Очередной год в школе магии начался с серого неба, с которого вместо обещанного дождя на каменную брусчатку шлепались омерзительные жабы. Бородавок у них было даже больше, чем у нашей преподавательницы нумерологии – профессора Альтеи. Каждую осень, когда в лесу наконец-то появляются всякие грибы, травы и ягоды, годящиеся для зелий и превращений, соскучившиеся по учебе студенты выкидывают что-нибудь эдакое.

Вот на этот раз – жабы.

В этом году соседские дети, близнецы Карти и Шлюз, впервые пойдут в академию. Все лето они мечтали о новых друзьях и строили коварные планы того, как узнают про заклятие Смерти и сразу же пойдут забивать дракона. Я не хотела расстраивать мальчишек и не сказала, что подобные заклинания раньше Десятой Ступени не проходят.

Вдобавок посвященные связываются сложным магическим обетом, и тому, кто его нарушит, грозят серьезные проблемы с имперским патрулем.

Но ничего – и мои надежды рухнули точно так же, когда я узнала, насколько скучна и нудна учеба. От теоретической магии в действительности ведь никакой пользы! В быту ею пользоваться нельзя, а всякие войны, междоусобицы и вторжения нечисти случаются в лучшем случае раз в несколько лунных лет. После школы настоящим магом становится один человек из сотни, потому что в академию волшебства поступить трудно, но еще труднее найти себе Наставника – учителя, который передаст тебе все свои секреты, а не унесет их с собой в могилу.

На самом деле в реальности все маги до тролля жадные. Поговаривают, что скорее сменится три поколения драконов, чем вы найдете мага, который не был бы сумасшедшим. С некоторыми из них связываться даже опасно для жизни!

В общем, лично у меня перспектив стать магом – никаких. Нет у моей семьи столько золота, чтобы найти и оплатить достойного Наставника. Мы с ним расплачиваться будем до конца своих дней, или еще лучше – придется моим родителям выплачивать Наставнику эту сумму после моей смерти, потому что, если верить слухам с Главного рынка, нормальные маги долго не живут.

Посудите сами: живут практикующие маги непосредственно на «поле битвы», так сказать. Тут тебе и гарпии кучкуются (от одного запаха концы отдать можно, а уж про инфекции вообще молчу), и голодные циноцефалы тут как тут. Последние находятся на особом положении: их родственники-оборотни десять лет через имперский суд пытались убедить Верховный совет, что циноцефалы совершенно не опасны для магического сообщества. А то, что они людей едят, так это изредка, да и то едят они только недостойных, воров и лгунов. В итоге циноцефалов вынесли в отдельную группу, но оговорили, что при исключительных обстоятельствах полуволки-полулюди лишаются своей неприкосновенности. Когда пытаются поужинать магом, например.

Стоит заметить, что у нас в городе всего двенадцать магов, из которых практикующих только два. Остальные преподают в школе магии, и я не думаю, что всю свою жизнь они мечтали о толпе орущих учеников, которые даже снег в воду превратить не могут, а при виде порошка из крысиных костей едва сдерживают рвотные позывы.

Оно и понятно: образование в таком маленьком городке, как Урга, не ценится ни в грош. Девочкам еще хорошо – подцепят себе какого-нибудь эльфа и укатят с ним за Холмы, а что делать бедным мальчикам, которым так или иначе придется потом всю жизнь провести в отцовской мастерской или пекарне? К счастью, мне повезло родиться девочкой, к несчастью – эльфы меня совсем не привлекают.

Тяжело вздохнув, я прервала нестройный ход грустных мыслей и резким движением задернула занавеску. Жабы, тоже мне, нашли чем народ пугать! Особо суеверные мамаши, наверное, сегодня и носу со своими чадами из дома не высунут: думают, что от прикосновения жабы несформировавшемуся мозгу грозит слабоумие.

Я сама узнала, что это полная чушь, только когда мне было восемь. Причем ликбез мне провели не друзья, а преподаватель по некромантии. Как по мне, зря этот предмет вводят так рано, ведь препарировать жаб и крыс может не каждый. Нет, конечно, сначала полгода идет теория – тоска зеленая! – но вот потом появляются первые «испытуемые».

Как прошло мое первое практическое занятие, я не помню. Была занята – валялась в обмороке.

Когда пришла в себя, то понадеялась уж было, что найдется еще какой-нибудь слабонервный, но оказалось, я одна такая. Стыдно было – не передать! Зато потом я всегда по некромантии получала самый высокий бал. Из принципа, а не потому, что мне так нравилось копаться в змеиных внутренностях.

Не скажу что учусь я лучше всех, но и в отстающих не хожу. Единственная моя вечная проблема – это зелья. Когда дело доходит до них, у меня сразу пропадает все настроение.

Во-первых, нет ничего хуже, чем суетиться вокруг общего котла, откуда с шипением летит медвежий жир вместе с растертыми змеиными шкурками и дроблеными лошадиными копытцами. От ожогов не помогают даже перчатки из драконьей чешуи – готова поспорить, в классе на зельях гораздо жарче, чем в мастерской у кузнеца.

Во-вторых, нет ничего страшней, чем сварить неправильное зелье: в лучшем случае рванет, в худшем… не завидую я тому, кто его выпьет. Одна капля неправильно сваренного зелья способна превратить человека в песок или, как вариант, подарить ему третью руку, ногу или вторую голову. Однако ума это, поверьте, не прибавляет.

Учебу в академии я не люблю, наверное, именно из-за зелий. Не видели бы мои глаза все эти сушеные ногти горгулий и лягушачьи перепонки… Бе-е… Как вспоминаю, аж в дрожь бросает.

Но ничего не попишешь: государство строго следит за посещаемостью учеников. Если будешь увлекаться прогулами – не получишь заветный свиток, по которому тебе даруется право покидать пределы родного города в туристических целях или чтобы навестить родственника в другой крепости, например. Мне остался всего год, и я не позволю хоть одному «неудовлетворительно» забраться в итоговые оценки! Иначе не видать мне свободы как собственных ушей.

Схватив со стула заплечный мешок с учебниками, я поплотнее надвинула на голову капюшон, чтобы какая-нибудь неосторожная жаба случайно не плюхнулась мне на голову, и вышла из дома на мостовую.

Родители с самой первой ступени приучили меня к самостоятельности. Сами они много работают. Они – сборщики налогов, и это не самая уважаемая должность, хотя и высокооплачиваемая. Зато у меня как у дочери сборщиков налогов репутация зазнайки. Ну и пусть люди думают что хотят. Уже через год я навсегда сотру из своей памяти лица сплетников-соседей, одногруппников и прочих недоброжелателей. Друзья у меня, конечно, есть, хотя их крайне мало. Моя лучшая подруга – Тигрия (я зову ее просто Тигра) – наполовину оборотень. Нормальные люди с такими не якшаются, но, как по мне, лишь бы человек был хороший. Или оборотень… Ну, в общем, неважно.

Шум на мостовой стоял поистине музыкальный: уродливые земноводные, как заводные, скрипели одну и ту же «песню». Хотя умом я и понимала, что жабы не настоящие, но каждый раз, когда наступала на чью-то лапку, вполголоса приносила свои глубочайшие извинения:

– Как же вы не вовремя выскочили на мостовую, уважаемый! Жаль, бесконечно жаль… Обратитесь в лечебницу тетушки Хвои – она поставит вас на ноги всего за несколько дней.

Готова побиться об заклад, большинство учеников сегодня попросту не явятся на занятия из-за какого-то жалкого жабьего дождя! Тоже мне, вселенская катастрофа. Я еще понимаю, черная чума напала или дракон объявился. Пусть греют свои мягкие места дома, а мне лишний балл за посещаемость не помешает.

К своему удивлению, у самых ворот академии теоретического волшебства я застала группку девчонок, о чем-то увлеченно перешептывающихся. Виновник очередной любовной лихорадки пока оставался загадкой, но уже к концу недели меня, как обычно, будет передергивать от имени нового всеобщего идола. Так что меньше знаешь – крепче спишь.

Среди разноцветных дождевиков я умудрилась разглядеть и малиновый, принадлежавший Рутель – нашей старосте. Нет, я ничего не имею против старост, но уж больно важный у нее всегда вид. Как будто ее уже заочно приняли в маги, а мы и ногтя пальца ее левой ноги не стоим. Несмотря на несколько натянутые отношения, мы с Рутель скорее ладим, чем нет: порой приходится закрывать глаза на некоторые ее недостатки. А все дело в характеристике от старосты, которую каждый студент получает к концу семестра. В общем, как вы уже поняли, дело болото.

– Эй, Тина!

Малиновый дождевик начал стремительно приближаться, и я зашагала еще быстрее, уткнувшись под ноги и скороговоркой извиняясь перед изувеченными жабами:

– Прошу прощения… Да, господин, это моя вина… Надеюсь, вам не очень больно?..

– С кем это ты там разговариваешь? – послышался знакомый голос, и я нехотя подняла глаза на одногруппника.

Знакомьтесь – Орон. Мозгов не больше, чем у начарованной жабы, которую я только что с торжественным хлюпаньем раздавила. Ходят слухи, что бабушка у него была гоблином, и сам недотепа Орон этого не отрицает, даже не подозревая, впрочем, что гоблины не бывают женского пола. Но лично я вообще сомневаюсь, что что-то изменится, если парень узнает правду.

– Повторяю кое-какие заклинания, – процедила я сквозь зубы.

Пусть бабушка Орона на сто процентов не была гоблином, по ширине и высоте он все равно мог дать фору некоторым представителям этого недружелюбного народца. Орон был без дождевика, и, похоже, единственным, кого жабы вообще не волновали.

– А! – с видом знатока произнес он.

Некоторое время он еще простоял молча, составляя в уме складное предложение, но так ничего и не выдал, потому что маленькое торнадо по имени Рутель таки настигло меня.

– Тина, подруга, сколько лет, сколько зим! – Низкий противный голосок старосты пилой врезался мне в мозг. Я попыталась приветливо улыбнуться, но вышло, наверное, страшно, потому что Рутель вдруг воскликнула: – Что у тебя с лицом, Тина?! Неудачно начаровала макияж? Понимаю – с кем не бывает!

Сама Рутель слыла спецом в косметике и даже из-под полы поставляла кое-какие порошочки и мази для поддержания молодости и красоты. Конечно, это то, что нужно молодым колдуньям в девятнадцать-то лет. Судя по нарядам и внешнему виду самой Рутель, бизнес шел хорошо.

– Угу, – буркнула я в ответ, желая побыстрее отделаться от ненавистных однокурсничков. Орон в это время все еще составлял предложение.

Спасла меня очередная жаба, удачно приземлившаяся прямиком на голову надоедливой старосте. Зрелище оказалось настолько забавным, что я тихонько прыснула от смеха, а Орон заржал во всю мощь. И пока Рутель угрожала парню отрицательной пометкой в журнале в первый же учебный день, я незаметно улизнула со внутреннего двора и направилась прямиком к вестибюлю.

В любую погоду и при любых обстоятельствах в классе я должна появляться первой: это такой способ продемонстрировать преподавателям свое отношение к их предмету. Однако сегодня меня опередила Тигрия, которая вечно опаздывала, но тут, как ни странно, явилась прямиком ко звонку. Кого-то этот факт обрадовал бы, но, видя ее сияющее загорелое лицо, я только насторожилась.

– Звездопадище, Тинка, я тебе сейчас такое расскажу! – зашептала она мне на ухо и вывалила на парту сразу все учебники, что были у нее в мешке.

На первый взгляд внешность Тигрии ничем не выдавала того, что она оборотень. Вот только тонкие черные полоски у нее на щеках и руках… ну и еще пара клыков. Но это как раз незаметно до тех пор, пока она не открывает рот.

– Ты не поверишь, – продолжала она, – какую штуковину мне удалось раздобыть! – Тигра заговорщически подмигнула и понизила голос до абсолютного шепота: – На черном рынке купила, все до копеечки спустила… Рецепт…

Но, что за рецепт, Тигра так и не успела сказать: в аудиторию вошел профессор Круг. Общего в его внешности и его фамилии не было ровным счетом ничего: угловатый, костлявый профессор отличался глазами навыкате и тонкими длинными пальцами, похожими на паучьи лапки.

– Так, тринадцатая ступень? – осведомился он уверенным голосом.

Дело в том, что профессор Круг преподавал у нас вот уже восемь ступеней, но до сих пор каждый раз делал вид, будто видит впервые. То ли у него действительно проблемы с памятью, то ли ему просто нравилось изображать, будто до учеников ему нет никакого дела. В любом случае, каждый семестр начинался с переклички, которую шуты класса благополучно превращали в шоу.

Рутель встала со своего места и с важным видом вручила профессору журнал, будто это – священная реликвия, а она сама – благородный крестоносец. Даже жаба и та не вызывает столько отвращения, сколько эта рыжеволосая девица.

– Эльза Абер! – назвал Круг первую фамилию.

– Я! – послышался звучный бас с последней парты.

Класс разразился дружным хохотом.

– Нет, я!

– И я тоже!

Дело было в том, что Эльза несколько ступеней назад осталась на второй год, а ее имя из журнала так и не вычеркнули. Если посмотреть на ситуацию со стороны, она выглядела довольно забавно, если не считать побледневшего лица и без того белокожего профессора.

Когда время урока уже перевалило за половину, мы наконец подошли к последней фамилии из списка.

– Лис Эйлер!

Никто не проронил ни звука. Группка парней с задних парт благоразумно притихла, а сидящие рядом со мной девочки активно зашушукались. Так, понятно, кому у них в этом году выпала роль «парня, которого хотят все». Ирония судьбы была в том, что Лис являлся единственным человеком в этой академии, которого я действительно не могла выносить сразу по нескольким причинам.

Во-первых, он слишком много себе позволял. Самоуверенный, развязный, бескультурный… В общем, именно благодаря ему я залезла в словарь и узнала значение всех этих нелестных эпитетов. Во-вторых, он был младшим сыном городского главы, а посему место в магах ему было обеспечено с пеленок. А я не выношу людей, которым что-то достается просто так. И в-третьих, когда-то он был моим лучшим другом. Но об этой истории как-нибудь в другой раз.

При подобных обстоятельствах только болваны вроде Орона не мечтали заручиться хорошим отношением Лиса. Как же: вполне можно в будущем надеяться на место ассистента мага. Не так прибыльно, как получить титул мага самому, но все же лучше, чем ничего. Я же была той, кому на расположение Лиса не стоило рассчитывать ни при каких обстоятельствах.

Все знали, что прогул в первый же день сойдет Лису с рук. По-другому и не бывало. Помню, несколько лет назад он и вовсе появлялся в академии только для того, чтобы сдать экзамены. Преподаватели смотрели на это сквозь пальцы, даже Рутель, и та никогда не акцентировала внимание на слабой посещаемости Лиса. Похоже, все они знали что-то, чего не знала я. С другой стороны, мне-то какое дело?

В оставшиеся от урока десять минут мы успели открыть карты Плоских земель и перерисовать границы нескольких особо крупных городов. Ургу на карте нельзя было разглядеть даже под лупой, но профессор Круг с пятой попытки уверенно указал на какую-то точку посредине Узких гор у самой границы бескрайней лесной чащи. Там наша крепость находится или нет, похоже, мы не узнаем никогда.

Следующие два урока прошли более продуктивно, хотя после долгих летних каникул соображали все с трудом.

Профессор Альтея дала нам очередную бессмысленную формулу, по которой мы должны были вычислить число нашей ауры. У Орана получился ноль. Никто даже не сомневался.

А профессор Пака весь урок сверкал своими многочисленными кольцами, предоставив нам самим нарисовать материальную схему превращения живой воды в мертвую. Скучно, но и этим искусством необходимо овладеть, чтобы хорошо закончить академию.

«Вспомни о том, что ты читала в книгах о мире, который откроется тебе за стенами города», – напоминала я себе, чертя три идеальные параллельные линии («без участия вспомогательных средств!»). Сама мысль о том, чтобы остаться в этом затхлом местечке, выводила меня из себя. В случае крайней необходимости я даже была готова записаться в имперскую армию, хотя ни для кого не секрет, во сколько раз служба сокращает человеческую жизнь. Чего уж говорить об участи женщин-воительниц в мужской компании!

Между тем Тигра больше о таинственном рецепте до обеда не упоминала и заговорила о нем только в столовой:

– Ты должна это попробовать, – заявила мне она, уплетая за обе щеки наваристый бульон и закусывая маковой булочкой.

– Что? – не поняла я. – Суп или булочку?

– Да нет же, дуреха! Этот рецепт.

– Тигра, не говори загадками! – Со скуки я перегоняла по тарелке недозрелые горошинки. – О каком рецепте ты говоришь?

Вместо ответа подруга многозначно толкнула меня в бок.

– Ой! Да что с тобой такое?! Больно же!

– Ты еще благодарить меня будешь. – Тигра улыбнулась, и при свете керосиновых ламп блеснули острые клыки.

– За что же это? – продолжала допытываться я.

– За то, что тебе не придется больше корячиться над учебниками и строить из себя всезнайку. Подруга, я нашла решение всех твоих проблем!

Мне было очень интересно, что же это было за решение, но нутром я чувствовала, что к добру ее затея не приведет.

– Ты получишь место ассистента мага при любом раскладе, – завершила Тигра с гордостью, целиком засунула в рот очередную булочку с маком и добавила: – А также сердце одного красавчика, по которому ты сохнешь с еще кентавр знает какой ступени.

Ну дала! «Интересно, насколько это законно», – сразу подумала я, о чем не преминула спросить у подруги.

– Не боись, все схвачено, – успокоила она меня. – Если нас поймают, никто ничего не сможет доказать. Побочных эффектов ноль.

– Ну так что за рецепт? Не говори только, что это… любовное зелье. – Я старалась говорить как можно тише, но младшекурсницы за соседним столиком все равно как-то резко притихли и подозрительно покосились в нашу сторону.

– А что такого? – Тигра пожала плечами. – Можно подумать, все последние императрицы не благодаря ему получили себе власть и покорных мужей. К тому времени, как твой благоверный очнется от любовных чар, все документы уже будут подписаны, и он не сможет отвертеться.

Затея Тигры казалась интересной. В конце концов, какая разница, честным ли способом я получу место помощника мага? К тому же Тигра еще упомянула про моего возлюбленного…

– А объектом ты избрала случайно не Герольда?

– У тебя что, есть другие варианты, подруга? Девочки из дам-совета уже «туалетные бойни» из-за него устраивают, а ты все носом клюешь!

Герольд получал звание «парня, которого хотят все» шесть лет подряд, а потом дамский совет академии (во главе, конечно, с Рутель) присудил ему титул «парня, которого всегда все будут хотеть» и стали ежегодно для разнообразия выбирать себе новые жертвы.

Не то чтобы я была влюблена в Герольда… Но да, он мне нравился. И довольно сильно. И довольно давно. Только Герольд Эйлер если и знал о моем существовании, то видел во мне то же, что и остальные: заучку, которая думает только об учебе. К тому же ни для кого не было секретом, что Герольд собирался выпуститься раньше остальных, потому что для него уже был найден маг-наставник. А еще Герольд был старшим братом Лиса. Несмотря на разницу в полтора года, родители решили отправить мальчишек учиться в академию одновременно, что позволило Герольду перевестись на итоговую ступень уже взрослым красивым мужчиной. О том, чтобы он обратил на меня внимание, я могла только мечтать.

В тот самый миг, когда я уже представляла себя ассистентом Герольда, а по совместительству еще и матерью его пятерых детей, иллюзия рассеялась, и на ее месте возникла жестокая реальность в лица Эйлера-младшего.

Лис появился как всегда – неожиданно, помпезно и в гордом одиночестве. У него было множество приятелей, но, насколько мне было известно, совсем не было по-настоящему близких друзей. А его отношения с братом вообще казались довольно натянутыми, что не помешало ему в этом году стать целью охотниц академии.

Из еды Лис взял только тарелку супа и сливовый сок и сел в одиночестве за столиком, негласно предназначавшимся только для него.

Лис, безусловно, был красив, однако не так ослепительно хорош, как Герольд. У него были светлые волосы, большие глаза небесно-голубого цвета и вздернутый озорной нос, который бы больше подошел для девчонки. Да, он был высок, но, опять же, почти на голову ниже Герольда. Больше в нем не было ничего примечательного, кроме, пожалуй, холеных рук, которые он берег для игры на арфе. Девочки от его игры просто в экстазе, но только я помню, как Лис десятки раз грозился выбросить непослушный инструмент. Ребенком он был капризным, а юношей стал капризней в два раза.

Я сама не заметила, как засмотрелась на Лиса, и неожиданно встретилась с ним взглядом. Это произошло всего на сотую долю секунды, но я успела уловить то презрение, с которым он на меня смотрел. Идиот.

А ведь я могла бы… Нет, сейчас это неважно. Нечего думать о том, чего уже никогда не произойдет.

Домой я шла, уже без всяких угрызений совести наступая на начарованных жаб. Те валялись тут и там, сжавшись до размера изюминок. Теперь у меня практически не оставалось сомнений, что дождем из жаб мы обязаны именно Лису: лишь он заявился только к середине учебного дня. И этот его поступок в очередной раз доказывал, каким все-таки он еще был незрелым мальчишкой. Совсем не изменился.

Родителей дома еще не было. Они частенько возвращались за полночь или вовсе оставались ночевать на работе. Иногда мне казалось, что когда-то они сошлись вовсе не из-за симпатии друг к другу, а из-за любви к налоговому департаменту. При этом никто из них никогда не бывал за пределами города и даже не мечтал о такой возможности, поэтому рассказывать родителям о своих мечтах и планах было не просто бесполезно, но и опасно.

Они и так с трудом пережили мое поступление в академию. Ведь, по их представлению, мне непременно так или иначе следовало работать в налоговой службе. Да скорее у меня копыта отрастут вместо ног, чем я пойду на подобное! (Не то чтобы я так уж хотела обратиться в копытное животное.)

Кстати, о птичках. На ужин я разогрела себе остатки вчерашней телятины и, не успев донести до рта и кусочка, вдруг услышала знакомый стук в стекло. Это прилетел здоровенный откормленный почтовый голубь Тигры. Я узнала птицу по отсутствующему глазу и помятому правому крылу. Подруга рассказывала, что птицу она подобрала в лесу, когда была еще ребенком и жила за пределами Урги. Если бы отцу Тигры не предложили в городе работу, они бы сюда не переехали. Одна проблема: не все, кто пересекает городскую черту, потом могут выйти обратно. И это надо учитывать. Короче говоря, из-за визового режима у нас тут явно была напряженка.

К лапке голубя была привязана накаляканная наспех записка:

«Завтра в башне астрономии в шесть утра».

Прочитав, я тут же сожгла послание в печи и поудобней устроилась с учебником в кресле-качалке. Несмотря на то что нам еще не успели дать домашнего задания, кое-какие знания надо было освежить, да и отвлечься от неприятных мыслей это помогало хорошо.

Однако вместо формул и схем мне почему-то все мерещился Герольд, в походном плаще, с посохом мага в руках, и я, покорно следующая за ним по извилистой горной тропе. Мне всего на один раз надо закрыть глаза на свои принципы и убеждения, всего один раз подмешать волшебное зелье в крепкий зеленый чай, который Герольд обычно пьет на завтрак…

Я не хотела этого. И все же – соблазн был слишком велик. Вскоре я сама не заметила, как заснула в кресле-качалке, и мне снилась перевоплощенная Тигра, а рядом я. И мы вместе резвились на лесной опушке, вдыхали пьянящий запах цветов и нежились в молочной весенней траве. Все это могло стать реальностью, стоит мне только послушаться подруги.

А затем на поляне появился маленький черный лис. Он разъяренно скалил зубы и все пытался меня укусить.

Проснулась я в холодном поту. Да, меньше надо читать бессмысленных учебников перед сном, а то скоро и не такое сниться будет.

Я взглянула на часы: начало шестого утра. Проверила спальню родителей: пуста. Ясно. Значит, можно уже собираться в академию.

На улице пахло прохладой и свежестью. По дороге мне не встретилось ни единой души, кроме, разве что, черного кота, который, как обычно, услышав мои шаги, побежал мне навстречу и подставил гладкую спинку, чтобы его погладили. Кто бы ни был хозяином этого чудовища, он явно предоставляет питомцу очень много свободы.

– Хороший котик, хороший… – приговаривала я, запуская руки в шелковистую шерсть.

Родители запрещали мне заводить домашних животных, кроме, разумеется, почтового голубя. («Только смотри, чтобы он не нагадил в доме!» – сказала мама. «Только смотри, чтобы он не курлыкал по ночам!» – сказал отец.) В итоге я купила на рынке самого маленького и слабого голубя – такого, чтобы громко не стучался в стекло и как можно тише ворковал.

Имени черного кота я не знала, поэтому так и звала его – кот. Мы с ним вроде как приятели, если так можно сказать.

Когда я подошла к зданию академии (единственному зданию в городе, которое не охраняется по ночам по той простой причине, что никто, кроме студентов и преподавателей, сюда войти не может), оставалось еще где-то пятнадцать минут до назначенного Тигрой времени. Только тогда я поняла, что действительно готова пойти на все, лишь бы добиться своего. Даже если меня поймают, и это будет стоить мне свободы. Выходит, Тигра знала меня гораздо лучше меня самой, поэтому и рассчитывала, что я легко соглашусь.

Позади меня раздалось мяуканье: черный кот впервые последовал за мной до самых дверей академии. А затем и вовсе шмыгнул внутрь, как черная тень. Однако особого значения я этому не придала.

Как и ожидалось, в астрономической башне я оказалась первой. Башня представляла собой круглый зал с куполообразным потолком и расставленными по окружности пыльными телескопами. Середина зала пустовала и часто использовалась для иных, отличных от астрономии, занятий.

Тигра, тяжело дыша, ворвалась в башню на двадцать минут позже, чем мы договаривались.

– Прости, – выдохнула она и указала на причину своего опоздания: тяжеленный заплечный мешок, полный, как я догадывалась, ингредиентов будущего зелья.

Я улыбнулась подруге.

– Ну что ж, приступим! – обрадовалась та.

Я уже говорила, что ненавижу зелья?

– Что, Раэль, всю ночь зубрила? – спросил Орон, подсаживаясь ко мне со своим подносом.

Я снова потерла переносицу и для пущей уверенности похлопала себя по щекам. Спать действительно хотелось ужасно, хотя сегодня утром я и проснулась раньше обычного по собственной воле. Ну или по воле любопытства.

– Ненавижу, когда меня зовут по фамилии, – сказала я и как можно незаметней отодвинула свой стул к краю стола. Орон, как обычно, забыл почистить зубы, если он их вообще когда-нибудь чистил.

– Почему? По-моему, нет ничего зазорного в том, что у тебя в роду есть эльф. По тебе это даже незаметно. Вот моя бабушка…

– Все, Орон, отвали. Я уже двести раз слышала про твою бабушку.

Обычно я так грубо не разговариваю и стараюсь со всеми ладить хотя бы для виду, но сегодня мои мысли занимал только наш с Тигрой эксперимент. Если я попадусь, пиши пропало: мои тринадцать лет обучения в академии пойдут кентавру под хвост. Исключат – и глазом не моргнут.

Орон от меня такого не ожидал, так что на мгновение притих, но потом все равно продолжил:

– Так вот, Тина, я к тому, что нет ничего плохого, если ты не чистокровный человек. Чистокровных сейчас вообще можно по пальцам сосчитать.

– Слушай, – чаша моего терпения вот-вот готова была не просто переполниться, но и разбиться вдребезги. – Ты мне сейчас что, лекцию по народностям собрался читать? Мне, по-твоему, мало уроков профессора Веллинга?

– А мне казалось, ты любишь учиться. – В голосе Орона слышались нотки разочарования. Не знаю, должна ли я расстраиваться от того, что во мне внезапно разочаровался полутролль? Во всяком случае, никакого сожаления я не испытала.

На этом наш разговор закончился, и парень приступил к своему обеду. От раздражающего чавканья у меня моментально пропал аппетит.

Тигра, ну где же ты?..

Подруга тем временем не заставила себя ждать: словно маленький полосатый вихрь, она неслась вниз по узкой винтовой лестнице. Руки ее – вопреки нашему уговору – были пусты.

Что-то подсказывало мне, что это не к добру.

И ведь никогда не бывает, чтобы все прошло гладко! Получилось одно – обязательно провалишься в другом. У меня так всегда бывает, и из этого правила я пока не знаю исключений.

Зелье мы сварили на удивление легко. Рецепт оказался несложным (что уже вызывало подозрения), а заклинание – предельно коротким. С подобным запросто можно справиться ступени с седьмой, если набить себе руку и научиться быстро шинковать сушеных дождевых червей.

«Что?» – спросила я у подруги одними губами, едва наши взгляды встретились. Присутствие Орона делало открытый разговор невозможным по понятным причинам. Но тупоголовый великан и не подумал отсаживаться, даже когда увидел Тигру, направляющуюся к нашему столику.

– У нас проблемы, – скороговоркой прошептала подруга мне на ухо и, как ни в чем не бывало, уселась поглощать мой – на секундочку – обед. Но мне было уже совсем не до еды.

– Скажи, – тут же потребовала я шепотом, что только заставило Орона навострить уши.

– Скажу тебе три буквы, – пробормотала Тигра с набитым ртом, – «эл», «и», «эс».

Я даже боялась спрашивать, что именно произошло. По плану Тигра должна была незаметно поменять термос Герольда на другой, с точно таким же чаем, только разбавленным зельем. На первый взгляд, все очень просто, но, только если вам на пути не встретится этот вездесущий пройдоха Лис, который, точно лиса, любит совать свой нос в чужие дела.

Ну вот, легок на помине.

Он спускался по лестнице в полном одиночестве и выглядел вовсе не так «великолепно», как всегда: взгляд растерянный, нижняя губа искусана от волнения, руками постоянно поправляет волосы. Такого Лиса за все годы нашего знакомства не припомню даже я.

И он шел прямо ко мне.

При всем желании Тигра не успела бы мне ничего объяснить, но, судя по тому как она на меня взглянула, дело было не просто болото. Дело было трясина.

Инстинкт вечной жертвы подсказывал мне только один выход – бежать. И я не преминула ему последовать. Резко вскочив со стула, я по пути опрокинула два стакана сливового сока: мой и Орона. Тот как раз доедал плохо жующееся рагу, поэтому вроде бы ничего не заметил.

Только я бросилась между рядами столов, на всю столовую раздался вой:

– ТИ-И-НА, А НУ СТОЙ!

Все моментально притихли, даже дамочки из дам-совета, у которых на моей памяти рты не закрывались ни разу. Все, мне крышка.

Я забилась в угол, как нашкодивший котенок, и замерла в ожидании самого большого позора в моей жизни. Конечно, Лис обо всем догадался. И конечно, сейчас он разболтает об этом всей академии.

Закрыв глаза, я стала считать лягушек и, только когда досчитала до ста, поняла, что что-то тут неладно. Веки словно клеем намазали, и я с трудом сумела их разлепить.

Он был там. Конечно, стоял прямо передо мной с до боли знакомым термосом в руках и чего-то ждал (наверное, хотел, чтобы я сама во всем призналась). А в столовой по-прежнему стояла гробовая тишина. Кто-то громко икнул. Кажется, это был Орон.

В такой ситуации любое сказанное мною слово могло быть обращено против меня, поэтому я молчала аки мертвец.

– Давай выйдем, надо поговорить. – Его голос был на удивление спокойным, что, признаться, пугало еще больше, чем если бы он кричал.

Краем глаза я заметила неизвестно когда появившегося Герольда и сразу почувствовала, как от стыда начинают гореть уши.

На виду у всех мы молча пошли к задней арочной двери из мраморного стекла, которая вела в оранжерею. Наверное, даже если бы в нашу академию с визитом неожиданно приехала сама королева, она бы и то не удостоилась такого внимания.

Представляю, какие завтра по академии будут гулять сплетни! На ум мне сразу пришла дюжина вариантов, и некоторые из них были очень даже забавными, если бы только я не была в них главной героиней.

Когда мы оказались достаточно глубоко в дебрях розовых кустов, Лис жестом предложил мне сесть на скамейку. Я подчинилась. Злосчастного термоса у него в руках уже не было. Если Лис оставил орудие преступление в столовой… Я боялась даже представить, что со мной будет, если кто-то глотнет оттуда по ошибке.

Кто бы мог подумать! Стоило мне один раз – всего один-единственный разочек – отступиться от своих правил и принципов ради светлого будущего, и сразу все тритону под хвост!

– Лис, это совсем не то, что ты ду… – начала было я в нелепой попытке оправдаться, но тут он поднял на меня глаза.

Это был такой знакомый взгляд… совсем как тогда, когда много лет назад мы были друзьями. Иногда Лис смотрел так на меня: с грустью, доверием и дружеской любовью, – но все это было давным-давно.

– Ты… – У меня перехватило дыхание. – Только не говори, что пил оттуда.

Пожалуйста, пусть я ошибаюсь! Пусть все это окажется страшным сном, и мы с Тигрой никогда не варили этого проклятого зелья!

– Ты собиралась подсунуть это моему брату, так ведь?

Никакой злости… Еще из курса по любовной магии я прекрасно помнила, что объект, выпивший любовное зелье, не способен ни на какую агрессию по отношению к своей новой привязанности. Тогда это звучало довольно мило, и все девчонки из группы глупо хихикали на передних партах, но сейчас выглядело просто ужасно. Что же я натворила?..

– Но как?..

– Я застукал твою подружку, когда она пыталась залезть в сумку к Герольду. Ну и сразу подумал про тебя.

Это «тебя» прозвучало с такой нежностью, что я почувствовала, как армия мурашек с воинственными воплями бежит по моей шее.

– Лис, это ошибка, – затараторила я. – Я не собиралась делать твоему брату ничего плохого… Я просто…

– Он тебе нравится?

Только от зелья мог быть такой эффект: он даже не подумал о том, что все это ради места помощника мага, на уме у него была лишь ревность. С зомби и то можно поговорить на нормальные темы: про кладбище, скажем, или про луну. А тут уже ничем не поможешь.

– Э-э-э… – только и сказала я, но этого было достаточно.

Лис встал со скамьи и ушел. Решил ли он вернуться обратно в столовую или пойти куда-то еще, я не знала, но была уверена в одном: в скором времени о его «чувствах» узнает вся академия.

Когда я пришла в столовую, большинство уже закончили обедать, и народу было не так уж много. Если бы я не оставила здесь сумку, то меня и под угрозой заклинания нельзя было бы заставить снова прийти в это адское местечко. Однако – к моему ужасу – тут меня поджидал один человек, про которого я совершенно забыла. Рутель.

Своими наманикюренными ноготками она нетерпеливо стучала по столешнице, а рядом Тигра усердно делала вид, что не может наколоть на вилку последнюю горошину. Бедняжка хотела предупредить меня о надвигающейся опасности, пока Рутель меня не увидела, но было уже поздно.

Словно разъяренная фурия, даже в гневе она была прекрасна. Рыжие блестящие волосы, длинные ресницы, красивый точеный нос… Может, именно поэтому мы с Рутель никогда особенно не сближались – рядом с ней я становилась еще более незаметной. Еще, правда, характер у нее не сахар, но, глядя на нее, об этом как-то не сразу вспоминаешь.

– Не это ищешь? – спросила Рутель, держа в руках то, что Лис случайно или специально (теперь я уже и не знаю) оставил в столовой без присмотра. Термос.

Я хотела было ответить что-то разумное, но изо рта не вылетело ни звука.

– Я сразу заметила, как он на тебя смотрел, подруга. Признаться, я тебя недооценила. Решила очаровать нашего нового идола? И не стыдно тебе?

Стыдно-то мне как раз было, но вовсе не за это. И без того проблем навалилось, так еще приходилось оправдываться перед приставучей старостой.

– Сейчас не очень удобно, но позже я тебе все объясню, если ты так хочешь. И поверь, никаких видов на вашего нового любимчика я не имела. Вон можешь у Тигры спросить, – сказала я, кивнув на обалдевшую подругу. Она-то надеялась выйти сухой из воды, но я собиралась тянуть ее за собой до конца. Пусть я и поступила глупо, согласившись на ее авантюру, но зачинщицей всего этого безобразия была именно она.

– Вот как? – Рутель изогнула брови. – Не имела? Тогда как ты объяснишь вот это? Скажешь, просто лимонад?

– А вот и скажу, – уперлась я.

С мгновение мы прожигали друг в друге взглядами черные дыры, а затем Рутель заметно расслабилась и даже улыбнулась.

– Значит, лимонад? Ну тогда пей! – И перед моим носом оказался термос.

Теперь мне и вовсе казалось, что внутри не просто чай с приворотным зельем, а смертельный яд. Желчь летучей мыши я сейчас и то выпила бы охотней. По крайней мере после желчи можно сделать промывание, а от любовного зелья противоядие в бакалейной лавке не купишь.

Впоследствии я много раз жалела о решении, что приняла тогда. Мне нужно было не идти на поводу у собственной гордости и просто отказаться пить. Или сделать вид, что согласилась, и «случайно» разлить жидкость на пол. В общем, что угодно, лишь бы не ощущать на губах этот сладкий привкус приворотного зелья.

Но было поздно. Я демонстративно пригубила напиток, прикрыв при этом глаза, чтобы не было так противно.

– Ты ведь знаешь, – донесся до меня голос Рутель, – что с тобой будет, если ты выпьешь приворотное зелье. Думаю, курс любовной магии еще не выветрился из твоей светлой головы, и ты помнишь, что, выпив зелье, создашь обратную связь. И тобой будут помыкать точно так же, как ты мечтала помыкать объектом своей страсти. Тогда тебе будет не отвертеться: я точно донесу на тебя Совету магов. И даже не посмотрю, что мы с тобой подруги.

Подругами мы с ней никогда не были, но лишнюю каплю яда из этой змеюки сейчас выдавливать точно не стоило. С победоносным звоном я поставила опустевший термос на стол.

– Ну как ты себя чувствуешь? – спросила у меня Тигра, уже когда мы бежали по длинным коридорам, опаздывая на занятие по чтению мыслей. Между прочим, самый бесполезный предмет из всех, что мы когда-либо проходили в академии. За всю историю его преподавания ни один ученик так и не смог овладеть этим искусством даже частично: ведь читать мысли по-настоящему могут только опытные маги, специализирующиеся на телепатии, а не какие-то там школьники. Правда, однажды мне удалось прочитать мысли Орона, даром что их у него нет. Но это не в счет.

– А что, ты забыла предупредить о побочных эффектах? – задыхаясь от долгого бега, поинтересовалась я.

– Вообще-то об этой стороне действия зелья я не имею ни малейшего понятия, – призналась подруга немного виноватым тоном.

Ну вот, отлично. Теперь мне оставалось ждать сыпи на лице, черных ногтей или, еще лучше, выпадения ресниц.

Неожиданно в животе заурчало.

– Вот видишь. – Я обхватила ребра руками и согнулась пополам. – Кажется, из-за твоего волшебного зелья у меня несварение.

– А не надо было пить на голодный желудок. Да и вообще не стоило пить, – добавила Тигра уже шепотом. Наверное, догадывалась, что я и без того сейчас проклинаю себя на чем свет стоит. Так оно, собственно, и было.

Приворотное зелье, Лис, Рутель – все это навалилось на меня буквально за считаные часы. Осада моего замка самообладания медленно, но верно уничтожала последние остатки здравого смысла.

Домой я шла, вперив взгляд в землю и мечтая о вчерашних жабах, которые сейчас послужили бы отличным средством для снятия стресса. Вместо них я пинала попадавшиеся на дороге камушки и думала, что мне теперь делать. Обычно действие настоящего приворотного зелья (а судя по реакции Лиса, зелье-то мы, к сожалению, сварили верно) заканчивалось ровно через шесть лунных месяцев. Если бы все прошло по плану, к этому времени я бы уже получила от Герольда все, что мне было нужно, и никто ничего и не заметил бы. Ну, подумаешь, у нас в академии каждый день кто-то расстается или объявляет об отношениях. Не такая я уж и страшная, чтобы ставить под сомнение возможность моего романа с таким парнем, как Герольд. Просто все ученики академии были наслышаны о моем отношении к учебе, а также к парням, которые этой самой учебе мешают.

Но терпеть шесть месяцев рядом с собой именно Лиса собственной персоной… Нет, этого я вынести определенно не могла. Лучше сразу было отправляться в лекарскую лавку скупать все пузырьки с желчью летучей мыши. Кажется, я где-то читала, что два ведра – это смертельная доза.

Оставался один выход: искать противоядие. И уж если Тигра где-то откопала рецепт, то проще всего будет найти того загадочного продавца, который поставляет на рынок инструкции по производству нелегальных зелий, и попытаться выторговать у него антидот. Я готова была выложить все свои сбережения (ну или почти все), лишь бы раз и навсегда покончить с этой историей. Но что-то внутри подсказывало, что так просто я не отделаюсь.

Внезапно появился мой знакомый черный кот. Похоже, только он сейчас понимал, как же мне было плохо. Животное потерлось об мою ногу и слабо мяукнуло.

– Кот, а хочешь, я тебя вкусняшками накормлю?

Все равно родители, как обычно, поздно вернутся с работы, если вообще вернутся. А терять мне было уже нечего.

Кот с энтузиазмом поддержал мою идею и затрусил впереди, направляясь прямиком к дому. Иной раз я поражаюсь, насколько же эта тварь сообразительная.

Однако у порога кот остановился, сел и, жалобно глядя на меня, мяукнул три раза. Я остолбенела. Животные обычно могли без проблем входить в чье угодно жилище, когда они, конечно, не обернувшиеся люди. И один раз впустить к себе в дом постороннего означало, что теперь он сможет зайти туда когда его душа пожелает и в любом обличье. Черного кота я знала уже много лет, но ни разу не приглашала его в дом.

– Ладно, – устало пробормотала я, – кем бы ты ни был, можешь войти.

Сколько бы еще глупостей я сегодня ни натворила, счет им можно было уже не вести.

Пока я готовила чесночные оладьи, напевая себе под нос песенку из старого фильма о магине Элле (до сих пор мой любимый фильм, если не считать «Трех голов дракона»), кот с интересом наблюдал за мной, восседая на столешнице.

– Ты даже не представляешь, кот, во что я влипла, – обратилась я к животному. – Ладно бы кто угодно выпил это зелье, но только не Лис! Я бы стерпела хоть кого – даже Орона. Хотя нет, Орона бы я тоже не стерпела… Но дело не в этом. Мы с Лисом враги и, что бы ни случилось, уже никогда не сможем стать друзьями, не говоря о более близких отношениях.

Кот, как мне показалось, одобрительно мякнул. Я ссыпала нашинкованную морковку в миску с тестом.

– Так вот, о чем это я? Да, о Лисе, точно. Не то чтобы я до сих пор была на него зла за тот случай, но ты понимаешь, он задел мое самолюбие! Мне ничего другого не оставалось, кроме как поддаться на его провокацию. И знаешь что?! – В порыве воодушевления я чуть было не оттяпала себе палец свежезаточенным ножом. – Я еще ни разу никому не проигрывала, когда речь идет о выдержке и терпении!

Это была абсолютная правда, и мои исключительно высокие оценки в академии являлись тому прямым доказательством.

Кот слушал меня очень внимательно, как будто ему и правда было интересно, о чем я болтаю. Хотя меня и не интересовало, кто он – оборотень, маг или заколдованный человек, – приятно было иметь такого внимательного слушателя.

И вдруг он так одобрительно посмотрел на меня, что я, окончательно расхрабрившись, заявила:

– Так что я тем более смогу выдержать слюнтявые приставания своего бывшего друга по меньшей мере неделю! А там я и противоядие найду.

План действительно казался мне гениальным за одним маленьким исключением: в академии мне теперь надо было сидеть тише воды ниже травы и уж точно не посещать людные места вроде столовой, внутреннего двора, церемониального зала, классов для общих занятий и холла на первом этаже. В общем, любые места, где мог околачиваться мой новый «возлюбленный».

Ситуация уже казалась мне не такой ужасной, и, сильно фальшивя, я вновь засвистела мелодию из «Гордой Эллы». Но, когда я красиво разложила оладьи в две голубые фарфоровые тарелки (я же не знала, предпочитают ли есть обернувшиеся животные из тарелок или сразу из мисок, а прослыть невежливой мне не хотелось), моего старого черного знакомого уже и след простыл.

«Ну вот, – подумала я, – меня уже и коты боятся. Что дальше? Орон станет моим лучшим другом, а сын сапожника – женихом?» В общем, жизнь катилась под откос. И если продолжать говорить метафорами, то на горизонте, к тому же, не было ни единого проблеска надежды.

Настроение снова было испорчено, а аппетит и вовсе пропал. Тогда я по привычке забралась с ногами в кресло и принялась читать учебник по нумерологии. Иногда проще запоминать семизначные числа, чем разбираться в собственной жизни.

Едва наши глаза встретились, я больше не могла отвести взгляд. Лис выглядел божественно, теперь он вообще казался мне совсем другим человеком. От его вчерашнего смятения не осталось и следа, а играл он, надо признать, восхитительно. Зря я раньше смеялась над его странным выбором музыкального инструмента: выходит, и за арфой можно смотреться вполне мужественно.

В этот момент мой мозг мог вырабатывать две единственные мысли. Первая: «Кажется, я влюбилась». И вторая: «Не надо мне было пить это зелье».

Наверняка каждая девочка в моем возрасте тайком жаждет увидеть и услышать публичных признаний и объяснений в любви. Но в моем случае это казалось чем-то неестественным и ненатуральным, несмотря на полнейший девчачий восторг. Я же тоже девушка, а не ходячий учебник, между прочим, хотя порой в романтических историях о таких, как я, обычно забывают.

Не успели отзвучать последние ноты прекрасной мелодии, как все присутствующие зрители взорвались бурными аплодисментами. Одна я стояла как истукан и не знала, куда деваться. В первых рядах толпы я заметила Тигру – подруга радостно помахала мне рукой. Вот уж не думала, что можно находить в этом что-то забавное, если только не воспринимать происходящее как сплошной цирк.

Оставив инструмент, Лис встал, широко улыбнулся и поклонился в знак признательности. Я-то уж размечталась, что на этом все и закончится, но затем он направился прямиком ко мне.

Стыд. Какой стыд.

Я всегда презирала парочки, выставляющие свои отношения напоказ, и никогда даже подумать не могла, что и сама окажусь в такой ситуации. Я-то планировала, что все пройдет тихо-мирно, а все признания будут обращены ко мне исключительно тет-а-тет, а еще лучше – в письменной форме и отправлены голубем до востребования.

Когда Лис наконец привлек меня к себе и поцеловал в лоб, народ на крыльце заулюлюкал. Послышались завистливые вздохи. Я же обмякла, как выброшенная на морской берег медуза. Правда, я никогда не видела моря и тем более медуз, но отец как-то показывал мне цветной документальный фильм.

– Я люблю тебя, – сказал он тихо. Так, чтобы эту фразу услышала лишь та, кому она предназначалась.

Если честно, сопротивление давалось мне нелегко. Выбраться из объятий Лиса тоже оказалось не проще, чем пробраться через джунгли (еще один документальный фильм; спасибо, папа).

Я зашипела:

– Ты чего творишь?!.. Эти твои сантименты не могут… э-э-э… ну, подождать?

В ответ парень лишь скривился в своей фирменной усмешке. В такие моменты он действительно напоминал хитрого дикого лиса.

– Почему я должен ждать, чтобы сказать девушке, в которую я влюблен, о своих чувствах?

«Резонный вопрос», – признала я про себя, но вслух этого, конечно же, не сказала.

– А потому, что девушка, в которую ты «влюблен», – пальцами я показала в воздухе кавычки для ясности, – не хочет выставлять наши «отношения», – снова кавычки, – на всеобщее обозрение.

Этот довод показался Лису убедительным, поэтому он развернулся к любопытным на крыльце и тоном ведущего школьных вечеров попросил:

– Я очень признателен вам за то, что вы помогли мне устроить моей девушке сюрприз. А теперь можете расходиться.

Народ с неохотой начал рассасываться, но некоторые – среди них, конечно, был дам-совет в полном составе с Рутель во главе – остались поглазеть на продолжение. Не хотелось их расстраивать, но устраивать в академии разврат я не собиралась.

Правда, кажется, Лис мое настроение вовсе не разделял.

– Это все действие приворотного зелья, Лис. Очнись! – Для пущей убедительности я похлопала его по щекам, но он даже не шевельнулся. – Ау! Ты забыл? Мы с тобой не разговариваем уже пять лет, поэтому точно не можем состоять ни в каких отношениях. И заруби себе на носу: я не твоя девушка!

Последнюю фразу я крикнула так громко, как только смогла, и предназначалась она, в первую очередь, зевакам на крыльце. Концовка эффектная – ничего не скажешь.

Но я совсем не ожидала, что негодник нагонит меня и по-собственнически приобнимет за плечо. Мне было нечего сказать – я просто молча задохнулась от возмущения. И даже не знаю, чего в моей душе было больше: ощущения неловкости или удовольствия от происходящего. Тина, да ты просто мазохистка!

О том, что это так на меня действует выпитое на спор зелье, я думать не хотела. Пока было еще неизвестно, как именно оно будет влиять на объект привязанности, однако догадки были одна другой хуже.

– З-зачем ты это делаешь? – От волнения я даже начала заикаться.

За последние двадцать минут Лис уже испробовал половину арсенала влюбленного идиота, и я даже боялась предположить, что он выкинет в следующий раз.

– Если тебя смущает, могу этого не делать.

Интересно, почему я раньше не замечала, что, когда он обращается ко мне, его голос становится ниже?

– Была бы премного благода…

Но, вместо того чтобы убрать свои клешни совсем, Лис взял меня за руку. Час от часу не легче! С трудом я вырвала свою руку из его цепких лап.

– Да ты можешь меня вообще не трогать?! – заорала я, держа левой рукой правую, словно та была покалечена или заражена.

С горем пополам мы добрались до аудитории, в которой у нас должна была проходить теоретическая астрономия. Мне кажется, или теперь наш маленький лисенок будет ходить на все занятия?

И разумеется, он сел за парту, соседнюю с моей. Этот кошмар не закончится никогда.

Весь перерыв он прижимал меня к себе (едва не задушив, между прочим, плечо потом долго болело), успевая при этом обсуждать конное поло со своими приятелями. Что удивительно: практически никому поведение Лиса странным не показалось. Он то и дело встречался с какой-нибудь хорошенькой девушкой из академии, но обычно это быстро заканчивалось. Не помню, чтобы после Лины кто-то вообще задерживался рядом с ним надолго.

Целый день он таскался за мной или сам тащил меня куда-нибудь. Мне не удавалось спрятаться от навязчивого ухажера даже в туалете, потому что тот непременно дожидался у входа. Я не могла перемолвиться с Тигрой ни словечком в течение целого дня, а после занятий Лис вызвался провожать меня домой. И, как бы я ни пыталась умолять его перестать меня преследовать, теперь Лис слышал только «голос своего сердца». Фу, как банально. Это еще хорошо, что он не фанат кино, а то ведь в «Тайной мистерии» и «Холодной ночи под скалой» можно и не таких приемчиков понабраться.

Уже на подходе к дому я глазами искала черного кота, который обычно всегда встречал меня из академии, но кот, наверное, обиделся за вчерашнее. Хотя я так и не смогла вспомнить, чем же я его задела.

– Все, – выдохнула я с облегчением. – Принцесса доставлена в башню, принц может отправляться обратно в замок.

– Не пригласишь принца на чашечку чая? И когда придут твои родители? Я бы с удовольствием поболтал с твоим отцом.

Если бы я не знала, какой дурью напоила этого недоумка, подумала бы, что он сейчас надо мной издевается. Вряд ли создатель приворотного зелья когда-то учитывал такое навязчивое поведение жертвы.

– Нет, принцессе пора делать уроки, – процедила я сквозь зубы.

Но Лис не сдавался:

– Я не буду тебе мешать. Хочешь, ты будешь зубрить свои учебники, а я приготовлю тебе обед?

В моей памяти еще сохранился неповторимый вкус стряпни этого прохвоста. Что-что, а готовить он прекрасно умел и пять лет назад – я боялась представить, какой это бог кухни сейчас.

И тут мне в голову пришла совершенно гениальная идея! Мы с родителями переехали в этот дом («большой и светлый», – сказал папа; «с лестницей!» – восторгалась мама) всего несколько лет назад, и Лис, на мое счастье, здесь еще не побывал. А посему – доступа не имеет, пока его кто-нибудь не пригласит.

План созрел у меня в голове буквально за мгновение. Через секунду мои пятки уже только сверкали вдалеке, а еще через две я с облегчением закрыла за собой входную дверь. Пронесло. Лис даже пикнуть не успел, если такое выражение тут вообще уместно.

Хочет он поздороваться с моими родителями! Как будто он не проводил у нас дома когда-то сутки напролет! Это его родители были строгими и не терпели в доме лишнего шума, а мои всегда считали Лиса за своего старшего сына. Может, они и правда так думали, я не знаю. С их ритмом работы свои имена забудешь, не то что родственные связи.

В приподнятом настроении я скинула в прихожей туфли и затанцевала к ванной. Из-за постоянных нервов в туалет хотелось до неприличия часто.

Мне даже понравилось, как я сказала ему около дома. «Принцесса доставлена в башню», – передразнила я себя и глупо хихикнула. Хорошо, что никто меня в этот момент не видел, потому что от удовольствия я аж порозовела.

Из отражения в зеркале на меня смотрела взбудораженная почти двадцатилетняя девчонка с ярким румянцем на щеках. Что странно, такой я себе даже нравилась. Такой… живой. Каштановые волосы – обыкновенно ужасно непослушные – теперь лежали аккуратными прядями, губы сами растягивались в улыбке.

Помыв руки и побрызгав в лицо водой, я вышла из ванной и немедленно наткнулась в коридоре на своего бывшего друга. Мы отскочили друг от друга, как резиновый мячик от стенки (кто был мячиком, а кто – стенкой, думать не хотелось).

– Ай! – взвизгнула я от испуга.

– Уй! – вторил мне Лис.

На нем был мой кухонный фартук с лебедями, а в руках – миска с жидким тестом, которое он постоянно помешивал деревянной ложкой.

– Осторожно, принцесса! Чуть не испачкал тебя тестом.

И тут я взорвалась:

– Никакая я тебе не принцесса! А ну выметайся из моего дома, иначе я кликну сторожевого!

Лис выглядел таким ошарашенным, словно был ребенком, которого отчитывают за то, чего он совсем не понимает.

– Думаю, тебе нужен крепкий зеленый чай, – сказал он скорее сам себе. – Да, зеленый чай с мелиссой. Мелисса отлично помогает успокоить нервы.

Если бы из ушей мог идти пар, в моей голове давно бы уже сварился картофельный суп.

– Родная, с тобой все в порядке? – обеспокоенно спросила мама за поздним ужином, плавно перетекающим в ранний завтрак. Сегодня родители опять притащились домой далеко за полночь и скоро снова должны были убегать.

«Он меня поцеловал, – твердила я себе как умалишенная. – Поцеловал».

– Мам, передай соль, пожалуйста.

– Да, но, родная, у тебя щеки горят. Ты случайно не заболела?

– Нет, мам, все в порядке. Дай салфетку, если не трудно.

Он меня поцеловал. Кто бы мог подумать!!!

– Дорогая. – Тут уже не выдержал отец. – Я думаю, у Юстины еще пару лет назад должны были так гореть щеки и блестеть глаза. Удивительно, что наша дочь вообще оказалась вполне нормальной.

Что?! О чем они там говорят? Какой еще нормальной? Меня Лис поцелова-а-ал!

Если бы мне сейчас дали в руки мегафон, вся округа уже узнала бы о таком важном событии.

– Юстина, у тебя ведь появился мальчик? – В маме вдруг проснулось неизвестно откуда взявшееся кокетство. Любой нормальный родитель тут же бы поинтересовался прошлым, настоящим, будущим и счетом в банке потенциального избранника, а этим бы только поиздеваться!

– Ничего подобного, мам, – пробормотала я с набитым ртом. Кажется, дурные привычки Тигры заразны.

– А по-моему, это очевидно, – заявил отец тоном ученого на лекции. – У тебя появился аппетит, ты поздно возвращаешься домой и нанесла на ресницы немного туши.

Ага, хрена с два вы меня подловите!

– Во-первых, у меня всегда хороший аппетит, – устало оправдывалась я. – Во-вторых, я сегодня пришла домой как обычно. В отличие от некоторых. И в-третьих, нет, я не накрасилась.

– Все равно ты стала красивее. Как-то… взрослее, – настаивал папа.

Я бы на месте отца тоже не заметила, что его дочь уже не десятилетка, а вполне себе молодая женщина. Как же заметить, что она выросла, если целыми днями торчать непонятно где?!

В последнее время мы виделись с родителями достаточно часто. Из-за нервных переживаний у меня началась бессонница, и я нередко проводила ночи на кухне в компании занудных предков. Зато на занятиях потом почему-то очень хотелось спать. Не так давно Лис даже написал за меня тест по истории Плоских земель, пока я сладко посапывала на задней парте.

– Ты должна нас с ним познакомить, – тут же обрадовалась мама, хотя я еще ничего такого не признала. – Скажем, как тебе четверг? Или лучше воскресенье?

– Какая разница, вас все равно дома не будет.

– Ага! – Папа что было силы хлопнул ладонями по столу – аж посуда затряслась. – Так все-таки он существует!

Беспечные родители, я вам не кроссворд. Незачем так радоваться, когда вы отгадали всего одно слово из трех букв, первая из которых – «эл», а последняя – «эс».

И тут к полнейшей моей неожиданности мама призналась:

– На самом деле мы с папой всегда думали, что ты будешь встречаться с этим… ну как его…

– Лисом, – подсказал папа, и мама кивнула.

– Да, точно, Лисом. Такой хороший мальчик был, и он прекрасно тебе подходил. Но теперь это уже вряд ли произойдет, а жаль.

Я невольно задрожала, вспомнив события пятилетней давности, и как сильно мне тогда «подходил» Лис.

– Мы были просто друзьями. А до недавнего времени так и вообще не общались.

Упс, кажется, я начала представлять родителям моего временного молодого человека не с того конца.

– До недавнего? – Отец довольно потер ладони. – И когда же нам ждать господина Лиса к ужину?

Наутро я проснулась совершенно разбитая. Нос опух, а под глазами красовались два огромных синяка, как будто я была единственной, кто вчера на вечере прикладывался к пуншу. Надеюсь, другие выглядят не лучше, хотя что мне за дело до других.

Любой другой выходной я бы с удовольствием провела в постели с книжкой, но сегодня была полна решимости перевернуть всю крепость кверху дном, лишь бы отыскать противоядие.

Для начала я выудила из шкафа свое лучшее выходное платье, затем тщательно причесалась и замазала круги под глазами, а в довершение всего достала из неприметной книги по домоводству все свои сбережения. И если Тигре пришлось потратить свои накопления на оригинальный рецепт, то я своими тратами собиралась уравновесить ее крайне неразумное решение.

Я пересчитала имеющиеся деньги, потом еще раз. И если бы там чего-то не хватало, я удивилась бы меньше.

– Обалдеть, – пробормотала я себе под нос, – в два раза больше.

Я точно помнила, сколько отложила после летней подработки, тем более что это было не так давно. Час от часу не легче. Мало мне проблем с влюбленным бывшим другом, так еще придется выяснять, кто подложил – на секундочку – в мой тайник лишние деньги. Уж это точнее пооригинальней, чем красть их оттуда. Если бы родители хотели сделать мне приятное, они бы подарили очередной блокнот или ручку – а деньги подсовывать совсем не в их стиле.

Я оглядела комнату. Кот, конечно же, куда-то исчез, но по-прежнему оставался единственным подозреваемым в этом запутанном деле.

И вдруг в открытое на ночь окно влетел голубь. Это был не обычный почтовый голубь, а самый настоящий голубь-альбинос. Такие водились исключительно в голубятнях знатных особ, и я не хотела даже считать, сколько книг можно было выручить за одну такую птицу.

К лапке голубя была привязана записка, написанная неровным, но милым и ужасно знакомым почерком:

«Доброе утро, принцесса! Надеюсь, ты хорошо спала. Зайду за тобой сразу после завтрака…»

Я оторвалась от записки и фыркнула. Ну надо же, не отстанет от меня даже в этот выходной!

«…Да, я знаю, что у тебя сегодня выходной, но мне бы хотелось пригласить тебя в одно особенное место. Люблю тебя, Лис».

– Бе-е, – скривилась я, – последняя фраза была вовсе не обязательна.

Я заметила, что чернила почему-то были еще очень свежие: на больших пальцах у меня оставались синюшные пятна. Но это значило, что либо голубь у Лиса скоростной, либо сам он как раз сейчас стоит под моим окном.

Точно шпион, я прижалась к стене и боком стала продвигаться к окну, чтобы проверить свое предположение. Едва взглянув на улицу и соседские дома за окном, я тут же дернулась обратно, но и этого мгновения оказалось вполне достаточно. Он меня увидел. И помахал рукой.

Да, пора было признать: мне действительно нравился Лис, и я действительно получала даже некоторое извращенное удовольствие от подобной формы общения. Но порой – то есть всегда – под действием зелья он был слишком навязчивым. Не успевала я позабыть о нем, как он тут же появлялся передо мной во всей красе с этой своей фирменной кривой ухмылочкой.

Нужно просто сделать вид, что я его не заметила. Правильно. Пусть стоит там, сколько его душеньке угодно, а я тем временем выберусь через черный ход.

Но тут внизу хлопнула входная дверь.

Не прошло и пяти секунд, как он уже стоял в дверном проеме и, в отличие от меня, выглядел просто великолепно, как будто накануне вечером он просто выпил стакан грибной настойки, нанес немного увлажняющего крема на лицо и лег спать.

– Ты уже получила мою записку? – спросил Лис, хотя и заметил ее у меня в руках.

– Нет, – не моргнув глазом, соврала я.

– Тогда я могу воспроизвести ее дословно. Ты же знаешь мою феноменальную память. – Медленно, но верно он двигался в мою сторону.

На самом деле в этот момент я больше думала о том, как я выгляжу, нежели о том, что мы в доме совершенно одни, и кричать, случись что, бесполезно.

– Стой! – испугалась я. – Не приближайся! – И я выставила вперед руки, подражая северным единоборцам. Поза получилась смешная, но, надеюсь, смысл сказанного она смогла донести лучше слов.

Лис развел руки в стороны.

– Ладно, – сказал он. – Не больно-то и хотелось.

Не дойдя до меня всего каких-то несколько шагов, он плюхнулся в кресло. С моих губ сорвался стон разочарования, и он это услышал. Я готова была провалиться на месте со стыда, но время вспять не повернуть.

И тогда Лис снова вскочил с кресла и на этот раз подошел ко мне вплотную. Я бы сказала, даже слишком близко, потому что теперь я не могла нормально дышать.

– Тин, – он с нежностью погладил меня по волосам, – я откладывал этот разговор все это время, но, видимо, придется поговорить сейчас. Я не знаю, что еще я должен сказать, чтобы ты мне поверила. Разве ты не понимаешь, что я чувствую?

– Ты чувствуешь зелье. – Я едва сдерживалась, чтобы не прикоснуться к нему. – Это зелье, и только зелье. Это оно так изменило тебя, без него бы ты никогда…

Но тут он перебил меня:

– Да! – закричал он, и в его голосе слышались неприкрытая злость и обида. – Это все зелье! Все ты со своим поганым варевом! Со своими чарами, которых раньше у тебя и в помине не было!

– Ты смеешься? – Я не находила в этом ничего забавного.

Его голос внезапно из крика превратился в хриплый шепот:

– Да, я смеюсь, потому что это смешно, моя маленькая волшебница.

А затем, вопреки всяческим обещаниям, он меня поцеловал. Поцелуй был очень мягким, но уже не таким мимолетным, как тот, на крыльце. Воистину, нет ничего прекрасней такой ласки после короткой ссоры, и только что я в этом убедилась.

Я не была уверена, что именно так Лис должен был вести себя, выпив зелье. От него ожидалось раболепство, а не полная, абсолютная и безраздельная власть над моим сердцем. Казалось, я была единственной, кто вообще попался на крючок.

Знакомо ли вам чувство, когда родители, уходя, поставили на стол полную вазу конфет? Сначала вы тайком тащите одну, потом вторую-третью… И вскоре, плюнув на все, перестаете считать и съедаете все до последней. Именно это я чувствовала по отношению к Лису: сначала я всего лишь позволила ему снова войти в свою жизнь, а потом отдала всю душу.

Этот парень был для меня как та самая ваза с конфетами. Придя домой, родители, конечно, обнаружат пропажу, и будет жуткий скандал, а потом я запрусь у себя в комнате и буду реветь, пока у меня не кончатся слезы.

– Эй, ты что, плачешь? – Он попытался вытереть мои слезы, но я не позволила и резко отвернулась к окну.

– Глупо, это все так глупо… – бормотала я без умолку.

Я почувствовала, как его теплые руки обнимают меня за плечи и сжимают в объятиях, высвободиться из которых я была уже не в силах. В моей вазе оставалось еще несколько конфет, но, судя по фантикам на полу, бороться было бесполезно.

– Хочешь пойти ко мне домой?

– Так ты именно это хотел предложить? – Я хлюпнула носом.

– Ну ты же хотела зайти ко мне, и я подумал, почему бы и нет.

Ну почему именно сегодня?!

– Пусти! – Мне удалось вырваться из его цепких лап только благодаря эффекту неожиданности.

– Ты чего?

Теперь уже я уселась в кресло и попыталась успокоиться, однако сердце билось, как сумасшедшее.

– Щекотно, – наконец выдавила я. Не стану же я говорить, что еще немного – и в этом доме вскоре произошло бы изнасилование, где я бы уж точно не выступала в роли жертвы.

Лис старался не выдавать своих эмоций, но было видно, что он немного задет. И зачем он так часто трогает свои волосы, ведун болотный!!! Я прикрыла глаза, чтобы не видеть больше ненавистной физиономии и восстановить дыхание.

– Ты вчера обещал, – как можно более членораздельно произнесла я, – что больше не будешь делать таких вещей, пока я «не готова».

– Отчаянные времена требуют отчаянных мер. И вообще, мама нас уже заждалась.

Парень рывком поднял меня с дивана, закинул на плечо и устремился вниз по лестнице.

В середине октября, когда добрая половина деревьев уже облысела, а вторая половина грелась у профессора Сорняк в оранжерее, к нам в академию пришла небывалая новость. Наследный принц Плоских земель собирался жениться. Да не абы на ком, а на своей сводной сестре, которая родственницей по крови ему, к счастью, не приходилась.

И все, конечно, начали перемывать королевской семье косточки, и каждый второй говорил, что без приворотного зелья тут точно не обошлось, и косился почему-то на меня.

На самом деле слухи в академии насчет меня и Лиса рассосались довольно-таки быстро (зуб даю, Лис к этому отношение имел самое непосредственное), и даже Рутель со временем свыклась с мыслью, что дам-совету нужно срочно искать новую жертву. Чем они, собственно, и занялись. Ею стал оборотень-рысь Дамиан. Да-да, тот самый Дамиан, который как-то раз пригласил меня на осенний вечер, но которому я дала от ворот поворот. Так что во всем можно найти свои плюсы.

Между тем приближался осенний марафон, и чуткий Лис на время оставил меня в покое, чтобы я могла как следует подготовиться. Если, конечно, под «оставил в покое» можно подразумевать то, что у меня теперь перед сном появилось несколько часов личного времени.

А что касается самой подготовки, то тут у меня было полное болото. Я могла читать одну и ту же страницу раз по пять, постоянно ловя себя на мысли, что вообще не вникаю в смысл написанного, а думаю о чем-то своем. О чем, ясно и без объяснений.

Словно цветущая яблоня – нашла с чем себя вообще сравнивать – я подставляла свои листики солнцу, ища спасения в его заботливых лучах. Правда, временами они были чрезмерно заботливыми, отчего я рисковала получить ожог и остаться раз и навсегда без коры.

Если подумать, все было не так уж плохо, если не считать того, что я привыкала к происходящему. Теперь мне почему-то было наплевать, что со мной будет, когда я закончу академию, если закончу ее вообще. Все должно решиться в конце зимы, когда я наконец-то освобожусь от Лиса и его секретов. Что бы он там от меня ни скрывал.

А в это воскресенье мои родители ждали его в гости для «официального знакомства». Не понимаю этой глупой традиции – ведь не жениться же он на мне собирается, право слово. К февралю он уже и вовсе забудет о том, кто такая эта Тина и что между нами было. Оно и к лучшему: будет меньше поводов краснеть при встрече.

Почти каждый вечер ко мне через окно залезал черный кот, и я заметила, что в те дни, когда он появляется, родители возвращаются домой особенно поздно. А у этого создания мозгов оказалось гораздо больше, чем я думала. И мне польза, и коту от моего ужина кое-что перепадало. (Хотя он всегда делал вид, что в нем течет царская кровь и подачки с моего стола для него – что трава для леопарда.)

И вроде бы постепенно все устаканилось, но ровно за неделю до осеннего марафона у мамы начались непонятные перепады настроения. Сначала она просто отказывалась есть, ссылаясь на отсутствие аппетита, а затем и вовсе впервые на памяти начальства взяла себе выходной. Для меня это тоже оказалось в диковинку, и я наблюдала за родительницей из темных углов, словно она была диким зверьком, выпущенным из клетки на волю.

К моему удивлению, мама даже сумела сама сварить себе кофе и порезать козий сыр (правда, ножом для мяса, но новичку простительно). Затем она взяла один из детективов из библиотеки отца и принялась завтракать, попивая книжку и зачитывая ее кофе. Ну, то есть наоборот.

– Мам! – Я выскочила из своего убежища так неожиданно, что тут же пожалела об этом: вид у матери стал такой испуганный, будто бы я была василиском, а не ее родной дочерью.

С расширенными от ужаса глазами мама изучала меня, а я, чтобы ей было удобней, замерла на месте. Пускай запоминает: возможно, совсем скоро я уеду из крепости и прости-прощай.

– Тина, и когда у тебя успела вырасти грудь? – спросила родительница на полном серьезе.

Если бы я сейчас тоже пила кофе и читала детектив, то поперхнулась бы так, что мама не горюй.

– Лет шесть назад. А что? – Я попыталась придать лицу невозмутимое выражение, но мне это явно не удалось.

Мама закатила глаза. Она так делала всегда, когда вспоминала молодость.

– Между прочим, – сказала она, – когда я была в твоем возрасте, я встретила твоего отца.

– Да ну?

Я раньше никогда не задумывалась, почему мама вышла замуж так рано. Ну вышла и вышла – я-то таких глупостей вытворять не собираюсь.

– Он был такой высокий и красивый… И все девочки на государственных курсах за ним бегали.

– Ну а ты, конечно, строила из себя ледяную принцессу и до последнего не давала ему сломить твою оборону.

У мамы на лбу появилась забавная морщинка, которая была видна всегда, когда она в чем-то сомневалась.

– Откуда ты знаешь?

– Предположила, – ответила я и села напротив мамы за стол, чтобы узнать, чем же все закончилось. Это как в фильме, у которого смотришь сначала финал, а потом уже все остальное.

На столе лежали принесенные накануне Лисом зеленые яблоки, и я тут же захрустела одним.

– На самом деле все было не совсем так, – сказала мама, чуть понизив голос. Я придвинулась еще ближе. – Я призналась ему первой.

– Что?!

Вот такой я свою мать точно никогда не знала. Мне всегда казалось, что она из тех слабохарактерных миниатюрных барышень, за которыми бегают мужчины, а они сидят и ждут подходящей партии. Но чтобы мама сама призналась в любви? Это что-то новенькое! Хотя теперь это объясняет кое-какие факты из моей собственной биографии.

– В это время, – мама словно и не заметила моего шока, – за мной ухаживал еще Мортин, старшекурсник. Даже не представляешь, как он злился, когда узнал про нас с твоим отцом. Я думала, они подерутся. И они подрались. Гай проиграл, но зато я была его утешительным призом.

Мортин… Знакомое больно имя.

– Ма, подожди. Мортин – это же какой-то тезка нашего городского главы?

Про себя я молилась, чтобы мое предчувствие оказалось неверным. Но нет.

– Вообще-то это он и есть. – В голосе матери звучала обида за то, что я о ней столь невысокого мнения.

Перед моими глазами сразу пронеслись картины: мама в огромном белом доме городского главы; леди Аида в качестве служанки в чепце и белом фартучке; я, бегающая по дому, как ураган, и Лис, который был бы моим братом. Меня передернуло. Фу, мерзость какая. И даже не знаю, что из всего этого самое ужасное.

– А! – догадалась я. – Значит, он тогда был бедным и некрасивым.

– Нет, его родители и сами были достаточно состоятельны, а что касается внешности, то думаю, его младший сын особенно похож на него в молодости. Не знала, что ты считаешь Лиса уродом.

Я потеряла дар речи. Все эти новости совершенно не укладывались у меня в голове. Сейчас я бы с радостью оказалась на месте прошлой себя пять минут назад, когда я жила почти обычной жизнью и ни о чем таком не подозревала.

Мама продолжила, воспользовавшись моим молчанием:

– Сейчас я особенно рада, что все сложилось так, как сложилось. Иначе бы Мортин не встретил Аиду, и у него не появились бы такие замечательные сыновья. И ты не встретила бы Лиса, конечно, – добавила она понимающим тоном.

Моя жизнь никогда не будет прежней.

– Ма, слушай, а если у меня с Лисом… не совсем все по-честному?

– Это как? – удивилась родительница. Конечно, в ее-то время приворотные зелья были таким же мифом, как сейчас разум у почтовых голубей.

– Ну я кое-что сделала, из-за чего Лис в меня влюбился.

Неожиданно мама откинулась на спинку стула и громко засмеялась.

– Тогда, родная, – сказала она, пытаясь успокоиться, – боюсь, что все по-честному. Потому что он тоже успел кое-что сделать, из-за чего в него влюбилась ты.

Вот закончится все это безобразие, и я его, леший-спеший, так поколочу, что он не то что серенады петь – рта раскрыть не сможет!

– Госпожа Раэль? С вами все в порядке? – забеспокоился профессор Круг, продолжая загибать пальцы: – …Четыре…

Я спохватилась на последней секунде:

– Семнадцать!

– Ответ засчитан! – объявил профессор.

Теперь можно было выдохнуть. Я взглянула на Лиса – что это сейчас было? Сомневаюсь, что обычное совпадение. Он не просто задал вопрос, ответ на который я знала: это был вопрос, который я накануне вечером придумывала в полнейшем одиночестве.

Следующие три раунда мы сыграли более-менее ровно: один неверный ответ у Герольда, два у Октавии, один у Лиса и ни одного у меня. А все потому, что мой галантный рыцарь один за другим выдавал мне придуманные мною же вопросы. К счастью, я их заготовила достаточно много, чтобы и мне, и ему хватило с головой.

Остаток викторины я провела как на иголках, и даже долгожданная победа не привела меня в чувство.

Я стояла посреди огромного поля, оборудованного специально для марафона, вокруг кричали толпы обезумевших студентов, кто-то даже раздал первым рядам хлопушки, от звука которых в ушах звенело до безумия. А я не могла пошевелиться и смотрела на Лиса испуганными глазами.

По щеке скатилась слеза, затем вторая. Вскоре я осознала, что эти слезы – не просто накопившееся внутри напряжение, это – разочарование.

«Ненавижу тебя», – произнесла я одними губами, но так отчетливо, чтобы он увидел и понял.

А потом я молча зашагала в сторону выхода.

Пьедесталы – кому они нужны? Кому нужны эти чертовы дипломы, медали, сертификаты, лицензии, если каждый раз, глядя на них, ты будешь вспоминать свое унижение?

Когда-нибудь Лис встретится со мной у кого-то из общих знакомых и скажет: «Ой, а вы знаете, что Тина добилась того-то и того-то только благодаря тому, что я для нее сделал. Она зубрила учебники днями и ночами, подлизывалась к старосте, не пропустила ни одного занятия, но толку не было, пока я не вмешался». Да, именно так этот заносчивый индюк и скажет.

На улице оказалось гораздо холоднее, чем я думала. Поежившись от холода, я направилась к дубу на заднем дворе, где еще совсем недавно мы с Лисом провели половину нашего осеннего вечера.

Едва я более-менее удобно устроилась, снизу раздался знакомый голос:

– Ты порвала юбку, пока лезла на ветку, неуклюжая девчонка.

«Сам дурак!» – хотела сказать я, но чуть не захлебнулась в соплях. Давненько я что-то не ревела как настоящая правильная девочка.

– Не вздумай подниматься, – наконец сказала я и отвернулась. Обида обидой, а зареванные бегемотихи еще никогда не выглядели красотками.

Конечно же, Лис меня не послушал. Уже через мгновение он со своей знаменитой проворностью оказался возле меня и протягивал носовой платок.

Плюнув на приличия, я шумно высморкалась.

– Ну же, Тина, выше нос! Ты же победитель осеннего марафона!

– Ты ничего не понимаешь. – Я едва сдерживалась, чтобы снова не зареветь, а Лис изучал мое лицо так внимательно, что плакать хотелось еще сильнее.

Он стал гладить меня по голове, словно я была напуганным животным.

– Откуда ты узнал?

– Узнал что?

– Хватит притворяться, Лис! Только не говори, что все эти вопросы, которые ты задавал мне, ты сам же и придумал. Не лги мне больше. Слышишь, не лги!

Лис ничего не ответил, но мне этого было вполне достаточно. Я смахнула его руку и отползла как можно дальше к краю ветки. Та опасно захрустела.

Я надеялась, что Лис хоть что-то скажет в свое оправдание, но он просто сидел и смотрел туда, где стоял разбитый для состязаний шатер. Наверное, сейчас там как раз должна проходить церемония награждения, которую впервые в истории игр проведут без победителя.

– У меня было видение, – наконец сказал Лис, не глядя в мою сторону; казалось, если посмотрит на меня, то уже не сможет говорить.

– Что?

Видения бывают только у настоящих магов. Это все знают.

– Я не собирался тебе рассказывать. Да и сейчас не уверен, что это хорошая идея.

– Ты мне не доверяешь? – Теперь уже я осторожно пододвигалась к Лису, боясь его спугнуть.

– Тина, я хочу тебе доверять. Поверь, я хочу этого больше всего на свете.

– И как давно у тебя было, ну это видение?

Он прикрыл глаза, и тогда я осмелела настолько, чтобы коснуться его руки. Поверить не могу, что еще минуту назад я готова была скинуть этого человека с дерева.

– Два месяца назад, – ответил он устало. – Я могу показать тебе, если хочешь. Не все, конечно, но кое-что могу.

Когда я впервые начала интересоваться местом помощника мага, то многое узнала об образе жизни, необычных способностях и прочих аспектах существования магов. Похоже, как-то так ведут себя девочки, когда влюбляются во флейтиста какой-нибудь фолк-группы.

Для настоящего опытного мага видения – все равно что яичница на завтрак. Им на ум часто приходят сцены из так называемого неосуществленного будущего. Оно отличается от обычного будущего тем, что сбудется, если только не изменить кардинально существующее положение вещей. Но если найти точку отсчета – место, мысль, мгновение, в котором все меняется, то будущее еще можно переиграть. Именно этим маги и отличаются даже от самых талантливых гадалок: они умеют менять пространство. И меня всегда это вдохновляло.

Но чтобы у Лиса в его двадцать лет и уже – видения? Даже в биографиях самых талантливых колдунов мне не попадалось ничего подобного.

– Меня тренируют с пяти лет, – устало объяснил Лис, – поэтому сейчас я уже далеко продвинулся.

Я хотела было спросить, кто тренирует, но Лис вдруг крепко схватил мою руку, и меня в мгновение ока затянуло в глубину его сознания. Скажу честно, это было не очень приятное путешествие: ты вся в какой-то липкой гадости, и вокруг пляшут эти несвязные мысли, а еще ты летишь со скоростью падающего с дерева яблока, не зная, когда это закончится.

Как ни странно, произошло это достаточно быстро.

– Добро пожаловать в мое сознание. – Мой спутник нервно улыбнулся.

Я поняла, что для него это было гораздо более интимным, нежели физическая нагота. И отчасти было понятно почему. В его мыслях я появлялась довольно часто: в основном в виде воспоминаний. Тут и там расплывчатыми облачками проплывали мои образы разного возраста и в разных ситуациях. Теперь я наконец-то начала понимать, как действует зелье, так сказать, изнутри.

– Смотрю, я у тебя частая гостья, – попыталась пошутить я, но, видимо, неудачно, потому что Лис мне не ответил. Я обернулась и обнаружила, что он вдруг куда-то пропал.

Из ниоткуда неожиданно возникла дверь, которую будто бы слепили из сладкой ваты на ярмарке. Мне ничего не оставалось, кроме как войти в нее. И едва я переступила порог, как пространство вокруг преобразилось. Теперь сложно было с абсолютной уверенностью сказать, нахожусь ли я в чьих-то мыслях или вернулась в реальность.

Видение оказалось не таким четким, как я ожидала. С трудом можно было понять, что это за место, но вот лица я могла разглядеть достаточно хорошо. А уж свою физиономию сложно не узнать даже в таком варианте.

Еще там был Лис. С каким-то неестественным выражением лица он ободряюще смотрел на меня, словно ждал чего-то. Почему-то мне совершенно не нравилось то, что я видела. Сейчас Лис вызывал у меня абсолютно те же чувства и эмоции, что и до зелья. Признаться, это ранило.

Звука почти не было. Это как сон, в котором пытаешься бежать, но ноги не слушаются, и ты отчаянно пытаешься продраться через вязкий воздух.

«Я» из будущего что-то отчаянно кричала. Все мое тело тряслось от страха и напряжения.

Но Лис был абсолютно спокоен.

А потом взрывная волна резко отбросила меня назад. Даже в видении падать оказалось больно.

Я знала, что он собирается вновь обернуться человеком, поэтому отвернулась. Какое бы разочарование я сейчас ни испытывала, было бы неловко застать мага за превращением. Ну понимаете. Зрелище такое же интимное, как бритье подмышек. Или, может, даже еще интимнее.

– Ты идиот. – Я попыталась сказать это как можно спокойней, но голос предательски дрогнул.

И все это время я без всякой задней мысли позволяла черному коту валяться на моей кровати, видеть меня, расхаживающую по дому в нижнем белье, и что самое ужасное – слышать все то, что я по неосмотрительности произносила вслух. Про мои чувства к Лису, например.

Когда я снова повернулась, он уже лежал в своем обычном человеческом облике на моей кровати, не сняв даже ботинок. Ар-р. Заложив руки за голову, он равнодушно глазел в потолок.

– Не хочешь спросить, как я узнала? – Мой триумф от собственных дедуктивных способностей постепенно сходил на нет. Это как с дразнилами из академии: чем меньше обращаешь на них внимания, тем меньше они к тебе пристают. Жаль, что в этой ситуации в роли дразнилы выступала именно я.

– А мне все равно.

– И ты ничего не хочешь сказать? Или сделать? Например, пойти домой?

Но, насколько я помнила, последние два месяца кот частенько оставался у меня на ночь, а это могло значить только то, что Лис никуда не собирался. Ну или я его плохо знаю.

Он ничего не ответил, и я решила надавить на его совесть:

– Это так низко, Лис. Вламываться в дом к девушке, подслушивать, подглядывать, да еще и видеть то, что вовсе не предназначалось для твоих глаз.

– Когда ты переодевалась, я почти не смотрел, – сказал Лис и только тогда повернул голову в мою сторону. – А вообще, я удивлен, что на разгадку у тебя ушло так много времени. Ты должна была догадаться, еще когда я вошел в дом без приглашения.

И тут кое-что всплыло в моей памяти. То, чему я тогда совсем не придала значения, но что в нашей с Лисом истории переворачивало с ног на голову абсолютно все.

В то утро, когда я спозаранку отправилась в академию на тайную встречу с Тигрой, кот был со мной. Он даже вошел внутрь здания, а потом я его не видела, но вполне могло статься, что он был единственным свидетелем того, что мы натворили. А это значило только одно: Лис с самого начала знал про зелье.

Мне стало нестерпимо жарко. Я открыла окно, и в комнату ворвалась ночная прохлада.

Странно, но новое открытие вопреки всему заставило меня успокоиться и прийти в себя. Если Лис знал обо всем с самого начала, то я больше не обязана испытывать перед ним чувство вины. Он был в курсе существования зелья и выпил его совершенно добровольно.

Стоп. Добровольно?!

Недолго думая, я села на парня верхом, тем самым заставив его изогнуть от удивления брови. В моих планах не было ничего извращенского, просто на этот раз я должна была пресекать любые его попытки к побегу, до тех пор пока не узнаю все, что нужно. В памяти сразу всплыла сцена, произошедшая не так давно в спальне Лиса, и сам Лис, судя по взгляду, вспоминал о том же.

– Ты был со мной тогда. – Я прищурилась, представляя, что я – злой прокурор в камере для допросов. Выглядело, наверно, смешно, но серьезности ситуации это не отменяло. – В то утро, когда мы с Тигрой варили зелье.

Деваться красавчику было некуда; по его лицу стало понятно: на то, что у меня так быстро работает соображалка, он не рассчитывал.

– Я не знал, какое именно зелье вы варите…

– Ой, расскажи это дяде кентавру! Мы разговаривали так громко, что и глухой бы услышал. А уж тот, кто намеренно шел за мной, чтобы шпионить, и подавно. Что еще ты скрываешь? О чем вы с братом говорили тогда в гостиной? О чем ты мне врешь много лет?

Лис так растерялся, что озорной огонек тут же куда-то исчез из его небесно-голубых глаз.

– Юстина, послушай…

Но я больше не могла терпеть его постоянную ложь.

– Нет, это ты меня послушай! Ты мне врешь каждый раз, когда открываешь рот. И ты думаешь, я поверю твоим очередным отговоркам? Ну уж нет! И либо ты сейчас рассказываешь все как есть, либо выметаешься отсюда к лешему на болото!

Разозлившись, я тяжело и быстро дышала; Лис поднялся, наши лица оказались так близко, что аж носы соприкоснулись, и я подумала, что это самая неловкая сцена за всю мою жизнь. И даже тот раз, когда я на десятой ступени случайно вылила на Герольда молоко в столовой, не идет с этим ни в какое сравнение.

Некоторое время мы молчали. Атмосфера в комнате царила отнюдь не романтичная, несмотря на то что мы были так близко. Я вся полыхала праведным гневом. Лис тоже, только, скорее всего, неправедным – от слова «совсем».

– Что? – наконец спросила я, когда уже больше не могла выносить его взгляда.

– Я не могу встать: ты сидишь на мне верхом, – спокойно ответил Лис, и я заалела, как маков цвет.

– Ты куда-то собрался?

– Да, к лешему на болото. Ты меня, кажется, туда и посылала.

Все ясно. Негодник собрался шифроваться до последнего. Можно подумать, государственную тайну хранит. Да даже если и так – уж мне-то можно рассказать! Я все могу принять совершенно спокойно. Ну, может, влеплю пощечину-другую, разобью пару тарелок и прореву пару ночей. Но для женщин это вполне нормально.

Из всего плана в следующие несколько дней мне удалось выполнить только последнее: на глаза все время наворачивались слезы. С Лисом мы не разговаривали всю неделю, в академии я его почти не видела, несмотря на то что большинство занятий у нас были общие.

От Рутель с дам-советом в этом плане тоже не было никакого проку: теперь они следили только за Дамианом, их новым объектом обожания. Про Лиса пару раз вспомнили, но, где он, и что с ним, никто не знал. На этом разговоры и прекратились.

Я же целыми днями ходила как в воду опущенная: даже мой проектный хищный цветок по волшебному садоводству начал загибаться и перестал есть мух и кузнечиков. Мне грозил очень низкий балл, но меня это почему-то не волновало.

Все больше я винила во всех своих неприятностях проклятое зелье, хотя теперь понимала, что мои проблемы не заканчиваются любовными неудачами. Но все же, если бы не зелье, я бы сейчас не тосковала по Лису и не ощущала бы, будто мне оторвали какую-то важную часть тела.

К середине ноября Тигра начала всерьез беспокоиться за мое состояние. Каждый вечер она приходила ко мне домой и насильно заставляла развлекаться: играть в Магическую Монополию, пересматривать наши любимые черно-белые фильмы и есть столько печенья с маслом, что вскоре я уже перестала смотреть на когда-то любимое лакомство без рвотных позывов.

В тот вечер мы сидели, с ногами забравшись на диван, смотрели «Ловушку для эльфийки» и хрустели солеными звездочками.

– Нет, он все-таки идиот, – внезапно сказала Тигра и запустила руку в миску со звездочками.

– Кто, темный принц? – не поняла я. – Да нет, это он сейчас такой холодный и неприступный. В конце они полю…

– Тина, я не о фильме! – В голосе подруги явно слышалось раздражение. Казалось, она давно уже хотела выговориться, но боялась задеть мои чувства. – Ты прекрасно понимаешь, кого я имею в виду.

Делая вид, что мне все равно, я кивнула, но от экрана взгляд не отвела: вполне велика была вероятность, что я опять могу разреветься, а при Тигре этого делать не хотелось. Она и так в последнее время слишком много от меня терпит.

– Вообще, странно, – сказала я с деланым равнодушием, – раз он под зельем, должен был хотя бы подойти, не знаю. Он то жить без меня не может, то бежит, как от огня. Странно все это. – Я пожала плечами. – Но, может, оно и к лучшему. В конце концов, именно этого я хотела: чтобы он наконец отстал.

– Это правда, что ты отказалась идти с Герольдом на кинофестиваль?

Я чувствовала на себе пронизывающий насквозь взгляд оборотнихи, но не могла поднять глаза.

– Ну и что. Я каждый год хожу с тобой. В этом году опять вместе пойдем. Ничего страшного.

– Вообще-то меня пригласил Дамиан. – Тигра перестала на меня смотреть и снова вернулась к звездочкам.

– Что?! Дамиан? Тот самый, пятки которого готовы лобызать Рутель и ее компания?

«Ну и тот самый, который когда-то пригласил меня на бал», – добавила я про себя.

– Угу, – буркнула Тигра, явно недовольная, что я сменила тему. Было заметно, что ей непросто заговорить о Лисе.

Я похлопала ее по коленке.

– Ну все, подруга, берегись! Теперь ты будешь объявлена врагом старосты номер один и никогда не закончишь академию!

Тигра моего веселья явно не разделяла.

– Ты должна поговорить с ним.

– С кем? С чего бы это мне говорить с Дамианом?

– Не с Дамианом, глупая. С Лисом. Вы оба ведете себя как идиоты, и оба жутко от этого страдаете. Что между вами произошло?

Некоторое время я думала, стоит ли рассказывать Тигре всю правду, тем более что это был не мой секрет. Но потом я решила, что хуже уже не будет:

– Лис – анимаг.

Тигра присвистнула. Напрасно я ей миллион раз говорила, что в доме не свистят: магии не будет.

– В двадцать лет? И уже анимаг?

– Я бы тоже не поверила, но я видела собственными глазами. Он может оборачиваться котом, а еще ему приходят видения…

– У него наверняка уже есть Наставник, – задумчиво произнесла Тигра. – Тогда ясно.

– Что ясно? – Лис явно был прав насчет моего заторможенного мышления.

– Ясно, почему он не разговаривал с тобой столько лет. Процесс становления мага очень болезненный, ты об этом должна больше всех знать. Ты же у нас метишь в помощники к магу.

Точно! Я как-то об этом не подумала. А потом вспомнились постоянные прогулы Лиса: как он мог неделями не ходить на занятия, а потом все сдавал на отлично. Наставники обучают будущих магов с утра и до поздней ночи – в результате тренировок у них обостряются все пять чувств, а шестое выходит на просто запредельный уровень. Однако такие способности требуют жертв, и ученикам приходится переживать далеко не лучшие в их жизни времена. Некоторые даже недотягивают до конца обучения, сдаются и возвращаются в родные дома.

– Мне надо поговорить с ним, – произнесла я тихо, скорее самой себе, а потом вскочила с дивана, рассыпав при этом все соленые звездочки.

Тигра уже кричала мне вслед:

– А я тебе что говорила! Вечно ты меня не слушаешь!

На улице давно стемнело. Редкие прохожие возвращались домой с поздних дежурств, и я чувствовала себя немного неуютно, но горящий в груди огонь подтапливал мое желание покончить с этим раз и навсегда именно сегодня.

Я так торопилась увидеть Лиса, что забыла захватить из дома куртку и в скором времени вся тряслась, как осиновый лист.

Дверь мне открыла леди Аида. Несмотря на поздний час, одета она была так, словно сегодня ее пригласили на званый ужин к императрице.

– Тина, душенька, что случилось? Ты вся продрогла, заходи скорей!

Не успела я про себя произнести простейшие числа нумерологической таблицы, как оказалась внутри дома, в тепле и уюте, а леди Аида уже кутала меня в одну из своих божественных шалей.

– Лис сейчас не дома, но скоро вернется, – сказала леди Аида, наливая мне душистого чаю с крапивой. На столе лежало свежеиспеченное домашнее печенье, но я к нему даже не притронулась. Боюсь, я больше никогда не смогу есть печенье.

Я поблагодарила за чай, и в этот момент в столовую вошел Герольд. На нем были простые серые брюки и рабочая рубашка. Судя по виду, он явно только что из конюшни. Увидев меня, парень просветлел, и у него на губах заиграла озорная улыбка.

– О, кто тут у нас в гостях! А я-то думал, братец не скоро отойдет, и мы не увидим твоего обворожительного личика еще несколько месяцев.

Месяцев!.. От одной мысли о том, что будет через несколько месяцев, я содрогнулась.

– Герольд… – угрожающе зашипела леди Аида, и тот моментально вскинул ладони вверх, как будто сдаваясь:

– Все-все, я умолкаю, мама! Я вас вынужден оставить ненадолго, дамы. Мне бы принять душ и сменить одежду, а потом я непременно спущусь вас развлекать, если, конечно, братец не подоспеет к этому времени.

Когда Герольд скрылся в дверях, я наконец-таки решилась спросить у леди Аиды:

– Мне казалось, Лис и Герольд в последние годы не очень хорошо ладят между собой.

– Не очень хорошо? Да они мне тут каждый ужин готовы устраивать бои на мечах! Кабы не отец, давно бы уже живого места друг от друга не оставили.

– А почему?.. – начала было я, но сразу смутилась. Не думаю, что мне было позволительно спрашивать о такого рода вещах.

– Как всегда в таких историях, – леди Аида таинственно улыбнулась, – тут замешана девушка.

Что-то неприятно кольнуло в груди: мне даже в голову не пришло, что этой девушкой могу быть я. Мама вот недавно говорила про невесту Лиса – наверняка это она. А я тут пришла со своим зельем и все испортила. Лис убьет меня, когда в феврале придет в себя.

В ожидании Лиса я уселась в мягкое кресло и стала рассматривать фотографии, висящие на стенах. На одной из них я даже заметила себя: мы с Лисом – нам тогда было лет по двенадцать – чертим на асфальте план побега из города. Старательно прорисовываем какие-то стрелочки и свято верим, что когда-нибудь нам удастся выбраться из этой дыры. Стать магами. Или помощниками, или походными лекарями. Но последнее нам обоим не очень нравилось, потому что все мы знаем, что творится за стенами и с чем приходится сталкиваться полевым лекарям: с откусанными пальцами и отрезанными ушами.

А потом я не заметила, как уснула.

Мне снилось, что мы с Лисом сидим на ветке нашего дуба на заднем дворе академии. Нам снова по двенадцать. Мы сидим, болтаем ногами в воздухе и, крепко держась за руки, чему-то отчаянно смеемся.

Но затем картинка начала меняться: лицо друга стало покрываться черной густой шерстью, руки – превращаться в когтистые лапы… И вместо знакомого черного кота передо мной оказалось чудовище с желтыми клыками до подбородка и горящим хищным взглядом.

Я попыталась вырваться, но ничего не выходило: когти монстра крепко вонзились в мою ладонь, от чего на коже выступила кровь.

– Ты останешься со мной навсегда? – спросило чудовище хриплым голосом, больше похожим на шипение сломанного радиоприемника. – Навсегда-навсегда…

Вся в холодном поту, я вскочила и закрыла лицо руками. Дышать было нечем, грудь будто зажали в стальные тиски.

– Тш-ш, успокойся. Это всего лишь сон. – Чьи-то руки крепко обняли меня за плечи, я почувствовала запах до боли знакомого тела и начала приходить в себя.

– Лис, – выдохнула я, отчаянно схватившись за края его рубашки, как будто он снова собирался куда-то исчезнуть.

Когда я наконец была в состоянии поднять на него глаза, он смотрел на меня с явным волнением. Между бровями пролегла прежде незнакомая мне складка.

По иронии судьбы я снова оказалась в кровати Лиса, а судя по тому, как светло было на улице, уже давно рассвело. Наверное, родители впопыхах и не заметили, что я сегодня не ночевала дома, иначе они первым делом послали бы сюда голубя.

– Я видел твой сон. – Теперь Лис, кажется, и не собирался скрывать, что он полноценный маг и в любой момент может покопаться у меня в голове. Соблюдал бы приличия! – Тебе часто такое снится?

– Не очень, – уклончиво ответила я.

Но Лису и не требовался мой ответ: он его знал уже заранее.

– Не стоило мне тебя оставлять так надолго… – сказал он самому себе. – Посмотри, что теперь с тобой творится. А ведь Герольд меня предупреждал.

– О чем предупреждал?

Однако парень, конечно же, сделал вид, что ничего не слышал.

– У тебя день рождения ведь через неделю? Как только тебе исполнится двадцать, ты должна сразу переехать ко мне.

Вот те на! А ты случайно никого спросить не забыл? Но я была еще слишком напугана приснившимся, чтобы ответить что-то колкое. Вместо этого я сказала:

– Никогда.

– Пойми, Юстина, дело не в моей прихоти, хотя я и не имею ничего против. Я не могу оставить тебя без присмотра.

Я снова начала злиться и забывать, зачем вообще пришла сюда вчера вечером.

– Прекрати опекать меня! Мне уже давно не десять лет, и как-то же я продержалась без тебя все эти годы! И у тебя пока нет причин для беспокойства: в ближайшую неделю я вовсе не планирую варить зелье, которое пустит под рог единорогу всю империю!

Ну или почти нет. Потому что приготовление антидота не в счет.

– Если сейчас мы ничего не изменим, все придет именно к такому сценарию. Ты это знаешь не хуже меня. – В голосе Лиса чувствовалась усталость, будто бы вдобавок к каким-то глобальным проблемам ему приходилось еще и убеждать какую-то дурочку в очевидных вещах.

Я второпях встала с кровати и, на ходу приглаживая волосы, направилась к выходу. Такого Лис от меня явно не ожидал.

Уже когда нажала ручку двери, я почувствовала, как его ладонь обвила мое запястье.

– Хорошо, ледяная принцесса. Тогда скажи, зачем ты приходила сюда вчера вечером?

Ответ нашелся сразу же – и притом такой складный.

– Хотела встретиться с твоим братом, – прошипела я сквозь зубы и выдернула руку.

Лиса как по голове ударили: взгляд сразу стал пустым, а руки безвольно обвисли вдоль тела.

– Ну тогда иди, – сказал он и лег на кровать. Снова эта его привычка думать глядя в потолок. Как же бесит!

Я на мгновение задержалась в дверях.

– А как же зелье? – спросила я так тихо, как могла, но идеальный слух Лиса, конечно же, уловил и этот вопрос.

– Плевал я на это зелье, – сказал он, и я вышла из комнаты.

Я шла по улице, не понимая, зачем вообще пришла к этому придурку, чего пыталась добиться от встречи? Сказать ему, что я понимаю, почему он не общался со мной все эти годы? А дальше? Попросить прощения и наброситься с жаркими поцелуями?

У него уже есть девушка, напомнила себе я. Наверняка она сейчас занимается каким-то серьезным делом, раз не учится в академии волшебства. Может, она готовится к карьере помощницы городского главы. Будущий свекор-то уж подсобит.

Я хлюпнула носом и поняла, что вот-вот опять разревусь. Да, нервы у меня стали хуже, чем у моей беременной матери. А та ведь сейчас может прослезиться даже из-за голубя с подбитым крылом.

Затем – сама не понимая почему – я развернулась и пошла обратно в сторону белого особняка. Уверенно дернула за язычок колокольчика и глубоко вдохнула. Я должна сделать это сейчас, иначе в ближайший месяц моим времяпрепровождением будет исключительно ночной плач в подушку.

На пороге стоял Лис. Он смотрел на меня с подозрением, как будто я была не настоящая Тина, а всего лишь копия-призрак из его воображения. Он даже ущипнул меня за щеку, чтобы удостовериться, живая ли я.

– Ай! – взвыла я. – Что ты делаешь, леший тебя подери?!

– Проверяю, – серьезным тоном ответил парень. – Может, ты мой брат, который решил сыграть со мной злую шутку.

– Так у тебя еще и брат анимаг?!

Лис тут же зажал мне рот ладонью и втащил в дом, как будто я была заложницей. Мне даже удалось пару раз брыкнуться, задев его по нужным местам, но потом Лис зашептал:

– Ты что, совсем тронулась – о таких вещах на улице кричать?

И я почувствовала себя виноватой и перестала сопротивляться, а Лис перестал меня держать.

– Ну? – спросил он, глядя на меня в упор. – Зачем вернулась?

– Сейчас уйду, – пригрозила я, но исполнить свою угрозу не успела: губы Лиса прижались к моим.

А дальше вы и сами знаете.

Мне было четырнадцать. Лису – пятнадцать. Мы оба вступили в тот неопределенный период своей жизни, когда ты уже совершенно точно не ребенок, но еще и не совсем взрослый.

В этом возрасте начинаешь совершенно иначе смотреть на мальчиков, рядом с которыми выросла и которые знают тебя как облупленную. И сейчас я думаю, что, будь моим лучшим другом недотепа Орон, я бы и в него влюбилась по уши. Тут все дело в том, что, когда тебе четырнадцать, тебе просто необходимо в кого-то влюбиться, чтобы о ком-то плакать по ночам, вздыхать на задней парте и кому-то тайком посылать волшебное сердечко на День влюбленных.

Я не пытаюсь оправдываться – нет, хотя, конечно же, что-то в этом все-таки есть, ведь всегда так удобно сказать: «Я стала Тиной-зазнайкой потому, что парень, которого я любила, отверг меня. Вся моя жизнь полетела к лешему именно из-за него. Вот – он во всем виноват».

Но, конечно, я так не кричала на каждом углу. Более того, никто так и не узнал, что именно между нами произошло. Пару дней наша ссора была на устах у всей академии, а потом сплетни как-то сами собой прекратились из-за недостатка информации. Никто ничего не знал, а я и рада была молчать и страдать в одиночестве.

Впервые я почувствовала неладное на уроке прикладной магии. Мы тогда первый год выезжали на практические занятия за пределы академии. И хотя мы знали все уголки Урги как свои пять пальцев, было приятно для разнообразия заниматься на свежем воздухе, пусть и в стенах крепости.

Мы тогда рисовали насекомых. Задание было довольно простым: зарисовать понравившуюся букашку и оживить ее. Мне такая работа даже доставляла удовольствие, а вот Орону рисунок явно давался с трудом – в конце концов рядом с ним в воздух взлетело однокрылое нечто без единой лапки. Бедняга тогда получил ноль баллов, но ему не привыкать.

И пока все хохотали над творением Орона, я краем глаза наблюдала за своим соседом. Тот меня совершенно не замечал и был полностью погружен в свою работу.

– Красиво, – сказала я, кивая на рисунок.

Лис изобразил маленькую мохнатую гусеничку с желтыми пятнышками на спине. Обычно меня не приводят в восторг ползающие паразиты, но это создание выглядело действительно потрясающе.

В ответ Лис только глянул на меня и усмехнулся своей кривоватой ухмылкой, уже тогда ставшей его фирменным знаком.

– Пойдем сегодня в «Кентавр и кофе» после занятий? – спросила я, подрисовывая своему богомолу лапки подлиннее.

В то время мы много проводили в «Кентавре и кофе»: делали там уроки, болтали ни о чем и попивали вкуснейший во всей округе горячий шоколад. Поэтому я ожидала, что Лис согласится, и наши планы будут определены.

– Извини, Тин, сегодня не могу, – ответил мой друг, от усердия высунув язык.

Я сильно удивилась: чем это таким Лис собрался заниматься, что не может взять меня с собой?

– Неприятности дома? – предположила я.

Лис отрицательно мотнул головой, и на глаза ему упала светлая челка.

– Не, дома все нормально. Помнишь, я рассказывал тебе о новом папином советнике?

Я не видела совершенно никакой связи между походом в «Кентавр и кофе» и новым советником городского главы.

– Ну и? При чем тут он?

– На прошлой неделе он приходил к нам на ужин вместе со своей семьей. У него есть дочь, Василина, моя ровесница. Она не из академии. В общем, я пригласил ее сегодня на свидание.

У меня внутри все оборвалось. Прекрасная погода вдруг перестала казаться такой уж прекрасной, а дивное создание на рисунке Лиса преобразилось в монструозную гусеницу, которая хищно поглядывала в мою сторону, думая не сожрать ли меня сегодня на ужин.

Нет, Лис уже приглашал на свидания некоторых девушек из нашей академии, но тогда я чувствовала, что все это как-то несерьезно. И действительно, как правило, надолго такие отношения не затягивались. Лис по-прежнему ставил меня на первое место и никогда не устраивал свои романтические прогулочки в ущерб нашим встречам. Но в этот раз все было по-другому, и я это почувствовала сразу.

– Отец говорит, мы с Линой можем обручиться, когда нам исполнится по шестнадцать, что закон это позволяет – И Лис фыркнул, тем самым, наверное, стараясь скрыть улыбку. Он пытался преподнести это как какую-то шутку, но я знала его так хорошо, что тут же поняла: в отношении этой девушки он настроен серьезно.

Мне пришлось сглотнуть – так сухо стало в горле.

– И ты не против?

Лис пожал плечами, но ответить не успел, потому что профессор Рот закричал своим противным высоким голосом:

– Так, класс! Сдаем работы! Кто не успел, тому уже я нарисую ноль баллов! – И сам засмеялся своей очень «удачной» шутке.

После уроков мы разошлись по своим делам: Лис пошел за новой подружкой, а я отправилась домой зубрить домашку.

Я тогда еще жила в домике на Холме. Не самый приятный район Урги, надо признать, да и свое название он оправдывал с лихвой: пока заберешься на самый верх по всем этим бесчисленным ступенькам, язык от усталости приклеится к подбородку.

В тот день адская лестница давалась мне особенно нелегко: ноги словно налились свинцом. Хотелось остановиться прямо тут, сесть на ступеньки и поспать пару часов.

Внезапно что-то привлекло мое внимание: за одним из валунов, раскиданных тут и там вдоль подъема, явно кто-то был. Причем этот кто-то вовсе не хотел, чтобы его заметили.

– Эй, – позвала я хриплым голосом, но никто не откликнулся. – Вам нужна помощь?

На Холме в основном жили те, кто не мог позволить себе жилье в центральной части города и кто пределов Холма обычно и не покидал. В большинстве своем это были пожилые пары, которым в жизни нужен был телевизор да собственный огород. Такие по камням скакать без причины не будут, а уж прятаться – тем более.

Недолго думая, я перелезла через перила и оказалась на земле. Некоторое время я отряхивала грязь с колен и одновременно пыталась рассмотреть, кто же там скрывался за валуном.

А потом она появилась.

Плечи опущены, волосы закрывают лицо. Одежда местами порвана, руки по локти измазаны кровью. Сначала я подумала, что это кровь самой девушки, и она ранена, но, присмотревшись, поняла, что кровь не ее. И это заставило меня сделать шаг назад.

– К-кто ты? – Я запнулась, тем самым выдав свой страх. Но и без лишних вопросов было ясно: передо мной стояла оборотниха, которая в данный момент не очень хорошо себя контролировала.

Вообще, оборотни – довольно мирный народ. Несмотря на то что многие его представители оборачиваются именно в хищных животных, уже давно не случалось такого, чтобы оборотень напал на человека или на кого-то еще.

– Я не хотела, – рыдая, произнесла девушка. – Не хотела… не хотела…

Ноги ее подкосились, и она рухнула на землю, забившись в истерике. Пока она пребывала в таком состоянии, приближаться к ней было опасно. Но и терять драгоценные мгновения тоже было нельзя: в эту самую секунду ее случайная жертва могла где-то истекать кровью.

Времени на раздумья не было. Я молнией ринулась за валун, из-за которого и появилась девушка. Мне повезло, и она больше не обращала на меня внимания, упиваясь собственным горем.

Я бы не сильно удивилась, обнаружив там какую-нибудь случайную жертву лет, приблизительно, семидесяти. Но нет, это был молодой здоровый парень. Более того, парень, которого я узнала бы даже с закрытыми глазами. Закатив глаза от боли, он еле слышно постанывал, лежа в какой-то странной позе и прижав руки к животу. Это был Лис.

Я сама чуть было не закричала от ужаса, но вовремя сдержалась, прикрыв рот рукой. Кинулась к другу и тоже стала зажимать его рану, из которой, словно вода из треснувшего стакана, сочилась кровь. Ее становилось все больше и больше.

– Лис, это я, Тина! Лис, ты слышишь меня?! – Я орала так громко, что все белки в округе рванули на вершины деревьев, подальше от источника шума. Но мне было все равно.

Я не могла допустить, чтобы он умер так рано, умер у меня на руках. Мы же столько всего собирались сделать вместе, и я не успела сказать ему о своих чувствах. А еще мы так и не увидели мир за стеной.

К счастью, я сразу догадалась призвать голубя, и уже через несколько минут рядом с нами материализовался местный лекарь Тоб. Тогда он был еще молодым практикантом с маленькими светлыми усиками, из-за которых все девчонки в округе посмеивались над ним. Это сейчас он пользуется почетом и уважением у всего города. Но я думаю, дело в том, что он все-таки сбрил усы.

Тогда я не очень разбиралась в медицине (это сейчас я прочла кучу справочников, чтобы больше не попасть впросак), поэтому была уверена, что все обойдется. Но вы же знаете, какие у хищников когти: они имеют дугообразную форму, раз зацепил – мало не покажется. В общем, еще несколько дней состояние Лиса было критическим.

С оборотнихой, как мне сказали, провели беседу, и та поклялась никогда больше не пользоваться заклинаниями, в которых она не разбирается. Побочные эффекты от них бывают разные: не всех просто тошнит, как меня. Вдобавок я никогда не видела эту девицу в академии, значит, она не имела никакого отношения к магии, что делало ее проступок в разы серьезней. Ходили слухи, что она пыталась использовать заклятие улучшения внешности. Для студентов академии волшебства – плевое дело, но новичка тут ждет множество подводных камней. Один из них, видимо, ей оплыть и не удалось.

Как Лис оказался на холме и что там делал, он рассказывать отказался. Но я поначалу не придала этому особого значения: в конце концов, до выздоровления ему было еще очень далеко, а больным подобные капризы позволяются. Я была уверена, что рано или поздно обо всем узнаю. Мы же друзья, в конце концов.

Но с тех пор наши отношения начали круто меняться: даже вернувшись в академию, Лис стал все больше отдаляться от меня. Я не могла понять, что с ним происходит, и мы стали уже не так близки, чтобы можно было спросить его об этом напрямую. Мы все еще иногда ходили в «Кентавр и кофе», обедали вместе в столовой, сидели рядом на некоторых предметах, но разговаривали друг с другом все меньше и меньше. Все чаще мы проводили время после академии врозь, я не знала, чем занимается Лис, а сама стала находить отраду в домашних заданиях и дополнительных занятиях.

Я злилась на него. Еще бы я не злилась, ведь я ненавижу, когда ситуация выходит из-под контроля и от меня уже ничего не зависит. И от того, что я находилась в постоянном раздражении, не в силах ничего изменить, все становилось только хуже. В этом замкнутом круге для нашей дружбы оставалось слишком мало места.

Спустя почти год после этой истории одним морозным зимним вечером голубь-альбинос принес мне письмо. Это было очень изящно составленное приглашение на ужин в честь помолвки для «самых близких друзей и родных».

Сейчас я не понимаю, зачем нужно было столько пафоса, потому что «самым близким другом» оказалась только я, остальными приглашенными были немногочисленными родственниками. Две сводные сестры леди Аиды (такие же элегантные, но не такие красивые) с мужьями – вот и вся родня.

Сначала мне казалось, что Лис пригласил меня, чтобы поглумиться, показать, какую большую честь он мне оказывает этим официальным письмом. У меня слишком много накопилось – в тот вечер я высказала ему все.

Но прежде мне предстояло познакомиться с его невестой, которую – как я думала – я раньше в глаза не видела. И каково же было мое удивление, когда у порога меня встретила та самая оборотниха-рысь, из-за которой год назад произошел злополучный инцидент на Холме.

Догадка пронзила мой мозг, как выпущенная из автоматического арбалета стрела.

– Василина? – прошептала я, и она, улыбаясь, протянула мне руку для пожатия.

На ней было белое короткое платьице и аккуратные туфельки. Рыжие длинные волосы мягкими волнами ниспадали до самой талии. Она была сама изящность и простота, и даже маленькие кошачьи ушки, выдававшие в ней оборотня, выглядели донельзя невинно.

Она сделала вид, что не узнала меня. Правда, теперь мне кажется, что, наверное, в первую нашу встречу она действительно была не в том состоянии, чтобы запоминать лица.

– О, а ты, наверное, Тина! Лис столько о тебе рассказывал!

Стараясь не выдавать своей брезгливости, я осторожно пожала протянутую руку за кончики пальцев.

Сказать, что я была поражена происходящим, означает не сказать ничего. В моей голове напавшая на Лиса и дочь советника городского главы с цветочным именем Василина были двумя совершенно разными девушками. Даже в страшном сне я не могла представить, что здравомыслящий, умный, красивый парень станет заложником комплекса жертвы.

Но никого, кроме меня, это, казалось бы, не волновало. Все наслаждались вечером, угощениями и поздравляли молодую пару. На мой взгляд, чересчур молодую, ведь до совершеннолетия им обоим было как пешком до границы Плоских земель. К чему такие детские игры… Все это было выше моего понимания.

Поймать Лиса мне удалось только к концу вечера: он то ворковал со своей «невестой», то обсуждал какие-то непонятные мне материи с отцом или мужьями теток. В тот вечер Герольд впервые заговорил со мной. Скорее всего, дело в том, что ему стало жаль меня, забившуюся в угол одиночку со стаканом морковного сока. (Никогда прежде не пила овощного сока вкуснее!) Мы обсуждали академию, еду и погоду, и это помогло мне немного успокоиться, перед тем как я столкнулась с Лисом на безлюдном втором этаже, когда направлялась в туалет, чтобы умыться и прийти в себя.

– Привет.

– Привет.

Со стороны могло показаться, что мы просто знакомые, которые раньше где-то встречались, но не особо ладят друг с другом. В общем-то, теперь так оно и было.

– Можем поговорить? – Едва я задала этот вопрос, как у парня вырвался еле слышный стон. Конечно, я бы на его месте тоже не хотела, чтобы кто-то испортил такой потрясающий вечер.

– Давай попробуем.

Мы вошли в первую попавшуюся комнату, которая оказалась огромной библиотекой. Раньше я часто проводила здесь много времени, и знакомое место помогало почувствовать себя уверенней.

– Ну? – спросил Лис. Свет мы так и не зажгли, и в потемках я не могла разобрать выражения его лица. Но мне ничего не стоило дорисовать это в воображении.

– Я хочу понять, что с тобой происходит, – начала я, но тут же поняла, что, сколько бы я прежде ни репетировала этот разговор в своей голове, сейчас заготовленные фразы казались напыщенными и пустыми.

– Ничего, – раздраженно ответил Лис. – Это моя помолвка. Я говорил об этой девушке. Лина. Дочь советника моего отца. Нам уже по шестнадцать, и все по законам, ты знаешь.

От его слов я немного растерялась.

– Я не о том, Лис. Эта девушка год назад вспорола тебе живот и оставила умирать на Холме.

– Только не говори, что волнуешься за меня.

Прозвучало это, наверное, даже с большим сарказмом, чем хотелось самому Лису.

Дыхание мое сбилось. Это было похоже на один из тех кошмаров, которые снились мне в последний год, с той только разницей, что все происходило по-настоящему.

– А что, не могу?! – Голос невольно стал выше. Мне было больно слышать все, что он говорил, очень больно.

– Юстина, пойми, не всякая дружба длится вечно. Я благодарен тебе за совместное детство, но теперь мы выросли, и мы совсем другие люди. У каждого из нас свои заботы и проблемы, которые лучше не вешать на плечи другого.

Что? Я не могла поверить своим ушам. Наша дружба для него уже ничего не значит? Мы разошлись как в небе дирижабли – он это хотел сказать?

– То есть ты просишь меня оставить тебя в покое?

В темноте было плохо видно, но я поняла, что Лис кивнул.

– Именно.

– Тогда зачем пригласил меня на эту проклятую вечеринку?

Он не ответил. Или не хотел говорить, или сам только сейчас осознал, что мне здесь делать нечего.

– Чтобы ты меня… – Но он запнулся.

– Я тебя что? Чтобы я тебя поздравила с твоей потрясающей невестой? Ты так и не рассказал мне, что произошло, что ты – звезды мне в свидетели – чуть не умер тогда! – Я тыкала пальцем ему в грудь и была уже так зла, что просто не могла остановиться. – И что бы ты там ни говорил, ты не можешь мне запретить волноваться за тебя, или любить тебя, или…

Но я не успела договорить.

– Любить? – Голос Лиса звучал сухо и отстраненно. – Ты не могла в меня влюбиться: мы же просто друзья.

Я замерла, пораженная словами, которые только что слетели с моего языка. Неужели я призналась ему? Вот так, при таких обстоятельствах?

– Я ухожу, – сказала я тихо. – Можешь не провожать.

Вот так закончилась наша многолетняя дружба. Мне было пятнадцать, Лису – шестнадцать. И мы оба были слишком глупы, чтобы попытаться что-то исправить. А может, глупа была только я.

Я пыталась многозначительными взглядами дать Герольду понять, кто стоит за его спиной, но парень, похоже, подумал, что у меня нервный тик от такого неожиданного предложения. Предложение и правда внезапное, но не суть. И мы простояли бы так вечность, не меньше, недоуменно переглядываясь, если бы Лис наконец не заговорил:

– Вообще-то, брат, Тина уже согласилась ехать со мной.

Что? В каком это горячечном бреду я пообещала подобное?

Герольд даже не вздрогнул от неожиданности и не смутился. Просто повернулся к Лису и с улыбкой сказал:

– Ах да? Ну тогда извини. Я не знал.

И ушел, предательски оставив меня наедине с человеком, которого я сейчас меньше всего хотела видеть.

– Что ты тут делаешь? – зашипела я, опасаясь, как бы наш разговор не услышали родители, которые, судя по зажженному свету, были уже дома. Что-то рановато сегодня.

Но этот подлец прятаться не собирался, поэтому говорил даже чуть громче, чем обычно. Я ему это еще припомню!

– Мне не нравится, когда моя девушка гуляет с моим же братом у меня за спиной.

– Тебе не кажется, что в этом предложении слишком много слова «мой»? – У меня уже словно выработался рефлекс: сердиться каждый раз, когда Лис оказывается ближе чем на расстоянии вытянутой руки.

Он меня как будто не слышал:

– Тина, когда ты наконец перестанешь нервничать при моем появлении?

– Когда вы, господин загадка, перестанете врать, скрывать и увиливать. Как я могу быть спокойной, если не знаю, врешь ты мне прямо сейчас или нет?

Мне хотелось, чтобы он обнял меня и утешил, сказал, что все это вздор и вымысел, что мне совсем нечего опасаться. Но ничего подобного, конечно же, не произошло.

– То есть это значит, что ты не хочешь стать моим ассистентом?

Это был нечестный ход. Стать помощником мага – это было все, чего я хотела от жизни. Вырваться за пределы крепости, увидеть мир, познать опасность и приключения, а в конце тяжелого трудового дня пить чай с клюквой у костра, отгоняющего злых духов. Но отправиться в большой мир с Лисом – сейчас это была последняя вещь, на которую я готова была согласиться сгоряча.

Немного подумав, я сказала:

– Прости, Лис. С учетом всех обстоятельств, сейчас я не могу тебе доверять.

Я собиралась было войти в дом, но знала, что он меня остановит. Он не был бы собой, если бы позволил разговору завершиться вот так. Слова давались ему с трудом:

– Хорошо. Что ты хочешь знать?

Но, вместо того чтобы скакать до потолка от радости, я, не оборачиваясь, вошла в дом и демонстративно закрыла за собой дверь. Лис не посмеет врываться в дом, когда мои родители дома. Может, он и поступает иногда по-свински, но воспитание получил отменное.

Он и правда не пошел за мной. Вместо этого я вскоре обнаружила мирно лежащего у меня на кровати черного кота. Теперь нахождение в одном помещении со зверем не казалось мне таким уж безобидным занятием.

– А ну кыш, противное животное. – Я взмахнула рукой, как будто отгоняла мошкару, но для кота это было все равно, что об стену горох. – Ах, так? Ну, значит, война! – заявила я и без смущения принялась раздеваться.

Сначала на пол полетело платье, затем пестрые чулки. Даже сережки и наручные часики отправились в коробку для бижутерии. Я осталась в одном нижнем белье и, когда снимать было уже объективно нечего, плюнула на все и забралась под одеяло. Противный кот даже не сдвинулся с места, что не мешало ему согревать мой живот. И если бы не вся ситуация в целом, я бы этим даже наслаждалась.

Мы так и лежали в темноте, боясь пошевелиться. По крайней мере, я, наверное, даже не дышала.

Не помню, как мне удалось заснуть, но наутро произошло кое-что необычное: проснувшись, я обнаружила, что Лис спокойненько себе дрыхнет на моей кровати в человеческом обличье. Сначала я обрадовалась, потом разозлилась, а потом опять обрадовалась.

На тумбочке у кровати лежала записка от мамы: «Мы не против, что Лис у тебя ночует, но не забывай о безопасности». Класс, моя беременная родительница намекает мне на то, что двух детей ей в доме будет достаточно. Моя семья – самая странная на всех Плоских землях.

– Лис. – Я толкнула парня в бок, тот что-то невнятно промычал. – Хватит дрыхнуть. Сворачивай хвост и чеши домой.

Он снова что-то пробормотал.

– Что? – не поняла я.

– Я ыл ниав, – вот и все, что я смогла распознать.

– Что-что-что?

– Я был неправ, – наконец отчетливо произнес Лис и разлепил один глаз, чтобы посмотреть на мою реакцию.

Думал, что я его тут же прощу? Ага, разбежался! Мне тут парень моей мечты вчера предложил работу моей мечты, а кое-кто жутко ревнивый все испортил.

– В чем именно? – решила уточнить я, но сама же попалась в свою ловушку, потому что Лис – уже полностью проснувшийся и сидящий рядом со мной – вдруг сказал:

– В том, что не объяснил тебе тогда про Лину. И вообще, в том, что оставил тебя одну. В одном мой брат действительно прав: тогда я хотел одного – чтобы ты меня остановила.

– Что?.. – Только потом до меня дошел смысл сказанного. – Стоп. Откуда ты знаешь, о чем мы вчера говорили с Герольдом?

Но ответа и не требовалось: противный черный кот наверняка следил за нами всю дорогу.

Видя, о чем я думаю, Лис кивнул:

– Да, именно так. Прости, Тин, даже пытаясь исправить старые ошибки, я тут же совершаю новые. Именно поэтому я и не хотел тогда сказать тебе правду: боялся, что втяну и тебя в неприятности. Но, видимо, ошибся. Я не знал, какие чувства ты ко мне испытывала… Думал, ты смотрела на меня только как на брата, потому что я всегда видел в тебе только сестру.

Я не смогла сдержать невольного вздоха разочарования. Ну вот, он это сказал.

– Но потом… – продолжал он, – …потом я начал понимать, что привязан к тебе сильнее, чем думал.

– Как к сестре, – не удержалась я от замечания.

– В том-то и проблема, – ответил Лис, качая головой. – В том-то и проблема.

Я лупила глаза на нежданного гостя и, наверное, перепугалась еще больше, чем когда впервые увидела этого подозрительного мага с таинственной аурой. К несчастью, я оказалась совершенно неподготовленной, к счастью – со временем я становлюсь настоящим специалистом в импровизациях.

– Еще чего. Зачем мне вас искать?

– Похоже, дитя, ты до сих пор так и не поняла, с кем имеешь дело. Я маг и поэтому запросто могу отличить ложь от правды.

Ох, что-то я в этом сомневаюсь! Ни в одной книге, что я читала о магах, о телепатии не было ни слова. Но терять бдительность при этом все равно не стоило. Я стала думать о розовых единорогах с белой пушистой гривой. Получи, упырь в капюшоне! Упс, о последнем, кажется, думать не стоило.

– В любом случае, раз уж я здесь, ты наконец можешь задать все интересующие тебя вопросы.

Неожиданно мне стало казаться, что я где-то уже слышала этот голос. Однако затем я отбросила эту мысль как абсолютно невозможную.

– Мы знакомы? – спросила я. – Где-то встречались раньше?

Как и ожидалось, маг пропустил мои вопросы мимо ушей, зато очень быстро понял, как меня надо шантажировать, поэтому встал со скамьи и, отряхнув плащ от налипшего снега, сделал вид, что собирается уходить. Тут-то я и сломалась:

– Ладно, подождите. Я действительно вас искала.

– Да-а? – протянул маг, и его невидимое из-за капюшона лицо сейчас точно не выражало ничего хорошего.

Быстрым шагом я подошла к скамейке и села туда, где еще совсем недавно сидел мой нежданный гость, как бы ненавязчиво приглашая его вернуться к разговору.

– Я хотела узнать, почему вы сказали мне все это. Про мастера зелий и про потенциал. Вы говорили серьезно или смеялись надо мной?

– Дай подумать. – Маг хрустнул костяшками пальцев, спрятанными где-то в глубине широких рукавов. Всегда было интересно, не холодно ли господам волшебникам зимой в такой тонкой накидке и не жарко ли летом. – Все зависит от того, как ты сама это воспринимаешь.

– А как это надо воспринимать? – не унималась я.

– Не задавай глупых вопросов, Юстина. Главное то, каковы твои цели, и уже исходя их них нужно выбирать средство.

– То есть как?

Маг пожал плечами.

– Вот, например, какое твое заветное желание?

– Стать помощником мага, – выпалила я, – и уехать из крепости.

– А если станешь ты мастером зелий, то не будешь ни от кого зависеть. Сама будешь искать себе ассистентов, а они еще поединки будут устраивать за право работать с тобой.

Картинка и впрямь нарисовалась заманчивая.

– И где вы мне тогда прикажете искать Наставника? И что для меня более проблематично: чем ему платить?

Маг тряхнул капюшоном, и на землю полетели хлопья рыхлого снега.

– Если ты по-настоящему захочешь учиться, я могу стать твоим Наставником. И тебе не придется мне платить. Мой последний ученик больше не нуждается в моей помощи, так что сейчас я, можно сказать, абсолютно свободен.

Я знала, что где-то в его предложении таился подвох. Возможно, он заставит меня произнести клятву вечной верности или – что еще хуже – станет использовать в своих личных интересах. Я вспомнила о видении Лиса: идея сразу перестала казаться такой уж безобидной.

Но, с другой стороны, если я выучусь на мастера зелий (пусть я и не очень люблю зелья, вы знаете), то смогу уехать из крепости, и тогда видение точно не сбудется ни при каких обстоятельствах – ведь я сделаю все, чтобы больше не видеть Лиса.

По крайней мере я пыталась себя в этом убедить.

– Мм… А что мне надо сделать, чтобы стать вашей ученицей? – спросила я осторожно.

Я ожидала всего чего угодно: что мне придется проходить какие-нибудь испытания, нанести на плечо татуировку с котлом или вовсе прямо сейчас покинуть академию, не доучившись всего несколько месяцев. Но вместо этого маг сказал:

– Ты должна поговорить со своими родителями.

А затем развернулся на сто восемьдесят градусов и зашагал в сторону калитки, и я знала, что на этот раз он не вернется, чтобы продолжать разговор.

– Как мне вас найти? – крикнула я, но вопрос, как и ожидалось, повис в морозном воздухе, как будто заледенел там на веки вечные.

Позже я вернулась в дом и застала леди Аиду за выжиганием знаков на очередном амулете для ее лавочки. Это был прозрачный мутный камень, напоминающий гладкий булыжник, но отличающийся от него тем, что с его помощью можно было приложить кого-нибудь не только физически, но и с помощью магии.

Даже в рабочих очках леди Аида была обворожительна. Одни длинные волнистые волосы с рыжеватым отливом чего стоили! Если честно, я всегда немного завидовала рыжеволосым. Может, в фильмах это не заметно из-за черно-белых картинок, но я-то знала, что на главные роли всегда берут только рыжих. Не знаю, случайность это или нет, но мужчины определенно падки на этот цвет волос. Попросить, что ли, Рутель, чтобы она меня покрасила? Нет, это плохая идея.

– А, Тина, душа моя! – обрадовалась хозяйка, увидев меня на пороге. – Уже успела прогуляться? Как сегодня ваш экзамен по теории народностей?

– Думаю, отлично, – сказала я и, надо признаться, не соврала и не преуменьшила. Не зря ведь у меня амплуа закоренелой зубрилы.

– А где Лис? Я думала, вы вместе придете.

Я опустила глаза, не найдясь что ответить. Как это ни парадоксально, едва я переехала в дом к Лису, мы стали видеться гораздо реже. Я знала, что он готовится к отъезду из крепости, и он до сих пор постоянно напоминал мне о том, что хочет видеть меня своей помощницей, но я все отказывала. Кто знает, что будет через неделю, когда зелье перестанет действовать? Я не хотела так рисковать. И в этой ситуации предложение мага выглядело особенно соблазнительным.

Поговорить с родителями? Он что, серьезно? Да моим родителям вообще наплевать, чем я занимаюсь. Ну попереживают, что я уеду из Урги, зато у них ребенок-замена на подходе. Лет через десять будет уже готовить им ужины и ждать, пока они там разберутся со своими налогами. Они к Лису меня отпустили жить без лишних вопросов. Ну почти; папа сказал: «Только не забывай хорошо питаться!» – а мама сказала: «Только осторожнее с мальчиками!» – и на этом тема была исчерпана.

Иногда я спрашивала себя, любят ли меня мои родители. Если да, то они делают это в своей собственной манере, по-своему, а мне хотелось более наглядных подтверждений того, что их уже взрослая дочь для них не пустое место.

Я вздрогнула, когда леди Аида вежливо кашлянула. Ой, и о чем она меня спрашивала?

– Извините, мне нужно кое-куда сходить, – спохватилась я и пулей вылетела из дома, случайно заграбастав из коридора не свою шапку.

Раньше я никогда не навещала родителей на работе. С одной стороны, я их жутко к ней ревновала, а с другой – у меня никогда не было особой причины. Но сейчас я отправилась туда, зная, что наверняка их там застану.

Едва я дошла до конца улицы, как кто-то, тяжело дыша, тронул меня за плечо.

– Крадешь у меня вещи? – спросил Лис и кивнул на шапку.

– И тебе привет. Преследуешь меня?

Парень улыбнулся, и мы пошли рядом.

– Когда это ты успела так натренироваться, что тебя теперь не догнать? И докричаться до тебя тоже не получается…

– Ветер дует в другую сторону, вот я и не слышала, – блеснула я знаниями. Однако при слове «натренироваться» напряглась.

Не может же быть такого, что Лис уже знает о предложении, которое я буквально только что получила от таинственного мага? Святые единороги, между своим лучшим другом и незнакомым опасным человеком я собиралась выбрать последнего! До чего я докатилась?..

Лис приобнял меня за плечи, и мне сразу стало теплей.

– Куда ты идешь? Можно с тобой? Или это секрет?

– Ты уже идешь со мной, умник. Вообще-то я собиралась пойти к родителям на работу.

В тот же миг, когда я произнесла это, рука Лиса упала с моего плеча. Я почувствовала неладное.

– На работу? – не своим голосом спросил Лис.

– Ну да. А что в этом такого? – Я насторожилась, не в силах понять, почему его так ужаснуло мое желание увидеть родителей.

– Ты никогда раньше к ним не ходила. – В голосе Лиса сквозило даже не удивление, а самая настоящая паника.

Я остановилась и повернулась к парню лицом, чтобы не упустить ни слова из того, что он, возможно, собирается сказать.

– Подожди, Лис, ты опять знаешь что-то, чего не знаю я?

Каждый раз, когда дело касалось его тайн и моей неосведомленности, я начинала сходить с ума от злости. И эта ситуация отнюдь не стала исключением.

– Ну… – Парень отчаянно пытался что-то срочно придумать, а потом сдался и сказал: – Слушай, Тин, я не думаю, что это очень хорошая идея.

– И что ты предлагаешь мне делать? Послушать тебя, развернуться и пойти домой? Ты как хочешь, а я иду в налоговый департамент.

В этот миг меня не смог бы остановить даже гиппогриф, не то что мой временный возлюбленный. Да он особо и не пытался, хоть и нервничал, сразу видно. Сказать по секрету, я обожала доводить Лиса до такого состояния: видеть его беззащитным доставляло мне какое-то извращенное удовольствие.

– Тин, может, не надо? – сконфуженно спросил Лис, когда мы уже стояли перед дверьми налогового департамента.

Здоровенные деревянные ворота с платиновыми вставками внушали трепет: глядя на них, казалось, что те, кто сюда заходят, не всегда возвращаются обратно.

– Надо, Лис, надо.

Стоит добавить, что, если бы он за мной не увязался, я бы, может, и не набралась духу, чтобы войти в это пугающее здоровенное здание. Но дух противоречия и любопытство придавали мне сил.

Я схватилась за металлическое кольцо и несколько раз громко ударила им о дверь. С другой стороны кто-то засуетился. Открылось крохотное окошечко, и показался чересчур длинный нос вкупе с мохнатыми бровями и маленькими глазками. Обладатель всего этого спросил:

– Кто такие? – Голос был похож на хрип и писк одновременно, и, поверьте мне, в сочетании это звучало гораздо хуже, чем по отдельности.

– Я пришла к родителям по очень важному вопросу. Моя фамилия Раэль.

Вдобавок я назвала имена родителей и их должности, но человечек скривился так, будто я пыталась убедить его в том, что недавно видела на соседней улице гидру.

– Нет здесь таких, – сказал он, выслушав мое длинное объяснение, и с силой захлопнул окошечко.

Я покосилась на Лиса, уже заранее догадываясь, что эта новость не стала для него сюрпризом.

Представляете, что чувствует Минотавр, когда к нему в Лабиринт забредает вкусный уставший герой? Именно так я себя чувствовала, наступая на Лиса.

– Колись. Немедленно. Что. Жаба тебя подери. Происходит.

Но Лис не растерялся и начал наступать в ответ. Мне ничего не оставалось, кроме как пятиться назад, и вскоре я оказалась прижатой к воротам налогового департамента. Романтика.

– А что мне за это будет?

– Буду делать за тебя домашку целый месяц.

– Не пойдет.

– Поцелуй в щечку?

– Не пойдет.

Я растерялась.

– Три желания?

Едва произнеся это вслух, я сразу же пожалела о своих словах.

В итоге мы уговорились на два, но только любых, и, когда мы наконец вернулись домой, Лис с таинственным видом отправил кому-то голубя с коротенькой запиской. В то время, как пришел ответ, я уже была на взводе: металась по комнате, как раненый тигр, напридумывав себе уже кучу всяких ужасов.

Первое: мои родители на самом деле не сборщики налогов, а замаскировавшиеся мошенники или воры. Второе: родители предпочитают проводить дни в кабаках, а сами врут, что они имперские служащие. И третье: у меня нет родителей – это оборотни-призраки, которые притворяются моими родственниками пару часов в неделю.

Я уже готова была увериться в одной из своих версий (правда, не знала, в какой именно), но в этот момент Лис протянул мне ответное письмо:

«Дорогой Лис! Спасибо за приглашение, обязательно придем сегодня на ужин!»

И подпись – такие-то такие-то, засим откланиваемся.

– Мои родители придут сегодня на ужин?

Я почему-то до сих пор не видела связи между загадкой моих родителей и их сегодняшним визитом в дом городского главы.

– Мой отец тоже обещал прийти вовремя, – добавил Лис, и у меня упала челюсть. Фраза «ну и семейное сборище!» чуть не сорвалась с языка, но я вовремя прикусила язык. Произносить слово «семья» при Лисе вообще было опасно, ибо в последнее время он меня совсем достал просьбами поскорее выйти за него замуж. Кому смешно, а кому мириться с последствиями необдуманного обещания после того, как действие зелья прекратится. Я не могла давать слабину.

– Только помни, ты должна мне два желания, – сказал Лис и легонько щелкнул меня по носу, словно непослушного щенка.

– Кстати, твое видение не изменилось? – спросила я, когда мы лежали рядышком на диване.

Не то чтобы мы часто проводили время в одной кровати – я спала в комнате на втором этаже, которую приготовили специально для меня. Но все же хочу признаться, что вопрос, почему мы никак не заходим дальше, порой не давал мне покоя. Или приворотные зелья не влияют на физическую сторону вопроса? Надо будет посмотреть в справочнике.

Лис в это время читал какой-то учебник на совершенно непонятном мне языке. Когда я пыталась выяснить, что же это за такой язык с причудливыми витыми буковками, Лис отвечал, что это троллий. Я, конечно же, не верила.

Парень оторвал взгляд от книги, и на мгновение наши взгляды пересеклись, но потом он перевел взгляд на потолок. Плохой знак.

– Нет, – признался он. – И я не понимаю, в чем дело. Вроде бы я делаю все, что должно привести к другому финалу этой истории, но такое чувство, будто судьба смеется надо мной, и мы с тобой в любом случае станем врагами.

– Как будто в последние пять лет мы были особенно дружны, – пробормотала я себе под нос, надеясь, что Лис ничего не услышит.

– И это тоже моя ошибка.

Леший, все-таки услышал!

Я вспомнила о предложении таинственного мага и почувствовала легкий укол вины. Все-таки мне хотелось попробовать самой стать магом – с этим едва ли можно поспорить. И конечно, об этом никому я пока рассказывать не собиралась. Особенно Лису.

– Понимаешь, – продолжил он, – чтобы изменить судьбу, надо совершить нечто, кардинально противоречащее твоей природе. Такое, что ты бы не сделала ни при каких обстоятельствах. Или чего не сделал бы я.

От этой головоломки у меня уже начинала болеть голова. Я не хотела никого взрывать. Я хотела просто продолжать жить, как жила до этого, без потрясений и уж точно без приворотных зелий.

Признаться, я уже сделала кое-что, чего не должна была делать. Из домашней библиотеки городского главы (той самой, в которой когда-то состоялся наш судьбоносный разговор с Лисом) я стащила самый толстый и полный справочник по зельям. А ведь я обещала Лису не совать нос в эту тему! Но и он тоже не мастак вести честную игру.

Я читала справочник по ночам, когда была уверена, что меня никто не побеспокоит. Прежде я ненавидела зелья, но теперь чтение справочника почему-то сделалось удивительно притягательным. Возможно, дело в том, что запретный плод сладок. Сейчас я как раз подошла к разделу взрывчатых зелий. Сначала мне подумалось, что лучше будет его пропустить, но уж больно занимательной казалась тема.

В общем, я знаю, что не должна этого делать, можете не напоминать мне. Но я вновь и вновь ловила себя на мысли, что зелья – это гораздо интересней, чем нас пытаются убедить в академии. Кстати, последний раздел справочника как раз посвящен приворотным зельям. Я планирую дойти до него точно к той дате, когда наша любовная с Лисом связь рассеется.

– И, Тин, – неожиданно Лис решил сменить тему, – мне очень жаль, что в этом году ты не пошла на кинофестиваль.

– Да ладно, забудь, – отмахнулась я почти искренне. – Еще сколько их впереди. Подумаешь, пропустила один!

На самом деле Лис предлагал мне пойти (проявил, называется, жертвенность, я же знаю, как он не любит черно-белые фильмы!), да и не только он, если подумать. Но, как назло, половина картин в программе так или иначе напоминала мне о своей собственной истории. «Зелье или любовь?», «Приворотное счастье» или «Выпей бокал за любовь!» – создавалось такое впечатление, что в этом году киношники надо мной просто издеваются. Хотя вряд ли все эти именитые режиссеры знают о моем существовании.

Лис снова вернулся к чтению.

– Ли-и-с… – протянула я таинственным шепотом, но парень даже не шелохнулся.

Отлично, я люблю сложные задания!

– Лис, а почему мы?.. – Я провела тыльной стороной ладони по его ключицам (а не надо расстегивать рубашки до пупка!), но оловянный солдатик даже не шелохнулся. Однако я заметила, что дышать он стал чуть чаще, хотя и делал вид, что все в порядке. Ага, значит, не такая уж и железная у него выдержка!

Я продолжила свои поползновения относительно чужого тела. На этот раз под обстрел попала вражеская территория уже под рубашкой. Может, опыта в этом деле у меня и нет, но не зря же я смотрю столько фильмов! К примеру, в «Ведьме из Тулоу» одна практикующая ведьма только и занимается тем, что заманивает к себе молоденьких пареньков, соблазняет их, а потом съедает. Часть со съедением, конечно, мне не пригодится, но в остальном в практическом смысле фильм очень полезный.

– Тина, что ты?.. – У Лиса даже не было сил закончить вопрос. – Тина, а ну прекрати!

Я аж вздрогнула от внезапного крика и так и замерла: с рукой под Лисовой рубашкой и глазами по пять сребреников. Лис сам тут же пожалел о своем поступке: было видно, что он не хотел меня пугать.

– Тин, я…

Но я уже надела один сапог.

– Пойду к твоему брату, он не такой монах, как ты. – Я не собиралась делать ничего подобного, но кое-кому не повредит взглянуть на ситуацию моими глазами.

Затем я повернулась и посмотрела на Лиса: книга в стороне, глаза закрыты. Считает до ста, чтобы не взорваться. Странно, а я думала, что с этой привычкой он покончил еще давным-давно.

Послышалось невнятное:

– Тридцать семь… тридцать восемь…

Да, про Герольда я, кажется, зря упомянула.

В общем, до ужина мы этот вопрос так и не обсудили. Я заперлась у себя в комнате, со спокойной душой раскрыв «Самую полную энциклопедию зелий и варев» на разделе ядов. Не одному же Лису вести себя опасно и нелогично.

Раздел начинался следующими словами: «Немногие мастера зелий овладевают искусством изготовления ядов в совершенстве. Как правило, большинство волшебников ограничиваются самым простым набором рецептов. Редкие мастера способны приготовить по-настоящему редкие и тонкие в применении яды. К примеру, сонный яд, благодаря которому объект действия может проспать один год или даже тысячу лет. Или любовный яд, вызывающий временную или постоянную половую дисфункцию…»

Я оторвалась от книжки и глянула на дверь. Да, кое-кто определенно пьет слишком много вредных зелий. Или это ему недоброжелатели подлили?

Не теряя времени даром, я сразу опустила взгляд на рецепт любовного яда, а точнее – на его антидот. Я не была уверена, что именно в этом причина, по которой Лис меня все время отталкивает, но по крайней мере я не осталась равнодушной к его проблеме.

Судя по рецепту, антидот уже сам по себе мог отравить кого угодно. Жабий глаз, вырванный левый рукой у жабы, почившей естественной смертью… Кто-нибудь когда-нибудь вообще видел жабу, умершую от старости? Вряд ли они валяются на дороге. Ладно, дальше. «Ноготь злейшего врага, растертый в прах». Надеюсь, тут имеется в виду ноготь, а не враг.

И еще с полдюжины ингредиентов, и заканчивался рецепт «третью стакана пота возлюбленной». Нет, я на такие жертвы точно не способна. Даже ради Лиса.

В дверь постучали, я поспешно засунула энциклопедию под кровать, пригладила волосы и сделала вид, что валяться в кровати и ничего не делать – самое что ни на есть естественное для меня состояние.

Это был Лис, и лицо у него было, мягко говоря, виноватое.

– Тин, я пришел извиниться.

– За что? – спросила я. – За то, что пьешь какие попало зелья?

Лис юмора явно не понял, тем более что он вряд ли когда-нибудь интересовался любовными ядами. А зря, милый мой. А зря.

Он сел на край кровати и посмотрел на меня так серьезно, что мне стало страшно.

– За то… Ну ты поняла. Я не хочу, чтобы ты придумала себе какие-то ужасные объяснения, как ты это делаешь обычно. Дело не в этом. Я просто… я хочу, чтобы это произошло после того дня в твоем «календаре».

Я не сразу поняла, о чем он говорил, но потом вспомнила о пылящемся в тумбочке календаре «зелье, прощай!» и смутилась. Даже подумать не могла, что Лис такой весь из себя правильный.

– А если мне потом уже будет не надо? – бесстыдно поинтересовалась я.

– Значит, ничего не будет.

Тогда-то я и поняла, что зелье как предлог для восхитительных занятий любовью с потрясающим парнем уже не катит.

– Всего неделя осталась, – «успокоил» меня Лис. – Мне тоже нелегко, Тин, поверь, но я хочу лишь одного: чтобы это произошло между нами не потому, что кто-то из нас обязан подчиняться какому-то глупому зелью.

– Хорошо, – сказала я.

Лис такого явно не ожидал.

– Хорошо? – переспросил он.

– Хорошо. Только мне все равно нужно будет проконсультироваться у твоего брата.

И пока я металась по углам комнаты, не в силах укрыться от вездесущего Лисенка, вышеупомянутый Герольд не преминул явиться собственной персоной. Я остановилась и невольно залюбовалась его точеным профилем – все-таки выглядел Герольд гораздо привлекательней и мужественнее брата. Что-то у меня вообще в последнее время на эту тему крыша поехала…

Проследив за моим взглядом, Лис только нахмурился и прошептал мне на ухо так, чтобы Герольд не расслышал:

– Хорошо, маленькая шантажистка, твоя взяла.

После такой чудесной новости можно было спускаться на ужин, тем более что, как сказал Герольд, мои родители уже пришли и дожидались нас в гостиной.

Не то чтобы мы с родителями виделись так уж давно, но за последнее время мама заметно округлилась, и не замечать ее беременность было уже просто невозможно. Мы обнялись, поделились последними новостями. Я в двух словах рассказала родителям об учебе, они – о том, как много в последнее время было работы.

При этих словах я обменялась с Лисом многозначительными взглядами, и от мамы это не укрылось.

– Юстина, детка, что-то не так?

– Да ничего особенного, мам, – сказала я, помешивая трубочкой сахар на дне стакана с лимонадом. – Просто сегодня я ходила к вам с папой на работу, и…

– Ясно, – обрезала мама тихо, но не терпящим возражений тоном.

Леди Аида и ее муж явно начинали чувствовать себя не в своей тарелке, но я ничего не могла с этим поделать. Во всей этой обстановке только папа не терял самообладания: он встал и с невозмутимым видом подлил маме и леди Аиде лимонада.

– Прошу нас извинить, – обратился он ко всем присутствующим, – но нам с Юстиной и моей супругой нужно срочно обсудить один важный вопрос.

Уже через несколько мгновений мы втроем оказались на открытой веранде, где, признаюсь, было прохладно в вечернем платье без рукавов. Папа предложил маме свой пиджак, а мой кавалер, к сожалению, остался в столовой, поэтому пришлось мерзнуть.

– Юстина, я знаю, это покажется странным… – начал было отец, но я не могла не сдержать усмешки.

– Странным? Что-то в последнее время так начинаются все разговоры с теми, кому, как я думала, могу доверять!

– Юстина… – вырвалось у матери, однако больше ничего она сказать не смогла.

– Ладно, продолжай. – Я попыталась взять себя в руки, хотя это было не легче, чем оседлать гарпию.

– В общем, как ты уже поняла, мы с твоей мамой не работаем в налоговом департаменте. – К моему удивлению, отец говорил серьезно и спокойно, как будто действительно считал меня взрослым и рассудительным собеседником. – Я смогу тебе все объяснить, но не сейчас, не здесь. Давай договоримся встретиться, скажем, завтра в восемь утра на главной торговой площади?

– Пап, почему ты просто не можешь сказать сейчас?

Я переводила взгляд с отца на мать и обратно в надежде, что кто-то из них все-таки изволит объяснить ситуацию. Но они молчали, пока мама наконец не сказала:

– Пойми, мы не собирались заходить так далеко. Так вышло.

Разговор с родителями стал напоминать мне выяснение отношений с Лисом с той только разницей, что уж их-то я никогда не подозревала во лжи.

Остаток вечера мы провели притворяясь дружной семьей. Отец Лиса впервые проявил при мне свое остроумие и еще несколько часов развлекал нас забавными историями, а леди Аида испекла лимонные пирожные и кекс с вишневой глазурью, так что я просто не могла не растаять от всех этих угощений. Правда, я постоянно ловила себя на мысли: жаль, что это первый и последний ужин, когда мы собрались все вместе.

Когда родители ушли, я вернулась к себе, переоделась в пижаму и, захватив свою подушку, направилась в комнату к одному противному товарищу.

– Так, – заявила я командным тоном, – я буду спать здесь, господин недотрога.

И, не дожидаясь возражений, плюхнулась на кровать и уснула.

На следующее утро к назначенному времени я явилась на площадь. В доме все еще спали, поэтому моего исчезновения никто не заметил.

И когда я увидела сидящую у фонтана маму, у меня от сердца прям отлегло. Я-то ожидала увидеть что-то страшное и таинственное! Но – слава лесным духам – это была всего лишь моя мама.

А затем мой взгляд сфокусировался на человеке, стоявшем рядом с ней. Высокий мужчина в накидке с капюшоном… А потом он наконец снял капюшон, я разглядела его лицо и не смогла сдержать крика удивления:

– Папа?..

Позвольте я все объясню. Это не займет много времени. Во всяком случае, не больше нескольких страниц, я обещаю. И к тому же, полагаю, самой Тине сейчас вовсе не до объяснений.

Думаю, вы меня уже знаете, но на всякий случай представлюсь еще раз. Меня зовут Лис Эйлер, я младший из двух сыновей городского главы, студент теоретической академии волшебства, а также без пяти минут практикующий маг. Э-э… да, о том, что я в самом ближайшем времени собираюсь покинуть крепость, я Тине еще не сказал. Но поверьте мне, я над этим работаю.

Что вам еще нужно знать обо мне, прежде чем я продолжу эту историю? Ну, я красив, у меня отличные память, слух, зрение и вообще все, что может пригодиться магу за пределами городских стен. Разве что кроме красоты, но это уже, как говорится, приятное дополнение.

На чем стоит остановиться поподробнее, так это на моих недостатках. На самом деле, Тина вам сможет их назвать без запинки, даже если вы разбудите ее посреди ночи и потребуете их перечислить. Однако я привык брать на себя ответственность за такие мелкие обязательства тоже.

Во-первых, не в моих правилах сдаваться, так что я всегда получаю то, чего хочу. Да, я считаю это недостатком, потому что из-за полнейшей неспособности вовремя остановиться в моей жизни и случаются всяческие неприятности.

Я не собирался столько врать Тине, если уж вас интересует именно это. Как это ни странно, все началось с ее родителей. Как и их дочь, я долгое время был убежден, что они простые имперские служащие и работают в налоговом департаменте, пока в один прекрасный день мама не представила их мне как моих Наставников. Но я не мог ничего рассказать Тине: во-первых, это была совсем не моя тайна, а во-вторых, я слишком правильный, чтобы подставлять своих Наставников. И это, очевидно, мой второй недостаток.

Отец Тины был потомственным мастером зелий, а его разноцветные глаза – один зеленый, второй карий – это только подтверждали. Я знал, что Тине передалась эта его особенность, но Наставник постоянно напоминал мне, что не хочет, чтобы его дочь в столь раннем возрасте осознала свои способности к зельям и натворила невесть что. Когда я вспоминал Василину, которая по незнанию чуть не убила человека, то был полностью согласен с ним, но, с другой стороны, кто определяет возраст, когда мы будем готовы?

Мы с Наставником уговорились хранить секрет до ее совершеннолетия, которое формально должно наступить уже через несколько дней. К тому моменту она уже будет знать все: и правду о своей семье, и правду, которую скрывал от нее я. А молчать мне есть о чем.

Я думаю, логичным будет мне начать с самого начала. С того момента, когда в крепость приехал новый папин советник, оборотень Ксифолиус, вместе со своей супругой и двумя дочерьми-одногодками. Я знал, что Василина была приемной дочерью, но для меня это не значило ровным счетом ничего. Я влюбился, как только может влюбиться пятнадцатилетний мальчишка.

Вот почему я не люблю смотреть черно-белое кино, которое так обожает Тина. Там герои всегда влюбляются с первого взгляда и навсегда. Они не бывают друзьями, у них не бывает сомнений в своем чувстве, они сразу понимают, что остаток дней в этом мире проведут вместе. И, сказать по правде, меня это очень злит. Точнее, злит то, что в моей жизни вышло совершенно по-другому.

Сказав Тине, что познакомился с Линой, когда она вместе с отцом приходила к нам на ужин, я соврал. На самом деле все произошло гораздо в менее приятной атмосфере: я застал Лину на заднем дворе нашего дома, с головой, опущенной в декоративный пруд с золотыми рыбками. Так что, можно сказать, вначале я познакомился с ее спиной, что уже не предвещает ничего хорошего.

Я не испугался (с чего это мне вообще бояться девчонок?), но на всякий случай снял левый ботинок. И именно в этот момент незнакомка вытащила голову из воды, по-животному тряся ею в разные стороны. Я сразу узнал в ней оборотня.

Это была самая красивая девочка-оборотень, что я видел в своей жизни. Ни одна старшекурсница нашей академии не могла с ней сравниться: длинные волосы благородного медного цвета, тонкие аккуратные черты лица, изящная фигурка… Она была из тех девушек, которым не нужно делать ровным счетом ничего, чтобы в любой ситуации выглядеть превосходно.

Правда, в нашу первую встречу это едва ли можно было о ней сказать: ее щеки покрывала густая рыжая шерсть, она тяжело и по-звериному дышала, а изо рта у нее торчал красный хвостик рыбки, бьющейся в последних конвульсиях. Вот такая была любовь.

– Эй, ты кто?! – закричал я и кинул в незнакомку ботинком, но было уже поздно. Грозно оскалившись, она в мгновение ока перепрыгнула через каменную ограду.

Всю следующую неделю таинственная незнакомка не выходила у меня из головы, даже снилась по ночам. А потом совершенно неожиданно она пришла к нам на ужин. Не могу сказать точно, почему именно она мне нравилась. Наверно, дело в том, что она была красивая, а в обычной жизни у нее был покладистый и милый характер.

Я с самого начала был в курсе ее проблем с самоконтролем, но о том, что она при этом еще и балуется колдовством, и подумать не мог. Смесь взрывоопасная для молодой неокрепшей оборотнихи. Она и училась на дому, чтобы соседи не шептались за ее спиной о припадках.

Об остальном, думаю, вы уже знаете, ну или по крайней мере догадываетесь. Сначала она во время одного из приступов чуть не убила меня, потом были следствие, инспектор, надзор. Мне кое-как удалось убедить окружающих, что я – пятнадцатилетний малец – готов взять на себя ответственность за это непредсказуемое существо.

Я думал, что справлюсь, честно. Но с каждым днем мне все настойчивее приходилось убеждать себя в том, что она мне действительно нравится.

Все в моей жизни стало по-другому: появилась Василина, Наставники… вдобавок ко всему, наши отношения с Тиной катились в темную пропасть. Не скажу, что в этом не было моей вины. Все стало слишком сложно, я уже не мог контролировать ситуацию.

Мне все время казалось, будто Тина что-то подозревает и мысленно осуждает. Сейчас я уверен, что все это было лишь плодом моего воображения, но тогда, глядя в ее глаза, я каждый раз видел в них презрение к самому себе.

Скажете, раз мы с Тиной были друзьями, то я мог ей все спокойно рассказать, и она бы меня простила и поддержала? В то время я сильно в этом сомневался, и вдобавок Василина оказалась очень ревнивой. А если учесть еще и опасность, которую она представляла для окружающих, то больше чем за нашу дружбу я тогда боялся за – ни много ни мало – Тинину жизнь. То, что Лина не была собакой, которая «лает, но не кусает», я убедился на себе, больше подтверждений мне не требовалось.

Лекарь Тоб говорил, что такое иногда случается с оборотнями, которые в детстве испытали сильный шок. В том, что детство до удочерения у Лины было непростое, я и не сомневался. Были ли в этом виноваты ее родители или наоборот, с ее родителями случилось нечто, чего она не смогла пережить, – я узнать так и не смог. Едва я пытался спросить, Лина начинала часто и резко дышать, будто бы еле себя сдерживала. Скорее всего, так оно и было.

А потом была вечеринка в честь помолвки. До сих пор не знаю, какой леший меня дернул за ногу пригласить туда Тину. Я знал, что она на меня сердится. Знал, что это была плохая затея. Ко всему прочему, Лина могла разнервничаться, и тогда плакала ее амнистия.

Но правда в том, что в то время я отчаянно нуждался в Тине. Я хотел, чтобы все произошедшее оказалось страшным сном, и я никогда не встречал девочку с золотой рыбкой во рту. Я хотел, чтобы Тина заставила меня одуматься, перестать строить из себя святого благодетеля и просто жить своей жизнью.

Но, когда она сказала, что любит меня, я словно получил удар под дых.

Сказать честно, до этого я никогда не воспринимал ее в этом смысле. Для меня она была лучшим другом, младшей сестрой. Однако после того разговора я понял, как ей на самом деле было тяжело. Я хотел обнять ее, утешить, но по понятным причинам не хотел давать ей надежду на то, что все образуется. У меня не было выбора: мы должны были перестать общаться.

И все же, когда я перестал видеться и разговаривать с Тиной даже в стенах академии, Лина все равно продолжала ревновать. Надо сказать, небезосновательно. Я отказывался убирать наше с Тиной совместное фото, висевшее на стене. На нем мы рисовали цветными мелками на асфальте наш собственный план побега. Иногда мне хочется, чтобы теперь для нас с ней все было так же легко и просто, как тогда, когда нам было по двенадцать.

Если бы дело ограничивалось только фотографией, это бы не вызвало таких подозрений. Но часто, сидя с мамой в гостиной, я говорил с ней о Тине. О том, какой она замечательный друг, и как я по ней скучаю. Несколько раз, забывшись, я назвал Василину Тининым именем. За это ни один мужчина во всех Плоских землях не может быть прощен.

Однажды Лина даже порывалась отправиться к Тине домой, чтобы выяснить все окончательно и бесповоротно. Я не мог этого допустить. Мы ругались все чаще и больше, она обедала у нас все реже, а я все меньше беспокоился. Мне казалось, что чем реже мы видимся, тем лучше. Я думал, все само собой рассосется. Ну и, конечно же, я ошибался. Все становилось только хуже. На следующий день после расторжения помолвки Лина исчезла, не оставив даже записки.

Как же это характерно для таких самонадеянных людей, как я, – погнаться за двумя зайцами, а остаться с носом! Впрочем, так мне было и надо.

Со временем, обучившись искусству анимагии, я стал оборачиваться котом и наблюдать за Тиной. Это было удобно, потому что мне не надо было ничего объяснять, и я мог все время находиться рядом с ней.

В реальности мы с ней по-прежнему не разговаривали. Долгих два года я продолжал трусливо прятаться – ведь больше всего я боялся рассказать ей о том, что чувствую к ней теперь, и получить отказ. Терпеть не могу отказы – это мой третий, и главный, недостаток.

Проще было оставаться в стороне, чем узнать, что я ей больше не интересен. Да и отношения между нами были уже не те: Тина стала меня активно избегать. Я понимал ее чувства, но и со своими не мог ничего поделать. В моих глазах она уже была не младшей сестрой – она стала для меня девушкой, любовь которой я растоптал.

И тогда я придумал эту затею с зельем, а Тигра ее активно поддержала. В итоге девочки сварили бесполезный бульон из самых простых ингредиентов, который должен был якобы разжечь любовь моего старшего брата. Какая ирония!

Но все вышло как я и задумывал: я сделал вид, что выпил зелье, Тигра блестяще отыграла свою часть, и даже Рутель, которую я очень долго уговаривал, сделала так, что Тина подумала, будто бы она тоже находится под воздействием зелья. И вуаля.

Я знаю, что мне не стоило этого делать. Возможно, мы со всем разобрались бы, если бы просто поговорили. Но прошло слишком много времени, и Тина воспринимала меня теперь совершенно иначе. Да и она сама немало изменилась.

Я хотел, чтобы она почувствовала, что я действительно люблю ее. Что это не из-за Василины или из-за чего-то еще. Что она – мое единственное приворотное зелье, с которым я не в силах, да и не хочу бороться.

Но как мне ей об этом сказать?

Это был самый обычный день. Один из тех, от которого ничего не ждешь. Он начинается с ничего – с подгоревших чесночных оладий и осознания того, что у тебя все колготки дырявые, – продолжается ничем – прополкой в огороде и убаюкиванием Тая – и, должен, по идее, так же буднично и закончиться.

Мне вообще всегда было интересно, как живут главные героини (не в реальности, конечно, а так, чисто гипотетически) после того, как на экране возникают титры. Вот вроде бы они сразились с драконами, нашли свою любовь и стали из замарашек принцессами каких-нибудь новых империй. А дальше-то что? А дальше – быт, такие вот похожие друг на друга будни и неотступные воспоминания.

Моя история от сотен других похожих отличалась тем, что я за свою любовь так и не поборолась. Что моя любовь уехала из крепости, не попрощавшись, а я осталась с носом. Из такой истории фильма уж точно не получится.

Разложив на столе все подаренные отцом на день рождения книги по зельям, я стала думать, чем бы заняться сегодня. Сонными? Отравляющими? Стимулирующими мозговую деятельность? В итоге я открыла тоненькую книжечку, озаглавленную как «Зелья в дождливый день», и стала бегло просматривать страницы. Зелья, которые можно было бы приготовить со скуки, – вот что мне нужно сегодня.

Тут был и отвар для улучшения настроения, и пойло от икоты, несколько страниц посвящались десертному зелью прелестного пунцового цвета. Согласно описанию, если опустить руку в котелок с таким зельем, то на дне можно нащупать свое самое любимое лакомство. На вкус не отличишь от настоящего, к тому же поправиться от такого десерта невозможно. В общем, недолго думая, я приступила к приготовлению.

Если вы тоже хотите повторить этот нехитрый рецепт в домашних условиях, предупреждаю сразу: берите котелок из жароневосприимчивого материала, иначе вместо шоколада заработаете себе ожог первой степени. В остальном же ничего сложного нет: пара вареных луковиц, мышиные глазки, молодой мухомор и треть столовой ложки молотого черного перца. Для запаха. Мешать против часовой стрелки семь раз, потом по часовой – тринадцать. И все это время надо бормотать заклинание, которое я здесь приводить не буду, ибо оно слишком длинное. Однако, если вам любопытно, можете заглянуть в лавку к книжнику Лупусу и спросить у него «Зелья в дождливый день». Когда я была в магазинчике в последний раз, там оставалась еще пара экземпляров.

Но моим планам не суждено было осуществиться. Не успела я очистить луковицу от шелухи, как раздался нетерпеливый стук в дверь. И тут же – еще. Еще и еще.

– Ма-а-ам! – закричала я, задрав голову к потолку. Если Тай сейчас спит, я его разбужу, и мне здорово влетит, потому что мама и так еле справляется с малышом. Но отвлекаться от такого важного дела я тоже не могу. У меня, в конце концов, есть профессиональная гордость.

Однако родительница не откликалась: либо заснула, либо предпочла притвориться спящей. В любом случае, дверь пришлось открывать мне.

На пороге стояла Тигра. Голова опущена, глаза на мокром месте. Обычно подруга, напротив, не стремится показывать свои эмоции, но тут даже немного переигрывала.

– Ы-ы-ы… – выдавила она из себя.

Я крайне редко видела плачущего оборотня, поэтому, как определить, что именно у них считается плачем, не знала.

Сама я в любой ситуации не прочь была порыдать, но понятия не имела, как обращаться с тем, кто плачет. Обнять? Похлопать по спине? Дать стакан воды? Или лучше настойки с изюмом?

– Ладно, давай заходи скорей, – наконец нашлась я и стала проталкивать Тигру в дверной проем. Но та как будто приросла к одному месту.

– Меня уво-о-олили, – без предупреждения заныла Тигра.

С тех пор как мы закончили академию, прошло чуть больше двух месяцев, и Тигра уже успела побывать на трех работах. С каждой она по тем или иным причинам уходила. Причины всегда были одни и те же: взрывной оборотничий нрав никак не хотел подстраиваться под требовательное начальство. Но ни разу я не видела Тигру после увольнения такой расклеившейся.

Сначала она устроилась ассистенткой к гадалке. Дама оказалась с замашками: таланта и образования ей явно недоставало, вот она и посылала Тигру шпионить за клиентами, чтобы потом их дурить на крупные суммы. Такого бы ни один уважающий себя магический специалист не вынес, не то что Тигра.

Затем была библиотека. Без опыта вообще мало куда берут, а в библиотеке рук не хватает всегда. Причем получившие магическое образование не очень-то стремятся туда попасть: грошовая оплата и скучная пыльная работа в отделе магической литературы (коротко – макулатуры). Основной обязанностью Тигры было проверять магическую лицензию у посетителей, чтобы не-волшебники случайно не взяли запретную для них книгу. Вроде работенка несложная, хотя и монотонная, однако неусидчивая Тигра то и дело засыпала на рабочем месте. После третьего предупреждения ее попросили на выход.

Ну и буквально неделю назад она от отчаяния устроилась в гастроном, где не нужно было не то что магическое – вообще какое бы то ни было образование. Оттуда вылететь сложно: знай себе раскладывай товары на витрине да улыбайся покупателям. Чем там можно было не угодить, ума не приложу.

Я налила Тигре кружку дымящегося свежесваренного какао и стыдливо пробормотала:

– Тигра, не могла бы ты чуть потише? У меня брат спит, и вообще…

Подруга тут же поняла намек и, громко хлюпнув носом, утерла его рукавом. Плакать она перестала, но плечи у нее все еще подрагивали.

– Я видела их, – тихо пробормотала Тигра, не поднимая глаз.

– Видела кого? – не поняла я.

Только тогда Тигра посмотрела на меня с укором, как будто все было донельзя очевидно. А затем выпалила, совсем позабыв про обещание соблюдать тишину:

– Дамиана с этой лисой, конечно!

К сожалению, слово «лиса» вызывало у меня совсем не те ассоциации, которые вкладывала в него Тигра. Она это сразу заметила, потому что лицо мое скукожилось, как выжатый лимон.

– Ой, Тин, прости. Я не специально.

– Да ладно, – отмахнулась я, хотя теперь едва могла думать о чем-то другом, – продолжай. Я слушаю.

– Я как раз выкладывала на витрину копченые куриные ножки, и тут смотрю – знакомая физиономия. Пригляделась, и точно – Дами! – Если честно, от этого прозвища Дамиана у меня до сих пор неконтролируемые рвотные позывы. – А рядом с ним расфуфыренная девица! Идет, рыжим хвостом своим машет да ушки приглаживает! И под ручку его держит!!! – Последнюю фразу Тигра произнесла так, как будто держать кого-то под руку – самое серьезное преступление на всех Плоских землях.

Я все ждала продолжения истории, но Тигра не успокоилась, пока не описала соперницу в мельчайших подробностях: и какие у нее большие карие глаза, и какая неприлично короткая юбка, и какая сияющая шерстка. Можно подумать, Дамиан когда-то заглядывался на уродин.

Затем подруга замолкла, скрежеща зубами и явно позабыв о первоначальной теме разговора.

– Так за что тебя уволили-то? – напомнила я.

– А так, ерунда… – Но по раздосадованному взгляду Тигры я поняла, что это вовсе не ерунда. – Разбила витрину и закидала этих идиотов куриными ножками.

У меня челюсть упала на пол. Разбила витрину?! Да твоего годичного жалованья не хватит, чтобы покрыть хозяевам ущерб!

– О чем ты вообще думала? Чем ты будешь им платить? – Я действительно злилась на Тигру: зачем вообще было заканчивать академию волшебства, если потом ты устраиваешься на неволшебную работу и влезаешь в долги? Лучше бы она осталась у той гадалки: там хоть перспективы роста были. Это мой отец – мастер зелий, и клиенты платят ему достаточно, чтобы он содержал всю семью, а родители Тигры уже давно не работали, скинув бремя кормилицы на свою двадцатилетнюю дочь.

– По правде говоря… Я с ними еще не разговаривала, – нехотя призналась подруга.

– Котелок мне на голову! – не удержалась я. – Так ты что, сбежала?!

Но Тигра не успела ответить, потому что в дверь снова постучали. И кого-кого, а этих гостей я увидеть не ожидала.

Когда я видела тетю Дару в последний раз, она вся светилась от счастья. В прошлый раз полная энергии, сегодня она казалась такой маленькой и сморщенной, что я даже не сразу узнала ее. Зато узнала ее супруга: высокого молчаливого эльфа Валаса. И как мне показалось, волос у него с нашей последней встречи немного прибавилось.

– Моя сестра дома? – безжизненным голосом спросила тетя, и мне ничего не оставалось делать, как кивнуть. Я хотела было позвать мать, но та как будто учуяла появление в доме незваных гостей.

– Дорогая, – обратилась она ко мне, – будь добра, присмотри за Таем.

Мне не нужно было повторять дважды. Схватив Тигру, которая от шока перестала хныкать, я бросилась на второй этаж.

К счастью, брат спал сладким сном в своей кроватке, от чего я вздохнула с облегчением. Он был такой маленький, что каждый раз, беря его на руки, я боялась ему что-нибудь сломать. Поэтому обычно я зарывалась в свои учебники по зельям и делала вид, что недоступна. На мысли о том, что я буду делать, когда у меня появятся свои дети, я решила пока не останавливаться. В любом случае, надеюсь, в обозримом будущем этого не случится: с моим теперешним образом жизни у меня не так уж много ухажеров. В академии парни ко мне подступаться не рисковали, а немагическое население Урги вообще ведунью за человека не держит. Как-то сходила я на свидание с младшим братом кузнеца… В общем, даже рассказывать стыдно. То ли я с отчаяния оказалась такая напористая, то ли у парня и без того был взрывной характер, но из «Кентавра и кофе» меня впервые выставили взашей. А не надо было говорить, что ведьмовство – не профессия!

Я оглянулась. Тигра распласталась на полу, раскинув ноги и руки в стороны, совсем как пятиконечная звезда. Ухом она прильнула к половице.

Порой полезно иметь под рукой оборотниху со звериным слухом.

– Ну что они там говорят? – спросила я, но подруга только замахала рукой, мол, не мешай.

Несколько бесконечно долгих секунд я молча сидела в кресле и кусала ногти.

– Они говорят о полях, – прошептала Тигра, кинув на меня многозначительный взгляд, а затем приложилась к полу другим ухом. – Говорят, что наследный принц сбежал из дворца. Начали пропадать маги. В Диком лесу…

Но тут Тигра замолчала, как будто услышала что-то такое, что предпочла бы не слышать.

– В Диком лесу что? – забеспокоилась я.

Тигра молча покачала головой, сжав губы так, чтобы слова случайно не выскочили изо рта. Напряжение нарастало.

Подозрения и тревога в моей душе росли со скоростью пустынного торнадо. Я как-то видела такой в одном фильме-катастрофе.

– Тигра. – Я старалась, чтобы мой голос звучал как можно ровней, но едва ли это было возможно. – Скажи. Это что-то про Лиса или Герольда, да?

Подруга коротко кивнула. Этого было достаточно.

Я уже не заботилась о тишине. Нечаянно хлопнув дверью, со скоростью падучей звезды слетела вниз по лестнице. Сердце колотилось, как запертая в клетку дикая птица.

На кухне мама, тетя Дара и ее муж о чем-то перешептывались. Увидев меня, все трое тревожно переглянулись.

– Тина, родная, – сказала мама успокаивающим тоном, – я думаю, тебе лучше вернуться наверх.

– А я так не думаю, мама. – Я дышала тяжело, как разъяренный дракон, и уже вот-вот была готова плеваться огнем.

– Да, девочка права, – внезапно подал голос эльф. – К ней это относится больше чем к кому-либо.

Я ухватилась за соломинку:

– Господин Валас, пожалуйста, скажите, что происходит. – Неожиданно я обнаружила себя рядом с лысеющим эльфом дергающей его за полы дорожного плаща. Наверное, так бесцеремонно к нему еще никто не обращался.

Муж тети Дары окинул меня холодным недоверчивым взглядом, но все-таки произнес:

– Молодой маг, который в прошлый раз был с тобой. Он пропал. В последний раз его видели недалеко от границы Дикого леса несколько дней назад.

У меня задрожали коленки. Я поняла, что если куда-нибудь не сяду, то точно скоро упаду.

Так оно, собственно, и случилось.

Через два дня тяжелой дороги по болотам, оврагам и непроходимой чаще мы вышли на широкую тропу, где, по счастью, стоял указатель всего с двумя направлениями. «Налево», – твердила одна из дощечек. «Направо», – сообщала вторая.

– Нет, они издеваются, – надула губки Рутель и сердито сложила руки под грудью.

Мы с Тигрой только прыснули, больше смеясь над Рутель, чем над глупым указателем. Один только Орон оставался невозмутимо спокойным. Он, наверное, бедняга, ничего и не понял. В задумчивости почесав затылок, он сказал:

– По крайней мере это не противоречит здравому смыслу.

И впервые в жизни мне захотелось пожать этому здоровяку руку, но я, конечно же, сдержалась.

– Предлагаю голосовать, – сказала я. – Кто за то, чтобы пойти налево, поднимите левую руку. Направо – соответственно, правую. Мой голос считается как два голоса.

– Это еще почему? – Рутель нахмурилась.

– Потому что я здесь единственная, кто худо-бедно может называть себя магом. А вас троих, к тому же, никто не звал.

Спорить со мной никто не стал, но даже с таким раскладом моя умноженная на два правая рука благополучно проиграла. Мой авторитет у спутников таял, как забытое на солнце сливочное масло. Кстати, о еде.

Звук, явно далекий от соловьиной трели, раздался из моего желудка.

За последние несколько дней проблема пропитания стала для нас особенно острой. Стащив из дома немного еды, я совершенно не рассчитывала потчевать ею еще три голодных рта. А эта безмозглая парочка вообще не подумала ни о каком скарбе, так что делиться приходилось даже драгоценным зубным порошком.

Теперь я, кажется, поняла значение фразы «кара небесная».

По дороге идти было значительно легче, чем пролезать через густые заросли в легком платье из шифона и давить муравьиные башни теннисными туфельками. Единственное, чего мне сейчас хотелось даже больше, чем нормальной сытной еды, так это горячей ванны. Не берусь судить, но у меня сложилось такое ощущение, что после двух пыльных и грязных дней пахнет от меня отнюдь не фиалками.

А самое ужасное, я по-прежнему понятия не имела, в какую сторону идти и что делать. Моя затея с каждым днем казалась все более бессмысленной, и я уже начинала жалеть, что вообще выбралась из крепости. Назад-то дороги не было.

Однако моих спутников, казалось, подобные мысли совершенно не волновали. Для них я была нерушимой твердыней – ведь бессчетные книги должны же были меня хоть чему-то научить. И я так думала, когда отправлялась в путешествие. Но мои знания оказались совершенно бесполезны на практике. Как, скажите мне на милость, умение высчитывать чье-то число энергетического поля поможет добыть еду? И можно ли использовать теорему Коуля о пересечении магических потоков для борьбы с комариными укусами?

Мир за стеной оказался сложнее, чем я думала, и я не могла этого не признать. Хотя вслух сказать все еще не решалась. Эти ребята верили в меня, и я не хотела их подводить. Или я просто боялась, что они узнают, что заучка Тина на самом деле не более чем набор непригодных для жизни статей из энциклопедии?

– Все, остановимся здесь, – сказала я твердым голосом. Я понятия не имела, безопасно ли будет ночевать неподалеку от воды, но посвящать друзей в свои сомнения не собиралась.

Тигра первая скинула со спины рюкзак и привалилась к надежному стволу росшего неподалеку водяного дуба. Она утерла пот со лба, но вслух ничего не сказала. Усталость вообще всех нас делала не очень-то разговорчивыми.

– Леденец? – предложил Орон очередную мятную конфетку, от которой меня, честно, уже тошнило. Кентавр меня за ногу! Из всей возможной снеди этот недоумок взял с собой леденцы!

Я покачала головой и пробормотала что-то похожее на вежливое извинение. Сил кричать на кого-то или ссориться уже не было. На пятке набухала огромная болючая мозоль, и только это спасало окружающих от моего гнева.

– Не знаете, что это за место? – Рутель все еще стояла на дороге, с недоверием поглядывая на зеркальную водную гладь, будто покрытую серой пленкой с молока.

Только я хотела признаться, что на самом деле понятия не имею, куда нас завела, как Тигра сказала:

– Серебряное озеро. Мы с семьей, когда еще путешествовали, видели похожие – Золотое и Медное. А это, судя по цвету, Серебряное. Веселая штука, на самом деле. Каждый день ровно в полдень поверхность застывает и позволяет путникам перейти на тот берег прямо по воде. Так что Тина дело говорит: подождем здесь до завтра.

Я ничего такого не говорила, а только выбрала место для ночлега наугад. По крайней мере от Тигры хоть какая-то помощь. Я с облегчением выдохнула: завтрашний день уже не казался таким же бесцельным, как предыдущий.

Мы развели костер, разделили скромный ужин – несколько крекеров, кусочек козьего сыра – и по очереди отпили из фляжки с родниковой водой. Когда еда уже закончилась, а сон еще не пришел, мы сидели вокруг огня – Орон в обнимку с Рутель и мы с Тигрой, прижавшись друг к другу боками, – и пытались поддерживать беседу. Но, о чем бы мы ни начинали говорить, разговор все равно сводился к Дикому лесу и новой крепости.

– Я как-то подслушала разговор родителей, – сказала Тигра непривычно тихим, усталым голосом. – Они говорили о том, каким это место может стать лакомым кусочком для всякого преступного отребья. Земля в центре Плоских земель – туда ж все дороги фактически ведут. Там бы давно что-нибудь возвели, но, говорят, место то проклято. Поэтому и лес Диким зовут: мало какие маги там надолго задерживаются, а тем более…

Тут Тигра запнулась, и я поняла, что она хотела сказать. А тем более молодые.

Перед глазами сразу всплыла ухмыляющаяся физиономия Лиса. Я уже едва могла вспомнить, из-за чего злилась на него. По сути, он не сделал ничего ужасного. Ну да, побил меня моим же оружием, но это я виновата, что вообще согласилась на эту авантюру с приворотным зельем. Тут вина только моя и ничья больше. А что касается наших старых разногласий, тут я тоже не могу сказать о нем ничего дурного. Несмотря на вечно несерьезный вид и показное пренебрежение, Лис всегда заботился обо мне больше, чем я думала.

Время лечит все. А когда старые, почти стертые из памяти обиды сменяются вестью о пропаже, сразу начинаешь корить себя за глупое поведение. Я должна была сказать, что простила его за все, что мои чувства к нему ничуть не изменились. Но сейчас мне остается только грызть мятные леденцы в компании полутигрицы и психованных молодоженов.

– О чем вы вообще думали?!

Мои слова прозвучали как гром посреди ясного неба. Если до этого ребята еще позволяли себе легкие улыбки, то сейчас их бледные серьезные лица говорили только об одном: Тина, только не сейчас. Но меня уже невозможно было остановить:

– У нас заканчивается еда, нам повезло, что мы до сих пор не встретили ни одного циноцефала и не наткнулись на гарпию. Леший-спеший, да я понятия не имею, куда нам идти! Как вы можете сидеть здесь и говорить о пропавших магах как о чем-то будничном? Хотели приключений? Не сиделось дома? Только когда желудок к спине прилипнет, не говорите, что я вас не предупреждала!

Закончив свою короткую, но пламенную речь, я освободилась из-под плаща, которым мы с Тигрой вместе укрывались, и, не оборачиваясь, направилась к воде. Лучше бы кто-нибудь из них что-нибудь сказал, пусть даже Орон, потому что эта тишина за моей спиной еще сильнее заставляла меня чувствовать себя виноватой. Ненавижу.

Мне всю жизнь хотелось сбросить груз, который я тащила на своих плечах. Я мечтала уехать из крепости, чтобы быть как кошка – сама по себе. Но сначала родители, теперь эта троица… Несмотря на свою жесткую корку, внутри я была мягкая, как хлебный мякиш.

Я усмехнулась и зашвырнула камешек как можно дальше в темноту. Всплеска я не услышала, потому что тут же набрала полные руки камней и стала ими швыряться, как заведенная.

Как же мы с Лисом оказались похожи! Оба обожаем брать на себя лишнюю ответственность.

Мне хотелось плакать, но слезы никак не шли. Сейчас я жалела себя даже больше, чем пропавшего возлюбленного. Я не знала, куда идти, что делать. Мой план оказался не надежней песочного замка, который превратился в руины под первым же дождем.

Но должен же быть хоть какой-то способ все исправить.

Внезапно какая-то птица пролетела прямо перед моим лицом, задев крыльями щеку. От неожиданности я замерла, галька выпала из ослабших рук.

Это оказался голубь. Он сел мне на плечо, как будто знал меня, и, сладко воркуя, стал водить клювом по моим волосам. Когда я посадила птицу на руку, сердце мое едва не остановилось. Да, это могло быть совпадение, да, я могла ошибаться, потому что было слишком темно, но тем не менее я готова была поклясться, что именно хозяина этой птицы-альбиноса я сейчас хотела найти больше всего на свете.

Не сразу я заметила привязанную к лапке записочку. Начав читать, я сначала подумала, что голубь принес мне ее по ошибке, что адресована она совсем другой девушке, но слова постепенно доходили до сознания.

– Что это ты там читаешь? – бесцеремонно поинтересовалась материализовавшаяся за спиной Рутель.

Хотя я и не могла разглядеть ее в темноте, была практически уверена: ее руки сложены под грудью, подбородок горделиво вздернут вверх. Да, Рутель изменилась после замужества, но некоторые вещи в людях сложно изменить.

– Ничего.

– А голубь откуда?

В темноте бывшая староста сама видела как птица. Я поспешно спрятала записку за спину. Ее содержимое было таким личным, что я не хотела, чтобы ее читал кто-то, кроме меня. Особенно Рутель.

– Какой голубь? – Я пожала плечами, и сообразительная птица (не зря говорят, что некоторые голуби-альбиносы порой умнее некоторых людей) упорхнула прочь.

– Показалось.

Я прищурилась и мысленно уже готова была дать Рутель отпор. Она слишком быстро приняла поражение, а это не сулило ничего хорошего.

– Мы можем поговорить? – Она встала рядом со мной и уставилась в черную непроглядную даль. Если бы она сейчас посмотрела мне в глаза, то мне бы многое пришлось объяснить.

– Валяй.

Я присела на корточки и обхватила колени руками. Хуже уже не будет. Спасительное письмо, крепко зажатое в кулаке, придавало мне сил.

– Я знаю кое-что… – Она помедлила. – Не уверена, стоит ли тебе рассказывать.

– Ты уже начала. Порезала лопух – кидай в котел.

Девушка негромко рассмеялась.

– Ах, я и забыла уже, что ты у нас почти мастер зелий. Я тебе всегда так завидовала, Тина, ты даже не представляешь. Даже сейчас немножко.

– Ты?! – Я даже рот приоткрыла от удивления. – Чему тут можно завидовать?

Холодный ночной ветер заставил поежиться. Кажется, зря я отказалась от Тигриного плаща.

– Всегда отличные оценки, первая во всем. Я даже старостой стала, думала, преподаватели начнут ко мне лучше относиться. Но это не помогло. В глазах других я по-прежнему оставалась середнячком. Веселой беззаботной Рутель, той самой, из дамского совета, той самой, которая может думать только о парнях и нарядах. А мне хотелось, чтобы меня воспринимали серьезно. Но все же понимала: такой, как ты, мне никогда не стать.

– Зачем тебе быть такой, как я? – удивилась я.

– Не знаю. Мне всегда хотелось, чтобы в меня так же влюблялись самые красивые мальчишки. Мне хотелось получать награды на всяких олимпиадах и викторинах. Хотелось быть независимой.

– Все правда, кроме мальчишек. – Я попыталась засмеяться, но Рутель не поддержала мой смех. Внезапно она сменила тему:

– Рассказать, как мы сблизились с Ороном? Многие думали, что мы не пара. Ты сама знаешь, на свадьбу не все наши бывшие одноклассники пришли. Многие смеялись над нами, дескать, какое неожиданное сочетание. Но за последние несколько лет, Тина, я успела узнать этого здоровяка так хорошо, что не могла не влюбиться. Да, – словно бы бросая вызов моему удивлению, сказала Рутель, – мы стали общаться еще очень давно на почве… общих интересов.

Я почуяла в ее голосе какой-то подвох.

– В смысле интересов?

– Об этом-то я и хотела тебе рассказать. В общем, мы оба помогали одному человеку. Поначалу я не задумывалась, правильно ли поступаю. В шестнадцать лет не особо думаешь над моральной стороной своих поступков. Как-то после уроков Герольд отвел меня в сторону, пригласил прогуляться. Я с радостью согласилась. Сама знаешь, таким парням, как Герольд, не отказывают. Тогда он попросил меня об одолжении. Меня и еще Орона. Он рассказал нам, что ему очень нравится одна девушка, и что он ей тоже нравится. Но она все никак не может забыть его брата, поэтому… ну, ей нужно в этом помочь.

Я все меньше понимала, о чем говорит Рутель, а сама она говорила все сбивчивей и быстрее, словно боялась упустить мысль:

– Раз в несколько месяцев мы незаметно подливали тебе в сок или кофе приворотное зелье. Очень слабое, никаких побочных эффектов. Это как обезболивающее. Знаешь, если ушибла руку, можно и потерпеть, но, если сломала запястье, без кое-какой помощи не обойтись. И ты так мучилась без Лиса, и я не знала, чем еще тебе помочь, что согласилась. А потом Лис попросил меня помочь и ему. Он хотел, чтобы я убедила тебя тоже выпить «зелья», и чтобы ты думала, что это все взаправду… Я чувствовала вину перед ним и хотела как-то все исправить, но вышло опять дьявол знает что.

К своему изумлению, я не ощутила злости. И понимание этого так сильно окрыляло, что я чувствовала себя всесильным божеством, способным карать и миловать. Может, письмо от Лиса так на меня подействовало, потому что сегодня я явно была настроена раздавать прощения налево и направо.

– До каких пор вы подливали зелье? – только и спросила я.

Несколько бесконечных секунд Рутель молчала, а потом все-таки решилась сказать:

– До самого конца учебы в академии.

Признаюсь, такого ответа я не ожидала. Возможно, год или два назад – тогда это многое объясняло. Но всю последнюю ступень я едва ли вспоминала о своих чувствах к Герольду.

В голове возникла картинка. Орон или Рутель, подсаживающиеся ко мне в столовой, когда у Тигры были другие дела. Каждый пытался заговорить мне зубы пустой болтовней, а потом как бы невзначай что-то ронял или задевал. Да, Тина, во внимательности тебе не откажешь, особенно если учесть, что ты все это время и в ус не дула, а все спихивала на глупость Рутели и этого недогоблина.

– Ясно, – завершила я наш разговор, но Рутель, наверное, думала, что лучше бы я на нее накричала.

Значит, не так уж я была далека от истины, когда думала, что нахожусь под любовными чарами. Ошиблась, оказался только в их направлении.

Я вспоминала, что чувствовала, когда думала, что увлеклась Герольдом. Это было не то приятное томление в груди, которое я испытывала, глядя на Лиса. Это было совсем другое. Это была такая равнодушная любовь, как будто мне больше ничего не оставалось делать, как воспылать к этому красавчику нежными чувствами. Я словно бы любила его от безысходности, от нечего делать. Как будто просто больше некого было любить.

И в какой-то степени я даже благодарна за это чувство, потому что оно действительно помогало практически не думать о Лисе. Но потом… что случилось потом? Почему зелье перестало действовать? И наконец, самый главный вопрос: знал ли Лис о том, что творит его брат? Может, именно это стало причиной его обмана с приворотным зельем?

Я явно упускала какие-то детали. Голова словно распухла от мыслей, уснула я в беспокойстве.

Проспала я, наверное, целую вечность. В конце концов, когда еще выпадет возможность понежиться в мягкой кровати, а не ворочаться на голой земле? Если передо мной когда-нибудь встанет выбор: спать в лесу или свариться заживо, то я без раздумий выберу последнее.

Ко всему прочему, несмотря на то что в деревне было полным-полно магов, тишина здесь стояла гробовая. Из домашних животных – только козы да коровы, детей заводить мало кто рискует, а взрослое население разговаривает негромко и немного, чтобы не привлекать внимание хищников и разных тварей.

На столе меня ожидало нечто похожее на завтрак: холодный растворимый кофе, ломоть хлеба, мисочка баклажанной икры. Непохоже, чтобы у магов было особенно много продовольствия, а на такой диете немудрено и превратиться в живого скелета. Лис вон как похудел.

Я с ностальгией вспомнила печенье с маслом. Теперь уж не знаю, удастся ли мне еще когда-нибудь отведать это лакомство. Такой сладкоежке, как я, определенно будет тяжело долгое время протянуть на одной зелени.

Я чуть-чуть посидела дома, не зная чем заняться. Уборка заняла совсем немного времени, что немудрено при практически голых стенах. Да Лис и без того был чистюлей. От нечего делать я стала листать немногочисленные справочники и пособия, лежащие стопкой под столом, но там все было про нечисть и способы ее уничтожения. Единственная книга, которой удалось привлечь мое внимание, называлась «Драконы: от живых до мертвых». В ней рассказывалось о том, как можно использовать этих ящеров в хозяйстве, а также что можно сделать из драконьей шкуры. Тут даже была схема изготовления изящных мягких перчаток и маленькой дамской сумочки.

Потом я решила, что хватит сидеть в четырех стенах, и отправилась проведать друзей. Орон и Рутель представили меня Рыбе – магу-старцу с белоснежной пушистой бородой и абсолютно лысой макушкой. Рыба улыбался редко, но каждый раз, видя его улыбку, я представляла, скольких девушек много лет назад она сводила с ума.

Вообще, супругов маги, как правило, выбирают среди своих. Не станешь же тащить гражданских в поля, где их быстро кто-нибудь слопает, как например в «Закате на полях» – фильме с такой грустной концовкой, что я, когда смотрела, невольно пустила слезу.

– Медку? – предложил старый маг.

Мед оказался гораздо вкуснее того, что мы покупали в бакалее. Когда я спросила у Рыбы, почему его вкус так сильно отличается, он лишь загадочно улыбнулся и сказал, что из полевых цветов свободы не может получиться плохого меда.

– А что с пропавшими магами? – решилась я задать вопрос, который мучил меня все утро.

Рука мага застыла в воздухе, не успев донести до рта булочку, щедро сдобренную медом. Несколько сладких тягучих капель упало на стол.

Рутель и Орон одновременно так глянули на меня, что я без слов поняла: этот вопрос лучше было задать кому-нибудь другому.

– Боюсь, ничего утешительного, – сказал Рыба хриплым голосом. – Три дня назад исчез еще один, и я опасаюсь, что это уже объявление войны.

– Его сын пропал одним из первых, – шепотом сказала Рутель мне на ухо.

Мне стало стыдно, что я так бездумно выбирала темы для разговоров.

Но к старику очень скоро вернулось его добродушное настроение, и он повел нас в свою мастерскую, где вырезал из дерева мебель и всякие безделушки. Я заметила, что в основном это были вместительные платяные сундуки и каркасы кроватей, но попадались также и основы под ручные зеркальца, и что-то наподобие деревянных кукол. Все-таки жизнь не прекращается даже в таком месте, как поля.

Словно прочитав мои мысли, Рыба улыбнулся и принялся медленно поглаживать седую бороду.

– Я, конечно, дело свое люблю, – признался он, – но больше мне по вкусу мастерить всякие мудреные штучки. Шкатулочки для украшений там, игрушки. Но женщин у нас в деревне всегда мало, а некоторые, как Дурашка, и за баб-то не считаются. Знай себе ходят нечисть рубить, а потом в том же платье айда похлебку для всей деревни варить.

Я хотела было спросить, что стало с его спутницей, но, помня свой недавний промах, промолчала. Тогда Рыба сам продолжил:

– Так что, может, и хорошо, что ты приехала. Дитеночка с мужем хоть заведете. И мне работенка, и всей деревне радость.

Расстраивать мага не хотелось, хотя я долго размышляла, не сказать ли ему, что Лис не мой муж, или что мы детей заводить не планируем. В итоге я договорилась сама с собой и заявила заговорщическим тоном:

– У них, может, тоже скоро будет, – я мотнула головой в сторону Рутель и Орона. Молодая пара как раз восхищалась искусной резьбой на одном из сундуков-гигантов.

Но Рыба только покачал головой:

– Нет, дитя, боюсь, этим двоим старшина долго оставаться не разрешит. Они, хоть и с магическим образованием, все равно не маги. А коли были б обычным людом, еще давеча отправили бы их домой. Подруга твоя оборотниха еще, может, и задержится. Я слыхал, у нее отец дипломат, да и вне крепостей она привыкшая. А эти двое – растения тепличные. Им на диком солнце долго не протянуть.

Если бы я действительно была привязана к этой странной парочке, а бы даже расстроилась. А так только чуть-чуть взгрустнула и мысленно начала прикидывать, нет ли здесь какой лазейки. Возвращение в Ургу для них означало только одно – пусть недолгое, но тюремное заключение. Зная, как содержат наших заключенных, я бы такого не пожелала и врагу. Не говорю уже о том, что родителям молодоженов это точно не прибавит здоровья. Предки Рутель вообще одна из самых уважаемых семей крепости: много столетий держат несколько цирюлен в разных частях города. Боюсь представить, что станут говорить соседи, когда узнают, что влюбленные голубки кукуют в темнице.

Я сама, как проснулась, уже успела отправить семье голубя с объяснениями и извинениями. Хотя, думаю, уж мои-то родители все должны понять и простить. Сами ведь маги и, как отец рассказывал, в молодости объездили Плоские земли вдоль и поперек. Это уж как я родилась, пришлось обосноваться в более безопасном месте. Я даже из-за этого чувствовала себя немного виноватой.

Поблагодарив Рыбу за теплый прием, я проведала Тигру и, только убедившись, что у нее все в порядке, направилась прямиком к опушке Дикого леса. По пути я затравленно оглядывалась, но на главной, и единственной улице деревни, как и накануне, не было ни одной живой души.

Я понимала, что мне не разрешат отправиться в Дикий лес, пока я не получила магической лицензии и не нашелся человек, готовый неустанно сопровождать меня. Так что, если мне хочется получить представление о работе мага, лучше попытаться ускользнуть в лес сейчас, пока никто не видит. Только можете порадоваться: ничего у меня не вышло.

– Так-так. Далеко направилась, красавица? – Тон Лиса был вовсе не шутливым. Парень вырос словно бы из-под земли, я испуганно дернулась и только потом догадалась, что он был в обличье кота и спрыгнул с какой-то ветки, а потом обернулся человеком.

Я втянула голову в шею и попятилась назад, как затравленное животное.

– Так просто… воздухом подышать. – И я аж громко икнула от страха.

– А чем в поселении воздух не устраивает? – наступал Лис. Как морально, так и физически. – Тина, ты что, совсем не соображаешь, как здесь опасно? Я понимаю, тебе любопытно, но Дикий лес – это тебе не практические занятия в академии. Тут все по-другому. Потому-то не каждый потом становится магом.

Лис был прав, я это прекрасно понимала. И теперь, кажется, он сделает все, чтобы я носа не высовывала из поселения. В такие моменты я особенно благодарна своим родителям, которые даже в подростковом возрасте не мучили меня сверхопекой.

– Я вообще-то, когда сюда направлялась, готова была василиску глотку рвать голыми руками. – Это была не совсем правда, но кто докажет? – Так что не надо меня пугать похищениями и чудовищами. Я, между прочим, тебя в осеннем марафоне обошла. И не забывай, я тоже без пяти минут маг!

– Ты без пяти минут труп, дорогая, – мрачно пошутил Лис, – если будешь продолжать в том же духе. Так что еще раз застукаю за чем-то подобным, пулей отсюда полетишь назад в Ургу. Поняла? Это вам еще повезло, что по дороге сюда ни на кого не наткнулись. А вне крепостей и своих опасаться надо.

Нет, кто-то точно подменил моего лучшего друга! В него вселился какой-то бес здравомыслия!

Я что было силы сжала челюсти, не позволяя ни звуку вырваться на свободу.

– Поняла? – нетерпеливо повторил Лис. И только когда осознал, что я устроила игру в молчанку, добавил: – Ну как хочешь. Придется тогда попросить Хвостика готовиться в дорогу.

Когда я пришла в себя, Лис уже шел далеко впереди меня по дороге, ведущей обратно в село. С криками «эй, подожди меня, прохвост несчастный!» я бросилась за ним.

– А кто такой Хвостик? – спросила я, дыша тяжело, как загнанная лошадь, но все-таки поравнявшись с парнем.

– Наш кентавр, – ответил тот абсолютно серьезно.

Я до последнего надеялась, что он шутит.

Но Хвостик и правда оказался самым что ни на есть настоящим кентавром. С лошадиным крупом, туловищем, хвостом, копытами и всеми прилагающимися причиндалами, включая мускулистый человеческий торс и копну густых черных волос. Глаза у существа были черные, как два уголька, и злые. Хвостик беспрестанно резко втягивал носом воздух, нервно дергая бровями.

Кто дал этому чудовищу такое имя, я спрашивать не стала. Как все знают, маги – вообще больные на голову люди.

– Кентавр меня за ногу… – не удержалась я.

– Что, нравится? – спросил Лис и ласково похлопал монстра по боку.

– Впервые вижу настоящего кентавра. – Пусть я и боялась, мне не удалось скрыть восхищение в голосе.

Интеллектуальные способности у этих созданий не то чтобы очень. Большинство из них понимает человеческую речь, но я никогда не слышала, чтобы где-нибудь объявился говорящий кентавр. Людей они к себе подпускают редко, не говоря уж о том, чтобы позволить превратить себя в скаковых лошадей. Но, если вам повезло стать обладателем такого редкого экземпляра, просто запаситесь мясом и сахаром в промышленных количествах, и тогда кентавр какое-то время не будет пинать вас копытом.

– Можешь поздороваться, у него есть руки. – Лис широко улыбался, и я поняла, что он на меня уже не злится.

Я осторожно протянула вперед ладонь и крепко зажмурилась, когда Хвостик в ответ обхватил ее двумя руками. Ладони у него были грубые и шершавые, да и пахло от него немного непривычно, но в целом ощущение непередаваемое. Ты как будто гладишь василиска по клюву.

Когда я открыла глаза, кентавр уже ускакал далеко в поля, и только хвост развевался на ветру.

– Трусишка, – ласково бросил Лис, обхватив меня за плечи. – Может, тебя еще с гидрой познакомить? У меня тут есть одна приятельница…

Я не выдержала позора и принялась прыгать, чтобы зажать нахалу рот, но это было бесполезно.

– Я просто раньше никогда кентавров не видела, вот и все! – надрывалась я под звуки хохота молодого мага. – А ну перестань ржать, лошадь! Ты, вообще, почему так рано из дозора вернулся?

– Это не я рано вернулся, а кое-кто слишком много спит, спящая красавица!

Вот так, споря и препираясь, мы дошли до дома. А там нас ждал сюрприз. На лужайке под окном накрыли длинный, как змея, стол, а вокруг шумели и смеялись по меньшей мере два десятка людей.

Я встала как вкопанная.

– Это что еще такое? – Я дернула Лиса за рукав плаща.

– Нашла у кого спросить.

Парень и сам выглядел слегка прибалдевшим.

– Эй, Лис, Тина! – У калитки появилась моя вчерашняя знакомая – Дурашка. Еще недавно такая хмурая и недоверчивая, сегодня она прямо-таки лучилась счастьем и жаром. Хотя нет, жаром все-таки лучился котелок с вареной картошкой, который она держала в руках. – Что стоите, давайте за стол, праздновать!

Я схватила Лиса за руку, словно была маленьким ребенком, который искал защиты у родителей. Парень в ответ крепко сжал мою ладонь и тихо сказал мне:

– Не бойся, они не страшнее Хвостика.

Что-то я в этом сомневалась.

Помимо Рыбы, Дурашки и моей личной свиты в лице Орона, Рутель и Тигры за столом сидели незнакомые мне маги, преимущественно мужчины. Все они ели и веселились, что никак не вязалось в моей голове с серьезной профессией волшебника.

Но, несмотря на улыбки, многие выглядели не так ух хорошо: ожоги на лицах (наверняка дракон опалил), у некоторых не хватало то кусочка уха (а то и уха целиком), то носа, то на глазу была черная повязка. Я с ужасом осознала, что царапина на лице у Лиса – это только начало его, так сказать, успешной карьеры.

Вскоре мне представились и остальные маги, но я мало кого запомнила. Разве что Туню – молоденькую блондинку чуть старше меня, которая нянчила на руках трехгодовалого сынишку. Ее муж Маркс как раз только что заступил в дозор.

– А что празднуем-то? – спросила я сидящего по правую руку от меня Рыбу. Старик как раз занимался тем, что высасывал сок из малосольного огурчика.

– Как что? Свадьбу вашу, что ж еще?

Я тут же потупилась и перевела вопросительный взгляд на Лиса. Тот только таинственно улыбнулся, пожал плечами и принялся уплетать вторую порцию тушеной капусты.

Потом Дурашка (которую все звали ласково Дашкой) принесла сливовую настойку и разлила ее по крохотным стеклянным стаканчикам. Я с подозрением поболтала странную жижу перед собой.

– А почему так мало? – задала я Рыбе уже, кажется, сотый вопрос. Но маг только рад был мне помочь и все разъяснить.

– Магу, понимаешь ли, в любой ситуации важно оставаться трезвым. Так что, если какая напасть, – он так сильно махнул рукавом, что нарезанные кружочками яблоки полетели со стола, – мы сразу тут как тут!

– Понятно, – сказала я, но на всякий случай пить подозрительную настойку не стала. Я же все-таки мастер зелий – это моя работа поить людей всякими сомнительными отварами.

Но, несмотря на предельно малое количество алкоголя, едва начало смеркаться, все уже плясали под лихую мелодию, которую Туня играла на гитаре на пару со своим совсем еще маленьким сыном, очень умело обращающимся с дудочкой.

– Потанцуем, жена? – шутливо спросил Лис и протянул мне руку.

Я успела расслабиться за празднеством, так что с удовольствием приняла его предложение.

Нас тут же вытолкнули в середину импровизированного танцпола. И пока мы отплясывали танцы лесных аборигенов, какой-то умник стал выпускать из рукавов маленькие цветные искорки.

Потом меня утащил танцевать Орон. Здоровяк все время наступал мне на ноги, но это только все больше веселило и распаляло меня, и я даже потом поймала укоризненный взгляд Рутель, которая уже наверняка успела приревновать меня к своему мужу.

Ну а за остаток вечера я перетанцевала, кажется, со всеми мужчинами деревни магов. Один колдун по имени Гог (это он пускал из рукавов салютики) отплясал со мной целых два танца, хотя одна его нога и была деревянной.

– Это меня блуждающие огоньки в трясину завели, – с гордостью сообщил Гог, поймав мой любопытный взгляд. – Пришлось отрезать.

Маги вообще, похоже, не придавали своим физическим увечьям особого значения. Скорее даже наоборот, каждый заработанный шрам добавлял тебе несколько очков в глазах коллег.

Ну уж нет. Пусть даже мужская гордость Лиса немного пострадает, но сделать из него калеку я не дам.

Как только все разошлись по домам, я первым делом разложила на полу свои рабочие принадлежности: котелок, мешочки и скляночки со всевозможными ингредиентами. Уставший после тяжелого дня Лис подчинился моему приказанию и настежь открыл окно, чтобы по единственной комнате гулял свежий воздух. Вечером было прохладно, но лучше померзнуть, чем задохнуться ядовитыми парами. А пыльца венериной мухоловки при нагревании могла запросто удушить роту солдат.

– Они это серьезно? Про свадьбу? – Я поинтересовалась как бы между прочим, но чуткий Лис все понял. Он взял широкий шерстяной шарф и, обмотав им меня с ног до головы, уселся рядом.

– Это местные обычаи. Хоть мы и не настоящее поселение, и нас часто убивают, и мы переселяемся с места на место, правила в нашем сообществе тоже есть. Эти люди устроили праздник, думая, что ты останешься со мной. Тем более они знают, что у меня нет помощника, и всех это очень беспокоит. Но, если ты хочешь домой, я попрошу Хвостика…

– Нет! – заорала я неожиданно для самой себя.

Котелок с кипящим варевом чуть не опрокинулся и не опалил меня синим пламенем, но, слава лешему, этого не произошло.

– Тин, я на всякий случай уточнить: «нет» со мной или «нет» на кентавре?

Не в силах больше терпеть, я пихнула Лиса локтем в бок, и тот еле слышно ухнул. Надо же, варю ему заживляющую мазь, а сама по ходу дела его калечу!

– Тина, рот закрой. Муха залетит.

Но я не верила своим глазам! Захотелось подойти к этим двоим и потрепать их по щекам, дабы проверить, настоящие ли они. А то, знаете ли, иллюзии сейчас каждый дурак строить умеет.

– Ваши высочества… – Я попыталась сделать что-то вроде книксена, как в исторических фильмах, и чуть было не разъехалась в шпагат на скользком полу. Хотя я и без того готова была растечься в маленькую лужицу.

– Э-э, добрый день, – пробормотал наследный принц и с опаской пожал кончики моих пальцев. Наверное, подумал, что я умалишенная.

Однако, в отличие от мужа, принцесса оказалась очень живой и общительной. Она тут же закружила меня по комнате, как будто мы с ней были уже тысячу лет знакомы. Вот расскажу Тигре или Рутель, обревутся от зависти! Даже Орону и тому должно хватить мозгов, чтобы позавидовать моей удаче.

– Вы такая красавица! – защебетала принцесса. – Лис нам столько о вас рассказывал! Я знала, знала, что вы скоро приедете! Все говорила, а Яр мне не верил!

Едва прошел первый шок, я поняла: ну все, сейчас меня заговорят до смерти.

– Вы простите, что мы пока живем в вашем доме. Просто, сами знаете, как строятся замки для коронованных особ: гномы одни стены красили три недели, чтобы краска потрескалась в нужных местах. Но надолго мы вас не стесним…

– Да все в порядке, – решилась я наконец перебить принцессу-говорунью, и та мило заулыбалась. Теперь я, кажется, начинала понимать, почему принц на нее запал. С закрытым ртом она выглядела просто ангелочком. Даже нимб из пушистых белых волос присутствовал.

– Тина, познакомься, – Лис взял меня под локоть, – это наследный принц Яр Седьмой, а это его молодая супруга принцесса Слава.

– Вообще-то Ярослава, – призналась мне принцесса по секрету, когда мы уже сидели за столом и пили чай, – но так нас бы никто не различал.

Принцесса, хоть и была одной из тех богатых холеных девушек, ручки которых не познали сбора урожая и другой грубой работы, но все же довольно умело наделала тостов с малиновым джемом. Да и чай из лесных трав был очень даже неплох. Поэтому вскоре я с наслаждением предалась моему любимому греху обжорства и даже практически перестала замечать, сколько молодая Слава болтает.

Лис с принцем между тем шушукались в другом конце гостиной, но вязкий крем сливочной помадки слепил мне и зубы, и всяческое любопытство. Поэтому я все потягивала чаек, краем уха слушая, о чем там тараторит хозяйка дома.

Хотя постойте – не хозяйка. Мысленно я прокрутила это утро назад до того момента, как мы с Лисом перешагнули порог, и забыла как дышать. Кажется, Слава что-то там говорила про то, что они временно занимают наш дом. Наш. Но тогда из-за потрясения от лицезрения царственных особ я пропустила это мимо ушей.

Значит, все взаправду? Когда я увидела эту крохотную лачужку Лиса в деревне магов, то и подумать не могла, что смогла бы прожить в таком убогом жилище дольше недели. Этот дом – если его вообще можно так назвать – не выглядел как место, где можно строить семью и воспитывать детей. Про то, что он на опушке дикого леса, вообще молчу.

Я искоса глянула на парня, сидящего рядом с принцем Яром на угловом диванчике, и что-то в моей душе затрепетало. Я снова заметила, какие у него ямочки на щеках, какие яркие небесного цвета глаза с маленьким огоньком-солнцем внутри. За своей многолетней обидой я забыла, что в любой ситуации была для него тем человеком, о котором он думал больше всего. Брат, Василина – об этих людях он тоже заботился, несмотря на то что они сами никогда не проявляли к нему большой доброты. Но я для него всегда была на первом месте, хотя до сих пор не смогла этого по достоинству оценить.

Вспомнив о Герольде, я содрогнулась. Оказывается, вот что чувствуешь, когда тебя забывают спросить, хочешь ли ты влюбиться или нет. И я собиралась поступить так же по отношению к нему! Ну ладно, по крайней мере я была уверена, что поступила так с Лисом.

Мы покинули дом уже к полудню, и вплоть до самой опушки леса я не проронила ни слова, что, конечно, не могло не выглядеть подозрительно. Я хотела попросить Славу и Яра показать мне остальную часть дома, но постеснялась, потому что сейчас они вроде как были хозяевами положения во всех смыслах этого слова.

К чести Лиса, терпел он долго, но, когда мы свернули на узенькую лесную тропинку, по которой можно было идти только гуськом, все-таки не удержался и спросил:

– Ну и что же все утро занимает твою хорошенькую головку? – Он пытался говорить непринужденно, но меня не проведешь.

На такой узкой дорожке я могла видеть только спину парня, и это придало мне сил.

– Мне было интересно, похожа ли планировка второго этажа на нашу в домике на Вишневой, – призналась я.

Кажется, такого ответа Лис точно не ожидал.

– Уже скучаешь по семье?

– А ты по своей не скучаешь?

Этот вопрос не нуждался в ответе: конечно, Лис скучал. По леди Аиде, отцу, возможно, отчасти даже по старшему брату. Но прошлого уже не вернешь, и, как ни старайся, дважды одинаково рассыпать по полу семечки не удастся никогда.

– Его зовут Тай, моего брата, – сказала я после небольшой паузы. – У него уже вылезло три зуба, и его все зовут Тай-хватай, потому что он со скоростью падающей звезды может схватить что угодно.

– Мне казалось, тебе хотелось в поля.

– Да, хотелось. Просто…

– Просто тогда ты не думала, чем придется за это заплатить? – закончил за меня Лис.

– Именно. Но… – Мне пришлось тщательно обдумать последующие слова, прежде чем сотрясать ими воздух. – Но, если бы мне пришлось делать этот выбор снова, я бы опять выбрала тебя.

Внезапно Лис остановился и повернулся ко мне лицом. В его глазах было то самое выражение, которое я никогда не могла разгадать.

– И почему, интересно? – спросил он серьезно – в голосе ни намека на улыбку.

Откровенничать, глядя Лису в глаза, было гораздо тяжелее, пусть я и хотела раз и навсегда развеять все его сомнения, которых, как оказалось, у него в отношении меня было превеликое множество.

– Ну, знаешь, у мамы есть папа, и наоборот. Тай тоже пока частичка родителей, а потом он вырастет и все равно станет самостоятельным. Семья – это как гнездо, в котором ты появился на свет, но если ты рано или поздно его не покинешь, то погибнешь от голода. А ты всегда был тем человеком, с которым я чувствовала себя живой и нужной по-настоящему. – Последние слова я выдавливала из себя сквозь дождем катящиеся по щекам слезы. – Я всегда любила тебя, даже когда зелье заставляло мой разум любить другого.

После бесконечно долгих, но также бесконечно приятных ласк и поцелуев мы с Лисом стояли, обнявшись в самой чаще дикого леса, и Лис положил подбородок мне на голову. Потом я почувствовала, как грудь его затряслась от смеха.

– Кажется, тебе пора написать книжку о приворотных зельях, любимая.

Мне так казалось тоже.

Следующая неделя прошла относительно спокойно. Пока я обживалась в новой для себя роли хозяйки и жены, Рутель и Орон, эта сладкая парочка, постигали прелести отнюдь не магической работы на сборе урожая, а Тигра помогала Рыбе, подвизаясь на поприще изготовления луков и стрел. Зачем все это добро нужно магам, мне так никто толком и не объяснил. Одноногий Гог выдвинул предположение, что идти в дозор без материального оружия как-то несолидно. Лис же, когда я ему задала этот вопрос, ответил, что бывают ситуации, когда одной магией не обойдешься. Но я, как ни пыталась, такой ситуации представить так и не смогла.

В целом жители деревни вели себя вполне дружелюбно, хотя их улыбки едва ли были беззаботными. Несколько домов пустовало, помощники пропавших магов поселились вместе и держались очень отчужденно. Жить в полях – это значит всегда быть начеку и готовым к опасности. Но даже тут никак не могли привыкнуть к потерям.

Безмолвное напряжение стояло в воздухе. Дошло до того, что я начала терять сон, аппетит и любопытство – три вещи, из которых высшие силы когда-то и сотворили будущего почти мастера зелий Юстину Раэль. Каждый раз, когда Лис уходил в дозор, я садилась на скамейку перед домом и тупо смотрела на ведущую к лесу дорожку, будто оттуда вот-вот нагрянет гонец с плохими вестями.

Навязчивая мысль о том, что однажды не вернется домой кто-то еще, не давала мне покоя. Особенно пугало, что этим кем-то может оказаться Лис. Последний видел мое беспокойство, но ничем не мог помочь.

Тучи над моим маленьким мирком сгущались.

Когда я еще в крепости узнала, что Лис пропал, я думала, хуже ничего быть не может. Оказалось, может. Бесконечное ожидание, беспокойство, разошедшееся не на шутку воображение. Мне казалось, я скоро сойду с ума.

Спасение пришло откуда не ждали. Дурашка, как будто чувствуя, что со мной творится что-то неладное, стала заходить ко мне почти каждый раз после своего дозора. Ее помощник Вий молча забирал у магини оружие, пыльный дорожный плащ и сам отправлялся домой.

Дашка учила меня вязать крючком (для этой цели она распустила собственный зимний свитер), правильно чистить стекло и лечить мелкие ранки не с помощью сложных отваров, а обыкновенным синим подорожником, растущим на каждом шагу. Тему пропавших магов мы не поднимали ни разу, до тех пор пока в один пасмурный день, помогая мне чистить горох, Дашка не сказала:

– Подумать только, еще год назад я собиралась замуж за этого старого обалдуя Нимуса.

Тайком я оглядела дородную фигуру женщины, которую в темноте можно было принять за тролля, и на мгновение задумалась, как должен был бы выглядеть жених такой дамочки.

Этим утром меня не слишком увлекали разговоры: в отсутствие Лиса я получила короткую записку, принесенную коричневым лесным голубем. Меня взволновало не столько содержание («Жду тебя в ивовой пещере на востоке от крепости»), сколько сам факт, что голубь явно не принадлежал никому из знакомых мне магов. С полудикими почтальонами лучше было не связываться хотя бы потому, что менее надежных письмоносцев придумать было сложно. Орон и тот скорее бы донес письмо до адресата, чем это непредсказуемое создание, отстающее от своего разумного родственника на несколько ступеней эволюции.

Что записка была адресована Лису, я не сомневалась, только вот что-то подсказывало мне, что лучше было с ним на эту тему не говорить.

Вдруг я вспомнила о существовании Дашки, которая все еще ожидала, что я как-нибудь поддержу беседу. Спрашивать напрямую, что стало с магом, я боялась, поэтому решила перевести все в шутку:

– Небось сбежал из-под венца?

Дашка улыбнулась и отряхнула руки от прилипшей шелухи.

– Да, за два дня до свадьбы. Ушел в дозор – и все. Нет его.

– А какой он был, твой жених? – спросила я.

– Какой-какой – обычный. Две руки, две ноги, – похвасталась магиня. – Даже глаза и уши на месте, хотя в магах был не первый десяток лет.

На человеческом языке это означало, что колдуном этот Нимус был очень даже неплохим. Я содрогнулась. Если пропадали такие опытные маги, то что сможет сделать Лис, пробыв в полях меньше года? И опыта у него, ясен Мерлин, гораздо меньше, каким бы талантливым и уникальным магом он ни был.

– Как ты думаешь, вы найдете это чудовище? – после минутной паузы задала я уже давно волновавший меня вопрос.

– Хотела бы я знать… – И Дурашка пожала плечами. – В любом случае, Нима уже не вернуть. Как и сына Рыбы, и дочери Гога, и многих других. Какая бы нечисть в лесах не шарила, с такой, чтобы с магом разобраться на раз-два могла, мы раньше не сталкивались. Слава лешему, с твоим Лисом все в порядке.

И тогда я наконец произнесла эти два слова, которые уже давно вертелись у меня на языке:

– Мне страшно.

Женщина в тот же миг перестала лущить горох и ухватила мою ладонь свой шершавой теплой рукой.

– Я знаю, – просто сказала она. – Именно поэтому я иногда тайком благодарю небо за то, что так и не вышла замуж.

В прихожей раздались шаги, и Дашка поспешно отдернула руку, вернувшись к прежнему занятию. Но я видела, что в глазах у нее стояли слезы. Чтобы не смущать гостью, я решила отвлечь внимание Лиса на себя и пошла его встречать.

Натянув улыбочку пошире, я встала у порога и приготовилась к горячим объятиям. Однако моему взору предстало кое-что совсем неожиданное и неприятное.

Лис был жив и чисто теоретически – цел. На том, конечно, спасибо, но широкая красная полоса на шее с еще не до конца запекшейся кровью вызывала такую дрожь, что я от негодования готова была супругу еще и фингал добавить.

– Ну? И как вы это прикажете понимать? – спросила я тоном, каким обычно ревнивые бабищи спрашивают у кавалеров, где они пропадали весь вечер.

Лис поначалу пытался улыбаться, но потом понял, что дело дрянь, и где-то он все-таки прокололся. Думая, что я не замечаю его действий, он принялся выискивать, где же на нем рана.

– На шее, – милосердно подсказала я.

Муж весь заизвивался, как уж на сковородке, в поисках предательской царапины. Мне же для полной картины в руках скалки не хватало – вопреки своим страхам в роли жены я обжилась быстро.

Не пойми откуда выросла Дашка.

– Ой, да ладно тебе, Тинка! Подумаешь, гарпия коготком задела! На этом проныре вообще все как на собаке заживает, ты не переживай!

Актриса из магини была довольно никудышная, особенно если учесть, какой разговор мы вели всего несколько мгновений назад. В глубине души мы обе знали: сегодня царапина, а завтра может без ноги приползти. И дай леший будет чем видеть куда, собственно, ползти.

Едва за соседкой закрылась дверь, у меня вырвалось:

– Вот получу лицензию, за пятки меня из леса не вытащишь!

Я села у огня, но меня все равно продолжало трясти, словно от лихорадки. Вроде бы небольшой порез, да и к тому же давно пора привыкнуть к таким производственным травмам, но все равно я не могла не возненавидеть себя прежнюю за то, что так рвалась в поля. Не то что участвовать, а просто наблюдать за происходящим со стороны было мне не по зубам.

Лис молча заварил мне травяной чай, укрыл стеганым одеялом и сел рядом.

– С ума сойти можно, – пожаловалась я.

– Знаю.

Он приобнял меня за плечи, от чего сразу стало теплее.

– Кто это был хоть?

– Мантикора. Они ж твари летучие – тут не знаешь, откуда нападет. Так что…

– Еще легко отделался, – закончила я за него.

Мне виделся домик в новой крепости. Я представила себе идиллическую картину: я встречаю мужа у порога, а он вместо рваных ран приносит купленную по пути с работы горячую буханку серого хлеба. Заслышав шаги, смех и разговоры, на шум сбегаются дети и, толкаясь и пихаясь, соревнуются за право первым обнять отца.

Затем как гром посреди ясного неба пришло понимание: этого не будет никогда. А если взять в расчет еще то самое видение, которое все не шло у меня из головы, то я вообще боялась предположить, что с нами будет завтра.

Я не сомневалась в том, что выбор, который я сделала, был правильный. Но к некоторым последствиям своего решения я оказалась более чем просто не готова. Я как изнеженное тепличное растение, которое внезапно очутилось посреди пустыни под нещадными лучами палящего солнца.

– Твое старое видение не изменилось? – спросила я с надеждой.

Лис устало вздохнул.

– Дай мне еще немного времени, и мы что-нибудь придумаем, – ответил он, но по его тону было ясно, что сейчас у него уж точно не хватит сил сражаться с монстром будущего. От него все еще пахло мхом и кровью, и этот запах заставлял помнить о настоящем.

– Не надо.

– Что не надо? – удивился Лис.

– Может, не надо ничего придумывать?

– Юстина, ты о чем?

И тогда я попыталась изложить свою теорию:

– Ну, если помнишь, в том видении ты вроде как был цел и невредим. Ну я, конечно, особо не приглядывалась, но, в отличие от Гога, у тебя там точно было две ноги…

Такой наглости Лис от меня явно не ожидал. Он резко встал и направился греть воду, чтобы смыть с себя вражескую кровь. Он ничего не сказал, но в воздухе так и витали невысказанные слова: «Иногда я так жалею, что мы с тобой не общались все эти годы. Тогда мы бы поняли, какие мы разные».

Мне хватило нескольких секунд, чтобы в голове у меня окончательно созрел план. Если Лису так важно, чтобы видение не сбылось, что ж, я могу это устроить. Я могу поступить так неожиданно, что сама судьба ужаснется, какой сюрприз я ей приготовила.

На следующий вечер под предлогом «проведать Рутель» я на самом деле направилась в комнатушку Тигры, которая сама в это время возилась в мастерской с Рыбой. Подруге я оставила записку с подробным описанием того, что она должна делать в мое отсутствие, а сама уверенной походкой (чтобы никто ничего не заподозрил) направилась в сторону леса. Опыт побегов у меня уже был, так что скрывать волнение я умела.

На самой окраине поселения меня заприметила Туня вместе с сыном, но я как ни в чем не бывало помахала обоим рукой. Мало ли что за дела меня ждут в диком лесу. Я, между прочим, тоже почти маг, и об этом знали все. И все, кроме Лиса, вполне одобрили бы, если бы я в ближайшем будущем тоже заступила в дозор.

Только выйдя на тропу, я наконец-то смогла выдохнуть. У меня было не так много времени, чтобы умереть красивой, в чистом платье, с пахнущей мылом кожей и со свежим дыханием. Тянуть как-то не особенно хотелось, но и сдаваться первой попавшейся твари я не собиралась.

Под плащом я прятала дорожный кошелек, в котором вместо денег хранила крошечные скляночки с самыми разными зельями на любой вкус. Тут вам и тягучее зеленое снадобье от несварения, и тут же кое-что покрепче, припрятанное для неприятеля. Главное, в спешке их не перепутать.

Первую колбочку я решилась разбить, наткнувшись на стаю саблезубых кротов. Их обычные родственники ограничиваются только тем, что могут перерыть огород и погрызть картошку, но этим милым зверушкам на обед вместо капусты подавай что-нибудь попитательней. Одно хорошо – слепые. Хотела сказать, как кроты, но это уже излишне.

Первое зелье тягучей каплей шлепнулось на землю, и какое-то время казалось, что ничего не происходит. Но затем в воздухе стал улавливаться едва ощутимый «аромат» тухлых яиц.

Постепенно вонь усиливалась, и обеспокоенные кроты задергали рыльцами. Еще через несколько мгновений на поверхности остался один-единственный монстр, который был уже стар и неуклюж и поэтому не опасен.

С первым своим испытанием я справилась вполне успешно, так что путь оказался свободен, и я гордо зашагала вперед, словно в конце поляны мне обещали приз за лучшую женскую роль второго плана в черно-белом фильме.

В теории мастер зелий может справиться почти с любой нечистью. Тут важно знать, к кому какое варево применить. К примеру, травить гремучих обезьян – это все равно, что пытаться червя в земле утопить. У этих паразитов желудки покрепче, чем у прочих, а что до ядов, то они порой с голодухи могут даже полакомиться останками какого-нибудь василиска. А те жуть как ядовиты.

Но это все теория. Одно дело, когда ты сидишь в уютном кресле, окруженный горой книг, а совсем другое, когда ты один в полях, и на принятие решения есть всего несколько секунд, а иногда и меньше.

Говорят, все, что надо, придет с опытом. Но, учитывая степень опасности профессии, достаточно опытными становятся отнюдь не все.

А что касается женщин-магинь, то тут это вообще вымирающий вид по понятным причинам. Если уж девушка и может о чем мечтать, так это максимум о месте помощника (а если уж совсем повезет, то и жены), но в остальном это поле пока не пахано. Бабы, может, и дуры, но в пасть к дракону по собственной воле соваться не хотят. Я – редкое и очень глупое исключение.

Миновав кротовье поле, я остановилась на развилке и задумалась, куда бы на моем месте отправился маг, заступивший в дозор. Чтобы не заблудиться, я взяла за ориентир столбы дыма, видневшиеся с западной стороны, где располагалась недостроенная крепость.

В итоге я выбрала самую узкую и нехоженую из троп. Если бы я была смелым, молодым, отважным магом-мужчиной, то точно отправилась бы туда, куда человеческая нога если и ступала, то точно ничего не потоптала.

Несмотря на всю браваду, дергалась я от каждого шороха. А уж когда в сумерках неуклюжая летучая мышь задела меня крылом, я едва удержалась, чтобы громко так, по-девчоночьи, не завизжать. Что ни говори, а время, проведенное в полях, сделало меня очень нервной.

Но пугала даже не потенциальная встреча с какой-нибудь тварью – наоборот, отсутствие врагов вызывало дрожь в коленях. После саблезубых кротов я наткнулась лишь на одного гремлина, да и тот особых хлопот не доставил.

Что-то в лесу было не так. Недаром ведь его звали диким: здесь обитало такое количество разнообразной нечисти, что на остальных Плоских землях столько и в сумме не наберется. Чего же так испугались самые знаменитые монстры империи? Уж не того ли чудовища, что избавлялось от наших магов?

Я не знала, куда иду. С каждой минутой затея казалась все глупее, ночь – темнее, а лесная чаща – опасней. Если Лис решил ложиться спать, не дожидаясь моего возвращения (в дозор-то ему надо было рано заступать), то время до того, как он отправится меня искать, еще было. Но я знала этого прохвоста, как все свои котелки для зелий, а это значило только одно: благоверный уже рвет и мечет.

С такими беспокойными мыслями я не сразу расслышала посторонние звуки. Какие-то идиоты неподалеку разожгли костер и горланили что было мочи:

– Ой да я бы, да магинюшку, да родненькую, да с циклопиком, да обнял я бы… – хрипло напевал один. Что все слова известной народной песни он переврал, я уже вообще молчу.

Следом раздался голос более молодой и куда более трезвый:

– Учитель, может, вам уже хватит?

– Какое хватит?! Мы только начали! – Обладатель первого голоса засуетился.

После непродолжительного кряхтенья послышался звон разбитой бутыли, из которого я заключила, что младший все-таки выиграл.

Было ли их только двое или больше, опасны они были или нет, но это были люди, а люди в таких местах куда лучшие союзники, нежели василиски. Сразу я решила не выходить, поэтому засела в кустах и принялась подслушивать и подглядывать, что в темноте получалось не очень. Сидевшие у костра были похожи на большие угловатые тени, из которых в разные стороны торчали клоки непричесанных волос и лоскутья рваной одежды.

Тот, кого назвали учителем, уже сладко похрапывал, обнявшись с толстым щербатым пнем.

Помимо него, в кругу сидели еще семеро. Все разного возраста – мужчины, женщины. Разве что детей там не было, а так полный суповой набор. Объединял их, разве что, совершенно запущенный внешний вид, но даже степень запущенности у каждого была своя.

У костра царило такое безудержное веселье, что и подумать было нельзя, что все это происходит в самом опасном лесу земель, где регулярно пропадают люди. Причем не какие-нибудь, а маги не робкого десятка.

Понять что-либо из их приглушенных разговоров было трудно, поэтому я решила положиться на судьбу и вылезла из своего убежища.

Если я думала, что на меня сразу обратят внимание, то сильно ошибалась. Собравшимся было весело и без меня, и я еще раз убедилась в том, что не нужна никому, даже сумасшедшим лесным незнакомцам.

Последовав советам любимых фильмов, я негромко кашлянула, чтобы привлечь внимание. Когда это не сработало, я нагло подсела в круг между «учителем» и его молодым другом.

Первой со мной заговорила рыжеволосая женщина средних лет с прекрасным лицом, но только с одной рукой. Сохранившейся конечностью она заплетала маленькие косички сидевшей слева от нее девчушке, на вид чуть младше меня. Не отрываясь от своего занятия, женщина спросила:

– Так ты, выходит, новенькая?

Я не знала, что значит это «новенькая», но на всякий случай кивнула:

– Ну что-то вроде того.

Остальных, казалось, мое присутствие по-прежнему не колыхало. Бросив на меня пару любопытных взглядов, собравшиеся продолжили распевать песни, хлебать наваристый суп и запивать его чем-то явно спиртным.

– А чего это тебя не днем привели? – поинтересовался мужчина с таким длинным и прямым носом, что рыба-пила умерла бы от зависти.

– А должны были? – робко поинтересовалась я.

– Да ладно тебе придираться, носач, – обратился к нему тот самый паренек, споривший с учителем.

– Да, бери пример с леворучки: занимайся своими делами, – поддакнул мужчина средних лет с рябой от ожога щекой.

Носач, учитель, леворучка… Что это за компания такая? У них вообще имена нормальные имеются?

В конце концов мне без лишних вопросов выделили тарелку похлебки. От подозрительного спиртного напитка я вежливо отказалась.

Рядом с этими людьми было тепло и приятно. И не только потому, что они грелись у костра в такую промозглую ночь. Было в них что-то такое беззаботное, что становилось завидно. Хотелось тоже вот так забыть все свои проблемы и завести песню, перевирая и слова, и мелодию.

– Ну а теперь прошу на боковую, – объявила леворучка, когда угли костра начали потихоньку подергиваться пеплом.

Я поежилась:

– А вы что, спите вот так, без огня? А если нечисть…

– Фью-ю-ю… – протянул мужчина с длинным носом, покрутив у виска. – Ты, красавица, назавтра не вспомнишь, холодно тебе было или жарко. Так зачем зазря силы тратить?

В том, что подобное можно забыть, я сильно сомневалась, но все же послушно подложила руки под голову и попыталась заснуть.

Происходящее было слишком странным. Эти люди не отвечали ни на какие вопросы и сами спрашивали не много. Их не интересовало ни мое имя, ни откуда я пришла, ни что делаю поздно ночью одна в диком лесу. Оборотнями эти люди точно не были, уж тут-то я не ошибусь, а больше вроде никто человеческий облик принять не может, насколько мне помнится.

Не прошло и нескольких минут, как отовсюду стал доноситься заливистый храп, в котором утонуло сопение учителя. Я все лежала и гадала, что сейчас делает Лис. Волнуется ли он, злится ли на меня. Я бы, наверное, разозлилась. А еще я понимала, что в одиночку мне при всех моих благих намерениях не выстоять против таинственного существа, похищающего магов.

Я никого прежде не знала из своей новой лесной компании, лишь одна черноволосая девчушка мне кого-то напоминала. Я как будто то ли видела ее в кино, то ли встретила на улице кого-то очень похожего. Но, как я ни напрягала память, вспомнить не выходило.

А утром все мои новые знакомые таинственно исчезли. И только холодные угольки напоминали о том, что все это был не сон.

Первым тревожным звоночком оказалось гневное письмо, прикрепленное к лапке голубя-альбиноса, которого не спутаешь ни с кем другим даже в кромешной темноте.

– На мне отслеживающее заклинание, – пробормотала я себе под нос, разворачивая свиток. Злиться или нет, я пока не решила. В конце концов, Лис всегда отличался своей гиперопекой – чего-либо иного от него ожидать было трудно.

Записка гласила:

«Найду – сам убью!»

Относилось ли это к лесному монстру или ко мне лично, я старалась не думать. И если уж Лис даже не удосужился поставить подпись, дело дрянь.

Недолго думая, я отхлебнула зелья невидимости. Средство это сомнительное, особенно если действительно хочешь, чтобы тебя не нашли, потому что временами то одна, то другая часть тела все-таки становится видна окружающим. И да, не-люди все равно будут видеть меня так же ясно, как если бы я не пила никакого зелья. Но уж лучше так, чем неожиданно получить по шее от взбешенного мужа-мага.

Солнце было уже высоко. Прищурившись от яркого света, я оглядела место вчерашнего сборища. Если бы не примятая трава и оставшаяся после костра зола, то вполне можно было подумать, что случившееся накануне мне приснилось.

Куда же подевались все эти люди?

Не знаю, что во мне было сильнее: страх или любопытство. Скорее, последнее, ведь иначе бы у меня хватило мозгов не покидать деревню магов.

Я оглянулась. Крепость все еще была видна по левую руку. Правда, находилась она так далеко, что ее очертания едва угадывались. Если я потеряю этот ориентир, то мне останется уповать лишь на то, что отслеживающее заклинание приведет Лиса ко мне до того, как я начну разлагаться.

Оставалось идти дальше в лес. Следуя своей прежней стратегии, я выбирала самые нехоженые и неприметные тропки, ведь именно так, наверно, поступала бы на моем месте таинственная тварь, похищающая людей.

Спустя несколько часов, когда на мне уже место живого не было из-за репья и царапин от колючих ветвей, я заметила пещеру. Не такую, в каких гнездятся драконы, потому что такие обычно имеют характерные следы перед входом («Все, что вы хотели знать о драконах, но боялись спросить», глава четвертая, автор Дум Одноглазый; между прочим, очень уважаемый маг-теоретик, правда, с дурным характером). Эта пещера была… обитаемая.

Не знаю, почему я так подумала. Дело было скорее в мелочах. Еловые ветки сметены в аккуратную кучку, да и вообще никакого мусора перед входом не наблюдалось. А еще был этот запах. Такой сладкий, что зубы сводило.

– Эй, тут кто-нибудь есть?! – Кажется, кричать было плохой идеей.

Сердце билось где-то в районе горла. Но едва я более-менее успокоилась и восстановила дыхание, в отдалении раздался какой-то легкий треск. Как будто кто-то наступил на сухую старую ветку, а та с нежным хрустом превратилась в древесные хлопья.

Кто бы это ни был, у него были ноги, а не лапы, ласты или щупальца. И это вселяло надежду.

Я замерла, вся превратилась в натянутый нерв. Свое единственное оружие – колбу с дымчатым зельем – я крепко сжала в правой руке. В случае чего зелье поможет мне ненадолго отвлечь неприятеля и самой скрыться во мраке лесной глуши, как это обычно делает Горро из «Миссии Горро». Если вы пропустили этот фильм, пока он был в прокате, многое потеряли.

Сначала я заметила только силуэт, будто кто-то угольком набросал его контуры в уголке свитка во время скучного урока. Я видела мускулистые руки, легкое, но крепко сложенное тело. То, как это существо двигалось, напоминало движение дикой кошки, и я мимолетно подумала, что, пожалуй, догадка о его кошачьей сущности недалека от истины.

– Хочешь совет, дурочка? – послышалось мурчание из темноты. – Не суй свой длинный нос в чужие дела. И не пей зелье невидимости, если не хочешь, чтобы тебя унюхал оборотень.

Теперь я могла разглядеть мельчайшую деталь внешности этого создания. Большие, раскосые глаза, обветренные губы, легкие, почти прозрачные кошачьи усики и рыжие, как огонь, разбросанные по плечам волосы. Все оно казалось каким-то неухоженным, но было в этой дикости нечто, определенно вызывавшее восхищение и напоминавшее ураган, готовый смести все на своем пути.

С моих губ сорвался стон то ли обожания, то ли отвращения.

– Василина.

Она мягко кивнула, но глаза ее все равно горели адским пламенем.

– Мне твоего имени тоже вовек не забыть, Юстина. – Оборотниха сделала еще несколько смелых шагов – только сейчас я заметила, что она была босиком. – Правда, не тебя я ждала сегодня в гости.

– А кого же? – От волнения мой голос стал похож на комариный писк.

– Лиса, конечно же. Такого мага, как он, в моей коллекции еще нет.

Мага? Коллекции? Нужно было быть идиотом, чтобы не понять, к чему клонит эта кошка. Но как ей удалось в одиночку похищать опытных полевых магов? А больше всего меня волновало другое: что она с ними делала?

– Тогда удачного коллекционирования, – кисло улыбнулась я и попыталась начать отступление.

Конечно, мои жалкие потуги не остались незамеченными.

– А ну стоять!!! – взревела Василина, и я от испуга замерла как вкопанная. Пора уже было использовать дымчатое зелье, но я понятия не имела, хорошо ли оборотни ориентируются в тумане. Кошки отлично видят в темноте, но как насчет дымовой завесы? Если и она им не помеха, то как бы хуже не вышло, ведь я сама не очень-то умею находить путь в таких условиях.

– Где он?! – рявкнула оборотниха, решившая, видимо, больше не притворяться и не строить из себя цивилизованную леди.

– Кто? – глупо пискнула я.

Кажется, с самого начала вся эта затея была не слишком удачной, и, говоря «с самого начала», я имею в виду – с зелья. Куда ни плюнь, я все время приносила Лису только неприятности. Кто знает, может, теперь моя смерть станет для него своеобразным избавлением.

– Мой жених, конечно же, – сжав зубы, терпеливо ответила Василина. Она прикрыла глаза, но не до конца, как обычно делают все представители семейства кошачьих, чтобы ненароком не упустить врага.

– В дозоре. – Мой голос чудом не дрогнул.

Оборотниха с шумом выдохнула через нос. Наверное, поняла, что сейчас от меня ничего толкового не вытянешь. Она бесшумно опустилась на четвереньки. До этого я ни разу в жизни не наблюдала за преображением оборотня: какими бы близкими мы с Тигрой не были подругами, у меня никогда не возникало желания оказаться рядом с ней, когда просыпаются ее самые глубокие звериные инстинкты.

Василина запрокинула голову и с жадностью втянула воздух. Суставы на пальцах рук мягко двигались, словно притаптывая холодную землю.

Еще мгновение, рывок… и хищница резко подскочила ко мне и схватила зубами за край платья. Послышался звук рвущейся ткани, и на секунду мне в голову пришла мысль, не отрывается ли это одна из моих драгоценных конечностей.

У меня не было ни единого шанса, даже используй я припрятанное зелье. Все-таки мы, мастера зелий, больше тактики и теоретики – нас в самое пекло битвы обычно не бросают как раз по той самой причине, что в полевых условиях наши возможности крайне ограниченны. Пока отыщешь нужное зелье (если оно вообще оказалось с собой, и если ты добросовестный маг, который знает, где что у него лежит), враг уже утащит тебя в свою уютную пещерку. Что, собственно, со мной в данный момент и происходило.

В последнюю секунду я умудрилась незаметно выронить флакончик с зельем, даже не откупорив его. Пусть его полезные свойства мне сегодня не помогли, но так хоть будет какой-то ориентир, если вдруг кто заявится забирать мои обглоданные косточки. Только, пожалуйста, пусть это будет не Лис.

В пещере оказалось еще темнее, чем я ожидала. Ни одного факела, свечи или даже магического светового камешка. Конечно, ночной кошке они ни к чему, а мне бы вот сейчас пригодились хотя бы для того, чтобы видеть, как я умираю.

Хочу сразу кое-что прояснить, потому что вы уже наверняка подумали, что весь мой поход оказался безрассудным, а жертва – бессмысленной. Да, отчасти оно так и было (или, ядовитые грибы на душу, было правдой на сто процентов), но, знаете, даже в такое страшное мгновение я продолжала верить. В то, что жизнь каждого – это настоящий черно-белый фильм с храбрыми принцами и не менее отважными принцессами. Что иногда, если очень сильно захотеть, можно с легкостью изменить жанр с драмы на комедию. Правда, сейчас я ума не могла приложить, как это сделать.

Послышался легкий утробный рык – это Василина перестала меня тащить и бросила на промерзлую землю. Затем я услышала, как, стуча хвостом, она направляется обратно к выходу из пещеры. Вот так просто? Ну по крайней мере я была жива. Пока.

Закашлявшись от пыли и грязи (и как всякие твари вообще могут называть подобные местечки своим домом? Наверное, именно поэтому они такие злые), я осторожно принялась ощупывать пространство вокруг себя. У меня было стойкое ощущение, что я не одна в этой темноте. Не знаю, как я это определила: может, шелест в воздухе уж больно сильно напоминал дыхание, может, дело в чутье настоящего мага, а может, это просто первые галлюцинации.

И хотя я отчаянно надеялась обнаружить рядом с собой кого-нибудь настоящего, но не удержалась и вскрикнула, когда это произошло. Он живой? Или мертвый? Я несколько раз неуверенно ткнула находку указательным пальцем, призывая себя поверить, что это человек, а не тушки горгулий, заготовленные для ужина.

– Новенькая, ты, что ли? – раздался хриплый голос у меня над ухом.

– Леворучка! – Внутри у меня все перевернулось от облегчения. – Подожди, что ты здесь делаешь? Где остальные?

– Это наш дом, мы здесь живем, – терпеливо объяснила женщина. Жаль, что я сейчас не могла разглядеть ее лица… Меня бы это очень приободрило.

– В оборотничьей берлоге?

– Ну это уж не мы решали, где нам жить, – заворчал учитель.

– Ага, сами не рады, – присоединился носач.

Я поежилась. Что бы с ними Василина ни сделала, эти люди явно находились под воздействием какого-то заклинания. Причем наложенного явно не новичком с третьей ступени, потому что подчинение воли мы начинаем проходить только в старших классах, да и то довольно поверхностно. И словно бы в подтверждение моих мыслей раздался голос паренька, который накануне уговаривал учителя перестать пить и имя которого я так и не узнала:

– Мы уже чего только не пробовали, но днем отсюда выйти не можем. Подходим к самому входу, а там будто какая невидимая заслонка, как стекло. А вот ночи у нас бывают разные, – продолжал он, – если на дело выходим, то костерок разводим и сидим ждем, пока жертва появится. Только вот уйти даже тогда не получается – ноги сами обратно к пещере несут.

Что за «дела» могут быть у этой банды под предводительством взбесившейся оборотнихи, я не знала и, если честно, не особо горела желанием узнать. Скорее всего, именно так они и похищали других магов, не ведая, что творят.

Хотя…

– А что у вас вчера за дело было? – спросила я. Это был один из тех вопросов, ответ на который ты уже знаешь.

– Слушайте, а точно, – встрепенулся учитель, – никто вчера так и не появился. Выходит, провалили мы вчера дело-то, братцы.

– Не появился? А как же я?

Не то чтобы меня задело, что я не была намеченной жертвой, но все равно, знаете ли, как-то не очень приятно, когда тебя даже за живое существо не считают.

– Тут другое, – начал объяснять кто-то, чьего голоса я еще не слышала, – оборотнихе нужны конкретные люди. Вчера вот должен был маг прийти, а его не было. Маги обычно такой глупый народ – ты их только помани в лес, они сразу прибегут. – И хихикнул.

Ага, как же, прибегут. Вон вас уже тут сколько собралось – и все охотники за приключениями. А сидели бы спокойно себе в деревне, горя не знали. С другой стороны, в маги и не возьмут, если у тебя в крови нет тяги к приключениям.

– И откуда вы все тогда взялись? – Несмотря на дикую боль в левом плече, я умудрилась скрестить на груди руки, чтобы окончательно не продрогнуть. Пещерка эта была, мягко скажем, неотапливаемая.

– А нас привели, – объяснил носач таким тоном, будто сообщал нечто само собой разумеющееся.

В непроглядной тьме кто-то неожиданно чихнул и принялся активно шмыгать носом. Какой бы могущественный маг их ни околдовал, об элементарных средствах от простуды он все-таки не позаботился.

Некоторое время все молчали: только и было слышно надоедливое «кап-кап» с каменного потолка. По сравнению с такой темницей и камера в тюремном доме покажется сущим раем.

Меня по-прежнему терзало множество вопросов, однако что-то внутри подсказывало, что ответы на них мне уже ничем не помогут. Ну как, Тина, убедилась, что записка была ловушкой? А теперь сиди смирно и готовься к смерти от отмороженных придатков, если от этого вообще умирают.

Только бы Лис не сунулся меня искать! Я, конечно, как могла, постаралась, чтобы этого не случилось, но, зная этого белобрысого, можно даже не надеяться, что от моих стараний будет толк.

Перед самым побегом из деревушки я оставила Тигре послание, где слезно просила убедить муженька в том, что мне немедленно понадобилось домой. Дело было настолько срочное, что я якобы никого не предупредила и сразу навострила лыжи в сторону крепости. Нет, сопровождать меня не нужно. Да, я уже взрослый маг и могу сама о себе позаботиться.

Если подумать, многое тут не складывалось. То я кинулась на поиски Лиса, то теперь сама возвращаюсь домой, причем мы все знаем, что с пропуском у меня могут быть серьезные проблемы. Если меня и пустят обратно, то для профилактики пару-тройку лет поморят голодом под опекой верных имперских тюремщиков.

А Лис не умственно отсталый, чтобы поверить в байку про то, что я его резко разлюбила.

В итоге оставалось надеяться, что он все-таки глупее, чем я его считала.

– И что мне теперь делать? – дрожащим голосом спросила я у пустоты.

Вокруг моего плеча обвилась чья-то теплая твердая рука, и я почувствовала, как кожу практически жжет в тех местах, где мы соприкасаемся.

Над ухом раздался мягкий успокаивающий голос леворучки:

– Отдохни, милая. Утро вечера мудреней.

И хотя я только недавно побывала в объятиях Морфея, веки снова начали тяжелеть. Сон казался идеальным решением всех проблем хотя бы потому, что помогал забыться, пусть лишь на несколько часов.

Но едва я начала проваливаться в блаженную пустоту, где-то далеко и мягко послышались чьи-то осторожные шаги. Можно было подумать, что это по-прежнему всего лишь вода, капающая с потолка пещеры. Но мой почти магический слух ясно говорил о том, что это кто-то живой.

– Тина?..

Всего на мгновение мне показалось, что это тот самый голос, который я так боялась и одновременно так жаждала услышать. Перед глазами сразу возникло взволнованное лицо, светлые волосы, легким вихрем разметавшиеся по лбу, и эта фирменная кривоватая ухмылочка.

Но затем мое имя прозвучало снова, на этот раз громче и уверенней, и я поняла, что ошиблась.

Нет-нет, пожалуйста, пусть это будет кто угодно, только не он!

Я не проронила ни слова, вообще не дышала, но все-таки он был настоящим магом, а я – простым мастером зелий. И найти меня в темноте для него было все равно, что закрыть глаза и указательным пальцем коснуться носа.

Его ладони были такими же теплыми, как и рука леворучки, но это был жар огня, от которого так и тянуло отпрянуть.

– Герольд, – зашипела я, вкладывая в имя как можно больше злобы. Сон как рукой сняло, хотя я была бы не прочь поверить, что это все лишь ночной кошмар. Час, наверное, уже прошел, потому чары зелья невидимости давно спали.

– Тс, тихо, Тина, все хорошо. Я заберу тебя отсюда. – Он тянул меня наверх, но я отчаянно упиралась.

– Я. Отсюда. Никуда. Не уйду.

Каждое слово я выговаривала так, будто пощечину отвешивала. Удивительно, но это сработало. Герольд тут же прекратил попытки вытащить меня наружу и даже отпустил мою руку.

– Почему? – только и спросил он. Мне показалось, или в его голосе действительно сквозило искреннее удивление?

– Потому что здесь все эти люди. – Я развела руками, хотя не знаю, видел ли это маг в темноте. – Василина пудрит им мозги и заставляет похищать магов из деревни. Даже представить боюсь, зачем ей эта маленькая армия!

Тишина стала резиновой. Я слышала только биение собственного сердца и тяжелое отрывистое дыхание пленников, от страха не смевших проронить ни слова.

Спустя целую вечность Герольд наконец прошептал:

– Давай мы поговорим об этом наверху?

Он словно стыдился своего предложения, и это заставило меня насторожиться.

– Черта с два мы будем с тобой разговаривать! Не знаю, что ты здесь делаешь, но у меня нет ни малейшего желания быть съеденной оборотнихой раньше времени только потому, что у меня не хватило терпения посидеть в холодной и неуютной пещерке.

Герольд хмыкнул (оказывается, чувство юмора не изменяет мне даже в таких экстремальных ситуациях, и это радовало), но потом я снова почувствовала его прикосновение. Колени подогнулись, и меня оторвали от земли – простите, от каменного пола – как пушинку.

– Я за вами еще верну-у-усь!.. – кричала я, и мой голос тонул в кромешной тьме. Все это походило на лживые обещания, которые предводитель восстания раздавал своим плененным товарищам.

Я не могла решить, что хуже: вернуться в эту оледенелую пещеру или сгинуть на свежем воздухе. Не знаю, как вы, а я всегда была за здоровый образ жизни.

Наконец я снова могла сделать вдох. Кислород начал поступать в легкие так резко, что я растерялась и в первый миг напрочь забыла, как дышать.

Тем временем Герольд поставил меня на ноги и дал прийти в себя.

Я смотрела на него и не узнавала: приличная щетина, простой дорожный плащ и удобная набедренная котомка из мягкой замши. Таким я красавчика Герольда не видела никогда. И хотя теперь, когда я перестала принимать любовный напиток, он не казался мне таким уж небожителем, но отрицать очевидное было нельзя: даже в таком образе старший брат был чертовски привлекателен.

– Насмотрелась? – Странно, но из его уст даже это грубое выражение прозвучало очень даже вежливо.

– Ага, – я кивнула. – И как ты все это объяснишь?

Как спросить конкретней, я не знала, потому что окончательно перестала понимать, что происходит. Мы ведь так и не поговорили с ним после того, как я узнала всю правду о зелье, хотя сейчас этот вопрос был последним из тех вещей, что меня волновали.

Герольд устало посмотрел в небо, и я увидела, как сильно на нем сказалось время, проведенное в лесу. Подумать только! Лучший ученик школы! Хорош во всем, начиная от спорта и заканчивая походкой! И тут – на тебе – теперь это уставший маг, которого жизнь успела изрядно потрепать. А заметив подпаленную левую бровь, я про себя добавила: и кто-то огнедышащий тоже.

Он не торопился отвечать, и тогда я спросила:

– А где Орфея?

Логично вытекавший отсюда вопрос «вы с ней теперь пара?» я так и не озвучила, потому что для магов и их женщин-ассистенток такие отношения были в порядке вещей. Реже случалось, когда между ними до конца жизни сохранялись лишь рабочие отношения, но, рискну предположить, тут виной всему – проблемы с головой.

– Она… – Герольд замялся, – …дома.

Да, у Герольда проблем с головой не наблюдалось никогда.

– Но между нами ничего нет, – поспешил добавить он. Простите, с выводами я явно погорячилась.

– Меня не волнует, что там у тебя с твоей ассистенткой. Как ты здесь вообще оказался и как узнал, что я здесь? И вообще, для безопасного разговора нам лучше отойти куда-нибудь подальше, потому что в любой момент может вернуться чокнутая обортниха и…

Но Герольд меня перебил:

– Не вернется. Точнее, она не чокнутая. Василина работает на меня, но…

Дальше я ничего не слышала. Слова тонули в вязком воздухе, отказываясь связываться в предложения.

Лис ведь что-то говорил… Что Герольд начал интересоваться какими-то темными искусствами, вещами категорически запретными. И еще в детстве пытался подставить брата, чтобы все подумали, будто не той дорожкой пошел именно Лис. Что же включают в себя эти темные искусства, кроме убийства людей и оборотней? Ах да, подчинение воли.

– Это все ты! – Я отшатнулась от Герольда, как от прокаженного, и начала тыкать в его сторону пальцем, будто выжившая из ума торговка на рынке. – Ты! Помог Василине сбежать тогда из крепости! И еще потом ей помогал: без тебя она бы не протянула в лесу! А ты ведь маг, вполне мог отлучаться из крепости якобы на свои секретные тренировки, не вызывая ни у кого подозрений! И все эти люди… ты… зачем?..

Мне хотелось кричать и молотить руками небо, а потом зарыться лицом в мягкие облака и душить в них свой отчаянный вопль. Я не хотела в это верить, не могла и всей душой надеялась, что все эти домыслы – плод моего воспаленного воображения, и Герольд сейчас развеет их одним взмахом руки.

Но он этого не сделал.

– Тина, я…

Как я устала от всех этих оправданий, от постоянной лжи! Да, я тоже не цветочек, но по моей глупости никогда не страдали невинные люди! Ну или я на это очень надеюсь.

– Тина, я бы никогда не причинил тебе боль, ты знаешь, я…

– Я знаю, что ты просто ОЧЕНЬ МЕРЗКИЙ МАГ! – Последние слова я буквально выплевывала в его сторону.

И это действительно все, что беспокоило меня в тот момент. Всю жизнь маги представлялись мне некими сверхлюдьми, обладавшими всеми мыслимыми и немыслимыми талантами и добродетелями. Они ведь защищают нас от жестокостей окружающего мира, находят общий язык с другими расами и стараются сделать нашу жизнь в четырех стенах крепостей хоть чуть-чуть безопасней.

Что может простой горожанин-пекарь со своей скалкой против немилосердной горгульи? Сомневаюсь, что ему удастся хотя бы сломать ей каменный ноготок.

Это просто сумасшествие. Совершенно не укладывается в моей голове. Магами становятся только самые смелые, самые доблестные, самые чистосердечные. Магами становятся такие, как Лис, а не как этот его отвратительный братец.

Я так разнервничалась, что не сразу заметила, как мои ноги сами пустились в беспокойный танец, подминая пожухлую осеннюю листву. Губы я искусала в кровь.

– Зачем тебе понадобился Лис?

Не знаю, почему я задала этот вопрос. Ведь не зря отец всегда говорил мне: «Не спрашивай то, о чем не хочешь знать». А знать, что Герольд собирался сделать с собственным братом, я точно не хотела.

И конечно, Герольд дал самый худший ответ из всех возможных:

– Ты знаешь. Ты самый умный человек из всех, кого я встречал, Тина.

Умный… Что мои книги против твоей способности подавления воли? Я уже не говорю о любовном зелье: кто как не я знает, что это незаконно.

– В чем, вообще, причина? Зачем тебе это?

Как только мы отошли от темы меня и Лиса, Герольд заметно расслабился. Даже попытался улыбнуться.

– Все это сложно.

– Расскажи, – попросила я, мысленно давая себе обещание не истерить, что бы я потом ни услышала.

Маг вздохнул и жестом предложил мне присесть на ствол упавшего дерева. Я подчинилась.

– Ты права, все началось с Лины. Я видел, как ей одиноко и плохо с моим братом. Не мог не замечать, что от ревности она сходит с ума. Не скажу, что у этой кошечки все дома, но мне было искренне ее жаль. Я пытался с ней поговорить, пытался обсуждать это с Лисом, но он уперся, как кентавр, и делал вид, что все в порядке, а тебя он уже давно забыл. Но я знал, что это не так.

– И тогда ты решил помочь всем вокруг и приворожить меня с помощью зелья, – догадалась я.

Герольд кивнул.

– Мне казалось, это гениальный выход. Я никогда не недооценивал себя, знал, что на меня клюнет почти любая девчонка. Но ты-то была не любая. Только я решался тебя куда-то пригласить – и сразу становился свидетелем немой сцены, когда ты сверлила взглядом то место, где сидел Лис. Я смотрел на тебя, а ты смотрела мимо или вежливо улыбалась в ответ. Я жил с ощущением, что тебе было вообще параллельно на мое существование.

Правда? Я порылась у себя в памяти, но совершенно не могла вспомнить, о чем говорил Герольд. Выходит, я и правда была настолько зациклена на Лисе и учебе после случившегося, что даже не давала шанса другим парням? Я определенно была умалишенной.

– Ты ведь теперь знаешь, – продолжал маг, – что твой отец – настоящий мастер зелий, и мне выпала честь иметь его своим Наставником. Конечно, зелья не были моей целью и специализацией, но, когда имеешь дело с таким могущественным магом, волей-неволей черпаешь у него разные знания. И вот как-то, в шутку, Наставник рассказал мне о любовных зельях. Что готовить их – сущий пустяк, побочных эффектов ноль, и все такое. Он, наверное, думал, что такому юноше, как я, подобное не пригодится, но в случае с тобой это был единственный вариант.

– Мне любопытно… – я заерзала на холодной сухой древесине, как на горячих углях, – какой же у него все-таки рецепт, у этого зелья? Не то что бы я собралась его как-то использовать, просто…

Снова вспомнилось, как мы с Тигрой закидывали в кипящий котел невесомые змеиные шкурки и медвежий жир в больших круглых капсулах. Я опять отругала себя за слепоту: уже тогда я могла бы понять, что в результате все даст в лучшем случае тошнотного вида кашицу из экзотических ингредиентов.

– Корень плюща и соль, – сразу же ответил Герольд. – Именно в простоте и заключается сила.

Когда я была еще совсем маленькой, бабушка Венни делала мне настойку из корня плюща. Это помогало от кашля. Конечно, никакими магическими свойствами этот напиток не обладал, поскольку бабуля совершенно точно не собиралась меня привораживать.

Наверное, поэтому я и не замечала вкуса этого варева, когда Рутель добавляла мне его в сок или кофе. Это тебе не прогорклость от лягушачьих сердечек.

– А потом?

– Потом ситуация начала более-менее нормализоваться. Ты перестала пускать слюни по Лису и с головой ушла в учебу. Я не предпринимал больше никаких шагов, потому что боялся, что Лис наконец-то признается (прежде всего, самому себе) в своих чувствах, и тогда точно произойдет катастрофа.

Да, это я помог Лине сбежать из крепости. Ей было невыносимо тошно после того, что она сделала, не говоря уже о том, что она не глупа и прекрасно понимала, что для Лиса она не привлекательней баклажана.

А когда я наконец отправился в поля, то столкнулся с вещами, которые были выше моего понимания. Я встретил множество магов, и многие из них либо сошли с ума, либо были на пути к этому. Они видели опасность в каждом камне и без зазрения совести убивали всех, кто не относится к человеческой расе.

Большинство магов, которых ты видела в деревне, еще молоды и полны сил. Они верят в добро и справедливость, пусть даже их представления о хорошей жизни слегка померкли от жизни в деревне, где ничто и никто, кроме них самих, не защитит от постоянной опасности.

Меня всегда интересовали запрещенные разделы магии. Я не вижу в этом ничего дурного, потому что всегда использовал их для того, что сам считал верным.

– И что же ты считаешь верным сейчас? – Мой рот внезапно превратился в безбрежную пустыню Такуси, где даже самые опасные твари не выживают дольше трех дней.

Ну вот, Тина, не прошло и пяти минут, как ты вновь повторила ту же ошибку: не задавай вопросов, на которые не хочешь получить ответы.

– Некоторые из этих магов опасней, чем те, на кого они охотятся. Мы должны с этим что-то делать, мы должны защитить тех, кто остался в крепостях. Тех, кто работает в полях. Но, знаешь, не все маги разделяют мои убеждения, поэтому кое-кого пришлось убедить силой. Хотя теперь я даже рад, что вместо братца в моих сетях оказалась ты. – Про себя я молилась: «Нет-нет, прошу тебя, не говори это вслух». – Я наслышан о твоих талантах, Тина. За крайне короткий срок ты стала еще более могущественным мастером зелий, чем твои отец и мать вместе взятые. В тебе течет кровь еще Первого мастера: я вижу это по твоим глазам теперь, когда ты больше не носишь линзы.

Разноцветные глаза… Кровь моих предков теперь играла против меня.

– Чего ты хочешь? – пискнула я.

– Ты поможешь мне взорвать этот лес.

Не мне вам рассказывать о том, что перед сном мы часто представляем себе все самое желанное и несбыточное. Воображаем, как лучший друг детства, который в твоих мыслях уже совсем тебе не друг, неожиданно признается в любви и при этом исполняет написанную для тебя песню, аккомпанируя себе на гитаре. А лучше на арфе.

Мы рисуем в воображении картины славы или богатства, а может, и того и другого, и в фантазиях все это приходит без долгих бессонных ночей, проведенных над учебниками по элементарному зельеварению.

А затем мы проваливаемся в безмятежный сон, полный сладких грез о том, кем мы могли бы быть и что могли бы иметь, если бы госпожа судьба была к нам более благосклонна.

Только сейчас я поняла, как устала от всего ненастоящего. Вымышленные чувства, мечты о полях и магах. Возможно, я и родилась не в самой простой семье, но выросла-то уж точно самой что ни на есть обыкновенной девчонкой. Однако я почему-то совершенно этого не ценила, воображая себя то одним, то вторым, то третьим, ни на секунду не задумываясь о том, а что было бы, если бы я уже наконец перестала противиться судьбе.

Вот где таился ключ к изменению видения Лиса! Мы могли пожениться, могли лишиться по мизинцу на правой ноге, могли переехать на окраину Плоских земель, но наша жизнь все равно привела бы к этой самой точке, где я должна создать зелье, которое поможет Герольду уничтожить всех якобы плохих магов, а заодно и всех населяющих лес тварей.

Ничто не заставило меня отказаться от приключений, авантюр и безрассудных поступков. Любая другая на моем месте, получив эту идиотскую записку, пошла бы к Лису обсуждать, что это за сирена его там очаровывает или что за злодей захотел устроить с ним поединок. Но нет – я захотела разобраться во всем сама!

Если бы я только прекратила противиться всему на свете! Я поступила в академию лишь наперекор собственным родителям, влюбилась в Лиса исключительно из-за его равнодушия, да еще и мечтала покинуть крепость только потому, что жизнь за ее стенами на корню отличалась от той, что я вела.

Но теперь ничего не попишешь. Я взаперти, меня стережет оборотниха, у которой шарики успешно заехали за ролики, и парень, по которому я сохла во время учебы. Это победа, Тина. Определенно, это победа. Поздравляю тебя и от всей души пожимаю руку. Вместо кубка осеннего марафона тебе явно должны были вручить кубок мирового содружества безмозглых девчонок.

А еще мне точно стоило смотреть поменьше кино со всеми этими строптивыми принцессами и отчаянными борцами за справедливость. Ведь в фильмах всегда был счастливый финал, чего не скажешь об истории, в которой оказалась я сама.

Еще немного порефлексировав и пострадав в одиночестве, я тяжело вздохнула и нехотя разлепила глаза. Эту ночь я провела в крохотном домике, где временно обитали Герольд и его ассистентка Орфея. Жилище это было очень старым и явно в свое время приютило не один десяток кочующих магов. Разве так я хотела провести оставшуюся жизнь?

Я вспомнила дом, который показывал мне Лис. Дело было не в том, что здесь я спала на жесткой лавочке, а там меня ждала настоящая дубовая кровать с мягкой периной и – кто бы мог подумать! – подушкой! Там было место, где хотелось жить, куда хотелось возвращаться, где хотелось растить детей и состариться вместе со своей половинкой. Не в этой изъеденной короедами халупе, а в самом настоящем родовом гнезде, куда могли бы приехать в гости наши родители или зайти соседи на брусничный пирог.

– Проснулась? – Это была Орфея. Миленькая и маленькая, со своими светлыми кудряшками она больше походила на ребенка, нежели на бравого воина, скитающегося по дремучей чаще в поисках врага.

Я скованно кивнула. Если Василина и Герольд сейчас точно воспринимались как недруги, то, как относиться к Орфее, я не знала. Конечно, она будет делать все, что прикажет ей маг, но лично мне еще ничего плохого не сделала. Поэтому я была в смятении: дать ей чем-нибудь по лбу заранее или все-таки подождать до тех пор, пока она начнет меня пытать.

– Хорошо, тогда съешь вот это.

Она что-то сунула мне в руки. Это оказалась плошка с горячей кашей и походная железная ложка.

Мне нравилось, что Орфея не была такой болтушкой, как та же Рутель. Мы учились на разных курсах, и поэтому у нас никогда не было повода общаться, но, думаю, о существовании друг друга мы были осведомлены – и в школьные годы этого казалось достаточно.

«Спасибо», – произнесла я одними губами, она заметила это и кивнула. Кажется, она тоже не знала, друг я или враг, поэтому вела себя сдержанно.

Мне хотелось спросить ее, каково это – не просто жить в полях, а по-настоящему бродить от одной крепости к другой, в любой час дня и ночи ожидая нападения. Каждый день мог оказаться последним – от одной этой мысли спина покрывалась мурашками.

Но я промолчала. Кажется, сейчас было не самое удачное время заводить беседу. Вместо этого я принялась за кашу.

Бежать было нечего и пытаться, это я знала хорошо. Нюх девушки-рыси быстро поможет отыскать меня даже в самых колючих кустах, не говоря уже о том, что маг такого уровня, как Герольд, даст мне фору в пару часов, а затем легко нагонит, лишь щелкнув пальцами.

После скромной, но сытной трапезы Орфея молча предложила мне одну из ее свободных льняных рубашек болотного цвета. У нас был примерно один размер, и моя одежда после приключений в пещерах теперь больше походила на половую тряпку, поэтому я с благодарностью приняла рубашку и без раздумий принялась стягивать с себя уже не пригодную для носки вещь. Дыра размером с вселенную красовалась в районе пупка и позволяла холодному ветру гулять по обнаженной коже.

– Я рада, что вы наконец-то поженились. – Это было первое, что Орфея сказала более теплым и понимающим тоном. Теперь она обращалась ко мне не как к пленнице, а скорее как к старой знакомой, с которой жизнь развела разными тропами.

Я не сразу поняла, о чем она говорит, и только потом вспомнила о связывающих рунах, причудливыми узорами переплетающихся на моем плече. В полях особо не задумываешься о таких вещах, как замужество, – это я осознала даже спустя всего несколько месяцев жизни в деревне. Здесь это воспринимается больше как необходимость. Теперь я понимала Рыбу и остальных, которые восприняли мой приход как нечто само собой разумеющееся. Они считали, что я просто следовала за сердцем, и так оно и было.

– Почему «наконец»? – удивилась я.

Орфея пожала плечами:

– По-моему, вся академия была в курсе, что вы с Лисом просто предназначены друг для друга. Однажды у оранжереи я видела, как он держал за шкирку какого-то малька, на всю крепость разглагольствовавшего о том, что несмотря на хорошие оценки и ботанские очки ты никогда не станешь настоящей волшебницей.

– И давно это было? – Я сглотнула.

– Еще до всей этой истории с зельем. – Губы девушки наконец тронула улыбка. Так странно было видеть столь хрупкую и нежную особу в этом неприспособленном для нормальной жизни шалаше. Она казалась здесь чем-то лишним и неправильным, но вместе с тем и неким лучиком доброты и света.

– Так ты знаешь?..

– Да, – кивнула Орфея, – мне Герольд рассказал. Не думаю, что они с братом поступили правильно: каждый наделал своих ошибок, – но каждый из них верил в то, что делает.

– Ты так говоришь потому, что Герольд взял тебя ассистенткой!.. – И я тут же прикусила язык: эта фраза, наверное, пахла элементарной завистью.

Но Орфея этого будто бы и не заметила.

– Может быть, – бесхитростно ответила она и принялась перевешивать желтые острые драконьи клыки, выполнявшие в избушке роль амулетов от злых сил. Может, горгону они не остановят, но от мелких пакостников, вроде боггартов, вполне спасут: я об этом читала.

На этом, как я поняла, разговор можно было считать оконченным, но тут Орфея сказала:

– Тебе ведь нужны твои книги и ингредиенты, верно? Я думаю, Лина вернется с ними после обеда, и тогда ты сможешь начать.

Я не ослышалась: оборотниха попытается пробраться в деревню магов, чтобы украсть мои вещи? На мгновение я представила, как Лис или Дашка застукают ее на месте преступления… Да, оправдания здесь едва ли помогут.

И потом я вспомнила: это чертово зелье! Может, сварить какой-нибудь безвредный супчик и сделать вид, что моих сил не хватает, чтобы приготовить взрывчатку? Возможно, это дохлый номер, но попытка не пытка. С другой стороны, после такой выходки эта троица с меня глаз не спустит, и тогда всякий план заранее будет обречен на провал.

Я давно сомневалась в правильности своего решения тихо умереть в лесу и не впутывать в это дело Лиса. За это время он уже наверняка успел отправить голубя в Ургу, и сейчас тот изо всех сил спешит с ответом от моих сошедших с ума от беспокойства родителей. Или вместе с этими самыми родителями, которые, на минуточку, не видели меня с самого моего исчезновения.

Мой план оказался еще глупее и бесполезнее, чем я изначально предполагала. Ну что ж, не впервой отвечать за собственную глупость, только на этот раз наказание будет малость построже, чем обычно.

И тут в окне я увидела ее. Черную как ночь мордочку бесстыжего голубоглазого кота. Как я вообще раньше могла не замечать, что даже выражение лиц – или следует сказать, лица и морды? – у Лиса и его животного воплощения были абсолютно одинаковы?

Святой единорог, его поймают!!!

Из моей головы разом вылетели все мысли о собственном спасении. Нельзя было допустить, чтобы он оказался один против мага, владеющего черной магией, и его протеже с усами и когтями. На что была способна Орфея, я не знала, но даже с одной только поварешкой в руке любая женщина способна наносить отменные удары по лбу.

Он смотрел на меня, и я не могла прочесть, что же было в его глазах. Страх? Отчаяние? Равнодушие?

Я попыталась беззвучно пшикнуть на животное, чтобы безрассудный храбрец наконец понял, что ловить здесь нечего, и надо оставить меня на съедение чудовищам. Пусть возвращается в деревню за подмогой – и то не знаю, насколько это удачная идея.

– Что-то не так? – Возможно, Орфея что-то услышала, потому что она внезапно перестала заниматься своими ассистентскими делами и с обеспокоенным взглядом обернулась ко мне.

– Нет-нет, – нервно усмехнулась я, – просто заняться нечем. Скучно тут у вас в чаще, вот и пытаюсь вспомнить основную таблицу зельевара. Знаешь, это как с умножением, только для таких психов, как я, кто помешан на зельях. Ну там, мышьяк, чеснок и сера для огненных заклинаний, отвар куриных лапок с шерстью трехлетней овцы для слабых здоровьем…

– Поняла, можешь не продолжать. Мне нужно отойти ненадолго. Не скучай: Герольд обещал скоро быть.

Накинув капюшон на голову, девушка взяла стоявший у двери посох и направилась к двери. И никаких предупреждений вроде «Не выходи за порог, а то ноги переломаю». Выходит, меня считали достаточно умной, чтобы догадаться обо всем самой.

А может, на дом наложено какое-то заклинание? Я боялась даже проверять: результат мог оказаться крайне плачевным.

Едва Орфея скрылась за дверью, я снова ринулась к окну и прилипла носом к грязному толстому стеклу, тщетно пытаясь отыскать эти голубые, как небо, глаза.

– Тсс, Тина, только не кричи, – внезапно раздалось над моим ухом, но, несмотря на предупреждение, я все-таки не удержалась и вскрикнула. Лис тут же зажал мне рот, явно сомневаясь в моих способностях к самоконтролю.

Я не верила своему счастью. Все это было больше похоже на сон, и я едва удержалась от желания ущипнуть себя за запястье, чтобы убедиться – все происходит в реальности. Но он и без щипков был такой теплый, такой настоящий… Я сразу поверила в то, что для нас вся эта история еще может закончиться хорошо.

Обернувшись, я увидела его серьезное лицо, уже ставший знакомым тонкий след-шрам на левой щеке… Не удержавшись, я прикоснулась к нему кончиками пальцев.

– Лис, твой брат…

Но он не дал мне договорить, всем своим видом показывая, что времени на праздные разговоры у нас точно нет:

– Тише, Тина, просто доверься мне и слушай внимательно.

Да я само внимание!

– Мне одному не выстоять против этих троих. Я уже послал голубя за помощью – все наши будут здесь самое позднее к рассвету. Просто делай все, о чем тебя попросит мой чокнутый братец, чтобы он ничего не заподозрил.

Почему-то просьба Лиса не совсем укладывалась у меня в голове: как это – делать все?

– Но твое видение, зелье… – протестовала я слабо и неумело – сердце билось как сумасшедшее.

– Ты должна сварить это зелье, понимаешь? Ты ведь доверяешь мне, правда?

Я доверяла ему больше, чем себе самой, тем более что таланта к выживанию в диких условиях у меня явно не наблюдалось. И все же что-то в его словах заставило меня напрячься. Мозг беспокойно бился о черепную коробку, тщетно пытаясь найти подвох.

– Скажи, что ты знаешь, что делаешь, – выдохнула я.

Парень кивнул и быстро коснулся губами моего лба. После этого простого жеста любви я сразу стала чувствовать себя гораздо расслабленней. Тут, конечно, не курорт, но все поправимо. И если уж до этого я наворотила дел, то теперь настала пора посидеть на скамейке запасных и послушать, что говорит тренер.

Затем Лис исчез, словно сквозняк, на мгновение заглянувший в приоткрытую дверь. Еще через миг я видела только черный кончик длинного хвоста, а потом от неожиданного визита и вовсе остались одни воспоминания.

Вскоре, как и пообещала Орфея, вернулся Герольд. Он явно был в приподнятом настроении и даже насвистывал какую-то веселенькую мелодию.

Увидев мои брови, вздернутые в немом вопросе, маг расхохотался.

– Это из «Трио мечтательных магов», ты разве не смотрела?

Я отрицательно покачала головой.

– А вот и зря. Когда все закончится, я обязательно свожу тебя в кино в крепости Талуза. Это очаровательное поселение – тебе там очень понравится.

– Я бы предпочла отправиться домой, – сухо ответила я.

– И где же сейчас твой дом?

Действительно, где? В Урге рядом с родителями и братом или в полях, где от беспокойства я уже готова была сама лично укокошить Лиса, лишь бы не переживать за его жизнь? Или мой дом был в этой новой, пока еще безымянной крепости, где для полного ощущения уюта не хватало только дверного колокольчика?

Но мой дом был не местом – мой дом был там, где находятся близкие мне люди (и оборотни, если не забывать эту бесшабашную плутовку Тигру).

– Боюсь, тебе не понять.

– Ну так расскажи мне, помоги узнать тебя лучше.

Эмоции, которые я испытывала, были близки к отвращению. Я не хотела, чтобы этот человек знал обо мне хоть что-то, кроме моего имени.

Предстоящая катастрофа стала ощущаться реальной, когда вернулась Василина – уши торчком, глаза полны огня.

Я видела, как она смотрит на Герольда взглядом, полным обожания и покорности. Конечно, он ведь помог ей когда-то. Не дал умереть от осуждающих взглядов в крепости или с голоду в лесу. Возможно, Орфея отчасти права, и Герольд действительно верит в то, что делает нечто правильное.

Удивительно, но дикая кошка больше не пыталась превратить меня в котлету. Не сомневаюсь, что это – целиком и полностью заслуга мага.

И когда мы втроем – я, Василина и Орфея – отправились в лес за отсутствующими компонентами для зелья, можно было даже подумать, что это увеселительная прогулка, а не изготовление волшебного динамита.

Стараясь оглядываться как можно реже, чтобы не вызывать подозрений, я все-таки пыталась отыскать в густой траве блеск черной гладкой шерстки, но тщетно. Лис как в воду канул.

Все остальное больше походило на сон. Такой ленивый, тягучий сон, где воздух плотнее, чем вода, и каждый шаг стоит титанических усилий. Кора молодого вяза, три полевки, почившие своей смертью, пригоршня волчьих ягод… Боюсь, на одно перечисление всех ингредиентов у меня уйдет с десяток страниц. Кое-что, конечно, было в моих личных запасах (например, ума не приложу, как бы мы иначе отыскали волоски со шкуры спящего медведя), но и на поиски остального ушел не один час совместных усилий.

Я устала. Грязная и измотанная, я больше не хотела быть супергероем, который спасет всех вокруг. Моим единственным, хотя и крайне эгоистичным желанием было чтобы кто-то наконец спас меня.

И куда же запропастился Лис?..

Василина разожгла костер. Смутное ощущение дежавю посетило меня, когда я устанавливала над пламенем походный котелок. Отдельные картинки происходящего яркими кадрами вспыхивали у меня в сознании.

Вот я добавляю составляющие зелья, время от времени сверяясь с книгой. Безусловно, рецепта взрывчатки в стандартном комплексе не содержалось, но быть мастером зелий – это скорее искусство, нежели следование рецептам. В учебниках и сборниках можно найти лишь основу, кое-какие наметки. Остальное зависит больше от чутья самого мага. И, как Герольд правильно догадался, благодаря отличной родословной мое собственное чутье было развито на пять с плюсом.

Вот Герольд одаривает меня одобрительной улыбкой. Кажется, он ни на секунду не сомневается в успехе предприятия.

– Куда ты их отправил? – Не знаю, почему я волновалась за Орфею и Василину.

– В новую крепость. У твоих дружков-магов сегодня как раз там общее собрание, поэтому ни мой брат, ни кто-либо еще из его приятелей сегодня не пострадает.

Чем еще хорошо жить в крепости: когда снаружи колдуют, это никак не затрагивает жителей за высокими стенами. Можно легко взорвать весь лес, не потревожив при этом мирное население, и Герольду это чертовски удобно. И ведь каким заботливым он оказался, выбрал день, когда мои друзья должны быть в крепости. Хотя я-то знала, что Лис сейчас далеко не в безопасности…

– Ты молодец, Тина, я всегда верил в твои силы. – Герольд мягко коснулся моего плеча, и я увидела, как заиграли ямочки на его щеках.

Братья были такими разными! У Лиса характер взбалмошный: он готов на любую авантюру, невзирая на последствия. Герольд же более спокойный и целеустремленный. Но именно Герольд пойдет на любые жертвы, лишь бы добиться своего.

И все же надо отдать должное леди Аиде, которая воспитала обоих своих сыновей с сердцами, способными сострадать. Даже обратив свой взор на темную сторону, Герольд не стал типичным злодеем из черно-белого фильма.

– Я говорила это уже тысячу раз, но повторю еще. Герольд, мне очень не нравится эта затея.

Парень наклонился ко мне еще ниже. Отросшая челка щекотала мою щеку, я чувствовала теплое и мягкое дыхание.

– Ты поймешь когда-нибудь, я помогу тебе.

На мгновение мне действительно захотелось поверить этим убаюкивающим сознание словам. Согнать оцепенение помогла лишь мысль о том, что этот человек умеет манипулировать сознанием, причем очень хорошо, если учесть количество магов, сидящих сейчас в темной и сырой пещере.

– Мне не нужна помощь, – прошептала я.

Не думаю, что Герольд воспринял мои слова всерьез. Он фыркнул себе под нос и сказал:

– Пойду заберу свой посох. Я быстро.

Он встал с коленей, быстрым движением отряхнул приставшие грязь и листву и направился прочь с поляны. Вскоре я осталась одна.

Я боялась и одновременно ждала появления Лиса, потому что знала и чувствовала: он где-то тут. И правда, совсем скоро я снова услышала скрип сапог за своей спиной, только вот на этот раз звук этот не внушал страха.

Не переставая помешивать кипящее варево, я обернулась.

– Пожалуйста, просто скажи, что мне делать, – взмолилась я, как нашкодивший ребенок, готовый пойти на все, лишь бы исправить ошибку. – Он хочет, чтобы я взорвала лес и всех кочующих по нему магов. Уничтожить все, понимаешь?

Я сама не заметила, как по моим щекам начали струиться непрошеные слезы. Напряжение зашкаливало настолько, что я даже не отдавала себе отчета в том, как трясутся мои руки.

Лис ничего не говорил. Он лишь прижал указательный палец к губам и жестом приказал мне продолжать заниматься зельем.

Я не понимала, что он делает, но доверяла ему, поэтому подчинилась. В ход пошел порошок из толченых пчелиных жал – один из последних ингредиентов. Еще немного – и дороги назад не будет.

На поляне становилось все жарче, и это был не просто огонь от беснующегося костра, под которым булькало зелье. Это был настоящий волшебный жар, которого я не ощущала никогда в жизни, потому что прежде не варила зелий такой мощи.

Пришлось скинуть плащ и остаться в одной рубашке, которая и так уже липла к мокрой спине. Лис последовал моему примеру, и даже в безрукавке в холодную осеннюю пору ему явно было, мягко скажем, тепло.

Почему он не уходит? Почему не боится брата? Ведь тот совсем скоро вернется – Лис наверняка слышал его обещание. Почему Лис так мало говорит? Почему не привел подмогу?

Все эти вопросы так и хотели сорваться с моего языка, но я сдерживалась, сохраняя концентрацию, которая нужна, чтобы не ошибиться с зельем.

Высшие силы, пожалуйста, пусть это поскорее закончится!

Огненный ветер становился сильнее, и вскоре я почувствовала, как языки волшебного пламени ласкают затылок. Сухая листва быстро поднималась в воздух и кружилась эдакими миниатюрными ураганами, принимаясь разносить волю мастера зелий по всему лесу.

Это почти финал.

Краем глаза я заметила, что Лис продолжал наблюдать за мной, не говоря при этом ни слова.

– Ты действительно хочешь, чтобы я это сделала? Правда, думаешь, что мне не надо останавливаться?! – Я уже практически кричала, чтобы меня было слышно в этом мощном потоке волшебства.

– Да, – просто кивнул он, и я не уловила в этом коротком ответе ни капли сомнений.

Да почему же не возвращается Герольд?..

И тут мой взгляд упал на обнаженные руки Лиса. Прищурившись, я попыталась убедить себя в том, что мне почудилось, что это вовсе не то, о чем я подумала. Но, как всегда, все самые умные мысли приходят мне в голову слишком поздно.

Я хотела было остановиться, хотела перестать помешивать зелье и тем самым если не полностью отменить заклинание, то хотя бы ослабить его. Но Лис, увидев, что я собираюсь делать, внезапно ринулся вперед, как голодный шакал, и смертельной хваткой вцепился в мои запястья, не давая мне осуществить задуманное.

Я попыталась закричать «пусти!», но кричать в таком шуме было уже абсолютно бесполезно. Да и до кого я хотела докричаться?

– Ах ты мошенник, – шипела я сквозь зубы скорее сама себе.

Но, конечно, мой соперник оказался гораздо сильнее. И когда боковым зрением я заметила, что на поляну выбежали еще люди – много людей, – я мысленно молила только о том, чтобы у меня хватило сил продержаться.

Лис был прав. Я бы сказала, Лис был чертовски прав, как, впрочем, и всегда. Эта его идея пожениться была просто гениальной. Теперь, несмотря на то что видение совершенно не изменилось, я знала одну очень важную вещь, которой не знал Герольд. Чудо, что Орфея не доложила ему о нашей свадьбе, но, может, она сочла эту деталь незначительной?

Однако для меня этот просчет оказался единственной ниточкой спасения, за которую я уцепилась, как обезумевшая.

Я видела, как бежавшая впереди остальных Тигра бросилась мне на помощь. Видела ее встревоженный, почти дикий взгляд, но дикость эта была совсем не такая, как у Василины. В ней соединились дружба и отвага, надежда и стремление, любовь и отчаяние.

Но было уже слишком-слишком поздно. Позволив себе в последний раз улыбнуться раскалившемуся докрасна небу, я ослабила хватку.

А потом услышала взрыв.

Как тихо.

Это была первая мысль, которая пришла мне в голову после того как все закончилось. И правда, не было слышно ни соловьиных трелей, ни шороха листвы, ни мягких шагов лесных обитателей. Казалось, будто весь лес замер всего лишь на одно-единственное мгновение, и снова все встанет на свои места.

Самым страшным оказалось открыть глаза. Заставить себя это сделать было почти невозможно, потому что тишина хоть и была гнетущей, но неизвестность казалась все-таки лучше встречи с реальностью.

Однако я ведь не могла провести целую вечность, впиваясь ногтями в ладони и сжимая зубы до посинения. Пора просыпаться, Тина.

И я наконец сделала вдох. Вдохнула громко и глубоко, и обычный лесной воздух вдруг показался живительным раствором, самым сладким и действенным зельем.

Поначалу все плыло перед глазами. Я лениво переводила взгляд с места на место, но вместо обугленных пней видела почему-то буйно растущие кусты ежевики и толстые стволы вековых дубов. Все было как обычно и – в этом страшно было себе признаваться – даже лучше.

А затем я уловила что-то темное, какое-то постороннее пятно на этом безмятежно зеленом полотне. Моргнула раз-другой и поняла – это человек.

Смутное ощущение узнавания посетило меня. Какой знакомый плащ!

Но человек не торопился показывать свое лицо, продолжая стоять в отдалении между деревьями. Я чувствовала, что он смотрит на меня, хотя и не могла разглядеть его скрытого капюшоном лица.

– Папа, – наконец выдохнула я.

Нарочито медленно руки мужчины потянулись вверх, и прошла будто целая вечность, прежде чем я увидела такое родное и любимое лицо. Однако что-то в нем было совершенно не так, что-то принципиально изменилось, и вскоре я поняла, что именно.

Глаза. Они были невозможно яркими, и я начала сомневаться в том, что они вообще принадлежат человеку. И даже с такого большого расстояния я различала их цвета – один глаз отца был зеленым, а второй – карим. Совсем как у меня.

– Но как?.. – Говорить было так тяжело (да я и не знала, что именно мне нужно сказать или спросить), поэтому вопрос остался неоконченным.

Тогда мужчина сделал первый шаг, и листва захрустела под его сапогами так звучно и вкусно, что слаще этого звука для меня не было ничего на Плоских землях.

– Все закончилось, Юстина.

И лишь после этих слов я позволила себе оглянуться. Теперь, когда отец был рядом, мне уже не было так страшно, даже если я умерла и попала за черту, а папа был всего лишь галлюцинацией.

Увиденное поразило меня: когда я подумала, что вокруг было неестественно тихо, я не ошиблась в своих предположениях. Было тихо как в могиле или как…

– …в безвременье, – продолжила я мысль вслух.

Взрыв действительно произошел, я взорвала весь волшебный лес! Но, вместо того, чтобы взлететь на воздух, окружающее пространство просто замерло. Остановилось.

Я взорвала время.

По сути, разницы в рецептах не было никакой. С тем же успехом я могла избавить лес от всего живого, и все окружающее пространство, кроме поляны, на которой мы находились, отправилось бы в небытие. Отличие оказалось в намерении.

У меня не было совершенно никакого желания отправлять в тартарары свихнувшихся магов-одиночек и всех диких тварей. Да, в глубине души я была солидарна с Герольдом, я действительно понимала его желание очистить мир от зла и помочь людям выйти из клетушек-крепостей, в которые они сами себя заперли. Можно было бы свободно перемещаться по империи – звучит просто фантастически!

Но это была утопия. Невозможная реальность для тех, кто привык существовать в одном мире с драконами и магинями, гарпиями и русалками. Все это волшебство было частью нас самих, и, попытавшись уничтожить его, мы бы уничтожили себя.

Именно поэтому зелье не сработало так, как надо, иначе бы любой простофиля мог сварганить зелье по одному и тому же рецепту и все послать к гремлиновой бабушке.

Я просто не хотела ничего уничтожить. Мне нравилось жить в этом мире, и он нравился мне таким, каким он был. Со всеми своими опасностями и приключениями. Возможно, не все они подходили для меня, но на каждое болото найдется своя ехидна, ведь правда?

Пересилив себя, я с трудом поднялась на ноги и с негнущимися коленями прошла мимо отца, туда, где замерли в беззвучном крике или движении все мои друзья.

Вот они, маги подземелья. Леворучка, учитель, носач и другие – те, чьих имен я так и не узнала. С грязными лицами, в лохмотьях, они были похожи на бродяг с большой дороги, но их лица – отважные, с нахмуренным от напряжения бровями – о, это были лица настоящих магов!

Следом «бежали» все мои знакомые из магической деревни. Даже Рыба – и тот старался не отставать, пусть годы уже брали свое. Его рот с редкими зубами был открыт в немом крике. Я невольно хихикнула, попытавшись представить, что именно старик мог кричать в преддверье предстоящей битвы.

Лис, он тоже был здесь. Почему ты так напряжен? Откуда эти морщины в уголках твоих глаз? Их я раньше не видела. Я до сих пор не уверена, достойна ли тебя, достойна ли всех твоих жертв и забот.

Всю свою жизнь я думала только о себе. Меня всегда интересовало, к примеру, что обо мне станут говорить. Сочтут ли меня героиней имперского масштаба? Буду ли я получать лучшие оценки в академии? Полюбит ли меня парень, даже мизинца которого я не достойна?

Много лет я делала вид, что тащу на себе семью. Инфантильные родители оказались очень удобным предлогом не только для того, чтобы рано повзрослеть, но и слишком много о себе возомнить.

Я прижала ладонь к щеке парня, и она оказалась холодной и твердой, как камень.

Постойте. А куда делся тот, другой Лис?

Костер погас, лишь легкие облачка дыма, застывшие на полпути к небу, напоминали о том, что еще совсем недавно здесь готовилось жуткое зелье. Но рядом с котлом больше никого не оказалось.

Я вопросительно посмотрела на отца, но тот лишь развел руками:

– Он был одним из лучших моих учеников, но не скажу, что он получил не по заслугам.

Вот так приходится расплачиваться за талант? Вот так судьба отплачивает своим самым одаренным детям?

– Время поглотило его, – догадалась я.

Когда заклинание такой силы, какой еще не видывал этот лес, вырвалось наконец из кипящего котла, оно первым делом набросилось на того, кто оказался ближе всех. А я в последний момент отпустила черенок поварешки, которой помешивала варево, и тем самым спасла себе жизнь.

Герольд любил меня. По-своему, какой-то внутренней тихой любовью, но я поняла это сразу после того, как узнала правду о приворотном зелье. Он пытался поддерживать меня, когда с Лисом было совсем плохо. И он всегда был готов принять меня, будь я мастером зелий или простым ассистентом.

Хлюпнув носом, я снова повернулась к отцу и сказала так тихо, что, если бы лес сейчас был живым, мои слова едва ли можно было расслышать:

– Спасибо за то, что ты здесь. И что всегда был рядом.

Слабая улыбка тронула папины губы. Этот человек всеми силами пытался оградить свою дочь от того мира, где жил сам, но не понимал до конца, что делать это бесполезно. Об этом говорили его глаза, так сильно похожие на мои.

– Ты делаешь все правильно, – кивнул отец, – потому что для каждого правда своя. И я горжусь тобой, кем бы ты ни захотела стать – мастером зелий или сборщиком налогов.

А затем его изображение несколько раз дернулось, совсем как в телевизоре, когда сигнал портится, – и после исчезло. Боюсь, мне еще не один год придется учиться проецировать себя на такие большие расстояния, но у меня впереди была вся жизнь – и не только у меня.

В тот же миг все вокруг ожило, задвигалось, зашуршало. Ураган разных звуков едва не оглушил меня и не повалил на землю. С трудом устояв на ногах, я не стала привлекать к себе внимание, а просто наблюдала за происходящим и глупо улыбалась.

Кажется, с этим я точно справлюсь.

История «зелья» началась, когда мне было всего семнадцать. Я тогда работала над совсем другим проектом, но при этом каждому встречному рассказывала о том, как сильно хочу написать историю про приворотное зелье. Приступить к осуществлению задумки я смогла только на втором курсе университета. В то время я училась в Сербии по обмену, и смена обстановки подстегнула меня на новые литературные начинания. За несколько месяцев я написала все, кроме финальной сцены, которой ужасно боялась. И вот только спустя три года смогла к ней вернуться и наконец завершить роман.

Однако есть множество людей, благодаря которым эта история увидела свет и которых я просто обязана здесь упомянуть.

Спасибо моей семье, которая, не выдержав моего круглосуточного стучания по клавишам общего компьютера в гостиной, на мое шестнадцатилетие подарила мне личный ноутбук. Именно на нем была написана большая часть «зелья». Спасибо маме и сестре Нюсе за то, что всегда поддерживали все мои начинания, даже самые, на первый взгляд, безнадежные.

Я не могу не поблагодарить мою подругу Александру Сторонкину. Ты помнишь, как мы часами висели на телефоне, обсуждая мою писанину? И конечно, моя особенная благодарность Ульяне Петрухиной, без которой этот текст так и остался бы только неопубликованной рукописью.

Еще я хочу виртуально обнять всех первых читателей романа, которые не знали, кто прячется за псевдонимом. Вы так долго и терпеливо ждали финальной сцены, что ваша выдержка достойна медали. Спасибо также читателям на Wattpad, благодаря кликам и лайкам которых текст очень быстро взобрался на 11-е место в рейтинге сайта.

Безмерная благодарность сотрудникам издательства «АСТ»: Сергею Тишкову, Александру Прокоповичу, Инге Апрелевой. Вы помогли осуществить мечту всей моей жизни и послужили доказательством того, что нет ничего невозможного.

И наконец, огромное спасибо каждому из моих YouTube-зрителей. Вас много, но каждый из вас занимает особенное место в моем сердце.