Солнце клонилось к закату, из-за чего мир вокруг постепенно окрашивался в оранжевый цвет, а тени на земле становились длиннее. Птиц не было слышно, и тишина была практически осязаемой. Дневная жара спала еще пару часов назад, и я поплотнее закуталась в шаль — по вечерам здесь было прохладно. Мой жест привлек внимание моего спутника — высшего вампира, лет на десять старше меня.

— Леди Батори, вы замерзли, — учтиво заметил он. — Вы позволите проводить вас в дом?

Я улыбнулась и приняла предложенную руку.

— Вы очень добры, лорд фон Некер. Но ваш сад великолепен, и я не устаю восхищаться им. Здесь очень легко забыть о времени.

Вампир довольно улыбнулся и повел меня по усыпанной гравием дорожке. Я не кривила душой — поместье фон Некеров действительно отличалось живописностью, а сад поражал обилием самых разных цветов и деревьев. Чувствовалось, что кто-то вкладывает в него всю душу, чтобы он производил такое сильное впечатление. Я ходила сюда гулять практически каждый день, иногда одна, иногда с ребятами, а сегодня мне неожиданно предложил устроить экскурсию брат Оттилии. За прогулкой и неторопливой приятной беседой время летело быстро, и я даже не заметила, как начало вечереть.

— Садом в основном занимается наша мать, — тем временем заметил Александр. В ответ на мой недоверчивый взгляд он пояснил: — Ну, конечно, у нее есть армия садовников и помощников, ими она руководит. Да и ей самой доставляет удовольствие копаться в земле, хотя этого увлечения в нашей семье никто больше не разделяет.

Мысленно я представила себе Оттилию с тяпкой или лейкой в руках. Получилось неубедительно, и я рассмеялась.

Мы свернули с узкой тропинки на широкую подъездную дорогу, ведущую прямо к замку. Он располагался на берегу озера и представлял собой изящное строение из светло-серого камня с башенками и высокими стрельчатыми окнами. При внешней ажурности, изнутри замок оказался весьма просторным, хотя заблудиться в нем было бы сложно. Все-таки не королевский дворец. Но нашу компанию из шести человек гостевое крыло вместило без проблем, и наше присутствие не стеснило хозяев. Да и из хозяев здесь были лишь Оттилия и ее брат…

Кстати, вампирша не обманула, и поместье по царившим здесь тишине и спокойствию действительно можно было сравнить с раем. Как объяснила Оттилия, летом большая часть Вереантерской знати, включая ее родителей, оставляла столицу, загородные имения и отправлялась в приморские курортные города, поэтому светские визиты и приемы на время переносились туда же. В Валенсии летом происходило нечто подобное, только, поскольку страна, где я выросла, не имела выхода к морю, вся наша аристократия переезжала в Бларни. Старший брат Оттилии, наследник титула, находился в Бэллиморе, и нашу разномастную группу по прибытии встретил лишь второй брат вампирши, тоже состоявший на королевской службе, но находившийся сейчас в отпуске.

Александр, надо отдать ему должное, произвел на меня приятное впечатление — вежливый, любезный, с изысканными манерами, но без чрезмерного лебезения или равнодушной невозмутимости. Насколько я поняла, он был ненамного старше сестры, и ему еще не была в полной мере присуща свойственная вампирам надменность. Александр, в отличие от черноволосой Оттилии, был светло-русым, однако черты лица у обоих были настолько схожи, что усомниться в их родстве было невозможно. Кажется, при первой встрече нам удалось его удивить. Когда семеро всадников спешились во дворе, он в первую очередь обнял сестру, затем осмотрел всех нас и удивленно выдал:

— Честно говоря, я думал, что ты пошутила.

Оттилия довольно расхохоталась, ничем не напоминая ту высокомерную вампиршу, с которой я познакомилась около года назад, а затем по очереди представила всех нас. Называя меня, она добавила «леди», за что я удостоилась любопытствующего взгляда от ее брата. Впрочем, заинтересовали его все, но к подобной реакции мы уже привыкли — разношерстность нашей компании регулярно привлекала к себе внимание, и, кажется, никто просто не мог поверить, как возможна дружба столь непохожих друг на друга людей.

После знакомства Оттилия устроила небольшую экскурсию по замку, затем показала крыло, где всем предстояло жить. За ужином к нам присоединился ее брат, и в тот вечер он еще выглядел слегка «замороженным», оставаясь тем не менее любезным, он мало говорил и в основном наблюдал за каждым, кажется, задаваясь вопросом, какого демона все эти эльфы, полукровки, люди, темные и светлые делают в его доме. Но нас такой реакцией и молчаливостью было не смутить, и мы разговаривали так же, как и обычно. Через пару дней вампир оттаял и уже более охотно общался и проводил время в нашем обществе. На днях он ездил с нами в ближайший крупный вампирский город — Давер — на ярмарку, а сегодня предложил мне прогуляться вместе по саду. Мы же старались ему не докучать, и все две недели, которые жили в замке фон Некеров, проводили всемером. Устраивали тренировочные поединки, выезжали на конные прогулки, объездили все герцогство вдоль и поперек, осматривали небольшие окрестные города.

К слову сказать, я находила эти поездки весьма интересными не столько с развлекательной, сколько с познавательной точки зрения. Вампирские города заметно отличались от человеческих — более широкие улицы, своеобразная архитектура домов. Везде очень чисто, аккуратно и почему-то много зелени. И значительно тише, чем у людей: вампиры — гораздо более сдержанная в эмоциях раса, и здесь даже на рынке не услышишь тех зазывных криков и громкой ругани, которые характерны для торговых рядов у людей. В общем, Вереантер мне определенно нравился, и я даже испытывала легкое сожаление, что не смогу здесь остаться.

Несколько раз, пока мы гостили в замке, с визитами заезжали вампиры, прослышавшие, что леди фон Некер после годичного отсутствия снова вернулась домой. Но Оттилия никогда не требовала, чтобы мы выходили к гостям, и поэтому с местной аристократией мы не знакомились и не общались, а вампирша стремилась как можно скорее завершить эти официальные встречи и вернуться к нам. Я ее понимала — с нами можно было и подурачиться, и посмеяться, и подраться на мечах, а не обсуждать с любезной улыбкой погоду или отвечать на дурацкие вопросы вроде «Что же заставило вас покинуть отчий дом и уехать в другую страну?». Александр понимал чувства сестры, и поэтому часть этих визитов брал на себя, за что все были ему благодарны.

Мы с вампиром неторопливо дошли до парадных дверей и там столкнулись со второй парой, подошедшей, очевидно, с другой стороны. Кейн и Оттилия были целиком захвачены разговором и даже не заметили нашего приближения. Вампирша смотрелась слегка непривычно: вместо штанов и рубахи на ней было длинное платье, украшенное вышивкой по корсажу, а на плечи был накинут шарф. И хотя мы с ней обе предпочитали более удобную и практичную одежду, в фамильном герцогском имении нам пришлось вернуться к традиционным платьям в пол, корсетам и туфелькам. Кстати, красивые платья шли Оттилии ничуть не меньше мужских нарядов.

Наше появление осталось незамеченным, и Александру пришлось для приличия кашлянуть, чтобы привлечь к себе внимание обоих.

— В чем дело? — спросила Оттилия, поворачиваясь к нам. Кейн за ее спиной несколько раз моргнул, словно приходя в себя, и, кажется, лишь сейчас заметил нас.

— Через час будет ужин, — сказал Александр. — И хотел напомнить, что за трапезой к нам сегодня присоединится гостья. Ты помнишь?

Судя по лицу Оттилии, — нет, не помнила.

— Хорошо, надо только предупредить остальных, — ответил за нее Кейн. Оттилия кивнула.

— А где все? — поинтересовалась я.

— Когда я видела их в последний раз, Гарт учил Дирка играть в шахматы, а Эр и Фрост читали в библиотеке.

— Я предупрежу их, — вызвалась я.

Александр кивнул, и мы вместе вошли в дом. Не удержавшись, я на секунду обернулась и увидела, как Оттилия и Кейн вернулись к прерванному разговору.

В последнее время я часто видела их вместе. Правда, я не была уверена, что между ними что-то было, на людях эти двое всегда держались так же, как обычно. Да и маловероятно, чтобы у них возникла сильная привязанность: все-таки Кейн и Оттилия слишком сильно отличались друг от друга. Светлый и темная, человек и вампирша… Нет, не думаю, что они испытывали нежные чувства.

Распрощавшись с Александром, я отправилась в библиотеку к остальным. Что ж, ужин в компании одного гостя — это не страшно, пережить можно.

Хотя через час оказалось, что меня ждал большой сюрприз. Когда я в компании Эра спустилась в столовую, выполненную в прохладных светлых тонах, Оттилия с братом уже были там и беседовали с невысокой светловолосой женщиной. Прежде чем я успела рассмотреть гостью, до меня донеслось ее замечание:

— И все же, леди фон Некер, вам стоит заняться чем-то более полезным, чем махание мечом. Высокородной леди стоило бы подыскать себе занятие более подобающее ее статусу.

Оттилия что-то ответила, но я не слышала, что именно, поскольку от изумления пропустила все слова мимо ушей, уставившись на даму. Я узнала этот голос, хоть и прошло уже больше года, — громкий, уверенный, с командирскими нотками. Однако я не думала, что эта вампирша позволяет себе так разговаривать не только с подчиненными, но и с равными ей… Воистину мир тесен, раз в нем возможны такие неожиданные встречи.

Наше появление Оттилия встретила с улыбкой облегчения, а затем приступила к церемонии знакомства.

— Нарцисса, позволь представить тебе моих друзей: леди Эржебету Батори и лорда Эркхарда Ириона ди Вестенра. Ребята, это леди Нарцисса Эртано, старинный друг нашей семьи.

Да уж, знаю, подумала я, пока мы раскланивались с вампиршей. То есть про друга семьи я слышала впервые, но вот забыть начальницу вампирского лазарета в действующей армии было бы сложно. Конечно, она не узнала меня и быстро переключила свое внимание на Фроста, Дирка и Гарта, вошедших в столовую следом за нами, а я украдкой рассмотрела старую знакомую. Внешне она совсем не изменилась, только вот нарядное платье и дорогие украшения смотрелись как-то неуместно на этой женщине. В моей памяти ее образ навсегда связан со строгой формой лекаря, хотя, конечно, было бы странно, если бы она пришла на светский ужин в ней. В остальном Нарцисса выглядела точно так же — решительное лицо, жесткий блеск в глазах, полное отсутствие женственности.

Честно говоря, я совсем не ожидала когда-либо снова с ней столкнуться. Впрочем, почему я удивляюсь? Высших вампиров в Вереантере не так много, они составляют верхушку здешней аристократии и наверняка все хорошо знакомы между собой. Так что если завтра к фон Некерам на обед неожиданно заглянет его величество Адриан Вереантерский, не стоит особо удивляться.

Я недовольно тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли. Архивампир был последним, о ком мне сейчас хотелось думать.

К слову сказать, за прошедшее время мы обучили Гарта и Дирка — единственных в нашей компании, не принадлежащих к аристократии, — кое-каким манерам и этикету, так что светские обеды не вызывали у них трудностей. Вечер проходил спокойно, только за едой Нарцисса довольно бесцеремонно расспрашивала Оттилию об обучении в Госфорде и под конец умудрилась довести подругу до белого каления. Нет, внешне Оттилия оставалась невозмутимой, но мы с ребятами знали подругу достаточно хорошо, чтобы понять, как сильно ее злит этот допрос, и время от времени уводили беседу в другое русло, давая ей возможность успокоиться. Прямота и резкость Нарциссы были хорошо мне знакомы, однако я удивилась, почему никто из фон Некеров не осадил ее, и оба продолжали вежливо слушать гостью. Я сама говорила мало и рассеянно изучала уже ставшую привычной очень красивую и дорогую обстановку столовой — украшенные искусной резьбой деревянные серванты, расставленные вдоль стен, тяжелые голубые гардины на окнах, лохматые астры в вазах из редкого цветного стекла. Во главе массивного деревянного стола, накрытого белоснежной скатертью, сидел Александр, напротив него восседала Нарцисса. Неожиданная встреча с лицом из прошлого все же выбила меня из колеи, и на меня нахлынули тяжелые воспоминания о неделях плена в Ленстере. Надо же, а мне казалось, что это все уже давно в прошлом и меня будет не так-то просто вывести из душевного равновесия…

После ужина Александр отправился провожать гостью, а я быстро сбежала из столовой, поднялась на второй этаж и зашла в маленькую гостиную, в которой мы нередко собирались все вместе, просто болтали или обсуждали события дня. В отличие от столовой эта комната была оформлена в более теплых тонах и потому полюбилась всем нам. Тяжелых мыслей внезапно оказалось слишком много, и я ощутила острую потребность остаться одной. Впрочем, мой уход не остался незамеченным, и уже через пять минут мое уединение было нарушено.

— Корделия!

Я отвернулась от окна, из которого внимательно изучала вид на озеро, и увидела, что в комнату вошли все мои друзья — Кейн, Оттилия, Фрост, Гарт, Дирк и Эр.

— Тебя Нарцисса вывела из себя? — с сочувствием спросила Оттилия. — Не обращай внимания, она всех всегда донимает.

— Крайне неприятная баба, — поморщился Дирк. — И чего вы все ее слушали за ужином с таким вниманием?

— Кстати, да, — подхватил Гарт, пока остальные рассаживались по креслам и диванам. — Я тоже это заметил. Может, стоило сказать ей, чтобы не совала нос не в свое дело?

Эльфы поддержали его слова одобрительным ворчанием, а Оттилия внезапно вздохнула.

— Я уже давно мечтаю это сделать, и Александр, поверьте, тоже. Но нельзя. Наша семья очень обязана Нарциссе, много лет назад она спасла жизнь нашей матери. Из-за политических интриг на маму было совершено покушение, она была тяжело ранена, и спасти ее было практически невозможно. А Нарцисса — словно земное воплощение богини Эйр, одна из лучших целителей в мире. Она спасла ее. У Нарциссы отвратительный характер, но мы многим обязаны ей. Поэтому и продолжаем поддерживать с ней знакомство.

На этот железный аргумент возражений не нашлось. Только Фрост, не удержавшись, буркнул:

— И с чего эта фурия выбрала себе такое хобби — спасать людей?

— Это не совсем хобби, — вполголоса заметила я, опередив Оттилию, которая как раз собиралась ответить, и обратив этим на себя внимание всех остальных. — Я бы сказала, что она профессиональный целитель, а во время войн Нарцисса управляет фронтовым лазаретом.

После небольшой паузы Эр подозрительно спросил:

— А ты откуда знаешь?

Я увидела, с каким изумлением смотрела на меня Оттилия, и со вздохом призналась:

— Я познакомилась с Нарциссой примерно год назад, когда попала в захваченный Ленстер. Даже больше — я работала в вампирском лазарете, а Нарцисса была моей непосредственной начальницей. Дирк, я с тобой полностью согласна — она мне тоже крайне неприятна. Кстати, интересно, ей тогда сильно влетело от Адриана за то, что она не распознала во мне валенсийскую шпионку?

Мое заявление было встречено тишиной и недоверием в глазах. Ну да, я же никогда не рассказывала ребятам о том, что действительно произошло со мной во время войны, а они никогда не настаивали на подробном рассказе. Поскольку мне не хотелось еще сильнее погружаться в эти воспоминания, я торопливо спросила Оттилию:

— А как так получилось, что Нарцисса стала целителем? Ведь вампиршам, особенно высшим, необязательно состоять на королевской службе.

Мой уход от темы заметили все друзья, но никто из них не стал возражать, и Оттилия вздохнула.

— Семьдесят лет назад род Эртано был очень сильно скомпрометирован перед королевской семьей и лишен множества привилегий. Нарцисса осталась единственной из всей семьи, и ей надо было восстановить свое доброе имя. Вот она и стала целительницей, причем по-настоящему выдающейся, и сегодня ее репутация не позволяет злопыхателям вспоминать о былых семейных грехах.

— Что же они такое натворили? — удивился Кейн.

Оттилии явно не хотелось развивать эту тему, но мы продолжали выжидательно смотреть на нее, и наконец она сдалась:

— Ну ладно. Вы же помните, что творилось в мире после окончания Кровавой войны? — Мы дружно кивнули. — В Вереантере тогда была тяжелая ситуация. Наш предыдущий правитель Магнус перед смертью был… совсем плох. Безумен. Но ни один вампир не может противостоять архивампиру, и в своем безумии Магнус мог творить все, что хотел. А у рода Эртано тогда было трое представителей — Нарцисса и два ее брата. Так получилось, что старший из них, носитель титула, чем-то прогневил короля. Не знаю чем, но так сильно, что Магнус просто испепелил его без возможности воскресить…

— Ох! — вырвалось у меня.

Если учесть, что высших вампиров не так много, потеря каждого является для Вереантера значительной — ведь все высшие очень сильные маги. А убить высшего так, что потом даже архивампир не сможет воскресить его из мертвых… Похоже, Магнус и впрямь был совершенно безумен.

— Вскоре после того случая Магнус погиб, и королем стал Адриан, — продолжила Оттилия. — И примерно тогда же в Бэллимор вернулся второй брат Нарциссы. Раньше он приехать не мог — заканчивал обучение в Атенрае, и поэтому весь свой гнев и жажду мести перенес с Магнуса на Адриана. Отец рассказывал мне, что тот высший был очень привязан к погибшему брату… Ну и организовал заговор против Адриана.

— Это невозможно, — вмешался Эр. — На архивампирах держится все государство, без него вы все станете слабее, и сами вампиры это понимают. Может, брат Нарциссы и спятил, но где он нашел сторонников? Другие вампиры просто не пошли бы за ним.

— Верно, — согласилась Оттилия. — И поэтому тот высший возглавил заговор, в котором принимали участие не вампиры, а темные эльфы. — Эр невнятно кашлянул. — Те охотно пошли за ним, поскольку после Кровавой войны эльфы особенно не любят вампиров.

— Вопрос снимаю, — пробормотал Эр.

— На этом, собственно, все, — пожала плечами вампирша. — Заговор раскрыли, тех эльфов Адриан убил, причем так, что Селендрия ничего не смогла предъявить Вереантеру, как ни пыталась. А вампиру каким-то невероятным образом удалось скрыться. Уже несколько десятков лет о нем ни слуху ни духу. Так что Нарцисса осталась в одиночестве и принялась восстанавливать разрушенную семейную репутацию.

После этой мрачной истории мы недолго посидели в гостиной и вскоре разошлись по спальням. Не знаю, как остальные, а я все продолжала думать об услышанной от Оттилии истории. И не могу отрицать — теперь, помимо неприязни, я стала испытывать к Нарциссе уважение. И она его определенно заслуживала — не так-то легко остаться в совершенном одиночестве, но не сдаться, а продолжать бороться, чтобы добиться всеобщего признания.

Если не считать этой встречи, три недели, проведенные у фон Некеров, прошли замечательно. Конечно, стоило соблюдать определенную осторожность, чтобы не выдать свою тайну Александру, но с этой задачей я справлялась без проблем. Да и ребята не подвели — по крайней мере, на людях они всегда называли меня только Эржебетой и не заводили никаких провокационных разговоров, способных навредить мне. Так что я была очень благодарна Оттилии за это приглашение. Я позволила себе расслабиться и просто наслаждаться жизнью. Любые мысли, которые тревожили меня, старалась отгонять подальше — и о темном архимаге, который будет продолжать пытаться осуществить свой замысел, и неприятные воспоминания о войне, аресте и побеге, и о последнем разговоре с Грейсоном, и мысли об Адриане Вереантерском.

Последние, кстати, возникали гораздо чаще, чем мне бы того хотелось. Дело было не в том, что я боялась его, или ненавидела, или переживала, что мы можем снова встретиться. Просто почему-то воспоминания о Триме и об обратном пути в Госфорд регулярно всплывали в памяти, как бы я ни пыталась от них избавиться.

Поскольку Адэр лежал гораздо дальше от границы с Вереантером, чем Госфорд, нам с Кейном предстояло покинуть замок раньше остальных. Вещей у нас было не так много, и сборы заняли мало времени. Наш последний ужин прошел как маленькое прощальное пиршество. Правда, оно не затянулось надолго, поскольку отъезд был запланирован на раннее утро.

Ложась спать, я ощутила легкое волнение. В Адэр я хотела попасть не только для того, чтобы учиться, но еще потому, что надеялась в тамошней библиотеке узнать что-нибудь об Арлионе Этари и о своих родственниках со стороны матери, если это возможно. Должны же быть в Академии магии какие-то данные об одном из самых известных в мире магов!

Словно подтверждая мое желание, ночью мне приснился очередной сон из разряда «вещих». Это было неожиданно, ибо эти сны мне снились в двух случаях: во-первых, если грозила опасность — тогда я видела казнь эльфов, во-вторых, когда мне надо было узнать какое-нибудь заклинание — тогда я видела, как кто-то из моих красноглазых родственников использовал его. Сегодняшний же сон не относился ни к одной из этих категорий.

Меня перенесло в просторный коридор, украшенный скульптурами, — явно в каком-то дворце. По нему с надменным видом шел Арлион Этари, которого я узнала с первого взгляда — это холеное, но в общем-то красивое лицо с резкими чертами я никогда не забуду. Одет он был парадно, из чего я сделала вывод, что он либо возвращался, либо только собирался на какое-то светское мероприятие. Тем временем дверь в конце коридора открылась, и навстречу эльфу шагнула стройная молодая женщина. Темные блестящие волосы были уложены в сложную прическу, украшенную бриллиантовой диадемой, сама дама была одета в пышное бальное платье. В руках она держала кружевной веер, которым чуть устало обмахивалась. При виде мага ее длинные ресницы радостно дрогнули.

— Арлион! Это ты!

Реакция эльфа меня поразила. Высокомерное выражение как будто стерли с его лица, которое просияло неподдельной улыбкой и оттого разом помолодело лет на десять.

— Не может быть! Боги, как я рад тебя видеть!

В два шага один из самых кровожадных магов в истории преодолел расстояние, разделявшее их, и очутился прямо перед женщиной. Он не стал обнимать ее, целовать, жать руку, он просто стоял перед ней, а его лицо светилось искренней радостью. Я не могла поверить своим глазам. Женщина не была эльфом, а он так радовался ее появлению. И кто же она такая?

— Откуда ты здесь? — тем временем спросил Арлион.

— Вообще-то я здесь с мужем, — хмыкнула она. — Ты же знал, что наша делегация прибывает сегодня? Одет ты явно для официального приема.

При упоминании о муже по лицу эльфа мгновенно пробежала тень, которая быстро исчезла, а затем он, хитро улыбаясь, протянул:

— Да, точно, король Селендрии говорил мне что-то такое… Но, если честно, я так увлекся очередным экспериментом, что совсем забыл про делегацию. Помнил, что сегодня планируется какое-то торжественное мероприятие, и все…

— Ты неисправим, — рассмеялась женщина.

Без сомнения, она была красива. Стройная, невысокая, но не миниатюрная, как моя мачеха. Довольно бледная, лицо с правильными аристократичными чертами, в глазах горел веселый огонек. Что-то в ее лице показалось мне знакомым. Нет, саму женщину я видела впервые, но эти черты кого-то мне напоминали… Кого?

А Арлион явно был в нее влюблен. Вон как он преобразился, стоило ему увидеть ее. Ни равнодушия, ни надменности — его словно подменили! И кто же эта незнакомка? Сам Арлион, насколько я помню, был женат на Этель Бору, но она вроде была эльфийкой. Или нет?

Пара неторопливо прошествовала мимо меня по коридору, а я вдруг обнаружила, что лежу в постели и за окном наступают предрассветные сумерки. Что же это мне только что приснилось?

Остаток ночи я проспала без сновидений. Утром мы с Кейном быстро позавтракали и вышли во двор. Провожать нас собрались все наши друзья. Оседланные лошади стояли у крыльца, дорожные сумки были надежно закреплены. Я по очереди обнялась со всеми.

— Береги себя, — тепло сказал мне Гарт. — Надеюсь, у нас будет возможность встретиться раньше чем через год.

— Я думаю, будет, — ответил за меня Кейн. — Зимой в магических школах всегда каникулы, так что мы, может, приедем в Госфорд.

— Будем ждать, — хмыкнул Эр. Я недоверчиво приподняла брови, и он закатил глаза. — Не могу поверить, что говорю это, но я тоже к вам привязался!

Пока остальные смеялись, меня на секунду обняла Оттилия.

— Берегите с Кейном друг друга, — тихо шепнула она мне на ухо.

Я вопросительно нахмурилась, но вампирша уже не смотрела на меня. Проследив за ее взглядом, я увидела, что она смотрит на нашего шалевийского аристократа — грустно и внимательно, будто пытаясь напоследок как можно лучше запомнить его лицо. Я подумала, сколько раз за последние три недели я видела их с Кейном вдвоем. Неужели между ними все-таки что-то есть?

— Оттилия, что между вами… — начала было тихо я, но вампирша торопливо помотала головой:

— Лучше не спрашивай, Корделия. Все равно я не знаю, как ответить на этот вопрос.

— Вы о чем? — поинтересовался Кейн, услышав ее последние слова.

Оттилия улыбнулась и пожала плечами.

— Да так, ни о чем.

— Тогда нам пора выезжать.

Я кивнула, мы оседлали лошадей. На прощание я увидела, как Кейн улыбнулся Оттилии — тепло, я бы даже сказала… нежно? Помахав друзьям, мы выехали со двора.

До Адэра мы добрались за несколько дней. Дорога прошла без приключений, и в город мы въехали аккурат за сутки до начала вступительных экзаменов. На ночь остановились в гостинице в одном из торговых районов города, а на следующее утро отправились в академию. По пути я заинтересованно вертела головой по сторонам, но Адэр не отличался ничем особенным от прочих городов, в которых мне уже доводилось бывать. Окруженный крепостной стеной, с ратушей и храмом Тринадцати богов на главной площади — все, как обычно. По размерам и количеству населения Адэр, кстати, нельзя было назвать крупным, но после тишины и простора вампирских городов я все равно чувствовала себя слегка оглушенной шумом и суетой.

Храм, между прочим, был под стать городу — небольшим, но вполне способным удовлетворить религиозные нужды населения. Вообще в нашем мире религия всегда была тесно связана с магией, и маги нередко относились к богам даже с большим почтением, чем обычные люди. Объяснялось это тем, что каждому разделу магии покровительствовал свой бог, причем он не был каким-то безликим символом. Нет, многие архимаги, достигнув определенного магического уровня, получали возможность общаться с богом-покровителем напрямую, хотя обычно не злоупотребляли этим, чтобы не вызвать гнева высших сил. Целителям помогала Эйр, богиня врачевания, некроманты обращались за помощью к Хель, богине смерти и покровительнице всех темных магов. Заступником боевых магов считался Тюр, бог воины, а у прорицателей богов-защитников было двое — это сестры-близнецы Вёр — богиня-провидица, и Вар — богиня истины. А вот магам-стихийникам помогали сразу четыре бога, каждый из которых соответствовал одной стихии: Донер — бог воздуха и грома, Локи — бог огня, Фрейр — бог земли и Улль — бог воды. Магов-менталистов опекала Снотра — богиня разума.

Но не надо думать, что обычные люди, лишенные магических способностей, оставались без божественной поддержки. Нет, они верили в тех же самых богов, что и маги, и точно так же просили у них помощи и защиты — взять хотя бы Фрейра, который покровительствовал стихийникам, работающим с землей. Этот бог в то же время считался богом плодородия среди крестьян, и именно ему возносилось большинство молитв среди простого люда.

Помимо уже названных, был еще Луг — бог света и опекун всех светлых магов в целом, Лефн, освящающий браки между людьми, и Видар, бог загробного мира. Считалось, что после кончины именно Видар вместе со своей женой Вар взвешивали поступки человека и определяли, что же будет ждать его после смерти.

Вообще среди тринадцати богов, в которых мы верим, нет одного главного, который считался бы самым могущественным, все боги примерно равны по силам, и каждый отвечает за какую-то сферу жизни. И именно поэтому в человеческих государствах почти нет храмов, посвященных одному-единственному богу, зато в каждом городе можно увидеть храм Тринадцати богов. Но такая точка зрения бытует исключительно среди людей. Вампиры больше всего почитают богиню Хель, у темных эльфов, известных своим практичным подходом к жизни, покровительницей считается Снотра, светлые эльфы отдают предпочтение Лугу, а меркантильные гномы, не покидающие своих рудников и кузниц, больше всего уважают Локи. А вот у племен орков и троллей, проживавших на самом юге материка, был свой пантеон, правда, очень маленький — всего из двух или трех богов.

Сам социальный институт религии у нас целиком подчиняется государству и не стремится захватить все области жизни. Людей в храмы из-под палки тоже не гонят — а какой смысл, если и так всем известно, что тринадцать богов существуют? Маги в них верят и изредка даже общаются с ними, а бывают случаи, когда и простым людям доводится беседовать с богами. Меня о моих религиозных взглядах можно не спрашивать — после случившегося два года назад в Ленстере я безоговорочно верю в богов. Жрецы у нас тоже есть, ими чаще всего становятся люди, обладающие магическим даром, но очень слабым. Не считая храмов, по странам разбросано много монастырей, и вот уже они часто бывают посвящены одному-единственному богу вроде монастыря богини Эйр, куда меня давным-давно хотела сослать мачеха, и их двери открыты для всех — и магов и обычных людей. В храм всегда можно зайти, чтобы помолиться наиболее близкому тебе богу, там же совершаются обряды венчания и отпевания, а еще обряды посвящения какому-нибудь одному богу.

Впрочем, вернемся к цели нашего путешествия. В отличие от Госфорда, где школа лежала за пределами города, здесь академия находилась в самом Адэре, но была окружена стеной. Кейн, уже обучавшийся магии у себя в Шалевии, просветил меня, что все магические учебные заведения созданы по принципу «город в городе» — это делалось для того, чтобы на их территорию не заявлялись просто так обычные люди. Кстати, помимо каменной стены вокруг академии была еще и магическая — взглянув вторым зрением, я увидела что-то вроде энергетического купола, который был одновременно и защитным и звукоизолирующим. «Чтобы маги и простые люди не мешали друг другу», как выразился Кейн. Что ж, разумно.

Во двор академии меня и Кейна пропустили без вопросов — в сторожке на входе какой-то молодой маг в зеленом балахоне только взглянул на нас, убедился, что мы маги, и потерял к нам интерес. Студент, наверное, летнюю практику проходит. Кого еще могли посадить заниматься столь скучной работой? Вряд ли кого-то из преподавателей. К слову сказать, сегодня я не стала использовать привычное плетение маскировки, чтобы скрыть от посторонних свою магию. А то ведь еще и не примут — скажут, что аура совсем бледная, и с таким маленьким потенциалом хорошим магом мне никогда не стать.

Сама академия располагалась в массивном старинном пятиэтажном здании, которое состояло из основной части и пристроенных к ней нескольких флигелей. Я насчитала шесть. Построена эта своеобразная «звезда» была из светлого камня и вкупе с красной черепичной крышей смотрелась весьма живописно. По крайней мере, госфордские кирпичные коробки она напоминала мало.

Двор был полон народу. Маги разных возрастов и сословий стояли в очередях перед тремя длинными столами, за которыми сидели молодые люди в разноцветных балахонах — кроме знакомого зеленого там были еще синий, фиолетовый и светло-серый цвета. Взглянув на эту картину магическим зрением, я в первый момент даже растерялась — впервые видела сразу такое количество людей с магическими способностями. Здесь собрались как довольно сильные, так и откровенно слабые маги, были и темные, и светлые, и те, кто еще не определился со стороной.

Мы с Кейном встали в одну из очередей, и я продолжила с любопытством оглядываться. Кейн, которому окружающая картина уже была знакома, время от времени указывал мне на какие-то любопытные мелочи. Ждать пришлось минут двадцать, прежде чем мы подошли к столу. Девушка в синем балахоне, светлая магичка, закончила оформлять предыдущего поступающего и чуть устало обратилась к Кейну:

— Имя?

— Кейн де Энниндейл.

— Место рождения?

— Кэрригин, Шалевия.

— Сторона светлая, — проговорила вслух девушка, записывая. — Куда собираетесь поступать: целительский, стихийный, боевой или факультет прорицаний?

— Целительский.

— Заходите сейчас в главный корпус и поднимайтесь на второй этаж, затем направо. Там отдадите направление студенту в сером балахоне. Он вас проводит на экзамен.

Кейн кивнул, взял протянутый ему листок и на прощание подмигнул мне:

— Удачи!

— И тебе тоже, — немного нервно ответила я. Интересно, как тут проходят вступительные экзамены?

Кейн ушел, а я заметила, что девушка за столом с легким удивлением наблюдала за нами.

— Имя? — обратилась она ко мне.

— Эржебета Батори.

— Место рождения?

— Дион, Валенсия.

Да, я помню, что на самом деле я родилась в столице Селендрии, но приемной комиссии об этом знать было необязательно.

— Сторона темная, — записала практикантка. — Какой факультет выбираете: некромантии, боевой, стихийный или прорицания?

— Боевой.

Девушка вскинула брови, но дописала направление и вручила его мне.

— В главном корпусе сразу поворачиваете направо и идете вдоль по коридору. Встретите студента в фиолетовом балахоне и отдадите направление ему.

Я поблагодарила и зашагала к зданию академии. Там, пройдя по длинному коридору, я и в самом деле встретила мага в фиолетовом. Взяв у меня листок, он удивленно присвистнул:

— Вы на боевую магию?

— А что вас напрягает? — вскинула брови я.

— То, что вы девушка, — пояснил он, не смущенный моим холодным тоном, а затем указал на дверь, возле которой стоял. — Вам сюда.

Войдя внутрь, я поняла, что он имел в виду — в просторной классной комнате сидели около сорока человек, и среди них я насчитала всего пять или шесть женских лиц. Я села за свободный стол. Кроме поступающих, в аудитории никого не было, но все равно здесь было относительно тихо. Маги преимущественно молча изучали друг друга, некоторые сидели, словно отрешившись от мира, и витали в своих мыслях. После меня сюда зашли еще трое, и лишь затем в аудиторию вошел молодой мужчина лет двадцати пяти-тридцати в фиолетовом балахоне. Все девушки в аудитории, включая меня, с любопытством уставились на незнакомца, поскольку он был очень хорош собой. Особый шарм ему придавали длинные каштановые волосы, собранные в хвост, и серьга в ухе, представлявшая собой клык на короткой цепочке. Интересно, кто он? Студент-старшекурсник?

— Добрый день, — поприветствовал он нас. — Я — магистр Лэшел, заместитель декана факультета боевой магии. Ваш вступительный экзамен будет состоять из двух этапов. На первом мы определяем ваши способности к магии вообще. Вот перед вами магическая структура. — Он махнул рукой, и перед ним замерцало очень сложное магическое плетение, состоявшее из множества блоков и связок. — Я не требую скопировать его целиком, поскольку это плетение шестого-седьмого курса. Но вы должны попробовать воссоздать его по мере ваших возможностей. Так я узнаю уровень ваших сил и насколько сложные плетения вы можете удерживать. Приступайте.

Ох… Ну ладно. Я задумчиво посмотрела на мерцающую структуру. С чего бы начать? Плетение настолько сложное, что не знаешь, с какой стороны за него браться. Спасибо еще, что оно не цельное, как Арлионовская защита, и не надо воспроизводить его полностью…

Однако стоп. Мысль в правильном направлении. Я вспомнила тот сон, из которого узнала об Арлионовской защите. Темный эльф говорил, что она строится не на блоках. А эта… Я присмотрелась и через пять минут рассматривания смогла выделить четыре основных блока, на которых строилась вся остальная схема. Берем их. Добавляем связки, чтобы было одно целое, и основа готова. Что дальше? Ага, вижу, дальше идет что-то вроде кольца, опоясывающего основу…

В общем, медленно, но работа пошла. Кажется, я выбрала самый правильный вариант — начать с «ядра» плетения и постепенно добавлять остальные детали. Задание было выполнено где-то на две трети, когда магистр скомандовал всем остановиться. Я осмотрелась, чтобы понять, как шли дела у других. Целиком восстановить плетение не удалось никому, но у нескольких я увидела очень неплохие результаты. Магистр пошел между рядами, быстро оценивая результаты. Одних он отсылал сразу, другим кивал, а возле некоторых останавливался и более внимательно рассматривал то, что у них получилось. Около меня он не задержался, только одобрительно хмыкнул и пошел дальше. Иногда его решение казалось мне странным — к примеру, за мной сидели два парня, один сильный маг, другой — более слабый. Лэшел взглянул на работу более сильного и отправил того на выход, а плетение более слабого, которое было скопировано, на мой взгляд, значительно хуже предыдущего, осмотрел и позволил магу остаться. Я же проследила взглядом за заместителем декана. Неужели он попал на эту должность в столь молодом возрасте? Нет… Вряд ли. Какие-нибудь омолаживающие штучки, скорее всего… Взглянув на магистра магическим зрением, я утвердилась в этой догадке: у него была очень яркая сильная аура темного мага, которым невозможно стать в двадцать пять лет.

После того как Лэшел закончил проверку работ, в аудитории осталась где-то половина поступающих. Затем магистр объявил, что мы переходим в тренировочный зал для продолжения испытания, и, услышав это заявление, народ слегка занервничал. Нам что, придется сейчас устраивать поединки, чтобы доказать свои умения? Если да, то это не очень хорошо… Я была бы не против, если бы речь шла о схватке с оружием — спасибо Люцию и Грейсону, которые сделали из меня воина. Но к магическому бою я как-то не была подготовлена.

Мы прошли по очередному коридору и вошли в просторное помещение, где не было никакой мебели. По углам зала симметрично располагались какие-то артефакты. Лэшел их активировал, и возник защитный купол, проходивший в нескольких сантиметрах от стен. Видимо, для того, чтобы особо одаренные маги не разрушили ничего важного.

Вошли еще двое магов в фиолетовом, и вместе с магистром они встали напротив нас. А затем без предупреждения, не дожидаясь, пока стихнут разговоры, они запустили в нашу толпу не меньше пары десятков боевых заклинаний — я успела разглядеть огненные шары, несколько молний и еще какую-то дрянь. В зале началась паника, поскольку никто из нас не ожидал ничего подобного. Несколько огненных шаров летели прицельно в мою сторону, и эта ситуация так сильно напомнила мне стычку с магами в Госфорде, что я отреагировала машинально — пригнувшись, метнулась в сторону, создавая вокруг себя щит. Затем поднялась на ноги и увидела, что два огненных плетения настойчиво пытаются найти брешь в моем щите, а еще одно старается пробить в нем дыру. Не тратя времени, я один за другим взломала блоки в их структурах, и шары развеялись. Тогда я осмотрелась.

В зале царило… ну не совсем побоище, но что-то близкое к нему. Часть магов валялась в отключке, оглушенная, часть еще бегала по залу в попытках увернуться, двое, как и я, укрылись щитами, и еще несколько сумели отбить нацеленные на них плетения. На моих глазах воздушное плетение сбило с ног какого-то крупного парня, и тот упал, толкнув при этом еще одного, который как раз пытался развеять нацеленное на него замораживающее заклинание. Из-за удара он потерял концентрацию, плетение настигло его, и он застыл в причудливой неестественной позе, не в силах пошевелиться. Экзаменаторы стояли у стены и весело переговаривались между собой. Кстати, плетения, которые они использовали против нас, были простейшими и довольно слабыми, неспособными причинить серьезный вред.

В общем, к концу экзамена на ногах стояли всего шесть человек, включая меня. Лэшел развеял оставшиеся плетения и довольно сообщил нам:

— Поздравляю, с сегодняшнего дня вы зачислены на факультет боевой магии. Сейчас поднимитесь на второй этаж, там вам выдадут форму, расписание лекций, направление в общежитие. Занятия начнутся через три дня. До того момента можете быть свободны. А я пойду к следующей партии.

— Скажите, а зачем была нужна вторая часть экзамена? — тяжело дыша, поинтересовался один из магов. Похоже, создавать щит он не умел, и поэтому от молнии ему пришлось избавляться на ходу, петляя из стороны в сторону. — Посмеяться, что ли?

Лэшел, который стоял сейчас рядом со мной и неожиданно оказался чуть ниже меня ростом, пожал плечами.

— Конечно нет. Просто запомните — в боевой магии без хорошей реакции и способности быстро отвечать на ситуацию делать нечего. Поэтому мы и атаковали вас без предупреждения — чтобы проверить, на что вы способны в критической ситуации.

После этого магистр ушел, его помощники стали приводить в чувство оглушенных магов, а шесть новоиспеченных студентов отправились в указанном направлении к лестнице на второй этаж. Знакомиться между собой пока никто не спешил, поскольку все чувствовали себя слегка пришибленно после экзамена.

В коридоре наверху царила суматоха — сюда стекались все зачисленные студенты, у которых теперь была масса вопросов по поводу того, что делать дальше, и занимавшиеся ими практиканты выглядели еще более замученными, чем те, которые были во дворе.

Столов здесь стояло пять, и все были застелены разноцветными покрывалами. Я направилась было в сторону знакомого фиолетового цвета (кстати, надо выяснить, какие цвета соответствуют остальным факультетам), но тут ко мне подлетел довольный Кейн.

— Я знал, что ты справишься!

Я улыбнулась.

— Тебя, я смотрю, тоже можно поздравить?

Он кивнул, а затем спросил:

— Ты в порядке? Выглядишь уставшей.

— У нас был оригинальный экзамен, — пожала плечами я.

— Какой? — удивился он. — Нам просто велели по мере возможностей воссоздать одно сложное плетение, а потом сводили к некромантам и показали несколько трупов. Хотели посмотреть, как мы относимся к крови, внутренностям и так далее.

— А нас отвели в тренировочный зал и без предупреждения забросали боевыми заклинаниями, — поделилась я. — Хотели посмотреть, как мы отреагируем на угрозу.

Кейн длинно присвистнул.

— Ничего себе у них порядки! Впрочем, ладно. Главное — у нас все получилось!

Я расплылась в счастливой улыбке, и тут внезапно раздался удивленный возглас:

— Эржебета! Эржебета, это ты?!

Я повернулась, отыскивая в толпе магов того, кто меня позвал. Практически сразу взгляд остановился на хорошо одетой невысокой русоволосой девушке, смотревшей на меня с радостным недоверием.

— Это и в самом деле ты! Я не ожидала тебя здесь увидеть!

Секунду я еще вспоминала, а затем сама недоверчиво воскликнула:

— Бьянка! Поверить не могу!

Младшая дочь графини Лидии Харди, которой я спасла жизнь около года назад, подбежала ко мне, продолжая радостно улыбаться.

— Дай угадаю, — предложила я ей. — Ты поступила на факультет прорицателей?

— Точно, — рассмеялась она. — А ты?

— На боевой.

У Бьянки слегка вытянулось лицо.

— Ничего себе…

— Кстати, — спохватилась я. — Бьянка, позволь представить тебе моего хорошего друга — Кейна де Энниндейла. Кейн, это Бьянка Харди, моя…

Я на секунду запнулась, не зная, как охарактеризовать девушку, но та ответила за меня:

— Бывшая пациентка.

— Я польщен, леди, — галантно ответил Кейн и поклонился. Бьянка сделала реверанс.

Я с любопытством рассматривала старую знакомую. За год Бьянка внешне почти не изменилась — те же синие глаза, та же прическа и тот же слегка курносый нос. И все же она стала выглядеть… более взрослой, что ли? Но однозначно ей это шло. А взглянув на нее магическим зрением, я увидела еще одну интересную деталь — Бьянка стала светлым магом. Что ж, как я и предполагала.

— Как твоя мать? — спросила я, когда обмен любезностями с Кейном подошел к концу.

— Хорошо, — отозвалась Бьянка. — Но ты бы видела ее, когда я только сообщила ей, что я маг!

— Она была сильно шокирована?

— Ну, в общем, да, — призналась девушка. — Но это был такой… приятный шок. Кстати, ее благодарность к тебе с тех пор возросла многократно. А когда она пришла немного в себя, мы стали думать, что делать дальше, и в итоге решили воспользоваться твоим советом. Но в прошлом году к набору в академию мы уже не успели, так что решили попытаться теперь.

— Ты молодец, — искренне сказала я.

— Спасибо. Вот еще что, — вдруг спохватилась она. — Эржебета, ты еще не заселилась?

— Нет, мы только пришли.

— Отлично, — быстро сказала она. — Скажи, ты не против делить комнату вместе со мной? Здесь селят по два человека, и я все переживала, что мне в соседи попадется какая-нибудь девица с кошмарным характером, и с ней будет невозможно ужиться. Но твоя компания была бы мне приятна.

Думала я недолго. Знакомое лицо однозначно лучше кота в мешке.

— Конечно.

— Отлично, — просияла Бьянка. — Тогда пошли к тому столу, там занимаются расселением.

— А я тогда пойду за формой и тоже буду устраиваться, — решил Кейн. — Эржебета, ты потом далеко не убегай, нам с тобой еще в гостиницу за вещами ехать.

— Хорошо.

После этого мы с Бьянкой направились в указанном ей направлении. Студент-регистратор, услышав нашу просьбу, удивленно вытаращился на нас.

— Темная и светлая сами просят поселить их вместе? Девочки, а вы не поспешили с выбором? Не переубиваете друг друга к началу учебного года?

Но в одну комнату он нас все же определил. Бьянка лишь недоуменно пожала плечами. Кажется, она имела лишь смутное представление о натянутых отношениях светлых и темных.

После этого мы получили форму и расписание занятий. Мне выдали балахон уже знакомого фиолетового цвета, Бьянке — синий. На лестнице мы снова встретились с Кейном, у него форма была светло-серая, и все вместе отправились в общежитие.

Оно располагалось в южном крыле академии. Девушки жили на втором и третьем этажах, парни — на четвертом и пятом. Мы все вместе добрались до третьего, а затем Кейн ушел к себе, а мы с Бьянкой свернули в коридор и нашли нужную дверь.

В целом было неплохо. Скромно, конечно, но мне не привыкать. Из мебели здесь были две кровати, два стола, два стула и два шкафа — один платяной и один для книг. Причем все здесь было разномастным: оформлением комнаты явно никто никогда не занимался. Ничего, вещей у меня немного, так что из-за места в шкафах, думаю, не передеремся. Дверь в ванную я увидела сразу — отлично, отдельная ванная гораздо лучше, чем общая на целый этаж. Окно выходило во внутренний двор. Бьянка же оглядела комнату с явным разочарованием, тяжело вздохнула, видимо, вспомнив о роскоши дома, где она выросла, но жаловаться не стала.

Попутно заметила, что во входную дверь было встроено знакомое плетение — оно выполняло роль замка и впускало внутрь только тех, на чьи ауры было настроено. Во дворце я использовала похожее на вход в свои покои. В данный момент плетение «запомнило» наши с Бьянкой ауры, и теперь мы будем попадать в комнату без препятствий, в отличие от остальных студентов. Более опытные маги без проблем обошли бы это плетение, но прочих оно должно было остановить.

Вскоре за мной зашел Кейн, и мы отправились в гостиницу. Это не заняло много времени, поскольку вещи были собраны заранее. Только когда я уже собиралась выходить, Кейн неожиданно остановил меня:

— Погоди, я совсем забыл кое-что тебе отдать. — И он протянул мне какой-то плоский предмет.

Взяв его в руки, я поняла, что это складное зеркальце, которое очень удобно носить в кармане платья.

— Э-э-э, спасибо…

— Да ты посмотри на него магическим зрением, — со вздохом велел Кейн.

Я последовала его совету и увидела, что в зеркало была вплетена какая-то магическая структура.

— Я же все-таки изначально артефактник, — пожал плечами Кейн в ответ на мой вопросительный взгляд. — Сделал их незадолго до отъезда из Давера. Остальным отдал перед тем, как мы уехали, а тебе совсем забыл. Извини.

Я начала догадываться, о чем он говорит.

— И это для…

— Для связи, — подтвердил довольно Кейн. — Но через обычные разговорные амулеты можно только общаться, а здесь еще и видеть собеседника. Правда, сил много жрет, зараза, так что лучше пользоваться им не каждый день, а все же пореже, но тем не менее.

— Да ты гений! — восхитилась я. — До такого никто больше не додумался!

Кейн улыбнулся.

— Так что они есть теперь у всех. Захочешь с кем-то связаться — активируй, сосредоточившись на том, с кем именно хочешь поговорить.

Я с интересом рассматривала структуру плетения, пытаясь запомнить ее, когда Кейн спросил:

— Кстати, а эта девушка — она кто?

— Год назад она тяжело заболела, и меня наняли, чтобы помочь ей, — ответила я, продолжая изучать подарок. — Я обнаружила, что на нее навели порчу, и смогла спасти ее. А Бьянка, кстати, спасла меня.

— Как же?

— Помнишь, когда на нас весной напали эльфы, главный из них сказал, что они отправляли мантара за мной?

— Такое трудно забыть, — хмыкнул Кейн.

— Бьянка увидела это в видении и предупредила меня. Она тогда еще не знала, что у нее прорицательский дар.

— Так что мы пока записываем ее в разряд наших друзей, правильно? — деловито уточнил Кейн.

— С каких пор ты стал таким расчетливым? — удивилась я.

Кейн неожиданно посерьезнел.

— С тех пор, как мы приехали в Академию магии. Корделия, ты скоро сама убедишься, в каких на самом деле натянутых отношениях находятся темные и светлые маги. Так что будь осторожна. Я не смогу все время находиться рядом и защищать тебя.

Что ж, этого стоило ждать.

— Я буду осторожна, — пообещала я. — Но и тебя это тоже касается.

— Хорошо, — согласился Кейн.

После этого мы вернулись в академию. Оставшиеся до начала учебы три дня пролетели быстро, и мы потратили их на то, чтобы разобраться, где в академии что находилось. Система была простой — в центральной части были кабинет ректора, поточные аудитории, библиотека. В пяти пристроенных к главному корпусу флигелях располагались факультеты — целительский, прорицаний, боевой, некромантии и стихийный. В шестом крыле были общежитие и столовая.

Часто в эти дни к нам присоединялась Бьянка, чья компания оказалась очень приятной, и мы вместе обследовали территорию академии. Девушка, кстати, за это время привыкала к «простой» жизни — обходиться без услуг горничных, делить с кем-то комнату — но ни разу не пожаловалась, хотя я видела, что ей было нелегко.

Для меня самой последние свободные дни пролетели быстро, хотя я уже не могла дождаться, когда начнутся занятия.

Вопреки опасениям, в первый день занятий мы с Бьянкой не проспали и встали относительно вовремя. А задержались мы по моей вине, поскольку я не сразу придумала, что мне надеть. Поколебавшись, все же выбрала штаны — под длинными полами балахона они почти не бросались в глаза. С огромным сожалением взглянув на перевязь с сардами, я спрятала ее подальше под кровать. Представляю, как бы я смотрелась, если бы бегала по коридорам с оружием наперевес… Но идти невооруженной мне не хотелось, и в тот момент, когда Бьянка не видела, я достала подарок ребят на день рождения — парные кинжалы — и спрятала их в голенища сапог. Незаметно и, возможно, они мне не понадобятся, но так я чувствовала себя спокойнее. Маскировку ауры я не стала ставить, решив, что здесь прятаться не от кого.

До столовой в итоге нам пришлось добираться бегом, и завтрак, на котором к нам присоединился Кейн, проходил в жуткой спешке. Столовая ничем не отличалась от той, которая была в Госфорде, и даже по размерам была примерно такой же. Народу в ней сегодня было много — в последние два дня вернулись на учебу студенты старших курсов. У них сейчас, кстати, по расписанию начинались занятия, а первокурсникам предстояло идти на линейку и затем на вводную лекцию своего факультета.

Так что, поев на скорую руку, мы вышли во двор академии, и там нам пришлось разделиться, поскольку представители каждого факультета собирались отдельно. Я прошла к группе фиолетовых балахонов. На возвышение в центре поднялся невысокий полный старичок с приветливо улыбающимся лицом.

— Приветствую вас, студенты. — Его голос, усиленный заклинанием, прозвучал очень громко и четко, и гул разговоров среди студентов стих. — Я ректор Адэрской академии магии архимаг Кириан и по совместительству декан факультета прорицателей. Я рад приветствовать всех вас в нашей академии, которая по праву считается одной из лучших не только в Аркадии, но и на всем материке…

Архимаг растянул приветственную речь на пятнадцать минут, сначала восхваляя академию и преподавателей, а затем плавно перейдя к трудолюбию и усердию обучающихся здесь студентов. Я перестала слушать его примерно на третьей минуте, поскольку ничего интересного ректор пока не сообщал, и решила сначала оглядеть своих сокурсников.

С непривычки у меня немного рябило в глазах от разноцветных балахонов. В цветах мы с ребятами между делом уже успели разобраться: фиолетовый был у боевого факультета, светло-серый — у целителей, синий — у прорицателей, зеленый — у стихийников и, наконец, черный — у некромантов. Если судить по стоявшим здесь студентам, то больше всего в академии было стихийников. Но это и понятно, поскольку умение обращаться со стихиями было одним из самых востребованных в повседневной жизни — потушить пожар, не дать погибнуть посевам во время засухи, вызвать дождь или, наоборот, сохранить хорошую погоду, подкорректировать русло реки… Всего и не перечислишь. А в критической ситуации стихийники могут использовать свои знания и в боевых целях.

Достаточно много здесь находилось и целителей, поменьше — прорицателей, а вот боевиков и некромантов было откровенно мало. Настолько мало, что я удивилась, как под такое небольшое количество народу вообще отдельные факультеты открыли. Черных балахонов я насчитала около десятка, а боевиков было всего человек пятнадцать. Скромно, очень скромно.

Тем временем ректор перешел к более интересной части.

— Представляю вам деканов прочих факультетов: моего заместителя и декана факультета боевой магии магистра Вортона…

Вперед вышел высокий темноволосый мужчина лет сорока пяти с чуть ироничным выражением лица.

— Декана факультета некромантии магистра Танатоса.

Среднего роста лысый мужчина в черном плаще коротко кивнул.

— Декана целительского факультета магистра Далию.

Статная блондинка лет тридцати пяти с длинной косой вежливо улыбнулась.

— И декана стихийного факультета магистра Кассию.

Довольно молодая темноволосая женщина дружелюбно помахала рукой.

Интереса ради я осмотрела их всех магическим зрением и удивленно моргнула. Ректор Кириан на доброго дедушку был похож лишь на первый взгляд, на деле же у него оказалась очень мощная аура светлого архимага. Этот маг был гораздо сильнее Мариуса. Мысленно я поставила в уме галочку держаться от него подальше и перевела взгляд на следующего.

С наибольшим вниманием я изучила собственного декана — с ним мне явно предстояло иметь дело чаще, чем со всеми остальными. Пожалуй, магистр Вортон мне понравился. Умное, гладко выбритое лицо, цепкий взгляд… Но дело было не только в этом. Мне сразу бросилось в глаза то, как он держался. Такая обманчиво-расслабленная поза, за которой скрывалась готовность в любой момент отреагировать на опасность, была мне хорошо знакома благодаря мастеру Грейсону, который весь прошлый год вдалбливал мне, что никогда нельзя терять бдительность. И я сама часто принимала такое же положение. Как и Кейн, и Оттилия, и остальные. В общем, сразу видно, что этот человек — воин. Причем подозреваю, что он умеет не только боевыми заклятиями швыряться, но и мечом владеет на должном уровне. А аура у него была яркая — не настолько, как у Кириана, но все равно это сильный темный маг. Ладно.

Декан некромантов особого интереса не вызвал — еще один сильный темный маг. Он держался позади своих коллег, а на его лице было написано выражение вселенской скуки. Впрочем, ничего удивительного: раз он стал деканом на таком факультете, ему явно компания мертвецов предпочтительнее компании живых.

Обе магички оказались светлыми. Декан целителей выглядела спокойной и благожелательной, на студентов она смотрела с небольшой долей снисходительности и вообще излучала чувство собственного достоинства. Глава стихийного факультета, наоборот, казалась очень подвижной и бойкой, а новичков рассматривала с любопытством.

Интересно, и сколько же им всем на самом деле лет?

Вскоре Кириан отпустил студентов. До главного корпуса разноцветная толпа дошла слаженно, а там все постепенно разошлись по своим факультетам.

Аудитория, в которую мы пришли, ничем не отличалась от той, в которой я сдавала экзамен. Студенты расселись за столами и, пока преподавателя не было, присматривались друг к другу. Всего нас было четырнадцать человек, из них — три девушки, включая меня. М-да, я попала не на самый популярный факультет, особенно у женского пола. Все одногруппники были примерно моими ровесниками, а вот уровень сил был у всех разный. Если же говорить о стороне, то здесь было шесть темных магов, три светлых и пятеро тех, кому только предстояло определиться. А если судить с социальной точки зрения, то мне не показалось, чтобы в аудитории сидел хоть один аристократ. Нет, кажется, здесь собрались люди среднего сословия.

Дверь распахнулась, и внутрь вошел наш декан. Все сразу же изобразили внимание, а Вортон в свою очередь с любопытством осмотрел нас. Мне он в этот момент очень напомнил мастера Грейсона в тот день, когда я заявилась в Госфорд, и он оценивал, можно ли взять меня на обучение. Пожалуй, если декан будет похож на темного эльфа, мы с ним найдем общий язык.

Делиться своими впечатлениями о нас Вортон не стал, а сразу перешел к делу:

— Приветствую вас. Пожалуй, еще одну торжественную речь я вам читать не буду, поскольку уверен, что выступление архимага Кириана вам всем показалось чрезвычайно содержательным и занимательным.

Кто-то из сидящих издал невнятный звук — не то поперхнулся, не то чихнул. Раздались сдержанные смешки, а магистр, улыбнувшись краешком губ, продолжил:

— Так что я просто в двух словах расскажу вам, что вас здесь ждет. Как вы уже заметили сами, студентов на нашем факультете не очень много. Вообще факультет боевой магии появился в нашей академии сравнительно недавно, лишь около ста лет назад, в то время как сама академия существует больше пятисот. Изначально же это была лишь кафедра на факультете стихийников. Однако эта кафедра занимала промежуточное положение, поскольку ее студенты изучали одновременно и стихийную магию, и некромантию, и целительство — в общем, все те дисциплины, которые нужны боевому магу и которые не позволяли отнести эту кафедру к одному-единственному факультету. Однако сто лет назад, во время Кровавой войны, интерес к боевой магии по понятным причинам резко возрос, и тогда было принято решение основать наш факультет. Но война прошла, и постепенно приток студентов на него ослаб. Вот и сейчас вас относительно мало — зачем обучаться боевой магии, если последняя война столь крупного масштаба была целых сто лет назад?

Вопрос явно был риторическим, и отвечать на него никто не спешил. Вортон этого и не ожидал.

— Впрочем, не переживайте. Именно из-за того, что вас так мало, проблем с трудоустройством у вас не будет. Так что закончим с исторической частью и перейдем к более актуальной. Поскольку вас мало, мы сформируем всего две группы. Как я уже сказал, наш факультет занимает уникальное положение, и изучать вам предстоит дисциплины еще трех факультетов. Будет разделение, — добавил он, предугадывая вопрос, когда один из светлых магов поднял руку. — У темных магов будут занятия некромантией, у светлых магов — углубленное изучение Целительства. Те, у кого стороны еще нет, есть возможность самим решить, чем заниматься — целительством или некромантией. Кстати, о стороне — поскольку на боевом факультете обучаются и темные и светлые, никаких разборок и выяснений отношений я не потерплю, и любые дуэли будут караться. Я ясно выразился?

Мы вразнобой покивали.

— Прекрасно. Мы с уже знакомым вам магистром Лэшелом будем вести у вас занятия по боевой магии. Магистр возьмет на себя защитную часть, а я — атакующую. Сразу предупреждаю, что травмы у нас случаются часто, чаще, чем на других факультетах. С остальными преподавателями познакомитесь по ходу дела. Попутно замечу, у меня есть для вас отличная новость — для студентов нашего факультета всегда были обязательны занятия по физической подготовке.

Раздались дружные стоны. Я едва удержалась от того, чтобы не закатить глаза — слабаки! Ну какую физическую подготовку могут преподавать магам? Разминка, пробежка вокруг академии?

— А вы как думали? — удивился декан. — Судя по рассказам Лэшела о вступительном экзамене, физическая подготовка у всех не на высоте, а скорость и способность выполнять простейшие упражнения вам всем необходима. Вот представьте себе — получит кто-нибудь заказ выследить какую-нибудь нечисть, найдет ее, а убить или даже серьезно ранить с первой попытки не получится! А нечисть нередко бывает очень шустрой и проворной. Так что даже магам нужно уметь быстро бегать, а то сожрут вас за милую душу.

После этого стоны утихли.

— А хорошая новость заключается в том, что ректор Кириан принял решение, что с этого года физическую подготовку должны получить все студенты, — бодро добавил Вортон. — Так что вместе с вами будут отдуваться ваши однокурсники. О чем еще я забыл упомянуть? Да, дамы, — обратился он ко мне и еще двум девушкам. — Вам лучше всего обзавестись штанами и ходить на занятия в них. Поскольку я и магистр Лэшел больше внимания уделяем практике, а не теории, в юбках вам будет неудобно заниматься.

Одногруппницы нахмурились, а я довольно улыбнулась.

— Пожалуй, больше я вам пока ничего не хочу сказать, — задумчиво подытожил магистр. — Если возникнут какие-то вопросы — обращайтесь к магистру Лэшелу, который в этом году курирует ваш курс, или, в крайнем случае, ко мне. Так что сейчас можете идти в библиотеку за учебниками. К вашему сведению, у каждого факультета есть своя библиотека, и еще одна, более общая, находится в главном корпусе. Но вам сейчас нужна та, что при факультете.

Поскольку вопросов больше не возникло, декан попрощался и ушел. Прежде чем кто-либо успел уйти, поднялся тот парень, который на вступительном испытании спрашивал у Лэшела, зачем тот атаковал нас без предупреждения.

— Предлагаю познакомиться, — сказал он, выйдя вперед. — Все-таки учиться нам предстоит всем вместе, и хотя бы по именам нам стоит друг друга запомнить.

Возражений не было, и мы все по очереди назвали себя. Интересно, сколько имен все успели выучить за один раз? Мне самой пока запомнилось всего несколько человек — это Кадма и Луиза, единственные девушки в нашей группе, не считая меня, Сид, тот самый парень с небольшим уровнем магических сил, которого Лэшел тем не менее решил оставить, Олаф, который предложил нам всем представиться, и Марк, у которого была примечательная внешность — через всю щеку у него проходил длинный шрам. Остальных я надеялась запомнить позднее.

Сразу после этого трое светлых, включая Луизу, ушли, не дожидаясь остальных. Те, кто еще не определился со стороной, выглядели слегка растерянно, и в итоге в библиотеку пошли вместе с темными.

Выдача книг много времени не заняла, поскольку они были приготовлены заранее, а, кроме нашей группы, здесь больше никого не было. Зато внушительные стопки учебников заставили ребят уважительно присвистнуть. Я быстро пробежалась глазами по корешкам — «История магии» и «Теория магии» особого интереса не вызвали. Самая тонкая книга называлась «Основы Целительства для темных», и, пролистнув несколько страниц, я убедилась, что она содержала самые простые лекарские заклинания. Так, этот учебник можно было бы даже не брать, поскольку едва ли там найдется что-то, чего я бы не знала. А вот два внушительных тома «Введения в защитную магию», два «Основ атакующих плетений» и два «Стихийной магии для начинающих» заставили даже мое лицо вытянуться. Еще там были «Основы некромантии» и «Бытовая магия», а последним шло двухтомное «Травоведение».

К счастью, мужская половина нашей группы благородно вызвалась помочь донести дамам всю эту красоту до женского общежития. Отказываться мы не стали и, не без труда погрузив книги в сумки, отправились в жилую часть академии.

Дальше по расписанию сегодня шла «Теория магии» — лекция для всего первого курса в главном здании. Взяв с собой на всякий случай учебник, я уже хотела идти, но тут в комнату вошла Бьянка. За ее спиной я увидела незнакомого мне прорицателя, который передал ей стопку книг примерно такой же величины, как и моя. Бьянка вежливо поблагодарила его, и синий балахон ушел.

— С ума сойти! — возмущенно пропыхтела Бьянка, сгружая учебники на кровать. — Зачем выдавать столько книг сразу?! Одного «Введения в секреты прорицания» выдали четыре тома! Четыре! Мы что, будем учить все части сразу?

Я хмыкнула.

— А занятия спортом! Это же будет одно сплошное унижение!

— Только на первых порах, — пожала плечами я. — А потом втянешься.

Бьянка подозрительно прищурилась.

— А ты почему такая спокойная?

— А у боевого факультета физическая подготовка — обязательный предмет, — сообщила я. — Это для вас его ввели только в этом году, а нам в любом случае пришлось бы заниматься.

Бьянка вздохнула.

— Пойдем на лекцию, что ли?

Я согласно кивнула, и мы отправились в главный корпус.

В аудитории, когда мы вошли, Кейн сразу приветственно помахал рукой, привлекая наше внимание и игнорируя удивленные взгляды светлых магов, сидевших рядом. Я начала протискиваться к нему, не обращая внимания на недовольство светлых. Бьянка не отставала. Когда мы наконец сели, Кейн, довольно улыбаясь, тихо спросил:

— Слышала про занятия спортом?

— Еще как, — весело, но негромко ответила я. — Как ты думаешь, там будет что-то стоящее?

— Для бывших учеников Грейсона? — удивился он. — Однозначно нет. Я вот только еще не решил, стоит ли ставить преподавателя в известность о том, что мы с тобой и так неплохие воины. Как думаешь, можно вызвать его на поединок и одолеть на глазах у всех?

Я нервно кашлянула.

— Ты спятил? — прошипела я. — А кто мне говорил вести себя осторожно и не искать неприятностей?

Кейн вздохнул.

— Да помню я, помню…

Тут в аудиторию вошел преподаватель, и разговоры пришлось прекратить. Пока он направлялся к кафедре, я быстро взглянула на него магическим зрением. Средней магической силы светлый маг. Пожилой — на вид ему было лет шестьдесят, совсем седой, с аккуратной коротко подстриженной белой бородой.

— Здравствуйте, первокурсники, — поздоровался он. — Я магистр Плиний, читаю курс лекций по теории магии. Я понимаю, что название моего предмета может вас слегка смутить или же ввести в заблуждение, что этот предмет крайне скучен и никому не нужен, поскольку практика гораздо полезнее и важнее. Возможно, в чем-то вы и правы.

В аудитории местами раздались смешки.

— Я не собираюсь на первом курсе утомлять вас многочисленными формулами и схемами, их вы будете изучать позднее. В этом году наши лекции будут более общими, об основах магии. Уверен, многие из присутствующих здесь о них даже не знают. Например, сегодня я хотел бы поговорить о понятиях, о которых слышали вы все, но наверняка многим не известно, что же эти понятия в себя включают. Я имею в виду свет и тьму, которые может принять маг и занять определенную сторону.

Я, приготовившаяся было скучать всю пару, подобралась и посмотрела на преподавателя с уже большим вниманием.

— Так что же такое свет и тьма? Это две противоположные друг другу сущности, которые существуют в природе. Выбрав одну из них, маг определяет весь свой дальнейший путь, поскольку сторона очень сильно влияет на характер человека. Разумеется, не сразу, но постепенно маг начнет меняться. Из-за старых детских сказок у нас сложился стереотип, что свет — это хорошо, а тьма — это плохо. Кто придет ко мне на зачет и повторит это заявление, автоматически отправится на пересдачу. Свет и тьма неравнозначны понятиям о добре и зле, это совершенно разные вещи. Каким же образом маг выбирает сторону? Здесь возможны два варианта. Первый — и наиболее распространенный — маг проходит специальный обряд, который проводится с помощью более опытного мага. Во время этой церемонии маг открывается либо тьме, либо свету — тому, что более близко ему по духу, и принимает сторону. Через несколько лет наши магистры проведут этот обряд и для вас.

Я кивнула в такт рассказу Плиния. Подобную церемонию Мариус провел для меня около шести лет назад, и тогда я выбрала свет.

— Есть и второй путь, который встречается намного реже. Иногда, когда человек переживает какое-то особенно сильное эмоциональное потрясение, он тоже открывается тьме или свету и определяет сторону. В таких случаях специальный обряд не нужен, все происходит очень спонтанно.

Я искоса взглянула на Бьянку. До этого момента она прилежно строчила в тетради конспект, но на последних словах преподавателя ее рука замерла над бумагой, а сама девушка на секунду вздрогнула. Затем она вновь склонилась над записями.

А ведь для нее явно не проводили специальный обряд. И какое же потрясение пережила прорицательница, раз с тех пор стала светлой?

— Поменять сторону в принципе возможно, хотя и сложно. Самому магу это неподвластно. Правом изменить сторону обладают вампиры — при обращении в вампира человек автоматически становится темным. Есть и обратная ситуация — если маг находится при смерти и его лечением занимается сидхе, то при помощи своей магии сидхе может сделать мага светлым.

Я заметила, что преподавателя внимательно слушало совсем немного народу, а большая часть студентов вскоре потеряла интерес к теории магии, и теперь они шепотом знакомились между собой. Плиний не обращал внимания на шептунов и продолжал рассказывать дальше. Я слушала его все полтора часа, но в итоге так и не услышала ответа на вопрос, который волновал меня больше всего. И когда маг объявил об окончании пары, я решила немного задержаться.

Все начали подниматься с мест, и разговоры стали громче.

— Пойдем? — тронул меня за рукав Кейн. — Сейчас обед.

— Нет, — мотнула я головой. — Ты иди, а я хочу еще кое-что спросить.

Кейна явно удивила моя тяга к знаниям, но он не стал спорить и отправился к выходу, а я подошла к кафедре, где пожилой магистр собирал вещи.

— Простите, магистр…

— Да-да? — Он поднял голову и вопросительно посмотрел на меня. — У вас возникли вопросы, студентка?

— Да, — кивнула я. — Вы на лекции не упомянули о причине вражды светлых и темных. Почему она существует?

Плиний неожиданно вздохнул.

— Вы знаете, почему тьму считают злом?

— Нет.

— Потому что свет и тьма влияют на людей. Не делают их лучше или хуже, а просто меняют. Под воздействием света люди становятся более эмоциональными. Любые события волнуют их, радуют или огорчают гораздо больше, чем остальных людей. Если светлого мага очень сильно вывести из равновесия, он может даже убить человека — причем сделает это именно от злости, от слишком сильных чувств, которые владеют им в тот момент.

— А тьма? — осторожно спросила я. О таком Мариус мне никогда не рассказывал.

— А тьма, наоборот, делает людей более равнодушными, невозмутимыми. Поэтому светлые не любят темных гораздо больше, чем те не любят их: светлые маги воспринимают все слишком близко к сердцу, в то время как темных магов многие вещи просто не трогают. И темный маг тоже может совершить убийство — но сделает это не в горячке эмоций, а с совершенно холодной и трезвой головой. Конечно, муки совести будут его мучить… но не настолько, чтобы он не смог справиться с собой и жить дальше. Поэтому тьму многие считают злом — убивать хладнокровно хуже, чем от переизбытка эмоций. Хотя этот вопрос, разумеется, глубоко философский… Я ответил на ваши вопросы, студентка?

— Да-да, — очнулась я от своих мыслей. — Спасибо большое.

Плиний ушел, а я прислонилась к кафедре. Вот в чем дело. Я так долго задавалась вопросом, как я могла пойти на хладнокровное убийство двадцати человек тогда, во время побега, что полученный столь внезапно ответ выбил меня из колеи. Ну ладно, пусть их убила не я лично, но смысл от этого не меняется. Зато теперь многое становится понятным. Раз тьма делает людей настолько черствыми, неудивительно, что я оказалась способна на то, что тогда сделала, а затем нашла в себе силы справиться с этим грузом и жить дальше.

А самое мрачное заключалось в том, что я не испытывала никакого желания становиться обратно светлой. Я уже так привыкла к темной стороне за последний год, что не могла представить себя светлой снова. И если выбирать между повышенной эмоциональностью и равнодушием, я, пожалуй, выберу равнодушие. С холодной головой легче выжить, особенно изгою вроде меня.

Придя немного в себя, я отправилась в столовую на обед, где меня уже наверняка заждался Кейн.

— Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Кейн. — У тебя странное выражение лица.

— Все нормально, — нервно дернула я плечом. — Просто я подошла к Плинию кое-что уточнить и неожиданно получила ответ на вопрос, который уже давно меня тревожил. И теперь я не знаю, как отнестись к его словам.

Мы сидели в столовой и обедали. Хотя народу здесь сейчас было много, нам никто не мешал — к светлому и темному магам, сидевшим вместе и мирно общавшимся, отношение было явно настороженное. Меня это полностью устраивало, поскольку мне было необходимо время, чтобы собраться с мыслями и прийти в себя.

— Что же ты узнала? — осторожно спросил Кейн.

— Плиний рассказал мне о том, как сторона влияет на человека, — отозвалась я. — А так как я изначально была светлой и темной стала не совсем добровольно, эта тема меня давно волнует.

Судя по лицу Кейна, он ничего особенного в моих словах не услышал.

— Да брось, — серьезно сказал он. — Я хоть и знаю тебя не так долго — всего полгода — но точно могу сказать тебе, что ты не зло, которое необходимо уничтожать. Светлая, темная — какая разница? А Оттилия и Эр? Их ты тоже предлагаешь заклеймить за то, что они темные?

— Не говори ерунды.

— Ты тоже, — очень твердо заявил он. — Пойми уже наконец: свет и тьма, может, и влияют на твой характер, но они не лишают тебя свободы воли. Ты по-прежнему сама определяешь свои критерии нравственности и порядочности. Ничто не заставляет тебя убивать людей, уничтожать все вокруг, пить кровь младенцев… И что там еще может взбрести в голову.

Его слова не убедили меня полностью, но мне все же стало поспокойнее. Я обдумывала высказанное Кейном мнение, когда из противоположного угла столовой донеслись звон посуды и ругательства. Мы с Кейном одновременно подняли головы и посмотрели туда, как и большинство студентов в столовой.

Как оказалось, девушка с факультета некромантии пробиралась с подносом к столу, где расположились ее одногруппники, а сидевшие рядом светлые маги-стихийники запустили в нее какое-то плетение, из-за чего та споткнулась, и вся еда оказалась на полу. Светлые маги довольно заржали. Как мне тихо пояснил Кейн, эти стихийники специализировались на воде и заставили пол под ногами некромантки покрыться тонкой коркой льда, на которой некромантка и поскользнулась.

— Что, темная, ноги не держат? — язвительно осведомился один из них, и его слова были подхвачены новым взрывом хохота.

— Вот уроды, — процедила я.

Но Кейн остался спокоен.

— Не спеши, — чуть улыбнувшись, сказал он. — Смотри внимательно.

Высокая крупная некромантка не стала оскорблять своих обидчиков в ответ и не поспешила убраться с места событий. Не теряя невозмутимости, она спокойно оглядела стол, за которым расположились стихийники, и монотонным голосом выдала длинную фразу без каких-либо пауз или интонаций. Пару секунд ничего не происходило, а затем тот студент в зеленом балахоне, который сказал ей про ноги, внезапно позеленел, а его рука машинально метнулась ко рту, прикрывая его.

— Мне надо выйти… — выдал он в наступившей тишине и стрелой бросился вон из столовой. Некромантка невозмутимо продолжила свой путь. Прочие стихийники провожали ее злыми взглядами и явно пытались решить — отпустить ее с миром или продолжить конфликт? В конце концов они решили не усугублять ситуацию и принялись за обед в молчании.

— И как только ты не стал таким же? — удивленно обратилась я к Кейну, когда поняла, что на этом инцидент был исчерпан. — Ты же уже учился в магической школе…

— В Кэрригине темные и светлые относятся друг к другу поспокойнее, — пожал плечами он. — Особой дружбы, конечно, нет, но отношения ровно-нейтральные. Доедай давай скорее, — вдруг сменил тему Кейн.

— А что, уже пора идти? — забеспокоилась я.

— Нет, но у моей группы сейчас по расписанию физическая подготовка. Мне страшно интересно, что у нас там будет.

Я, не удержавшись, прыснула, но послушно стала быстрее работать ложкой.

У моей же группы сейчас было двойное занятие по стихийной магии. Проходило оно в крыле стихийников, однако, вопреки опасениям, мне удалось добраться до нужной аудитории без происшествий и стычек с недружелюбно настроенными студентами.

Эту дисциплину у нас вела преподаватель со стихийного факультета — приятная светлая магичка лет сорока пяти, представившаяся нам магистром Витторией. Короткой стрижкой она напомнила мне Оттилию, хотя манерой держаться сильно отличалась от вампирши. Если Оттилия всегда была невозмутимой и степенной, то невысокая подвижная Виттория буквально излучала кипучую энергию и ни секунды не могла устоять на одном месте. Занятие магистр начала с небольшой лекции, хотя, как я убедилась позднее, она больше предпочитала практику теории.

— Стихийная магия, как сразу можно догадаться, основывается на четырех природных стихиях: земле, воздухе, огне и воде. Три из них можно легко обнаружить в окружающей природе, и поэтому ими легко оперировать. Если вы хотите заставить цветы цвести зимой, вы не создаете землю, а лишь даете растению жизненные силы, благодаря которым оно просыпается; если вам нужно создать порыв ветра, вам необязательно создавать сам воздух. С водой тоже все не так сложно, правда, ее часто приходится именно создавать, поскольку она не всегда есть под рукой. А вот огонь не существует в природе сам по себе, маг всегда создает его сам, и управление огненной стихией неизменно требует больше усилий. Но зато она является самой мощной и разрушительной.

— Простите, — подняла руку Кадма. — А если у нас уже есть костер?

— Костер тем не менее сначала надо развести, — отозвалась Виттория. — Причем большинство магов предпочитают делать это с помощью магии. Не будете же вы всегда искать горящее пламя для того, чтобы начать колдовать? Но если уж оно у вас есть, тогда вы просто оперируете им так же, как любой другой стихией.

Кадма понятливо кивнула, а магистр продолжила:

— У магов, работающих со стихиями постоянно, рано или поздно определяется предрасположенность к какой-то одной стихии, с которой ему легче всего работать. Например, я специализируюсь на воздухе. На стихийном факультете студентов старших курсов даже делят на четыре направления. У вас такого не будет, ибо у вас просто не будет времени, чтобы раскрыть свой потенциал полностью. Однако боевая магия во многом основывается именно на стихийной. И недаром боевой факультет изначально был кафедрой на стихийном факультете. Так что вас будут учить обращаться с каждой стихией на одном уровне. Ну а начнем мы с вами с основ…

После этого Виттория изобразила на доске друг за другом несколько схем плетений — язычка пламени, измороси, слабого порыва ветра. Последней шла структура плетения, дававшего растению силы на ускоренный рост. Предоставив нам время повнимательнее изучить все четыре схемы, магистр заявила:

— Поскольку они несложные, за ближайшие полчаса вы должны научиться воспроизводить их все. В шкафу слева вы найдете свечи, которые нужно использовать для отработки огненного заклинания. На подоконнике стоят цветы. — Мы повернули головы и увидели несколько горшков, где действительно были какие-то растения, обрезанные под корень. — На них вы отрабатываете последнее плетение. Можете приступать.

В целом в задании не было ничего сложного. Схемы были простейшие, вдобавок создавать огонь и ветер я умела и так. Поэтому первым делом зажгла свою свечу, затем порывом воздуха погасила ее. Вот с землей и водой я раньше никогда не работала, но две схемы на доске запомнила быстро, а потом с интересом наблюдала за тем, как обрубок в горшке вдруг начал пускать новые побеги, зазеленел, и я опознала в нем герань. Подумав, использовала то же плетение повторно, и через пару минут растение украсилось розовыми цветами. Создание измороси на оконном стекле тоже много времени не заняло.

— Отлично, — похвалила меня Виттория, когда я объявила, что закончила. — Ты раньше уже обучалась этому?

Я кивнула.

— Немного.

— Кто-то из родственников был магом и учил тебя? — уточнила магистр.

— Да, — не моргнув глазом, соврала я.

Больше она не стала допытываться.

— Тогда открой первую главу учебника и начни читать раздел «Классификация видов заклинаний, позволяющих управлять стихиями с близкого расстояния».

Я послушно достала книгу, но сначала взглянула, как шли дела у остальных. В общем, довольно неплохо, и в течение еще сорока минут без проблем воспроизвести все четыре плетения удалось всем. Тогда магистр перешла к теории и принялась рассказывать о той самой классификации, о которой велела мне прочесть. Лекция затянулась, и к середине занятия у меня голова шла кругом от огромного количества информации. Я и представить себе не могла, что в магии существует столько способов воздействовать на стихии и управлять ими. Зато на второй половине урока мы снова перешли к практике — запоминали структуры огненного шара и «воздушного удара» — узконаправленного порыва ветра большой силы, который мог сбить человека с ног. К счастью, тренировались мы не друг на друге, но все равно под конец все чувствовали себя страшно уставшими.

Еле добредя до комнаты, я бросила сумку на стол и забралась на кровать с учебником по стихийной магии. Классификацию, которую мы сегодня проходили, Виттория велела вызубрить наизусть, а делать вечером мне все равно было больше нечего. Я успела запомнить совсем немного, когда в комнату вошла замученная Бьянка.

— Кошмар! — с порога выдохнула она. — Я-то была уверена, что у меня здесь будет сплошное прорицание, а вместо этого у нас столько предметов! Только что, например, были основы Целительства, общая лекция. Это, конечно, полезно, я не спорю, но мне было как-то жутко слушать про то, как восстанавливать человеку оторванные конечности!

«Тоже мне проблема», — про себя подумала я. Подумаешь — послушать про это! Я-то год назад на практике раненым вампирам оторванные и отрубленные руки и ноги заново отращивала — и ничего, пережила…

Но вслух я этого говорить не стала.

Вечер прошел тихо. Мы обе читали учебники, а вскоре Бьянка отправилась спать. Я собиралась дочитать главу до конца, когда у меня вдруг нагрелся карман, в котором лежал подарок Кейна. Вытащив зеркало, я открыла его и с удивлением обнаружила, что с плоской поверхности вместо отражения на меня смотрит Оттилия.

— Все-таки Кейн — гений, — выдохнула я, машинально ставя вокруг своей кровати полог тишины, чтобы не разбудить Бьянку.

Вампирша довольно улыбнулась.

— Еще какой, — подтвердила она. — Мы с ним уже опробовали его изобретение и вчера проболтали около получаса. Теперь мне интересно, как дела у тебя?

Оттилия выглядела точно так же, как и неделю назад, и в зеркале я заметила на ней ворот уже знакомой серой куртки.

— Прекрасно, — сообщила я. — Я теперь учусь на боевом факультете. Вы-то до Госфорда нормально добрались?

— Да, без проблем. Ребята, кстати, передают тебе большой привет, и, думаю, кто-нибудь из них непременно свяжется с тобой в ближайшее время. У нас недавно прошел отбор, но Грейсон взял на обучение совсем немного народу.

— Он что-нибудь говорил про поездку в Лорен этим летом или про того архимага? — осторожно спросила я.

Оттилия, кажется, удивилась.

— Конечно нет! Думаешь, он стал бы хоть с кем-то из нас откровенничать? Если бы здесь была ты, это еще полдела — к тебе у него… хм… особое отношение…

— Иди к демону, — буркнула я.

Оттилия хмыкнула, но развивать эту тему не стала.

— В общем, мастер ведет себя, как обычно. Язвит, издевается, учит. У нас вообще здесь все спокойно, только вас с Кейном не хватает. Кстати, — тут ее голос стал деловым, — еще когда мы все были в Вереантере, Эр отправил письмо родственникам с вопросом об этом Натаниэле Каэйри. Ответ прислали мне домой, но Александр переслал сюда, и сегодня Эр прочитал его.

— Так, — разом настроившись на серьезный лад, сказала я и вся обратилась в слух.

— Эр слишком давно не был дома и не знает последних новостей. В Лорене семья Каэйри уже несколько лет занимает высокое, приближенное к королю положение. Глава этого рода — советник темноэльфийского короля по каким-то там вопросам.

— Не факт, что тех эльфов послал именно он, — возразила я, поскольку Оттилия замолчала.

Та нахмурилась.

— Проблема в том, что эльфов, носящих имя Каэйри, совсем немного. По сути, их всего четверо: это сам советник, его жена и двое детей. Дети, по словам Эра, еще маленькие — не старше пятнадцати лет. Так что скажи мне, Корделия, на кой демон ты понадобилась советнику темноэльфийского короля?

Я молчала, обдумывая ее слова. Имя Каэйри мне было совсем незнакомо. По крайней мере, когда я еще была принцессой, с этой семьей никогда не сталкивалась.

— Надо бы выяснить, как сильно Каэйри пострадали во время Кровавой войны, — размышляя вслух, пробормотала я. — Поскольку я никогда об этом имени не слышала, а тем эльфам было известно, что я Этари, можно предположить, что эта семья, как и многие другие, озлоблена на Арлиона и просто жаждет мести.

— Тогда бы они убили тебя сразу, как только нашли, — не согласилась вампирша. — Тут же целая история — натравить на тебя мантара, выследить, искать удобную возможность, чтобы забрать тебя, требовать с тебя клятву… Зачем такие сложности?

— Чтобы этот Каэйри убил меня лично? — предположила я.

— Не уверена, — задумчиво сказала Оттилия. — В этом случае они убили бы нас во сне, дали тебе по голове и отволокли к своему нанимателю. А те эльфы вели себя с тобой слишком вежливо. Нет, мне кажется, Каэйри что-то от тебя надо. Ты по-прежнему настроена следующим летом ехать в Селендрию?

— Конечно, — твердо ответила я и обеспокоенно спросила: — А что? Ты передумала?

— Нет. Просто мне кажется, что тебе опасно туда соваться. Твоя семья там уже сто лет не в фаворе, и если откроется, что ты до сих пор жива, тебя просто разорвут.

— Но я же не собираюсь явиться туда, сияя направо и налево красными глазами и рассказывая о себе всем подряд! — возмутилась я. Она что, меня совсем за идиотку держит? — Если ты помнишь, тот эльф сказал, что они потратили много времени, чтобы убедиться, что это именно я. Значит, они не знают точно, как я выгляжу, правильно? Да даже это не имеет значения, ведь можно изменить внешность, у меня в этой области обширный опыт… Я хочу приехать в Лорен и незаметно и тихо выяснить, кто на меня охотится. Оповещать всю Селендрию о своем существовании у меня нет желания.

— А легенду ты уже придумала, чтобы объяснять любопытствующим свое появление в Лорене? — спросила Оттилия, но по ее виду я поняла, что мне удалось ее успокоить.

— На это у меня еще есть год, — легкомысленно ответила я. — Придумаю. И если вы к тому моменту не передумаете ехать вместе со мной, я и вас замаскирую так, что никто не узнает.

— Тогда ладно. — Оттилия улыбнулась с заметным облегчением. — Может, в этом случае все и получится. Ты там только будь поосторожнее, а то ведь тот, кто так хотел найти тебя, наверняка будет продолжать попытки.

— Я здесь в безопасности, — спокойно сказала я. — В академию посторонним не попасть, вокруг нее стоит мощная защита, а мне самой покидать ее нет резона.

— Хорошо.

— Кстати, а ты не расскажешь мне, что происходит между тобой и Кейном? — без какого-либо перехода поинтересовалась я.

Резкая смена темы застала вампиршу врасплох, и на мгновение на ее лице проступило замешательство. Впрочем, отнекиваться она не стала, а только вздохнула.

— Сама пока не знаю.

— Вы три недели подряд гуляли под ручку и проводили массу времени вместе, и ты не знаешь? — не поверила я.

— Иди к демону, Корделия! — огрызнулась Оттилия, но затем все же призналась: — Он мне нравится, понятно? Он в тысячу раз умнее и лучше всех тех самоуверенных идиотов, с которыми я имела дело в Вереантере!

Вампирша признает, что человек в чем-то оказался лучше вампиров? Поверить не могу.

Тем временем Оттилия внезапно растеряла весь боевой задор.

— Помнишь, как во время жертвоприношения, когда маги нас обнаружили и начали колдовать, Кейн спас меня? — вдруг со вздохом спросила она. Покопавшись в памяти, я и в самом деле припомнила что-то такое. — Тогда я его словно впервые увидела. И ему, кажется, тоже было довольно интересно со мной… Хотя я не уверена. Он никогда не демонстрировал повышенного внимания ко мне.

— И теперь, я так понимаю, мне стоит следить за тем, чтобы в его поле зрения не возникла какая-нибудь симпатичная студентка, — не столько спросила, сколько заметила я.

Оттилия быстро взглянула на меня.

— Нет, не нужно, — быстро сказала она — Я бы только хотела, чтобы ты сообщила мне, если кто-то появится.

— Хорошо, — пообещала я.

— Спасибо.

Что нужно было говорить в такой ситуации, я не знала. Советчик в сердечных делах был из меня так себе, и едва ли я могла дать хоть сколько-нибудь ценный совет или утешить. Однако, кажется, в моем участии вампирша и не нуждалась.

Вскоре мы распрощались, и я легла спать, раздумывая над всем услышанным.

Следующее утро началось для меня с нетерпеливого стука в дверь. Неохотно разлепив веки, я обнаружила, что солнце за окном только начало выглядывать из-за горизонта. Значит, до общего подъема еще как минимум полтора часа. На своей кровати недовольно заворочалась Бьянка. И кого там принесло в такую рань?

На пороге обнаружился бодрый и прекрасно выспавшийся Кейн, одетый в серую госфордскую форму, а на поясе у него висел меч.

— Скажешь «Доброе утро!», и я оторву тебе голову, — мрачно пообещала я, едва он набрал воздуха в грудь, чтобы поздороваться. — Что случилось?

— Как «что»? — удивился Кейн, ничуть не смущенный холодным приемом. — Тренироваться пошли! Или ты думала, что раз из Госфорда уехали, можно расслабиться?

— Э… Нет, но… — растерялась я и посмотрела на свою кровать, под которой были спрятаны сарды.

Кейн понял меня с полуслова.

— Вся школа еще спит, — успокаивающе сказал он. — А разминаться мы пойдем на задний двор, там вообще никого не бывает. Никто не увидит тебя с вампирским оружием.

Больше у меня вопросов не возникло, и я отправилась переодеваться. Как и Кейн, я не выбросила старую форму, а захватила ее с собой и сейчас надела с чувством легкой ностальгии. Затем вытащила мечи и спустилась на улицу.

После очень даже плодотворной тренировки мы переоделись и отправились на завтрак. Успели закончить минут за двадцать до общего подъема, и поэтому наши упражнения прошли незамеченными. А за едой Кейн сообщил мне, что на вчерашнем занятии по физической подготовке преподаватель сразу распознал в нем воина и поэтому освободил от посещения. Сказал, что Кейну нечего тратить время попусту с остальными студентами.

— Так что готовься к тому, что тебе тоже разрешат не ходить, — подытожил Кейн.

Первой в этот день у меня как раз шла пресловутая физическая подготовка, и после завтрака я снова облачилась в серую форму и спустилась во двор, но не внутренний, где мы тренировались с Кейном, а большой, перед академией. Куртку с коричневой полосой на рукаве я предварительно оставила в комнате — не хотелось показывать ее всем подряд.

Преподавателем оказался плотный, но не толстый мужчина лет сорока, примерно моего роста, который не являлся магом. По тому, как он двигался, по манере говорить он был из бывших военных. Представившись нам магистром Дорном, он начал свое занятие с короткой приветственной речи:

— В отличие от ваших однокурсников, которым физические упражнения нужны исключительно для галочки, к вам требований будет намного больше. Вы должны за этот год научиться без проблем пробегать дистанцию в десять километров, проходить среднюю полосу препятствий, уворачиваться от направленных ударов и попадать в мишень с десяти шагов. Сегодняшнее занятие начинаем с пробежки и разминки. Вперед, десять кругов вокруг академии. Пошли!

Судя по лицам моих одногруппников, им остро хотелось пойти и удавиться. Тем не менее после нескольких стонов, когда магистр назначил особо недовольным дополнительный круг, побежали все. Я только фыркнула. Да территория академии гораздо меньше территории Госфорда, а мы там столько кругов наматывали! Слабаки!

В общем, народ начал выдыхаться круге на пятом. Я же без спешки преодолела все десять и, не запыхавшись, остановилась возле магистра. Остальные продолжали пробежку. Тот с любопытством взглянул на мои серые рубаху и штаны, а затем без перехода спросил:

— Госфордская школа?

— Да, — не стала отпираться я.

— Был у меня вчера уже один госфордец, — задумчиво сказал магистр. — «Фиолетового» уровня…

— Знаю, — кивнула я. — Это мой одногруппник.

Он удивленно приподнял брови, а затем без дальнейшего перехода вскинул кулак, намереваясь ударить меня по голове. Только вот я успела заметить его замах, показавшийся мне очень долгим, и поэтому легко взяла его руку в захват и заломила ее за спину, вынуждая преподавателя согнуться пополам. Несколько секунд я продержала его в такой позе, давая возможность оценить свое положение, а затем отпустила. Магистр распрямился, и теперь в его глазах читалось уважение.

— Тоже «фиолетовый» уровень? — уточнил он.

— «Коричневый», — мило улыбаясь, поправила я его.

Лицо Дорна слегка побледнело. Ага! Кажется, ему известно, что, начиная с «фиолетовой» ступени, в Госфорде готовят наемных убийц. И это он еще меня с сардами не видел!

— Я освобождаю вас от своих занятий, студентка, — чуть охрипшим голосом сказал он. — Не думаю, что смогу научить вас чему-то новому.

— Благодарю, — вежливо ответила я, даже не подумав спорить, и направилась обратно в общежитие. Отлично, кажется, у меня освободилось два лишних часа в неделю, которые можно потратить на что-нибудь более полезное.

Дальше в этот день у нас шел семинар по бытовой магии. Как я вскоре убедилась, этот раздел магии большинство студентов считали довольно скучным и не самым полезным. Логика была проста: мы пришли сюда обучаться боевой магии, некромантии, целительству и так далее, так на кой демон нам знать, как защитить крышу дома от протечки или как постирать одежду без помощи воды и мыла? В конце концов, маги — народ обеспеченный, они и прислугу могут нанять… Правда, как я поняла, такой точки зрения придерживались те студенты, которые приехали в академию прямиком из-под родительского крова, а таких здесь было большинство. Те же, кому уже довелось поскитаться и привыкнуть к самостоятельности, вроде меня или моего одногруппника Олафа, отнеслись к этому предмету с большим вниманием. Благо преподаватель, темный маг, оказался очень интересным рассказчиком, теорией особо не грузил и охотно демонстрировал схемы всех плетений, о которых говорил.

Травоведение в нашей группе вела магистр Лукреция — высокая темная магичка с гривой рыжих вьющихся волос. Мне показалось, что она была довольно молода, но, несмотря на это, Лукреция обладала вредным характером, под который студентам приходилось подстраиваться. Сам предмет включал в себя изготовление самых разных лекарственных и для повседневного использования отваров, смесей и эликсиров. Были среди них и яды. Магистр знала свой предмет великолепно и на первом же занятии заявила, что от нас будет требовать того же. В качестве дополнительного стимула к усердию она предупредила, что результаты своих трудов каждый должен испытать на себе. Правда, Лукреция любезно пообещала сделать исключение для ядов. Но, должна признать, объясняла преподавательница очень понятно и все свои слова подкрепляла яркими примерами, так что запоминались ее уроки прекрасно.

Вот лекции по истории магии оказались действительно скучными. Ну, может, не столько скучными, сколько бесполезными. Ну зачем нам знать, в каком году и каким магом была составлена классификация смертельных проклятий по степени сложности и какие орочьи племена участвовали в набегах на государство сидхе семьсот лет назад? Нет, я понимаю, для общего развития и все такое… Но я еще в Валенсии достаточно невнимательно относилась к занятиям историей и сейчас не собиралась менять свои предпочтения.

Некромантию у нас вел аспирант по имени Морган, который лишь недавно сам закончил обучение, и эти занятия были интересны в первую очередь потому, что некромантией Мариус со мной не занимался никогда, и здесь я начала с нуля. Долговязый Морган, которому черный балахон был откровенно короток, сообщил, что все чисто некромантские приемы вроде поднятия зомби или упокоения призраков у нас начнутся со второго курса, а на первом будут основы магии смерти, где внимание уделяется преимущественно проклятиям, как смертельным, так и просто наносящим значительный вред здоровью. Почему проклятиям? Потому что их важно знать не только некромантам, но и боевым магам. Вот участвуете вы в схватке и решили использовать некромантию. Что вы будете делать? Для того чтобы поднять боеспособного зомби, нужно сначала получить труп, потом провести специальный ритуал… Мороки слишком много. А так использовал на врагах какое-нибудь проклятие, и проблема решена.

Ну, Морган выражался более сложно, но суть его слов сводилась именно к этой мысли.

Узконаправленный предмет под названием «Основы целительской магии для темных магов» у нас вела магистр Лисбет — невысокая пухлая светлая магичка с факультета целителей. На первом занятии она сообщила, что темным магам запрещено становиться целителями по Конвенции, принятой объединенным Советом светлых и темных магов лет этак триста назад, но все же никто не запрещает им учить целительские плетения и заклинания для того, чтобы вылечиться самим или помочь близким. Мне снова вспомнился Ленстер и слова архивампира, что нет никакой разницы в том, светлый ты или темный. «Сторона ни на что не влияет. Ты точно так же используешь плетения и наполняешь их энергией». Надо бы эту Конвенцию пересмотреть. На мой взгляд, она слишком необъективна.

И наконец, боевую магию вели у нас Вортон и Лэшел. То есть формально это были два предмета — атака и защита — но на деле две составляющих одного. Их занятия были самыми интересными, хоть и непредсказуемыми. К моей большой радости, и декан нашего факультета, и его заместитель не были большими поклонниками теории, уделяли ей ровно столько времени, сколько было необходимо, чтобы объяснить новую тему, а затем сразу же переходили к практике. Здесь сразу стало актуальным требование, чтобы девушки носили штаны. Очень неудобно участвовать даже в учебных поединках в длинных юбках. Ни побегать, ни увернуться. Довольно быстро наша группа стала частым гостем на целительском факультете, поскольку ожоги, ушибы и царапины мы теперь получали регулярно. Часть из них я залечивала самостоятельно, но время от времени все же заглядывала к целителям, чтобы не выделяться среди одногруппников.

Близился конец осени. Дожди сменялись унылыми ветреными днями, небо почти все время было затянуто тучами, а без теплых плащей выйти на улицу было невозможно. Листва целиком опала с деревьев и большей частью превратилась в коричневую кашу под ногами. Студенты и преподаватели старались без нужды не покидать академию, которая, кстати, неважно отапливалась, но хоть защищала от дождя и ветра. Однако занятия по физической подготовке по-прежнему проводились на свежем воздухе, и я каждый раз невольно испытывала облегчение, отправляясь в это время в свою комнату или в библиотеку. Хотя в Госфорде тоже большинство тренировок проходило на улице, климат там все же был посуше, и, по крайней мере, мы там не так часто мокли под дождем.

В один из таких дней магистр Морган на занятии по некромантии объявил:

— Сегодня мы переходим к новой теме, причем довольно сложной. Она называется «Проклятия отсроченного действия». Главная особенность этих проклятий заключается в том, что они начинают действовать не сразу, а лишь спустя какое-то время. Чаще всего маг использует их в тех случаях, когда ему необходимо скрыться, сделать так, чтобы никто не узнал, что проклятие наслал именно он. Проклятия этого вида очень вредоносны, и большая часть из них официально запрещена. Поэтому мы с вами будем проходить не столько сами проклятия, сколько контрзаклинания, позволяющие нейтрализовать их действие. Однако именно в контрзаклинаниях и заключается главная сложность этой темы. Кто знает, в чем именно?

Ему никто не ответил, но Морган, кажется, и не ожидал этого.

— Трудность состоит в том, что для проклятий отсроченного действия не существует универсальных нейтрализаторов. Вот представьте себе: вы идете и вдруг видите, как человек рядом с вами падает и начинает биться в конвульсиях, хотя до этого он шел совершенно спокойно и на ваших глазах его никто не проклинал. Я не рассматриваю сейчас случай, когда человек был чем-то болен и у него начался приступ. Я имею в виду, что человека прокляли. Мало того, что вам надо сообразить, что это было проклятие с отсроченным действием, вам еще необходимо понять, какое именно. И если вам удалось установить, с чем именно имеете дело, вы должны сами создать контрзаклинание.

— То есть здесь не существует одного или нескольких заклинаний, которые помогали бы против этих проклятий? — уточнил Ник, один из темных магов нашей группы.

— Нет, я об этом и говорю. В этом случае вы действуете следующим образом: берете основу структуры самого проклятия, добавляете несколько связок и блоков, которые на практике оборачивают действие проклятия вспять, и наполняете получившуюся структуру энергией. Вот что я имею в виду…

В воздухе перед нами замерцало незнакомое плетение.

— Это проклятие вызывает остановку сердца человека. Само проклятие начинает действовать через пять минут после того, как его наслали, время действия — полторы минуты. Если ничего не предпринять, проклятый умрет. Теперь смотрите…

Некромант подробно объяснил нам и показал, какая часть от изначальной структуры проклятия берется. С пониманием этого пункта проблем ни у кого не возникло. А вот дальше стало сложнее, поскольку структура каждого проклятия менялась по-разному. Здесь было невозможно запомнить порядок действий, поскольку таковой не существовал, к каждому проклятию было необходимо создавать свой нейтрализатор. А самих проклятий, как оказалось, существовало огромное множество, и они отличались не только самим действием, но и промежутками времени, через которые вступали в действие. То есть у того проклятия, которое нам продемонстрировал Морган, структура была одна, а если взять такое же, только действующее не через пять, а через десять минут, схема была уже другой. И для того и другого были разные контрзаклинания!

Закончив с объяснением теоретической части, которую мы все усвоили более или менее сносно, магистр объявил о переходе к практике. Создав структуру еще одного проклятия, он велел нам к концу занятия воспроизвести контрзаклинание.

С этим у всех возникли проблемы. Я сама битых полчаса пыталась сообразить, с какой стороны прикрепить к основе плетения дополнительные элементы, но никак не могла взять в толк, по какому принципу это делается. Немного успокаивала мысль, что в своих мучениях я была не одинока. Один Ник за пятнадцать минут до конца занятия радостно объявил на весь класс:

— Есть! Получилось!

Мы все с жадным интересом уставились на его изобретение. На первый взгляд он все сделал так, как и рассказывал Морган, сам же аспирант лишь мельком взглянул на получившееся плетение.

— Не хочешь еще раз проверить, все ли ты сделал правильно? — предложил он.

— Нет, — торопливо отказался Ник, любовно рассматривая свое творение. — Я в этом уверен!

— Ну как хочешь, — не стал настаивать Морган. — Тогда используй его на моем плетении.

Ник недоверчиво взглянул на него, но повторного приглашения дожидаться не стал. Пока его заклинание летело в плетение Моргана, я еще успела услышать настороженный возглас Сида:

— Ой, что-то мне это не нравится…

А затем в аудитории начался ад. Когда два плетения столкнулись, небольшое пространство заполнила туча мошкары, которая при ближайшем рассмотрении оказалась комарами. Причем эти насекомые не просто летали по аудитории, нет, они целенаправленно набросились на нас. Студенты моментально повскакивали со своих мест, но из-за всеобщей растерянности в первые секунд тридцать покусали всех, включая меня. Затем мы отскочили к стенам, одновременно ставя вокруг себя щиты, — как нас учил на занятиях Лэшел. Это на какое-то время остановило мерзких тварей, но зато не спасло нас от отвратительного писка.

— Что происходит?! — завопила Кадма, стараясь перекричать это жужжание.

Морган, который сразу накрылся щитом и даже не подумал подняться из-за стола, устроился поудобнее и неторопливо пояснил:

— Структура, которую я создал, — это проклятие, насылающее саранчу на поля. То, что создал Ник, — не контрзаклинание. Он лишь слегка изменил структуру и вызвал вместо саранчи комаров. Ваша задача состоит в том, чтобы от них избавиться.

— А вы нам не поможете? — предложила я, с отвращением наблюдая за черным облаком, пытающимся пробиться сквозь защиту.

Магистр широко улыбнулся.

— Нет, с этим вы должны справиться сами. Надо же учиться на своих ошибках… И поторопитесь — подолгу удерживать щиты вы пока не умеете, а действие проклятия теперь направлено на всех вас.

Стараясь не поддаться панике, я воссоздала перед собой структуру проклятия, которую успела запомнить в течение занятия. Так, и что из этого нужно убрать, чтобы не ошибиться?

— Эржебета, иди сюда! — донесся до меня чей-то голос. Повернувшись, я увидела, что мои одногруппники собрались все вместе и удерживают один большой щит вокруг всей группы. Я поспешила присоединиться к ним.

— Стойте так, — скомандовал Сид, который один из всех не участвовал в создании щита. — А я постараюсь сконструировать нейтрализатор.

Возражающих не нашлось. Всем было известно, что Сид лучше всех управлялся со сложными структурами.

— Сид, милый, а не мог бы ты чуть-чуть побыстрее? — нервно попросила Кадма пять минут спустя, почесав укус на руке. Остальные поддержали ее дружным мычанием — комары вокруг нервировали все больше. Пока Сид создавал контрзаклинание, мы были заняты тем, что при помощи стихийной магии пытались сократить численность насекомых. Правда, без особых успехов.

— Если я сейчас что-нибудь напутаю, то вместо обычных комаров ты получишь каких-нибудь малярийных… Или мух цеце… Или еще какую-нибудь гадость, — рассеянно отозвался Сид. — Ты по-прежнему хочешь, чтобы я поторопился?

Озвученную перспективу оценили все и дружно замолчали. Наконец Сид продемонстрировал нам полученное плетение и отправил его за пределы щита. Несколько секунд ничего не происходило, затем облако комаров дружно осело на землю. Какое-то время мы настороженно наблюдали за ними, однако никто из них не ожил, и мы осторожно убрали щит.

— Неплохо, — оценил результат новый голос в аудитории. — Вообще говоря, было бы интересно посмотреть, как бы вы справились поодиночке, но для первого раза и так неплохо.

Обернувшись, мы увидели, что рядом с Морганом сидит декан факультета некромантии магистр Танатос и, судя по расслабленному виду обоих, уже довольно давно. В черном балахоне, с обритой наголо головой, он вдруг напомнил мне жреца какой-нибудь религиозной секты, которые существовали лет двести тому назад и чьи изображения я видела в книгах по истории. Впрочем, на этом сходство и заканчивалось — никакой кровожадности в лице некроманта я не заметила.

— Действительно, Морган, пусть в следующий раз они работают по одному, — продолжил Танатос. — Так они быстрее научатся.

— Но нас бы тогда сегодня живьем сожрали! — возмутился Олаф. — И…

— И в реальной жизни на вас наслали бы не мошкару, а чуму, — неожиданно жестко перебил его Танатос. — И поверь мне, бороться с ней было бы намного сложнее. Вы не зря обучаетесь на боевом факультете — вы должны уметь быстро и правильно реагировать в любой ситуации. Еще вопросы есть?

Мы отрицательно покачали головами. Танатос поднялся.

— Тогда занятие окончено. Точнее, оно закончилось еще двадцать минут назад, но вы были в тот момент заняты комарами… Кстати, — декан повернулся к Сиду, — на третьем курсе вам предстоит выбирать, какое направление боевой магии вы будете изучать углубленно. Подумай о боевой некромантии. Умение работать с тонкими потоками силы там пригодится.

Сид, которого редко хвалили на занятиях, весь расцвел от этих слов. Ребята двинулись к выходу, потирая укусы и возбужденно обсуждая прошедшее занятие. Я же еще на пару минут задержалась, вспоминая целительское плетение для смягчения зуда.

По расписанию сейчас было время обеда. Я спустилась в столовую, пытаясь вспомнить заклинание, убирающее укусы целиком, но его структура вылетела у меня из головы. Копаясь в памяти, я совершенно не следила за тем, что происходит вокруг, и внезапно ощутила удар в голень, который сбил меня с ног. Ничего не понимая, я все же успела сгруппироваться и достаточно аккуратно приземлиться, но вот сумка с учебниками отлетела далеко в сторону. Сама я не ушиблась и, вспомнив добрым словом Грейсона, поднялась на ноги. В наступившей тишине столовой до меня донесся громкий смех. Взглянув на источник звука, я увидела нескольких целителей через несколько столов от меня. Если я не ошибалась, это были студенты моего курса. Ну да, все понятно. Очередные фанатичные светлые…

Но спускать это дело на тормозах я не собиралась. Совершенно позабыв в этот момент о том, что магические дуэли в академии категорически запрещены, я быстро сформировала небольшое плетение и отправила его в сторону целителей. Это плетение было одним из первых, которому нас научил Вортон, и заключалось оно в том, что при соприкосновении с целью взрывало ее (конечно, при условии, что цель была небольшая). Разумеется, целилась не в самих обидчиков, я попала точно в скамейку, на которой они сидели. Раздался треск, а затем трое целителей обнаружили себя сидящими на полу в груде обломков. Остальные студенты, ставшие свидетелями этой сцены, дружно расхохотались.

— Ах ты стерва! — взревел наиболее проворный из них, вскакивая на ноги с красным от злости и унижения лицом, и швырнул в меня один за другим три огненных шара.

Ух ты, оказывается, и целителей сейчас учат основам стихийной магии, быстро пронеслось в моей голове, пока я отбивала небольшие сгустки огня. Тем временем с пола поднялись остальные и тоже отправили в меня несколько заклинаний. Часть из них я успела отбить, еще часть пролетела мимо и с грохотом врезалась в стену, а последнее плетение неожиданно столкнулось в воздухе еще с одним и громко взорвалось, так что я еле успела увернуться от фонтана искр. Затем, подняв голову, увидела на пороге столовой Кейна, который, видимо, и сбил последнее плетение.

— Энниндейл, ты-то куда лезешь?! — рявкнул один из целителей на одногруппника.

— Вы напали на моего друга, — невозмутимо заявил Кейн, прошел мимо целителей и демонстративно встал рядом со мной. — И делать вид, будто ничего не происходит, я не собираюсь.

Я покосилась на него, испытывая смесь благодарности и тревоги. Я была восхищена поступком Кейна — не каждый светлый может открыто бросить вызов своим и встать на защиту темного мага, — но в то же время прекрасно понимала, что ему это еще аукнется. Нет, серьезной угрозы эти самоуверенные идиоты не несут, но вот мелкие неприятности доставить могут…

На лицах целителей отразилась неуверенность — нападать на одногруппника им не слишком хотелось — но прежде, чем она успела оформиться в какое-то более конкретное чувство, в столовой раздалось громкое восклицание:

— Что здесь творится?!

Оказывается, мы проворонили появление декана стихийников. Невысокая Кассия сначала оглядела черные подпалины на стене, затем разломанную скамейку и направилась к нам, разгневанно осматривая нашу живописно застывшую группу.

— Вы что, не знаете, что поединки запрещены уставом?! Никаких драк вне тренировочных залов! Все к ректору! — скомандовала она бескомпромиссным тоном. — Живо!

Под взглядами всех присутствующих мы молча вышли из столовой и в сопровождении Кассии отправились на второй этаж в кабинет Кириана.

— Спасибо, — тихо сказала я так, чтобы меня услышал только Кейн. — Только влетит теперь тебе. И одногруппники станут хуже относиться.

— Толку-то, — насмешливо фыркнул он. Кассия неодобрительно взглянула на него, и Кейн продолжил на пониженных тонах: — У этих целителей масса гонора и ни капли мозгов. Было бы из-за кого переживать!

Тут мы дошли до нужной двери, и оба смолкли. Декан стихийников постучала, и после возгласа «Войдите!» толкнула тяжелую дверь.

Архимаг сидел за столом и перебирал бумаги. Я с интересом осмотрелась, поскольку в этот кабинет попала впервые. В общем-то кабинет как кабинет, ничего особенного. Тяжелая солидная мебель, обитые деревянными панелями стены, много шкафов. В некоторых стояли книги, а некоторые были набиты под завязку всякими артефактами и амулетами. «Эх, рассмотреть бы их все поближе», — подумала я. В реальный мир меня вернул вопрос ректора:

— Кассия, в чем дело?

— Дуэль в столовой, господин ректор, — ответила магистр. — Я уже связалась с их деканами, они сейчас придут.

Мы с Кейном переглянулись — умением передавать свои мысли на расстоянии не владели ни он, ни я. Еще через полминуты в кабинет вошли мрачные Вортон и Далия. Оглядев нарушителей спокойствия, у обоих магистров глаза удивленно расширились. Должно быть, подобная расстановка сил их удивила. Вортон это подтвердил, язвительно поинтересовавшись:

— Эржебета, тебе что, практики на занятиях с Лэшелом и мной не хватает?

Я не успела ничего ответить, поскольку статная Далия, перебросив через плечо длинную косу, недовольно осведомилась:

— И что произошло?

Целители замялись. Признаваться, что они втроем напали на меня, не хотелось никому, а доказать обратное они не могли — свидетелей была целая столовая. Впрочем, я сомневалась, что преподавателей действительно будет волновать, кто же первым начал выяснение отношений. Самым правильным решением было бы назначить наказание всем вместе, не разбираясь, и поэтому я быстро сказала:

— Господин ректор, Кейн в этом не участвовал. Он появился позднее…

— Эржебета!.. — простонал Кейн.

— Появился позднее и решил помочь одногруппникам? — уточнил Вортон.

— Что? Нет! — возмущенно воскликнула я. — Он заступился за меня!

Магистры и архимаг одновременно посмотрели на шалевийца.

— Светлый маг заступился за темного? — недоверчиво переспросила Далия. — Это что-то новенькое.

— Это правда!

— Подожди, Эржебета, — остановил меня Кейн и обратился к преподавателям: — Я и в самом деле принял участие в дуэли. Я вошел в столовую и увидел, как трое светлых напали на темную. Она смогла отбить почти все направленные на нее заклинания, а часть из них остановил я.

— Это правда? — строго спросил Кириан у тех, что напали на меня.

— Нет, конечно! — торопливо заголосили все сразу. — Делать нам больше нечего, кроме как нападать на всяких девиц, пусть даже и темных! Эта темная сама споткнулась и первая взорвала скамейку! Они оба врут!

Кейн закатил глаза.

— Ага, значит, врут все-таки оба, а не она одна, — задумчиво протянул Вортон и невозмутимо спросил: — А если опросить свидетелей?

Целители одновременно смолкли.

— Сдается мне, что твои студенты, Далия, врут, — закончил декан боевиков.

— Но, может, она их как-то спровоцировала?.. — неуверенно предположила целительница.

— Как? Тем, что споткнулась и упала? — саркастически осведомился Вортон.

— Значит, так, — прервал спор ректор. — Дуэль состоялась, и, следовательно, наказаны должны быть все. Студенты Батори и Энниндейл отправятся завтра в крыло факультета некромантии мыть окна. Остальные будут в течение месяца мыть полы на факультете прорицателей без использования магии и получат запись в личные дела. Все всё поняли?

Студенты нестройно покивали. Мы с Кейном переглянулись — кажется, ректор нам все же поверил, поскольку мытье окон займет максимум дня три-четыре, не больше.

— Все свободны, — подытожил Кириан. — И да, молодой человек, — обратился он к Кейну, — ваш поступок заслуживает уважения.

Мой друг чуть улыбнулся.

— Благодарю, господин ректор. Но в моем поступке не было ничего удивительного — я давно знаю студентку Батори и не мог не прийти ей на помощь.

На его последних словах лица студентов-целителей скривились в презрительных гримасах, и они первыми покинули кабинет. Ректор одобрительно улыбнулся, и прежде чем мы вышли, я услышала, как Кассия проворчала:

— Не верю, что эта дружба окажется долговечной.

Как вскоре выяснилось, я слегка погорячилась, подумав, что с отработкой наказания мы управимся за несколько дней. Окон на факультете некромантии оказалось неожиданно много, и мы с Кейном отмывали их всю неделю. Как ни старались, управиться до выходных нам не удалось, и в итоге несколько окон мы отправились домывать сразу после завтрака в свободный от занятий день. Впрочем, за прошедшие дни мы уже приноровились, и дело шло довольно быстро. Вдобавок мы практиковали разделение труда: я взяла на себя отмывание стекла чистящим средством, в то время как Кейн ополаскивал их и вытирал насухо.

На улице в эти дни стояла на редкость мерзкая погода — холодная, она еще постоянно сопровождалась противным моросящим дождиком. Не знаю, сколько раз за это время мы с Кейном поблагодарили богов за то, что родились магами — используя стихию воздуха, мы ставили заслон, не позволявший ветру попадать в коридор, пока окна были открыты.

Вот и сегодня мы работали по привычной схеме. Студенты в коридоре практически не появлялись — в выходные они пропадали либо в городе, либо в библиотеках, либо устраивали посиделки в общежитии. Время близилось к обеду, работа подходила к концу, когда наше внимание привлек магистр Танатос, вылетевший в коридор из своего кабинета с озабоченным лицом.

— Здравствуйте, магистр, — хором поздоровались мы, но некромант уже скрылся за поворотом, прошелестев по коридору полами черного плаща.

Мы с Кейном недоуменно переглянулись.

— Может, студенты что-то начудили? — предположил Кейн, и мы вернулись к работе.

Пятнадцать минут спустя с лестницы в коридор вбежал магистр Лэшел, и вид у него был, к моему удивлению, не на шутку встревоженный. Не обратив на нас никакого внимания, он торопливо подошел к кабинету Танатоса и нетерпеливо постучал.

— Он недавно ушел, — проинформировал боевика Кейн.

Лэшел, не сказав ни слова, с тем же выражением лица развернулся и быстрым шагом направился обратно к лестнице.

— Магистр, что-то слу… — начала было я, но тот уже исчез из поля зрения.

— Что-то точно произошло, — задумчиво сказал Кейн, с удивлением проводив Лэшела взглядом. — Как ты думаешь, что могли натворить студенты?

— Взорвали общежитие? — предположила я, прополаскивая тряпку.

— Или умудрились протащить алкоголь в академию, и теперь все общежитие гуляет? — подхватил Кейн.

— Точно, — развеселилась я. — И магистры срочно решили присоединиться!

— Они так все без нас выпьют, — с озабоченным видом проговорил Кейн, и мы оба рассмеялись.

— Давай все-таки закончим с этими демоновыми окнами, — предложил наконец он. — А потом выясним, что там произошло.

Мы вернулись к уборке, но закончить ее так и не успели, потому что еще через полчаса в коридоре появился Морган. Выглядел он слегка дико — черный балахон криво застегнут, волосы растрепались, а лицо непривычно растерянное. Это было уже чересчур, и мы с Кейном, не сговариваясь, бросились к нему.

— Магистр, что случилось?

Он пару раз моргнул и словно только теперь заметил нас.

— А вы еще не знаете? — удивился он. — Вся академия, кажется, уже оповещена…

Мы отрицательно покачали головами.

— Полчаса назад с ректором Кирианом связался светлый Совет магов. В Тромре сегодня утром нашли двенадцать трупов с перерезанным горлом. Там провели запрещенный ритуал, совсем как в прошлом году… А теперь извините, я должен идти.

И Морган ушел своей дорогой, оставив нас с Кейном стоять посреди коридора и не заметив ошарашенных взглядов, которыми мы обменялись. Некоторое время мы молчали. Не знаю, как для Кейна, а для меня новость прозвучала как гром среди ясного неба. Хотя, возможно, удивляться в этой ситуации было бы неуместно — мы же знали, что тот архимаг сбежал, и догадывались, что рано или поздно он снова начнет действовать. Но последние месяцы царило такое затишье, что мы перестали думать об этой проблеме и спокойно жили своей жизнью.

— А Тромра — это где? — спросила я первое, что пришло мне в голову.

— В нескольких днях пути на восток от Госфорда, если я правильно помню, — мрачно отозвался Кейн, глубоко погруженный в свои мысли. — Интересно, остальные уже знают?

— Даже если нет, это ненадолго, — уверенно ответила я. — Такие новости распространяются быстро.

Вдруг Кейн решительно отложил тряпку и захлопнул открытое окно.

— Пошли, — велел он.

— Куда? — удивилась я.

— К Кириану. Расскажем ему то, что знаем сами. Может, это хоть как-то поможет им найти этого маньяка.

— Но в прошлом году мы несколько раз рассказывали обо всем, что видели, — напомнила я. — Помнишь, маг из светлого Совета тоже приезжал в Госфорд? Кириану уже давно должно быть известно все, о чем мы тогда говорили.

— Да, но не о нашей поездке в Трим, — возразил Кейн. — Мы тогда вернулись и рассказали о происшедшем только Грейсону. Судя по тому, что в следующие дни никто не пытался допросить нас, дальше мастера эта информация не пошла. И я сильно сомневаюсь, что архивампир откровенничал хоть с кем-то из людей об этой поездке.

Я задумчиво прошлась взад-вперед.

— Ты прав, — наконец признала я. — Правда, Грейсон ездил летом в Лорен, где должен был отчитаться перед селендрийским королем, но не думаю, что и эльфы поделились этой информацией с нашими магами.

Кейн кивнул.

— Тогда пошли к Кириану, — повторил он.

— Подожди, — остановила я его. — В прошлом году Адриан Вереантерский не захотел никого посвящать в то, что произошло в Триме. Может, у него была на то причина? Возможно, есть какой-то повод для того, что и мы должны молчать тоже?

Кейн нахмурился и посмотрел на меня с подозрением.

— Корделия, ты боишься своими поступками как-то навредить архивампиру?

Его слова повергли меня в ступор. Я? Беспокоюсь из-за Адриана? Он в своем уме?

— Спятил? — сердито спросила я.

— Тогда идем, — удовлетворенно заявил Кейн.

Возражений у меня больше не было, и мы вместе поспешили в центральный корпус, бросив тряпки и ведра. Коридоры академии были почти пусты, лишь изредка попадались студенты, возбужденно обсуждавшие новости. У кабинета ректора мы затормозили, и Кейн нетерпеливо постучал. Дождавшись разрешения, мы оба вошли.

На этот раз кабинет Кириана был полон народу, и у меня даже зарябило в глазах от разноцветных балахонов. Здесь находились все деканы, их заместители и еще несколько магов, которых я видела впервые. Наверное, из пресловутых Советов магов. С порога ощутила гнетущую, тяжелую атмосферу.

Наше появление было встречено хмурыми взглядами, а ректор, увидев нас, сразу сказал:

— Если вы двое снова устроили с кем-то поединок, можете идти. С вами разберемся позже.

— Нет, господин ректор. Мы пришли из-за жертвоприношения, — ответил Кейн.

Раздались недовольные возгласы, несколько преподавателей посмотрели на нас с нескрываемым раздражением.

— Молодые люди, здесь идет обсуждение происшедшего, — холодно сказал маг в дорожной одежде. Судя по очень яркой ауре, это был еще один светлый архимаг. — Делиться с вами подробностями сейчас никто не собирается. Можете быть свободны.

Дверь кабинета распахнулась сама собой, красноречиво намекая на то, чтобы мы выметались. Не тратя больше времени, я выпалила:

— Скажите, убитые в этот раз были темными эльфами или вампирами?

В кабинете стало тихо. Неожиданно для себя я стала объектом внимания всех присутствующих, которые явно не ожидали услышать от меня этот вопрос.

— Откуда вы знаете? — требовательно спросил еще один незнакомый архимаг, на этот раз — темный. — Эта информация была скрыта от широких слоев населения!

— Мы были там, — вмешался Кейн, не дав мне и рта раскрыть. — В прошлом году в Госфорде. Мы видели и жертв и магов, проводивших обряд.

— Как вы могли их видеть? — удивился Танатос и взял со стола один из разложенных листов бумаги, который был с обеих сторон исписан. — В протоколе указано, что свидетелей случившегося было семеро, и все они учатся в Госфордской школе воинского искусства.

— Верно, — подхватил темный архимаг. — Та компания подобралась как на подбор — все представители разных рас, маги и не маги, темные и светлые…

Не договорив, он вдруг оборвал себя на середине фразы и посмотрел на нас внимательнее. Его примеру последовали все собравшиеся в кабинете и взглянули на нас так, словно впервые увидели.

— Мы закончили обучение в Госфорде прошлым летом, — ответила я на невысказанный вслух вопрос. — Это нас допрашивали прошлой весной.

— Почему вы спросили насчет вампиров? — деловито произнес Кириан. Ага, значит, нам поверили и готовы выслушать. Остальные маги теперь были само внимание. Кейн это тоже понял и начал говорить:

— Через несколько дней после жертвоприношения в Госфорде нас вызвали в кабинет к мастеру…

Его рассказ не занял много времени. Сжато, но не упуская важных подробностей, Кейн рассказал о встрече с архивампиром, его словах о другом жертвоприношении в Вереантере, ритуале увеличения силы, как мы оказались связаны в цепь, и, наконец, о нашем путешествии в Трим. По мере повествования маги все больше мрачнели, а под конец несколько человек и вовсе разразились проклятиями в адрес вампиров.

— И какой демон дернул архивампира вмешаться в это дело?! — сердито прошипела Далия, когда Кейн замолчал. Несколько магов, включая Кассию и Моргана, поддержали ее кивками.

— С другой стороны, его вмешательство ни на что особо не повлияло, — невозмутимо заметил Вортон. Говорил он негромко, однако прочие маги неожиданно его услышали и замолчали, но воззрились на него недовольно. Декан моего факультета, как мне показалось, был единственным в этом кабинете, кто сохранял спокойствие. — Вы не согласны? Раннулф так и не добился того, чего хотел.

— Какая разница? — с досадой заметила Кассия. — Происшедшее сегодня доказывает, что он уже нашел новых союзников и не отказался от своего плана.

— А Раннулф — это… — заикнулась было я.

Мне ответил Лэшел:

— Это тот темный архимаг, которого вы видели в Госфорде и Триме. Его узнали еще по вашему описанию, которое вы дали в Госфорде. В магических кругах он довольно известная личность.

— Он входил в темный Совет магов, но затем покинул его из-за слишком радикальных и непримиримых взглядов, — добавил незнакомый мне темный архимаг. — Много лет его было не видно и не слышно.

— И какую же цель он может преследовать? — осторожно спросила я. Его слова не внесли никакой ясности в общую картину. Вроде бы даже личность архимага удалось установить, а толку — ноль.

Танатос холодно и невесело усмехнулся.

— Если бы мы знали, то остановили бы его еще в прошлом году.

— А кого в этот раз принесли в жертву? — уточнила я.

— Темных эльфов, — впервые заговорила Виттория. Она цедила слова медленно, словно выдавливая их сквозь зубы. — Тромра находится не так далеко от границы с Селендрией, и темных эльфов там проживает достаточно.

— А как…

Но тут снова заговорил ректор, перебивая меня на полуслове:

— Вы можете идти, студенты. Спасибо за предоставленные сведения.

На этот раз мы с Кейном не нашлись, что ответить, и нам пришлось покинуть кабинет. До общежития мы дошли в молчании, обдумывая все услышанное, а затем Кейн первым нарушил молчание.

— У тебя есть соображения по поводу того, что делать дальше?

Я нисколько не удивилась, что он задал этот вопрос. Мне даже в голову не пришло, что можно было бы предоставить более опытным магам решать эту проблему, а самим просто вернуться к учебе и забыть обо всем.

— Ну, учитывая, что известно нам по-прежнему немного, надо начать с биографии этого Раннулфа, — задумчиво сказала я. — Выяснить, какие же такие радикальные взгляды на мир у него были, раз его даже коллеги темные не одобряли. А там посмотрим. Эх, знать бы, зачем ему нужны эти ритуалы…

— И надо сообщить остальным, — добавил Кейн. — Просто на всякий случай.

На следующее утро я поднялась пораньше, несмотря на выходной. Торопливо оделась, накинула сверху фиолетовый балахон. Когда я уже стояла перед зеркалом и расчесывала копну темных кудрей, намереваясь заплести их в косу, на соседней кровати вдруг заворочалась Бьянка.

— Я что, опаздываю на занятия? — сонно осведомилась она, пытаясь разлепить веки.

— Нет, мы сегодня не учимся. Спи дальше, — отозвалась я, орудуя расческой. — К тому же, подозреваю, в ближайшее время магистрам будет не до нас.

Я была уверена, что к концу моей фразы Бьянка уже заснет снова, но вместо этого она вдруг села на кровати, мгновенно проснувшись.

— Я все думаю, какой маньяк мог пойти на такое и убить столько человек, — с глубоким отвращением в голосе произнесла она, глядя куда-то в стену. — А самое неприятное то, что у нас полный факультет прорицателей, а никто не мог предвидеть, что это произойдет! И магистры говорят, если подобное случится снова, они по-прежнему будут бессильны что-то сделать.

Оторвавшись от своего отражения в зеркале, я вопросительно взглянула на Бьянку.

— Почему?

— Наши преподаватели уверены, что эти маги использовали специальные артефакты, защищающие от прорицателей. По их словам, даже ректор Кириан не смог бы пробиться. А что еще можно сделать, чтобы остановить этого архимага?!

— Действовать более традиционным методом, — пожала плечами я. — Больше ничего нам не остается.

Бьянка перестала созерцать стену напротив кровати и посмотрела на меня, недоуменно нахмурившись.

— Это как?

— Нам известна личность архимага, — объяснила я. — А это значит, мы можем узнать его биографию и попытаться понять, какую цель он сейчас преследует. Не факт, что получится, но другого пути у нас действительно нет.

Кажется, Бьянка заметила ту уверенность, с которой я говорила, потому что вдруг слегка прищурила глаза.

— А ты сейчас не в библиотеку собралась?

— Именно, — подтвердила я, с интересом наблюдая за лицом девушки. На моих глазах на нем внезапно появилось решительное выражение.

— Подожди меня, я пойду с тобой! — С этими словами она спрыгнула с кровати и подбежала к шкафу с одеждой.

Я смотрела, как она достает оттуда вещи, и размышляла. В мои планы вовсе не входило втягивать в это дело Бьянку, но с другой стороны… Раз она хочет помочь — почему бы и нет? Поскольку никто не знает, зачем проводятся жертвоприношения, любой свежий взгляд был бы нам с Кейном полезен. И нет никакой необходимости рассказывать Бьянке о том, что в прошлом году проходило в Госфорде и Триме. Достаточно просто принять ее помощь.

Прорицательница собралась очень быстро, и мы вместе спустились в холл общежития, где встретились с Кейном. При виде Бьянки тот вопросительно приподнял брови, но я кивнула, и он не стал спорить. Поздоровавшись друг с другом, мы всей компанией отправились в главный корпус, где находилась общая библиотека.

Она произвела на меня огромное впечатление. Окна здесь были в три моих роста, в самом помещении поместился бы небольшой дворец, а столько высоченных стеллажей с книгами я не видела никогда. Даже во дворце в Дионе библиотека была поменьше. Любопытно, и сколько библиотекарей работает здесь одновременно?

Как оказалось — всего один. Пожилой маг, у которого, несмотря на ранний час, сна не было ни в одном глазу, великолепно здесь ориентировался и минут через десять принес книги по интересовавшей нас теме.

— В этой книге — краткие биографии всех темных архимагов последних двух столетий. — Он кивнул на самый толстый том. — В этой — биографии только тех архимагов, которые обучались в нашей академии, и темных и светлых. А в этих двух, — он указал на три тома, сложенных стопкой, — перечислены самые известные изобретения архимагов последнего столетия. Будете смотреть?

— Да, спасибо, — вежливо поблагодарил Кейн.

Взвалив на себя все книги, он направился куда-то вглубь библиотеки, где, как я предположила, располагался читальный зал, и мы с Бьянкой последовали за ним. Зал мне очень понравился — уютный, просторный. Окон в нем было особенно много, и свет свободно попадал в помещение. Здесь могла поместиться небольшая толпа читателей, которые нисколько не мешали бы друг другу. Но сейчас, в выходной день утром, тут было совсем пусто. Мы выбрали самый дальний стол, находившийся сразу перед окном, и расположились там. Для изучения Бьянка взяла биографии архимагов из нашей академии, я выбрала темных архимагов последних двухсот лет, а Кейну достались известные изобретения.

Следующие полчаса в библиотеке царила тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом переворачиваемых страниц. В конце книги был длинный перечень архимагов, и найти раздел, посвященный нашему любителю жертвоприношений, удалось очень быстро. Правда, к моему разочарованию, там было всего две страницы, причем половину одной занимал портрет. Я рассмотрела уже знакомое лицо и во второй раз подивилась его непримечательности. Мужчина средних лет — вот и все, что можно было сказать о нем. Брюнет, кареглазый, не красавец и не урод. На темного архимага внешне он не тянул никак.

«Раннулф Тассел, — начала читать я. — Родился в Доноре (север Аркадии). Рано проявил магические способности. Темный архимаг. Обучался в Магической академии в Адэре. Окончил факультет некромантии».

Ага, значит, мы имеем дело с некромантом.

«Помимо некромантии, весьма преуспел в изучении стихийной магии. Закончив обучение, продолжил научную работу в академии. В течение пяти лет возглавлял факультет некромантии. Член темного Совета магов. Автор таких известных трудов по некромантии, как „Теория восстания из мертвых“, „Теория применения навыков некромантии к древнему материалу“, „Фундаментальная некромантия для воззвания к умершим“ и других. Во время Кровавой войны был вынужден прекратить научную деятельность и отправиться в места боевых действий».

Так, а вот это уже интереснее.

«Семья Раннулфа была убита вампирами во время осады Донора. Тяжело перенеся эту утрату, архимаг стал отличаться крайне нетерпимым отношением к вампирам и сражался на стороне темных эльфов. С большим уважением относился к Арлиону Этари, считая того способным уничтожить расу вампиров как таковую».

Наконец-то я узнала о таком архимаге, который не попытался бы убить меня в тот самый момент, когда узнал бы, кто я.

«После смерти Арлиона Этари и окончания войны вернулся к научной работе, однако теперь все его труды были направлены на уничтожение вампиров. После нескольких запрещенных ритуалов был исключен из академии и темного Совета магов. Семьи нет. Настоящее местоположение и род занятий не известны».

— Ну что? — поинтересовался Кейн, заметивший, что я дочитала.

Я неопределенно пожала плечами и пролистнула книгу.

— Непонятно. Здесь говорится, что Раннулф ненавидел вампиров и хорошо относился к Арлиону Этари. — На этих словах брови Кейна поползли вверх. — И даже сражался на стороне эльфов во время Кровавой войны.

— А зачем он их тогда теперь убивает?! — поразился он. — Я могу понять, почему он убил еще и двенадцать вампиров, но эльфы-то ему зачем?

Бьянка подняла голову и растерянно взглянула на нас.

— Какие эльфы? Какие вампиры? Вы о чем?

— Этот темный убивает во время ритуалов темных эльфов и вампиров, — пояснил ей Кейн.

— Но почему?!

— Если бы мы знали, мы бы здесь сейчас не сидели, — любезно ответил ей Кейн.

— Ты-то сам нашел что-нибудь? — спросила я, продолжая листать книгу. Зря, конечно, все равно больше ничего полезного я в ней не найду.

Кейн отрицательно покачал головой.

— Ничего особенного. У этого Тассела было много достижений в области некромантии до войны, но все они вполне пристойные и не кровавые, если так вообще можно говорить об этом разделе магии. О его послевоенных открытиях в этой книге ничего нет, их занесли в разряд запрещенных.

— Жаль, — пробормотала я. Пролистнув в очередной раз страницы, я неожиданно зацепилась взглядом за знакомый портрет. Но прежде чем я успела его рассмотреть, заговорила Бьянка:

— У меня тоже немного. Основное внимание уделяется научной деятельности Раннулфа в то время, когда он был деканом некромантов. — Я заложила пальцем страницу с портретом и перевела взгляд на прорицательницу. — Написано, что он очень сильно интересовался стихийной магией и делал в ней успехи.

— М-да, негусто, — подвел итог Кейн. — Жаль. Какие у нас дальше планы?

Я задумалась.

— Надо повнимательнее посмотреть, что именно этот архимаг изобрел. В его преступлениях заключается какая-то идея, и вполне возможно, что она берет свое начало в его научной деятельности. Так что, Кейн, ты возьми эту книгу и изучи ее тщательнее на досуге. Или мне дай, я посмотрю.

— Я изучу, — пообещал Кейн.

На выходе из библиотеки Бьянка отдала свой талмуд улыбающемуся библиотекарю, а затем тот перевел вопросительный взгляд на нас.

— А вы, молодые люди?

— А эти мы возьмем с собой, можно? — спросила я.

Библиотекарь заверил нас, что «не просто можно, а даже нужно», и мы, поблагодарив, вышли в коридор.

— Зачем тебе этот том? — удивился Кейн. — Думаешь, что ты могла просмотреть что-то важное?

— Кто знает, — неопределенно пожала я плечами.

Но я продолжала удерживать пальцем ту самую страницу, которую заметила случайно. Как и в биографии Раннулфа, там перед текстом был портрет, на котором я увидела хорошо знакомого темного эльфа, а сама страница была озаглавлена «Арлион Этари».

В библиотеке я направилась прямиком к уже знакомому пожилому магу, который узнал меня и приветливо заулыбался. Выслушав мою просьбу, он ничуть не удивился, а отошел куда-то вглубь помещения и вернулся со стопкой книг, посвященных драконам. Пояснил при этом, что драконы — благодатнейшая тема для исследований магов и литературы по ним было написано очень много. А вот на мой осторожный вопрос, есть ли в библиотеке какая-нибудь книга, посвященная роду Этари, библиотекарь лишь недоуменно развел руками.

— Книг по истории Кровавой войны и конкретно по Арлиону Этари — сколько угодно, а вот просто по семье Этари… Нет, но вы встретите упоминания о ней в книгах о драконах.

Я поблагодарила дружелюбного мага и направилась в читальный зал.

Конечно, за час, отведенный на обед, я не успела прочесть все книги от начала до конца, но это было и не нужно. Самое главное я все же узнала и на свои основные вопросы ответы получила.

Оказывается, главная особенность магии драконов заключалась в том, что они обладали коллективной памятью. То есть каждое последующее поколение перевертышей-драконов могло увидеть воспоминания своих предков. Поскольку эта способность была врожденной, необученные драконы еще не умели ей управлять и чаще всего видели эти воспоминания в форме очень ярких реалистичных снов. Но, как сообщала книга, при желании можно было научиться управлять этим и получать доступ к тем воспоминаниям в бодрствующем состоянии. Небольшая приписка в конце гласила, что такая способность помогала драконам быстрее обучаться, и именно поэтому драконы-маги были не только сильными, но и прекрасно обученными. По сути, получалось, что каждое новое поколение обладало большими возможностями, чем предыдущее, именно потому, что ему было доступно больше воспоминаний. Выходило, что весь опыт, накопленный предшествующими поколениями, никуда не исчезал и словно существовал в этой коллективной памяти, к которой имели доступ драконы и впоследствии эльфы рода Этари.

Получается, эти сны, которые я вижу с детства, вовсе не сны. Это воспоминания моих предков, которые приходят мне на выручку, когда нужна помощь. Тогда что же получается… Те эльфы, которых похоронили заживо, тоже существовали? Это было на самом деле? А Арлион Этари… Значит, все те эпизоды с ним — убийство воров, встреча с той красивой женщиной на каком-то официальном мероприятии, а затем на прогулке в парке — выходит, это была его память?

От таких новостей голова шла кругом.

Правда, в другой книге я нашла еще одно замечание, касающееся Этари. Автор признавался, что у крови драконов, которая продолжала течь в жилах этой семьи, наверняка были еще какие-то особенности, которые никому не удалось изучить. Однако был один парадокс — присущие драконам способности к магии, краснеющие глаза и возможность видеть чужие воспоминания получали не все эльфы из рода Этари, а только старшие дети. Первенец в семье наследовал способности драконов, а когда он вырастал и заводил собственную семью, его старший ребенок тоже получал такие же способности. Младшие дети рождались обычными темными эльфами, и их собственные потомки были такими же. А для старших детей было придумано специальное слово, взятое из мертвого языка драконов, которым их обычно и называли.

«Трейхе». Что переводится как «одаренный».

И опять воспоминания. На этот раз связанные с Мариусом. «И мало того, что Этари, так ты еще и трейхе! А я-то думал, что вы все давно сгинули!» — как вживую зазвучал у меня в голове его голос. Выходит, эльфов со способностями драконов всегда было очень мало — по одному на поколение. Таким трейхе был и Арлион Этари. Я, получается, тоже. А значит, трейхе была и моя мать, а я у нее была первым ребенком. И, видимо, мой старший ребенок, если такой когда-нибудь будет, тоже получит красные глаза и массу чужих воспоминаний.

И последнее: Арлион Этари был моим прямым родственником. Не просто каким-нибудь троюродным дедушкой или пятиюродным дядей. Нет, он мой предок по прямой линии. Интересно, кем же он мне приходится?

Из библиотеки я уходила, целиком поглощенная своими мыслями. Из-за этого я чуть было не отдала библиотекарю вместе с литературой о драконах свою тетрадь с конспектами лекций, на что пожилой маг добродушно напомнил, что учеба учебой, а отдыхать молодому организму тоже надо. Затем я перепутала выходы и вместо родного боевого факультета пришла к целителям. Спохватилась только в тот момент, когда мимо прошли несколько студентов в светло-серых балахонах, стрельнувших в меня — единственного в пределах видимости темного мага — неприязненными взглядами. Очнувшись и стряхнув оцепенение, я сообразила, что уже опаздываю, и поспешила на занятие к Лэшелу.

Войдя в тренировочный зал, я обнаружила, что оно идет полным ходом. К практике мы еще не перешли, однако магистр уже начал объяснять новую тему. Извинившись, я получила разрешение занять свое место среди прочих студентов.

— Итак, как я уже говорил, — вернулся Лэшел к объяснению материала, — ментальная магия является одним из самых сложных разделов магии. На первых курсах ее не преподают, поскольку у студентов не хватает концентрации и умений, чтобы полноценно ей заниматься, однако основам их все же обучают. Через несколько лет, если этот вид магии вас заинтересует, вы сможете изучать его углубленно.

— А мысли мы сможем читать? — азартно спросил Ник.

— А заставлять людей видеть то, чего на самом деле нет? — решил не отставать от него Олаф.

— Точно, например, купить что-нибудь очень дорогое, расплатиться медяками, а продавец решит, что это золото, и ничего не заподозрит…

— Или подкорректировать себе внешность, чтобы все парни от неземной красоты падали к твоим ногам, — мечтательно добавила Кадма, которую можно было бы назвать миловидной, если бы не слишком длинный нос.

Стройная белокурая Луиза отчетливо фыркнула, однако Лэшел невозмутимо ответил:

— Да, этому можно научиться. Умение создавать иллюзии — изменять внешность по своему вкусу, делать предмет невидимым и многое другое — все это относят к ментальной магии. Только учтите, что не всегда можно применять эту магию по своему желанию, и во многих случаях ее использование преследуется законом. В частности, аферы с подделкой денег, так что заработать состояние подобным способом вы не сможете. А изменить внешность — пожалуйста, многие женщины-маги обычно именно так и корректируют свои недостатки.

Кадма просияла счастливой улыбкой, восхищенно глядя на Лэшела. Луиза усмехнулась и изящным движением перебросила через плечо несколько светлых локонов — мол, я и безо всякой магии хороша сверх всякой меры. Я ухмыльнулась уголком рта. В магистра Лэшела почему-то регулярно влюблялись все студентки, у которых он вел занятия. Думаю, дело было в его чувстве юмора, молодости и харизме — подумаешь, преподаватель, он старше нас совсем ненамного… Зато какой симпатичный! Дополнительное обаяние ему придавала серьга в ухе, без которой я еще ни разу его не видела — в ней я уже давно опознала коготь мантара и сделала вывод, что магистр тоже был не прочь похвастать своей удалью. Не так много людей могли похвалиться, что одолели этого хищника. Даже я не совсем избежала чар магистра — ни о какой влюбленности речи не шло, но Лэшел определенно мне нравился.

— Так вот, — вернулся он к занятию. — Ментальная магия может быть довольно полезна в бою. Сбить противника с толку, заставить его видеть то, чего на самом деле нет, отвлечь — что угодно. Но это все более высокий уровень знаний, мы же с вами начнем с основ. Самостоятельно учиться создавать ментальные образы и транслировать их другому человеку вы будете через пару лет, а пока возьмем то, что является частью нас самих и потому не нуждается в создании — наши эмоции. Это не так сложно, поскольку многие маги с рождения являются эмпатами и при желании могут ощутить эмоции других людей. Среди вас есть такие?

Кадма, Сид, Жан и я подняли руки. Луиза недовольно поджала губы.

— Отлично, значит, вам будет проще. А защищать свой разум и блокировать эти эмоции вы умеете?

Мы синхронно покивали головами.

— Тоже хорошо. Следовательно, на ближайших нескольких занятиях мы будем учиться передавать свои эмоции другим людям. Вас четверых это тоже касается, поскольку вы умеете чувствовать эмоции окружающих, а теперь вы должны будете передавать их сами.

— Простите, магистр, — поднял руку Олаф. — А какое отношение это вообще имеет к защитной магии?

— Самое прямое, — отозвался Лэшел, похоже, ожидавший этого вопроса. — Сейчас вы учитесь передавать свои эмоции, а потом будете учиться внушать эмоции, которые вам не принадлежат. Во время поединка, если представится возможность, можно внушить противнику какие-нибудь чувства, способные ему помешать и выиграть вам время — страх, злость, растерянность… Даже если вы сражаетесь с опытным магом, который способен побороть ваше внушение, все равно ему понадобится на это время, хотя бы пара секунд. И эта пара секунд может в корне изменить развитие сражения. Ясно?

— Да.

— Тогда перехожу непосредственно к объяснению. Намного удобнее работать с передачей эмоций при непосредственном телесном контакте с тем, кому вы собираетесь что-то внушить, но, увы, эта возможность у нас часто отсутствует…

Магистр продолжал говорить, а я слушала, стараясь не пропустить ни слова. Получалось немного странно — Мариус обучал меня ментальной магии, и накладывать иллюзии я умела, однако внушать свои эмоции кому-то меня никогда не учили, хотя, по словам Лэшела, это были самые основы. Нет, Мариус лишь объяснил мне, как закрывать свой разум от эмоций окружающих, и все. Возможно, это было связано с тем, что я была принцессой? Меня, брата и сестер с самого детства учили абстрагироваться от любых эмоций и в любой ситуации сохранять холодную голову и «держать лицо». Сейчас же мне объясняли в точности обратную ситуацию — сосредоточиться только на одном конкретном чувстве и донести его до другого человека. Должно быть, Мариус рассудил, что принцессе подобные знания ни к чему.

Закончив объяснение, Лэшел разбил нас на пары и велел попробовать сосредоточиться на каком-нибудь одном чувстве и передать его соседу. Этим мы занимались до конца занятия, и у некоторых вроде бы даже что-то получилось. По крайней мере, Марк, находившийся в паре с Олафом, утверждал, что в какой-то момент очень захотел есть, хотя только что был на обеде, в отличие от Олафа, отбывавшего наказание на кухне. У меня самой с первого раза ничего не получилось, поскольку я привыкла работать с плетениями, а магия такого порядка была мне практически незнакома.

После двойной «Защитной магии» настало время ужина, а затем я поднялась в нашу с Бьянкой комнату. Прорицательницы еще не было — я видела, как в столовой она сидела в компании подруг из своей группы и громко с ними над чем-то смеялась. Усевшись на кровать, я взяла с тумбочки взятую два дня назад из библиотеки книгу о темных магах. До сегодняшнего вечера у меня не было возможности почитать ее. Когда мы вернулись из библиотеки, Бьянка вспомнила о заданном нам магистром Лукрецией сочинении о полезных свойствах трав, растущих на востоке Хиллсборо. Мы почти весь день потратили на него, и на чтение сил у меня уже не осталось.

Но едва я открыла том, как в дверь постучали, а затем на пороге возник Кейн с книгами в обнимку.

— Тебя выгнали из комнаты? — удивилась я.

Он недовольно тряхнул головой.

— Нет. Просто мой сосед со стихийного факультета устроил гулянку, и сосредоточиться на чтении сейчас невозможно. Так что я к тебе.

Только сейчас я обратила внимание, что в руках он держал не учебник, а уже знакомые мне «Изобретения архимагов». Не дожидаясь приглашения, Кейн прошествовал внутрь и устроился за столом. Но прежде чем начать читать, он вдруг спросил:

— Ты узнала то, что хотела, о драконах?

— Да, — нехотя призналась я.

На красивом аристократичном лице промелькнуло беспокойство.

— С тобой все будет в порядке?

— Я справлюсь, — пообещала я. — Просто мне надо все это осмыслить, так что не волнуйся за меня. Сейчас главное — узнать, какую цель преследует Раннулф.

Кейн понял намек и углубился в чтение. Я последовала его примеру.

Значит, Арлион Этари. На портрете он выглядел надменным и равнодушным, хотя ему невозможно было дать больше двадцати пяти лет. Глядя на него, я с трудом могла поверить, что этот эльф был способен улыбаться и вообще проявлять человеческие чувства. Но ведь он мог, я сама была тому свидетелем! Ведь сны, где он общался с той красивой женщиной, не были плодом воображения, а его воспоминаниями, теперь я это знаю!

Я перешла к биографии. Она была, кстати, подлиннее, чем у Раннулфа, — целых десять страниц.

Темный эльф, архимаг, маркиз — это все уже знакомо. Род Этари, потомки драконов — это вам не «демонические сущности», в которых верят обычные люди… Родился в семейном имении в Атламли, приграничной области Селендрии. Имение находится на самом юго-востоке страны и граничит одновременно и с Вереантером и с Аркадией. До шестнадцати лет получал домашнее образование, затем отправился учиться в Академию магии в Лорене. Окончил факультет боевой магии, получил звание магистра, затем покинул Лорен и отправился обучаться воинскому искусству в Лаут. А, помню, так называется знаменитая воинская школа темных эльфов, в которой когда-то учился Люций. Да и мастер Грейсон на своих занятиях как-то о ней рассказывал. Вроде она не настолько элитна, как тот же Атенрай, но все равно попасть туда практически невозможно.

В общем, пройдя обучение в Лауте, Арлион вернулся в академию в Лорене и продолжил обучение вплоть до того момента, как получил степень архимага. После этого значимого события еще какое-то время продолжал научную деятельность в Селендрии, а затем отправился в Хиллсборо, государство светлых эльфов, изучать их магию. Неизвестно, каким образом, но светлые эльфы приняли его в Ведическую школу, и там Арлион получил степень магистра. Затем вернулся в Селендрию и принял предложение темноэльфийского короля стать придворным магом. Арлион попросил разрешения продолжать свои исследования и получил его.

Вскоре после вступления в должность он женился на селендрийской аристократке Этель Бору. Она была из очень родовитой семьи, считалась первой красавицей королевского двора, однако способностями к магии не обладала. Брак был заключен по расчету, и никаких нежных чувств супруги друг к другу не испытывали, хотя у них родилось двое детей. Ну, зачем этой Этель потребовалось выйти замуж за Арлиона, понятно — маркиз, занимающий высокое положение при дворе — выгодная партия. А вот зачем Арлион женился на ней? У него и так было все — титул, богатство, власть, влияние… Или он женился на Этель потому, что этот брак мог принести ему что-то, чего у него до сих пор не было? Или же не мог жениться на другой — той красивой не эльфийке, на которую он смотрел с таким обожанием?

Его жизнь при дворе пришлась аккурат на время обострения отношений Селендрии и Вереантера. Что-то они тогда территориально не поделили, но я не стала углубляться в политические рассуждения и лишь поняла, что сам Арлион был настроен на мирное урегулирование конфликта. Вообще, если верить книге, будучи придворным магом, он ничем не напоминал кровожадного безумца и был вполне адекватным эльфом, и к вампирам относился неплохо. И насколько я могла судить, именно тогда и происходили его встречи с той дамой, которую я видела во сне. Так почему же он стал таким монстром, о котором я читала?

Вскоре была убита королева Исабела Вереантерская, и обвинили в ее смерти Арлиона. Посольство вампиров во главе с королевской четой как раз находилось в Лорене. Арлиона застали прямо на месте преступления — по локти в крови над еще теплым телом королевы, и он сам признал, что убил ее. При этом над телом королевы был совершен еще какой-то сложный темный ритуал, из-за которого даже архивампир Магнус не смог воскресить жену. Разразился крупный скандал, Арлиона взяли под стражу, а затем Вереантер объявил Селендрии войну.

Несколько месяцев боевые действия шли своим ходом — осады, штурмы, битвы. Когда стало очевидно, что сдержать натиск вампиров эльфам не удастся, селендрийский правитель восстановил в должности и правах Арлиона, и тот стал принимать в боях активное участие, и, если верить книге, он тогда словно с цепи сорвался. При помощи боевого архимага такой силы эльфы уверенно противостояли вампирам и теснили их назад, а Арлион отличился еще и тем, что никогда не щадил мирное население.

Дальше шел перечень наиболее значимых его «деяний», после прочтения которых меня затошнило. Кровопролитные битвы, в которых противник уничтожался целиком — это еще можно понять. Заражение чумой целых городов. Сожжение деревень со всеми жителями, включая детей. Бесконечные эксперименты на людях — как испытания новых плетений, так и просто проверки, сколько пыток сможет вынести человек до того момента, как умрет. На какое-то время, к примеру, Арлион увлекся изучением олльфаров и для этой цели приманивал их на живца. То бишь оставлял группу живых, но безоружных и связанных людей в лесу и ждал, пока хищники их обнаружат. У меня закралось подозрение, что Арлион, как и я, проверял теорию какого-то нашего родственника о том, что олльфары не причинят вреда, если их не бояться. Однако несчастные этого не знали и в результате становились обедом для хищных зверей. И создавалось впечатление, что Арлиону было все равно, кого убивать. Да, среди его жертв преобладали вампиры, но там хватало и людей и эльфов.

Спустя какое-то время даже король Селендрии признал своего придворного мага сумасшедшим и объявил, что отстраняет его от должности и вызывает обратно в столицу. Тогда Арлион с довольно большим отрядом преданных ему эльфов начал свою собственную войну против всех сразу. К тому моменту он был уже настолько безумен, что уничтожал всех подряд, и за его когортой оставался кровавый, выжженный дотла след.

Но все же архимаг, каким бы сильным и могущественным он ни был, не мог сражаться со всем миром. Закончилось все тем, что Арлион и его соратники укрылись в небольшом селендрийском городке неподалеку от Атламли, и там их настигла армия Магнуса. Город взяли штурмом, и архивампир убил эльфа. После этого оба государства, изнуренные долгой и тяжелой войной, быстро пришли к взаимопониманию и прекратили военные действия.

Останки Арлиона были перевезены дальними родственниками в семейное имение и захоронены там. К тому моменту Арлиона в Селендрии ненавидели так сильно, что король объявил о лишении рода Этари титула, земель и привилегий, дух-хранитель рода был развеян, а жене и детям Арлиона было предписано отправиться к родным Этель.

Однако король Селендрии недооценил силу ярости и мстительности своих подданных. Буквально за сутки до отъезда из Атламли, где пряталась Этель с детьми, в поместье ворвалась разъяренная толпа. Всех троих схватили, отвезли в ближайший город, судили и приговорили к смертной казни. Приговор был приведен в исполнение незамедлительно, а король, узнав об этом, спустил дело на тормозах и не стал слишком строго карать градоначальника Атламли за самоуправство. Видимо, посчитал, что подданным было необходимо хоть на ком-то выместить свою злость, а семья Этари для этой цели подходила идеально.

Дочитав последнюю строчку, я оторвалась от книги и пустым взглядом уставилась в окно, за которым плыли мрачные серые тучи и сгущались унылые осенние сумерки. Вот тебе, Корделия, и ответ, почему тебя и твой род все так сильно ненавидят. Дорогой предок постарался — мучил и убивал ни в чем не повинных людей сотнями, если не сказать тысячами, по ничем не обоснованной извращенной прихоти. И теперь даже не получится злиться на окружающий мир за предвзятое отношение к моей семье — ведь, строго говоря, вампиры и эльфы имеют право ненавидеть семью Этари… Да и люди тоже.

Что же за монстр он был? Из-за чего он так сильно изменился? Что заставило его убивать людей в таких количествах? В чем был смысл его поступков? Даже если он и в самом деле был сумасшедшим, должна была существовать причина, по которой он стал таким. Откуда такая острая ненависть ко всему?

— О чем задумалась? — неожиданно раздался голос Кейна, который по-прежнему сидел за столом и о котором я уже успела забыть. Вздрогнув, я открыла было рот, но сразу закрыла. В голове одновременно теснилось слишком много мыслей, и я даже растерялась, не зная, что сказать в первую очередь. Наконец спросила, что первым пришло на ум:

— А кто такие духи-хранители?

Кейн нахмурился, а затем поднялся на ноги, подошел ко мне и заглянул в открытую книгу, которую я продолжала держать на коленях. Увидел портрет Арлиона, сразу все понял и вздохнул, как мне показалось, с сочувствием.

— Сегодня Плиний рассказывал о них на лекции, ты разве не помнишь?

Я удивленно покачала головой.

— Я помню только, что он говорил о драконах. После этого я уже не очень внимательно слушала.

— Он рассказывал о темных эльфах и особенностях их магии, — пояснил Кейн. — И сказал, что у всех родовитых знатных эльфийских семей есть дух-хранитель — древняя сущность, охраняющая семью от внешних опасностей. Особенно внимательно дух-хранитель следит за детьми до их совершеннолетия.

Кажется, лекции и впрямь стоит слушать внимательнее.

— А если детей в семье несколько? Духу-хранителю разорваться на части, что ли?

Ни о чем подобном я раньше никогда не слышала.

Кейн рассмеялся.

— Нет, ведь дух привязан не к членам семьи, а к дому. Именно поэтому духи-хранители есть только у старых семей — они привязаны к родовому гнезду и следят за безопасностью семьи. Таким образом, эльфы за пределами дома ничем не отличаются от остальных народов, зато в родных стенах они как в крепости.

Я перелистнула несколько страниц и перечитала последние строчки биографии.

— А если разрушить дом?

— Тогда дух сильно ослабнет, — пожал плечами Кейн. — И его можно будет изгнать из нашего мира. Кажется, именно это и произошло с духом-хранителем твоей семьи, правильно?

— Угу, — мрачно подтвердила я, продолжая всматриваться в старые пожелтевшие страницы. — А жаль. Мне не помешал бы какой-нибудь дух, который защищал бы меня от тех, кто захочет меня убить.

Кейн рассмеялся, а затем вдруг успокаивающе обнял меня за плечи, вынуждая оторваться от книги.

— Ну, если тебе станет от этого легче, у тебя есть еще шестеро если не совсем духов, то, по крайней мере, хранителей, которые заботятся о тебе и не позволят никому тебя обидеть…

Я отложила тяжелый том в сторону и положила голову на плечо Кейну.

— Спасибо.

— Да брось ты, — хмыкнул он и успокаивающе погладил меня по спине. — Никто из нас не считает тебя изгоем, маньячкой или сумасшедшей. А на остальных плевать, разве нет?

Я улыбнулась.

— Конечно.

Может, Кейн прав? В конце концов, какая разница, что думают все остальные? У меня есть несколько дорогих мне людей, которых не беспокоят мое имя рода или красные глаза, и этого достаточно. А весь мир мне все равно не удастся переубедить, так стоит ли вообще тратить на это силы и нервы?

Так, в обнимку, мы продолжали сидеть, пока в комнате окончательно не стемнело, а нарушило нашу идиллию появление Бьянки, которая вошла в комнату и с порога заговорила:

— Привет, Эржебета, как прошел де… Ой!

Увидев нас обнимающимися, прорицательница смутилась.

— Простите, я не хотела помешать…

Кажется, наши объятия неправильно истолковали. Кейн поднялся на ноги и слегка поклонился Бьянке.

— Ничего страшного. Хорошего вечера, дамы.

С этими словами он взял свои книги и направился к двери. Я торопливо вскочила с кровати и с возгласом «Подожди меня, не уходи!» выбежала следом за ним в коридор.

— Извини, что так получилось, — быстро сказал Кейн, едва я закрыла за собой дверь. — Как твоя подруга, кстати, относится к сплетням? Вся академия будет завтра уже оповещена о том, что темная студентка с боевого факультета встречается со светлым целителем?

— Да наплевать, — отмахнулась я. — Бьянка не особо болтлива, а даже если про нас с тобой пойдут слухи, какая разница? И так половина академии уверена, что мы с тобой спим вместе, поскольку в нежную дружбу светлого и темного магов поверить намного сложнее.

— Да ладно? — искренне поразился Кейн. — Такие слухи ходят?

— По крайней мере, мои одногруппницы интересовались, что у нас с тобой, — сообщила я. Неожиданная мысль пришла мне в голову, и я начала издалека: — Кстати, ты общался с кем-нибудь из наших в последнее время?

— Да, с Дирком вчера и с Фростом на той неделе.

— А с Оттилией? — ненавязчиво спросила я.

Кейн в тот момент с повышенным вниманием изучал пейзаж за окном и не видел, с каким вниманием я следила за выражением его лица. Оно оставалось спокойным, однако было непонятно, что именно на улице так увлекло мага — уже совсем стемнело, и было ничего не разобрать.

— С ней мы сейчас редко общаемся, — нейтрально отозвался Кейн. — А почему ты спрашиваешь?

Я раздраженно выдохнула, а потом подергала друга за рукав, чтобы тот наконец-то обратил на меня внимание. Если честно, я плохо представляла, как именно нужно задавать вопросы на эту тему, чтобы ненароком никого не обидеть. Кейн взглянул на меня, и я, набрав воздуха в грудь, спросила:

— Просто скажи мне, ты не встречаешься сейчас с местными студентками, потому что это как-то связано с ней?

— Что? — переспросил Кейн, а потом недовольно закатил глаза. — Корделия…

— Я не собираюсь выпытывать подробности или лезть не в свое дело, — быстро заверила я. — Просто скажи — да или нет?

Есть у Оттилии хоть какой-то шанс или нет?

— Да, — нехотя признался Кейн после долгого молчания. — Связано.

Как и обещала, я не стала углубляться в тему, а вместо этого довольно улыбнулась.

— Хорошо!

Раз эти двое и впрямь друг к другу неравнодушны, тогда все в порядке. Может, когда мы через несколько месяцев встретимся снова, Оттилия и Кейн и впрямь смогут до чего-нибудь договориться. Однако Кейн почему-то по-прежнему выглядел мрачным. Несколько секунд он о чем-то напряженно размышлял, а потом, выдохнув, сообщил:

— Ничего хорошего.

— Почему?

— Корделия, ты же знаешь, что я барон. А ты никогда не задавалась вопросом, почему я сначала отправился в Госфорд, затем в Академию магии, и за все это время ни разу не возвращался в Шалевию?

Вопрос застал меня врасплох, поскольку я никогда об этом не думала. Хотя Кейн конечно же прав — раз у него есть титул, значит, должны быть какие-то земли, имение, дела, связанные с его баронством. Семья, в конце концов. Однако шалевиец и впрямь никогда не рассказывал о своем доме и вообще обходил эту тему стороной.

— И почему? — наконец спросила я, чувствуя, что наступаю на больное место.

Кейн вздохнул.

— Я убил на дуэли одного дворянина, — признался он. — Дуэли в Шалевии запрещены, поскольку королю не нравится, когда аристократы убивают друг друга из-за ерунды. После случившегося меня, конечно, не изгнали, но было очевидно, что мое присутствие в столице нежелательно. И я уехал.

Я продолжала смотреть на него, чувствуя, что Кейн чего-то недоговаривает. Убил кого-то на дуэли — ну, неприятно, но это случается сплошь и рядом! Кейн был не первым и не последним, тогда в чем дело? Или он убил кого-то, особенно приближенного к королю?

— Если бы! — усмехнулся он, а затем словно заледенел, и его лицо стало напоминать маску. — Я убил своего двоюродного брата. И причина дуэли была дурацкой, и сама дуэль проходила как-то неправильно, но суть даже не в этом. А в том, что именно мой кузен был тогда бароном де Энниндейлом, а после его смерти, по иронии богов, наследником титула стал я. Кстати, помнишь наш разговор о светлых и темных? Как тебе светлый маг, убивший близкого родственника?

— И сколько идиотов обвинили тебя в том, что ты намеренно убил своего кузена ради титула? — спокойно спросила я, не обратив внимания на последний вопрос и сразу сообразив, чем была чревата та дуэль.

Кейн пожал плечами.

— Достаточно.

Окончание истории было легко додумать самой. После случившегося Кейну, возможно, просто было опасно оставаться в Шалевии, и он уехал. И с тех пор не возвращался в родные места, хотя прошло уже… ну, несколько лет точно. М-да, откровенно говоря, такого поворота я совсем не ожидала. Нет, я нисколько не осуждаю его и нахожусь целиком на его стороне, просто… Хотя какая разница? Он мой друг, с которым мы через многое вместе прошли. Да, Кейн часто ведет себя безрассудно, но я доверяю ему и знаю, что он не способен на низкий или подлый поступок. Так что плевать на прошлое. Да и не мне его судить — у меня на совести двадцать трупов, а у него всего один!

— Возвращаясь к нашему разговору… — Тут в голосе Кейна, который ничего не подозревал о моих мыслях, появилась отчетливая горечь. — Оттилии ни за каким демоном не нужен опальный барон, в то время как она сама — дочь герцога. Я не могу ей ничего предложить, понятно? И нет смысла развивать эту тему.

— Дурак, — с глубокой убежденностью произнесла я.

Кейн не стал спорить, но и не выглядел согласным с моим заявлением. Вид у него стал чересчур независимым, и я торопливо перевела разговор на другую тему:

— Кстати, тебе удалось узнать что-нибудь о Раннулфе?

Кейн вздохнул, как мне показалось, с облегчением.

— Немного. — Голос Кейна зазвучал по-деловому, а сам он выглядел теперь собранным и сосредоточенным. — В книгах, к которым имеют доступ студенты, рассказывается о его исследованиях до того момента, как он отправился воевать. О послевоенных трудах книги наверняка тоже есть, но сомневаюсь, что нам позволят их почитать. Насколько я могу судить, до войны он исследовал воскрешение людей из мертвых.

— Как зомби, что ли? — не поняла я. — Так чего там исследовать, поднимать зомби любой некромант умеет…

— Нет, не зомби, — нетерпеливо мотнул головой Кейн. — Раннулф мечтал научиться воскрешать людей так же, как это делают вампиры. Чтобы человек ожил, оставаясь самим собой, и был в здравом уме и твердой памяти. Однако, судя по тому, что прошло уже сто лет, а мы ни о чем подобном ни разу не слышали, его исследования не увенчались успехом.

— Да уж, — задумчиво пробормотала я. — А мы можем предположить, что после войны он продолжил заниматься этой темой?

— В принципе можем, — подтвердил Кейн. — Ведь во время войны его семья была убита. Он мог стремиться вернуть их.

— Но это не объясняет жертвоприношений, которые происходят сейчас, — продолжила я размышлять вслух. — Ты не знаешь, можно воскресить человека через сто лет после его смерти?

Кейн уверенно покачал головой.

— Даже архивампирам подобное не под силу. Сто лет — слишком большой срок, от тела может остаться максимум несколько костей, и даже архивампиру не хватит сил, чтобы восстановить его.

— Значит, цель Раннулфа в чем-то другом, — подытожила я. — Жаль. Боюсь, больше у нас нет источников, на которые мы могли бы опираться.

Словно в насмешку после всего услышанного и прочитанного, этой ночью мне снова приснился сон-воспоминание. На этот раз я попала в библиотеку, причем, судя по дорогому убранству, высоким книжным шкафам, которые были всюду, и размерам помещения, она находилась, скорее всего, во дворце — наша библиотека в Дионе была примерно так же оформлена. А учитывая, что Арлион Этари был придворным магом, можно предположить, что на этот раз я попала в дворцовую библиотеку в Лорене.

Уже знакомая мне молодая женщина, не эльфийка, сидела на софе и читала. Ее сегодняшний наряд, хотя и не был бальным, все равно отличался роскошью — тяжелое платье из синего бархата красиво струилось до пола, на шее переливалось бриллиантовое ожерелье, в ушах искрились серьги, а в темных блестящих волосах, уложенных в высокую прическу, сверкала бриллиантовая заколка. Продолжая читать, женщина высоко держала голову, демонстрируя длинную лебединую шею, и на какой-то момент я даже задалась вопросом, не тяжело ли этой невысокой даме сохранять осанку и носить на себе такое количество драгоценностей сразу? Впрочем, мне сразу же вспомнилась миниатюрная леди Алина, которая надевала не меньше украшений, но никогда не жаловалась. Вдобавок я ничего не могла сказать, женщина смотрелась потрясающе.

Думаю, Арлион Этари разделил мою точку зрения, когда вошел в библиотеку. Наблюдая за тем, каким торопливым шагом он преодолел расстояние от дверей до шкафов, а затем резко затормозил и, кажется, на секунду потерял дар речи, увидев свою знакомую, Арлион остался под впечатлением. Но он быстро взял себя в руки и направился прямиком к женщине.

— Скажи мне, лорд Лэнгстон входит в твою охрану?

— Что? — недоуменно нахмурилась женщина. — Нет, он к ней вообще никакого отношения не имеет… А что?

— Он наблюдает за тобой. А может, за нами обоими, я еще не понял. Вчера я заметил его, когда ты… ушла после нашего разговора. Он стоял за деревьями и следил. А сегодня утром я столкнулся с ним на пути в свою лабораторию.

Брови женщины иронично поползли вверх. Демон, ну где я видела ее раньше? Ее лицо казалось таким знакомым, а это выражение насмешливого удивления я однозначно уже когда-то видела… Но где?!

— И поэтому ты решил, что он шпионит? — недоверчиво спросила она. — Какой в этом смысл, если я и так все время на виду?

Арлион продолжал выжидательно смотреть на нее, а женщина, поразмышляв пару секунд, решительно покачала головой.

— Чушь. Я знаю, о чем ты подумал, и это абсурд!

— Почему? — возразил ей Арлион. — Не ты ли вчера говорила, что твоему супругу не нравится мое внимание к тебе?

Женщина сердито прищурилась и отложила книгу. От этого движения бриллианты на ней холодно сверкнули.

— Наверное, я тебя удивлю, но он не стал бы устраивать за мной слежку, потому что доверяет мне! И — даже не знаю — возможно, у него есть для этого основания?

Вероятнее всего, в гневе она хотела уколоть побольнее влюбленного в нее эльфа, но он лишь озабоченно нахмурился, так что на лбу у него залегла глубокая складка.

— В чем дело? — спросила женщина, когда молчание в комнате стало затягиваться.

— Я не уверен, — нехотя пробормотал Арлион. — Но если я прав, тогда было бы намного лучше, если бы твой муж отличался излишней подозрительностью… Я должен идти. А ты будь осторожна, хорошо? Просто на всякий случай.

Он стремительно поднялся и, не попрощавшись, вышел из библиотеки. Женщина открыла рот, чтобы что-то спросить, но Арлион скрылся за дверью прежде, чем она успела произнести хоть слово. Я проснулась, однако успела запомнить еще одну деталь — у возлюбленной Арлиона в тот момент, когда она хотела что-то сказать, я заметила клыки.

Арлион Этари был влюблен не в человека, а в вампиршу. М-да, эта история становится все интереснее и интереснее.

И какой вывод можно сделать из всего увиденного? Тот вампир, которого я видела в прошлый раз за деревьями, должно быть, и был тот самый Лэнгстон, о котором говорил Арлион. А раз при дворе селендрийского короля были и высший вампир в военной форме, и вампирша-аристократка, можно предположить, что все эти три сна относятся как раз к тому периоду обострения вампиро-эльфийских отношений, о котором я читала в биографии архимага. Наверное, вампирская делегация прибыла в Лорен для решения политических вопросов, а параллельно на их фоне развивалась столь неординарная история любви.

И что дальше? Арлион Этари был безответно влюблен в вампиршу, а во время войны начал убивать и своих и чужих. Можно ли как-то связать эти два факта? Если да, то что могло произойти? Она его отвергла окончательно, и он обезумел?

Нет, это явный перебор.

У меня было странное ощущение, словно я упускаю что-то из виду. Вроде бьется какая-то мысль, которую стоит только ухватить, и все встанет на свои места, а не получается. Что-то ведь точно не так, какая-то мелочь остается… И еще моя твердая уверенность, что я видела эту вампиршу раньше…

Захлопнув крышку зеркальца, я посмотрела на Кейна.

— У тебя какие-нибудь соображения будут?

Он отрицательно покачал головой и устало привалился к спинке стула.

— Нет. Чтобы остановить Раннулфа, нужно понять, по какому принципу он выбирает места и время для жертвоприношений, а мы не видим в этих жертвоприношениях никакой системы, хотя их было уже четыре!

— Может, мы просто плохо смотрели? — вдруг вмешалась Бьянка. Мы с Кейном одновременно посмотрели на нее, и она слегка стушевалась. — А что? Я помню, как мы искали в библиотеке информацию об этом архимаге, однако ни разу не обсуждали сами ритуалы! Вы только сказали, что это были обряды для обретения силы, и все!

Мы с Кейном без слов переглянулись.

— А может, твоя подруга и права, — вдруг заявил Кейн. — Надо бы обдумать ситуацию с этой стороны…

Он поднялся на ноги и задумчиво прошелся по комнате, а затем вдруг его лицо просветлело.

— Придумал! Вы подождите меня здесь минут пятнадцать, хорошо? Я скоро вернусь! — И он быстро вышел из комнаты, прежде чем мы успели вставить хоть слово.

Бьянка с удивлением посмотрела на дверь, за которой скрылся Кейн, а затем повернулась ко мне. Я в тот момент как раз убирала зеркальце в карман, и прорицательница это заметила.

— Ты в вашей компании главная, да? — с любопытством спросила она. Впрочем, это не было похоже на интерес сплетницы, которой только дай возможность почесать языком, и я кивнула.

— В некотором роде.

— И вы следите за убийствами, которые совершает тот архимаг? — уточнила Бьянка.

— Можно и так сказать, — согласилась я.

— Вы что, находитесь на секретной службе короля? Что-то вроде разведки? И следите за ситуацией, притворяясь студентами Академии магии?

Я несколько раз моргнула и уставилась на Бьянку.

— Ты перечитала любовных романов, — наставительным тоном вредной гувернантки заявила я. — И мы не шпионы. Просто в прошлом году мы сорвали Раннулфу Тасселу один из ритуалов, после чего он попытался нас всех убить. С тех пор мы относимся к его деяниям с особо пристальным интересом.

Теперь мы поменялись ролями, и это Бьянка смотрела на меня в полнейшем изумлении, не веря собственным ушам.

— Ты вообще кто? — наконец выдавила она. — В прошлом году ты назвалась странствующей знахаркой, однако потом оказалось, что ты маг. В этом году ты учишься в Академии магии и пытаешься расследовать убийства, совершенные темным архимагом. Может, ты и не разведчица, но что-то явно скрываешь.

От необходимости отвечать меня избавил Кейн, вернувшись в комнату с длинным свитком в руках. Развернув его, он продемонстрировал нам подробную карту нашего материка с размеченными границами государств и обозначением городов.

— Взял в библиотеке, — довольно улыбаясь, сообщил он. — Наш библиотекарь отдал без вопросов — он нас, кажется, уже родными считает из-за того, что мы регулярно в читальном зале появляемся…

Мы с Бьянкой помогли ему расстелить карту на столе и придавили норовившие завернуться концы учебниками.

— Итак, — деловито начал Кейн, беря в руки перо и макая его в чернильницу, — если верить Оттилии и Адриану Вереантерскому, первое жертвоприношение произошло в прошлом году в Макруме. Убиты двенадцать вампиров. — Он нарисовал черный крест на карте. — Вот, это здесь, на западе Вереантера. Когда, но словам Оттилии, произошло это убийство?

— В начале зимы, — сказала я, с интересом глядя на карту.

— Запомним. Следующее провели в Госфорде, убили двенадцать темных эльфов, и его мы благополучно сорвали. И было это… в начале весны вроде?

— Точно.

Кейн нарисовал второй крест.

— Госфорд находится на северо-востоке Аркадии. Дальше идет что? Трим?

— Трим не считается, — возразила я. — Там Раннулф только прятался и хотел вернуть силу, которая случайно попала к нам. Погоди-ка. — Я нахмурилась и более внимательно взглянула на карту. — Но из-за того, что в Триме ему не удалось провести ритуал, вся та сила развеялась со смертью Дирка, правильно?

— Верно, — подтвердил Кейн, глядя на меня во все глаза.

— Значит, прошлогодние жертвоприношения никак не связаны с теми, которые происходят сейчас, — уверенно сделала вывод я. — То есть связаны, конечно, однако Раннулфу пришлось начинать все заново, поскольку накопленная сила ему не досталась! Поэтому последние два ритуала не относятся к прошлогодним, это уже новая цепь.

— Я ничего не понимаю, — жалобно сказала Бьянка, и я только сейчас вспомнила, что мы с Кейном были не одни.

— Мы потом все объясним, — пообещал он Бьянке и повернулся ко мне. — Ладно, Макрум и Госфорд — это отдельная история. Тогда приступаем к более поздним ритуалам. Значит, сначала была Тромра, и это было три месяца назад, в самом конце осени. Снова темные эльфы. — Еще один крест появился на карте. — Тромра тоже находится на северо-востоке Аркадии, однако севернее Госфорда. И наконец, сегодня убили двенадцать вампиров в Эшкитоне. Этот город находится на западе Вереантера, как и Макрум. — Он изобразил последний крест и задумчиво уставился на карту. — И что нам дает вся эта информация?

Я оглядела четыре получившихся креста. Два рядом в Вереантере и два рядом в Аркадии. Ну и что?

— А почему он вообще убивает темных эльфов в Аркадии? — вдруг спросила Бьянка. — Раз за вампирами ему не лень ехать в Вереантер, не проще ли и эльфов убивать где-нибудь в Селендрии?

— Проще, конечно, — согласился Кейн. — Выходит, ему принципиально важно убивать именно темных и именно на территории Аркадии. Вывод, мне кажется, логичный, однако не дающий никакого ответа на наши вопросы.

— Однако кое-что все-таки стало понятно, — вмешалась я.

Кейн и Бьянка одновременно подняли головы.

— И что же?

— Смотрите сами. В прошлом году вампиров убили в начале зимы, а темных эльфов — в начале весны. В этом году эльфов убили в конце осени, а вампиров — в конце зимы.

— Между жертвоприношениями проходит ровно три месяца, — пробормотал Кейн, сразу уловивший мою мысль. — Получается, система все-таки есть…

— Конечно же есть, — уверенно сказала я. — Стало быть, если Раннулф планирует третье жертвоприношение, оно пройдет в конце весны. Нам осталось понять, как он выбирает места для ритуалов.

— А мы не должны пойти к ректору и рассказать ему о том, до чего додумались? — осторожно спросила Бьянка.

Я отрицательно покачала головой.

— Я не сомневаюсь, что наши магистры уже давно пришли к тому же выводу, что и мы. Следовательно, нам остается только одно — думать дальше.

Конечно, все то спокойствие и даже некоторое легкомыслие, которые я демонстрировала в разговоре с Кейном, были напускными. Чувство, которое я испытывала, не было страхом, но я нервничала и полночи проворочалась с боку на бок, ожидая нападения. Не поверить в предсказание Бьянки я не могла — ее предыдущее видение, касавшееся непосредственно меня, исполнилось в точности. Большие надежды я возлагала на собственную интуицию и память Этари — в прошлый раз именно они выручили меня и подготовили к встрече с мантаром.

Этой ночью мне ничего не приснилось. Конечно, я немедленно решила, что это мое подсознание работает неправильно, и весь день провела как на иголках, видя в каждом встречном подосланного убийцу. В итоге я умудрилась проиграть все три тренировочных поединка на занятии Вортона, пропустить мимо ушей целую лекцию по истории магии, а на занятии Виттории вместо заданного фонтана я создала ливень в аудитории, из-за которого урок пришлось прервать на пятнадцать минут.

Следующий день прошел примерно так же. Напряжение нарастало еще и из-за Моргана, который ни слова не сказал о том, как прошло заседание некромантов, и как магистры отнеслись к моей просьбе. К вечеру я уже была взвинчена до предела и с трудом сдерживалась, чтобы не огрызаться на каждого, кто ко мне обращался.

Зато ночью я поняла, что мое подсознание работает так же, как и раньше. Я снова была свидетелем той страшной казни. В этот раз мне было даже еще тяжелее, поскольку теперь я точно знала, что вижу перед собой своих близких родственников. Этель, казненную только за то, что она была женой психопата-убийцы, ее сын, чьего имени я даже не знала, принявший смерть исключительно из-за родства с Арлионом… Как же это несправедливо, боги, что за чьи-то грехи вынуждены расплачиваться другие люди…

Проснувшись, я ощутила, как по щекам стекают слезы. Надо же, в последний раз я плакала, по-моему, в Ленстере, когда игра в разведчицу-спасительницу Валенсии стала совсем невыносимой. Как быстро летит время, уже больше года прошло с того момента…

Утром я взяла себя в руки. Предупреждение было, значит, теперь надо быть настороже. В прошлый раз я надела перевязь с сардами, чтобы не быть застигнутой врасплох. Сегодня такой номер не пройдет, поскольку маги-магистры наверняка смогут увидеть сквозь иллюзию, что я разгуливаю по академии с холодным оружием. Получается, что оставлю только парные кинжалы, которые я и так постоянно таскаю с собой. Надеюсь, этого хватит, ведь даже Эр, обучавший меня бою на них, всегда был доволен моими успехами…

День шел своим чередом. Завтрак, затем сдвоенная «Защитная магия» у Лэшела, обед, а за ним — «Травоведение» с Лукрецией и лекция по теории магии для всего курса. Занятия проходили без происшествий, и я начала задаваться вопросом, не могла ли я ошибиться. После последнего урока я пойду на ужин, а затем в свою комнату. И где меня могли бы поджидать таинственные убийцы?

— Морган тебе ничего не говорил о том, что ответили ему магистры? — шепотом спросил Кейн, когда до окончания лекции оставалось минут десять.

Я отрицательно покачала головой.

— Пока нет. Может, они отказались?

— Надо все-таки узнать точно, — заявил Кейн. — Давай сходим к нему после теории магии?

Я на секунду задумалась.

— Мне кажется, тебе лучше остаться. Не будем демонстрировать слишком ярко, как сильно нас волнует эта тема, а не то даже Морган может отказать.

— Одна пойдешь? — мигом насторожился Кейн. Он старался не оставлять меня в эти дни без присмотра.

Я ничего не говорила ему о сегодняшнем сне, поскольку в этом случае Кейн точно не отпустил бы меня одну. В то же время я была абсолютно уверена, что у некромантов подосланным убийцам делать нечего. То есть я плохо представляла себе, как посторонние люди вообще могут пробраться в защищенную академию, но возьмем как данность предположение, что это возможно. Тогда, если меня захотели убить, было бы гораздо логичнее подстеречь там, где я регулярно бываю — в общежитии или где-нибудь на факультете боевой магии. А кто из моих врагов мог узнать, что меня вдруг заинтересовала некромантия?

— Ты подождешь меня у входа на факультет некромантов, — решила я. — Нечего тебе, светлому, светиться лишний раз у темных магов и привлекать к себе внимание. Я быстро, только туда и обратно.

Кейн некоторое время думал, но был вынужден признать мою правоту.

— Ну ладно. Но не больше десяти-пятнадцати минут, а потом я пойду проверять, что с тобой случилось.

— Хорошо, — согласилась я и улыбнулась.

Как же все-таки приятно, когда о тебе заботятся.

После лекции мы вместе дошли до нужного крыла, и Кейн остался дежурить у лестницы, а я поднялась на второй этаж и пошла дальше по коридору. Там было пусто — немногочисленные студенты этого факультета уже отправились либо на ужин, либо в свои комнаты. Я дошла до нужного кабинета, где можно было обычно найти аспиранта, но дверь оказалась заперта, я постучала, но мне никто не ответил.

Похоже, разговор с Морганом переносится на завтра, мелькнула разочарованная мысль. В следующий миг до меня донесся тихий шорох, и немедленно навыки, заложенные Люцием и развитые Грейсоном, заставили меня отскочить в сторону.

Вот оно, сразу поняла я. Именно об этом меня предупреждала Бьянка. Нос к носу я столкнулась с двумя фигурами в черных некромантских балахонах, которые подкрались так тихо, что я услышала их только в последний момент, а один из них успел бы цапнуть меня, если бы я не увернулась. Кстати, Бьянка не соврала — оба нападающих сжимали в руках ножи, и это была единственная деталь, которую я смогла рассмотреть. Капюшоны были надвинуты так низко, что я не видела лиц.

На то, чтобы выхватить кинжалы из голенищ сапог, у меня ушло меньше секунды, но «балахоны» успели напасть. Они атаковали слаженно и быстро, так что я едва успевала отвечать на удары. Однако я не заметила в их движениях какой-либо техничности или особых умений. Создавалось впечатление, будто эти двое очень сильны, быстры, но практически не умеют драться!

Моя мысль подтвердилась, когда я, извернувшись, ударила одного из атакующих ногой в кисть так, что тот выронил нож. К моему полному изумлению, вместе с ножом от тела отделилась рука и упала на пол!

Убийцу это ничуть не смутило, он бросился на меня с не меньшей прытью, словно не заметил потери, и при этом не произнес ни звука. И в этот момент я отчетливо поняла, с кем я сейчас дерусь. Как там их назвал Раннулф? «Специально обученная нежить»?

«Демон, если это действительно живые мертвецы, то у меня могут возникнуть определенные трудности», — подумала я, отбивая следующие несколько ударов. Этих не убьешь так, как обычных людей, усилий придется приложить больше…

В ту же секунду один из мертвяков дернул меня за полу неудобного балахона. Фиолетовая ткань оказалась крепкой, и я полетела на пол. Но, едва коснувшись коленями пола, я перегруппировалась, вскочила обратно на ноги и ощутила, как мою руку словно обожгло — противник полоснул меня ножом по бицепсу. Не опасно, но неприятно. Продолжая отбивать удары и нанося свои, я в какой-то момент умудрилась ударить кинжалом по ткани капюшона. Черная ткань разъехалась, и я увидела перед собой труп, причем довольно давний — зеленый, с отчетливыми следами разложения и провалившимися глазами. Демон, и как же с ними справиться? Их двое, и они явно сильнее тех, которые напали на нас в Триме. И как можно убить того, кто уже мертв, но восстал при помощи магии?

Минутку, а ты сама-то кто? И на каком факультете учишься, не забыла, случайно? Тебя же к чему-то вроде этого и готовили! Правда, схватки с нежитью мы еще не проходили, но все же…

Нанеся второму, еще «целому», покойнику удар кинжалом туда, где раньше у него находилась печень, я постаралась отпрыгнуть в сторону как можно дальше и больной рукой отправила в него «взрывающее» плетение. Рука заныла, но зато результат превзошел все ожидания — мертвяка буквально разорвало на части так, что в воняющих разлагающихся ошметках оказался и его «подельник», и коридор, и я сама. Впрочем, на второго убийцу получившийся фейерверк не произвел ровным счетом никакого впечатления, и я торопливо швырнула в него столб огня. Покойник вспыхнул, но даже не подумал остановиться. Отбив очередной удар, я торопливо создала струю воды и направила ее в противника, чтобы тот, чего доброго, и меня не поджег. Когда пламя угасло, я повторила трюк с взрывом, но на этот раз догадалась предварительно укрыться щитом. Когда в коридоре я осталась одна, устало опустилась на пол. Все закончилось. Нет, я не могу сказать, что схватка была тяжелой, те же тренировки с Грейсоном выматывали намного больше, но объясните мне, пожалуйста, кто отправил за моей головой двух оживших мертвецов?!

Немного придя в себя, я подобрала с пола оставшийся кусок черного балахона и принялась вытирать им кинжалы. За этим занятием меня и застал Кейн.

— Слушай, ну куда ты пропала, я тебя уже минут двадцать жду! И чем здесь так воня…

Тут он наконец-то разглядел, что я не просто прислонилась к стене отдохнуть, и вытаращился на меня во все глаза.

— Что здесь произошло?!

— Предсказание Бьянки сбылось, — устало пояснила я. — На меня напали двое.

В один прыжок Кейн очутился рядом со мной.

— Ты в порядке? Вот демон, у тебя кровь…

Он торопливо опустился рядом со мной на колени и, прежде чем я успела залечить рану сама, создал одно за другим два плетения — обеззараживающее и для лечения порезов. Почувствовав, что боль в руке утихла, я расслабленно улыбнулась.

— Спасибо!

— А где сами нападающие? — осторожно поинтересовался маг. — Сбежали?

Я выразительно обвела рукой вокруг себя:

— Вот они.

Кейн пару секунд изумленно оглядывался, а потом выдохнул:

— Ну ты даешь… — Затем он поднялся на ноги и протянул мне руку, помогая встать.

— Пойдем к ректору. Надо поставить его в известность. — Затем Кейн на секунду остановился и выразительно сморщил нос. — Хотя давай лучше я пойду к ректору, а ты — в душ. Уж извини, но он тебе явно необходим.

У меня и в мыслях не было возражать, и мы вместе зашагали по пустому коридору. Кейн все порывался помочь мне и поддержать, но я решительно заявила, что я не столетняя бабка, и от одной-единственной царапины, к тому же залеченной, со мной ничего не будет.

Выйдя на лестницу, мы стали спускаться на первый этаж. Я смотрела себе под ноги и пропустила момент, когда Кейн неожиданно охнул и осел прямо на ступеньки. Растерянно обернувшись, я увидела, как он, держась обеими руками за горло, хватает ртом воздух, точно вытащенная на берег рыба, но вдохнуть явно не может. Ничего не понимая, я бросилась к нему. Лицо Кейна начало багроветь, словно кто-то невидимый душил его, а затем маг начал ногтями царапать себе горло в поисках спасительного воздуха. Это жуткое зрелище слегка отрезвило меня, и я торопливо взглянула на друга магическим зрением. Так и есть — Кейна прокляли, и смертельное заклинание должно было убить его в течение двух-трех минут. Полгода занятий с Морганом, на которых мы занимались преимущественно проклятиями, не прошли даром, я быстро отыскала в памяти нужное контрзаклинание и воспроизвела его. Однако прошла секунда, две, а Кейн и не думал начинать дышать. Но ведь я все сделала правильно! Что же это за проклятие, если я мало того, что не видела, как его наслали, так еще и не могу с ним справиться?!

Стоп. Мысль в правильном направлении. Я облизнула пересохшие губы. Заклятие, которое начинает действовать без видимого источника и от которого не существует универсального противодействия… Проклятия отсроченного действия, которые так тяжело мне даются! Там же всегда нужно самому создавать нейтрализатор!

— Так, Кейн, только держись, прошу тебя… — в панике прошептала я, начиная работу. Вот берется основа от самого проклятия, потом добавляются дополнительные элементы…

К сожалению, очень быстро я поняла, что не знаю, как создать нужное плетение. На занятиях некромантией эта тема мне так и не далась, я так и не уяснила принцип, по которому создаются контрзаклинания. И что теперь делать? Неужели мой друг умрет у меня на руках, а я ничем не смогу помочь? Это несправедливо, ведь я с детства училась целительству и знала, что буду помогать людям! Так почему в этой ситуации я абсолютно бессильна?!

От злости из глаз хлынули слезы, которые я не могла контролировать, и в ту же секунду мир потемнел, рассыпался, а когда собрался снова, я обнаружила, что стою рядом с незнакомым темным эльфом. Я очутилась буквально в шаге от него, однако он не увидел меня и продолжал магичить. На моих глазах он создал основу плетения, а затем медленно и последовательно начал добавлять новые элементы. Я сразу поняла, что происходит, но не стала тратить время на ненужное удивление, а автоматически начала запоминать получающуюся структуру. Когда эльф закончил, мир померк, и я снова обнаружила себя стоящей на коленях возле хрипящего Кейна. Дрожащими от волнения руками я начала воссоздавать увиденное только что плетение, но за основу взяла то проклятие, которое наложили на Кейна, а затем отправила его в ауру друга. Через несколько секунд он перестал хрипеть, вдохнул и обмяк. Трясущейся рукой я отерла пот со лба и увидела на ней красноватые отблески.

— Что случилось? — раздался окрик откуда-то сверху, и кто-то начал спускаться по лестнице в нашу сторону. Я торопливо прикрыла глаза, молясь, чтобы новоприбывший ничего не заметил. Прошелестела ткань, и человек остановился совсем рядом.

— В чем дело? — повторил голос, показавшийся мне знакомым. — Что, дружба между светлым и темным магами все-таки оказалась кратковременной?

— Это было проклятие отсроченного действия и нападение нежити, — выдавила я, медленно убрала руку от глаз и обнаружила перед собой Танатоса, декана некромантов. Тот холодно прищурился.

— Вы пьяны, студентка?

— Нет. — У меня не осталось никаких сил, чтобы возмущаться. — Давайте обратимся к любому ментальному магу в академии, чтобы проверить, вру ли я. На нас двоих напали.

Танатос перевел взгляд с меня на Кейна, а затем более спокойно сказал:

— Вашего друга надо доставить к целителям.

Некромант использовал плетение левитации, и Кейн легко воспарил над полом. Магистр пошел по лестнице, Кейн поплыл по воздуху следом, а я потащилась за ними.

По пути в крыло целителей мне пришлось подробно рассказать, что произошло. С каждым моим словом магистр хмурился все больше и больше, а затем спросил, нет ли у нас врагов среди некромантов.

— Почему именно среди них? — не поняла я.

— Потому что нежить и проклятия — это сугубо некромантские фокусы, — пояснил невысокий магистр, глядя на меня снизу вверх.

— Нет, вроде нет, — устало покачала я головой.

Но мозг снова лихорадочно заработал. Дело было не только во мне. Неизвестный попытался убить нас обоих, просто Бьянка увидела лишь одно нападение. Значит, дело не в очередном ненавистнике рода Этари…

В лазарете у целителей над Кейном сразу захлопотали двое магов в светло-серых балахонах. Меня они заверили, что с ним все будет в порядке, просто нужно немного времени, а затем выпроводили вон. Я их понимала. Я все еще была в ошметках мертвяков и крови, и в лазарете в таком виде делать было нечего. Дожидаясь в коридоре Танатоса, разговаривавшего с целителями, я подошла к стене, где были развешаны портреты известных выпускников целительского факультета академии. Узнав среди десятков лиц Мариуса, я внезапно ощутила прилив горечи.

— С вашим другом все будет хорошо, — сказал Танатос, подходя ко мне. — Я связался с ректором Кирианом и вашими деканами. Вам еще придется рассказать им, что произошло.

— Хорошо, — отгоняя воспоминания о жизни в Валенсии, отозвалась я.

— Морган говорил, что вы интересуетесь Раннулфом Тасселом, — вдруг сказал магистр, и я вся обратилась в слух. — К сожалению, даже я не смогу вам помочь. Его послевоенные труды, которыми он занимался официально, были признаны незаконными и конфискованы. Даже в нашей академии их нет. А его гримуар, который, конечно, смог бы прояснить многие вопросы, так и остался у него. А нам предстоит только строить догадки, что же задумал Раннулф. Так что идите. Вам стоит привести себя в порядок и отдохнуть.

Я не стала возражать и побрела в общежитие.

— Едва я переоделась, меня вызвали к ректору. Там уже были и Вортон, и твоя Далия, и Танатос. Я снова рассказала им все от начала до конца, и мы все даже сходили на факультет некромантии, но там ничего не обнаружили. — Мой рассказ подходил к концу. — От нежити почти ничего не осталось после моего заклинания, а твое проклятие было отсроченным, и определить нападавшего было уже невозможно. Из студентов никто о произошедшем ничего не знает. Магистры недовольны — у них и так проблемы из-за Раннулфа, а тут мы еще со своими покушениями…

Это происходило на следующий день. Вместо обеда я сразу после окончания лекции побежала на факультет целителей. Бьянка, которой я все рассказала еще вчера, присоединилась ко мне. Кейн очнулся и теперь лежал на лазаретской койке. Выглядел он совсем неплохо, и дежурный целитель сообщил, что к вечеру его уже отпустят. Пододвинув стулья поближе к Кейну, я поставила вокруг его кровати полог тишины — не хотела, чтобы кто-то нас подслушивал.

— Какая же ты все-таки молодец, — дрогнувшим голосом сказала Бьянка. — Я и представить не могла, что нападений будет два. Если бы я только могла предвидеть оба…

— Брось, — успокаивающе ответила я, видя, что Бьянка по-настоящему расстроена и действительно винит в случившемся себя. — Ты только учишься и уж точно ни в чем не виновата. Наоборот, без твоей помощи все было бы еще хуже.

Она слабо улыбнулась, а Кейн спросил:

— А остальные…

— Уже знают, — с полуслова поняла его я.

Он даже присел на кровати.

— Ты им рассказала?!

— А как ты думал? — огрызнулась я. — Конечно! Они имеют право знать, что у нас здесь происходит! К тому же нежных ранимых барышень среди нас нет, и от новостей о покушении сердце ни у кого не разорвется!

Так-то оно так, но от воспоминаний о вчерашнем разговоре с ребятами у меня неожиданно заломило зубы. Оттилия с первого взгляда поняла, что у нас что-то произошло, немедленно позвала остальных, и допрашивали они меня впятером. Я раскололась очень быстро и еще полчаса слушала ругательства и упреки в безалаберности и легкомыслии. Нет, я понимала, что они говорили все это не со зла, а от беспокойства за нас, но все равно приятного было мало.

— Ну ладно, — вдруг успокоился Кейн. — Прости, ты права. Скрывать от них было бы глупо. К тому же, раз пытались убить не одну тебя, а нас обоих, значит, все дело в Раннулфе, а ребят это тоже касается.

Я кивнула, соглашаясь с ним, а Бьянка недоуменно нахмурилась:

— Почему вы думаете, что вас пытался убить Тассел?

— Ну, вряд ли сам он, — задумчиво ответил Кейн. — Скорее, он поручил кому-то это сделать…

Бьянка шумно втянула носом воздух.

— Я понимаю, что вы двое очень умные, но не могли бы вы объяснить глупой студентке, что вчера произошло?!

Мы с одинаковым удивлением посмотрели на всегда такую тихую Бьянку, а та упрямо выпятила подбородок вперед, всем своим видом показывая, что не отступит.

— Нас попытались убить сразу после того, как мы рассказали о своих наблюдениях постороннему человеку, — сжалившись наконец над ней, пояснил Кейн. — Мы могли бы предположить, что дело не в Раннулфе, но тогда в ком? Кого-то так сильно выводит из себя дружба темного и светлого магов?

— Тогда нас попытались бы убить раньше, — добавила я. — И то маловероятно. Убийство — слишком крайняя мера.

— А больше мы ничего не сделали и на больную мозоль никому не наступали. Единственное, чем мы занимались, — это искали информацию о Раннулфе. И похоже, нашли что-то важное, за что нас захотели убить.

— И кто же тогда, по-вашему, попытался от вас избавиться? — недоверчиво спросила Бьянка. — Этот Морган, которого вы посвятили в свои наблюдения?

Мы с Кейном обменялись взглядами. Чтобы Морган принимал участие в ритуалах Раннулфа… При всем желании я не могла это себе представить.

— С трудом верится, — вслух озвучил Кейн мою мысль. — Хотя Танатос прав, и против нас действительно использовали некромантию… Ладно, врать не буду, у меня этот аспирант ничего не вел, и я его знаю только в лицо. Эржебета, ваш Морган мог попытаться нас убить?

— Понятия не имею, — честно ответила я. — Очень хочется сказать, что нет, но внешность часто бывает обманчива. Может, Моргану действительно известно о происходящем гораздо больше, чем он стремится показать? Но важно не это. Морган или нет, но тем не менее в академии есть кто-то, кто имеет отношение к Раннулфу Тасселу. Натравить на меня оживших мертвецов и проклясть Кейна мог только кто-то из обитателей академии, посторонних здесь не бывает.

— И еще мы получили подтверждение, что идем в правильном направлении, — задумчиво сказал Кейн. — Этот таинственный кто-то решил, что мы опасны, и попытался убить нас с риском разоблачить себя. Его план провалился, и теперь мы знаем, что убийца здесь, в академии. Другое дело, что мы и так зашли в тупик и не имеем представления, где искать дальше.

— Тогда почему меня не убили? — спросила прорицательница. — Ведь я вам тоже помогала.

— Но тебя не было с нами в прошлом году, — пожала плечами я. — Ты не видела и не сделала ничего особенного, и убивать тебя пока вроде не за что. Это мы с Кейном уже давно мозолим глаза тому архимагу.

— Ты меня успокоила… — пробормотала Бьянка.

В этот момент к нам приблизился дежурный целитель, и мы замолчали, сделав максимально непринужденный вид.

— Время посещения закончилось, — вежливо сказал он. — Больному нужно отдыхать.

Бьянка понятливо кивнула и поднялась на ноги, одновременно поправляя сумку с учебниками. Я тоже хотела было встать, но Кейн поймал меня за руку и взглядом попросил задержаться. Бьянка, не видевшая этот жест, вопросительно взглянула на меня, поскольку я продолжала сидеть.

— Подожди меня в коридоре, пожалуйста, — попросила я ее.

Бьянка кивнула и без возражений вышла. Я проверила полог тишины, и Кейн быстро сказал:

— Спасибо тебе за то, что спасла меня. Если бы ты не умела снимать отсроченные проклятия, в академии стало бы на одного студента меньше.

Я вздохнула.

— По правде говоря, благодарить надо не столько меня, сколько какого-то моего предка, который объяснил мне, как это делается.

— В каком смысле? — не понял Кейн.

— Память Этари, — пояснила я. — Раньше нужные решения всегда приходили ко мне во сне, а в этот раз я отключилась прямо в реальном мире. Даже испугалась, что Танатос мог это заметить — очень уж не вовремя он появился.

— Не заметил? — с тревогой уточнил Кейн.

Я отрицательно покачала головой.

— Нет. В противном случае обо мне знала бы уже вся академия. Ладно, отдыхай, а я пойду.

— Тоска… — простонал Кейн. — Я и так прекрасно себя чувствую, ну зачем мне здесь до вечера валяться?!

— Не волнуйся. — Я покопалась в сумке и достала из нее складное зеркало-артефакт, принадлежащее Кейну, которое вчера у него забрала. — Вот, держи. После этого ты так устанешь, что лишний час в кровати покажется праздником.

— В каком смысле? — не понял Кейн, беря зеркало.

— Ну не мне же одной упреки Оттилии выслушивать! — довольно заявила я, отходя назад. — Я пообещала ей отдать тебе артефакт, когда ты очнешься, так что жди, что она в ближайшее время захочет с тобой пообщаться!

— Корделия!!! — взвыл Кейн, видимо, представивший себе, сколько ласковых слов ему может наговорить вампирша.

Но я уже вышла.

С началом экзаменов нам поневоле пришлось оставить мысли как о поездке в Селендрию, так и о Раннулфе, поскольку свободного времени совершенно не осталось. Занятия закончились, и теперь мы занимались только тем, что повторяли пройденное и доучивали то, что оставалось неохваченным. Несколько моих однокурсников учили постоянно, пренебрегая сном и едой, и уже через неделю такой жизни напоминали только что поднятых зомби. Конечно, я старалась обходиться без такого фанатизма и не стращать себя мыслями о возможных пересдачах, хотя всеобщее нервное состояние передалось и мне.

Первым у нас шел зачет по истории магии, к которому весь курс был готов весьма слабо, поскольку лекции почти никто не слушал. Я получила высокую оценку только потому, что мне повезло с вопросом — он был по Кровавой войне, с которой я успела подробно ознакомиться, пока пыталась что-то узнать об Арлионе Этари. Но, насколько мне известно, проходной балл получили все студенты, так как Элридж не любил принимать пересдачи.

Зачет по физической подготовке мне поставили без какого-либо моего участия, а затем шла теория магии. Там мне достался билет по магическим способностям светлых эльфов, и справилась я неплохо, потому что многое помнила еще по лекциям Мариуса. Зачет по бытовой магии тоже прошел безболезненно, ведь я внимательно слушала все объяснения магистра на занятиях и теперь смогла воспроизвести все плетения, необходимые для уборки дома, уменьшения предметов (чтобы тяжелые и громоздкие вещи можно было переносить на дальние расстояния) и быстрого нагрева или охлаждения жидкостей.

На этом зачеты кончились, и начались экзамены. Перед «Основами Целительства для темных магов» я даже не открывала учебник и отправилась сдавать без предварительной подготовки, едва вытянув билет. Получила высший балл и с чистой совестью пошла готовиться к некромантии. Там я особое внимание уделяла ненавистным проклятиям отсроченного действия, с которыми у меня до сих пор были проблемы. На экзамен к нам, помимо Моргана, пришел еще и Танатос, из-за чего у всей группы началась паника. Вытянув билет, я слегка успокоилась — там первым вопросом шли те самые отсроченные проклятия, в которых я более или менее разобралась. По иронии судьбы, я отвечала Танатосу, и тот, едва взглянув на билет, заявил:

— Ну, первый вопрос у вас не вызовет трудностей, я видел, как вы справляетесь с такими проклятиями, так что сразу переходите ко второму!

Я выдохнула. Вторым вопросом шли защитные символы и заклинания, которые снимали проклятие не с человека, а с конкретного места. Сами символы были очень сложными, и требовалось знать точно, в каком порядке и каким образом изображать каждый из них. Пару раз я все-таки ошиблась, но магистр все равно остался доволен и поставил высокую оценку.

Травоведение тоже прошло благополучно, только Марк умудрился разбить склянку со снотворным и усыпил своих соседей — Сида и Кадму. При этом сам Марк и не думал засыпать, а потому к концу экзамена он уверился, что создал совершенно новое зелье, безвредное для того, кто его приготовил. Впрочем, Лукреция его восторга не разделила и отправила на пересдачу.

Затем у нас подряд шли экзамены по защитной и атакующей магии, причем оба состояли из теоретической и практической части. С защитной магией лучше всех справился Сид — на практической части он создал такой сложный по структуре щит, что даже Лэшелу не сразу удалось его взломать. Практическая часть по атакующей магии включала в себя поединок с самим Вортоном, после которого мы все чувствовали себя так, словно по нам только что пробежало стадо разъяренных быков. На пересдачу отправили Жана — он забыл поставить щит, и его вырубило первым же заклинанием, и Ника, который не добавил в плетение огненной волны нужный блок, и в итоге оно шарахнуло по нему самому. Слегка обуглившегося Ника унесли в лазарет, и экзамен продолжился.

И наконец, последней шла стихийная магия. В билет входило четыре вопроса — по одному на каждую стихию. После боевой магии мне уже ничего не было страшно, и этот экзамен пролетел быстро и без эксцессов. Зато Олаф, которому нужно было превратить морскую воду в пресную, умудрился сделать из нее спирт, и мы всей группой потом ему аплодировали и уговаривали поделиться с нами таким полезным плетением. Огорченный Олаф с сожалением признался, что сам не понял, как это сделал, но пообещал на досуге попробовать воссоздать нужное заклинание.

Вечером после экзаменов я устало растянулась на кровати, не веря, что эти суматошные две недели наконец-то прошли. За окном щебетали птицы, и я расслабленно подумала, что завтра можно будет выспаться и хоть прогуляться на свежем воздухе. Правда, отдыхать тоже пока было рано — в течение ближайших дней мне надо определиться с практикой, подписать необходимые документы у декана и благополучно на нее отбыть. Бьянка, сдавшая последний экзамен на два дня раньше меня, как раз сегодня отправилась узнавать обстановку и обещала рассказать, как все пройдет.

Она и в самом деле вернулась довольно скоро. Когда она вошла, у нее в руках я увидела стопку каких-то бумаг, у самой Бьянки было очень задумчивое лицо, но, увидев в комнате меня, она сразу спросила:

— Как стихийная магия?

— На «отлично»! — довольно сообщила я. — Ну что, можно поздравить нас с окончанием первого курса?

Бьянка радостно согласилась, а затем сгрузила бумаги на стол.

— Что с практикой? — полюбопытствовала я.

Она пожала плечами, а затем кивнула на бумаги:

— Представляешь, меня отправляют в Оранмор!

— И что? — не поняла я причин для столь глубокой задумчивости. — У тебя же там мама, увидишься с ней пораньше… — Тут я вспомнила, что нам рассказывал Лэшел, и в голову закрались смутные подозрения. — Погоди-ка… Тебя отправляют на практику во дворец?

Бьянка кивнула.

— А нам сказали, что туда не берут первокурсников, — заметила я.

— Поскольку на этой практике нам в общем-то ничего не придется делать, они отбирают студентов со знанием манер и этикета. — Она неопределенно махнула рукой. — А я сама аристократка, к тому же из столицы… Вот меня туда и направили, и даже все документы уже подписали. Отправляемся послезавтра. Не знаю, если честно, как к этому относиться. То ли радоваться, то ли…

Хотя перспектива ехать во дворец казалась мне совершенно непривлекательной, Бьянка явно хотела услышать от меня не слова сочувствия.

— Не переживай, — уверенно сказала я. — Ты же аристократка, в этой среде должна ориентироваться, так что справишься без проблем. Посидишь две недельки во дворце — и все, свобода!

Кажется, мне удалось ее приободрить, по крайней мере, Бьянка заметно повеселела. Но разговор вскоре пришлось прекратить, как только я почувствовала, как в кармане нагрелось зеркало. Бьянка, чтобы не мешать моему общению с друзьями, вышла за дверь, а я вытащила артефакт.

— Нам повезло, — довольно сообщила Оттилия, не тратя время на приветствие. — Грейсон согласился отпустить нас через неделю. Даже почти не ругался.

— С чего это он такой добрый? — удивилась я.

— Он сказал, что обучение этим летом все равно не сможет идти в обычном графике, ведь ему самому придется в скором времени покинуть школу. Слышала, в Оранморе собираются делегации из трех стран?

— Еще как, — подтвердила я. — От нас туда практикантов отправляют.

— Грейсон сказал, что ему тоже надо будет там присутствовать. Вообще он в последнее время злой ходит, на людей бросается…

— Сочувствую, — вполне искренне сказала я. Мастер в гневе — страшное дело. Но затем я начала думать о более насущных делах. — Насчет поездки в Селендрию вы еще не передумали?

Лицо Оттилии стало скучающим. Всем своим видом она показывала, что мои бесконечные предостережения порядком ей надоели.

— Нет, — демонстративно зевнула она. — И давай сделаем вид, будто все нотации и призывы к осторожности ты уже озвучила. Какой у нас план?

— Ну ладно, — понимая, что все мои друзья твердо решили отправиться вместе со мной, сказала я. — Тогда я думаю, что собираться всей компанией нужно где-то в Аркадии. Пересекать все вместе границу с Селендрией мы не будем, чтобы не привлекать лишнего внимания. Если ты согласна, мы, по мере того как освободимся от дел, соберемся у тебя в Давере, как в прошлом году. Как только все будем в Вереантере, оттуда стартуем и отправляемся в Селендрию. Кстати, твои родные не будут против, если мы на некоторое время воспользуемся их гостеприимством?

В моей последней фразе прозвучало беспокойство.

— Конечно, — успокаивающе сказала Оттилия. — Мы с ребятами уже обсуждали, как все будет проходить, и Эр с Гартом тоже предложили, чтобы мы сначала добрались до Вереантера.

— Тогда ориентировочно через две-три недели мы все собираемся у тебя, — подытожила я. — Предупредишь остальных?

— Без проблем.

И вампирша закрыла зеркало.

— Ты отправишься в королевский дворец в этом? — поразилась Бьянка, когда увидела меня на следующее утро.

Я осмотрела себя в зеркале.

— Да. А что тебе не нравится?

— Но мы же собираемся в столицу! Нельзя прибыть туда в одежде крестьянки!

Сама Бьянка уже сложила и убрала синий балахон и сегодня красовалась в новом голубом платье с короткими рукавами, которое мы вчера вместе купили. Увидев на мне старое платье, в котором я путешествовала еще в прошлом году, когда меня наняла графиня Харди, чтобы следить за здоровьем ее дочери, Бьянка, кажется, засомневалась в моем здравомыслии.

Я немного подумала.

— Можно, — наконец весомо заявила я и вернулась к сбору вещей.

— Но… ведь… — Бьянка задохнулась от возмущения.

— Бьянка-а-а, — закатив глаза, протянула я, понимая, что она от меня не отстанет. — Ты всерьез думаешь, что едва мы перенесемся в королевский дворец, нас будет ожидать аудиенция у короля? Делегации прибудут только через пару дней, а королю Аркадии нет никакого дела до каких-то студентов! Мы с тобой наверняка и не увидим никого из высших лиц, поскольку закончили только первый курс, и никто нас к королям и близко не подпустит! По крайней мере, — тут я на секунду задумалась, — меня точно. Не знаю, как будет с прорицателями, но из боевых магов я точно буду на самой периферии. А как буду выглядеть в глазах дворцовой челяди, меня совершенно не волнует.

Бьянка погрузилась в глубокую задумчивость, размышляя над моими словами, а я поправила фиолетовый балахон и проверила, как держится иллюзия невидимости на перевязи с сардами, которую я сегодня надела. Бьянка мечей не видела, иначе бы у нее уже случился сердечный приступ.

Собрав вещи, мы вместе спустились во двор академии, где нас уже ждали. Среди студентов больше всего было боевых магов, но присутствовали и несколько целителей с прорицателями. Стихийников и некромантов я не увидела вовсе. Из преподавателей с нами отправлялись только Кириан и Вортон. Архимага еще не было, а Вортон в стороне беседовал с Лэшелом. Судя по тому, как последний почти не говорил и только кивал головой, декан отдавал ему последние распоряжения на время своего отсутствия.

— Доброе утро, — хором поздоровались мы с Бьянкой.

— Доброе, — отозвался Вортон, едва взглянув в нашу сторону.

— Доброе, — буркнул Лэшел, скользнув по нам взглядом, а затем я увидела, как его глаза изумленно расширились. Понятно, магистр уже дошел до того уровня ментальной магии, на котором можно видеть сквозь иллюзии. — Это же…

— Да, — согласилась я.

— Но ты же не…

— Не вампир, — подтвердила я.

— И тебя взяли на обучение в…

— В некотором роде. — Мне не хотелось вдаваться в подробности о том, как я обучалась владению сардами.

Магистр выдохнул и замолк, восторженным взглядом рассматривая рукояти сардов. Бьянка недоуменно хмурилась, не понимая причины восхищения магистра, а Вортон только хмыкнул, наблюдая за лицом подчиненного. Сам он не выглядел хоть сколько-нибудь удивленным, и я решилась уточнить:

— Вы знали?

— Давным-давно, — пожал плечами он. — Я с осени в курсе ваших с Энниндейлом ежедневных тренировок. Кстати… — Тут его голос стал строгим. — Во дворце ходить с мечами нельзя, даже используя иллюзию маскировки. Ректор Кириан запретит.

— Хорошо, — согласилась я.

Магистр только усмехнулся — должно быть, вспомнил о кинжалах, которые я всегда носила с собой, — и вернулся к разговору с Лэшелом. Для этого ему пришлось пару раз кашлянуть, чтобы вернуть магистра в реальный мир.

Поскольку архимаг пока не пришел, я принялась рассматривать студентов. Похоже, я была единственной, кого не волновало общественное мнение, поскольку все маги предпочли принарядиться. По дорогой одежде можно было легко узнать аристократов, те же несколько человек, которые не принадлежали к знати, тоже достали из шкафов самое парадное. А вот Вортон был одет в обычные камзол и сапоги и, похоже, совершенно не беспокоился из-за своего костюма.

Кириан вышел минут через пятнадцать. Поприветствовав всех собравшихся, он открыл портал. Бьянка изумленно вздохнула, когда увидела, как в белом пламени стали по очереди исчезать студенты. Мы шли одними из последних, и вскоре знакомый двор сменился просторным залом с высокими колоннами. Стены и пол были облицованы мрамором, а в большие окна проникал солнечный свет. В зале нас уже ожидали трое. Первым мне на глаза попался мужчина среднего роста лет пятидесяти — судя по яркой светлой ауре, это был придворный маг короля Аркадии Эдуарда. Рядом с ним стоял пожилой мужчина в ливрее, гладко выбритый, но с бакенбардами. Магом он не был. И наконец, третьей была высокая, одного роста со мной, сухощавая дама лет сорока, тоже не маг. Прямые гладкие волосы уложены в узел на голове, высокий ворот темного платья наглухо застегнут. М-да, ну и вобла…

Так, и кем же эти не маги могут быть? Будь я королем, кого бы я отправила встречать группу студентов, прибывших во дворец прямо перед важными делегациями?

Мажордома и гофмейстера однозначно. Первый должен будет всех разместить и рассказать, где что находится, а задача второго — растолковать студентам, где их место, и объяснить, что они должны вести себя тише воды ниже травы…

— Уважаемый Кириан, добро пожаловать, — поприветствовал тем временем придворный архимаг.

— Доброе утро, Фиделиус, — поздоровался архимаг.

— Его величество готов вас принять, я провожу вас. — Затем он повернулся к нам. — Добро пожаловать. Представляю вам нашего мажордома Теофила и гофмейстерину леди Маргарет. Они покажут ваши комнаты.

Ха, а за два года я не забыла, по какому принципу организовываются важные дворцовые мероприятия!

— Это мой заместитель Вортон, — тем временем представил магистра Кириан. Маги направились к дверям.

— Приветствую вас, — обратился к студентам мажордом. — По всем вопросам вы можете обращаться либо ко мне, либо к леди Маргарет. А сейчас мы отведем вас в ваши комнаты и расскажем, как будут проходить следующие две с половиной недели.

Он вышел из зала через другие двери, и мы нестройной гурьбой повалили за ним. Высушенная Маргарет, пропустив нас всех вперед, замыкала шествие. Когда я проходила мимо, она поджала губы, увидев мой наряд, а я едва сдержалась, чтобы насмешливо не фыркнуть. Отвыкла я как-то за прошедшее время от дворцовых снобов…

Мажордом провел нас через несколько залов, и мы вышли к широкой лестнице. Когда, по моим подсчетам, мы поднялись на третий этаж, то прошли еще через множество длинных коридоров и, наконец, добрались до цели. В гостевом крыле нам выделили несколько комнат — небольших, но зато каждому отдельную. Обстановка в них напоминала ту, которая была в академическом общежитии, только мебель была получше. Кровать, шкаф, письменный стол, стул, книжный шкаф и пара кресел. При каждой гостевой комнате была еще личная ванная. Мы с Бьянкой остались довольны увиденным и заняли две соседние комнаты в самом конце коридора. Нам позволили только оставить в них вещи, а затем собрали в маленькой гостиной в начале коридора.

Оба — и мажордом и гофмейстерина — держались с нами подчеркнуто вежливо. Было очевидно, что за важных птиц они нас не держат, но в то же время признавали, что мы маги, и поэтому обращение с нами должно быть соответствующим. Сначала мажордом рассказал, где во дворце находились самые стратегически важные объекты — например, малая столовая, главный вход и вход в наше гостевое крыло — а затем гофмейстерина приступила к инструктажу. Как оказалось, у целителей, прорицателей и боевиков были разные обязанности. Первых двух прислали сюда для настоящей практики. Придворным только дай возможность пожаловаться на какую-нибудь болячку или узнать, что произойдет в обозримом будущем — женится ли граф Н. на баронессе М., и вызовет ли маркиз П. виконта Д. на дуэль за интрижку с его женой? — и у наших студентов практика будет больше напоминать каторжный труд. Нам же — боевикам — предстояло находиться каждому на своем посту и привлекать к себе как можно меньше внимания. Несложно. Дежурство должно было начаться с завтрашнего дня, а сегодня у нас есть время на то, чтобы освоиться.

А когда нам объявили, где будет находиться каждый из боевиков, мое настроение улучшилось еще больше. Как я и предполагала, на встрече иностранных делегаций и вообще в непосредственной близости от них будут находиться старшекурсники. Двое будут дежурить в дворцовом саду, а меня отправили в библиотеку! Это же две недели в «компании» тысяч книг, в которых можно будет поискать информацию о Раннулфе!

И я была более чем уверена, что распределением студентов занимались не наши магистры, иначе меня бы к библиотеке и на полет стрелы не подпустили. Надо постараться сделать так, чтобы ни Вортон, ни Кириан об этом не узнали, а то потребуют перестановок, с них станется… А зачем они мне?

Когда Теофил и Маргарет нас наконец-то отпустили и удалились, я вернулась в свою комнату. Сняла перевязь с сардами, разобрала сумку с вещами. Затем сбросила надоевший балахон и подошла к окну. Поскольку моя комната была угловой, в ней было два окна, выходивших на север и на запад. Из обоих открывался вид на сад, окружавший гостевое крыло. Что ж, я боялась, что будет хуже. Правда, посмотрим, как пойдет дальше, но на данный момент я была очень довольна тем, как все складывается. Пусть я снова попала во дворец, но, надеюсь, никто из местных не будет особо ко мне лезть — все-таки я маг, и докучать мне может быть опасно. Хотя тогда, когда я еще была принцессой, этот факт помогал далеко не всегда.

Я улыбнулась, но улыбка вышла какой-то вымученной. А ведь прошло уже два года… Два года, как я осталась совсем одна, инсценировала собственную смерть и сбежала. Сильно ли я изменилась с тех пор? Интересно, а мои родные вспоминают обо мне хоть иногда? Какая вообще память осталась обо мне в Валенсии? Известно ли хоть кому-нибудь о том, что война два года назад закончилась благодаря мне?

Конечно, нет, мрачно произнес голос в моей голове. Не льсти себе, ты никому не была нужна, будучи принцессой, и сейчас по тебе точно никто не тоскует. И ты сама не трать зря нервы и не мучай себя дурацкими мыслями! Чем ты недовольна? Ты отвечаешь только за себя и ничего никому не должна. Сама решаешь, как тебе жить и что делать. У тебя есть друзья, которые заботятся о тебе и которым не все равно, что с тобой случится. Тебе интересно учиться, ты больше не чувствуешь себя лишней.

«А ведь верно», — вдруг подумала я. Пусть у меня даже нет больше имени, все равно я стала счастливее, чем была тогда. И я бы не хотела променять свою нынешнюю жизнь на существование, которое у меня было два года назад. Конечно, я скучала по Агате, да и Люция мечтала снова увидеть, но пока это невозможно. Может быть, когда-нибудь я выберусь в Дион и встречусь с няней и с бывшим учителем…

Послышался стук в дверь, а затем ко мне заглянула Бьянка.

— Эржебета, ты уже разобрала вещи?

— Да.

— Я предупредила маму, что буду на практике во дворце, — сообщила она. — Она уже давно знает, что мы с тобой вместе учимся, и просила пригласить тебя, если ты как-нибудь будешь в столице. Сегодня мы еще свободны, и я собиралась съездить домой. Поедешь со мной?

Приглашение оказалось полной неожиданностью, но я не увидела причин отказываться. В конце концов, с дворцом я еще успею ознакомиться, а дел у меня никаких не было. Я улыбнулась.

— Хорошо.

— Отлично! — просияла Бьянка. — Мама обещала прислать карету, так что переодевайся, и поедем.

Бьянка вышла, а я распахнула шкаф. К графине в штанах или в крестьянском платье не заявишься, надо найти что-то поприличнее. Свой выбор я остановила на синем платье со шнуровкой и с длинными рукавами. Поверх платья надевался широкий корсетный пояс, благодаря которому талия казалась тоньше, чем она была на самом деле. Волосы я собрала в тяжелый узел, а на ноги надела новые туфли. Оглядев себя в зеркале, я была вынуждена признать, что в платье выглядела значительно лучше, чем в брюках. Правда, это не значит, что теперь я буду носить только их. Сразу, как закончится практика, вернусь к любимым штанам и рубахе, но сейчас я смотрелась хорошо.

Правда, кинжалы на себе теперь не спрячешь. Юбка недостаточно широкая, и вытаскивать их из-под нее будет неудобно. Зато метательные звездочки, подаренные Кейном, надежно спрятались в рукавах, так что безоружной я себя не чувствовала.

Бьянка вскоре зашла за мной, и мы, накинув легкие плащи, спустились вниз. Там беспрепятственно вышли из дворца, пересекли широкий двор и вышли за ворота, где нас уже дожидалась карета со знакомым гербом. Рядом с ней стояла оседланная лошадь, и неторопливо прогуливался широкоплечий мужчина в темном плаще и с мечом на перевязи. Заметив нас, он поклонился.

— Добрый день, леди Харди.

«А ведь я его помню», — вдруг подумала я. Он возглавлял отряд телохранителей Лидии тогда, полтора года назад, и в аптеку Лидия приходила вместе с ним. Как его звали?..

— Здравствуй, Ромар, — приветливо улыбнулась Бьянка.

— Отправляемся? — спросил он.

— Да, конечно.

Мы сели в карету, Ромар вскочил на коня, и мы тронулись. Ехали недолго и вскоре добрались до знакомого особняка, выглядевшего так же величественно, как и в прошлый раз.

Лидия встретила нас в гостиной. Едва мы вошли, Бьянка, нисколько не смущаясь, с возгласом «Мама!» бросилась ей на шею. Лидия и не подумала напомнить дочери о правилах приличия и крепко обняла ее в ответ, а затем, когда Бьянка отстранилась, гостеприимно улыбнулась мне.

— Рада вас видеть, Эржебета.

— Добрый день, леди Харди. — Я сделала вежливый реверанс, одновременно прислушиваясь к эмоциям женщины. Она не врала — ей действительно было приятно снова со мной встретиться. Одновременно я уловила ее удивление — в последний раз, когда мы встречались, у меня был явно другой социальный статус.

За прошедшие почти два года графиня чуть похудела, но это ей было к лицу. В таких же русых, как и у дочери, волосах добавилось седых прядей, но выглядела она хорошо. Не было того беспокойства, которое мучило ее, когда Бьянка была больна, а сейчас синие глаза светились от радости встречи с дочерью.

— Мама, мы только что из королевского дворца, — захлебываясь новыми впечатлениями, заговорила Бьянка. — А сколько всего интересного было в академии! Я должна тебе все-все рассказать!

— Не забывай, что сегодня у нас гостья, — мягко осадила ее мать. — А через две недели, когда вернешься домой, сможешь рассказать обо всем.

Бьянка чуть сконфуженно улыбнулась.

— Пойдемте в столовую, — предложила Лидия. — Надеюсь, вы проголодались.

Поскольку других гостей Лидия сегодня не звала, за столом мы сидели втроем, и наш поздний завтрак проходил в непринужденной обстановке. Бьянка подробно рассказала, как мы сегодня с утра перенеслись порталом во дворец, где нас расселили, чем мы будем заниматься…

— Но разве вам не рановато отправляться на учебную практику во дворец? — удивленно спросила Лидия, когда Бьянка выдохлась. — Вы же только первый курс закончили…

— Для магистров главным критерием были титул и манеры, — пожала плечами Бьянка. — Вот нас и взяли.

Лидия смерила меня быстрым внимательным взглядом.

— Прошу прощения, Эржебета, если мое замечание покажется бестактным, но два года назад господин Ниорт утверждал, что вы вдова купца. Если бы я тогда знала, кто вы на самом деле, я была бы с вами более любезна. — В ее голосе звучало искреннее сожаление.

— Не переживайте, мадам, — вежливо ответила я. — И не осуждайте господина аптекаря. Боюсь, что это я ввела его в заблуждение.

Ее глаза удивленно расширились.

— Но зачем?.. — недоуменно спросила графиня.

Пересказывать выдуманную Кейном историю мне не хотелось, и я нейтрально ответила:

— Я была вынуждена. Из-за обстоятельств, сложившихся для меня неблагоприятным образом.

Я увидела, как Лидия вопросительно взглянула на дочь, но та лишь пожала плечами. Решив не развивать дальше эту тему, графиня вернулась к обсуждению практики:

— Получается, во дворце соберутся три делегации, чтобы обсудить те ужасные убийства?

— Именно, — подтвердила Бьянка. — Причем вампиры и эльфы прибудут, поскольку убивали их соотечественников, а Аркадия их принимает, потому что на ее территории тоже происходили ритуалы. А еще будут маги вроде нашего ректора Кириана и его заместителя Вортона. Так что Совет собирается большой — наш король, темноэльфийский король, король вампиров, архимаги из светлого и темного Советов…

Она продолжала говорить, но я уже не слушала и сжала в руке вилку так, что пальцы побелели.

Король вампиров.

Снотра, какая же я идиотка! Последние три недели в академии только и говорили о встрече глав государств в Оранморе, и я прекрасно знала о том, что там будут вампиры, но мне даже в голову не пришло сделать закономерный вывод, что там будет Адриан Вереантерский!

Проклятье, и что теперь делать? Встречаться с архивампиром в мои планы совсем не входило. В прошлую нашу встречу год назад мне очень повезло, и он не узнал меня, но сколько можно испытывать удачу? А если что-то пойдет не так? Если я как-нибудь выдам себя? Он ведь убьет меня, и глазом не моргнув! И даже тот факт, что я учусь в академии, не поможет — если Кириан и Вортон узнают, что я Этари, то наверняка предпочтут закрыть глаза на убийство какой-то там студентки!

А может, и не убьет, начала размышлять более рациональная часть мозга. Ты же сегодня получила подтверждение того, что к главам государств тебя никто и не пустит! Будешь сидеть в библиотеке и делать вид, будто занята делом, и все! Адриан наверняка и не узнает, что ты вообще была в Оранморе! Да и откуда ему узнать? Не Вортон же с Кирианом ему расскажут! Так что успокойся, ты в безопасности. Никому нет дела до студентки, только что закончившей первый курс боевого факультета. Все хорошо.

Мне удалось взять себя в руки и снова включиться в беседу, но мысли все равно возвращались к архивампиру. Больше года его не видела, а тут такие новости! Ну почему наши встречи всегда происходят так непредсказуемо, и я никогда не могу подготовиться к ним заранее?

У графини Харди мы провели почти весь день. Лидия с Бьянкой все никак не могли наговориться, и мое присутствие им нисколько не мешало. Мне доставляло удовольствие наблюдать за обеими — было очевидно, что между матерью и дочерью отношения строятся на искренней любви. Вечером графиня приказала заложить для нас карету и, расцеловавшись с дочерью, сказала мне:

— Я всегда рада видеть вас в нашем доме, Эржебета.

— Спасибо, мадам, — улыбнулась я.

— Желаю вам удачной практики.

Я сделала реверанс, мы с Бьянкой сели в карету. Лакей захлопнул дверцу, и, когда мы отъехали, я увидела, как Лидия машет нам на прощание.

Следующие два дня во дворце царила суматоха. Многочисленная челядь заканчивала приготовления к приему высокопоставленных гостей, придворные суетились, наводя лоск и красоту. Наши студенты с целительского и прорицательского факультетов оказались завалены работой — как я и предполагала, их то и дело осаждали придворные со своими вопросами и проблемами со здоровьем. Глядя на злую и взвинченную Бьянку, которую они умудрились вывести из себя в первые два дня, я только порадовалась, что Кейн успел уехать из академии до того момента, как его нашла Далия.

Студентам моего факультета тщательно объяснили, как себя вести и что делать, однако основное внимание все же уделяли тем, кто должен был присутствовать непосредственно на месте событий — в тронном зале, в столовой, на улице при прибытии гостей. К моему счастью, библиотека в этот список не входила, и меня вся эта подготовительная суета практически не коснулась. Чего проще — после завтрака отправился в библиотеку, и сиди там целый день, книжечки листай или в окно смотри, если надоест. Я быстро познакомилась с дворцовым библиотекарем и произвела на него впечатление серьезной и начитанной девушки, поскольку в первый же день спросила, где здесь находятся книги по истории. Он, кажется, ожидал, что я спрошу, где находятся дамские романы, и мой выбор приятно удивил его. Показав мне нужные шкафы, он разрешил мне копаться в них сколько душе угодно и ушел по своим делам.

Насколько я поняла, библиотека не пользовалась во дворце большой популярностью. Люди заходили сюда редко, максимум — чтобы найти какое-нибудь легкое чтение перед сном, и чаще всего я видела здесь королеву Елену со своими фрейлинами, которые приходили скорее посплетничать, чем за литературой. Елена была моложе моей мачехи лет на десять и вела себя гораздо свободнее. Леди Алина в жизни не позволила бы себе сплетничать с придворными, а жизнерадостную Елену высокое положение нисколько не останавливало. Их присутствие мне не мешало — едва щебечущая стайка дам пересекала порог, я приветствовала их реверансом и убиралась куда-нибудь вглубь библиотеки. Правда, вскоре я убедилась, что хранившиеся здесь книги были написаны обычными людьми и не имели никакого отношения к магии, так что затея найти что-нибудь о Раннулфе с треском провалилась. Эту мысль подтвердил и Вортон, явившийся накануне приезда делегаций с проверкой. Увидев в библиотеке меня, он не стал ругаться, а только хмыкнул и умчался проверять следующего студента. Но все равно библиотека была для меня гораздо предпочтительнее, чем какой-нибудь зал для приемов. Здесь хоть было чем заняться.

И хотя всеобщий переполох обходил меня стороной, все равно я немного нервничала и надеялась пересидеть всю практику здесь, не собираясь отправляться на экскурсии по дворцу, которые, как мне уже было известно, надеялись устроить прочие студенты, если им выпадет такой шанс. А в свободное время я намеревалась не выходить из комнаты. Если Бьянка начнет задавать вопросы, совру, что неважно себя чувствую. Так что повода для паники пока нет, просто надо вести себя осторожнее…

В довершение этих волнений мне снова приснился сон про Арлиона Этари, аккурат в последнюю ночь перед прибытием делегаций. Очень вовремя — мне, как никогда, нужно сохранять внимательность и осторожность, а теперь я не уверена, что получится — эти сны все время выбивали меня из равновесия и заставляли думать о событиях, происходивших давным-давно!

На этот раз темный эльф выглядел мрачным и встревоженным и что-то быстро говорил своей возлюбленной. Вампирша внимательно его слушала, нервно теребя в руках кружевной веер. На Арлиона она смотрела недоверчиво.

— Ты уверен в этом? — наконец спросила она, когда эльф выдохся и замолк.

Тот коротко кивнул. Взгляд Арлиона оставался сосредоточенным и решительным, и сейчас я очень отчетливо видела перед собой архимага, чье имя вошло в историю.

— Абсолютно. Ваш Лэнгстон организовал заговор против Магнуса и стремится развязать войну между Селендрией и Вереантером. Нападение на вампиров на нашей границе — его рук дело, темные эльфы к этому непричастны.

Женщина тоже изменилась — вроде внешне никакой значительной перемены в ней не произошло, но теперь в ее глазах светился холодный трезвый ум, из-за чего она стала казаться гораздо старше.

— Доказательства? — деловито уточнила она.

Арлион отрицательно покачал головой.

— Их нет. Понимаю, моего слова недостаточно, но в своих словах я абсолютно уверен.

Его собеседница чуть устало прикрыла глаза.

— Мне сложно поверить в то, что ты говоришь, — расстроенно призналась она, снова превращаясь в ту даму, которую я уже столько раз видела во сне. — Я хочу тебе верить, но Филипп Лэнгстон — правая рука Магнуса не один десяток лет. Я знаю его уже давно, и у меня язык не повернется назвать его предателем. А Магнус без доказательств тебе не поверит.

— Но он поверит тебе. Если мы придем вместе, он может прислушаться, — вдруг сказал Арлион после небольшого молчания. По лицу женщины пробежала тень, и он добавил с нотками неудовольствия в голосе: — Исабела, сейчас речь идет не о моих чувствах к тебе, а о войне, которая грозит начаться со дня на день! Не время для личных переживаний!

Вампирша колебалась недолго, а затем ее лицо приобрело решительное выражение.

— Тогда идем, — твердо сказала она и устремилась к двери.

— Сейчас? — удивился Арлион.

— Ты предлагаешь ждать? — резко спросила она. — Насколько я поняла, времени на ожидание уже нет. Идем, Совет должен закончиться с минуты на минуту, Магнус вот-вот освободится.

Они оба прошли мимо застывшей на месте меня и вышли за дверь. В ту же секунду я проснулась. В комнате было темно, и я, не зажигая свет, встала с кровати и подошла к окну. Дотронулась лбом до холодного стекла, пытаясь унять сумбурный поток мыслей в голове.

Исабела? Исабела?!

Нет, сто лет назад боги однозначно решили пошутить над Арлионом. Как его угораздило влюбиться в королеву вампиров?! Это же бессмысленно, безнадежно и…

И одновременно целиком укладывается в ту картину, которую я наблюдаю, начиная с конца прошлого лета. Королева, прибывшая на переговоры за компанию с мужем. Пока короли до чего-то договариваются на Советах, она предоставлена самой себе. Правда, я ни разу не видела ее в окружении фрейлин, но, с другой стороны, ее прекрасно можно понять — я сама бы взбесилась, если бы вокруг меня постоянно находилась группа каких-то людей, не отстающих от меня ни на шаг. Если вспомнить все увиденные сны, то можно сделать вывод, что Арлион и Исабела были знакомы с детства. Потом он влюбился в нее, а Исабела вышла замуж за Магнуса Вереантерского — вроде бы она даже говорила, что любит его. Арлион тоже благополучно женился, но это не помешало ему сохранить чувства к вампирше. И одновременно он узнал о заговоре против архивампира, целью которого было развязать войну между эльфами и вампирами. Неизвестно, что было причиной заговора — видимо, какие-то вампирские интриги — но война в итоге разразилась, причем получила название Кровавой.

Что же тогда произошло? Неужели Арлион и в самом деле убил Исабелу? Но за что? Он любил ее, однако не устраивал сцен ревности и не грозил убить ее, себя, мужа, собственную жену, далее — насколько хватит фантазии, если Исабела не уйдет к нему. Тогда почему? Я же читала, что он сам признался в ее убийстве! И что способствовало превращению Арлиона в кровожадное чудовище? Если это как раз и была смерть королевы, то зачем было ее убивать?

Я потрясла головой. Вроде, видя эти сны, я получаю какую-то информацию, но с каждым разом вопросов становится только больше.

Утром суета и беготня достигли своего апогея. Завтрак тоже проходил как-то суматошно: студенты нервничали, как перед экзаменом, и ели неохотно. Атмосфера напрягала, и сразу после еды я убралась подобру-поздорову в библиотеку.

Ближе к вечеру я возблагодарила богов за то, что меня отправили на практику именно сюда. Целый день я провела за чтением книг о Кровавой войне, биографий Арлиона и Магнуса, и никакие треволнения, связанные с приемом высоких гостей, досюда не докатились. Королева должна была присутствовать на встрече, и за весь день, кроме слуг и чиновников, выполнявших во дворце какую-то канцелярскую работу, в библиотеку никто не заходил. Увы, найти в старых книгах что-то полезное мне не удалось, но сам факт того, что я могла заниматься своими делами, не мог не радовать.

Поэтому я не имела понятия, как прошло прибытие гостей, и надеялась, что если Бьянка не очень устанет, она перед сном мне расскажет. Правда, была вероятность, что к моему возвращению она уже ляжет спать, ибо я засиделась в библиотеке допоздна, пропустив ужин. Да, я знала, что шанс столкнуться с кем-то из вампиров или эльфов на пути в мою комнату был невелик, поскольку гостей должны были поселить в противоположном крыле дворца, но осторожность еще никому не мешала, а мне — тем более.

Когда время уже близилось к полуночи, библиотекарь с отеческой улыбкой предложил мне дочитать завтра, а сейчас пойти лечь спать. Я не стала возражать, убрала большой том на место и вышла в пустой коридор. Слуги уже потушили часть светильников, и вокруг царил полумрак. Что ж, первый день прошел благополучно. Еще где-то две недели в том же духе — и можно будет с чистой совестью отправиться к Оттилии, где я наконец-то встречусь с друзьями… А еще надо связаться с Кейном и узнать, как он добрался до пункта назначения. И можно будет потом поболтать с Оттилией, рассказать ей, что меня отправили на практику во дворец, а то ребятам в Госфорде, да и Кейну, кстати, тоже, я об этом не говорила… Интересно, они сильно будут ругаться?

Улыбаясь приятным мыслям, я вышла в ярко освещенный, облицованный мрамором холл и начала подниматься по широкой лестнице. Едва миновав пролет второго этажа, я услышала, как за моей спиной хлопнула тяжелая дверь, а затем зазвучали мужские голоса — негромкие, они гулко отдавались от мраморных стен. Не оборачиваясь, я продолжила свой путь, и тут за моей спиной раздалось удивленное восклицание:

— Эржебета?

«Надо было стоять на своем и ехать выслеживать болотника», — успела обреченно подумать я, поскольку этот голос я узнала сразу. Боги, ну за что вы меня так не любите?

Медленно повернувшись, я присела в глубоком реверансе, одновременно склонив голову — не из-за переизбытка почтения, а чтобы справиться с собой и придать лицу максимально любезное выражение. Затем я распрямилась.

— Добрый вечер, ваше величество.

Адриана Вереантерского я в первый момент даже не узнала — настолько было непривычно видеть его в королевском виде. Дорожную одежду сменило парадное одеяние, исчезли рукояти сардов, а на голове матово блестел венец. Затем я перевела взгляд на его собеседника и неожиданно узнала в нем придворного мага Виктора, у которого я когда-то похитила гримуар с заклинаниями. Моя персона не вызвала у него интереса, в то время как король смотрел на меня слегка недоверчиво.

— Можешь идти, продолжим разговор позже, — обратился Адриан к Виктору, и тот, коротко поклонившись, удалился.

Король же в несколько шагов нагнал меня, и мне снова пришлось слегка задрать голову, чтобы смотреть ему в лицо, а затем я торопливо сказала:

— Прошу прощения, у меня не было намерения прерывать вашу беседу…

— Бросьте, Эржебета, — досадливо поморщился Адриан. — В ваших устах дежурные дворцовые извинения и любезности звучат крайне неестественно.

Я замолчала, напоминая самой себе натянутую струну. Интересно, жалоба на страшную мигрень и просьба закончить разговор тоже будут расценены как «дежурное дворцовое извинение»?

— Откуда вы здесь? — спросил архивампир. — Грейсон упоминал, что вы закончили обучение, но не говорил, куда вы уехали из Госфорда.

— Я теперь учусь в Академии магии, — пояснила я. — Наших студентов в этом году отправили сюда на практику. Якобы для того, — тут мой голос против воли приобрел ядовитые нотки, — чтобы обеспечивать безопасность высочайших лиц во дворце!

Адриан иронично приподнял брови.

— Это вы о тех перепуганных молодых людях, которые попадаются в каждом закоулке дворца?

— Эти «перепуганные молодые люди» — студенты боевого факультета, — со сладкой улыбочкой поправила я. — И они не совсем перепуганные, а скорее, настороженные. Ожидают какого-то подвоха либо от преподавателей, либо от… гостей.

Моя заминка не прошла незамеченной, и король фыркнул, а потом поинтересовался:

— Вы тоже на факультете боевой магии?

— Да. — В этот момент мне отчетливо вспомнился наш последний разговор, когда Адриан сказал, что мне необходимо подтянуть навыки в области магии. — Правда, магистр Вортон не скрывал, что берет меня во дворец исключительно из-за манер и умения вести себя. Но по этому принципу отобрали не только меня, других тоже.

Тем временем мы закончили подниматься по лестнице и свернули в одну из галерей третьего этажа.

— И как ваши успехи на боевом факультете? — полюбопытствовал архивампир.

— Пожалуй, неплохо, — задумчиво сказала я и, не удержавшись, похвасталась: — По крайней мере, из моих однокурсников во дворец взяли только меня. Магистр сказал, что я одна из лучших в своей группе!

Демон, и зачем я это сказала? Пытаюсь произвести впечатление?

— Я в этом не сомневался, Эржебета, — совершенно серьезно ответил Адриан, и я не поняла, была это лесть или нет. Хотя вряд ли, этот вампир расточать комплименты просто так не будет. — И благодаря вам я теперь чувствую себя в Оранморе в полной безопасности.

Я споткнулась и, восстановив равновесие, возмущенно посмотрела на него. Адриан уже открыто улыбался, не пытаясь скрыть веселья. Не удержавшись, я сама рассмеялась.

— Умеете вы приободрить, ваше величество, — выдавила я. — Теперь я осознаю всю ответственность возложенной на меня миссии.

— Не обижайтесь, — миролюбиво сказал он. — Просто странно видеть во дворце в качестве охраны зеленых юнцов, которые даже академию не закончили.

— Это потому что вы сами архивампир и маг, — возразила я. — Уверена, что короли Аркадии и Селендрии… Кстати, а темноэльфийский король сам маг?

— Маг, но не очень сильный.

— Вот, они чувствуют себя увереннее от такого количества магов вокруг. Это вы в случае чего весь дворец по камешку раскатаете, не вставая с места, а им что делать? У них только придворные маги и есть!

Адриан неожиданно поднял руки.

— Сдаюсь! — улыбаясь, заявил он. — Вы победили. Позвать во дворец студентов было очень тонко продуманной идеей.

Осознав, что я только что озвучила точку зрения, прямо противоположную той, которую высказала в начале, я замолкла. Ведь действительно — сначала говорила одно, а теперь совсем другое!

И почему мы вообще обсуждаем эту ерунду?

Мы миновали очередную галерею, и я обнаружила, что мы незаметно дошли до коридора, где жили студенты. Ладно, будем надеяться, что его величество не заблудится и найдет дорогу обратно… В крайнем случае спросит у кого-нибудь, как пройти.

— Я рад видеть вас, Эржебета, — без тени улыбки сказал Адриан, когда пришло время прощаться.

— Спасибо, ваше величество. — У меня просто язык не повернулся сказать что-то вроде «И я вас тоже». И дело было не в том, что это была неправда, а в том, что это прозвучало бы отвратительно банально.

Адриан чуть улыбнулся, и я вздрогнула. Еще два года назад, во время ареста, увидев в книге портрет Магнуса, я подумала о том, что внешне Адриан ничем не напоминает отца. И вот почему лицо королевы Исабелы в моих снах казалось мне таким знакомым — ее сын был похож на нее.

— И вам идет ваш наряд, — добавил он.

Я быстро оглядела себя, поскольку у меня напрочь вылетело из головы, что я сегодня надевала. А… Ну, наряд действительно был неплохой — черное платье оживляла золотая тесьма на вороте, рукавах, подоле и поясе и красная шнуровка по бокам, на спине и вдоль рукавов. Не слишком изысканно, даже строго, но зато сидело точно по фигуре.

— Не в этом смысле, — пояснил архивампир. — В платье вам лучше, чем в штанах. Вы выглядите женственнее.

Я недоуменно уставилась на него, не зная, как отнестись к последним словам, и моргнула. Сейчас Адриан стоял близко ко мне, и мне в глаза внезапно бросился знакомый шрам на виске — полоска белой кожи, виднеющаяся из-под короны. Живое напоминание о том, как архивампир спас мою жизнь год назад. Было неприятно, поскольку оно снова вернуло меня к мыслям о том, насколько неправильны наши отношения. Нам полагается ненавидеть друг друга и пытаться убить, а не мило болтать о всякой ерунде…

Пожелав мне спокойной ночи, король удалился. На ватных ногах я добралась до своей комнаты, закрыла за собой дверь и, не зажигая свет, без сил рухнула на кровать.

Боги, что происходит? Что происходит со мной? Когда я услышала, как он окликает меня на лестнице, я испытала злость и страх. А сейчас… Я не знаю, что я чувствую! И во время нашего разговора не было никаких отрицательных эмоций! Нет, осталось какое-то смятение, а затем добавился… интерес. Проклятый интерес, о котором я еще в прошлом году говорила Оттилии!

А сам Адриан? Откуда такая странная реакция на мое появление? Он ведь прибыл сюда на переговоры, и с Виктором они наверняка обсуждали что-то важное! Тогда почему он, едва увидев меня, сразу отослал своего придворного мага прочь? Я могу предположить, что он хотел обсудить что-то со мной, тогда почему мы говорили о какой-то ерунде? Или он так разговорил меня, и я сообщила ему что-то, сама того не понимая, о чем он хотел знать?

Да нет, не думаю. Я с детства привыкла играть в подобные игры и умею следить за языком.

Тогда что? Это было ради общения со мной? И в Ленстере, и в Госфорде Адриан был холоден и замкнут, как и полагается архивампиру правителю, которому нет дела до простых смертных. Сегодня мы встретились во дворце, где король обязан подчеркивать свой высокий статус и не опускаться до любезных разговоров с едва знакомыми девицами. А за всю встречу я ни разу не увидела на его лице знакомую высокомерно-равнодушную мину и не услышала в его голосе надменных ноток!

Значит, ему от меня что-то надо. Только вот что? Если до него дошли слухи, что нас с Кейном попытались убить сообщники Раннулфа, не было необходимости идти на такие сложности и сбивать меня с толку. Я и так могу ему обо всем рассказать, невелика тайна. А больше я не знаю ничего такого, что могло бы показаться королю важным и заслуживающим внимания.

Или это был такой же интерес, как и у мастера Грейсона?

Я поморщилась. Придет же в голову настолько идиотская мысль… Адриан Вереантерский не может мной заинтересоваться, это так же абсурдно, как если бы солнце начало вставать на западе!

Но больше всего я беспокоилась не из-за короля. Боги с ним, с Адрианом и его планами. Мне не нравилась моя собственная реакция на встречу. Прошел еще один год, но я по-прежнему трейхе Этари, а он по-прежнему архивампир! И даже если его слова, сказанные в прошлом году о том, что прочие эльфы не отвечают за поступки Арлиона Этари, не были пустым звуком, он все еще должен злиться на меня за то, что я отравила его и похитила важные документы! Этот поступок не удастся списать на происки Арлиона, это было только мое решение!

А он вообще хотел сделать из тебя бездушного вампира, пустую оболочку без разума и чувств. Не забыла? «Кара Снотры» и все такое?

Боги, как же все сложно!

Следующий день прошел для меня как в тумане. Полностью погрузившись в свои мысли, я практически не замечала, что происходит вокруг, лишь изредка приходила в себя, и то только для того, чтобы через минуту снова выпасть из реальности. Так, проснувшись, в следующий момент я обнаружила себя спускающейся по лестнице на завтрак. Как я в то утро одевалась и причесывалась, не запомнила совершенно. После завтрака, на котором я почти не разговаривала и лишь невпопад отвечала на вопросы Бьянки, чем, кажется, слегка обидела ее, поднялась в библиотеку. Взяла книгу, которую не успела вчера дочитать… и с тем же успехом могла не брать — за несколько часов я прочитала всего страницу и из нее не запомнила ничего.

А самое обидное было то, что мне так и не удалось придумать что-нибудь путное. Целый день обдумывания одних и тех же мыслей ни к чему не привел, я так и не смогла понять, что на этот раз задумал Адриан.

Глупеть стала, решила в итоге я. Два года жизни без дворцовых интриг не пошли мне на пользу.

Самокопание было прервано появлением Бьянки, которая чуть ли не на цыпочках прокралась в библиотеку, остановилась на пороге и осторожно огляделась. Я помахала ей рукой, и подруга, убедившись, что, кроме меня, в пределах видимости никого нет, облегченно вздохнула.

— Кошмар какой-то! — пожаловалась она. — Эти придворные во главе с королевой замучили — а пригласит ли этот танцевать меня на следующем балу, а кто из этих двух первым сделает предложение моей дочери… Если меня хоть раз еще отправят во дворец на практику, я сбегу с половины пути!

Я хмыкнула. Бьянка прошла вперед и опустилась в кресло рядом со мной.

— Ну а с тобой что? Тебе никто не досаждает миллионом глупых вопросов, но сегодня утром ты вела себя очень странно! Ты словно привидение увидела!

Я неопределенно пожала плечами. Бьянка хотела что-то сказать, но я подняла в воздух руку, призывая к молчанию и прислушиваясь. Из коридора до нас донеслись голоса и смех, которые становились все ближе. Вскоре уже можно было разобрать, что они принадлежали женщинам. На лице Бьянки промелькнула паника, я торопливо указала на высокие шкафы с книгами в глубине зала. Она поняла меня без слов, мы вскочили на ноги и спрятались за шкафами так, что увидеть нас с порога было невозможно. Очень вовремя — через несколько секунд в библиотеку вошла королева Елена в окружении своих фрейлин.

Осторожно выглянув из-за шкафа, я увидела, что болтающие дамы устроились там, где только что сидели мы. Я посмотрела на Бьянку извиняющимся взглядом, на что та лишь пожала плечами — мол, а куда деваться, ведь сбежать из библиотеки мы бы не успели.

— Наконец-то можно отдохнуть! — донеслось до нас восклицание Елены. — Любые переговоры с другими странами — это всегда так скучно!

— Можно подумать, ты сама там сидишь и принимаешь важные решения, — пробурчала я себе под нос. Бьянка расслышала мои слова и беззвучно прыснула.

— К тому же все происходит так быстро — только что съездили на свадьбу в Дион, вернулись, и сразу же новое мероприятие! Ах, а какая была свадьба! Какое платье было у невесты!

При слове «Дион» я навострила уши.

— Красивое? — поинтересовался кто-то из фрейлин.

— А, точно, Мирта, ты же с нами не ездила… — спохватилась королева. — Да, очень… Невеста сама по себе красивая и воздушная, а в платье была похожа на фею! Алина мне потом призналась по секрету, — тут голос Елены стал заговорщицким, — что об этом браке она мечтала несколько лет. Жаль только, что принц Анатоль лишь третий сын короля и у его старшего брата — наследника престола — уже есть дети, так что не бывать Фредерике королевой!

О как! Похоже, на той неделе моя младшая сестра вышла замуж. Кстати, сколько ей сейчас лет? Восемнадцать, если я все помню правильно. Надо же, а если бы я сейчас не подслушивала, я бы вообще ни о чем не знала…

Кстати, а кто такой принц Анатоль? Я покопалась в памяти, но это имя так и не всплыло. Впрочем, если он и впрямь только третий сын короля, то неудивительно — я более или менее помнила только имена королей и некоторых наследных принцев.

А мачеха, наверное, и впрямь счастлива. Два года назад, когда я была принцессой, неженатых мужчин подходящего возраста из королевских семей было не так много, и не думаю, что за прошедшее время ситуация кардинально изменилась. Интересно, и что получил этот принц в качестве приданого?

— Впрочем, у Алины есть еще одна дочь, так что ей теперь важнее найти подходящую партию для нее, а не беспокоиться о короне для Фредерики, — задумчиво добавила Елена.

— Тяжело приходится, когда у тебя подросли несколько дочерей, и всех надо пристроить, — хмыкнула какая-то фрейлина. — Но у Алины, кажется, дочек всего две, так что работа наполовину выполнена, правильно?

— А не три? — после паузы уточнил кто-то еще.

— Нет, вроде две.

— А мне тоже почему-то казалось, что у Дария Второго несколько дочерей, — озадаченно добавила еще одна придворная дама.

— Лисса права, у Дария было три дочери, — наконец вмешалась королева. Остальные замолчали и, судя по всему, приготовились слушать, а я обратила внимание на то, что мы с Бьянкой, позабыв обо всем на свете, интересуемся дворцовыми сплетнями. — Старшая погибла два года назад, помните? Сразу после войны Валенсии с Вереантером. Там была еще какая-то темная история, почему-то принцессу незадолго до смерти лишили титула.

— А-а-а, помню! — первой воскликнула та, которую Елена назвала Миртой. — Ведь до сих пор точно неизвестно, за что ее изгнали, правильно?

— Значит, за дело, раз лишили титула, — хладнокровно ответила королева. — Я видела ее всего пару раз мельком, но хорошо помню, что у Корделии ван Райен был отвратительный характер, от которого страдала вся семья. Алина мне жаловалась, что сладить с падчерицей невозможно.

Я продолжала буравить взглядом корешки книг перед собой, чувствуя на себе изумленный взгляд Бьянки. Ей же известно мое настоящее имя… И что теперь? Попытаться убедить ее, что я не принцесса? Бьянка ведь от меня теперь не отвяжется…

— Хотелось бы знать, что же она все-таки натворила, что ее не просто сослали куда-нибудь в монастырь, а именно изгнали? — задумчиво спросила Лисса.

— Кто знает, — равнодушно отозвалась Елена. — Может, организовала заговор против короля. Или во время войны сотрудничала с вампирами. Алина говорила, что она очень властолюбивая — возможно, принцесса надеялась, что вампиры завоюют Валенсию, а ее сделают наместницей?

— За такое Корделию должны были казнить, а не лишать титула.

— Значит, ее пожалели, — пожала плечами Елена. — Но боги справедливы, и долго она все равно не прожила.

Я сжала руки в кулаки так, что ногти впились в ладони. Ярость, которую я испытывала в тот момент, была практически осязаемой и грозила затопить все вокруг.

Пожалели?! Боги справедливы?!

Я организовала заговор против отца? Я сотрудничала с вампирами?

С ума сойти! Я рисковала собой, чтобы спасти эту проклятую страну, я готова была умереть, лишь бы мы победили в той войне! Да я и умерла в результате, Донер подери все на свете! Если бы не я, Валенсия уже давным-давно стала бы частью Вереантера, а вампиры были бы в ней полноправными хозяевами! А теперь оказывается, что мое изгнание — это милость?!

Впрочем, так думают эти расфуфыренные курицы. Им невдомек, что отец решил пожертвовать мной, чтобы задобрить Адриана, и дело было не в милосердии к преступнице, а в заискивании перед тем, кто сильнее!

Сквозь пелену гнева я неожиданно ощутила, как кто-то осторожно дотронулся до моей руки. Медленно повернувшись, я увидела перед собой обеспокоенную Бьянку, которая при виде моего лица вдруг заметно вздрогнула.

— У тебя глаза светятся красным, — испуганно прошептала она. — Это так и должно быть?

Отлично, я только что целиком разоблачила себя перед посторонним человеком. Продолжай в том же духе! Странно, но эта мысль была отрезвляющей. Глубоко вдохнув несколько раз, я заставила себя успокоиться. Через какое-то время я расслабилась и вытащила из кармана зеркальце, подаренное Кейном. В этот раз я не стала связываться ни с кем из друзей, а взглянула на собственное отражение. Темно-алый огонь в глазах потух, и лицо уже производило вменяемое впечатление.

Ощутив внезапно страшную усталость, я хотела было выйти из-за шкафа, но Бьянка поймала меня за руку:

— Ты куда?! — страшным шепотом спросила она.

Я высвободила руку.

— Мне нужно выйти, — пробормотала я и направилась к двери.

Придворные дамы во главе с королевой были так увлечены своей беседой, что заметили меня только в тот момент, когда я подошла к ним. Я присела в реверансе, дождалась милостивого кивка от Елены и вышла в коридор. Женщины были настолько поглощены сплетнями, что практически не обратили на меня внимания и вернулись к своему, несомненно, гораздо более увлекательному занятию.

Я побрела по коридору, не понимая, чего желаю больше. С одной стороны, страшно хотелось разбить или сломать что-нибудь, чтобы выплеснуть бушующую злость. С другой, было огромное искушение упасть лицом в подушку и пореветь. С третьей — пойти и оттаскать Елену за волосы за то, что говорила про меня такие гадости. Ну, это была уже крайность, и я всерьез колебалась между первым и вторым вариантами.

За Бьянку я не беспокоилась. Даже если она сообразит, что я Этари, не думаю, что сразу же побежит кому-нибудь докладывать. Она девушка рассудительная и сначала захочет поговорить со мной. А даже если побежит к Кириану или Вортону — не беда, у них сейчас своих дел полно, им не до Бьянки.

Кстати, сегодня же маги и короли должны были начать совещаться по поводу жертвоприношений. Интересно, они уже что-нибудь решили?

Как говорится, помяни демона — и он тут же появится. В конце коридора я столкнулась с Адрианом Вереантерским, направлявшимся в библиотеку. Но в тот момент у меня был такой упадок душевных сил, что его появление не вызвало во мне практически никаких эмоций.

— Эржебета? Добрый день, — поздоровался он. Я присела в реверансе. — Я как раз искал вас. Мы можем поговорить?

— Я слушаю, ваше величество, — удивленно ответила я.

— Может, пройдем в библиотеку? — предложил он. — В коридорах постоянно бывает много лишних глаз и ушей.

— В библиотеке тоже, поверьте, — невесело усмехнулась я. — Как раз сейчас там расположилась королева Елена со своими фрейлинами, и они обсуждали интереснейшие вещи.

— Какие же? — со смешком спросил король, прекрасно понимая, что пустоголовая Елена ни о каких серьезных вещах говорить в принципе не способна.

Даже не подумав о том, что надо было что-нибудь придумать, я ответила с яростной любезностью:

— Например, принцессу Корделию ван Райен. Кажется, ее персона до сих пор вызывает живейший интерес у сплетников!

Да, справедливо говорят, что гнев — не лучший советчик. Это я поняла в тот момент, когда увидела, как заледенело лицо архивампира при упоминании моего имени.

— Неудивительно, — процедил Адриан, а затем вдруг недоуменно нахмурился. — И что же вас так сильно расстроило в болтовне королевы с придворными?

— С чего вы взяли, что…

— Перестаньте, Эржебета, — с досадой велел Адриан. — На вас же лица нет! И не врите, что дело в усталости или мигрени.

Значит, хотите правду, ваше величество? Ладно!

— Меня злит, когда человека обвиняют во всех смертных грехах только потому, что он оказался не в том месте и не в то время. Злит лицемерие людей, которые готовы пожертвовать человеком и представить дело так, будто он сам виноват во всем! А больше всего я ненавижу, когда человек не по своей вине остается один против всего мира!

Я выдохлась и замолчала. Кажется, нечто подобное в прошлом году я говорила Оттилии, когда мы с ней и с Дирком заступились за Гарта. Исподлобья я осторожно взглянула на короля. Тот глубоко над чем-то задумался и лишь спустя какое-то время снова посмотрел на меня. Наверняка теперь считает меня поборницей справедливости и чести.

— Вы хорошо ее знали?

Вопрос прозвучал так неожиданно, что я растерялась.

— Что?

— Вы хорошо знали принцессу Корделию? — терпеливо повторил архивампир. — Впрочем, и так понятно, что да. Вы переживаете за нее так, как переживают за близкого человека.

К такому повороту я совершенно не была готова и лихорадочно начала обдумывать линию поведения. Отрицать — глупо, поскольку сложно придумать еще одну убедительную причину, почему меня так сильно беспокоит судьба принцессы. Значит, лучше согласиться. К тому же Адриан считает меня валенсийской дворянкой. Так почему бы мне тогда не жить во дворце? Скажем, одно время я могла быть фрейлиной…

— Вы правы, — наконец сказала я, растеряв весь боевой задор. — Я знала ее. Не могу сказать, что очень хорошо: насколько мне известно, принцесса не подпускала никого близко к себе. — Это была общеизвестная информация, которую мог подтвердить кто угодно.

И вообще как-то странно говорить о самой себе в третьем лице.

— И все же она была вам симпатична, — уверенно констатировал Адриан. Без гнева или недовольства.

— Да, — подтвердила я. Это хорошо укладывалось в мою «легенду». — То есть характер у нее действительно был тяжелый, — причем об этом мне было прекрасно известно и без леди Алины. — Но я знаю, что она всегда действовала только в интересах короны.

Больше добавить было нечего, ведь наверняка подробности того, каким образом мне удалось добыть у вампиров нужные документы, оставались секретными.

— А вам известно, что ваша Корделия приходилась внучкой Арлиону Этари? — осведомился Адриан. Он не выглядел рассерженным или разозленным, а совершенно невозмутимым, и я задумалась, что же могло скрываться под этой маской.

— Известно, — не стала отрицать я. — Как и то, что она была трейхе. — Архивампир приподнял бровь, и я пояснила: — Об этом нам рассказывали на лекциях по истории магии. Но, ваше величество, вы же сами в прошлом году говорили мне, что прочие эльфы не должны отвечать за то, что натворил Арлион Этари! Или вы тогда шутили?

Адриан посмотрел на меня недовольно, и мне вдруг пришло в голову, что я действительно веду себя недопустимо свободно в общении с архивампиром. Ладно, пока он меня терпит, но что будет, если в одни прекрасный день ему это надоест?

— Не шутил, — наконец медленно и тяжело произнес он. Я против воли поежилась, но его взгляд вдруг смягчился. — Что же, спасибо за прямоту, Эржебета.

— Ваше величество, я не хотела показаться грубой или наглой…

Он взмахом руки остановил меня.

— Я уже привык, что вы всегда говорите то, что думаете. И именно эта ваша черта мне очень нравится.

Могу понять почему. Когда тебя все боятся или, по крайней мере, опасаются, услышать от кого-то правду, особенно неприглядную, удается редко.

— О чем вы хотели поговорить со мной, ваше величество? — вернулась я к началу разговора. — До того, как мы тоже начали обсуждать сплетни?

— Раз уж библиотека занята, пойдемте найдем какую-нибудь гостиную, где нам не помешают. — Тон короля стал деловым, и я поняла, что пора отвлечься от мыслей о своей горькой судьбе и сосредоточиться.

Я согласно кивнула, и Адриан предложил мне руку. На секунду остолбенев, я подумала, что все происходящее уже давно перешло всякие границы абсурда, и сделать его еще более странным уже сложно, и приняла ее.

Зря ты заговорила о принцессе Корделии. Очень зря. Ты же видела, какая у Адриана была реакция на одно твое имя! Ты думаешь, что сможешь изменить это? Убедить его в том, что ты не такой плохой человек и хочешь только одного — чтобы тебя оставили в покое и позволили жить своей жизнью?

А что, если он сможет это понять? Ведь когда я ему напомнила о его собственных словах, сказанных об Арлионе Этари, он не стал доказывать обратное или еще как-либо демонстрировать свое несогласие со мной! Правда, он не дал понять, что согласен или хотя бы подумает над моими словами, но ведь не все потеряно!

Минутку, остановила я себя. А ты сама-то чего хочешь? К чему все эти попытки доказать архивампиру, что ты — Корделия — не воплощение зла, а разумный и адекватный (ну, по крайней мере, я на это надеюсь) человек? Разве не поэтому ты отправилась учиться в Госфорд — чтобы не пришлось никого ни в чем убеждать, а просто дать всем понять, что тебя не волнует мнение окружающих? Разве не для этого ты приехала в Адэр и поступила не на какой-нибудь стихийный факультет или факультет некромантии, а на боевой? Разве не в этом была твоя цель — сделать так, чтобы всем недовольным и, в первую очередь, Адриану Вереантерскому пришлось считаться и с твоим мнением тоже?

Ну, попытался оправдаться голосок в моей голове, тебе с самого начала было понятно, что подняться на один уровень с архивампиром ты не сможешь никогда. С точки зрения воинских умений — однозначно. С точки зрения магии… Ну, в теории, если стать архимагом… Но на то, чтобы стать настолько сильным архимагом, уйдет лет сто, не меньше. Так почему бы не попытаться урегулировать конфликт мирно?

Ха-ха, ты сама-то себя слышишь? Не говори ерунды! Нельзя решить это дело мирно, и никогда нельзя было! Два года назад он был готов убить тебя сразу же, как только увидел твои красные глаза, и его уже совершенно не волновало, как тебе удалось спастись от «Кары Снотры» и еще две недели водить всех вампиров за нос! И если ты всерьез думаешь, что с тех пор хоть что-то изменилось, значит, ты просто идиотка, которая совершенно не учится на собственных ошибках!

Ладно, признайся уже самой себе. Тебе с ним интересно! Как это ни парадоксально, но архивампир — первый за долгое время, с кем тебе просто интересно разговаривать! Речь не идет о дружеском общении, как в случае с Оттилией, Кейном, Гартом и остальными. С ними тебе хорошо, ты чувствуешь себя на своем месте, защищенной и умиротворенной. В случае же с Адрианом я никогда не знаю, чем закончится наша очередная встреча или разговор. Да, часто эти ситуации меня напрягают, ведь я не могу контролировать происходящее и не знаю, чем они обернутся. Но в то же время такое незнание… интригует. Заставляет ждать новых встреч.

Да и сам Адриан… тоже. Когда он снимает с себя маску правителя и становится похож на живого человека, он мне симпатичен. Речь не идет о влюбленности, я хорошо помню слова Оттилии, что влюбляться в архивампира — занятие крайне неблагодарное. И, само собой, ни о какой дружбе я тоже не говорю — между архивампиром правителем и обычной магичкой это совершенно невозможно. Нет, просто мне с ним интересно обсуждать наши взгляды на мир, спорить о чем-нибудь, доказывая собственную правоту… И как же жаль, что жизнь по воле случая сделала нас врагами!

Занятая такими мыслями, я практически не замечала, куда мы шли. Разумеется, по закону подлости в одном из коридоров мы столкнулись с Кирианом и Вортоном, которые с озабоченным видом что-то обсуждали. Они оба коротко кивнули Адриану и только после этого заметили меня. Ректор лишь укоризненно покачал головой, нахмурив седые брови, а вот Вортон, увидев меня под ручку с архивампиром, стрельнул сердитым взглядом, в котором я прочла обещание провести со мной воспитательную беседу. Я лишь пожала плечами в ответ. А то я сама не знаю, что с архивампирами лучше не связываться!

В результате мы пришли в небольшую гостиную, оформленную в пастельных тонах. Здесь никого не было, и, едва мы переступили порог, Адриан закрыл дверь и поставил на комнату хорошо знакомый мне полог тишины.

— На сегодняшнем Совете архимаг Кириан рассказал, что вас с вашим другом весной попытались убить, — сразу перешел он к делу. — И можно было сделать вывод, что это был кто-то из сообщников Раннулфа.

— Верно, — подтвердила я.

— Можете рассказать о самом покушении и о том, по какой причине вас попытались убить?

Просьба меня ничуть не удивила, и я послушно начала излагать то, о чем уже рассказывала и Танатосу, и ректору с прочими магистрами, и друзьям. Адриан слушал молча и в течение всего рассказа ни разу не перебил меня. На моменте, когда я описывала нападение зомби, он помрачнел, в остальном же оставался невозмутимым.

— В общем, я думаю, дело в том, что мы пытались понять систему, по которой действует Раннулф, — добавила я в конце. — Но я не могу сообразить, что в этой догадке показалось таким опасным шпиону Раннулфа. И так понятно, что есть какая-то система, и мы ее даже установили — жертвоприношения происходят каждые три месяца. И мы думали, что места он тоже выбирает по принципу, но последнее жертвоприношение в Портумне выбивается из этой картины.

— Не выбивается, — вдруг возразил Адриан.

Я изумленно посмотрела на него.

— Как?!

— На сегодняшнем Совете темноэльфийский король признался, что в прошлом году в Твинбруке — еще одном приграничном городе Селендрии — были обнаружены эльфы с заметными следами применения ментальной магии, — сообщил он. — Это было что-то вроде гипноза, под которым им надо было прийти в определенное время в определенное место, не ставя в известность никого из родных или знакомых.

Я немного задумалась.

— Таким образом и действует архимаг, да? Он или его помощники обрабатывают будущих жертв ментальной магией, чтобы они сами пришли на место жертвоприношения и не сопротивлялись, когда им будут перерезать горло?!

— Да. Думаю, да, — подтвердил Адриан.

Я потрясенно выдохнула. Как же это отвратительно! Заставить людей добровольно прийти на место собственной гибели, да еще такой бесчеловечной — это было просто верхом цинизма. Даже я, несмотря на то, что была темным магом и, следовательно, обладала пониженной эмоциональностью, испытала искреннее отвращение. Чтобы взять себя в руки, я повернулась к окну. Там по голубому летнему небу неторопливо проплывали белые облака, в саду голосили птицы, и природе не было никакого дела до того, что темный архимаг убивает десятки людей уже полтора года.

— Вы поняли, какую цель он преследует? — наконец спросила я, справившись с гневом и оборачиваясь к Адриану. — Мы в течение года пытались понять, перечитали все книги в библиотеке, в которых хоть как-то упоминается Раннулф Тассел, но так ничего и не нашли.

Адриан взглянул на меня с любопытством.

— И ваши магистры вам позволили свободно заниматься поисками?

— Ну… нет, — нехотя призналась я. — После покушения нам запретили заниматься этой темой.

— И правильно, — неожиданно заявил Адриан. — Поскольку, если бы вы снова встали Тасселу поперек дороги, ваше убийство спланировали бы тщательнее, и во второй раз оно могло бы пройти более удачно. У него и так на вас зуб за то, что вы сорвали ему ритуал в прошлом году.

Я не стала спорить, а вместо этого расстроенно заметила:

— И мы даже не можем вычислить этого помощника, который прячется в академии. Танатос сказал, что это должен быть некромант, но некромантов у нас целый факультет! Даже если убрать всех студентов и оставить только магистров и аспирантов, все равно наберется человек двадцать.

— Больше, — рассеянно обронил Адриан.

— Почему? — удивилась я.

— Потому что зомби и проклятия отсроченного действия — это хоть и некромантия, но доступная любому темному магу, — пожал плечами Адриан. — На боевом факультете вы уже прошли проклятия на первом курсе, а поднимать зомби будете учиться в следующем году. Возможно, этот таинственный убийца не захотел использовать более сложную магию, чтобы не сужать круг подозреваемых.

Я огорченно опустилась на диван, понимая, что он прав. Надо же, а мне эта мысль даже в голову не пришла! Танатос тогда сказал про некромантов, и я сразу приняла его слова за непреложную истину! Правда, я тогда была в таком состоянии, что могла бы поверить во что угодно… Но задача, конечно, усложняется. Теперь нужно будет соблюдать осторожность не только с некромантами, но вообще с любыми темными магами в нашей академии…

Преподаватели, конечно, уже сами дошли до этой мысли, они же не дураки. Хоть бы нас с Кейном предупредили…

В этот момент я сообразила, что, забывшись и уйдя в свои мысли, уселась на диван в присутствии стоявшего монарха, и торопливо вскочила на ноги. Мое поведение не осталось незамеченным, но Адриан предпочел не заострять на этом внимание, заговорив совсем о другом.

— Не переживайте, — сказал Адриан. Как оказалось, он наблюдал за моим лицом. — Не думаю, что вас с вашим приятелем снова попытаются убить — шпион Раннулфа и так разоблачил себя, поскольку вы выжили, и все поняли, что дело в Раннулфе. Просто не лезьте больше в это дело и учитесь дальше.

— Угу, — пробурчала я, точно зная, что последовать совету у меня не получится, а затем неожиданно сообразила, что Адриан так и не ответил на мой вопрос, плавно уведя разговор в сторону. — А у вас нет догадок, зачем Тасселу могло понадобиться такое количество энергии?

Демона с два удастся вам, ваше величество, заговорить мне зубы. Мне не меньше вашего хочется узнать, что происходит.

Адриан усмехнулся, кажется, прекрасно зная, о чем я думаю, но затем его лицо помрачнело.

— Увы, нет.

— А что вы думаете об идее Раннулфа воскрешать людей так же, как вампиры? — не отставала я, решив стоять на своем до конца.

После небольшого удивленного молчания архивампир уважительно заметил:

— А вы и впрямь серьезно подошли к этой теме.

— Старались, — ответила я, начиная раздражаться от того, что он игнорирует мои вопросы.

Конечно, стоило бы попробовать разузнать то, что мне нужно, окольными путями, не задавая вопросов в лоб. Такая тактика неплохо работала с придворными в Дионе. Другое дело, что мне совершенно не хотелось играть ни в какие словесные игры и изображать из себя хитроумного разведчика. Хватит, наигралась.

— Ваше величество, вы можете просто ответить? — наконец решительно спросила я. — Если в ваши планы не входит делиться с кем-либо своими догадками, я больше не буду докучать вам расспросами. Только скажите об этом прямо, без увиливаний.

От моего заявления у Адриана удивленно вытянулось лицо, неожиданно делая его похожим на обычного человека. Моя прямолинейность и сам факт того, что я посмела требовать от него ответа, ошарашили его настолько, что он даже забыл рассердиться. Я же, внезапно зацепившись взглядом за корону у него на голове, почувствовала, что бледнею. Демон, кажется, я опять забыла, с кем говорю. Эх, правильно мне в прошлом году пеняла Оттилия, что я разговариваю с королем на равных! И что делать дальше? Уже пора спасаться бегством, или еще можно подождать? Какая же я идиотка!

Пока я ругала себя за несдержанность, Адриан взял себя в руки.

— Большинство людей разговаривают со мной более уважительно, — прохладно заметил он.

Застыв на месте, я ждала, что он сделает дальше, изучая картину на стене за его спиной. На картине барышня в розовом кисейном платье летним днем кормила уток на пруду. Красота.

Взглянуть архивампиру в лицо я побоялась.

— Впрочем, возможно, вы правы, — продолжил он уже нормальным тоном, и я осторожно посмотрела на него. Адриан выглядел спокойным, и у меня отлегло от сердца. — Я помню, что именно вы в прошлом году не дали Раннулфу завершить ритуал, и в то же время никто из ваших друзей не пострадал. Ваша способность находить нестандартные решения в трудной ситуации может помочь.

М-да, узнаю того Адриана Вереантереского, о котором мне рассказывали и о котором я читала — крайне рационального и расчетливого правителя, ничего не делающего просто так. Хочешь узнать мои догадки по поводу происходящего? Почему бы и нет, ведь и ты можешь быть мне полезна!

Так что, Корделия, не обманывайся по поводу архивампира. За два года ничего не изменилось. Однако тебе большего и не надо — только информация.

— Благодарю вас, ваше величество. — Я благодарно склонила голову. — Я постараюсь оказаться вам полезной.

На секунду мне показалось, будто Адриан хотел что-то сказать, но затем выдохнул и вернулся к тому, на чем мы закончили.

— Что ж, догадка у меня есть, даже несколько. Проблема в том, что я не могу остановить выбор на какой-то одной и принять ее за единственно верную. Но я очень рассчитываю на то, что в ближайшее время удастся сдвинуть дело с мертвой точки.

— Каким же образом? — быстро спросила я.

Он лишь покачал головой.

— Я скажу вам, как только мне станет об этом известно. Возможно, — Адриан на секунду задумался, — мне даже понадобится ваша помощь.

Если честно, я ничего не поняла. Какую такую помощь я могу оказать королю Вереантера? Ведь будем откровенны — толку от меня во всей этой истории с Раннулфом на самом деле ноль. С другой стороны, архивампир пообещал сообщить мне, если появятся новости, значит, будем считать, что, по меньшей мере, я буду в курсе событий.

В дверь гостиной деликатно постучали, а затем внутрь заглянул высший вампир в военной форме.

— Адриан, Совет собирается в большом совещательном зале через пятнадцать минут.

— Благодарю, — отозвался он, а высший вампир неожиданно улыбнулся.

— Леди Батори, я счастлив снова видеть вас.

Я удивленно посмотрела на вампира и сразу же просияла приветливой улыбкой.

— Лорд фон Некер, какой сюрприз!

Брат Оттилии подошел ко мне и поцеловал руку. Я не кривила душой — я и в самом деле была рада снова увидеться с ним, поскольку от нашего общения прошлым летом у меня остались только приятные воспоминания.

— Сестра мне говорила, что вы теперь учитесь на боевом факультете. Вас можно поздравить с окончанием первого курса?

— Еще пара недель — и можно будет, — заверила его я. — Сразу, как только закончится практика.

Адриан задумчиво смотрел на нас, явно не ожидая, что мы окажемся знакомы, а затем вмешался в нашу светскую беседу:

— Не будем опаздывать на Совет. Александр, идем.

Лорд фон Некер поклонился мне напоследок, я присела в реверансе. Потом еще раз, когда мимо прошел Адриан. Тот мимоходом кивнул мне, и вампиры скрылись за дверью. Я вышла следом и направилась в противоположную от них сторону — в свою комнату.

Поднимаясь по лестнице и снова прокручивая в памяти наш с архивампиром странный разговор, я внезапно ощутила, как сердце стиснули ледяные пальцы страха. Слова «ваша способность находить нестандартные решения в трудной ситуации», да еще после разговора о принцессе Корделии… Не приведи боги, Адриан подумает о том, что уже однажды сталкивался с одной принцессой, которая тоже предпочитала находить оригинальный выход из трудностей! И идея самой стать шпионкой в лагере вампиров, и идея использовать на архивампире заклинание иссушения, и побег из-под стражи… Нет, нет, нет, он не должен догадаться. Для него Корделия ван Райен умерла два года назад, и он сам видел ее труп. С чего ему связывать полукровку Этари с Эржебетой Батори? Это две совершенно разные личности, у которых нет ничего общего!

Ой ли, Корделия? Да кроме измененного имени и выдуманной истории, ты больше ничем не отличаешься от себя прежней! Ведешь себя и говоришь точно так же, образ мыслей один и тот же! И рядом с Адрианом ты не притворяешься, а остаешься самой собой! Твое счастье, что принцессу Корделию он совсем не знал, и поэтому ему не с кем тебя сравнивать, а так бы он давно понял, кто ты на самом деле!

Я свернула в нужный коридор и дошла до последней двери. Наверное, мне стоило вернуться в библиотеку, поскольку день был в разгаре, и с дежурства на «посту» меня никто не отпускал, но я ощущала такую усталость, что от мысли о возвращении в библиотеку мне становилось физически плохо. Однако едва я дотронулась до ручки двери, как открылась соседняя, и в коридор вышла Бьянка.

Демоны, я совсем забыла о ней! Теперь же придется еще что-то рассказывать, чтобы объяснить свое поведение, красные глаза… Может, удастся перенести этот разговор на потом?

Но, взглянув на Бьянку и увидев, как она упрямо выпятила вперед подбородок, я поняла, что объяснения придется давать прямо сейчас. Вздохнув, я открыла дверь и жестом предложила прорицательнице войти, а сама первым делом поставила полог тишины. Бьянка осторожно присела на край кровати.

— Ты Корделия ван Райен? — прямо спросила она, когда я закрыла за нами дверь.

Отпираться смысла не было.

— Да.

— Принцесса Валенсии? — недоверчиво уточнила она.

— Бывшая, — хмыкнула я. — Елена не соврала, меня действительно лишили титула, и с тех пор я в бегах.

— Но королева сказала, что ты погибла…

Я развела руками — мол, можешь подойти и пощупать руками, чтобы убедиться, что я вполне материальная, а не призрак.

— И что, ты участвовала в заговоре против короля? — не успокаивалась подруга.

— Конечно нет, — устало возразила я. — Что бы обо мне ни говорили, я всегда была верной королю. И в Валенсии об этом знают — и мой отец, и моя мачеха, и мой сводный брат, наследник трона.

Бьянка в тот момент выглядела совершенно беспомощной и несчастной.

— Но как… как тебя занесло в Фертагар? Почему ты притворялась знахаркой? Я уже привыкла к мысли, что мою жизнь спасла магичка, но принцесса… Это чересчур!

— Бывшая, — поправила я ее. — Так что не расстраивайся. По социальному положению ты сейчас намного выше меня.

— Если бы! — мрачно усмехнулась Бьянка. — Ты ведешь себя в любой ситуации, как королева, я это уже давно заметила, и никто вокруг тебе не указ!

Да, эта черта характера была мне хорошо известна.

— Ну хорошо, — вдруг сказала Бьянка. — А твои глаза? Плиний говорил, что они бывают только у темных эльфов из семьи Этари. Ты же не…

— Я полукровка, — пояснила я, сразу сообразив, что она хочет сказать. — Моя мать была эльфийкой и дочерью Арлиона Этари.

Бьянка поперхнулась и изумленно вытаращилась на меня. Однако в ее лице я не увидела ненависти или презрения, и у меня отлегло от сердца.

— Так вот почему ты так интересовалась Кровавой войной, — задумчиво произнесла она. — А я не могла понять, откуда у тебя такой повышенный интерес к истории.

— Послушай, Бьянка, — проникновенным тоном начала я, сразу решив перейти к сути. — Я не знаю, что ты собираешься сделать с полученной от меня информацией, но скажу прямо — если обо мне станет известно хоть одному магу, он убьет меня через пять секунд. Если обо мне станет известно хоть одному темному эльфу или вампиру, меня убьют через три секунды. Если обо мне станет известно Адриану Вереантерскому, то меня убьют очень нескоро, и смерть моя будет долгой и мучительной. Понятно?

Она смотрела на меня с ужасом.

— Что же ты такое натворила, что столько народу теперь хотят от тебя избавиться?!

Это был удар по больному месту.

— Ничего не натворила, — сердито ответила я, чувствуя, как внутри разгорался знакомый огонь жгучей обиды на весь мир за столь предвзятое отношение ко мне. — Маги ненавидят мой род за те зверства, которые совершал Арлион во время Кровавой войны, и меня за компанию.

— Но это же несправедливо! — возмутилась Бьянка.

Я внимательнее взглянула на нее.

— Ты же слушала лекции магистра Элриджа по Кровавой войне, так что можешь себе представить, что тогда творилось. Может, у магов, в некотором роде, и есть на это право. А архивампир… Ну, тут отдельная история.

— Но это же глупо — ненавидеть тебя за то, что ты не совершала, — озадаченно сказала Бьянка. — Кстати, я видела тебя сегодня с архивампиром, и мне не показалось, что он ненавидит тебя.

— Он не знает, что это я, — нехотя призналась я. — Я для него — Эржебета Батори, а принцесса Корделия, по его мнению, погибла два года назад.

— Всевидящая Вёр, — выдохнула Бьянка, глядя на меня во все глаза. — Но ведь, если он узнает… Как тебе вообще не страшно каждый раз ложиться спать, если тебя постоянно окружают те, кто хочет твоей смерти?

— К этому привыкаешь, — любезно просветила ее я.

— Ладно, — пробормотала она, а затем взглянула мне в лицо. — Корделия, я даю честное слово, что не выдам тебя. Ты спасла мою жизнь, я спасла твою, к тому же в академии мы постоянно были вместе… И информацию о Раннулфе искали вместе, и так же вместе пытались понять, что он задумал… Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

— Спасибо, — серьезно ответила я.

— А твоим друзьям известно, кто ты?

— Конечно. Они, правда, отреагировали не так спокойно, как ты, — призналась я. — Но в конце концов мы пришли к взаимопониманию.

Она еще немного подумала, а затем решилась:

— А что произошло с тобой два года назад? Почему тебя изгнали? Елена сказала, что это произошло сразу после войны с Вереантером. Вы с Адрианом именно тогда что-то не поделили?

Я ответила не сразу, задумчиво изучая узоры на покрывале кровати.

— Ну, если говорить коротко, то да.

— Ты не хочешь это обсуждать? — догадалась Бьянка.

— Мне непросто об этом говорить, — неохотно призналась я. — Это были тяжелые два месяца.

— Ну ладно, — не стала настаивать она. — Это твое дело. Но, Корделия, раз ты говоришь, что архивампир для тебя так опасен, будь с ним осторожна, хорошо?

Она поднялась на ноги и подошла к двери, собираясь уходить.

— Хорошо, — в спину ей удивленно пообещала я. — А где же возмущение, крики, поток неприязни?

— Я всю жизнь прожила среди обычных людей, а не магов, — пожала плечами Бьянка, когда я спросила ее об этом. — О том, что я маг, узнала только благодаря тебе. И я выросла без той ненависти к Этари, которую часто испытывают маги. Я не вижу никакой твоей вины в том, что происходило сто лет назад.

Она вышла, оставив меня в каком-то странном благодарном недоумении.

До обеда я просидела в своей комнате, а, поев, обнаружила, что вполне могу вернуться к книгам без угрозы выйти из себя из-за какой-нибудь ерунды. Настроение улучшилось в первую очередь потому, что Бьянка не изменила своего отношения ко мне, хоть и узнала, кто я такая. Нет, она вела себя со мной точно так же, как и раньше, но мне еще показалось, что она каждый раз едва сдерживалась, чтобы не обратиться ко мне «ваше высочество».

После обеда мы вместе отправились в библиотеку, поскольку зафиксированного «рабочего места» у Бьянки не было, и она могла свободно передвигаться почти по всему дворцу. Мы шли неторопливо, обсуждая по пути убранство дворца и рассматривая картины на стенах, когда нас неожиданно нагнал Вортон. В парадном камзоле, гладко выбритый, он смотрелся очень импозантно, так что мы с Бьянкой в первый момент его даже не узнали.

— Вы, студентка, можете идти, — коротко сказал он Бьянке. Та кивнула и отошла, одновременно показывая мне жестами, что будет ждать меня в библиотеке. Вортон же повернулся ко мне, и его мрачный вид не сулил мне ничего хорошего.

— Эржебета, что у тебя с архивампиром? — без предисловий, в лоб спросил он, почему-то переходя сразу на «ты».

Я так удивилась, что не стала возмущаться, а честно ответила:

— Ничего.

Декан раздраженно вздохнул, и я видела, что по какой-то причине он мне не верит. Но магистр взял себя в руки и более спокойно продолжил:

— Держалась бы ты от него подальше. Существа вроде Адриана Вереантерского слишком непредсказуемы и опасны. И если он проявляет к тебе интерес, стоит сразу бежать как можно дальше. Стало быть, архивампиру однозначно что-то от тебя нужно.

«Мне ли этого не знать, магистр!» — усмехнулась я про себя. Вслух же сказала:

— Вы правы. Он хотел узнать подробности того нападения на нас с Кейном. Но я не вижу в этом никакой страшной тайны, так как абсолютно уверена, что с Раннулфом Адриан не сотрудничает.

— Только узнать подробности? — уточнил Вортон, не сводя с меня цепкого взгляда.

— Только, — подтвердила я, а затем с подозрением спросила: — Магистр, а с чего вдруг такая забота?

— С того, — проворчал он. — У нас на факультете студентов и так немного, чтобы еще позволять всяким упырям запудривать им мозги. Впрочем, если ты обучалась в Атенрае, может, для тебя опасности действительно нет. К тебе вампиры относятся иначе, чем к другим людям.

— Да что со мной могло произойти? — пораженно спросила я, окончательно растерявшись от этого заявления. — Не съел бы он меня во время разговора! Или съел?..

— Вампиры — мастера манипулировать людьми, — пояснил Вортон, пропустив мимо ушей мой последний вопрос. — На деле они относятся к нам, как к еде, и очень редко видят в нас личностей. Так что будь осторожна и не обманывайся любезным поведением Адриана.

— Хорошо… — пробормотала я.

Магистр удовлетворенно кивнул, а затем принял привычный деловой вид.

— Тогда марш на практику, студентка! — скомандовал он.

Я кивнула и продолжила путь в библиотеку, где меня уже наверняка заждалась Бьянка.

Самое забавное, что я не услышала от Вортона ничего нового. Все, что он сказал, уже давно было мне известно. И про отношение вампиров к людям, и про непредсказуемость архивампиров… Меня удивило, что Вортон неожиданно решил вмешаться. Как там он сказал? Студентов слишком мало, чтобы ими разбрасываться? Неужели в его педагогической практике был подобный опыт, когда кто-то из студентов пострадал по вине вампиров?

В библиотеке царили тишь да гладь. Елены с прочими дворцовыми сплетницами здесь уже не было, и я, вздохнув с облегчением, направилась к Бьянке, которая устроилась на софе в глубине зала так, что от дверей в первый момент ее можно было не заметить.

— Что от тебя хотел Вортон? — поинтересовалась она, когда я села рядом.

— Предупредил держаться подальше от Адриана, — буркнула я, по-прежнему не зная, как отнестись к поступку магистра. Быть благодарной за заботу или сердиться, что он вмешался не в свое дело?

— Вортон что, знает о тебе? — удивилась Бьянка.

Я отрицательно покачала головой.

— По собственному опыту могу сказать, что с вампирами в принципе дел лучше не иметь — целее будешь. А с архивампирами — тем более.

Если Бьянка и удивилась, то вопросов предпочла не задавать. Заняться нам было нечем, а потому вскоре мы поднялись и отправились на поиски какого-нибудь чтения, чтобы скоротать вторую половину дня. Поскольку исторические труды мне порядком надоели, на этот раз я выбрала любовно-приключенческий роман. В библиотеке было целых пять шкафов, заставленных подобной литературой, — а что еще читать бедным придворным дамам? Не трактаты же по философии.

Впрочем, я быстро убедилась, что чтение тех же философских рассуждений было бы более занятным, чем то, что я пролистывала сейчас. На протяжении трехсот с лишним страниц книжка повествовала о том, как в юную дочь обедневшего безземельного дворянина, обучающуюся в пансионе благородных леди, влюбился новый ректор этого заведения. Девица не обладала ни красотой, ни богатством, и ее единственным достоянием были скромность и очень глубокий внутренний мир. Ректор же был молодым, очень знатным красавцем-мужчиной, который по совместительству оказался еще магом и вторым в очереди на наследование престола, и от которого все женщины в возрасте от двенадцати до девяноста лет были без ума. Как его занесло в этот забытый богами пансион и что привлекло в не блиставшей никакими талантами тихоне — непонятно. Однако что-то привлекло, причем настолько сильно, что очень быстро влиятельный и сиятельный мужчина превратился в комнатную собачку и был вынужден терпеть постоянные капризы и выкрутасы своей возлюбленной, а также регулярно спасать ее от злодеев, с которыми барышня сталкивалась практически ежедневно. О том, на кой демон всем этим злодеям сдалась ничего из себя не представляющая девица, автор таинственно умалчивал. Вдобавок, будучи невероятно скромной и свято блюдя целомудрие, барышня от простых поцелуев падала в обмороки и закатывала истерики, если возлюбленный дотрагивался до нее в неположенное время. И если первые полкниги я искренне сочувствовала бедному мужику, которого угораздило влюбиться в это «чудо», то на второй половине я уверилась, что он был махровым мазохистом и, следовательно, жалеть его не надо, ибо от подобных отношений он должен был получать огромное удовольствие.

Заканчивалась книжица пышной свадьбой, за которой должна была следовать брачная ночь, однако автор не стал подробно останавливаться на этом моменте. А жаль — мне было интересно узнать, не случилось ли у этой девицы от переизбытка скромности сердечного приступа.

Отложив в сторону чтиво, я осмотрелась. За окном медленно сгущались сумерки, в зал через открытые окна время от времени задувал свежий вечерний ветерок. Бьянка сидела напротив меня, склонившись над книгой, на ее лице было написано выражение прилежной ученицы. Я видела ее лицо в профиль, и сейчас мне особенно бросался в глаза ее слегка курносый нос. Неожиданно я вспомнила первую лекцию магистра Плиния, где Бьянка с точно таким же видом записывала конспект, и спросила:

— А как ты стала светлой?

Она вздрогнула и оторвалась от книги. Несколько секунд помялась, не зная, стоит ли отвечать, а затем со вздохом спросила:

— Ты же помнишь, как два года назад меня пытались убить? Ты еще спрашивала, нет ли у меня врагов?

— Помню, — подтвердила я.

— Это была моя кузина, — нехотя призналась Бьянка. Ее глаза неподвижно уставились в одну точку, и я поняла, что она сейчас целиком находится в воспоминаниях. — Тогда, два года назад, к моей сестре ездили не только мы с мамой, там собралось много наших родственников. Мы с Ганной никогда не ладили, а тут вдруг она сказала, что на фоне только что закончившейся войны наши ссоры выглядят ничтожными, и в знак примирения подарила мне тот кулон. В семье он передавался из поколения в поколение и достался от нашей общей прабабушки, которая была магом. — Тут Бьянка усмехнулась. — Ганна всегда страшно гордилась, что ей принадлежит вещь, которую когда-то зачаровал маг, а я ей завидовала, поскольку от прабабушки-мага мне ничего не осталось. Сейчас, когда я уже знаю, кто я, это кажется такой ерундой… Так вот, когда ты сказала, что меня намеренно пытались убить, я тебе не поверила. Решила, что Ганна просто не знала о свойствах кулона. Но потом она приехала в Оранмор, собираясь, судя по всему, выразить соболезнования моей маме… Вёр, ты бы видела ее лицо, когда она поняла, что я жива-здорова и умирать не собираюсь! Она тогда не сразу справилась с собой и крайне фальшиво начала восхвалять богов, пожалевших меня. И знаешь… Я тогда так разозлилась… — Бьянка нахмурилась, по-прежнему глядя куда-то в пространство. — Ну, ты помнишь слова Плиния: нужен очень сильный эмоциональный всплеск. У меня эмоции били через край, и этого оказалось достаточно, чтобы выбрать сторону. Тогда же у меня было что-то вроде неконтролируемого выброса силы, и Ганну отшвырнуло в сторону и приложило о колонну, хотя я стояла в нескольких метрах от нее и даже не дотронулась.

— Так ей и надо, — буркнула я, находясь под впечатлением от слов Бьянки. Да, ей не повезло с родственничками еще сильнее, чем мне! Мачеха хоть никогда меня убить не пыталась!

— В общем, тогда же Ганна поняла, что пыталась убить не просто кузину, а мага, — закончила Бьянка. — У нее случилось что-то вроде нервного припадка, а когда она пришла в себя, я пообещала, что не буду никак ей мстить, если она уберется из моего дома и больше никогда не попадется мне на глаза. Сама понимаешь, это были пустые слова — ну как бы я могла ей отомстить? — но они подействовали. С тех пор кузина держится от меня на безопасном расстоянии.

— За что она тебя так не любит? — спросила я, когда Бьянка замолчала. — Точнее, что ты ей сделала, если она попыталась избавиться от тебя столь отвратительным способом?

Бьянка неожиданно усмехнулась.

— Мне начал оказывать знаки внимания молодой человек, в которого Ганна уже давно была влюблена. Причем… очень активно оказывать, и мама, и прочие родственники даже думали, что он скоро попросит моей руки. Этого Ганна стерпеть не могла. Самое смешное заключалось в том, что мне этот аристократ был нисколько не интересен, и я вовсе не старалась завоевать его. Мама мне говорила, что Ганна по-прежнему пытается обратить на себя его внимание, но он не поддается и вроде бы уже нашел новую девушку для ухаживаний.

— А как же ты? — с интересом спросила я.

Впервые за все время Бьянка довольно улыбнулась.

— А я теперь маг и сама могу выбирать, за кого выходить замуж, и никто из родственников не может мне указывать, как поступать! Я не говорю о маме, она ни к чему меня не принуждала, но некоторые из моих родных… В общем, они считают, что могут свободно вмешиваться в дела других.

— Простите, — неожиданно раздался прямо за нашими спинами незнакомый голос. Мы с Бьянкой одновременно вздрогнули и обернулись. Разговор захватил нас настолько, что мы совершенно перестали обращать внимание на то, что происходит вокруг, и пропустили появление нового лица.

Увидев нашу реакцию, молодой человек в темно-сером балахоне смутился.

— О, приношу свои извинения, я не хотел вас напугать.

Я быстрее Бьянки смогла вернуть лицу доброжелательно-любезное выражение, но она, вежливо улыбаясь, заговорила первой:

— Ничего страшного, это мы слишком увлеклись беседой.

Я тем временем рассматривала гостя. Молодой мужчина был, на взгляд, моим ровесником. У него было открытое приветливое лицо, светло-карие глаза и коротко подстриженные русые волосы. Ростом чуть ниже меня, крепкого телосложения, не воин. Темно-серый балахон скрывал одежду и напоминал те, которые мы носили в академии, и, взглянув на незнакомца магическим зрением, я поняла, что он был магом. Темным, уровня магистра, но, кажется, стал им совсем недавно. На лице молодого человека были неподдельные смущение и раскаяние из-за того, что он напугал нас, и я решила, что ему на самом деле лет двадцать пять, а не больше, как тому же магистру Лэшелу. Приятное лицо располагало к себе и казалось очень искренним.

— Аларик, — представился маг, учтиво поклонившись.

Мы по очереди назвали свои имена, а он уточнил, глядя почему-то на меня:

— Вы из Адэрской академии?

— Верно, — подтвердила Бьянка, с интересом разглядывая молодого человека. — А вы? У нас такого цвета плащи никто не носит.

— Я не из академии, — улыбнувшись, заверил нас Аларик. Улыбка обозначила на его щеках ямочки, из-за которых молодой человек выглядел теперь лет на двадцать. — Я прибыл сюда с моим наставником, архимагом Имиртом из темного Совета. Мой учитель участвует в Совете с прочими магами и королями, а я здесь так, в качестве помощника. В основном выполняю мелкие поручения.

— А о чем вы хотели нас спросить? — поинтересовалась Бьянка, тронутая его честностью.

— Да, — спохватился маг. — Библиотекарь куда-то ушел, и я хотел спросить, не знаете ли вы, есть ли здесь хоть какие-нибудь книги, написанные магами и посвященные магии?

— Ой, я точно не знаю, я не так часто здесь бываю, — призналась Бьянка и с тем же подкупающим простодушием добавила: — Но Эржебета здесь сидит ежедневно и успела неплохо все изучить. Думаю, она может вам помочь. — И с этими словами она ощутимо пихнула меня в бок.

Не ожидая ничего подобного, я в первый момент растерялась. Но Аларик смотрел на меня с такой надеждой и готовностью бежать туда, куда я покажу, а Бьянка сделала страшные глаза и отчаянно подавала мне какие-то знаки, пока маг не видел ее лица. Торопливо нацепив любезную улыбку, я кивнула.

— Конечно.

— Вот и отлично, — просияла Бьянка. — А я тогда пока пойду, может, еще кому-то что-то предсказать надо…

И она упорхнула из библиотеки, оставив меня практически с открытым ртом. Что с ней такое? Всегда спокойная, рассудительная, а тут прямо на глазах преобразилась, заметив этого Аларика! Да, он приятный, вежливый, но что с того?

Недоумевая, я провела терпеливо дожидавшегося меня мага к нужному шкафу, на ходу поясняя:

— Здесь мало книг по магии. Все-таки библиотека дворцовая, и здесь в основном литература для обычных людей. По магии здесь только самые общие труды.

— А вы неплохо успели ознакомиться с местной библиотекой, — с уважением заметил Аларик, изучая корешки книг, на которые я указала. — Вы любите читать?

Говоря это, он бросил взгляд на книгу, которую я продолжала держать в руках. Взглянув на нее, я вспомнила, что это был давешний любовный роман, и, покраснев, сунула его куда-то в соседний шкаф, и только после этого призналась:

— Пожалуй, что нет. Просто здесь больше заняться нечем. Мне еще повезло, что меня отправили дежурить именно сюда, а не в какой-нибудь коридор или гостиную.

— Согласен, — неожиданно заявил Аларик и улыбнулся широкой мальчишеской улыбкой, сверкнув ровными белыми зубами. — Вот я почти все время должен находиться при наставнике. Знаете, какая это скука?

— Могу себе представить, — улыбнулась я, чувствуя, что начинаю оттаивать. Непосредственность мага располагала к себе.

— А вы на каком факультете учитесь?

Вместо того, чтобы заняться книгами, Аларик развернулся ко мне, и, казалось, моя персона интересовала его намного больше.

— На боевом, — нехотя сообщила я, не понимая, что ему от меня нужно, а затем из вежливости спросила: — А вы?

— Я маг-менталист.

Я взглянула на него с резко возросшим уважением. Магия разума всегда считалась одной из самых сложных, и магов, специализирующихся в этой области, было не так много.

— Надо же, как мне повезло встретить вас! Может, вы согласитесь поговорить со мной на эту тему и ответить на кое-какие вопросы?

— Соглашусь, — охотно ответил он. Кажется, моя просьба обрадовала его. — А вы в этом случае расскажете мне о боевой магии. Она меня всегда интересовала.

— Не думаю, что смогу рассказать вам много полезного, — призналась я, польщенная его словами. Все-таки он уже магистр, а я только новичок… — Я проучилась всего год и знаю не так много…

— Это ничего, — заверил меня Аларик. — Я в ней нисколько не смыслю, так что пусть вас это не смущает. Как насчет завтрашнего дня? Встретимся здесь после завтрака?

— Хорошо.

Улыбнувшись мне напоследок, Аларик выхватил одну из книг с полки, поклонился напоследок и покинул библиотеку. При этом меня не отпускало ощущение, что книгу он взял первую попавшуюся, даже не вчитываясь в название.

Поднявшись в гостевое крыло, я решительно постучала в дверь Бьянки, не сомневаясь, что она у себя. И точно — она открыла почти сразу же и без вопросов пропустила меня внутрь — в точную копию моей комнаты.

— И что это было? — требовательно осведомилась я, едва Бьянка закрыла дверь. — Какого демона ты так поспешно сбежала?

Бьянку мой мрачный тон нисколько не смутил.

— А что? Он же явно хотел поговорить с тобой, а не со мной!

Этого я никак не ожидала.

— Что?

Прорицательница сначала недоверчиво посмотрела на меня, а затем закатила глаза, поражаясь моему скудоумию.

— Неужели ты не поняла? Он же с тебя глаз не сводил весь разговор! И не только сегодня, но и вчера, когда мы сидели в столовой за обедом, он снова смотрел на тебя! А до этого еще один раз, на ужине… Ты не замечала?

— Нет, — растерянно выдавила я. Что за ерунда?

— Да нравишься ты ему, Корделия, — наконец, сжалившись надо мной, заявила Бьянка. — По крайней мере, мне так кажется. А что тебя так удивляет? Не могут же тебя всю жизнь окружать одни враги!

— Вот уж не знаю, — проворчала я, не зная, что еще сказать.

— А я уверена, — решительно заявила она. — Так что не переживай и не трусь, а лучше просто сходи на свидание. Ты просидела в нашей комнате целый год, никого не подпуская близко к себе, кроме нас с Кейном, и хватит! Ничего плохого точно не произойдет.

Я молчала, не зная, как отнестись к тому, что только что услышала. Радоваться? Сердиться на Бьянку за излишний энтузиазм? Нервничать и подозревать худшее? А с чего, собственно? Этот Аларик очень милый, доброжелательный, воспитанный… И по меньшей мере интересный разговор мне с ним обеспечен. Так чего я переживаю? Ну ладно, свидания, может, и не получится, но уж лучше пообщаться с молодым симпатичным магистром вместо того, чтобы снова целый день безвылазно сидеть в библиотеке, как сыч в дупле.

Я отправилась в свою комнату, пообещав Бьянке не делать глупостей и не отказываться от общения с новым знакомым.

Аларик и в самом деле зашел в библиотеку на следующее утро вскоре после завтрака. Пояснил при этом, что сейчас началось очередное совещание королей и магов, где должен был присутствовать его наставник, а ему там быть не полагалось — статус еще недостаточно высокий. Так что, едва мы расположились у большого окна, распахнутого настежь, я принялась расспрашивать собеседника об особенностях ментальной магии, которая давно интересовала меня по той причине, что к ней относилось множество плетений и заклинаний, которые с моим новым образом жизни могли бы быть весьма полезны: иллюзии, маскировки, пологи невидимости, внушение… Глядя на увлеченно рассказывающего и при этом бурно жестикулирующего Аларика, я задумалась, удастся ли мне уговорить его обучить меня чему-нибудь новому. Раз все равно я привязана к дворцу на ближайшую неделю как минимум, надо хоть сделать так, чтобы она не пропала зря…

Аларика, кстати, мой напор и любознательность нисколько не смутили. Было очевидно, что он сам обожает свою специализацию и готов говорить о ней часами, так что неудивительно, что мы нашли общий язык. Правда, оставалось непонятным, с чего Бьянка взяла, что я ему нравлюсь, но этот вопрос меня беспокоил меньше всего. Никаких романтических отношений в ближайшем будущем я не планировала. Но собеседником Аларик действительно оказался очень интересным, и я совершенно позабыла о времени, пока мы разговаривали в библиотеке. Кстати, я оказалась права — маг и в самом деле был лишь на три года старше меня. Он не обучался в Магической академии, его взял себе в ученики темный архимаг, увидевший в Аларике мощный потенциал. Способности к ментальной магии у молодого мага проснулись рано, и поэтому архимаг с самого начала обучения больше всего внимания уделял именно ей.

— Мой основной профиль — внушение, — рассказывал он. — Лучше всего получается внушать людям какие-то мысли и образы. Учитель говорит, что это далеко не предел моих возможностей, так что я надеюсь развить свои способности еще больше.

— Сколько же еще лет тебе осталось учиться? — полюбопытствовала я, почувствовав к магу еще большую симпатию, ведь когда-то моим единственным учителем магии тоже был архимаг.

Аларик неопределенно пожал плечами.

— Сложно сказать. Я же не сижу за учебниками целыми днями, как это делаете вы в академии, мы чередуем занятия с другими видами деятельности. К примеру, последние года два я много путешествовал, хотя это больше способствовало расширению кругозора, а не познаниям в магии. Сейчас, как только закончится весь этот Совет, и архимагу Имирту, моему учителю, больше не будет необходимо мое присутствие, я снова уеду.

— А твоего учителя позвали, потому что он…

— Потому что он тоже маг-менталист, — подтвердил он мою догадку. — Причем с огромным опытом. Он, правда, в последнее время стал сдавать, хоть это и неудивительно — ему уже почти пятьсот лет как-никак…

— Надо же, — уважительно хмыкнула я.

— Но и от него толку на этом Совете немного, — расстроенно добавил маг. — Все, что он смог сделать за это время — это определить тип чар, которые насылали на эльфов в Твинбруке, и все! Как же этому архимагу удается так тщательно подчищать следы, что куча магов не может подкопаться?!

Разговор плавно повернулся на тему, которая интересовала меня ничуть не меньше, чем ментальная магия в целом, и я сразу спросила:

— И что же за чары это были?

Аларик, находясь все еще в расстроенных чувствах, не сразу понял, о чем я его спрашивала, и мотнул головой, соображая.

— А… Это был мощный гипноз, который мог использовать только сильный менталист. Фокус в том, что под этим гипнозом человек не превращается, грубо говоря, в марионетку, а спокойно живет своей жизнью, что-то делает, с кем-то общается, и его поведение не вызывает никаких подозрений. Просто в определенный момент он должен будет совершить какое-то действие, которое прикажет маг, и остановить его будет невозможно, только если убить. Гипнозом такого высокого уровня владеет не каждый менталист.

— Как же тогда стало известно, что они под гипнозом, если не остается никаких следов? — удивилась я.

— Судя по всему, Твинбрук был на очереди у архимага сразу после Госфорда, но жертвоприношение там так и не произошло, правильно? Двенадцать эльфов под гипнозом прибыли на место ритуала и просидели там до утра, пока встревоженные родственники не растормошили городскую стражу и не нашли их. А картина сложилась очевидная — двенадцать эльфов, пустырь за городом, гипноз… — охотно разъяснил Аларик.

Да, тогда понятно. Ведь после Госфорда Раннулф остался без помощников, а после нашей стычки в Триме — еще и без накопленных сил. Похоже, к запланированному мероприятию в Твинбруке он просто не успел найти новых магов, и поэтому очередной кровавый ритуал не состоялся.

— Есть еще одна вещь, которую я никак не могу понять, — задумчиво сказала я, вспомнив кое о чем. — Раннулф убил эльфов на территории Селендрии и вампиров на территории Вереантера — это закономерно. Но зачем ему убивать тех же эльфов на территории Аркадии? Не было бы логичнее убивать в человеческом государстве людей? Это же целая история — отыскать в городе эльфов, загипнотизировать их… Зачем такие сложности?

— Ну, отыскать эльфов, может, и не проблема, — возразил Аларик, с интересом глядя на меня. — Ведь ритуалы проходят в приграничных городах, а в них всегда достаточно представителей самых разных рас, причем многие не находятся там проездом, а проживают постоянно.

— Допустим, — не стала спорить я. — Но все равно это дополнительные трудности. Зачем устраивать их самому себе?

— И зачем? — жадно спросил маг.

Я качнула головой, внезапно осознав, что совершенно ни к чему разоткровенничалась с человеком, который еще вчера был мне незнаком. Да, Аларик смотрел открыто и прямо, весь его облик располагал к себе, и я не чувствовала в нем угрозы, но все равно не стоило делиться своими соображениями с тем, которого я вижу во второй раз в жизни. Так что я только пожала плечами.

— Не знаю.

— Может, дело в том, что они темные? Или… — Тут Аларик вдруг оборвал себя на полуслове и прислушался к чему-то. Я последовала его примеру, но не услышала ничего странного, а маг через несколько секунд извиняюще улыбнулся. — Прости. Совет только что закончился, и мой учитель просит меня подняться к нему.

А, телепатическая связь… Тоже, кстати, раздел ментальной магии. Правда, не самый сложный, им владеют многие архимаги и магистры. Например, у нас в академии они общаются между собой таким образом, когда происходит что-то важное — мне сразу вспомнилось, как Кассия вызвала Далию и Вортона в кабинет к Кириану, не отходя от нас.

— Мне было очень приятно с тобой пообщаться. — Аларик поднялся и отвесил мне легкий поклон. — И я надеюсь, что ты еще расскажешь мне о боевой магии.

Я улыбнулась.

— Хорошо.

Аларик мне в общем-то понравился, с ним было интересно и очень легко разговаривать, так почему бы и нет?

Маг просиял улыбкой и устремился к двери. Я же, еще раз прокрутив в голове последнюю часть нашего разговора, отправилась на поиски библиотекаря. Тот обнаружился у одного из дальних шкафов и занимался в тот момент тем, что сверял названия книг на полках с длинным списком, водя пальцем по корешкам книг. В отличие от нашего пожилого библиотекаря в академии, здешний был еще относительно молод — не старше пятидесяти — и при этом магом он не был.

— Простите, — вежливо обратилась я к нему.

— Да-да? — Он оторвался от своего списка и недоуменно посмотрел на меня, словно удивляясь, что в библиотеке есть еще кто-то, кроме него.

— У вас есть карта материка?

Мой вопрос почему-то совсем не показался ему странным, и он спокойно ответил:

— Конечно. В шестнадцатом шкафу, средний ящик. Несколько карт забрали на Совет, но пара экземпляров должна была остаться.

Так вот почему он совсем не удивился, подумала я, разыскивая шестнадцатый шкаф. Открыв нужный ящик, я увидела аккуратно сложенные свитки разных размеров. Вытащив один наугад, я развернула его и увидела подробную карту Аркадии. Впрочем, я же в дворцовой библиотеке, и не подробных карт здесь, наверное, в принципе нет. Перебрав еще несколько свитков, я нашла нужный, причем на этой карте обозначений было больше, чем на той, которую Кейн раздобыл в академии.

— А можно я ее возьму на время?

— Конечно-конечно, — рассеянно отозвался библиотекарь, и я не сомневалась, что он вообще не слышал, о чем я спрашивала. Что ж, моя совесть чиста. Прихватив свиток, я направилась в свою комнату.

Правда, далеко уйти мне не удалось. Выйдя в холл, я сразу увидела небольшую толпу людей, которые, разбившись на группы, либо стояли на одном месте и общались, либо неторопливо разбредались в разные стороны. Среди них я разглядела Кириана, общавшегося с высохшим стариком, а рядом стоял Аларик и внимательно слушал их беседу, чуть в стороне я заметила Вортона, тоже разговаривавшего с кем-то из магов. Тут же был Виктор, и еще я увидела темного эльфа царственного вида с короной на голове, находившегося в окружении свиты. Ага, темноэльфийский король собственной персоной.

Не вовремя я вышла из библиотеки… Совет только закончился, и его участники еще не разошлись, а продолжили обсуждение проблем в более неофициальной обстановке. Мне там сейчас точно делать нечего, так что пойду в свое крыло более долгим кружным путем, чтобы никому не попасться на глаза. Да еще этот свиток в руках…

Свернув в боковой коридор, я уверенно пошла в противоположном направлении, когда поняла, что за мной кто-то идет. Это было странное ощущение — я не слышала шагов, но отчетливо чувствовала, что я не одна. Наконец, в тот самый момент, когда преследовавший, по моим представлениям, оказался ровно за моей спиной, я резко обернулась, так что взметнулся подол платья, и оказалась нос к носу с… Грейсоном.

— Мастер?!

— Привет, Эржебета, — поздоровался он, довольно ухмыляясь. — Рад, что за прошедший год ты не растеряла навыков.

Я вспомнила последний разговор с Оттилией и ее слова о том, что Грейсону было нужно приехать в Оранмор на этот Совет. Так вот откуда он здесь взялся… Затем я недоуменно нахмурилась.

— Каких навыков? — Я понимаю, если бы он попытался меня атаковать, а я уклонилась или ответила на удар, а тут-то что?

Вместо ответа Грейсон поднял руку ладонью вверх, и на ней замерцало незнакомое мне плетение.

— Отвод глаз, — пояснил он. — И вдобавок неплохо заглушает звуки. Заметить человека с такой маскировкой, опираясь только на органы чувств, невозможно.

Я понятливо кивнула. Конечно, мастер всегда учил нас не просто отвечать на удары, но уметь предчувствовать их, что, разумеется, увеличивало шансы выжить в схватке. Правда, мне бы в жизни не пришло в голову начинать разговор столь необычным способом, но, с другой стороны, эта шуточка с проверкой была как раз в духе Грейсона.

Сам темный эльф за прошедший год почти не изменился. То же жесткое волевое лицо, насмешливый прищур очень светлых глаз, та же кошачья грация в движениях. Темные волосы собраны в косу, оставляя открытыми длинные заостренные уши. Парадный камзол, хоть и был строгим, без лишних украшений, смотрелся на нем как-то странно — я привыкла к обычным штанам и рубахе, которые мастер носил на тренировках. Несмотря на наш последний разговор, после которого у меня надолго осталось чувство неловкости, я неожиданно поняла, что рада его видеть.

— На Совете говорили, что вы с Кейном снова умудрились отыскать себе приключения, — сказал Грейсон, оглядев перед этим меня с головы до ног и одобрительно хмыкнув. Про мое присутствие во дворце он не сказал ни слова, и я сделала вывод, что он уже в курсе моей «практики».

— Маги говорили о нас? — удивилась я.

— Не совсем о вас, только сказали, что студентов, которые в прошлом году сорвали ритуал в Госфорде, а затем еще и в Триме, попытались убить средь бела дня в академии. Сильно вам досталось?

Услышать этот вопрос от Грейсона, который всегда отличался потрясающим равнодушием почти ко всему вокруг, было странно, но затем я вспомнила, что как раз о своих учениках мастер всегда заботился. Пусть даже и бывших.

— Нет. — Я улыбнулась, а затем поправилась: — То есть Кейну да, его прокляли, а на меня напали умертвия, но я от них отбилась. — На последних словах в голосе против моего желания прорезались хвастливые нотки.

— Молодец, — похвалил Грейсон. — Тренировки не забросила?

— Нет, — отчиталась я. — Мы с Кейном каждое утро по полтора часа тренировались во дворе.

— Кстати, раз уж мы об этом заговорили. — Грейсон вдруг нахмурился и посерьезнел. — Эржебета, скажи мне, вы же не собираетесь всей своей компанией сделать какую-нибудь глупость вроде самостоятельных поисков Раннулфа Тассела?

Я изумленно уставилась на него.

— С чего вы взяли?!

— С того, что твои обормоты в этом году слишком часто сидели где-нибудь впятером и секретничали. Точнее, пытались секретничать, поскольку мне прекрасно известно, что говорили они о ритуалах и об архимаге. С чего такой повышенный интерес?

— Мы пытались понять принцип, по которому действует Раннулф, — торопливо пояснила я, решив, что отнекиваться и пытаться убедить мастера, будто ему все показалось, бесполезно. — Вы правы, нас беспокоит происходящее. Из-за того, что случилось в прошлом году, мы теперь чувствуем себя причастными, но у нас и в мыслях не было искать Раннулфа! Хватит, год назад мы уже с ним столкнулись, и если бы не вампиры, нас с Дирком тогда бы убили.

Грейсон некоторое время вглядывался в мое лицо, но я смотрела максимально открыто и честно, и он мне поверил.

— Ну хорошо. Надеюсь, у вас хватит ума не лезть в разборки магов.

— Конечно, — вполне искренне пообещала я.

Он кивнул и ушел по своим делам, а я продолжила свой путь.

Вечером перед сном, уже вымывшись, расчесав темную гриву кудрей и в очередной раз задумавшись, а не отстричь ли ее к демонам, я сидела на разобранной кровати и отмечала на взятой в библиотеке карте города, в которых происходили жертвоприношения. В результате получилось шесть точек, последнюю из которых — город Твинбрук — я поставила с пометкой, что как такового ритуала там не произошло, но зато обнаружили эльфов, которым неизвестные маги промыли мозги. Ну и что дальше? Теперь у меня две точки в Селендрии, две — в Аркадии и еще две — в Вереантере. И что из этого следует?

Стук в дверь раздался, когда я в очередной раз убедилась, что не могу придумать никакого объяснения такому случайному выбору городов. То есть очевидно, что он неслучаен, но увидеть какую-либо закономерность все никак не получалось…

Поднявшись с кровати, я тяжело вздохнула и в одной ночной рубашке направилась к двери, абсолютно уверенная, что Бьянка пришла расспросить меня о сегодняшней встрече с Алариком. Может, извиниться и отослать ее, не устраивая вечерние посиделки? Мне надо подумать о жертвоприношениях и еще раз перебрать в памяти все, что известно о происходящем, а тратить вечер на ненужную болтовню не хотелось совершенно…

Распахнув дверь, я попыталась поздороваться, но в итоге издала какое-то невнятное бульканье, поскольку слова застряли у меня в горле. Ибо на пороге вместо Бьянки обнаружился архивампир, которого здесь быть не могло по определению. Вместо приветствия он посмотрел на меня с нескрываемым интересом, а я спохватилась, что щеголяю перед ним в ночной сорочке, и покраснела. Правда, рубашка была длинная и закрытая, ничего лишнего не демонстрировала, но все равно, согласитесь, это был не самый подходящий наряд для того, чтобы принимать у себя монарха. Потом я подумала, что визжать, возмущаться и захлопывать дверь уже поздно — все, что можно было увидеть, Адриан уже увидел — и присела в реверансе, а затем, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимый вид, прошествовала к креслу, где остался лежать халат. Закутавшись в него, как в броню, и торопливо заправив волосы за уши, я повернулась к архивампиру, который уже успел зайти внутрь и закрыть за собой дверь, а теперь стоял у кровати и рассматривал карту с моими пометками.

— Вы всегда встречаете гостей в таком виде? — осведомился он, не пытаясь скрыть веселья.

— Только по вечерам, — буркнула я, искренне надеясь, что румянец уже успел сойти с моего лица. — Что-то случилось, ваше величество?

В самом деле с какой радости он заявился ко мне в комнату поздним вечером? Явно не для того, чтобы найти себе подругу на ночь — для этого у короля был слишком деловой вид.

— Вы еще хотите узнать, зачем Раннулф Тассел проводит запрещенные ритуалы?

Позабыв о нелепости ситуации, я вся подобралась и целиком обратилась в слух.

— Конечно.

— Моим подчиненным удалось выйти на след бывшего учителя Раннулфа. Он тоже темный архимаг, который давным-давно отошел от дел. Последние лет пятьдесят жил достаточно уединенно и не контактировал ни с кем из магов, так что найти его было сложно. Известно, что Раннулф работал с ним и до и после Кровавой войны. Суть в том, что вампиров этот архимаг, мягко говоря, недолюбливал, и я сильно сомневаюсь, что он согласится со мной откровенничать. А вот вам, может, и удастся убедить его помочь.

Признаться, этого я не ожидала. Адриан думает, что я смогу разговорить древнего архимага, которому уже много десятков лет нет дела до того, что творится в окружающем мире? Король явно слишком высокого мнения о моих способностях.

Но попробовать стоило. Даже больше того — это было необходимо, ведь других решений проблемы у нас нет. Да и кто еще позволит мне поучаствовать в расследовании?

— Хорошо, — наконец решила я. — Я сделаю все, что смогу.

Адриан одобрительно кивнул.

— Тогда отправимся завтра с утра. Очередной Совет начнется после полудня, и, боюсь, если я туда не явлюсь, меня неправильно поймут, так что мы должны будем успеть вернуться. Я зайду за вами в семь.

Я кивнула.

— Мы отправимся верхом?

— Нет, — отрицательно покачал он головой. — Я открою портал, а вам, наверное, будет лучше одеться так же, как во время поездки в Трим.

— Без проблем, ваше величество.

— Тогда до завтра.

Он вышел, и я возбужденно прошлась по комнате. Значит, учитель Тассела. Наверняка ему что-то известно, раз они столько времени работали вместе. Только вот согласится ли он поделиться с нами этой информацией? Ладно, завтра на месте сориентируюсь, как лучше его разговорить. А вампиры, кстати, и впрямь работают оперативно, раз им единственным удалось выйти на след архимага.

В этот момент я вздрогнула, поскольку в памяти всплыли слова Мариуса, сказанные в тот вечер, когда я вернулась из Ленстера: «Адриан подошлет к тебе не убийц, а похитителей». Я тогда еще не поверила ему, потому как мне показалось абсурдным, что вампиры в разгар войны могут проникнуть в королевский дворец. Так, выходит, учитель был прав? У вампиров действительно так развита шпионская сеть, что они могут отыскать кого угодно и где угодно?

Решив не думать об этом, я погасила светильники и легла спать. Сейчас это уже не важно, и надо сосредоточиться на другом. Еще и вставать придется рано, а мне надо выспаться.

Правда, выполнить последнее оказалось проблематичным, ибо меня снова перебросило в память Арлиона Этари. Уже не удивляясь происходящему, я сразу подошла к темному эльфу и приготовилась слушать. Сегодня его собеседником оказалась не Исабела, а тот самый высший вампир, которого эльф назвал предателем. Как его звали? Филипп Лэнгстон, кажется…

Вампир и эльф находились в кабинете. Оба выглядели очень спокойными, хотя, кажется, напускным это спокойствие было только у моего родственника, а на самом деле он злился. От вампира же в военной форме буквально исходило чувство собственного превосходства и уверенности в своих силах, и эта картина мне совсем не понравилась. И если в первый раз внешность Лэнгстона показалась мне совсем непримечательной, то в этот раз его лицо приковывало взгляд именно этим ощущением силы.

— Не вмешивались бы вы в это дело, господин маркиз, — дружелюбно посоветовал вампир. — Доказательств у вас все равно никаких нет, а так только зря потратите силы и время.

— Вы не воспринимаете меня всерьез, — протянул Арлион, и я поежилась при виде холодной улыбки, появившейся у него на лице.

Однако Лэнгстона она не впечатлила.

— Почему же? Как раз воспринимаю, — благодушно заверил он. — И именно поэтому советую держаться подальше. И, уверяю вас, мне бы очень не хотелось, чтобы кто-то из дорогих вам людей пострадал.

— Вы мне угрожаете? — Арлион так искренне поразился, не ожидая подобного заявления, что даже не разозлился. — Попытаетесь убить мою жену или кого-то из моих детей?

Лэнгстон улыбнулся тонкими губами.

— Зачем же? Мне прекрасно известно, что сейчас во дворце находится некто, кто гораздо дороже вам, чем ваша семья. — Лицо Арлиона окаменело, когда он понял, кого имел в виду вампир, а тот продолжил, и его голос сейчас стал холодным и твердым: — Так что вы меня поняли. Поверьте, смерть ее величества прекрасно уложится в общую картину, и никому не удастся обвинить в этом меня или моих союзников. Точно так же, как вам не удастся убедить кого-либо в существовании заговора. Магнус же вам не поверил, правильно?

Не представляю, как Арлиону удалось сохранить лицо и не запустить в вампира каким-нибудь смертоносным заклятием. Слегка поклонившись, Лэнгстон вышел из кабинета, а Арлион повернулся к окну и медленно выдохнул. Его глаза засветились красным, выдавая кипевшую в нем ярость, а затем я увидела, как окно вместе со стеклом и рамой с треском и звоном оказалось буквально вырвано из стены наружу бесконтрольным выбросом силы, а затем рассыпалось в пыль прямо в воздухе.

Я проснулась ни свет ни заря. Солнце, судя по длинным теням в саду, только-только встало, и сад внизу открылся в непривычном розоватом освещении, из открытого окна тянуло утренним холодком. Сна не было ни в одном глазу, и, поняв, что заснуть мне больше не удастся, я встала. Надеюсь, повара уже на ногах в такую рань, а то ведь самостоятельно приготовить себе завтрак я не смогу — в дворцовой кухне и кладовой с непривычки наверняка и заблудиться можно.

Как выяснилось, беспокоилась я зря — слуги начинали работу рано, и по дороге вниз я то и дело встречала тех, кто занимался уборкой. Моего появления в столовой никто не ожидал — кто-то из слуг стелил на большой овальный стол свежую скатерть, еще одна горничная ставила в вазы на подоконниках только что срезанные букеты. Увидев меня, она изъявила немедленную готовность бежать на кухню и поторопить поваров. Я успокоила ее, что никакой спешки нет, и завтрак мне подали минут через двадцать — омлет, свежие рогалики, ветчину, сыр, масло. Во время еды я продолжала думать о том, что видела во сне, и эти мысли нравились мне все меньше и меньше. Интересно, стало ли известно об этом заговоре вампирам и эльфам? Если целью заговорщиков действительно была война, то они преуспели — Кровавая война была страшной и разрушительной. И чем же все закончилось?

После завтрака я поднялась обратно и принялась переодеваться. На завтрак я надела платье, чтобы не шокировать окружающих видом женщины в брюках, и теперь с удовольствием достала из шкафа рубаху и штаны. Нет, платья — это, конечно, хорошо, но в них ни мечи, ни кинжалы с собой не возьмешь, а без оружия я чувствовала себя практически голой. Поверх рубашки пошел корсет, на ноги — сапоги, а сверху я надела короткую куртку, в которой в прошлом году приехала в Госфорд. Волосы заплела в косу, а затем принялась вооружаться — перевязь с сардами, в сапогах спрятала кинжалы, а в рукава убрала метательные звездочки. «Не перестаралась ли», — подумала я, рассматривая затем себя в зеркале. Вроде не на войну собралась, на кой демон тебе с собой целый арсенал? С другой стороны, мало ли что случится?

Мое отражение, кстати, мне понравилось. Высокая, стройная, но в то же время не такая худая, как во время жизни в Дионе. Относительно спокойный год жизни в академии сказался, не иначе. Бледная, правда, но на мою кожу загар не ложился в принципе из-за крови матери — темной эльфийки. Коса спускалась чуть ниже середины спины, а в темно-зеленых глазах сейчас было выражение предвкушения и заинтересованности. Все-таки я очень надеялась, что нам удастся сегодня сдвинуть дело с мертвой точки и хоть что-то прояснить.

Может, если моя мать действительно была красавицей, и, но словам Агаты, я и в самом деле на нее похожа, мне все же что-то перепало от ее красоты? Да, я совсем не похожа на изящных золотоволосых леди Алину и сестер, но, возможно, это не единственный эталон женской красоты?

Интересно, а какой женский тип нравится Адриану Вереантерскому?

У отражения в зеркале забавно округлились глаза, когда я осознала, какая мысль меня только что посетила. Мне-то какое до этого дело? С архивампирами нельзя общаться больше, чем это необходимо, ибо может быть чревато последствиями, и единственное, что должно меня беспокоить — это замысел Раннулфа. Что-то я в последнее время совсем расслабилась, раз начала думать о своем главном враге как о человеке!

А ведь действительно что-то изменилось. Почему-то вчера у меня не возникло и тени сомнения в том, стоит ли вообще отправляться куда-то в компании одного только архивампира, при этом никого даже не предупредив! И даже сейчас я нисколько не сомневалась в правильности принятого решения, хотя не предупредила о своих планах ни Бьянку, ни Вортона, ни друзей! Они, кстати, до сих пор даже не знают, что я нахожусь в королевском дворце в Оранморе. А ведь если что-то пойдет не так и король поймет, кто я, мои друзья наверняка никогда и не узнают, в какой канаве искать мой труп! Откуда такая потрясающая уверенность в себе и доверие к Адриану? Что со мной творится?

В дверь деликатно постучали, и я даже с каким-то облегчением отмахнулась от этих сложных раздумий. Все равно я не знала, как ответить на все эти вопросы.

— Готовы? — спросил Адриан, когда я открыла дверь. Он сменил парадное одеяние на одежду простого воина, снял корону и какие-либо другие отличительные знаки, которые выдавали бы в нем короля, а за его спиной я увидела хорошо знакомые мне рукояти сардов. Длинные темные волосы снова были перехвачены ремешком, на виске белел небольшой шрам. Вампир был сосредоточен и деловит, но без той холодности, которая в прошлом году в Госфорде, а до того еще в Дионе и Ленстере так бросалась в глаза. М-да, когда он не изображает из себя ледяную статую или бога, с легкостью распоряжающегося чужими жизнями, с ним действительно можно иметь дело.

— Да. Мы идем на улицу?

— Нет. — Он покачал головой. — Не хотелось бы ставить в известность о нашей вылазке всех, кто попадется по пути. Я открою портал прямо из вашей комнаты, если вы не возражаете.

«Если вы не возражаете», надо же как! Я посторонилась, пропуская архивампира внутрь.

— Конечно.

На создание портала у него ушло несколько минут, а затем в комнате заполыхала знакомая воронка. Правда, в отличие от портала, которым я перенеслась из Ленстера в Дион два года назад, пламя этого было не белым, а иссиня-черным. Ну, это неудивительно — тот портал создавал светлый маг, а этот — темный…

Адриан исчез в воронке первым, я шагнула следом. На секунду меня со всех сторон окружили языки темного огня, неспособные обжечь, а затем я обнаружила себя стоящей на проселочной дороге у широко раскинувшегося луга. В отличие от ясного утра в Оранморе здесь небо было затянуто тучами, и слегка накрапывал дождь. Пока я оглядывалась, воронка портала пропала, а архивампир осмотрелся, пытаясь сориентироваться.

— Где мы? — задала я самый закономерный вопрос.

— На северо-западе Аркадии, далеко от столицы. Здесь находится деревня Речная, в которой до недавнего времени жил архимаг-некромант Приам, учитель Раннулфа Тассела, — пояснил Адриан, определившись с направлением, и мы зашагали по дороге. Дождь, похоже, начался только что, судя по дороге, — сухой и местами растрескавшейся.

— А почему он уехал в деревню? — удивилась я, не обратив внимания на то, что архивампир говорил о некроманте в прошедшем времени. На мой взгляд, архимагу в деревне делать было нечего, даже захолустный город ему подходил бы больше.

— Точнее, не совсем в деревне, — поправился тот. — Дом Приама находится в стороне от Речной, там он предпочел жить отшельником. Но нам так даже удобнее — никто не помешает разговору.

Нам бы в любом случае никто не помешал, мысленно усмехнулась я. Сунься любой посторонний во время этого важного разговора — и архивампир от него взмахом руки мокрого места не оставит.

Тем временем мы обогнули по дороге небольшую рощицу, и прямо перед нами открылась деревня — небольшая, дворов на тридцать. С первого взгляда стало понятно, что там что-то случилось: в небо над одним из домов устремился высокий столб черного дыма, а чем ближе мы подходили, тем отчетливее до нас доносились крики и суматоха. Вдобавок ко всему на наше появление местные не обратили никакого внимания, они были слишком заняты пожаром, вспыхнувшим в доме на центральной улице. Часть деревни собралась толпой неподалеку и увлеченно глазела на происходящее, время от времени раздавались женские причитания и стенания. Мужская часть населения была занята тем, что курсировала по маршруту дом — колодец — дом, но было очевидно, что здание не спасут, поскольку двухэтажное строение было полностью охвачено огнем, и сейчас гораздо важнее было не дать пламени перекинуться на соседние дома. Невысокий коренастый мужик, заросший бородой по уши, руководил процессом тушения, зычным голосом отдавая команды и для пущей убедительности отчаянно жестикулируя, благодаря чему становился похож на ветряную мельницу. Должно быть, местный староста.

Как и следовало ожидать, архивампира происходящее заинтересовало мало, и он уверенно пошел дальше по улице, не остановившись ни на минуту. Мысленно пожав плечами, я последовала было за ним, но тут до меня донесся крик:

— Анна! Боги, нет, пожалуйста, она не может уме… — Голос сорвался и перешел в рыдание, а я, споткнувшись, остановилась и с ужасом посмотрела на человеческое жилище, в одночасье превратившееся в один большой костер. Так кто-то остался внутри? Боги, но в этом пекле выжить невозможно! Дело даже не в том, что можно сгореть заживо, а в том, что в угарном дыму задохнешься гораздо раньше!

Меня прошиб холодный пот. Не знаю, почему я так поступила, ведь я никогда не стремилась к тому, чтобы стать благородной героиней, которая просто не способна пройти мимо чужого несчастья. Но как только я представила себе смерть от удушья — а я прекрасно знала, как это бывает, поскольку не раз видела во сне, как умирали Этель Этари и ее сын, — все мысли просто вылетели из моей головы. Не думая, что делаю, я развернулась и направилась прямо к горящему дому. Остановилась только тогда, когда до меня стал отчетливо доноситься жар огня. Сквозь гул пламени и треск полыхающего дерева я услышала удивленные восклицания и крики — кажется, меня наконец-то заметили. Но это все было не важно, поскольку я закрыла глаза и начала вспоминать занятия магистра Виттории. Тушить огонь водой смысла нет — я хоть и могу создать ее прямо из воздуха, но все равно не знаю, с какой стороны стоит подходить к пожару, чтобы получилось максимально эффективно. Но ведь маг может почувствовать стихию и управлять ей напрямую…

Расслабившись и закрыв глаза, я и в самом деле скоро начала ощущать огонь как отдельную силу, с которой могу справиться. Этот процесс сложно объяснить, но маги-стихийники могут воспринимать стихию как часть себя. Наш боевой факультет изначально относился к стихийному, и поэтому подобной магии учили и нас. «Почувствовав» огонь, я начала медленно тянуть из него энергию, вынуждая потухнуть и надеясь, что еще не слишком поздно. Только бы получилось, только бы получилось… Я столько раз была свидетелем смерти от нехватки кислорода и ничего не могла поделать, что просто не могу позволить здесь кому-то умереть такой страшной смертью!

Но затем я поняла, что моих сил не хватает. Все же стихийником я не была, а огонь успел охватить весь дом, и погасить его самостоятельно я не смогла бы. Голова закружилась — силы стремительно заканчивались, а до успеха было еще далеко — и я покачнулась. Неужели мои усилия были напрасны?

Подумав об этом, я почувствовала, как кто-то перехватывает у меня управление стихией. Поскольку маг был темным, как и я, у меня не возникло никаких болезненных ощущений от такого вмешательства, и я распахнула глаза. Под моим воздействием огонь оставил второй этаж, а сейчас прямо у меня на глазах за каких-то две секунды пропал целиком. В то же мгновение вокруг воцарилась тишина, которую нарушали только квохтанье кур и лай собак. Повернув голову, я увидела в шаге от себя архивампира, который смотрел на меня со странным выражением лица и явно ожидал объяснений. Сомнений в том, кто только что мне помог, не было. А обернувшись, я натолкнулась на растерянные взгляды крестьян, в которых изумление медленно сменялось благоговением по мере осознания того, что произошло. Еще бы — маги по собственной инициативе вмешались и помогли!

Вспомнив о причинах своего вмешательства, я торопливо бросилась к дому, надеясь, что он не обвалится мне на голову, и на ходу создавая воздушный фильтр вокруг лица. Внутри было темно — свет, пробивающийся в окна, заглушала копоть, покрывшая стены. Пробираясь сквозь обгоревшую мебель, я вертела головой по сторонам, пытаясь найти выживших. И точно — у дальней стены я заметила кучу тряпья, которая при ближайшем рассмотрении оказалась девушкой лет шестнадцати. Она была без сознания, дышала тяжело, но ожогов я на ней не увидела, хотя кожа была заметно покрасневшей. Оттянув веки, я увидела расширенные зрачки и ярко-красный цвет слизистых оболочек. Расстегнув на девушке воротник, я создала вокруг ее лица такой же фильтр, как у себя, а затем начала использовать целительские плетения, чтобы очистить кровь.

Раздался шум, послышались шаги, потом аккуратно стали раздвигать обломки мебели — местные начали заходить в дом. Кто-то ахнул за моей спиной и бросился к девушке на полу.

— Анна! Живая! — Какая-то женщина лет тридцати пяти, внешне похожая на девушку, оторвалась от тела и посмотрела на меня так, словно увидела перед собой посланника богов. — Госпожа, спасибо вам… Я сделаю для вас все, что захотите…

— Ее надо вынести на воздух, — тоном опытной бабки-знахарки заявила я. — Только положите ее на бок и укутайте чем-нибудь, чтобы избежать переохлаждения.

— К-конечно, — торопливо кивнула она. — Сит, Рон, вы все слышали?

Двое парней, судя по всему, — братьев девушки, подошли и аккуратно подняли Анну. Женщина отошла, чтобы проверить, не уцелело ли хоть одно одеяло, а я поднялась на ноги и вышла из дома.

«Все-таки как хорошо быть магом», — подумала я, обозрев открывшуюся мне картину. Накрапывавший дождь полил уже по-настоящему, но никто из крестьян и не думал расходиться. Однако в то же время на улице было тихо — местные собрались толпой и почтительно молчали. Адриан ждал меня в отдалении, и никто из крестьян не рискнул подойти ближе и докучать вопросами. На меня они смотрели в немом поклонении, и даже мой внешний вид не вызывал никакой возмущенной реакции, хотя наверняка здесь в штанах могли себе позволить разгуливать только шлюхи. Провожаемая взглядами, исполненными благоговения, я подошла к архивампиру. Тот никак не показал, что чем-то недоволен, и мы молча продолжили свой путь. Последовать за нами никто не посмел.

— Извините за задержку, — наконец нехотя сказала я, когда мы прошли деревню насквозь и покинули ее. К тому моменту мое головокружение прошло, и я обратила внимание, что молчание начало затягиваться. — И спасибо за помощь. Без вас я бы не справилась.

Хотелось бы знать, почему он вмешался и помог? Архивампира не интересуют проблемы людей, и, не будь меня рядом, он точно бы просто прошел мимо. Что же заставило его изменить своим правилам?

— Я не сержусь, — после паузы ответил Адриан. Осторожно взглянув на него, я увидела, что он не врет — его лицо было скорее задумчивым. — Но я не понял, почему вы вмешались. Какое вам дело до всех этих людей?

Я неопределенно пожала плечами, не зная, что ответить. Не могла же я ему объяснить причину своего отвращения к подобной смерти! Ведь это и в самом деле странно — есть много способов умереть медленно и мучительно, но меня вывело из равновесия именно удушье!

— Я не знаю, — наконец хмуро сказала я. — Наверное, вы правы, и большинство магов в этой ситуации просто прошли бы мимо. Возможно, дело в том, что когда-то я была уверена, что магия нужна мне для того, чтобы помогать людям. — Это было еще в те времена, когда я думала, что стану целителем, как и Мариус. — Я просто не могла пройти мимо, понимаете?

— Понимаю, — согласился Адриан, с интересом глядя на меня. — Вы очень благородны.

Я махнула рукой.

— Дело не в благородстве. Благородство — это когда ты, совершая хороший поступок, при этом чем-то жертвуешь, а я не жертвовала ничем, кроме вашего драгоценного времени. Надеюсь, вы простите меня за эту вольность?

— Прощу, — согласился он. — И все же мне кажется, что в вашем случае речь шла именно о благородстве. Ведь вы не потребовали ничего за спасение девушки, помогли совершенно бескорыстно.

Я прекратила шагать и посмотрела на него. Архивампир удивленно приподнял брови, но тоже остановился и вопросительно взглянул на меня.

— Как и вы, ваше величество, — заметила я. — Ведь вы тоже вмешались и помогли без какого-либо вознаграждения. Чем же руководствовались в этой ситуации вы? Благородством?

Самое интересное было в том, что вопрос не был риторическим, и мне в действительности хотелось услышать его ответ. В глазах Адриана вспыхнул незнакомый мне огонек, а затем он подошел практически вплотную ко мне, так что мне даже стало неуютно.

— Может, я стремился помочь не крестьянам, а вам? — предположил он.

Подняв голову и взглянув ему в лицо, я вздрогнула — он оказался слишком близко и смотрел на меня со странным выражением, которому я никак не могла найти определения. У меня взмокли ладони, и колотилось сердце, но страха не было. Боги, да что со мной творится? Моргнув пару раз, чтобы стряхнуть наваждение, я с усилием сделала шаг назад и очень официальным, «канцелярским» тоном произнесла:

— В таком случае я очень благодарна вам, ваше величество. Не пора ли нам продолжить путешествие? Нам же, кажется, необходимо успеть до полудня?

Адриан недоуменно нахмурился, явно ожидая от меня какой-то другой реакции, но затем указал рукой на дорогу:

— Тогда в путь.

Я вздохнула с облегчением, когда он наконец-то отвернулся от меня, и мы продолжили путь. Но, как оказалось, вопросы у Адриана еще не иссякли.

— Если вы собирались использовать магию, чтобы помогать людям, почему же вы пошли учиться на боевой факультет? — спросил он через несколько шагов. — Поскольку вы темная, путь на факультет целителей для вас закрыт, но ведь можно было бы пойти к стихийникам.

Вы не поверите, ваше величество, но это было сделано для того, чтобы защитить себя от вас.

— В прошлом году вы сами говорили мне, что мне стоит учиться боевой магии. История с Раннулфом доказала, как важно уметь сражаться, — сказала я, радуясь, что смогла найти подходящее объяснение.

— И все же очень немногие девушки выбирают стезю боевого мага, — упорно продолжил Адриан гнуть свою линию. — Не могло же столкновение с архимагом так сильно определить вашу дальнейшую судьбу.

Вот настойчивый. Что же он хочет от меня услышать?

— Я не имел в виду, что вы выбрали неправильно, — добавил он, окончательно сбивая меня с толку. — Но мне любопытно, почему красивая молодая девушка сначала учится в одной из самых элитных боевых школ на материке, а затем идет на факультет боевой магии? Откуда такая воинственность?

«Ага, все-таки он считает меня красивой», — довольно подумала я, а затем начала размышлять над его словами. Поверьте, ваше величество, вы бы на моем месте и не с такой воинственностью относились к окружающему миру. Но, пожалуй, про полчища врагов ему рассказывать не стоит. И так я уже могла как-то выдать себя, когда заговорила о принцессе Корделии, так что не стоит усугублять ситуацию.

— Мне нравится свобода, которую я получаю благодаря своим умениям, — открыла я «полуправду». В некотором роде это было одной из причин, почему я так стремилась научиться защищать себя. — Мне нравится ни от кого не зависеть и самой распоряжаться собственной судьбой. Вас это удивляет?

— Нисколько, — не колеблясь, уверенно произнес Адриан, и я вспомнила, что у вампиров и эльфов женщина пользуется большей свободой, чем у людей, не говоря уже о женщинах-магах, которые вообще могли заниматься тем, чем хотели. Взять ту же Оттилию, которая точно так же, как и я, отправилась учиться в Госфорд. — Но не думаете же вы, что вам всю жизнь удастся оставаться настолько независимой?

— Что вы имеете в виду? — разом насторожилась я. Он что, все-таки догадался о том, кто я? Почему в будущем мне не удастся быть свободной?

— Рано или поздно вы выйдете замуж, и тогда ваша абсолютная независимость перестанет казаться настолько важной, — пояснил Адриан.

Секунду я молча обдумывала его слова, а потом… расхохоталась в полный голос, но смех прозвучал неестественно и фальшиво. Вот уж чего я совсем не ожидала услышать, так это подобного заявления!

— Не сочтите за дерзость, ваше величество, — отсмеявшись, выдавила я, не чувствуя на самом деле никакого веселья. — Но вы не правы. Замужество никогда не было моей целью, и я сильно сомневаюсь, что в мире найдется хоть один человек, который согласился бы на мне жениться. По той простой причине, что в браке со мной любой мужчина потеряет гораздо больше, чем приобретет.

— Вы слишком самокритичны, — внимательно взглянув на меня, уверенно отозвался Адриан. — И очень молоды. Думаю, однажды вы измените свое мнение.

— Возможно, — нейтрально отозвалась я, не видя смысла в продолжении этого странного разговора. Все равно я не смогу убедительно объяснить свое заявление, хотя оно не было ни надуманным, ни, как выразился Адриан, самокритичным. Ну какой мужчина захочет жениться на девице без роду без племени, которую ненавидят за одни только краснеющие глаза?

Впрочем, я уже давно думала об этом совершенно спокойно. Выходить замуж в ближайшее время я совершенно не собиралась, и меня вполне устраивала моя нынешняя жизнь.

Задумавшись, я чуть не поскользнулась и едва не наступила в глубокую лужу. Откуда она взялась, ведь когда мы сюда только перенеслись, дорога была совершенно сухая?.. Я осмотрелась и с удивлением обнаружила, что вокруг давным-давно поливает дождь, который тем не менее не причинял мне ни малейшего беспокойства. Взглянув магическим зрением, я увидела, что нас с архивампиром окружало что-то вроде защитного поля, не пропускающего внутрь воду и ветер. Кто продолжал удерживать его вокруг нас, было очевидно, и я с благодарностью взглянула на своего спутника. Я такое поле ставить не умела, а перспектива промокнуть по дороге была крайне непривлекательной.

Пока я рассматривала защитный купол, пытаясь запомнить плетение, Адриан остановился.

— Вот мы и на месте.

Вернув обычное зрение, я с удивлением обнаружила, что вампир привел меня на… кладбище.

Ничего не понимая, я послушно пошла за Адрианом, который уверенно направился вперед. И что мы здесь делаем? Да, Раннулф — некромант, и можно предположить, что его учитель тоже специализируется именно на работе с мертвецами, но не могли же мы прийти сюда, чтобы застать некроманта непосредственно на «рабочем месте»! Само кладбище из себя, кстати, не представляло ничего интересного — не очень ровные ряды могил, большинство из которых давным-давно заросло, но попадались и относительно свежие. Раскисшая от дождя земля чавкала под ногами, пока мы пробирались вперед. Наконец, когда мы добрались до самого, по моим представлениям, дальнего угла кладбища, Адриан остановился у неухоженной могилы с кривовато стоящим надгробным камнем.

Откровенно говоря, происходящее мне не слишком нравилось. Архивампир, приведший меня не куда-нибудь, а на кладбище — слишком символичная картина.

— Это здесь, — сказал Адриан, не видевший, к счастью, моей тревоги. — Вот могила Приама.

Я перевела на него слегка дикий взгляд.

— Он что?..

— Архимаг умер пять лет назад, — подтвердил Адриан. — Однако сей печальный факт не помешает нам расспросить его.

Я с сомнением поджала губы, но спорить не стала. Архивампир наверняка знает, что делает, так что мое дело — просто молча стоять и смотреть. Хотя…

— А как вы узнали, что это именно его могила? — Я повнимательнее взглянула на надгробие, но там не было ни имени, ни какой-либо другой информации об умершем. Нет, я могу предположить, что шпионы Адриана не только нашли нужную деревню, но и дотошно выяснили, что произошло с архимагом и где он похоронен, чтобы их драгоценному правителю осталось только прибыть на нужное место, но уверенность и скорость, с которой Адриан нашел нужное место, удивляли.

— Вокруг нее очень сильны магические эманации, — рассеянно пояснил Адриан, осматривая могилу и прикидывая что-то в уме. — Приам был очень силен, раз они до сих пор не рассеялись, хотя и прошло уже пять лет.

— Я ничего не вижу, — буркнула я себе под нос, взглянув магическим зрением, но архивампир все равно услышал.

— Это некромантия высшего порядка, которой вас не обучали.

Я замолкла, а Адриан скомандовал:

— Встаньте ближе ко мне.

Я послушно приблизилась, а затем увидела, как вокруг нас замерцало защитное поле. Этот щит не относился к тем, которые нас учили создавать Лэшел и Вортон, это была совершенно иная магия. Некромантия, насколько я могла судить, поскольку мои познания в этой области ограничивались годом занятий в академии и пролистыванием книг, принадлежавших Мариусу. Вдобавок щит был сплетен настолько искусно, что разрушить его или пробить не представлялось возможным. Мне до такого мастерства никогда не дорасти.

Вокруг могилы один за другим вспыхнули сложные символы, которые можно было увидеть только магическим зрением, а затем Адриан начал читать заклинание. Не прерываясь, он вытащил кинжал и порезал ладонь, откуда на могилу закапала кровь. Уж не знаю, было ли это действие заклинания, но темно-алые капли буквально клубились тьмой, и я, кажется, впервые за всю жизнь осознала, как сильно архивампиры отличаются от обычных магов. И неудивительно, что Хель — богиня смерти, само олицетворение тьмы — так им покровительствует. Будь я до сих пор светлым магом, мне наверняка бы стало физически плохо от такой близости к тьме. Но поскольку уже два года была темной, я лишь ощущала присутствие чужой силы, которая давила, но не причиняла боли. Высокая темная фигура в центре защитного поля продолжала читать заклинание, в котором мне ни слова не было знакомо, а вокруг нас продолжала разворачиваться невероятно сложная спираль магического плетения. Эта картина смотрелась очень внушительно, и я поежилась.

Адриан замолчал, и я увидела, что воздух перед нами задрожал. Сначала ничего не происходило, но потом ниоткуда возник белый дым, который на глазах видоизменялся, превращаясь в странные, ни на что не похожие фигуры, а затем наконец принял очертания человека. Я моргнула, но он никуда не исчез, а вместо этого окончательно сформировался, и перед нами завис призрак немолодого мужчины. Если это и в самом деле был архимаг, о котором говорил Адриан, то я бы никогда не поверила, что он умер от старости — мужчине нельзя было дать больше шестидесяти лет. Тот же Элридж, преподававший у нас историю магии, был гораздо древнее на вид. Призрак взирал на нас с нескрываемой яростью, и у меня было секунды две, чтобы рассмотреть его, поскольку, оглядев нас, он попытался наброситься на наглецов, осмелившихся потревожить его покой. Однако защита Адриана оказалась сильнее, и у того ничего не вышло. Он предпринял две или три попытки прорваться к нам, при этом издавая пронзительный вой, который болезненно резал уши, затем немного успокоился, остановился и с интересом посмотрел на защитный круг.

— Сильный юноша, — наконец задумчиво изрек он, вызвав у меня нервный кашель. У меня бы в жизни не хватило фантазии подумать об архивампире как о «юноше». — И наглый. Немногие осмелятся выдергивать души умерших из загробного мира.

Я молча переводила взгляд с архимага Приама на Адриана и обратно. Так это не просто неупокоенное привидение, которые чаще всего встречаются именно на кладбищах? Но ведь для того, чтобы вернуть дух из мира мертвых в наш, нужно огромное количество магических сил и очень тонкая работа с магическими потоками, а с ними могут справиться только самые опытные некроманты! А… Ну да, лучших некромантов, чем архивампиры, в мире нет, я совсем забыла…

— У меня была веская причина, чтобы потревожить вас, магистр, — вежливо ответил Адриан. — И я надеялся, что вы сможете нам помочь.

Архимаг коснулся призрачной рукой границы защитного поля, еще раз убедился, что ему его не преодолеть, и лениво осведомился:

— А зачем мне тебе помогать? Не припомню, чтобы вампиры хоть когда-то опускались до того, чтобы просить помощи у людей.

Перехватив взгляд Адриана, я вышла вперед, и Приам сразу отвлекся на меня.

— А вы, юная леди, зря связались с архивампиром, — поучительным тоном заявил он, изучив меня с ног до головы, и у меня возникло отчетливое ощущение, что он просто развлекается. — Куда только ваши родители смотрели?

Я усмехнулась, однако на провокационный вопрос предпочла не отвечать.

— Простите нас за беспокойство, магистр, однако, прошу вас, выслушайте нас. — Приам молчал, и я торопливо продолжила: — Речь пойдет о Раннулфе Тасселе. За последние полтора года он провел пять запрещенных ритуалов, убив в общей сложности шестьдесят человек. Точнее, не человек. Его никто не может остановить, поскольку мы не можем понять, какую цель он преследует и сколько жертв еще ожидать. Вы были с ним во время всей его научной работы и наверняка можете предположить, что он задумал.

Архимаг продолжал смотреть на меня, и я в первый момент не поняла, услышал ли он мои слова или целиком ушел в свои думы. Но затем он улыбнулся и неторопливо пролетел взад-вперед, делая вид, будто размышляет.

— Пожалуй, я согласился бы обсудить ваше дело, — сообщил он с неприятной ухмылочкой, от которой у меня сразу возникло ощущение подвоха. — Но у меня есть… условие.

— Какое же? — не скрывая подозрения, спросила я.

— Выйдите ко мне, юная леди, — предложил Приам. — Вам не кажется, что это невежливо — разговаривать с тем, кто во много раз старше вас, через какую-то стену?

Если честно, я совершенно не знала, как мне может навредить бестелесный призрак, и потому не видела большого смысла в щите вокруг нас. Ну, раз архимаг настаивает, почему бы и нет?

Я сделала шаг вперед, намереваясь преодолеть границу круга, но в ту же секунду почувствовала на своем плече руку, вынуждающую меня остановиться.

— Нет, — ровным голосом произнес Адриан, обращаясь к призраку.

Тот обиженно надул губы, и я окончательно укрепилась во мнении, что он просто играет с нами. И почему мне нельзя было выйти? Адриан явно понимал, о чем шла речь, а Приам и не думал настаивать, так что я сделала вывод, что какая-то угроза все же существовала. Архивампир продолжал невозмутимо смотреть на призрака, и в какой-то момент тот стушевался и уже нормальным голосом сказал:

— Ну ладно. Но защиту действительно убери — сам знаешь, она плохо влияет на призраков. Мы ощущаем сильный дискомфорт.

Адриан смерил призрака тяжелым холодным взглядом.

— Дотронешься до нее хоть пальцем — и я тебя развею. Не будет возвращения в мир мертвых и не будет вечного скитания по этому кладбищу, ты просто перестанешь существовать.

Я вздрогнула, не веря собственным ушам, а Приам насмешливо прищурился.

— Примеряешь на себя обязанности бога? Сил-то на такой сложный ритуал хватит?

— Хватит, — тем же жутко спокойным тоном подтвердил архивампир.

Призрак пожевал губами, сердито хмурясь и явно не желая признавать поражение, но, взглянув на бесстрастную маску на лице вампира, нехотя кивнул.

— Хорошо.

В тот же момент защитный круг пропал. Приам вздохнул с облегчением и уже более бодрым тоном продолжил:

— Значит, Раннулф? А вы уверены, что ритуалов было пять? Насколько я помню, максимум, который мог бы понадобиться, — это три жертвоприношения по двенадцать человек.

— После первых двух цепь прервалась, и Тасселу пришлось начинать работу заново, — ответил Адриан, не спуская глаз с архимага. — Так какую цель он преследует?

— Раннулф всю жизнь стремился к тому, чтобы научиться воскрешать людей из мертвых так же, как архивампиры, — без малейших колебаний отозвался Приам. — Даже больше — он хотел воскрешать их, не превращая в вампиров, и спустя неопределенный срок после смерти. Сутки, год или десять лет — не важно.

Архивампир приподнял брови.

— Это невозможно.

— Почему? — рискнула спросить я, вспомнив все, что я читала об исследованиях Тассела.

— Потому что человека можно воскресить буквально в течение пары часов после смерти. Потом в теле не остается уже никаких жизненных сил, и даже у архивампира не хватит сил, чтобы…

Тут он оборвал себя на полуслове и перевел взгляд на архимага.

— Совершенно верно, — благодушно подтвердил Приам, сразу поняв ход мыслей Адриана. — Есть прекрасные, хоть и запрещенные ритуалы для того, чтобы накопить достаточно сил для подобного. Кажется, с чем-то подобным вы и имеете дело?

— Даже с достаточным количеством сил архимагу не справиться с таким объемом работы, — возразил Адриан.

— Но ведь он использует помощников, — тихо напомнила я. — Помните, в Госфорде с ним было двое магов, которые погибли при взрыве?

Архивампир снова задумался, что-то для себя решил и ровно спросил:

— Для чьего воскрешения ему могла понадобиться сила от трех жертвоприношений?

Приам развел руками.

— Не имею представления. Это могут быть несколько человек, умерших пару-тройку десятилетий назад, а может быть, кто-то один, кто покинул наш мир лет сто назад.

— Но вам Раннулф никогда не говорил, кого он хотел бы вернуть? — не выдержала я.

Призрак только фыркнул.

— Вы переоцениваете степень доверительности наших отношений, юная леди, — а затем недовольно добавил: — Молодые люди, вы выяснили все, что хотели? Можно уже вернуть меня обратно?

— Последний вопрос, — торопливо сказала я, прежде чем Адриан успел ответить. — Какая связь между городами, в которых Раннулф проводит ритуалы?

К моему глубокому разочарованию, Приам пожал плечами.

— Когда мы еще работали с Раннулфом вместе, наши исследования не показали, что места ритуалов имеют принципиальное значение. Выбор городов мог быть случайным.

— Спасибо, — расстроенно сказала я. Вот демон, а я так надеялась, что наконец-то удастся разложить все по полочкам!

— Спасибо, магистр, — сказал Адриан и начал создавать новое плетение. Приам терпеливо ждал, а затем исчез так же, как и появился — сначала человеческие очертания дрогнули и расплылись белым туманом, а потом пропал и он. Мы остались на кладбище одни, и теперь ничто не напоминало о том, что здесь только что был кто-то еще.

Отпустив архимага, Адриан начал создавать новое плетение. Я не мешала, и вскоре перед нами темным огнем вспыхнул новый портал, на создание которого у архивампира ушло гораздо меньше времени, чем сегодня утром. На этот раз Адриан жестом предложил мне пойти первой, и я без возражений шагнула в воронку.

Вспышка пламени — и я обнаружила, что стою посреди какого-то парка. Его можно было бы даже принять за настоящий лес, если бы не широкая, посыпанная гравием дорожка, деревья, росшие в некотором отдалении от нее, и очертания дворца далеко на заднем плане. Дождя не было, но небо было затянуто хмурыми тучами. И еще было очень тихо.

Нет, это мы не в Оранморе. Я не помню, чтобы там был такой парк, да и дворец казался совсем незнакомым.

За спиной захрустел гравий — Адриан вышел следом за мной. Обернувшись, я увидела, как исчезает портал, а затем вопросительно взглянула на короля. В этот момент он показался мне заметно уставшим, хотя еще минуту назад выглядел точно так же, как и всегда. Хотя что тут удивительного? Мариуса выматывало создание только одного портала, а архивампир мало того, что дважды переносил нас из одного места в другое, так еще ритуал вызова умершего отнял у него огромное количество сил. А Адриан все же не бог, чтобы использовать настолько энергозатратные ритуалы без каких-либо последствий.

Интересно, а я сейчас смогла бы его победить? Вопрос мелькнул и сразу же пропал. Прежняя Корделия, которая только-только сбежала и остро ненавидела весь окружающий мир за то, что тот в одночасье от нее отвернулся, возможно, и воспользовалась бы такой возможностью. Нынешняя — нет. Слишком многое с тех пор изменилось.

— Надеюсь, вы не возражаете, что мы не отправились прямиком в Оранмор, — сказал Адриан, ничего не знавший о моих мыслях. — Но прежде чем делиться с прочими магами и правителями той информацией, которую мы узнали, сначала надо ее обдумать. А здесь никто не будет мешать.

У меня появились нехорошие подозрения.

— Так мы сейчас в…

— В Бэллиморе, — подтвердил мою догадку Адриан. — Добро пожаловать в столицу Вереантера.

О боги… Откровенно говоря, попасть, сама того не подозревая, в логово олльфара как-то не входило в мои планы. Уцелеть в столице вампиров, если что-то пойдет не так, у меня шансов нет, а сбежать и подавно — здесь не спрятаться, и первый же встречный вампир меня выдаст. С другой стороны… Когда еще выпадет шанс здесь побывать?

К счастью, сам Адриан не видел, как я занервничала, поскольку уже перешел непосредственно к размышлениям. Я напомнила себе, что разгадать замысел Раннулфа было и моей целью, и присоединилась к архивампиру, который направился по дорожке куда-то вглубь парка.

— Почему мне нельзя было выходить из круга? — спросила я, вспомнив, с чего начался разговор с Приамом. — Что призрак мог мне сделать?

— Он мог вселиться в вас, — без малейшего удивления отозвался Адриан. — Даже не преследуя никакой злой цели. Форма духа настолько отличается от обычной телесной, что все призраки испытывают бесконтрольное желание вернуть себе физическое тело, и именно поэтому некроманты никогда не работают на кладбищах, не поставив предварительно защиту.

Не слышавшая ранее ни о чем подобном, я только растерянно хлопала глазами, осознавая, от чего меня спас Адриан — быть одержимой духом трехсотлетнего архимага, не имея возможности сопротивляться и вернуть себе контроль над собственным телом!

— Спасибо вам, — наконец выдавила я, в полной мере оценив эту перспективу.

— На здоровье.

Я украдкой взглянула на своего спутника. Адриан был мрачен, целиком погрузился в свои мысли и на меня не смотрел. А ведь он не просто удержал меня от необдуманного выхода из круга, но и запретил Приаму приближаться ко мне! Причем в такой… очень жесткой форме запретил. Быть просто стертым с лица земли, лишенным даже посмертного существования — это страшная участь. Тогда почему? Зачем ему снова спасать мою жизнь? Даже не столько жизнь, сколько просто душевное спокойствие? Он же в этот раз не давал никому обещания защищать меня!

— А вы что скажете о словах Приама? — вернул меня в реальность голос Адриана.

— Я не вижу причин не верить ему, — призналась я. — Хоть и кажется крайне маловероятным, что Раннулф научился воскрешать мертвых, но доказательств обратного у нас нет. Другое дело — кого он так отчаянно хочет воскресить? Свою погибшую семью?

— Вы думаете? — усомнился Адриан.

— Я не знаю. Просто не могу понять, чего он хочет добиться. Вернуть все, как было? Ваше величество, — тут мне неожиданно стало интересно, — представьте, что вы — архимаг-некромант, у которого сто лет назад во время войны погибла семья. Вы долго, не один десяток лет занимались исследованиями и наконец научились возвращать к жизни мертвых, пусть даже для этого вам бы пришлось принести в жертву еще уйму людей. Что бы вы сделали?

Адриан ответил, не колеблясь:

— Я бы отомстил.

— Что? — Этого я совсем не ожидала и растерялась. — Кому?

— Тому, кто отнял у меня близких, — пожал плечами он. — Сто лет — слишком большой срок, и, как вы говорите, «вернуть все, как было» уже невозможно. Верить в это может только совершенно лишившийся рассудка безумец, а Раннулф на такого не похож.

— Ну, допустим, — сказала я после паузы, поскольку была почти уверена, что целью Раннулфа может быть только воскрешение своих родных, и предположение Адриана меня удивило. — Тогда кому бы он мстил?

— Учитывая, что его родные погибли от рук вампиров, вероятнее всего, он захотел бы отомстить именно им, — задумчиво сказал Адриан. — Но не стал бы он мстить всему Вереантеру одновременно? Надо будет выяснить, кто из высших был тогда в родном городе Тассела. Правда, это не дает никакого ответа на вопрос, зачем Тасселу вообще кого-то воскрешать…

Дальше мы шли молча. Больше никаких полезных соображений мне в голову не приходило, и я принялась рассматривать парк вокруг. Кстати, очень красивый, несмотря на сходство с дикой природой, было очевидно, что за ним ухаживают. Не было больных, мертвых или чересчур разросшихся деревьев, тропинки и дорожки были широкими и аккуратными. Осенью здесь, наверное, особенно живописно, когда листва приобретает множество разных оттенков красного, желтого, оранжевого.

Может, попроситься сюда после академии на работу садовником? Использовать магию земли и жить в тишине и покое, не ввязываясь ни в какие опасные авантюры?

Сделав крюк, мы развернулись и направились в сторону дворца. Адриан при этом ничего не говорил, а я все больше нервничала, поскольку одно дело — побродить там, где меня никто не видит, и совсем другое — попадаться на глаза другим вампирам. Наверное, это глупо? Раз уж меня сюда привел король, нет смысла опасаться его подданных?

— А нам не пора возвращаться? — рискнула все же спросить я, когда основной массив деревьев остался позади, и мы пошли по просторной аллее.

— У нас есть еще пара часов, — успокоил меня Адриан, а затем все же спросил, предлагая мне руку: — Надеюсь, вы не возражаете?

— Ничуть, ваше величество, — любезно улыбнувшись, заверила я и осторожно приняла ее.

В конце концов, он мне сегодня снова жизнь спас. Можно и потерпеть.

Дворец, кстати, был построен из серого камня и по архитектуре напоминал фамильный замок Оттилии — много высоких окон и общее ощущение «ажурности» строения. Местами стены на уровне первого и даже второго этажей разглядеть было невозможно — так густо оплетал их дикий виноград. Ох, рассмотреть бы эту красоту получше со всех сторон изнутри и снаружи… Но, боюсь, на это уйдет не одна неделя — своими размерами дворец не уступал нашему в Дионе, и тому, который был в Оранморе.

Что меня удивило — так это то, что по мере приближения к дворцу нам почти никто не встретился. Только двое низко поклонившихся садовников и вампиры в военной форме у входа, почтительно склонившие головы. Во дворе не было ни сплетничавших слуг, ни толп праздных придворных, которым нечем заняться, — никого. Непонятно, то ли из-за отсутствия монарха все разбрелись по разным закуткам дворца, то ли плохая погода всех распугала, то ли здесь всегда так малолюдно. К слову сказать, неожиданное прибытие короля, который сейчас и на короля-то похож не был, да и вообще должен был находиться за границей, никого не удивило. Демон, как же удобно быть архимагом: захотел — открыл портал и перенесся в противоположный конец материка!

Хотя нет, придворные здесь все-таки были. Это я поняла, когда мы вошли в просторный холл и начали подниматься по широкой лестнице на второй этаж. Помимо чиновников, писарей и прочих вампиров, выполнявших канцелярскую работу, а также слуг, время от времени нам попадались дорого и со вкусом одетые вампиры, приветствовавшие правителя поклонами и реверансами. На меня — единственную не вампиршу в пределах видимости, да еще под ручку с королем — они позволяли себе бросить по любопытствующему взгляду, но не больше. В общем, дисциплина была железной. Жаль, у нас в Дионе такой никогда не было.

Адриан привел меня в просторный кабинет-гостиную и предложил присесть. Помедлив, я сняла перевязь с сардами и опустилась на диван. В тот же момент вспыхнул темный портал, и в кабинете появилось знакомое лицо — архимаг Виктор. Интересно, а телепатическая связь — это очень сложно? Как бы она мне пригодилась!

— Адриан, — поприветствовал он архивампира, нисколько не удивившись тому, что правитель только что вызвал его из Оранмора, а затем повернулся ко мне. — Леди Батори.

— Здравствуйте, — вежливо сказала я, испытывая чувство неловкости. Насколько неприятной была для придворного архимага утрата гримуара, который я два года назад украла?

Впрочем, вопрос был глупый. И так понятно.

В дверь постучали, и вошли еще два высших вампира. Одного из них я видела впервые, хотя холеное породистое лицо показалось мне знакомым. Дорогая одежда, массивный фамильный перстень на пальце, чувство собственного достоинства и значительности выдавали в нем какого-то важного государственного деятеля. При виде второго — светловолосого вампира в военной форме со шрамом на щеке — я едва удержалась от того, чтобы не вздрогнуть. Дориан, командующий армией Вереантера и одно из доверенных лиц Адриана. При нашей последней встрече он проткнул мне сердце мечом, выполняя приказ своего короля. При виде Адриана оба вампира так же, как и остальные, почтительно склонили головы.

— Эржебета, это герцог фон Некер, о котором ты наверняка слышала, — представил первого Адриан. — И Дориан Раньери, командующий армией. Оттавио, Дориан, это леди Эржебета Батори.

Отец Оттилии кивнул и с вежливым любопытством изучил меня, причем сразу стало понятно, что мое имя ему знакомо. Дориан лишь нейтрально кивнул, и я снова восхитилась вампирской выдержкой. Король изволил притащить на экстренное совещание с самыми доверенными лицами никому не известную девицу, вдобавок еще и не вампиршу — и хоть бы кто-то удивился или возмутился! Нет, раз архивампир пожелал, значит, так и должно быть!

— У Приама нет сомнений, что Тассел все же научился воскрешать мертвых, причем спустя неопределенный срок после смерти, — сразу перешел Адриан к делу. — Жертвоприношения ему были нужны для того, чтобы накопить достаточное количество сил, при этом трех ритуалов должно было хватить для любого воскрешения. Можно предположить, что ритуалов больше не будет, но это значит, что Раннулф вплотную приблизился к своей цели.

— Приам не сказал, кого мог захотеть воскресить Тассел? — уточнил герцог.

— Нет. Эржебета предполагает, что свою семью, но это только догадка.

— А что насчет мест ритуалов? — это уже спросил Виктор.

— Ничего. Приам утверждает, что места не важны.

— Я не согласна, — рискнула влезть я. Четверо вампиров, являвшихся самыми важными лицами в государстве, одновременно посмотрели на меня, и от этого внимания мне стало не по себе, но я заставила себя продолжить: — Раннулф мог прийти к противоположному выводу уже после того, как перестал работать со своим учителем. Он слишком сильно усложнил себе задачу, убивая темных эльфов в человеческих городах. И выбор мест тоже странный — между городами в Вереантере, Селендрии и Аркадии одинаковое расстояние, мы по карте проверяли.

После непродолжительного молчания архивампир согласился:

— Значит, не будем терять это из вида. Тогда, Оттавио, продолжай думать над выбором мест. Ищи связь. Виктор, твоя задача — разобраться, какое количество сил необходимо для воскрешения. Сколько людей можно вернуть, и какой давности должны быть трупы. Дориан, а ты проверь, кто из наших во время Кровавой войны оккупировал родной город Тассела и что произошло с его семьей. На этом все. Виктор, откроешь нам портал в Оранмор? У нас очередной Совет на носу.

— Конечно.

Дориан и Оттавио поклонились на прощание и ушли, а затем в кабинете возник очередной портал, который перенес нас троих обратно в Аркадию.

По возвращении в Оранмор вампиры сразу же попрощались и ушли по своим делам, а я отправилась к себе переодеваться. К счастью, по дороге мне не встретился никто из студентов, и мой внешний вид никого не шокировал. В комнате я только успела убрать перевязь с сардами в шкаф и снять куртку, когда в дверь нетерпеливо постучали.

— Кто там? — наученная собственным опытом, сначала спросила я.

— Эржебета, это я, — раздался голос Бьянки.

Я открыла и посторонилась, пропуская ее внутрь. Она влетела в комнату и с порога осведомилась:

— И где ты была все утро? Да еще в таком виде? Никого не предупредила, просто взяла и пропала!

Я неопределенно пожала плечами. С ходу рассказывать подруге подробности утренней вылазки мне не хотелось. Я сама еще не разобралась в том, что произошло. И дело было не только в словах Приама, но и в… остальном. Даже невозможно было вычленить что-то одно, потому что все происшедшее казалось очень странным.

— Меня искал кто-то из преподавателей? — спохватилась я, вспомнив, что вызвать их недовольство было бы некстати.

— Нет, — отрицательно качнула головой Бьянка. — Но вот Аларик тебя искал и расстроился, что ты не предупредила его о своем отсутствии.

— Ну и ладно. — Я умудрилась пожать плечами, одновременно снимая куртку.

Неожиданная реакция Бьянки меня удивила.

— Как это «ладно»? — возмутилась она. — Ты ему, между прочим, нравишься! Может, стоит быть немного полюбезнее?

Я с неподдельным удивлением посмотрела на Бьянку. Она выглядела по-настоящему сердитой и смотрела на меня, не скрывая досады. Да что с ней такое? Откуда у всегда такой спокойной прорицательницы это беспокойство об Аларике?

— А ты не слишком много на себя берешь, пытаясь устроить мою личную жизнь? — с холодком в голосе спросила я.

Бьянка вдруг нахмурилась и посмотрела на меня растерянно, словно пытаясь что-то обдумать.

— Я… я не знаю, — после паузы выдавила она. — Не знаю, почему я так болезненно отреагировала. Извини меня, ладно?

— Ладно, — все еще недоумевая, согласилась я.

— Я пойду, — пробормотала Бьянка и выскочила из комнаты.

Какое-то время я, ничего не понимая, продолжала смотреть на захлопнувшуюся дверь, а затем, достав из шкафа платье, принялась переодеваться.

Остаток дня прошел спокойно. Мое отсутствие прошло незамеченным для всех, кроме Бьянки, так что никто не упрекал меня в том, что я вместо практики шляюсь не пойми где в компании архивампира. После обеда я по привычке отправилась в библиотеку и просидела там до вечера. Меня никто не беспокоил — Бьянка была занята своими предсказаниями, Аларик тоже не появлялся, и у меня было время, чтобы еще раз все обдумать. Никаких ответов на вопросы я, правда, не получила. Я так и не придумала, кого Раннулф мог бы воскресить, и не поняла, по какой причине Адриан так нянчился со мной. Ну, допустим, что моя помощь ему все же была сегодня нужна, хотя я и в этом сомневаюсь. Зачем ему защищать меня от призрака? Зачем помогать с тушением пожара? Что он от меня хочет?

Кстати, интересно, что он рассказал остальным магам и королям? Поставил ли их в известность о том, что запланировал Тассел? Или посчитал, что от них всех толку никакого не будет и, следовательно, тратить время на это смысла нет?

От бесплодных размышлений у меня к вечеру разболелась голова, так что я пораньше поужинала и сразу отправилась спать.

На следующее утро, когда я уже ближе к полудню снова сидела в библиотеке, ко мне зашел Аларик. Оглядев мое мрачное лицо и тени под глазами, он участливо спросил:

— Вы здоровы, Эржебета?

— Я в полном порядке, — заверила я дружелюбного мага. — Просто немного устала.

— Это потому что вы целыми днями сидите в помещении, — уверенно констатировал Аларик и возмущенно воскликнул: — Так же нельзя! Или ваши магистры совершенно не заботятся о своих студентах?

Я хмыкнула, и тот предложил:

— Вы не хотели бы прогуляться? Здесь очень красивый сад, к тому же он так велик, что я до сих пор не осмотрел его полностью. Я был бы просто счастлив, если бы составили мне компанию.

— Ну не знаю, — с сомнением сказала я, растерявшись.

— Пойдемте, — настойчиво добавил Аларик. — Свежий воздух пойдет вам на пользу.

Почему бы и нет? Необязательно же воспринимать эту прогулку как свидание. А немного пройтись в компании в общем-то приятного мне человека — не самый плохой способ времяпрепровождения, чтобы разнообразить эту дворцовую скуку.

Ага, скуку, как же. Особенно вчера — день был скучен просто до зевоты.

— Благодарю вас, — наконец, определившись, улыбнулась я. — С удовольствием.

Я поднялась с дивана и направилась к двери. Аларик предложил мне руку, но я сделала вид, будто не заметила этот жест. Маг, нисколько не расстроившись, пошел следом за мной.

Хватит уже ходить со всеми под ручку, меня это раздражает. Аларик мой отказ вполне переживет. Архивампир — другое дело, с ним стоит быть осторожнее и в разумных пределах подстраиваться под его желания, а то я и так достаточно испытывала его терпение.

Ты сама-то веришь в то, что думаешь? — ехидно осведомился голос в голове. Вчера-то ты никакого раздражения не испытывала, и сокращение дистанции между вами никаких отрицательных эмоций не вызывало!

— Как проходят заседания магов? — торопливо спросила я, желая отвлечься от этих мыслей. — Есть какие-нибудь новые соображения?

Аларик начал что-то рассказывать про вчерашний Совет, и из его рассказа я придала значение только одной вещи — Адриан все же пересказал разговор с призраком архимага, однако умолчал как о своих размышлениях и выводах, так и о моем участии в этом деле. В тот момент я испытала чувство благодарности к королю, который не стал привлекать ко мне внимание магов. Ну их, еще начнут вызывать на допросы и выпытывать каждую мелочь…

Мы неторопливо спустились на первый этаж и вышли на улицу, обогнули дворец справа и дошли до сада, окружавшего гостевое крыло, в котором жили наши студенты, включая меня. Я даже нашла свои угловые окна. Сад и впрямь оказался красив — пестрели цветы, кусты были аккуратно подстрижены в виде разных фигур, журчали фонтаны, хорошо смотрелись ярко-зеленые газоны. День выдался жаркий, так что часть придворных прогуливалась здесь, причем дамы радовали глаз яркими нарядами и кружевными зонтиками. Однако мне не хватало какого-то штриха, который нарушал бы эту гармонию. Все здесь выглядело слишком упорядоченным, тщательно отшлифованным и обработанным, так что цветы и деревья казались искусственными, ненастоящими.

Пройдя вглубь сада, когда дворец уже остался позади, Аларик продемонстрировал мне местную достопримечательность — зеленый лабиринт — и принялся рассказывать, как его создавали, причем история в его исполнении звучала так забавно, что несколько раз я принималась смеяться. Ну, точнее, это был не совсем лабиринт — просто несколько широких коридоров, которые образовывала высокая живая изгородь, в которых невозможно было заблудиться. Однако это место было уже больше похоже на дикую природу, да и придворные сюда почти не забредали, предпочитая гулять неподалеку от дворца, так что я с энтузиазмом согласилась пройтись здесь.

Углубившись в лабиринт, мы продолжили наш разговор о магии, причем сегодня в основном говорила я. Но чем дальше мы шли, тем больше мне казалось, что мой спутник из-за чего-то напряжен. Несколько раз он оглядывался, думая, что я не замечаю, и его лицо становилось более озабоченным. И что его так взволновало? Приставать сейчас, что ли, начнет? Хотя шел он в паре шагов от меня, не делая попытки приблизиться…

Меня спасли навыки, до автоматизма отработанные с моими учителями, — Люцием и Грейсоном. Не ожидая ничего подобного, я продолжала идти вперед, пока краем глаза не заметила слишком долгий замах Аларика. Не тратя времени на раздумья, я упала на землю, и надо мной просвистело какое-то заклятие. Голова просто отключилась, я перекатилась в сторону и вскочила на ноги, одновременно закрываясь щитом. Маг швырнул в меня какое-то плетение, которое пробило мой щит и вынудило снова пригнуться и отпрыгнуть. Времени на то, чтобы ответить на его удар магией, у меня не было, и я сделала единственный возможный ход — выхватила из рукава звездочку с отточенными краями, подаренную Кейном, и метнула ее. В ответ раздалось злое шипение — оружие достигло цели. Однако из-за того, что возможности прицелиться у меня не было, лезвие не перебило магу трахею, а, пролетев по касательной, застряло в шее сбоку. Распрямляясь, я увидела, как Аларик выдергивает звездочку, и из раны немедленно фонтаном забила ярко-алая кровь — оказалась задета артерия. Однако менталист моментально использовал целительское плетение, приложив руку к ране, и кровь почти сразу же перестала идти. Аларик медленно опустил руку и бросил звездочку на землю, продолжая стоять в трех метрах от меня. Его лицо изменилось — рот, улыбавшийся столь открыто, теперь кривился в насмешливой улыбке, а глаза холодно щурились. Маг совершенно не производил впечатление человека, которого мне удалось серьезно ранить.

— Молодец, — оценивающе изрек он. — Я тебя явно недооценил.

— Что это значит? — с угрозой спросила я, ставя вокруг себя новый щит и для пущей убедительности формируя в руке небольшую молнию.

Новый Аларик, ничем не напоминавший предыдущего, охотно отозвался, одновременно оглядывая меня и явно прикидывая, как бы побыстрее со мной справиться:

— Это значит, что мне приказали доставить тебя в определенное место, где твои старые знакомые хотят с тобой пообщаться.

— Какие знакомые? — Я занервничала, но постаралась спросить как можно спокойнее: — Снова Натаниэль Каэйри?

Аларик нахмурился и на секунду оторвался от изучения моей защиты.

— Кто?..

Имя он явно слышал впервые, значит, его послали не темные эльфы. А каким «знакомым» я еще переходила дорогу в недавнее время?

— Раннулф? — выдохнула я, наконец-то сообразив. — Ты работаешь на него?

— Точно, — охотно подтвердил Аларик, а затем попытался отправить в меня какое-то плетение. Столкнувшись с щитом, оно рассыпалось снопом искр.

— Что ему нужно? — окончательно растерялась я. — Когда в академии меня пытались несколько месяцев назад убить, мне не показалось, что архимаг жаждал со мной пообщаться!

Маг равнодушно пожал плечами.

— Откуда я знаю! Мне лишь приказали привести студентку с боевого факультета, которая слишком настойчиво интересуется жертвоприношениями. И я бы давным-давно это сделал, только мне почему-то не удалось тебя даже загипнотизировать! Пришлось действовать через твою подругу и внушить ей помочь застенчивому парню Аларику привлечь внимание понравившейся студентки… И что с тобой не так? Ты, часом, не перевертыш? Только они могут успешно сопротивляться ментальной магии!

Я слушала его с широко раскрытыми глазами. Так вот оно что! То-то меня удивляло странное поведение Бьянки, рьяно принявшейся устраивать мою личную жизнь! Ну не могло это быть просто так, зато, если здесь замешано магическое внушение, все встает на свои места! А то, что на меня не действует гипноз? Я этого не знала, но, раз ему успешно сопротивляются перевертыши, значит, и я могу — кровь предков-драконов сказывается!

Я отвлеклась и пропустила момент, когда Аларик начал действовать, и наверняка именно на это и был рассчитан его длинный монолог. Его следующее плетение развеяло мой щит, однако снова отпрыгнуть в сторону мне не удалось — маг был к этому готов и отправил в меня одновременно с предыдущим заклинанием простейшее плетение «воздушного удара», оно сработало как обычная подножка. Не устояв на ногах, я упала на землю и сразу же получила следующее плетение, доселе мне совершенно незнакомое. Как я сразу же убедилась, эффект от него был таким же, как от удара чем-нибудь тяжелым по голове — перед глазами поплыли звездочки, в ушах зазвенело, к тому же появилась тошнота. Сжав обеими руками голову и надеясь таким образом уменьшить боль, по-прежнему ничего не видя из-за цветных пятен перед глазами, я поняла, что в таком состоянии со мной можно сделать что угодно и отволочь куда угодно, а я даже оказать сопротивление не смогу. Нечто подобное я пережила два года назад, когда видела, как ко мне приближается Дориан с обнаженным мечом, а я, находясь под магической атакой Адриана, ничего не могла ему противопоставить.

— Нет, ну что ты будешь делать? — вдруг сквозь слой ваты в ушах донесся до меня чей-то смутно знакомый голос с насмешливыми нотками. — Учишь ее, учишь, лично с ней ежедневно занимаешься, а она позволяет какому-то недомерку себя одолеть!

Моргнув несколько раз и с огромным усилием отвлекшись от боли в голове, я с трудом сфокусировала взгляд и увидела неторопливо приближающегося к нам Грейсона. Оценивающе взглянув на Аларика и не увидев, судя по всему, ничего интересного, он перевел взгляд на меня, и впервые за все время нашего знакомства я увидела, как у темного эльфа изумленно расширяются глаза. И что его так удивило? Ну да, в магических поединках я почти полный ноль, а чего он ждал от того, кто только что окончил первый курс академии?

Несмотря на то что Грейсон был без оружия и вообще никакой агрессии не демонстрировал, Аларик либо почувствовал в нем угрозу, либо уже знал, кто перед ним. Мне же было прекрасно понятно, что магу конец — не какому-то магистру-менталисту тягаться с мастером Госфордской школы. Однако я недооценила Аларика — сразу сообразив, что для него эта встреча ничем хорошим не закончится, маг не стал атаковать, а торопливо вытащил из-за ворота рубашки небольшой камешек, подвешенный на шнурок.

— Демон, — сквозь зубы выругался Грейсон, сразу сообразив, и что это такое, и что он находится слишком далеко от мага, чтобы остановить его.

Аларик активировал амулет, и прямо перед ним замерцала темная воронка портала. Маг шагнул в нее, пламя ярко вспыхнуло и погасло.

— Прыткий, — задумчиво подытожил Грейсон. — Ищи его теперь…

Он подошел ко мне, протянул руку и помог подняться. Голова закружилась, когда я очутилась на ногах, и я покачнулась, но устояла. За это время Грейсон не сводил с меня пристального взгляда, и я никак не могла понять причины такого внимания. У меня что, рог на лбу вырос?

— Значит, ты Этари, — уверенно констатировал он, закончив меня рассматривать, и я, позабыв о боли, едва не упала на то самое место, откуда он меня только что поднял. — А я бы сам не догадался. Ты молодец, хорошо контролируешь себя, раз только сейчас стало понятно.

В панике поднеся ладонь к глазам, я увидела на ней красноватый отблеск и обреченно прикрыла глаза. Все ясно. После последнего удара Аларика боль отвлекла меня так сильно, что я перестала следить за эмоциями, и глаза засветились. Ну все, это конец. Даже нет смысла пытаться метнуть оставшуюся во втором рукаве звездочку — мастер поймет мое намерение еще до того, как я дотронусь до отточенного края. И убьет меня так же быстро — противостоять этому эльфу в открытом бою у меня шансов еще меньше, чем тому же Адриану Вереантерскому.

Однако вместо того, чтобы напасть, Грейсон вдруг вздохнул.

— Да перестань ты прощаться с жизнью. Не собираюсь я тебя убивать.

— Я в этом не уверена, — буркнула я, осторожно приоткрывая один глаз.

— А за что? — совершенно искренне удивился он. — Я же не идиот! Я прекрасно понимаю, что сто лет назад тебя еще на свете не было, в Кровавой войне ты не участвовала и своему родственнику в его зверствах не помогала.

Я посмотрела на него уже двумя глазами, но мне не показалось, что мастер кривил душой. И держался он точно так же, как и всегда, и я не увидела на его лице привычного гнева, презрения или ненависти. Так он что, серьезно?..

— Кстати, а кто же все-таки обучал твое высочество владению вампирским оружием? — вдруг с нескрываемым любопытством спросил Грейсон, а затем, увидев выражение моего лица, пояснил: — Да знаю я, кто ты, знаю! Слышал пару лет назад о валенсийской принцессе, которая пробралась в захваченный вампирами город и украла документы из охраняемой крепости, а затем была арестована и погибла чуть ли не при попытке к бегству.

— Я уже слышала столько версий тех событий, что сама скоро начну путать, что было на самом деле, а что выдумано сплетниками, — буркнула я. — А по поводу моего учителя прошу прощения — его имя я по-прежнему хочу сохранить в тайне. У меня и так сложные отношения с вампирами.

— Кстати, о птичках. — Мастер нахмурился и посмотрел на меня как-то странно. — Адриан знает?

Я отрицательно мотнула головой и поморщилась от пульсирующей боли.

— Конечно нет. В противном случае меня бы здесь уже не было.

Грейсон заметил мое движение и уже более человечным тоном сказал:

— У тебя кровь из носа пошла. — Я торопливо провела пальцем над губой и убедилась, что эльф прав. — Как самочувствие?

— Жить буду. — Я попыталась вспомнить какие-нибудь целительские плетения, чтобы привести себя в порядок, но сейчас явно была не в том состоянии, чтобы работать с заклинаниями уровнем выше, чем лечение банального насморка. — Что это вообще была за гадость?

— Резкое увеличение кровяного давления, — объяснил Грейсон. — Через какое-то время пройдет само собой, не переживай.

Подумав еще немного, я внезапно осознала, что только что произошло.

— Погодите-ка… Так что же получается, Аларик был сообщником Раннулфа?!

— Потрясающая работа мысли, — похвалил Грейсон. — Да. Получается.

Я сделала несколько шагов вперед, намереваясь скорее куда-то бежать и что-то делать.

— Надо поставить в известность магов. Нужно найти Аларика, поскольку он наверняка смог бы ответить на все вопросы по поводу замысла Раннулфа! Он ведь…

— Подожди, — остановил меня Грейсон, не разделявший моего деятельного настроя. — Поздно уже метаться и что-либо предпринимать. Твой Аларик же не просто перелез через ограду и убежал, а перенесся куда-то при помощи портала! Он уже может быть где угодно, от Шалевии до Хиллсборо! И где ты предлагаешь его искать?

Я приуныла, осознав, что он прав, а затем подошла к тому месту, где стоял Аларик, подняла с земли метательную звездочку и вытащила из кармана платок, намереваясь вытереть окровавленное лезвие.

— Погоди-ка. — Грейсон посмотрел на оружие с неожиданным интересом. — Это откуда?

— Я метнула, — нехотя призналась я, не желая сообщать, что промахнулась. — Ранила его в шею, но не смертельно, и он исцелился.

— Так это его кровь? — уточнил Грейсон.

— Ну да.

— Ничего не трогай, — быстро скомандовал он. — Тогда, может, еще не все потеряно и нам все же удастся добраться до менталиста.

Он ненадолго замолчал, выглядя отрешенным от остального мира, но я уже знала, что это означает — Грейсон связывался с кем-то телепатически.

— Все, теперь ждем, — удовлетворенно сказал он спустя минуту. — Молодец, что ранила его, теперь Аларику не скрыться.

— Но почему? — все еще ничего не понимая, спросила я.

— Кровь, — просто пояснил Грейсон. — Через нее можно будет отыскать того, кому она принадлежит.

— Никогда о таком не слышала.

— Неудивительно. — Он пожал плечами. — Эта магия доступна очень ограниченному кругу лиц. Сейчас сама поймешь.

Вдалеке послышались голоса, и гравий на дорожке захрустел особенно громко — к нам явно направлялась группа не меньше чем из пяти-шести человек.

— Не беспокойся за сохранность своей тайны, — быстро сказал Грейсон, понизив голос. — Я не собираюсь использовать ее против тебя.

Он смотрел прямо мне в глаза, и я в тот момент поняла, что мой секрет — это просто идеальный способ меня шантажировать. Но точно также я поняла, что Грейсон был совершенно серьезен и не собирался принуждать меня к чему-либо. Поэтому я со всей возможной признательностью сказала:

— Спасибо.

Голоса все приближались, и вскоре из-за угла показалась целая процессия переговаривающихся между собой магов. Судя по строго официальному внешнему виду всех присутствующих, сообщение Грейсона выдернуло их аккурат с очередного совещания. Я сразу же узнала ректора Кириана, Вортона, придворного мага Аркадии, встречавшего нас по прибытии во дворец, Адриана с Виктором, темного архимага из Совета, который приезжал в академию и которого я знала только в лицо. Были еще два незнакомых темноэльфийских мага, судя по аурам, — довольно сильных. Учитывая скорость, с которой эта разношерстная группа появилась в дальнем углу сада, неожиданные новости показались им важными.

— Эржебета, ну что на этот раз? — возмутился Вортон, увидев меня. — Опять полезла туда, куда тебя не просили?

Его громкий возглас сразу переключил внимание всех присутствующих на меня. В любой другой ситуации мне стало бы неуютно от такого количества направленных на меня взглядов, но сейчас я лишь болезненно поморщилась, поскольку шум в голове и тошнота до сих пор не прошли.

— Что произошло? — сухо спросил архимаг Фиделиус, когда маги подошли ближе и им стала видна и кровь у меня на лице, и пыльное платье, испачканное после нескольких падений на землю.

— Маг-менталист Аларик, ученик архимага Имирта — пособник Раннулфа Тассела, — как на докладе, отрапортовала я, и все маги одновременно смолкли и теперь смотрели с недоверием. — Аларик напал на меня, но вмешался мастер Грейсон, и он сбежал. У него с собой был портал, запечатанный в подвеску на шее.

— С чего вы взяли, что он сообщник Раннулфа? — вперив в меня цепкий взгляд, спросил архимаг из темного Совета магов.

— Он сам признался. — Я дотронулась до лба холодной ладонью, мне полегчало, и я смогла сосредоточиться на том, о чем меня спрашивали. — Ему не удалось оглушить меня с первой попытки, и поэтому он постарался отвлечь меня разговором.

— То есть, студентка, вы признаете, что Аларик мог сказать это лишь для того, чтобы вы потеряли бдительность? — это вмешался Кириан.

Я пару раз моргнула, из-за неуспокаивающегося звона в ушах не понимая сути вопроса, но тут вмешался Грейсон:

— По ней ударили «ведьминым молотом», так что от девушки вы сейчас внятного ответа на вопросы не дождетесь. Лучше спросите непосредственно виновника случившегося.

Я посмотрела на Грейсона с благодарностью, а кто-то из его соотечественников недовольно поинтересовался:

— И каким же образом, лорд Рианор, вы предлагаете это осуществить? Если я правильно понял, ваш менталист благополучно сбежал.

— Эржебета, покажи, — распорядился Грейсон.

Я послушно вытянула вперед руку с окровавленной звездочкой, которая в первый момент вызвала недоумение на лицах магов, быстро сменившееся, впрочем, пониманием.

— Так это… — начал было Вортон, и я подтвердила:

— Кровь не моя.

Вортон посмотрел на меня недовольно и прошипел:

— Эржебета, я предупреждал тебя, что во дворце с оружием ходить запрещено?!

— Тем не менее, как выяснилось, эта привычка может оказаться весьма полезной, — непринужденно заметил Грейсон, не дав мне и рта раскрыть.

— Что ж, это меняет дело, — удовлетворенно изрек Кириан, обрывая разом возражения своего заместителя, и обратился к архивампиру: — Адриан, можно попросить вас?..

Тот молча кивнул, подошел ко мне, и я отдала звездочку ему. Адриан быстро скользнул взглядом по моему лицу, которое сейчас наверняка не было образцом красоты и утонченности — еще бы, с растрепавшимися волосами, кровью под носом и еще, вполне возможно, грязными полосами на щеках после моего падения на землю, — и перевел взгляд на оружие. Что-то произнес, создал какое-то плетение, и я изумленно увидела, как засохшая кровь на лезвии неожиданно приобретает изначальный ярко-алый цвет, а затем на металле проступили капли и начали стягиваться друг к другу. Я словно наблюдала обратный процесс, когда кровь возвращалась в свое исходное состояние. Затем вокруг архивампира стали закручиваться магические потоки, и в довершение картины прямо перед ним образовался новый темный портал, который я никак не ожидала сейчас увидеть. Впрочем, на лицах остальных магов не отразилось никакого удивления — значит, именно это и должно было произойти. Не тратя времени, архивампир в том самом виде, в котором пришел сюда — парадном одеянии и с короной на голове — просто шагнул в портал и исчез.

— И что это было? — осторожно спросила я, когда маги как ни в чем не бывало стали разбиваться на группки и что-то неторопливо обсуждать.

— Одна из особенностей вампиров, — отозвался Грейсон, по-прежнему стоявший рядом. — Они обладают огромной магической властью над кровью. Дай высшему вампиру хоть одну каплю — и он найдет тебя в любом месте, как бы ты ни пытался укрыться. Так что Аларику не сбежать, Адриан открыл портал прямо к нему.

Я только поежилась. С ума сойти! Какое же счастье, что два года назад в Ленстере у вампиров не осталось моей крови! Тогда Дориан, конечно, убил меня, но никому и в голову не пришло сохранить хотя бы каплю. А то Донера с два мне удалось бы отсидеться в Бларни!

Хорошо, что я хоть сейчас об этом узнала. В будущем буду иметь в виду.

Тем временем ко мне подошел Кириан. Я насторожилась, ожидая продолжения допроса, но тот лишь успокаивающе сказал:

— Тебя надо подлечить.

Я расслабилась и позволила архимагу использовать несколько целительских плетений, а затем с облегчением почувствовала, как утихает шум в ушах. Ненадолго прикрыла глаза, наслаждаясь отсутствием боли, и потому пропустила момент, когда в саду снова открылся темный портал.

Адриан явился не один, а в компании Аларика, причем при одном взгляде на него сразу стало понятно, что это уже не тот маг-менталист. Слишком бледная кожа, под глазами появились темные круги — Аларик стал вампиром. Но крови и прорех на его одежде я не увидела, да и сам архивампир был безоружен. Впрочем, это точно не стало серьезным препятствием — Адриан мог с такой же легкостью убить Аларика магией или голыми руками. В первый момент я удивилась, зачем надо было обращать мага, но затем сообразила — ведь если архивампир использовал при обращении плетение подчинения, то Аларик с того момента полностью потерял свободу воли и не мог не повиноваться.

— Вы позволите мне?.. — вежливо спросил Адриана архимаг из темного Совета, указав на новообращенного вампира.

— Пожалуйста, — невозмутимо откликнулся архивампир, и все маги повернулись к бывшему менталисту.

— Ты работаешь на Раннулфа Тассела? — без предисловий обратился архимаг к Аларику.

Тот испепелил его взглядом, полным бессильной ярости, но ответил:

— Да. — Видимо, Адриан уже приказал ему честно отвечать на все вопросы магов.

— И что он задумал? К чему были все жертвы?

— Не знаю. — На губах вампира появилась злорадная улыбка. — Меня не информировали.

Вортон быстро взглянул на Адриана, но тот не пошевелился и молча продолжал смотреть на пленного. Значит, Аларик не врал.

— Какие задания Тассела ты выполнял? — продолжил допрос архимаг.

— Гипноз. Мне указывали на ту дюжину эльфов или вампиров, которых выбрали для ритуала, и я должен был обработать их ментальной магией. Внушить им, чтобы они явились в нужное время в нужное место, не привлекая внимания.

Кто-то из темных эльфов прошипел что-то очень грубое сквозь зубы, на лицах магов людей появилось отчетливое отвращение. Вампиры же сохраняли внешнюю невозмутимость.

— Кто остальные сообщники Раннулфа?

— Не знаю.

— А твой учитель архимаг Имирт? — вдруг вмешался Кириан. — Он замешан?

— Нет, — без малейших сомнений отозвался Аларик, и я была готова поклясться, что ректор не сдержал облегченного вздоха.

— Зачем ты прибыл в Оранмор?

— Шпионаж, — произнес вампир. — Я должен был понемногу следить за остальными магами, по возможности узнавать, до чего вы додумались во время Советов, и отчитываться перед Раннулфом. В одном из докладов я рассказал о практикантах из Адэрской академии магии. Меня спросили — есть ли среди них высокая кудрявая темная студентка с факультета боевой магии. Я сказал, что есть. Мне приказали забрать ее из академии и доставить в определенное место, не причиняя серьезного вреда.

— Куда?

— На пустошь неподалеку от Трима. У меня был портал, который мог бы перенести нас на это место.

Трим? Тот приграничный город, где мы в прошлом году лицом к лицу столкнулись с Раннулфом?

Архимаг перевел вопросительный взгляд на Адриана, и тот ответил:

— Все верно, он и прятался в Триме. Но не думаю, что убежище Раннулфа находится именно там: архимаг не дурак и не стал бы так рисковать. Думаю, Трим — лишь промежуточный пункт.

Фиделиус разочарованно вздохнул, а архимаг снова вернулся к пленному.

— И зачем Раннулфу понадобилась студентка Батори?

— Я не знаю.

Вот и я не знаю.

— Где находится убежище Тассела? — тем временем спросил кто-то из темных эльфов.

— Не знаю.

— Ты там никогда не был? — не поверила я.

Магам мое вмешательство явно не понравилось, но они промолчали, тем более Аларик ответил:

— Был. Но мне только дали камень с порталом, который перенес меня в нужное место, а о том, где оно, меня никто не просветил.

— Почему ты работаешь на него? Не мог же ты приговорить шестьдесят человек к смерти безо всякой на то причины.

— Во время Кровавой войны вампиры убили моего отца. — На лице вампира проявилась застарелая ненависть. — Раннулф сказал, что знает способ заставить их всех пожалеть. Я согласился сразу же.

Я быстро взглянула на Адриана. Надо же, он был прав, когда говорил о мести.

А Аларик, оказывается, далеко не так молод, как выглядит. Раз его отца убили сто лет назад…

— Сила от жертвоприношений нужна ему для чьего-то воскрешения?

— Я не знаю.

— Раннулф все просчитал, — задумчиво сказал Кириан. — И не зря отправил шпионить того, кто вообще ничего не знает о происходящем. Видно, не исключал возможность, что он может проколоться.

— Еще вопросы будут? — спросил Фиделиус.

— Нет, — после паузы ответил ему темный архимаг. — Он уже сказал все, что знает, больше никакой информации мы от него не получим.

— Верно, — легко согласился придворный маг Аркадии и повернулся к архивампиру. — Ваше величество, мы закончили. Поскольку он теперь ваш подданный, его дальнейшую судьбу решаете вы.

Адриан согласно наклонил голову, что-то произнес, и в то же мгновение Аларик мешком осел на землю. Из него словно мгновенно выпили жизнь — вампир, безо всяких сомнений, был мертв. От скорости и внезапности расправы я охнула, прижав ко рту ладонь, а остальные не моргнув глазом принялись обсуждать новости.

— Эржебета, ты бы шла к себе, — негромко посоветовал Грейсон. — Ты очень бледная, и тебе явно стоит отдохнуть.

Словно замороженная, я медленно кивнула и побрела из зеленого коридора прочь, пока за моей спиной кто-то из магов сетовал, что Имирт тяжело переживет потерю своего ученика. Никто меня не остановил — магам и без моей персоны было что обсудить. Все события сегодняшнего дня смешались у меня в голове. Аларик-предатель, Аларик-вампир не укладывался у меня в голове. Как он мог, зная, что двенадцать очередных жертв ждет смерть на алтаре, хладнокровно «готовить» их к этому событию? Боги, неужели речь идет о том дружелюбном, открытом парне, который так интересно рассказывал мне о ментальной магии?

И еще меня сильно напугала его казнь. Так быстро, всего одним словом, убить человека, за пару мгновений решить его судьбу — это было… жестоко. А что было бы со мной, если бы два года назад Адриан не растерялся, увидев мои покрасневшие глаза? На то, чтобы убить меня, у него ушла бы секунда, а я бы даже не поняла, что произошло…

Вернувшись в комнату, я на деревянных ногах подошла к зеркалу, отстраненно изучила свое отражение и пошла в ванную комнату. Там я тщательно смыла кровь с лица. Затем осмотрела свое пыльное платье, сняла его и решила принять ванну. Полчаса в горячей воде подействовали благотворно, и в комнату я вернулась, уже придя в себя. Грязное платье я почистила магией и решила, что выбрасывать его пока рано.

Надо бы еще к Бьянке зайти, рассказать об Аларике. Подруга, конечно, расстроится, когда узнает, что ею манипулировали, используя ментальную магию. С другой стороны, ничего страшного не произошло, и, по сравнению с теми же жертвами, Бьянка легко отделалась.

В дверь постучали, и я пошла открывать. При виде Адриана Вереантерского я, не удержавшись, вздрогнула, и он, конечно, это заметил. Однако никак не прокомментировал, и вообще вид у архивампира был непривычно неуверенный.

— Я могу войти? — вежливо спросил он, и почему-то я подумала, что, если я отвечу отрицательно, он не станет настаивать и уйдет. Проверять эту мысль на практике я тем не менее не стала, а молча пропустила Адриана внутрь.

— Как вы себя чувствуете? — спросил он, едва я закрыла дверь.

— Хорошо. Благодарю вас.

Мне показалось, он едва удержался, чтобы не закатить глаза на любезную мину, появившуюся на моем лице. Несколько секунд он молчал, пристально вглядываясь в мое лицо, затем вздохнул и сказал:

— Простите меня. Я не хотел напугать вас во время допроса мага. Но я злился и не подумал о том, что для вас зрелище могло стать слишком тяжелым.

Я вытаращилась на него в немом удивлении. Дожили… Архивампир теперь просит у меня прощения, решив, что моя впечатлительность не выдержит навалившихся событий, да еще пытается при этом оправдаться! Демон, когда Адриан узнает, кто я на самом деле, у него появится лишний повод меня ненавидеть! Ведь хотелось бы знать, сколько раз в своей жизни он вообще перед кем-то извинялся?

Вслух же я выдавила, лишь частично покривив душой:

— Ваше величество, дело вовсе не в вас. Сегодня слишком многое произошло, и я нахожусь в смятении из-за всего одновременно.

— Понимаю, — согласился Адриан, а затем неожиданно вытащил метательную звездочку, о которой я совсем забыла, и положил ее на стол у окна. — Полагаю, это принадлежит вам.

— Спасибо. — Я улыбнулась с уже большей теплотой, обрадовавшись возвращению подарка Кейна.

Однако Адриан по-прежнему не спешил уходить, а вместо этого развернулся обратно ко мне:

— Как получилось, что сегодня вы были вооружены? Вы что-то подозревали? Ожидали нападения?

— Нет. — Я отрицательно покачала головой. — Просто я привыкла всегда ходить с оружием. Перевязь с мечами во дворце не особо поносишь, а метательное оружие очень удобно. Его сложно заметить.

— Но зачем? — Теперь Адриан выглядел слегка обескураженным. — Если не принимать во внимание сегодняшнее нападение, которое было столь неожиданным, зачем носить оружие даже в королевском дворце? Чего вы боитесь?

Я неопределенно пожала плечами и отвернулась к окну. И что сказать? Промолчать не получится, но и о том, что огромное количество народу желает моей смерти, распространяться не хотелось.

— Если быть откровенной, ваше величество, то у меня достаточно недоброжелателей. И мне гораздо спокойнее от мысли, что никто не возьмет меня голыми руками, — наконец сообщила я, продолжая изучать пейзаж за окном.

Ответом мне было молчание. Когда оно начало затягиваться, я обернулась и внезапно обнаружила, что вампир за это время успел подойти вплотную ко мне, а я этого даже не заметила. Дернувшись, я хотела сделать шаг назад, но за мной было только окно, так что отступать было некуда. Ощутив, что у меня дрожат колени, я в панике уставилась на Адриана, задрав голову. Ну что ему нужно на этот раз?

— Эржебета, никто никогда не причинит вам вреда, — спокойно, словно не видя моей растерянности, сказал он. — Даю вам слово.

Позабыв о том, что он стоял так близко, я открыла было рот, но слов не нашлось, и я снова его закрыла. Что только что произошло? Мне не послышалось? Архивампир пообещал мне полную неприкосновенность?! Но почему? Почему для него настолько важна Эржебета, которую он в последнее время только и делает, что спасает из разных передряг? Откуда столько внимания к девице, с которой он познакомился по чистой случайности и которая не делала абсолютно ничего, чтобы заинтересовать его?

Точнее, это никакая не Эржебета. Это я сама, Корделия, бывшая принцесса. Я же не прикидываюсь другим человеком рядом с ним, я веду себя точно так же, как раньше, еще во время жизни во дворце. И это самое грустное, ведь и общаться с ним интересно именно мне, Корделии!

Боги, знал бы он, что самой большой угрозой моей жизни являлся он сам! Ведь, дав мне это слово, он уже никогда не сможет сделать мне что-либо — королевское слово слишком весомо, чтобы потом его нарушать! Я могу хоть сейчас рассказать и даже показать ему, кто я такая на самом деле, и Адриану останется только скрипнуть зубами и пожалеть о своей опрометчивости! Вот оно — решение всех моих проблем!

Но нет. Я не могу так поступить. Архивампир вызывал у меня очень сложные двойственные чувства, но среди них уже давно отсутствовала ненависть или злость, и мне было больно думать о том, что на самом деле он испытывает ко мне только эти чувства. И когда вся правда выйдет наружу, он возненавидит меня с новой силой, а я… Я этого не хочу. Не хочу, чтобы он меня ненавидел. Не хочу снова лгать и обманом чего-то добиваться от него. Возможно, я еще не раз об этом пожалею, но сейчас…

— Спасибо вам, — наконец ответила я, вложив в голос всю признательность, которую испытывала. — Но, ваше величество, это слишком серьезное обещание, и вы даже не представляете, как сильно оно вас свяжет. Я не могу его принять.

Я ожидала, что он хотя бы удивится, но вместо этого Адриан с пониманием усмехнулся.

— Ваше благородство вас однажды погубит.

Я улыбнулась, вспомнив о нашем давнем разговоре. Знал бы Адриан, что эта же мысль и мне только что пришла в голову!

В тот же момент я осознала, что стоящий так близко ко мне Адриан больше не пугает меня. То есть сердце все еще колотилось, и ощущение сильного волнения никуда не пропало, но к обычному страху или тревоге они уже не имели никакого отношения. Адриан смотрел на меня со странным выражением на лице, с какой-то небывалой ранее мягкостью, нежностью, и отсутствие привычного невозмутимого спокойствия сделало его лицо настолько привлекательным, что я в первый момент даже не поверила своим глазам. Боги, права была Оттилия, когда говорила, что архивампир при желании может вскружить голову любой женщине! Не знаю, что Адриан увидел на моем лице, но затем он начал медленно наклоняться ко мне, и в тот самый момент я очень отчетливо поняла, что сейчас должно произойти. Поняла — и испугалась. Снотра, Корделия, куда ты лезешь? Зачем еще сильнее усложнять и так непростое положение? Ты должна в любой ситуации сохранять ясную голову, нельзя позволять эмоциям взять вверх…

Из последних сил я отстранилась, опустила голову и с остатками решительности в голосе выдохнула:

— Извините меня.

Взглянуть архивампиру в лицо я не посмела, но была абсолютно уверена, что несколько секунд он молча рассматривал меня, а затем вежливо сказал:

— Это вы меня извините, Эржебета. Я забылся. — В его голосе не было ни гнева, ни равнодушия, нет, он звучал очень спокойно. Однако легче от этого мне не стало.

Адриан вышел из комнаты и закрыл за собой дверь, а я без сил рухнула на кровать, испытывая совершенно противоречивые чувства — с одной стороны, я могла гордиться собой, что взяла себя в руки и не натворила глупостей… а с другой, меня пожирало страшное разочарование, которое я никак рационально не могла объяснить.

На этот раз Арлион Этари находился в просторном полуподвальном помещении, где, судя по всему, и располагалась лаборатория архимага. Шкафов с книгами здесь было столько, что хватило бы на небольшую библиотеку, на длинных столах стояли емкости для химических опытов, а письменный стол был так завален чертежами и свитками, что столешницы из-под них было не видно. По периметру были развешаны сигнальные нити, которые можно было увидеть магическим зрением. Эльф вычитывал что-то из книги, когда на моих глазах одна из нитей разорвалась. Арлион поднял голову, нахмурился и, отложив том, поспешил выйти из лаборатории, не забыв заклинанием запечатать за собой дверь.

С Филиппом Лэнгстоном и незнакомым мне вампиром он столкнулся в пустом подземном коридоре. Было очевидно, что Арлиону эта встреча не доставила никакой радости, в то время как вампиры явно целенаправленно искали его. Лэнгстон неприятно улыбался, и его улыбка выражала холодное торжество и полную уверенность в себе. Хоть это и было всего лишь воспоминание, у меня заныло под ложечкой от нехорошего предчувствия.

— Что вам нужно? — неприязненно спросил Арлион, даже не пытаясь казаться любезным.

Высшего вампира холодный тон не смутил.

— Ох, маркиз. — Он вздохнул с притворным сочувствием. — Я же предупреждал вас, чтобы вы не вмешивались в происходящее? Говорил вам, что будут последствия?

По аристократичному лицу Арлиона скользнула гневная тень.

— Не в моих привычках бояться угроз, — надменно процедил он.

— А зря. — Эту часть фразы Лэнгстон произнес издевательским тоном, а затем его лицо заледенело, и дальше он говорил ровно и спокойно: — Вам уже должны были сообщить, что я никогда не бросаю слов на ветер и всегда выполняю то, что обещал. Так что в случившемся вы можете винить только самого себя.

Эльф несколько секунд в молчании смотрел на собеседника, словно пытаясь осмыслить услышанное. Лэнгстон оставался совершенно серьезен, и Арлион медленно начал осознавать, что вампир не солгал, и затем выражение его лица стало страшным. Смертельно побледнев, архимаг бросился бежать дальше по коридору.

— Сообщи Магнусу, — приказал Лэнгстон, не повернув головы в сторону подчиненного. Вампир коротко кивнул и поспешил прочь.

Затем меня снова перенесло к Арлиону. Не знаю, какие поисковые заклинания он использовал, но нужную комнату нашел безошибочно. Арлион обнаружил Исабелу в будуаре, должно быть, она одевалась, когда на нее напали. Королева лежала на полу в луже собственной крови, одета она была лишь в одну нижнюю рубашку, которая когда-то была белой, а сейчас промокла насквозь и стала ярко-алой, красивая прическа распалась, а темные волосы рассыпались по полу. Рядом валялись щетка для волос и обычный окровавленный кинжал без каких-либо отличительных знаков. Исабела, безо всяких сомнений, была мертва — у живых не могут так выворачиваться руки.

Арлион кинулся к трупу, перевернул его на спину и быстро проверил, жива ли вампирша — сначала магическим способом, а затем, будто не поверив, ощупал ее руками — а потом молча без сил опустился на пол рядом. Что меня поразило до глубины души — он не стал пытаться оживить ее, используя бесполезные целительские плетения, или трясти мертвую за плечи, уговаривая открыть глаза. Вместо этого он только очень тихо произнес:

— Исабела.

И все. После этого лицо Арлиона превратилось в застывшую, неживую маску, лишенную вообще каких-либо чувств. С него точно разом стерли все чувства, делающие человека живым, и оставили лишь куклу. Глаза погасли и как будто провалились, и я впервые видела, что значит — «почернеть от горя». И это было гораздо страшнее, если бы он кричал, рвал на себе волосы, проклинал убийц или использовал любой другой способ выплеснуть свою боль, справиться с горем.

Снаружи раздался неясный шум, приближающиеся взволнованные голоса, затем дверь распахнулась, внутрь ворвались какие-то люди, и в будуаре сразу стало очень людно, хотя к Арлиону и телу королевы никто не подошел близко, а все замерли в нескольких шагах. Среди вошедших я узнала Магнуса Вереантерского, за которым маячил Лэнгстон с выражением самого искреннего ужаса и растерянности. Был еще один темный эльф с короной на голове — должно быть, тогдашний король Селендрии. Судя по дорогой одежде всех вошедших, здесь были сплошь королевские советники. Но их я почти не рассмотрела, поскольку мое внимание было приковано к архивампиру. При виде убитой жены он почернел точно так же, как и Арлион, а вокруг него медленно заклубилась тьма — Магнус явно себя не контролировал и вполне мог магическим выбросом разрушить полдворца к демонам.

— Это сделал ты? — Голос скрежетал так, словно его обладатель учился заново говорить.

— Да, — безжизненно ответил архимаг.

— Арлион, ты спятил? — изумленно выдохнул темноэльфийский король.

Архимаг усмехнулся — резко, неприятно, так что у меня по коже побежали мурашки — а затем его лицо снова застыло.

— Я убил ее, — задумчиво проговорил он. — Я во всем виноват. Мне надо было быть осторожнее, а я вместо этого убил ее.

Он был не в себе, это было очевидно. Однако остальные, за исключением Лэнгстона, находились в такой растерянности, что явно приняли его слова за чистую монету, к тому же картина смотрелась очень убедительно — нож валялся рядом, а руки эльфа после проверки были красны от крови. И что же будет дальше? Его арестуют?

Однако на этом моменте сон прервался. Я села в кровати и зажгла светильник, сна не было ни в одном глазу.

Значит, вот что произошло на самом деле. Вот как он признался в убийстве Исабелы. Но ведь получается, что официальный повод к войне, описанный во всех исторических книгах, был подложным! Арлион Этари не убивал королеву, но, находясь в шоке от пережитого, подтвердил обвинение! Но, боги, как же это было страшно! Я даже представить себе не могла, что человеческое лицо способно быть таким… неживым. Причем я была уверена, что выглядеть хуже, чем Арлион в тот момент, уже невозможно, но ровно через несколько минут я увидела Магнуса, который с легкостью составил эльфу конкуренцию. Боги, какой это был удар для них обоих! А сама Исабела? Ее же убили просто так, чтобы проучить совершенно другого человека!

Теперь понятно, что случилось дальше. Судя по лицу Арлиона, он вполне мог повредиться рассудком от горя. Всю жизнь он любил только одну женщину, с которой даже не мог быть вместе, и тут такое… И если он и в самом деле в тот момент сошел с ума, тогда безумием объясняется и его ненависть к вампирам, и все те зверства, которые он творил.

Ненависть к вампирам… Неудивительно, что во время войны они с Раннулфом Тасселом нашли общий язык.

Какая-то мысль вдруг шевельнулась у меня в голове, не имеющая никакого отношения к событиям столетней давности. Нечто неуловимое промелькнуло на краешке сознания и пропало.

Поняв, что ту мысль я безнадежно упустила, я снова легла. Утром проснулась разбитая, Невыспавшаяся, и на завтрак, а затем в библиотеку отправилась в отвратительном настроении. Из головы не шли последний сон и внезапно открывшаяся правда, и я была в полной растерянности. Меня не покидало странное ощущение, словно я должна куда-то бежать и пытаться срочно что-то исправить, но что? На какую бы правду у меня ни открылись глаза, это все — события столетней давности. Прошлое не изменить, как бы я этого ни хотела.

А ведь если Адриан ненавидел род Этари в первую очередь из-за смерти матери, получается, его ненависть беспочвенна. Конечно, это нисколько не умаляет того факта, что Арлион переубивал кучу народу вообще и вампиров в частности, но хотя бы это обвинение — наверняка одно из самых тяжелых в глазах архивампира — с меня можно снять.

Жаль, что я не могу сказать ему об этом. Да даже если могла бы, разве он бы мне поверил? На протяжении ста лет Адриан точно знал обстоятельства смерти Исабелы, и вряд ли он легко бы принял другую версию событий.

Боги, создается впечатление, что я проклята — мало того, что род Этари все ненавидят и потому эта ненависть переносится на меня, так еще мне одной известна тяжелая правда о том, что послужило поводом для Кровавой войны! И, похоже, я обречена всю жизнь прожить с этой правдой, не имея возможности хоть с кем-то его поделиться, поскольку как, ну как объяснить это кому-то?!

Хлопнувшая дверь вернула меня в реальный мир, и, подняв голову, я увидела Грейсона, зашедшего в библиотеку. Одет он был в обычный дорожный сюртук, длинные волосы собраны в косу. Увидеть его здесь было неожиданно, но я, стряхнув с себя оцепенение, постаралась приветливо улыбнуться.

— Здравствуйте, мастер, — поздоровалась я. — Вам позвать библиотекаря?

— Не нужно, — качнул он головой. — Я хотел поговорить с тобой.

Я удивилась, но постаралась не подать вида. Грейсону теперь известно, кто я, так какое же дело у него может быть к внучке Арлиона Этари?

— Я слушаю вас.

Помедлив, мастер заговорил:

— Я покидаю Оранмор. Все, что мог, я уже рассказал остальным магам, так что больше в моем присутствии во дворце смысла нет. Да и съезд почти окончен, и маги скоро тоже уедут из Оранмора. И перед отъездом я хотел бы отдать тебе это.

С этими словами он расстегнул цепочку, проглядывавшую из-за ворота, и протянул мне массивный золотой медальон. Растерянно взяв его, я осмотрела подарок. На плоской верхней поверхности был выполнен незнакомый герб — фигура в плаще с капюшоном держала в одной руке ветвь, а в другой — обнаженный меч. Работа была очень тонкая и удивляла своей искусностью.

— Я рискну предположить, что ты в скором времени можешь отправиться в Селендрию, — тем временем сказал Грейсон. Я оторвалась от подарка и удивленно посмотрела на него, а он спокойно пояснил: — Думаю, ты захочешь выяснить что-нибудь о своей семье. Но с этим могут возникнуть определенные трудности, а если ты будешь под защитой одного из древних родов, то у тебя больше шансов, что тебя выслушают.

— Так это… — Растерявшись от своей догадки, я приподняла руку с медальоном.

— Это родовой медальон, — подтвердил Грейсон. — Мне он все равно не очень нужен, пока я в Госфорде, а тебе пригодится.

— Но почему? — недоуменно спросила я. Медальон с гербом — символ принадлежности к определенной семье, и подобное украшение у эльфов считалось очень важным, поскольку они придавали огромное значение тому, кто в каком роду родился, какие заслуги и прегрешения были у этого рода и насколько древней являлась эта семья. Чем древнее и приближеннее она была к трону, тем больше влияния имели ее представители. Да, подобное можно сказать и о людях, и о вампирах, и о прочих расах, но у эльфов эта система возводилась практически в культ.

Грейсон пожал плечами.

— Прими это в качестве извинений за то, что произошло в прошлом году. Удачи… Корделия.

Улыбнувшись на прощание, он вышел из библиотеки, оставив меня в искреннем недоумении. Почему он так беспокоится обо мне? С прошлого года утекло много воды, да и не произошло тогда ничего такого особенного, из-за чего нужно просить у меня прощения спустя год… Может, это какая-то ловушка? Я с сомнением посмотрела на украшение. Даже если Грейсон не имеет ничего против меня, принадлежащей к роду Этари, вряд ли он испытывает ко мне какие-то теплые чувства. Тогда зачем ему помогать мне?

В результате я все же надела медальон на шею, но решила носить его под одеждой и никому не показывать. Кто его знает, чем это все обернется.

Вечером после ужина я поднялась к себе. Подошла к окну, за которым, несмотря на поздний час, только начинало клониться к закату солнце. Как же красиво… И тепло, припекает, хоть уже и вечер. В этот момент я сообразила, что дело не в солнце, а просто нагрелось зеркало-артефакт у меня в кармане. Ну вот, о спокойном вечере можно сразу забыть, сейчас мне предстоит рассказать о дворцовой практике…

— Послушай, Корделия, — задумчиво сказала Оттилия, когда мы поздоровались, — ты не могла бы прояснить мне такую вещь — почему отец, когда мы с ним сегодня разговаривали, сказал, что видел тебя в королевском дворце в Бэллиморе, да еще в компании Адриана?

— Ну как тебе сказать… — протянула я, не зная, с чего начать. Рассказом об одной практике я явно не отделаюсь. — Если совсем коротко, то перед отъездом на практику меня перехватил Вортон и…

Я старалась не растягивать историю на час, но все равно говорила долго. За это время я достала карту материка с пометками, расстелила ее на кровати и в очередной раз начала изучать. Подруга слушала меня, не перебивая, однако, судя по ее лицу, серьезный разговор нам только предстоял.

— С ума сойти, — высказалась Оттилия, когда я наконец-то замолчала, рассказав не только о дворце, но и о вылазке в деревню Речную и нападении на меня Аларика. — Получается, ты там уже неделю живешь интересной и насыщенной жизнью, пока мы впятером сидим как дураки в имении, не привлекая к себе лишнего внимания.

— Вы уже в Давере? — обрадовалась я возможности сменить тему.

— Да, на днях добрались. Кстати, я говорила с Кейном, и, возможно, ему удастся закончить с практикой в ближайшее время, так что через неделю мы его ждем. А ты когда приедешь?

— Ну, Грейсон сказал, что маги и короли завтра-послезавтра уже закончат совещаться, и после их отъезда мы тут же вернемся в академию, а оттуда я сразу к вам, — задумчиво сказала я.

— Отлично, — удовлетворенно кинула Оттилия. — Значит, и ты приедешь где-то через неделю. От вашей академии до Давера приблизительно такое же расстояние, как от практики Кейна, просто он в другой стороне, так что приедете вы примерно в одно время. — Что-то в ее словах неожиданно зацепило меня, и я внимательнее посмотрела на знакомые названия на карте. Почти такое же расстояние… Да не может быть… — Тогда при встрече все подробно и обсудим. Корделия, ты меня слушаешь?

— Слушай, Оттилия, — мой голос зазвучал хрипло, поскольку мне наконец-то удалось ухватить за хвост нужную мысль, — у тебя карта с пометками под рукой?

К счастью, подруга всегда отличалась потрясающей понятливостью, так что она не стала задавать вопросов, а сразу сказала:

— Сейчас будет. — Судя по шороху, она искала нужный свиток. — Все, достала.

— Посмотри внимательно. — Я торопливо взяла со стола перо с чернильницей. — Мы все время думали только о том, что города в трех странах находятся рядом друг с другом, правильно? Госфорд и Тромра, Эшкитон и Макрум, Портумн и Твинбрук.

— И что?

— Смотри. Первой цепью жертвоприношений были Макрум, Госфорд и Твинбрук. Соедини эти точки на карте.

— Получился треугольник. Ну и что? — не поняла Оттилия.

— Не просто треугольник, а равносторонний треугольник, — поправила я ее. — А теперь соедини следующие три точки, ставшие второй цепью ритуалов, — Тромру, Эшкитон и Портумн.

— Снова равносторонний треугольник, — уточнила Оттилия. — И что?

— Не что, а вот в чем заключается выбор мест для ритуалов! Демон, если бы ты не сказала сейчас про одинаковое расстояние, мне бы это и в голову не пришло!

Оттилия помолчала.

— И что в этом такого? Пусть треугольники, но что с того? Они же не располагаются симметрично по отношению друг к другу и вообще ничего не объясняют!

— Взгляни внимательнее. — Я сама посмотрела на две ровные фигуры. — Да, они не симметричны, но обрати внимание, что их центры совпадают. Думаю, то, что находится здесь, по какой-то причине важно для Раннулфа.

— Это самый юго-восток Селендрии? — уточнила Оттилия странным голосом.

— Верно, — озадаченно подтвердила я. — И что там такое находится, что могло так заинтересовать некроманта?

— А у тебя карта в этом месте никак не подписана? — уточнила Оттилия.

— Нет. А у тебя?

— Подписана, — мрачно сказала Оттилия и уже тише добавила: — Это Атламли, Корделия.

На несколько секунд я потеряла дар речи. Да, я об этом совсем забыла, хотя читала в биографии Арлиона Этари, что семейное имение находилось на границе с Аркадией и Вереантером одновременно.

— И что из этого следует? — тихо спросила Оттилия, и мне показалось, что она напугана. — При чем здесь Этари?

— Не знаю. — Мозг лихорадочно перебирал дальнейшие возможные действия и в конце концов выбрал единственно правильное. — Но надо сообщить об этом кому-то из наших магов. Дальше пусть они сами думают.

— Правильно, — одобрила Оттилия. — К декану пойдешь? Или сразу к ректору?

Прикинув мысленно варианты, я сама удивилась тому, какое решение неожиданно пришло мне в голову. Глупое и необоснованное, но в его правильности я почему-то была абсолютно уверена.

Я молча перевела взгляд на Оттилию. Та несколько секунд недоуменно смотрела на меня, а затем ахнула:

— Да ты спятила!

— Пожалуй, — не стала спорить я.

— Только будь осторожна, — попросила напоследок она, поняв по моему лицу, что переубеждать меня бесполезно.

Я пообещала и убрала зеркало, а затем взяла карту и торопливо вышла из комнаты, искренне надеясь, что мой вечерний визит в покои короля Вереантера будет понят правильно.

Конечно, я предпочла бы сначала как следует все обдумать и попытаться самостоятельно прийти к каким-то выводам, но на этот раз у меня было стойкое ощущение, что уже не осталось времени на дополнительные размышления и надо сразу предпринимать какие-то шаги. Мы и так потеряли массу времени, пока пытались разгадать замысел Раннулфа, и ждать еще больше уже было опасно, ведь только боги знают, что задумал этот безумец…

До нужного крыла я добежала быстро, благо у челяди в дворцовых галереях можно было спросить дорогу. Что меня удивило в самом гостевом коридоре — он был пуст, и не было ни одного, даже самого захудалого стражника. Правда, на полу и стенах виднелось множество сигнальных нитей, которые должны были предупредить вампиров о прибытии незваных гостей, да и охрана наверняка была, просто не мозолила глаза. Решительно наступив на сигнальную нить, я остановилась, ожидая, пока кого-нибудь из вампиров отправят проверять, кто к ним пожаловал на ночь глядя.

Ждать пришлось недолго — одна из дверей распахнулась, и наружу вышел молодой вампир, которого я видела впервые, в военной форме со знакомым гербом.

— Добрый вечер. Я провожу вас, — вежливо сказал он, даже не спросив о цели моего прибытия. Они что, уже успели запомнить мою ауру, раз моя персона не вызывает никаких вопросов?

Он довел меня до одной из дверей ближе к концу коридора и вежливо придержал ее передо мной, но сам внутрь заходить не стал. Я перешагнула порог и очутилась в просторной гостиной, обитой деревянными панелями светлого цвета. Солнце за окном висело низко над землей, и вся комната предстала в розовато-оранжевом освещении. Наверное, очень удобно наблюдать отсюда за закатом, ведь обстановка в королевских покоях была, конечно, побогаче, чем в комнатах практикантов в другом крыле, мысленно усмехнулась я. Но осмотреться повнимательнее не успела. При моем появлении Адриан поднялся с кресла перед камином и удивленно спросил:

— Эржебета, что случилось?

Судя по внешнему виду Адриана, любые официальные мероприятия на сегодня уже были закончены — на нем были штаны, сапоги и белоснежная льняная рубаха, резко контрастировавшая с длинными черными волосами. Кстати, так он выглядел гораздо лучше, чем в королевском облачении с короной на голове, и казался более… настоящим.

И еще он нравился мне ужасно. Гораздо больше, чем я была готова признать.

— Извините за беспокойство, — торопливо сказала я, сообразив, что думаю о чем-то совсем не том. — Но я должна вам кое-что показать.

И показала свиток в руке. Адриан, если и удивился, то никак этого не показал, а кивнул на дверь, но не ту, через которую я вошла. Там оказался кабинет, по убранству не менее роскошный, чем гостиная, где царил образцово-показательный порядок. Никаких документов государственной важности, никаких секретных бумаг, так что можно надеяться, меня не убьют за то, что я узнала что-то лишнее.

Расстелив карту на столе, я отошла в сторону, пропуская на свое место Адриана. Мне не пришлось разъяснять, на что именно нужно обратить внимание. При одном взгляде на шестиугольную звезду неправильной формы архивампир весь подобрался и стал похож на хищника на охоте. Взгляд стал острым, а обманчиво-расслабленная поза не скрывала напряжения.

— Атламли? — наконец спросил он, закончив рассматривать мои пометки и переводя тяжелый взгляд на меня.

Мысленно поежившись, я кивнула.

— Только я вполне допускаю мысль, что могу ошибаться, — торопливо добавила я. — Ведь зачем Раннулфу земли, которые давным-давно принадлежали Этари? В чем его цель?

— Как раз наоборот, — хмуро возразил архивампир и устало потер переносицу. — Теперь все случившееся обретает смысл. Помните слова Приама и Аларика о том, зачем им вообще понадобились все эти ритуалы?

— Чтобы отомстить вампирам? — уточнила я.

— Совершенно верно, — подтвердил Адриан, а потом, видя, что я все еще не понимаю, объяснил: — В родовом имении в Атламли похоронен Арлион Этари, Эржебета. Думаю, в этом и заключается замысел Раннулфа.

Секунду я смотрела на него, широко раскрыв глаза, а затем с нескрываемым ужасом спросила:

— Он что… задумал воскресить Арлиона?!

— Да. Думаю, да. — Адриан говорил спокойно, но на последних словах по его лицу пробежала гримаса плохо скрываемой ненависти.

Я молча смотрела на карту, будучи не в силах вымолвить хоть слово. Снотра, какая же я идиотка! Ведь и о том. что Арлиона похоронили в семейном имении, я тоже читала прошлой зимой! Как же я сразу не сообразила, что задумал Раннулф? Ведь все одно к одному — ненависть к вампирам, жертвоприношения ровно вокруг Атламли!

Да, Раннулф действовал с размахом, ничего не скажешь… Но это же безумие чистой воды! Ладно, опустим момент, что еще неделю назад даже представить себе было невозможно, будто кого-то можно воскресить спустя сто лет после смерти. Но возвращать к жизни сумасшедшего архимага, ненавидевшего не только всех вампиров на свете, но и темных эльфов, — это очень опасная затея! Если Арлион вернется с теми же магическими силами и знаниями, которые были у него сто лет назад, то это… кошмар. Конечно, вряд ли ему удастся стереть с лица земли весь материк, но народу погибнет наверняка столько…

— Его надо остановить, — наконец выдавила я. — Ведь если Арлион вернется таким же безумным, как раньше, с него станется, начнет новую Кровавую войну.

— Вполне возможно, — хмуро согласился Адриан. — Проблема в том, что последнее жертвоприношение состоялось больше трех недель назад, и у Раннулфа было достаточно времени на то, чтобы осуществить задуманное.

Я посмотрела на него с испугом.

— Но ведь до сих пор ничего страшного не произошло!

— Арлиону наверняка нужно время на то, чтобы восстановиться. Сто лет — очень большой срок. — Архивампир еще подумал, а затем, что-то для себя решив, сказал: — Эржебета, спасибо вам. Вы очень хорошо поработали. Ваши учителя из академии что-нибудь уже решили насчет дальнейших действий?

— Э-э-э… нет, — удивилась я. — Они еще не знают.

Он посмотрел на меня вопросительно.

— Вы больше никому не говорили?

— Нет. — И с внезапным ужасом я осознала, что краснею.

Мне было несколько странно — я ни на минуту не усомнилась в том, что в первую очередь должна предупредить Адриана. Я никак не могла это объяснить — ведь со своим деканом я была в хороших отношениях и к Кириану относилась с большим уважением — но как только ситуация начала выходить из-под контроля, почему-то сразу побежала к архивампиру. И по-прежнему была твердо уверена, что поступила правильно.

К счастью, он никак не стал это комментировать, а задумчиво сказал:

— Пожалуй, так даже лучше. Я смогу сам проверить без постороннего вмешательства. Эржебета, а вы тогда идите сейчас к себе и…

— Вы что, собрались в Атламли? — совсем непочтительно перебила я Адриана, не поверив собственным ушам. — Прямо сейчас?!

— Совершенно верно.

— Э-э-э… — Я замялась и осторожно заговорила: — Ваше величество, я не хочу показаться слишком дерзкой или сомневаться в вас, но вы уверены, что сможете справиться одновременно с Раннулфом, его помощниками и безумным темным архимагом в придачу?

Адриан посмотрел на меня с интересом.

— Эржебета, неужели вы обо мне беспокоитесь?

— Просто мне не хотелось бы завтра иметь дело с вашими разгневанными подданными, если с вами что-то случится! — За язвительными интонациями я попыталась скрыть вспыхнувшее смущение. Сколько можно! Лучше бы он корону надел или снова смотрел холодно-равнодушным взглядом, мне тогда было бы гораздо легче с ним общаться, не забывая о дистанции!

— Видите ли в чем дело… — Теперь он заговорил совершенно серьезно, и я расслабилась. — Есть всего два варианта — либо Арлиона уже воскресили, либо еще нет. Вероятность того, что это произойдет именно в тот момент, когда я открою туда портал, ничтожна. Поэтому я нисколько не сомневаюсь, что в Атламли сейчас никого нет.

— Раннулф мог оставить дозорных, — неуверенно возразила я.

— Зачем? — удивился Адриан. — Если бы не вы, никому и в голову бы не пришло, что архимагу понадобился столетний труп. Так что я собираюсь проверить, что там и как, а завтра на Совете расскажу, что к чему. Завтра как раз должно быть последнее совещание, так что мое сообщение будет сделано очень своевременно.

Я рассмеялась против воли, а затем решительно попросила:

— Возьмите меня с собой. — Адриан взглянул на меня с сомнением, и я горячо добавила: — Вы же сами сказали, что там никого нет! И неделю назад говорили, что я могу оказаться полезной, могу заметить что-нибудь, на что другие не обратили бы внимания!

Архивампир подумал, а потом кивнул.

— Ну хорошо. Будьте готовы через пятнадцать минут. Я зайду за вами.

Увлекшись схваткой на холме, мы совершенно не заметили их появления внизу и спохватились только в самый последний момент, когда хищники не только вышли из леса, но успели подойти слишком близко. И… эта картина была по-настоящему страшной — серые тени, передвигавшиеся совершенно бесшумно, продолжали идти вперед. В вечерних сумерках из-за светящихся желто-зеленых глаз я почти не могла разглядеть покрытые костяным панцирем тела монстров, но их было много. Гораздо больше, чем тогда в Валенсии — я насчитала не меньше десяти. Целая стая, Хель…

Не знаю, как Адриан, а мне даже в голову не пришла мысль о том, что здесь можно натолкнуться на такой неприятный сюрприз, хотя ничего удивительного, если задуматься, не было: давно заброшенные земли, где не бывает людей, лес в двух шагах. Наверняка внимание хищников привлекла наша схватка с некромантами, ведь магической энергией они любят питаться ничуть не меньше, чем мясом. Отсюда и слабый магический фон после ритуала воскрешения, на который обратил внимание архивампир — его выпили именно олльфары.

Кстати… А Раннулфу и его подельникам было хорошо известно, что здесь водятся эти звери. Без сомнения, им приходилось уже сталкиваться с ними, когда голодные монстры выходили из леса, причем не единожды, раз они уже знают, сколько времени должно пройти, и заранее готовят порталы в амулетах. И жертвы, скорее всего, тоже были.

Утробное рычание вернуло меня в реальный мир. Демон, как же неприятно ощущать себя потенциальным обедом и каждую секунду ожидать, что на тебя набросится этакая машина для убийства!

Стой, возьми себя в руки. Ты же помнишь — тебе ничего не угрожает, пока ты не боишься и сохраняешь спокойствие. Олльфары же прекрасно ощущают чужие эмоции, так дай им понять, что ты — не добыча!

— Эржебета, встань за мной, — отрывисто приказал Адриан, не сводя глаз с приближающихся светящихся точек.

— Вы можете создать портал? — спросила я, послушно остановившись за его спиной и очень надеясь на положительный ответ. Несмотря на то что в прошлый раз я выжила после встречи с этими хищниками, повторять этот эксперимент мне не хотелось совершенно.

Он качнул головой.

— Поздно. Они подошли слишком близко и развеют его, едва я начну формировать структуру.

Ну, с другой стороны, все не так плохо. Я знаю способ уцелеть, причем на этот раз мне гораздо легче оставаться спокойной, ведь мне уже известно, что это действует. А архивампир… Ну, они же считаются непревзойденными магами и воинами, верно? Да и вообще, ни для кого не секрет, что архивампиры — очень живучие существа, и даже мое заклинание иссушения не убило Адриана два года назад, так неужели олльфары могут это сделать?

Но, боги свидетели, я не хочу проверять это на практике!

— Ваше величество, насколько они опасны лично для вас? Вы сможете использовать какие-нибудь свои архивампирские способности, чтобы противостоять им?

Адриан ответил без раздумий, и я поняла, что он сам думал над этим вариантом.

— В некотором роде. Им даже ранить меня будет сложно, не то что убить.

— Отлично! — обрадовалась я, продолжая наблюдать за горящими глазами, которые теперь поднимались по склону. И медленно шли, гады, не торопясь, словно знали, что добыче деваться некуда… — Тогда чего вы ждете?

Голос архивампира зазвучал как-то очень глухо, когда он сказал:

— Их одиннадцать. Слишком много. Я не успею справиться со всеми.

— В каком смысле «не успеете»? — спросила я и тут же осеклась. Адриан не ответил, только сильнее сжал зубы, но меня уже озарила внезапная догадка — он боялся за меня! Он прекрасно понимал, что не сможет одолеть всех олльфаров сразу, я останусь без прикрытия, и кто-нибудь из хищников за это время успеет откусить мне голову, поскольку даже с навыками Госфордской школы я не выстою и против одного олльфара. И что же?.. Он не хотел меня оставлять? Действительно беспокоился за мою жизнь?

Решение пришло в голову мгновенно. Раз другого выхода нет, будем спасаться так же, как я два года назад. Вот только как бы это осуществить? Понятно, что просто заявить что-то вроде «Сохраняйте спокойствие!» нельзя — Адриан мне не поверит, да и успокоиться в подобной ситуации, когда на тебя надвигается стая тварей, от которых мало кому удавалось уйти живым, сложно. Объяснять суть — олльфары не выносят эмоций спокойствия — слишком долго. Боги, как бы мне передать ему это спокойствие, чтобы Адриан увидел все своими глазами?

Вот оно, поняла я. Передать спокойствие! Основы ментальной магии, которые мы практиковали на занятиях Лэшела! База этого раздела магии — умение передавать эмоции!

Отмахнувшись от мысли, что от олльфаров нас отделяло каких-то несколько метров, я сосредоточилась на ауре Адриана. Передавать свои эмоции другому человеку на небольшом расстоянии у меня получалось хорошо, но сейчас мне нельзя было ошибиться и сбиться в самый неподходящий момент. Поэтому я решительно вышла из-за спины архивампира, обошла его и встала к нему лицом, одновременно беря за руки. Не ожидавший ничего подобного, Адриан изумленно спросил, отвлекаясь на меня:

— Эржебета, что ты…

— Ничего не говорите и не сопротивляйтесь, — быстро сказала я, поскольку не сомневалась, что архивампир почувствует, как я пытаюсь воздействовать на его разум, и может закрыться.

Адриан замолчал. Подняв через какое-то время голову и взглянув ему в лицо, я поняла, что у меня получается — вертикальная складка у него на лбу разгладилась, а сам он перестал напоминать застывшее изваяние. Выходит, прав был Лэшел, когда говорил, что при телесном контакте ментальная магия работает лучше…

— Зачем… — начал снова он, и я, не дожидаясь вопроса целиком, быстро выпалила:

— Дело в эмоциях. Олльфары чувствуют их. Если страх, боль, любое беспокойство — нападут. Если человек остается спокойным, его не тронут. Сочтут несъедобным.

Получилось очень сумбурно и не очень понятно, но на более внятные разъяснения я сейчас не была способна. Однако Адриан, кажется, понял, что я имела в виду, однако, как я и предполагала, не поверил:

— Что за ерун…

— Смотрите сами, — предложила я и шагнула вбок, открывая обзор на олльфаров и не отпуская его руки. Те достигли вершины холма и целенаправленно шли в нашу сторону. Каждый из них был мне по пояс, и я сильнее вцепилась в руку архивампира. Ну, момент истины…

Тот олльфар, что шел впереди всех, неожиданно приостановился, не дойдя до нас каких-то несколько шагов, и потянул носом воздух. Недовольно зарычал, а затем все же подошел вплотную. Его друзья не отставали, хотя тоже теперь недоуменно вертели головами, словно не понимая, куда пропал источник вкусного запаха. Несколько олльфаров остановились, четверо кружили вокруг, продолжая рычать и скалить зубы, но никто не делал попытки броситься на нас.

— Невероятно, — выдохнул архивампир, и я впервые видела его настолько растерянным.

— Они не нападут, если их не бояться, — подытожила я, окончательно успокаиваясь, а Адриан продолжал следить за олльфарами, все еще не веря своим глазам. Твари кружили теперь вокруг заднего крыльца и, должно быть, высасывали остававшуюся в воздухе магическую энергию, не обращая больше на нас внимания.

— Нам надо спуститься и отойти подальше, чтобы я мог создать портал, — наконец сказал Адриан, когда окончательно убедился, что для олльфаров мы не представляем никакого интереса.

Я согласно кивнула, он подхватил меня под руку, и мы вместе направились к спуску с холма. Двое или трое хищников зарычали, но не попытались нас преследовать, и мы беспрепятственно вернулись на тот пустырь, на который перенеслись час назад. Причем архивампир, похоже, прекрасно видел в темноте. Он шел по каменистому склону очень уверенно и вел меня за собой, предупреждая, когда впереди была какая-нибудь рытвина или камень, о который я запросто могла бы споткнуться и сломать себе шею.

Спустившись вниз, мы дошли до края пустыря, у которого уже начиналось кладбище, и Адриан открыл портал. Олльфары, если его и почуяли, не успели вмешаться, и мы благополучно очутились в Оранморе. Правда, на этот раз Адриан перенес нас к себе — вспыхнул свет, и я узнала ту самую гостиную, в которой он меня сегодня принял. Когда темное пламя воронки потухло, я не сдержала вздоха облегчения, не веря, что все обошлось, и жадно вглядываясь в окружающие предметы. Дорогая мебель, тяжелые деревянные панели, камин. За окном царит тьма, но она кажется далекой и неопасной. Знакомый, привычный мир. Все в порядке. Олльфары остались в Атламли. Я в королевском дворце, где мне ничего не грозит.

— Никогда такого не видел, — пораженно сказал Адриан, окончательно растерявший все свое привычное спокойствие и, как и я, еще не пришедший полностью в себя. — Об этом же ни в одной книге ни у одного мага не написано!

Ну да, вряд ли он читал исследования моего предка, который изучал олльфаров.

— Д-да, — клацнула я зубами и, положив сарды рядом, обессиленно опустилась на диван. Нахлынул запоздалый шок от пережитого, и меня затрясло.

Архивампир взглянул на меня, затем тоже снял перевязь с сардами и подошел к настенному шкафчику. Позвенел там чем-то и вернулся ко мне с двумя наполненными бокалами, один из которых протянул мне со словами:

— Вот, выпей. Ты белее призрака.

Я послушно опустошила бокал, не почувствовав вкуса того, что пила. Но через какое-то время мне действительно стало лучше — в животе приятно потеплело, и я перестала напоминать самой себе замороженную рыбу. Словно в подтверждение этой мысли я снова ощутила, как саднит рана на лбу, дотронулась до нее и увидела на пальцах кровь. Проследив за моим движением, Адриан вытащил белый платок и отдал мне.

— Спасибо, — пробормотала я и принялась стирать кровь, одновременно вспоминая нужное целительское плетение. Как оказалось, ссадина на голове от заклинания некроманта получилась довольно большой и кровоточила все это время, но, отвлекшись на олльфаров, я и думать о ней забыла. Залечив ее и стерев кровь, так что белая тряпица заметно окрасилась красным, я устало откинулась на спинку дивана.

— Что вы собираетесь рассказать остальным магам? — Я вспомнила о цели нашей вылазки в Атламли.

— Правду, видимо, — задумчиво ответил Адриан, садясь в кресло напротив меня. — Про Арлиона, Атламли и мага, которого мы встретили, точно надо рассказать… Это ведь был преподаватель из твоей академии, я правильно понял?

— Правильно, — хмуро подтвердила я. — Он декан факультета некромантии. Я даже представить себе не могла, что он сообщник Раннулфа…

— После завтрашнего Совета маги наверняка захотят расспросить и тебя, — предупредил он. — Я, конечно, скажу, что ты выполняла только мои указания и с тебя спрос невелик, но все же… Кстати, а об эпизоде с олльфарами я бы вовсе не упоминал.

— И не надо, — торопливо согласилась я. Еще не хватало, чтобы все вокруг узнали о том, что от этих хищников можно ускользнуть!

Взгляд Адриана неожиданно потеплел.

— Ты очень смелая, — вдруг сказал он. — Там, у дома, ты поразила меня, когда не начала паниковать, бежать или звать на помощь. Или ты была настолько уверена в успехе?

Я не сдержала нервного смешка.

— Конечно нет. Но я просто поняла, что терять уже нечего, так что стоило попробовать.

— Откуда ты вообще об этом узнала? — наконец задал он вопрос, которого я так боялась. — Что олльфары так чутко реагируют на человеческие эмоции?

Пришлось ответить полуправду:

— Читала в какой-то книге о научной работе одного мага, который изучал разные виды животных. Он выдвинул эту теорию об олльфарах, которая тем не менее ничем не была подтверждена и потому осталась малоизвестной. И в Атламли я решила, что стоит рискнуть.

— Мне кажется, я должен поблагодарить тебя, — серьезно сказал Адриан. Я удивленно вскинула голову, и он пояснил: — За спасение моей жизни.

— Бросьте, — пожала плечами я, не видя здесь своей заслуги. — Вы бы выбрались оттуда самостоятельно. Это я должна снова благодарить вас за то, что спасли меня от некромантов.

— И все же, — не согласился Адриан. — Ты не растерялась, хотя и знала, что никому никогда не удавалось выжить после стычки с олльфаром…

Не договорив, он резко замолчал и невидящим взглядом уставился куда-то перед собой. И я, не владея ментальной магией и не умея читать мысли других людей, в тот момент точно знала, о чем он думал — а не могла ли одна небезызвестная валенсийская принцесса использовать тот же трюк два года назад. Не могла ли она оказаться хитрее и везучее, чем предполагали другие, и не могла ли она обвести всех вокруг пальца.

Да, я знала это. В тот момент, когда мне в голову пришло решение передать Адриану свои эмоции, я поняла, что этим поставлю себя под удар. Окажусь очень близка к разоблачению. Ведь одно дело — подозревать, что принцессе могли помочь сбежать, и совсем другое — точно знать, что от олльфаров можно уйти целым и невредимым.

И мне было все равно. Я не могла допустить, чтобы он пострадал. Я не знаю, что бы произошло, если бы я оставила все как есть и не стала бы вмешиваться, но в том, что архивампиру пришлось бы тяжело, я не сомневалась. Да, убили бы его вряд ли, но одиннадцать олльфаров — это слишком много. Хватило бы на то, чтобы тяжело ранить даже архивампира. И сейчас, наблюдая искоса за Адрианом, я в очередной раз уверилась в правильности своего решения.

Боги, я буду об этом жалеть, я знаю это. И умом я это понимаю, и стараюсь держаться за эту рациональную часть себя, но у меня получается все хуже. Вместо этого я поддаюсь странным, неожиданно вспыхнувшим чувствам, которым я не могу найти определение, которые не могут привести ни к чему хорошему.

— Как вы думаете, что будет дальше? — быстро спросила я, желая отвлечься от этих мыслей и возвращаясь к насущным проблемам. — С Арлионом?

Адриан неопределенно пожал плечами, стараясь казаться невозмутимым, но из-под маски все равно прорывался подавляемый гнев.

— По-видимому, стоит ждать мести. Через какое-то время он восстановится и начнет действовать. Полагаю, в первую очередь его удар будет направлен на меня.

— Что? — растерялась я. — Почему?

— Сто лет назад ему так и не удалось убить моего отца, хотя он и старался, но тот убил его первым. — Адриан говорил спокойно, однако я чувствовала, что на самом деле ему тяжело. — Полагаю, он захочет взять реванш. К тому же нет смысла убивать обычных вампиров, когда можно убить архивампира.

Да, верно. В волнении я вскочила на ноги и прошлась по комнате. Ведь архивампиры становятся главами государств не чисто формально, они и в самом деле являются определенным стержнем, на котором держится вся страна. Благодаря архивампирам прочие вампиры оказываются сильнее, живучее. Не станет архивампира — и государство заметно ослабнет, и даже высшие вампиры его не спасут. А у Адриана наследников нет, и, если Арлиону и впрямь удастся убить его, Вереантеру придет конец.

— Вы уже знаете, как остановить Арлиона? — подумав, спросила я.

— Пока нет, — честно ответил Адриан, с интересом наблюдая за мной. — Но надеюсь в ближайшее время придумать.

Я кивнула, и он вдруг спросил:

— Эржебета, почему тебя это так волнует?

Несколько секунд я молчала и уже хотела как-то отшутиться, но остановила себя. Какого демона? Почему я всегда должна ему врать и недоговаривать?

— Потому что я не хочу, чтобы вы пострадали. — Собственная храбрость поразила меня саму, но я твердо закончила: — Не хочу, чтобы с вами что-то случилось.

Адриан поднялся на ноги и в один шаг очутился прямо передо мной. В отличие от предыдущего раза, когда он заходил ко мне в комнату, сейчас я не испытывала никакой нервозности от того, что он находился так близко. В крови гудел адреналин, который, кажется, уже не имел никакого отношения к олльфарам, и сердце забилось учащенно, но я не отступила, хотя на этот раз за мной было достаточно свободного пространства. Адриан стоял в нескольких сантиметрах от меня, так что мне снова пришлось задрать голову, чтобы смотреть ему в лицо. Вспомнилось, как в Атламли я схватила его за руки, передавая эмоции. Адриан пристально смотрел на меня, словно пытаясь запомнить мое лицо в мельчайших деталях, и в этот момент я впервые смогла разглядеть цвет его глаз — они оказались темно-серыми, причем без малейшего оттенка голубого, цвета грозового неба. Когда я сделала это важное открытие, Адриан начал наклоняться ко мне, и в этот раз я не отстранилась.

Пока мы целовались, у меня в голове успели промелькнуть тысячи сумбурных мыслей, а когда он отпустил меня, я не могла вспомнить ни одной. Я даже не знала, сколько времени прошло, а только в полной растерянности смотрела на Адриана, пытаясь осознать, что только что произошло.

— Сп-покойной н-ночи, ваше в-величество, — наконец, заикаясь, выдавила я.

— Спокойной ночи, Эржебета. — Он улыбнулся.

На негнущихся ногах я вернулась к дивану, взяла сарды и вышла в коридор. Больше похожая на зомби, чем на мыслящего человека, я дошла до своего крыла, поднялась в комнату и заперла за собой дверь. Положила оружие на кровать и опустилась на пол, прислонившись спиной к спинке кровати.

Я сошла с ума. Теперь я это знаю. Можно больше не обманывать себя, нет больше смысла задаваться вопросом, что со мной происходит и почему я творю всякие необдуманные глупости, когда общаюсь с архивампиром, я поняла, что это.

Я влюбилась.

Боги, ну почему он? Почему сейчас? Почему так несправедливо? Снотра, я двадцать три года была принцессой, жила во дворце, и моя жизнь, хоть и была временами сложной, все же оставалась постоянной, без каких-либо серьезных изменений, и тогда никакие сердечные волнения меня не тревожили! Мне никогда никто не нравился, кроме того принца, за которого меня могли выдать замуж, да и то это было несерьезно. Просто он был очень похож на прекрасного рыцаря на белом коне из детских сказок, и потому очаровал меня. А сейчас, когда я даже не уверена, чем для меня обернется завтрашний день, меня угораздило влюбиться! И в кого! В того, кто ненавидит меня настоящую! У кого я не вызывала ничего, кроме презрения и гнева!

Конечно, может, после всего случившегося Адриан и смог бы относиться ко мне по-другому, но теперь об этом можно забыть. Арлиона воскресили, и когда он начнет действовать открыто, ненависть к Этари вспыхнет с новой силой, и Адриан не сможет воспринимать меня отдельно от архимага. Я хорошо помню, как он отреагировал в Ленстере, когда увидел мои светящиеся глаза. Трудно представить, каким сильным будет его гнев теперь, когда он узнал, что восстал из небытия тот, кого он так сильно ненавидел. Даже сейчас у него не хватило сил, чтобы сохранить внешнее ледяное спокойствие, и дальше будет только хуже. И я для него навсегда останусь лишь Этари, которая к тому же однажды здорово ему насолила.

Знать бы, как он относится ко мне сейчас… Кто я для него — мимолетное увлечение или все же что-то большее?

Застонав сквозь зубы, я резко вскинула голову и ударилась о спинку кровати. Забудь об этом, Корделия! Ни о какой взаимности и речи быть не может! Как только он поймет, кто ты на самом деле, он пожалеет, что не позволил Раннулфу убить тебя в Триме в прошлом году!

А он поймет, не сомневайся. Совпадений и странностей было слишком много, чтобы продолжать их игнорировать. И если после сегодняшней стычки с олльфарами Адриан еще не догадался, то это лишь потому, что его мысли сейчас заняты Арлионом и проблемами, которые безумный темный эльф может ему принести. Так что теперь лишь вопрос времени, когда он наконец-то сопоставит факты и разоблачит тебя.

А может, есть надежда? Если предположить, что я ему все же нравлюсь, то получается, что ему нравится именно Корделия! В конце концов, я только представлялась ему другим именем, но оставалась самой собой! Не исключено, что он сможет отказаться от своей ненависти и относиться ко мне так же, как сейчас?

Впрочем, эта мысль имела явный оттенок самообмана.

Утро пролетело как-то сумбурно. Сидя за завтраком с остальными студентами, я разговаривала с Бьянкой, отвечала на вопросы, что-то спрашивала, но действовала так, будто вместо меня там сидела кукла, а не живой человек. За ночь мешанина мыслей в моей голове так и не улеглась, и на то, чтобы вести себя как обычно, у меня уже не было сил. К слову, Бьянка почти не обращала внимания на мое поведение — когда я рассказала, что Аларик управлял ею при помощи ментальной магии, девушка сделалась мрачнее тучи и погрузилась глубоко в свои мысли, а к концу завтрака сообщила, что со следующего года хочет заняться ментальной магией, а точнее, защитой от нее.

Студенты еще продолжали сидеть за овальным столом, когда в небольшую столовую зашел Вортон. Декан был свеж и бодр в отличие от студентов, которые уже не чаяли дождаться начала каникул, когда можно будет нормально выспаться и от души побездельничать вместо того, чтобы каждый день торчать на одном месте, изображая из себя доблестную охрану. По крайней мере, так себя ощущали боевые маги, а остальные — прорицатели и целители — устали еще больше нас, поскольку им приходилось действительно работать в эти дни.

— Всем доброе утро! — поприветствовал Вортон. Студенты нестройно поздоровались в ответ. — Хочу вам сообщить, что сегодня ваш последний день практики. Завтра к полудню делегации разъедутся, и мы сразу возвращаемся в академию. Там вы отметитесь у своих деканов и можете отправляться отдыхать вплоть до конца лета.

Это заявление было встречено одобрительными возгласами, а я задумчиво посмотрела на декана, у которого явно было приподнятое настроение. Они с Кирианом еще не знают о Танатосе, и я не сильно удивлюсь, если после сегодняшнего выступления Адриана продлят как съезд королей, так и нашу практику. Впрочем, я не против — ведь так я смогу лишний раз увидеться с…

Боги, я думаю о какой-то ерунде. У нас воскресили одного из самых кровожадных магов в истории, и вместе с Раннулфом они представляют реальную силу, с которой стоит считаться. Можно даже сказать, что на носу очередная Кровавая война, а я могу думать только об Адриане и о вчерашнем поцелуе!

Все начали расходиться, с энтузиазмом обсуждая планы на лето и радуясь скорому освобождению. Поднялись и мы с Бьянкой со своих мест и вместе отправились в библиотеку. Там подруга попросила меня поподробнее рассказать о нападении Аларика, и эта история заняла у меня довольно много времени. Когда нам надоело в десятый раз обсуждать Раннулфа и его планы — а об Арлионе я пока не рассказывала, — мы перешли к более приятным темам вроде предстоящих каникул. Причем говорила в основном Бьянка, я же поддакивала, кивала, но почти не слушала.

В середине дня, когда время уже близилось к обеду, наши мирные посиделки были прерваны. Дверь так резко распахнулась, что библиотекарь только ахнул, и внутрь ворвались Кириан с Вортоном. На лицах обоих была написана смесь гнева и шока, с которыми те до сих пор не смогли справиться.

— Ну, началось, — пробормотала я, вызвав недоумение на лице Бьянки.

Преподаватели огляделись, увидели нас и целенаправленно двинулись в нашу сторону. Догадываясь, что сейчас будет, я вздохнула и поднялась на ноги, Бьянка с небольшим опозданием последовала моему примеру.

— Батори! — рявкнул Вортон так, что впечатлительная Бьянка слегка подпрыгнула на месте. — Это уже ни в какие ворота!.. Какого демона ты вчера поперлась в Атламли?! Да еще с архивампиром? Тебе совсем жить надоело?

— Студентка, — более спокойно сказал Кириан, когда его заместитель выдохся и замолчал. — Вы уверены в том, что магистр Танатос является шпионом и работает на Раннулфа Тассела?

Бьянка неверяще прижала ладонь ко рту, а я твердо ответила:

— Да. Он сам признался вчера, что пытался убить нас с Кейном в академии, причем действовал по приказу Раннулфа. Тот помнил нас после истории в Госфорде и решил, что мы сможем докопаться до правды.

— Похоже, правильно решил, — мрачно сказал Кириан. — Ну а насчет Арлиона Этари? Он и в самом деле воскрес?

Странно было слышать вопрос в такой форме, но я понимала чувства архимага — услышав такие новости, и впрямь будешь до последнего надеяться, что это лишь крайне неудачная шутка, которую лучше остановить прямо сейчас.

— Да, — тяжело вздохнув, кивнула я. — И Та… магистр Танатос это подтвердил, и я видела пустую могилу на кладбище. А Адриан Вереантерский сказал, что там и в самом деле провели ритуал воскрешения.

Кириан на секунду прикрыл глаза, и в тот момент я впервые увидела, насколько он уже стар, и это открытие меня поразило. Правда, момент слабости мгновенно прошел, и архимаг-прорицатель вернул себе обычные собранность и твердость.

— М-да, Танатос… Кто бы мог подумать, я же знаю его уже лет сорок, — пробормотал Вортон, а затем сердито посмотрел на меня. — Я только до сих пор не понимаю, какого демона ты вчера отправилась в Атламли с Адрианом. Ты хотя бы понимаешь, насколько это было глупо? Ну ладно, вы еще вместе сообразили, что все дело в Арлионе Этари, но насколько же идиотской была затея самой туда соваться!

Ага, значит, Адриан умолчал о том, что я додумалась до правды сама, но поделилась этой догадкой только с ним. За это архивампиру отдельное спасибо, а то у магистров претензий ко мне было бы гораздо больше.

— Так кто же знал, что Раннулф устроит убежище именно там, — буркнула я, состроив максимально раскаивающийся вид.

— Ваш декан прав, студентка, — строго вмешался Кириан. — Вы знаете, сколько молодых магов гибнет только по неопытности и неосторожности? Нас и так мало, а безрассудно рисковать собой точно не стоит. Да и с архивампиром стоит держаться настороже. Вам очень повезло, что вчера Танатос со вторым некромантом предпочли не начинать драку, а сразу скрыться, в противном случае вас бы просто убили. И, уверяю вас, Адриану Вереантерскому было бы все равно, что с вами произошло.

Последняя фраза уязвила меня гораздо сильнее, чем ректор мог себе представить, но я никак этого не показала, а только кивала, показывая, что воспитательная беседа имеет свое действие.

— Простите меня, — только и сказала я, когда Кириан замолчал, а потом, не удержавшись, спросила: — А что будет дальше? Как маги планируют решать проблему с Арлионом?

Лица магистров стали кислыми.

— Пока никак, — хмуро сказал Вортон. — Съезд глав государств и магов пока окончен, и теперь все будут думать, что делать дальше. Но уверяю вас, — тут в голосе боевого мага зазвенела сталь, — вас к происходящему никто и на полет стрелы не подпустит. Хватит приключений. Завтра отправляйтесь домой, а с осени возвращайтесь на учебу. Все.

— Хорошо, магистр.

— Пойдем, Вортон, — велел заместителю Кириан. — У нас еще дел по горло. В частности, надо решить, кто теперь займет место Танатоса…

Архимаг и магистр вышли из библиотеки, и я устало опустилась обратно в кресло. Ух! Вроде все оказалось не так страшно. Хорошо, что они все списали на мою самонадеянность и любопытство, иначе разговор был бы гораздо неприятнее…

— Корделия, — осторожно позвала Бьянка, когда мы остались одни, — а что я пропустила? Арлион Этари? Танатос? Адриан Вереантерский? Что происходит?

Я мрачно посмотрела на нее, понимая, что от очередного объяснения мне не отвертеться. Ладно, в конце концов, она имеет право знать.

— Вчера я наконец-то поняла, что означали города, которые Раннулф выбирал для жертвоприношений…

О нападении олльфаров я не стала рассказывать, но зато честно призналась, каким образом Адриан узнал об Атламли. Всю историю Бьянка выслушала с приоткрытым ртом, а под конец вскочила на ноги и заходила взад-вперед по комнате.

— Поверить не могу! Как Танатос мог? И еще притворялся, что хочет помочь! — А затем вдруг недоуменно нахмурилась. — А почему ты не рассказала о своих догадках магистрам? Ты боялась, что и они могут оказаться предателями?

— Нет. — Не ожидая такого правдоподобного объяснения, я не успела вовремя отреагировать. — Просто… мы еще в прошлом году вместе сталкивались с Раннулфом, и мне показалось, что будет правильнее в первую очередь рассказать Адриану.

— Наверное, — не стала спорить подруга, но смотрела она на меня странно. К счастью, больше никаких вопросов Бьянка не задавала.

Остаток дня прошел без происшествий, и после ужина я поднялась в свою комнату. Достала из шкафа дорожную сумку и принялась складывать вещи, рассудив, что утром будет уже не до того. Вообще надо будет постараться завтра поскорее разобраться со всеми формальностями, по возвращении в академию в течение часа покинуть ее и отправиться на север, в Вереантер. А уже через несколько дней наконец-то встретиться с друзьями, которых я так давно не видела, обсудить все последние события, обдумать поездку в Селендрию… Вернуться к привычным мыслям и заботам, к проблемам, которые часто причиняли беспокойство, но все же оставались понятными и не вызывали никаких вопросов, как на них надо реагировать. Не то что сейчас…

Словно в ответ на мои мысли в дверь постучали. Однако! За все время практики у меня, наверное, посетителей было больше, чем у кого-либо еще из студентов. Пригладив слегка растрепавшиеся за время сборов волосы, я отправилась открывать и не очень удивилась, увидев Адриана.

— Ваше величество. — Я присела в реверансе, чувствуя, как у меня дрожат руки. Боги, и как мне теперь себя вести? Что говорить, что делать? И зачем он вообще пришел?

— Здравствуй, Эржебета, — поздоровался он, заходя внутрь и оглядывая разложенные на кровати вещи. — Собираешься?

— Да. Мы завтра возвращаемся в академию.

— Как я и говорил, Совет окончен, — сообщил Адриан. — Найти решение всех свалившихся проблем пока не удалось, но и затягивать визит смысла нет, так что завтра гости покидают Оранмор.

Я кивнула, рассматривая бледно-лиловые узоры на обоях за спиной архивампира.

— Послезавтра я отправляюсь в Дион на переговоры, — внезапно сказал Адриан, и я, позабыв об узорах, посмотрела на него. Язык чесался спросить, был ли связан этот визит с Кэллахилом, который Вереантеру не удалось заполучить в прошлый раз, но я промолчала. — Не думаю, что они затянутся надолго, дней через пять-шесть я вернусь в Вереантер и уже буду думать непосредственно о том, что делать с Арлионом, Раннулфом и всем остальным. В Бэллиморе в дворцовой библиотеке можно найти множество книг о Кровавой войне и, в частности, информацию об обоих архимагах. И, если ты все еще хочешь сама приложить руку к тому, чтобы остановить некромантов, возможно, ты могла бы приехать и лично изучить эти книги.

Испытывая смесь самых разных чувств, я открыла было рот и снова закрыла, не зная, что сказать. Дело же вовсе не в книгах и даже не в Арлионе, это было совсем другое приглашение. Неужели я для него все-таки что-то значу? Я интересна ему настолько, что он предлагает как-то развить наши отношения?

Или это лишь очередное предложение стать чьей-то любовницей? Я повнимательнее взглянула в лицо Адриана, ожидавшего моего ответа. Нет, не может быть. Либо я совершенно не умею разбираться в людях, либо это все же что-то большее, чем простое увлечение. То, как он смотрел на меня сейчас… Это было совершенно не похоже на то, как смотрел Грейсон в прошлом году. Демоны меня раздери, Адриан смотрел на меня с такой нежностью, надеждой… Абсолютно ничего общего с тем архивампиром, которого я так ненавидела еще год назад. Боги, я хотела согласиться. Хотела действительно приехать в Бэллимор, чтобы быть с ним, видеть его, разговаривать с ним. Хотела, чтобы он снова меня поцеловал. И плевать на Арлиона и всех на свете!

Ну все, хватит. Это пора заканчивать. Да, ты готова броситься в омут с головой, но пойми уже, что продолжаешь ему лгать! Неужели ты думаешь, что он сможет когда-нибудь простить тебя за этот обман? И если сейчас согласишься, ты только все ухудшишь.

И в этот момент я приняла решение. Да, наверное, я совершу самую большую ошибку за всю свою жизнь, но так больше продолжаться не может.

Да и вообще-то ты через неделю в Селендрию собиралась, не забыла? Причем не одна, тебя там друзья ждут, нет? Так что возьми себя в руки и начинай думать головой!

— Ваше величество, — я говорила искренне, и потому в голосе звучало неподдельное сожаление, — я не могу. У меня уже давно запланировано очень важное мероприятие, от которого я никак не могу отказаться.

Собственное объяснение показалось мне жалким и неубедительным, но Адриан не рассердился, а только спокойно спросил:

— Я тебя еще увижу?

— Конечно, — без колебаний ответила я. Только, подозреваю, эта встреча будет не из приятных.

Он улыбнулся и помедлил, прежде чем направиться к двери. Затем наклонился ко мне и на секунду коснулся моих губ своими. Я закрыла глаза, стараясь как можно лучше запомнить это мгновение, поскольку знала, что это больше никогда не повторится, а затем и вовсе зажмурилась, изо всех сил стараясь не заплакать.

— До свидания, Эржебета, — сказал Адриан, улыбнувшись на прощание, и я в последний раз взглянула ему в лицо, запоминая каждую деталь. Темно-серые глаза в окружении угольно-черных ресниц. Длинные черные волосы, перехваченные ремешком. Улыбка, которая так редко появляется и так сильно преображает его лицо. Белая полоска шрама на виске.

Закрыв за Адрианом дверь, я вернулась к кровати и в течение десяти минут закончила укладывать вещи, изо всех сил стараясь не обращать внимания на тупую ноющую боль где-то внутри. Затем села за стол и придвинула к себе бумагу, чернильницу и перо. Глубоко вздохнув, вскочила обратно на ноги и прошлась по комнате, запустив руку себе в волосы. Может, не стоит? Ведь все изменится. И — самое интересное — я понятия не имела, как именно, но однозначно моей относительно спокойной жизни настанет конец.

Я раздраженно выдохнула. Хватит юлить! Выбор уже сделан, и ты просто тянешь время.

Сев обратно за стол, я взяла перо и начала писать. Несколько раз обдумываю, зачеркивала, переписывала, чуть не откусила кончик пера, полностью истратила несколько листов, но в итоге письмо было готово. В последний раз пробежавшись по нему глазами, я принялась переписывать его начисто:

Закрыв конверт, я капнула на него расплавленным воском и оставила сохнуть, при этом сохраняя отчетливое чувство, что только что подписала самой себе смертный приговор. Фамильного кольца с печаткой у меня не было, и ставить оттиск было нечем. Уже запечатав письмо, я вдруг подумала о том, что подписываться именем «ван Райен» было не совсем правильно по той причине, что после изгнания я уже не принадлежала к этой семье. С другой стороны, ничего страшного, поскольку Адриан и так поймет, о ком идет речь, будь там хоть «ван Райен», хоть «Этари».

Я не знала, как он отреагирует. Действительно не знала. Может, сделает все для того, чтобы меня убить. И сделает это с особым удовольствием за то, что я так долго морочила ему голову. Он ведь гордый, и осознание того, что он позволил мне обхитрить себя, еще долго будет отравлять ему жизнь. Надеюсь, он сможет избавиться от старых предрассудков и отнесется ко мне более лояльно. В конце концов, недаром же о рассудительности и рационализме Адриана Вереантерского ходят легенды? Возможно даже, он поверит, что я желала возвращения Арлиона не больше, чем он, и, кто знает, вдруг снова окажусь ему чем-нибудь полезна — чем Локи не шутит? Но никогда он не посмотрит на меня так, как смотрел вчера и сегодня. Я навсегда останусь для него чужой. А как бы он отреагировал, если бы я призналась, что влюблена в него? Наверняка не поверил бы. Решил бы, что я снова лгу и пытаюсь спасти свою жизнь. Боги, поверит ли он вообще когда-нибудь в мою искренность, или я для него на всю жизнь останусь лгуньей, манипулирующей окружающими, чтобы выжить?

Но Адриан должен узнать правду. Пусть он снова возненавидит меня, но я больше не могу ему лгать. Правда, мне не хватило храбрости, чтобы признаться ему в лицо, но письмо должно стать достаточно убедительным.

На следующее утро я встала пораньше и, одевшись и причесавшись, отправилась в крыло, где жили высокие гости. Мне предстояло еще одно испытание — вручить Адриану письмо и попросить вскрыть его только через несколько дней. Просьба прозвучит странно, я понимаю, но мне было необходимо выиграть время. Если Адриан разозлится слишком сильно и захочет убить меня, мне нужно будет успеть уехать достаточно далеко, и недели на это должно хватить. О моей поездке в Селендрию он ничего не знает, так что мы с ребятами должны будем успеть пересечь границу Вереантера и Селендрии.

Когда я поднималась вверх по лестнице, меня окликнули:

— Доброе утро, леди Батори!

Обернувшись, я увидела Александра фон Некера. Улыбнувшись и сделав реверанс, я поздоровалась.

— Вы тоже сегодня уезжаете? — поинтересовался он, поравнявшись со мной.

— Да, сразу после того, как уедут все гости, — улыбнувшись, подтвердила я.

— Надеюсь, ваше путешествие будет приятным, — учтиво заметил он.

И тут мне в голову пришла идея. Вот как можно поступить, чтобы уже не встречаться с Адрианом. Надеюсь, брат Оттилии не откажется мне помочь.

— Лорд фон Некер, — с надеждой обратилась я к нему, — скажите, вы будете в столице, когда Адриан через несколько дней вернется из Диона?

— Буду, леди Батори, — вежливо подтвердил вампир, и в его глазах промелькнуло любопытство.

— У меня к вам будет огромная просьба. — Я достала конверт и протянула его Александру. — Вы не могли бы передать Адриану это письмо, когда он вернется из Валенсии? Это очень важно, и вы меня этим очень обяжете.

К моему огромному облегчению, он взял у меня конверт.

— Конечно, леди Батори. Не беспокойтесь. — И ни усмешки, ни понимающего взгляда, что, мол, у короля появилась очередная фаворитка!

Вот мне уже по-настоящему интересно — Александр и впрямь неплохо ко мне относится, и ему несложно выполнить мою просьбу или же Адриан что-то говорил обо мне?

— Благодарю вас. — Я снова сделала реверанс.

Лорд фон Некер поклонился, и мы разошлись каждый в свою сторону, причем меня не покидало ощущение, что я оставляю позади себя что-то очень важное.

Вот и все.

В полдень я вернулась в свою комнату и переоделась в брючный костюм. Делегации из Селендрии и Вереантера, а затем и маги по очереди покинули дворец, так что теперь и мы могли с чистой совестью отправиться в академию. В комнате я навела такой же порядок, который был, когда я только приехала, и напоследок проверила, не забыла ли что-нибудь. Именно тогда ко мне заглянула Бьянка, которая, в отличие от меня, была одета в легкое летнее платье, поверх которого был накинут нарядно вышитый плащ.

— Я не поеду в академию, — в ответ на мой вопросительный взгляд пояснила она. — Я поговорила с Кирианом, и он позволил мне отправиться домой сразу из дворца. Мама уже прислала за мной карету.

— Тогда хорошего тебе лета. — Я поняла, что Бьянка зашла попрощаться.

— И тебе. — Она улыбнулась, но сразу же посерьезнела. — Корделия, только будь осторожна. Не позволяй Раннулфу, Арлиону и прочим причинить тебе вред.

— Не буду, — пообещала я.

Бьянка еще немного помялась, словно не могла решиться что-то сказать, а затем все же выпалила:

— Тебе есть куда поехать на лето? Если нет, мама просила передать, что всегда рада видеть тебя у нас. И я тоже.

Она выглядела такой смущенной, что мне даже стало ее жалко, однако основным чувством, которое я испытывала в тот момент, была острая благодарность, от которой чуть слезы не навернулись на глаза. Милая Бьянка, поверь, я очень тронута, что ты так заботишься обо мне. Даже вспомнила, что я лишилась дома, и предложила мне пристанище на следующие два месяца, хотя боялась смутить или оскорбить меня таким предложением.

— Не волнуйся. — Я постаралась улыбнуться как можно теплее, и она слегка пришла в себя. — Есть. И спасибо большое за приглашение и тебе и графине Лидии.

Бьянка кивнула, а затем вдруг решительно подошла и обняла меня, причем для этого невысокой девушке пришлось привстать на цыпочки.

— Если все же захочешь навестить нас, приезжай, — пригласила она.

— Хорошо.

Помахав мне на прощание, Бьянка скрылась за дверью. Я же, в последний раз проверив вещи, взяла сумку и направилась из гостевого крыла в тот самый зал, куда мы перенеслись из академии в первый день. Внизу уже собралось несколько наших студентов, Фиделиус, мажордом, чье имя я уже забыла, и ректор с заместителем. Я поздоровалась с ними и отошла в сторону. Следом за мной спустились оставшиеся практиканты, причем сегодня нас было меньше, чем в день прибытия — те студенты, которые жили в столице, уже отпросились у магистров и разъехались по домам. Из оставшихся никто, кстати, не надел привычные балахоны, и я могла рассмотреть их одежду повнимательнее. На практику во дворец и впрямь отобрали в первую очередь аристократов, потому что накидки и плащи у большинства были такой же красоты и такого же высокого качества, как и у Бьянки. По-дорожному одеты почти все, и еще у четырех-пяти человек были более повседневные наряды — вероятнее всего, они живут в Адэре, и из академии им добираться совсем недалеко.

Кириан открыл портал, мы нестройно попрощались с придворным архимагом и цепочкой перенеслись во двор академии, где нас уже ждали Лэшел и еще несколько магистров.

— С возвращением! — поприветствовал он нас.

— Благодарю, — буркнул Вортон и повернулся к нам. — Сейчас все расходитесь по своим факультетам, находите своего куратора и сообщаете, что вы закончили практику, и только после этого разъезжаетесь! Лэшел, в мой кабинет.

— Магистр! — спохватилась я, вспомнив, что куратором моего курса как раз Лэшел и являлся. — А я?

Вортон с Лэшелом одновременно посмотрели на меня.

— Идите, студентка, — кивнул Лэшел. — Я сейчас поднимусь наверх и отмечу вас. Хорошего лета.

— Спасибо! — обрадовалась я. Значит, даже время не нужно терять, можно отправляться прямиком на конюшню за Скарлетт.

— Студентка Батори, — сухо окликнул меня Вортон, и его лицо приобрело строгое выражение, — надеюсь, вам хватит ума не заниматься самостоятельно поисками Арлиона Этари и Раннулфа Тассела?

— Хватит, магистр, — уверенно подтвердила я. Это я могла пообещать, поскольку у меня на лето были совершенно другие планы. — Не беспокойтесь.

Вортон пару секунд рассматривал меня, а потом его лицо смягчилось.

— Хорошо, идите, Эржебета. Только будьте осторожны.

— Конечно.

Перехватив поудобнее сумку, я устремилась к конюшне.

До Давера я добралась через пять дней. Время подгоняло, и поэтому я трогалась в путь ранним утром, а останавливалась на ночлег, когда уже темнело. Вдобавок далеко не всегда я успевала попасть к этому моменту в какой-нибудь придорожный трактир и несколько раз ночевала у костра, завернувшись в плащ и поставив предварительно защитный круг от хищников и непрошеных гостей.

К тому моменту, когда я прибыла в герцогство Некеров, из отпущенной мне недели у меня осталось всего два дня. Ну, конечно, это была неточная дата, Адриан же сам сказал, что не знает наверняка, когда вернется из Диона. Но примерно через пару дней он получит мое письмо и все поймет, а мне к этому времени желательно оказаться как можно дальше от Вереантера. Да, я не думала, что удастся уладить все дела за два дня, но и не верила, что Адриан бросится на мои поиски сразу же, как прочтет письмо. Его же почти три недели не было в Бэллиморе, и дел, требующих королевского внимания, безусловно, накопилось достаточно, так что будем считать, что у меня в запасе еще дня четыре. Или даже пять.

По дороге я сделала небольшой крюк и заехала в Давер, где купила в лавке готового платья новые штаны и несколько рубашек. На территории Вереантера я не расставалась с сардами, и потому отношение вампиров ко мне было уважительно-почтительным, и никто не посмел смотреть на меня высокомерно или презрительно, хотя я была всего лишь эльфийской полукровкой, путешествовавшей в гордом одиночестве.

В поместье Оттилии я приехала под вечер. В закатном свете на небольшой замок у озера открывался необыкновенно красивый вид, делая его почти сказочным. Спешилась у главного входа, и ко мне сразу же подскочил конюх, поклонился и увел у меня лошадь. Я же направилась было к дверям, но приостановилась, привлеченная лязгом оружия. Уже догадываясь, что я сейчас увижу, я свернула за угол дома и сразу же натолкнулась на две увлеченно сражавшиеся на мечах фигуры. Полюбовавшись несколько секунд на стремительные, тщательно отточенные движения, я громко поинтересовалась:

— А где можно сделать ставки?

Один из них, высокий темноволосый молодой человек, развернулся в мою сторону, и вторая фигура, воспользовавшись этим, мгновенно выбила у него из рук оружие. В ответ раздалось возмущенное «Эй!», а второй боец — загорелый светлый эльф с длинной косой светлых волос, убирая меч в ножны, шагнул ко мне.

— А мы уж думали, что ты решишь, будто наша спокойная жизнь не для тебя, и вовсе не приедешь!

— Ты меня с кем-то перепутал, Фрост! — усмехнулась я, повиснув у него на шее. — Не могла же я допустить, чтобы вы без меня тут от скуки умерли!

— Да уж, скука и ты — понятия несовместимые, — фыркнул Дирк, обнимая меня, когда Фрост отошел. — Рад, что ты с нами, Корделия.

— Кейн уже приехал? — спросила я. Губы все норовили расползтись в улыбке — как же я была рада их видеть!

— Пока нет, но ждем его сегодня, — ответил Фрост. — А мы все уже неделю здесь, только вас ждем.

— Какие-нибудь новости есть? — поинтересовалась я.

Оба синхронно покачали головами.

— Не-а. Похвастаться тоже нечем — даже новых уровней никто не получил, — посетовал Фрост.

— А много вам с Эром осталось до «черной» ступени? — с любопытством спросила я. — Вы же уже два года с коричневыми полосами ходите…

Светлый эльф насупился, а Дирк рассмеялся, наблюдая за выражением его лица.

— Вообще-то, — поучительным тоном заявил Фрост, — получение каждого нового уровня занимает по несколько лет! Это ты атенрайка, у тебя и так была потрясающая подготовка, так что Грейсону оставалось только подшлифовать твои умения, а нам, простым смертным, приходится подолгу трудиться!

— Это вы-то простые смерт…

Я не договорила, поскольку Фрост вдруг прыснул, глядя на что-то за моей спиной, а затем позади меня раздался возмущенный голос:

— Нет, вы только посмотрите! Она за прошедшие два года все манеры растеряла! Корделия, ты хотя бы помнишь, что в гостях в первую очередь полагается здороваться с хозяевами? И не ждать при этом, пока они сами к тебе спустятся?

— Не помню, — отказалась я сквозь смех. — Ну, знаешь, я последние два года во дворцах почти не жила, с высшей знатью общалась мало…

Черноволосая Оттилия с короткой стрижкой, примерно одного со мной роста, одетая в летнее платье с короткими рукавами, попыталась сохранить строгое лицо, но не выдержала и рассмеялась вместе со мной.

— Мы по тебе скучали, — сообщила она, обнимая меня. — И по тебе и по Кейну.

— А уж как я скучала, Оттилия… — пробормотала я.

За подругой я увидела еще два знакомых лица — невысокого, внешне хрупкого паренька с огненно-рыжей шевелюрой и — полную противоположность ему — широкоплечего рослого темного эльфа, по типажу похожего на нас с Дирком: темноволосый, бледный, высокий.

Следующим меня заключил в объятия Гарт, который, несмотря на внешнюю субтильность, крепко стиснул меня, а Эр и вовсе подхватил и закружил в воздухе.

— Оттилия говорила, что ты умудрилась найти себе приключения даже в королевском дворце, — заявил он, поставив меня на ноги. — Ты же вроде сама велела нам быть осторожными?

— Я помню, помню, — со вздохом подтвердила я. — Но зато я привезла с собой множество новостей. Они вам совершенно не понравятся, но зато узнаете их из первых рук.

— Наверное, ты хочешь обсудить их, когда приедет Кейн, — взглянув на меня, проницательно заметил Гарт. — Верно?

— Верно. Даже еще лучше завтра — не хочется сегодня сразу же переходить к проблемам. Все-таки мы только встретились.

— Тогда пошли в дом, — спохватилась Оттилия. — Ты наверняка устала, хочешь отдохнуть. Я провожу тебя в твою комнату. Она та же, что и в прошлом году, но это на случай, если ты забыла… Кстати, ты голодна или подождешь до приезда Кейна? Будет небольшой праздничный ужин.

Я решила подождать Кейна, и всей компанией мы вернулись в замок, где Оттилия отвела меня в гостевое крыло. С удовольствием осмотрев знакомую спальню, я обнаружила, что кто-то уже разобрал мои вещи и развесил в шкафу мою одежду. Первым делом я приняла ванну, с наслаждением смывая с себя дорожную пыль, и тщательно вымыла голову. Вернувшись в комнату, я надела льняное зеленое платье, украшенное вышивкой на воротнике и рукавах и шнуровками по корсажу. Медальон — подарок Грейсона — спрятала за ворот. Украшение было на мне и во время пути, я к нему уже привыкла. Волосы в этот раз не стала заплетать в косу, а оставила распущенными, чтобы быстрее высохли. Пока я расчесывала их перед зеркалом, в дверь постучали, и в комнату вошла Оттилия.

— К тебе можно? Если ты не очень устала, мы можем поговорить?

— О чем? — не поняла я. — Я расскажу обо всем, что случилось, когда приедет Кейн. Не хотелось бы пересказывать одно и то же по десять раз, да и всем вместе нам будет легче все обдумать.

— Я не о Раннулфе, — покачала она головой и присела на край кровати. — Что происходит между тобой и Адрианом?

Дернувшись, я едва не выронила щетку для волос и попыталась праведно возмутиться:

— Да с чего ты взяла, что что-то…

— Корделия, ну не принимай меня за идиотку! — взмолилась она. — Ты очень обтекаемо рассказала о том, что произошло в столице, но тем не менее из твоих слов я поняла, что вы много времени проводили вместе! А потом, когда дело дошло до решительных действий и тебе надо было поделиться своими догадками, ты пошла именно к нему! А сейчас чуть в обморок не упала, едва я о нем заговорила!

Мое отражение в зеркале выглядело совершенно беспомощным, и именно это оказалось решающим фактором. Подумав о том, что, рассказав Адриану о себе, я поставила под удар всех остальных и, в первую очередь, Оттилию, я вздохнула и заговорила:

— Ты должна кое-что знать. — Я решила начать с самого важного. — Адриану известно, кто я на самом деле. Правда, лично мы еще не встречались и отношения выяснить не успели, так что я не имею представления, как для меня теперь все сложится.

При моих словах у Оттилии округлились глаза и приоткрылся рот.

— Ты в прошлом году предупреждала меня, — продолжала я, мысленно махнув на все рукой. Уж кому-кому, а Оттилии признаться можно. — А я тебе не поверила и еще посмеялась. Зря. Ты была права.

Пояснять, о каком именно предупреждении я говорю, не было необходимости. К тому же вампирша всегда была сообразительной и быстро сложила два и два.

— О Хель, — выдохнула она, мгновенно все поняв. — Ты сама рассказала ему.

— Написала письмо, — уточнила я, хотя суть от этого не менялась, и села на кровать.

— Потому что ты влюблена в него.

— Да.

— Балда, — припечатала она, а затем поднялась и прошлась по комнате. У нее было очень расстроенное лицо, и я почувствовала себя виноватой. Ведь Адриану известно, что мы с Оттилией подруги, и королевский гнев может вполне обрушиться и на нее.

— Извини меня, — с неподдельным раскаянием сказала я. — Я не подумала о том, что ты можешь…

— Да при чем тут это! — со вздохом отмахнулась она и села рядом со мной. — Корделия, ты сама отдаешь себе отчет, с кем связалась? Понимаешь, кто такие архивампиры?

Я только хлопнула глазами, удивляясь, к чему этот вопрос.

— Они другие. Корделия, я сама высший вампир, но даже от таких, как я, архивампиры отличаются очень сильно! Дело не только в магии и могуществе, а в самом складе ума, в ценностях. И то, как сильно ты задела гордость архивампира… Это очень сложно простить. Если бы дело обошлось только событиями двухлетней давности, это еще полбеды, но ты продолжала дурачить его до сих пор… Подожди! — остановила она меня, когда я уже возмущенно вскинула голову. — Я знаю, что это была лишь самозащита, и я понимаю, что ты призналась потому, что Адриан тебе небезразличен. Я могу это понять, но вот поймет ли он… Не уверена.

— И как, по-твоему, он отреагирует? — с нескрываемой тревогой спросила я.

— Будет в ярости, — подтвердила мои худшие опасения подруга. — И, скорее всего, снова захочет тебя убить.

Я на секунду прикрыла глаза. Что ж, к этому все шло, да и я никогда не исключала эту возможность. В конце концов — тут я рассеянно коснулась пальцами губ, вспоминая оба поцелуя — я хотя бы узнала, каково это — влюбиться.

Открыв глаза, я увидела, что Оттилия, приподняв брови, наблюдает за мной, и торопливо отдернула руку. Но она и так все видела.

— Это то, о чем я думаю? — осведомилась она.

Я нехотя кивнула.

— Ну ты даешь, — мрачно сказала она, и я не поняла, что это было — осуждение или восхищение, — но затем ее лицо разгладилось. — Хотя знаешь… Это немного меняет ситуацию.

— Неужели? — саркастически спросила я.

— Конечно, — уверенно ответила Оттилия. — Тут два варианта: либо гнев архивампира после прочтения твоего письма будет так ужасен, что твоя смерть будет страшной, либо… ты окажешься ему настолько дорога, что он уже не сможет причинить тебе вред. И, что самое интересное, я совершенно не представляю, какой вариант сбудется скорее. Слушай, Корделия, а ты не могла влюбиться в кого-нибудь попроще?

Я хотела было отшутиться, но тут в дверь нетерпеливо заколотили, а затем Гарт из коридора прокричал:

— Девушки, заканчивайте секретничать! Кейн приехал!

Ровно в этот момент я поняла, что я не единственная, чья личная жизнь может привлечь внимание окружающих, поскольку, услышав Гарта, Оттилия заметно вздрогнула и так порывисто вскочила на ноги, словно ей только что сообщили о пожаре в замке.

Ну-ну.

Затем последовал очередной круг приветствий, объятий, вопросов, радостных восклицаний… Кейн заметно загорел за прошедшие две недели, и на фоне потемневшей кожи русые волосы и бородка казались совсем светлыми — так что я даже заподозрила, что с холерой в том городе студенты-практиканты справились быстро, а остальное время проводили на ближайшей речке, купаясь и загорая.

— Тебя одну отпускать вообще никуда нельзя! — заявил Кейн, обнимая меня. — Только ты могла за пять минут до отъезда на практику нарваться на магистра, который отправил тебя в совершенно другое место!

— Они бы и тебя отправили, — буркнула я, обнимая его в ответ. — Если бы ты задержался еще минут на десять.

От предложенной перспективы Кейн содрогнулся, но тут ему на глаза попалась Оттилия, и наш шалевийский барон весь преобразился — распрямился, глаза заблестели, а на губах заиграла счастливая улыбка. Оттилия подбежала к нему, и он крепко ее обнял. Не знаю, заметили ли что-нибудь остальные, а мне теперь было очевидно, что эти двое до сих пор друг к другу неровно дышат.

Подошедший дворецкий сообщил, что ужин будет подан через полчаса. Кейн извинился и выразил желание привести себя в приличный вид, чтобы за ужином быть похожим «на человека, а не на запыленного зомби». Оттилия увела его показывать комнату, а мы с ребятами остались внизу.

Через полчаса нас и впрямь позвали к столу. Вечер выдался очень теплым. Несмотря на то что к тому моменту уже стемнело, мы с Оттилией даже не стали накидывать шали. Стол накрыли на открытой террасе, где горели светильники, разгонявшие вечерний мрак, а я поставила вокруг защитное поле, не пропускавшее комаров. Родственников Оттилии в поместье сейчас не было, и мы ужинали всемером. За едой в основном обсуждали то, что происходило с нами в течение года, но не касались никаких серьезных тем, рассказывали веселые истории, случившиеся за это время. Потом, когда чувство голода сменилось приятной сытостью, мы расслабленно продолжали сидеть вокруг стола, потягивая белое эльфийское вино. Подобного умиротворения я не испытывала давно. Наконец-то я рядом с друзьями, с самыми близкими мне людьми, которых мне так не хватало!

Да, проблем у нас навалом, и самая серьезная из них — это воскресший Арлион Этари, у которого могут быть какие угодно планы. Остается еще Раннулф, у него есть зуб на нашу компанию, да и поездка в Селендрию тоже может оказаться непредсказуемой, поскольку я не представляю, что от меня нужно Натаниэлю Каэйри. Вдобавок я еще не решила, стоит ли рассказывать кому-то о том, что я видела в своих снах — я имею в виду Арлиона и Исабелу. И еще не надо забывать про Адриана Вереантерского. Он может оказаться для меня хуже темноэльфийского архимага, Раннулфа и Танатоса, вместе взятых, да и чувства, которые я испытываю к нему, не могут привести ни к чему хорошему. На мне до сих пор висит долг богине смерти, которая никак не давала о себе знать и о чьих планах остается только догадываться.

Но пока есть мы семеро, теплый летний вечер, стрекотание цикад в траве, запах цветов, доносящийся из сада. Замок, освещенный огнями, бокал вина в руке, первые звезды, зажегшиеся на небе, тихий неторопливый разговор. Шелестящая на ветру листва деревьев, удивительное спокойствие и гармония с целым миром.

Все хорошо. Ради всего этого я и буду сражаться дальше.