам, сказал, что этого хватит.
– Вот как? А что же вы?
Задержанный улыбнулся.
– А я не дал. Мне просто показалось, что плата за пользование столиком в течение пятнадцати минут никак не может превышать стоимость заказанной еды в сотню раз. Так я ему и сказал.
Абеляр едва сдержался, чтобы не улыбнуться. Да уж, куда как веский аргумент. Особенно для бамбул…
– И что было дальше?
– Ну… молодой человек вскочил и начал кричать, что «снежки» совсем оборзели, что он этого так не оставит, что если так будет продолжаться, то в их районе…
Сержант вскинул ладонь.
– Хорошо-хорошо, достаточно. Что произошло потом?
– Потом он попытался отобрать у меня деньги.
– Вот как? Только попытался?
– Ну да. Я же не отдал.
– И?
– И после этого он попытался меня ударить.
– А вы?
– А я предложил ему Круг.
– Круг? – Сержант недоуменно вскинул брови. – В смысле?
– Ну-у… – задержанный слегка нахмурился. – Он же хотел подраться. Вот я и предложил ему сделать это честно. Один на один.
Тут уже сержант не выдержал и расхохотался. А вместе с ним и Жан. Предлагать бамбуле драку один на один в переполненном такими же, как он, укурками баре… Да уж, давно они так не смеялись.
Успокоившись, сержант развел руки в стороны и произнес:
– Да уж, насмешили… Извините, не сдержался. Так что там было дальше?
– Меня снова попытались ударить. Но уже не один человек, а несколько. А еще меня попытались схватить сзади за локти. И сорвать с меня поясную сумку.
– Вот как? И что же?
– Ну-у… я вывернулся, отступил в угол и вызвал в Круг всех остальных.
– Всех? В смысле всех, кто находился в баре?
– Нет, конечно, – удивился задержанный, – зачем мне цепляться к людям, которые не хотят в Круг? Я просто сказал, что вот от того столика и до уровня прохода в туалет – это Круг. Кто туда войдет – с теми я дерусь. А кто не хочет – пусть выйдет.
– Ыгл… – Сержант недовольно покосился на полицейского за ноутом. Жан сидел, отвернув голову, но, похоже, едва-едва сдерживался, чтобы снова не заржать.
– И что же они сделали?
– Как что – зашли в Круг, конечно, – удивляясь непонятливости спрашивающего, ответил задержанный. – После чего мы стали драться.
– То есть вы в одиночку дрались почти с тремя десятками бам… кхм… других посетителей?
– Ну да. То есть сначала их было всего около дюжины. Остальные просто подбадривали их криками. И подтянулись лишь тогда, когда я положил на пол где-то около половины… Хотя это совершенно неправильно. Если хочешь войти в Круг, то дождись, пока кончится предыдущий поединок, а затем уже заходи. Во всяком случае, у нас так…
– У вас – это в России?
– И в России тоже, – согласно кивнул задержанный. – А у вас что, другие правила?
Абеляр задумался. И вот что ответить на этот вопрос? У
– А еще, – пожаловался задержанный, – когда они снова стали проигрывать, то достали ножи и принялись швыряться в меня стульями. Поэтому мне пришлось ломать руки.
– То есть, прошу прощения, вы заявляете, что специально ломали людям руки? – насторожился сержант.
– Только тем, кто пытался ударить меня ножом, – уточнил задержанный и резонно спросил: – А как бы вы поступили в условиях драки в одиночку против трех десятков противников, которые начали использовать ножи? Конечно, при условии, что на вас не будет вот этой красивой формы и оружия?
– Я бы просто не стал в нее вступать, – отозвался Абеляр. – Особенно при таком соотношении сил. Постарался бы разрешить дело миром. Или, в крайнем случае, убежал бы.
– Миром – это отдать все свои деньги? – скептически усмехнулся задержанный. – К тому же, может, я не прав, но мне показалось, что только деньгами они не ограничатся. Уж извините.
Сержант досадливо сморщился. Это было правдой. Даже если бы задержанный отдал все свои деньги, только ими дело явно не ограничилось бы.
– К тому же, – продолжил между тем его невольный собеседник, – я подумал, что они просто хотят подраться в Кругу. А насчет этого я и сам никогда не против.
– И часто у вас появляется такое желание? – с легкой ухмылкой поинтересовался Абеляр.
– Последнее время нет, – покачал головой задержанный. – Здесь очень редко встретишь достойного противника. А выходить в Круг с кем-то слабым неинтересно. Так что, бывает, и неделя может пройти, пока с кем-нибудь схлестнешься. Поэтому я даже и не предлагаю. Ну, если сами не нарываются…
В этот момент стеклянная дверь в выгородку открылась, и на пороге появился помощник комиссара. Окинув присутствующих орлиным взором, он уткнул грозный взгляд в сержанта.
– Ну что, закончил?
– Почти, мсье Бретон, – поспешно отозвался Абеляр. Он уже приближался к предельному возрасту пребывания на службе, поэтому сильно нервничал при каждом общении с начальством. А ну как оно об этом вспомнит? Уходить же на пенсию ему пока никак нельзя. На нем висело еще три кредита – за машину, свадьбу старшей и университет младшенького. Пенсии же полицейским не так давно снова заметно урезали. А куда деваться – кризис. Так что, если его отправят на пенсию, семье придется очень туго. – Минут через пять закончу. Материалы вам?
Помощник комиссара не ответил, уставившись на задержанного. Тот ответил привычным безмятежным взглядом. Мсье Бретон хмыкнул и, повернувшись к сержанту, поинтересовался:
– Этот тоже орал: «В круг»?
– Да, – удивленно кивнул сержант, а потом осторожно поинтересовался: – А почему «тоже»?
– Ориентировки надо читать, Абеляр, – недовольно ответил помощник комиссара. – У русских новая мода. Они теперь любят публично бить друг другу морды, но делают это по особым правилам. Впрочем, не только друг другу. Хотя установленные правила соблюдают и в этом случае. Так вот, одним из этих правил является непременное требование вызвать противника на условный ринг, который они именуют «кругом»…
– Ну, насчет битья морд – они и раньше были не против, – хмыкнув, отозвался Жан.
– Раньше этого было меньше. И тогда они не орали «В круг»! – так же усмехнувшись в ответ, отозвался помощник комиссара и, повернувшись к сержанту, кивнул ему: – Материалы – мне. И сам зайди.
До дома в этот вечер сержант Абеляр добрался уже после десяти. А куда было деваться? Не в его ситуации качать права насчет соблюдения трудового распорядка. Тем более в условиях усиления.
Жена не спала и ждала его.
– Ужинать будешь?
– Буду, – устало отозвался сержант и направился в ванную мыть руки. А Фатима загремела на кухне посудой.
Абеляр ни единой минуты не жалел, что женился именно на ней, а не на Николь, Иннет или Манон, с которыми кувыркался в старшей школе и колледже. С ними было весело, легко и приятно, но для семейной жизни хотелось уюта и стабильности. И горячего ужина по приходе с работы. А не заявлений типа: «Я тебе не домашняя раба и не собираюсь всю жизнь провести у плиты!»
Впрочем, в этом он был не одинок. Большинство его одноклассников из числа этнических французов также предпочло создавать семьи с девушками, воспитанными, так сказать, в традиционной культуре. Причем даже те из них, кто поначалу кривил губы в его сторону, в конце концов, после пары-тройки попыток длительного совместного проживания или даже официального брака, все равно пришли к тому же решению. Ну те, кто все-таки решился на создание семьи. И кто кому доктор, что большинство девушек оказались из семей эмигрантов? Причем они не были забитыми и тупыми «египетскими крестьянками», как их, помнится, презрительно именовали его подружки-француженки, а были вполне развитыми в интеллектуальном отношении. Более того, большинство, как и его Фатима, успешно закончили университеты. Но это совершенно не мешало им быть хорошими женами и матерями. Куда как лучшими, чем большинство их прежних подружек…
– Как прошло дежурство? – участливо поинтересовалась Фатима, когда сержант утолил первый голод и начал поглощать пищу более размеренно.
– Да в общем нормально. С утра были некоторые напряги, но потом все наладилось. Хотя писанины в этот раз оказалось куда больше, чем обычно. Ну да усиление есть усиление…
– Поэтому и задержался?
– Ну да, – устало кивнул Абеляр, покончив с ужином.
Фатима молча встала, убрала тарелку и поставила перед мужем кофе с круассанами. Она знала, что он их очень любит и с удовольствием ест, причем не только по утрам. Но нечасто. Ее Абеляр уже несколько располнел и боялся поправиться еще больше, поэтому пытался ограничивать себя в еде. Но после тяжелого дня можно…
– А что за проблемы были с утра?
– Да так, ерунда. – Сержант щелкнул пультом сетевого экрана, включая его в фоновый режим, после чего откинулся на спинку стула, откусил свежий круассан, отхлебнул кофе и довольно сморщился, после чего продолжил: – Одинокого русского занесло в ваш район, где он избил три десятка молодняка в баре на Арабском углу. Ну, где новая мечеть.
– А-а, – жена понимающе кивнула. – Знаю. Мне Николь рассказывала. В этой драке пострадал Мехди. Она была очень расстроена.
Абеляр оторвался от кофе с круассаном и нахмурился. Николь была его старой подружкой по колледжу. Они даже пытались жить вместе около года. Но потом разбежались со страшным скандалом. После этого Николь ушла в феминистки и уехала в Париж, а потом вроде как куда-то в Восточную Европу. Но спустя десять лет вернулась в Марсель совершенно другой женщиной. Настолько другой, что спустя два года после возвращения приняла ислам и вышла замуж за Тьерри Буссуфа, сына выходцев из Марокко и какого-то там пятиюродного то ли брата, то ли дядю, то ли племянника Фатимы. В своих родственных отношениях могли разобраться только сами выходцы с севера Африки. Что там с Николь произошло в этой самой Восточной Европе, никто не знал, но, видно, что-то серьезное, раз уж она так изменилась. Уезжала-то такой неуемной, с непоколебимой уверенностью в том, что открыла для себя самую-самую полную, точную и всеобъемлющую истину… Мехди был ее сыном.
– Серьезно пострадал?
– Да нет, получил синяк на пол-лица, – усмехнулась жена. – И большой удар по самолюбию.
– Ну да, понятно… – усмехнулся в ответ сержант. – «Снежок» оказался не слабаком, как они все считают, а крутым перцем, который надрал им задницу. Полный разрыв шаблона.
– А этот русский был опасным? – спустя минуту поинтересовалась Фатима.
– Да нет, – пожал плечами Абеляр. – Вполне адекватный тип. Судя по записям с камер бара, да и его собственному рассказу, он и не собирался драться. Зашел перекусить, а потом сдуру достал перед носом у обкуренной молодежи пачку денег. Вот они и возбудились.
– А как же он смог их раскидать? Один против стольких?
– Не знаю, – снова пожал плечами сержант. – На Капитана Америка он совсем не похож. Да и дрался не так чтобы очень впечатляюще. Скорее даже не дрался, а… ну… работал. Получал удары и наносил их. Падал, вставал, сплевывал кровь и снова лез в драку. Пока не повыкидывал всех из бара.
– А почему он просто не прорвался через них и не убежал?
– А вот это самое интересное, – ухмыльнулся сержант. – Как выяснилось, у русских новая фишка. Она называется «круг». Это что-то типа судебного поединка в Средневековье. Мол, считаешь, что тебя обидели, требуют у тебя чего-то неправильного или еще как-то ущемили – можешь не обращаться в суд или полицию, а сразу вызвать обидчика на поединок.
– Вот как… – Фатима задумалась.
Несмотря на неизменный хиджаб и подчеркнуто демонстрируемое ею подчиненное положение, сержант прекрасно знал, что жена способна дать ему сто очков вперед в очень многих вопросах. Недаром она окончила факультет социальной психологии в Марсельском университете и уже давно работала в мэрии, где считалась довольно ценным работником. Правда, с зарплатой там было не очень. Потому-то он так и держался за место в полиции…
– И что, подобная победа имеет какой-то юридический статус?
– Не знаю, – пожал плечами Абеляр. – Насколько я понял, нет. Но они к этому своему Кругу относятся очень серьезно. Мол, согласился на Круг и проиграл – все, вопрос исчерпан.
– А откуда ты о нем узнал?
– Из ориентировки. А потом еще и созвонился с другими департаментами, у которых были подобные случаи. Надо было узнать, как на подобные происшествия и принятые по ним решения реагируют наверху. Ну, чтобы не подставиться. А почему ты заинтересовалась?
Фатима ответила не сразу. Сержант успел уже покончить с кофе и развернуться к экрану, прибавляя громкости, когда жена, наконец, заговорила:
– Знаешь, когда я была еще маленькой, мой отец… ты же помнишь, он долгое время был имамом Марселя… так вот, мой отец как-то сказал человеку, который пришел к нему с просьбой о совете: «Мужчина может быть либо воином, либо крестьянином. Именно этот выбор определяет всю его жизнь».
Абеляр усмехнулся.
– Ну да, а куда тогда мы денем учителей, врачей, инженеров, актеров и футболистов?
Его слегка забавлял пиетет жены перед своим стариком. Но подтрунивал он над этим с большой осторожностью. Зачем обижать любимую женщину на пустом месте?
– Ты не понимаешь, – не приняв улыбки, качнула головой жена. – Воин вполне может растить виноград или печь хлеб. А крестьянин – носить меч или, скажем, быть диджеем или журналистом. Главное различие – воин всегда помнит о долге и готов ответить насилием на насилие, а крестьянин его панически боится и живет только для себя…
– Что ты имеешь в виду? – посерьезнел сержант.
Фатима вздохнула:
– Наша цивилизация на протяжении последних пятидесяти лет почти повсеместно управлялась крестьянами. И, так как они страшно боятся насилия, они все сделали, чтобы как можно дальше отодвинуть его от себя. Принятыми законами, боевыми беспилотниками, картинками в СМИ, где насилие всегда осуществляют чужие и плохие, а свои лишь защищают и помогают. Да много чем… – Она ненадолго замолчала, а затем продолжила: – Крестьяне постепенно переделывали мир под себя. Поэтому воины почти исчезли.
– Да уж конечно… – скептически покачал головой сержант. – А все эти режущие головы и расстреливающие людей в кафе, театрах и отелях террористы? Они тоже боятся насилия и стараются отодвинуть его от себя?
– Эти? Это просто впавшие в истерику крестьяне, – усмехнулась Фатима. – Сам же знаешь, насколько опасны бывают слетевшие с катушек истерики.
Абеляр медленно кивнул, припоминая историю шестимесячной давности, когда один такой слетевший парикмахер едва не устроил бойню на арабском рынке, на рю Рома. Он всю жизнь был тихим и незаметным трусом, послушно отстегивавшим долю какой-то молодежной группировке, крышевавшей его заведение. А потом вдруг взбеленился и открыл пальбу. Отчего и почему, выяснить не удалось, потому что парикмахер был убит при задержании. А его семья после этого довольно быстро уехала из Марселя куда-то на север. Нет, слухи ходили всякие, типа главарь банды положил глаз на его любимую дочурку, а то и не только глаз… но ничего конкретного так и не всплыло.
– И что ты хочешь сказать? Русские всегда были не прочь подраться. Вспомни тот чемпионат…
– Ну, англичане им в этом тоже не сильно уступали. И тогда никто не слышал о Круге.
– И что?
– А то, что после твоего рассказа у меня сложилось впечатление, что русские изменились. Сильно. И непонятно почему. Как будто кто-то впрыснул им в кровь нечто такое, что, несмотря на все давление современной цивилизации, начало снова делать из них воинов…
Она замолчала, а Абеляр задумался.
Отдел, в котором его жена работала в мэрии, занимался отслеживанием изменений в социальной обстановке города и выработкой рекомендаций по предупреждению социальных конфликтов. И сержант знал, что несколько раз именно вовремя выданные рекомендации этого отдела позволили избежать весьма неприятных последствий. Так что к ее словам как минимум стоило прислушаться.
– Ну и кто же, по-твоему, им это впрыснул? – негромко спросил он. И именно в этот момент на забытом, за столь неожиданно повернувшимся разговором, сетевом экране возник профиль ухоженного дородного мужчины с голливудской улыбкой, а голос за кадром громко заверещал:
– Инопланетяне среди нас! – И чуть менее громко продолжил: – Самые последние и убедительные доказательства в новой книге профессора Келлога…
Савелий только-только успел нагрузить поднос, как вдруг взревели баззеры боевой тревоги. Старший техник шестого ангара третьей палубы, чертыхаясь, швырнул поднос на стойку и ринулся в сторону двери. Вот ведь, мать его, так и не успел пожрать! Теперь в лучшем случае удастся на ходу пожевать сухпая, а то и вообще, если дело обернется худо, несколько часов (а если все пойдет кувырком и сражение затянется, то и суток) сидеть на питательном бульоне из встроенного бачка скафа…
В космосе он оказался ровно через неделю после того, как согласился на предложение своего лечащего врача принять участие в новой исследовательской программе. И ведь как чувствовал, что не так все просто! Очень уж его насторожили просьбы руководителя программы, – который беседовал с группой пенсионеров, согласившихся на «новый экспериментальный курс лечения», – принять меры, чтобы родственники и друзья не беспокоились по поводу их долгого отсутствия. А также, если они захотят, сделать и некие иные «длительные распоряжения». Например, если кому-то захочется слегка заработать, то он может даже сдать свою квартиру. Потому что курс лечения и последующие исследования должны занять не менее полугода…
В принципе кое-какая логика в этом была. Ну зачем пустому жилью простаивать, продолжая сосать из хозяина деньги? А так хоть коммуналку закрыть можно…
Но пенсионеры – народ ушлый и недоверчивый. Так что, похоже, не один Савелий в этот момент почувствовал жуткое желание отказаться от предложения. И остановило его только то, что на вопрос одного из присутствовавших, есть ли у этих самых организаторов программы лечения и исследований какие-нибудь рекомендации по поводу того, кому или через кого сдать надолго освободившуюся квартиру, пресловутый руководитель, видимо, что-то почувствовав, испуганно вскинул руки и завопил:
– Упаси Боже! Никого нет, и рекомендовать не собираюсь! Можете передать ключи родственникам, можете заключить официальный договор с фирмой, можете вообще ничего не делать. Это ваше собственное решение. Я вас информирую только о примерной длительности программы. Далее все в ваших руках.
Как бы там ни было, Савелий, после некоторого обдумывания, решил-таки воспользоваться советом. Тем более что ноги после первого этапа изрядно окрепли. Так что как минимум добрести до автобусной остановки он теперь вполне был способен. А деньги и правда никогда не лишние…
До своего ангара техник добрался, когда баззеры уже утихли. Почти все остальные были уже на месте. Не хватало только Иваныча и Головко. Ну да их смена закончилась всего пару часов назад, так что, скорее всего, задержка была вызвана тем, что в момент объявления тревоги они дрыхли.
– Пожрать-то успел? – поинтересовался Тимофей, в прошлой жизни один из ведущих конструкторов «Алмаз-Антей», а ныне техник по навесному вооружению.
– Нет, – сердито отозвался Савелий. – Только поднос загрузил, как заревело.
– Тогда иди вон, пока подкрепись. В ящике «икеевской стенки» пара офицерских пайков лежит. Я с утра притащил. Как знал, что сегодня прилетят.
– Или сегодня, или завтра, или на третий день, – меланхолично отозвался Йонас, литовец из Питера, бывший мастер-наладчик многофункционального обрабатывающего центра с Ижорских заводов. – Они же как по расписанию прилетают. Каждый месяц…
В этот момент зашипел пневмопривод малой двери, и в ангар ввалились Иваныч и Головко.
– Че случилось-то? – тут же заорал Головко, суетливо размахивая руками. – Чего поспать не дали?
– А по сети посмотреть – не? – лениво отозвался Тимофей.
– Так смотрел же, ничего там… – на ходу расфокусировав взгляд, так же экспрессивно начал Головко и тут же осекся: – О-ё… Сколько же их нынче! Нет, в этот раз они нам точно жопу надерут! Вот как пить дать!
– Тьфу на тебя, балаболка, – сердито буркнул Тимофей.
Остальные только ухмыльнулись. Подобные прогнозы Головко делал во время каждого налета. Ни одного раза не пропустил.
Новый экспериментальный курс начался с того, что Савелия вместе с еще десятком старичков загрузили в изрядно потрепанный полноприводный «Соболь-Next» и повезли куда-то в глубь тверских лесов.
Ехали долго, около пяти часов. Так что до места назначения добрались уже к вечеру. Местом назначения на этот раз оказался не санаторий, а нечто вроде базы отдыха – озеро с мостками, отдельные бревенчатые домики, сосновый бор и беседки со вкопанными рядышком стационарными мангалами. А воздух!..
Всего в домиках, по грубым прикидкам бывшего инженера, разместились около двух сотен человек. Подсчитать более точно уже не дали. Распределение, сразу после которого ужин и сон. Так что вечером Савелий улегся в постель в домике, в который его заселили вместе с одиннадцатью такими же старичками-пенсионерами, по пропискам в паспортах которых можно было изучать географию страны…
…а проснулся уже на Луне. В капсуле. И молодым…
– Третьей палубе подготовиться к переснаряжению патрульных и рабочих ботов! – раздалось в ангаре оповещение по громкой связи.
Почти сразу же Савелию на сеть пришел файл с рабочим заданием. Ну там, сколько будет объектов, в какой последовательности будут поданы, что с ними делать и так далее. В отличие от Тимофея, его зоной ответственности было не вооружение, а расходники и изменение текущей конфигурации, то есть установка всяких пилонов и подвесов, на которые потом и навешивалось вооружение, подвесные баки, системы РЭБ, антенны дальней разведки и целеуказания, и все такое прочее. А также общее руководство. Старший техник, чай, а не хрен с горы…
Так что Савелий, торопливо дожевав паек, вытер руки и губы имевшейся в комплекте влажной салфеткой и скинул остатки и использованную упаковку в мусоросборник. После чего поднялся и двинулся к своему посту.
И почти сразу же после этого зенитные ворота ангара распахнулись, и с громким шипением пневматики на площадку обслуживания опустился первый бот…
Первое время Савелий просто шалел от произошедшего. Причем не столько оттого, что оказался на Луне или вообще в космосе, а оттого, что теперь он молодой… ну, относительно. То есть двадцатилетним он, естественно, не стал, но по всем прикидкам помолодел лет на сорок. Хотя местные медики утверждали, что всего на двадцать. Ну, это уже по их меркам. Потому как состояние организма пятидесятилетнего землянина по стандартам этих чудных инопланетян тянуло на все семьдесят. А уж девяностолетнего… столько вообще не живут!
Но это все выяснилось немного позже. А пока… ну-у-у… дело в том, что, кроме мужиков, в составе пула вот таких вот «помолодевших стариков» оказалось еще и довольно много женщин. Бабушек-старушек. Бывших старушек. Так же, как и мужики, своими… энтими… ну, которые органы, уже лет тридцать ни для чего, кроме как пописать, не пользовавшимися. Ну, и началось…
Нет, учеба тоже пошла почти сразу же. И рабочие контракты заключили все. Ну, как народ слегка оклемался, и с ним стало можно говорить о чем-то внятном. А куда было деваться?
К удивлению Савелия, да и многих других, никаких ультиматумов инопланетяне никому не ставили. Хочешь просто вернуться домой – да не вопрос! Отвезут. Но имей в виду: никаких подтверждающих документов о том, что ты – это именно ты, не дадут. То есть с патронажной службой, паспортным столом и пенсионным фондом разбирайся сам. И ссылки на «новый экспериментальный курс лечения» не помогут, поскольку светиться пришельцы пока не планируют. Так что ни людей, ни даже материальных следов того, что они на Земле были и что-то там делали, уже нет. Ну, во всяком случае, достаточно достоверных для всех этих учреждений.
Что же касается каких других учреждений или даже частных лиц, которые могут поверить и даже накопать какие-нибудь доказательства – да, это тоже возможно. Но если кто из них захочет тебя разобрать на кусочки, чтобы посмотреть, как это с тобой такое сделали, чтобы ты вдруг раз – и помолодел, то это тоже твои проблемы. И из психушки тебя вытаскивать, если вдруг твоим россказням не поверят, тоже никто не будет. Так что никто тебя не держит, но…
А с другой стороны – им нужны техники, инженеры, шахтеры, операторы производственных комплексов, медики, исследователи и мастера еще сотни специальностей. И они готовы заключить с тобой официальный рабочий контракт, а также выдать кредит под будущий заработок. На который можно будет освоить избранную тобой и нужную им специальность. В полном объеме. То есть от установки в мозги специального устройства типа планшета или смартфона, но куда круче, без которого половина техники и приборов окажутся для тебя недоступны, и до этакого виртуального изучения необходимых знаний и навыков. Ну как в компьютерных играх: купил книжку или там свиток или оплатил учителю изучение какого-нибудь скилла или приема – и оп-па, уже пользуешься!
Ну, не совсем так, конечно… но близко.
Поначалу большинство народа крепко задумалось. Люди здесь подобрались опытные, достаточно пожившие, прошедшие не через один кризис, старческим маразмом никто не страдал. И о всяких хитростях типа двадцать пятого кадра или НЛП слышали все. А тут тебе еще и какую-то штуку в башку воткнуть собираются. Этаких рабов высокотехнологичных сделать хотят?..
А с другой стороны, местный язык им и без этих ухищрений загрузили. Так что хотели бы – уже давно бы сделали, пока они все бессознательными тушками в капсулах лежали. Да и местные, с которыми землянам удалось пообщаться, только ржали над подобными опасениями. А проржавшись, пояснили: для манипулирования людьми никаких технических штук в башке не требуется. Вон у вас их до сих пор нет, а взгляните на свою историю! Сколько таких манипуляторов насчитаете? То-то же…
Что же касается наносети, то если бы появились малейшие сомнения, что данную технологию хотя бы потенциально можно использовать в качестве инструмента принуждения, то кто бы ее тогда себе ставил? А на ее использовании построена, по существу, вся их цивилизация… Так что народ подумал-подумал, да и согласился. Тем более что компания подобралась вполне достойная. Все были из России (хотя далеко не все этнические русские, ну да когда в России на такое внимание обращали?), да еще и родом из СССР. Так что и мотивации, и ценностной аппарат были более или менее близкими. Тем более что на отборе, похоже, еще и психологи хорошо поработали. Недаром же всех по две недели на первом курсе продержали. Понятно же, что с местными технологиями привести их здоровье в то состояние, в которое оно пришло после того двухнедельного курса, и суток много будет.
Впрочем, ключевым моментом в подобном решении для многих стали не столько логические доводы, сколько один человек, внезапно объявившийся на лунной базе пришельцев. Отношение к нему у стариков было различным. Кто-то его боготворил. Большинство уважало. Часть не любила. Но знали его все…
Так вот, он-то как раз и сказал те слова, после которых даже самые сомневающиеся сразу подписали контракты:
– Через некоторое время нашей планете очень понадобятся люди, способные не только пользоваться теми технологиями, которые вы изучаете, но и помочь овладеть ими всем остальным землянам…
Вот так и сказал. Не «стране», не «нам, русским», а вот так мощно – «землянам».
– Закончил… Готово… Закончил… Есть… Финиш… – Доклады техников шли один за другим. Несмотря на разделение функций, искин ангара всегда формировал текущие рабочие задания не столько по штатным обязанностям, сколько таким образом, чтобы все техники заканчивали работу практически одновременно. То есть если у Савелия работы было много, а, скажем, у Головко по его направлению – мало, то последний брал на себя часть обязанностей бывшего инженера. И наоборот. То есть обслуживание чем-то напоминало таковое на пит-стопе «Формулы-1»: одни меняют шины, вторые заливают топливо, третьи, там, подкручивают что-то – и оп, машина уходит на следующий круг.
Так же было и у них. И сейчас, например, Савелию кроме замены расходников и установки пилонов пришлось еще и поучаствовать в подвеске вооружения. Потому что Тимофей в одиночку провозился бы с этим куда дольше. Впрочем, подвеска ракетных кассет по набору операций почти ничем не отличалась от установки тех же пилонов, так что справились.
Они едва успели выпрыгнуть за границы рабочей зоны, как сверху снова раздалось шипение пневмоприводов. Пошел следующий бот.
Первое время бывший инженер немало удивлялся причудливой смеси невообразимых технологий и технологических решений, доступных цивилизации Земли. Взять те же пневмоприводы. Казалось бы, на хрена они на космических объектах? Тут и так с воздухом проблемы, чтобы его еще в качестве рабочего тела использовать. Ан нет – как выяснилось, каждое используемое инопланетянами решение имело глубокий смысл, вследствие чего любой применяемый в конструкции узел был спроектирован таким образом, чтобы одновременно решать сразу несколько задач. Так, например, те же пневмоприводы не только открывали и закрывали внутренние двери, складские и ангарные ворота и все такое прочее, но еще и позволяли обходиться без системы вентиляции и тратить куда меньше времени на обогрев. Точнее, разветвленная сеть пневмомагистралей и была этой самой системой вентиляции и поддержания необходимой температуры, а также выполняла функции перераспределения заметной части излишнего тепла, к которой, чтобы не терять лишней энергии, еще и прикрутили функцию открытия дверей. И так во всем. То есть уровень конструкторской культуры у инопланетян был очень высокий – уж Савелий-то, как бывший авиаконструктор, понимал это хорошо.
Учеба продлилась около двух месяцев. И включала в себя не только «разучивание баз», но и большой объем практических действий… Ну как практических… Большинство подобных действий будущие техники, инженеры, шахтеры и военные отрабатывали в специальных тренировочных капсулах, тут же кем-то обозванных «капсулами виртреальности». Хотя это название было неточным. Потому что виртреальность тут находилась, скорее, на вторых ролях.
В отличие от учебных и медицинских, эти капсулы были заметно больше размерами и представляли собой шар, внутри которого на массе тяжей, изготовленных из псевдомышечного волокна, был подвешен специальный костюм, обеспечивавший полный диапазон движений торсом, головой и конечностями. В процессе тренировки тяжи создавали необходимые разнонаправленные напряжения, при преодолении которых у человека, проходящего тренировочное задание в капсуле, создавалось полное впечатление того, что он реально поднимает тяжести, закручивает штуцеры или испытывает перегрузки. То есть в процессе трансляции обучающей программы в мозг человека через сеть у людей физически нарабатывались необходимые умения и навыки.
Потому что, как им объяснили, в отличие от знаний «прописать» навыки в мозгу человека практически невозможно. Он может их выработать только самостоятельно. Это объяснялось тем, что знания в основном связаны с обычной памятью, а вот с умением или навыком не все так просто. И даже безупречное знание о том, как осуществить то или иное действие – удар, кувырок, поворот гаечного ключа или согласованное движение рук и ног при вираже на боевом самолете, – для обучения умению осуществлять эти действия особой пользы не принесет. Поскольку подобные навыки закрепляются в мозгу человека не столько в отделах, отвечающих за память, сколько в отделах, отвечающих за управления мышцами. То есть вследствие многократных повторений необходимого действия в нейронах мозга как бы «прожигается» некий трек, в котором намертво закрепляется последовательность сокращений всего набора необходимых мышц и степень прилагаемых для осуществления правильного действия усилий. И лишь после появления в мозгу такого «трека» вероятность неправильного выполнения необходимого действия резко снижается. Вследствие чего и образуется то, что именуется навыком.
Именно поэтому Брюс Ли как-то сказал: «Я не боюсь того, кто изучает десять тысяч различных ударов. Я боюсь того, кто изучил один удар десять тысяч раз».
Впрочем, часть операций они, как это практиковалось и дома, изучали на реальных объектах. Причем не только в обычных условиях, но и в условиях, как это говорилось во времена службы Савелия, резких изменений обстановки – взрыва, пожара, аварии, выхода из строя части оборудования или разгерметизации. Ну, типа того, что у военных моряков называется «тренировкой борьбы за живучесть». Так что к тому моменту, когда они, наконец, добрались до этой системы, все уже вполне освоили избранную профессию…
– Слушай, Иваныч, – вылез с вопросом Головко, когда они уже заканчивали с третьим бортом, – я вот все никак не пойму. Чего все эти уроды в эту систему-то лезут? Им же, я так понял, Земля нужна. На хрена они сюда-то прутся?
– А-а-а, зараза! – ругнулся Иваныч, загоняя на подвеску генератор помех с погнутой посадочной лыжей, после чего повернул голову в сторону спросившего. – Не знаю. Я ж тут как и ты, из этой консервной банки носа не кажу. Вон, лучше у пилота спроси, – и он мотнул головой в сторону кабины с откинутым блистером, из которой торчала башка в шлеме. Похоже, пилот был из новеньких, потому что все «старенькие» уже давно ничем подобным не интересовались, предпочитая за короткое время перезарядки закинуться жрачкой или перехватить минут десять сна.
– Так он мне и ответит… – усмехнулся Головко.
– Ну почему же? Отвечу.
Техники даже на мгновение остановили работу и уставились на пилота… вернее… пилотессу. И, судя по тому, что удалось разглядеть сквозь прозрачное забрало шлема, вполне симпатичную.
Та же невозмутимо продолжила:
– Все дело в системе навигации. Она здесь у них устроена очень похоже на то, как это было на земных морях в далеком прошлом. Когда плавание было каботажным, вдоль берега. Когда кормчие вели корабли от приметного мыса до приметной бухты, потом до знакомого поселения, а от него до запомнившейся скалы. Так и здесь. Только место мыса, скалы или бухты занимают отмаркированные звездные системы. Что, впрочем, никого совершенно не напрягает. Потому что в космической пустоте для подавляющего числа людей нет ничего интересного и полезного. Все торговые площадки, производственные комплексы, пассажирские терминалы, верфи и так далее располагаются только в обитаемых системах, которые, как вы понимаете, все как одна давно отмаркированы. Добыча полезных ископаемых, конечно, может вестись не только в обитаемых мирах, но все равно, как правило, где-то поблизости от них. Иначе стоимость доставки сделает добытый ресурс неконкурентоспособным. Так что практически все системы в ареале обитания наших… хм… работодателей давно уже отмаркированы. Даже необитаемые. К тому же подавляющее большинство кораблей летает не просто по отмаркированным системам, но и вообще по стандартным маршрутам.
– И что?
– А то, что истинные координаты Земли, похоже, очень большая тайна. И у выживших представителей той группировки, которая раньше владела лунной базой и осуществляла похищения людей (да-да, информацию об этом до землян довели), их, похоже, не осталось… Или те, у кого они все-таки есть, просто очень не хотят делиться ими ни с кем. А вот эта система, похоже, была отмаркирована. Просто без информации о Земле она никому особо не интересна, поскольку необитаема и не имеет поблизости обитаемых систем. То есть даже добычей ресурсов здесь заниматься невыгодно. Но все маршруты к Земле шли через нее. Потому-то здесь и была развернута оборонительная система. А сообщение между этой системой и самой Землей, судя по всему, уже осуществлялось на кораблях с доверенными экипажами, которые наши работодатели и помножили на ноль в Солнечной системе. Вероятно, именно на тех кораблях и сгинули те, у кого были точные координаты нашей планеты. Те же, кто атакует эту систему в данный момент – наемники. Причем не слишком, так сказать, прокачанные, и их корабли способны прыгать только по маркированным системам.
– И что, по немаркированным системам никто прыгать не может? Как же тогда их маркируют-то? – удивился Савелий. – Ну, в первый раз-то?
– Могут, – улыбнулась пилот. – Но для этого нужны специальные искины, которые ставятся далеко не на всех кораблях. Уж больно дороги. И требования к ним специфические. Так что их ставят в основном на дальних разведчиках, рейдерах, картографических крейсерах и так далее. Подавляющему большинству других кораблей они просто не нужны. Потому что и войны, и торговля, и регулярные перевозки на девяносто девять и девять в периоде процентов идут именно в обитаемом космосе. А если вдруг возникнет задача полета через немаркированные системы, всегда можно придать такой эскадре или группировке кораблей в качестве лидера корабль со специальным искином, а не тратить деньги и ресурсы на оснащение кораблей оборудованием, которое за все время службы корабля может не пригодиться ни разу.
– Понятно, – вздохнул Головко, отмирая от оцепенения, в которое он впал, разглядев пилотессу и снова наклоняясь к толстому шлангу, по которому в бот закачивалось рабочее тело маневровых двигателей. Типа работа-работа… Но все время, пока бот с довольно-таки симпатичной пилотессой не покинул ангар, нет-нет да и бросал взгляды в сторону пилотской кабины.
Впрочем, и сам Савелий тоже туда нет-нет да и поглядывал. Ну, а что такого-то? Первая волна безудержного промискуитета, вызванного омоложением и полным восстановлением
Следующие три часа работа наваливалась по нарастающей. Потому что где-то там, в десятках или даже сотнях тысяч километров от базы, похоже, вовсю шла дикая свалка с очередными налетчиками. Причем тяжелая. То есть с потерями. И потому все большее и большее количество ангаров переключалось с обслуживания и перезагрузки ботов на ремонт. Вследствие чего нагрузка на оставшиеся все возрастала и возрастала. Так что разговоры практически прекратились. Народ молча пахал, шумно дыша и утирая пот, с которым не справлялись никакие системы климат-контроля.
Однако спустя еще два часа количество бортов, прибывавших на обслуживание и перезарядку, начало постепенно падать. А еще через час оно снизилось настолько, что между появлением ботов стали образовываться паузы длительностью сначала минут в пять-десять, а потом и подольше. Так что все немного расслабились.
– У-ау-уф… – зевнул во весь рот Головко. – Ну все, кажись, отбились. Глядишь, скоро и на боковую можно будет отправляться… уау… – Он зевнул еще раз, а потом ткнул в бок напарника: – Слышь, Иваныч, а вот ты мне скажи – чего они все лезут-то? Какой раз уже по зубам получают, третий? Или четвертый? А все равно лезут и лезут. Совсем тупые, что ли?
– Ну почему тупые? – степенно отозвался напарник. – Очень даже не тупые. Просто… ну, сам видишь – у нас тут из всего флота только боты задействованы. И стационары. Завтра точно снова полетим их латать. А там сам знаешь – дыра на дыре и живая нитка на живой нитке. Особенно снаружи…
– Слушай, а точно! А чего как следует не ремонтируем-то? Запчастей же куча. И еще производство в поясе развернули. Недаром там шахтеры шустрят…
– Вот ты, Головко, хоть баб охмурять и шустер, даже поболее шахтеров, – влез в разговор Тимофей, – а простых вещей не понимаешь. Наши наниматели какую-то свою игру на Земле затеяли. Потому пока и шифруются. Из-за этого и добычу, и производство именно здесь, а не в Солнечной системе развернули. Но, я так думаю, основное-то все равно там, у нас будет. Однако чтобы все по уму сделать, время нужно. А время у них будет, только если те ребята, которые раньше на Земле свои шуры-муры крутили, будут по-прежнему считать, что могут вновь ее под себя подгрести с относительно небольшими затратами. А не окончательно разочаруются в своих попытках и не сольют информацию о том, что здесь и как, кому-нибудь более сильному. Вот потому-то и атаки отражают исключительно ботами и стационарами. Хотя вон на центральной базе целая эскадра сидит. У меня там знакомый служит. Ну, с которым самый первый курс лечения проходили… Он бывший вояка, летчик, вот и решил тут снова по военной стезе пойти. А в той эскадре не боты, а как минимум крейсера и эсминцы. Но их пока еще ни разу в бой не вводили. Ныкают. И стационары поэтому восстанавливают так, чтобы снаружи казалось, что они на ладан дышат. Вот поэтому этим уродам все время кажется, что еще чуть-чуть, и они нашу оборону продавят. И потому они пока никого серьезного для атаки не привлекают. Все надеются, что, если еще чутка побольше сил собрать, все и сладится. И так уже четвертый раз…
Отбой тревоги дали еще через полчаса. К тому моменту поток ботов уже настолько упал, что Савелий отпустил Иваныча и Головко досыпать. С настолько упавшей интенсивностью работ они и в сокращенном составе справятся. А вот когда все закончится, рабочих рук потребуется много. Потому что этот налет, судя по тому, как долго им пришлось работать на пике производительности ангара, был заметно тяжелее предыдущих. Следовательно, ремонта им предстоит – завались. Ну да ничего, справятся…
Тимофей и ему предложил сходить пожрать, но Савелий отказался. И не столько из-за чувства долга, сколько из-за того, что была у него надежда, что именно в его ангар снова попадет бот с такой симпатичной пилотессой. И уж тут-то он точно своего шанса не упустит.
Но не срослось. Впрочем, раз ее бот обслуживался в их ангаре – значит, она точно приписана к их базе. Так что отыщем – никуда не денется…
Элис Эстебан закончила чтение и медленно подняла взгляд на стоявшего перед ней адмирала Мэрриуэзера.
– И как это понимать? – едва сдерживаясь от бешенства, произнесла госпожа Президент.
Директор ЦРУ мрачно пожал плечами.
– Кто мог предположить подобное? В первую очередь мы отслеживали изменения моделей поведения и списка контактов наиболее высокопоставленных лиц, во вторую – изменение потоков финансирования, в третью – намеки на новые технологии, потом космос… и так далее, а социальные изменения считались второстепенной сферой. В первую очередь потому, что, согласно господствующим воззрениям, на них, как правило, требуется довольно много времени. Уж куда больше года.
Элис шумно выпустила воздух сквозь стиснутые зубы, яростно борясь с желанием схватить эти несколько листков распечатки и с размаху хлестнуть адмирала по его холеной белой морде. Но никакого конструктива подобное действие не несло. А вот обидеться этот высокомерный сноб вполне мог. Им сейчас только свары в руководстве не хватало для полного счастья…
– И к чему нам теперь готовиться? К новому Сталину и новому СССР? Или к ядерному удару?
– Не думаю, – качнул головой адмирал.
– А вы это умеете? Какая новость! – саркастически прошипела госпожа Президент. Удара этот чертов WASP[8], конечно, мог и не простить, но вот ее сарказм ему придется стерпеть. – А к чему же тогда? Вы что, не обратили внимания на то, что основным контактом пришельцев на Земле господин Кастельс назвал этого чертова русского – их бывшего президента? Что мы можем ожидать от него? Аннексии Аляски? Или просто продажи этим пришельцам всей Земли оптом?
– Госпожа Президент, – вскинулся Мэрриуэзер, – я понимаю, это мой прокол, но должен вам заметить…
– Вот это! – взбеленившись, рявкнула Элис, потрясая распечатками. – Вот это вы должны были заметить! А на все остальные ваши «должен» мне насрать!.. – после чего замолчала, попытавшись успокоиться, но получилось не очень. Однако следующий вопрос она задала уже несколько более спокойным тоном: – Кто еще получил подобные письма?
– Выясняем, – сухо отозвался адмирал.
– А на данный момент хоть что-то выяснили? – снова слегка заводясь, ядовито поинтересовалась Элис.
– На данный момент известно, что письма получили лидеры шестнадцати стран и пяти международных организаций.
– Шестнадцати?! – Президент тяжело вздохнула. – И откуда, интересно, вы об этом узнали?
– Ну-у-у… большинство из них сообщили нам об этом сами. Руководствуясь союзническими обязательствами и-и-и… верным пониманием роли и места США в современном мире.
Элис злобно скрипнула зубами. Если эти лидеры сообщили сами, значит, скорее всего, сделали это через Государственный департамент. И почему это ее не удивляет, что государственный секретарь вместо того, чтобы, как положено по закону, немедленно уведомить Президента, сначала побежал к директору ЦРУ? Да и вице-президент, скорее всего, также уже давно полностью в курсе… Вот что они там обсуждали, в своем узком кругу, прежде чем адмирал появился в Овальном кабинете? Черт! Прости Господи! Ладно, судя по тому, что этот Мэрриуэзер сейчас сидит перед ней, готовый к выволочке, эти «представители семей, стоявших у истоков этого государства», сейчас сами в растерянности… И они еще смеют называть себя демократами?!
– И что же это за страны? – выдавила Элис, изо всех сил стараясь не показать плещущуюся в ней ярость.
– Вот список, – адмирал положил перед ней еще одну распечатку. – Должен признаться, набор очень странный. Никак не можем соотнести список. Ни одно из международных объединений не подходит. Хотя ближе всего к большой двадцатке. Но именно ближе, а не она.
– В смысле?
– Ну, например, в Мексике и Канаде писем не получали, мы уже успели уточнить это по своим каналам, а в Испании и Финляндии – наоборот.
– Хм… ну, учитывая, гражданином какой страны является профессор Кастельс, – усмехнулась госпожа Президент, – с Испанией, я думаю, все понятно.
– Может быть, – хмуро отозвался адмирал, – но насчет Финляндии у меня версий нет. Впрочем, – он вздохнул, – возможно, дело в том, что наш список пока просто неполон. И при его заполнении нам удастся уловить необходимые закономерности.
Элис задумалась. Адмирал молча сидел перед ней.
– А как вообще мистер Кастельс смог выйти на пришельцев?
– Его пригласили, – угрюмо ответил директор ЦРУ. – Около полугода назад упомянутый вами бывший президент России совершил небольшой вояж по Европе и Азии, во время которого имел встречи с почти полутора сотнями различных лиц. Мы установили всех, с кем он имел контакты. Но, к нашему сожалению, основное внимание было сосредоточено на тех, кто находился в, так сказать, активном состоянии. А престарелых пенсионеров проверили постольку поскольку. Как стало понятно сейчас, это было ошибкой.
– Значит, Кастельс такой не один?
– Пока мы установили исчезновение сорока семи человек. Но проверка еще не закончена.
– Тоже социологи?
– Нет, не только. Биологи, инженеры, журналисты, медики, IT-специалисты… глубокие старики, но почти все люди неординарного таланта. В этом списке даже четыре нобелевских лауреата.
– Из каких стран?
– Наших нет, – мрачно ответил адмирал Мэрриуэзер. – И наших ближайших союзников практически тоже. А в остальном – сборная солянка. Испанцы, немцы, французы, итальянцы, грек, португалец, венгр, финн, сербы, индийцы, филиппинцы, китайцы, вьетнамец, бразильцы, японец… Всего на данный момент точно установлены семнадцать государств, некоторое количество граждан которых через какое-то время после встречи с упомянутым вами лицом резко сократило или вообще прекратило контакты с внешним миром.
– Сократило? – удивленно переспросила госпожа Президент. – Как это?
– Один из приглашенных, японский физик и нобелевский лауреат Тосихидэ Кобаяси, очень привязан к своей младшей дочери и внучке. А они – к нему. Раньше он и семья дочери проводили вместе почти каждые выходные. Но четыре месяца назад он сообщил дочери, что записался на «новый экспериментальный медицинский курс», которые продлится около полугода. Так что встречи придется отложить до его возвращения. Зато он будет звонить им каждый день. И он звонит.
– Удалось установить, откуда? – Элис хищно подалась вперед.
Но директор ЦРУ тяжело вздохнул и покачал головой.
– Нет. Аппаратура показывает, что сигнал генерируется прямо на ближайшей к телефону дочери передающей станции сотовой связи. Чего, как вы понимаете, быть не может.
Госпожа Президент разочарованно откинулась на спинку кресла.
– А… сколько привлекли сами русские? – спросила она спустя некоторое время.
Адмирал Мэрриуэзер едва заметно вздрогнул. Это был едва ли не самый неприятный вопрос. Неприятный в первую очередь потому, что ответа на него, способного удовлетворить госпожу Президента, у директора ЦРУ не было.
– М-м-м… точной цифры нам установить не удалось. Косвенные же оценки аналитиков разнятся от нескольких сотен до… нескольких тысяч.
– То есть? – ошалело воззрилась на него Элис. А затем в ее глазах полыхнул огонь. – Да чем вы там вообще в Лэнгли занимаетесь, адмирал? Онанизмом?!
Мэрриуэзер зло сверкнул глазами в ответ.
– Мы отслеживали в первую очередь действующих ученых и инженеров. Да и то не всех, а только тех, кто был наиболее известен, либо работавших в наиболее крупных КБ и институтах. В крайнем случае, наиболее перспективных студентов и выпускников. А про стариков никто не думал…
– А надо бы! – снова заведясь, рявкнула госпожа Президент. – В конце концов, если о технологиях омолаживания мы узнали только вот из этого письма, – Элис хлопнула ладонью по лежавшей на столе распечатке, – то о том, что медицинские технологии инопланетян далеко обогнали земные, было известно сразу. В конце концов, Айзенкранцы именно на них и зарабатывали!.. – Она шумно вздохнула, а затем с тоской произнесла: – Ну как же так, адмирал, как же так? Неужели у вас в окружении этого… никого не было? Ни за что не поверю!
– Был, – угрюмо отозвался Мэрриуэзер. – Был, но… – Адмирал вздохнул. – Его также отслеживали по остаточному принципу. Он ведь уже давно отошел от дел. Да и наши возможности работы на территории России, как вы сами знаете, весьма невелики.
Госпожа Президент злобно сверкнула глазами, но ничего не сказала. А что тут говорить – предшественнички изрядно постарались! Просрать все, что только можно, – это надо было умудриться. Ведь все же методики отработаны, и давно. Еще с испано-американской, то есть с конца позапрошлого века. Подкупить, разорить, расчленить – и все, на месте страны-конкурента территория Техас начала XIX века. Вестерны смотрели? Вот-вот, нечто подобное…
Или, если уж эта страна чем-то важна и нужна – сделай из нее лучшего (а, главное, сильно-сильно зависимого, впрочем, потому и лучшего) друга. Как – тоже понятно. Вон, та же Англия упорно и мужественно аж два раза воевала за свою империю с Германией, и даже с нашей помощью, в конце концов победила. Но их империя, да-да, та самая «над которой никогда не заходит солнце», почему-то внезапно оказалась не у немцев и не у них самих, а у нас. Даже если какие-то ее части типа Канады и Австралии все еще формально считаются доминионами Британской короны. И при этом англичане до сих пор продолжают талдычить о «нерушимом англосаксонском единстве».
Почему ничего из этого не было сделано? Почему?! Почему одну из мировых держав, страну, с тысячелетней историей и гигантским промышленным и технологическим потенциалом, уже не раз доказавшую всем собственную устойчивость и способность подниматься после самых чудовищных падений, принялись просто тупо грабить, как какую-нибудь Гватемалу, Заир или Украину? И Элис нестерпимо захотелось вслух произнести те два слова на русском языке, которые приписывали как раз одному из министров иностранных дел России[9]. Во времена ее студенчества они были настоящим всемирным мемом. Но она, пусть и с трудом, смогла удержаться…
– Хорошо, адмирал, я назначаю заседание Совета национальной безопасности через два часа. В узком составе, – подчеркнуто выделив голосом последнее предложение, произнесла она.
– Но… – вскинулся было директор ЦРУ.
– Я сказала – в узком! – рявкнула госпожа Президент. – Обо всем произошедшем заинтересованных лиц проинформируете вы и господин вице-президент. А на заседании – никаких посторонних!
Адмирал еще с минуту молча сидел напротив Элис, похоже, напряженно размышляя, стоит ли что-либо говорить, но затем, так ничего и не произнеся, наклонил голову и, поднявшись, все так же молча покинул овальный кабинет.
Пока Мэрриуэзер шел узкими коридорами Белого дома, в его голове крутились варианты дальнейших действий. Эта католическая сучка, похоже, закусила удила. В принципе варианты того, как действовать в подобном случае, уже были проработаны. В конце концов, Америке не привыкать терять своих президентов. И из-за убийц-одиночек, как случилось с Линкольном, Гартфильдом, Мак-Кинли и Кеннеди. И вследствие болезни, как произошло с Гаррисоном, Хардингом или Рузвельтом. К тому же сейчас у них, так же, как и на последнем сроке Рузвельта, все полностью готово для быстрого перехвата власти нужными людьми. В конце концов, не зря Элис Эстебан уговорили взять себе именно этого вице-президента.
Но… похоже, для столь радикальных решений просто не осталось времени. После получения письма от Мануэля Кастельса, видного социолога, бывшего профессора Калифорнийского университета, что в Беркли, и одного из гуру современной социологии, события совершенно точно понесутся вскачь. Так что даже кратковременный паралич управления, который непременно наступит в случае смены Президента подобным образом, может крайне негативно отразиться на шансах страны получить от изменения ситуации хоть какие-то выгоды.
Ибо, откровенно говоря, ситуация виделась крайне дерьмовой. Потому что, несмотря на все усилия в начале текущего века, систему, обеспечивавшую Америке дальнейшее экономическое доминирование, создать так и не удалось.
Нет, кое-что получилось. Те же Канада, Австралия и Мексика давно уже являлись по существу даже не придатками, а составной частью экономики Большой Америки. Но, например, с Европой случилась досадная осечка. Да и транстихоокеанское партнерство, поначалу также задававшее нужные США правила игры, хитрые азиаты смогли тихой сапой переформатировать таким образом, что теперь никто не мог до конца разобраться – то ли это всякие Тайвань, Филиппины, Индонезия и так далее, как это и задумывалось, по-прежнему кормят США, то ли теперь США кормят Индонезию, Вьетнам и Филиппины. Нечто похожее произошло и с ВТО…
Впрочем, и упомянутая выше экономика Большой Америки также держалась не столько на экономических реалиях, сколько на убежденности истеблишмента тех же Канады и Австралии в том, что США самая сильная держава мира и что вместе с ней им ничего не страшно[10]. Но как только до всех дойдет, что доллар уже не обеспечивается самой сильной армией мира, раздутый финансовый пузырь с оглушительным треском лопнет. И адмирал совершенно не исключал, что при неблагоприятном развитии ситуации у страны не окажется денег на содержание даже такой армии, которая сможет противостоять хотя бы той же Мексике. Или что страна вообще сохранится. СССР в его организации тоже когда-то называли «твердой целью»…
Так что оставалось только сжать зубы и терпеть, пытаясь удержать эту взбесившуюся католичку от совсем уж одиозных поступков. Что было очень непросто. Потому что Президент Соединенных Штатов Америки госпожа Элис Эстебан была чертовой идеалисткой…
Заседание Совета национальной безопасности прошло бурно. Никаких выигрышных вариантов действий выработать не удалось, поэтому было принято решение действовать по шаблону. То есть настаивать на срочном созыве международной конференции, на которой быстренько сколотить группу поддержки из сателлитов, союзников и колеблющихся, пообещав им все, чего только они захотят, а потом уже выступать от имени всего мирового сообщества или всего цивилизованного мира, в зависимости от того, насколько крупной окажется группа поддержки.
Шаблон – это, конечно, не очень хорошо, но ничего больше в головы так и не пришло. Впрочем, до сих пор шаблон ни разу не давал осечек. Почему же сейчас должно быть по-другому?
Следующие несколько дней все были сильно заняты. Госпожа Президент воодушевленно вещала с экранов и моталась по разным международным организациям, в той или иной мере находящимся под контролем США, организуя многоголосый хор, требующий сделать «появившийся шанс» достоянием всего человечества. А госсекретарь метался по миру, где кнутом, где пряником сбивая шакалью стаю поддержки. Что тоже было очень непросто. Все понимали, что ситуация изменилась, и, кроме непоколебимо русофобных прибалтов, со всеми остальными пришлось повозиться. Даже поляки проявили некоторую строптивость.
А между тем по планете кругами расходились самые дикие слухи. Нет, информация о том, что инопланетяне, год назад устроившие фейерверк в небесах, различимый даже в любительские телескопы, а кое с каких точек даже и невооруженным глазом, наконец-то вышли на контакт с Землей, была объявлена вполне официально. А немного позже ООН объявила, что собирает грандиозную мировую конференцию для выработки «согласованной позиции планеты Земля». Но это никого не успокоило. Людям вообще свойственно не доверять властям. Ну, где вы видели государство, в котором благожелательно относятся к своим депутатам и чиновникам? Всем же известно, что они все поголовно – воры, бездельники и вообще моральные уроды[11]. Так что нервозность только росла. Тем более что, как обычно, нашлось немало тех, кто попытался воспользоваться ситуацией, чтобы как минимум напомнить народу о своем существовании, а как максимум – половить рыбку в мутной воде…
– Еще денек, и пора закрывать лавочку, Билл, точно тебе говорю, – нервно произнес худощавый мужчина невысокого роста с кудрявыми волосами. – А то заметут.
– Да ты что, Айзек? – удивился сидевший за монитором чрезмерно полный мужчина с рыжей растрепанной бородой, в которой запутались крошки пиццы. – Только-только самый урожай пошел!
– Вот поэтому я и говорю – еще денек, – хмыкнул низкорослый. – Максимум два. Больше – опасно.
– Да с чего бы это? – ухмыльнулся рыжебородый, после чего нагнулся и достал откуда-то из-под монитора пакет чипсов. Распечатав его, он извлек из упаковки солидную жменю содержимого, бросил ее в рот и, захрустев, беспечно махнул рукой в сторону монитора. – Тут все прикрыто надежно. Я через три маски работаю. Вывод денег тоже многоуровневый. К тому же ни одну карту мы не используем дольше, чем три дня.
– Все эти твои маски настоящим профессионалам – на один зуб, – вновь посерьезнев, отозвался его собеседник.
– Да с какого хрена нами вдруг вот так сразу начнут заниматься эти твои настоящие профессионалы? – удивился его компаньон. – Недели две у нас точно есть!
– А с такого, что сейчас все агенты землю роют, чтобы успеть накопать хоть что-то помимо того, что уже известно до начала международной конференции. И они могут посчитать, что мы что-то знаем или имеем какой-нибудь контакт. А мне совсем не хочется попасть им под горячую руку.
– Это да, – кивнул рыжебородой. – С федералами столкнуться не хотелось бы… – Он с сожалением покосился в угол экрана, где был установлен счетчик посещений, в настоящий момент крутившийся как сумасшедший, и осклабился: – А жаль! Народ на наш сайт уже просто толпами ломится… – Он покачал головой. – Все-таки ты классно придумал. Эти придурки на телевидении со своими россказнями о помолодевших благодаря инопланетянам стариканах нам такую бесплатную рекламу сделали!
– Мне тоже жаль, – с сожалением отозвался курчавый. – Эх, если бы…
Но что было бы, если бы, рассказать товарищу он так и не успел. Потому что хлипкая входная дверь в полутемную каморку, которая и являлась штаб-квартирой солидной компании под названием Alien medical technology, inс, предлагавшей уникальные услуги по лечению и омоложению на основе новейших инопланетных технологий, с грохотом вылетела из косяка, выбитая портативным тараном, и внутрь ввалилось несколько спецназовцев в черных комбинезонах, бронежилетах и шлемах с забралами из поликарбоната.
– Лежать! Руки за голову! Не шевелиться! Лежать! – заорали они, опрокидывая собеседников на пол.
Курчавый отреагировал практически правильно, послушно рухнув на пол и не столько забросив руки за голову, исполняя команду, сколько просто прикрыв руками затылок. А вот рыжебородый растерялся и затупил, вследствие чего получил коленом в живот и рукояткой пистолета в лоб. И если второе действие на нем никак не отразилось, то первое привело к тому, что его возмущенное подобным обращением пузо бурно отреагировало.
– Фу-у-у… – скривился старший группы захвата. – Ну и навонял, урод… – После чего мазанул пальцем по кнопке пульта управления рацией. – Чисто!
Спустя несколько мгновений в проеме выбитой двери показался лощеный тип в дорогом костюме. Окинув взглядом открывшуюся его взгляду картину, он зло сплюнул на пол.
– Черт, опять пустышка! – после чего повернулся к старшему группы захвата: – Допросите на всякий случай, а потом передавайте полиции. Девяносто девять из ста, что это не наши клиенты…
К международной конференции Америка подошла во всей своей славе и блеске. Усилия госпожи Президента, государственного секретаря и остальных членов кабинета, а также еще нескольких сотен толкачей… то есть специальных представителей из числа наиболее влиятельных сенаторов, конгрессменов и бизнесменов, а также просто влиятельных ньюсмейкеров типа известнейших журналистов, телеведущих, актеров, спортсменов, моделей и медийных лиц международных организаций типа МВФ, ЕС и даже WWF[12] привели к тому, что подавляющее большинство участников предстоящей конференции прямо или косвенно высказали поддержку позиции Соединенных Штатов, заключавшейся в том, что контакты с пришельцами – это дело объединенной Земли, но никак не одного-единственного государства. Впрочем, Элис Эстебан этим не слишком обольщалась, понимая, что данная поддержка – результат не столько их действительно впечатляющих усилий, сколько странной пассивности русских, практически никак не отреагировавших на толстые и не очень намеки большинства других стран. Ну из числа значимых, конечно…
И это сильно напрягало. Руководство этой суровой страны за последние два с лишним десятилетия никогда не демонстрировало подобной пассивности. Даже оказавшись в самых негативных, кризисных и тяжелых ситуациях, когда всем казалось, что проиграно все, что только можно, и ничего не остается, кроме как сдаться и смиренно принять все условия «мирового сообщества», русские продолжали отчаянно сопротивляться, упорно атакуя вроде бы монолитные стены санкционных бастионов и тщательно выстроенные казематы осуждений мирового сообщества. И, как это ни странно, в большинстве случаев разворачивали-таки ситуацию в прямо противоположную сторону. А в остальных… в остальных просто проигрывали не так уж и много. Куда меньше того, на что рассчитывали инициаторы атак, и на порядок меньше, чем проиграли бы сдавшись, даже путем присоединения ко всему мировому сообществу. А поскольку, несмотря на смену большинства главных медийных лиц, у власти по-прежнему оставалась одна и та же сплоченная команда, это могло означать, что у них есть в рукаве какие-то непонятные козыри.
Конференция началась бурно. Русские выступили с крайне странным заявлением, суть которого заключалась в том, что, несмотря на все громогласные обвинения, они совершенно не претендуют на роль представителей всей земной цивилизации, а всего лишь выступают посредниками в деле установления контактов с представителями галактической цивилизации. Причем даже на эту роль они никогда не претендовали. Типа просто так получилось… Сами же они собираются сосредоточиться исключительно на тех проблемах, которые стоят перед их собственным государством и его гражданами.
После этого напряглись не только американцы, а вообще все. Особенно ситуацию обострило то, что самих инопланетян пока так никто и не видел. Хотя сомневаться в том, что они есть и собираются участвовать в конференции, не приходилось. И не только благодаря письмам профессора Кастельса, которые, как позже выяснилось, получили главы всех без исключения стран – членов ООН. Но и потому, что сам профессор, считавшийся в настоящий момент среди широкой публики «гуру по пришельцам» (ну, не бывшего же президента России раскручивать в этой роли?) и также участвовавший в конференции, но как частное лицо, не входящее ни в одну из делегаций, заявил об этом публично. Более того, он подтвердил это и в личных встречах, в которых не отказал никому – от Президента США до Премьер-министра Республики Фиджи… уделив и первой, и последнему ровно по десять минут. Потому что «к моему сожалению, график моих встреч на конференции не позволяет мне большего».
Впрочем, и представителем инопланетян он считаться также отказался. Хотя во время встречи с госпожой Президентом США, несмотря на все ее раздражение, ему были сделаны на это крайне многообещающие намеки…
Вследствие чего многие из присутствующих совершенно перестали понимать, что происходит. Несколько выступавших из числа функционеров международных организаций, выпущенных дирижирующим данным собранием Генеральным секретарем ООН господином Мобуту Чомбе, с которым плотно контактировал госсекретарь, отработали свои роли довольно нервно. Потому что русские никак не отреагировали на весьма жесткие наезды. После чего состоялось выдвижение кандидатов в «объединенный комитет», призванный представлять объединенную Землю при контакте с инопланетянами, повергшее всех в шок. Потому что русские… отказались от участия в данном комитете. Вежливо (это русские-то!) заявив, что поддержат любые решения данного комитета, «не влекущие ограничения естественных прав и свобод граждан». И у госпожи Президента Соединенных Штатов Америки засосало под ложечкой…
Впрочем, сдаваться она не собиралась. Госсекретарь дал отмашку Мобуту Чомбе, и Генеральный секретарь ООН тут же объявил перерыв на консультации.
Следующие полтора часа прошли в непрерывных переговорах с наиболее влиятельными союзниками и мозговых штурмах, перемежаемых попытками выдавить из русских хоть какую-то информацию. Именно ее катастрофически не хватало. Эх, если бы дело происходило в Нью-Йорке!.. Элис Эстебан была уверена, что проходи конференция на территории ее страны, ей хватило бы решимости действовать жестко, без оглядки на любые договора и традиции. Но увы, с местом проведения этой конференции пришлось пойти на компромисс…
А после перерыва все стало сыпаться. Вслед за русскими своих представителей из комитета отозвали китайцы. Почти сразу же за ними о самоотводе заявила Германия. После некоторого колебания за ними последовали Франция и Италия. Затем Япония. После чего почти сразу же свои заявки сняли еще около двух десятков более или менее значимых государств от Индии и Бразилии до Греции и Финляндии. И это при том, что их кандидаты и так были на вторых ролях, не имея особенных шансов на избрание…
Так что когда Мобуту Чомбе объявил, что слово для выступления предоставляется госпоже Президенту Соединенных Штатов Америки, Элис охватило жуткое ощущение, что эта трибуна станет ее эшафотом. И, самое страшное, не только ее, но и всей Америки. На этот раз шаблон не сработал…
– Мнуэ-э-э…
– Укс!
– Эбеляэ-э-э…
Ник, уже почти две минуты пытавшийся аккуратно растолкать лежавшую на металлическом полу бессознательную тушку, убрал руку с ее плеча и, досадливо сморщившись, выпрямился, беспомощно оглядываясь по сторонам. И что с этим делать? Ну не пинать же…
Стоявшая рядом с насмешливым видом Аларика шагнула вперед и сняла с переборки примитивный углекислотный огнетушитель. Несмотря на то, что на станции, естественно, имелась высокоэффективная централизованная система пожаротушения, такие огнетушители висели на «Кокотке» на каждом углу. А что вы хотели? Открытый огонь на космической станции – вещь жуткая. Мало того что уничтожает все вокруг, так еще и выжигает драгоценный кислород. Поэтому к противопожарной безопасности на станциях всегда относились очень серьезно, предпочитая многократно перестраховаться.
Повернувшись к Главе, девушка молча протянула ему увесистый цилиндр.
– Думаешь? – с сомнением произнес Ник, забирая у нее огнетушитель.
Аларика усмехнулась и пожала плечами – мол, вариант вполне рабочий, а дальше думай сам.
Землянин с некоторым сомнением окинул взглядом лежавшее на ребристом покрытии пьяное, облеванное тело, потом вздохнул и решительным жестом свернул вентиль набок.
– Пш-ш-ш-ш-шс… – засвистел огнетушитель, выбрасывая холодную струю, ударившую в практически неподвижную тушку.
Спустя несколько секунд валявшееся на полу тело вздрогнуло, затем шумно вздохнуло, после чего пробормотало что-то бессвязное и, судорожно дергаясь… начало сворачиваться калачиком. Ник скривился и перевел на лицо валявшегося холодную струю углекислоты, которой раньше, жалея старого знакомого, поливал лишь бока и спину.
– Эх… эпф… эхы… – придушенно произнесло тело и, шумно отфыркавшись, наконец-таки село и уставилось на землянина пьяным взглядом. – Тхы… – возмущенно начало тело, заплетающимся языком. – Ты-ы… ты чего это тут? Ты зачем это?.. Ты-ы-ы… чего людям в морду морозишь?!
– Привет, Укс, – спокойно сказал землянин, закручивая вентиль огнетушителя.
– Да на хр себе мож… – сердито начал техник, но почти сразу запнулся и уставился на Ника, вытаращив глаза. – Э-э… Ник? Это ты?!
– Я, – кивнул землянин, после чего повернулся и, сделав два шага, аккуратно поместил использованный огнетушитель в утилизатор. А затем вышел через наносеть на станционный портал и оплатил новый, указав место размещения использованного.
Так, с этим закончили. Через пять-шесть минут дежурный дроид-уборщик должен доставить оплаченный огнетушитель и установить его на прежнее место. После чего никаких, даже гипотетических претензий к Нику со стороны станции быть не может.
– Вот ведь, Боги Бездны… точно ты! – Укс удивленно покачал головой. А потом всхлипнул и со слезой в голосе произнес: – А я вот, понимаешь, пью…
– Да уж вижу, – хмыкнул Ник. – Ты вот что, давай-ка вставай и пойдем куда-нибудь. Поговорить надо.
Техник пьяно улыбнулся.
– А некуда мне идти, Ник. – В следующее мгновение его лицо скривилось, и из глаз покатились крупные слезы. – Нет у меня ничего – ни дома, ни мастерской, ни сына…
Землянин потемнел лицом и прищурился.
– Вот что, Укс, тогда давай так. Сейчас мы тебя немножко приведем в порядок, а потом ты мне все расскажешь. Совсем все. Без утайки.
Спустя полтора часа техник – отмытый, приведенный в порядок в медкапсуле ближайшего медцентра и переодетый в свежекупленные комбез и ботинки, – сидел в отдельном кабинете ресторана «Созвездие», расположенном на одном из верхних уровней «Кокотки», и грустно вещал:
– …нет, сначала-то все пошло хорошо. На те деньги, что я на тебе заработал, я сумел приподняться довольно сильно. Новые комплексы ремдроидов прикупил. Арендовал целый блок на пару уровней выше. Базы опять же поставил покруче. И себе, и сыну. Народу еще нанял. Думал, ух, как развернусь сейчас! И вот тут-то все и началось… – Укс вздохнул и, бросив на землянина тоскливый взгляд, жалостливо спросил: – Ну, вот зачем ты улетел, Ник? Ты бы их точно всех утихомирил. И тогда всем бы хорошо было! Я ж помню, как вы со Страшилой в мелкий фарш раскатали тех уродов, которые в тот раз мусорщиков под себя подмять попытались. Они же на вас потом даже дохнуть боялись… – несколько нелогично заявил техник. Потому что как раскатанные в «мелкий фарш» уроды могли бы потом в этом состоянии «бояться дыхнуть»?
Но Ник понял, что техник имел в виду. В тот раз, в бойне на выходе из шестого мусорного поля, были уничтожены не все, а лишь самые одиозные руководители «профсоюзной мафии» мусорщиков. Более осторожные и дальновидные, которые остались на станции, а не полетели «насладиться собственным триумфом», – выжили. И, кстати, послужили одной из причин того, что Ник со Страшилой постарались как можно быстрее слинять с «Кокотки». Так что ни о каком «дышать боялись», конечно, и речи не шло.
Но… да, если бы они сразу после того боя на выходе из мусорного поля решили ввязаться в борьбу за главенство над мусорщиками станции, у них со Страшилой был бы шанс их возглавить. Несомненно. Не стопроцентный, конечно, но был. Но у них-то тогда имелись совершенно другие планы…
Ник вздохнул.
– Ты Страшилу больше не видел?
Укс, все это время продолжавший тоскливо вздыхать, удивленно воззрился на него.
– А она что, не с тобой разве? – после чего перевел взгляд на сидевшую молча рядом с землянином Аларику и понимающе кивнул: – А-а-а… Ну понятно. Нет, больше не видел, – но тут же наморщил лоб и задумчиво произнес: – Хотя…
Ник подался вперед. Именно за ответом на этот вопрос он и прилетел на «Кокотку».
– Тут такое дело… – Укс слегка помялся. – Меня уже как-то раз запихивали в медкапсулу. А когда я из нее выбрался, то выяснилось, что мне еще и денег на счет подкинули… – Техник вскинул руку к голове и поскреб ногтями в затылке. – Я в тот раз даже и не задумался, кто это мог такое сотворить. Да и наплевать мне на это было. Потому как с того дня, как моего сына… – Укс запнулся, сглотнул, но затем все-таки закончил: – Ну, как тот буксир, что я прикупил, нашли разбитым у шестого мусорного поля, – и двух месяцев не прошло. Так что сразу же, как деньги на счету увидел, тут же снова и напился. А сейчас думаю: не Трис ли это была? Потому как ничего другого в голову не приходит…
– И что, совсем неоткуда было получить деньги? – недоверчиво спросил Ник. Но техник в ответ только вздохнул и махнул рукой:
– Откуда? Я к тому моменту уже, почитай, со всеми посрался…
– Что ж, очень может быть… – произнес Ник, лихорадочно размышляя над тем, как это может ему помочь. Укс же, отхлебнув селективного коктейля, который был рекомендован ему медкапсулой на ближайшие три дня, окинул собеседника более внимательным взглядом и задумчиво произнес: – А ты изменился, Ник…
– Что? А-а-а, это? Это клановая модификация…
– Пф-ф-фых… – Изо рта Укса вылетел фонтан коктейля, солидный глоток которого он только что успел сделать. – Чхы… чхто ты сказал? – Техник ошеломленно уставился на землянина, потом перевел ошарашенный взгляд на сидящую рядом с ним лузитанку, потом опять на Ника, после чего его лицо приобрело выражение, с каким кролик мог бы смотреть на удава.
Землянин вздохнул.
– Ну что ты прямо так уж, старина? Мы же старые друзья. Через столь многое прошли.
– Это… ну да, конечно, ваше… ну, то есть… – забормотал Укс, потом шумно вздохнул, мотнул головой и выпалил: – Вот не поворачивается у меня язык разговаривать с тобой как положено, Ник. Уж извини.
– Как положено с кем? – усмехнулся землянин.
– С офицером клана, конечно, – сердито буркнул техник. – Ты чего, думаешь, я совсем тупой? Не знаю, кому делают клановую модификацию, что ли?
– Так ты же не лузитанец, – удивился Ник. – С чего бы это тебе соблюдать такие вещи?
– Ну да, ну да, – ворчливо отозвался Укс. – А то я не знаю, кто такие клановые? И вон твоя… эта… сидит и взглядом меня буравит, что резак плазменный, – он снова шумно вздохнул и, опустив взгляд, сказал: – Ты это… прости, офицер, я того… пойду лучше.
– Сиди! – коротко бросил землянин, но тут же, поймав себя на том, что его слова прозвучали как приказ, вследствие чего уже начавший вставать из-за стола техник тут же послушно бухнулся обратно на стул, более вежливо произнес: – Мне нужна будет твоя помощь, старина. Поможешь?
– Ну, дык… если смогу, – осторожно отозвался техник.
– Не волнуйся. – Ник успокаивающе вскинул руку, – ничего особенного от тебя не понадобится. Просто я ищу Трис. И если ты считаешь, что в тот раз деньги тебе перечислила она, я прошу тебя сделать запрос по сети об источнике поступления средств на твой счет, а также о том, от кого поступила оплата за медицинские процедуры. Сам понимаешь, мне добыть эти сведения будет невозможно. – И, сделав небольшую паузу, снова спросил: – Ну так как, поможешь мне?
Укс несколько мгновений молча сидел, то бросая несколько боязливый взгляд на землянина, то опуская глаза долу, а потом все-таки решился и, уставившись Нику в глаза, тихо спросил:
– А из-за чего вы расстались?
Землянин вздохнул.
– Эх, старина, это длинная история…
Ресторан они покинули спустя два часа. Когда Ник закончил свой неторопливый рассказ, сопровождавшийся ошеломленными комментариями Укса – всякими там «эх, ты», «поди ты», «да ты что» и «ничего себе»… Вышли они все вместе. Землянин решил пока поселить техника рядом с собой – в одной из комнат снятых им апартаментов.
Но добраться до них без проблем им не удалось.
Когда они подошли к лифтовому холлу, дорогу Нику преградил лощеный тип в дорогом костюме, за спиной которого маячило около десятка громил весьма внушительного вида. Землянин окинул их беглым взглядом и слегка напрягся. Шестеро из десятки, несмотря на свой брутальный вид, были откровенным мясом, а вот остальные точно являлись модификантами. Причем военными. Нет, в случае серьезной схватки двум лузитанским клановым модификантам они были не противники. Если, конечно, кто-то из этих четверых не являлся совсем уж элитой, но это вряд ли. Качество модификации достаточно просто определить даже на первый взгляд – по форме мышц, дизайну крепящих головок, видимой плотности тканей, общему строению мышечного каркаса и так далее. Конечно, если это будет взгляд профессионала… Так вот эти, скорее всего, были из обычных штурмовиков. Один так вообще, похоже, носитель тяжелого вооружения. То есть сильные, достаточно быстрые, но заточенные скорее под работу в тяжелых скафандрах и с навесным вооружением, а не под прямую рукопашку. Впрочем, рукопашные базы у них тоже наверняка стояли, их ставили всем воякам. Но, скорее всего, не слишком высокого уровня и уж точно в разы хуже, чем у них с Аларикой.
– Ник-Сигариец? – несколько высокомерно поинтересовался лощеный, когда они приблизились.
– Ник Корт, – спокойно поправил землянин.
– Неважно, – усмехнулся его высокомерный собеседник. – Вас опознали при регистрации на станции. Идите за мной. С вами хотят поговорить. – После чего, не дожидаясь ответа, повернулся и двинулся в сторону лифтов. А их троих тут же окружили молчаливые громилы, заставив Укса слегка побледнеть и вжать голову в плечи.
Да уж,
Лощеный успел дойти до самых лифтовых кабин, когда ему в спину прилетело спокойное:
– Пришлите визитку с темой разговора на мой аккаунт. Если она меня заинтересует, я сообщу о времени встречи.
Лощеный резко развернулся и изумленно вытаращился на него, а потом демонстративно перевел взгляд на громил. Мол, ты что, совсем берега потерял, парень? Понимаешь, что с тобой сейчас будет? После чего презрительно выпятил губу и разинул рот, как видно, собираясь дать команду…
А в следующее мгновение события понеслись вскачь. Аларика не стала никого дожидаться и начала первой. Шестерых «мяс» она оприходовала походя, просто отправив их в полет к дальней стене. Это не должно было вырубить их так уж надолго, но в любом случае пары минут им с Сигарийцем должно было хватить. Или ей одной. Ник поймал за шею отброшенного девушкой модификанта и аккуратно, почти нежно пробил ему в основание черепа. После чего мягко разжал руку, давая возможность гравитационному генератору этой палубы исполнить свое предназначение. А затем спокойно развернулся к лощеному и виновато улыбнулся. Дескать простите уж, мы не нарочно, просто вышло так…
Но лощеный не оценил. Да и лощеным его к этому моменту назвать было уже сложно. Скорее, испугавшимся до усрачки.
– Пришлите визитку, – повторил землянин и, ухватив за локоть не менее ошеломленного Укса, вошел в соседний лифт, который вызвала Аларика.
– Ну-у-у ты и… – восторженно начал техник, уставившись на девушку, но тут же осекся и, побагровев, выдавил: – Простите, офицер. Я это…
Аларика мило и эдак по-домашнему улыбнулась, как будто не она только что разделала под орех десяток здоровенных амбалов, четверо из которых к тому же были военными модификантами. А потом повернулась к открывавшимся створкам замедлявшегося лифта. Они прибыли на нужный ярус.
Но до снятых Ником апартаментов они так и не добрались. Потому что когда они уже свернули в небольшой и уютный зеленый скверик, на который выходил входной портал той секции, в которой располагались апартаменты, Укс внезапно дернулся и замер, а затем развернулся к землянину и произнес:
– Ник, тут это… мне сообщили, что информация по моему запросу готова, но передать ее мне они могут только в случае моего личного прибытия в офис.
– Почему?
Укс пожал плечами.
– Пишут, что этого требуют их стандарты безопасности. Мол, информация конфиденциальная и они должны убедиться, что я не нахожусь под контролем и не действую под принуждением. А то, мол, могу позже выставить им претензию… Чушь, короче, но не думаю, что их удастся переубедить.
Ник перевел взгляд на Аларику. Та кивнула и негромко произнесла:
– Я вызову дополнительный конвой.
Ник недовольно нахмурился. Он не хотел привлекать особенного внимания к своей персоне. Поэтому и на «Кокотку» прибыл не на «Искателе Земли», а на малом флотском транспортнике, переоборудованном под курьер и приписанном к «Искателю». Тот, конечно, тоже не являлся для станции ординарным кораблем, поскольку был лузитанского производства, да еще и на одно-два поколения моложе большинства местных посудин, но все-таки того фурора, который состоялся бы, прибудь сюда «Искатель Земли», не произвел.
С другой стороны, судя по происшествию в лифтовом холле, о его прибытии всем заинтересованным лицам и так прекрасно известно. И похоже, их желание пообщаться с землянином было способно конкурировать только с их бесцеремонностью. Так что дополнительная поддержка явно не помешает…
К тому же и их, так сказать, государственная принадлежность также вряд ли осталась для этих самых заинтересованных лиц секретом. Не стоит рассчитывать, что местная служба безопасности окажется настольно некомпетентной, что не прогонит записи столкновения в лифтовом холле хотя бы через простейшие анализаторы. А даже их достаточно, чтобы идентифицировать стиль боя Аларики как имеющий лузитанские корни. Не говоря уж о том, что, судя по словам лощеного, у них явно имеются контакты и в таможенном контроле станции. Так что Ник только молча кивнул Аларике.
Впрочем, даже этот жест был совершенно излишним. Потому что, сообщая ему о конвое, она вовсе не спрашивала его разрешения, а всего лишь проинформировала о принятом ею решении. Так что конвой, скорее всего, уже в пути.
До офиса банка они ради разнообразия добрались без приключений. Встретивший их менеджер оказался настоящим профессионалом, потому что сумел сразу угадать в них лузитанцев, причем довольно высокопоставленных, и мгновенно рассыпался в любезностях. Очень деликатно выяснив у Укса, что тот не испытывает к данным господам никаких негативных чувств, менеджер тут же под протокол оформил «добровольный и совершенный при отсутствии любого давления» отказ от любых возможных претензий, после чего Укс, получив в сеть файл, расплылся в улыбке.
– А все-таки я был прав, Ник! – обрадованно проорал он. – Это действительно Трис!
– Хорошо, спасибо старина, – остановил его землянин, досадуя на несдержанный язык старого приятеля. – Но давай мы с тобой обсудим эту новость в более спокойной обстановке. – После чего повернулся к смотревшему на них с едва заметной усмешкой менеджеру и
– Да, офицер… – испуганно прохрипел тот.
– Вот и хорошо, – кивнул Ник и вышел из офиса.
Снаружи его ждали. Девять человек прибывшего с транспортника конвоя и еще двое посторонних. Хотя назвать этих двоих совершенно незнакомыми землянин бы не решился. Потому что одного из них он видел около получаса назад. В лифтовом холле…
Впрочем, первую скрипку в этой скромно стоявшей несколько в стороне компании явно играл второй.
– Прощу прощения, офицер, – торопливо, но крайне уважительно начал этот самый второй, едва они немного приблизились, – меня зовут Анкар Обелен. Я являюсь старшим партнером юридической фирмы «Обелен и партнеры». Могу я просить вас уделить мне пять минут вашего внимания?
Ник остановился и окинул «старшего партнера» внимательным взглядом. Этот Обелен явно боялся. Сильно. Даже сильнее, чем его напарник. Но при этом был полон решимости, так сказать, до конца исполнить свой долг. Каким бы он его ни видел. Это заслуживало уважения.
– Я вас слушаю.
– Во-первых, считаю своим долгом лично извиниться за крайне непрофессиональные действия моего сотрудника и просить вас установить вид и размеры компенсации, которую вы сочтете достаточной для вашего полного удовлетворения. Я обязуюсь исполнить выставленные вами требования немедленно и в полном объеме.
Ник мысленно улыбнулся. Да уж, репутация лузитанцев в обитаемом космосе работала лучше любой юридической конторы. И действовала в том числе и на самих юристов.
– Хорошо, я подумаю над этим. Пока же, полагаю, можно считать конфликт исчерпанным.
– Счастлив слышать! – воодушевленно воскликнул юрист. Что вряд ли являлось правдой. Ибо формулировка, озвученная землянином, отнюдь не являлась отказом от претензий. Просто способ и размеры компенсации были перенесены в некое неопределенное будущее. То есть вы непременно расплатитесь, но как и когда – я определю позже…
Однако деваться «старшему партнеру» все равно было некуда. Поэтому он как профессионал просто засунул свое недовольство в… кхм… куда подальше и перешел к делу:
– Могу ли я просить господина Ника Корта выслушать суть претензий, которые предъявляет к нему один из клиентов мой фирмы? Уверяю вас, что это займет не более пяти минут.
– Один? – усмехнулся Ник. – Я думал, их будет больше!
– Э-э-э… остальные претензии были отозваны некоторое время назад, – тут же отозвался юрист.
А вот это был интересный ход. Дядю никто за язык не тянул. Он сам выдал важную информацию, которая к тому же была способна повредить клиенту. Но дядя не дурак, в отличие от младшенького, так что просто так ляпнуть не мог. Пытается показать, что готов играть на стороне Главы? Может быть…
– Хорошо, но не сейчас. Я остановился… – Ник сделал паузу и развернулся к Аларике.
– Седьмая палуба, секция 6-КН-3–21, – четко доложила она.
Нет, номер секции землянин и сам прекрасно помнил. Но «драматургия контакта» требовала подчеркнуть его статус. К тому же заход юриста со «сливом» информации о том, что его предъявляющий претензии Нику клиент не так давно остался в гордом одиночестве, содержал намек на перенос разговора на какую-нибудь более закрытую территорию. Уж такие-то вещи землянин после школы Стакала ловил на раз…
– Буду ждать вас завтра к полудню.
– Благодарю. – Юрист вежливо поклонился и исчез.
На этот раз дойти до апартаментов им не помешало уже ничто.
Когда Укс оказался внутри, он на мгновение замер, окидывая помещение восхищенным взглядом, а потом покачал головой и цокнул языком. Но, покосившись на Аларику, вслух ничего произносить не стал.
– Укс, старина, – обратился к нему Ник, когда они устроились в креслах, стоявших на пушистом ковре перед довольно достоверной имитацией камина, которая занимала противоположную от окна-экрана стену гостиной, – прошу тебя, в следующий раз не стоит ничего произносить вслух при посторонних.
– Да я уже понял, – виновато отозвался техник, после чего пару раз зыркнул в сторону Аларики, деловито шебуршавшей у кухонного блока, и тихо спросил: – Тебе прямо сейчас файл отправлять?
– Да, пожалуйста, – кивнул Ник.
Спустя секунду его сеть сообщила о получении пакета данных, который он тут же перебросил лузитанке. В составе команды транспортника-курьера была сильная секция аналитиков, к которым он, как Глава, мог обратиться напрямую. Но землянин уже привык к тому, что, если хочешь, чтобы дело было сделано хорошо и в максимально короткие сроки, лучше всего поставить задачу Аларике. В конце концов, она не только лучше его разбиралась в системе распределения задач между структурами клана, но еще и давно лично знала большинство высокоуровневых специалистов.
Лузитанка внешне никак не отреагировала на полученный файл, быстро закончив приготовление кассили и сервировав две чашки на небольшой столик, установленный между креслами. Укс бросил сожалеющий взгляд на бар, заполненный шикарным набором элитного алкоголя, а затем сгреб со столика чашку с кассили, воровато оглянулся на Аларику и, наклонившись к Нику, качнул подбородком в сторону лузитанки, произнес громким шепотом:
– Слушай, а она тебе кто?
Ник усмехнулся. Вряд ли столь громкий шепот добился той цели, ради которой техник и попытался убавить громкость своей речи. Клановая модификация изрядно расширяла возможности человеческого тела по очень многим направлениям. И усиление слуха входило в перечень. Но говорить об этом старому знакомому он не собирался.
– Помощник. И друг, – немногим громче ответил землянин.
– А-а-а… – разочарованно протянул Укс, – а я думал телохранительница, – он опасливо покосился на Аларику и, еще больше придвинувшись к уху землянина, закончил: – Ну и того…
– А вот с этим вынужден тебя огорчить, – уже откровенно потешаясь над техником, отозвался Ник, – я даже подумать об этом боюсь, – а потом заговорщически подмигнул и, поощряюще улыбнувшись, произнес: – Но если ты хочешь попробовать, то…
– Да к Богам бездны такие предложения, – испуганно вскинулся Укс. – Что за глупости!
– Ладно, старина. – Землянин хлопнул старого приятеля по колену. – Спасибо тебе за все. Можешь пока отдыхать. Хочешь – тут посиди, хочешь – иди в свою комнату. Твоя дверь – вон та. А если есть желание – можешь сходить в тренажерный зал или поплавать в бассейне. В этом комплексе все это имеется. А мне надо поработать, – после чего встал из кресла и двинулся в сторону двери, ведущей в кабинет.
Он уже практически вышел из гостиной, когда его остановил голос Укса.
– Ник?
– Что, старина? – отозвался тот, останавливаясь и разворачиваясь.
– А ты надолго на «Кокотку»?
– Да нет. Думаю, через несколько дней улечу. Но ты не волнуйся. Я позабочусь о том, чтобы у тебя не было проблем и имелась возможность заработать на кусок хлеба. По дружбе. И в благодарность за все, что ты для меня… для нас с Трис сделал. И тогда, и сейчас.
– Ага… спасибо. – Укс замялся, бросил на землянина испытующий взгляд, шумно вздохнул, а затем смущенно произнес: – А ты… это… ну-у-у… не мог бы взять меня с собой?
Советник Стакал стоял у огромного обзорного окна на верхней террасе лунной базы и смотрел на звезды. База располагалась на противоположной от Земли стороне Луны, так что огромный земной диск не заслонял вида на звезды, позволяя любоваться ими безо всяких помех – конечно, в то время, когда земной спутник не оказывался повернут этой стороной к Солнцу. Впрочем, звезды отсюда были видны и в то время, когда на этой стороне Луны царил, так сказать, день. На спутнике Земли практически нет атмосферы[13], которая размазывала бы излучение близкой звезды по всему небосводу, мешая разглядеть остальные.
– Советник?
Стакал неторопливо развернулся. Позади него вырос секретарь, он же телохранитель.
– На связи Президент, – гулко пророкотал он.
Советник поморщился. Когда уже глава государства соизволит поставить себе наносеть? Ну и, заодно, пройти хотя бы начальный уровень регенерации. Пусть не тот, который позволял землянам, так сказать, откатить возраст на четыре десятка лет назад, а хотя бы тот, который просто купировал бы большую часть патологий. Ведь много времени на это не требуется, максимум сутки в медкапсуле. Не рядовой, конечно, но ему же особая и будет предоставлена. Нет, все тянет. Вследствие чего и приходиться связываться вот так, по старинке, посредством носимого голотерминала…
– Добрый вечер, Сергей Кужугетович. Рад вас видеть.
– Взаимно, господин Стакал, – улыбнулся тот, – взаимно. У меня хорошие новости. Соглашение по использованию ресурсов, добытых за пределами Земли, принято в нашей редакции.
Советник усмехнулся. Еще бы они не были приняты! После той феерической конференции…
Встреча инопланетян с представителями Комитета объединенной Земли произошла почти сразу же после голосования, утвердившего состав данного комитета. Само голосование прошло быстро. И довольно скандально. Но не потому, что американцы яростно и напористо принялись продавливать собственный список – этому, как ни странно, никто особо не воспротивился. Тем более что сам список к тому моменту изрядно похудел. Потому что перед самым голосованием свои кандидатуры отозвали еще двенадцать стран. В том числе, например, и Израиль. По существу, из более или менее значимых стран в этом комитете остались только Великобритания, Польша и, пожалуй, еще Португалия с Аргентиной. Это кроме самих США, естественно… Остальные – лимитрофы.
Так что список, предложенный США, после всех уточнений, связанных с уже даже и не сказать чтобы неожиданными отзывами кандидатов, был утвержден не столько единогласно, сколько при полном непротивлении сторон. Причем практически все, отозвавшие своих кандидатов, проголосовали вроде бы и независимо, но… в точности так же, как русские. То есть воздержались. При том что всем было совершенно понятно, что никакой информации о происходящем не было ни у кого, кроме этих самых русских. А они, как это было точно известно всем участникам, ни до конференции, ни во время ее никаких специальных соглашений ни с кем не заключали.
Но когда ушлые телевизионщики дали крупным планом картинку того, как во время процедуры голосования китайская, немецкая, французская, итальянская, японская, израильская и еще несколько десятков других делегаций, выворачивая головы, следят за сектором, занимаемым русской делегацией, послушно поднимая руки вслед за ними, то всем, кто следил за ходом конференции, стало ясно, что США проиграли. Что именно и сколько, пока было непонятно, но сам проигрыш никакого сомнения не вызывал.
А потом снова объявили перерыв, после которого и началась та самая историческая встреча.
Стакал прибыл на встречу в сопровождении трех человек. Любому, кто был знаком с галактической цивилизацией, было понятно, что эти трое не лузитанцы. Но никто из сидевшей вокруг кольцеобразного стола «представительной» делегации к этой самой галактической цивилизации не принадлежал.
Когда инопланетяне заняли небольшой столик, установленный прямо напротив разрыва кольцеобразного стола, отчего создавалось впечатление, что жалкая горстка инопланетян находится чуть ли не в окружении многочисленных представителей землян, Стакал, севший вовсе не во главе стола, а почти сбоку, широко улыбнулся присутствующим и придвинул к себе микрофон.
– Добрый день, меня зовут Стакал Корт, я рад приветствовать всех присутствующих и сообщить, что мне выпала честь представить вам эмиссаров трех из полутора тысяч планет, заселенных людьми и имеющих собственное дееспособное правительство… – Тут Советник сделал паузу, развел руками и с явными нотками сожаления в голосе закончил: – К сожалению, представителей других планет, межпланетных государственных объединений или хотя бы значимых торговых, финансовых или промышленных корпораций среди прибывших в Солнечную систему не имеется.
На некоторое время за столом повисла озадаченная тишина. Нет, то, что инопланетянин говорит по-английски, никого не удивило. А на каком еще языке говорить-то? Всем же понятно, что все эти «международные» языки суть фикция, и на самом деле существует только один настоящий международный язык. И то, что пошедший на контакт инопланетянин им владеет, было воспринято всеми как само собой разумеющееся. Дело было в содержании речи. Так что около минуты все присутствующие переваривали только что озвученное. А затем расположившаяся в центре земной делегации госпожа Президент Соединенных Штатов Элис Эстебан негромко спросила:
– А вы сами кто будете?
– Я – Советник Главы клана Корт, – ответил пришелец, после чего улыбнулся уже несколько виновато: – Но мы не можем назвать себя представителями ни одной из цивилизованных планет. – Тут он слегка запнулся из-за, казалось бы, неудачной оговорки, и виновато развел руками. – То есть, прошу прощения, я вовсе не хотел как-то принизить Землю… скажем, ни одной из планет, расположенных там, – и Стакал ткнул пальцем в потолок. – Потому что, увы, мы – изгнанники.
Госпожа Эстебан несколько мгновений напряженно сверлила его глазами, после чего перевела взгляд на остальных инопланетян.
– Можно ли нам будет узнать, какие планеты вы представляете?
Все трое тут же повернули голову в сторону Стакала и вопросительно уставились на него. Он тяжело вздохнул. Боги бездны, как же тяжело с низшим персоналом!
– Ну, что же вы, господа? Вас спросили – отвечайте!
Все трое переглянулись, потом сидевший в центре поерзал, после чего наклонился к микрофону и громко произнес:
– Я, это… Каругабзан. И, это… я с Гаккеи, – после чего с довольным видом откинулся на спинку офисного кресла. А к микрофону, явно смущаясь, потянулся следующий…
Спустя минут десять разговор потихоньку раскочегарился. К всеобщему удивлению, основную активность проявляли не топы, главные из которых – Президент США и премьер-министр Великобритании – хранили гордое молчание, а лимитрофы. Так, президент Литвы очень интересовалась, как «там» устроена торговля сельхозпродукцией, президент Сейшел – туристической сферой, а премьер-министр Багамов – финансами и банковской сферой. Но, как выяснилось, ни один из трех «представителей цивилизованного космоса» ни в одной из этих сфер особо не разбирался. То есть кое-что они все-таки сумели рассказать, но скорее как обычные пользователи или там туристы, а не хотя бы как дипломаты… да и не были они никакими дипломатами. Это стало ясно уже минут через пять. Скорее обычные работяги, которых на любой стройке до хрена и больше. Ну, или в автосервисе…
– И как понимать этот фарс? – негромко произнесла госпожа Эстебан, когда этот факт стал окончательно ясен. При этом взгляд госпожи Президента США был направлен прямо на Советника. И этот негромкий голос мгновенно перекрыл гомон голосов остальных членов делегации, пытавшихся задать сидевшим напротив них инопланетянам свой вопрос.
Стакал, не принимавший никакого участия в разговоре (несмотря на то, что его раза два-три все-таки попытались в него втянуть), вскинул голову и принял крайне удивленный вид:
– В смысле… госпожа Эстебан, если я не ошибаюсь? Что именно вы не понимаете?
– Не делайте из нас идиотов, господин Стакал! – зло бросила госпожа Президент. – Перед вами полномочная делегация Содружества наций планеты Земля. Более авторитетной стороны переговоров планета вам предоставить не может. И кого вы выставили в качестве другой стороны? – Элис Эстебан презрительно повела подбородком в сторону сидевшей рядом с ним тройки. – Они кто? Крестьяне-арендаторы? Или рыбаки? Или шахтеры? А может, какие-нибудь ловцы астероидов руками, или как это у вас там, наверху, называется? На большее они не тянут.
Стакал улыбнулся.
– Отдаю должное вашему умению разбираться в людях, госпожа Президент. Да, вы почти угадали: двое из них действительно шахтеры, а Каругабзан – техник. – Тут он снова развел руками. – К сожалению, как я уже упоминал, никого больше из представителей планет, имеющих собственное дееспособное правительство, у нас просто не нашлось. Все остальные – члены исключительно нашего клана. Но… если вас интересуют какие-то сведения общего или даже специального характера, я готов ответить на ваши вопросы. Ну, в меру своей информированности, конечно…
Элис Эстебан зло качнулась вперед и, навалившись грудью на стол, вонзила в Советника гневный взгляд, заставив госсекретаря, сидевшего прямо за ее спиной в составе мощной команды поддержки, мысленно застонать. О, Господи, ну что творит эта женщина! Ее эмоциональность во многом позволила ей выиграть выборы, потому что избиратели уже устали от профессиональных лицемеров. А Элис всегда была (или очень хорошо умела казаться) искренней. И в дружбе, и во вражде. То есть даже в тех случаях, которые могли нанести ущерб ее имиджу, а иногда и ее целям, она почти всегда поступала примерно так же, как поступили бы большинство обычных людей. Но именно почти… и кстати, во многом благодаря именно этому «почти» представители «семей» и решили, что с ней можно иметь дело. Но сейчас эта ее эмоциональность явно была не к месту… Однако госпожу Президента было уже не остановить.
– Да уж будьте так любезны, господин Советник! Я хочу знать, чьи корабли вошли в Солнечную систему двести сорок три дня назад. Я хочу знать, каковы ваши цели, да-да, ваши, то есть этих, как вы называете, изгнанников, а именно – вашего клана. Я хочу знать, насколько честно вы готовы сотрудничать с нашей планетой. Ответьте мне, пожалуйста, для начала хотя бы на эти три вопроса!
В огромном зале, наполненном отнюдь не только членами «комитета по встрече» и их командами поддержки, но еще и до отказа забитом представителями делегаций других стран, которым не нашлось места в команде… ну, или которые сами отказались от этой почетной роли, повисла напряженная тишина.
Стакал медленно обвел взглядом зал. Его буравили сотни глаз. Балкон, заполненный прессой до отказа, напоминал сдавшуюся армию. Поскольку над головами корреспондентов торчал лес рук с зажатыми в них миниатюрными камерами, которые обычно крепятся на легкую державку на плечо, либо просто на грудь, или с помощью эластичной ленты на лоб.
– Что ж, отвечаю по порядку. Корабли, которые вошли в Солнечную систему около восьми земных месяцев назад, хотя и не точно в указанное вами время, принадлежат нашему клану. Цели нашего клана – найти себе новую родину и защититься от врагов. И с вашей планетой мы готовы сотрудничать совершенно честно. То есть мы готовы поделиться с землянами всем, чем владеем сами. Более того, мы хотим и готовы
Зал взорвался. Несколько сотен человек вскочили на ноги и принялись орать. Что они орали, различить было невозможно. Может быть, кто-то пытался докричаться до инопланетян, дабы предложить им что-то, какие-то условия, привилегии и даже территорию. А что? Если ты некий наследный президент каких-нибудь занюханных Имбебели и Удуранту с населением в десять тысяч человек, расположенных на сотне островков, из которых заселено, дай бог, десяток, то ты можешь предложить могущественным инопланетянам не то что не меньше, а даже куда больше любых больших дядей. Ведь судя по тому, что до этого момента стало известно о пришельцах, а также по тому, что сказал этот Советник, им совершенно не требуются мощная энергетика, образованное население, развитые технологии, налаженная логистика и все остальное, отсутствие чего и делало раньше твои Имбебели и Удуранту занюханной дырой в жопе мира. Им требуется только легализация. А уж ее-то наследный президент может предоставить ничуть не хуже, чем любые большие дяди. Да еще и гораздо дешевле. Ведь ему не требуются ни новые технологии, ни обучение людей, ни даже участие в прибылях. Только согласие терпеть его в наследных президентах, ну и совершенно смешная (по их-то меркам) сумма на представительские расходы…
Но большинство все-таки орало просто так. От переполнявших эмоций. Могучие и страшные инопланетяне, которые вроде как были способны убить миллиарды землян, а то и разнести по кусочкам и саму Землю (пресса очень постаралась, нагнетая сенсации), оказывается, собираются стать землянами! Очень у многих после подобного заявления с души рухнул огроменный булыжник. Очень у многих. И не только из числа тех, кто присутствовал в этом зале…
А затем сквозь слегка поутихший ор пробился голос Президента Соединенных Штатов Америки.
– …гаю вам убежище и территорию!
– Что? – негромкий вопрос Стакала мгновенно прекратил бурю воплей, заставив практически всех присутствующих резко умолкнуть. Полдюжины не разобравшихся заткнули пару мгновений позже. Советник благодарно кивнул и попросил:
– Простите, но я не расслышал, не могли бы вы повторить еще раз?
И госпожа Эстеван повторила – громко, четко и расстановкой:
– Правительство и народ Соединенных Штатов Америки предлагают вам убежище и территорию. Мы готовы принять вас у себя и гарантируем нашу всемерную помощь и поддержку. А также защиту – всей силой американской армии и флота. Мы готовы встать рядом с вами против ваших врагов.
Сидевший по правую руку от госпожи Президента премьер-министр Великобритании издал странный горловой звук, но никто не засмеялся. Не до того было. США только что сделали заявку на то, чтобы и впредь оставаться главной силой на планете. И на этот раз, в отличие от обычной манеры, сделали это, не маскируя свое предложение под некое коллективное решение, не выступая как некий представитель дружного пула единомышленников, а прямо и откровенно. По существу, грубо послав всех, кто в настоящий момент сидел рядом с ними за одним столом. Впрочем, насчет последнего ни у кого из них особенных иллюзий не было…
– А как вы отнесетесь к тому, что наши традиционные представления и привычки в некоторых областях идут вразрез с пропагандируемыми вами образцами? – спросил Советник, демонстрируя явно заинтересованный вид. – Например, в области семейных традиций, религии, роли и места женщин и мужчин в жизни общества…
– Это решаемо, – тут же отозвалась Элис Эстебан. – Как вы, несомненно, знаете, наше общество достаточно многообразно, и в нем найдется место любой традиции и религии. К тому же мы готовы предоставить вам для поселения необходимую территорию. Более того, мы готовы выделить ее в отдельный штат, который будет иметь достаточно широкие права в области внутреннего законодательства. – Она сделала паузу, задумавшись на несколько мгновений, а затем твердо произнесла: – Вплоть до неких элементов экстерриториальности.
И всем стало ясно, что госпожа Президент Соединенных Штатов Америки пошла ва-банк. Эти условия были очень, нет, ОЧЕНЬ крутыми. И даже если у инопланетян уже существовали некие негласные договоренности с русскими, подобные условия могли подвигнуть их… ну, хотя бы просто не складывать яйца в одну корзину. Своя территория, защищаемая самой сильной из земных армий и с элементами экстерриториальности плюс развитая экономика под боком, способная быстро воспринять и развить все переданные технологии, а также самые мощные на Земле возможности для логистики… Да что может быть лучше для наиболее успешного выполнения тех задач, которые были недавно озвучены?! Любой из здесь сидящих, оказавшись на месте этого пришельца, непременно согласился бы на такие условия. Любой! Это был действительно сильный ход. И, вполне возможно, кое у кого из числа тех, кто так демонстративно обозначил свой переход в русский лагерь, несколько заныло под ложечкой…
Но тут раздался голос инопланетянина:
– Спасибо за предложение, госпожа Президент, – проникновенно начал Стакал, – я тронут. И я обещаю вам, что наш клан оценит его и найдет способ выразить вам свою благодарность. Именно вам, госпожа Эстебан. И, конечно, в вашем лице всему американскому народу…
Сидевший за спиной Эллис государственный секретарь зло стиснул зубы. Многие этого не поняли, но только что инопланетный урод выдал этой католической сучке индульгенцию. Все, теперь возможность как-то убрать Элис Эстебан с ее поста ушла в область чисто гипотетическую. Конечно, если элитой страны не будет взят курс на жесткое противостояние с пришельцами. Но в такое госсекретарь не верил. Среди настоящей, реально правящей американской элиты ни идиотов, ни балаболов не было. А если кто-то даже и считался таковым, то это был его собственный выбор, как правило, вызванный тактическими соображениями.
– …но, к сожалению, – продолжил между тем говоривший, – я вынужден отклонить ваше весьма щедрое предложение. И вовсе не потому, что оно для нас принципиально неприемлемо. Это не так. В любых других условиях мы бы тщательно его рассмотрели. Просто… мы все это уже имеем.
В зале снова повисла тишина. И она была гораздо более полной, чем в прошлый раз. Прямо-таки звенящей. Советник же с извиняющейся улыбкой тихо продолжил:
– Более того, если честно, мы вообще не собирались встречаться с тем, что вы называете международным сообществом. Мы были вполне удовлетворены возможностями, которые предоставило нам государство, гражданами которого мы имели честь стать. Но
– Я полностью выполнил вашу просьбу, Сергей Кужугетович?
Взгляды всех присутствующих мгновенно скрестились на Президенте России. Тот несколько мгновений выдерживал взгляд инопланетянина, после чего улыбнулся и кивнул:
– Да, и я вам очень за это благодарен, – после чего слегка повернул голову, так, чтобы в фокусе его взгляда оказался стол «комитета по встрече», и негромко произнес: – Российская Федерация считает своим долгом обеспечить доступ к инопланетным технологиям не только своим гражданам, но и всему населению Земли. В полном объеме. То есть все те технологии, которые могут быть освоены с учетом уровня технологического развития той или иной страны, будут переданы ей в полном объеме в запрошенном ею виде по тем же самым расценкам, которые будут установлены владельцами данной технологии для коммерческого тиражирования данных технологий на территории Российской Федерации.
Зал замер. Это… этого просто не могло быть! Равные условия? Да вы шутите! И это те самые страшные, непредсказуемые, постоянно пытающиеся напасть на соседей и оттяпать у них что-нибудь русские?! Да этого просто не может быть!..
А госпожа Эстебан стиснула кулаки. Ей-то все было понятно. Даже если русские будут честны (а сомневаться в подобном пока не было никаких оснований), не следовало забывать, что те производства, которые уже, несомненно, строятся инопланетянами, и уж тем более те, что будут построены в будущем, априори, без всяких изъятий, станут частью экономики именно России. Да и само наличие в стране нескольких сотен… тысяч… десятков тысяч… (а сколько их всего-то?) людей… хм… разумных… короче, новоиспеченных граждан, уже владеющих данными технологиями, должно поставить русских в максимально привилегированное положение. Они просто будут быстрее и в большем объеме осваивать передаваемые технологии. Причем быстрее в разы, а то и на порядки…
То есть к тому моменту, когда первая освоившая любую полученную технологию страна построит на ее основе первый завод, у русских уже будет десяток, а то и сотня таковых. Когда этих заводов у вышеупомянутой страны станет десять, русские будут иметь тысячу, а к тому моменту, как заводов станет сто, русские, бросив заработанные на тысячах заводов средства и получив опыт эксплуатации миллионов проданных образцов, разработают новую, намного более совершенную технологию и выведут на рынок новый образец, с появлением которого старый уже будет никому особо не интересен. Причем это будет уже не заимствованная, а
Но как все изящно проделано! Мы первыми установили контакт с инопланетянами и отдаем все плоды этого контакта в дар всему человечеству… Ненавижу!
Однако несмотря на всю свою эмоциональность, Элис Эстебан все-таки была очень опытным политиком. Недаром она, невзирая на все свои недостатки, смогла-таки стать Президентом Соединенных Штатов Америки.
Поэтому госпожа Эстебан широко улыбнулась и, встав из-за стола, двинулась прямо к Президенту России, на ходу протягивая руку вперед.
– Сергей! От имени всего человечества и народа Соединенных Штатов Америки в том числе благодарю вас за все, что вы сделали для людей этой планеты!
Уже выйдя из зала и чуть ли не со скрежетом стерев с лица самую фальшивую улыбку, на которую только была способна, госпожа Президент развернулась к своему помощнику по национальной безопасности и негромко приказала:
– Эдвин, передайте на аэродром: пусть немедленно готовят самолет. И запланируйте заседание Совета безопасности сразу же по моем прилете. Со
Тот кивнул. Все было понятно. Доступ к технологиям тоже может быть разным. Одно дело, когда ты просто передаешь описание технологии, другое – когда отдаешь еще образцы продукции и производственного оборудования, и совершенно третье – когда ты кроме передачи оборудования организуешь обучение персонала и гарантируешь поставки неких ключевых компонентов до того времени, пока они не будут развернуты на мощностях покупателя. А подобных услуг на всех явно не хватит. И даже при наличии доброй воли русским придется устанавливать некую очередность на наиболее полный доступ к технологиям.
А это может привести к тому, что к моменту, когда дойдет очередь до Америки, не то что Россия или, скажем, Германия, Италия или Япония начнут вовсю торговать новой востребованной продукцией, но и даже какое-нибудь Вануату… И вот этого госпожа Президент допустить никак не могла.
– Может быть, стоит остаться и попытаться переговорить с самим господином Стакалом? – осторожно влез государственный секретарь. – Он же вроде как обещал вам лично найти возможность выразить свою благодарность.
– Нет, – отрезала Эллис, – сначала придется договориться с русскими. – Она покосилась на семенящего рядом госсекретаря и фыркнула: – Ничего, не развалимся. Вон их бывший президент, даже после своего ухода с поста все равно сумевший доставить нам столько неприятностей, вытерпел же, когда мы вовсю обливали грязью и его, и его страну, продолжал гнуть свою линию и называть наших уродов, которые врали ему в лицо и кидали сразу же после достигнутых договоренностей, «нашими партнерами». И добился-таки своего. Вот и мы справимся. – Она сделала еще несколько шагов, а потом нехотя закончила: – А благодарность… ею я попытаюсь воспользоваться для того, чтобы продвинуться еще на несколько пунктов в уже согласованном с русскими списке.
Государственный секретарь молча склонил голову.
Так что ни о каком противодействии практически любой инициативе России в международном сообществе в настоящий момент и речи быть не могло.
– Хорошо! Значит, последние препятствия для разворачивания промышленной пустотной группировки можно считать преодоленными.
– Да, это так, – кивнул Президент России. – А как скоро вы собираетесь этим заняться?
– Месяца через полтора-два. Как только подойдет наш остальной флот.
– У вас есть еще боевые корабли?
– Немного. Основная часть здесь, охраняет Землю. И готовит ловушку нашим врагам. В составе нашего флота, который мы ждем, их не более пяти процентов. Зато остальные его корабли – это транспортники, загруженные как ресурсами, готовыми к немедленному использованию, так и добывающим и промышленным оборудованием. Кроме того, на нем прилетят около ста семидесяти тысяч специалистов, способных со всем этим управляться. Да и большая часть ваших граждан, которых мы уже завербовали, к тому моменту вполне освоится со своими профессиями. Поэтому я рассчитываю на то, что внедрение наших технологий состоится достаточно быстро. Если все пойдет согласно нашим планам, уже через двадцать лет Земля будет иметь экономику, которая позволит ей претендовать на место в первой сотне наиболее развитых планет.
– Да, я читал предоставленный вами анализ, – снова кивнул Президент России. – Но я звоню вам не только по данному поводу, но и потому, что ко мне обратилось несколько человек, добрые отношения с которыми ценны для наиболее успешного продвижения наших планов по развитию Земли. Они просили меня устроить им личную встречу с главой клана Корт.
Советник усмехнулся и виновато развел руками.
– К сожалению, в этом я вам помочь никак не смогу. Глава недавно отбыл. Поскольку основные проблемы на Земле к настоящему моменту оказались решены, мы сумели выкроить небольшое окно для решения одной его застарелой личной проблемы. И он отправился ее решать.
– Хм, вот как? Жаль… Ну ничего. Я думаю, госпожа Вагенкнехт и остальные вполне смогут обсудить наиболее животрепещущую часть своих проблем и с вами. Найдете возможность встретиться с ними в ближайшее время?
– Несомненно! – улыбнулся Стакал. – Прошу вас отправить мне список этих людей. Я отдам своему протокольному отделу распоряжение подготовить встречу. А вы сами как? Не планируете нас посетить вместе с ними? А то капсула вас уже давно ждет, – намекнул советник о давней договоренности.
– А и прилечу, – улыбаясь в ответ, согласился Президент. – Основные проблемы и у меня вроде как решены. Так почему бы и нет?
– Вот и отлично. Тогда жду сообщения.
– Договорились… – собеседник Советника замолчал, потом несколько помялся, а затем неожиданно спросил: – А может, мне лучше подгадать к моменту прибытия вашего Главы?
– Не думаю, – качнул головой Стакал. – Когда точно появится наш Глава, никому не известно. К тому же… – Он сделал короткую пазу, а затем осторожно продолжил: – Может сложиться так, что по возвращении нашего Главы ни у него, ни у вас не окажется свободного времени для общения. Потому что всем нам будет не до этого…
– Значит, госпожа Стонборо покинула вашу клинику около двух недель назад?
– Да-да, офицер, все так и есть! – довольно высокий, но пухлый мужчина весьма представительного вида судорожно вытер обильно потеющее лицо и снова преданно уставился на сидевшего перед ним в кресле молодого мужчину.
Ренгер… тварь, сволочь, урод! Это же надо было так его подставить! А с другой стороны, кто же знал, что эта симпатичная одинокая молодая женщина представляет интерес для лузитанцев? Ее же пробили по всем направлениям. И выяснили, что она никто и зовут ее никак. Происхождение… ну да, из аристократии. Но такой, которой в любом занюханном мирке на пятачок пучок. В прошлом – благородные предки, а в настоящем – нищета и пустота! Ни влияния, ни финансов, ни военной силы за ней не стояло. Да и разругалась она с семьей давным-давно. После чего долгие годы подвизалась на какой-то окраинной орбитальной станции с глупым названием «Кокотка» в качестве мусорщицы. Где и разбогатела благодаря авантюре, которую провернул удачно подвернувшийся ей партнер. Да и с партнером она, судя по всему, в конце концов разругалась. Еще и наступила на мозоль кому-то весьма влиятельному. Иначе зачем бы ей делать генетически закрепленное изменение внешности… ну, чтобы при случайном восстановлении в регкапсулах не вернуть обратно свою изначальную. Она и так выглядела на все сто! А заказала, наоборот, максимально заурядную внешность. Ну не делают так женщины без веской причины. Наоборот – сплошь и рядом, а вот так… только в случае, если надо от кого-нибудь скрыться… О, боги бездны – значит, это были лузитанцы?!
Доктор Остомел трясущейся рукой вытер очередной раз выступивший обильный пот. Ник мысленно усмехнулся. Ой, доктор-доктор, ну как вам с подобными реакциями пришло в голову лезть в криминальный бизнес? Вас же расколоть как два пальца об асфальт!
На достаточно внятный след Трис они вышли благодаря не столько Уксу, сколько боржийцам. Нет, информация, полученная от техника, не оказалась пустышкой, но особенно далеко не вывела. Счет, с которого Трис оплатила лечение Укса, засветился еще в десятке случаев, одним из которых стала покупка билета на лайнер, отправляющийся по довольно сложному маршруту. Причем по тому, что местом назначения в билете значилась конечная точка маршрута, аналитики сделали вывод, что фигурант, скорее всего, планирует сойти в каком-нибудь промежуточном пункте, но не хочет, чтобы это было отслежено.
Запрос же от имени техника на поиск человека по номеру счета ничего не дал. То есть, скорее всего, Трис (если это действительно была она), в один совсем для них не прекрасный момент просто перешла на платежи с какого-то другого счета, разом оборвав цепочку.
Нет, возможности продолжить ее поиски в данном направлении были. Но для этого им предстояло пройти по всему маршруту лайнера, билет на который купила Трис, тщательно прочесав каждую из его остановок. Потому что отследить личный аккаунт, засветившийся вместе со счетом, без непосредственного подключения к станционной или терминальной сети каждого конкретного пустотного объекта не были способны даже спецслужбы. Вот тут-то Ник и вспомнил про боржийцев…
Тенгуба на «Кокотке» уже не оказалось, но в его лавке сидел тип, очень похожий на него. Это оказался какой-то Тенгубов родственник. Довольно-таки дальний. Что-то типа деверя шурина второго мужа старшей сестры двоюродной бабушки сводного брата матери жены. Короче, черт ногу сломает. У любого другого народа подобное родство не то что не считалось, его вообще, вероятно, было невозможно вычислить как-то помимо экспертизы ДНК. А у боржийцев – вполне себе родственник. Со всеми вытекающими отсюда как преференциями, так и, слава богам бездны, обязательствами. Вследствие чего новый владелец Тенгубовой лавки чрезвычайно серьезно отнесся к просьбе старого клиента своего родственника.
Впрочем, сначала Ника проверили. Ну, скорее всего… Потому что никак иначе задержку с заключением договора на оказание… м-м-м… скажем осторожно, некой деликатной услуги объяснить было нельзя. А вот когда от Тенгуба, где бы он ни находился, пришло подтверждение, что на присланной ему записи, несмотря на все изменения во внешности, скорее всего, изображен именно его старый партнер и клиент Ник-Сигариец, который к тому же подтвердил свою идентификацию мелкими деталями ранее заключенных сделок, о которых мог знать только он, – дело быстро сладилось.
Нет, возможностями службы безопасности боржийцы не обладали. Хотя это смотря с какой службой сравнивать. С кое-какими они вполне могли потягаться, а уж те, что принадлежали всяким занюханным мирам или полулегальным торговым станциям далекого фронтира, крыли как бык овцу.
А куда деваться? Столь широко раскинувшийся территориально и весьма прибыльный бизнес, к тому же ведущийся как минимум на грани законности (а для проверенных клиентов – и далеко за этой гранью), требовал как хорошего информационного обеспечения, так и своевременной силовой поддержки. То есть того, чем любая служба безопасности и занимается. Так что даже несколько отставая в возможностях от наиболее хорошо оснащенных и укомплектованных служб безопасности, принадлежащих самым могущественным государствам и топовым корпорациям, боржийцы все равно были способны на очень многое. Так что Ник сильно надеялся, что этого многого для его целей окажется вполне достаточно. И не прогадал…
Первую информацию землянин получил через два дня. И она привела его на Далебар – планету-курорт средней руки, кроме того являющуюся поставщиком на внешний рынок стандартных пищевых картриджей и элитных замороженных морепродуктов. Однако когда они добрались до Далебара, местные боржийцы уже выяснили, что Трис там нет. И что она вообще надолго тут не задержалась, проследовав дальше в сторону центра Галактики.
Но куда именно – сразу установить не удалось. Так что следующую неделю Ник провел на Далебаре, дожидаясь, пока аналитики, пользуясь сведениями, получаемыми от боржийцев, а также теми, что они нарыли в сети, установят следующую точку их маршрута. Сам же землянин, воспользовавшись незапланированной остановкой, попытался окончательно разобраться в том, зачем он ищет Трис…
Нет, он действительно хотел ее увидеть и разобраться, почему она улетела. Но вот в чем истоки этого желания, Ник пока и сам не понял. Во всяком случае, предательницей он Трис не считал. Несмотря на то что Аларика, выслушав его несколько сумбурный рассказ, охарактеризовала поступок девушки именно как предательство. В конце концов, Трис не была ему женой. Да и их партнерство после того, как Ник согласился пойти на службу клану, также можно было считать расторгнутым.
Любовь? Тоже не то. Нет, им было хорошо вдвоем. И не только в постели. Хотя в постели особенно… Но после того как Ник вошел в клан, ни о каком «вдвоем» уже не могло быть и речи.
Впрочем, ни о каком «вдвоем» речи не стало уже к тому моменту, когда они решили сделать из найденного лузитанского транспорта снабжения картографический крейсер. Хотя… тогда все-таки с этим было полегче. Будучи владельцем и командиром «Искателя Земли», Ник имел возможность уделять Трис куда больше времени. А вот когда его вознесло на пост Голоса Главы…
Но почему она даже не попыталась поговорить с ним, обсудить все? Она же знала, что он всегда не только внимательно ее слушал, но и весьма ценил ее мнение. Почему, в конце концов, она ушла, даже не попрощавшись? Если бы она подошла к нему и в своей обычной манере сказала нечто вроде: «Па-артнер, все эти твои заморочки в высоких кругах меня уже откровенно достали. Так что я собираюсь заняться чем-нибудь более интересным. Пока!» – он бы точно не стал ей препятствовать. Да еще и нашел бы чем помочь. А она просто исчезла…
Так что, возможно, едва ли не главной причиной того, что он отправился на ее розыски, было то, что он до сих пор не был уверен в том, что это исчезновение было добровольным…
После Далебара они сделали еще два прыжка, которые сократили время их отставания от Трис сначала до трех, потом до одного месяца, а теперь вот вышли на клинику доктора Остомела, который виделся с Трис всего две недели назад.
Хотя чтобы выбить из доктора эту информацию, Нику пришлось довольно сильно постараться. Нет, никакого физического принуждения или грубости. Всего лишь мастерски осуществленное скрытое подключение к домашнему искину виллы доктора и некоторое время работы комплекса дешифровки. После чего пришло время встречи лицом к лицу.
– Хорошо, доктор, а куда она направилась далее?
– Что? А-а-а… ну, откуда я могу знать, офицер? Отслеживание личной жизни наших клиентов после оказания им услуг не входит в мою компетенцию. Более того, если, упаси боги, я начну интересоваться подобным, это мгновенно разрушит мой бизнес!
– Может быть, может быть… – задумчиво кивнул сидевший перед доктором собеседник. – Но знаете, в чем дело? В этом конкретном случае все как раз наоборот.
– Что вы хотите сказать? – с видом оскорбленной невинности вскинулся Остомел… и торопливо завозил платком по физиономии.
– Именно то, что и сказал, – спокойно отозвался офицер. – Что в том случае, если вы оказались столь непредусмотрительны, что не имеете информации о том, куда делась госпожа Стонборо после того, как покинула вашу клинику, ваш бизнес будет полностью разрушен.
– Да как вы смеете! – Несмотря на все попытки принять грозный вид, доктор выглядел откровенно жалко. Да и голос его подвел. Да уж, слабоват оказался доктор, слабоват…
Ник качнулся вперед и, поймав голову профессора за подбородок, вперил жесткий взгляд в его зрачки.
– Слушайте меня, Остомел. Я ищу эту женщину. И я ее найду. Даже если мне придется сделать вам очень больно. Смертельно больно… Так что просто скажите мне все то, что я хочу знать – и я отправлюсь дальше. А вы… не могу обещать, что с вами все будет в порядке, потому что если вы послужили причиной того, что с госпожой Стонборо случились какие-то неприятности – я вернусь. И весьма сердитый. Но… у вас будет несколько дней для того, чтобы хотя бы попытаться сбежать. Вам понятно? – Он замолчал, продолжая смотреть на доктора, которого начала бить крупная дрожь.
– Я… я… я ни при чем! – взвизгнул Остомел. – Меня заставили! Это все Ренгер! Это он, он… – после чего начал говорить, буквально захлебываясь словами…
Спустя пять минут двое из трех, стоящих за спиной доктора лузитанцев-десантников, повинуясь молчаливому приказу Аларики, быстро выскользнули из кабинета доктора, а спустя еще пятнадцать от висевшего на орбите транспортника-курьера отделились два десантных бота, хищными рыбами нырнувшие в атмосферу планеты…
Томар Ренгер отдыхал. В принципе это могло означать все что угодно – от шумной вечеринки в модном ночном клубе до бешеного секс-пати на два-три десятка «тел» на шикарной вилле со всем сопутствующим набором: выпивкой, наркотиками, коктейлями-афродизиаками и всем таким прочим. Главное, отдых должен быть шумным, ярким и считаться крутым, а также… ну-у-у… слегка незаконным. Или не слегка. Но об этом – ш-ш-ш… Это только для избранных!
Два дня назад Ренгер вернулся из деловой поездки, во время которой в очередной раз провернул очень удачную коммерческую сделку, доставив на пустотный терминал «Тарвери Отенол» новую партию живого товара. Нет-нет, как вы могли подумать – никакой работорговли! Мы чтим международное законодательство, а оно за подобные вещи карает более чем строго. Все легально и законно. Ну, почти законно…
Поэтому удачливый коммерсант и самый завидный жених Оттенори-тренни решил, что вполне достоин небольшого отдыха. «Тел» на двенадцать…
Появившиеся фигуры в тяжелых боевых скафах он поначалу принял за глюки. Потому что буквально полчаса назад закинулся славной порцией стренча, нового и весьма модного порошка, стоившего весьма нехило. Что, в глазах того круга, к которому принадлежал Ренгер, только добавляло ему элитарности. Вот он и обознался, принявшись глухо хихикать и тыкать пальцем в возникшую перед ним глыбу, восторженно вереща:
– Вот это вещь! Вот это торкнуло!
Но когда этот самый глюк внезапно протянул руку и, ухватив его за холку, легким движением воздел вверх, выдернув из объятий свеженьких телочек, до Ренгера внезапно дошло, что дело отнюдь не в стренче.
– Ты кто? – заорал он, болтаясь в воздухе. – Ты зачем?.. Да ты знаешь, на кого ты руку поднял урод? Стависки, Стависки, вызывай копов! Ты где, дурень?
Однако фигура в боевом скафе никак не отреагировала на его вопли, а молча развернулась и двинулась к выходу, безжалостно топча тяжелыми сапогами дорогущий ковер ручной работы с Максагена, за который он отвалил чертову кучу денег. Впрочем, ковер того стоил. На нем так удобно было жарить приятно повизгивающих телочек. Впрочем, не только их… В конце концов, если что-то считается модным, то Ренгер должен это иметь и делать. А как еще иначе убедить всех в том, что ты – элита?
Снаружи особняка ситуация выглядела не очень. Да что там – дерьмово, прямо скажем, выглядела ситуация. А каким еще словом можно охарактеризовать не только изрядно раскуроченный парк и разбитые фонтаны, но еще и полдюжины столбов дыма, поднимающихся в воздух приблизительно в тех местах, на которых раньше располагались установки ПКО?
Оттенори-тренни кичился своей свободой. Как и многие другие «забытые углы», не способные похвастаться ни особо высоким уровнем развития, ни благодатным климатом, ни образованностью и размером населения, численность которого к тому же постоянно падала, потому что это население разбегалось с родины, как тараканы из-под тапки. Впрочем, так часто бывает у тех, кто возводит в фетиш эту самую свободу. Потому что почти всегда получается, что этой свободой в полной мере способны воспользоваться только самые богатые или самые жестокие и безжалостные… которые, кстати, довольно быстро становятся еще и богатыми. Ну, если их не убивают в процессе, конечно. А простым людям она приносит лишь бесправие и беззащитность.
Впрочем, и богатым и безжалостным эта самая свобода также способна была доставить некоторые неудобства, заключающиеся в первую очередь в том, что, в отличие от других планет и государств, на которые элита Оттенори-тренни демонстративно смотрела свысока (и в которые, кстати, чаще всего и бежало их собственное население), защиту своих богатств и даже жизни этой самой элите пришлось взвалить на свои плечи.
Нет, внешне все выглядело нормально. У Оттенори-тренни имелись и служба безопасности, и полиция, даже вооруженные силы с космофлотом. Но… все это выглядело нормальным исключительно внешне. На самом деле все эти вроде бы общепланетные органы были давно и безжалостно разодраны между противоборствующими семьями, и их руководство не только кормилось из частных рук, но еще и защищало в первую очередь интересы своих хозяев. Причем этот дележ произошел даже не по признаку ведомственной принадлежности, а прямо по живому. Так, например, отдел внутренних расследований службы безопасности почти легально контролировался семьей Томар и потому отчаянно интриговал против отдела контрразведки, который находился под контролем семьи Истенли.
И не только интриговал… Всего полтора месяца назад по местным новостным порталам прошла серия репортажей об операции по задержанию отделом внутренних расследований заместителя начальника отдела контрразведки, в процессе которого и сам заместитель, и четверо его подчиненных были просто убиты на месте. Впрочем, до масштабов инцидента двухмесячной давности, когда артдивизон Третьей мобильной бригады планетарной пехоты накрыл массированным огнем позиции двух дивизионов Одиннадцатого полка противодесантной обороны, развернувшихся на одном из островов Внутриконтинентального моря, этот случай недотянул. А ведь никаких вопросов к руководству Третьей бригады тогда так и не возникло. Как, кстати, и к руководству Одиннадцатого полка – например, насчет того, что делали два его дивизиона почти в полутора тысячах километров как от места его постоянной дислокации, так и от того района, который он должен был прикрывать. Всем все было понятно…
И вот эти столбы дыма в саду как раз и послужили причиной того, что мозги Ренгера довольно быстро очистились от дури. Или это была заслуга наносети вкупе с адреналиновым шоком?.. Потому что прямая атака на его виллу, скорее всего, означала, что служба безопасности его семьи тупо прошляпила удар Истенли. Ну а кто еще был способен на подобное? И ведь ждали же, прекрасно зная, что расправу со своей креатурой из отдела контрразведки враги не простят – и все равно прошляпили!
Болтаясь в воздухе, Ренгер попытался вывернуть голову и посмотреть на эмблемы скафандра своего пленителя. Интересно, кого Истенли задействовали для непосредственной атаки – Второй территориальный полк или Четвертую бригаду нацгвардии? Хотя… у тех и у других точно не было на вооружении столь мощных боевых скафов. Может, тогда Пятьдесят четвертую мобильную бригаду?..
Но повернуть голову не удалось. А потом стало поздно. Потому что десантник с болтающимся на руке Ренгером завернул за угол виллы, и перед удачливым молодым коммерсантом вырос крутой борт десантного челнока. Причем совершенно незнакомой конструкции. Впрочем, что-то… нет, не то чтобы знакомое, а просто когда-то виденное, причем, похоже, мельком, но так, что запало в память, в этой конструкции угадывалось. Но вот что?
То, что все на самом деле обстоит не совсем так, как ему представлялось, до самого завидного жениха Оттенори-тренни начало доходить практически сразу после того, как его внесли внутрь челнока. Едва только его швырнули на ребристый и покрытый царапинами настил палубы. Вот прямо так, как был – то есть голым. Это… это было неслыханно! Оскорбительно! Невозможно!
Нет, лучшие семьи планеты постоянно резались друг с другом. И не только резались. Для расправы с конкурентом и утверждения своего права на тот или иной кусок прибыльного бизнеса вполне годились и другие способы – пуля, плазма, взрывчатка, яд и так далее. Но при всем ожесточении этой постоянной схватки за власть и богатство все стороны, участвовавшие в ней, старались придерживаться некого общего кодекса поведения. Причем к настоящему моменту вполне писаного. Около года назад главы большинства семей собрали сходку юристов, которые все и оформили. А сами главы утвердили…
Но и до этого момента положения тогда еще неписаного кодекса неукоснительно соблюдались, поскольку нарушителей ждали большие проблемы. Нет, никто их не наказывал и не преследовал. Дураков подставляться за некие эфемерные общие интересы среди семей Оттенори-тренни не было. Просто нарушение данного кодекса принималось всеми как достаточное основание для разрыва ранее заключенных договоренностей. А кому понравится, если в самый разгар острой фазы разгоревшегося противостояния все твои ранее заключенные договоренности между друзьям… кхм… то есть союзниками и вассалами внезапно оказываются похеренными, и ты остаешься один против целого пула врагов?
Так вот, одним из главных положений этого ныне уже писаного кодекса являлось непременное подчеркнуто уважительное обращение с захваченным представителем враждебной семьи. Нет, грохнуть могли сразу же. На месте. А вот если захватили – извольте соблюдать приличия. Что бы там ни было, мы все – элита этой земли, и нам требуется оказывать уважение. Единственным исключением из этого правила являлись так называемые потерявшие честь. А если по-простому – предатели и стукачи. То есть те, кто слил информацию о происходящем на сторону или поспособствовал задержанию кого-то из членов семей посторонними.
Причем к этим посторонним не относилась ни одна организация со штаб-квартирой на Оттенори-тренни или в ее системе. Тут все были своими. И перебежчики из одной семьи в другую со сдачей новым коллегам и начальникам всей известной информации, а то и организацией подстав против прежних коллег и руководителей, были обычным делом. Посторонними считались только чужаки, появившиеся из-за пределов системы.
Так вот, подобных «потерявших честь» не только сразу же начинали прессовать, но и жизни их лишали максимально болезненно и позорно. Потому что всеми было признано, что они своим предательством извергли себя из числа элиты. И относиться к ним теперь положено как ко всему тому быдлу, которое копошится со своими мелкими делами на поверхности планеты или на принадлежащих семьям пустотных объектах…
Но Ренгер ни в чем подобном упрекнуть себя не мог. Несмотря на то что с внешниками контактировал регулярно. А это, вкупе с ботом незнакомой конструкции, означало, что его захватили чужаки. Которых требовалось сразу же поставить на место. Никто не смеет так пренебрежительно относиться к человеку чести с Оттенори-тренни!
– Вы, быдло, а ну быстро… – гневно начал Ренгер, презрительно кривя губы.
Но закончить не успел. Потому что стоявший рядом с ним здоровенный десантник, ничего не отвечая и вообще никак не продемонстрировав, что обратил внимание на горячую речь молодого, но уже весьма влиятельного члена семьи Томар, просто молча поднял тяжелый бронированный сапог и наступил на голую ногу самого завидного жениха Оттенори-тренни.
– Хрык… А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!.. – Хруст кости и дикий вопль раздались практически одновременно. После чего Ренгера перестало интересовать что-либо, кроме его собственной поломанной конечности.
Момента, когда бот оказался в ангаре своего корабля-матки, поскуливавший от боли молодой коммерсант не заметил. Как и открытия погрузочного люка. То, что они, наконец, прилетели, он осознал лишь потому, что на его загривок вновь опустилась жесткая рука в перчатке.
– А-а-ай! – взвизгнул молодой коммерсант, когда его вновь подняли в воздух, отчего сломанную ногу опять прострелило дикой болью. – А-а-а… пожалуйста, пожалуйста! Мне срочно нужна медкапсула… я вас прошу, ради всего святого, пожал… а-а-а-ай!
– Заткнись, – глухо донеслось из динамиков, – а то вторую ногу сломаю… – После чего его снова куда-то поволокли, не обращая внимания на периодические поскуливания и взвизги.
Помещение, в котором оказался Рэнгар после того, как его наконец-то отпустили, не слишком напоминало камеру. Но и гостиной или кабинетом его тоже сложно было назвать. Впрочем, утонувшему в слезах и соплях самому завидному жениху планеты было не до разглядываний. Как это часто случается, тот, кто изо всех сил старается предстать перед окружающими сильным, безжалостным и жестоким, сам зачастую страшно боится боли и насилия. Самого завидного жениха Оттенори-тренни швырнули в дальний угол, отчего он снова взвизгнул и переливисто завыл, но на это никто не обратил никакого внимания.
Десантник в боевом скафандре шагнул в сторону и застыл у двери.
Заказчик всего этого кошмара (а кем еще он мог быть-то?) появился только через десять минут. Хотя Ренгеру они показались годами. Впрочем, за это время он успел кое-как устроить свою сломанную ногу таким образом, чтобы она болела чуть меньше. Нет, больно было все равно, и даже очень, но с этой болью хотя бы можно было сосредоточиться на чем-то другом, кроме нее. Так что к моменту появления заказчика молодой, но удачливый (или уже не очень) коммерсант был вполне готов к разговору. Ну или как это будет называться…
– Добрый день. – Голос появившегося был спокоен и холоден, разглядеть же его не слишком удавалось из-за слез и пота, заливавших глаза. – Я пригласил вас, чтобы получить ответ на один интересующий меня вопрос. Вот посмотрите, – сеть Ренгера тихо пискнула, уведомляя, что получен информационный пакет. – Меня интересует, куда вы дели эту женщину.
Ренгер, тихонько поскуливая от боли, дал сети команду распаковать полученную информацию и едва сдержался, чтобы не взвыть от отчаяния. Пустота и боги бездны! Ну почему это должно было произойти именно с ним?!
Эту цыпочку он приметил, когда перед прошлым полетом заглянул в один из проинвестированных им проектов. Официальным владельцем клиники считался доктор Остомел, но на самом деле он служил всего лишь вывеской. И наемным работником, который тянул основную рутину. А Ренгер являлся основным бенефициаром, а также занимался наиболее прибыльными делами. Для одного из которых подобная красотка была как раз очень в тему.
– Что это у тебя там за цыпочка сидит на ресепшене? – небрежно поинтересовался он, ввалившись в кабинет к доктору.
Тот угодливо улыбнулся:
– Да-да, я уже сам хотел вам сообщить. Очень перспективный экземпляр, очень… И явно пытается от кого-то спрятаться.
Ренгер насмешливо усмехнулся.
– Остомел, все чужаки, которые обращаются в твою клинику, пытаются от кого-то спрятаться, все! Иначе бы они никогда не появились в такой дыре, как Оттенори-тренни.
– Да-да, я понимаю, господин Ренгер, конечно-конечно… – торопливо закивал доктор.
– Ладно, проехали. Ты ее пробил? Проблем не предвидится?
– Нет-нет, все гладко, вот информация, – в то же мгновение на сеть истинного владельца клиники пришел информационный пакет.
Ренгер на мгновение замер, распаковывая и просматривая информацию, а потом удовлетворенно присвистнул:
– Аристократка? Это просто отлично! Барон Атомай давно на меня дуется из-за последней сделки. Даже грозил разрывом контракта. А подобный подарок – прекрасный повод снять возникшую между нами напряженность и восстановить отношения.
– Да-да, я понимаю… – радостно закивал доктор, а затем вкрадчиво спросил: – Расценки прежние?
– А ты как думаешь? – саркастически осведомился Ренгер. – Или ты уже закрыл долг?
– Нет-нет, все понятно, – мелко закивал доктор и утер рукавом мгновенно выступивший на лице пот. Воспоминание о долге всегда ввергало его в трепет.
– Тогда не мели языком и готовь продукт к транспортировке. Я отправляюсь к барону на следующей неделе. Так что завтра капсула с цыпочкой уже должна стоять в трюме моей яхты…
И вот сейчас, спустя всего лишь две недели, из-за этой самой цыпочки с ним происходит такое! Остомел, сволочь! Ну, я тебе это припомню. Ты у меня не только деньги окажешься должен, ты мне всей своей поганой жизнью ответишь…
Впрочем, сейчас перед Ренгером стояли более насущные проблемы, нежели взаимоотношения с доктором. Во-первых, стоило попытаться как-то съехать с темы.
– Кто это? Я никогда не видел эту женщину и вообще не понимаю, о чем вы говорите…
Но он еще не успел закончить, как из-за спины стоявшего перед ним человека выдвинулась фигура десантника в броне, а голос из динамика глухо прорычал:
– Глава, позвольте?
И в этот момент самого завидного жениха Оттенори-теннет будто прострелило. Он вспомнил! Вспомнил, где он видел похожий бот, похожий боевой скафандр и… черт возьми, он узнал стоявшего перед ним. Нет, он никогда не видел его лично – упаси боги от подобного, но некоторые яркие признаки типа особой формы зрачков, отлива кожи и толщины ключиц он узнал. Еще бы не узнать… сколько раз он с завистью рассматривал эти признаки в сети. С большой завистью. Потому что, несмотря на все его деньги и связи, ничего подобного ему не светило. Никогда!
И это бесило почище многого другого. Как?! Как может существовать что-то, что нельзя купить за деньги?! Деньги – это же самое главное. Это элексир могущества. Это мана, позволяющая творить любую магию. У них нет и не может быть никаких ограничений. Так устроена жизнь…
Но это – было.
– Нет-нет! – отчаянно заорал он, захлебываясь слюной и слезами, стекавшими по верхней губе. – Я вспомнил, вспомнил! Я все расскажу, все!
И торопливо, давясь и сплевывая, заговорил…
– Какая прелесть! – Барон Атомай обошел вокруг стройной блондинки, одетой в чрезвычайно эротичный наряд, представлявший из себя тончайшие шаровары из почти прозрачной кисеи, по бокам которых к тому же тянулись тонкие разрезы, короткого расшитого топика, также с разрезами по бокам, оставляющего открытым очаровательный мускулистый животик, и короткой вуали все из той же кисеи, закрепленной на голове обручем с несколькими драгоценными камнями разных размеров, увенчанным тремя красивыми перьями, и остановился, в восхищении покачивая головой. – Так вы говорите, она аристократка?
– Да, мой друг, – угодливо улыбнулся его старый партнер и-и… снова уже близкий приятель Томар Ренгер. – С одного из дальних миров. Кстати, она одета в один из их традиционных костюмов.
– Прекрасно, прекрасно… – Барон в восхищении захлопал в ладоши. – Вы снова радуете меня!
– Ваша дружба – большая честь для меня, барон, – развел руками молодой коммерсант с Оттенори-теннет. – И, кстати, как все сложилось с моим прежним подарком? Я что-то не вижу ее среди вашего цветника, – и он демонстративно покосился на раскиданные вдоль дальней стены подушки, на которых живописно возлежало около полутора десятков женских тел, одетых (или, скорее, раздетых) весьма богато и утонченно.
По лицу барона пробежала легкая тень.
– Она оказалась слишком норовиста, – он вздохнул. – Увы, мой друг, женщины – чрезвычайно глупые и упрямые создания и, чаще всего, не могут разглядеть собственного счастья. Мне пришлось поучить ее плеткой и посадить в карцер. Я понимаю ваше желание посмотреть на укрощенную козочку, но пока не способен удовлетворить его. Впрочем, надеюсь, к следующему вашему прилету я уже смогу доставить вам подобное удовольствие… Но хватит об этом! Как зовут это прелестное дитя?
– Аларика, друг мой.
– Вот как? Какое красивое имя! – восхищенно воскликнул барон. Потом еще раз обошел вокруг стоявшей перед ним девушки, с очаровательным смущением поглядывавшей на него из-под длинных полуопущенных ресниц. – И, похоже, она уже вполне обучена. Где же вы отыскали такое сокровище?
– Позвольте, это будет моим маленьким секретом, – мягко улыбнулся Ренгер.
– Ну, хорошо, хорошо, не буду настаивать. – Атомай звонко хлопнул в ладоши, после чего двое из числа лежавших у дальней стены очаровательных красоток поднялись со своих подушек и резво и грациозно, будто горные козочки, подбежали к барону.
– Возьмите свою новую сестру и объясните ей ее будущие обязанности. Когда я закончу с делами, я немедленно осчастливлю ее, – величественно приказал барон и развернулся к коммерсанту. – Давайте же, мой друг, поскорее покончим с вашими делами. Вы ведь прилетели в мою скромную обитель не только для того, чтобы сделать мне подарок? А то я уже в нетерпении.
Ренгер торопливо кивнул и двинулся вслед за хозяином к паре роскошных кресел, установленных на выложенном мраморными плитами балконе, который выходил в отсек, стилизованный под огромную пещеру с озером, песчаным пляжем и окружающими водную поверхность субтропическими зарослями. Барон Атомай обустроил кабинет именно таким образом.
Бароны Пустоты являлись главным источником заработка лучших людей Оттенори-теннет. Когда и от кого они получили столь элегантное именование, никто не знал. Но это явно был человек романтического склада. На самом деле в той деятельности, которой занимались бароны Пустоты, не было ничего романтического. Ибо они занимались скупкой всего, что только предлагалось к продаже. Без каких бы то ни было ограничений. То есть кораблей, оборудования, грузов, сырья, ресурсов и прочая, и прочая, и прочая.
Нет, если у тебя был абсолютно легальный груз и все необходимые документы на него, обращаться к баронам Пустоты не было никакого смысла. Потому что платили они весьма скудно. В разы меньше, чем на любой другой торговой площадке. Но если у тебя имелся некий подозрительный товар, а с возможностью подтвердить его легальное происхождение имелись проблемы, то тебе была прямая дорога в астероидный пояс системы Костонервет. Место, где обитали бароны Пустоты.
Две юные красавицы молча сопроводили Аларику к месту, где собралось шикарное женское общество и, так же не сказав ни слова, опустились на подушки, сразу же потеряв к ней интерес. Девушка столь же безмолвно огляделась. Да уж… роскошь и нега в концентрированном виде.
– Ты откуда такая красивая взялась?
Офицер обернулась. Развалившаяся аж на трех подушках умопомрачительно красивая черноволосая то ли девушка, то ли женщина с высокомерным видом рассматривала ее, чуть пренебрежительно кривя яркие сочные губы.
– С Земли, – на заданный вопрос лузитанка ответила честно.
– Это где?
– Я не знаю. – А вот на этот раз Аларика солгала. То есть, если точнее, выполнила требования инструкции 33Т 14–47. Эта инструкция была принята сразу после того, как члены клана Корт приняли новое подданство… то есть гражданство, ибо хотя термин «подданство» был для клановых привычнее, законодательство Российской Федерации в отношении своих граждан его не использовало.
– Понятно… Дикая значит. – Черноволосая красавица эротично потянулась и небрежно махнула рукой. – Устраивайся поближе, расскажу, что тебя ждет.
Аларика мысленно усмехнулась. Что ее ждет и как скоро, она прекрасно знала сама. И не только ее, кстати. Но обнародовать это знание пока было рано. Поэтому она демонстративно кротко кивнула и пала на подушки рядом с красавицей.
– Значит так, дикая, я – старшая наложница. Меня слушаться беспрекословно, если не хочешь получить плетей. Обращаться – «госпожа хозяйка». Понятно?
Аларика окинула ее удивленным взглядом. А эта-то шлюха тут при чем? Судя по тому, что рассказывал хлюпик Ренгер, хозяин, чье слово тут закон, здесь только один – барон Атомай. Все остальные – его слуги. Причем фанатично ему преданные…
Но закончить свои умозаключения ей было не суждено. Потому что еще секунду назад расслабленно валявшаяся на подушках черноволосая вскинулась и, резко сев, сильными пальцами ухватила лузитанку за нижнюю губу, жестоко вывернув ее.
– Я спросила – понятно? – зло прошипела она, больно терзая лицо новенькой… ну, как «больно», в Круге, бывало и куда больней. Так что, в общем-то, вполне терпимо…
Но раскрывать свои возможности пока было рано. Поэтому Аларика скорчила страдательную гримаску и просипела сквозь перекрученную губу:
– Да-да, госпожа, у-уй-й!
– То-то же, – высокомерно усмехнулась черноволосая, отпуская свою жертву и откидываясь обратно на подушки. – В следующий раз реагируй быстрее… Значит, так, слушай дальше. Это, – она указала рукой в сторону барона, – наш господин. Барон Атомай. Все мы полностью в его власти. Захочет – выкинет в шлюз без скафа, захочет – одарит как королеву. Все его желания исполнять не только немедленно, но истово и с жаром! Понятно?!
– Да-да, госпожа, – торопливо кивнула лузитанка, демонстративно коснувшись пальцем слегка опухшей губы.
Местная красавица довольно улыбнулась. Урок усвоен!
– Продолжаю. К барону Атомаю обращаться – «господин». Но только в ответ! Только если он сам обратится к тебе. В его присутствии твое положение – на коленях. Глаза смотрят в пол под его ногами. Руки сложены на коленях. Рот закрыт… Если, конечно, господин не пожелает иного. Понятно?
– Да, госпожа!
– Хорошо. Теперь о порядках среди наложниц. Все остальные для тебя тоже хозяйки. Скажут, сбегать за вином – побежишь. Скажут вытереть плевок – вытрешь, скажут снять тряпки и танцевать – тут же обнажишься и закрутишь задом. И так будет продолжаться до тех пор, пока не придет другая новенькая или кто-то сильно не провинится. Понятно?
– Да, госпожа.
Черноволосая окинула ее скептическим взглядом, потом вздохнула и махнула рукой.
– Ладно, там посмотрим, насколько тебе все понятно… Ты бритая?
Лузитанка несколько озадаченно уставилась на нее. В смысле? У них тут что, какие-то генетические проблемы? Иначе зачем женщинам бриться?
Красавица досадливо сморщилась.
– Вот ведь тупая… Лобок, подмышки, ноги чистые, без волос? Господин не любит неопрятности.
– Д-да… – несколько удивленно отозвалась Аларика. Зачем она спрашивает? Это же первичная гигиена! А потом до нее дошло – ее же считают дикой…
– Хорошо, – покровительственно кивнула красавица и, чуть повернув голову, бросила: – Тайми, Виеж, возьмите новенькую и подготовьте ее ко встрече с господином!
Все та же парочка, что и привела Аларику сюда, снова молча поднялась со своих мест и, взяв ее в некое подобие «коробочки», двинулась к выходу из зала, в котором и происходило описанное действо.
Шли они недолго. Широкий коридор, вход в который располагался на противоположной стороне зала, привел к большому лифтовому холлу, украшенному не менее роскошно, чем только что покинутый ими зал. Но сопровождавшие Аларику миновали лифты и поднялись по широкому пологому пандусу, у верхнего схода с которого располагался пост охраны. Лузитанка автоматически отфиксировала вооружение и снаряжение охранника… вернее, охранницы, после чего нырнула в щель между раскрывшихся с легким шипением бронированных створок двери. Створки также были густо украшены резьбой и аппликациями. Ну, да к этому она уже успела немного притерпеться…
Больше всего помещение, до которого они в конце концов добрались, напоминало массажную. Пустое белое пространство, посредине которого стоял высокий… топчан? Короче, высокое прямоугольное нечто, покрытое мягким пружинящим материалом, более всего напоминавшее именно топчан. У дальней стены в углах друг напротив друга располагалась парочка закрытых шкафов.
– Раздевайся и ложись, – грудным голосом с небольшой хрипотцой произнесла шедшая первой, указав лузитанке на топчан, после чего, не останавливаясь, проследовала к левому шкафу. Аларика на мгновение притормозила – несмотря на то что она ожидала чего-то подобного, ей все равно было не по себе, – но затем все так же молча быстро скинула одежду и улеглась.
– Молодец, – проворковала вторая, подходя вплотную и нависая над ней, – послушная девочка. Будешь и дальше такой же умницей – легко отделаешься.
– Прекращай болтать, – резко осадила ее первая, – лучше осмотри ее как следует. И приступим.
– Да-да, госпожа, – тут же поспешно отозвалась вторая, но при этом ее глаза возбужденно заблестели, а на щеках заиграл румянец. – Не беспокойся, – все так же проворковала она, вытягивая руки и прикасаясь ладонями к груди лузитанки, – мы, девочки, прекрасно знаем, как доставить друг другу удовольствие. Ты не пожалеешь о своем послушании. Я все сделаю нежно… Ай!
– Я тебе уже сказала – заткнись! – рявкнула первая, слегка стряхивая руку после увесистой затрещины, которую она отвесила своей говорливой подруге. – Заткнись и осмотри ее. Просто ОСМОТРИ, и ничего больше, понятно? Если тебе так хочется оказаться в карцере вместе с той упрямой сучкой – делай это, когда у тебя не будет совместного со мной задания госпожи. А иначе я сама тебя туда отправлю.
– Но, Тайми, я же только… – заканючила вторая.
Аларика тем временем пристально смотрела на предметы, которые первая держала в руках. Парочка из них были обычными тубами, а вот третий…
– Ну, чего уставилась? – криво усмехнулась та, которую называли Тайми. – Никогда этим не занималась, что ли? Теперь придется. Наш господин любит анальный секс. А вот стойкости у его кривого жеребца для того, чтобы взломать нераспечатанную вторую пещерку наслаждений, не всегда хватает. Поэтому тебе нужно там все размять и приготовить… И не зыркай так, не надо. Тебе же легче будет, как разомнем.
Именно в этот момент лузитанка поняла, что несколько переоценила свою собственную готовность к испытаниям. Нет, она вполне готова была терпеть боль, побои, холод, жрать дерьмо, голодать, если нужно, умирать от перенапряжения, неделями плавать в регенерационной капсуле, да почти на все готова… и вот именно сейчас она вдруг осознала границы этого самого «почти».
– Нет! – вполне натурально взвизгнула Аларика, слетая с топчана и отпрыгивая в дальний угол. Но эти ее действия не произвели на ее мучительниц никакого впечатления. Наоборот, они понимающе переглянулись и усмехнулись. Потом младшая развела руками и со вздохом произнесла:
– Дикая… – после чего они развернулись в разные стороны и двинулись к ней, обходя топчан с обеих сторон и отрезая ей тем самым пути к отступлению. То есть это они так думали, что отрезая. Аларика с места сиганула прямо через топчан, одним махом преодолев почти два с половиной метра.
– Шустрая, – все так же воркующе произнесла вторая, – ну и куда ты собираешься бежать? Справа коридор выведет к посту, слева – наши апартаменты, в которые тебе хода нет. А своих тебе пока не положено. В конце – карцер. И если ты не будешь благоразумной, то попадешь туда и так. Только сначала господин отхлещет тебя плеткой. А может, – тут она состроила предвкущающую гримаску, – он позволит нам позабавиться с тобой. И вот тогда я тебе гарантирую по-настоящему незабываемые ощущения…
– На этот раз она полностью права, – вступила в разговор первая. – Так что не дури и ложись на место. Не знаю, из какой дыры ты вылезла, но анальный секс в цивилизованных мирах вполне нормальное явление. И считается не предосудительным, а утонченным. А вот первое сношение без подготовки может оказаться болезненным. Мы просто тебе поможем.
Но офицер ее уже не слушала. Первая цель – уточнить, где находится карцер, – была достигнута. Теперь следовало проверить полученную информацию.
Коридор оказался довольно длинным. И изогнутым. Судя по количеству выходивших в него дверей, здесь располагалось около трех десятков апартаментов. То есть либо численность гарема барона Атомая была намного больше, чем число женщин, которые возлежали в том зале, где она появилась перед очами барона, либо не все апартаменты были заняты. Впрочем, вполне возможно, здесь просто жили не только наложницы. Хотя это было против гаремных традиций, но кто знает, какие они у баронов Пустоты?
Дверь в конце коридора была гораздо массивней, так что информацию о том, что карцер находится именно здесь, можно было считать условно подтвержденной. Хотя странно… располагать место наказания в дальней части гарема? Или это был отдельный, гаремный карцер? Ладно, увидим…
Преследовательницы появились спустя полминуты. Да уж, подготовка у них слабовата.
– Ну и зачем бежала? – насмешливо спросила та, что отзывалась на имя Тайми, останавливаясь и переводя дух. – Куда тебе деваться-то? Давай, пошли уже…
Аларика мысленно напомнила себе о категорическом запрете на любые приемы рукопашного боя, после чего глубоко вздохнула и, разразившись отчаянным визгом, бросилась на свою противницу, неуклюже полосуя ее ногтями и едва ли не со скрипом удерживая пальцы в полусогнутом состоянии. Они все время пытались привычно сложиться в кулак, пясть или выпрямиться в плоскость для нанесения удара ребром ладони…
Схватка в коридоре закончилась через пять минут прибытием охраны. Их растащили по углам и повалили на колени. А еще через пять в коридоре появился сам барон в сопровождении всего гарема.
– Я огорчен, моя дорогая, – барон Атомай печально покивал и, протянув руку, взял у черноволосой красавицы, представившейся первой женой, вычурно украшенную короткую плетку. – Очень огорчен, – он вздохнул. – Мне показалось, что ты будешь самым ярким цветком моего сада. Я надеялся, что ты дашь мне повод одарить тебя так, как я до этого не одаривал никого. А ты? – барон снова вздохнул и небрежным движением щелкнул плеткой. – Ты не только огорчила меня. Ты подвела своих подруг.
Аларика вместе с двумя своими учительницами-мучительницами, стоявшая на коленях у стены коридора, покосилась на уныло молчавшую парочку. У Тайми была расцарапаны щека, губы превратились в лепешки, а под левым глазом наливался синевой здоровенный синяк. Вторая же теперь отличалась всклокоченной головой, разбитым носом и наливающейся шишкой на лбу. Это было результатом того, что пару раз лузитанка не сумела перебороть наработанные рефлексы. А каких усилий ей стоило не вырубить их первым же ударом…
Впрочем, и сама Аларика в данный момент представляла собой весьма плачевное зрелище – царапины, оторванный подол и треснувший рукав.
– Вы все получите по десять ударов плетью, – сурово произнес барон.
Тайми просто вздрогнула, а вот вторая возмущенно вскинулась, словно желая что-то сказать, но сумела-таки удержаться. Однако от взгляда барона этот взбрык не ускользнул.
– Виеж, ты с чем-то не согласна? Говори, я разрешаю.
– Э-э-э… я с радостью приму от вас любое наказание, господин, – тут же забормотала она. – Но почему наказание для нас и для этой… – Она зло полоснула взглядом по лузитанке, но не стала ее никак называть и позволила себе только прошипеть: – Новенькой, одинаковы? Разве мы одинаково виноваты?
– Виеж, Виеж… ты считаешь меня глупым? – барон вздохнул. – Когда я научу тебя почтению?
– Простите, господин! – взвизгнула та, похоже, поняв, что только что заработала еще одно наказание. – Простите, простите!..
– Тайми, девочка моя, ты единственная умница из этой тройки, – еще раз вздохнув, произнес барон. – Прости, но оставить тебя совсем без наказания я не могу. Ибо ты не исполнила того, что велено. Но я думаю, что возможность проучить тех, кто более тебя виноват в твоем наказании, немного скрасит твою печаль. – После чего повернулся к остальным двум и все тем же печальным тоном распорядился: – Этим двум еще по пять плетей. Их исполнит Тайми. А прелестной Аларике – еще и сутки карцера…
Карцер оказался весьма необычен. Ну, по меркам пустотного объекта. Он скорее подошел бы какому-нибудь древнему замку, расположенному на поверхности планеты, на живописной скале над рекой. Потому что представлял собой каменный каземат, в стены которого были вделаны кольца с закрепленными на них наручниками. И он, как и ожидалось, не был пустым. У левой стены прямо на полу скорчилась женская фигура, одна рука которой была прикована к стене так, что она не могла ни полностью выпрямиться, ни спокойно усесться. Аларику подтащили к противоположной стене и, грубо вытянув руку вверх, продели запястье левой руки в наручник. Браслет щелкнул.
– Ну что ж, посиди, подумай над своим поведением, – удовлетворенно сообщила ей черноволосая красавица, вместе со всей толпой наложниц наблюдавшая за процессом с явным удовольствием. Барон не стал задерживаться и, отвесив ей десять плетей, ушел еще до конца экзекуции. А вот остальной гарем остался до конца. – Можешь поинтересоваться у сокамерницы, к чему приводит глупое упрямство. Может, поумнеешь быстрее, чем она.
Сказав это, черноволосая повернулась и вышла из карцера, уведя за собой своих подопечных. Сразу же вслед за ней из карцера молча выскользнули охранницы в легкой броне, после чего дверь наконец-то закрылась, и наказанные остались в одиночестве.
Минут пять обе сидели молча, после чего та, что попала в каменный мешок раньше, негромко спросила:
– Ты новенькая? Тебя сюда за что?
Но вновь прибывшая не стала ничего отвечать, а молча отвернулась.
Следующие полчаса прошли в полном молчании. И почти в полной тишине, нарушаемой только в те моменты, когда вновь прибывшая время от времени пыталась изменить положение тела, чтобы как-то приспособиться к неудобной позе. Та, что обосновалась здесь давно, некоторое время молча наблюдала за ней, а потом, вздохнув, произнесла:
– Бесполезно. Наручник специально закреплен на такой высоте, чтобы нельзя было ни сидеть, ни стоять. Примитивно, но работает…
Новенькая опять ничего не сказала, молча затихнув и уже не пытаясь отыскать более удобную позу. Так что следующие полчаса прошли уже в полной тишине.
А затем новенькая внезапно оживилась. Чуть приподнявшись, она покосилась на соседку, а затем осторожно стянула свободной рукой обруч с вуалью со своей головы и развернула его таким образом, чтобы центральное перо, украшавшее лобную часть обруча, оказалось прямо напротив ее рта. После чего… засунула его себе в рот.
– Кха… аха… хаэ-э…
– Что ты делаешь? – удивленно спросила ее соседка по камере.
– Заткнись, – глухо бросила новенькая и снова засунула перо себе в рот. – Кха… аха… ахаэ… э-эбюэ-э-э… эхэкл… – и тут у нее изо рта вырвался поток блевотины, который она ловко перехватила рукой еще в полете.
Вторая девушка содрогнулась и отвернулась.
Некоторое время она так и сидела, не собираясь пялиться на то, что новенькая творит там со своей рвотой. А затем вдруг послышался щелчок, после которого раздался довольный голос новенькой:
– Ну, вот и хорошо!
Ее соседка резво развернулась и удивленно уставилась на открывшуюся картину. Новенькая спокойно стояла у стены, а ее руки были свободны.
– Что… как ты… – ошеломленно начала сиделица, а затем грустно усмехнулась. – Это бесполезно. Браслет связан с искином, так что сюда уже идет охрана.
– Никто никуда не идет, Трис, – усмехнулась новенькая и подкинула на ладони какой-то шарик. – Это дешифратор с программой взлома. Через мой наручник он уже влез в искин охраны и взял его под контроль. Так что даже если кто-то попытается подсмотреть за нами через камеры, то получит себе на сеть закольцованную запись того, что творилось в камере в последний час.
– Дешифратор? – непонимающе пробормотала старожилка, потом вскинулась и уставилась на новенькую. – Откуда ты меня… Аларика? Ты?!
– Привет, Трис, – усмехнулась лузитанка и, сделав три шага, поднесла шарик дешифратора к ее наручнику. Тот щелкнул, освобождая руку. – Рада, что мы тебя наконец-то нашли.
– Аларика, – неверяще произнесла заключенная, после чего всхлипнула. – О, боги бездны, он все-таки меня нашел… А я дура, дура…
– Это точно, – весело согласилась клановый офицер. – Но покаяние оставим на потом. Сначала нам нужно найти, как отключается система самоликвидации этого гнездышка.
Трис горько усмехнулась.
– Во-первых, здесь нет никакой системы самоликвидации…
– Есть, Ренгер рассказал, что резиденции пары баронов пытались взять штурмом. Так дело кончилось тем, что они сумели скрыться, а их резиденции разнесло в мелкую пыль. Потому-то мы и не рискнули проводить штурм, а решились на скрытое проникновение. Хотя штурмовать было бы легче…
– Ренгер, – гневно прошипела Трис, но затем пригорюнилась и снова продолжила: – Системы никакой не существует. Просто в центре астероида любого барона устроена заэкранированная каверна, в которой стоит корабль. И в случае серьезный опасности он уходит в прыжок прямо из каверны, в процессе своего старта разнося астероид в пыль.
– Без разгона? – удивилась лузитанка. – Как это?
Трис усмехнулась.
– Это астероид. Он
– М-дам, – задумчиво произнесла Аларика, – подстава. Но мы ожидали нечто подобное…
– К тому же нам просто не выйти из карцера, – вздохнула Трис. – Замки связаны с искином только сигнальным датчиком. А сами они чисто механические.
– Это ничего, – усмехнулась офицер клана и одним движением переломила свой головной обруч. – У меня для тебя много новостей, Трис. Мы перебрались жить на планету Ника. А его земляки – такие затейники! И подобные штучки у них еще вполне в ходу. – Она двинулась к двери, на ходу ловким движением несколько раз изогнув обломок обруча, отчего он принял весьма причудливую форму, после чего опустилась перед дверью на колени и внимательно всмотрелась в замочную скважину. – Ты мне лучше скажи – сможешь взять под контроль тот корабль, который должен при старте разнести в пыль весь этот астроид? Я и сама неплохой пилот, но, похоже, когда мы доберемся до корабля, мне будет совсем не до работы с корабельным искином.
– Аларика, – фыркнула Трис, – я здесь дай бог десять дней. И большую их часть провела в этом карцере. Ну откуда я знаю? Тем более без кодов к искину…
– Ну, почему без кодов, – пожала плечами лузитанка. – Коды будут. У нас же есть дешифратор. Причем клановой конструкции. Что ему эти местные коды? Как и местные искины, кстати…
Трис в ответ промолчала, прикусив губу и напряженно наблюдая, как Аларика осторожно шерудит в замке изогнутым куском обруча. Спустя полминуты послышался еле слышный щелчок, однако шипения открывающего дверь воздуха не раздалось.
– Ну, вот и все, – удовлетворенно кивнула лузитанка, поднимаясь на ноги. – Пневмопривод задействовать не будем. Кто его знает, какие у них датчики в системе вентиляции? А ну как поднимут кипеж. – Она развернулась к Трис и подмигнула: – Ну что, двинули, подруга?
Та медленно покачала головой.
– До сих пор не могу прийти в себя. Как тебе только удалось…
– Я и сама в шоке, – весело улыбнулась Аларика. – Если бы кто раньше подсунул мне на утверждение план подобной операции, я бы вышибла его из группы планирования пинком под зад. Но ты же знаешь нашего Главу. Попробуй такому откажи. – И она негромко рассмеялась.
А спустя пару мгновений в карцере смеялись уже в два голоса…
– Что? – Элис Эстебан, ошеломленно вытаращив глаза, уставилась на сидевшего перед ней Президента России. – Вы это серьезно?
Тот усмехнулся и бросил взгляд на третьего человека, скромно устроившегося сбоку от столика с кофе и печеньем. Вслед за ним взгляд на этого человека перевела и госпожа Президент.
– Госпожа Эстебан, – устало вздохнул тот. – Прошу меня простить, но вы все еще пытаетесь мыслить категориями одной планеты. И играть с вашими привычными… м-м-м… оппонентами в столь же привычную игру с нулевой суммой. А ситуация такова, что оппонентов на Земле ни у вас, ни у нас не осталось. Мы – земляне. И хотя большинство этого еще не осознало и будет осознавать еще долго, это уже факт, понимаете? Конкистадоры уже здесь. И с этого момента все дрязги между великими родами ацтеков за место на ступенях каменных пирамид и участки с плодородным маисом, за которые раньше насмерть резались обсидиановыми мечами – это мерение друг перед другом вкладышами от жвачек. Не более…
– Хм, – Элис задумчиво покачала головой. – Не скрою, нечто подобное приходило в голову и мне. И очень рада, что мне не пришлось вас в этом убеждать.
После той феерической встречи землян с инопланетянами прошло уже почти три месяца, во время которых ситуация развивалась приблизительно так, как они и рассчитывали. То есть довольно хреново для США. А если начистоту, то даже еще более хреново, чем выходило по тем прикидкам, которые сделал Совет национальной безопасности «расширенного состава» сразу после возвращения госпожи Президента с международной конференции…
Нет, Элис никто не упрекнул. Наоборот, практически все были с ней невероятно вежливы и всячески демонстрировали свою поддержку. Даже Буши и Кеннеди-Шрайверы. И это был, вероятно, первый раз за всю историю существования этих кланов, когда они продемонстрировали одинаковые взгляды на какую-либо проблему… Но госпожа Эстебан прекрасно понимала, что это исключительно благодаря тем словам, которые произнес пришелец. А если бы их не было – ее кровавые ошметки уже были бы выметены из Белого дома поганой метлой. Ибо ситуация все больше и больше скатывалась к катастрофе.
Внешне пока это проявлялось не слишком заметно, но количество признаков, указывающих, что катастрофа все ближе и ближе, с каждым месяцем становилось все больше и больше. Небольших, незаметных широким массам, но для профессионалов гудящих как набат. Так, например, доля использования доллара в качестве резервной валюты падала уже шестнадцатый месяц подряд. Не слишком сильно – на ноль двадцать, на полпроцента в месяц, то есть для непрофессионала, да и многих полупрофессионалов, подвизающихся в качестве публицистов, незаметно. Но постоянно. И это еще слава богу, что для широкой публики пока еще незаметным оставался процесс начавшегося резкого уменьшения золотого запаса страны. А куда было деваться? Годовой дефицит платежного баланса в триллион все тех же пока еще вполне полновесных долларов требовал покрытия[14]. А все большее и большее количество поставщиков пока еще деликатно, но уже довольно настойчиво требовали хотя бы часть оплаты их поставок производить не в долларах, а в «эквивалентах большей ликвидности». И приходилось еще радоваться тому, что они пока еще согласны хотя бы часть оплаты получать в долларах. Возможности же умерить их аппетиты, послав к их берегам шестой флот или устроив у них либо поблизости от их границ очередную заварушку с «поддержкой стремления народов к свободе и демократии», вызвали большое сомнение.
Нет, никто никого пока вроде бы не ограничивал – не было никаких жестких заявлений, никто не требовал вернуть эскадры и флоты США к местам постоянной дислокации или убрать военные базы, натыканные предыдущими администрациями по всему миру, но… проверять, насколько изменились за последние месяцы пределы допустимого, никто не жаждал. Потому что жесткий ответ, который был вполне вероятен, означал уже
И вот впервые стало не так…
Тем временем те, кто успел перебежать на сторону русских, уже вовсю пользовались плодами своего предательства. Как выяснилось, пришельцы уже успели не только массово получить гражданство Российской Федерации, но и неплохо обустроиться на поверхности планеты. Русские выделили им значительный кусок территории в Сибири и сразу же после обнародования факта получения гражданства быстренько провели через свой парламент решение об образовании нового субъекта Федерации, предоставив ему наивысший из имеющихся статусов – республиканский.
Впрочем, на самом деле все эти республики, края и области по большому счету только именовались по-разному, а права имели приблизительно одинаковые. И куда меньшие, чем у любого штата. Так что с точки зрения логики от предложения Президента Соединенных Штатов инопланетяне отказались зря. Ибо, приняв его, они получили бы намного больше, чем у русских…
Вот только с точки зрения логики вообще было непонятно, почему они вышли на контакт именно с русскими. Почему русские оказались более привлекательны, чем самая сильная, свободная и технологически развитая страна мира? Большей территорией? Так Америка тоже очень большая страна, всего лишь в два раза меньше России… даже меньше чем в два раза. Но по всем остальным показателям она куда более развита, чем Россия. Элис была в этом совершенно уверена! И имела на то все основания. Ибо, несмотря на то, что начиная с шестидесятых Америка начала избавляться от промышленности, эта самая промышленность у нее все еще имелась. И достаточно мощная. Тем более что уже при недоброй памяти президенте – лауреате Нобелевской премии мира, ситуация постепенно начала разворачиваться в другую сторону. И за последующее время удалось сделать довольно много…
Да и в те печальные времена все было не так уж однозначно. В конце концов, стопроцентно американский «Боинг» строил почти половину самолетов мира, в то время как его ближайший конкурент «Эйрбас» был детищем нескольких фирм аж из трех стран[15]. Кроме того, никто, кроме Америки, не был способен серийно строить атомные авианосцы, то есть супервысокотехнологичные корабли водоизмещением сто тысяч тонн, NASA была крупнейшей космической корпорацией мира, способной исследовать столь отдаленные космические объекты, как Плутон, а GE выпускала не только лучшие в мире турбины и генераторы, но и великолепные холодильники и микроволновки…
А что касается территории, то даже если отвлечься от самой Америки, то она была способна предоставить пришельцам возможность взять под свой контроль любой кусок на почти двух третях территории Земли. В каком бы полушарии он ни находился. По-разному – где авторитетом, где финансовым или экономическим принуждением, а где и прямой военной силой. Ни одна другая страна мира на это способна не была. Так почему же эти придурки со звезд выбрали русских, черт возьми?!
Так вот, на этой выделенной территории пришельцы, кроме всего прочего, обустроили несколько своих медицинских и обучающих центров. Кроме всего прочего – потому, что главным, что они там построили, были все-таки не эти центры и не промышленные предприятия, ибо, как выяснилось, цивилизация пришельцев уже давно убрала большую часть своей промышленности в пустоту, на орбиты и в пояса астероидов, – а зоны релаксации. Хотя на вопрос, почему для этого было выбрано такое место, как холодная и снежная Сибирь, ответа пока не находилось. Впрочем, вполне возможно, с теми технологиями, которые были в распоряжении инопланетян, вопрос местного климата вообще был неважен…
Но, как бы там ни было на самом деле, именно в этих самых центрах почти сразу же началось обучение нескольких тысяч человек, большая часть которых заключила обычные коммерческие контракты с пришельцами на работу на их предприятиях, расположенных в пустоте, а меньшая, которая, как подчеркнули пришельцы, была выделена по квоте правительства Российской Федерации, должна была после обучения вернуться в свои страны и заняться адаптацией знаний пришельцев к возможностям земных технологий…
В то время как несколько попыток американских корпораций или отдельных американских ученых выйти на пришельцев в качестве частных лиц и компаний были вежливо отклонены. Инопланетяне заявили, что «на данном этапе мы работаем только через официальные правительственные структуры» и что переход на чисто коммерческие отношения планируется в ближайшее время, о сроках наступления которого они предварительно уведомят. То есть, по существу, были вежливо посланы в задницу…
Вследствие чего на очередном заседании «расширенного» Совбеза было принято единодушное решение даже не пытаться подавать заявку на вступление в широко разрекламированную русскими программу «Технологии космоса – Земле» до тех пор, пока первые партии ученых и инженеров из стран, легших под русских, не вернутся в отправившие их научно-исследовательские институты и исследовательские и опытно-конструкторские подразделения концернов, подготовленные по инопланетным технологиям, а все свои усилия сосредоточить на отслеживании информации о том, что именно происходит в этих научно-исследовательских и опытно-конструкторских институтах и подразделениях…
План предложил именно адмирал Мэрриуэзер. Впрочем, вряд ли это были его собственные идеи. Но тот факт, что он сумел их оценить и поддержать, характеризовал его с весьма положительной стороны. Так что Элис даже подумала, что, возможно, ее отношение к главе ЦРУ было несколько несправедливым.
Госпожа Президент никогда, еще со времен бескомпромиссной юности, терпеть не могла подобных, рожденных с золотой ложкой во рту, представителей «старых семей», которым все в жизни доставалось легко. В отличие от нее и от таких же, как она, которым пришлось самим пробиваться в жизни, у этих ребят уже при рождении были деньги, лучшие учителя и тренеры, возможность поступить в самые престижные институты, семейные связи… о какой демократии в подобном случае можно говорить?! Да это же просто чертовы дворяне!
И, кстати, они не особо-то это и скрывали. А как иначе расценить весьма популярные в их среде именования типа Генри Форд IV или Джон Рокфеллер III? Ведь так же именовали только каких-нибудь там королей или царей, не так ли? Причем этих бездельников, сосущих кровь своих сограждан, даже у придурочных и никчемных европейцев или всяких там русских было максимум по одному на страну! А у нас, во вроде как свободной Америке, таких десятки, если не сотни. И любой из них – как минимум лишнее препятствие на пути у действительно достойных, но бедных… а для большинства и вообще – непреодолимая стена. Недаром почти сорок процентов американских президентов приходятся друг другу родственниками, то есть дядьями, племянниками, двоюродными братьями, дедушками и внуками. А некоторые даже отцами и сыновьями или мужьями и женами… Ну то есть опять все как у дурацких средневековых королей!
И ладно президенты – если взять вообще весь верхний слой общества, то есть министров, генеральных прокуроров, членов Верховного суда, госсекретарей, губернаторов штатов и так далее – таковых и вовсе окажется семьдесят процентов. И пусть не все из них родственники по крови, многие стали таковыми только через женитьбу или замужество, как тот австрийский эмигрант-бодибилдер, ставший сначала киноактером, а потом губернатором Калифорнии, женившийся на одной из Шрайвер. Недаром он сразу же после того, как отбыл два положенных срока, с нею развелся…
Но все равно, какая это демократия? Это настоящий феодализм! И потому Элис Эстебан, всю свою карьеру вынужденная подчиняться этим навязанным ей правилам, ввязалась в борьбу за пост Президента США, поставив одной из своих целей изменить и вернуть стране настоящую демократию. Черт… ох, прости меня Господи – конечно же, Боже мой, как же не вовремя объявились эти пришельцы. У нее были такие планы на свое президентство…
И вот теперь она была вынуждена признаться самой себе, что, возможно, не все так однозначно. И как минимум часть этих «золотых мальчиков» заслуживает кое-какого уважения. Впрочем, генетику ведь никто не отменял. Причем она работает не только на внешние признаки, типа там… лап, формы морды, цвета шерсти или наличия стоячих либо висящих ушей. Черты характера у тех же собак тоже варьируются от породы к породе. И очень сложно найти как свирепого сенбернара, так и флегматичного добермана. А «старые семьи» столетиями удерживаются у руля власти. То есть внутри них отбор и выбраковка по требуемым признакам должны были быть поставлены куда круче, чем у любых заводчиков собак или лошадей. Власть – она дело такое, дилетантов и безвольных не терпит…
Так вот план, предложенный директором ЦРУ, состоял в том, чтобы отслеживать те направления исследований, на которые накинутся вернувшиеся в свои институты, лаборатории и исследовательские центры ученые и инженеры, прошедшие через инопланетян, и «отзеркаливать» те изменения в требующемся научном и технологическом оборудовании, которые будут происходить в оснащении исследовательских центров и лабораторий. То есть, например, если вернувшиеся в тот же ЦЕРН ученые потребуют, скажем, немедленно перестроить особым образом Большой адронный коллайдер или пристроить рядом исследовательский термоядерный реактор, либо оснастить институт или лабораторию каким-нибудь специфическим оборудованием, и даже не специфическим, но ранее не использовавшимся – они сразу же начнут делать то же самое. Уж на то, чтобы добыть подобные не слишком секретные сведения, возможностей ЦРУ и АНБ должно хватить с лихвой. А поскольку подобные объекты возводятся достаточно долго, то к тому моменту, как эти легшие под русских предатели закончат свои стройки и переоборудование, у Америки уже должны будут появиться и собственные ученые и инженеры, также прошедшие обучение, для плодотворной работы которых уже все будет готово. Так что отставание если и будет, то отнюдь не критическое… И мы еще посмотрим, кто кого!
Первые результаты данной программы появились уже через двадцать дней. Как выяснилось, обучение у пришельцев было похоже на методику, воплощенную в одной довольно старой, но все еще имеющей своих поклонников компьютерной игрушке, созданной одной исландской компанией. То есть знания приобретались определенными блоками, которые в игрушке именовались базами знаний, и их объем в зависимости от ранга отличался довольно сильно. К тому же скорость изучения этих баз была заметно связана с интеллектуальными способностями обучаемого. А поскольку для обучения к русским и их инопланетянам каждой страной, получившей такую возможность в числе первых, были командированы наиболее сильные умы, то первые ранги подобных баз они выучили довольно быстро. После чего необходимо было сделать некоторый перерыв, чтобы знания, загруженные в мозги напрямую, смогли, так сказать, улечься и усвоиться.
И большинство учащихся воспользовалось этим моментом, чтобы связаться со своими правительствами и корпорациями и передать им требования по организации дальнейших исследований. Все, как и рассчитывалось… Причем для получения подавляющей части этой информации не потребовалось даже никаких особенных усилий. Потому что большинство ученых и инженеров сделали, как им было привычно, то есть общались со своими либо по обычному мобильному телефону, либо с помощью столь же обычной электронной почты. А некоторые вообще через свои аккаунты в соцсетях. После чего большинство из них отправились в отпуск к своим семьям либо на вполне привычные курорты, даже не подумав, что содержимое их голов резко, на порядки, повысило их ценностной эквивалент… Так что сведения о том, что и как строить и каким образом переоснащать лаборатории, были получены своевременно. То есть все шло нормально, как и планировалось…
Но этим идиотам из спецслужб этого показалось мало!
Для госпожи Президента все началось в тот момент, когда госсекретарь доложил ей, что от русских поступило приглашение на встречу на высшем уровне. Именно во время этого доклада у Элис в голове зажегся, так сказать, маленький огонек тревоги. А уж когда практически следом за государственным секретарем аудиенцию запросил адмирал Мэрриуэзер, этот огонек полыхнул во всю мощь.
Директор ЦРУ вошел в овальный кабинет с крайне удрученным видом и молча передал ей папку с распечаткой. Поскольку возможности инопланетян в области контроля за трафиком были неизвестны (но при этом глупо было бы предполагать, что они меньше, чем возможности АНБ), было принято решение перейти на пересылку наиболее важных материалов с помощью фельдкурьеров или передачу из рук в руки при личной встрече. Да и сами материалы, составляющие государственную тайну высшего уровня, теперь можно было готовить и распечатывать исключительно на лэптопах, которые были не подключены к сети.
Госпожа Президент молча раскрыла папку и погрузилась в чтение. Следующие несколько минут адмирал молча наблюдал, как лицо госпожи Президента Соединенных Штатов Америки постепенно меняет цвет от полыхающе-красного до мертвенно-бледного и, наоборот, до уже едва ли не черно-багрового… Закончив с чтением, Элис Эстебан некоторое время сидела молча, не глядя на слегка скукожившегося перед ней директора ЦРУ, а затем, так и не подняв взгляда, глухо спросила:
– Скажи мне только одно, адмирал: зачем?
Мэрриуэзер едва заметно вздохнул. Ну, как тебе это объяснить, старая ты сука? Как вообще можно объяснить то, с чем ты никогда не сталкивалась? Старые семейные связи, которые насчитывают уже столетия и благодаря которым ты в любой момент можешь обратиться к тому или иному совершенно постороннему человеку из дружественной семьи, и он непременно тебе поможет. В той или иной мере, конечно, но поможет. Как тебе объяснить, что такое скромная и кроткая просьба семейного ребе, к которому ты испытываешь не только уважение, но и искреннюю благодарность. Потому что когда-то давно, в молодости, у тебя, мальчика из хорошей семьи, снесло башку от… от… да просто от молодости и ощущения мнимой вседозволенности. Когда у тебя есть деньги (пусть не твои, а родаков, но какая в этом возрасте разница – главное, они есть), крутая тачка, верные друзья (ну, так тогда казалось), и в твоей крови бушуют гормоны, реально оценивать обстановку и последствия своих поступков практически невозможно. Вот и вляпываются некоторые… Когда же перед тобой во весь рост встают последствия твоих глупостей и начинает явственно маячить не только возможность навсегда распрощаться с веселой и беззаботной жизнью, но и крушение всех твоих жизненных планов, а то и вполне реальный и весьма немаленький срок, ты начинаешь тыкаться во все двери. И везде получаешь отказ. А потом появляется ребе и… и решает твою проблему всего парой звонков и одной беседой. Все, как ты и просил. Без подробностей. И… и все – свобода возвращается, жизнь снова приобретает вкус и цвет, а беды развеиваются как дым. И только потом, много позже, ты понимаешь, что когда-нибудь ребе вот так же придет к тебе и так же, как и в том твоем случае, ничего не объясняя, просто попросит: «Помоги этому мальчику» – и ты… ты пойдешь на все: подлог, должностное преступление, сокрытие улик, или… или отдашь приказ на проведение авантюрной и крайне неоднозначной операции с непредсказуемым итогом. Потому что просто не сможешь отказать.
Но сидевшей перед ним женщине просто невозможно этого объяснить. Так что придется выкручиваться…
– Вы сами знаете, что вся информация, которую мы уже получили, сугубо косвенная. А запланированные инвестиции просто чудовищны. По прикидкам, в пересчете на текущий курс мы собираемся потратить на эту программу приблизительно в пятнадцать раз больше, чем затратили на лунную гонку. Поэтому министр торговли просил меня найти реальные и достаточно достоверные подтверждения того, что эти расходы не уйдут в трубу.
– Не несите чушь! – рявкнула госпожа Президент. – Вы как минимум обязаны были согласовать подобную авантюру со мной!
– Не было времени, – попытался оправдаться директор ЦРУ. – Как вы понимаете, у нас в последнее время осталось не слишком много возможностей действовать за пределами национальной территории. Сейчас, при… м-м… задержании интересующих нас фигурантов мы уже не можем рассчитывать не то что на помощь, но даже на
– И как вы оцениваете результат? – ядовито поинтересовалась Элис Эстебан.
Адмирал мрачно молчал. Да уж, запрос русских на встречу на высшем уровне, пришедший практически сразу после того, как самолеты с похищенными, погруженными в сон во избежание излишних проблем, поднялись в воздух с американских баз, более чем прозрачно намекал на причины своего появления.
– Может, это просто совпадение? – проговорил наконец Мэрриуэзер.
– Не порите чушь! – с тоской отозвалась госпожа Президент, потом глубоко вздохнула и, припечатав папку с докладом ударом ладони, приказала: – Значит, так: похищенных – вернуть на те же места, откуда их похитили. Немедля! Сразу после того, как вы это сделаете, я отправляюсь на встречу с русскими. И если они потребуют вашей головы – они ее получат. Это ясно?
Директор ЦРУ молча кивнул.
– А если нет, то сразу же по возвращении я получаю от вас прошение об отставке.
Адмирал снова кивнул. Что ж, другого он и не ожидал. Он ошибся, а на таком уровне ошибка значит куда больше, чем любое преступление. Его авантюра не удалась… Черт возьми, ну за каким чертом этой парочке захотелось отправиться на время перерыва не к себе домой, а в весьма экзотические края? Так сильно соскучились по экзотике? Так там, у инопланетян, экзотики должно быть куда больше… Вот ведь идиоты!
Но одним этим разговором дело не ограничилось. Уже через полчаса после его окончания в оперативном зале Белого дома собралось внеочередное «расширенное» заседание Совета национальной безопасности, центральным вопросом повестки дня которого было – продолжать ли программу подготовки материальной основы будущих исследований или последняя авантюра адмирала Мэрриуэзера ставит крест на этой идее?
Мнения разделились полярно.
– Мы не делаем ничего предосудительного! – веско вещал государственный секретарь. – То, чем мы занимаемся, можно расценивать лишь как модернизацию оборудования наших исследовательских центров. Тем более что две трети из тех центров, в которых началась модернизация, не имеют никакого отношения к государственным структурам. Это исследовательские подразделения частных корпораций.
– То есть вы считаете, что русские – идиоты, – скептически поинтересовалась госпожа Президент, – и не способны сложить два и два?
– Они ничего не могут сделать – у них нет доказательств, – усмехнулся госсекретарь.
– И что? Отсутствие доказательств наличия у Хусейна оружия массового поражения не помешало одному из ваших предшественников, размахивая в Совбезе ООН пробирочкой с белым порошочком, продавить решение на начало интервенции в Ирак. Или вы это запамятовали? – ядовито поинтересовалась Элис.
– Это совсем другое дело, – огрызнулся тут же сбавивший тон госсекретарь.
– Вот именно, – вздохнув, подытожила госпожа Президент, – совсем другое. Теперь с нами способны поступить так, как тогда мы с Ираком. А вы, господа, пытаетесь продолжать вести себя, как будто с того времени ничего не изменилось. Сколько еще ошибок вы собираетесь совершить? И не окажется ли их достаточно для того, чтобы разрушить нашу страну? – Она снова тяжело вздохнула и негромко произнесла: – Я даже не представляю, что теперь русские стребуют с нас за это… Причем при полном одобрении международной общественности, – ядовито уточнила госпожа Президент и, мгновение подумав, предположила, добавив в голос оттенок мстительности: – Может, ввести золотое обеспечение доллара?
Госсекретарь, принадлежавший к одной из самых богатейших семей Америки, аж задохнулся от негодования:
– Н-н-но-о… к-ка-ак… н-не-е-е… я не… о боже!!!
Так что на встречу со своим русским коллегой Элис летела как на Голгофу. И вот такой пассаж…
– То есть, – медленно начала Элис, – я повторюсь еще раз, чтобы не было разночтений: я поняла ваше предложение таким образом, что вы предлагаете нам без всяких предварительных условий и каких бы то ни было ограничений немедленно войти в проект «Технологии космоса – Земле» и согласны включить пул наших специалистов в программу переподготовки.
– Да, – кивнул Президент России. – Но бремя донести понимание изменившейся ситуации как до медных голов вашего истеблишмента, так и до каждого американца, вам придется взять на себя.
Элис Эстебан согласно кивнула. Ну а кому, кроме нее-то?
– И конечно, все это при условии, что вы более не будете осуществлять акций, подобных той, что совсем недавно и, к счастью, благополучно разрешилась, – добавил второй собеседник.
Госпожа Президент невольно вздрогнула. Она как раз находилась в воздухе, когда по всем каналам прошли репортажи о том, как штурмовые подразделения инопланетян разнесли в пыль укрепленные базы боевиков и освободили захваченных ими ученых. Это выглядело… впечатляюще. И это еще слабо сказано!
А уж когда Элис представила, как схлопывается, будто карточный домик, огромный комплекс зданий в Лэнгли (а показанные по телевидению репортажи не оставили сомнений в том, что пришельцы вполне способны на подобное), после чего сквозь пробитый орбитальным ударом тоннель в земле в подземные этажи врываются штурмовики клана Корт, то ей пришлось попросить принести успокоительное. Она осознала, что они прошли практически по грани…
– Я гарантирую это. А также то, что все виновные непременно понесут наказание, – поспешно отозвалась госпожа Президент, после чего на мгновение замолчала, заколебавшись насчет того, стоит ли еще раз задавать вопрос, который продолжал крутиться у нее на языке, но затем все-таки решилась:
– Значит, никаких русских, американцев, немцев или китайцев – только земляне?
– А разве у нас есть другой вариант? – негромко спросил Президент России. – Там, – он поднял руку вверх, – тысячи миров и триллионы разумных. Что останется от Земли после того, как сюда придут мастера играть на противоречиях, которым даже вы в подметки не годитесь? Потому что за ними не двести пятьдесят лет, а тысячелетия подобной игры.
Элис Эстебан некоторое время молча сидела, прикрыв глаза, будто придавленная тяжестью предстоящей задачи. А затем встряхнулась и, гордо вскинув подбородок, произнесла:
– Что ж, если так – Амери… ой, – она осеклась и довольно мило покраснела, – прошу прощения, господа, – Земля принимает вызов. Мы с вами. – И она протянула сидевшим перед ней мужчинам обе руки.
– Кого, простите?
– Кола Стонборо, – еще раз повторила очень красивая женщина. – Он поступил в ваш приют два месяца назад. Вот, ловите файл с подтверждением оплаты содержания.
– Да, спасибо, получила… – сидевшая на ресепшене женщина на пару мгновений отключилась, а затем вновь сосредоточила взгляд на парочке посетителей. И этот взгляд был весьма растерянным. – Прошу меня простить, но Кола Стонборо в настоящий момент в приюте нет.
– Как?! – стоявшая перед ней женщина мертвенно побледнела и пошатнулась. – Как нет?!
– Его забрали девять дней назад.
– Кто?!
– К сожалению, никаких отметок об этом в деле не имеется. Судя по всему, решение о том, чтобы отдать мальчика опекуну, принял лично господин директор. По-видимому, резоны опекуна показались господину директору убедительными.
«Ну, или ему поступило такое распоряжение сверху», – закончила про себя мысль сотрудница.
Стоявший рядом с женщиной высокий мужчина, все это время сохранявший молчание, отточенным движением подхватил свою спутницу под локоток и слегка выдвинулся вперед. Сотрудница обожгла его заинтересованным взглядом. Какой мужественный… жаль, что он с этой красоткой. В присутствии подобной спутницы идея как-то заинтересовать этого красавчика и раскрутить его на флирт выглядела совершенно бесперспективной.
– Мы можем встретиться с директором? – на этот раз вопрос задал именно мужчина.
– К сожалению… – заюлила сотрудница приюта, сразу понявшая, что ничего хорошего директору от встречи с этим господином ждать не приходится, и потому надо постараться максимально отдалить данный момент, – в настоящий момент директор отсутствует. Но вы можете подать заявку…
– Директор находится в своем кабинете, уважаемая, – спокойно прервал ее словоизлияния мужчина. Женщина едва заметно сморщилась.
А то она не знает! Но директор лично инструктировал всех, кто работает на ресепшене, насчет подобных щекотливых ситуаций. Так что, красавчик, тебе придется удалиться несолоно хлебавши…
Между тем мужчина продолжил:
– Просто доложите ему, что с ним желает встретиться Глава клана Корт. Вот моя визитка.
В сети сотрудницы приюта тут же замигала иконка сообщения о принятии файла с информацией. Но та не обратила на нее никакого внимания. До нее внезапно дошло, КОГО она видит перед собой. Лузитанец! Да еще клановый! Да пошли они в жопу, все эти инструкции господина директора. С подобными гостями пусть он разбирается сам…
– Рад, весьма рад, – суетливо рассыпался в любезностях директор детского приюта, когда столь неожиданные гости внезапно нарисовались на пороге его кабинета. Сообщение с ресепшена застигло его в тот момент, когда он решил слегка перекусить. Поэтому он едва успел убрать со стола и сдернуть салфетку с горла. А вот натянуть пиджак уже не успел… – Такая честь, уважаемый Глава, такая честь… Прошу вас, присаживайтесь. Прохладительного? Кассили?
– Ответов, – резко бросил мужчина.
И как ни странно, директор приюта был ему очень благодарен. Потому что женщина вообще выглядела неадекватной. Так что если бы вопросы начала задавать она, еще неизвестно, к чему бы это, в конце концов, привело…
– Вы понимаете, – поспешно начал он, – политика нашего приюта в области конфиденциальности не предусматривает…
– Имя. Внешность. Личные данные. Время встречи. Все выданные сопроводительные документы, – отрывисто скомандовал мужчина. – И быстро, пожалуйста!
– Но позвольте!.. – попытался возмутиться директор.
Однако все его попытки хотя бы попытаться сохранить лицо, сославшись на планетарные законы или там устав приюта, мгновенно были обрезаны всего тремя словами:
– Это мой сын.
– Да-да, хорошо, сейчас, – испуганно забормотал директор.
Он еще не настолько сошел с ума, чтобы становиться между лузитанцем и его ребенком…
До ангара Трис с Аларикой добрались практически без проблем. План астероида лузитанка скачала через дешифратор еще в камере и тогда же установила в программе отвечающего за внутреннюю безопасность искина «флажки», блокирующие прохождение сигнала тревоги с трех постов охраны, расположенных на пути от отсека, в котором располагался гарем, до ангара. Этот отсек примыкал к личным апартаментам барона, так что идти от него до ангара было совсем недалеко.
Первый пост, расположенный при входе в гаремный отсек, они даже не стали вырубать. Потому что охранница не обратила на них вообще никакого внимания. Вероятно, перемещения наложниц туда-сюда были для охраны привычным делом. Так что никто и не подумал уточнять, кто это и куда пошел, фиксируя происходящее краем глаза и по формальным признакам, типа наличия цветастых одежд откровенного покроя.
А вот второй пост пришлось уже нейтрализовать по-жесткому.
Впрочем, это оказалось довольно легко – вследствие того, что, как выяснилось, на этом посту службу нес настоящий мачо, который, заметив весьма откровенно одетых девушек, тут же откинул забрало шлема и, облизав губы, окинул их масленым взглядом и вкрадчиво спросил:
– Ой, какие девочки… заблудились, козочки?
Аларика, шедшая впереди, ничего не ответив, просто округлила глазки, приоткрыла ротик, пару раз хлопнула ресницами и… оказалась на расстоянии вытянутой руки от охранника. Стремительного движения лузитанки Трис практически не различила, но одетый в тяжеленный бронескаф охранник оказался в результате отброшен к дальней стене, по которой и сполз на пол коридора, обмякнув там безжизненной горой металла и пластика.
Девушка невольно сглотнула. Да уж, клановая модификация – это что-то… Неужели и Ник стал таким же смертоносным?
Ник… при воспоминании о нем девушку охватила легкая паника. Как он встретит ее? Как отреагирует на новость, которую она должна ему сообщить? Как…
– Быстрее, подруга, – тихо прошипела Аларика. – Здесь шлюз, мы должны войти в него вместе. А то, если я не сумею вырубить следующего охранника одним ударом, он может заблокировать двери.
– Да-да, бегу, – встрепенулась Трис, отвлекаясь от своих мыслей и прибавляя шаг.
С постом внутри ангара все оказалось намного сложнее. Лузитанка, все так же хлопая глазками и округляя ротик, довольно умело развела охранника на то, чтобы он допустил их в ангар, но на этот раз такого подарка, как открытое забрало бронескафа, они не получили. Этот постовой оказался уставным и флегматичным. Но Аларику это не особо расстроило. Она одарила громилу в бронескафе чарующей улыбкой и, крайне томным голосом попросив Трис: «Дорогая, подожди меня у шлюза», – самой… м-м-м… назовем это эротичной, хотя на язык явно просилось не столь корректное словцо… походкой двинулась в сторону дальней стены ангара, около которой торчало полтора десятка ремонтных дроидов.
– Эй, женщина, ты куда? – запоздало донеслось из динамиков скафа охранника.
– Дело в том, – тут же влезла в разговор Трис, пытаясь прикрыть соратницу, при этом также не имея никакого понятия, зачем она туда поперлась, – что господин послал нас забрать с корабля… ну-у-у… – она лихорадочно искала, что бы такое озвучить, чтобы оно могло как-то оправдать использование ремонтного дроида, но голова напрочь отказывалась работать, – один контейнер. Тяжелый. И не думаете же вы, что мы понесем его на руках?
– Господин скажет – понесете, – равнодушно бросил охранник, и тут до Трис дошло, почему он так флегматичен. Да он жует ошмел[16]! И это на посту!!! Вот урод…
Впрочем, кто их знает, эти местные порядки? Вполне возможно, здесь это не нарушение. Хотя нести службу в подобном состоянии… он же не сможет адекватно оценивать происходящее, да и реакция у него будет в разы более замедленной.
С другой стороны, если бойцу под ошмелом оторвет руку или ногу, сознание от болевого шока он точно не потеряет.
Слава всем богам, с дроидами лузитанка провозилась недолго. Всего через пять минут она уже двигалась в обратную сторону в сопровождении парочки весьма крупногабаритных ремонтников с тремя парами многофункциональных манипуляторов каждый. Так что охранник не успел ничего заподозрить.
Подойдя к посту, Аларика развернулась и, приняв максимально соблазнительную позу, снова призывно захлопала ресницами и нежно проворковала:
– Молодой воин, ты не мог бы помочь слабым женщинам?
– Я на службе, – флегматично отозвался тот, а Трис, наклонившись к уху подруги, прошептала:
– Кажется, он под ошмелом.
– Вот каменное дерьмо! – так же тихо выругалась лузитанка, а потом слегка изменила позу на нечто более величественное и произнесла уже куда более строго:
– Ты должен подойти к нам и помочь. А то я немедленно доложу Господину о проявленном тобой неуважении к… его приказам!
А вот это подействовало. Похоже, барон Атомар умел внушать слугам необходимое почтение. Так что охранник без звука выскочил из постового «стакана», подскочил к горделиво выпятившей грудь Аларике и попытался изобразить поклон. Что ему, естественно, не удалось. В бронескафе-то…
А в следующее мгновение оба ремдроида, торчавшие по бокам от лузитанки, пришли в движение, и «молодой воин» оказался буквально распят в своем бронированном костюме шестью парами манипуляторов, причем таким образом, что не был способен пошевелить даже пальцем. Охранник сначала изумленно икнул, похоже, рефлекторно проглотив ошмеловую жвачку, потом дернулся, потом заорал. Но лузитанка уже отвернулась от него и склонилась над лючком внешней панели аварийного открытия шлюза, аккуратно втискивая внутрь шарик дешифратора.
– Ну что, подруга, готовься, – удовлетворенно произнесла она, разгибаясь. – Судя по тому, что удалось отыскать в памяти искина ремонтного комплекса, пароли на корабле слабенькие – не более семнадцати знаков. Что, впрочем, вполне объяснимо. Ведь эта лоханка – не столько корабль, сколько спасательная шлюпка, и по чужим причалам, ангарам и портам ей не мотаться. Так что особо заковыристой системы контроля доступа ей не требуется… Поэтому через пару минут наступит твоя очередь обеспечивать нам безопасный уход, – улыбнулась Аларика, не обращая никакого внимания на орущего во весь голос охранника, у которого не то что не было никакой возможности отсоединить от креплений хоть что-то из своего весьма грозного набора вооружения, но даже просто пошевелиться.
– А ты? – встревоженно уточнила Трис.
– А я, – лузитанка снова улыбнулась, но уже хищно и, шагнув вперед, одним движением вырвала из встроенных ножен бронескафа десантный нож, – пока позабочусь, чтобы тебе не мешали…
Так что когда картографический крейсер «Искатель Земли», парой залпов полностью подавив внешние системы обороны, приблизился к астероиду барона Атомара, Трис уже выводила захваченный ими с Аларикой (ну, хорошо – практически одной Аларикой) корабль из срединной каверны астроида, в которой был оборудован защищенный ангар…
Из приюта они вылетели минут через двадцать после того, как Ник получил от директора всю запрошенную информацию. Большую часть этого времени землянин провел, пытаясь успокоить шокированную новостями Трис. И так и не сумел…
– Нет, как он мог? Как он мог?! – Ник, уже до отлета исчерпавший все более или менее внятные аргументы, решил применить последнее, что ему оставалось, и осторожно обнял Трис, прижав ее к себе. Это подействовало. Но, к сожалению, ненадолго. Уже через полминуты девушка снова гневно вскинулась:
– Нет, ты не понимаешь! Он же следил за мной, следил все это время!
– Он – твой отец, – осторожно произнес Ник. А ну как это заявление снова вызовет взрыв агрессии? Но обошлось. – Почему бы ему этого не сделать? Тем более что, как ты говоришь, вы расстались… м-м-м… не слишком мирно.
– И в этом виноват именно он! Кому вообще интересны эти его глупые заморочки о чистоте крови, благородных предках и всем таком прочем?! У нас что – Средневековье?
– Ну-у… расскажи это генозисам, – хмыкнул Ник.
Трис резко развернулась к нему и обожгла отца своего сына гневным взглядом.
– Да как ты не понимаешь?! Это же совершенно другое дело!
– Хорошо-хорошо – совершенно другое, я понял, – усмехнулся Ник. – Ну, так что делать-то будем?
– Как что? – изумилась Трис. – Конечно, летим за сыном!..
К родной планете Трис «Искатель Земли» стартовал уже через полтора часа. Особо рассусоливать было некогда, поскольку время стремительно утекало. Потому что этот полет, кроме поисков Трис, преследовал еще и несколько других целей. Это основы управления – наиболее эффективны те решения, в процессе исполнения которых удается, одновременно или последовательно, разрешить не одну, а сразу несколько проблем.
Когда от пленных, захваченных во время последней попытки прорваться к Земле через укрепленную «оборонительной Призмой» соседнюю систему, удалось узнать, что ранее эксплуатировавший Землю картель решил оставить оказавшиеся бесплодными попытки справиться с захватчиками своими силами и принялся активно искать каких-нибудь влиятельных союзников, Совет клана сразу озаботился этим известием. Потому что ни у кого из Совета не было сомнений в том, что он этих союзников найдет. И скоро.
Нападавшим давно было прекрасно известно, кто именно с такой наглостью влез на их поляну. То, что клан Кернет активно ищет своих старых врагов по всей Галактике, тоже не составляло особого секрета. Так что им просто суждено было рано или поздно сначала встретиться, а потом и дружно навалиться на общего врага… И как для Земли, так и для клана Корт, лучше было бы, если бы это произошло не спонтанно, а в тот момент, когда объединенные силы защищающихся были бы готовы к встрече, а вот их противники к совместному нападению – нет. Ну или как минимум еще не совсем. Для чего требовалось как-то их спровоцировать. То есть повесить перед их носом какую-нибудь вкусную морковку и помахать ею таким образом, чтобы им показалось, что морковка вот-вот улизнет, – дабы они прервали подготовку и со всех ног бросились в погоню.
И ни у кого в Совете клана даже не возникло сомнений в том, кто именно будет играть роль этой самой морковки. Даже у самого Ника.
Именно поэтому землянин в начальный период своего возвращения в цивилизованный космос так старательно избегал засвечивать в крупных транзитных системах и вблизи больших транзитных пустотных объектов столь привлекающий внимание и быстро идентифицируемый объект, как «Искатель Земли», предпочитая использовать имевшийся на бору картографического крейсера транспортник, переоборудованный в курьер. И только освобождение Трис, оглушившей его известием о том, что он нежданно-негаданно стал папой, настолько выбило его из колеи, что Ник потерял осторожность и прилетел к планете, на которой его… ну, наверное, уже жена, оставила ребенка на время своей попытки повысить собственную маскировку (увы, неудачной) на столь приметном корабле.
Впрочем, скорее, дело было не столько в потере осторожности, сколько в том, что Глава клана Корт на основании имевшейся у него информации имел все основания предполагать, что квест практически завершен, остался последний пункт – и можно отправляться домой. То есть засветка уже не то что не опасна, но, скорее, даже полезна. И тут такой облом…
А с другой стороны – не факт, что засветка уже не произошла. И возможно, даже если бы он не объявился у той планеты на «Искателе», ничего бы особо не изменилось. В конце концов, Глава клана Корт во время поиска своего бывшего партнера по мусорной эпопее на «Кокотке» не скрывал ни имени, ни клановой принадлежности, а в цивилизованном космосе он к моменту атаки на астероид барона Атомара находился уже достаточно долго. Так вполне вероятно, что заинтересованные лица уже в достаточной мере были осведомлены и о самом факте его появления, и о целях этого появления, и даже о его вероятном маршруте. Среди клановых элит дилетантов не было. Так что можно не сомневаться, что на всех вероятных и даже просто возможных местах его появления давным-давно были расставлены информационные «флажки», которые наверняка уже сработали. А если так, то единственной тайной, которую Ник раскрыл этим своим поступком, было то, что он прилетел именно на «Искателе». Но и это вряд ли являлось для заинтересованных лиц столь уж большим секретом… Потому что любой, кто знал его хотя бы немного, предположил бы, что если Ник-Сигариец появился в цивилизованном космосе, его личный корабль совершенно точно где-то поблизости.
Однако как бы там ни было можно не сомневаться, что теперь-то «морковка» однозначно проявила себя. И это означало, что охота на нее уже началась, то есть времени с каждым тиком становится все меньше и меньше. Поэтому Ник, посоветовавшись с пылавшей гневом Трис, решил согласиться с ее мнением и действовать быстро и жестко. Причем самой Трис в этом словосочетании нравилось именно слово «жестко», а ему – «быстро». Но одно другому не мешало.
Десантные боты выскользнули из ангаров «Искателя» еще до того, как старший пилот закончил ругаться с диспетчером, истошно вопившем нечто вроде:
– Неизвестный корабль, вы вошли в пределы планетарной юрисдикции! Я требую немедленно покинуть низкую орбиту и приготовиться к приему…
Так что уже через сорок минут сердитая Трис ступила на знакомые с детства истертые плиты внутреннего двора. Когда она спрыгнула с откинутой аппарели приземлившегося бота, ее сердце невольно пропустило удар. Детство, няня, мама… Но в следующее мгновение она вновь сурово вскинула подбородок. Сейчас не время для сентиментальных воспоминаний.
Ник же, выпрыгнувший из бота вслед за ней, с любопытством огляделся. Так вот где Трис провела свои… хм-м… После того, что она рассказывала о своих детстве и юности, как-то язык не поворачивался назвать это время ее лучшими годами. Впрочем, вполне возможно, она была излишне пристрастна. Как часто мы способны адекватно оценить действия тех, кто пытается нас как-то наставлять, учить, ограничивать, даже если они ДЕЙСТВИТЕЛЬНО поступают так нам на пользу? Заставляют учиться вместо того, чтобы гулять, играть и наслаждаться. Ограничивают в еде и сладостях, когда нам так хочется схрумкать еще что-нибудь вкусненькое и именно сейчас, ночью. Вытряхивают из теплой постели, чтобы ты не опоздал на пару в институт или на важную встречу, которая может определить твое будущее, хотя нам так хочется еще поваляться. И мы сохраняем эти обиды на всю жизнь. А потом, с презрением глядя на тупых жирных неудачников, живем с уверенностью, что стали умными, остались стройными и добились успеха исключительно благодаря себе, любимым…
Внутренний двор этого замка, дворца или, может быть, поместья был величественен и… потрепан. Как и сам замок. Или все-таки дворец? Черт его знает, как это точно обозвать. Более всего соответствующим Нику казалось слово «руины». Да, живописные, заросшие плющом и кустарником. Да, несомненно сохраняющие остатки былой красоты и величественности. Но… ну вот не подходило тут другое слово, хоть убей!
– Кто вы такой и какое имеете право врываться в мой дом?
Ник резко развернулся. Хм… дедушка? Гордо стоявший пред ним старик (он что, не слышал о комплексной регенерации?) был величественен и… также слегка потрепан. Когда-то действительно шикарный костюм (уж Ник-то прекрасно представлял, сколько в цивилизованном космосе может стоит одежда из натуральных волокон) был изрядно засален и кое-где заштопан. Причем весьма неумело. Но в целом, если особо не приглядываться, выглядел вполне прилично.
А сам старик был… импозантен. Да-да, именно так – аккуратная бородка из числа тех, что именуют шкиперскими, чисто выбритые щеки, прическа, коротко стриженные ногти… И он боялся. Точно. Но понять это по его виду было совершенно невозможно. Аристократ в лучшем смысле этого слова!
– Я хочу знать, куда ты дел моего сына? – холодно произнесла Трис, откидывая забрало шлема своего бронескафа.
– Доча?! – Голос спокойно стоявшего перед полудюжиной фигур в бронескафах мужчины дрогнул. – Хм, значит, ты не стала делать эту мерзкую операцию… – Он перевел взгляд на Ника. – А это кто?
– Мой… – Трис на мгновение запнулась, а затем твердо произнесла: – Мой муж!
– Бросивший тебя с ребенком и без средств? – подпустив яда в голос, уточнил старик.
А землянин невольно восхитился. Как держится! И это под прицелом полудюжины бластеров и трех спарок непосредственной обороны бота! Причем еще парочка таковых грозно барражирует над головами, отслеживая обстановку в окрестностях.
– Нет. Я ушла от него сама, – чуть нервно отозвалась Трис. – Но теперь мы снова вместе.
Да уж, с этим «ушла сама» они разбирались целый вечер. Как бы невероятно это ни прозвучало в отношении такой сорвиголовы, какой казалась всем Страшила, Трис просто… испугалась. Испугалась стремительного взлета Ника. Предельно жестокой атмосферы, которая, как она прекрасно знала, царит там, на вершине власти. Ее род отнюдь не всегда пребывал в таком состоянии, как сейчас, и когда-то Стонборо находились очень близко от вершины власти. Так что семейных преданий о том, что там творится, накопилось предостаточно… Испугалась необходимости быть постоянно начеку, знать, что ты всегда под прицелом. И не только новостных голокамер, но и тех, что установлены на реальном оружии. Уж что такое лузитанские кланы в обитаемом космосе, было прекрасно известно… Испугалась того, что Ника всегда придется делить между семьей и долгом. Причем этот размен, увы, тоже всегда будет не в пользу семьи. А ей после стольких лет напряжения и борьбы вдруг захотелось тихой и незаметной жизни. И она то ли забыла, что этот мир всегда был жесток к одиночкам, особенно к тем, что уже не носили такую добавку к имени, как Страшила, то ли просто решила не принимать это во внимание…
– И как он убедил тебя вернуться? С помощью своих громил? – усмехнулся старик.
– Как ты… – возмущенно начала Трис, но тут же осеклась и, взяв себя в руки, снова спросила: – Где мой сын, отец?
– Здесь. – Старик замолчал, бросил на Ника презрительный взгляд и гордо заявил: – Но вы его не получите. Он вырастет настоящим Стонборо.
– Кем он вырастет, он решит сам, – поспешно влез в разговор Ник, предупреждая явную свару, которая должна была вот-вот вспыхнуть. Да уж, характером Трис, пожалуй, пошла в папу… – Но я готов предоставить вам возможность помочь ему вырасти настоящим Стонборо. И приглашаю вас с собой.
– Ник?! – Изумление Трис можно было прямо-таки пощупать руками.
Землянин мысленно усмехнулся. А что? Спонтанный, но хороший ход. Трис и в виде подруги временами напрягала не по-детски, а уж какой она станет в виде жены – страшно подумать. А тут под боком будет, так сказать, молниеотвод…
Впрочем, идея Ника оказалась непонятой не только девушкой. Старик снова презрительно скривился.
– Вы не смогли защитить одну женщину. Как вы сможете защитить еще и меня с ребенком?
Ник усмехнулся. Ну-у, дедуля, подобными наездами меня уже давно не проймешь. После Стакала-то и волков из Совета…
– Я был несколько занят, когда Трис решила меня покинуть, – спокойно ответил он. А потом слегка подольстился к собеседнику: – Уж вы-то должны прекрасно понимать, что такое долг и честь… А с теми, от кого следовало защитить Трис, я уже разобрался. И они уже не смогут никому угрожать.
– Вот как? – во взгляде старика впервые появился налет заинтересованности. Он еще раз и уже куда более внимательно окинул взглядом Ника, потом перевел его на молчаливые фигуры десантников, затем всмотрелся в бот, после чего его брови удивленно поползли вверх. – Вы… вы лузитанец?
– В том числе, – снова усмехнулся Глава клана Корт.
– Но как же генозисы позвол… кхм… простите, я не до конца понял, вы сказали «в том числе»?
Землянин спокойно кивнул.
Старик задумался. Спустя минуту он бросил на Ника испытующий взгляд, потом вздохнул и признался:
– Я не понял. Что означает «в том числе»?
– Ну, на Лузитании меня знали как Ника-Сигарийца. Но на самом деле я не с Сигари. Это просто первая планета цивилизованного космоса, на которой я оказался. А сам я родился довольно далеко отсюда.
– Понятно… – Разочарование в голосе старика можно было подцеплять ножом и мазать на хлеб как сыр.
– Это вряд ли, – спокойно качнул головой землянин.
– То есть?
– Я действительно полноправный лузитанец, – пояснил Ник. – С полным гражданством. И я по-прежнему предлагаю вам отправиться с нами. И с внуком. Можете не сомневаться – он точно улетит с нами.
Старик некоторое время озадаченно пялился на него, потом перевел взгляд на десантников, затем на бот с открытой аппарелью, потом на ту парочку, что кружила над головами, потом снова на Ника, после чего изумленно выдохнул:
– Но-о-о… как? Ведь генозисы никогда бы…
Однако закончить ему не удалось. Потому что один из десантников, на которого землянин перед посадкой перекинул связь с крейсером, чтобы не отвлекаться во время разговора с потенциальным тестем, слегка качнулся вперед, привлекая внимание Ника, и гулко пророкотал:
– Глава, с орбиты сообщают…
Землянин выслушал доклад молча, не отрываясь глядя на стоявшего перед ним… и, несмотря на то, что сообщенные новости были не очень-то хороши, получая от этого истинное наслаждение.
Да уж, для того чтобы увидеть эти глаза и выражение лица, стоило сюда прилететь!
– А что ты думаешь делать после того, как отработаешь контракт?
Савелий, валявшийся на песке седьмой рекреационной зоны в паре шагов от уреза воды, приоткрыл левый глаз и покосился на Меланью. И в очередной раз залюбовался открывшимся ему зрелищем.
А что? Тут было на что полюбоваться! Не эти «четыре косточки и спереди досточка», которые считают эталоном всякие кутюрье, предпочитающие мальчиков и вследствие этого всем своим авторитетом продвигающие в качестве эталона именно худосочные мальчикообразные телеса, а вполне нормальная женская фигура. Вот все при ней, и этого всего столько, сколько надо. То есть и взгляду есть за что зацепиться, и… ну-у… рукам тоже есть за что подержаться.
– Да кто ж его знает? – налюбовавшись, нехотя отозвался тех… а, нет, уже инженер. Всего два дня как прошел квалификацию, потому и не привык еще так себя именовать. – До конца контракта еще дожить надо. Да и деньжат подзаработать. – Он со смаком потянулся. – А то чегой-то я разохотился еще пожить. И подаренных пришельцами сорока годков мне уже маловато…
– Ну да, это точно, – кивнула Меланья, разворачиваясь и устраиваясь поудобнее на его руке, – но я не об этом. Ты бы не хотел улететь куда-нибудь туда, подальше, как говорят Корт, в цивилизованный космос?
– Да нет, наверное, – задумчиво произнес Савелий. – Скоро и вокруг Земли такие дела развернутся, что и так много интересного увидим. А туда, – он махнул рукой в сторону потолка, укрытого голограммой неба, – долго лететь. И дорого. Вряд ли я столько заработаю, чтобы и на комплексную регенерацию хватило, и на экскурсионный тур. Да и там на что-то жить тоже надо будет.
– А я бы хотела, – мечтательно произнесла Маланья. – Очень хочется хоть одним глазком посмотреть, как оно все у них там устроено.
– Да так же, как и у нас будет, – усмехнулся инженер, – ну, лет через двадцать. Да и то не везде. Алтур мне многое рассказывал. Там такие места встречаются… ну, вроде как у нас в Африке. Или в Азии – в какой-нибудь Бангладеш. То есть вроде и корабли летают, и торговля идет, и медкапсулы эти удивительные не новость, а все одно – большая часть народа живет в землянках и поля мотыгами обрабатывает. А все эти чудеса цивилизации для них как инверсионные следы от самолета в небе над какой-нибудь глухой деревенькой в африканской саванне или бангладешских джунглях. – Он вздохнул. – Человеческая натура-то везде одинакова. Вот все и устраивается так же одинаково, где бы люди ни жили.
С Маланьей они начали встречаться около двух месяцев назад. Почитай сразу после последнего налета, во время которого он ее и увидел. Ну когда их бригада снаряжала к вылету ее бот… Вот после той заварушки он и начал ее искать. Впрочем, не только он. Головко вон тоже бегал как угорелый. И сумел даже раньше Савелия отыскать симпатичную пилотессу. Но безуспешно. Та его быстро отшила. А инженер после этого еще почти неделю все никак не решался подойти и заговорить. Опасался, что и его того… отошьет.
Может, он и вообще бы не решился подойти, поскольку знакомиться так же легко, как нынешние, не умел. Да и учиться не собирался. Ну что это за подход – только познакомились, как хлясь, тресь и уже в постели? Человека же узнать надо, понять, чем он дышит, подходит ли тебе. Легко ли тебе с ним или кроме животного секса одни мучения будут. Не с надувной же бабой встречаться собираешься, а с живым человеком…
Но, на его счастье, не только он на пилотессу глаз положил, но и она к нему тоже, как выяснилось, приглядывалась. Так что нашла возможность дать ему понять, что не очень-то и против знакомства. И с тех пор ни он, ни она о том не пожалели…
Некоторое время они молча лежали на песке. Комплексные инфракрасно-ультрафиолетовые излучатели приятно грели тело. А затем до ушей инженера донесся едва различимый звук, как будто в пологий песчаный берег тихонько плеснула волна.
Савелий повернул голову. Вторая рекреационная представляла собой помещение, большую часть которого занимал овальный водоем с несколькими специально сделанными неправильностями, длиной по большой оси более трехсот метров и по малой – чуть менее двухсот. Остаток же занимал песчаный пляж, разделенный на две неравные части искусной имитацией нескольких валунов. Большая часть была заставлена почти обычными пляжными лежаками, а меньшая напоминала типичный дикий пляж. Стены помещения до высоты двух человеческих ростов были укрыты высаженными в гидропонные кубы и покрытые тонким ковром дерна деревьями и кустарниками. Все, что выше, а также дальняя стена бассейна таилось под довольно качественными голограммами. Так что у любого неподготовленного посетителя создавалось впечатление, что он находится на обычном земном пляже. Единственное, что отличало рекреационную – это почти полная неподвижность воды. Но сейчас на берег начали набегать волны…
– Новый цикл водообмена запустили, – негромко произнес инженер и осторожно шевельнул рукой. Маланья, чуть приподняв голову, посмотрела на него.
– Пойду еще окунусь, да и собираться пора. У меня смена через час, а надо еще и перекусить.
– А у нас на сегодня снова все полеты отменили, – улыбнулась женщина. – Так что я тебе на ужин приготовлю чего-нибудь вкусненькое. Хочешь черничный пирог?
– Это когда это в программу кухонных автоматов такое блюдо ввели? – удивился инженер.
– Никогда, – рассмеялась Маланья. – Это Тамара из двенадцатой параллели вручную ингредиенты подобрала. Ну и со мной поделилась. Мы с ней, как выяснилось, в молодости вместе в техникуме учились. Только я после него в РКИИГА[17] пошла, а она на ГРЭС устроилась. Так и разошлись. Хотя и в техникуме никогда особенно не дружили. Так… учились вместе. А вот сейчас, считай, неразлейвода…
Савелий понимающе кивнул. Это уж точно. Сейчас даже тот, кто в молодости у тебя первым врагом был, ближе родного может оказаться. Потому что сколько твоих ровесников до этого подвернувшегося благодаря, считай, чуду (а как еще прилет инопланетян назвать-то?) нового шанса дожило? Из знакомцев инженера – ни одного. А вот подруге вишь как повезло…
Он уже открыл рот, собираясь что-то сказать, но тут под потолком взревели баззеры боевой тревоги, и все его мысли и слова тут же стали совершенно неважными.
– Неужели прилетели?! – охнула Маланья, вскакивая на ноги и торопливо подхватывая валявшийся на песке пилотский комбинезон.
– Да уж пора бы, – пробурчал Савелий, слегка досадуя на облом с черничным пирогом. – Уже два с половиной месяца не появлялись… Ну, хоть разомнетесь, а то ты сегодня совсем уж без своих полетов измаялась.
Женщина натянула комбинезон и резко провела рукой вверх до ворота, закрывая комбез, после чего повернулась к инженеру и качнула головой.
– Ох, хорошо бы… Да навряд ли все так просто получится. Это не те, что раньше были, Савушка. Эти – куда более серьезные ребята. Недаром мы все последние недели сплошь дополнительные минные объемы разворачивали. Да ты и сам об этом знаешь. Ну и то, что сюда от Земли большую часть кланового флота перебросили, тоже намекает.
Инженер внезапно почувствовал, что у него запершило в горле. И в глазах что-то… песок, что ли, попал? Он шумно выдохнул, утер ладонью заслезившийся глаз и хрипло произнес:
– Ты там это… того… на рожон-то особо не лезь. У тебя ж кораблик-то – тьфу, обшивку пальцем проткнуть можно. Стрельнешь откуда издали – и быстро обратно в ангар. Поняла?
Маланья улыбнулась и нежно погладила его по щеке.
– Хорошо-хорошо, так и сделаю.
– И пошли, провожу, что ли, – сурово произнес Савелий, не зная, куда девать руки. Очень ему было не по себе, что он вот остается здесь, за прочными силовыми полями одного из ключевых узлов оборонительной «Призмы», а его женщина… эхма!
До своего нового поста по боевому расписанию Савелий бежал бегом. И так задержался сверх меры… Алтур был уже на месте. И даже успел залечь в кокон. Но, судя по конфигурации индикаторов на панели кокона, пока в полное слияние еще не ушел. Инженер подскочил к своему ложементу, который единственный из семи, установленных в этом помещении, зиял раскрытым зевом входного проема, торопливо разделся, натянул «мокрый» комбез и нырнул внутрь.
– Доклад? – сразу же прилетел запрос от старшего группы.
Савелий быстро пробежался по иконкам «молитвенника»[18], проверил связь, проходимость каналов и бросил в групповой канал:
– Шестой блок к работе готов.
И почти сразу же в групповом канале раздался спокойный голос Алтура:
– Шестнадцатая минная группа к работе готова, – после чего иконка системы связи мигнула, обозначив переключение в двусторонний режим, и недовольный голос старшего сердито бросил: – Ты добрался последним, Савелий. В чем дело?
– Я… – голос у инженера от волнения дал легкого петуха. – Я провожал Маланью.
Алтур немного помолчал, произнес:
– Понятно… – потом еще помолчал и добавил: – У нас есть еще десять минут. Так что, если надо, можешь пока вылезти и сделать все, что не успел.
– Да нет, не надо, – с благодарностью в голосе отозвался Савелий. Поесть за это время он все равно не успеет, а в туалет не хотелось. Но такая забота старшего грела…
Оператором блока минного объема Савелий стал не так давно. Назначение на эту весьма ответственную должность он получил после того, как прошел квалификацию на инженера младшего ранга. Но не автоматически, а после отдельного тестирования, которое, впрочем, состоялось практически сразу же после сдачи квалификационного экзамена. Даже из капсулы вылезать не понадобилось. Зато потом пришлось сделать кое-что другое. А именно – проставиться мужикам из ангара. Поскольку после сдачи теста инженеру объявили, что у него теперь новое место по боевому расписанию: не в ангаре, а на командной палубе. В кластере управления внешними устройствами…
Головко тогда с завистью произнес:
– Ох и удачливый ты, Савелий – и бабу у меня увел, и в начальники первый выбился.
– А ты бы, как он, вместо того чтобы в буру с мужиками резаться и пиво до позднего вечера глушить, в капсулу на обучение падал – глядишь, еще быстрее в начальники выбился бы, – ехидно прищурившись, заметил Иваныч. – Тебе ж бабу выгуливать не надо было. Так что учился бы и учился…
– Злой ты, Иваныч, – печально вздохнул Головко под гогот всей бригады, – а еще напарник… Уйду я от тебя, вот!
Если уж быть до конца откровенным, то ни в какие начальники Савелий не выбился. Вакансий инженерных должностей пока для него не было, да и ранг уже разученных им инженерных баз едва-едва мог обеспечить самостоятельную работу по инженерной специальности. Так что в обычном режиме он оставался прикреплен к старому ангару, продолжая исполнять привычные обязанности техника и терпя ерничество Головко, время от времени обращавшегося к нему:
– А не соизволите ли вы, господин инженер, передать заправочный патрон? – Или: – А не будет ли так любезен глубокоуважаемый господин инженер набросить на второй манипулятор своего дроида торцевую «накидуху»?
Но Савелий не обижался. Поскольку даже если Головко и был обижен на то, что Меланья предпочла ему другого, границ шутки он не переходил. Да и, скорее всего, не смог бы. Народ в бригаде подобрался серьезный, тертый, жизнью битый, и любой конфликт тут же заткнули бы. Даже не прибегая к этой новой, но, по слухам, ставшей очень популярной лузитанской традиции – «кругу». С мордобоем пусть молодняк развлекается, а тут люди серьезные…
Так что в бригаде все оставалось по-прежнему. А вот по боевому расписанию все уже было совсем по-другому.
Основные функции управления защитными объектами «Большой призмы» несли на себе кластеры искинов, которые к настоящему моменту были полностью перепрограммированы и подвергнуты апгрейду специалистами клана, заодно вычистившими все найденные системные «закладки». Однако существенная часть подобных объектов, кроме искинов, имела возможность и ручного управления. Впрочем, ничего необычного в этом не было. Более того, такой подход можно назвать практически стандартным. Подобными же возможностями, как правило, оснащалось большинство крупных автономных защитных объектов в любой обжитой человеком части галактики.
И сделано это было по целому ряду причин. Во-первых, потому, что искины все-таки мало способны к импровизации. И при выборе тактики противодействия атакам, как правило, ограничиваются уже готовыми наработками, заложенными в их программу. А это число всегда ограниченно. Относительно, конечно, поскольку этих вариантов, как правило, десятки, а то и сотни, так что подобрать наиболее эффективный можно почти всегда. Но тем не менее…
В большинстве случаев их действительно вполне достаточно. Поэтому в девяносто девяти случаях из ста люди в работу искинов не вмешиваются. Но именно в девяносто девяти из ста. Потому что в одном случае из ста вмешательство человека происходит. Причем происходит оно, как правило, именно в те моменты, когда наступает полная жопа, то есть никакие искины уже помочь не могут, потому что либо тупят, либо попросту вышли из строя – вследствие взлома, забития системами РЭБ противника подавляющего большинства каналов сенсорного комплекса или прямого огневого поражения. А вот человек в подобные моменты, еще на что-то способен. Хотя бы на то, чтобы с оторванной ногой и обдолбанным обезболивающими и стимуляторами из встроенной в скаф аптечки доползти до пульта и начать садить в сторону противника, отвлекая на себя ресурсы прицельно сканирующих комплексов врага и лишние стволы…
Впрочем, подобное вмешательство далеко не всегда выходило удачным. Статистика гласила, что не менее чем в трети случаев вмешательство операторов не улучшало, а усугубляло положение. Но зато в двух третях других…
Да и успешный взлом искинов
Но даже в этом практически идеальном случае, наличие на наиболее крупных оборонительных объектах «Призмы» гарнизонов из людей доставило флоту клана достаточно много проблем. Десяток кораблей после операции пришлось долго ремонтировать, а один вообще не подлежал восстановлению. А ведь если бы на объектах не оказалось гарнизонов, все бы прошло вообще без сучка без задоринки… Так что присутствие гарнизонов из людей на орбитальных оборонительных объектах, с возможностью переключиться на ручное управление, было сложившейся практикой.
Но управлять подобными системами были способны не рядовые сотрудники. Большинство из них вообще были подготовленными специалистами узкого профиля типа канониров, операторов сканерных станций и систем наведения, инженеров обеспечения режимов стрельбы и так далее. Среди землян таких не могло быть по определению. Просто не успели бы обучиться. Поэтому все эти позиции были заполнены, как правило, специалистами клана. Самоотверженная работа как выходцев с Земли, так и членов клана Корт, которые, работая рука об руку, сумели развернуть в этой системе производственные мощности, позволившие за прошедшее время не только полностью восстановить повреждения, полученные пустотными объектами «Большой призмы», но еще и изрядно нарастить ее оборонительные возможности, привели к тому, что клановых специалистов, способных закрыть все необходимые позиции, стало не хватать. И им пришлось включить в свои уже сработавшиеся команды людей с Земли. А это означало, что все эти земляне, пусть вроде бы и неофициально, но де-факто получили статус клановых офицеров.
– Всем внимание! – снова раздался в групповом канале голос Алтура. – Время. Всем войти в слияние.
Савелий привычно чуть скосил глаза в угол интерфейса, чтобы активировать необходимую иконку, и… Этот момент каждый раз вызывал у него восторг. Вот только мгновение назад ты потел, лежа в сложной и не слишком удобной конструкции, а вот ты уже висишь в космосе, но не в обычном, черном, плоском и пугающе бездонном, с сонмами мелких гвоздиков-звезд, а в объемном космосе виртуальной реальности. То есть этот космос вроде бы реален, но ты при этом полностью контролируешь все, что творится вокруг тебя. Ибо каждый значимый пустотный объект на расстоянии десятков миллионов километров от твоей точки привязки выделен и отмаркирован уточняющей иконкой особой формы и цвета, взглянув на которую ты сразу же получаешь о нем достаточно подробную информацию – масса, скорость, направление движения, искусственный это объект или естественный и его основной функционал. А сосредоточив на нем взгляд, ты можешь получить еще до полусотни дополнительных параметров: как движется объект – с ускорением, замедлением или постоянной скоростью, находится ли под обстрелом или активным сканированием, его текущее состояние и так далее. Впрочем, иногда не требовалось даже сосредоточения взгляда. Достаточно было того, что искин посчитал этот объект важным или опасным для оператора или обороняемого узла, а вывод информации о нем – не способным перегрузить внимание оператора…
А в следующее мгновение инженер почувствовал, что у него засосало под ложечкой. Потому что увидел тех, кто вошел в систему.
И их было… много. Очень много…
«Искатель Земли» вынырнул в финишной системе приблизительно за семнадцать минут до того, как из прыжка начали вываливаться гончие передового отряда флота клана Кернет.
Они удирали уже девятые сутки. Первый раз их попытались зажать еще у родной планеты Трис. Но, похоже, до эскадры, которая попробовала это сделать, в тот момент еще не дошла инфа о том, что на этот раз искомая цель передвигается не на засвеченном сразу по появлении в цивилизованном космосе транспортнике, переделанном в курьера, а совершенно на другом корабле. Так что вынырнувшая из прыжка неподалеку от планеты эскадра клана Кернет, самыми большими кораблями в которой были легкие крейсера, совершенно напрасно сразу же обозначила свои намерения, огласив эфир требованием немедленно задержать «самозванца, именующего себя Главой отверженных из клана Корт».
Впрочем, это было вполне объяснимо. Ибо они просто не увидели в системе никого, кого бы стоило опасаться…
К тому моменту старший офицер крейсера уже закончил перебранку с диспетчером, причем самым убедительным способом – просто жахнув из носовой башни в пространство по касательной к орбите и подарив тем самым находившимся на поверхности планеты прямо под кораблем людям незабываемое зрелище. Мощность залпа с лихвой перекрывала суммарные защитные возможности всего военного флота этой заштатной планетки, вместе взятого, так что диспетчер счел за лучшее заткнуться. И не рискнул открыть рот даже после того, как крейсер, в нарушение всех норм и правил, включил маскировочное поле, что было категорически запрещено правилами низкоорбитальной навигации.
Впрочем, минут через пять робкий запрос о причинах подобного вопиющего нарушения все-таки пришел. Но не от орбитального диспетчера, а от правительства планеты. На что старший офицер ответил, что крейсер по повелению Главы в настоящий момент проводит боевую операцию. И если кто хочет поинтересоваться ее развитием, то – милости просим. Покажем… и даже дадим ощутить.
После этого местные власти заткнулись и все время пребывания крейсера в системе сидели тихо, как мышь под веником. Причем даже тогда, когда в систему вывалилась эскадра клана Кернет и начала орать на всех волнах всякие глупости…
Ну и как только эти бестолковые пасынки Лузитании (потому что назвать их сынами и дочерьми – это просто оскорбить родную планету), сотрясая эфир бессмысленными угрозами, пересекли радиус эффективного поражения главным калибром, «Искатель Земли» отработал по целям со всей доброй и щедрой душой своего экипажа. А сие, естественно, привело к тому, что данная эскадра перестала существовать. И не просто как организованное соединение, а, считай, вообще. Почему «считай»? Потому что кое-кому удалось-таки ускользнуть.
Нет, будь экипажи на кораблях эскадры не лузитанцами, она бы точно перестала существовать полностью – при таком-то соотношении огневой мощи и защитных возможностей. Но эти бестолочи все-таки были лузитанцами. Поэтому три корабля сумели вывернуться и уйти. Хотя два из них явно с трудом. Так что, будь на то желание, догнать эту парочку подранков не составило бы труда. Однако «Искатель» не стал их преследовать и добивать. Потому что у него теперь была совершенно другая задача…
Второй раз крейсер попытались зажать уже в районе «Кокотки». Причем на этот раз вполне грамотно. При соотношении сил в один (пусть и очень мощный) картографический крейсер против трех линкоров и семи тяжелых крейсеров, не считая остальной полезной мелочи, у Ника, по идее, не было ни единого шанса вырваться. И так бы оно и случилось, произойди перехват где-нибудь еще, кроме этой системы. Командующий эскадрой Кернет либо не знал, либо просто не учел два очень важных фактора. А именно – что в этой системе располагались мусорные поля, заполненные все еще опасным стреляющим металлоломом, а также то, что Ник провел в этой системе несколько лет. Причем большую часть этого времени – работая именно мусорщиком. То есть «мишень» знала и саму систему, и расположение в ней мусорных полей, и их возможную потенциальную опасность куда лучше своих преследователей. Так что и это столкновение прошло под его диктовку.
К тому моменту, как «Искатель Земли» уходил в очередной прыжок, один из линкоров эскадры состоял из массы пробоин, а второй полз на одной шестой мощности в сторону «Кокотки», и его экипаж молился всем богам, чтобы вдрызг раздолбанные движки смогли дотянуть. Третий же был для «Искателя» совершенно не опасен, ибо только-только заканчивал разворот и ложился на догонный курс. И это при том, что сам Ник по линкорам не выстрелил ни разу…
А вот с тяжелыми крейсерами дело обстояло несколько по-другому. Тут они, что называется, оторвались по полной. Вследствие чего их количество уменьшилось на две штуки, а уцелевшие оказались изрядно потрепанными. А потому что не надо лезть под главный калибр линкорного класса…
Так что и этот раунд остался за Ником и его экипажем. Впрочем, если бы землянин не был уверен в подобном исходе, он просто выбрал бы другой маршрут. То, что его хотя бы раз попытаются перехватить в цивилизованном космосе достаточными силами, они со Стакалом вычислили еще на этапе планирования этого безумного вояжа. И Ник специально выстроил маршрут так, чтобы вероятность того, что эта попытка произойдет именно в системе «Кокотки», была максимальной. Ибо посчитал, что именно здесь у него самые серьезные шансы, чтобы отбиться.
Так и произошло.
Третье столкновение, которое случилось через день после боя у «Кокотки», можно было бы в принципе и не считать таковым. Потому что соотношение сил в этот раз не особенно отличалось от самого первого. Но на этот раз никто из противников лезть на рожон не стал. Получили пару плюх и мгновенно отступили.
Однако именно после него на хвост Нику основательно сели гончие. И оторваться от них уже не удалось. После каждого прыжка крейсера почти сразу же вслед за «Искателем» в систему вываливались от десятка до дюжины преследователей, которые, держась на деликатном расстоянии от крейсера, принимались набирать разгон, следуя строго в его створе. И так при каждом прыжке…
Впрочем, иногда один или два корабля из числа преследователей, вывалившись в систему и зафиксировав наличие «Искателя Земли», не устремлялись вслед за ним, а шустренько разворачивались и принимались разгоняться куда-то в другую сторону. Судя по всему, они отправлялись к двигавшемуся вслед за ними флоту, чтобы передать ему очередные координаты жертвы охоты. И сие означало, что для этой охоты клан Кернет явно не поскупился, оборудовав картографическими искинами солидное число кораблей. Ну да когда на кону такой куш, как уничтожение давнего врага и месть убийце своего Главы, кланы не мелочатся.
Как только пространство вокруг и внутри корабля окончательно стабилизировалось после прыжка, старший офицер развернулся к Сигарийцу и негромко спросил:
– Начинаем маневр, Глава?
В принципе подобного уточнения не требовалось. Планируемый маневр был уже заложен в память искинов и начался бы в любом случае, едва только «Искатель» достиг бы запланированной точки. Но землянин уже не раз обращал внимание на то, что люди клана Корт при каждом удобном случае стараются обратиться к своему Главе, спросить его разрешения, одобрения или распоряжения на то или иное действие. При этом он вовсе не был склонен относить это на предмет какой-то собственной исключительности или непременной удачливости, хотя последняя, несомненно, имела место быть. Ведь несмотря на все допущенные им косяки и глупости, он все же до сих пор так и не сдох! Какое еще подтверждение нужно? Но в данном случае он относил подобное отношение насчет того, что у клана Корт очень много лет не было вообще никакого Главы. Что для людей, с младых ногтей воспитанных в клановых традициях, являлось серьезной душевной раной. И вот, наконец, Глава появился! Да и не такой уж плохой. Вот они и не упускали момента лишний раз с удовольствием публично озвучить данный факт…
Поэтому он просто ответил:
– Да.
И крейсер, лихо развернувшись, врубил на полную разгонные движки, резко гася набранную перед прыжком скорость.
Преследователи вывалились в систему в расчетное время, причем пребывая в полной уверенности, что и в этой системе все пойдет так же, как и во всех предыдущих. Вот только их кусачая цель оказалась к ним куда ближе, чем они ожидали, основываясь на опыте предыдущих прыжков. И, что было для них куда более печальным, медлить она не стала.
Крейсер вздыбился от сосредоточенного залпа башен главного калибра, и первые попавшие в фокус орудийных залпов преследователи вспыхнули словно свечи и буквально истаяли под воздействием обрушившейся на них энергии, предназначенной для пробития щитов и нанесения повреждений кораблям класса линкоров, а не фрегатов и легких крейсеров. Остальные бросились врассыпную, стремясь как можно быстрее выскользнуть из радиуса поражения орудий «Искателя Земли». Но они вынырнули из прыжка слишком близко от крейсера, а его накопители уже снова взвыли, отдавая следующую порцию энергии орудийным блокам главного калибра…
– Все, заканчиваем, – негромко произнес Ник, когда система охлаждения орудий главного калибра засветилась оранжево-желтым. – Целых не осталось, так что, кто выживет, тот выживет. А возможностей пострелять у нас сегодня будет еще ой как много…
– Слушаюсь, Глава, – негромко, но с явно слышимым удовлетворением в голосе отозвался старший офицер.
Огромная туша «Искателя Земли», снова грациозно развернувшись, устремилась к самому центру «Большой призмы», прикрывавшей эту систему. Они свою задачу выполнили – теперь предстояло узнать, насколько точными оказались расчеты, сделанные аналитиками. Битва началась…
– Тра-а-а…
– Боги бездны!
– Уходим, вектор 2271, быстр…
– На позиции! Начинаю обстрел.
– Я – «Дальний Бросок». Вторая и третья летные палубы повреждены и не способны обслуживать боты. Прошу перенаправить машины, оставшиеся от моих авиакрыльев, на другие носители.
– Где, бездна их задери, одиннадцатый тральный караван? Сколько нам здесь еще мариноваться, когда там такая рубка идет?!
– Двадцать второй, двадцать второй, у тебя на хвосте активировался минный кластер. Судя по сигнатуре, это «зубастики». Немедленно уходи, немедленно ухо…
Старший советник клана Кернет увидел, как еще одна иконка, обозначавшая один из боевых кораблей флота клана, посерела и соскользнула к левому краю большого обзорного экрана, занимавшего всю стену оперативного зала флагмана флота, из которого командующий флотом адмирал Даумарк руководил боем.
По большому счету, находится в этом зале Старшему советнику было не положено. Так гласили и боевые уставы, и клановые традиции, да и здравый смысл. Ибо нахождение в одном помещении и командующего, и главного управляющего клана, который не являлся его Главой, при определенной ситуации могло создать правовую коллизию, способную парализовать управление боем.
Но бывший Глава, несмотря на всю свою демонстративную приверженность традициям, за долгие годы правления успел приучить всех в клане к тому, что самым важным для клана являются не уставы, не традиции, не что-либо иное, а его собственная воля. Если он так решил – все остальное побоку…
И Старший советник не собирался ничего менять. Потому что считал подобный подход полностью отвечающим его дальнейшим планам. Ибо очень скоро Совету клана предстояло определить, кто из вероятных кандидатов наиболее достоин занять место Главы. Старший советник не без оснований считал, что лучше него с этой должностью не справится никто. И каждый разумный и ответственный член клана просто обязан был с этим согласиться…
Но, к сожалению, Совет клана состоял отнюдь не только из таких вот разумных и ответственных. То есть не совсем так: члены Совета, конечно, были и разумными, и ответственными, но проявляли эту разумность и ответственность не столько по отношению к клану в целом, сколько к той группировке в составе клана, к которой они принадлежали. Так что рассчитывать на то, что такие члены Совета, как Азмеруг, Таурев и Казайя, прислушаются к голосу разума и не станут оспаривать наиболее правильный и достойный выбор, было бессмысленно.
В первую очередь именно поэтому Старший советник сейчас и находился в оперативном зале. Хотя вполне мог бы получать всю информацию о бое через сеть, находясь в своей комфортабельной каюте. Но его нахождение в этом зале в момент неминуемой победы над давним врагом и убийцей прежнего Главы должно было принести ему столь необходимые в будущей схватке за место Главы клана дополнительные очки. А если еще в миг наивысшего триумфа взойти на командный уровень и, отодвинув адмирала, сказать фразу-другую…
Но пока с победой как-то не складывалось. Более того, таких потерь флот клана не нес… да вообще никогда не нес, если не затрагивать времена совсем уж легендарные. Отчего основной кандидат на должность Главы клана Кернет в настоящий момент пребывал в полном бешенстве.
– Господин…
Старший советник резко развернулся. Над его левым плечом нависла громоздкая фигура десантника из состава противоабордажного наряда флагмана, закованная в тяжелый бронескаф.
– Он доставлен.
Старший советник нетерпеливо дернул рукой, указывая на офисное кресло, сиротливо поставленное сбоку от его ложемента, который ранее в подобных ситуациях всегда занимал Глава клана (а что, пусть привыкают уже, да и некоторый символизм не помешает)… Через мгновение еще парочка десантников в бронескафах поместили в это кресло слегка помятого индивидуума. Главный претендент на место Главы клана Кернет несколько секунд молча мерил его гневным взглядом, а затем негромко поинтересовался:
– И как это понимать?
– Но-о… ва-а-а… кхэ-э… – Его собеседник запнулся, покосился на возвышавшиеся по бокам фигуры десантников в боевой броне, после чего дрожащей рукой потянулся к стакану с водой и торопливо поднес его ко рту, по пути расплескав не менее трети. – Элг… элг… элг…
Старший советник брезгливо сморщился. Разумному просто недостойно так бояться. Впрочем, этот… вернее, «это», по мнению Старшего советника можно было считать разумным с очень большой натяжкой.
– Элг… – Его собеседник сделал последний глоток и, облегченно выдохнув, с грохотом вернул пустой стакан на место. После чего утер рот рукой и наконец-то поднял взгляд на своего страшного визави.
– Прошу простить, уважаемый, но-о… я и сам пребываю в полном изумлении. Мы же передали вам все записи наших предыдущих попыток взять под контроль эту систему, и вы сами могли убедиться, что ничего столь опасного и… столь объемного здесь ранее не наблюдалось…
Да уж, хоть и трус, и быдло, а сформулировал точно: опасного и объемного. Несмотря на то что на переданных союзничком записях «Боевая призма» выглядела находящейся практически на последнем издыхании, с третью работающих узлов обороны, в момент начала атаки оказалось, что все ее основные элементы не только находятся в полном порядке, но и изрядно модернизированы. А уж насчет количества управляемых минных объемов и говорить нечего. По грубым прикидкам, выходило, что весь личный состав находящегося в этой системе флота клана Корт в полном объеме все это время только и делал, что пахал на орбитальных и астероидных заводах, клепая исключительно мины и управляющие кластеры к ним.
Но ведь так просто не могло быть! Или они задействовали аборигенов? Тоже нереально. Судя по рассказам союзничка, цивилизация на планете, которую они контролировали до появления в их системе флота клана Корт, едва добралась до третьего уровня развития. То есть до атомной энергетики. Так что, прежде чем аборигенов можно было бы хоть сколько-нибудь эффективно использовать в современных технологических цепочках, их еще следовало обучить. А это время…
Нет, теоретически, если отобрать индивидуумов с уровнем интеллектуального развития не ниже инженерного минимума и загнать их на должности шахтеров, техников и рядовых пилотов – все это можно было успеть, но… это же надо быть полными идиотами, чтобы столь нерационально использовать доставшиеся тебе ценные ресурсы!
– А оставить здесь разведывательный фрегат под маскировочным полем вам в голову не пришло? – сварливо поинтересовался Старший советник.
Его собеседник снова побледнел и покосился на пустой стакан. Увы, тот ему ничем более помочь не мог. Поэтому он только уныло вздохнул, а затем собрался с духом и снова заговорил:
– У меня… у меня практически не осталось боевых кораблей. Основной наш флот находился на лунной базе и был уничтожен… ну, или захвачен, еще во время сражения в обитаемой системе… ну, той, которая и является нашим общим интересом. А то, что осталось, мы практически полностью потеряли, еще когда попытались отбить эту систему в первый раз. Так что все остальные атаки нам пришлось осуществлять с помощью эскадр наемников… К тому же я не военный и в военных вопросах абсолютно некомпетентен. В нашем картеле я отвечал исключительно за поиск клиентов и финансовые операции. А никто из нанятых мною командиров ничего о целесообразности подобного решении не сообщил.
Старший советник брезгливо скривил губы. Жирный торгаш… Именно такие на Лузитании в последнее время приобретали все больше и больше веса и влияния. Ну ничего, после того как их клан наконец-то окончательно раздавит старого врага, можно будет заняться наведением порядка на родной планете. Поработать над тем, чтобы вернуть старые добрые времена. Но уже без оказавшейся губительной для кланов разобщенности.
Большие планы на этот счет были еще у покойного Главы. Недаром он потратил столько времени и сил на то, чтобы устранить с планеты главного конкурента самого могущественного клана Лузитании. Ну а новый Глава клана Кернет, несомненно, сумеет воплотить их в жизнь наилучшим образом. Потому что принимал личное участие в их разработке…
Эта атака на старого врага готовилась уже давно. Если брать непосредственное планирование операции, то оно началось никак не менее десятилетия назад. Когда стало ясно, что Ушедшие не развалились… А если брать самое начало – то вообще со времен клановых войн. Клан Корт испокон веков являлся соперником клана Кернет. Еще с тех давних времен, когда оба клана занимали соседние горные долины, разделенные крутым перевалом. Это противостояние всегда шло с переменным успехом, выводя в лидеры попеременно то один, то другой клан. И многие пасквилянты-историки даже смели утверждать, что именно оно, в конце концов, и привело к тому, что оба клана взобрались на самую вершину влияния на дела планеты…
Впрочем, может быть, в чем-то они были и правы. Недаром лузитанская мудрость гласит: «Нет врага – не будет и победы». Ибо именно сильный и умный враг не дает застояться и заставляет раз за разом прыгать выше головы, чтобы даже не то что выиграть, а хотя бы не оказаться в окончательном проигрыше. Ну так считали в кланах Лузитании. И, возможно, именно поэтому и Корт, и Кернет никогда не добивали противника до конца, не обдирали его как липку, не вгоняли в нищету, а зафиксировав победу, благородно отходили в сторону, давая противнику время оклематься и набрать силу. Это считалось
И все шло своим чередом, пока клан Кернет не возглавил молодой и амбициозный лидер, решивший, что предки были глупы, а его амбиции не ограничиваются одним кланом. И потому он не собирается более ограничивать себя всякими эфемерными понятиями, а будет поступать жестко и эффективно. Поэтому на этот раз все будет по-другому…
– Хорошо, идите, – негромко, но с явно ощущаемыми презрительными нотками в голосе бросил Старший советник и развернулся к обзорному экрану.
Вот боги бездны! Полоса серых иконок, означавших уничтоженные и потерявшие боеспособность корабли, стала еще более толстой… Да уж, эти уроды из клана Корт хорошо окопались в системе. И как это только союзнички про «Большую призму» сообщить сподобились? Вполне же могли проглядеть или позабыть…
А впрочем, о чем это он? Это же их собственная «Большая призма», которую они умудрились слить клану Корт с крайне незначительными как теперь уже стало совершенно ясно, повреждениями. Иначе бы точно проглядели… Ну как, как можно было совершенно прошляпить такое количество минных объемов?! Их же здесь сотни тысяч! И что с того, что на записях, предоставленных все теми же союзничками, люди Корт отбивались больше с помощью внутрисистемных ботов в противокорабельной конфигурации и орбитальных батарей, входивших в систему «Большой призмы»? Такие объемы не заметить просто не-воз-мож-но!
Хотя, если уж быть совсем честными, претензии Старшего советники в отношении союзничков были не совсем корректны. Потому что и флот клана Кернет тоже не только ввалился в систему, но и двинулся в атаку, совершенно не заметив развернутых минных кластеров. Впрочем, этому было свое объяснение…
Передовой отряд, висевший на хвосте личного крейсера этого урода и самозванца (ну кто мог ожидать, что эти чванливые и твердолобые Корт, к удивлению всей Лузитании, возьмут и примут его как своего Главу?), который и должен был провезти доразведку системы и осуществить первичную селекцию целей, оказался практически полностью выбит в первые же минуты столкновения. Этот инопланетный выродок, волею судьбы (или ее насмешкой) оказавшийся во главе лузитанского клана, за время бегства из цивилизованного космоса успел приучить своих преследователей к определенному повторяющемуся алгоритму действий. Вследствие чего ему удалось устроить на входе в систему настоящую засаду и изрядно проредить противников. Причем из-за того, что на его крейсере были установлены пусть и не те штатные чудовища, которыми вооружался послуживший базой для его корабли линкор типа «Плазма», но все равно орудийные системы линкорного калибра, даже та часть эскадры преследования, которая сумела избежать уничтожения, все равно получила множество повреждений.
А всем известно, что среди систем корабля именно сенсорные комплексы наиболее уязвимы. И не потому, что противник старается попасть именно по ним. На дистанциях космического боя даже попадание в проекцию корабля – всегда результат больших усилий и удачи. А потому, сенсоры и антенны комплекса априори наиболее подвержены поражению. Ибо для того, чтобы они могли выполнить возложенные на них функции, их приходится располагать за пределами бронекорпуса корабля и с минимальной защитой. Потому что любая защита критически снижает чувствительность сенсоров и, следовательно, делает корабль заметно более слепым и глухим, чем противник. Ну и какой толк будет от «защищенных» сенсоров, если к тому моменту, как они, наконец-то разглядят врага, он уже несколько раз отстреляется по твоему кораблю?..
Поэтому даже то, что часть кораблей передового отряда смогла выжить, ситуацию никак не изменило. Потому что выжившие к тому моменту уже утратили большую часть имевшихся у них возможностей для разведки и наблюдения. А это, в свою очередь, привело к тому, что укрытые маскировочными полями минные объемы так и остались не обнаруженными до самого момента активации, каковой для атакующего флота оказался совершенно неожиданным. Вследствие чего первоначальный план атаки, построенный на той информации, которую предоставили союзнички, сразу же полетел вверх тормашками…
Следующий час Старший советник клана Кернет напряженно боролся с мыслью вмешаться в разворачивающееся действо и сделать хоть что-то. Потому что просто сидеть и ничего не делать было для него совершенно невыносимо. Но его останавливала мысль, что никаких предположений по поводу того, каким образом можно изменить сложившуюся катастрофическую ситуацию, у него, к сожалению, не появилось.
Да, он, как и любой руководитель высшего ранга любого лузитанского клана, был офицером и довольно многое понимал в военном деле. Но его компетенция в управлении кораблями в бою ограничивалась уровнем фрегата, легкого крейсера, максимум – небольшого отряда кораблей в три-четыре единицы. Да и то, практики в чем-то подобном у него не было уже очень и очень давно. Ибо те компетенции, за которые он отвечал в Совете, имели к военному делу весьма опосредованное отношение. Вследствие чего в деле управления флотом он понимал куда меньше профессионалов в этой области.
Поэтому, несмотря на все свои бушующие чувства, Советник молчал и терпел. Ибо терпение – это первая добродетель любого высшего руководителя. Хотя многие дебилы зачастую считают совершенно по-другому. Мол, если я начальник, то бойтесь все и трепещите! Но среди высшего руководства лузитанских кланов таких дебилов не было…
И, в конце концов, его терпение оказалось полностью вознаграждено. Ибо мало-помалу положение начало изменяться к лучшему. Адмиралу Даумарку удалось перегруппировать изрядно потрепанные ударные клинья и бросить их в новую атаку. Хоть суммарные потери флота и достигли почти трети от общего числа кораблей, но большая часть из них приходилась на корабли малого класса. А основной ударный костяк флота почти не пострадал. Это могло бы принести проблемы, если бы флоту клана Кернет грозила опасность поражения, ибо отсутствие легких сил могло бы сильно затруднить отступление, а то и превратить его в катастрофу. Но клан Кернет пришел сюда побеждать!
Так что спустя еще полчаса даже не столь хорошо разбирающемуся в военном деле человеку, каковым являлся Старший советник, стало понятно, что оборона системы доживает последние часы. А час его триумфа, наоборот, становится все ближе и ближе…
– Прорыв у семьсот сорок шестого шпангоута! Всем, находящимся поблизости, занять оборону! Сводная противоабордажная группа номер семьдесят три, немедленно выдвинуться к участку прорыва!
Ник открыл глаза и, скрипнув суставами, воздел-таки себя на ноги. Сводная противоабордажная группа номер семьдесят три – это они. Остатки расчета командной рубки…
«Искатель Земли» умирал. Все башни главного калибра были разбиты, от спарок непосредственной обороны осталось, дай бог, десять процентов. Два главных двигателя пришлось заглушить, потому что возникла реальная возможность взрыва, остальные… там взрываться было уже нечему. Так что единственная причина, по которой его крейсер все еще существовал в более или менее целом виде, по-видимому, заключалась в том, что Старший советник клана Кернет, который лично находился на флагманском корабле атаковавшего их флота, решил, что достоин такого приза, как тушка последнего Главы клана Корт. Ну, или хотя бы его голова…
Поэтому уже несколько часов подряд «Искатель Земли» пытались взять на абордаж. Зато бывший линкор, ворвавшийся в самый центр боевого порядка флота клана Кернет, сумел оттянуть на себя столько вражеских сил, что остатки остального флота смогли оторваться и отойти к центральным, самым мощным узлам обороны «Большой призмы», которые, судя по последним докладам, все еще держались. А может, Кернет просто решили сначала добить флагмана и захватить вражеского Главу, а уж потом заняться остатками сопротивления?
Как бы там ни было, отчаянный рывок «Искателя Земли» оказался удачным. Чем бы он в конце концов ни закончился…
Первых защитников, попытавшихся остановить очередной (и, по-видимому, уже последний) прорыв они встретили уже через пять минут. Трое техников, инженер и десантник закрепились за импровизированной баррикадой в одном из коридоров. Все пятеро были ранены. Причем у десантника не было обеих ног, что не помешало ему по-хозяйски устроиться за остатками турели от штурмового дроида, установленной на примитивном подобии станка, сваренном из обломков ограждающих конструкций коридора, и запитанной через кабель, проброшенный прямо от проходящего внутри стены энерговода.
– Глава, – несколько неуклюже и устало отдал честь инженер. После чего коротко доложил: – Их там полноценный абордажный наряд. Со штурмовыми дроидами. Мы подорвали кластер с кислородными баллонами в семнадцатой секции, но, сами понимаете, абордажникам в нормальной броне это что слону дробина. Там больше переборки и отсечные ворота пострадали. Но это их задержит не слишком надолго.
Несмотря на всю серьезность ситуации, Ник мысленно усмехнулся, Да уж, программа Стакала по вживанию в земную жизнь работает полным ходом. Осталось только выжить…
– Штурм-сержант? – развернулся он к маячившему за его спиной десантнику, который, по существу, и командовал сводной противоабордажной группой номер семьдесят три. Ибо свои способности к грамотному руководству подразделением в подобных условиях Ник оценивал не очень высоко. Нет, базы-то у него были разучены в высший ранг. Но вот практический опыт…
– Здесь обороняться нет смысла. Сомнут. Но как точка напряжения эта позиция может оказаться неплоха. Если к моменту прорыва Кернет мы сумеем обойти их по второму и одиннадцатому воздуховодам и ударить в тыл, то они точно вляпаются. Но… – Штурм-сержант задумался. – Такой заслон их не удержит. Надо оставить здесь еще пару-тройку бойцов с нормальным вооружением. Тогда шанс есть.
Ник огляделся. Все отлично понимали, что те, кто останется в этом заслоне, уже мертвы. Все. И уж тем более техники и инженер. С их-то почти бумажными скафами…
Но никто не сказал ни слова. Все молча стояли и ждали решения Главы. Кому жить – кому уми… То есть нет, не так. Кому умереть раньше, кому позже. Потому что сдаваться все равно никто не собирался. Они были лузитанцами. И этим все сказано.
Землянин усмехнулся.
– Тогда вы возглавите обходную группу. А здесь останусь я и…
– Позвольте мне, Глава? – сделала шаг вперед Аларика.
Ник посмотрел ей в глаза, а потом молча кивнул. Там не было обреченности. Только спокойствие и уверенность.
– Хорошо. Двигайте, штурм-сержант. Мы надеемся, что вы их хорошенько прищучите.
Следующие десять минут прошли в относительной тишине. Лишь где-то впереди потрескивал остывающий металл и шипел какой-то перебитый шланг. А затем…
– Гра-а-а-а… – загрохотала турель, опрокидывая выпрыгнувшего в коридор абордажного дроида. Ник тут же размахнулся и одну за другой швырнул вдоль коридора плазменные гранаты.
– Бойся! – и тут же полыхнуло. – Гра-а-а-а… гра-а-а-а-а-а-а-а-а… гра-а-а… Да-дах! – и остатки турели вместе с останками героического десантника взмыли в воздух, рассыпаясь на куски. А в следующее мгновение мимо Ника пролетел верхний кусок инженера с одной рукой, которая продолжала сжимать оплавленный обломок плазмомета.
Ник стиснул зубы и, вскинув плазмомет, приподнялся над баррикадой. Сколько у него есть, пока не прилетит уже ему – одна очередь? Две? Оружие завибрировало в руке, перечеркивая слепящим ливнем плазмы одну фигурку вражеского десантника, вторую и…
Когда он очнулся, то некоторое время не мог понять, на каком он свете – на том или еще на этом? Уж очень ощущения были… А что бы вы почувствовали, если бы вас приложило прямо посреди гущи боя, а очнулись вы, лежа головой на теплых женских коленях, и чтобы тонкие женские пальцы нежно перебирали вам волосы?
– Трис?! Кха-ак… – судорожно выдавил Ник из пересохшего горла. – Как ты сюда попала?
Перед самым началом боя он отправил Трис с отцом и ребенком с корабля с твердым наказом переправить их на Землю. И, судя по полученным докладам, все это было сделано…
– Прилетела, – улыбнулась она. Потом вздохнула. – Я уже один раз ошиблась, бросив тебя, и больше не хочу. Прими это, пожалуйста, и не спорь.
– Но… мне же доложили… – растерянно произнес Ник, неуклюже выпрямляясь.
Черт! И ведь просил же отправиться с ними Аларику! Уж она бы точно и досконально выполнила его поручение. Да и над ребенком лузитанка весь перелет хлопотала чуть ли не больше, чем Трис. Вследствие чего он теперь к ней тянул ручки раньше, чем к Нику… Так нет же – уперлась! И вот что теперь делать?
– Они пытались. Честно, – улыбнулась Трис. – Но они же лузитанцы. Поэтому они меня поняли. – Потом посерьезнела и, гордо вскинув голову, произнесла: – Я – твоя жена, Ник! И… помнишь, как ты мне однажды говорил? Так вот: даже если весь мир против тебя, я встану за твоей спиной и буду подавать тебе патроны!
Ник несколько мгновений сидел молча и смотрел на Трис, а затем качнулся вперед и прижался лбом к ее голове…
– Хорошо, где мы? – отлипнув от жены, он попытался включиться в обстановку.
– Девятая палуба. Лифтовый холл, – пророкотало за его спиной.
Землянин резко развернулся.
– Штурм-капрал Трибой?
– Так точно, Глава! – грохнул тот. И улыбнулся. – Рад видеть вас целым…
Ник хмыкнул, но тут же посерьезнел и окинул взглядом пространство лифтового холла. Да уж…
– Здесь все?
– Все, кто сумел выйти к нам. Что в других отсеках – неизвестно. Но как минимум в некоторых наши еще дерутся. Когда еще была связь, очагов сопротивления было одиннадцать. А основные усилия абордажники Кернет сосредоточили на нашем направлении… – Он замолчал на миг, а затем закончил: – Налицо пятьдесят шесть человек. Совсем целых нет. Ходячих – двадцать один. Из них трое – плохо. Появление противника прогнозируется через восемь-девять минут. Когда прорежут аварийную переборку.
– Прорежут? – слегка удивился Ник. Обычно в случае абордажа препятствия просто подрывали.
Штурм-капрал молча пожал плечами. Мол, сколько нас здесь осталось-то? Вот и не торопятся.
– Сдаться предлагали?
Штурм-капрал неопределенно повел плечами. Мол, может, и бормотали что-то, только кто ж такое слушал-то? А потом снова пророкотал:
– Какие будут распоряжения?
Ник усмехнулся и огляделся, отыскивая свой плазмомет. Тот оказался рядом. Он вскинул его на руке и, развернувшись лицом к помещению, заговорил, усилив голос через динамики так, чтобы его было слышно всем:
– Я знаю, что лузитанцы не знают такого понятия, как сдача в плен. Но не только они одни. В моей… вернее, уже
Некоторое время все молчали, а потом кто-то задумчиво произнес:
– Русские не сдаются… Хм-м-м… неплохие слова для комойна… – после чего на мгновение снова повисла тишина, а затем лифтовой холл сразу же заполнился легким гулом и бормотанием. Кто-то отреагировал на высказанную идею, кто-то решил вслух повторить сказанную Главой фразу, вслушиваясь в ее звучание, кто-то просто попытался пошутить…
Ник же развернулся к штурм-капралу и, наклонившись к нему, тихо спросил:
– А что такое комойн?
Но Трибой не успел ответить. Потому что раньше него Главе ответил куда более знакомый голос:
– Древняя традиция. Еще со времен клановых войн. Комойн – это последний девиз. Слова, с которыми хорошо умирать. Сегодня почти не используется.
Землянин резко развернулся в сторону голоса и радостно улыбнулся, перебивая говорившую:
– Это здорово, что ты жива, Аларика!
– Пока – да, – грустно усмехнулась лузитанка и, зажав зубами угол платка, затянула-таки узел, покрывающий куцый обрубок бронерукава скафа, из которого еще сочилась изолирующая медицинская пена. А Ник страдальчески сморщился. Ослепительно красивая женщина и смертельно опасный боец, сейчас она выглядела паршиво. Правой руки до плеча просто не было, левая половина лица была обуглена так, что сквозь облезшую плоть виднелись кости, скаф был пробит в трех местах и покрыт грязными пятнами изолирующей медицинской пены, розоватыми от сочащейся крови.
– Это она вытащила тебя из того коридора, Ник, – тихо произнесла Трис. – Там и руку потеряла.
Землянин сглотнул.
– Аларика, я… – он шумно вздохнул. – Ты всегда была рядом. Что бы ни случалось – я всегда знал, что у меня есть надежное плечо, на которое можно положиться. Так что… если мы выживем – проси, что хочешь. И если это будет в моих силах – ты это получишь.
Аларика грустно усмехнулась.
– Если мы выживем… – А потом вдруг повеселела и, вперив в него ставший бесшабашно-насмешливым взгляд, произнесла: – Хорошо. Я согласна. Если мы выживем, то вы, Глава, подарите мне… ребенка! Очень уж они у вас славные получаются…
– Что?! – изумленно выдохнул Ник.
Но именно в этот момент на заваленных баррикадами коридорах, ведущих к лифтовому холлу, загрохотали выстрелы. А в следующее мгновение, перекрывая их, под потолок лифтового холла взвился яростный рев полусотни глоток:
– Русские не сдаются!!!
– Что?! Что ты сказал?! – Старший советник клана Кернет вскочил на ноги и яростно уставился на адмирала Даумарка. Но тот только молча отправил ему на сеть короткий файл.
– Это… этого не может быть! Нет! Нет-нет-нет… они не посмеют! Приказываю продолжать операцию! – лихорадочно заговорил Старший советник. – Мне докладывали, что абордажники уже почти взяли этого самозванца. Осталась всего одна переборка. Так что мы…
Но в этот момент на большом обзорном экране, внезапно закрыв собой всю транслируемую оперативную обстановку, возникло лицо человека, которого Старший советник хотел бы видеть сейчас меньше всего в жизни.
– Внимание всем командирам, офицерам и бойцам флота клана Кернет. Я – адмирал Гурон. Планетарный совет Лузитании выдвинул обвинения против клана Кернет в неспровоцированной инопланетной агрессии. Поэтому я приказываю немедленно прекратить огонь, отозвать абордажные группы, обесточить накопители и прекратить всякое маневрирование. Любой, продолживший стрельбу или маневрирование после окончания моего сообщения, подвергнется атаке и уничтожению флотом Лузитании. Я сказал!
– Нет! Это ложь, ложь! – Старший советник почти визжал. – Этот Гурон просто хочет спасти своего дружка Стакала! Но он нарушает закон! Мы действуем согласно правилам клановой войны. Они не смеют нам препятствовать! Приказываю продолжать атаки!..
У него был шанс. Точно. Потому что экипажи кораблей еще были во власти горячки боя, потому что враг уже находился на последнем издыхании, потому что сегодня погибло много, очень много друзей и соратников. Но… оказывается, эти… эти предатели не просто вывели на экран изображение адмирала Гурона, а еще и установили двустороннюю связь.
– Клан Корт еще полгода назад принял подданство другой планеты и перестал быть кланом Лузитании, – сурово нахмурившись, заговорил Гурон. – Так что ваша атака – это атака не на клан, а на суверенную планету, с которой Лузитания не находится в состоянии войны. Более того, наша планета собиралась заключить с ней союзный договор. Так что ваш клан вышел далеко за границы допустимого. И его ждет на планете серьезное разбирательство. Очень серьезное. Поэтому я последний раз приказываю немедленно прекратить огонь, отозвать абордажные группы, обесточить накопители и прекратить всякое маневрирование. Иначе через минуту флот Лузитании, который я привел в эту систему по приказу Планетарного Совета, откроет огонь.
Старший советник вздрогнул. Обвинения? Разбирательство? А как же… как же его планы? Как же…
И тут сбоку от него раздался голос адмирала:
– Всем кораблям: говорит адмирал Даумарк. Немедленно прекратить огонь, отозвать абордажные группы, обесточить накопители и прекратить всякое маневрирование. Выполнять!
– НЕТ!!! – голос Старшего советника сорвался на крик. – Я приказываю продолжать бой! Я ПРИКАЗЫВАЮ!!! – Он не мог, он просто отказывался проигрывать, находясь всего в шаге от своего триумфа.
Но адмирал резко повернулся и, окинув Старшего советника презрительным взглядом, произнес, как выплюнул:
– Ты – не Глава. А они, – он мотнул головой в сторону экрана, на котором все еще висело изображение командующего флотом Лузитании, – родина. Так что иди в жопу!
Ангела сидела на бортике бассейна и смотрела на звезды.
Рекреационная зона, расположенная в гостевом крыле орбитального терминала «Корт» разительно отличалась от тех, что размещались в зонах, отведенных для постоянного проживания в пустоте. Если там подобные зоны были устроены так, чтобы максимально точно отображать уголки природы какой-нибудь планеты – морской пляж, лесную поляну, горный склон и так далее, – то здесь гостям, наоборот, демонстративно напоминали, что они находятся на орбите. Вот, например, как сейчас – проецируя на потолок и дальнюю стену над бассейном изображение звездного неба с отсветом восходящей Земли. А может, это даже была не проекция, а настоящий огромный иллюминатор?
– Чего грустишь, немка?
Ангела повернула голову и уставилась на довольного здоровяка, взгромоздившегося на мостик.
– Кончай давай, все хорошо! – И он взъерошил свою… как-то язык не поворачивался назвать то, что было у него на голове, прической, а потом заорал: – Йо-ху! – и даже не прыгнул, а прямо-таки шмякнулся в воду.
– Вот грубое быдло, – скривилась бултыхавшаяся рядом в воде рыжеватая дама с лицом отличницы-заучки. – Терпеть его не могу!
– Брось, Хиллари, – добродушно отозвался прилепившийся к бортику парень с лошадиным, но при этом симпатичным лицом. Этакий добродушный мачо. – Дональд – нормальный парень. Ну, немного грубоватый, это да. Но там, куда мы отправимся, любой землянин, считай, родственник.
– С такими родственниками и врагов не надо, – рассерженно прошипела рыжая, потом полоснула ревнивым взглядом по Ангеле и неожиданно заявила: – Так, мне надоело купаться. И вообще, я хочу есть!
– Но, Хиллари, – попытался было возмутиться ее собеседник, – мы же собирались…
– Билл, я сказала, что хочу есть! – слегка повысив голос, с нажимом произнесла рыжая.
– О’кей! Понял, – вздохнул тот и, подтянувшись на руках, выбрался на бортик. После чего наклонился и протянул руку своей… жене. Уж Ангела-то прекрасно знала, кем эти двое приходятся друг другу…
– Ха, посмотри, дорогая, они так и торчат по разным углам бассейна, – все так добродушно произнес Джон, когда они с женой уже двинулась в сторону раздевалки. Ангела развернулась по направлению его взгляда… Да уж, наблюдать за этой парочкой было действительно смешно. Один маленький, но с горделиво вскинутой головой и роскошной волнистой шевелюрой, а также чертами лица, в которых просматривались армянские черты его предков. А второй… второго граждане его страны когда-то метко прозвали «пингвином». Всё то время, которое они все находились здесь, на орбите, эти двое весьма активно общались… но только с любыми другими людьми. А по отношению друг к другу оба старательно делали вид, что второго не существует. Впрочем, учитывая, что всего здесь собралось почти шесть сотен человек, большинство из которых были давно знакомы друг с другом, это было не так уж и сложно.
– Галльские петухи! – фыркнула Хиллари, уже скрываясь за дверью.
Ангела отвернулась и снова подняла взгляд на звезды. Впрочем, не только звезды – Земля уже вышла из-за обреза… экрана ли, иллюминатора ли, и властно притягивала взгляд. Эх, могла ли она представить, что когда-нибудь сможет вот так увидеть родную планету из космоса? Нет, конечно! Хотя… в очень далекой юности, ну когда полетел Зигмунд Йен[19], наверное, что-то такое могло мелькнуть. Но она этого уже не помнила. Лет-то сколько прошло…
Ангела вздохнула и с тоской посмотрела на свою планету. Сорок лет! Чертовы русские… ведь совершенно точно, это была именно их идея. Черта с два инопланетяне додумались бы до подобного. И ведь даже своих не пожалели! Летят все – и точка…
В этот момент у нее где-то в районе среднего уха раздался мелодичный сигнал, означающий пришедшее сообщение. Ангела испуганно вздрогнула.
– Свинская наносеть! Все никак не привыкну, – пробормотала она, а затем торопливо подала команду раскрыть сообщение.
Прочитав, Ангела тут же закинула ноги на бортик и легко поднялась. А все-таки, как бы там ни было, хорошо быть молодой. И если условием полного омоложения для таких, как она, является прожить сорок лет вдали от родной планеты – что ж, значит, так тому и быть. И не стоит страдать о несбыточном. В конце концов, скажи ей кто еще год назад, что она вновь станет молодой – она, скорее всего, душу бы продала! А тут всего сорок лет – пф! Семечки!
Спустя пятнадцать минут Ангела, уже полностью одетая и причесанная, вошла в небольшой кабинет, расположенный на втором уровне гостевого крыла орбитального терминала «Корт», первого орбитального терминала планеты Земля, и, повинуясь жесту, уселась перед молодой женщиной, одетой в стандартный комбинезон с эмблемой эмиграционной службы клана Корт. Впрочем, то, что она выглядела молодо, – еще ни о чем не говорило. С их-то технологиями…
– Итак, госпожа Меркель, вы уже определились с набором баз? – доброжелательно улыбнувшись, спросила она.
Ангела улыбнулась в ответ, постаравшись сделать это так же максимально доброжелательно. Весь ее жизненный опыт говорил, что самой правильной политикой обращения с людьми является самые искренние попытки максимально расположить их по отношению к себе. Кем бы они ни были по отношению к тебе – начальниками, подчиненными, соратниками или совершенно посторонними людьми. В девяноста девяти случаях из ста это окупается, а в последнем, сотом, – как минимум не вредит.
– В принципе да. Я отобрала несколько направлений, которые меня заинтересовали. Но я бы не отказалась от небольшой консультации. В конце концов, я вообще не так давно узнала о чем-то подобном.
– Ну что ж, это логично, – кивнула ее собеседница. – Тогда давайте не будем сразу разбираться с выбранными вами базами. А для начала вы мне просто сообщите, какая область человеческой деятельности вас интересует.
– Ну-у… это нечто вроде научных исследований в области физики, биофизики, биологии… – Ангела скромно улыбнулась. – Моя дипломная работа называлась «Влияние пространственной корреляции на скорость бимолекулярных элементарных реакций в плотной среде»…
В конце концов, когда-то начатый с подобного жизненный путь привел ее на самую вершину власти в своей стране. Кто знает, куда он приведет ее на этот раз?
ФРС (Федеральная резервная система США) – имеющее статус независимого федерального агентства объединение частных банков, созданное 23 декабря 1913 года для выполнения функций центрального банка и осуществления централизованного контроля над банковской системой Соединённых Штатов Америки.
Аллюзия на фразу А. С. Пушкина: «Черт догадал меня с душою и талантом родиться в России», но в массовом сознании слова «душой и талантом» обычно подменяют «умом и талантом».
Лаборатория поиска околоземных астероидов имени Линкольна (LINEAR) (англ. Lincoln Near-Earth Asteroid Research) – совместный проект Военно-воздушных сил США, НАСА и Лаборатории Линкольна Массачусетского технологического института, созданный для систематического открытия, изучения и отслеживания орбит и характеристик околоземных астероидов.
Шутливо-пренебрежительные прозвища наций во французском языке: «рикен» – американцы, «бифштексы» – англичане, «боши» – немцы.
La belle France – «Прекрасная Франция», любовное и немного ироничное словосочетание, которым французы частенько называют свою страну.
Бамбулы – пренебрежительное название выходцев из Африки.
На набережной д’Орсэ расположен МИД Франции.
WASP (
См. пресс-конференция от 11 августа 2015 года. https://www.youtube.com/watch?v=JhcJbwjMCvo
Канада, например, в 2016 году полностью избавилась от своего золотого запаса и теперь формирует свои валютные резервы только на основе резервных валют, в основном и в первую очередь – доллара США.
По поводу отношения демократичных европейцев к собственным, несомненно, честным и порядочным (куда уж российским) депутатам, приведу такой факт. Во время поездки автора в Лондон, в момент, когда туристический автобус проезжал мимо зданий британского парламента, экскурсовод выдал такой перл: «В 1604 году римский католик Гай Фокс заложил в подвале парламента пороховую мину, с помощью которой он собирался взорвать членов парламента и короля во время выступления последнего в парламенте. Англичане до сих пор называют Гая Фокса единственным человеком, проникшим в парламент с честными намерениями».
WWF (World Wildlife Fоund) – Всемирный фонд дикой природы. По некоторым оценкам, является одним из проектов Бейдельбергского клуба.
Атмосфера на Луне есть, но очень разреженная, ее плотность меньше, чем плотность атмосферы Земли, приблизительно в десять триллионов раз.
Сальдо торгового баланса США находится в отрицательной зоне с 1976 года и достигало пика в 700–800 миллиардов в 2006–2008 году. То есть США продают продукции и оказывают услуги приблизительно на сумму от 800 до (в последние годы) 400–450 млрд долларов меньше, чем покупают. Каждый год! Сорок лет! Если бы обычная семья вела бюджет подобным образом, то уже через пару месяцев просто умерла бы с голоду. Или, при условии пользования кредитами, через пару лет лишилась бы всего, пошла по миру и уже потом померла бы с голоду. Весь фокус в том, что обычная семья не печатает долларов…
Компания Airbus Group (ранее «Европейский аэрокосмический и оборонный концерн» – англ. European Aeronautic Defence and Space Company, сокр. EADS) основана 10 июля 2000 года в результате слияния немецкой компании Daimler-Benz Aerospace AG, французской Aérospatiale-Matra и испанской CASA (Construcciones Aeronáuticas SA).
Смесь компонентов растительного происхождения, оказывающих легкое наркотическое воздействие. Весьма популярен на некоторых планетах.
РКИИГА – Рижский Краснознаменный институт инженеров гражданской авиации имени Ленинского комсомола. Переименован в 1992-м. Ликвидирован в 1999 году решением кабинета министров Латвии.
Жаргонное название карты контрольных проверок в авиации.
Зигмунд Йен – первый космонавт ГДР. Его полет в космос состоялся 26 августа 1978 года в качестве космонавта-исследователя советского космического корабля «Союз-31» вместе с Валерием Быковским. Полет длился 7 суток 20 часов 49 минут 4 секунды.