Однажды шел Ходжа Насреддин по базару и встретил своего земляка. Тот чуть не плакал.

Насреддин подошел к нему с вопросом, отчего он так печален. И тогда бедняга рассказал Ходже, что нанялся работать к богатому купцу. Трудился у него честно и усердно, а когда пришла пора расплачиваться за работу, хозяин велел ему поймать и наказать ветер, который сбил с его любимого дерева все персики. Когда выполнишь эту задачу, сказал, тогда и заплачу тебе. Не смог слуга поймать легкий ветерок… Так и ушел без денег.

— Эх, — сказал Насреддин, — да это ж известный в городе скряга! Всех своих работников он держит до тех пор, пока те не начинают требовать заработанные деньги. Тогда он дает слуге поручение, которое невозможно выполнить, а потом выгоняет беднягу в три шеи.

Посочувствовал Насреддин своему земляку и решил отомстить богатому скряге, проучить его.

Пришел к нему.

— Хочу, — говорит, — господин, к тебе на работу наняться.

Сговорились на три месяца. Работал Насреддин эти три месяца не за страх, а за совесть, а когда срок к концу стал подходить, явился к хозяину за заработанным.

— Я расплачусь с тобой сегодня же, но при условии, что ты выполнишь мое последнее поручение, — сказал хозяин. — Выполнишь — деньги твои, не выполнишь — пеняй на себя.

— А что мне надо сделать? — осведомился Насреддин, давно уже ждавший этого приказания.

— Пойди-ка на базар и принеси мне «ах» и «ох», — ухмыльнулся богач, очень гордый своей выдумкой, в полной уверенности, что даже Насреддину не под силу такая задачка.

— Хорошо, господин, — ответил наш хитрец, но пошел вовсе не на базар, а в рощу за городом. Поймал там скорпиона и фалангу, посадил их в кошелек и довольный вернулся домой к хозяину.

Потирая руки и хихикая, скряга спросил Насреддина:

— Ну, ты купил то, что я просил?

— А как же, господин, — ответил тот почтительно.

— Так где же это?

— Здесь, — сказал Насреддин и подал хозяину кошелек.

Скряга засунул руку в кошелек, и скорпион тут же ужалил его.

— О-о-ох! — во весь голос завопил скряга.

— А еще поглубже в кошельке и «ах» найдется, — усмехнулся Насреддин.

Так и пришлось богачу своими распухшими от укусов пальцами отсчитать Насреддину его жалованье.