Разгром боевой эскадры профсоюзно-криминальных авторитетов и гибель части их самих, причем как раз той, которая намеревалась действовать против Ника и Страшилы Трис наиболее жестко, очень сильно изменили ситуацию среди мусорщиков «Кокотки». Впрочем, и на всей остальной станции в целом. Так что все планы, которые Ник составил еще до отлета со станции к сарвонскому линкору, пришлось значительно корректировать. И, слава богу, что эти корректировки оказались не в сторону обострения, а, наоборот, в сторону значительного снижения напряженности в развитии ситуации. Так, сразу по прибытии нанятый Ником адвокат уведомил его по Сети, что все претензии, которые были выдвинуты в отношении их со Страшилой, к настоящему моменту удалось полностью снять. Часть вообще без последствий, ну а в отношении другой части удалось ограничиться всего лишь штрафами и минимальным наказанием типа общественного порицания. Так что в текущий момент нет ни единого основания к ограничению времени пребывания либо свободы передвижения компаньонов на станции «Кокотка». Поэтому вариант этакого экстремального, а то и силового решения насущных проблем, выражающегося, в частности, в том, что Ник собирался вступить в права владения кораблем, собираемым для него Уксом, замаскировав это действие под банальный угон, сейчас оказался неактуальным. Ибо теперь все, что планировалось, можно было сделать спокойно и вдумчиво. Так что Ник даже порадовался тому, что ему пришлось менять свои планы. Впрочем, во многом он решил действовать по уже разработанному шаблону, исключив только совсем уж полные крайности, ибо буквально задницей чуял всю шаткость их со Страшилой позиций. Ну да, сейчас все нормально, но кто может поручиться, что все и дальше останется нормальным, причем уже через пару-тройку дней.

Так что сразу после бурной и, считай, триумфальной встречи, которую устроили Нику и Страшиле мусорщики, землянин, вырвавшись наконец-таки из толпы, прямым ходом отправился к гра Треболи.

Владелец брокерской конторы встретил его на пороге своего кабинета, что было по всем местным, то есть конторским, меркам событием, выходящим из ряда вон.

— Рад видеть вас, уважаемый гра Ник. Польщен тем, что вы не забыли нас и лично посетили нашу контору.

— Ну что вы, гра, — Ник полыхнул улыбкой во все тридцать два зуба, — как я могу забыть своего учителя?

— И, тем не менее, я… да все мы рады, что в вас не ошиблись, и вы, как мы и ожидали, не только принесли нашей конторе немалую прибыль, но и прославили наш скромный коллектив, — упрямо, но все так же величественно наклонил голову хозяин брокерской конторы. — Прошу в мой кабинет, — и он сделал приглашающий жест. — Итак, что вас привело ко мне: дело или просто дружеское желание повидаться? — поинтересовался гра, устроившись за своим монументальным столом.

— И первое, и второе, гра Треболи, — ответил Ник, снова продемонстрировав свою фирменную улыбку. — Несмотря на то что я всегда очень тепло вспоминаю свою работу в дружной семье брокеров «Треболи», я всегда помню ваше наставление: «Дело — прежде всего», и потому вряд ли рискнул бы отвлекать вас во время торгов, не имея для вас солидного делового предложения.

— Ну, вам, гра Ник, это позволительно, — величественно улыбнулся хозяин брокерской конторы, — как я уже упоминал, вы, в некотором роде, наша звезда. Для многих наших клиентов дополнительным побудительным мотивом обратиться в нашу контору является как раз тот факт, что вы стажировались именно у нас. И хотя основные ваши таланты, как всем уже ясно, лежат вдали от сферы биржевой торговли, но все-таки и в этой области вы, так или иначе, отметились. И нам чрезвычайно лестно, что мы имеем к этому самое прямое отношение, — гра Треболи еще раз порадовал Ника величественной улыбкой, а затем резко посерьезнел: — Итак, я вас слушаю.

— Как вы, видимо, уже в курсе, мы с моим партнером в этот раз доставили нашу добычу в несколько, э-э, нестандартной комплектации.

— Да-да, я в курсе.

— Так вот, тем не менее, мы бы все равно хотели ее продать. Причем, как вы понимаете, за максимально возможную цену. Но в этом-то и заключается моя основная проблема: я в настоящий момент нахожусь в абсолютном цейтноте, поэтому у меня нет возможности лично заняться не только продажей доставленных систем и компонентов, но и даже подготовкой к этой продаже. Неудивительно, что у меня возникла мысль обратиться к лучшему профессионалу в этой области, которого я знаю.

На столь лестный комплимент гра Треболи практически никак не отреагировал. Лишь мелькнуло что-то в глубине глаз да чуть дрогнула бровь. Впрочем, возможно, и это Нику тоже показалось. Во всяком случае, когда гра заговорил, голос его был абсолютно спокоен:

— Хм, интересное предложение. Я могу посмотреть спецификации?

— Да, конечно, — кивнул Ник, одновременно скидывая владельцу брокерской конторы по Сети требуемые документы. Взгляд гра Треболи тут же расфокусировался. Впрочем, ненадолго. Уже через три минуты он снова уставился на Ника.

— Что ж, предложение весьма интересное. Вот только… гра Ник, оно не совсем соответствует стандартам. И я сомневаюсь, что мы сможем быстро найти поку…

— Гра Треболи, я все прекрасно понимаю, — мягко прервал его Ник, — более того, я согласен выступить в этой сделке только как заказчик и не требую никакого брокерского процента. Но это максимум того, на что я согласен, — тут же предупредил он возможную попытку гра Треболи выторговать себе еще какие-либо преференции. — И меня интересует только одно — вы беретесь?

Гра на мгновение задумался, а затем уточнил:

— Вы предоставляете мне права генерального брокера?

— Да.

— Тогда — согласен.

— Отлично! — Ник поднялся на ноги и с немалым облегчением пожал протянутую ему руку владельца брокерской конторы…

Когда десять дней назад они наконец-то ввели свой кораблик в один из шлюзов транспорта, Страшила Трис пребывала в чрезвычайно воодушевленном состоянии. Им! Удалось! Взломать! Командную сеть лузитанца! До сих пор никому из мусорщиков на «Кокотке» не удавалось залезть на лузитанца, у которого сохранилось хоть какое-то подобие командной сети. Да что там залезть — даже приближаться к таким боялись. Посему лучшим, что удавалось получить с лузитанских кораблей, были обломки. А тут они смогли не только войти в зону непосредственной обороны лузитанского военного корабля с работающей командной сетью, но и состыковаться с ним! А что до того, что Ник пока не придумал, как им взять его под контроль, — так это только пока. После всего, что им с партнером уже удалось, вера в него у Трис была почти непоколебимой. И первые два дня все вроде как шло нормально. Им удалось сначала получить разрешение на пребывание на борту лузитанца ремонтного бота с идентификационным номером QQ773NW2435226, под которым был зарегистрирован новый «Паучок», сроком на тридцать дней — максимальный срок, на который можно было получить такое разрешение для любого корабля с нелузитанским портом приписки. А еще через день Ник сумел получить у командной сети корабля коды идентификации для своего ремонтно-технического комплекса, что позволило вывести его из трюма и отправить на обследование транспорта. Однако это оказались не только первые, но и единственные победы. Дальше они просто уперлись в стену. Ник спал по три-четыре часа в сутки, ел урывками, все время проводя над панелью дешифрационного комплекса, но все было напрасно. Ничего не получалось. Наконец трое суток назад Ник оторвался от своей панели и некоторое время сидел, уставя взгляд в одну точку. А затем поднялся и пробурчал:

— Все, я — выжат. Ни хрена не понимаю, что тут можно сделать!

— Тогда иди выспись, — после короткой заминки отозвалась Трис. Гра Ниопол согласно закивал. Ник скривился, но все-таки решил последовать совету. Причем в отличие от всех предыдущих перерывов на сон, которые он проводил в капсуле, пытаясь за это время поднять ту или иную базу в слабой надежде, что это поможет хоть на шаг приблизиться к решению, на этот раз он решил просто выспаться. Без всяких дополнительных плюшек, которые все равно, так или иначе, нагружали психику и подсознание. Ибо почувствовал, что находится уже на последнем издыхании.

Отсыпался Ник почти восемнадцать часов. Проснувшись, сделал зарядку, почти полчаса плескался в душе, меняя программы, и только потом появился в рубке.

— Эх, гра Ниопол, вас следовало бы включить в команду хотя бы из-за кассили! — прищурившись от удовольствия, возгласил он, опускаясь в свое кресло с чашкой ароматного напитка в руках.

— Я так поняла — ты нашел решение? — спросила Страшила.

— Не-а, — улыбнулся Ник. — Ни хрена не нашел. С чего ты это взяла?

— Ну, ты… какой-то довольный.

— Просто перестал злиться, — пояснил землянин. — Ибо бесполезно, а поэтому — неконструктивно. Да и вообще, как говорил кто-то из умных землян: «Отрицательный результат — тоже результат». А этот самый отрицательный результат мы все-таки получили. И теперь я могу точно сказать, что запрет на появление на корабле нелузитанцев без подтверждения этого разрешения действующим капитаном корабля на программном уровне непреодолим. За исключением, естественно, зоны тюрьмы, но нам туда, как известно, не надо, — Ник на мгновение задумался, а потом хмыкнул и закончил: — Ну, или, если быть максимально корректным, непреодолим с имеющимся у нас набором аппаратуры и уровнем баз. Хотя, мне кажется, что и вообще. В конце концов, у меня «Програмирование и компиляция» подняты уже в пятый ранг, а сопутствующие базы — в четвертый. А для того чтобы выучить шестой, даже мне, с моей сетью и совсем не средним интеллектом и имплантами, требуется не менее полугода торчать в капсуле. И это с учетом разгона. Причем я очень сомневаюсь, что это принесет-таки нужные результаты.

— То есть на корабль мы не войдем? — резюмировала его речь Трис.

— Не-а.

— Вообще?

— Пока не поймаем какого-нибудь лузитанца и не заставим его поработать на нас, — усмехнувшись, заявил Ник. Страшила и гра Ниопол перекинулись насмешливыми взглядами. Общепризнано было, что лузитанцы обладают самыми впечатляющими физическими данными среди всех человеческих рас. А еще они обладали очень высоким болевым порогом. Причем никто точно не знал, была ли первоосновой этому физиология, либо столь высокому болевому порогу лузитанцы были обязаны своему традиционному воспитанию. И хотя традиции с течением времени имеют свойство разрушаться, так что, как там обстоит дело с традиционным воспитанием в лузитанском обществе в настоящий момент, было непонятно, однако слухов о том, что лузитанцы как-то там ослабли или размягчели, в обитаемом космосе пока не ходило. Так что либо дело было в физиологии, либо с традиционным воспитанием у этих параноиков пока все было в порядке… В любом случае, с принуждением лузитанцев к чему-либо, что они делать не хотели, были большие проблемы. Ходили слухи, что даже некоторые террористические группировки, планируя захваты заложников, непременно озадачивались отслеживанием того, чтобы на планируемых к захвату лайнерах или там во всяких школах, больницах, театрах, детских садах и тому подобном (ну то есть всем том, что так любят захватывать гордые и отважные непримиримые борцы за свободу и всеобщее счастье) не оказалось лузитанцев. Причиной этому послужили несколько инцидентов, произошедших как раз на круизных лайнерах. Оказавшиеся там лузитанцы, вместо того чтобы, как это указано во всех инструкциях по поведению в случае захвата террористами: «В присутствии террористов не выражайте свое неудовольствие, воздержитесь от резких движений, крика и стонов», «Подчиняйтесь требованиям захватчиков без препирательств» и «Постарайтесь остаться незамеченным, воздержитесь от ответных действий и просьб», повели себя прямо противоположным образом, мгновенно сорганизовавшись и вступив в жесткую схватку. Причем — все, невзирая на то, на каких палубах и в каком классе они летели, а также вне зависимости от половой принадлежности. Если на корабле оказывались лузитанцы, бой разгорался по всему лайнеру — от тесных четырехместных каюток палубы «D» до роскошных сьютов палубы «А». И лузитанцы из рабских каст, и самая что ни на есть золотая молодежь непоколебимо атаковали захватчиков, совершенно не заморчиваясь никакими гуманными посылами и с легкостью разменивая свои жизни на жизни тех, кого они считали врагами. При этом они не просто бросались в бой с налитыми кровью буркалами и вопя от ярости. Нет, лузитанцы атаковали врагов хоть и безжалостно, но умело, стараясь использовать для этого любые подручные средства и широко практикуя всяческие тактические приемы типа засад и обходов. Потому что не было, да и не могло существовать в природе ни одного лузитанца, который не отслужил бы положенного срока в планетарных силах самообороны — компоненте лузитанской армии, формируемом на основе призыва и использующемся в первую очередь для подготовки резервов для армии и флота. Действующая же армия и флот у них формировались на конкурсной основе. Вот такое вот у них было традиционное воспитание…

В двух третях случаев это закончилось бойней, в которой были убиты все лузитанцы и добрая половина пассажиров, но и от террористов к моменту прибытия полиции, журналистов и сил спецназа также, как правило, оставалась жалкая горстка, неспособная контролировать лайнер. А одну треть таких схваток лузитанцы даже выиграли, просто выбив всех террористов с использованием сначала гражданского оружия и подручных средств, а затем и захваченного у них же более тяжелого вооружения еще до появления полиции. Единственная «удачная», так сказать, попытка была на счету «Фронта национального освобождения Келимо». Террористы из этой организации сумели в момент захвата лайнера локализовать находящихся на его борту лузитанцев и расстрелять их первым делом, после чего проблем с захватом контроля над судном у них не стало и они смогли-таки принудить власти Эрикейского союза освободить своих сидевших в тюрьме товарищей. Но это, в свою очередь, привело к тому, что яростно грызущиеся друг с другом лузитанские Дома дружно объявили нечто типа «водного перемирия», после чего все секретные службы великих Домов дружно принялись разыскивать членов этой прогремевшей на весь обитаемый космос организации. Найдя же, даже не арестовывали или там походя убивали, а похищали и зверски казнили. Причем ролики этих казней аккуратно выкладывались в Сети. Но на этом лузитанцы не остановились. Поскольку в лидерах этих громких борцов за свободу и счастье народа имели честь пребывать самые сливки местной золотой молодежи[2], флота Домов открыли настоящую охоту за любой мало-мальски ценной собственностью не только самих лидеров, но и всех их друзей, сочувствующих, родственников и просто знакомых… Так что к настоящему моменту Келимо, к началу столь громкой операции являвшаяся одной из наиболее богатых и развитых планет Эрикейского союза (вследствие чего на ней и расцвели так буйно цветы сепаратизма), представляла из себя нищую и забытую дыру, основной статьей импорта которой уже полтора десятилетия являлись люди. Вот такой оказался результат одного глупого поступка пары дюжин представителей местной золотой молодежи, которым, похоже, наскучила их беззаботная жизнь и захотелось острых ощущений. Ну, или славы. А может, они действительно чего там такого альтруистического удумали, заради всех бедных и обиженных. Или угнетенных и обездоленных. Кто теперь разберет, что у мертвых было в голове-то?..

В капитанском блоке лузитанца землянин просидел почти шесть дней, которые, впрочем, были куда комфортнее, чем предыдущие десять, что он провел на борту нового «Паучка». Хотя и не менее напряженными. Да и питание ничем не отличалось. Все те же стандартные флотские рационы, жрать которые за огромным четырехметровым столом, развалившись на удобном и красивом кресле с подлокотниками, созерцая языки пламени в камине, было несколько… сюрреалистично. Но зато здесь Ник спал на огромной — где-то два с половиной на два с небольшим метра — кровати и ежедневно принимал ванны с различными добавками. Ну что сказать, технологии хранения на лузитанском транспорте, похоже, были отработаны на все сто. За столько лет не промок, не завонял и не испортился ни один картридж с ароматизаторами и маслами. Так что и специальная армейская упаковка должна оказаться ну никак не хуже, вследствие чего все, чем были забиты трюмы транспорта, должно было пребывать там в полной исправности…

Однако основную часть времени занимала возня с искинами. Проникнуть в их отсек Нику удалось с первой попытки, под кодом местного дроида обслуживания. Правда, сначала пришлось завести его в капитанский блок, заглушить и частично раскурочить. Зато потом — никаких проблем. Регламентное техническое обслуживание искинов за прошедшие десятки лет осуществлялось регулярно, но корабельный ремонтно-восстановительный комплекс был способен осуществлять обслуживание только первого и второго порогов. Третий осуществлялся на базе флота, а четвертый — вообще на верфях, в масштабах планово-предупредительного ремонта. Так что запрос на подобное обслуживание уже давно висел в корабельной командной сети, все эти годы исправно отслеживающей сроки и интенсивность эксплуатации корабельного оборудования. Вот под эти запросы Ник до искинов и добрался. Причем влез он в них, так сказать, «по самые Нидерланды», по полной использовав протокол физического доступа и изрядно увеличив объем собственных знаний об используемых в лузитанском флоте принципах формирования базового набора приоритетов, корневого программирования военных искинов и всего такого прочего… Ну, ладно, когда-то используемого. Когда-то давно. Но, поскольку работать землянину предстояло именно со всем этим «давно», настроения ему это никак не испортило, а даже наоборот. Впрочем, возможно, многое из узнанного имеет ценность и сегодня. Если не в виде практических кодов и программ, то хотя бы для понимания принципов написания новых и ныне действующих. Так что Ник радостно греб все, до чего только мог дотянуться, оставив детальный разбор всего скачанного на потом.

Он торчал на Лузитании уже полгода. И пока практически безрезультатно.

Сразу по прилете они с Трис и инженером разбежались в разные стороны. Гра Ниопол остался наверху, на орбите, поскольку все верфи, и частные, и государственные, располагались исключительно на орбите. Страшила же сразу спустилась на поверхность на орбитальном лифте, еще на терминале арендовав по Сети роскошные четырехкомнатные апартаменты в «Триумфе», одном из самых дорогих и престижных отелей Роиолиана, местной столицы развлечений и удовольствий. Ну а Ник, задержавшись на терминале на семь часов, за время которых он изрядно полазил по местной сети и заметно обогатил свои знания о местных реалиях, перелетел с рейсовым шаттлом на один из соседних терминалов, в котором имелся орбитальный лифт до Бовэ, города, являющегося промышленной столицей Лузитании. На самом деле, как и в любом другом развитом современном государстве, основная промышленность Лузитании была расположена на орбите. Но и на поверхности так же кое-что оставалось. И вот это кое-что было в основном сосредоточено как раз в Бовэ. Именно вследствие этого в городе наблюдалась еще и самая большая концентрация эмигрантов. Лузитанские промышленные предприятия на поверхности, естественно, не так сильно загрязняли окружающую среду, как, скажем, земные, но все равно проживать рядом с ними было не очень-то привлекательно. А уж работать на них среди лузитанцев желающих вообще практически не было. Да что там, среди лузитанцев… даже среди эмигрантов большинство, имея свободный выбор, предпочло бы для проживания любые другие места. Но тут ключевым являлось словосочетание «имея свободный выбор». Нет, насильно никто никого не заставлял. Но… помните старинный анекдот про кошку? Ну, там где немец, японец и американец поспорили, кто сможет лучше заставить кошку сожрать горчицу. Немец взял кошку, силой открыл ей рот и запихнул горчицу. «Это — насилие», — сказал американец. Японец взял кусок рыбы, надрезал и запихнул внутрь горчицу. Кошка махом проглотила рыбу. «А это — обман», — возмутился американец. И, в свою очередь, взял и намазал горчицей кошке зад. Кошка, урча и повизгивая, начала остервенело вылизывать себе зад. «Вот так надо, — удовлетворенно сказал американец. — Сама, добровольно и с песнями!»

Сразу после дежурства они с Глаудидом отправились в «дрок», где их уже ждал капитан.

— Ну что, готов? — воодушевленно поинтересовался он, когда оба пожарных выбрались из флаера Ника, на котором они теперь вместе летали на дежурства. Первые несколько дней они летали по очереди, то на флаере Ника, то на машине лузитанца, но Глаудид почти сразу принялся уговаривать землянина летать только на его «ласточке», обещая взять на себя все расходы на ТО и топливо. И спустя пару недель Ник согласился. Во-первых, его машина была быстрее, так что полет до пожарной части на ней занимал на пятнадцать минут меньше времени (ну да у Ника была спортивная модель, а у лузитанца обыкновенный утилитарник). Во-вторых, ему совершенно не было необходимости хоть как-то ее беречь. Он и купил-то ее только для того, чтобы летать от дома до работы, а потом собирался продать, а то и вообще подарить. Например, тому же Глаудиду. Потому что, — и это было уже в-третьих, — лузитанец просто фанател от его флаера. Похоже, спортивные флаеры были его пунктиком, но позволить себе столь дорогую и… непрактичную машину Глаудид пока не мог. Вот и отрывался на флаере Ника, при первой же возможности уговаривая землянина доверить ему штурвал. Ну а Ник… он был совершенно не против. Нравится — пусть катается. Тем более что в этом случае то время, которое они летели до работы или обратно, он мог заниматься чем-то более полезным.

— Это что, вот так сразу — с корабля на бал? — усмехнулся Ник.

— Куда? — не понял глава «дрока».

Землянин добродушно махнул рукой:

— Проехали… — и, наткнувшись на новый недоуменный взгляд капитана, хмыкнул и наконец-то соизволил пояснить: — Это просто идиоматические выражения такие у меня на родине.

— А-а, — понимающе протянул капитан и тут же поинтересовался: — А у тебя что, дела какие-то недоделанные еще остались? Вид на жительство не успел получить?

— Да нет, с этим все в порядке. Просто ты меня прямо у флаера встретил — я ни душ не успел принять, ни сумку с вещами собрать. Что за срочность-то? Насколько я помню, бой у нас через двое суток. А даже если мы полетим «челноком» через орбитальные лифты, то до места нам всего часов пять лета.

— Мы полетим «прыгуном», так что лету нам всего час с небольшим. Но ты забываешь, что нам в другое полушарие. Нужно время на адаптацию организма к полусуточному сдвигу. Так что, чем раньше мы окажемся на месте, тем лучше сумеем адаптироваться. А то еще начнешь зевать «в кругу». Так что давай, хватай сумку и бегом. Ближайший «прыгун» через сорок минут.

До Таннибола, где должен был состояться завершающий этап чемпионата региона, они добрались, когда там только разгоралось утро. Заселившись в номер гостиницы, расположенный неподалеку от большой спортивной арены, на которой и должны были вскоре начаться бои, Ник быстро принял душ, а затем спустился на нижний этаж, позавтракать. Зал ресторана был уже довольно полон. Ник огляделся по сторонам. Дакрита нигде не было. Он кинул ему запрос через сеть, но капитан ответил: «Занят, завтракай сам». Похоже, он уже по уши погрузился в неведомые глубины жеребьевки, стараясь обеспечить своему подопечному наилучшие условия прохождения этого этапа.

«Цепь» вообще довольно сильно отличалась от тех боев, в которых Ник участвовал ранее. Во-первых, это был настоящий общепланетный чемпионат с гигантским количеством участников. По его собственным прикидкам, на начальных этапах «Цепи» право выйти в следующие круги оспаривало несколько миллионов бойцов. Во-вторых, участие в боях «Цепи» могли принять только непрофессионалы, то есть те, кто не зарабатывал таким образом себе на жизнь. Ник даже удивился, когда впервые услышал об этом непременном требовании. А потом осторожно сообщил, что он-то как раз боями себе на жизнь зарабатывал. Некоторое время. Давно. И не на Лузитании. К его удивлению, основными аргументами, которые позволили ему просочиться сквозь узкие щели забора данного требования, оказалось не то, что он зарабатывал боями не на Лузитании, как землянин ожидал, а то, что делал это недолго, давно и в не слишком высокоранговых клубах. Ну, по лузитанским меркам не слишком высокоранговых. На этой планете боец с первым рангом рукопашки имел шанс побороться за какое-то лидерство только на ринге спортклуба своего собственного «дрока»… Ключевым же оказалось именно «давно» и… то, что землянин был эмигрантом. Причем срок, прошедший с момента его последнего выступления, был установлен с помощью его собственной сети. Как выяснилось, она обладала и такой функцией. Просмотрев сохраненную наносетью запись его последнего боя, спортивный маршал сначала задумался, с сомнением пробормотав:

— Неплохо держался… да и срок после профессионального боя прошел не то чтобы очень большой, — но затем добродушно махнул рукой: — А-а-а, ладно, был бы ты лузитанцем, я б еще подумал, а так: иди, дерись…

В-третьих, очень большим отличием от всех тех боев, в которых Ник уже имел возможность участвовать, было то, что результаты боев «Цепи» не разыгрывались на тотализаторе. Для землянина это стало настоящим шоком. Не то чтобы он в настоящий момент так уж нуждался в деньгах, хотя, естественно, не отказался бы еще подзаработать. В конце концов, если не удастся взять под контроль транспорт снабжения, перед ним в полный рост встанет задача покупки корабля. А даже если и удастся — корабль предстоит еще отремонтировать (поскольку на покупку нового вряд ли строило рассчитывать), переоборудовать под новые задачи и оснастить. И для этого недешевого комплексного действа уж точно никакая копейка не будет лишней. Так что он поначалу рассчитывал провернуть уже не раз сработавшую авантюру со ставкой на собственный выигрыш. Но, как выяснилось к немалому удивлению землянина, ставки на «Цепь» никто не принимал. Да и вообще, игра на тотализаторе если и не оказалась на Лузитании вне закона, то имела очень маленькую популярность. Почему — загадка. Впрочем, Ник отнес это все к тем же «национальным традициям». Он где-то читал, что, например, в Англии, единственной во время Второй мировой войны, несмотря на крайнюю скудость снабжения и карточную систему, так и не развился черный рынок. Во всех остальных странах — от еще более скудно, чем англичане, снабжающихся СССР до куда более богатых США он был, а вот в Англии — практически нет. И все исследователи в один голос объясняли это «особенностями английского национального характера». Вот, возможно, и здесь было нечто такое.

Ну и, в-четвертых, «Цепь» имела чрезвычайно, на его взгляд, запутанную систему жеребьевки. Ее и жеребьевкой-то назвать можно было с весьма большой натяжкой, поскольку очень большую роль в этой системе имел не столько жребий, сколько довольно сложная и многоступенчатая система древних и не очень договоров, когда-то заключенных союзов, когда-то брошенных вызовов и всего такого прочего. То есть базовое распределение по жребию подвергалось очень существенной корректировке с учетом всего этого дела. И это тоже было наследием «национальных традиций».

Изначально «дроки» были либо отдельным поселением, либо цеховым объединением, каждый из которых обязан был в случае опасности выставить для обороны города, в котором они проживали, роту бойцов. Именно поэтому глава «дрока» и именовался капитаном. То есть на лузитанском это звучало, естественно, не так, но смысл лузитанского названия термин «капитан» передавал наиболее точно. Но не в варианте чисто воинского звания, а во всем историческом многообразии его значений — от капитана корабля и капитана команды до, особенно, капитана средневековой роты… И вот когда после контакта с галактической цивилизацией социальные структуры высших и верхних средних каст распространились на всю лузитанскую цивилизацию, точно такое же распространение получили и традиции взаимоотношений между ними. Так что, когда структура «дроков» распространилась по всем слоям лузитанского общества, все вновь образованные «дроки» с жаром принялись интриговать, заключать союзы и соглашения и вообще стараться вести себя «как большие», то есть как те «дроки», история которых насчитывала уже сотни и сотни лет и которые все эти сотни лет «варились» в этом «соку». И вся эта, ставшая к настоящему моменту чрезвычайно запутанной, система отношений как раз и сделала практически невозможной обычную простую жеребьевку. Ибо капитаны «дроков» то и дело отказывались выводить «в круг» бойцов против союзников (реальных или гипотетических — другой вопрос), ибо это было «недолжным», зато предпринимали невероятные усилия, чтобы схлестнуться в схватке с давними врагами, заодно стараясь так выстроить цепочку противников своего и враждебного бойца, чтобы их боец подошел к решающей схватке на пике формы, а противника — максимально ослабленным… Тем более что победа в рамках «Цепи» в массовом сознании была практически равна таковой на поле боя. Это еще более усугублялось тем, что схваток на поле боя никто не вел уже более полутора сотен лет. Ну, за исключением Домов. Впрочем, те схватки были не по зубам ни одному «дроку», поскольку велись с помощью боевых кораблей и закованных в броню по макушку бойцов десанта. Один же боевой скаф десантника превышал по стоимости годовой бюджет девяноста девяти процентов «дроков»…

Одним словом, выдрать Дакрита из этой паутины интриг и соглашений в ближайшие несколько часов было практически невозможно. Ник решил последовать совету капитана и перекусить в одиночестве.

Присев за свободный столик, отгороженный от остального зала несколькими купами высаженных в кадке растений (таковых здесь было несколько десятков), он сделал заказ по Сети и развернулся в сторону огромного панорамного окна. Отель был построен на высокой скале, над морем, так что, несмотря на то что ресторан был расположен на нижнем этаже, из него открывался шикарный вид. Взяв это в расчет, Ник собирался слегка, так сказать, помедитировать, пока робобслуживание (а ничего другого в таком крупном отеле не могло быть по определению) доставит ему заказ.

— Эй ты, а ну свалил из-за этого столика, быстро!

Услышав эти слова, произнесенные презрительным тоном, Ник сразу не понял, что они относятся к нему. И потому сначала даже не повернул головы в стороны произнесшего.

— Ты чего, «кугла», глухой, что ли?!

А вот это явно относилось именно к нему. «Куглой» на Лузитании именовали иностранцев. Не все, конечно, и далеко не всех. Более того, это слово среди большинства лузитанцев считалось не совсем приличным. Причем не в том смысле, в каком таковым, скажем, считается среди русских мат, который да, неприличный, но все вокруг, от детей до стариков, свободно им пользуются, а реально неприличным. То есть за его использование в общественном месте рискнувшему его произнести вполне могло неслабо «прилететь». А вот не выражайся при людях… И означало оно нечто вроде «неполноценный». То есть руки-ноги есть, рот есть и даже разговаривать может, а — не человек. Чаще всего этим словом называли инопланетников, которые подчеркнуто демонстративно кривили, так сказать, нос в сторону всего того, что лузитанцы считали своими национальными традициями. Мол, все это дикое средневековье, недостойное цивилизованного человека, и относиться серьезно ко всему этому мракобесию и отсталости может только лишь такой же мракобес и отсталое существо. А они совершенно не такие… и «в круг» они отказываются выходить только из-за этого, а не потому, что банально ссут. Большинство лузитанцев все эти потуги прикрыть собственную трусость некими высокими идеалами раскусывало на раз, и потому отношение к таковым у них было соответственное. Коль трусишь — так молчи в тряпочку, тем более что никто никого «в круг» насильно тянуть не будет. Понятно же, что все люди разные и не всем повезло родиться на Лузитании. Попытка же скрыть собственную трусость за разными заумными рассуждениями в их глазах все только усугубляла… Вот таковых и именовали «кугла». Но какое это имело отношение к Нику? Ну, за исключением того, что он тоже инопланетник?

Землянин медленно развернулся и окинул взглядом говорившего. Тот похабно осклабился:

— У тебя что, «кугла», ножки-ручки со страху отнялись?

Ник продолжал молча рассматривать наехавшего на него лузитанца. Ой, что-то тут не то… Несмотря на всю свою сиюминутную готовность ответить насилием на насилие, лузитанцы совершенно не отличались неспровоцированной агрессией. Наоборот, подданные Лузитании и в этом отношении были едва ли не самыми адекватными среди всех, кого Ник встретил после своего исчезновения с Земли. Возможно, как раз вследствие этой своей готовности. Ник еще на Земле читал, что в тех штатах США, в которых население вооружено почти поголовно, уличное насилие практически полностью исчезло. Нет, они не стали абсолютно безопасным раем, более того, число бытовых смертей там даже несколько превышало таковое в тех штатах, в которых продажа оружия населению была серьезно ограничена законодательно. Ну да, знаете ли, когда под рукой у участников пьянки вместо сковородок имеются пистолеты, пьяная драка имеет куда больший шанс закончиться трупом, а не тяжкими телесными повреждениями. Да и всякие там кражи и мошенничества в этих штатах так же цвели цветом, не менее пышным, чем в любых других. Но вот что касается разбоев, изнасилований и грабежей — таких преступлений у них практически не существовало. Так, отдельные единичные случаи. Причем, как правило, даже эти единичные случаи заканчивались весьма печально именно для грабителей или насильников, а вовсе не для объектов нападения. То есть очень высокая вероятность в ответ на нападение тут же, не отходя от кассы, получить пулю в лоб останавливала даже тех, кто был способен совершить преступление. Не говоря уж о простом наезде. Так что люди в этих штатах почти поголовно предпочитали демонстрировать друг другу дружелюбие и взаимопонимание. Ну, чтобы лишний раз не провоцировать… Вот и здесь, похоже, постоянная готовность к схватке, отличавшая любого совершеннолетнего (и не очень) лузитанца, оказывала на общество весьма благотворное воздействие. Люди привыкли «отвечать за базар» и потому не по делу, как правило, не базарили. Поэтому такой совершенно ничем не спровоцированный наезд не только оказался для Ника полной неожиданностью, но и заставил его насторожиться.

— У-тю-тю! «Кугла», оказывается, от страха штанишки описал!

«А вот интересно, — отстраненно подумал Ник, — почему это весь этот подозрительный наезд осуществляется исключительно в словесной форме? Тип демонстрирует неприкрытую агрессию, но при этом не то что ни единой попытки тактильного контакта, но даже ни единого жеста, могущего быть расцененным как откровенная агрессия, не сделал. Подстава? — Землянин осторожно огляделся. Вроде бы все нормально, никого посторонних поблизости нет. — Впрочем, на хрен посторонние, если есть Сеть? Включил режим протокола — и пожалуйста, юридически достоверное видео готово. А с другой стороны, эта же самая Сеть прекрасно протоколирует и действия провокатора. То есть даже если я ему сейчас без затей врежу в морду — обвинить меня в неспровоцированной агрессии никто не сможет. Или сможет? Недаром этот тип базарить базарит, а ручки-то вон как по шву держит…»

Но тут из-за ближайшей купы растений послышалось:

— Текр Аксей, что вы тут делаете?

Изгаляющийся над Ником тип, услышав этот голос, аж подпрыгнул. Ник повернул голову в ту сторону, откуда раздались слова. Ну, вот и кавалерия подоспела! Из-за купы выдвинулась группа из трех человек, один из которых был Дакрит.

— Этот человек тебя провоцировал, Ник? — деловито поинтересовался он.

Ник молча кинул ему через Сеть запись всего того, что произошло за последние десять минут. Дакрит на мгновение замер, а затем повернулся к остальным и торжественно произнес:

— Уважаемые маршалы, прошу вас ознакомиться с записью прямой и неприкрытой провокации, которую предпринял представитель «дрока» Кааенстополло в отношении моего бойца буквально несколько минут назад.

Оба типа, сопровождавших капитана «дрока», на несколько минут замерли, похоже просматривая пересланную Дакритом запись, после чего по очереди молча наклонили головы и, развернувшись, исчезли, оставив их с капитаном одних. Тип исчез еще раньше. Дакрит проводил их взглядом и, удовлетворенно кивнув, опустился на стул напротив землянина.

— Уф, устал… Ну что, Ник, радуйся! Следующие три схватки ты проведешь с бойцами твоего же третьего ранга. Так что у тебя есть все шансы подняться еще на пару ступенек «Цепи».

Ник молча кивнул и поинтересовался:

— А что это был за тип?

— Это? — Дакрит махнул рукой. — Урод. Пасескриник. Есть у них тут неподалеку «дрок». Мечтают сделать Лузитанию «процветающей цивилизованной планетой». Вот только методы для этого у них… — он покачал головой, — извращенные.

— То есть?

— Вот представь себе, как можно специально провоцировать других на то, чтобы тебе дали по морде, а затем размещать ролики с этим в межпланетных сетях, громогласно заявляя, что это «последствия средневекового и преступного мировоззрения, господствующего на планете благодаря преступному бездействию правящего режима»? А эти уроды как раз подобным и занимаются. Причем ролики размещают без записи разговоров. Так что тем, кто смотрит, кажется, что подобный придурок получил по морде совершенно незаслуженно. Стоит себе, улыбается, ручками не размахивает, а тут раз — и ему прилетело по морде. Ни за что. Это они так с «режимом» борются. А то, что из-за этого все мы, лузитанцы, выглядим в глазах других агрессивными дебилами, ни разу таковыми не являясь, их даже радует. Мол, раз не смотрите нам в рот с обожанием, — так вам и надо!

Ник, заказ которого уже успели доставить, и он как раз принял, так сказать, в организм первую ложку, аж подавился. Ой, как все это было похоже на разные российские Болотные! Нет, то, что и люди Земли, и люди местной галактической цивилизации очень похожи, он понял давно, но даже не подозревал, насколько…

Он уже почти откашлялся, когда Дакрит с широкой улыбкой врезал ему по спине. Ну, типа, помочь. Однако Ник от подобной помощи вновь зашелся в кашле.

— Слушай, Дакрит, — прохрипел он наконец, — я вот все хотел тебя спросить, а кто такие пасескриники?

Между тем страсти в кабинете Первого голоса все больше накалялись. Глава Высшего Координационного Совета Генозисов оставался непреклонен:

— И все равно я считаю, что предлагаемое Первым голосом решение неприемлемо!

Телла Пиот шумно выдохнула. Ее уже достало это ослиное упрямство. Тем не менее она была опытным политиком, поэтому вместо того, чтобы взорваться и высказать этому идиоту все, что она о нем думает, Первый голос попыталась еще раз воззвать к разуму:

— Скажите мне, пожалуйста, дорогой Эркиат, а какую функцию исполняют в нашем обществе Генозисы?

Темрой на несколько секунд удивленно воззрился на коллегу, а затем его лицо исказилось в крайне саркастической гримасе, и он вкрадчиво произнес:

— Э-э… уважаемая Советник Пиот, насколько я наблюдаю текущий анамнез, вам не помешала бы помощь квалифицированного…

— О моем состоянии здоровья поговорим позже, — не выдержав, рявкнула Первый голос, — а пока я прошу вас ответить на мой вопрос!

— Хм, насколько я знаю, ответ на этот вопрос известен даже детям. Предназначение Генозисов состоит в совершенствовании нашей расы, в избавлении нашего генотипа от признаков генетических сбоев и, наоборот, закреплении в нем всех положительных изменений, ведущих к повышению жизнеспособности и увеличению…

— То есть, грубо говоря, вам предоставлено официальное право, так сказать, держать свечку! — нетерпеливо прервала его Телла.

— Э-э… — ошеломленно проблеял Глава Высшего Координационного Совета, несколько шокированный подобным выпадом почти всегда безукоризненно корректной Пиот.

— А не подскажите ли мне, уважаемый Темрой, есть ли еще где-то среди цивилизованных систем орган, схожий по функциям с вашим?

Эркиат принял горделивую позу:

— Генозисы — неотъемлемая часть национальных традиций Лузитании, именно благодаря им наш народ…

— Да я же как раз об этом и толкую! — вновь грубо оборвала его Первый голос. — Вы — часть этих самых национальных традиций, и ваша собственная власть и значимость держатся именно на них. И я спрашиваю вас, какого черта вы так стремитесь их обрушить? Вы что, не понимаете, чем это грозит Генозисам в целом и вам лично — в частности?

— То есть как?! — непонимающе вскинулся Глава Высшего Координационного Совета. — Почему?..

— Наши национальные традиции гласят, что новые члены «золотой десятки» проходят инициацию в Храме Мечей, — размеренно, будто вбивая гвозди в твердолобую голову Темроя, заговорила Телла. — Также они гласят, что войти в Храм Мечей может только лузитанец. Всем известно, что получить подданство Лузитании чрезвычайно сложно, поскольку для этого требуется выполнить массу условий. Ибо нам не нужны всякие отбросы, которые не смогли ничего добиться у себя на родине и приползли к нам, надеясь ухватить кусок, сброшенный с нашего стола. Нам нужны лучшие из лучших. А вот то, что мы мурыжим эмигрантов по два-три поколения, не предоставляя им полного подданства, именно в угоду Генозисам, не является нашей национальной традицией. Более того, это является нашей с вами тайной — тайной Планетарного Совета и Генозисов. И именно вы, Генозисы, настаивали на том, чтобы это было тайной, поскольку опасались, что если это станет широко известным, то помешает вам в вашей работе. Я ничего не путаю? — ядовито осведомилась Первый голос.

— Я был против подобного подхода, — огрызнулся Темрой, — и, более того, когда принималось это решение о скрытности, я никак не мог на него повлиять.

— Однако, заняв должность, на которой вы уже могли повлиять на изменение этого подхода, вы отчего-то не стали ничего менять, — отрезала Первый голос. — И я хочу вас спросить — вы предлагаете мне наплевать на наши традиции и отказать члену «золотой десятки», исполнившему все наши, весьма, кстати, сложные и многочисленные формальные требования, в полном подданстве, за предоставление которого, между прочим, ходатайствует Совет капитанов «Цепи»? Вы представляете что начнется на планете?

Эркиат Тимрой насупился:

— Вы должны были после происшествия в «Притенсиотте» не разрешать ему выходить «в круг». Тем более что он не полностью восстановился.

Первый голос тяжело вздохнула:

— Я не просто не должна была, я не могла не разрешить ему выйти «в круг». Совет капитанов встал бы на дыбы, если бы я, по каким угодно причинам, своим решением не допустила к «Цепи» кого угодно из бойцов, которые изъявили желание выйти «в круг». И мы бы получили все ту же общепланетную бурю возмущения, которая грозит нам сейчас, но — на дюжину дней раньше.

И в этот момент подал голос последний присутствующий в кабинете:

— Мне кажется, уважаемые, я знаю, как разрешить ваши противоречия…

Когда Ник с Дакритом вышли из Центральной бойцовской арены, землянин невольно повернул голову и покосился на обгорелый зуб отеля «Притенсиотт». После теракта прошло всего десять дней, так что отель все еще разбирали. Ремонтировать здание после взрыва было бессмысленно: кто знает, как взрыв отразился на каркасе, а полное исследование каркаса с непременным последующим ремонтом обойдется заметно дороже возведения нового здания. Даже с учетом полной разборки этого. Впрочем, судя по информации в Сети, существенная часть материалов этого здания должна была пойти на возведение нового. Да и внешний вид, и дизайн номеров планировался очень похожим. Ибо владельцы «Притенсиотта» собирались неплохо заработать на практически всепланетном интересе к событиям, невольным участником которых оказался Ник…

До своего «дрока» они добрались вечером того же дня, и там Ник попал в самый разгар грандиозного празднества, затянувшегося на пару суток. Именно суток, а не дней, потому что пьянка не прекращалась ни на минуту. Хотя он лично выдержал только шесть часов, после чего сбежал домой. Отсыпаться. Впрочем, к тому моменту народ дошел уже до такого состояния, при котором на свадьбе, скажем, забывают, по какому поводу собрались. А от тех, кто еще был в некотором адеквате, землянина прикрыл Дакрит, сообщив, что Ник до сих пор не восстановился после теракта в отеле «Притенсиотт». Что, в общем, тоже было правдой. Так что никаких особенных негативных последствий это его бегство не имело. Народу и без него было хорошо.

В пожарной части Нику тоже устроили торжественную встречу, но почему-то этак по-американски, что ли? Напялили всякие смешные головные уборы и расселись в комнате с потушенным светом, а когда свет зажегся — хором поорали всякие здравицы и подудели в дурацкие детские дудки. Короче, все было как-то картонно, уныло и, как позже выяснил Ник, для лузитанцев совсем нехарактерно. Они бы, скорее, попытались устроить ту же пьянку и затащить его «в круг»… чтобы потом всем вокруг хвастаться, что им настучал в табло один из «золотой десятки». Но подобное поздравление продавил Троб, заявивший, что, мол, раскопал в Сети, как это происходит на Сигари. И что, мол, Нику непременно будет здорово быть поздравленным так, как это происходит «на его родине», каковой все считали именно Сигари, поскольку его наносеть имела сигарийскую регистрацию. Ник посчитал бессмысленным ее менять, поскольку до того момента, как они занялись лузитанским транспортом снабжения, всем было наплевать на регистрацию сети, а с момента, как занялись, его стала интересовать только одна — лузитанская.

Что ж, это все объясняло. После того, как Дакрит подробно рассказал, ему кто такие пасескриники, Ника просто озарение прошибло. Это ж… ну как он сразу-то не догадался! Они же, как и все те «западноподлежащие» на Родине, — точь-в-точь «карго-культ»[5]. Люди, зомбированные на произведение определенных ритуальных действий и считающие, что именно их произведение и принесет им сразу же и в полном объеме великую благодать и абсолютное счастье. Впрочем, скорее всего, такова участь всех, не желающих считаться с реальной жизнью, предпочитая коленом уминать ее в прокрустово ложе всяческих «-измов» и «-тий», а когда не получается, начинающих яростно обвинять всех вокруг, что они построили из имеющихся «кокосовых пальм и соломы» (ну или из людей с определенным опытом жизни, менталитетом и историей) недостаточно точную копию «радиорубки» или «взлетной полосы». В этом, мол, все и дело…

Следующий месяц землянин потратил на то, чтобы осторожно завершить все свои дела на планете. Десять дней он аккуратно, в свободное время либо после смены в пожарной части, прилетал в Главный медицинский центр Бовэ, чтобы пройти очередную процедуру по процессу «Этисм-227». Процесс был сложный и жутко дорогой, одна процедура стоила под миллион лутов, но зато этот процесс был способен полностью восстановить организм, снижая его природные регенерационные возможности максимум на три процента. В случае же с Ником врач утверждал, что падение регенерационных возможностей составит не более чем полтора процента, поскольку уже произведенные на Сигари модификации его организма оказались, как выяснилось, очень успешными. Так что Ник вспомнил клинику профессора Нейшела добрым словом и сделал себе зарубочку в памяти — а ну как пригодится… И все это время землянин демонстративно собирал информацию о Доме Корт.

По окончании регенерационного курса «Этисм-227» он, с нарочитой помпой, подал в Планетарный Совет и Конклав несколько ходатайств, в которых просил высокие инстанции снизойти «к тому положению», в котором он «неожиданно для себя» оказался и «в виде исключения» отменить требования решения Конклава «хотя бы в отношении его семьи». После чего бурно обсудил с сослуживцами по пожарной команде и членами «дрока» полученные отрицательные ответы. Потом, где-то с неделю, Ник старательно демонстрировал как членам «дрока», так и сослуживцам по пожарной команде свое сумрачное настроение и незаживающую обиду, после чего пришел к Дакриту и объявил ему о своем отъезде.

— Насколько я знаю, ты пока даже жениться не собираешься, Ник? — поинтересовался у него капитан. — Откуда же такая спешка с отъездом?

— Это так, не собираюсь, — согласно кивнул землянин. — Но, знаешь ли, дети не всегда появляются в семье. И не всегда по обоюдному желанию. Ты знаешь, сколько мне уже поступило предложений, фигурально выражаясь, поделиться генетическим материалом?

Капитан «дрока» усмехнулся и неопределенно повел плечом. А что тут говорить — на Ника в «дроке» действительно вешались, причем предельно откровенно. И не только в «дроке». Ну да немудрено. Член «золотой десятки» в представлении местных был этаким аналогом какого-нибудь Бреда Питта или там Гагарина, причем в момент сразу после его великого полета.

— И если такое вдруг случится, я не хочу сразу же ломать голову, куда мне податься, чтобы у меня появился шанс на то, чтобы дети росли рядом со мной. А если я у вас здесь приживусь? Да я уже считаю «дрок» своим домом, Дакрит! Представь, как мне будет тяжело уезжать лет, скажем, через пять. Нет, если рвать с Лузитанией — так только сейчас и разом. Может, успею где основательно устроиться до того момента, как решу завести детей… — он тяжело вздохнул. Причем на самом деле тяжело, а не играя. Поскольку его слова о том, что он считает этот «дрок» своим домом, были очень близки к правде. Землянин действительно был бы очень не против осесть здесь… если бы у него не было его цели.

— Что ж, — задумчиво произнес Дакрит, — возможно, ты прав и тебе будет легче уйти вот так, пока окончательно не вжился, — он поднялся и пожал Нику руку. — Удачи, и стань своим будущим детям хорошим отцом. Это — главное в жизни.

— Спасибо, — ответил Ник и, пожав капитану руку, вышел из его кабинета.

Сообщение Трис и инженеру о запуске, так сказать, процедуры эвакуации он отправил, едва только загрузился в орбитальный лифт. До этого момента Ник строго соблюдал им же самим установленные правила конспирации. Хотя по большому счету особенной необходимости в них он уже не видел: дело-то было уже сделано. Но с другой стороны, Лакуна не раз говорил ему, что именно в тот момент, когда ты уже считаешь, что дело в шляпе и что теперь тебя никто уже не может остановить, и случаются самые большие обломы. Так что Ник решил не рисковать и считать дело сделанным только в тот момент, когда он возьмет под контроль Командную сеть транспорта.

Вопреки его опасениям насчет того, что меч Дома может оказаться неким «невывозным», при прохождении наземной станции погрузки орбитального лифта никаких препятствий у него не возникло. Может быть, дело заключалось в том, что орбитальный терминал тоже находился под юрисдикцией планеты и «невывозность» меча проявится позже, при посадке на лайнер? Ник решил этим пока не заморачиваться. Там посмотрим.

Гра Ниопол ответил первым, еще в момент, когда Ник ехал наверх в пассажирском модуле лифта. Он, оказывается, видел церемонию награждения землянина в прямой трансляции и сразу же после нее подал заявление на увольнение со своей верфи. Но главный инженер верфи уговорил его поработать еще некоторое время, которое истекало через пару дней. Так что если «уважаемый гра Ник» может позволить себе перенести дату отлета на пару дней, инженер будет ему весьма благодарен, ибо ему не хочется нарушать данное им слово. Да и хорошие отношения с верфью могут очень пригодиться в последующем. Ник ему не ответил. Вылететь-то он хотел как можно раньше, но кто его знает, как там обстановка у Страшилы? Вот отзовется Трис — будет ясно. А ну как у нее тоже какие-то дела и ей жизненно необходимо задержаться в пределах юрисдикции Лузитании на пару недель или больше?

До конца подъема сообщения от Страшилы так и не пришло. Зато Трис встретила его лично, прямо на выходе из терминала лифта. Она была все в тех же костюме и глухом шлеме силайтера, в которых землянин видел ее во время последней встречи в баре «Притенсиотта». Так что Ник заметил своего партнера сразу.

После того случая он трижды пытался связаться с ней, но, кроме самого первого раза, Трис более на его сообщения не отвечала. Как и на запросы на видеосвязь. Да и в тот первый раз ограничилась коротким: «Все нормально. Пока занята». Такая краткость Ника даже немного обидела. В конце концов, он едва не погиб… да и за нее землянин тоже волновался. Успела ли выбраться из отеля, когда все началось? Не попала ли под первый взрыв? Впрочем, Ник связался с ней через целых двое суток после того, как в «Притенсиотте» случился этот сраный теракт. Было совершенно не исключено, что Страшила все эти двое суток безуспешно «стучалась» ему в личку. А когда он послал ей сообщения — взяла, да и решила сама обидеться. Мол, забыл, забил, и все такое… Как говорил отец, у женщин такое бывает, даже у самых лучших. Как мама, например. Задаст тебе вопрос в твое отсутствие, сама же на него ответит, этот ответ приведет ее в ярость, и все — ты уже гад, сволочь и враг народа. Хотя сам о том ни сном ни духом… Но раньше связаться он никак не мог — валялся в регенерационной капсуле… Так что Ник решил подождать. Батя, когда рассказывал ему о таком выверте женской психологии, советовал в такие моменты бабам под руку не попадаться. Как сами завелись — так сами, потихоньку, и остынут. Но на следующие запросы связи Трис почему-то больше не отвечала. Поэтому Ник решил пока выкинуть эту проблемы из головы и сосредоточиться на подготовке к отлету. Главное — сделано, у них появился реальный шанс взять под контроль лузитанский транспорт снабжения. Остальное же — разрулим в процессе.

Когда Ник подошел поближе, Трис резко развернулась и двинулась прочь, не ожидая, пока он подойдет вплотную и поздоровается. Землянин недоуменно хмыкнул и двинулся за ней. Похоже, его ожидает скандал. Интересно, какие обвинения на него обрушит партнер? Уж выяснить то, что первые пару суток он торчал в регенерационной капсуле, за это время она точно должна была. Для этого достаточно просто держать глаза и уши открытыми. Поскольку о том, в каком состоянии они все оказались после того, как шмякнулись, и как их, грубо говоря, отскребали от остатков ковра, все каналы просто уши прожужжали.

Страшила целеустремленно шла впереди, вроде как совершенно не обращая внимания на то, идет он за ней или нет. Ник же двигался за ней, таща довольно объемистую сумку с вещами, которыми он, к своему удивлению, успел нехило обрасти, и этот дурацкий меч, для которого он, — вот идиот же! — так и не додумался сделать никаких ножен. Как вручили — так и волок. А вот интересно, почему его вручили ему совсем без ножен? Неужто в эти, как их, времена последней Войны Домов их тоже таскали вот так, в руках, без ножен? Ну, идиотизм же!

Трис свернула в какой-то коридор, и Ник оборвал себя — и о чем думаю, идиот? Страшила проскользнула в какую-то автоматически открывающуюся дверь. Ник, слегка отставший, прибавил и вломился за ней. Это оказался вход на лестницу. Землянин остановился и прислушался. Цокот каблучков раздавался откуда-то сверху. Он чертыхнулся про себя и начал подниматься по лестнице. Черт, все происходящее все больше и больше напоминало ему натуральную семейную сцену. И с какого это, скажите на милость?

Когда они поднялись на десяток уровней, цокот каблучков внезапно исчез. Ник наддал и успел заметить закрывающуюся автоматическую дверь. Вот ведь зараза…

За дверью оказался явно жилой уровень. Ну, или очень похожий на таковые на станции «Кокотка». Близкая стилизация под города на поверхности, тротуары, кары, скверы с деревцами и лавочками. Стройная фигурка, затянутая в костюм силайтера, мелькала метрах в ста впереди. Вот ведь шустрая, зараза! Ник наддал еще, сумев за триста преодоленных метров сократить отставание до двадцати, как вдруг Трис резко повернула и вошла в роскошный вестибюль, принадлежащий то ли какому-то из наиболее престижных терминальных отелей, то ли даже комплексу частных апартаментов. Ник притормозил и удивленно огляделся. Это что, Трис купила здесь апартаменты? Зачем?

В этот момент ему на сеть поступило короткое сообщение из шестнадцати знаков. Землянин непонимающе наморщил лоб, но в следующую секунду до него дошло, что это, вероятно, ключ-пароль доступа во внутренние помещения кондоминиума. Тем более что стройная фигурка Трис маячила уже глубоко внутри комплекса, у порога лифтового холла. Ник покосился на огромную стойку ресепшена, но там на него никто не обращал никакого внимания, поэтому он перехватил поудобнее свое добро и двинулся в ту же сторону.

Никаких кнопок или сенсорных панелей, с помощью которых можно было бы задать секцию или этаж назначения, в огромной и роскошно отделанной кабине лифта не оказалось. Как и, скажем, живого лифтера. Зато, едва только за спиной Ника мягко и бесшумно сомкнулись величественные и, скорее всего, бронированные двери, на его сеть тут же поступил запрос пароля. Землянин в ответ вбил в рамку запроса полученный им за минуту до этого шестнадцатизначный ключ, после чего лифт все так же мягко и, как бы даже не грациозно, стронулся с места.

До конечной точки лифт домчал его секунд за сорок, причем, судя по паре едва заметных вследствие весьма качественных установленных компенсаторов, изменений вектора приложения гравитационных сил, он оказался трехкоординатным. То есть Ника в кабине перенесло не только вверх, но куда-то вбок и прямо.

В распахнувшиеся двери лифта, за которыми, сразу, без перехода, виднелся внутренний холл апартаментов, Ник вошел с большой опаской. Да что ж такое творится-то?..

Трис ждала в огромной, метров сто пятьдесят квадратных, гостиной, развалившись в массивном кресле рядом с величественным камином. Естественно, электрическим, хотя Ник слышал и о том, что некоторые оригиналы строили на орбитальных объектах и натуральные. Как при этом инженерам систем жизнеобеспечения приходилось изворачиваться с фильтрацией, тягой и всем таким прочим — и думать было страшно… Перед ее креслом стоял очень красивый и даже на первый взгляд очень дорогой столик, уставленный блюдами с закусками авторской работы, над которыми возвышалась опознанная Ником с первого взгляда бутылка селирийского трейни, а по другую сторону столика высилось еще одно кресло.

Ник остановился у дверей, окинул взглядом всю эту роскошь, бросил на пол сумку, аккуратно положил на нее свой меч и, подойдя к Страшиле, спокойно уселся в свободное кресло.

— Ну и что будем праздно… — начал он и тут же осекся. Потому что Трис повернула голову… Она всегда, почти инстинктивно, сначала усаживалась так, чтобы ее исковерканная ожогом половина лица не была сразу видна собеседнику. И не то чтобы Страшила так уж стеснялась своего уродства, если б стеснялась — давно бы уже прошла регенерацию, так что нет, дело было не в стеснении. Вернее, если уж быть точным, не только и не столько в нем. Наверное, это был еще и женский инстинкт, вследствие которого женщины всегда и везде стараются предстать в как можно более привлекательном виде, и некий инструмент, позволяющий всего лишь поворотом головы привести какого-нибудь незнакомца в оторопь и уж потом делать с ним все, что душе угодно. Но, как бы там ни было, Страшила, усаживаясь, всегда сначала принимала такое положение тела и головы, при котором изуродованная сторона ее лица в первый момент оставалась не видна собеседнику. И сейчас она села именно так. Но едва только Ник заговорил, как она повернула голову…

— Фух! — ошеломленно выдохнул землянин. — Да, партнер, это действительно стоит отпраздновать.

Трис еле заметно усмехнулась и, протянув руку, привычным движением сорвала пробку с бутылки. Плеснув немного селирийского трейни в пару огромных, по полулитру каждый, бокалов, выточенных из цельных кристаллов карронита, она поставила бутылку на столик, ухватила один из бокалов и молча кивнула на другой. Ник осторожно взял свой бокал. Карронит внешне очень похож на сапфир, но, в отличие от него, обладает очень высокой теплопроводностью, вследствие чего он считается лучшим материалом для изготовления бокалов для напитков, которые требуют «живого подогрева», то есть чтобы перед употреблением они слегка разогрелись от тепла руки, держащей бокал. Селирийский трейни, кстати, относился как раз к таким. Ник приподнял бокал, салютуя Трис, которую у него уже язык не поворачивался обозвать привычной кличкой, и с чувством произнес:

— Ну, за твой новый облик!

Трис отсалютовала ему в ответ и, загадочно улыбнувшись, негромко произнесла:

— Раз!

Ник сделал небольшой глоток, подержал каплю трейни у губ, чтобы возбудить рецепторы, реагирующие на сладкое, которых особенно много у самого кончика языка, а затем легким движением головы вверх и назад заставил трейни прокатиться по всему языку. И только потом сделал большой глоток. Да уж, давно он не пил ничего подобного этому великолепному напитку…

— Должен тебе сказать, что ты выглядишь сногсшибательно, — довольно произнес землянин. Он действительно был очень доволен тем, что Трис наконец-то перестала так отчаянно цепляться за прошлое и впервые со времени их встречи столь явно продемонстрировала ему, что готова к новому будущему.

Партнер фыркнула:

— Ну вот, еще комплиментов от тебя мне не хватало… — Но Ник чувствовал, что именно чего-то такого она от него и ждала.

— Ну уж нет, — усмехнулся он в ответ, — раз уж вляпалась — придется терпеть.

— Это куда это я вляпалась? — мгновенно насторожившись, спросила Трис.

— А в собственную красоту! — расхохотался Ник. Партнер несколько мгновений обиженно смотрела на его ржущую физиономию, а затем небрежно махнула рукой. Мол, хочешь ржать над тупыми шутками — так ржи, сколько влезет, а меня это не касается. Но землянин чувствовал, что, несмотря на все это демонстрируемое безразличие, Трис приятна его реакция.

— А почему — раз? — уточнил он, отсмеявшись.

— Потому что это еще не все, за что нам сегодня следует выпить, — загадочно блеснув глазами, заявила партнер. Ник покачал головой. Интересно, какие еще сюрпризы его ожидают? Хорошо бы они были бы столь же приятными, как и первый.

— Тогда второй тост — за тобой.

— Легко! — усмехнулась Трис и, воздев вверх свой бокал, провозгласила: — За твои победы!

Ник никак не отреагировал на ее тост, ожидая продолжения. И оно последовало:

— Тем более что они сделали нас гораздо богаче.

Ник удивленно расширил глаза. Пару мгновений он непонятливо пялился на Трис, а затем осторожно уточнил:

— Я не понял, на Лузитании где-то все же существует букмекерство?

— На Лузитании — нет, — усмехнулась партнер, — но с чего ты взял, что столь хорошо организованный и вообще роскошный мордобой, каким является «Цепь», окажется никому не интересным за ее пределами?

— Вот оно что-о, — понимающе протянул Ник. Ну да, конечно, какие проблемы? Дома, на Земле, у него был знакомый, который просто фанател от бейсбола и смотрел все игры Major League Baseball[6]. Сначала по Интернету, в записи, а потом, купив «тарелку», уже и прямые по спутниковому каналу «Fox sports». Причем не только смотрел, но еще и играл на ставках. И не в американских или там канадских букмекерских конторах, а в какой-то сетевой европейской. Деталей Ник не знал. Или, скажем, та же «Формула-1»[7]? Ну и что с того, что все гонки проводятся не в России? Или что русских гонщиков там практически нет? У нас в стране ее с удовольствием смотрят. И многие ставки делают. Так почему здесь должно быть по-другому?

— Тебе именно для этого был нужен доступ к моему счету?

— Да нет, — мотнула головой Трис, — для кое-чего другого. Да и не было у тебя в тот момент, когда я просила у тебя деньги, шансов пройти в следующий круг. Я же смотрела твой последний реальный бой. Если быть честным, твой противник тебя сделал. Так что твоя победа — это чистое подсуживание. Уж не знаю, чем ты смог склонить их на свою сторону.

— Да никого я не склонял, — досадливо сморщился землянин. — Мне кажется, они просто сильно рассердились на моего соперника за то, что он при таком ясно видимом преимуществе не сумел забить меня за время схватки. Вот и наказали поражением.

— Ладно, не важно, — махнула рукой Трис, — я просто поняла, что ты уже достиг своего потолка. Но когда после всего, что случилось, в Сети началась эта истерия насчет тебя, — решила рискнуть. Тем более что твою последнюю реальную схватку букмекеры оценили правильно. И ставки на тебя были весьма неплохими.

— И какими? — поинтересовался Ник.

— Семь к одному, — усмехнулась Трис, — причем поставила я на тебя не только все наши деньги, но и взяла под это дело максимально возможный кредит.

Ник замер и пробыл в таком состоянии около минуты. А затем осторожно выдохнул:

— Трис, я знал, что ты безбашенная, но даже не предполагал, насколько…

— И сейчас еще не предполагаешь, — улыбка Трис стала хищной, — потому что кредитов я набрала на Транквее.

— Где?!! Да ты понимаешь, что бы с тобой сделали, если бы ты не сумела их отдать? — заорал Ник.

К его удивлению, в ответ на его крик Трис не вскинулась, как кошка, чего можно было от нее ожидать, а зябко подернула плечами и глухо ответила:

— Да уж понимаю. После того как сделала ставки, я сутки до твоего боя не смогла заснуть. И еще… меня просто не выпустили с Транквеи. Как-то сразу не оказалось свободных челноков, исчезли все билеты на рейсовые маршруты, короче, внезапно выяснилось, что до окончания твоего боя мне с Транквеи деться некуда. А в лобби бара того отеля, в котором я остановилась, появилось несколько очень неприятных типов, мгновенно увязывавшихся за мной, едва только я выходила из отеля… Короче, слава богам, все обошлось, но еще раз повторять этот опыт я не хочу.

Оба некоторое время помолчали, потом Ник тихо спросил:

— Ты ставила один раз?

— Нет, два, но второй — уже только свои деньги. Да и ставки на тебя в тот момент уже были никакими. Один и три на один и один. А потом они вообще ушли в минус.

Ник согласно кивнул и на всякий случай уточнил:

— Значит, с деньгами у нас сейчас более чем нормально?

Трис злорадно усмехнулась и весело произнесла:

— Не-а, сущие крохи остались! А вот из-за чего — это у нас будет третий тост, па-артнер!

С Лузитании они вылетели на «Броске», личной яхте главы Дома Корт. Именно на нее Трис извела практически все выигранные деньги… То есть сначала она даже не собиралась покупать такой дорогой корабль. Яхту она увидела в торговой зоне Транквеи, куда прилетела подобрать небольшой транспорт. Гра Ниопол развернулся довольно сильно, разработав несколько проектов универсальных картографических систем, которые можно было собрать с широким использованием запчастей и ремкомплектов, имеющихся на лузитанском транспорте снабжения. Вследствие чего их общая стоимость должна была составить не более тридцати процентов от той, какую бы им пришлось заплатить, если бы все комплектующие нужно было бы покупать. Хотя и в этом случае разработанные инженером проекты все равно выходили лучшими по соотношению цена/эффективность. Сенсоры, датчики, двигатели и конструкционные элементы восьмого поколения только что, в связи с уже начавшимся переходом на десятое, резко упали в цене. Так что за ту цену, которая понадобилась бы им для сборки картографической системы на компонентах девятого поколения, из компонентов восьмого они могли собрать целых три. При том, что разрешающая способность комплекса на компонентах восьмого поколения с запасом перекрывала требования Центрального картографического банка, а скорость сканирования была ниже всего процентов на тридцать пять — сорок. Так что, при любом раскладе, для изготовления хотя бы одного комплекса по его проекту им нужны были кое-какие дополнительные системы и механизмы, не столько даже тяжелые и дорогие, сколько весьма габаритные. То есть закупаться придется по-любому. И Трис, прикинув одно к другому, загорелась идеей купить небольшой транспорт, ну, чтобы использовать его для транспортировки всего закупленного до «Кокотки», в случае удачного Ником решения главной проблемы, с подданством, либо для переделки его в качестве носителя хотя бы одной картографической системы, если с главной проблемой выйдет пшик. Тем более что момент для подобных покупок оказался более чем благоприятным. Опять же из-за того, что ценник на технику восьмого поколения после начала массовых продаж техники девятого поколения начал стремительно ползти вниз. Ну а на Транквее она оказалась потому, что там располагалась основная торговая площадка для покупателей, не имеющих подданства или постоянной регистрации на Лузитании. Трис же постоянной регистрацией не заморачивалась, предпочитая каждые три месяца продлевать временную, изображая из себя богатую и легкомысленную любительницу путешествий, способную в любой момент сорваться куда-нибудь еще в погоне за новыми эмоциями и впечатлениями… Более того, там же, на Транквее, был и самый богатый выбор, ибо местные торговцы не брезговали и полу-, а также и полностью криминальными сделками. Пользуясь, с одной стороны, близким соседством к столь технологически развитому миру, как Лузитания, а с другой — тем, что они не находились под ее юрисдикцией. Впрочем, судя по упорно ходящим слухам, такое вкусное положение этой станции-терминала было вызвано тем, что она находилась под плотным контролем кланов, которые использовали возможности Транквеи для проворачивания своих темных делишек. Ну, типа, как на Земле всякие там Бермуды или Британские Виргинские острова, как некие независимые условно анклавы существуют только из-за того, что они нужны воротилам США для не совсем законных, полностью незаконных и прямо преступных операций.

Так что Трис плотно прошерстила все прайсы, подобрала три варианта и решила посмотреть на выбранное вживую. А ну как имеющееся состояние и характеристики не соответствуют заявленным? Либо, например, на месте обнаружится что-нибудь более привлекательное, из числа тех позиций, что не выставляют в открытые прайсы. Но сначала она вышла на Ника и попросила о встрече, которая и состоялась в отеле «Притенсиотт». Ибо денег на покупку двух из трех отобранных вариантов у нее не хватало (ну, с учетом того, что часть суммы уже была отложена на закупки по спискам гра Ниопола), а от того, что предлагалось по более дешевой цене, ее с души воротило. Это была такая рухлядь… Чем закончилась эта встреча для Ника — уже известно, а для Трис же она закончилась тем, что она взобралась на сиденье своего силайта, припаркованного на небольшой и жутко дорогой платной стоянке, расположенной прямо на крыше отеля, в паре шагов от бара, и за пять минут долетела до порта, где ее ждал арендованный челнок. О том же, что случилось в «Притенсиотте» буквально сразу же после ее отлета, она узнала уже на Транквее. Причем не из публичных голоканалов и не из срочных сетевых рассылок (смотреть первые у нее не было времени, а вторые она давно отключила, поскольку ее буквально задолбали сообщения типа: «Срочно! Звезда голошоу „Самые большие сиськи Вселенной“ беременна от собственного маникюрщика!» или «В последний час! Женщина в Вонючих ко́злах, что под Пшегровом, родила четырехголового и восьмирукого младенца. Первым словом младенца, едва только он покинул утробу матери, было загадочное и непонятное: „Бля-нах!“»), а из случайной оговорки продавца, который как раз показывал ей «Бросок». Тот стоил почти в двенадцать раз дороже самого дорогого из той тройки транспортов, которые она подобрала по прайсам, поэтому как вариант покупки не рассматривался. Но пройти мимо такого красавца и не осмотреть его для Трис было выше ее сил.

— Личная яхта главы Ушедших! — с гордостью сообщил ей продавец. — Корпус от дальнего рейдера класса «Кратрон», движки — «Перкон-67», причем три, а не два, как на рейдере, реакторы — «Барлекон-6КМ», лучшие в своем поколении, а у этих еще боратиновое покрытие рабочей зоны, им сносу не будет… топливные баки увеличенной емкости — просто конфетка, а не корабль!

— Тогда почему он торчит здесь, у вас, на торговой площадке Транквеи, а не стоит в личном ангаре кого-нибудь из Конклава? — недоверчиво спросила Трис.

— Так его как раз из такого ангара к нам сюда и пригнали, — расплывшись в улыбке, пояснил продавец. — Дом Паженот распродает личное имущество. У них сейчас финансовые трудности. Вот он к нам и попал. Сначала они попытались впарить его Таибрену, он много чего нахапал из того, что осталось после изгнания Дома Корт, да и вообще, любит он загрести себе чего-нибудь из имущества поверженных врагов, особенно этакое, но у того в ангарах и так уже три яхты главы Ушедших. Причем куда свежее этой. Вот он Паженот и отказал, так что пришлось им выставлять эту красавицу на свободные торги.

— Так у Главы клана Корт было несколько яхт? — удивилась Трис.

— Ну да, — согласно кивнул продавец. — Это — самая маленькая и самая старая. Остальные как раз у Таибрена. Так что она — единственная, что доступна на открытом рынке. Но она в такой комплектации и в таком состоянии ничуть не уступит самым навороченным гражданским яхтам девятого поколения ни по скорости, ни по дальности хода, ни по комфорту. А большинство даже переплюнет. Сами посудите: максимальная дальность прыжка — одиннадцать систем, а у гражданских — не больше семи, автономность — до сорока суток, минимальный экипаж — три, а максимальный — одиннадцать человек, включая четырех стюардов, ну а по системам защиты она вообще вне конкуренции. Здесь система непосредственной обороны такая же, как на тяжелом крейсере! — продавец воздел указательный палец, а затем вздохнул: — Да, Дом Корт знал толк в кораблях! И не только в них. Разве ж в те времена, когда они владели Танниболом, такое, как сегодня, могло бы случиться?

— А что сегодня случилось? — рассеянно спросила Трис, жадно рассматривая красивый корабль. Продавец удивленно воззрился на нее:

— Ну как же… неужто вы не слышали? Какие-то сволочи вдребезги разнесли отель «Притенсиотт»!

— Что? Когда?!!

— Да… часов шесть назад.

И вот как раз с этого момента судьба и запустила цепочку событий, которые привели к тому, что вместо недорогого транспортника Трис купила этот роскошный корабль. Страшила почти на сутки выпала из реальности, то «стучась» в сеть к Нику, то лазая по всей большой Сети и выискивая малейшие упоминания о нем, и, почти случайно, сумела уловить и правильно оценить последствия разворачивающейся вокруг него на Лузитании истерии. Ну как же, инопланетник, а сумел не только показать себя в «Цепи», но еще и не подкачал в такой серьезной ситуации! Спас двадцать девять человек (хотя, по большому счету, спасли их, конечно, профессионально сработавшие операторы мобильного регенерационного комплекса, но, с другой стороны, Нику удалось сделать так, что им было чего спасать). Заслужил уважение самого популярного военного Лузитании — комм-адмирала Гурона… Поэтому утром того дня, когда Ник должен был, как он объявил сразу после того, как выбрался из капсулы мобильного регенерационного центра, выйти «в круг», Трис быстро отозвала уже внесенный за один из транспортов аванс, сняла деньги со счета Ника и, пробежавшись по финансовому району Транквеи, набрала максимально возможную сумму кредитов. Причем влезла она в эту авантюру только потому, что все это время перед ее глазами стояли изящные обводы личной яхты главы Дома Корт…

Трис, которую уже и в голову никому не пришло бы назвать Страшилой, вылезла из ложемента и сладко потянулась, заставив Ника поспешно отвернуться. Уж очень эротично она это проделала. И вообще, с того момента как партнер избавилась от своего уродства, она начала вести себя с ним очень… ну… игриво, что ли? То эдак случайно позу примет такую… соблазнительную, то взгляд бросит, то улыбнется так… зазывающее. И Ник пока не понял, что это — ее привычные подколки, просто сильно расширившие свой инструментарий, обычное женское кокетство или нечто большее. А потому пока старался не реагировать. Что, впрочем, не сильно получалось. Не реагировать, в смысле. Фигурка-то у партнера и раньше была очень и очень ничего, и волосы роскошные, а уж как она поправила мордашку… да-а-а, теперь землянин отлично понимал диспетчера, взахлеб рассказывающего ему о миллионе заходов на портал мусорщиков в те времена, когда обои с лицом Трис висели на его стартовой странице. Он бы и сам не удержался и заглянул…

— Ну, все, я пошла, посплю часиков шесть. Без меня в мусорное поле не лезь, понятно?

— Понятно, иди уж, — махнул рукой Ник. И, заерзав, устроился поудобнее в своем ложементе.

«Бросок» по размерам находился на грани классов. Его можно было посчитать как этаким переростком малого класса, так и лилипутом среднего. Но только по размерам. Весь остальной функционал у него был на уровне продвинутого среднего межсистемника. Разве что автономность слегка подкачала, но для тех функций, для которых он был предназначен, его размеров и функционала вполне хватало. Как и для тех задач, которые собирались возложить на него они. Трис и Ник предполагали использовать его как разъездной корабль широкого профиля — от атмосферного челнока (он был способен садиться на поверхность планет и взлетать с необорудованных площадок) до небольшого внутрисистемного и межсистемного курьера / малого транспорта. «Бросок» обладал вполне вместительным трюмом, судя по установленному в нем заправочному терминалу, ранее служившим ангаром чисто атмосферному челноку. Ну, или какому-нибудь скоростному внутрисистемному курьеру. А может, спасательному боту. Во всяком случае, тот бот, который послужил основой новому «Паучку», вошел бы в этот ангар без каких бы то ни было проблем. Даже и с запасом… Сам челнок/курьер/бот в процессе перехода яхты из одних рук в другие где-то потерялся, но ангар от него оказался достаточно вместительным. В настоящий момент он был в существенной части заполнен оборудованием и комплектующими, закупленными по списку гра Ниопола. Для перевозки всего этого на лузитанский транспорт силами нового «Паучка» им пришлось бы сделать не менее девяти рейсов. Если, естественно, везти во внутреннем трюме… Так что и транспорт из приобретения Трис получился вполне себе ничего. Кроме того, благодаря роскошной отделке и наличию шести богато, а еще одной — просто великолепно отделанных кают, имеющихся в пассажирской зоне, яхта могла исполнять и представительские функции, буде они им когда-нибудь понадобятся. Ну а если возникнет необходимость перевезти больше людей, то в зоне экипажа имелось еще восемь кают, в каждой из которых вполне свободно могли расположиться двое, а с некоторым напрягом и недолго — и все четверо пассажиров. Каюты же в пассажирской зоне могли разместить с напрягом до восьми человек, а самая роскошная — даже двенадцать. Так что при необходимости яхта была способна доставить на дальность до десяти систем около роты десанта, хотя использовать ее в подобной роли, конечно, было сродни забиванию гвоздей микроскопом… К тому же благодаря столь малым размерам корабль должен был идеально войти в один из ремонтных доков транспорта. А будь его размеры слегка побольше — хрен бы он туда влез. Взяв все это в расчет, выбор Трис можно было бы считать практически идеальным… если бы не цена.

Впрочем, в наиболее напряженный момент это даже помогло: после двух суток пребывания на Транквее Трис начала опасаться, что ее с этого терминала просто не выпустят. Уж больно лакомым кусочком она показалась тем, кто был в курсе насчет ее огромного выигрыша. Да и букмекеры тоже были очень не против вернуть хотя бы часть выплаченных денег. Большинство как игроков, так и аналитиков букмекерских контор не приняли во внимание менталитет лузитанцев и развернувшуюся вокруг Ника на Лузитании бурю эмоций, вследствие чего капитально просчитались с прогнозом результатов последующих боев и, естественно, со ставками. Они даже не подозревали, что кто-то из, считай, практически профессиональных бойцов способен вот так, просто из уважения к поступку, отдать свою неминуемую победу сопернику. Поэтому удар по финансам букмекерских контор, нанесенный ставкой Трис и последующими за этим выплатами, оказался очень болезненным. Тем более что они, будучи практически уверены в своих оценках, заранее посчитали поставленные ею деньги своими и даже и не подумали пересчитать соотношение ставок при принятии такой гигантской суммы.

Так что столь дорогая покупка, да еще оформленная на имя Ника, который в тот момент являлся настоящим кумиром Лузитании, сразу резко уменьшила интерес к Трис у криминала. Да и вообще, после этой покупки конфликт с одинокой богатенькой инопланетянкой перерастал для местных бандитов и букмекеров в конфликт с самой могущественной на Транквее торговой мафией. Та ни за что бы не пошла ни на какой мухлеж с покупкой, ни уж тем более на то, чтобы самому знаменитому в настоящее время подданному Лузитании был бы нанесен хоть какой-то ущерб. Причем все равно — по их вине или вследствие их небрежности или нерасторопности. Это даже не потребовалось как-то озвучивать, поскольку оно и так было очевидно всем. Так что через два часа после оформления сделки Трис совершенно спокойно забрала свои вещи из отеля, в лобби-баре которого уже не было ни одной из намозоливших ей глаза неприятных физиономий, и вылетела на «Броске» к околопланетному орбитальному терминалу. Еще в полете она по Сети отыскала и арендовала роскошные апартаменты, в стоимость которых входил еще и эллинг для яхты, доступ к которому был прямо из апартаментов. Напуганная всем, произошедшим на Транквее, Трис на этот раз решила подстраховаться на случай, если им попытаются перекрыть возможность добраться до пассажирского терминала.

Но с другой стороны все это никак не отменяло тот факт, что все те задачи, которые должна была решать яхта, вполне можно было бы решить и с помощью корабля, стоившего раза в три-четыре дешевле. А сейчас, из-за ее покупки, партнеры снова оказались практически с голой задницей. Даже по списку гра Ниопола они закупили не все, а лишь то, что целесообразно было волочь именно с Лузитании. Остальное землянин собирался приобрести уже на «Кокотке» на деньги, вырученные с продажи части груза транспорта снабжения.

После того как они свинтили с обломков курьера все полезное, на общем совете было решено не продолжать пока полет в систему «Кокотки», а прыгнуть на пару систем в сторону, к одному относительно отсталому и потому полузависимому мирку. Ну не интересовали особенно никого такие мирки, ибо гемора с них много, а доходов — чуть. А большинство серьезных игроков в обитаемой человечеством части Галактики исповедовало американский подход, а именно — никаких официальных колоний и, следовательно, никакой ответственности за их обитателей, наоборот, формальная независимость, но с прямым подкупом национальной верхушки, которая и без реальной колонизации прекрасно обеспечивает полный реальный колониальный статус. Вследствие чего мирки, подобные Гаккее, на которую они отправились, сохранив видимость независимости, на самом деле оказывались полностью включены в экономическую систему какого-нибудь из более крупных государств. И Гаккея уже давно находилась в орбите Лузитании. Так что практически все, что они не докупили на Лузитании из-за отсутствия денег, можно было добрать на Гаккее. Хотя, возможно, кое-что придется и подождать, пока доставят.

Несмотря на статус глухой дыры, орбитальный терминал на Гаккее оказался довольно крупным и обладал полным набором функционала. То есть и заправочная станция, и ремонтные доки, и туристический, и даже финансово-торговый район на нем присутствовали. Так что, едва они только пристыковались, Ник с Трис и инженером отправились в торговый район. Предстояло продать часть родия и закупить, а если не будет на месте, заказать все, что нужно было гра Ниополу и что не было куплено на Лузитании вследствие недостатка финансов.

— А тут неплохо, — довольно усмехнулась Трис, когда они вышли из лифта в торгово-финансовом квартале. Предварительный заказ уже был сделан, теперь предстояло обсудить нюансы оплаты. Ник-то сначала хотел просто в тупую продать родий и расплатиться, как обычно, но Трис категорично заявила, что столь открыто светить такое количество чистого родия, как у них, если и не опасно, то не слишком разумно. И лучшим выходом будет пообщаться с продавцом на предмет того, не возьмет ли он хоть часть оплаты слитками металла. Несмотря на то что финансы обитаемой человечеством части Галактики официально не были построены на золотом, платиновом либо еще каком-то физическом стоимостном эквиваленте, некоторые виды металлов и иных редких элементов все же играли подобную роль. И родий принадлежал к этому узкому пулу. Так что продавец вполне мог пойти на то, чтобы принять оплату за груз в слитках родия. Более того, подобная бартерная операция еще могла оказаться и более финансово выгодной, поскольку они в этом случае сохранили бы пять процентов от стоимости, которые в случае обычной продажи ушли бы в качестве налога на торговую операцию.

— О, уважаемые, рад, рад видеть! — хозяин торговой фирмы, прайсы и условия поставки которого показались им наиболее привлекательными, со счастливой улыбкой бросился к компаньонам, едва только они появились на пороге его конторы. Ну, еще бы, для торговца подержанными компонентами сделка на тысячу лутов — уже праздник души, что же говорить о таковой на почти два миллиона!

— Прошу вас, присаживаетесь… кассили? Тиремиока! Тиремиока!!!

Ник удивленно поморщился — зачем орать, если можно отправить вызов по сети? Человек же может вообще не услышать из-за стенки, вследствие того что как раз сейчас он лазает где-то по Сети либо, скажем, слушает музыку. Но, похоже, в этом офисе царили свои, уже давно отработанные, порядки. Поскольку спустя мгновение дверь офиса приоткрылась и в получившуюся щель уныло заглянуло существо непонятного пола, украшенное, если можно было это так назвать, растрепанной фиолетовой шевелюрой, серо-черным макияжем и… лениво-тупым выражением лица.

— Сделайте нам кассили, — тут же величественно приказал хозяин офиса. Трис же, повернувшись к Нику, скинула ему по сети: «Пить кассили, сделанное „этим“, я не буду. И тебе не советую». Тот в ответ едва заметно кивнул.

— Итак, уважаемые, я так понял, цена вас полностью устраивает? — первым делом уточнил торговец.

— Да, с этим проблем нет, — кивнул Ник и осторожно добавил: — Уважаемый.

Он уже заметил, что как на Лузитании, так и, судя по тому, что он услышал здесь, по всей сфере ее влияния, весьма распространенные и даже в принципе практически общепринятые обращения, типа гра или нри, отчего-то почти совершенно не используются. Похоже, это служило еще одним этаким скрытым идентификатором лузитанцев. Ну как для североевропейцев, практически поголовно знающих английский язык, таким индикатором служит умение говорить на одном из северных языков — датском, норвежском или шведском. Ник об этом что-то читал.

— Хм-м, тогда какие именно вопросы оплаты вы собираетесь обсудить?

— Понимаете, уважаемый, у нас имеется некоторое количество слитков родия, и мы были бы не прочь оплатить наш заказ…

— Родия? — вскинулся торговец. — Вы сказали родия?

— Да, — кивнул Ник, настороженный такой резкой реакцией на его слова.

— А сколько у вас его?

— А почему это вас интересует? — осторожно спросил Ник. Торговец заполошно вскинул руки:

— О-о, не волнуйтесь. Просто у меня есть партнеры, которые как раз сейчас заинтересованы в приобретении партии родия. Причем они готовы заплатить даже не по рыночным ценам, а с премией.

— И с чего такая щедрость? — поинтересовалась Трис.

— Ну, — торговец слегка замялся, — сами знаете, в преддверии перемен многим хочется вложиться в твердые активы. Мало ли как все повернется…

Ник озадаченно покосился на Трис. Что за лапшу собирается этот тип навесить им на уши? Как какие-то перемены могут хоть как-то отразиться на курсе и стабильности общегалактической валюты? Тут что, общегалактическая война на пороге или общий кризис экономики обитаемой человечеством части Галактики? Трис сидела с непроницаемым лицом, и это означало, что и у нее в голове также не все состыковывалось.

— Простите, а о каких переменах вы говорите?

— Ну как же, — удивился торговец, — вы что, не слышали о том ультиматуме, который Ассамблея предъявила Лузитании?

Все трое удивленно переглянулись.

— Так вы что, после выхода из прыжка не смотрели новостей? Все голоканалы заполнены этим!

Ник криво усмехнулся. Вот ведь зар-раза… Система связи, установленная на яхте, позволяла соединяться с Сетью на куда больших расстояниях, чем им был доступно ранее. Так что они практически весь полет были в курсе всех новостей и не успели войти в то состояние информационного голода, которое заставляет любого, оторванного от Сети более-менее долгое время, сразу после появления связи лезть в Сеть за новостями. Более того, после обнаружения обломков Ник еще и напрочь заблокировал любое обновление новостей, чтобы ничего его не отвлекало от вдумчивой мародерки. Вероятно, так же поступили все остальные.

— И что же это за ультиматум?

— Прекратить любое преследование пасескриников и допустить международных наблюдателей к расследованию теракта в отеле «Претенсиотт».

Ник ошалело вытаращил глаза:

— Не понял…

Торговец расплылся в улыбке. Ну как же, вот прямо сейчас, немедленно он просветит дремучих аборигенов острова Мумбу-Юмбу в том, как оно все в жизни устроено на самом деле. Нику еще на Земле не раз встречались такие личности, которые воодушевленно вещали всем обо всем, по большей части пересказывая слухи, сплетни и остальную муть из желтой прессы и передач желтого же телевидения типа НТВ либо телеканала «Дождь», с непередаваемым апломбом выдавая все это за истину в последней инстанции.

Как оказалось, Планетарный совет Лузитании объявил, что взрыв в отеле «Претенсиотт» устроили пасескриники. После чего на планете начались преследования честных и демократично настроенных людей… Дальше Ник уже не слушал. Пасескриники, вот оно что… Дакрит рассказал ему о них довольно многое. В принципе, большинство таковых было вполне приличными людьми. Просто не очень любящими насилие и желающими жить так, как им хочется, и чтобы их при этом никто не трогал. Наивные… Нет, совершенно понятно, что, после того как их идеалы воплотятся в жизнь, никто более не сможет, как Ник это услышал в выступлении одного из деятелей пасескриников, «размахивая кулаками перед моим носом заставить меня войти „в круг“». Но с какого дьявола они решили, что та, новая жизнь у них будет спокойной и безмятежной? Что в ней почти сразу не появятся ни обдолбанные наркоманы с ножом, которым срочно нужны деньги на дозу, ни наглые гопники, выворачивающие карманы у одиноких прохожих, ни только внешне напоминающие людей твари, подкарауливающие в малолюдных местах одиноких женщин, ни сдвинутые придурки с оружием в руках, расстреливающие то школьников, то студентов, то коллег по офису, ни веселые ребята-эмигранты, под маркой протестных выступлений развлекающиеся грабежами и массовым сожжением чужих автомобилей? То есть все то, о чем сегодня на Лузитании никто и слыхом не слыхивал. Причем, как Ник подозревал, не только, а возможно — и не столько из-за того, что даже поползновение на нечто подобное мгновенно получило бы немедленный и массовый отпор как со стороны полиции, так и вообще любого оказавшегося поблизости лузитанца. Хотя это, несомненно, играло свою роль. Одно дело, когда ты ожидаешь противодействия своим «подвигам» только со стороны полицейских, которых, насколько Ник помнил, приходится, в зависимости от страны, от двух до где-то десятка человек на тысячу жителей (а может и больше, он точно не помнил), а другое, когда ты рискуешь при любом поползновении на нечто недостойное получить по морде от как минимум семи сотен из каждой тысячи, если вычесть малолетних детей и совсем уж немощных стариков. Ибо даже явное несоответствие сил и возможностей между преступником и самим собой вряд ли кого из лузитанцев остановит. Знают, что едва только ввяжутся в справедливый бой, как тут же на шум прилетит целая кодла распихивающих друг друга в желании поскорее дотянуться до супостата помощников. Да уж… при таком раскладе и стариков с детьми можно не исключать. Разве только грудных младенцев… Так вот, дело было не только в этом. При таком образе жизни всякие генетические и психологические сбои не накапливаются в мозгах и организме, а регулярно, так сказать, «смываются» волнами адреналина, которые рядовой лузитанец испытывает как минимум раз в месяц. При очередном выходе «в круг». То есть даже те люди, которые на любой другой планете, несомненно, стали бы преступниками, в условиях уникального лузитанского общества вполне себе существуют в виде вполне добропорядочных его членов.

Еще одну часть этих самых пасескриников составляли мальчики и девочки периода гормонального взрыва, которым непременно хотелось положить свою жизнь на алтарь чего-то нового и прогрессивного. Да-да, те самые «отчизне посвятим души прекрасные порывы…». В России как раз из таких формируется низовой актив наци, антифа, «белоленточников» и «Наших». Хотя таковых среди пасескриников было куда меньшее количество. Возможно, потому, что, в отличие от Земли, у здешней молодежи тут и так было море возможностей заставить организм вырабатывать адреналин.

Ну а третью часть составляли уроды с самооценкой, завышенной до предела и при этом — без особенных талантов. Что, в свою очередь, не позволяло им продвинуться ни по одному из доступных социальных лифтов, каковых в любом технологическом обществе, как правило, до черта. Это, скажем, в России времен крепостного права с социальными лифтами было не очень. И то люди умудрялись из крепостных в дворяне скакнуть. Как, например, папаша знаменитого белого генерал Деникина, Иван Деникин, начавший службу солдатом-рекрутом из крепостных, а закончивший ее дворянином в чине ажно майора. И Лузитания в этом смысле совершенно не исключение… Но для человека с завышенной самооценкой признать, что он не самый-самый и что его неудачи в попытках пробиться вверх вызваны недостатком его собственных способностей и трудолюбия — совершенно невозможно. Вот они и находят себе оправдание в том, что все дело-де, в «преследованиях со стороны тоталитарного режима» или «засилии кровавой гэбни», с которой они так самоотверженно борются и которая «кушать не может», поскольку круглосуточно занята только «страшной мстёй» именно им. Этих можно обозвать самым неприглядным дерьмом, но, как правило, именно из них и состоит руководящий состав большинства «апазицинеров». Но ни они, да и вообще никто из этих трех категорий, по мнению землянина, не был способен ни подготовить, ни осуществить столь масштабный теракт…

— …демократических процедур! — возвышенно закончил торговец. Ник тряхнул головой, возвращаясь в реальность. Ладно, его-то какое дело? Они здесь для совершенно конкретных действий. А вот мысль торговца насчет некого НЗ в, как это он обозвал, твердых активах стоит обдумать. Поэтому пока весь найденный родий продавать не будем. Хватит с него и того, что отдадим.

— Скажите, уважаемый, а премия — это сколько?

Торговец прекратил «гнать пафос» и мгновенно сосредоточил взгляд на землянине, тут же расплываясь в максимально воодушевленной улыбке:

— Это зависит от размера партии, уважаемый. До миллиона лутов — пять процентов, до десяти — семь, а уж если больше, то…

— Понятно, — кивнул Ник. — Но, к сожалению, родия у нас приблизительно на сумму заказа. Потому-то мы ровно настолько и заказали. Хотя… раз у нас тут образовалась премия в семь процентов, то… — Ник развернулся к гра Ниополу, демонстративно не обратив внимания на мгновенно взбледнувшего торговца, только что понявшего, что он, увлекшись своим возвышенным «токованием», просто подарил им почти полторы сотни лутов, — что у нас там еще по списку, господин инженер? Давайте воспользуемся любезностью хозяина и округлим заказ до максимальной суммы.

В принципе, Ник собирался здесь еще и заправиться, для чего требовалось все-таки продать часть родия, но, раз пошли такие расклады, и впрямь светить его не стоит. На прыжок до системы «Кокотки» им топлива хватит, хоть и в обрез, а там заправимся уже из танков транспорта снабжения. У него там горючки на целый флот…

Громила шваркнул на откидной столик упаковку стандартного флотского сухпая и молча вышел из камеры. Ник уныло поднялся и пересел к столику. Сколько он уже здесь заперт — день, два? Судя по количеству пустых упаковок от сухпаев, валявшихся в углу камеры, по которым он только и мог прикидывать время, поскольку в тюремной секции наносеть блокировалась намертво, — не менее трех. Но кто его знает, с какой периодичностью кормят пленника? Промежутки между кормежками были явно неравномерными, так что могло быть и больше, и меньше…

Все началось одиннадцать дней назад, когда штурм-сержант открыл глаза и уставился на нависшую над ним крышку капсулы регенератора. Что… Мысли путались. Кто… Грокк пошевелил рукой. Он… был ранен. Да. Это точно. Он был ранен и… а вот хрен его знает, что там дальше было. Последнее, что он запомнил, — это запах паленого мяса (его собственного мяса, между прочим) и боль. Вернее — БОЛЬ!!! А потом — тьма. Впрочем, подобная последовательность событий не была для штурм-сержанта абсолютным откровением. В регенерационную капсулу он за пятнадцать лет службы попадал уже в четвертый раз, так что ничего особенно нового… Грокк попытался осторожно приподнять руку и ухватиться за борт капсулы и… не смог. Штурм-сержант непроизвольно сглотнул. Да что, Твари бездны, происходит?! Он напыжился и… с трудом пошевелил мизинцем. Причем вследствие этого еле заметного движения его прошиб пот, причем так, будто он только что взял вес в четыреста стоунов на соревнованиях по тяжелоатлетическому многоборью на первенство второго ударного флота. Да что же это? Как он мог так ослабнуть всего за… интересно, а сколько он здесь провалялся? Месяц? Полгода? Да нет, за полгода регенератор собрал бы его заново, даже если от его тела осталось бы всего процентов тридцать. Ну, с учетом головы, конечно. А он, судя по тому, что Грокк помнил о последних секундах перед потерей сознания, явно был заметно целее. Впрочем, кто его знает, что и как там прилетело его тушке потом, когда он уже был в отключке…

Следующую попытку пошевелиться штурм-сержант предпринял минут через пять. И гораздо успешнее. Потому что в этот раз ему удалось приподнять дрожащую руку и ухватиться-таки за бортик. Но это было все, на что он оказался способен. Ни подтянуться с использованием рук, ни уж — тем более — просто приподняться у штурм-сержанта не получилось. Но все равно по сравнению с первой попыткой это был настоящий прорыв! Так что дело, считай, пошло…

Третья попытка привела к тому, что штурм-сержанту удалось сесть в своей капсуле и оглядеться. Он находился в каком-то боксе. Скорее всего, этот бокс располагался на одном из транспортов снабжения типа «Алкрин», каковых в составе объединенного флота, направленного кланом Корт для захвата одной стратегически важной транзитной системы, насчитывалось ажно две штуки. Во время операций большого масштаба в недрах этого толстяка обычно разворачивали крупный вспомогательный госпиталь. Грокк где-то с минуту посидел, отдыхая от «нагрузки» (и не хрен ржать, сами бы попробовали!), а затем очень аккуратно перевалил свое все еще ватное, но ставшее куда более послушным тело через бортик капсулы. И замер. Потому что услышал странный шелест. Вроде как.

Несколько мгновений ничего не происходило, а затем шелест послышался вновь. Штурм-сержант мгновенно пригнулся и скользящим шагом (и куда делась вся слабость?) двинулся к левому обрезу капсулы, где замер, напряженно прислушиваясь. Спустя несколько мгновений ожидаемый шелест послышался вновь. Да не один. Кто-то, находящийся от капсулы штурм-сержанта буквально в пяти-шести шагах, тяжело вздохнул и смачно… высморкался. Грокк ошалело сглотнул. Он был далек от мысли, что, пребывая в столь разбитом состоянии, сумел покинуть капсулу совершенно бесшумно, но его отчего-то никто не окликнул, как оно должно бы произойти, будь этот… сморкавшийся дежурным медтехником. Но и на диверсанта он также никак не тянул, потому как — где вы видели сморкающегося диверсанта? Штурм-сержант нервно огляделся… Твари бездны, как он сразу-то не заметил?! Бокс, в котором были установлены регенераторы, выглядел… поношенным. Это было не совсем точное слово, но ничего лучшего Грокку в этот момент в голову не пришло. Да и сами регенераторы… Штурм-сержант осторожно провел рукой по боковой поверхности того, из которого он только что выбрался, и уставился на грязные пальцы. Да уж, чувствовалось, что здесь очень долго никто не убирал. Явно больше полугода… И в этот момент из-за капсулы снова раздался звук, на этот раз, для разнообразия, очень похожий на… всхлип. Грокк вздрогнул, подобрался и, наконец, осторожно выглянул. У соседнего регенератора спиной к нему стоял какой-то тип в мешковато сидящем на нем рабочем комбезе и пялился на его содержимое. Штурм-сержант присмотрелся и зло стиснул зубы: сквозь прозрачную крышку полевого регенератора виднелась стройная нога. Голая — что было немудрено, потому что, во-первых, в регенератор положено укладывать раненого абсолютно обнаженным и, во-вторых, эмульсия, наполнявшая регенератор, имела в своем составе компоненты, способные растворять и выводить элементы одежды, нижнего белья и полевых изолирующих саннашлепок, буде что из этого, не дай бог, останется в ране — и женская. Так что штурм-сержант Грокк скрипнул зубами и, бесшумно скользнув к этому увлеченно и самозабвенно, ничего вокруг не видя и не слыша, пускающему слюни вуайеристу[8], легонько приложил его своим пудовым кулачком по затылку…

Его более чем трехдневное тюремное заключение окончилось столь же неожиданно, как и началось. А вообще все произошедшее до сих пор приводило Ника в тупик.

Виновником всех их приключений оказался гра Ниопол. Как выяснилось, инженер так рвался на транспорт именно потому, что надеялся найти здесь… вы не поверите… свою любовь! Уж как юная лузитанка из Дома Корт и юный инженер с Элгонка умудрились пересечься друг с другом — история умалчивает. И с чувствами самой лузитанки тоже, по мнению Ника, все было не так прозрачно. А вот инженер попал. И сильно. Поэтому, помучившись после расставания несколько месяцев, он бросил все — работу, карьеру, перспективы и полетел на Лузитанию, отыскивать любимую. Но та как раз ушла с одним из ударных флотов к «Кокотке». Инженер прождал ее возвращения два месяца, но когда остатки флотов возвратились, выяснилось, что среди спасшихся любимой нет. Другой бы погоревал и успокоился, жизнь же продолжается. Но гра Ниопол оказался не из таких. Сначала он бросился в то место, где состоялось сражение, в надежде на чудо. Чуда не произошло. Любимой в окрестностях «Кокотки» не нашлось. Зато слухи об уничтожении ее корабля полностью подтвердились. Тогда он вернулся на Лузитанию, где отличился тем, что умудрился за восемьдесят дней шестьдесят раз получить по морде «в кругу». Однако подобная стойкость и непреклонность в достижении цели заставили смилостивиться сердца довольно многих лузитанцев. А это позволило Ниополу докопаться до информации о том, что на брошенном вследствие серьезного повреждения главной двигательной установки, но в остальном почти целом транспорте снабжения осталось некоторое количество сильно израненных бойцов, эвакуация которых оказалась невозможной именно вследствие того, что не то что тащить их куда бы то ни было, а просто хотя бы ненадолго прервать процедуру реанимации, скажем, для перемещения на другой борт, для них было смерти подобно. И вроде как среди тех, кого там оставили, была и команд-пилот Акринен. Правда, для того чтобы это выяснить, гра Ниополу пришлось проторчать на Лузитании около пяти лет. Ну не только на ней, а мотаясь между Лузитанией и «Кокоткой».

После чего инженер окончательно вернулся на «Кокотку» и… да нет, он вовсе не стал верно и неуклонно ждать свою юношескую любовь. Прошедшие несколько лет немного притупили чувства, так что гра Ниопол начал просто жить на станции «Кокотка». Сначала работал в ремонтных доках компании «Ценорис», потом перешел на верфь «Такренбург», занимающуюся как постройкой новых, так и глубокой модернизацией старых кораблей, женился, развелся, женился еще раз, вырастил двоих детей, снова развелся, прошел первую процедуру омоложения, на десять лет покинул «Кокотку», завербовавшись по контракту на фронтир, чтобы побыстрее закрыть кредит на омоложение и начать копиться деньги на новый, затем снова вернулся на станцию. Первоначальные вложения у него здесь уже были сделаны — жилье, медстраховка и все такое прочее имелись, а заработок на «Кокотке» был заметно выше, чем на любом из обитаемых миров. Ну, за исключением, конечно, фронтира. Но там Ниополу не понравилось. Поэтому-то он и вернулся, оттрубив всего один контракт. И благодаря наработанному за эти годы, в том числе и из-за контракта на фронтир, весьма приличному индексу социальной адаптации, устроился на очень теплое место в инженерный центр. Вот так он и жил пока… в инженерном центре не появился некий молодой человек с не совсем законной просьбой установить ему левые лузитанские базы…

Дома Грокк провел всего одиннадцать дней. А когда на двенадцатый штурм-сержант появился в отеле орбитального терминала, в котором для них капитаном были заранее забронированы номера, первым, кого он увидел, оказался кап-сержант Пинолли.

— И ты здесь, убивец ненасытный? — добродушно поприветствовал он старого сослуживца. — А я-то считал, что буду первым.

— Не-а, — мотнул головой кап-сержант. — Нас здесь уже под полсотни.

— А что так? — удивился Грокк.

— Ну а сам-то что? — усмехнувшись, спросил его приятель. Штурм-сержант пожал плечами:

— Да, хрен его знает, старина. Вроде все нормально — люди, небо, дома́, как и раньше, а… не то что-то. Мы для них всех не свои. Даже для тех, кого я раньше знавал. А для остальных — так вообще… Тут меня три дня назад один сопляк «в круг» вызвал. Ну, я вышел и врезал ему. А он, ты представляешь, начал орать, что я «нечестный прием» применил! Ты «в круг» вышел или так, рядом постоять? Какой нечестный прием может быть «в кругу»? Что тут у них случилось, если «круг» уже «кругом» быть перестал? Или все эти там наверху. У них тут отель взорвали, причем в нашем городе — а они все сопли жуют. Все спорят, кого можно считать виноватыми, а кто просто «случайно оказался» среди тех уродов, которые это сотворили.

— Да, — качнул головой Пинолли, — вот и я так же. Вроде все ничего, а чувствую, что «не свой», как ты это сказал. Побродил по старым улочкам, посидел в баре, да и рванул сюда. Если уж начинать новую жизнь, то совсем, полностью…

Так что к тому моменту, когда подошел срок, определенный им капитаном для окончательного ответа на его предложение, в отеле собралось сто девяносто два человека из двухсот пятнадцати «проснувшихся» (несколько человек, из тех, кто был помещен в капсулы, к сожалению, не «проснулись»). Но и этого количества вполне хватало на то, чтобы сформировать команду картографического крейсера. Вернее, их было даже больше, чем нужно. Все тот же неугомонный Ваэрли, умудрившийся где-то раздобыть кое-какую информацию, утверждал, что ходовая вахта крейсера планируется всего в шестнадцать человек. То есть, исходя из обычных стандартов лузитанского флота, согласно которым экипаж вспомогательного корабля был кратен составу ходовой вахты в отношении где-то один к пяти или чуть больше, полный экипаж крейсера должен был насчитывать где-то порядка восьмидесяти, максимум девяноста человек. А здесь, в отеле, уже собралось на сотню с лишним больше. Поэтому многие нервничали. Но все разрешилось к общему удовольствию. Как выяснилось, в проекте крейсера были предусмотрены серьезные ремонтно-сборочные мощности, которые были предназначены для того, чтобы прямо во время экспедиции собирать из комплектующих одноразовые зонды и восстанавливать поврежденные элементы картографических комплексов. А то и собирать новые, если повреждения старых становились критическими. Так что штатных должностей в экипаже хватило на всех. Как бы даже со стороны кого брать не пришлось. Да и с остальным молодой капитан не обманул. Каждому из тех, кто подписал десятилетний контракт, было предложено выбрать желаемую специальность из списка, после чего они и прилетели на Сигари. А здесь им всем было установлено от четырех до восьми имплантов. Кроме того, в той же клинике, в которой им устанавливали импланты, всем членам экипажа были загружены по полтора десятка баз, соответствующих вновь избранным профессиям, которые к тому же подавляющее большинство уже успело разучить до второго, а кое-кто кое-какие — даже и до третьего ранга включительно. В первую очередь потому, что их капитан, кроме обещанных имплантов и новых баз, оплатил для каждого из них еще и по десять дней медикаментозного разгона в капсулах. Хотя изначально об этом разговора не было. И вообще, капитан штурм-сержанту нравился. Ответственный такой, упорный и нежадный. А еще — честный. Все, что обещал, — сделал. Даже более того. Грокк тут узнал (и не то чтобы случайно), в какой именно клинике им все это ставили, и уважительно покачал головой. Она была одной из самых дорогих на Сигари, и здесь обихаживалась местная элита. Нет, медицина на Лузитании была очень и очень сильной, и к тому же клан-центры всегда считались на голову выше не только обычных общедоступных, но и специализированных военных, но здешний уровень также очень впечатлял. Если для обычных медцентров нормальным считался восьмидесятидевятипроцентный, для военных — девяностодвухпроцентный уровень освоения баз, а клан-центры держали эту планку на уровне девяноста пяти процентов[11], то здешний персонал падение уровня освоения более одного процента считал чем-то вроде личного оскорбления. То есть, если проводить аналогию с медициной Дома, их всех обслужили на уровне Главы или как минимум старших офицеров клана.

Получается, что хотя в принципе никто из «проснувшихся» не мог знать, что там дальше будет в их жизни и куда заведет их дорога, на которую они встали, дав фуа своему капитану, но того, что он уже для них сделал, было вполне достаточно, чтобы любой адекватный человек испытывал к нему уважение и благодарность. А неадекватные… что ж, иногда и поразмяться очень неплохо.

— Судя по твоему оскалу, Грокк, ты сейчас явно подумал о хорошей драке, — усмехнулся Пинолли. — Ты там это, не жмись, поделись со старым товарищем.

— Да я так, в общем, — отозвался штурм-сержант. — Без конкретики.

— Да? Ну ладно, но если что — не забывай делиться, хорошо?

— Да куда я денусь, — хмыкнул Грокк и махнул бармену. Тот мгновенно переместился к нему и расплылся в улыбке:

— Еще коктейль?

— На хрен эту муть, налей-ка мне борджийской гути.

Бармена слегка перекосило. Ну да, крепкая вещь, так и мы вроде не хрупкие?..

Когда Грокк вызвал землянина, тот сидел в кабинете главного инженера верфи, слушая его подробные объяснения по некоторым изменениям и отступлениям от проекта. Так что ему пришлось извиниться, бросать все и, примчавшись на «Искатель», уже выведенный из дока и находившийся на парковке верфи, выводить «Бросок» из переоборудованного для него ангара и лететь к терминалу. А затем два часа уговаривать диспетчера выделить ему хотя бы десятиминутное окно для стыковки к одному из шлюзов того переходного коридора, в котором оказались закупорены его люди. Но уговорить диспетчера так и не удалось — тот уперся, как баран. Дойдя до белого каления, Ник решился на авантюру и вызвал штурм-сержанта.

— Грокк, это капитан…

Штурм-сержант был негласным лидером «проснувшихся». Отношения между ним и землянином складывались достаточно ровно. Десантник оказывал ему подчеркнутое, даже несколько демонстративное уважение, при этом держа всю разношерстную вольницу «проснувшихся» в кулаке и при любом не то что конфликте (этого он не допускал), а просто недопонимании, которое, никуда не денешься, время от время возникало между землянином и этими «пришельцами из прошлого», неизменно выступал на стороне Ника. С чего бы это так — Ник пока не понимал, но неискренности в Грокке не чувствовал. Вследствие чего предложил ему обучение на пилота, надеясь в недалеком будущем сделать из десантника одного из старших вахтенных офицеров. Вторым… вернее первым кандидатом была, естественно, Трис, еще одним, причем уже не кандидатом, а реальным старшим вахтенным офицером являлась Акринен, уже в этом рейсе примерявшая на себя должность шеф-пилота. Ну а еще одного нужно было искать. То есть на данный момент все старшие вахтенные офицеры у Ника имелись, но никого из них, кроме, естественно, Акринен, иметь в составе постоянного экипажа землянин не планировал.

— …мне не дают разрешении на стыковку с вашим коридором. Диспетчер заявляет, что к нему потоком стыкуются транзитные суда.

— Врет, — безапелляционно заявил штурм-сержант. — Как минимум два парковочных шлюза свободны уже часа полтора. А нам нужно минут пятнадцать максимум…

— Да знаю я, — досадливо оборвал его Ник, — мне тоже все видно — так что не перебивай! Я вот что тут подумал: у вас же там техников — человек сорок, так?

— Да, капитан, — сухо отозвался Грокк, и Ник понял, что, пожалуй, был с ним излишне резок. Но эта ругань с диспетчером его напрочь вымотала. И Трис еще умотала на Транквею. Чего-то ей там срочно понадобилось. А то, может, чем и помогла бы. Впрочем, в данный момент ее отсутствие было только на руку. Ник сильно сомневался, что она отговорила бы его от планируемой авантюры, да и вообще в том, что стала бы отговаривать, а вот участвовала бы, скорее всего, с большим энтузиазмом. А землянин совсем не был уверен в том, что его участие в этой авантюре обойдется без весьма серьезных последствий. Так что отсутствие рядом с ним Трис гарантировало, что при любых последствиях в его команде остается как минимум один пилот, способный, хотя и с ограничениями, управиться с «Искателем», на которого он может абсолютно положиться…

— Значит, так. Возьми пару надежных ребят и попытайтесь взломать интерфейс какого-нибудь шлюза. Стыковку с дверного пульта вы, скорее всего, обеспечить не сможете, но я подгоню «Бросок» вплотную — будете прыгать, — Ник замолчал. Идея была безумной. Не говоря уж о том, что сам факт взлома шлюза уже должен был принести массу проблем, еще и предложенный Ником способ эвакуации также был довольно опасен. «Пустотный прыжок», как это называлось у десантников, считался одним из методов аварийной эвакуации с разрушенных кораблей и отрабатывался на флоте примерно так же, как в армии Земли — обкатка танками[13]. То есть в обязательном порядке, но весьма условно. Основная трудность его исполнения заключалась в том, что человеческий организм может находиться в вакууме без средств защиты и без серьезных последствий чрезвычайно короткий промежуток времени. Одну-две секунды. После чего начинало стремительно развиваться серьезное комплексное поражение тканей, в основном вследствие чудовищной разницы давления между человеческим организмом и внешней средой. А вот близкий к абсолютному нулю холод вакуума был менее опасен, поскольку его можно было выдержать несколько дольше, вследствие того, что сам вакуум работал как неплохой изолятор… Но никаких иных вариантов Ник не видел. Похоже, кто-то очень влиятельный дал прямую команду заставить «проснувшихся» отказаться от клятвы верности Дому Корт. И эту команду сейчас старательно отрабатывали. При том что сам Ник никаких проблем в связи с этим до сих пор не испытывал…

— Понял, капитан, — с явственной ноткой удивления в голосе отозвался штурм-сержант, — исполняю.

Ник же чуть сдвинул яхту в сторону, разворачивая ее таким образом, чтобы иметь возможность быстро переместиться к тому шлюзу, который укажет Грокк. На самом деле, если все пройдет нормально, это будет не совсем «пустотный прыжок», Ник собирался максимально прижаться к внешнему кессону переходного шлюза и только после этого открыть створки трюмного люка. В этот же момент его люди должны были открыть створки шлюза и прыгнуть прямо в трюм, под свист утекающего из переходного коридора из-за незагерметизированного соединения воздуха. На самом деле, если все пройдет достаточно быстро, никакого вакуума там не будет. Просто не успеет образоваться. Будет всего лишь сильное падение давления, которое тоже, конечно, отразится на организмах людей не лучшим образом, но, в зависимости от уровня падения давления и длительности нахождения в этих условиях, либо вообще пройдет само, либо будет купировано не более чем часом пребывания в медкапсуле. Особой опасности для терминала тоже не было. Две сотни человек в стандартный шлюз транспортного коридора должны были поместиться. Как сельди в бочке, но должны. А как только откроются внешние створки шлюза, датчики мгновенно зафиксируют падение давления и дадут команду на срабатывание внутренних створок шлюза, отсекая разгерметизированный шлюз от коридора и остального терминала. Да, воющие сирены сигнализации, сообщающей об опасной разгерметизации, скорее всего, изрядно потреплют нервы и транзитным пассажирам, использующим этот коридор, и находящемуся поблизости персоналу, и, уж точно, кое-кому из руководства — но это и все.

— Мы в шестом шлюзе нашего коридора. Готовы.

— Понятно, — скупо отозвался Ник, бросая яхту к указанному шлюзу, выглядевшему как выступ шестиугольной формы, верхняя и нижняя стороны которого были гораздо длиннее боковых.

— Яхта «Бросок», регистрационный номер RRWTTЛ 56748-12, вы находитесь в зоне ограниченного доступа! Немедленно покиньте… — заверещал диспетчер. Но Ник не обращал на него никакого внимания. Закусив губу, он ювелирно работал малыми маневровыми, пытаясь как можно быстрее притереть почти пятитысячетонную махину яхты как можно ближе к внешней поверхности шлюза номер шесть и стараясь при этом, чтобы касание произошло максимально мягко и аккуратно. Еще не хватало в последний момент повредить створки шлюза настолько, что они не откроются. Да и обшивку яхты портить тоже не хотелось бы.

Яхта дрогнула. Касание. Ник впился взглядом в показания сенсоров и выдохнул:

— Я на месте…

— Мы пошли…

Створки шлюза и люк трюма яхты одновременно распахнулись, и сразу же неровная щель между шлюзом и обшивкой «Броска» начала бурно фонтанировать конденсирующимся водяным паром. Нику почудилось, что яхта мелко задрожала под каблуками влетающих в трюм парней, но это, скорее всего, чисто психологический момент. Слишком большая разница в массе и слишком маленькая скорость соударения, чтобы многотонное тело «Броска» хоть как-то отреагировало.

— На борту, — напряженно доложил Грокк.

— Держитесь — отваливаем! — тут же отозвался Ник, одновременно давая команду на закрытие люка трюма, выравнивание в трюме давления и отход яхты от шлюза, после чего прибавил тягу и начал разворот.

— Яхта «Бросок», регистрационный номер RRWTTЛ 56748-12, говорит патрульный бот «Белингер-22». Заглушите двигатель и лягте в дрейф для приема состава патруля.

Ник, стиснув зубы, заложил вираж и встал на курс, ведущий к парковке верфи «Самлора каннубиас». Семь минут, ему нужно продержаться семь минут.

— Яхта «Бросок», регистрационный номер RRWTTЛ 56748-12, ответьте патрульному боту «Белингер-22».

Ник чуть прибавил ходу, но именно чуть. Вектор его движения не был направлен куда-то в сторону, в которую было возможно хоть какое-то бегство. Спереди и с боков располагалась масса объемных орбитальных объектов — терминал, фермы, орбитальные заводы, причалы и так далее, поэтому он надеялся, что патрульные не будут открывать огонь, во-первых, опасаясь повредить все эти объекты, а во-вторых, считая, что он никуда от них не денется. Ведь он и правда не собирался никуда от них деваться. Ему просто надо было доставить на свой корабль своих парней. Ну а потом уже разберемся, чем там все, что он тут натворил, ему грозит — огромным штрафом или тюремным заключением? К черту! Когда это станет понятно — тогда и будем думать, как из всего этого выпутаться.

— Яхта «Бросок», регистрационный номер RRWTTЛ 56748-12, говорит патрульный бот «Белингер-22». Немедленно остановитесь, или я открываю огонь.

Ник заскрипел зубами. Вот черт! Неужели они решатся… Но тут в инфообмен влез еще один голос:

— Патрульный бот «Белингер-22». Это кап-сержант Пинолли, второй ударный флот клана Корт. Должен вам сказать, ребята, что в пилотском ложементе яхты «Бросок» сейчас находится «Ник-сигариец», один из «золотой десятки», между прочим. Вы действительно хотите открыть по нему огонь?

Ник невольно улыбнулся. Вот и еще один лидер проснувшихся. Кап-сержант Пинолли, в этом рейсе исполняющий обязанности второго карго-стажера. С перспективой занять в будущем именно эту должность. Его поведение в отношении Ника почти полностью совпадало с тем, что демонстрировал штурм-сержант Грокк. Ну, с поправкой на характер. Пинолли был довольно-таки ушлым типом. Впрочем, эта черта характера полностью отвечала тем задачам, которые ставились перед карго. Так что Ник не сомневался, что этот человек найдет себя на желаемом посту.

Патрульный бот снова вышел на связь, когда землянин уже начал торможение перед маневром захода в ангар, который переделали из одного из ремонтных доков транспорта специально для «Броска».

— Говорит патрульный бот «Белингер-22». Яхта «Бросок», регистрационный номер RRWTTЛ 56748-12, — остановитесь. Иначе мы будем все-таки вынуждены открыть огонь, — причем в голосе патрульного Ник услышал такое сожаление, что невольно улыбнулся. И решил наконец ответить:

— Здесь яхта «Бросок», регистрационный номер RRWTTЛ 56748-12. Патрульный бот «Белингер-22», мы в точке нашего назначения. Сейчас запаркуемся, и я готов встретить вас на борту картографического крейсера «Искатель Терры». Добро пожаловать на борт, где вы сможете предпринять в отношении меня все необходимые вам действия, вплоть до ареста.

Патрульные размышляли минуту.

— Принято. Спасибо.

От ареста тогда удалось отвертеться, а вот штраф пришлось заплатить. И оплатить ремонт шлюза. Хотя техник Ваэрли рвался отремонтировать его собственноручно, дико разозлившись, когда услышал сумму, в которую оценили ремонт. Впрочем, это были уже мелочи…