© Красильников Р. С., 2016

© ООО «ТД Алгоритм», 2016

Это книга о посольской резидентуре Центрального разведывательного управления США в Москве.

Множество публикаций, солидных исследований и газетных однодневок в самих Соединенных Штатах, в нашей стране и вообще во всем мире появилось о ЦРУ. Деятельности американской разведки посвящены сотни, если не тысячи документальных и художественных фильмов, телевизионных и радиопередач. Вряд ли найдется человек на нашей планете, который бы не слышал о Центральном разведывательном управлении.

Признаюсь: название книги — «Призраки в смокингах» — принадлежит не мне. Его придумал редактор. Но я согласился с ним, ибо оно очень точно отражает саму суть дела: какие тайные операции проводило ЦРУ в Москве на последнем этапе «холодной войны».

В течение полувека разведывательно-подрывные акции американских спецслужб вызывали появление потока разнообразных материалов в средствах массовой информации. Но резидентура ЦРУ, действовавшая под прикрытием посольства США в Москве, долгое время оставалась в тени. В этом нет ничего удивительного: за океаном тема о деятельности зарубежных разведточек считалась запретной. Особенно же засекреченными были и остаются сведения об операции московской резидентуры. Скромное умалчивание об этом объясняется, по-моему, не только установленным в Лэнгли[1] режимом строгой секретности. Причина также заключается в нежелании признать серьезные поражения разведки Вашингтона в нашей стране. Лишь недавно в Соединенных Штатах появились публичные упоминания о разоблачении агентов и разведчиков ЦРУ в СССР. Руководители управления вынуждены были дать согласие на такие публикации, так как скрывать далее свои промахи им стало невозможно.

В своей книге я стараюсь максимально объективно и точно рассказать о некоторых появившихся в Соединенных Штатах открытых публикациях, в которых затрагивается работа американской разведки против Советского Союза, и, как правило, воздерживаюсь от пространных и политизированных комментариев, чтобы дать возможность самим читателям судить о реальном противостоянии спецслужб двух наших стран.

Я не ставлю задачей только лишь восполнить отсутствие в нашей стране, да и в Соединенных Штатах, работ о посольской резидентуре ЦРУ. Это с одной стороны. С другой же, я не поддаюсь соблазну дать лишь одно описание технической стороны разведопераций, известных советской контрразведке. И конечно, не впадаю в азарт раскрытия обстоятельств оперативной работы американской разведки, не смакую разоблачения ее агентов.

Я также считаю целесообразным рассматривать разведывательно-подрывную деятельность ЦРУ с учетом конкретной обстановки, на фоне планов и расчетов Вашингтона. Полагаю, что это поможет мне убедительно опровергнуть некоторые расхожие мифы о Центральном разведывательном управлении, получившие широкое хождение в мире, в том числе и в нашей стране.

Миф первый. Всемогущество и безошибочность действий разведки Вашингтона. Этот тезис усиленно вбивается в голову не только американцам и их союзникам, но и нашим гражданам. От него нелегко избавиться: многие в мире продолжают верить в чудодейственные возможности Центрального разведуправления.

Миф второй. В развале Советского Союза главная роль принадлежит ЦРУ. Как ни парадоксально, этот миф обрел хождение и в нашей стране.

Миф третий. Советские спецслужбы не могли противостоять разведывательно-подрывным акциям ЦРУ в последние годы существования СССР. Деятельность разведки и контрразведки нашей страны была «черным пятном» в их истории.

Удалось ли мне выполнить поставленную задачу — решат мои читатели.

Я отдаю в их руки судьбу своей книги.

Второй секретарь американского посольства Пол Стомбау зябко ежился. Нет, не от холода: стоял июнь, и в Москве было по-летнему тепло.

Стомбау не был обыкновенным дипломатом. Галантный, симпатичный американец в действительности состоял на службе в Центральном разведывательном управлении и принадлежал к самой засекреченной категории оперативных работников — разведчиков «глубокого прикрытия». Мало кто в посольстве знал о его действительном амплуа — сотрудника резидентуры ЦРУ. Другим членам этой засекреченной структуры запрещалось с ним общаться, в помещениях разведпункта он не появлялся. Многие дипломаты принимали его за своего, так как вместе обучались на специальных курсах госдепартамента в Вашингтоне.

Вечером Полу предстояла важная встреча с агентом. Он перебирал в памяти русские слова, которые должен будет сказать секретному сотруднику, когда придется передавать тому новое задание Лэнгли и вознаграждение за прошлую работу. Источник любил брать деньги и вдобавок обращался к американцам с многочисленными просьбами: то это были ценные лекарства, то редкие книги. Агенту дозволялось многое — он был не простой источник, а поставщик ценнейшей информации. Сотрудник одного из московских научно-исследовательских институтов, занимавшихся важной оборонной тематикой, он относился к той категории агентуры, которую следовало холить и лелеять и тщательно оберегать, как курочку, несущую золотые яйца. Работа шпиона получала высокую оценку начальства, ему хорошо платили, сулили богатое вознаграждение, когда он окажется в США, регулярно сообщали, сколько долларов накопилось у него на личном счету в одном из опекаемых ЦРУ американских банков.

Пол Стомбау знал: информация агента поступает прямо к руководству, директор управления адмирал Стэнсфилд Тернер лично докладывал о нем президенту Соединенных Штатов Рональду Рейгану как о ценнейшем источнике в Советском Союзе. «Ваши заслуги признаны. Потеря вашей информации явилась бы тяжелым ударом для нашего правительства», — вспомнил Пол: это сообщалось в одном из писем Лэнгли, врученном на недавней встрече агенту.

Стомбау снова и снова прокручивал в голове план сложной агентурной операции. Его специально готовили к таким операциям в Лэнгли, обучали искусству выхода на личные встречи с агентами, обнаружению слежки контрразведки, психологическому воздействию на агента, если бы оно понадобилось.

13 июня 1985 года, четверг — день операции по связи с агентом. Ее начали выполнять строго по плану, который подготовила резидентура, и который был рассмотрен и одобрен в советском отделе Оперативного директората ЦРУ. Утром автомашина посольства с двумя пассажирами проследовала от здания диппредставительства на улице Чайковского мимо огромного жилого дома, что на площади Восстания. Москвичи привычно называют этот дом «высоткой». Это помпезное архитектурное сооружение конца сороковых годов. На двенадцатом этаже высотного дома — квартира агента. Открытая форточка одного из окон квартиры в известный резидентуре промежуток времени — сигнал готовности шпиона: он вечером этого же дня будет на месте встречи.

Пассажиры посольской автомашины — сотрудник резидентуры Кристофер Берджес и его напарник — видят: форточка открыта. Они везут эту приятную весть в посольство и передают в резидентуру. Других деталей операции эта пара не знает, как и того, о каком агенте идет речь. Конечно, им доверена большая тайна — расположение квартиры агента. Но доверять им можно: они — сотрудники резидентуры. Стомбау тоже пока агента представляет лишь по фотографии. Он встречается с ним впервые и должен опознать его прямо на месте и обменяться вещественным и словесным паролями.

Место встречи — Кастанаевская улица в «спальном» районе Москвы: небольшая, малолюдная, тихая, особенно в четверг вечером.

Еще раз обдумав «сценарий» личного контакта с агентом, Пол сосредотачивается на том, как он будет добираться до назначенного места. Перед ним аккуратно разложены карты и фотоснимки района. Он хорошо представляет место встречи. Разведчикам не следует самим часто показываться в тех местах, где предполагаются агентурные операции, не надо мозолить глаза контрразведке противника. Снимки Москвы делают за них разведывательные фотоспутники. Выдвигавшийся еще в пятидесятые годы президентом Дуайтом Эйзенхауэром план «открытого неба» сейчас действует безукоризненно. Фотоснимки качественные, видны каждая улочка, каждый дом. При желании можно разглядеть и автомашины, даже людей. Разведывательные спутники отлично справляются с поставленной задачей.

Пол Стомбау досконально изучил маршрут своего движения к месту встречи, наизусть помнит автобусы и троллейбусы, которыми ему предстоит пользоваться, знает, какие остановки. Ему не нужно нигде записывать путь движения, как это делали некоторые сотрудники резидентуры, пусть даже это будет маленькая, свернутая в трубочку записка на растворимой бумаге, которую легко проглотить, если уж понадобится по обстоятельствам.

Пол размышляет: на весь путь до Кастанаевской улицы с необходимой проверкой, пересадками, прогулкой пешком, остановками ему понадобится четыре-пять часов. Он приказывает себе не расслабляться и не волноваться, срабатывает закалка, полученная им еще в период работы в Федеральном бюро расследований. Он не «засветился», как некоторые сотрудники резидентуры, ведет себя в посольстве, как подобает «чистому» дипломату. КГБ его не подозревает. Ему не нужно менять свою внешность, маскироваться под другого человека, прибегать к другим эффективным приемам, чтобы избавиться от контроля советской контрразведки. Стомбау вспоминает один из таких приемов — использование манекена. Это дает поразительный результат. Разведчику удается обмануть слежку, даже если он находится под наблюдением. Представьте себе сотрудника резидентуры, когда он вместе с женой едет в автомашине. За рулем автомобиля жена, она — верная помощница в таких делах. Вот автомобиль на несколько секунд попадает в «мертвую зону» — они свернули в переулок, и сотрудники наружного наблюдения их не видят. Ну, а разведчику этого вполне достаточно — он выпрыгивает из автомашины и исчезает в каком-нибудь дворе. В этот момент и происходит чудесное явление манекена: супруга приводит в действие выполненную в натуральную человеческую величину резиновую куклу, которая имеет полное сходство со своим благоверным. Кукла-двойник надежно упрятана в чемоданчике. Достаточно секунды, чтобы она наполнилась воздухом и заняла место покинувшего автомашину разведчика. Манекен выглядит вполне правдоподобно, на него можно надеть шляпу или кепку и даже имитировать разговор с ним, поворачивая с помощью незамысловатого устройства голову куклы. Двойник исчезнувшего пассажира по-прежнему привлекает внимание слежки. Когда автомашина подъедет к дому, и манекен, из которого выпущен воздух, снова окажется в чемоданчике, наружное наблюдение спохватится, но будет уже поздно.

«Нет, — думает Стомбау, — этот прием ему сегодня не потребуется. Есть другие возможности незаметного выхода на операцию, другие способы тщательной проверки. Они были хороши в прошлом, не должны подвести и в этот раз».

Пол окончательно успокаивается. Объемистая сумка, в которой он понесет для агента книги, лекарства и пачки денег, уже подготовлена.

Ровно в восемь часов вечера американский разведчик уже на Кастанаевской улице и ждет агента, который должен появиться с минуты на минуту. Источник — человек аккуратный, на встречу может приехать в собственной автомашине. Еще светло. Пол внимательно осматривается. Редкие прохожие торопятся домой, кругом все спокойно. В нескольких шагах от него телефонная будка, в ней молоденькая девушка, она увлечена разговором, временами заливается смехом. Пол ее совершенно не интересует.

То, что происходит затем, Стомбау не в состоянии объяснить. В считанные секунды он с тяжелой сумкой, которую упрямо сжимает в руке, оказывается на заднем сиденье незаметно подкатившей автомашины. По бокам его, тесно сжав, — сотрудники советской контрразведки. Автомобиль мгновенно набирает скорость, мчится в центр города. В последний момент Пол успевает заметить, как разворачивается еще один акт драмы: на углу улицы задерживают и усаживают в «Волгу» невысокого мужчину, в руке которого книга в белой обложке — вещественный пароль.

А молоденькая девушка в телефонной будке по-прежнему увлеченно беседует с кем-то: скоротечный эпизод на Кастанаевской улице ничем не привлек ее внимания.

Агент, с которым должен был встретиться Пол Стомбау, — это Адольф Григорьевич Толкачев, старший инженер научно-исследовательского института «Фазотрон» Министерства радиопромышленности СССР. Это он — агент № 1 ЦРУ в Советском Союзе. Его оперативный псевдоним — «Сфера». Реакция в Лэнгли на провал источника — шок и тотальное уныние. В советском отделе настроение, близкое к паническому. В поисках причины провала теряются в догадках, ищут утечку информации.

Драматические события, подобные провалу агента «Сфера» и задержанию на месте встречи с ним разведчика посольской резидентуры, — примечательная черта восьмидесятых годов нашего столетия. Это время уже вошло в историю советско-американских отношений как новый «крестовый поход» против СССР, объявленный президентом США Рональдом Рейганом. Он, этот поход, ознаменовался ожесточенными тайными сражениями спецслужб Вашингтона и Москвы. О них и пойдет речь в этой книге. Противоборство советской контрразведки с американской системой шпионажа будет в ней рассматриваться главным образом как столкновение 1-го отдела Второго главного управления КГБ СССР и посольской резидентуры Центрального разведывательного управления Соединенных Штатов в Москве. Конечно, многим материалам еще предстоит храниться в архивах секретных служб — и наших, и американских. Но будем надеяться: придет время, когда все тайное станет явным.

Я проработал в спецслужбах Советского Союза почти сорок три года, служил в разведке и контрразведке. Встречался лицом к лицу с американскими и английскими разведчиками, в течение двенадцати лет сталкивался с напористой деятельностью посольской резидентуры Центрального разведывательного управления в Москве. Эта книга — плод моих раздумий о противоборстве разведки и контрразведки. Она — напоминание моему поколению о недалеком прошлом, а поколению грядущему — о борьбе специальных служб, которая может менять окраску, но не меняется по существу.

Понятия абстрактной нравственности для разведки и контрразведки, по всей видимости, неприемлемы. Предоставлю рассуждать о «всеобщей нравственности» моралистам. С моей точки зрения, нравственность — категория историческая, общественная. Не следует, вероятно, искать упреков для операций американской службы шпионажа — она делает то, что должна делать в соответствии с целями, которые ставит руководство Соединенных Штатов. Бесспорна и деятельность органов контршпионажа нашей страны, которым поручено защищать безопасность и интересы государства и общества, всех российских граждан.

Разведка и контрразведка — антиподы. Это — банальная истина. И они — не панацея от всех бед. Однако необходимо отметить: шпионаж в сравнении со своим противником, контршпионажем, обладает тем преимуществом, что он — сторона нападающая и в силу этого пользуется фактором внезапности, определяет место действия, характер своих операций, их исполнителей. Словом, как говорится, «у волка сто дорог, у охотника — только одна». Резидентура ЦРУ в Москве умело пользовалась фактором неожиданности, выбирая одну из «ста дорог» — удобное время для своих разведывательных операций, подбирая соответствующих исполнителей — шла ли речь о закладке тайника для агента, проведении с ним личной встречи или сеанса радиосвязи. Разведка и контрразведка — меч и щит, с тем только добавлением, что меч не принято упрекать за то, что он наносит разящие удары. Надо просто от них умело обороняться. В равной мере и тому, кто поднимает меч, не следует предъявлять претензий к щиту, выполняющему строго защитные функции.

Наверное, нет необходимости особо морализировать на тему «Разведка и контрразведка»: каждая из них делает свое дело и по-своему права. Разговор об этом, видимо, подобен спору о том, что первичнее — курица или яйцо. Схожих «философских» споров сегодня немало и в нашей стране, и в Соединенных Штатах. Задаются вопросом: моральна ли разведывательная деятельность? Имеет ли она право на существование? Может ли разведка применять агентурные методы сбора информации? Совсем недавно придирчивые критики деятельности ЦРУ, осуждая проводимые американской разведкой террористические и диверсионные акции, а также расправы над неугодными иностранными лидерами, призывали к созданию идеальной спецслужбы, чего-то вроде научно-исследовательского учреждения. Можно напомнить, говорили эти критики, как разведкой в угоду своим целям рисуются устрашающие картины мнимых угроз для США.

Вспоминают в связи с этим роль разведки во вьетнамской авантюре, а из более близких по времени сюжетов — ее роль в раздувании «холодной войны» и гонки вооружений со ссылками на «советское военное превосходство». Повторяю: все это не пропаганда, исходившая от Советского Союза. Это — суждения самих американских политологов, журналистов, пишущих о деятельности спецслужб, бывших сотрудников секретных структур Соединенных Штатов.

Недавно я натолкнулся на сделанное в 1994 году высказывание бывшего директора ЦРУ адмирала Стэнсфилда Тернера: «Национальные разведывательные оценки (то есть ежедневные разведывательные сводки, докладываемые президенту США. — Р.К.) не были ни неточными, ни дезинформирующими, но они были неприемлемы для президента при осуществлении им политического курса».

Браво, адмирал! Вот так надо защищать свою службу, отстаивать честь мундира. Но как совместить эти слова с заявлениями других высокопоставленных лиц, в том числе руководителей вашингтонской администрации? Как увязать утверждение того же Тернера о безупречности «национальных разведывательных оценок», когда ранее он сам вторил сенатору Мойнихену, критиковавшему ЦРУ за плохую информацию об СССР? Высшее руководство Лэнгли признавало, что ему не удалось предсказать реформы Горбачева. Особенно доставалось от конгресса Соединенных Штатов и от средств массовой информации за «неадекватную» оценку положения в Советском Союзе руководителями Центрального разведывательного управления конца восьмидесятых — начала девяностых годов. Так, Роберта Гейтса[2], снискавшего репутацию ведущего аналитика, сами сотрудники разведки обвиняли в предоставлении хозяину Белого дома фальсифицированных докладов о советской экономике, о связи Советского Союза с международным терроризмом. Известно о сетованиях другого бывшего директора ЦРУ Уильяма Уэбстера[3] о том, что «управление промахнулось на целую милю» в прогнозировании развития ситуации в СССР. Неспособность Лэнгли правильно оценивать события и прогнозировать их развитие связывалась с «зашоренностью» руководителей разведки, с тем, что они «увязли» в «холодной войне» и «упрямо преувеличивали угрозу, исходящую от Советского Союза». Конгрессмены и средства массовой информации США позволяли себе и более обидные слова, смысл которых сводился к тому, что проводимый руководством страны курс оправдывал огромные расходы на спецслужбы, и поэтому, мол, в ЦРУ не допускали и мысли об окончании «холодной войны», ибо это означало бы конец и самого Центрального разведывательного управления. Можно, конечно, сделать скидку на то, что все, о чем во всеуслышание говорилось Тернером, Уэбстером и Гейтсом, было нацелено на конгресс, ведающий бюджетными ассигнованиями. Но ведь они тоже должны были заботиться о чести мундира и быть ответственными за свои слова.

И у нас в стране есть люди, которые по разным причинам не приемлют, так сказать, разведку и контрразведку, считают их деятельность аморальной и ненужной, требуют низвести их до положения ведомств, которые по существу были бы бессильны в столкновении с иностранными спецслужбами, не способны защитить национальную безопасность страны. Я далек от того, чтобы усматривать во всем этом происки «агентов влияния» противной стороны. Могут быть и другие причины, в частности, морального порядка. Но несомненно одно: спецслужбы США, и в первую очередь ЦРУ, вели и ведут широкое наступление на разведывательные и контрразведывательные органы нашей страны, стремясь проникнуть в их структуры, парализовать их деятельность. Очевидно и другое: в кампании по дискредитации и ослаблению спецслужб нашей страны втягивались официальные круги США, средства массовой информации, неправительственные организации и фонды. С недавнего времени они, используя сложную обстановку в нашей стране, резкое ухудшение социально-экономического положения подавляющей части населения, стремятся вовлечь в орбиту своей деятельности некоторых прозападно настроенных политических и общественных деятелей России.

Ниже я затрону тему тайных подрывных акций ЦРУ — так называемых «специальных операций», возложенных на разведку директивами президентов США. Рассмотрю вопрос об агентуре влияния. Агенты влияния, которых нельзя, по моему мнению, смешивать с бытующим в обиходе понятием «пятая колонна», занимают особое место в агентурном аппарате американской разведки. В ЦРУ их тщательно оберегают, стараясь исключить малейший риск их расшифровки и разоблачения.

Можно, конечно, рассматривать разведку как своеобразного гаранта мер доверия между государствами. Но какие бы красивые фразы ни произносились, схоластика в конечном счете всегда вредна — никакие «меры доверия» сами по себе, как считал видный советский государственный деятель Ю. В. Андропов, не рассеют подозрений, не приведут к добрососедским отношениям между странами, если они не подкрепляются нормализацией обстановки, серьезными политическими шагами по предотвращению конфликтов, отказу от проповеди вражды и ненависти. Нельзя ставить лошадь позади телеги — так никакой воз с места не сдвинешь!

Разведка и контрразведка — государственные структуры, призванные в равной мере отстаивать национальные интересы и безопасность своих стран. Вряд ли отыщутся здравомыслящие люди — и глубокомысленные политики, и рядовые граждане, — которые отказали бы государству в праве иметь полноценные разведывательные службы, способные давать объективную информацию о возможностях и намерениях потенциальных недругов, конкурентов, партнеров и даже союзников. Нелепо требовать от разведки свертывания агентурной работы, прекращения секретных операций по добыванию тех сведений, которые необходимы для безопасности своей страны. Нужно постоянно иметь в виду, что это достаточно деликатная часть деятельности, требующая соблюдения неписаных «правил игры» и определенного такта. Разведка и контрразведка работают, как известно, в сфере секретности. Особо оберегаемые тайны — агентура, оперработники, формы и методы работы, ведущиеся разработки.

Но общественность, — конечно, в определенных рамках — обязана знать о деятельности спецслужб, ведь они призваны защищать интересы государства и общества. Сама эта деятельность должна вестись в строгих рамках законодательства. И в моей стране, и в США приняты специальные законы, охраняющие от огласки формы и методы деятельности разведывательных и контрразведывательных органов, их личный состав, их негласных помощников.

Применительно к деятельности спецслужб секретность и конспиративность, не сдавая своих принципиальных позиций, обязаны уживаться с гласностью и открытостью. Более того, гласность, использование средств массовой информации должны использоваться в борьбе с противоправной деятельностью, в том числе с операциями иностранных разведок. Правда, спецслужбы, особенно разведка, зачастую прибегают к так называемым «активным мероприятиям» — дезинформации, распространению сфабрикованных слухов. В Соединенных Штатах эту деятельность ЦРУ называют «черной пропагандой».

Столь же нелепо требовать от контрразведки отказа от ее права препятствовать, срывать иностранную разведывательную деятельность. Нелепо разоблачать, как это пытаются делать некоторые ретивые критики нашей службы контршпионажа, ее усилия — пресекать разведывательно-подрывную деятельность зарубежных спецслужб методами агентурной работы и использования оперативной техники. Прицельное применение таких методов, поскольку оно не противоречит законодательству, в отношении действительного противника (а для Советского Союза спецслужбы США были именно таковым) позволяло успешно решать задачи выявления в составе американских представительств в нашей стране тщательно законспирированных разведчиков, вскрывать разведывательные операции ЦРУ. Такие мероприятия советской контрразведки способствовали в восьмидесятых годах пресечению преступной деятельности американских шпионов из числа советских граждан — Толкачева, Воронцова, Полякова, Поташова, Павлова, Полищука и других. Чтобы сорвать шпионские акции, проводимые московской резидентурой ЦРУ на территории нашей страны, контрразведке приходилось идти (если не оставалось иного выхода) на захват с поличным разведчиков-агентуристов, прикрывавшихся дипломатическими должностями представительств Вашингтона в СССР. Тогда же были задержаны сотрудники американского посольства в Москве Богатыр, Томас, Осборн, Селлерс, Сайте и служащий генерального консульства США в Ленинграде Аугустенборг.

«Изучение проблем прошлого вовсе не бесполезно для правильного понимания проблем настоящего», — говорил французский политический деятель нашего века Эдгар Фор. Это, конечно, применимо и в данном случае. Я не собираюсь, впрочем, касаться всех аспектов деятельности ЦРУ. Невозможно подробно охватить работу против Советского Союза других американских спецслужб, с которыми мне приходилось сталкиваться. Да и задачу такую я не ставлю. Постараюсь вычленить именно восьмидесятые годы и затронуть те проблемы, которые известны мне, так сказать, не понаслышке.

Безусловно, говоря о корнях противоборства ЦРУ и КГБ, придется коснуться и более давних времен, и — по необходимости — более общих причин. Могу только сказать, что в целом деятельность Центрального разведывательного управления против СССР по своей направленности, вовлеченным в нее силам и средствам, по своим масштабам не идет ни в какое сравнение с операциями посольской резидентуры ЦРУ в Москве. Не выдерживают сравнения и количественные показатели: в московской резидентуре действовало в этот период от восьми до двенадцати разведчиков. Мы в контрразведке знали их поименно: резидента, его заместителя, других разведчиков-агентуристов, технический персонал. Знали, хотя распознавали не сразу и позднее, чем других сотрудников резидентуры, разведчиков «глубокого прикрытия». Знали и, конечно, внимательно наблюдали за теми женами сотрудников резидентуры, которые привлекались Лэнгли для выполнения разведывательных заданий — от «прикрытия» своих мужей до проведения ими самостоятельно разнообразных агентурных акций. Держали «на прицеле» и тех дипломатов, журналистов и других лиц, которых ЦРУ использовало для своих целей.

Мне довелось в восьмидесятые годы встречаться с некоторыми сотрудниками ЦРУ. В ряде случаев эти встречи происходили не в самых благоприятных для них условиях, когда, например, кое-кого из разведчиков резидентуры, задержанных с поличным при проведении разведывательных операций, доставляли в помещения КГБ для составления официальных документов. Признаюсь, что обстоятельства подобных встреч не располагали к задушевным разговорам, но давали возможность оценить их личности, понять мотивы действий.

Происходили и другие встречи и контакты. Сотрудники ЦРУ были, понятно, людьми с разными характерами, симпатичные и не очень, общительные и замкнутые, веселые и мрачные, эрудированные и простоватые, откровенно «зашоренные» в отношении моей страны и либерально настроенные. В целом же у меня сложилось впечатление об американских разведчиках как о хороших профессионалах своего дела, не зря получающих изрядную зарплату за свой непростой труд.

Также, по понятным причинами, я не собираюсь живописать всю картину деятельности советской контрразведки, ее методику, применявшиеся приемы и средства. Нередко приходится слышать ссылки на то, что все неудачи и провалы разведуправления, его московской резидентуры происходили, дескать, по той причине, что КГБ, так сказать, «из недр» ЦРУ становилось известно о личном составе и деятельности американской шпионской службы.

Это далеко не так однозначно. Впрочем, нет смысла полемизировать с самим тезисом о ценности именно такой информации, изображать «благородное негодование» по поводу упреков в том, что КГБ, мол, пользовался материалами, исходящими из ЦРУ. Хорошо зная о размахе разведывательно-подрывной деятельности управления против нашего государства, об опасных методах американской разведки по подрыву национальной безопасности страны, не стоит доводить до абсурда постулаты вроде таких как «джентльмены не читают чужих писем» и «не подглядывают в замочную скважину» или спорить о том, кто первым сказал «а». Все спецслужбы мира занимаются организацией утечки информации из спецслужб своих противников. Важно умело ею пользоваться, оперативно и объективно проверять и отделять зерна от плевел. А все это не так просто.

Я не собираюсь вступать в споры со сторонниками такой гипотезы. Мне понятно стремление Лэнгли оправдать провалы своей резидентуры в Москве ссылками на утечку информации. Пятидесятилетняя история Центрального разведуправления изобилует примерами, когда там устраивалась настоящая «охота на ведьм», и те, кому это было выгодно, объясняли неудачи американской разведки «проникновением КГБ в ЦРУ». Не так давно провалы московской резидентуры списывались на бывшего сотрудника разведки Говарда, совершившего в 1985 году дерзкий побег из США от буквально висевших у него на хвосте контрразведчиков из Федерального бюро расследования и получившего политическое убежище в Советском Союзе.

В последнее время найден очередной «козел отпущения» — ответственный сотрудник Оперативного директората ЦРУ Олдрич Эймс. В США появилось немало публикаций, в которых Эймс предстает в виде эдакого Левиафана[4], губившего человеческие жизни. Забывают только о том, что предательство некоторых советских граждан, завербованных ЦРУ, — Попова, Пеньковского, Полякова, Полещука и других — привело к немалым жертвам на другой стороне.

Что это — очередное проявление излюбленного приема «двойного стандарта»? Бесполезно полемизировать на эту тему. Руководители Лэнгли, насколько я могу судить, во многих случаях воздерживались от прямой увязки провалов своих разведчиков и агентов с утечкой информации из управления. Зато за них это с завидной изобретательностью и упорством делали некоторые американские журналисты. Они пытаются навязать читателям тезис о том, что когда советские спецслужбы изобличали агентов американской разведки, раскрывали законспирированных разведчиков, разоблачали разведывательные операции спецслужб США, они, дескать, делали это на основе информации, полученной от агентов КГБ. Бытует тривиальная поговорка: «Шила в мешке не утаишь». В известном смысле это касается и разведывательной деятельности. Но происходит такое тогда, когда контрразведка умеет и в состоянии раскрыть тайное.

В самом деле — и это хорошо знают в ЦРУ, — невозможно ведь списать на Говарда или Эймса провалы посольской резидентуры в Москве в шестидесятых — первой половине восьмидесятых годов. Именно в этот период был разоблачен советской контрразведкой ряд агентов Центрального разведуправления из числа граждан СССР — Попов, Пеньковский, Огородник, Московцев, Петров, Калинин, Иванов, Нилов и другие. Тогда же провалились и были выдворены из Советского Союза разведчики-агентуристы московской резидентуры Лэнжелли, Келли, Крокетт, Богатыр, Осборн, Томас и некоторые другие. Да и мнение специалистов ЦРУ о советской контрразведке, насколько мне известно, существенно отличается от «теорий», распространяемых в американских средствах массовой информации (вероятно, с подачи самих же американских спецслужб) о том, что успехи контрразведки нашей страны в разоблачении американских агентов из числа граждан СССР и обезвреживании разведчиков ЦРУ, мол, полностью связываются с материалами заграничных источников. Я уж не говорю о том, что некоторые руководители Лэнгли доходили до публичных заявлений о том, что такие действия советской контрразведки срывают, дескать, советско-американское сотрудничество.

Природа шпионажа как явления, сопутствующего всей истории человечества, широко известна. От агентурной деятельности иностранных разведок стремится защититься каждое государство, устанавливая репрессивный режим, соответствующий тяжести преступления. Государственные и военные секреты в Советском Союзе тщательно и бескомпромиссно оберегались, ибо считались важнейшим национальным достоянием. Особо сурово, вплоть до применения исключительной меры наказания, такие преступления карались при обострении международной обстановки, в периоды активизации разведывательно-подрывной деятельности против нашей страны вражеских спецслужб.

Необходимо отметить, что Советский Союз в своем жестком отношении к иностранному шпионажу нисколько не выделялся из большинства других стран мира. Суровые меры пресечения шпионской деятельности, включая смертную казнь и пожизненное тюремное заключение, применяются в Соединенных Штатах. В нашей стране в последние годы наказание за шпионаж стало значительно менее суровым, смертная казнь не применяется, а в некоторых случаях по отношению к разоблаченным агентам иностранных разведок руководство страны идет на амнистирование и даже помилование.

Несомненно, важная и полезная для контрразведки информация может поступать и из иностранных источников. Часто это открытые данные публикации и сообщения падких до сенсаций средств массовой информации, мемуары и книги бывших сотрудников ЦРУ, в том числе его руководителей, разбирательства в конгрессе США и так далее. Контрразведка, безусловно, использует и информацию, поступающую по другим каналам, если она в какой-то мере раскрывает такие аспекты разведывательно-подрывной деятельности, которые создают угрозу национальной безопасности нашей страны. Такие сведения тщательно проверяются и реализуются только в том случае, если полностью подтверждаются оперативными материалами контрразведки, а также если в процессе расследования собраны исчерпывающие доказательства криминальной вины и ответственности — в соответствии с законами нашей страны — тех лиц, которых она касается.

Образно говоря, те, кто держит щит, заинтересованы в том, чтобы меч разведки не был острым, а самое главное, чтобы оружие нападавшего не попадало в цель, ведь даже зазубренный меч бьет больно.

Было бы большой ошибкой считать, что удел контрразведки, хотя ей приходится обороняться, это глухая защита. В ее арсенале — многообразные приемы и методы навязывания нападающей стороне своей тактики и стратегии. Не громко ли это звучит? Нисколько. Думаю, что резидентуре ЦРУ в Москве в восьмидесятые годы пришлось испытать это на себе.

У контрразведки и, в частности, у первого (американского) отдела Второго главного управления КГБ было немало проблем и трудностей, случались неудачи, когда мы проигрывали в столкновении с американскими спецслужбами. Ведь приходилось иметь дело с очень сильным и опытным противником, каким были спецслужбы США и в первую очередь Центральное разведуправление. И все же эти годы были отмечены определенными успехами КГБ в противоборстве с ЦРУ.

Могут сказать: успехи разведки — это неудачи контрразведки, и наоборот. Это, конечно, верно, но я придерживаюсь мнения, что все гораздо сложнее. Главное, как мне думается, что спецслужбы действуют в определенном государстве, в определенном обществе, во взаимодействии и контакте с другими многочисленными государственными и общественными организациями. В решающей степени это определяет их прочность, силу и возможности. Безусловно, в их деятельности есть место удаче и случайностям, но не они гарантируют успех дела. Говорят, например, об удачах КГБ, раскрывшего и ликвидировавшего в те же восьмидесятые годы большую часть агентурной сети ЦРУ, действовавшей в Советском Союзе.

Говорят, далее, о провалах советской разведки, упустившей, мол, агентов ЦРУ в СИС Шеймова и Гордиевского, которых спецслужбам США и Великобритании удалось конспиративно вывезти из Советского Союза. Бесспорно, это серьезные и болезненные неудачи КГБ, но все же нельзя не видеть различий в этих нашумевших делах. Гордиевский был уже раскрыт органами государственной безопасности СССР как английский шпион, и его побег действительно «проморгали». А вот в отношении Шеймова подозрений не было, и поражение контрразведки состояло в том, что она не вскрыла операцию ЦРУ по его выводу из нашей страны.

Завершая эту главу, хочу подчеркнуть: противоборство спецслужб — это не только столкновение материальных потенциалов, технологий, взятых на вооружение технических средств. Это противоборство интеллектов, тактики и стратегии. За всеми операциями нашей контрразведки по разоблачению американской агентуры, по пресечению разведывательных акций посольской резидентуры ЦРУ в Москве стоит кропотливый, творческий труд, мастерство, преданное служение долгу многих сотрудников — работников оперативных подразделений, оперативно-технических служб, следственного аппарата.

В работе контрразведки самоотверженный труд, разумное, гибкое, комплексное использование имеющихся сил и средств — на первом месте. Именно он, этот труд, позволил нашей службе контршпионажа во взаимодействии с другими органами и подразделениями КГБ СССР противостоять мощному напору ЦРУ на Советский Союз, нанести американской разведке ряд чувствительных поражений.

Разведывательное сообщество Вашингтона. То, о чем пойдет речь, это заметки контрразведчика о Центральном разведывательном управлении, написанные так, как мне видится деятельность шпионской службы Вашингтона против моей страны. Это не строгое научное исследование и, конечно, не взгляд изнутри. Это свободное и непредвзятое осмысление с позиций сегодняшнего дня того, что мне известно о ЦРУ, о его посольской резидентуре в Москве. Сразу подчеркну: я нисколько не отождествляю американскую разведку с самими Соединенными Штатами. Убежден, что нельзя переносить на США, на американский народ многие характерные черты такой специфической организации.

Недавно за океаном отмечалась пятидесятилетняя годовщина создания Центрального разведывательного управления. Для специальной службы юбилей немалый. Похоже, ЦРУ верит в собственное бессмертие. Управление нередко отождествляют у нас, да и в целом мире со всей американской разведкой. Это неверно, хотя, очевидно, и приятно его руководителям. Кроме того, к нему прочно приклеились и другие названия, вроде «компания» и «фирма» (на разведывательном жаргоне) или «ведомство плаща и кинжала» (по выражению президента Трумэна на одном из банкетов сотрудников разведки).

Со времени своего создания в 1947 году Центральное разведывательное управление претерпело значительные организационно-структурные изменения, которые затронули как центральный аппарат, так и периферийные подразделения — резидентуры. В восьмидесятых годах ЦРУ состояло из четырех директоратов: Оперативного, Научно-технического, Информационно-аналитического и Административного. Руководители директоратов одновременно являются заместителями директора управления.

Оперативный директорат занимает центральное место. Его основные задачи: добывание разведывательной информации с помощью агентуры и специальных технических средств, проведение так называемых «активных мероприятий», борьба с международным терроризмом и незаконным оборотом наркотиков. Он также отвечает за контрразведывательное обеспечение деятельности разведки.

Под эти задачи и функции сформированы подразделения директората. В его составе в восьмидесятых годах были шесть географических отделов: Советского Союза и Восточной Европы, Латинской Америки, стран Африки, Восточной Азии, Ближнего Востока и Южной Азии. Имелась, кроме того, структура, занимающаяся разведкой с территории США.

В директорате работало около восьми тысяч сотрудников, включая вспомогательный и технический персонал. Половина сотрудников находилась за пределами Соединенных Штатов — в резидентурах.

Информационно-аналитический директорат — головное подразделение разведки по обработке, анализу и реализации добытой информации. Имеет структурные подразделения, аналогичные географическим отделам Оперативного директората, и ряд функциональных служб, занимающихся отдельными проблемными вопросами (вооружение, экономика, технология, запасы полезных ископаемых, сбор и анализ информации об иностранных лидерах и так далее). Помимо ежедневных материалов для руководства страны готовит так называемый «Меморандум предупреждения» (информация об угрозе ракетно-ядерного нападения), обзоры разведывательной информации, ориентировки резидентурам, сводки о внешней политике и внутреннем положении зарубежных государств, вопросах разоружения и тому подобное.

В директорате занято пять тысяч различных специалистов, персонал по обслуживанию сложной электронно-вычислительной техники и документально-архивных систем.

Научно-технический директорат разрабатывает и обслуживает технические средства сбора разведывательной информации. Поддерживает деловые контакты по вопросам разработки и закупки спецсредств с научными центрами, компаниями и фирмами — производителями и продавцами специальной техники.

Штат директората — примерно полторы тысячи сотрудников. В составе директората — служба по иностранному радиовещанию, имеющая специальные посты за пределами США для прослушивания и записи зарубежных радиопередач и телепрограмм.

Административный директорат. Его главные функции: подбор и подготовка личного состава, финансовое, материально-техническое обеспечение, поддержание связи с резидентурами (шифрованная радиосвязь, почтовая переписка центрального аппарата с зарубежными структурами). В директорате заняты около шести тысяч сотрудников.

Кроме названных директоратов в состав разведуправления входят еще несколько служб и отделов: отдел главного юрисконсульта, отдел генерального инспектора, отдел финансового ревизора, пресс-служба, отдел по связи с законодательными органами, Совет по рассмотрению открытых публикаций о деятельности управления, отдел истории разведки.

Центральное разведывательное управление — часть системы специальных служб США, так называемого разведывательного сообщества. В него, помимо ЦРУ, в настоящее время входят: разведывательные органы вооруженных сил, в том числе разведывательное управление Министерства обороны (РУМО), Федеральное бюро расследований (ФБР), Агентство национальной безопасности (АНБ) — служба дешифрования и радиоразведки, Национальное управление аэрокосмической разведки (НУАР), Управление по борьбе с наркотиками (УБН), специальные подразделения госдепартамента, министерств финансов и энергетики.

Разведывательное сообщество было создано в 1947 году при президенте Трумэне с прямым подчинением хозяину Белого дома через Совет национальной безопасности.

Полагаю, что все это хорошо известно читателям. Я упоминаю об этом сейчас, чтобы показать положение ЦРУ в системе спецслужб США и обозначить, как были представлены составные элементы разведывательного сообщества в посольстве США в Москве.

Центральному разведуправлению принадлежит особая роль в шпионском сообществе. Оно само и аппарат центральной разведки, руководителем которой является по совместительству директор ЦРУ, координируют работу органов разведки и контрразведки, анализ и оценку полученной информации, долгосрочное планирование. Этому сообществу отводилось первое место в борьбе с главным противником — Советским Союзом. Недаром американская пресса по достоинству оценивала его как ведомство «холодной войны».

Думаю, что это не преувеличение — «разведывательное сообщество» действительно было порождением «крестового похода» США против СССР, питалось конфронтацией наших двух государств и во многом существовало за счет нее. По существу, сообщество и его основной компонент — Центральное разведывательное управление — должны были служить не только противовесом главному противнику, но обеспечить руководящую роль Вашингтона в мире. В США очень многие свято верили в то, что «XX век — это век Америки». Но как бы то ни было, наиболее острые стрелы и в наибольшем количестве выпускались по Советскому Союзу. Это можно видеть по бюджету разведывательного сообщества, который, несмотря на всю его засекреченность, демонстрировал постоянную тенденцию к росту, достигнув к концу восьмидесятых годов поражающей воображение цифры в 30–31 миллиард долларов (по сравнению с 20 миллиардами в год его создания). Так вот, доля расходов на деятельность против Советского Союза составляла в этом гигантском бюджете не менее (если не более!) половины. Не могу назвать точных цифр финансирования потому, что они были строго засекречены, а также по той причине, что их разбросали по различным статьям расходов.

Численность и особенно финансирование контрразведывательных подразделений КГБ намного уступали этим показателям ЦРУ, которое, в частности, черпало из бюджета разведывательного сообщества десять-пятнадцать процентов, да и материально-технические возможности американской разведки были значительно богаче. Могу сказать с полной ответственностью, что численность персонала первого отдела Второго главного управления Комитета государственной безопасности была меньше разведывательного аппарата американского посольства в Москве. Личный же состав первого отдела, непосредственно противостоявшего посольской резидентуре ЦРУ, несравненно уступал совокупной численности резидентуры и руководившего ею советского отдела Оперативного директората в Лэнгли.

Конечно, не одни эти факторы определяли успехи или неудачи спецслужб в их жестком противоборстве. Могут сказать, что контрразведка действовала у себя «дома», и ей поэтому было легче. К тому же она опиралась и на другие силы и возможности. Можно, наверное, согласиться с такой аргументацией, но тогда надо заняться сложной арифметикой, считать и другие «плюсы» и «минусы». В частности, широкий фронт работы, развернутой ЦРУ по всему миру, включая территорию США, в интересах вербовки агентов из числа советских граждан, которых затем планировалось использовать непосредственно в Советском Союзе и передавать на связь посольской резидентуре в Москве. Так это случилось, например, с завербованными за границей американскими агентами Поповым, Филатовым, Павловым, Поляковым, Поташовым, Полещуком и рядом других.

Деятельность большинства подразделений ЦРУ (как аппаратов управления в США, так и резидентур за границей) охватывала множество проблем, так или иначе связанных с Советским Союзом. В годы «холодной войны» Центральное разведуправление с его огромными материальными, финансовыми и кадровыми ресурсами и возможностями проявило себя как основное оружие шпионско-подрывной работы против своего главного противника — СССР. Президентские директивы и военно-политические доктрины полагали главной стратегической целью устранение Советского Союза как геополитического соперника США.

Для достижения этой цели намечались два пути. Первый — тотальный военный разгром противника. В условиях впечатлявшего тогда военного превосходства Вашингтона он представлялся вполне приемлемым и не слишком обременительным. Второй — капитуляция Советского Союза в результате политики «сдерживания» и «отбрасывания», с использованием подрывных методов и угроз военного нападения. Оба эти пути фактически исключали курс на мирное сосуществование. Почему в США не решились на первый вариант и предпочли второй, более длительный и связанный с огромными затратами, уже хорошо известно. В такой обстановке появление Центрального разведуправления отлично вписывалось в логику событий, дополняя собой «доктрину Трумэна»[5], план Маршалла[6], Североатлантический пакт и многие другие союзы и военно-стратегические планы, в которых делалась ставка на то, чтобы втянуть СССР в изнурительную гонку вооружений, истощить его экономику, подорвать мощным пропагандистским наступлением духовный потенциал населения.

С созданием ЦРУ колеса запущенного механизма разведывательно-подрывной работы стали бешено вращаться, подогреваемые синдромом Пёрл-Харбора[7], как называли в США боязнь внезапного нападения.

В 1949 году началась моя работа во Втором главном управлении КГБ. Представлениям и оценкам о ЦРУ еще предстояло сформироваться, а пока американские спецслужбы казались мне и многим другим в советской контрразведке «младшими братьями» Сикрет интеллидженс сервис. И недаром в сороковые-пятидесятые годы подразделение, противостоявшее английской разведке, занимало ведущие позиции во втором главке. По оперативным и открытым материалам было известно, что СИС уже давно вело активные разведывательные операции против Советского Союза. С окончанием Второй мировой войны они значительно усилились, в эти акции втягивалась посольская резидентура британской разведки в Москве. Давно уже не секрет, что англичане помогали созданию и становлению разведывательной службы США, передавали ей свой большой опыт агентурной работы и тайных операций. Может быть, это не та ситуация, к которой применимо выражение «Ученик оказался способнее своего учителя», но, очевидно, он превзошел его в немалой степени! «Младший брат» превратился в «старшего» и стал верховодить в альянсе спецслужб США и Великобритании. Теснейшие контакты поддерживают между собой ЦРУ и СИС, РУМО и английская военная разведка, АНБ и Джи-Си-Эйч-Кью (дешифровальные службы).

ЦРУ и СИС имели свои представительства соответственно в Лондоне и Вашингтоне, где происходили обсуждения совместных акций, расследования дел по шпионажу, оценка перебежчиков из Советского Союза, обмен добытой разведывательной информацией. В то же время, опасаясь контроля советской контрразведки, разведчики Вашингтона и Лондона избегали общения между собой в СССР.

Один из примеров оперативного взаимодействия ЦРУ и СИС — широко известное «дело Пеньковского», агента английской и американской разведок. С ним поддерживали конспиративную связь посольские резидентуры Лондона и Вашингтона в Москве, проводились встречи в Париже и английской столице.

Со времени провала Олега Пеньковского, полковника Главного разведывательного управления советского Генштаба, в 1962 году дотошные западные журналисты старательно доискиваются, как же наша контрразведка разоблачила этого опытного шпиона. Показанный в ноябре 1997 года по московскому телевидению документальный фильм о двойном агенте английской и американской разведок должен положить конец этому любопытству. Этот фильм, созданный российскими кинематографистами по материалам нашей контрразведки, демонстрирует зрителям, как Второе главное управление КГБ во взаимодействии с Седьмым управлением выявило операции СИС и ЦРУ по связи с этим шпионом. Начало конца шпионской деятельности Пеньковского было положено раскрытием его моментальных контактов в Москве с женой английского разведчика, второго секретаря посольства Великобритании Родерика Чизолма. Дальнейшее уже было делом оперативного мастерства контрразведки.

Другой пример совместных оперативных мероприятий — «Берлинский туннель». В 1953 году ЦРУ и СИС соорудили в Западном Берлине (с выходом на территорию столицы ГДР) сложнейшее подземное сооружение длиной до полутора километров для перехвата телефонной связи советских представительств в Германской Демократической республике техническими средствами. В сороковых-пятидесятых годах этот «опыт» ЦРУ в Берлине (и во многих других точках мира, где проводились похожие технические операции против загранпредставительств СССР) пригодился американской разведке уже непосредственно на территории Советского Союза. В частности, в 1975 году — при установке разведчиками посольской резидентуры в Москве Веттерби и Корбином специальных радиоэлектронных устройств в районе Можайска, а в начале восьмидесятых годов — при проведении резидентурой разведывательной операции по подключению к телефонным кабелям, соединявшим один из оборонных объектов в г. Троицке с Москвой.

В конце 1979 года я был назначен начальником первого (американского) отдела Второго главного управления КГБ, который возглавлял до своего ухода на пенсию в 1992 году. В этот период мне пришлось иметь дело с резидентурой ЦРУ и другими подразделениями американских спецслужб, дислоцировавшихся в посольстве США в Москве, которое обеспечивало им «крышу» в прямом и переносном смысле.

Двенадцать лет — срок немалый. Были пережиты и горечи неудач, и радости свершений. Время и конкретная оперативная практика позволили увидеть достаточно полную картину деятельности Центрального разведывательного управления против Советского Союза, оценить его силы и возможности, методы и приемы. Следуя известному в нашей стране афоризму Козьмы Пруткова — «Нельзя объять необъятное», я не могу, конечно, показать полную картину того, как действовали спецслужбы Вашингтона на территории СССР. Речь пойдет о резидентуре ЦРУ в Москве, где выполнялась большая часть агентурных акций, в процессе которых применялся весь классический арсенал способов конспиративной связи: от личных встреч разведчиков с агентами — советскими гражданами — до использования почтовой корреспонденции, телефонной связи и тайников.

Картина будет неполной, если не отметить операций резидентуры по установке и использованию средств технической разведки. Сыграет роль и временной фактор: восьмидесятые годы были не только периодом, так сказать, «моего» противоборства с советским отделом Оперативного директората в Лэнгли, но временем, когда происходили наиболее ожесточенные баталии советской контрразведки с главным шпионским ведомством США.

Попробую обрисовать некоторые характерные черты и особенности Центрального разведывательного управления, которые проявлялись в те годы.

Вряд ли удастся нарисовать реальный портрет сотрудника Центрального разведывательного управления, если попытаться изображать его просто как типичного представителя американского общества со всеми его достоинствами и недостатками в виде этакого родственника «дядюшки Сэма». Занятие это неблагодарное, типичность в данном случае вообще не способ показа человеческих персонажей нашей сложнейшей эпохи, уникальных в своей индивидуальности, как бы ни равняла их принадлежность к такой специфической организации как разведка. Поэтому автор считает целесообразным ограничиться некоторыми штрихами, касающимися в основном американских разведчиков, карьера которых была связана с нашей страной.

За многие годы противоборства нашей контрразведки с ЦРУ именно они, эти оперативники, становились объектами пристального внимания, и в ходе разработки неминуемо высвечивались их сильные и слабые стороны, личные качества и черты характера. Были среди них люди с сильной волей, смелые до дерзкого авантюризма, но и осторожные до трусости, красавцы-«супермены» и лица с непривлекательной внешностью, профессионально талантливые и способные работники и интеллектуально убогие солдафоны, трудолюбивые и энергичные и с ленцой, крепкие семьянины и любители поволочиться за любой юбкой, трезвенники и приверженцы «зеленого змия».

Разные характеры, разная степень умственного развития, разные представления о чести и достоинстве, о добре и зле. Но всех их роднило, пожалуй, одно: это были в основном представители среднего класса, службисты, дорожащие своей карьерой в разведке, воспитанные в духе консерватизма и антикоммунизма, ангажированные на жесткую конфронтацию с нашей страной. Словом, зеркало американской действительности, но подвергшееся изрядной дополнительной обработке и закалке в ЦРУ.

Стремление к личной независимости, индивидуализм, жажда обладания собственностью — характерные черты, пожалуй, любого американца, порождаемые укладом жизни в Соединенных Штатах, реалиями экономической и политической действительности, впитываемые, можно сказать, с молоком матери. Ведь буквально с пеленок американец воспитывается в духе понятий «личной свободы», «частного предпринимательства», «прибыли», представляемых как вечные и священные категории. «Нет другой такой нации на свете, — говорил в свое время первый президент Соединенных Штатов Джордж Вашингтон, — которая так бы преклонялась перед деньгами, как американская нация». Поклонение «золотому тельцу», капиталу с тех пор в американском обществе стало одним из ведущих его принципов.

Американская деловитость, прагматизм давно вошли в поговорку, хотя и не имеющую сегодня первородной свежести. Гражданин Соединенных Штатов отчетливо сознает, что, пока он служит в разведке, ему обеспечена хорошая зарплата и солидная пенсия. Речь, конечно, идет не только о работе в спецслужбах — безработица для американцев страшный бич. Трудолюбие, уважение к труду свойственны подавляющему большинству детей дяди Сэма.

Все эти черты, естественно, не минуют тех американцев, которые связывают свою судьбу с Центральным разведывательным управлением, хотя они и вынуждены подчинять свою жизнь на этом этапе требованиям административно-бюрократического аппарата и соответственно приспосабливать к ним свои устремления и наклонности.

«ЦРУ отдает предпочтение людям активным, обаятельным, компанейским, которые умеют подчиняться, не склонны углубляться в интеллектуальные раздумья и видят мир в черно-белом изображении. Принятые в ЦРУ правила отбора кадров наряду с определенными достоинствами имеют и свои отрицательные стороны. При таком подходе за бортом оказываются люди, способные видеть перспективу, улавливать тонкости и нюансы, склонные прежде думать, а потом делать, имеющие определенные принципы, которыми они не поступятся, даже если на них будет оказано давление». Так утверждает в своей книге «Смерть и ложь» бывший сотрудник Центрального разведуправления Ральф Макгихи.

Американские разведчики — это государственные служащие, призванные действовать в строгом соответствии с уставными положениями гражданской службы. Закон о гражданской службе, принятый конгрессом США в 1983 году, в частности, обязывает американских госслужащих «руководствоваться высокими моральными принципами и ставить интересы страны выше интересов любого лица, партии или правительственных учреждений; соблюдать законы и регламентирующие постановления руководящих органов США и не принимать участия в подрыве конституционных основ государства; работать с полной отдачей сил полный рабочий день; не пользоваться в личных целях имеющейся в его распоряжении секретной информацией; бороться с коррупцией». Жизнь, однако, оказывается гораздо сложнее благих пожеланий, и в реальности происходят нарушения тех или иных требований закона о гражданской службе. Их немало, и они ведут к неизбежным разбирательствам и наказаниям провинившихся лиц. И тем не менее, немало сотрудников ЦРУ допускают различные нарушения и компрометирующие их проступки, идут на прямой разрыв с американской разведкой.

Для одних — это идейные или нравственные соображения, невыносимость принятых в ЦРУ «культа разведки», «права на ложь», «двойной морали», участия в незаконных или сомнительных, по их мнению, тайных операциях, вмешательства во внутренние дела других государств. Для других служба в разведке — это конфликт с их личными амбициями. Они не приемлют требований секретности, отказываются от процедуры проверки на «детекторе лжи». Для третьих невыносима атмосфера подозрительности, процветавшая в ЦРУ в прошлые годы и проявляющаяся и теперь. Есть, конечно, и другие причины и мотивы.

В большинстве своем сотрудники ЦРУ — это люди со средним (по американским меркам) достатком, зарплата — основной источник их дохода. На состояние и капиталы родителей, других близких родственников они могут рассчитывать только в порядке наследования. Даже если они делают выгодную партию, богатство жены им не принадлежит в силу раздельных прав на собственность. Работа в разведке, когда-то овеянная романтикой и считавшаяся престижной, вовсе не относится к какой-то исключительной в материальном смысле категории. Кастовость и снобизм отходят в прошлое. Многие профессии стали гораздо прибыльнее.

Получаемое денежное содержание, другие льготы, солидная пенсия по завершении службы позволяют разведчику вести материально безбедный образ жизни, иметь хорошее жилье в престижном районе Вашингтона, одну-две автомашины, все необходимое в быту, обеспечивать здоровье и благополучие семьи и свое собственное, не беспокоиться о старости. Как государственный служащий, сотрудник разведки не имеет права заниматься бизнесом и другой приносящей доход деятельностью, но ему не возбраняется иметь акции и иные ценные бумаги. Впрочем, искушения достаточно велики — американскому разведчику хочется иметь собственный дом и земельный участок (а это сотни тысяч долларов), более престижную автомашину, самые совершенные марки бытовой техники, выходить без потерь из довольно обременительной системы налогового бремени, менее болезненно разделываться с долгами в условиях господствующей в стране «жизни в кредит», обеспечивать учебу детей в лучших учебных заведениях и тому подобное.

И дело не в том, что тот или иной американец — стяжатель и хапуга. Просто он с самого детства приучен именно к такому складу жизни. Он умеет считать деньги, отчетливо сознает, что в современном американском обществе это, пожалуй, единственная реальная сила. Вот как раз по этим причинам многих сотрудников ЦРУ привлекала работа в нашей стране, где существовали дополнительные льготы «за тяжелые условия», выплачивалось крупное вознаграждение за успешно проведенные операции.

Социальное положение, которое в основном отражается в отношении к собственности и в соответствующей идеологии, отнюдь не безразлично для Лэнгли. Именно по этим основаниям отдается предпочтение представителям среднего класса. Управление стремится держаться, так сказать, на равном удалении от «левых» и «правых». Левые радикалы, лица, связанные с социалистическими организациями, компартией, выходцы из необеспеченных слоев населения (не говоря уже о безработных), правые экстремисты фашиствующего толка в разведку (как и в другие государственные учреждения) не допускаются. В этом контексте рассматривается и вопрос о политических воззрениях.

В пятидесятых-шестидесятых годах в картотеках Федерального бюро расследований, активно участвующего в проверке кадров разведки, содержались сведения на 112 миллионов американцев, отнесенных к категории «неблагонадежных» и «инакомыслящих». Открытая «охота на ведьм» с целью поиска «скрытых коммунистов» (как, скажем, во времена пресловутого сенатора Маккарти), затронувшая в немалой степени Центральное разведывательное управление, в сегодняшних США не просматривается, но, во-первых, все эти кампании «чисток» уже сделали свое дело, а во-вторых, жесткий отбор по политическим мотивам производится и поныне — в завуалированной, но не менее эффективной форме. Впрочем, с начала девяностых годов по ЦРУ прошла очередная волна чисток, вызванных известным «делом Эймса», ответственного сотрудника управления, обвиняемого в шпионаже в пользу нашей страны.

Факты разрыва сотрудников разведки с Центральным разведывательным управлением по «моральным причинам», многочисленные случаи шпионского сотрудничества с иностранными спецслужбами, вызванные разными мотивами (свыше ста двадцати за пятидесятилетнюю историю ЦРУ), — все это наносит серьезный удар по репутации разведки. Давно уже развеян миф о «непогрешимости» ЦРУ.

В США существуют и успешно действуют немало стереотипов, формируемых пропагандой, да и самим укладом жизни, в том числе в области политики. Вот некоторые из них: «красный — значит, плохой», «советская угроза», а ныне — «опасности, исходящие от России», «рука Москвы», «лидерство США в мире — полезная необходимость» и другие — всего не перечислить. Эти стереотипы фигурируют при наборе кадров в ЦРУ, в деятельности и повседневном поведении разведчиков. Впрочем, кое-какие из них, как, например, «неприкосновенность частной жизни», в результате соответствующей «закалки» в спецслужбах отбрасываются или претерпевают изменения. Сотрудник разведки воспринимает права граждан (не только иностранцев, но и американцев) через призму разведывательно-карательного механизма, частицей которого сам становится.

О проявлениях подобного двойного стандарта свидетельствует мнение известного американского публициста Дэвида Уайза: «На протяжении приблизительно четырех десятилетий и семи администраций правительственные разведывательные и полицейские службы нарушали законы и насиловали конституцию. Правительство использовало против народа следующие методы: подслушивание телефонных разговоров, обыски со взломом в отсутствие хозяев и незаконные изъятия, вскрытие писем, перехват телеграмм, визуальное наблюдение, тайные провокации, широкое использование доносчиков, составление списков подозрительных лиц». Можно добавить к этому многочисленные вскрытые в ходе расследования деятельности ЦРУ конгрессом США факты использования вредных для здоровья людей средств и методов в отношении американцев в самих Соединенных Штатах.

Большинство сотрудников разведки Вашингтона безоговорочно и прочно верили и верят в то, что американскому образу жизни, религии, союзникам США угрожает заговор «международного коммунизма», и готовы «помочь правительству в его борьбе с этой угрозой».

Этим и определялось отношение к Советскому Союзу как главному противнику, и вполне естественно, что оно распространялось и на органы государственной безопасности СССР. Помимо прочего, антипатия к КГБ была связана с чисто профессиональными задачами ЦРУ, стремлением «обыграть» советскую контрразведку. В управлении, вместе с тем, вынуждены были считаться со спецслужбами Москвы как с основным препятствием в проведении разведывательно-подрывных акций против нашей страны. В создании образа советской контрразведки в Лэнгли старались приписать ей многие беды, вплоть до самых нелепых вымыслов.

Считается, что сотрудники ЦРУ (как и другие государственные служащие) находятся вне политики. Согласно требованиям Закона о гражданской службе, они не могут состоять в политических партиях, заниматься партийной агитацией и пропагандой, но имеют право участвовать в качестве избирателей в самих выборах — общенациональных и местных. Симпатии сотрудников управления при этом делятся примерно поровну между республиканской и демократической партиями. А вот чувства патриотизма у них не занимать, хотя и приобретает оно порой уродливые, утилитарные, крикливые формы. Как и большинство американцев, они настроены патриотично, гордятся своей страной, ее историей, богатством и мощью, убеждены в превосходстве политического курса и общественной системы США. В глазах если не всех, то подавляющего большинства американских разведчиков Соединенные Штаты — лучшая в мире страна, «оплот свободы и цивилизации». Любовь и уважение к своей стране принимают порой внешнепоказные формы, такие как возвеличивание государственной символики. Практически в каждом доме на видном месте вывешен звездно-полосатый американский флаг. В цвета флага раскрашена одежда. Так средний американец выражает свои патриотические чувства, и это не преходящая мода, а глубоко укоренившееся стремление продемонстрировать лояльность своей стране — и коренных американцев, и эмигрантов.

Однако весьма часто патриотизм у американцев переходит в джингоизм — крайний шовинизм, гегемонизм и претензии на исключительность, которому свойственны неумение понимать подлинную сущность, подлинные потребности, подлинные идеалы других. В этом свете выглядит закономерным появление стереотипов вроде «мировое руководство — божественная миссия Америки», «США — гарант мира и свободы». А если к этому добавить еще и опасения острого соперничества и утраты лидерства, то становятся более понятными антисоветские, антироссийские корни, способствующие бурной активности американской разведки против нашей страны. Отсюда происхождение многих стереотипов, в том числе взятых на вооружение в Центральном разведывательном управлении.

В первые послевоенные годы в ЦРУ и в спецслужбах в целом наблюдался большой приток либерально-мыслящих американцев, лиц с левыми настроениями, стоявших на позициях антифашизма. В последующем людей с левыми взглядами убрали из разведки или же они уходили сами. Американский историк А. Шлезингер сообщает, как ловко манипулировали в Центральном разведывательном управлении знаниями и интеллектом либералов, используя их в борьбе с левыми силами, в частности, в Западной Европе. В то же время сотрудники-консерваторы были востребованы в разведывательных операциях, направлявшихся на то, чтобы сохранить у власти диктаторские режимы. Впрочем, говорит американский историк, и либералы, и консерваторы отличались изрядным антикоммунизмом.

Официальная статистика и другие источники свидетельствуют, что ЦРУ комплектуется за редчайшим исключением из белых американцев, преимущественно англосаксонского происхождения. В управление, особенно в его оперативные подразделения, практически не допускаются стопроцентные негры, пуэрториканцы, индейцы, «чиканос» — выходцы из Мексики, представители других этнических групп из числа граждан США. Воздвигнуты барьеры перед многими американцами азиатского происхождения (китайцы, японцы, филиппинцы и другие). Если говорить, например, о посольской резидентуре ЦРУ в Москве, то на протяжении всего времени своего существования она укомплектовывалась исключительно белыми, так сказать, «исконными» американцами. В управлении немало лиц славянского происхождения — русские, украинцы, поляки, чехи, что, видимо, объясняется потребностями работы. Были они и в резидентуре.

Такое положение с кадрами в разведке (как, впрочем, и других спецслужбах) отражает общую картину в национальном вопросе за океаном. «Настоящими» американцами считаются те, у кого в США прожило уже несколько поколений предков. Конечно, при массовой эмиграции из других частей мира американцы представляют собой причудливый набор разных национальностей, этнических групп, как бы ни переплавлялись они в бурлящем людском котле. И все же привилегированное положение белых американцев налицо.

Несколько особняком в этом ряду стоит вопрос об американцах еврейского происхождения, хотя они, пожалуй, гораздо прочнее других ассимилировались в США. Антисемитизм имеет там довольно глубокие корни, широко распространен в отдельных слоях американского общества, в государственном аппарате, остро ощущается до сих пор в вооруженных силах. В довоенное время был резко ограничен допуск американцев-евреев в спецслужбы, особенно в ФБР и полицию. Но в период Второй мировой войны, на волне антифашистской борьбы, немало американцев еврейского происхождения поступали в разведывательные органы, оказавшиеся на острие противоборства с противником, прежде всего с нацизмом. В послевоенное время американцы-евреи закрепились в ЦРУ. Это произошло при содействии военно-промышленного лобби, банков, средств массовой информации, где их влияние исключительно велико. Лица еврейской национальности — нередкое явление среди сотрудников Оперативного директората, его советского отдела — ныне отдела Центральной Евразии и московской резидентуры. Их можно встретить в том числе в руководящих звеньях этих структур.

В Центральном разведывательном управлении не принято придерживаться религиозных привязанностей. Там немало атеистов, а среди верующих большинство не стремится выпячивать свою принадлежность к конкретной конфессии. Все же значительная часть сотрудников разведки считает себя связанными с христианством, прежде всего с одной из господствующих на Западе его ветвей — протестантством или католичеством. Причем многие из них вполне искренни в своих религиозных чувствах — сказываются семейное воспитание и традиции. Есть и такие, кто следует религиозной атрибутике в силу законов социальной жизни и требований моды. При посольстве США в Москве действуют для иностранной колонии католический и протестантский приходы, и некоторые сотрудники резидентуры ЦРУ ревностно посещают проходящие в них службы.

В большинстве своем сотрудники оперативных подразделений Центрального разведуправления имеют университетское образование, что, впрочем, не обязательно свидетельствует о глубине и качестве их знаний, об их эрудиции. Обращает на себя внимание, что знания и представления американских разведчиков довольно поверхностны, а зачастую искажены направленной пропагандой и внушенными стереотипами. Это относится и ко многим сотрудникам посольской резидентуры в Москве. Конечно, подготовка разведчика к работе в нашей стране проводится весьма основательно, но она охватывает главным образом специальные дисциплины и обучение (ускоренным методом — в течение 6–8 месяцев) русскому языку.

В профессионализме (о чем уже говорилось и пойдет еще речь впереди) сотруднику резидентуры нельзя отказать, но уровень его общей подготовки, общего развития — весьма средний. Как правило, американские разведчики не обременяют себя серьезными знаниями о нашей стране, ее истории, литературе, искусстве и так далее. Даже находясь в Москве, сотрудник ЦРУ практически не знакомится с достопримечательностями города и страны в целом, не посещает театров, концертных залов, музеев, по существу замкнут в узком мирке своих сослуживцев. Из нашей классической литературы ему известно (да и то в «причесанном» телевидением и «дайджестами» виде) лишь о Толстом и Достоевском, довольно бедно выглядит его личная библиотека (в том числе и дома в США). Вместе с тем сотруднику ЦРУ (как и многим американцам), как правило, нельзя отказать в разумности, большой практичности и аккуратности, цельности в своих склонностях и принципах, развитом чувстве юмора, любознательности, а владение приемами риторики позволяет ему преодолевать проблемы образования.

И еще следует упомянуть об одном качестве, свойственном многим американцам: речь идет о преклонении перед силой. Часто это — личная смелость и решительность, способность справляться с трудными ситуациями, полагаться лично на себя, умение стойко переносить неприятности. Многим американцам вообще свойствен стоицизм. Но это не бездумное терпение в духе мистических воззрений, а умение осознанно и мужественно противостоять жизненным испытаниям. Но, надо сказать, часто культ силы перерастает в суперменство с ковбойскими замашками, в безумную самоуверенность и чувство непогрешимости.

На национальный характер культ силы вообще наносит свой отпечаток. Его проявление можно увидеть во многих чертах и особенностях деятельности ЦРУ. Отсюда — высокомерие и вседозволенность. Но культ силы зачастую соседствует с насилием, с которым американцы сталкиваются довольно часто. В истории США — череда убийств выдающихся государственных и общественных деятелей: президентов Абрахама Линкольна, Джеймса Гартфильда, Уильяма Мак-Кинли, Джона Кеннеди, его брата Роберта, негритянского общественного деятеля Мартина Лютера Кинга, многочисленные криминальные «разборки», разгул расистской организации ку-клукс-клана, покушения на президентов Франклина Рузвельта и Рональда Рейгана. Культом насилия пропитана и деятельность ЦРУ.

Со школьных лет (а может быть, и раньше) американцы знают, что означает сила в жизни общества, в жизни всего государства. Военные, силовые методы решения споров положены в основу государственной политики США. В 1983 году государственный секретарь Джордж Шульц подсчитал, что после Второй мировой войны Соединенные Штаты 185 раз посылали свои вооруженные силы в различные страны мира, чтобы «защитить» американские политические и экономические интересы.

Американцы уважают и признают силу. Но у них есть и множество добрых, вызывающих уважение качеств — чувство справедливости, сострадание к попавшим в беду, оптимизм, уверенность в себе, умение держать слово, собранность. Отличает многих американцев нетерпимость к принуждению, известный цинизм и некоторая бесцеремонность, но и уважение к чужому мнению, терпимость к другим мировоззрениям. Все эти качества встречались у многих американских разведчиков — сотрудников посольской резидентуры в Москве. Впрочем, все это «умещалось» в рамки служебного долга и внутренней дисциплины.

Взаимоотношения мужчины и женщины, вопросы брака и семьи нередко носят на себе следы той национальной, этнической группы, из которой вышли американец или американка, следы, правда, уже порядком размытые современной цивилизацией и потерявшие чистоту пуританских моральных устоев, если они были характерны для этой группы. Среди сотрудников ЦРУ нередки разводы, повторные браки. Часто встречаются и неженатые (незамужние) разведчики, позволяющие себе многочисленные любовные связи. В ЦРУ, как в целом в американском обществе, смотрят на эти вопросы как на сугубо личное дело, если, конечно, какие-то аспекты личных, семейных отношений не создают так называемую «угрозу безопасности».

В определенной мере библейские заповеди «не согреши», «не возжелай жены ближнего своего» уступили место житейскому «ничто человеческое мне не чуждо». Наличие таких пороков как гомосексуализм, лесбиянство и других половых извращений (пусть не караемых законом) закрывает дорогу в спецслужбы, если о них известно, а при выявлении во время службы их носители решительно изгоняются. Вместе с тем, супружеская неверность, внебрачные связи, половая распущенность, разводы вовсе не служат предметом разбирательства у руководства и каких-то административных мер, если не влекут за собой серьезных скандалов и не создают компрометирующую основу для действий спецслужб противника. Не столь уж исключительны любовные связи и даже браки сотрудников ЦРУ с иностранками из дружественных США государств, но категорический запрет наложен на связи разведчиков с женщинами из стран, которые Вашингтон считает своими противниками, и они жестоко пресекаются, вплоть до прекращения загранкомандировки и увольнения виновных из разведки. Отношения в американской семье, как правило, основаны на чувствах любви и привязанности, ответственности за детей, их воспитание и обучение. Есть и некоторые другие особенности и отличия. Пожалуй, жена более независима в имущественном отношении, чем у нас. Работающая американка теперь частое явление: немало женщин сегодня служат в вооруженных силах и в спецслужбах. В ЦРУ, однако, женщины редко допускаются к занятию руководящих должностей, но их можно встретить в среднем звене, в том числе среди руководителей резидентуры. Вместе с тем нередки случаи, когда жена сотрудника сама является кадровой служащей разведки, и даже если не состоит в штатах ЦРУ, она — активная помощница мужа в разведывательных делах во время загранкомандировки. И касается это большинства жен сотрудников посольской резидентуры.

Я, конечно, не могу претендовать на абсолютную верность своих впечатлений о сотрудниках Центрального разведывательного управления. Это — результаты моих наблюдений и общения со многими из них, результаты изучения оперативных материалов и общедоступной литературы, в большинстве — американской.

Удался ли автору этот психологический портрет американского разведчика, судить, понятно, не мне, а моим читателям. Я буду рад получить отклики на сей счет от всех, кто прочтет мою книгу, и особенно от американцев. И заранее приношу всем глубокую благодарность.

Немного истории. Оперативники ЦРУ появились в советской столице под «крышей» американского посольства вслед за созданием самого управления. С 1935 года посольство располагалось в центре Москвы на Моховой улице в импозантном здании, примыкавшем к гостинице «Националь». Там же разместились и подразделения спецслужб Вашингтона, которым диппредставительство предоставило пристанище. До этого полтора года посольство квартировало в нескольких номерах той же гостиницы и в так называемом «Спасохаузе», особняке на Старом Арбате, который ныне служит резиденцией послу Соединенных Штатов.

Первым представителем Центрального разведывательного управления в посольстве был Эдвард Смит, однофамилец тогдашнего американского посла Беделла Смита[16].

ЦРУ, особенно в первые годы своего существования, питало склонность к военным, прошедшим Вторую мировую войну, и, конечно, к сотрудникам Управления стратегических служб (УСС)[17], которые, можно сказать, почти автоматически вливались в его ряды. Соглашения с госдепартаментом о предоставлении дипломатических прикрытий у разведслужбы еще не было, и в течение нескольких лет управление использовало «крыши» в посольстве, которые любезно одалживало министерство обороны. Излюбленным местом для сотрудников управления был военно-морской атташат посольства. Так, один из первых руководителей резидентуры Пол Гарблер значился даже военно-морским атташе. Пост, конечно, важный, но не очень-то удобный для ведения агентурной работы.

Сейчас трудно сказать: то ли это была продуманная оперативная акция, то ли взыграли человеческие страсти, но Пол Гарблер решил заняться работавшей у него горничной, советской гражданкой. Любовные утехи шпиона с берегов Потомака окончились для него печально. Гарблер, как вероятный советский агент, попал под подозрение службы контрразведки ЦРУ, возглавлявшейся грозой «кротов»[18], ветераном УСС Джеймсом Энглтоном. Болезненно мнительному контрразведчику, вокруг которого группировались так называемые «фундаменталисты», всюду в ЦРУ мерещились советские агенты. До 1974 года, когда его, наконец, убрали из «фирмы», Энглтон попортил крови немалому числу сотрудников разведки — и рядовым, и руководящим. Американский читатель, вероятно, знает о Джеймсе Энглтоне из романа своего соотечественника, великолепного писателя Нормана Мейлера «Привидение Харлота». Российский любитель «шпионской» литературы может проследить за драматическими событиями в Лэнгли, связанными с бурной деятельностью этого «главного ловца иностранных шпионов», в увлекательной книге Дэвида Уайза «Охота на «кротов»», изданной в России в переводе на русский язык.

Разговор о «фундаменталистах» не случаен. Эти сотрудники оставили заметный след в деятельности ЦРУ против Советского Союза. Они настояли на введении совместной программы ЦРУ и ФБР по выявлению советских агентов в спецслужбах США. Контрразведывательная служба Центрального разведуправления в шестидесятых годах вела около двухсот дел на его сотрудников. В разработку были взяты сорок руководящих работников разведки. Сами американцы признаются, что в первые годы существования резидентуры ЦРУ в Москве в ее оперативной работе «не все шло гладко». В руководстве «компании», в значительной мере под воздействием «фундаменталистов» из службы контрразведки, и, как это ни парадоксально, в советском отделе Оперативного директората не было единства по вопросам организации разведывательной работы непосредственно на территории нашей страны. Агентурная и особенно вербовочная деятельность посольской резидентуры в Москве сдерживалась не тем, что в ЦРУ не желали отягощать этим и без того непростые американо-советские отношения, а исключительно боязнью того, что советская контрразведка внедрит в агентурную сеть американцев своих людей.

«Фундаменталисты» невольно сыграли роль «тормоза» в развертывании агентурной работы на территории Советского Союза с позиций московской резидентуры. И все же было бы несправедливо списывать на «фундаменталистов» все неудачи и провалы резидентуры. Основную «вину» придется возложить на советскую контрразведку, которая создала, как говорят американцы, «жесткий» режим для деятельности московской точки.

Многие американские авторы рисуют в связи с этим страшные картины. Так, Роналд Кесслер, известный в США публицист, пишущий на тему разведки, в книге с претенциозным названием «Московская резидентура» отмечает:

«Разведчики резидентуры сталкивались с почти неразрешимой задачей при проведении шпионских операций в Москве. Советы контролировали граждан своей страны подобно тому, как управляют игрушечными автомашинками по радио. Советские граждане не могли переезжать из одного города в другой, не могли снять квартиру, написать в газету, использовать фотокопировальную технику, выбрать профессию, не могли поступить в высшее учебное заведение или сменить место работы. Их могли расстрелять, если бы они пытались уехать за границу. Чтобы быть уверенными, что никто не убежит, Советы запирали пассажиров ночных поездов Москва — Ленинград в их купе».

Такие вот благоглупости нагромождены почтенным американским автором. Можно посмеяться над этой «страшилкой», но ведь в США многие верили в такую галиматью. Жесткий режим, установленный советской контрразведкой для московской резидентуры ЦРУ, конечно, выглядел по-другому. Читатель может сам сделать нужные выводы, когда познакомится с моей книгой.

В пятидесятых-шестидесятых годах посольская резидентура в Москве, подгоняемая ажиотажем «холодной войны», рвалась в бой, тем более, что иссяк многообещающий, как казалось американской разведке, нелегальный канал заброски агентов спецслужб США в Советский Союз, который использовался для сбора разведывательной информации, корректировки целей для атомных бомбардировок, организации «групп сопротивления». Это была уже известная нам разведывательная программа «Редсокс» — существенное дополнение к разработанным в Вашингтоне и регулярно обновлявшимся планам войны с СССР. Нелегальные агентурные группы, состоящие из 2–3 человек, засылались в Советский Союз по суше, морем или воздушным путем — из скандинавских стран, Западной Германии, Греции, Турции, Ирана, Японии. Выполнявшаяся московской резидентурой ЦРУ роль в операциях «Редсокс» была вспомогательной — добывание образцов документов, одежды, «рекогносцировка» районов действий забрасываемых агентурных групп и тому подобное. Подготовка, засылка, последующее руководство по радиосвязи нелегальными группами проводилась советским отделом и подразделениями ЦРУ в Западной Германии и в других странах, с территории которых забрасывались агенты.

Органы госбезопасности СССР обезвредили подавляющее большинство заброшенных нелегальных групп и этим вынудили ЦРУ свернуть операцию «Редсокс». «В 1954 году, — пишет исследователь деятельности американской разведки профессор Американского университета в Вашингтоне Джеффри Ричелсон, — заброска агентов практически прекратилась. Потери были большими, затраты — значительными, а результаты — минимальными. Появились другие возможности».

Активизация разведывательной работы с позиций посольской резидентуры в Москве и должна была быть одной из таких «возможностей». Этому в немалой степени способствовали руководители ЦРУ Ричард Хелмс (хотя он сам находился под влиянием «фундаменталистов»), Уильям Колби, Стэнсфил Тернер и Уильям Кейси, направившие в посольскую резидентуру агентуристов с опытом работы против Советского Союза и передавшие ей на связь нескольких завербованных американскими спецслужбами за границей, в том числе в самих США, агентов из числа советских граждан. Наиболее значительными и ценными для ЦРУ агентами были военные разведчики из ГРУ Генштаба Попов, Пеньковский, Поляков.

Становление первого отдела

Первый отдел Второго главного управления КГБ был тем подразделением контрразведки, которому пришлось долгое время занимать передовые рубежи в противоборстве со спецслужбами США. Его сотрудники ежедневно, да что там — ежечасно сталкивались с деятельностью посольской резидентуры ЦРУ — главного исполнителя агентурных акций американской разведки на территории нашей страны.

Из двух видов оперативных подразделений, действовавших во Втором главном управлении, — «географических» и «функциональных», — наш отдел относился к первому виду. Впрочем, пользовались в другие времена иными наименованиями — «посольский», «линейный» отдел. «Географическим» он был потому, что занимался определенным регионом; «посольским» — поскольку имел дело с подразделениями спецслужб Вашингтона, действовавшими с позиций посольства; «линейным» — потому, что вел контрразведывательную работу по «линии» конкретной иностранной разведки.

Последний метод очень помогал нашей службе контршпионажа срывать усилия иностранных разведок, скрывать национальную принадлежность своей подрывной деятельности.

Американские спецслужбы не были исключением. Достаточно вспомнить об одной из тех операций, где их сотрудников не удалось схватить за руку.

В 1986 году ЦРУ направило в Советский Союз лабораторию для разведки ядерных объектов. Этот шпионский комплекс был замаскирован в железнодорожном контейнере, посланном из Японии в ФРГ транзитом через СССР. Составлявшие его блоки и элементы представляли собой продукцию различных иностранных фирм. Когда контейнер был захвачен советской контрразведкой, американская сторона нисколько не старалась, чтобы вывести из-под удара своих японских и западногерманских союзников. И вовсе не заботой о репутации Токио объяснялось устроенное ЦРУ поспешное бегство из Японии его агента — японца, над которым нависла серьезная угроза привлечения к судебной ответственности за снаряжение и отправку шпионского контейнера. Тут сработала установка директивы СНБ 10/2 от 1948 года. В соответствии с ней, все разведывательные акции американских спецслужб планируются и проводятся так, чтобы в случае их провала можно было бы до конца «правдоподобно» отрицать причастность к ним США. Впрочем, история со шпионским контейнером будет предметом моего особого разговора.

Этого же правила Центральное разведуправление стремилось придерживаться и в работе с другими агентами. Поставлявшийся агентуре шпионский реквизит, переписка с агентами не должны были носить каких-либо «американских следов».

Требования соблюдения контрразведкой «линейности» поэтому были совершенно обоснованными, но многое здесь зависело от информированности, умения и настойчивости самих руководителей контрразведывательных подразделений, и в первую очередь головных подразделений в Центре. А это, как известно, далеко не всегда определяется только приказами и распоряжениями.

К моему приходу в первый отдел в конце 1979 года его вряд ли можно было назвать классическим «линейным» подразделением. Дело в том, что борьба с деятельностью американских спецслужб, представленных в посольстве США в Москве, была разбавлена изрядным довеском в виде посольств Южной и Центральной Америки. Этот феномен объяснялся вовсе не географией (Канада, например, к первому отделу не относилась), а будто бы существовавшими между США и остальными странами Америки тесными связями. Что касается этого довода, то с ним спорить было трудно. Все это как-то совершенно не вписывалось в картину деятельности спецслужб данного региона против нашей страны. Здесь никаких тесных связей между разведками США и других стран Америки просто не существовало. По крайней мере, они не выступали в качестве спарринг-партнера в противоборстве с Советским Союзом, а сотрудничества с ЦРУ вообще избегали. Утверждение о существовании некоего «разведывательного альянса» между США и другими странами этого региона, направленного против СССР, было опровергнуто оперативной практикой нашей контрразведки.

Через несколько лет мне удалось добиться «чистоты» американской линии — регион Южной и Центральной Америки поручили другому подразделению второго главка. Думаю, это было правильным и совершенно рациональным решением руководства КГБ. Оно позволило первому отделу сконцентрироваться на важнейшей проблеме того времени — разработке резидентуры ЦРУ и других подразделений спецслужб США, действовавших с позиции посольства Вашингтона в Москве.

Американский отдел не всегда был «первым» во Втором главном управлении. До середины шестидесятых годов он звался отделом 2-Б, где цифра «2» определяла его принадлежность ко второму главку, а буква «Б» показывала его порядковый номер в структуре управления: первое место в начальной фазе послевоенного периода занимала разведка Великобритании, и прежде всего Сикрет интеллидженс сервис (секретная разведывательная служба — по-русски). Разрабатывал ее в то время отдел 2-А. Объяснялось это устойчивым историческим антагонизмом к руководящим кругам Великобритании, сложившимся в нашей стране задолго до Октябрьской революции. С Великобританией и ее разведкой связывались также подрывные интриги Запада против советской власти — организация военной интервенции стран Антанты в нашу страну, «дело Локкарта», «заговор послов», авантюры Сиднея Рейли[21] и многие другие события. Зловещей представлялась предпринятая Лондоном и связанная с именами Уинстона Черчилля и фельдмаршала Монтгомери попытка в самом конце Второй мировой войны повернуть недобитую немецко-фашистскую армию против союзника Великобритании — Советского Союза — в организации вооруженного сопротивления националистических банд в первые послевоенные годы на Украине и в Прибалтике. Даже начало «холодной войны» больше ассоциировалось с Уинстоном Черчиллем, нежели с Гарри Трумэном. Совместное детище спецслужб США и Великобритании, знаменитый шпионский «Берлинский туннель», сооруженный в 1954 году, виделся больше как порождение злой воли Лондона. А известное «дело супершпиона Пеньковского» (1963 год) связывалось больше с Сикрет интеллидженс сервис, нежели с Центральным разведуправлением. Конечно, ведущее место спецслужб Великобритании в разведывательно-подрывной работе против СССР представлялось больше по инерции, чем это было на самом деле. В советском руководстве, в спецслужбах Москвы к пятидесятым годам уверенно знали, кто в действительности «правил бал». Но это был как раз тот случай, когда сознание не всегда поспевало за бытием.

Уильям Кейси — шпион № 1 Америки

…1981 год. Вашингтон, Пенсильвания-авеню. Временная резиденция кандидата от республиканской партии Рональда Рейгана, одержавшего трудную победу над демократом Джимми Картером.

В это январское утро на встречу с Рейганом торопится директор ЦРУ, руководитель центральной разведки адмирал Стэнсфилд Тернер. Назначенец проигравшего президента Картера, в прошлом кадровый военный моряк, окончивший знаменитую военно-морскую академию в Аннаполисе, человек консервативных убеждений. Он едет, чтобы доложить новому хозяину Белого дома о наиболее важных делах разведки.

Рональд Рейган принимает адмирала, рядом с ним — вице-президент Джордж Буш, сам в недалеком прошлом занимавший пост директора ЦРУ. Рейган вежлив и приветлив. Профессии спортивного комментатора и актера Голливуда, профсоюзного босса и губернатора штата научили его быть обаятельным и милым, когда это было необходимо. Новый хозяин Белого дома уже решил: в новых условиях, когда Соединенные Штаты должны обрушить на Советский Союз всю свою мощь (не доводя лишь дело до ядерной войны), Стэнсфилд Тернер не годится быть во главе разведки. Он, Рейган, предназначает для ЦРУ ударную роль в новом «крестовом походе» против «империи зла».

«Нет, Тернер не подходит по многим причинам, — думает Рейган и приветливо улыбается 56-летнему адмиралу. — Тернер очень осторожен. Он не любит рисковать, предпочитает использовать специальные технические средства, делающие разведку более безопасной, а значит — и более академичной».

Рейгану сообщили: Тернер считает главной задачей разведки сбор разведывательной информации, а не тайные операции. Удельный вес таких акций при Тернере в разведке резко упал. Президент знает: Стэн Тернер не пользуется авторитетом в ЦРУ, особенно у ветеранов. Последние считают адмирала чужаком, не принявшим заповеди настоящей разведки.

Хозяину Белого дома не очень понятна смешанная с философским мистицизмом христианская закваска Тернера с его благостными заклинаниями о правах человека. И, наконец, — а это для Рейгана, наверное, важнее всего — директор разведуправления служил презираемому им Картеру, а ему нужен не просто лояльный, пусть и очень способный чиновник, а свой человек, которому можно бы доверять без оглядки. По совету и рекомендации одного из своих самых доверенных помощников Эдвина Миза Рональд Рейган уже сделал выбор: он назначает на пост директора ЦРУ руководителя своей избирательной кампании Уильяма Кейси. Тот тоже приглашен на встречу. Президентский указ о его назначении только что подписан, обиженному Тернеру, надеявшемуся на то, что новый президент оставит его в кресле директора управления, об этом сообщили буквально несколько часов назад.

Адмирал, мало сведущий в политических интригах в администрации президента и конгресса, так до конца и не поймет, почему новый глава Соединенных Штатов выкинет его из кресла директора Центрального разведывательного управления и предпочтет ему мультимиллионера Уильяма Кейси, плохо знакомого с делами современной разведки. Ведь жесткий курс Вашингтона по отношению к Советскому Союзу уже обозначился и набирал силу, особенно после событий в Польше и Афганистане. Уже при президенте Картере ставились те цели и задачи, которые будет развивать Рейган, вступив в новую фазу противоборства с СССР. Что касается его, Тернера, как руководителя разведки, то он был послушным исполнителем воли руководства США, будь это Картер или Рейган. К тому же и опыта в разведывательной работе ему не занимать. Стэнсфилд Тернер считался способным организатором шпионажа — на посту директора Агентства национальной безопасности, который адмирал занимал ранее. Там он добился впечатляющих результатов.

Собственно говоря, встреча с адмиралом Тернером ничего для Рейгана не значит: новый политический курс намечен и будет энергично проводиться в жизнь. Самые ближайшие цели — Никарагуа, Иран, Ливия, Польша, Афганистан. Рейган уже обдумывает, как вырвать Польшу из рядов союзников СССР и превратить ее в бастион США и Запада, как сделать Афганистан советским Вьетнамом и надолго приковать Советский Союз к этому кровоточащему очагу напряженности.

Уильям Кейси — весь внимание. Его самолюбие, самолюбие политика, жаждавшего получить должность государственного секретаря или министра обороны, более высокую в правительственной иерархии США, чем директор ЦРУ, теперь удовлетворено. Ему обещан портфель члена кабинета, такого статуса прежде глава разведки не имел.

Кейси внимательно следил за докладом Тернера. Он умел слушать, и поэтому недаром считался хорошим политиком. Кейси привык иметь дело с самой разной аудиторией — строптивыми и придирчивыми конгрессменами, строгими и молчаливыми банкирами, юристами и бизнесменами, рядовыми избирателями из народа.

С адмиралом Кейси еще не раз встретится и будет говорить о делах разведуправления. Он проведет немало часов с бывшими директорами ЦРУ Ричардом Хелмсом и Уильямом Колби. С ними обоими Кейси служил в Управлении стратегических служб. Ветеран УСС, Кейси досконально владел методикой разведывательной деятельности в период Второй мировой войны, участвовал во многих операциях по заброске нелегальных групп УСС на оккупированную немецкими фашистами территорию Европы, в подготовке разведчиков и агентов для этих целей. Но технология современной разведывательной работы ему была неизвестна. Поэтому-то он с таким удовольствием внимает обстоятельному докладу Тернера. Но тот не спешит называть президенту и Бушу наиболее засекреченных американских агентов и рассказывать о разведывательных операциях, которые спецслужбы США ведут по всему миру. Адмирал излагает свое понимание баланса сил США и СССР, свою оценку положения в Советском Союзе. Начинает Тернер с экономики: по оценкам разведуправления, она находится в стадии развития, но переживает серьезные трудности. У Советов огромные демографические проблемы, порождающие нехватку рабочей силы. Ожидается, что рост внутреннего валового продукта упадет с 5 до 2 процентов.

Такой анализ устраивает президента, но он настораживается, когда адмирал начинает говорить о ядерном противостоянии. Его настороженность усиливается и постепенно переходит в раздражение по мере того, как Тернер докладывает выкладки разведуправления, которые расходятся с его, Рейгана, программными заявлениями и установками. Получалось так, что яркие речи президента в ходе избирательной кампании о «советское военном превосходстве», о серьезном отставании США — пропагандистский трюк, обман доверчивых избирателей. А в действительности существует военный паритет, и Соединенные Штаты даже в случае ядерного нападения Советов смогут нанести сокрушающий ответный удар. Как многие политики, Рейган не отличается самокритичностью. В годы его правления американская пропаганда взвинтит темы «советского военного превосходства» и «необходимости значительного увеличения ассигнований на вооруженные силы» до настоящего психоза. ЦРУ во главе с Кейси примет самое активное участие в этой грандиозной политической спекуляции.

Президент остается равнодушным к оставшейся части доклада, хотя именно в ней содержатся прелюбопытные вещи: ведь речь идет о специальных операциях шпионского сообщества Вашингтона, о ценной агентуре разведуправления. Зато Кейси — весь внимание. Очень скоро ему предстоит управлять сложнейшей разведывательной машиной, командовать огромной армией агентов.

Специальные технические операции — особая гордость адмирала. Они должны давать большой объем разведывательной информации. В АНБ и ЦРУ ее будут обрабатывать тысячи высококвалифицированных специалистов. ««Айви белз», — докладывает Тернер, — это перехват советских кабельных коммуникаций в районе Охотского моря. Операция выполняется субмаринами, которые размещают на подводных кабелях специальные устройства съема информации… Это фантастическая аппаратура, — с гордостью подчеркивает адмирал, — она не присоединяется к кабелям, а улавливает сигналы на некотором расстоянии. Но сам процесс установки связан с огромным риском для жизни экипажей подводных лодок и тех специалистов АНБ, которые проводят операции в территориальных водах Советского Союза. «Нэйви спешиэл» — тоже героический подвиг, это — слежение за подлодками противника. Американские субмарины не только заходят в советские территориальные воды, но им приходится забираться в гавани, где расположены стоянки кораблей».

Адмирал сел на своего любимого конька. С неподдельным восхищением он докладывает о других технических операциях спецслужб США…

Отмечу в скобках, что практически все эти хитроумные акции, по крайней мере те из них, что практиковались против Советского Союза, были раскрыты и обезврежены советской контрразведкой. В музее КГБ-ФСБ, что на Лубянке, можно ознакомиться с захваченной специальной аппаратурой, увидеть фотографии шпионского оборудования, которое там не экспонировано.

Стэнсфилд Тернер понижает голос до шепота: он знакомит Рейгана, Буша и Кейси с информацией о перехвате Агентством национальной безопасности (при поддержке ЦРУ) иностранных шифров и кодов двадцати государств. Это очень секретные операции, ибо ведутся не только против противников США, но и тех государств, которые можно назвать дружественными. «Разведывательные операции в отношении наших друзей и союзников с использованием спутников, перехвата линий связи, микрофонного подслушивания, агентурной разведки, — резюмирует адмирал, — необходимы и их следует расширять, но упаси нас Боже от огласки и провалов этих операций!» В голосе Тернера слышны извинительные нотки, но собеседники нисколько не удивлены и не возмущены признаниями шефа ЦРУ.

«На десерт» руководитель центральной разведки приготовил еще один сюрприз: ЦРУ удалось завербовать очень ценного агента в Советском Союзе. Это — старший инженер в одном московском институте. Его информация — это «драгоценность из драгоценностей».

И это действительно так. Речь идет об агенте под оперативным псевдонимом «Сфера». Это Адольф Григорьевич Толкачев. Но уже скоро советские контрразведчики нападут на его след, а спустя еще некоторое время он будет разоблачен и арестован, что вызовет в Центральном разведуправлении настоящий шок. Мой рассказ о Толкачеве, одном из самых известных теперь американских шпионов в СССР, — впереди. А пока заглянем в некоторые тайные закоулки вашингтонской политической кухни.

Победа Рональда Рейгана на президентских выборах 1980 года, смена караула в Белом доме ознаменовали очередной крутой виток в политике Вашингтона в американо-советских отношениях. Обострение этих отношений отбрасывало назад уже замаячившую на горизонте разрядку международной напряженности. В кресле президента США оказался политик, одержимый, как и поддерживавшие его правые силы, идеями «отбрасывания коммунизма», завоевания Соединенными Штатами мирового господства. Главная задача администрации Рейгана — устранение СССР как соперника США.

Новый президент привел в Вашингтон правительство миллионеров — людей богатых и влиятельных в мире финансов и бизнеса, представителей торгово-промышленных компаний. Многие, наверное, еще не забыли воинственного и шумливого генерала Александра Хейга, назначенного государственным секретарем, и министра обороны Каспара Уайнбергера, поборника ядерной войны с Советским Союзом. Богатейшим дельцом, ярым ненавистником СССР был и новый директор ЦРУ — руководитель шпионского сообщества Вашингтона Уильям Кейси. Он снискал расположение Рейгана своим рвением и напористостью как организатор президентской избирательной кампании, своими щедрыми пожертвованиями в пользу республиканской партии. Кейси, как и Уайнбергер, и Джордж Щульц, сменивший Хейга на посту государственного секретаря, входили в круг «ближних бояр» президента, пользовался его неограниченным доверием.

По докладам Центрального разведывательного управления Рейгану и его администрации было известно, что в восьмидесятые годы СССР вступил в качестве второй по своей мощи сверхдержавы (после США). Он прочно удерживал второе место в мире по производству внутреннего валового продукта. Разветвленные международные связи, масштабы торговли, кредитоспособность не вызывали сомнений относительно его силы и влияния. Советский Союз обладал мощной индустриальной и сырьевой базой, был фактически независим от поставок сырья. Сельское хозяйство в основном обеспечивало спрос населения продуктами питания. Постановка образования, положение с культурой и наукой (в том числе в области фундаментальных исследований), медицинским обслуживанием — на хорошем уровне, превосходящем по некоторым параметрам мировые стандарты. Социальное напряжение возникает из-за некоторых проблем (качество и недостаток товаров, очереди в магазинах, низкий уровень обслуживания). Но преступность — небольшая, наркомания почти отсутствует. В военной области, сообщали аналитики ЦРУ, продолжают придерживаться концепции паритета вооруженных сил и ракетно-ядерных потенциалов с Соединенными Штатами. В СССР энергично работают над новыми разработками в области вооружений, но они вряд ли изменят баланс сил двух стран.

«В целом положение с экономикой в Советском Союзе трудное, — докладывало разведуправление, — она испытывает сильное напряжение, СССР вынужден нести большие расходы; имеется ряд проблем во внешней и внутренней политике. Слабости Кремля в известном перенапряжении сил, вызванном необходимостью содержания крупных вооруженных сил, в недостаточной технологической базе, качестве производимых товаров, демографических проблемах населения».

Оценки ЦРУ часто не совпадают с теми выкладками, которыми Рейган и его «ближние бояре» оперировали в ходе президентской избирательной кампании и уже после вхождения бывшего губернатора Калифорнии в Белый дом. Но это уже не проблема разведки: реализация, использование ее информации — дело политиков, дело государственного руководства.

Для Рональда Рейгана есть еще один немаловажный нюанс: он должен знать, что США уже с семидесятых годов начали утрачивать свое преимущество как страна с самым высоким уровнем жизни в мире, что темпы экономического роста здесь сокращаются. Вьетнамская война завершилась не в их пользу. Реально стала вырисовываться опасность сокрушительного экономического кризиса. Нельзя было допустить, чтобы гонка вооружений, эта питательная среда многих промышленных и финансовых корпораций, пошла на убыль. Первые шаги нового хозяина Белого дома сделаны именно в этом направлении.

Результаты — налицо. Военные расходы США уже за первые три года правления Рейгана выросли в два раза — до 305 миллиардов долларов. Дальше — больше, аппетит, как известно, приходит во время еды, а аппетит у американского военно-промышленного комплекса отменный. В 1981–1986 годах потрачено на военные приготовления столько, сколько за предыдущие тридцать пять лет.

8 июня 1982 года в выступлении в английском парламенте Рональд Рейган обнародовал свою программу наступления на Советский Союз — был объявлен новый «крестовый поход».

Последовательно вводились в действие программы и планы, имевшие целью нанести разящие удары по СССР и его союзникам. Так, директивой СНБ-32 (1982 год) предусматривалось провести серию тайных операций в странах Восточной Европы. Директива СНБ-66 (тот же год) намечала меры по подрыву советской экономики. Главный рычаг здесь — технологическая блокада, использование механизма КОКОМ для того, чтобы не допустить Советский Союз к новейшей высокой технологии в масштабе всего зависящего от Вашингтона и Запада мира. Низвести Советский Союз до положения источника сырья, лишить его возможности развивать обрабатывающую промышленность.

А вот еще одна директива — 1983 года (СНБ-75). Она ставила цель — добиваться «фундаментальных изменений» в государствах Восточной Европы и в других странах социалистической ориентации. Средства достижения поставленных задач замаскированы под «публичную дипломатию» и «демократию». Витиеватые фразы не оставляют сомнений: речь идет об отрыве стран Варшавского Договора от СССР, ликвидации социалистического строя на Кубе, дестабилизации положения в советских прибалтийских республиках, подрыве режимов в Анголе, Мозамбике, Южном Йемене, Вьетнаме, Эфиопии, Лаосе, Камбодже, Никарагуа и других развивающихся странах, идущих в фарватере Кремля. Но особое внимание — Польше и Афганистану. Это — «болевые точки» СССР, считают в Белом доме. Победа «Солидарности» — это отрыв Польской Народной Республики от Советского Союза, это — удар большой силы по Варшавскому Договору.

Что касается Афганистана, — решают в администрации Рейгана, — он должен стать предметом особой заботы ЦРУ. В разведке морализировать не будут. Поддержка вооружением и всем необходимым для нанесения потерь Советам — важнейшая задача. Американцы умеют воевать и чужими руками — это хорошо понимал еще в самом начале Великой Отечественной войны будущий президент Трумэн, надеявшийся обескровить СССР в ходе войны с фашистской Германией.

В Министерстве обороны директивы СНВ быстро и оперативно перевели на язык военных планов. В «Руководящих указаниях в области обороны», где изложены цели Пентагона, лаконично формулируется главная задача: США должны быть в состоянии вести ядерную войну с Советским Союзом и одержать в ней победу. Для этого нужно в первую очередь усовершенствовать и нарастить запасы ядерного оружия и средства его доставки. Цели в СССР для ядерных ударов необходимо методично фиксировать и уточнять в соответствии с недавно развернутым «Единым интеграционным оперативным планом». Для выявления и корректировки целей используются: фотосъемка с помощью разведывательных спутников, наблюдения военных разведчиков из состава военных атташатов посольства США в Москве, возможности и средства ЦРУ. Поражению ракетами и авиационными бомбами с ядерными зарядами подлежали, наряду с объектами военного назначения, все крупные и средние города Советского Союза.

Для нанесения ударов по объектам в европейской части СССР на территории стран НАТО размещаются ракеты среднего радиуса действия «Першинг» и крылатые ракеты. Разрабатывается «Стратегическая оборонная инициатива» (СОИ), фактически означающая милитаризацию космоса, подготовку так называемых «звездных войн». В основе СОИ — зловещая идея создания противоспутникового оружия.

Все это придумано, чтобы изменить в пользу США баланс сил. Но не только. Предполагается также втянуть Советский Союз в безудержную гонку вооружений, измотать его, подорвать его экономику, разрушить промышленность безмерными расходами.

Военная мощь США, полагали в Вашингтоне, должна сыграть свою роль в противостоянии с Советским Союзом, но ударной силой объявленного президентом Рейганом «крестового похода» против СССР предстояло стать Центральному разведывательному управлению. Рейган был убежден: Уильям Кейси на посту директора шпионского ведомства справится с порученной ему задачей сокрушения «империи зла». Ему поможет в этом его упорство, эдакая ковбойская лихость, патологическое неприятие Советского Союза. А тем временем изощренный ум нового директора ЦРУ, облеченного доверием президента, лихорадочно изобретал планы развертывания разведывательной работы против СССР. Им предстояло в недалеком будущем вылиться в конкретные операции посольской резидентуры в Москве.

У Кейси, вошедшего на правах министра в кабинет Рейгана, были развязаны руки. Президент полностью реабилитировал ЦРУ, простил ему «прегрешения», вскрытые конгрессом в предыдущие годы. Популярность Рейгана среди сотрудников Лэнгли была высока. Рейган неоднократно посещал штаб-квартиру центральной разведки. Многоопытный политик и профессиональный актер, он знал, как подбодрить, пришпорить разведчиков. Он был готов предоставить шпионской службе все условия и возможности действовать безо всяких помех и ограничений. Рейган и его вице-президент, побывавший на посту руководителя разведки, хорошо представляли могучее воздействие тайных разведывательных акций, силу и значение разведывательной информации. У Уильяма Кейси было свое кредо: разведке нужны специальные тайные операции, она должна организовывать «движение сопротивления» в советском лагере.

Время правления Рейгана и сменившего его Буша называли «десятилетием шпионажа», эпохой широкой активизации разведывательно-подрывной деятельности против Советского Союза. Но одновременно оно, это время, прославилось крупнейшими провалами и неудачами американских специальных служб.

Сигнал к атаке ЦРУ на Советский Союз был дан без промедления, как только Уильям Кейси взял в свои руки бразды управления разведкой. Ее подразделения в Москве и за рубежами нашей страны развернули бурную деятельность. Надо полагать, что в восьмидесятые годы ЦРУ за счет целенаправленных усилий по вербовке советских граждан как в самом СССР, так и за рубежом удалось создать агентурную сеть в наших важных ведомствах и учреждениях, в частности, в Министерстве иностранных дел, Министерстве обороны, на некоторых объектах оборонной промышленности, в нескольких научно-исследовательских институтах. К сожалению, не составили исключения внешняя и военная разведка и даже контрразведка. С некоторыми из завербованных шпионов конспиративную связь поддерживали сотрудники посольской резидентуры ЦРУ в Москве, получая от них важную информацию.

Подавляющее большинство агентов в Советском Союзе были разоблачены и обезврежены спецслужбами нашей страны. Тем не менее, ущерб они нанесли немалый. Агентурные акции Центрального разведуправления дополнялись специальными операциями технической разведки. (О некоторых из них автор уже упоминал.)

Советский Союз, и в первую очередь Москва и Ленинград, оказались в эпицентре ожесточенной схватки КГБ и ЦРУ. Именно здесь разворачивались многие события «десятилетия шпионажа». Это не случайно. Главное шпионское ведомство Вашингтона предприняло здесь лобовую атаку на главного противника. Американскую разведку не смущали и не останавливали неудачи и провалы. Срочно нужна была разведывательная информация: что предпринимает СССР во внешней и внутренней политике? Каково состояние его вооруженных сил? Разрабатывает ли Москва новые виды вооружений? Как Кремль выдерживает навязанные ему бешеные темпы военного противостояния?

Разведка лезла напролом. Лишь в самом конце восьмидесятых годов, когда горбачевская перестройка уже вызвала серьезный экономический и политический кризис в Советском Союзе, в ЦРУ решили несколько «сбавить обороты» деятельности своей резидентуры в Москве. Сказались катастрофические провалы агентов и оперативников.

«Действия КГБ, — сетовали в Лэнгли, — буквально разрушили московскую резидентуру, привели к ее дезорганизации. Она перестала быть боеспособной». А вот еще одно красноречивое свидетельство руководящего работника ЦРУ, которое проводит в своей книге «Шпион, который скрылся» американский публицист Дэвид Уайз:

«Были раскрыты методы и источники получения информации, провалены агентурные операции. Агентурная сеть в Москве создавалась многие годы, и теперь будет весьма трудно ее восстановить. И дело не только в агентурных источниках информации. Все обстоит гораздо сложнее. Были свернуты все технические устройства. Размер понесенного ущерба огромен. Для нас там обрублены все концы».

Представляется, вместе с тем, что разгром советской контрразведкой московской резидентуры — не единственная причина снижения активности ЦРУ непосредственно на территории нашей страны. В конце концов, в управлении, выражаясь боксерским языком, умеют «держать удары». Дело, возможно, заключается еще и в том, что в Вашингтоне в условиях наступавшего внутриполитического кризиса в СССР решили временно упрятать в тень деятельность резидентуры американской разведки в Москве. И одновременно в порядке компенсации резко усилить шпионские акции против Советского Союза за его пределами. Дальнейшее разоблачение ЦРУ не соответствовало замыслам вашингтонских политиков, а открывавшиеся возможности для разведывательной работы после развала СССР сулили США и их спецслужбам немалые дивиденды.

Директор разведслужбы размышляет…

В каких бы из многочисленных заграничных резидентур ни находился хозяин Лэнгли, о чем бы он ни задумывался, его мысли неизбежно обращаются к Советскому Союзу. Он поглощен грандиозными планами массированной атаки на «главного противника», планами «отбрасывания коммунизма». Кейси раздумывает об операциях американской разведки, успешных и неудачных.

Наибольший успех в восьмидесятых — это, конечно, Гренада. Маленькое островное государство в Карибском море могло превратиться в форпост советского и кубинского влияния. Вооруженное вторжение США, решительные действия их спецслужб предотвратили такое развитие событий.

Уильям Кейси доволен тем, как идут дела в Афганистане. Похоже, Советский Союз увяз там надолго. Руками моджахедов надо русским нанести максимально возможный урон.

Успешно развиваются операции ЦРУ в Никарагуа. Директор ЦРУ надеется, что в конечном счете удастся вырвать эту центральноамериканскую страну из-под влияния СССР.

«Болевая точка» Советского Союза — Польша. Кейси уделяет акциям в этой стране самое большое внимание. Агентурная сеть разведки управления действует в ПНР очень активно. Правда, в 1981 году пришлось спасать одного из суперагентов — полковника генштаба польской армии Рышарда Куклиньского. Его вывезли с берегов Вислы прямо на берег Потомака.

Ангола — еще одна «головная боль» Советского Союза. Кейси доволен ставленником ЦРУ Джоном Савимби. Хозяин Лэнгли знает, как обойти запрет конгресса на помощь боевикам.

Конечно, не все получается, как планировалось. Устоял режим Муаммара Каддафи в Ливии. Никак не удается справиться с Фиделем Кастро. Убит американский агент ЦРУ Бешир Жмайель, на которого делалась серьезная ставка в Ливане. Зато удалось вывести из игры одного из крупнейших советских союзников на Ближнем Востоке — Египет.

Да, не все идет гладко. Не удалось, например, приплести Москву к покушению на Рональда Рейгана, совершенному в марте 1981 года неким Джоном Хинкли. Зато ЦРУ попыталось отыграться на покушении турецкого террориста Агджи на Папу римского. Версию о причастности Советского Союза к международному терроризму необходимо поддерживать всеми силами…

Но главное, к чему все время возвращался в мыслях Уильям Кейси, это дела в самом Советском Союзе, операции московской резидентуры, а также акции американской разведки против советских граждан за рубежом.

Энциклопедический справочник «Современные Соединенные Штаты Америки», изданный в 1988 году, дает достаточно емкую характеристику советско-американских отношений в период первого президентства Рональда Рейгана:

«Военно-политическая конфронтация двух государств из-за размещения ракет средней дальности на Европейском континенте; безрезультативность проходивших в 1981–1983 гг. советско-американских переговоров об ограничении ядерных вооружений в Европе и о сокращении стратегических наступательных вооружений; плохой политический климат и рост недоверия и подозрительности сторон друг к другу; сведение к минимуму контактов и связей в сферах двусторонних советско-американских отношений».

На таком фоне разворачивалось противоборство спецслужб двух стран.

Как директор центральной разведки, куда сходилась вся информация, добываемая службами разведывательного сообщества, Уильям Кейси был достаточно осведомлен об ухудшении экономического положения и о сложных внутриполитических проблемах Советского Союза. Директору ЦРУ известны те меры, которые наметил предпринять Вашингтон, чтобы этот процесс усиливался, чтобы продолжали тормозиться американо-советские торгово-экономические связи, чтобы в СССР не попадало современное оборудование и высокие технологии.

Однако уровень агентурной информации непосредственно из СССР, особенно о положении в высших эшелонах власти, столь необходимой сейчас, удручающе низок. Виной тому, считает Кейси, слабость и неэффективность предыдущих усилий по вербовке источников в Советском Союзе. Да, при Стэнфилде Тернере посольской резидентурой в Москве было завербовано несколько советских граждан, но лишь один-два действительно могли давать информацию, достойную внимания. К тому же большая часть агентов выявлена советской контрразведкой.

Хозяину Лэнгли трудно отделаться от впечатления, что Тернер и его предшественники не принимали должных мер, чтобы повысить эффективность вербовочной работы в СССР и шли на поводу у тех, кто считал ее делом малоперспективным из-за сложности оперативной обстановки и противодействия советской контрразведки, почти исключающего возможность приобретения агентов на территории нашей страны. Нет, директор ЦРУ не против специальных технических операций. Правда, одна из них (ее кодовое название «Айви белз») уже при нем закончилась провалом. Но Кейси не жалеет: операция уже принесла свои плоды, получены ценные материалы, а главное, приобретен серьезный опыт, и он пригодится.

Хозяин Лэнгли уже информирован о том, что улучшилось общее наблюдение за СССР, за запусками ракет и передвижением подводных лодок благодаря использованию новейших разведывательных средств. В ближайших планах ЦРУ — новые специальные технические операции. Имеется в виду проводить их непосредственно на территории Советского Союза. Не надо бояться риска.

Но главное — это надежная и эффективно действующая агентурная сеть ЦРУ в Советском Союзе. Над созданием и использованием ее и должна трудиться московская резидентура. И не только она, другие подразделения американской разведки во всем мире тоже.

Уильям Кейси точно знает о неудачах и потерях резидентуры в Москве в 1981–1983 годах. Но особенно не переживает. Все это случайные эпизоды, издержки в работе всегда неизбежны. У каждого агента — свой отведенный ему судьбой срок. Московская точка хорошо работает с наиболее ценным источником ЦРУ в Советском Союзе — агентом «Сфера». Его информация радует Кейси — это действительно «драгоценность из драгоценностей».

Как обойти препоны, которые ставит КГБ? Для Кейси очевидно: во-первых, следует еще больше усилить вербовочную работу по советским гражданам за пределами СССР; во-вторых, должна использоваться любая возможность, любая «зацепка» в самом Советском Союзе. А это прежде всего «инициативники». Кейси уверен: сотрудничество с ЦРУ — мечта многих советских людей. Конечно, необходимо тщательно проверять каждого, кто предлагает свое сотрудничество. Будет ли он хорош как поставщик нужной информации и не является ли подставой советской контрразведки? В то же время «инициативники» дают ЦРУ серьезное преимущество. Не требуется применять трудоемких и дорогостоящих методов и способов вербовки. Ведь они, «инициативники», уже созрели для шпионского сотрудничества…

О предателях и предательстве

В восьмидесятых годах советская контрразведка разоблачила немало американских агентов — советских граждан, которые поддерживали шпионскую связь с посольской резидентурой в Москве. Были пресечены попытки ряда «инициативников» вступить в контакт со спецслужбами США. Мне по необходимости пришлось встречаться с некоторыми из этих лиц, слушать их признания и покаяния.

Все они с каким-то запоздалым прозрением говорили о своем предательстве, о том, что толкнуло их к измене Родине, к выдаче американской разведке секретов, которые принадлежали нашему государству. Говорили они о своих слабостях, о своей алчности и эгоизме. Конечно, был и понятный страх перед неизбежным наказанием за совершенное преступление. Но вот что любопытно — разоблаченные агенты никогда не выказывали ни малейших признаков лояльности к своим хозяевам. Наверное, не всегда они были до конца искренними. Но во многих случаях не притворялись. Так уж устроен человек, что он не только стремится находить оправдание своим действиям, какой бы характер они ни носили, но в «момент истины» готов каяться во всех своих прегрешениях.

Предателями, шпионами, как, впрочем, и героями, не рождаются. Ими становятся. Становятся в силу определенных черт характера, которые проявляются в определенных жизненных обстоятельствах. Одни выдерживают трудные испытания, в которые попадают часто по недомыслию, а другие ищут подходящие оправдания своему предательству, своим изменническим действиям. Но мне приходилось встречать и таких людей, которые вполне осознанно шли на измену Родине, шли ради целей, которые, как им казалось, перевешивали допустимый риск, опасность разоблачения.

Говорю обо всем этом не только с законным удовлетворением «охотника за шпионами», но и с чувством горечи и сострадания к исковерканным судьбам людей, оказавшихся в сетях секретной службы Вашингтона.

На первый отдел Второго главного управления легла тяжелая ноша — вскрывать и пресекать разведывательно-подрывную деятельность московской резидентуры ЦРУ, выявлять и разоблачать действующих в Советском Союзе и связанных с резидентурой американских агентов. Поэтому отделу в основном приходилось иметь дело с тяжелейшим преступлением — изменой Родине. Если человек нарушил закон сознательно, если его не принудили к этому серьезные обстоятельства, и если это деяние влекло за собой серьезные последствия для безопасности и обороноспособности страны, его сурово наказывали.

Предателям, «обманувшим доверившихся», великим итальянским поэтом Средневековья Данте было уготовлено место в самом последнем, девятом кругу ада. Там они за свои тяжкие грехи подвергались невероятно жестким карам.

У всех народов во все времена измена Родине, предательство считалось тягчайшим преступлением. Изменники и предатели всех мастей презирались и осуждались народом, к ним относились как к людям без чести и достоинства, как к отбросам общества. Наказание таких людей всегда рассматривалось как праведная мера.

В ЦРУ были заинтересованы в компрометации органов государственной безопасности нашей страны, разведки и контрразведки, в создании образа «кровожадного и безжалостного КГБ». Всеми методами и способами такой образ обыгрывался американской разведкой в пропаганде, в акциях «психологической войны». Давным-давно уже минули времена, когда совершались незаконные репрессии, в которых были замешаны органы безопасности СССР, но тема «кровожадности» продолжает муссироваться на Западе, создавая впечатление, будто бы кровавые репрессии в России продолжаются и в наши дни. Жупелом КГБ и его наследников стремятся запугать многих, извратить реальное положение вещей.

Да, в последние годы российские органы безопасности, сталкиваясь с все возрастающим объемом деятельности ЦРУ и других иностранных разведок, были вынуждены прибегать к карательным мерам по делам, связанным со шпионажем, с изменой Родине. Однако во всех известных мне случаях разоблачения агентуры зарубежных спецслужб строго соблюдалось уголовное законодательство, которое исключало ошибки при оценке полученных материалов о шпионском сотрудничестве того или иного советского или российского гражданина с разведками противника.

Почему я утверждаю так категорично? Да потому, что эти основополагающие документы предусматривают сбор неоспоримых реальных и объективных доказательств. А от нас, оперативников, исполнительная и законодательная власть давно уже требовала и будет требовать сейчас неукоснительного выполнения всех предусмотренных законом правовых норм.

Большую помощь оперативным подразделениям контрразведки оказывали работники следственных аппаратов КГБ на стадии разработки. Конечно, речь шла о разоблачении агентов иностранных разведок, об их наказании за совершенные преступления, о защите национальной безопасности нашей страны. Этим руководствовались в контрразведке, а вовсе не голым стремлением «упрятать» кого-то за решетку. Такой подход был ко всем без исключения делам разоблаченных шпионов Центрального разведывательного управления, да в Лэнгли, по существу, и не отрицали очевидного: слишком весомы были улики, тем более, когда задерживались с поличным разведчики посольской резидентуры, когда у американских агентов обнаруживали шпионские материалы. Именно на это делался упор, а не на получение пресловутых «признательных показаний». Показания арестованных шпионов играли свою роль, но они не были решающими для расследования.

Поддерживающий тесные связи с ЦРУ американский журналист Пит Эрли, автор опубликованной у нас книги «Признания шпиона» (о деле Олдрича Эймса), приводит внушительный список имен советских граждан, завербованных американской разведкой и разоблаченных впоследствии органами КГБ. Эрли называет даже оперативные псевдонимы, которые были даны этим шпионам в ЦРУ. В списке — Огородник и Толкачев, Поляков и Шевченко, Мартынов и Моторин, Полещук и Сметанин, Поташов и Воронцов и некоторые другие изменники, о которых я рассказывал читателям. Многих агентов ЦРУ, о которых я писал, Пит Эрли не упоминает, хотя они также связаны с активной деятельностью американской разведки в семидесятых-восьмидесятых годах против Советского Союза. В чем тут дело?

Ответ найти несложно. Пит Эрли точно придерживается установки своих спонсоров из Лэнгли — «свалить» на Эймса вину за всех разоблаченных нами американских шпионов. У меня нет ни малейшего сомнения в том, что ЦРУ снабдило журналиста специально подобранными материалами с задачей оправдать свои провалы в Советском Союзе.

Много «друзей» появилось у России в последнее время. Один из них — американский президент Уильям Клинтон. Термин «главный противник», которым некогда назывались США, теперь решительно отвергнут. Добрососедские, партнерские отношения объявлены основой политики в российско-американских отношениях. В среде российских политиков, в торгово-финансовых кругах, у некоторых либерально настроенных общественных деятелей и ученых, делающих ставку на союз с Соединенными Штатами, возникли радужные надежды на выгодные связи с американцами. Однако скоро у многих из них появилось разочарование, российско-американские отношения стали вызывать серьезную озабоченность и тревогу. Реформаторские потуги некоторых политических деятелей России, похоже, завели страну в тупик и в такой важной сфере деятельности как внешняя политика. Видимо, открытый не столь давно «ген интеллектуальных способностей» сработал с определенными дефектами у людей, которые увлечены политическими химерами, эфемерными расчетами на то, что США заинтересованы в бескорыстном сотрудничестве, ответят «любовью на любовь».

Действительность, к сожалению, отличается от благих пожеланий. Как когда-то в США встречали в штыки политику мирного сосуществования Советского Союза, его призывы к миру и разрядке международной напряженности, так и сейчас в американском руководстве стремление России к сотрудничеству, к прекращению гонки вооружений, к отказу от гегемонии в мире расценивают как неприемлемое — и более того, как поражение в «холодной войне», как проявление слабости и нестабильности в нашей стране. Осуществляются воинственные планы придвинуть НАТО вплотную к России. Ставится задача вовлечь в Североатлантический блок страны Прибалтики и Украину. В США не торопятся снимать с «боевого дежурства» ракеты с ядерными боеголовками, нацеленные на нашу страну. Американские подводные лодки, надводные боевые корабли рыскают у российских берегов, ведут разведку, демонстрируют силу. В сферу «жизненных интересов» США включаются многие регионы бывшего СССР: Прибалтика, Закавказье, Средняя Азия. «Зоной ответственности» США провозглашаются природные богатства других стран, свободный доступ к их рынкам. За всем этим отчетливо просматриваются планы мирового господства.

«Лучше больная Россия, чем здоровый Советский Союз» — этот афоризм принадлежит не американцам. Его изрек снедаемый верноподданническими чувствами к Соединенным Штатам их нынешний союзник чешский президент Вацлав Гавел на недавней встрече в Вашингтоне с главой Белого дома Биллом Клинтоном. Не вызывает никакого сомнения, что это «мудрое» изречение приятно ласкает слух многих американских политиков. Оно не встретило возражений у «друга Билла» и с умилением растиражировано в США и Западной Европе американскими средствами массовой информации.

Огромная разведывательная машина США не сбавляет оборотов. Для добывания информации о России, как и прежде, мобилизованы все средства спецслужб — внутри и вне нашей страны. И в космосе. Поддерживаются в состоянии готовности многочисленные базы вооруженных сил и спецслужб США на территории иностранных государств, сопредельных с Россией. Продолжает действовать «Единый Интеграционный Оперативный План», предусматривающий ядерное нападение на нашу страну. Уточняется перечень объектов, подлежащих уничтожению. «Красноярский инцидент» 1995 года с задержанием органами ФСБ России американского капитана Линча и некоторые другие эпизоды — наглядное свидетельство этому.

Бывший государственный секретарь США Генри Киссинджер откровенничал: «Я предпочту в России хаос и гражданскую войну тенденции воссоединения ее народа в единое, крепкое, централизованное государство».

Ну, а теперь посмотрим, чем это заявление деятеля республиканской партии отличается от официального курса нынешней администрации демократов.

В «Директивах в области обороны на 1994–1998 годы» «другом» России президентом США Клинтоном предписывается: «Не допустить появления на территории бывшего Советского Союза нового соперника, представляющего угрозу, аналогичную той, что исходила от СССР».

Центральному разведывательному управлению поручено обеспечить выполнение директив руководства США своими средствами. И ЦРУ с понятным усердием принялось за дело, благо, устремления американской разведки в России, которые охватывают политические, военные, социально-экономические, научно-технические и иные вопросы, во многом повторяют ее интересы в былые времена. Да и основные объекты агентурного проникновения — вооруженные силы, оборонная промышленность, спецслужбы — не претерпели по форме существенных изменений. Впрочем, в нынешней обстановке разведуправление уделяет особое внимание положению в верхних эшелонах страны, планам российского руководства. Тем более, что возможности получения информации по этому вопросу для Лэнгли значительно возросли. В результате возникла реальная база для использования рычагов политического и особенно экономического влияния на обстановку в России. В средствах массовой информации на Западе и в нашей стране появляется все больше материалов, раскрывающих манипулирование Соединенными Штатами в своих интересах политикой России, в том числе в таком ключевом вопросе как расстановка руководящих кадров.

Наблюдение за подготовкой и ходом избирательных кампаний в нашей стране — от выборов президента Российской Федерации до избрания руководителей отдельных интересующих США регионов — с некоторых пор сделалось важным направлением в деятельности посольской резидентуры в Москве. Собственно говоря, такая практика — контакты с губернаторами, представителями президента в регионах, с местным населением — не является чем-то необычным, если используются методы дипломатического общения.

Обратило на себя внимание другое — поведение и действия американских наблюдателей, проявлявшаяся кое-где угодливость местных властей по отношению к ним. Так, обосновавшийся в нашей стране с 1993 года американец Джордж Колт громогласно заявил повсюду, что он — сотрудник ЦРУ, специалист по России и должен собрать информацию для своего ведомства. Другой янки — Томас Грэхем, из компании Колта, довольный радушным гостеприимством, оказанным иркутским губернатором Ю. Ножиковым, заявил на одной из встреч, что Иркутская область является «зоной стратегических интересов США». В Самаре проявили особое внимание к господину Колту и его команде специалистов из ЦРУ — им были предоставлены роскошные апартаменты в гостинице, оплачены из городского бюджета расходы на проезд и пребывание в области, услужливо прикреплены сопровождавшие. Целенаправленной «деловитостью» отличался трехдневный визит группы дипломатов из посольства США в Красноярске во время кампании по выборам губернатора.

Как и в советское время, приоритеты ЦРУ — разведывательная информация о вооруженных силах нашей страны, их боеспособности. Объекты пристального интереса ЦРУ — ядерное оружие, средства его доставки, системы ПРО и ПВО.

Со стороны США это не просто пассивное наблюдение средствами разведки, а стремление всеми мерами разрушить ракетно-ядерный потенциал России, поставить его под свой контроль. Недаром о прямой связи своей недавней отставки с высказываниями американцев о необходимости «раздавить опасную для США атомную гидру России» говорил бывший российский министр атомной промышленности В. Михайлов. Стремление устранить конкурента прослеживается в деятельности США и их спецслужб, направленной на выявление возможных рынков России по продаже вооружения и боевой техники, на перекрытие для нашей страны доступа к ним.

Предмет исключительного внимания ЦРУ — отношения России с другими странами СНГ, прежде всего с Украиной, Грузией, Азербайджаном, и, конечно, внутренние конфликты в самой России. «Разделяй и властвуй» — главный принцип политики США в отношении СНГ. В Вашингтоне поспешили заявить о «стратегической важности» для США вновь образовавшихся государств, не скрывают заинтересованности в отрыве их от России. В ход пущены экономические и финансовые рычаги, всевозможные политические и разведывательные акции. С новыми государствами США незамедлительно установили дипломатические отношения, открыли в них свои посольства и консульские учреждения, создали резидентуры ЦРУ. В их составе сотрудники разведки, имеющие опыт оперативной и агентурной работы в Советском Союзе, знающие русский язык, хорошо знакомые с советской действительностью. Объясняется это не только тем, что русский язык является по существу рабочим языком в бывших республиках Советского Союза. Главное тут в том, что это давало цэрэушникам возможность с территории страны своего пребывания проводить операции непосредственно против России, используя вековые культурные и экономические связи и «прозрачность» границ.

Но вот что существенно изменилось по сравнению с восьмидесятыми годами, так это способы сбора разведывательной информации, методы проведения акций влияния. Можно говорить о стремлении ЦРУ создать в нашей стране эффективную систему добывания информации, механизм воздействия на внутренние процессы в России. Они включают агентурную работу непосредственно на территории нашей страны, широкое использование официальных связей, «нетрадиционных источников». Это позволяет, во-первых, расширить масштабы разведывательной деятельности, а во-вторых, избежать или сократить риск провалов.

На что делается расчет? По-видимому, двух мнений здесь быть не может. Эти факторы известны — сегодняшняя открытость нашего государства и общества, невоздержанность многих средств массовой информации, существенное ослабление режимных мер для иностранцев, «дыры» в системе защиты государственных секретов.

«Разведслужбы стран Запада, — говорит сотрудник Вашингтонского центра стратегических и международных исследований Карвер, — получили в последнее время доступ ко многим данным, для добывания которых ранее приходилось затрачивать большие усилия».

Доступ к информации «из первых рук» обеспечивает Лэнгли его московская резидентура через многочисленные контакты в российских правительственных и парламентских кругах, связи с руководящими работниками министерств и ведомств, в политических партиях и профсоюзах, в среде банкиров и промышленников, ученых, военных. В нашей прессе публиковалось немало сообщений об участии американских «экспертов» в политических мероприятиях в России, в работе отдельных министерств и ведомств, в проведении различных конференций и симпозиумов и тому подобное.

Излюбленные приемы проведения политического влияния и создания проамериканского «лобби» — это приглашения российских правительственных чиновников и других известных лиц в США для чтения лекций, участия в научных встречах, изучения «опыта» и так далее. В крупных городах России — Новосибирске, Владивостоке, Екатеринбурге, Нижнем Новгороде — созданы и функционируют американские информационно-пропагандистские центры. Их главная цель — «разъяснять» принципы управления обществом «по-американски», «нормы и правила демократии». Под предлогом участия в реорганизации российской промышленности, сельского хозяйства, в конверсии оборонного производства Вашингтоном ведется разведка экономического и военно-промышленного потенциала страны. В Санкт-Петербурге, Нижнем Новгороде, Тюмени, Владивостоке действуют так называемые «деловые центры». Одно из важнейших направлений их деятельности — обеспечить проникновение американских компаний на российский рынок, к источникам сырья.

Целям получения информации и оказания воздействия на наши вооруженные силы служит программа Пентагона «Международное военное обучение и подготовка», которая предусматривает приглашение на стажировку в США наших офицеров, а также сотрудников правоохранительных органов, МИД и других государственных учреждений.

Следует отметить далее активную практику приглашения российских ученых и специалистов в США для проведения исследований в перспективных научных областях. Таким лицам предлагаются многолетние контракты. В США в 1992 году принят специальный закон, предоставляющий особый статус ученым и специалистам из СНГ. В «Белой книге Российских спецслужб» приводилась безрадостная статистика «утечки умов»: в США уже выехало около семидесяти тысяч высококвалифицированных специалистов из нашей страны. Эта цифра неудержимо растет и сейчас уже превысила отметку в сто тысяч человек. Это минимум, так как по некоторым данным число выехавших ученых и специалистов гораздо больше — около двухсот тысяч. Сама эта печальная статистика начисто опровергает распространяемый на Западе, в том числе по каналам ЦРУ, миф об «ущербности» высшего образования в нашей стране.

Ведь выпускники наших университетов, академий и институтов оказываются востребованными за рубежом, в частности, в США, где находится применение их знаниям и способностям.

ЦРУ активно участвует в этом «исходе», выявляя конкретных кандидатов — талантливых и перспективных ученых и специалистов.

Ущерб федеральному бюджету из-за «утечки мозгов» оценивается огромными суммами. Болезненная для страны потеря специалистов вполне может быть сравнима с «бегством капиталов», превысившим все допустимые нормы. Но это — издержки материальные, а как можно оценить моральный ущерб?

Все эти свалившиеся на американскую разведку как подарок небес новые возможности вовсе не принизили значимости агентурной работы — этого важнейшего средства проникновения к государственным и военным секретам России. К расширению агентурной деятельности призвал ЦРУ президент США Буш в начале девяностых годов:

«США должны иметь сильную разведку. Нам нельзя терять бдительность, несмотря на распад советской империи», — вот его слова. Президент Клинтон, выступая в Лэнгли (сентябрь 1997 года), внес свою лепту: «Как ваш первый потребитель, я завишу от уникальной, точной разведывательной информации больше, чем когда-либо раньше. Усилия ЦРУ помогли администрации США добиться укрепления демократических и рыночных реформ в России».

Развал Советского Союза, кардинальные изменения в нашей стране застали московскую резидентуру ЦРУ в состоянии «зализывания ран» от понесенных потерь. Некогда внушительная агентурная сеть, создававшаяся в течение ряда лет усилиями многих подразделений американских спецслужб, была разгромлена органами КГБ.

Восстановить деятельность посольской резидентуры в Москве как центра операций американской разведки в России стало первейшей заботой Лэнгли. Но не просто восстановить, а расширить ее функции, замкнуть на нее разведывательную деятельность американцев в других государствах СНГ. В полной мере сохраняется расчет на «инициативников» — как за пределами России, так и на территории нашей страны. Соблазн нажиться на продаже иностранным разведкам государственных и военных секретов, к сожалению, не уменьшается. Об этом свидетельствует, например, недавняя попытка майора из Оренбургского управления ракетной армии И. Дудника продать американской разведке российские военные секреты. Сомнительно, впрочем, что ЦРУ выплатило бы «инициативнику» требуемую им сумму в пятьсот тысяч долларов. Стоимость шпионских услуг ныне понизилась. По свидетельству генерала армии Н. Ковалева, занимавшего не так давно пост директора ФСБ, иностранные разведки не очень-то раскошеливаются на оплату российской агентуры. Наша контрразведка не дала «развернуться» торговцу ракетными секретами: он разоблачен и осужден к двенадцати годам лишения свободы.

А несколько раньше контрразведчики пресекли деятельность агента ЦРУ «Тони» — Вячеслава Баранова. В 1994 году он был осужден за шпионаж. Баранова, сотрудника ГРУ, завербовал во время служебной командировки в Бангладеш резидент Центрального разведуправления в Дакке Винсент Крокетт, хорошо нам известный по некоторым делам московской резидентуры в конце семидесятых годов. В деле агента «Тони» присутствует «классическая» шпионская атрибутика. ЦРУ снабдило его планом связи, который предусматривал личные встречи в Москве, тайники, прием агентом передач франкфуртского радиоцентра, всем необходимым для расшифровки сообщений. В посольской резидентуре куратором Баранова был Майкл Сулик, который провел с агентом одну встречу в Москве и руководил его действиями. В 1995 году, уже во время повторной командировки в нашу страну, Майкл Сулик станет резидентом в Москве. Вскоре ему предстоит узнать о разоблачении агента, с которым его связала судьба. Провал этого агента затронул еще одного разведчика посольской резидентуры — Грэга Робинсона, который иногда участвовал в операциях по связи с этим шпионом.

В 1996–1998 годах прошла серия разоблачений агентов ЦРУ. Среди них — шпионские дела военного ученого-специалиста Моисея Финкеля и сотрудника Министерства иностранных дел Владимира Макарова. Это тот самый Макаров, о котором говорил в интервью «Независимой газете» директор ФСБ Н. Ковалев. На расширенном заседании коллегии Федеральной службы безопасности в марте 1998 года он отметил значительную активизацию спецслужб США идругих стран против Российской Федерации. В 1997 году пресечена деятельность примерно тридцати иностранных разведчиков, которые были захвачены с поличным при проведении агентурных акций. Они выдворены из нашей страны. В судебном порядке рассмотрены шесть разоблаченных агентов США, Великобритании и ФРГ. Сорваны попытки восемнадцати российских граждан вступить в шпионский контакт с иностранными разведками.

Представляет большой интерес в контрразведывательном плане инициатива ФСБ по созданию так называемого «телефона доверия». Это яркий пример гибкого сочетания силовых и профилактических методов борьбы контрразведки с подрывной деятельностью иностранных спецслужб. Только до конца 1997 года на «телефон доверия» поступило свыше девятисот звонков, из которых более пятидесяти затрагивали сферу деятельности органов ФСБ, в том числе ситуации, связанные с деятельностью ЦРУ. Завербованные иностранными разведками агенты, выражая искреннее раскаяние, делали добровольные признания о вербовке их и последующей связи с иностранными спецслужбами. В этих случаях они по закону освобождались от уголовной ответственности.

Сейчас у нас происходит ощутимый поворот общественного мнения в сторону негативного восприятия политики Соединенных Штатов в отношении России. И дело не только в том, что в сознании многих людей тяжелое экономическое положение в нашей стране связывается с «происками США» и их «пятой колонны». Не в русофобских заявлениях отдельных влиятельных американцев, в том числе и государственных деятелей. Дело, очевидно, в реальных действиях Вашингтона, в акциях американских спецслужб против России. И не в «мониторинге» ситуации — разведки вправе заниматься этим. А в том, что деятельность спецслужб Соединенных Штатов против нашей страны по существу носит подрывной характер. Вполне естественно поэтому, что это не может не вызвать ответной реакции — волны антиамериканских настроений, характерных сегодня для различных слоев нашего общества, да и для самой правящей элиты, разочарованной состоянием отношений с Соединенными Штатами.

Трудно избавиться от образа врага, который насаждался десятилетиями. Особенно если этого не желать. И особенно, если он удобен для прикрытия политики русофобии, для оправдания разведывательно-подрывной деятельности против нашей страны, для развязывания ненависти.

В период «холодной войны» врагом США был объявлен весь Советский Союз, весь советский народ. Термин «главный противник» прочно приклеивался к нашей стране, ее государственным институтам, к советским спецслужбам. На волне страха перед «коварным КГБ», пустившего глубокие корни в сознании населения Соединенных Штатов, было несложно развязывать очередные кампании шпиономании.

В СССР, со своей стороны, тоже не жаловали США. Но все же в основном «главным противником» были для нас американские спецслужбы, Центральное разведывательное управление. Разгула антиамериканизма в Советском Союзе не было, наши люди понимали «кто есть кто».

Вполне понятно, что органы государственной безопасности нашей страны, которые решительно противостояли разведывательно-подрывной деятельности спецслужб США, не пользовались их расположением и уже давно являлись одной из главных мишеней американской разведки. ЦРУ методически вело наступление на разведку и контрразведку нашего государства с целью их ослабления и компрометации. Не отступает от этого и в настоящее время. Наверное, сам этот факт не должен удивлять. Это вполне естественный процесс в истории, причем процесс взаимный.

Но для Вашингтона весьма характерен «двойной стандарт», с которым он подходит к оценке деятельности своих разведывательных органов против России (как раньше поступали в отношении СССР) и действий спецслужб нашей страны против США. Некоторые руководители ЦРУ, например, Гейтс и Булей, доходили до утверждений, что разоблачение нашей контрразведкой американской агентуры срывает, дескать, российско-американское сотрудничество. Высокопоставленные американские деятели требовали от России прекратить разведывательную деятельность против США. И это в условиях, когда спецслужбы Вашингтона продолжают широкомасштабную работу против нашей страны.

По-видимому, наивно было бы призывать к всеобщей любви, но кое-кто в США усердно стремится развязать очередной виток русофобии, очередную кампанию «демонизации» России. Открытые и завуалированные антироссийские акции становятся все более характерными для внешнеполитического курса Вашингтона. То, что вынуждены порой прикрывать дипломатическим фиговым листком официальные лица, считают ненужным скрывать многие представители «неофициальной» элиты, идеологи и аналитики из различных исследовательских фондов и институтов. Среднего американца, которого пропаганда десятилетиями приучала видеть в нашей стране «врага США», не так уж трудно склонить к тому, чтобы считать существование Российской Федерации угрозой для Соединенных Штатов. Председатель сенатской комиссии по иностранным делам Джесси Хелмс, не забывающий о своей принадлежности к «ястребам», заявил недавно, что «в начале будущего столетия именно Россия будет стремиться к гегемонии. Поэтому главная цель расширения НАТО — защита от возрождения имперской России». Слова Хелмса точь-в-точь повторяют формулу «Фонда наследия»: «Предотвращение возникновения новой Российской империи должно быть приоритетной задачей США».

Над созданием нового образа врага в лице России трудятся многие представители средств массовой информации, в поте лица своего старается Голливуд. Российскую Федерацию стремятся представить как мафиозное общество, угрожающее национальной безопасности Соединенных Штатов. Основа была заложена докладом «Организованная преступность в России», который подготовил для конгресса Вашингтонский Центр международных и стратегических исследований. В нем наша страна объявляется «криминалистическим государством», экспортирующим организованную преступность, способным дестабилизировать положение в мире поставками оружия массового поражения в «неспокойные» регионы. Коррупция действительно разъедает наше государство, преступность приняла широкие размеры. Эту опасность нельзя недооценивать. Но создание подобного зловещего образа России, при том, что народу нашей страны отводится место прислужника криминального режима, — это новое проявление русофобии, тактический призыв к международной изоляции нашей страны. Это новая попытка вызвать страх и подозрительность к народу нашей страны. Отсюда — прямой путь к конфронтации.

А ведь конфронтация с США России не нужна. Она не только обременительна, она отравляет отношения между нашими странами, отравляет всю обстановку в мире. Но если ее России навяжут, необходимо быть к этому готовыми. В условиях примерного паритета ядерных сил и возможностей, очевидно, исключающих военную конфронтацию, она наверняка примет формы политического и экономического противоборства, борьбы за сферы влияния, за рынки, примет формы информационной и психологической войны. В этой обстановке неизбежно возрастут роль и значение российских спецслужб, разведки и контрразведки, возрастет их ответственность за судьбу государства и народа страны.

Однако доклад «Организованная преступность в России» «примечателен» не только этим. Он преследует цель скомпрометировать органы государственной безопасности нашей страны. По замыслу авторов (из двух десятков пятеро — действующие и отставные высокопоставленные сотрудники ЦРУ и ФБР, в том числе бывший директор ЦРУ Уильям Уэбстер), доклад призван нанести удар не только по уже несуществующему КГБ, но поразить и российские спецслужбы. Именно в этом смысл насквозь лживых измышлений о том, что «бывшие и нынешние сотрудники служб разведки и безопасности оказывают содействие преступным группировкам», что «некоторые из них передают в распоряжение преступников своих агентов», и, наконец, что «КГБ отпустил на свободу многих преступников-рецидивистов, часть из которых нашла дорогу в США».

Теперь вот такая проблема: взаимодействие спецслужб государств, которые не являются ни партнерами, ни союзниками, — нужны ли контакты между ними?

На первый взгляд, вопрос этот может показаться парадоксальным или надуманным. В самом деле, как могут сотрудничать между собой спецслужбы противоборствующих сторон или даже тех стран, которые вышли из состояния острого противоборства, но продолжают относиться друг к другу с подозрением и недоверием? Ведь даже дружественные спецслужбы в своем сотрудничестве порой сталкиваются с непростыми проблемами взаимодействия. Наверное, трудно говорить о равноправном сотрудничестве, если одно из государств зависит от другого.

Убежден: контакты, взаимодействие спецслужб различных государств в определенных сферах необходимы. Но именно — в определенных и в ограниченных пределах. Они, конечно, не ключ к решению всех сложных проблем, которые ставит жизнь мирового сообщества, но в некоторых из них — выражение солидарности и ответственности перед общими угрозами, с которыми ни одно государство в одиночку не справится. К таким проблемам, например, относятся борьба с незаконным оборотом наркотиков, организованной преступностью, международным терроризмом, а также расползанием оружия и средств массового уничтожения.

Контакты между спецслужбами способствуют укреплению доверия друг к другу, а в более широком плане — уменьшению подозрительности, предупреждению возникновения неблагоприятных ситуаций. Полезность и важность контактов КГБ-ЦРУ признавалась без каких-либо оговорок обеими сторонами. И Москва, и Вашингтон руководствовались своими собственными интересами, но хорошо понимали, что антиподом контактов является неограниченная и часто непредсказуемая тайная война спецслужб.

У контактов спецслужб России и Соединенных Штатов есть уже достаточно долгая история. Во время Второй мировой войны американцы предложили, по выражению тогдашнего посла США в СССР Аверелла Гарримана, «координировать антинацистские операции» по линии спецслужб своих стран. Общая военная угроза определяла необходимость такой координации и в области деятельности спецслужб. Но уже тогда выявились далеко идущие замыслы американских стратегов, о чем позднее пооткровенничал тот же А. Гарриман:

«Такой обмен позволил бы нам получить доступ к информации из советского правительства».

Надо отметить, что ЦРУ, прикрываясь контактами со спецслужбами других государств, широко использовало «сотрудничество» и «взаимную помощь» для ведения оперативной работы, в частности, для приобретения агентов в среде спецслужб своих партнеров — и соперников, и союзников. И добивалось результатов.

«Оперативное взаимодействие» — так называет контакты американской разведки с иностранными спецслужбами бывший сотрудник ЦРУ Филип Эйджи, автор нескольких книг о разведслужбе Вашингтона. Он подчеркивает, что тут главное «ничего не давать, если в этом нет необходимости. И давать как можно меньше». Цель «оперативного взаимодействия» — обмен информацией, осуществление совместных операций и проникновение в иностранные спецслужбы.

В своей книге «Кремль и разведка» один из руководителей внешней разведки МГБ генерал-лейтенант Павел Судоплатов рассказывает о взаимоотношениях спецслужб СССР и США в период Великой Отечественной войны. Встречам Сталина, Рузвельта и Черчилля в Тегеране (ноябрь 1943 года), в Крыму (февраль 1945 года) предшествовали неофициальные контакты сотрудников советских спецслужб с американскими и британскими коллегами. Происходил обмен разведывательной информацией, обсуждались вопросы выдачи провалившихся агентов, некоторые проблемы послевоенного урегулирования. Накануне Потсдамской конференции (июль 1945 года), свидетельствует П. Судоплатов, представители спецслужб СССР, США и Великобритании договорились о выдаче Советскому Союзу командующего «Русской освободительной армией» Власова и ряда высших чинов РОА в обмен на захваченного нашими войсками немецкого адмирала Редера.

«Холодная война» перечеркнула контакты между спецслужбами СССР и США. Они возобновились только в восьмидесятых годах (речь не идет о тех немногочисленных случаях, когда через доверенных лиц спецслужб организовывался обмен задержанных обеими сторонами разведчиков и агентов). Эпизодические контакты происходили и на самом высоком уровне спецслужб — председатель КГБ СССР В. Крючков принимал в Москве заместителя директора ЦРУ Роберта Гейтса, встречался с бывшими руководителями американской разведки Колби и Тернером. С конца восьмидесятых годов в контакты, обмен делегациями и миссиями были вовлечены уже многие спецслужбы и правоохранительные органы нашей страны и США.

Бывший начальник Первого главного управления КГБ Л. Шебаршин в одном из интервью отметил: «Контакты между спецслужбами, даже недружественными, появились не вчера. К ним нередко приходилось прибегать в случае неясных деликатных моментов, для обеспечения безопасности государственных визитов. В последние годы возникла необходимость в совместном противодействии распространению ядерных материалов, наркотиков, терроризму. Взаимодействие спецслужб имеет четкие пределы — те области, где интересы их стран совпадают. В целом же разведка и контрразведка — национальные институты, и служат в первую очередь национальным, а не общечеловеческим интересам, и тем более, не интересам иностранных партнеров».

Именно Первое и Второе главные управления КГБ в конце восьмидесятых годов положили начало регулярным, вначале неофициальным, контактам КГБ с ЦРУ. Они охватывали некоторые проблемы, в которых стороны были взаимно заинтересованы, и в урегулировании которых возникала конкретная необходимость.

Поскольку ЦРУ передало средствам массовой информации США информацию об этих контактах и тем самым сняло с них покров конфиденциальности, я, со своей стороны, не могу считать себя связанным какими-либо обязательствами перед американскими партнерами в этом деликатном деле. Поэтому скажу точно: регулярные контакты КГБ и ЦРУ начались в 1986 году в Москве. У истоков их — управление контрразведки первого главного управления и первый отдел Второго главного управления. Но первая попытка организовать такие встречи была предпринята первым отделом четырьмя годами раньше, когда руководителем посольской резидентуры был Карл Гебхардт. Именно с ним мы планировали войти в неофициальный контакт для решения некоторых вопросов взаимодействия. Гебхардт, которому везде чудилась коварная «рука Лубянки», был крайне подозрительным ко всему «неординарному». Козни советской контрразведки мерещились резиденту повсюду. Представляю, сколько в Лэнгли скопилось его докладов о «злонамеренных действиях КГБ». Например, о том, как у него снимали колпаки с автомашины (которые на самом деле он просто терял по дороге), как пытались напугать непонятными телефонными звонками. Интересно, верили ли этим сочинениям Карла Гебхардта в Оперативном директорате, зная его мнительность?

Итак, от разговора с представителем Второго главного управления КГБ о сотрудничестве Гебхардт уклонился. Возможно, что не только его подозрительность была причиной последовавшего длительного перерыва в нащупывании контактов.

Более восприимчивым к идее неофициальных встреч КГБ-ЦРУ оказался другой руководитель московской резидентуры Джек Даунинг, до недавнего времени начальник Оперативного директората ЦРУ. Возможно, правда, что и в Лэнгли к этому времени «созрели» до принятия идеи неофициальных встреч с представителями КГБ в Москве. Хочу отметить, что как раз в этот период руководителем советского отдела Оперативного директората стал Милтон Бирден, который активно участвовал в зарубежных встречах КГБ-ЦРУ в рамках установившегося контакта.

С 1989 года конфиденциальные встречи в Москве представителей контрразведки нашей страны с руководителями посольской резидентуры стали регулярными. С американской стороны в них принимали участие резиденты Джек Даунинг (о нем я уже упоминал), Майкл Клайн (в Москве в 1989–1991 годы), Дэвид Ролф (1991–1993 годы). Во время нахождения резидента в отпуске к контактам мог подключаться его заместитель. До того, как эти конфиденциальные контакты переросли по существу в открытые встречи (таковыми они стали со времен Бакатина), контакт с руководителями резидентуры осуществлялся в Москве мною лично.

В рамках контактов КГБ-ЦРУ в Москве и в развитие их проводились периодические встречи небольших групп наших служб за рубежом. Всего таких встреч в 1989–1990 годах было две: в Хельсинки и Берлине. С нашей стороны их непременными участниками были начальник управления контрразведки ПГУ Л. Никитенко и начальник первого отдела Второго главка. С американской — начальник советского отдела Оперативного директората Милтон Бирден, руководители контрразведывательного управления ЦРУ Гарднер Хаттавэй (Хельсинки, 1989 год) и Тэд Прайс (Берлин, 1990 год).

Встречи в Москве были во многом, так сказать, промежуточными. Они служили целям постановки вопросов друг другу и передачи ответов сторон на поставленные вопросы. Однако и они использовались для обсуждения отдельных проблем, в основном по нашей инициативе.

Более обстоятельными были групповые встречи. Предметом обсуждения на них были и деликатные темы, связанные с деятельностью спецслужб США и СССР друг против друга, и вопросы международного терроризма, организованной преступности и так далее, если они входили в компетенцию наших служб.

Встречи в Хельсинки и Берлине, контакты в Москве проходили в деловой обстановке. Внешне они не были похожи на рандеву людей, вовлеченных в ожесточенные тайные сражения спецслужб. Стороны не стремились переиграть друг друга, но решительно отстаивали позиции своих служб, отдавали себе полный отчет в том, что разведка и контрразведка неизбежно будут делать порученное им дело.

Придется затронуть и один деликатный вопрос. С моей точки зрения, в систему наших двусторонних контактов как-то не вписывалось параллельное личное участие руководителей московской резидентуры ЦРУ в агентурных операциях, которые она проводила. Впрочем, вряд ли в данном случае есть смысл морализировать на эту «этическую» тему.

Американцы усердно старались провести свое понимание международного терроризма, увязывая его с действиями Ливии и Ирака. Мы, конечно, с таким толкованием согласиться не могли. В связи с поднятой в США шумной кампанией относительно «советского проникновения» в американское посольство в Москве до представителей ЦРУ, по поручению нашего руководства, доводилась информация о том, что новому зданию посольства технические средства не угрожают. Мы убеждали американцев, что необходимо снять напряженность в этом деликатном деле, которая вредит межгосударственным отношениям наших стран. Представители ЦРУ выражали понимание нашей озабоченности, соглашались с тем, что положение необходимо урегулировать, обещали, что будут докладывать об этом своему руководству.

Позднее в средствах массовой информации Соединенных Штатов утверждали, что ЦРУ не удалось убедить конгресс США в принятии разумного, взвешенного решения по этому вопросу. Думаю, что в действительности причина состояла в том, что американская сторона, в отличие от советской, у которой были гораздо большие основания беспокоиться за безопасность своих учреждений в США, просто продолжала спекулировать на «советском проникновении».

Я не слышал, чтобы Л. Никитенко, руководитель группы КГБ на встречах в Хельсинки и Берлине с представителями ЦРУ, «жаловался» бы им на «непонятные побеги» в США советских дипломатов, как это утверждал в газете «Лос-Анджелес тайме» ее корреспондент Джеймс Райзен. И «тема перебежчиков» вовсе не была «ключевой», как писал автор, в ходе наших бесед в Москве, Хельсинки и Берлине. У советской стороны действительно не могло не вызывать озабоченности широкое наступление спецслужб США на сотрудников учреждений СССР за рубежом, многочисленные вербовочные подходы ЦРУ и ФБР к советским гражданам. Мы откровенно говорили об этом сотрудникам Центрального разведуправления в процессе контактов. Этим же объяснялись наши запросы о тех сотрудниках советских заграничных учреждений, которые «исчезали» в 1989–1992 годах, поскольку это беспокойство о судьбе наших людей зачастую связывалось с поступавшей информацией о «странных обстоятельствах» их исчезновения. Надо отдать должное ЦРУ: оно оперативно, хотя и несколько дипломатично, реагировало на наши запросы, сообщая, что перебежчики находятся «в безопасном месте», не признавая, впрочем, что само было причастно к организации побегов. Перебежчики же, по крайней мере часть из них, как сообщали нам представители ЦРУ, будто бы отказывались от встреч с представителями посольства СССР в Вашингтоне, которых требовала советская сторона.

Хочу сказать: главная тема нашего обсуждения — это вовсе не перебежчики, а кодекс поведения спецслужб США и СССР в условиях жесткого противоборства, характерного для восьмидесятых годов. Речь шла о принятии своего рода правил игры. Прежде всего, из арсенала спецслужб должны быть исключены действия, которые способствовали бы сползанию к «горячим» формам противостояния, — убийства, диверсии, похищения людей, другие провокации, бесчеловечные методы (например, применение ядов и психотропных препаратов). Разведка, безусловно, может искать негласных помощников, но это должно делаться на добровольной основе, а не с помощью насилия и провокаций. Спецслужбы, говорили мы представителям ЦРУ, должны овладевать искусством компромисса, искать взаимоприемлемые решения и джентльменские соглашения.

Я был склонен считать, что, судя по реакции представителей Центрального разведуправления, они были согласны с излагавшимися нами правилами игры, хотя и ссылались на то, что не могут влиять на деятельность ФБР. Характер наших контактов, впрочем, был таков, что какими-либо формальными соглашениями наши договоренности не могли быть скреплены. И тем не менее, обе стороны признавали встречи и контакты полезными и необходимыми. Худой мир лучше доброй ссоры!

Возможно, что кое-кому и хотелось бы выдавать контакты и встречи представителей спецслужб наших государств за «партнерство» и «сотрудничество». С моей точки зрения, это, конечно, не так. Не следует забывать, что американские спецслужбы ведут против нашей страны разведывательно-подрывную работу, ставя определенные задачи отнюдь не дружеского характера. Контакты спецслужб поэтому должны затрагивать строго ограниченные сферы, и о них уже говорилось. Могут возникать и потребности в обмене информацией и в других областях, но по крайней мере в обозримый период времени эти контакты не могут выходить за рамки определенных тем.

Разведка и контрразведка — важные элементы системы национальной безопасности. Две эти службы необходимо, на мой взгляд, рассматривать в органическом взаимодействии.

Разведывательно-подрывная деятельность иностранных государств — это вызов национальной безопасности России. Правда, вызов далеко не единственный. Но для контрразведывательных органов он представляет серьезную угрозу, требующую каждодневного внимания. Блокирование этой деятельности — одна из важнейших забот контрразведки. Конечно, для спецслужб и контрразведки в частности, как для государственных институтов, действующих не в вакууме, не безразличны внутреннее положение в стране, состояние ее экономики, ее международный вес и значение.

Государство, общество не могут наплевательски относиться к тому, как обеспечивается национальная безопасность страны, как она защищается от подрывной деятельности иностранных спецслужб. Тезис о том, что у России нет противников, может лишь обезоружить, послужить еще одним оправданием невнимания к своим разведывательным и контрразведывательным органам.

Администрация США, опираясь на силу и поигрывая милитаристскими бицепсами, похоже, не прочь играть роль хозяина положения в мире. Кое-какие дипломатические приличия, прикрываемые миротворческими одеждами, еще остаются. Политическая нестабильность, а главное — разваливающаяся экономика определяют реальную возможность утраты Россией положения великой державы, способной всерьез заботиться о своей национальной безопасности.

Свой анализ ситуации в связи с этим предлагает один из крупнейших авторитетов в области российско-американских отношений директор Института США и Канады Российской Академии наук С. Рогов. Этот анализ, надо прямо сказать, далек от оптимизма, и с этим не приходится спорить.

В девяностые годы, отмечает С. Рогов, «удельный вес Российской Федерации в мировой экономике снизился примерно в три раза, а по сравнению с СССР — почти в пять раз». Налицо — «небывалый экономический кризис», расчеты на чудо — «необоснованны». Считая с известной осторожностью, что «военная угроза для России находится на сравнительно низком уровне», директор вынужден сказать, что «ситуация может измениться, если не будет создана надежная система международной безопасности».

Это очень похоже на завуалированное признание того, что на защиту от военной опасности собственными силами можно не надеяться, и Россия, оказавшись на второстепенных позициях в мировой экономике, через несколько лет может потерять статус великой военной державы.

Теперь посмотрим, как оценивает С. Рогов политику США по отношению к России: «Как известно, кто платит, тот заказывает музыку. Экономическая зависимость имеет и политические последствия». Это красноречивое суждение дополняется вполне очевидным выводом: «В США все меньше считаются с интересами России и принимают решения, не обращая внимания на мнение Москвы. Апелляция к абстрактным принципам равноправия и общечеловеческих ценностей не может заменить силовые факторы в качестве главного аргумента дипломатии».

Руководящие круги Вашингтона, опираясь на выгодный для себя итог «холодной войны», приведший к огромному отрыву американской экономики от российской, выдвинули и реализуют программу подчинения России своим интересам, удержания ее в зоне влияния Соединенных Штатов, а если это сделать не удастся — в положении слабого соперника, лишенного ядерного жала.

Теперь уже вполне очевидно, что военная мощь нашей страны изрядно подорвана в результате «демократических реформ» 1991–1998 годов. К сожалению, начинает трещать надежный в советское время ядерный щит. Именно поэтому на первый план выходит требование серьезного укрепления российских ядерных сил в случае, если будет сочтено целесообразным пойти на подписание договора СНВ-2 или иных соглашений о сокращении вооруженных сил. В этом случае обязательной является увязка этого с неукоснительным соблюдением соглашений о противоракетной обороне, с обязательствами НАТО не размещать своих войск, особенно атомного оружия, на территории стран Центральной Европы, которые станут членами этого военно-политического блока. Как раз на уход от таких договоренностей направлены активные мероприятия США, в том числе по линии Центрального разведуправления.

Я не склонен преувеличивать мощь и воздействие Соединенных Штатов на мировые процессы, на развитие ситуации в России. Во-первых, несмотря на выход из борьбы на международной арене «главного противника», как это стремится всячески обыгрывать американская пропаганда, США и их спецслужбы не всемогущи. Во-вторых (и за океаном это отлично понимают), остались многие старые и появились новые проблемы на пути мирового лидерства США. Они отвлекают значительные силы и средства ЦРУ и других американских спецслужб от ослабленного, но грозного противника — России.

Директору центральной разведки Булей принадлежит броское выражение: «Мы убили большого дракона, но живем сейчас в джунглях, где полно разнообразных ядовитых змей, и это не может не вызывать озабоченности».

Один из западных журналистов, комментируя в 1994 году это метафорическое заявление Вулси, столь же бравурное, сколь и исполненное тревоги, записал в разряд «ядовитых змей» таких противников США как Иран, Куба, КНДР, а также такие проблемы как нераспространение ядерного оружия, ситуации во многих «горячих точках» мира, легион новых противников — финансовых махинаторов, торговцев наркотиками, контрабандистов оружия, международных террористов. Невозможно списать новые беды США на Советский Союз, на «зловещие происки КГБ». Не спасают и наспех сочиняемые новые мифы о «руке Москвы». Попробуем расшифровать этот перечень «опасностей» для США, который сегодня тиражируется в мире.

Проблемы международной безопасности в свете перспектив увеличения числа государств, владеющих атомным оружием.

Сегодня такие перспективы уже не кажутся фантастическими. К пяти ядерным державам (США, Россия, Великобритания, Франция, Китай) реально прибавились две — Индия и Пакистан. По всей вероятности, атомное оружие имеет Израиль. ЦРУ об этом известно, но американцы предпочитают не компрометировать своего стратегического союзника. К «пороговым» ядерным державам, то есть к государствам, по-видимому, располагающим технологией создания атомного оружия, относят, в частности, также Южно-Африканскую республику, Иран, Бразилию, Аргентину. Расползание атомного оружия представляет, понятно, огромную угрозу для международной безопасности, в том числе и для самих Соединенных Штатов. Таким образом, сегодня проводимый США атомный шпионаж и шпионаж в области ракетной технологии затрагивает не только Россию, Китай и другие государства «клуба пяти», но распространяется на другие регионы, на страны, делающие заявку на создание собственного атомного оружия и средств доставки его к целям.

Постоянного внимания американской разведки требуют то разгорающиеся, то затухающие вооруженные конфликты в различных регионах земного шара.

Заходят в тупик попытки США урегулировать ближневосточный кризис, в орбиту которого втягиваются многие государства этого региона. Строптиво ведет себя Израиль, видимо, уверовав в то, что и «хвост» может управлять «собакой». К кровавым разборкам в Боснии добавляется проблема Косово, может запылать Македония, что создает реальную угрозу новой балканской войны. Неспокойно на южном фланге НАТО — грозит вылиться в вооруженные столкновения конфликт между Грецией, Кипром и Турцией. Возникают кровавые войны на африканском континенте (Руанда-Бурунди, Конго, Либерия, Гвинея-Бисау, Эритрея-Эфиопия и другие). Далек от мирного разрешения имеющий глубинные корни конфликт между Индией и Пакистаном, Южной Кореей и КНДР. Все ярче разгорается пламя войны в Афганистане, резко обострилась обстановка на афгано-иранской границе. «Висят» проблемы Тайваня и Тибета. Перечень «горячих точек» планеты можно расширять; он, к сожалению, не убывает.

Наряду со своими «традиционными» противниками (Ирак, Иран, Куба и другие) в разряд врагов Соединенными Штатами записываются все новые и новые страны. Так, в самое последнее время США в порядке «возмездия» за нападения террористов на свои посольства в Кении и Танзании подвергли обстрелу ракетами ряд объектов в Судане и Афганистане.

Усугубляя «заботы» ЦРУ, продолжают сотрясать мир экономические и финансовые кризисы. Только в самое последнее время последовали жесточайшие финансовые кризисы в Мексике, Японии, падение экономики в Южной Корее, социальный взрыв в Индонезии. Налицо неспособность США, как лидера западного мира, заправляющего международными финансовыми организациями, справиться с глобальными социально-экономическими проблемами.

Несмотря на все потуги американской разведки, США не удается поставить под свой контроль такие страны с воинственными антиамериканскими режимами как Иран, Ирак, Ливия, Куба, Югославия[23].

Более того, сопротивление Вашингтону этих стран в ряде случаев приобретает резкий характер, вынуждая Соединенные Штаты прибегать не только к разведывательно-подрывным акциям, но и к военным мерам.

Наконец, отношения между США и их европейскими союзниками нельзя назвать идиллическими.

Соединенным Штатам все труднее становится играть роль «большого брата». Западноевропейские страны, особенно после введения общеевропейской валюты, грозят составить серьезную конкуренцию Вашингтону. Мне представляется, что особую проблему для американской разведки представляет не фрондирующая Франция, а набирающая силы объединенная Германия, стремящаяся, говоря словами С. Рогова, «привести свой политический статус в соответствие со своей экономической мощью».

Рано или поздно встанет вопрос о сохранении в ФРГ вооруженных сил США, их многочисленных военных и разведывательных баз. У немцев в условиях, когда угроза военного нападения на Германию ослабла, может появиться соблазн добиваться их вывода. К тому же они заинтересованы в том, чтобы развязать себе руки и для возвращения потерянных территорий.

Подразделения ЦРУ в настоящее время раскинуты по всей германской территории — в Бонне, Берлине, Мюнхене, Франкфурте-на-Майне, Гамбурге и других местах. До сих пор Бонн уступал янки право вести активную разведывательную работу непосредственно на территории нашей страны. Вспомним «дело Павлова», которого Федеральная разведслужба передала Центральному разведуправлению для работы с ним в Советском Союзе. Или крупную шпионскую операцию с железнодорожным контейнером, который американский агент должен был получить в Гамбурге. Не исключено, что немцы в скором времени не согласятся со вспомогательной ролью, которая определялась им ЦРУ в разведывательно-подрывной деятельности против России.

И все же многие видимые и невидимые проблемы такого рода не могут заставить ЦРУ забыть о той реальной проблеме, которую представляет для США наша страна в краткосрочной и долгосрочной перспективе. Россия обречена быть одним из главных объектов американских спецслужб. Поэтому Центральное разведывательное управление стремится расширить свое присутствие в нашей стране. Увеличивается персонал посольской резидентуры в Москве, оперативной группы американской разведки в составе генерального консульства США в Санкт-Петербурге. Создаются позиции для появления новых подразделений ЦРУ в России — под прикрытием американских консульских и иных учреждений. Расширяются каналы разведывательного проникновения в нашу страну. Вовсю эксплуатируются так называемые легальные возможности, позволяющие маскировать разведывательные акции деятельностью фирм и компаний, исследовательских фондов, экологических и благотворительных организаций.

Мобилизуя для решения разведывательных задач по России необходимые силы и средства, ЦРУ, в силу главным образом политических причин, вынуждено пойти на внесение коррективов в тактику своих действий. В чем видится мне суть этих изменений? Перенос акцента с «классической» агентуры на использование «нетрадиционных источников», крайняя осторожность в проведении агентурных акций непосредственно в России, организация встреч с агентами за пределами нашей страны, применение таких методов разведывательной работы, которые серьезно затруднили бы российской контрразведке перехват деятельности Центрального разведуправления, усиление в целом разведывательной работы по России вне пределов нашей страны — примечательные черты новой тактической линии Лэнгли. Нетрудно увидеть в них и «повторение пройденного», особенно когда американская разведка терпела поражения в нашей стране и несла большие потери.

И в новых условиях одна из основных причин происходящих изменений в деятельности ЦРУ — опасение провалов разведки, чреватых неприятными для США политическими последствиями. С ней смыкается и другая причина: создание видимости чуть ли не прекращения разведывательной деятельности Соединенных Штатов против России, по крайней мере, на территории нашей страны. А это, в свою очередь, даст возможность требовать прекращения российскими спецслужбами разведывательной работы против США. Ведь разведывательно-подрывная деятельность спецслужб Соединенных Штатов против Российской Федерации на самом деле не свертывается, а принимает новые тактические формы. Агентурные операции Центрального разведывательного управления в нашей стране и против нас за ее рубежами вовсе не отошли в прошлое. Они — костяк деятельности американской разведки, ее основное оружие. К сожалению, реалии сегодняшнего дня таковы, что разведслужбам Вашингтона удается приобретать агентов и «нетрадиционных источников» в нашей стране за счет «инициативников» и членов «пятой колонны».

Российской контрразведке предстоит решать нелегкие задачи. Поэтому уроки прошлого тем более не подлежат забвению.

Большая часть двадцатого столетия характеризовалась ожесточенным соперничеством двух общественных систем — капитализма и социализма. В ходе этого соперничества обострялись противоречия развития человеческого общества. Окончилась неудачей попытка добиться разрядки международной напряженности на базе баланса сил. Драматические события конца восьмидесятых — начала девяностых годов нарушили сложившееся геополитическое равновесие.

«Холодная война», как говорят некоторые, окончилась в пользу Запада. Наверное, это так. Но я не склонен считать, что в ней потерпели поражение органы государственной безопасности нашей страны, хотя как одному из важнейших институтов государства им был нанесен существенный урон. И не иностранными спецслужбами, а внутренними смутами, разрушительной миссией В. Бакатина, подрывными акциями так называемых «демократов».

У меня вызывают недоумение суждения некоторых лиц, называющих себя «исследователями спецслужб Советского Союза». Похоже, что такие «исследователи» входят нынче в моду. Одни из них объявляют двадцатые годы чуть ли не пиком деятельности советской контрразведки, образцом «ювелирной работы», а начало тридцатых называют ее «закатом». Другие делают заявления насчет того, что на шестидесятые и семидесятые годы приходится «золотой век» контрразведки нашей страны. Хлесткие, красочные, безапелляционные определения! Почему появляется такая странная «периодизация»? В чем причины деления истории советской контрразведки на такие этапы, как «золотой век», «пик», «закат»? Может быть, это объясняется определенными политическими пристрастиями самих «исследователей»? Стремлением выдергивать отдельные этапы в истории органов госбезопасности, противопоставлять их друг другу и тем самым компрометировать их деятельность? Или это связано с тем, что многие оперативные дела не стали темой ярких произведений искусства (как случилось с известными операциями «Трест» и «Синдикат») и поэтому плохо известны нашей общественности? Или все заслоняют черные страницы в деятельности «компетентных органов», их отдельных звеньев?

А между тем, работа органов госбезопасности нашей страны далеко не сводится только к «необоснованным репрессиям и карательным мерам». История советских спецслужб по праву гордится своими героями — сотрудниками разведки и контрразведки, других органов и служб государственной безопасности нашей Родины, многими блестящими операциями, которые проведены ими в тайных сражениях с иностранными разведками.

Рушатся одни государства, возникают новые, меняется карта мира. Развал Советского Союза приводит к новым потрясениям нашей планеты. Победители стремятся сформировать новый мировой порядок, а США — встать во главе его. Завязываются новые узлы противоречий. Но ход истории, подстегиваемый прогрессом, — неумолим. Набирает силу убеждение в том, что негативный в чем-то опыт Советского Союза вовсе не зачеркивает идеи социализма, идеи социальной справедливости. «Капитализм одержал победу, — резюмирует современный французский историк Франсуа Фюре, — но чем больше он существует, тем больше его ненавидят». Спор между общественными системами еще далеко не решен. Так называемый реформируемый капитализм — отнюдь не истина в последней инстанции. Исторический выбор впереди.

То, что произошло, считают многие в нашей стране, — это современная «Оптимистическая трагедия», которая далеко не исчерпывается драматическим содержанием эпохи.

Военная опасность? Исключать ее было бы верхом неразумности. Широкомасштабное военное нападение, похоже, нашей стране сегодня не угрожает. По крайней мере, пока Россия обладает силами сдерживания — ядерным оружием и средствами его доставки. Однако реально существуют другие угрозы — политическое и экономическое давление, локальные конфликты, информационная, экологическая опасность, разрушительная разведывательно-подрывная деятельность спецслужб иностранных государств, в том числе некоторых бывших союзников СССР по Варшавскому Договору, а также ряда стран, входивших до недавнего времени в состав Советского Союза. Конечно, не все эти угрозы — предмет заботы российских разведывательных и контрразведывательных органов, но некоторые из них требуют особого внимания. Прежде всего это касается тех государств, которые будут стремиться проводить в жизнь свои планы нового мироустройства или вознамерятся диктовать свои условия России. Исторический опыт показывает серьезную опасность такой тайной деятельности.

Не буду задаваться вопросом: есть ли свет в конце туннеля? Он есть всегда.

Я верю в свою страну, надеюсь, что она справится с выпавшими на ее долю невзгодами и труднейшими задачами. Верю в народ России, в ее здоровые силы, в их решимость вывести Родину из кризиса, защитить ее честь и достоинство.

Твердо верю я и в разведчиков и контрразведчиков моей страны — бойцов «невидимого фронта», в их готовность и умение отстаивать безопасность и национальные интересы России.

Сотрудники ЦРУ из состава московской резидентуры и оперативной группы в Ленинграде — участники разведывательных операций в Советском Союзе, раскрытых органами КГБ СССР в семидесятых — начале девяностых годов:

1. Аугустенборг, Лон — разведчик оперативной группы ЦРУ, действовавший под прикрытием должности сотрудника генерального консульства США в Ленинграде. Исполнитель операций американской разведки по делу шпиона Павлова, активное участие в которых принимала его жена — Дениз. Оба были задержаны с поличным советской контрразведкой в пригороде Ленинграда в 1983 году при попытке изъять тайниковый контейнер от шпиона. Выдворен из СССР.

2. Богатыр, Питер — сотрудник московской резидентуры под прикрытием должности сотрудника экономического отдела посольства США (1980 г.). Прибыл в СССР со специальным заданием установить контакт и осуществить вербовку советского гражданина по «наводке», полученной ЦРУ от эмигрировавшей в США гражданки СССР. Задержан с поличным в 1981 году и объявлен персоной нон грата.

3. Боумен, Джон — разведчик-агентурист московской резидентуры, использовал для прикрытия должность помощника атташе. Участник ряда разведывательных операций резидентуры.

4. Веттерби — атташе административно-хозяйственного отдела посольства, разведчик-агентурист резидентуры (семидесятые годы). Участник нескольких разведывательных акций ЦРУ. Одна из них известна под названием «Сосновый пенек» — установка специальных радиоэлектронных устройств в районе г. Можайска, закамуфлированных под пни.

5. Гербер, Бэртон — руководитель московской резидентуры ЦРУ в 1980–1982 годах. Прикрытие — должность первого секретаря посольства. Работал во многих резидентурах американской разведки в разных странах. После окончания командировки в СССР возглавил советский отдел Оперативного директората ЦРУ в Вашингтоне.

6. Гебхардт, Карл — резидент ЦРУ в Москве под прикрытием должности первого секретаря посольства (1982–1984 гг.). Под его руководством посольская резидентура провела ряд разведывательных акций в Советском Союзе. Многие из них были выявлены и пресечены советской контрразведкой.

7. Грей, Макгрего — сотрудник оперативной группы ЦРУ в генконсульстве США в Ленинграде. Участник агентурных операций американской разведки в начале девяностых годов.

8. Грищек, Алекс — разведчик «глубокого прикрытия» московской резидентуры (первая половина восьмидесятых годов). Участник ряда разведывательных акций резидентуры, в том числе тайниковой операции по делу агента ЦРУ Павлова.

9. Гюльшер, Джон — заместитель резидента ЦРУ в Москве в конце семидесятых годов. «Правая рука» руководителя посольской резидентуры Хаттавея в операции по установлению шпионского контакта с Толкачевым («Сфера»).

10. Даунинг, Джэк — в 1986–1989 годах резидент ЦРУ в Москве под прикрытием должности первого секретаря посольства. В 1974–1976 годах — гражданский помощник атташе по вопросам обороны в американском посольстве в Москве. И в первый, и во второй период пребывания в Советском Союзе лично участвовал в разведывательных операциях резидентуры. В настоящее время начальник Оперативного директората ЦРУ.

11. Дюмейн, Роберт — руководитель посольской резидентуры ЦРУ в Москве в 1971–1973 годах. Находился в СССР под прикрытием должности атташе посольства. Лично завербовал советского военнослужащего Калинина, проникшего с целью предложения шпионских услуг американской разведке в резиденцию посла США. После отъезда из СССР Дюмейн обосновался в резидентуре ЦРУ в Вене, где возглавлял группу по работе с советскими гражданами.

12. Келли, Дэвид — резидент ЦРУ в Москве (под прикрытием должности атташе посольства) в 1973–1975 годах. До приезда в Советский Союз служил в ряде резидентур ЦРУ в различных странах, в том числе в Непале (Катманду), где как раз в это время американской разведкой был завербован сотрудник КГБ Полещук («Весы»), задержанный советской контрразведкой в 1985 году.

13. Залаки, Пол — разведчик «глубокого прикрытия» московской резидентуры (середина восьмидесятых годов). Участвовал в ряде особо ответственных операций резидентуры, в том числе в операции по закладке тайника для агента ЦРУ Полещука.

14. Келли, Эдмунд — разведчик-агентурист московской резидентуры в середине семидесятых годов, имел дипломатическое прикрытие атташе посольства. Участник операции резидентуры по связи со шпионской парой Григоряна — Капояна. Задержан с поличным и объявлен персоной нон грата.

15. Клайн, Майкл — руководитель московской резидентуры, советник по региональным вопросам (1989–1991 гг.). Под его руководством резидентура провела ряд крупных агентурных операций в Советском Союзе, в отдельных из них М. Клайн участвовал лично. Резидент ЦРУ в Токио после возвращения из командировки в СССР.

16. Койл, Джин — разведчик-агентурист московской резидентуры под прикрытием должности сотрудника секции по закупке литературы. Первая половина восьмидесятых годов. Участник ряда разведывательных операций резидентуры.

17. Корбин — секретарь-архивист секции по закупке литературы, разведчик-агентурист московской резидентуры. Участник ряда разведывательных операций резидентуры в Советском Союзе. В паре с сотрудником резидентуры Веттерби под прикрытием семейной поездки с женами за город устанавливал специальные радиоэлектронные устройства в районе г. Можайска.

18. Крокетт, Винсент — гражданский помощник атташе по вопросам обороны в посольстве США в Москве, разведчик-агентурист резидентуры (вторая половина семидесятых годов). Действовал в паре с женой. Задержан с поличным при проведении агентурной акции по связи с агентом ЦРУ Филатовым («Вспышка»). Выдворен из СССР в 1977 году. Работал впоследствии в резидентурах ЦРУ в Токио и Бангладеш.

19. Ливен, Чарльз — разведчик-агентурист московской резидентуры ЦРУ под дипломатическим прикрытием посольства (начало восьмидесятых годов). Участник ряда разведывательных операций резидентуры, в том числе по привлечению к шпионскому сотрудничеству инженера львовского завода Петрова. Впоследствии работал в резидентуре ЦРУ в Берлине.

20. Лонквист, Гари — сотрудник резидентуры ЦРУ в Москве под прикрытием должности атташе посольства США. Выдворен из СССР в 1986 году в ответ на высылку из США сотрудников советских дипломатических учреждений.

21. Макдональд, Джозеф — разведчик-агентурист посольской резидентуры ЦРУ в Москве, второй секретарь посольства (первая половина восьмидесятых годов). Участник ряда акций резидентуры, в том числе по связи с агентом американской разведки Ивановым.

22. Макмэхен, Денис — третий секретарь посольства, разведчик-агентурист московской резидентуры (первая половина восьмидесятых годов). Активный участник многих разведывательных операций резидентуры. После отъезда из СССР «засветился» в Испании, где, действуя в составе резидентуры ЦРУ в Мадриде, участвовал в акции по установке техники подслушивания в королевском дворце.

23. Морган, Майкл — направлен в Москву под прикрытием должности второго секретаря американского посольства в 1986 году на замену провалившихся разведчиков резидентуры. В том же году выдворен из нашей страны в порядке ответных мер на высылку из США группы сотрудников советских дипломатических учреждений.

24. Моррис, Джеймс — резидент ЦРУ в Москве под прикрытием должности советника посольства по региональным вопросам (1993–1994 гг.). Выдворен из СССР в порядке ответных мер.

25. Моррис, Роберт — находился в Советском Союзе с 1982 по 1984 год под прикрытием должности сотрудника отдела строительства посольства США. Разведчик «глубокого прикрытия». Один из сотрудников резидентуры, поддерживавший контакт с Толкачевым («Сфера»).

26. Моуэтт-Ларсен, Ролф — исполнявший обязанности резидента ЦРУ в Москве в 1994 году. До этого времени был заместителем руководителя резидентуры (1992–1994 гг.) под прикрытием должности дипломата политического отдела посольства.

27. Мюллер, Ричард — руководитель оперативной группы ЦРУ в генеральном консульстве США в Ленинграде. Выдворен из СССР за личное участие в операции по делу агента Павлова (1983 г.).

28. Натирбофф, Мюрат — пожалуй, самый «великовозрастный» руководитель московской резидентуры (1984–1986 гг.), прибыл в СССР в возрасте 63 лет под прикрытием должности первого секретаря посольства. Послужной список деятельности Натирбоффа в ЦРУ включает работу в качестве резидента в нескольких странах Африки, а также сотрудника резидентур в Джакарте и Париже. Пребывание Натирбоффа в СССР омрачено рядом крупных неудач американской разведки. Одна из них — провал агента «Сфера» (Толкачев), ряда других агентов и разведчиков резидентуры.

29. Норвилл, Уильям — заместитель резидентуры ЦРУ в Москве в середине восьмидесятых годов. Прикрытие — политический отдел посольства. В 1985 году в отсутствие Натирбоффа, выехавшего в поездку по Северному Кавказу, руководил резидентурой по организации встречи с агентом ЦРУ Толкачевым. В 1986 году выдворен из СССР в порядке ответных мер на высылку из США сотрудников советских дипломатических учреждений.

30. Осборн, Ричард — первый секретарь экономического отдела посольства США, заместитель руководителя московской резидентуры в первой половине восьмидесятых годов. Один из участников экспериментов американской разведки с аппаратурой космической агентурной связи. Объявлен персоной нон грата после задержания советской контрразведкой во время одного из сеансов радиосвязи в 1983 году.

31. Питерсон, Марта — сотрудница консульского отдела посольства, разведчица московской резидентуры (семидесятые годы). Задержана с поличным при закладке тайника на Крымском мосту в Москве для агента ЦРУ Огородника («Тригон»). Выдворена из Советского Союза в 1978 году.

32. Планкерт, Уильям — разведчик московской резидентуры, второй секретарь посольства (1982–1984 гг.). Один из «героев» шпионской эпопеи с агентом ЦРУ Толкачевым («Сфера») и экспериментов с использованием космической связи с агентурой.

33. Рейнолдс, Филипп — разведчик-агентурист московской резидентуры, атташе посольства (1983–1985 гг.). Активный участник ряда разведывательных операций резидентуры.

34. Ролф, Дэвид — в 1979–1982 годах был сотрудником московской резидентуры под прикрытием должности гражданского помощника атташе по вопросам обороны. В 1991–1993 годах — руководитель резидентуры в должности советника по региональным вопросам.

35. Робинсон, Грант — разведчик московской резидентуры под дипломатическим прикрытием. Участник ряда разведывательных операций резидентуры в конце восьмидесятых — начале девяностых годов.

36. Сайте, Эрик — гражданский помощник атташе по вопросам обороны в посольстве США, разведчик-агентурист московской резидентуры (1986 г.). Принял эстафету в работе с агентом ЦРУ «Истбаунд» от разведчика резидентуры М. Селлерса, объявленного в 1986 году персоной нон грата. В том же году он был задержан с поличным советской контрразведкой на встрече с этим агентом.

37. Селлерс, Майкл — разведчик московской резидентуры под прикрытием должности второго секретаря посольства. Один из наиболее артистичных американских разведчиков. И не только из-за пристрастия к театральному реквизиту, используемому для маскировки выходов на встречи с агентами, но и в силу склонности к актерской карьере. Объявлен персоной нон грата в 1986 году после захвата с поличным на встрече с агентом ЦРУ Воронцовым («Капюшон»).

38. Синая, Джордж — разведчик московской резидентуры под прикрытием гражданского помощника атташе по вопросам обороны в посольстве (семидесятые годы).

39. Спархок — сотрудник резидентуры ЦРУ под дипломатическим прикрытием второго секретаря посольства. Привлекался к участию в некоторых разведывательных операциях в начале восьмидесятых годов.

40. Стомбау, Пол — разведчик «глубокого прикрытия» московской резидентуры, второй секретарь посольства (1984–1985 гг.). Задержан с поличным советской контрразведкой при выходе на личную встречу с агентом ЦРУ Толкачевым («Сфера»). Выдворен из СССР в 1985 году. Впоследствии служил в резидентуре ЦРУ в Кувейте, где вел вербовочную обработку советских граждан.

41. Сулик, Майкл — первый приезд в Советский Союз в 1988–1991 годы под прикрытием должности первого секретаря посольства. Являлся заместителем резидента ЦРУ. Впоследствии получил повышение и стал в 1994 году руководителем резидентуры под прикрытием должности советника по региональным вопросам. Лично участвовал в агентурных операциях (например, дело агента ЦРУ Баранова).

42. Томас, Луис — атташе службы безопасности посольства, сотрудник московской резидентуры (1982–1983 гг.). Принимал участие в ряде агентурных операций. Выдворен из Советского Союза за разведывательную деятельность.

43. Уайтхед, Джон — разведчик-агентурист московской резидентуры, действовал под «крышей» должности гражданского помощника атташе по вопросам обороны. Активный участник операций резидентуры в семидесятых годах, в том числе акции по вербовке «инициативников» Григоряна — Капояна.

44. Хаттавэй, Гарднер — резидент ЦРУ в Москве в 1977–1980 годах под прикрытием должности первого секретаря посольства. Впоследствии руководитель резидентуры ЦРУ в Бонне, а затем — начальник контрразведывательного подразделения Оперативного директората ЦРУ.

45. Фултон, Роберт — резидент ЦРУ в Москве в 1975–1977 годах. Имел дипломатическое прикрытие атташе посольства. Продолжал активную разведывательную работу по советской линии в резидентурах ЦРУ в Копенгагене и Хельсинки.

46. Фолк, Синтия — сотрудница оперативной группы ЦРУ в генеральном консульстве США в Ленинграде. Участница ряда агентурных операций в Советском Союзе в начале девяностых годов.

47. Эренфрайд, Чарльз — был направлен в Москву в 1986 году на замену провалившихся разведчиков резидентуры под прикрытием должности третьего секретаря посольства. В том же году выдворен из СССР в порядке ответных мер.

48. Якли, Джон — разведчик «глубокого прикрытия» резидентуры под прикрытием должности бухгалтера посольства (1982–1984 гг.). Участник ряда ответственных агентурных операций, в том числе личных встреч с агентом ЦРУ Толкачевым.

Пригород Вашингтона, где размещается штаб-квартира ЦРУ.

Роберт Гейтс — директор ЦРУ в 1991–1993 гг. До этого длительное время возглавлял аналитическую службу управления.

Был предшественником Р. Гейтса в 1987–1991 гг. на посту директора ЦРУ.

По библейской мифологии, огромное морское чудовище. В переносном смысле — нечто страшное и чудовищное.

Внешнеполитическая программа правительства США, изложенная 12 марта 1947 года президентом Трумэном в его послании конгрессу. Ссылаясь на «коммунистическую опасность», якобы нависшую над Грецией и Турцией, Трумэн призвал конгресс в интересах национальной безопасности США в срочном порядке ассигновать 400 млн долларов на оказание помощи греческому и турецкому правительствам.

Официально выдвинут государственным секретарем США Маршаллом 5 июня 1947 года как план восстановления и развития Европы путем предоставления ей экономической помощи со стороны Вашингтона. На деле этот план наряду с доктриной Трумэна явился одним из основных актов политики США, направленной на поощрение экономической экспансии американского большого бизнеса и на создание военных антисоветских блоков.

Военно-морская база США на Гавайских островах. 7 декабря 1941 года японская авианосная авиация нанесла внезапный удар по Пёрл-Харбору и вывела из строя основные силы американского Тихоатлантического флота.

Джордж Герберт Уокер Буш — 41-й президент США, находился у власти в 1989–1993 гг. В 1976–1978 гг. был директором ЦРУ.

Рональд Уолсон Рейган — 40-й президент США, находился у власти в 1981–1989 гг.

Сальвадор Альенде — один из основателей Социалистической партии в Чили, был президентом этой страны в 1970–1973 гг. Убит во время военно-фашистского переворота.

Аллен Уэлш Даллес — выдающийся американский разведчик. В 1942–1945 гг. возглавлял европейское бюро Управления стратегических служб (УСС) США (под этой вывеской скрывалась тогда разведка Вашингтона). В 1953–1961 гг. — директор ЦРУ.

Уильям Кейси — мультимиллионер, доверенное лицо президента Рональда Рейгана, был директором ЦРУ в 1981–1987 гг.

В 1964 г. сотрудник Второго главного управления (контрразведка) КГБ СССР, находясь в зарубежной командировке, перебежал на сторону противника.

Генри Джон Темпл Пальмерстон — премьер-министр Великобритании (1855–1858 гг.) и неоднократный министр иностранных дел.

Агентство национальной безопасности (АНБ) занимается оперативным и техническим контролем за всеми государственными организациями США, участвующими в ведении разведки с использованием средств связи, проводит радиоперехват и дешифровку. С целью разведки АНБ разрабатывает новые шифры, теории и системы связи, включая спутники связи. Использует около 100 тыс. дешифровальщиков и сотрудников вспомогательных служб для подслушивания радиопередач по всему миру. Подчиняется непосредственно министру обороны. Расходы проходят по бюджету Генштаба АНБ — одного из ведущих звеньев разведывательного сообщества Вашингтона.

Уолтер Беделл Смит — американский генерал и дипломат. В марте 1946 года был назначен послом США в СССР. В 1950–1953 годах — директор ЦРУ. С 1953 по 1954 год — заместитель государственного секретаря США.

Управление стратегических служб — внешняя разведка США, созданная в 1942 году. Просуществовало до 1946 года. Организовал управление и руководил им генерал Уильям Донован (прозвище «Дикий Билл»). Оно действовало по всему миру, за исключением Юго-Восточной Азии и Дальнего Востока, где проводила операции разведслужба, подчинявшаяся командующему вооруженными силами США в бассейне Тихого океана генералу Дугласу Макартуру.

«Крот» — на жаргоне американских разведчиков двойной агент.

Система военных разведывательных служб США занимает второе по значению место в Разведывательном сообществе. В настоящее время в нее входят: Разведывательное управление министерства обороны (РУМО), армейская разведка (Управление помощника начальника штаба армии США по разведке), военно-воздушная и военно-морская разведки.

В составе госдепартамента есть Управление разведки и исследований, входящее в разведывательное сообщество. Главное учреждение Вашингтона, занимавшееся внешнеполитической пропагандой, — Информационное агентство Соединенных Штатов, активно использовалось разведывательным сообществом для получения разведывательных данных во всем мире.

Рейли Сидней (1874–1925) — английский разведчик. Один из организаторов контрреволюционных заговоров против советской власти и покушений на большевистских государственных деятелей. Расстрелян органами ОГПУ.

Имеется в виду операция «Голд» («Золото»), проведенная в Берлине совместно ЦРУ и СИС в 1954 году, когда подключились к подземному телефонному кабелю, который связывал штаб Группы советских войск в Германии с Москвой. Англо-американская шпионская затея, известная еще как «Берлинский туннель», очень быстро провалилась.

Книга была написана до 1998 года, поэтому не отражает текущую ситуацию. — Прим. ред.