Каждый прекрасно понимает, что стыдно дважды наступать на одни и те же грабли. Только вот в жизни постоянно случаются такие вещи. Может в этом праздники виноваты?
СМУРЬ ВЕСЕННЯЯ
Я стоял посреди комнаты, ритмично раскачиваясь с пятки на носок, злобно сверлил взглядом потолок, и прикидывал на что стоит убить оставшиеся два дня. После случившегося утром грандиозного провала на предварительных переговорах, хотелось что-нибудь от души пнуть или с грохотом разбить. Только не очень дорогое и нужное. Я как раз оценивающе опустил взгляд на телефон, как он, словно защищаясь, придушенно захрипел: «Только рюмка водки на столе…». Под эту гадость я собрал с десяток номеров, которые лучше пропускать, чем потом годами раскаиваться. Но звёзды сегодня в такой большой кукиш сложились, что от одного звонка хуже уже быть точно не может. Я вздохнул и нажал на громкую связь.
– Опять у нас, чухона-контрабас2? – раздался бодрый голос моего старого студенческого приятеля Вовки Неруса по кличке Моня, – Слышал-слышал, что ты в Питер опять зарулил. На долго? Отдых хулиганить или по делам бездельничать?
– Монь, привет. Отвечаю по пунктам. Вчера приехал – в воскресенье возвращаюсь. Думал, что будут реальные переговоры, а оказалась очередная распузыренная блажь. Ни денег, ни иного обеспечения у заказчика нет и не будет. Зато большинство здешних кабинетных яйцеголовых лелеют радужные мечты, что вдруг реальная сделка и так сама срастётся. Они даже не моральные уроды, это просто такие административные грёзы о свихнувшемся инвесторе. Чисто порошенковщина какая-то повальная пошла – прямо из соседнего Гуляй-поля. Пандемия жлобства. Или мозги здесь у многих до сих пор растут из
– Что, урыли гада-капиталиста? И правильно. Тут реально всем бабло зажимают, а вы там без нас с жиру беситесь. Хрен вам, а не нашу пролетарскую кровушку. Короче, поехали праздновать экватор между нами – славными защитниками Отечества, и наступающим днём тотального бабьего грабежа. Будем водку пьянствовать и безобразия дебоширить. Но сегодня в меру, без
– Душа требует романтики? Приключений мало? И куда намылился?
– К моим Стрекозкам. Помнишь таких? Три славных козочки – стрекозочки. Ты им такие серенады тогда отхрапел, что они теперь вовек не забудут4.
– Сострил? Да я уж лучше рядом в том гадюшнике отсижусь. Как его? «Лежбище»? «Норка»? «Песец»?
– Такие места запоминать надо. Исключительно точно. – в голосе Мони даже прорезался намёк на обиду, – ЧП «Пирожковая-Пивная «BEERлога». Я несколько раз забегал – чисто конкретно душу отвести. Там как в правильных шахматах – всё закачивается культурным матом. Лады, сейчас к тебе заскочу – остальное расскажу. А ты пока сваргань нам посошок на дорожку.
Моня объявился в рекордно короткие сроки. При этом он уже был странно задумчив и немного рассеян. Молча ткнул меня кулаком в плечо, явно в знак приветствия, и сразу отправился шляться по квартире, что-то тихо бубня себе под нос. Я вздохнул и начал сервировать «поляну». Вскрыл упаковку нарезки из финского малосолёного морского лосося, аккуратно разложил на длинную овальную тарелку-селёдочницу. Достал сырное ассорти. Оно и так красиво расфасовано – осталось только снять пластиковую крышку. Ещё горше вздохнул, но выставил из заначки односолодовый ирландский виски Connemara Single Cask5. Покрутил и отставил назад в бар «снифтеры»6 – тут явно не в коня корыто. Печально покачал головой и достал с нижней полки послевоенные зеленоватые «губастые» гранённые стаканы7. Такие и разбить не каждый сподобится. Придирчиво вымыл. И вдруг понял, что забыл купить хлеб.
– Вискарь и есть жидкий хлеб с разными полезными добавками, – философски выдал я в сторону негромких поскрипываний от мониных неторопливых шагов, – Приспичит – сам сбегает, старший мерчандайзер, прости господи, туды его в лабаз.
Моня, словно через стенку меня услышал – тут же прискакал на кухню и жадно принюхался. Скривился, увидев вискарь. Зато на стаканы одобрительно поцокал языком и даже предложил:
– Давай я хоть хлеб нарежу.
– В другой раз. Хлеба нет и не будет.
– Слышь, европеец ты наш чухонский, а как без хлеба-то? А если кость какая в этой твоей рыбе? Ты мне её будешь сам из горла вытаскивать или сразу в реанимацию отведёшь?
– Размечтался, скажет доктор: «В морг!» – значит в морг, перестраховщик. Чёрные сухари будешь? Финские, диетические. Фигуру берегут. Они тут с прошлого года завалялись. Жена заезжала, оставила. – не выдержав, откровенно подначил, – Или давай дуй в магазин. Заодно минералки мне на утро купишь.
– Да что бы я оставил тебя одного и дальше тут хозяйничать? Да я лучше вообще без хлеба обойдусь. Тащи свои сухари – Моня схватил бутылку, внимательно осмотрел этикетку, потом демонстративно её погладил и хрипло пропел, –
Он немного повозился, добираясь до пробки, и сразу набухал себе полстакана. Понюхал и сморщился.
– Ну и как ты можешь культурно описать этот давно забытый деревенский запах?
– Не поверишь. Легко. Это же «Коннемара»8! Вместе сводится сложный букет, где нотки дыма нежно сливаются с цветочными оттенками, а в конце между ними выделяются благородные ароматы дуба и мёда.
– Издеваешься, да? Рекламу японского борделя вызубрил и тащишься? Да эту твою «коньячную шмару» рыжеголовые так навозом закоптили, что только и осталось, что дуба дать. С последующими выделениями. А про мёд – это вообще из другой порнухи. – он сделал большой глоток и медленно выдохнул, – Самогон, он и есть самогон. Как его не обзови. И какие дифирамбы ты мне тут не пой. Вот одеколоном офицерским слегка отдаёт. Точно – отмытая казарма. Хоть этот вискарь не такой кондовый, как я боялся. Совсем вы там забурели в своей загнивающей Чухонии. Тащи сухари – лучше рыбу дегустировать буду.
– Кому виски, а кому – самогон; кому старший мерчандайзер – а кому просто барыга, – окрысился я, в очередной раз вздохнул, и, бормоча под нос: «Даренному рысаку под хвост с линейкой не лезут», обречённо поплёлся искать сухари. Вернувшись с початой пачкой, я застал Моню брезгливо ковыряющего вилкой в ранее аккуратных формочках разных сортов сыра.
– Они у тебя все такие? Либо какие-то совсем уж липкие, либо с плесенью. А с синей – вообще падалью воняют. На нормальные денег пожалел?
– Ха-ха, – кисло отреагировал я, – Мог бы их вообще не колупать, раз такой привередливый. Ты меня уведоми заранее – будет тебе плавленый сырок «Дружба» и водка за три шестьдесят две с козырьком. Лично этикетку распечатаю и приклею. Не отличишь. Держи сухари и молча трескай рыбу,
– Хоть на рыбке оторвёмся, – Моня вытащил из пачки тонкую пластинку сухаря, схватился за нож и застонал, – Да у тебя и масла нет, интурист. Ты издеваешься, да? Рыбу в сухомятку? На таком чёрством сухаре? Будешь должен, скобарь офинаревший! Лишаю тебя одной дозы самогона.
Демонстративно допив свои остатки, Моня проворно налил до трети стакана каждому и «генеральским» голосом произнёс:
– Ну, за нас!
Я сделал небольшой глоток. Вполне приличный вискарь. Претензий нет.
– Пей до дна, чудь тостуемая! – как всегда полу-трезвый Моня был до занудности настойчив, – Нам ещё пару тем надо перетереть, а потом валим на оперативный выезд. Так что не выпендривайся, а давай по-быстрому «пуканом хряп!»9, или как там твои собутыльники в барах отстающим орут?
Я молча влил в себя виски и стал ждать продолжения.
– Начнём с денег. Тебе лишние деньги нужны? – Моня задрал указательный палец, покачал в воздухе и потом любовно его чмокнул.
– Лишних денег не бывает, а уж особенно от тебя. – с грустью констатировал я, ещё не отойдя от своих дневных переживаний, – Баловство это. Потом у одного евро штабелями плачут, а у другого и редкие копейки весело пляшут. Образ прозрачен?
– Вот и я о том же. Сдай надёжному челу квартиру и греби монету. Веселее будешь.
– Вернее «огребай». Видно я зря туману напустил. Нам чужого не надо, но и своё не отдадим. Тему проехали. Там гора минусов перевешивает все редкие потенциальные плюсы. Без обсуждений.
– Гад ты, а я как раз хотел у тебя хату снять. Сделать себе здесь тайное лежбище, а тебе каждый месяц реальные рублики шинковать. По старой дружбе.
– Вот по старой дружбе совсем не надо. Ты и в прошлый раз свой заём на один месяц растянул в «обещанные» три года, пока я сам долг в ноль не скостил. А тут меня ждёт в итоге уделанная в хлам квартира и гора закаменевших презервативов по всем щелям. И голодные тараканы. Потом разборки с женой, капитальный ремонт и проблемы из-за неоплаченных счетов. Других плюсов не будет. Монь, давай без обид. Замяли. Лучше расскажи как ты тут отпраздновал 23 февраля, а то я вообще забыл что почём.
– «Поцелуй меня в плечо»10! Прям в рифму. Хотя тут тоже издалека получится. Ты помнишь, что было 14 февраля?
– Помню. Я как раз в Польше был. Там рядом с нашей переговорной проходили какие-то мероприятия, посвящённые «Дню больных эпилепсией».
– А жену поздравил?
– Ты совсем сбредил?
– Это вы все сбрендили. «День всех влюблённых», дурень. Валентинов день.
– Опа, совсем из головы вылетело. Приеду – сразу за два праздника придётся ответ держать. Хотя, если подумать, оптом оно удачнее выйдет. Давай разливай и дальше тарахти.
– Ну вот. Ты помнишь я рассказывал про свои шашни с нашей новой бухгалтершей?
– Это когда от тебя как от козла разило её зверскими духами?
– За козла ответишь. Потом. Финансово. Ну вот, как раз тогда, перед Новым годом с ней так… типа слегка пофлиртовал. Потом, как сам знаешь, на горизонте мои Стрекозки появились. Ну, я бухгалтершу сразу в игнор. Дальше – прямо по Жванецкому:
Моня сделал глоток, покрутил стакан, отставил и начал медленно готовить себе бутерброд.
– Ну и? Ты мне тут Станиславского не изображай.
– Вот тут то всё и началось. Под упаковочной бумагой, прямо сверху, открыточка такая прикольная лежит. С боевой Чебурашкой. Я её сдуру схватил, перевернул, а там таким аккуратным почерком написано: «Мелочь в руки – Andro на шею»! Пока я в текст врубался, народ уже коробку открыл. А дальше – картина маслом. Сначала немая сцена, а потом все бабы начинаю разглядывать меня с жалостью, а мужики – с сочувствием.
– Объясни отсталому. Что она тебе подарила?
– Andro Penis Gold. Аппарат такой для увеличения полового члена. И не в лом же ей было семь штук на эту мерзость угрохать? Но опустила она меня реально конкретно. При всех. Не отрицаю.
– Ха, расстегнул бы ширинку и, алаверды, наглядно опроверг подлый навет. Ладно, шучу. Ты хоть регулярно им теперь пользуешься? – меня стал душить смех, но Моня был явно слишком зол, заново переживая своё унижение, чтобы воспринять юмор в правильном свете, – Результат-то зачётный?
– Да пошёл ты! Это же самая натуральная дыба. В Интернете полюбуйся. Был у тебя нормальный, а станет тонким, но очень длинным. И распухшим, если переусердствуешь. Вот и все практические достижения. Я не садист над собой так измываться. И хрен теперь его кому всучишь. Не поверят, что даже из упаковки не вынимал.
– Так ты такой результат на себе проверил или подсказал кто? – но посмотрев на Моню, я понял, что дальше углубляться чревато, – Сделай ответный ход – подари ей навороченный вибратор. С музыкой и огоньками. Привяжи к воздушному шарику и запусти в бухгалтерию под аплодисменты. Или найди какой-нибудь летающий. С большим таким пропеллером.
– И опять ты издеваешься, – Моня покачал головой, принципиально добулькал только себе полный стакан и залпом выпил. Хрипло выдохнул в кулак и громко захрустел бутербродом. Через некоторое время вышел из задумчивости и подвёл итог, – Боюсь, что только хуже станет. У нас тогда точно начнутся всякие грязные секс-войны и порно-провокации. Показатели упадут. Легче со всеми переспать, чтобы полностью реабилитироваться. Но там такой паноптикум, что никакой силы воли не хватит. Или цирроз не даст закончить.
– Да, а ты вроде намекал, что два вопроса хотел обсудить, – решил я сменить больную для него тему, – Это как про те две кнопки, которые решили приколоться. Одна прикололась, а у первой облом. С твоей мечтой о халявной аренде квартиры мы разобрались. Что у тебя дальше по списку?
– Ты готовить можешь?
– Что? Тебе этой рыбы мало?
– Не, я сегодня своим Стрекозам обещал, что своими руками сделаю им праздничный ужин.
– Моня, ты вообще по жизни редкостный нахал и хам. Даже не трамвайный. Значительно круче. Но и тут у тебя будет второй облом. Не думаю, что три десятка яиц, сваренных вкрутую, как я подозреваю – лично мной, сойдут за твой праздничный обед. Запор будет знатный, если они это осилят из любви к тебе. Зато у твоих Стрекоз будет крайним некий Стрекозёл. Да, кстати, а они тебя ещё не стали так называть? Чисто конкретно по-семейному?
– Они на меня молятся! Я после того случая и унитаз им поменял и ванну. Ремонт там сделал. Даже особый смеситель практически лично установил. Как с обычным душем, так и с гигиеническим. Сейчас это не «гаванна», а вылизанный рай. Правда, теперь в очереди можно опозориться ожидамши. Я без патентованного «Имодиума»12 к ним ни ногой.
– Как обычно. Ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным. Короче так. Раз ты так разухарился, то сам заказывай в ресторане ужин на вынос и только сервируй. Будешь двойным героем. Не забудь купить большую упаковку туалетной бумаги. На случай, если что-то пойдёт не так. А у тебя так обычно и бывает. Я в этом балагане не участвую.
– Ты не понимаешь. Они готовят так себе. Стараются, но получается без души.
– Вот и «души прекрасные порывы». На корню. Всё я понимаю. У меня организм неделю насмерть стоял, отражая те новогодние салаты. С большими потерями. И не только для нервов, между прочим.
– Тогда хоть советом каким помоги. Не сейчас, а там на кухне. Мы рецепт какой-нибудь качнём, а потом с понтом, типа такие рукастые, выкатим им вкуснятину – пальчики оближешь.
– Ты это серьёзно? Мечтатель! Сейчас быстро вискарь добьём и давай – пригласи их куда-нибудь. И дешевле, и целее ведь будете.
– Нет. Ты не понимаешь. Ну, это как взять срочный кредит 23 февраля, чтобы вернуть с грабительскими процентами 8 марта. Они мне такие блюда наготовили! – Моня аж порозовел от воспоминаний, – Я тоже в ответ обещал, а мне своё обещание выдержать надо.
– Лучше бы сдержать. А за свой гнилой базар в постели ответь. По полной и с выдумкой. Будешь этаким насильно милым. Как андроид13, – я запнулся, вспомнив про Andro Penis Gold, и решил перестать оттаптывать ему больное место, – В общем сам наглядно объясни им, что в позитивной перспективе от плохой кормёжки некоторые пальцы худеют, а обручальное кольцо вообще моментально сваливается. Быстро догонят. Допивай и вперёд по магазинам, повар-затейник. А я начну срач за тобой убирать. И комфортно приступлю ко второй «Коннемаре». Один. Ты уже норму за двоих получил. Да, уходя, оставь мне телефон тамошней реанимации. Так и быть, если не засну, в полночь их вызову. Может успеют.
– Без меня – ни рюмки. Старший брат следит за тобой! Решено – остаюсь. Пусть на твоей совести будет мой несостоявшийся триумф!
– А может всё же сходишь и какие-нибудь правильные японские супы поищешь? Если не наедятся палочками, то хоть устанут? Или семечками затоваришься? Мусора мало, зато праздничная тишина на весь вечер!
Через час размякший Моня по-хозяйски выудил из моего портфеля планшет, потребовал его запустить, и углубился в поисковик. Минут пять от напряжённо сопел, а потом стал комментировать найденное:
– Сайт «Лучшие кулинарные рецепты»14. Зацени – лучшие! Так, что тут у нас?
– Да ты как Иван-царевич15, в натуре. Ещё гузку зацени! Или что там у них отклячивается?
– Сам такой. Не сбивай с рабочего ритма. Что тут дальше? «Страусиная печень со свининой и вином». Не впечатляет. Как не крути, а на выходе получатся негритянские шкварки. Во! «Губы акулы с ростками бамбука». Офигеть. Нет, губы закатываем. Не по Хуану сомбреро. А тут вообще крутизна – «Крокодилье мясо с яйцами сыром». Стоп. Не понял? Во-первых, если я у порядочной продавщицы спрошу: «У вас есть свежее крокодилье мясо с яйцами?», то меня точно загребут за грязные приставания к персоналу. А во-вторых, что это за «яйцами сыром»? Ты не знаешь? Сырые яйца или это яйца, обмазанные сыром? А может вообще приблуда очередная, типа «птичьего молока»? Сейчас вникнем в описание16. Ничего себе: мясо крокодила – 3 кг, яйца – 16 штук. Вроде не делится. А сколько у крокодила яиц, не в курсе? Я вот никогда не интересовался. Ага, тут и текст есть.
– Моня, не нервируй меня! У Раневской есть ещё более замечательный перл:
– Приземлённым ты человеком стал, зачухонистым каким-то. Что тут дальше? «Гриб-зонт жареный с яйцами». «Салат из морского гребешка с яйцами». Дались им эти яйца! Может «Суп из лягушек с рисовой водкой» замутим? Вместо лягушек подсунем куриные крылышки, а водку простую зальём и сверху риса накидаем? Зря ты так на меня смотришь – я нашу честь спасаю.
– Что ты спасаешь?
– Не обращай внимания, я нужный рецепт ищу. Что-то типа:
Чтобы его угомонить, я разлил вискарь и критически осмотрел вторую ополовиненную бутылку. Интересно, удастся ли мне его сегодня спровадить к Стрекозам?
– Хо-хо, парниша, тут есть даже «Салат «Обжорка» с курицей». Это вам не какая либо «тошниловка», тут кулинарный талант бриллиантом сверкнул. Я бы вот сразу согласился на «Скумбрию в микроволновке», но ведь не оценят?
– Слушай, ты кончишь дурью заниматься? Поверь, ужин будет значительно вкуснее, если твоих Стрекоз заранее посадить на месячную диету.– не выдержал я, – А уж если так приспичило, то купи полуфабрикаты и не мучай технику. Зато люди здоровыми останутся. Смотрел «Адскую кухню» с Гордоном Рамзи? Там даже профи умудряются приличные продукты в унитаз спускать. Зато клиентов не травят! А тут ты со своими кривыми клешнями из причинного места. Кстати, дай-ка аппарат,
Моня с готовностью вернул планшет и с интересом уставился на меня.
– Вот смотри. Надо только задать правильный вопрос.
– Пиво! На брудершафт, – Моня покровительственно погладил свой живот, – Лично проверено. Что раки, что крабы – одна подлая семейка.
– Ну-ну, а вот тут совсем другое советуют.
– Тогда забываем всё и возвращаемся к правильной русской кухне – её только закусывать надо! – провозгласил Моня и разлил остатки вискаря по стаканам.
– Ладно, уломал зануда. Добиваем и несёмся в самый большой здешний магазин. Там затоваримся, за час всё сделаем, я с вами чуток посижу и домой – в люлю. Подходит?
Я приоткрыл глаза и глухо застонал. Да что со мной такое творится? День Сурка настал? Такого быть не может, в этих болотах сурки сроду не водились. Сегодня должно быть 4 марта. Суббота. Надо запомнить. Второй раз в жизни полный провал в памяти. По голове настучали? Или просто дежавю20 накрыло? Я осторожно осмотрелся, надеясь, что это мираж – сейчас мигнёт и исчезнет. Просто какая-то булгаковская «нехорошая квартира». Сильно зажмурил глаза, ущипнул себя за руку. Руке стало больно, но вокруг совершенно не ничего не изменилось. Опять я безвольно скукожился на продавленном диване в мрачноватой трёхкомнатной «хрущёвке». Полностью одет. Но хоть один. А вот организм снова на грани бунта. Горло будто песком засыпали, в желудке что-то болезненно вспучивается и опадает с противными звуками. Но сегодня вроде голова не так сильно трещит? Или рези в желудке перебивают?
Я повернулся и оглядел стол. Интересное кино. Стопки чистых разномастных тарелок с кучками вилок и ножей. Тоже не грязных. Зато на углу пустая бутылка вина соседствует с недопитым коньяком и много открытых банок из-под пива. Что, успели к утру посуду помыть? А почему тогда использованную тару не убрали? И что за копоть в воздухе колышется? Обман зрения? Не похоже. Так, а ведь мы вчера собирались сами еду готовить. Праздничный ужин. Но что-то это совершенно не походит на последствия от торжественного мероприятия. Здесь фильм про зомби надо снимать.
Я, мысленно застонав, сполз с дивана и, соблюдая повышенную осторожность, медленно двинулся к туалету. Там Моня что-то говорил про рай и дополнительные удобства. Вот сейчас и проверим в тишине и спокойствии. Первым делом включился свет на кухне; пришлось срочно перещёлкнуть клавиши выключателя. Явно Монины шаловливые ручонки приложились, если даже в таком пустяке сумел провода перепутать. Я распахнул дверь и остолбенел. Нет, Моня прав, ремонт действительно сделали неплохой. Только вот сейчас из унитаза, заляпанного какими-то зеленоватым соплями и нитями, угрожающе торчали чёрно-красные щупальца. Да и копоти здесь было значительно больше, чем в квартире. Наглядное пособие «мочить в сортире» – остались от гадов рожки да ножки!
– Остатки конечностей, – поправил я себя, бездумно разглядывая унитаз, – Точнее крабьих лап без клешней. Хитином покрытых. – через мгновение меня озарила странная догадка, – Может это мокрое копчение? Никак наш праздничный ужин дозревает?
Выдавив себе под нос: «Какая же ты сволочь, Моня-затейник!», я задом вывалился из туалета, с тоской посмотрел на кухню, но решил, что лучше очистку организма и поправку здоровья производить вне этого негостеприимного дома. Тут даже краб мученическую смерть принял. Надо посмотреть, что там с остальными человекообразными. Выбор небольшой: вызывать труповозку или имитировать первую помощь уцелевшим. Да и тревожно что-то от тишины, стоящей вокруг. Как в детской страшилке «Убил и съел».
Я подкрался к ближайшей двери и вслушался. Вроде подвывает кто-то. Значит, живой! Осторожно приоткрыл дверь и заглянул. На двуспальной кровати выводил рулады вполне себе здоровый Моня. Больше никого рядом не было. Надо ли идти проверять остальных? А вдруг они визг поднимут? Пойди потом докажи, что не за горло душил, а пульс нащупывал. Да и мало ли какая блажь им спросонья в голову придёт? Их трое, а я один. А потом ещё и очумелый Моня прибежит. Нафиг-нафиг. Никакого больше героизма. Надо срочно отправляться на знакомую точку сбора.
– Ба, да никак к нам опять Монин интурист пожаловал? – знакомая барменша слегка приподняла свои красивые брови и усмехнулась, – А он тут как раз намедни распинался, что это была осечка, а ты вообще там у себя ничего не потребляешь. Даже по праздникам.
– Там почти совсем. Очень редко и то по чуть-чуть. – я поймал себя на том, что начинаю неловко оправдываться, и решил не сдаваться, – А тут бес попутал. Второй раз. Зато я теперь точно выяснил как его зовут.
– Мы его тоже оценили. Правду о вас говорят – у себя тихие-тихие, а границу пересекут – как с цепи срываются. И часто ты кореша своего здесь навещаешь?
– Я? – мне даже обидно стало от таких подозрений, —Да я его до этого три года вообще не видел, а тут аж дважды за квартал. Он сам меня находит. А потом я здесь оказываюсь. Даже ваших посетителей узнаю.
– Удивил. Да тут у некоторых каждый праздник начинается с вечера пятницы. А вот у тебя с чего началось?
– С благих намерений. А можно мне пива с пирожком, пока я в туалет заскочу?
– Без проблем. Значит опять над унитазом издевались? Радуйся, Лёньчик тут с самого утра отмокает.
Я кивнул и, не оглядываясь на посетителей, устремился в туалет. Зато вышел из него в приподнятом настроении и решил, что пока расплачиваюсь, могу игриво завершить наш прерванный разговор.
– Насчёт «с чего началось». Каюсь, поддался рекламе, что приём виски21 в малых дозах полезен в любых количествах. – я в повинно склонил голову, – Ещё древние латиняне доказали: «Спиритус вини – классикус медицини»!
– Ты мне тут Лазаря не пой, касатик, – она слегка выпятила нижнюю губу, – Spiritus Vini это «винный спирт» и к медицине не имеет никакого отношения. Может только между десятым и сороковым днём22, когда экскурсии по заслуженным местам. Так что охолонь. Жене своей будешь заливать, чтобы сковородкой не огрела. Или чем там у вас ум в сознание приводят?
– Словом ласковым да чаркой доброй, – я постарался оставить за собой последнее слово, быстро подхватил свой набор и повернулся к народу. И сегодня что-то не густо. Заняты крайние столы. Ближе к окну сидела незнакомая парочка, склонившись головами друг к другу. А из-за другого мне приветливо махнул рукой Лёньчик. Почему-то двумя пальцами, словно солдат Войска Польского, отсалютовал Лаврентий. Степаныч обернулся и слегка наклонил голову. Да я просто знаменитость, если меня со второго раза узнают. Может им пива взять? Хотя я их тоже хорошо запомнил. Значит квиты.
– С прошедшими праздниками, господа-товарищи! Всех с наступающим Днём тотального матриархата, – бодро отрапортовал я, усаживаясь на своё облюбованное место за средним столом.
– С Международным женским днём! – веско поправил меня Степаныч, – Совсем поколение память потеряло. Исторические связи вообще не улавливают, —он приложился к пиву и наставительно продолжил, – 23 февраля, это по старому стилю, а 8 марта 1917 года – по новому, началась Февральская революция, которая свергла преступную монархию. В 1921 году по решению 2-й Коммунистической женской конференции было решено праздновать Международный женский день 8 марта в память об участии женщин в демонстрации в Петрограде. Вот вам прямое родство праздников!
– А меня учили другому, – Лаврентий решительно рубанул рукой, – «День Советской Армии и Военно-Морского флота» берет начало с 23 февраля 1918 года, когда началась поголовная мобилизация на защиту революции. Вот так!
– А может ещё по кружечке? – примирительно предложил Лёнчик, – Я угощаю! Вчера заказ большой сделал, надо отметить.
Я отрицательно покачал головой, показывая на полный бокал. Степаныч благосклонно кивнул, а Лаврентий моментально изъявил желания помочь выбрать и донести. Я сделал глоток, внутренне созерцая как пиво медленно гасит пожар в желудке. Покосился на соседнюю парочку, которые теперь отвернулись друг от друга. Быстро же у них настроение меняется. Потом стал следить за метаморфозами, происходящими с мужиками. Они бодро двинули от стола, но, по мере приближения к стойке, шаг их замедлялся, а головы повинно опускались. Заказ вообще делали чуть ли не просительно. Зато, отходя с пивом и пирожками, начинали ступать решительно, словно полковое знамя из-под огня вытаскивают. Mission accomplished23.
– А что тебе твоя Ленка-сожительница на праздник подарила? Или забыла?, – благодушно осведомился Лаврентий.
– Мне вот супружница, – Лёньчик сделал особое ударение на новом статусе неизвестной мне Ленки, —Рубилку для фруктов подарила, немецкую…
– Блендер что-ли? Жируете. А где это твоя сожительница столько денег взяла? Она вроде же не работает? – требовательно перебил его Лаврентий, по-прокурорски нахмурив брови. Судьбоносные изменения в статусе Ленки он просто проигнорировал.
– Работает иногда. Сиделкой по вызову. – Лёньчик гордо посмотрел на Лаврентия и весь углубился в оздоровительный процесс, делая большие шумные глотки пива вместе с пеной, что помешало ему услышать лаврентьевское негромкое, но язвительное: «Ага, лежалкой по звонку. Знамо дело». Отдышавшись и облизав губы, Лёньчик продолжил, – Вспомнил! «Филипс» называется. Никудышная техника – Ленка принесла там мангов и этот, как его? А, авокадыш. Я запустил, так все ножи винтом сразу скрутило. Еле отчистил. Потом выпрямлю.
– Ты бы вообще с берёзового сока начал, – скривился Лаврентий и выразительно постучал себя кулаком по лбу.
– «Royal Philips» – это голландская компания, – веско проинформировал их Степаныч, – Производство, в основном, размещено в Азии. Ничего там из Германии нет. А вот немецкая техника это да, самая надёжная.
– Степаныч, а тебя чем благоверная порадовала? – вклинился Лаврентий, явно не интересуясь абстрактными рассуждениями о сравнительных характеристиках европейской бытовой техники.
– Набор для настоящего мужчины – носки, трусы, платок и галстук. Всё в одном стиле!
– Кальсоны забыла, – кхекнул Лаврентий, – И портянки. Без них никуда.
Все уставились на него, не в силах определить – шутит он или серьёзно.
– Портянкам сносу нет, – осторожно подтвердил Лёньчик, – И кальсоны зимой то, что надо.
– Отсталые вы оба, а ещё в культурной столице давно обосновались, – обличительно выдал Степаныч, – Вот тебе, Лаврентий, что родные преподнесли?
– Открытку, – Лаврентий моментально скис, – И стол праздничный накрыли. С холодцом под водочку. Да, внучка картинку нарисовала, пока мы готовились. Потом еле отмыли. Внучку-то.
– Вот и вся память о празднике, – Степаныч покачал головой, – Мельчает народ. Сядут за стол, выпьют и сразу в телевизор уставятся. Молодёжь от телефонов ничем не оторвать. Никакого творчества. А раньше готовились, номера художественной самодеятельности показывали. Эх, ушли времена!
– Ну, а тебе, интурист, что подарили? Или позабыл Родину? – Лаврентий явно решил на мне отыграться, – Праздники себе другие завёл? Мне вот свояк о таком рассказывал. Он живых поросят на Украину раньше возил. Грязных и вонючих. А тут раз, говорит, поехал проверить как там дела идут, смотрю, говорит, и глазам своим не верю. За загородкой все вальяжные такие ходят, откормленные, радостно похрюкивают, а как приметили, что хозяин к коптильне пошёл, так моментально всполошились, начали мышей гонять и на прохожих лаять!
– Да ну? – восхитился Лёньчик, – Справный хозяин!
Степаныч страдальчески вздохнул, но явно посчитал ниже своего достоинства обсуждать дела чужой страны.
– Так что подарили-то? – не унялся Лаврентий, – Или только заморский кукиш с оливковым маслом?
– Да нет. Проблемку подкинули. Моя клюнула на красивый дизайн и подарила бошевский перфоратор. Я пару лет назад очень удачно свою дрель сжёг. Да вот недолго радовался. Теперь нужно новые SDS сверла24 покупать. Думаю год-другой протяну, если с правильным подходом к отбору подойти. Приеду – жене тоже что-нибудь по хозяйству подберу. Красивое и нужное.
– И правильно. Нечего глупостями баловать. – одобрил Степаныч и пальцем указал на парочку у окна, – А эти всё никак не помирятся.
– А то, – деловито подтвердил Лаврентий, – Сделала заливную рыбу – парень три дня в реанимации трупом лежал.
– А чего её готовить-то: кусок воблы да глоток пива… – расцвёл в бездумной улыбке Лёньчик.
– Тебе глупости шутить, а его едва успели с того света вернуть. – Лаврентий трижды постучал по столу и сплюнул через плечо, – Повезло, что праздновать не сели. Раньше успел, счастливец. А так бы и предстал перед Всевышним в обгаженных портках. – он приподнялся и громко спросил, – Как здоровье, Виталий? Угостил бы нас пивом по случаю чудесного исцеления!
Худощавая барышня пошла красными пятнами, а Виталий хмыкнул, что-то ей негромко бросил явно недоброе, и пошёл к стойке. Возвращался он замысловато – сначала остановился у своего стола – выложил тарелку со всеми пирожками, а потом выставил мне одно пиво, чем несказанно удивил, и наконец уселся среди мужиков под одобрительный гул.
– А куда ей столько пирожков? – ревниво спросил Лаврентий, – Растолстеет, другую надо будет искать.
– Не растолстеет. Сколько ни съест, вечно голодная ходит – прокормить не могу.
– А пропить не пробовал? – внёс Лёнчик свою лепту в разговор.
– Неправильно мыслишь, – моментально одёрнул его Степаныч, – Тут с далёким прицелом подходить надо. Травить она уже умеет. Теперь, Виталий, научи её так готовить, чтобы выбор оставался у гостей – либо ещё раз хотели зайти, либо чтоб вообще больше никогда не приходили. Это стратегия и тактика семейной жизни. Да и с подарком тебе повезло. Зайди – купи «Книгу о вкусной и здоровой пище» – и все дела. Ну, там мимозы-подснежники, если желание останется.
– Я теперь сам всё готовлю, – буркнул Виталий, – Как бы мне эта книга самому не досталась.
– А ты учись у нашего интуриста, – Лаврентий указал на меня, – У них желудок нежный, только к деликатному обращению привыкший. Давай спросим, вот что он вчера на ужин ел?
Все обернулись и стали разглядывать меня с повышенным любопытством.
– Краба, – невольно краснея, с трудом выдавил я из себя, – Вроде дальневосточного.
– Вот! – Лаврентий гордо приосанился, – Глаз у меня намётанный! Это тебе не капустными котлетами воздух портить! Вкусно небось? – это уже опять вопрос ко мне.
– Не помню, – честно сознался я, – Сейчас Моня явится – расскажет.
– Вот так всегда. Кому краб лишь цацка на тарелке, а кому варёную курицу обглодать за счастье.
– Лаврентий, отстань от человека, – пришёл мне на выручку Степаныч, – У Мони спросишь. Вы теперь с ним не разлей вода.
Как в подтверждение его слов, распахнулась дверь и влетел Моня. Он притормозил, галантно поклонился барменше, а потом снова поспешил к нам. В руке он сжимал две сторублёвые бумажки. Шлёпнув их на стол перед Лёнчиком, он зачастил, при этом нехорошо поглядывая на меня:
– Давай, Леонид-потомок льва, бросай всё и дуй спасать наш унитаз. Это тебе задаток – прикупи ещё освежитель воздуха, а то мне сейчас не добежать. – на этом он развернулся и скрылся в туалете.
– Вот тебе и краб – деликатная пища, – радостно затараторил Лёнчик одеваясь. – А как пронесёт, то и капустные котлеты в радость будут. Ну, всем пока!
Виталий проводил его задумчивым взглядом и не выдержал.
– Это что такого нужно с крабом сотворить, чтобы вот так мучиться?
– Переели с непривычки, – авторитетно сообщил Лаврентий, – Нет чтобы там пару ломтиков-кусочков, так видно целого зараз слопали. Точно? – это уже вопрос ко мне.
– Сейчас Моня выйдет – узнаем детали. Не помню я вчерашнего.
– Силён, интурист. Вот так всегда – в тихом омуте… а Моня говорил…
– Слышал уже, – мрачно перебил я Лаврентия, – И на непьющих бывает проруха. Вон твой Моня-сказочник выполз – задавай вопросы, а я начну обтекать.
Моня от дверей осмотрел мой стол на наличие лишнего пива, сделал правильный вывод, и повернул к стойке. Набрал два подноса. Но сначала отдельно барышне отнёс пиво и тарелку с парой пирожков (она вежливо поблагодарила, став совершенно красной и даже вроде всплакнула), а только потом по очереди перенёс подносы на наш стол. Молча разделил пиво на наш и соседний столы, собрал пустую посуду на поднос и ушёл. Мне как-то даже неловко стало. Под ложечкой засосало от нехороших предчувствий. Видно я вчера мощно выступил. Теперь сам напросился на публичную порку.
– Моня, будь любезен, присядь за наш столик, – елейным голосом позвал Лаврентий, – Тут всё
– Легко, – Моня злорадно ухмыльнулся, подхватил своё пиво и подсел к Лаврентию, – Степанычу моё почтение. Виталик, привет. Ты чего от жены сбежал? Всё воспитываешь? Так она не со зла и уже вся прониклась. Не фиг было того судака с рук покупать и целый день в тепле держать. Сам виноват со своей экономией. Машина подождёт, а так глядишь и вовсе не нужна будет. Лаврентий, старый гриб, чего разнюхать хотел?
– Да вот насчёт крабов у нас интерес имеется.
Моня оценивающе посмотрел на меня, потом сделал долгий глоток.
– Ну, если наш чухонский друг ничего не имеет против… – я понял, что сейчас начнутся уговоры и подколки «на слабо» и обречённо кивнул головой. Моня растянул губы в зловещей улыбке и продолжил, – Тут с самого начала надо. Раскатали, значит мы с ним по литру вискаря… классная штука, скажу я вам – не то что вы тут употреблять изволите. Про аромат вообще молчу. Так вот захотелось ему (этакий небрежный взмах рукой в мою сторону) перед Стрекозами повиниться за прошлый раз (все дружно закивали, а у меня возникло стойкое подозрение, что в той истории я навсегда останусь самым крайним). Поехали мы деликатес выбирать, что бы его отмазать (понимающие улыбки). Приехали, а там всё, что душа пожелает. Тут тебе и краб камчатский целиком и разделанный. Рядом лапы краба «Снежного». Вокруг разложено и мясо краба чищенное без хитина, и отдельные фаланги – выбирай не хочу. А с чего начинает наш интурист? Угадайте.
– Нюхать? – это Виталий.
– Продавщицу пытать? – другого я от Лаврентия и не ожидал.
– Цены сравнивать? – уточнил умудрённый опытом Степаныч.
– Никто не угадал, – Моня осуждающе покачал головой, – Нет у вас этой… – он пощёлкал пальцами, – Высокой европейской культуры, во! Он первым делом рванул выбирать соус! Полчаса по полкам шарил, всё нос воротил, но отковырял таки соевый соус из Японии. Ichida называется. Аж целый литр. Представляете? Думаете он после этого начал выбирать подходящего краба? И опять нет. Пока я в одиночку разбирался в чём разница между коленом, розой, кулаком и мясом салатным, он сбегал на кассу и отложил этот дурацкий соус. А потом потащил меня по забегаловкам. Не поверите – пробу снимать. Их турмалайская светлость решила поискать где тут крабов готовят и с чем подают. Мало ему соуса с пивом – ему обязательно надо знать как это правильно по инструкции. Вот что Запад с людьми делает. Роботы запрограммированные, а не свободные люди.
– Нашли, что искали? Краба-то правильно приготовленного? – Лаврентий уже чуть слюну не пускал, так проникся рассказом.
– А чёрт его знает. – Моня растерянно почесал в голове, – Может ты помнишь? (это он явно мне – но тут только и остаётся, что пожать плечами). Улитки точно были, роллы какие-то сухие, потом по куску пиццы перехватили, что-то ещё. Крабов не помню. Мы там и напитки разные употребляли, пока спорили как готовить будем. Короче – брюхо доверху набили и вернулись за крабами. Время-то идёт, а процесса нет. И тут началось. Я ему – давай очищенных кусков наберём и шопинг закроем. А он встал в позу – ах, это не даст того аромата, нужно брать в хитине, и не какой-то там левый «Снежный», а только натурального камчатского. Не, ну я покладистый. Раз такой умный и руки есть – тащи, что душа пожелает. И тут он всё корыто расковырял, но солидный такой шмат монстра выудил. Там здоровенный кусок панциря и щупальца – каждое килограмма на полтора.
– А такие бывают? – с сомнением уточнил Лаврентий, – Или ты как рыбак определяешь?
– Не вру. Сам проверь – там даже бирка к ноге была привязана «L5 (1300-1500 гр.)». Она и сейчас где-то на кухне валяется. Надо было Лёнчика попросить захватить.
– И сколько такое удовольствие стоит? – вполне заинтересованно уточнил Степаныч. – Считается, что морепродукты увеличивают потенцию.
– Не помню, – Моня несколько сконфуженно посмотрел на меня, – Мы там ещё много разной зелени набрали, морскую соль, что-то по мелочам, а потом разным бухлом реально затоварились. Две тележки набралось. Считай, что дорого.
– Не стоит оно того, – с некоторой задержкой, но убеждённо заявил Лаврентий на реплику Степаныча, – У меня бабка одна на примете есть – в руки возьмёт, пошепчет – и сразу организму хорошо станет. Всего за пятьдесят рублей.
– Интернет себе проведи и самые смелые мечты станут явью, – отмахнулся Моня, – Так рассказывать дальше?
Все разом накинулись на Лаврентия, исключительно шёпотом, используя вкрапления непарламентских выражений. При этом постоянно косились на барменшу. Лаврентий моментально всё осознал и укрылся за пивом.
– А можно я рядом присяду, а то не слышно? – я аж вздрогнул от неожиданности. Подруга Виталия стояла за моей спиной с ополовиненной тарелкой и полным бокалом пива. – За их столом мне места нет, а интересно же послушать.
– На новеньком эксперимент будешь проводить? – Лаврентий встрепенулся и решил перекинуть внимание на новый объект критики.
– Этими пирожками, что ли? – достаточно зло отреагировала моя новая соседка, – Сама съем! А тебя, дед, если нас с Виталиком до разрыва доведёшь, удавлю без всякой жалости. Сяду, зато вся твоя родня баяны в лоскуты порвёт.
Виталик весело хмыкнул и похлопал по стулу, который, как я понял, был негласно закреплён за Лёнчиком. Его подруга несмело улыбнулась в ответ и быстро переместилась, успев украдкой погладить его по плечу.
– Вот и помирились, – констатировал Моня, – Так, на чём я остановился? А, затоварились мы под завязку. Еле тачку подходящую нашли. Стрекозки нас почётным караулом встретили. Ахи-охи, а мы их с кухни сразу долой. Не женское дело правильно деликатес готовить. Вот, Лаврентий, ты своим интимом сбил, а я самое главное чуть не пропустил. Пока я траву выбирал, он (кивок в мою сторону) там шустрого пацанчика погнал за чистым спиртом. Хоть и стал совсем как тормозной турмалай, а соображаловку не потерял. Моментально догадался где можно найти. У них там есть загашник для своих санитарных нужд. После кассы мы бутыль и получили. Теперь возвращаюсь. Мы, значит, на кухне – вокруг пакетами всё завалено. А как готовить, так и не договорились. Пришлось бутылочку коньяка открыть, чтобы лучше думалось. Пока мои солнышки пакеты потрошат и раскладывают. Эти щупальца (Моня широко развёл руки) ни в одну кастрюлю не влезают. Думали-думали и вспомнили о ведре, которое у с лета на балконе завалялось. Стрекозки его быстро отмыли, а мы их опять отослали стол накрывать и винца принять для аппетита. – Моня сделал паузу, глотнул пива, – Тут некий умник (Моня горестно возвёл
– Ты их хоть почистил? – уточнила быстро смелеющая барышня.
– Зачем? – искренне удивился Моня, – Танки грязи не боятся! Вода закипит – все микробы сами сдохнут. Да и хитин опять же. Его не пробить. И вообще не лезь ты под руку с глупыми вопросами. Мы и не такие чудеса кулинарии раньше показывали.
Виталий согласно кивнул, приобнял свою подругу и ласково прикрыл ей рот рукой.
– Не томи, – Лаврентий покрутил пустой бокал, – Пока ты тут распинаешься, может твой интурист пивом угостит? А то горло у всех пересохло?
Моня барственно кивнул, а я хмыкнул и отправился к стойке. Даже заказывать не пришлось – барменша уже наливала вторую кружку. Она подняла на меня смеющиеся глаза и негромко поинтересовалась:
– Если в другой раз в Питер приедешь, то не забудь пригласить. С вами общаться – на цирке экономить. Могли бы уже на телевидении выступать. В программе «Приплыли, забугорные».
Я только вздохнул и стал молча переносить полные бокалы. В конце забрал пирожки, расплатился и пошёл узнавать финал наших похождений.
– … этим он мне опять плешь стал проедать – достал до самых печёнок, – Моня вещал, подняв бокал как кубок, и явно чувствовал себя триумфатором, – Но тут я не выдержал, плюнул, взял командование на себя – все свободные места травой забил, а потом водой под край залил. Поставил на огонь. – он сделал глоток пива, – Сразу повторю, коньяк лучшее средство при ожидании. И от некоторых зануд. Через две рюмки решили, что одного часа вполне хватит. Но тут из ведра такое полезло… – Моня стал активно изображать что-то похожее на ядерный взрыв, – То пена цветная, то какие-то ошмётки, то трава вдруг стала выползать, перегоняя лаврушку. Мы сначала ложками пытались убрать, потом половник нашли. Так весь час и бились – кухню до потолка забрызгали. Но запах, я вам скажу, божественный!
Все потрясённо смотрели на Моню, который сделал очередной глоток, кивнул пару раз – вроде как раскланялся, и сел весьма довольный собой.
– И как краб на вкус? – не утерпел Лаврентий.
– А я его так и не попробовал, – отмахнулся Моня, схватил пирожок и целиком засунул себе в рот. Что-то невнятное добавил, пережёвывая, и указал на меня пальцем.
– Что? – не понял Лаврентий, – Интурист всё слопал?
– Не, – Моня поперхнулся, но быстро восстановился пивом. Основательно прочистил горло, – Тут у нас небольшая накладочка вышла. Мы, значит, большую часть воды аккуратно слили. Только на донышке совсем немного осталось. А краба вытащить не можем. Он то ли разбух, то ли к стенкам приварился, не знаю. Да ещё и горячий, зараза. Тогда некоторые (Моня картинно закатил глаза) решили прямо в ведре подавать! Но не просто так, а с огоньком, типа как праздничный сюрприз (он презрительно хмыкнул, хотя я подозреваю, что это идея была исключительно в его стиле). Вылили в ведро весь спирт, Стрекозок попросили свет везде выключить – для торжественного выноса. Он, значит, зажигалкой блюмкает, а ничего не загорается. Только слегка пыхает. Просто позорище! Купил непонятно что. Но тут я быстро сообразил – на кухне пылится средство для розжига костров. Красненький такой флакончик. Пробку оттянул и тонкой струйкой сверху полил. Это-то сразу займётся, а там, глядишь, и спирт за собой потянет. Всегда надо быстро выкручиваться, а не останавливаться на достигнутом. И точно – знатно полыхнуло. У меня в руке флакон, боюсь за ведро хвататься. Думаю, пусть пламя спадёт – тогда понесу. Но среди нас нашлись герои, которые ведро схватили и поперёд батьки… – некоторое время он задумчиво меня разглядывал, а потом безнадёжно махнул рукой, – Значит, влетает он в большую комнату… огонь чуть ли не до потолка, рожа зверская – и бухает ведро на стол – прямо им под нос. Что тут началось! Они голосят: «Огонь! Горим!» – а он приплясывает и на ладони дует. Как шаман какой-то. Я-то не успевал добежать и решить проблему – в туалет по делу заскочил. Тут этот умник опять схватил ведро и назад. А теперь представьте: я на крик дверь распахиваю, штаны спущены, а тут в коридор этот вылетает, его заносит – он ведром о стену со всего размаху хрясть – ведро отлетает в сторону, а на меня огненный метеор с щупальцами летит. Еле увернулся и сразу упал! А наш баскетболист лбом в дверной косяк бум – и брык на спину! Лежим мы с ним рядом валетом и молча смотрим как в унитазе догорает наш краб.
Моня залпом допил пиво, рукой оттёр несуществующий пот со лба.
– Ничего такого не помню, – твёрдо сообщил я, – Что-то на меня не похоже. Ладони вроде красные, но не обожжённые. Только царапины какие-то.
– У тебя ссадина на лбу, – злорадно сообщил Лаврентий, – К вечеру точно здоровый синяк будет. Моня, так чем праздник закончился?
– А ничем. После того как он удачно крабом прямо в дырку унитаза попал – враз стал ангелочком. Видно саданулся здорово. Молча на кухню сходил, жахнул коньячку, а потом этак целенаправленно до дивана дошёл и отрубился.
– Сотрясение мозга и амнезия. Бывает. – Степаныч сочувственно вздохнул.
– Да нечего там трясти… – Моня запнулся, видно просчитывая последствия своего наезда, и решил не перегибать, – Да ладно, все хороши. Теперь бы только квартиру успеть в порядок привести до начала праздников. Там сейчас как Вьетнам после напалма.
Распахнулась дверь и втиснулся весь из себя гордый Лёнчик с большим бумажным свёртком под мышкой. Он торжественно прошествовал к столу и с понятным интересом уставился на Моню.
– Попрошу добавить двести рубликов-с. Освежитель купил – но там вонять лучше не стало. Зверя еле выдрал. Упарился. Даже думал унитаз менять надо. Обошлось. Да, все сливы прочистил. Стрекозы вот просили выкинуть, но я в старый кусок обоев завернул и решил тебе принести. Зверюга-то солидная и сразу видно дорогая. Скажи, что делать. Понюхал, вроде не особо воняет. Сам съешь, или мне решать?
Моня вздрогнул и замахал руками. Потом очнулся, отсчитал две сотни.
– Да делай что хочешь! Только с глаз моих убери.
– Может под пиво сойдёт? – задумался Лёнчик, засовывая в карман деньги, – Мы не баре – кипяточком обдадим и проскочит за милую душу…
– Исчезни, а то я за себя не ручаюсь, – Моня позеленел и стал коситься в сторону туалета.
– Хотел же как лучше… эх, – он махнул рукой и, не прощаясь, ушёл.
– Мы тоже пожалуй пойдём. Дело появилось, – Виталик игриво потрепал волосы подруги, и они стали быстро собираться.
– Моня, ты только не обижайся. Вопрос имею, – неожиданно задушевно начал Степаныч, глядя на закрывающуюся за парочкой дверь, – Мы тут одни остались – самые неболтливые (он так пристально посмотрел на Лаврентия, что тот истово перекрестился). Да и Стрекозы нам не чужие. Скажи, ты ходок или как? Этот интурист (неопределённое шевеление пальцами, что выглядело довольно обидно) – для тебя точно не соперник и, как я понимаю, ни с кем из девушек не миловался. Он как та заморская раковина, которой только хвалиться можно. А вот кто ты есть? Стрекозы вроде радостные бегают, а счастья ни в одной не замечаем. Ответить можешь?
– Это моё личное дело… – начал посмурневший Моня, но осёкся под требовательными взглядами мужиков. Отпил пива, пошевелил губами, вздохнул. Подумал и принял решение, – Там сложно всё. Мне они все три нравятся. Мы же с их матерью почти ровесники. Там разница не более пяти лет. Да и рожала она, когда ещё в школе училась. Я им всем по душе, а сам выбрать никого из них не могу. Я же вижу, что они друг дружку молча ревнуют. Выберу одну – распадётся семья. А мне у них хорошо, особенно когда мы все вместе. Я там вроде как и отец, и ухажёр в одном лице.
– А ты с ними обсуждал? – Степаныч почесал висок в задумчивости, – Объяснил им своё поведение?
– Как? – Моня начал потихоньку заводиться, – Ах, лапоньки мои, вы такие хорошие – давайте создадим шведскую семью? И что? Вначале может и будут римские оргии, а потом точно Варфоломеевская ночь25 грянет. Нутром чую.
– Так ты значит на голодном пайке сидишь? Ну и дела. – протянул Лаврентий, – Не одобряю. Сорвёшься. Может тебе их всех, для начала, сразу обрюхатить?
– Типун тебе на язык. Только мне ещё детского сада на дому не хватало, – Моня аж сплюнул с досады, – Думал одна голова хорошо, а три с половиной – лучше. Умное решение сумеем найти. Да мне проще другом семьи остаться, а бухгалтершу пользовать в медицинских целях… – тут он осёкся и более спокойно продолжил, – Накипело что-то. Сорвался.
– Понимаю, – Степаныч встал, снял с крючка свою куртку, встряхнул. Покрутил и решительно повесил назад, – Но и ты их пойми. Они не мы – сделаны из другого теста. Лично от себя только один совет дам. Очень простой. У нас в среду 8 марта, так? Ты за это время найди хорошего флориста, который знает цветочную азбуку26 и для каждой закажи отдельный букет со смыслом. Только с умом подойди, что каждой хочешь сказать. Маленькую открыточку к каждому букету пусть привяжут – обязательно именную. В них иже готовые поздравления есть. Не это главное. Букеты разные – они это точно заметят и начнут сравнивать. Вот тогда и объясни каждой о заложенных в них посланиях. Если что пойдёт не так – обрати всё в шутку. Может и сумеешь разрешишь свои проблемы. Иначе тупик.
– Спасибо, – серьёзно сказал Моня, – Попробую. Вы извините, но мне пора. Пойду квартиру восстанавливать.
– Тебе помочь? – против всякого желания предложил я.
– Да нет, сами справимся, – он усмехнулся и добавил, – Мы хоть пока и не шведская семья, но на ремонтах сплочённая.
– Удачи, – пожелал я, пожимая руку Моне, – Летом приеду – обязательно позвоню. Извини, если что не так, но сам понимаешь – амнезия. Надеюсь. Береги Стрекозок, а то я так с ними и не познакомился толком. Даже имён до сих пор не знаю. Näkemiin27.