Ночью все кошки серы. И не они одни. Вальведеран, такой яркий и пестрый среди бела дня, ночью напоминал жуткую палитру черного и серого разных оттенков мрачности. Разве что в центре города, там, где в окружении садов и цветников стоит королевский дворец и особняки придворной знати, улицы были освещены магическими фонарями. Но стоит покинуть благополучный район, и тут же оказываешься в царстве тьмы и безысходности.

Впрочем, даже в самых отдаленных уголках столицы королевства в самую глухую ночную пору нет-нет, да и встречались крошечные островки света и спокойствия, манившие желанной безопасностью. Запоздалые прохожие предпочитали перемещаться от островка к островку. Вдохнув полной грудью, они самоотверженно ныряли в море мрака, опрометью бросались к ближайшему освещенному участку, будь то редкий фонарь или свет, льющийся из окон дома, и облегченно выдыхали, вынырнув на островке благополучия.

На самом же деле безопасность была мнимой. Ведь именно там, на залитом светом пятачке, они превращались в цель, а потом и в лакомую добычу для тех, кто каждой ночью выходил на противозаконный и порицаемый в народе промысел. Точно так же глупые мотыльки летели на свет и сгорали в пламени такого ласкового на вид и беспощадного по натуре своей огня.

В отличие от подавляющего большинства обывателей, отправляясь на очередную прогулку по ночному городу, я всячески старался избегать освещенных участков вальведеранских улиц. Не страх, но осторожность заставляла меня постоянно держаться в тени. Темнота была моим единственным союзником и благодетелем, а яркий свет раздражал и заставлял учащенно биться сердце. Пугливый горожанин, заметив патруль ночной стражи, радовался как ребенок и готов был обнять и расцеловать каждого из этих крепких суровых парней, призванных оберегать покой граждан в темное время суток. А вот мне встречаться с ними было категорически противопоказано. У меня на лбу не было написано, что я вор и негодяй, но эти ребята за версту чувствовали таких, как я, и реагировали незамедлительно. Бодаться с ними мне было не с руки. Неизвестно, как карта ляжет, да и хлопот потом не оберешься. А посему я предпочитал обходить их стороной, не желая в очередной раз испытывать свою шкуру на прочность. Да и с теми же пугливыми горожанами я старался не сталкиваться лишний раз. Как знать, к чему приведет такая встреча. Один просто испугается, поднимет крик, а переполох мне был ни к чему. Другой же мог схватиться за нож или — упаси Бог! — за меч, а то и магию мог пустить в ход с перепугу.

Оно мне надо?!

Братьев по ремеслу мне тоже приходилось избегать. В воровской гильдии Вальведерана я был не последним человеком, но это не гарантировало защиты от удара ножом в спину. Что поделать — издержки профессии.

Куда опаснее товарищей по гильдии были представители Тайного Братства. Эти ребятки частенько промышляли в ночную пору и владели навыками скрытного перемещения не хуже моего. Опасность могла подстерегать повсюду. Темнота была моим другом, и вместе с тем таила в себе массу неприятных сюрпризов. Никто не мог заранее предсказать, откуда придет смерть. Вынырнет ли из переулка, подкрадется ли бесшумно сзади или обрушится на плечи сверху? Постоянно приходилось быть начеку. Адреналина вырабатывалось столько, что я мог бы разбогатеть на его продаже, если бы знал, как и в какую тару его собирать. Чувство было непередаваемое, и чтобы испытать его снова, я каждую ночь выходил в город, собираясь совершить очередное безрассудство.

Сегодня у него было конкретное имя: Дворец Правосудия. Не королевская резиденция, конечно, но тоже довольно крепкий орешек.

За те пять месяцев, что я провел в Вальведеране, мне частенько доводилось лицезреть это помпезное сооружение, но исключительно снаружи и издалека. Я никогда не стремился побывать внутри него и уж никак не мог предположить, что мне предстоит это сделать по собственной воле. Но судьба и необычное желание моего последнего заказчика заставили меня пойти против устоявшихся стереотипов. Уже завтра, если мне удастся задуманное, о моей «шалости» будет говорить весь город. Впрочем, тщеславие было не главным аргументом, побудившим меня принять заказ. Бедный вор всегда нуждается в деньгах. А мой постоянный клиент обещал расплатиться золотом. Он и прежде не скупился на вознаграждения за честно исполненную работу, но в этот раз его щедрость не знала границ. Новое дельце было настолько прибыльным, что я осмелился даже влезть в непомерные долги на подготовку к мероприятию и приобретение соответствующей экипировки.

Я уже давно не действую спонтанно и по мелочам. Содержимое карманов и кошельков простых обывателей меня не интересует. На улицах и площадях работают только новички и любители быстрой наживы. Этот этап моего профессионального развития остался далеко позади. Синица в руках — это не для меня. Если есть хотя бы минимальный шанс достать журавля в небе, я им обязательно воспользуюсь. И в то же время я категорически отказываюсь совать голову в петлю, не убедившись на сто процентов в том, что удавка не затянется на моей шее. Поэтому я всегда тщательно готовлюсь к очередной вылазке. Удача — важный фактор в моей профессии. Но пошаговый расчет и разведка приносят гораздо больше успеха, чем слепая вера в безнаказанность.

Весь предыдущий день я отирался у Дворца Правосудия, выявляя сильные и слабые стороны его защиты, прикидывая возможные способы проникновения и изучая пути отхода. И лишь убедившись в том, что задуманное мне вполне по силам, я дал окончательный ответ заказчику и произвел последние приготовления.

К сожалению, невозможно учесть абсолютно все. Зачастую в дело вмешивались непредвиденные обстоятельства, и тогда приходилось импровизировать. Вот и этой ночью я не ожидал, что на городских улицах будет так людно. Такое впечатление, будто вся городская стража решила дружно и прилежно исполнить свой профессиональный долг. Именно сегодня и именно на пути моего следования. Они были повсюду: на перекрестках, у питейных заведений, на мостах, посреди улицы. Стояли небольшими группами, говорили ни о чем, смотрели по сторонам. Усиленные патрули курсировали с такой периодичностью, что не успевал скрыться за поворотом один, как тут же появлялся второй. Я не тешил себя мыслью, что все эти силы направлены исключительно на то, чтобы призвать к ответу меня любимого. Для этого не было оснований. Не такая уж я важная птица. Заподозрить клиента в предательстве я тоже не мог: проверенный человек, заинтересованный, не из болтливых. Да и я сам никогда ни с кем не делился своими планами на будущее и чаще всего действовал самостоятельно. Даже глава гильдии был не в курсе. Это частный заказ, и я, достаточно отпахав на благо гильдии и расплатившись по всем счетам, не обязан был ни перед кем отчитываться. О случившемся почтенный Оракул узнает лишь после того, как все закончится, и молчаливо утрется, получив долю от добычи. Так уже было и не раз.

Возможно, в городе накануне вечером случилось нечто из ряда вон выходящее, о чем я, готовясь к прогулке, пока еще ничего не знал?

Может быть. А значит, мне нужно быть вдвойне осторожным, чтобы не стать козлом отпущения за чужие грехи.

Меры безопасности в городе были беспрецедентные, но Вальведеран большой город с узкими извилистыми улицами, темными переулками и множеством естественных укрытий. Даже днем я умудрялся избавиться от преследователей под самым их носом. А уж ночью, как говорится, сам Бог велел. Бесшумному передвижению меня обучили лучшие учителя вальведеранской воровской гильдии, мягкая обувь скрадывала шаги, удобный наряд не стеснял движений, а тщательно подобранное и закрепленное снаряжение не издавало ни единого звука. В темноте меня не было видно, даже если смотреть в упор. Освещенных же участков улиц я старался избегать. А если это было невозможно по той или иной причине, я полагался на богатый выбор укрытий, молнией перемещаясь от одного к другому и оставаясь при этом незамеченным.

За пять месяцев, проведенных в столице королевства Карнеолис, я облазил город вдоль и поперек. У меня всегда на примете было несколько маршрутов достижения определенной цели, и я мог выбрать более безопасный, исходя из сложившейся обстановки. Сегодня мне пришлось изрядно попетлять, чтобы добраться от своего убежища до Дворца Правосудия. Я вышел на закате, а на место прибыл лишь глубокой ночью.

Вот и цель моего путешествия. Дворец стоял на площади Согласия напротив банка «Гундерсен и сыновья». Вот куда бы я забрался с большей охотой и по собственному желанию. И даже не потому, что именно этому банку я задолжал кругленькую сумму денег. Это был не менее лакомый кусочек, чем сокровищница короля, и многие мои собраться по ремеслу хотели бы попасть в закрома владений старого ворчливого Гундерсена и его мнительных отпрысков. Но пока что это никому не удавалось. Да и для меня орешек был не по зубам.

Впрочем, и Дворец Правосудия не выглядел подарком. Насколько я знал, обеспечением безопасности этих двух заведений занимался один и тот же человек… прошу прощения — гном. Он приходился близким родственником владельцам банка, которые, в свою очередь водили дружбу с судьей Дагбером — непримиримым борцом с вальведеранской преступностью. Это официально. На самом же деле это был тот еще казнокрад и коррупционер — я знал это точно! — лишь прикрывающийся громкими лозунгами и показной деловой активностью. Но речь не о нем.

Мастер Говорт, тот самый гном, достойно обезопасил банк своего родича от проникновения извне, использовав при этом последние технические и магические разработки. Побывав в банке после реконструкции, судья Дагбер был восхищен и загорелся желанием установить подобную защиту на Дворце Правосудия. О, нет, неприкосновенность городского имущества его совсем не интересовала! Куда больше он переживал за собственные сбережения, часть которых он хранил в своем рабочем кабинете. Говорят, при заключении контракта этот скряга торговался так, что довел до исступления мастера-гнома, в жилах которого текла кровь лучших торговцев и банкиров Подгорного царства. После проведенных работ кабинет Дагбера по защищенности напоминал небольшой филиал соседнего банка, а вот на внешней защите Дагбер, определенно, сэкономил. И это было мне только на руку.

Хотя…

Легкой прогулки все равно не получится.

О том, чтобы проникнуть во Дворец со стороны фасада, не могло быть и речи. Во-первых, массивные двери со сложными крепкими замками и окна, перекрытые изнутри прочными ставнями. Во-вторых, у входа дежурили двое стражников, хотя ни вчера, ни на днях их там не было. В-третьих, — и это главное, — фасад контролировало магического око, закрепленное между вторым и третьим этажом здания напротив. Точно такое же, направленное на банк, я заметил на стене Дворца. Миновать его, увы, не получится. В отличие от человеческого глаза, магическое око прекрасно видело в темноте, фиксировало любую подозрительную цель и тут же оповещало дежурных охранников. Кроме того, в его памяти хранились лица всех тех любителей чужого добра, которые уже имели неосторожность попасться на горячем. К сожалению, меня тоже не миновала сия участь. В самом начале моей карьеры меня поймали на карманной краже и препроводили в ближайший участок. Чтобы не оказаться в городской тюрьме, мне пришлось раскошелиться на крупный штраф, который с полной уверенностью можно было назвать взяткой. Но, что хуже всего, мою личность зафиксировали на экране магического зеркала. А после того, как я еще пару раз засветился, хотя и не был пойман, мои портреты украшали все городские доски с объявлениями, а за голову была обещана награда в сто реалов. И хотя мое лицо прикрывала маска, я не исключал возможности того, что око признает меня и поднимет тревогу. Поэтому появляться перед зданием Дворца Правосудия мне было противопоказано.

Да, я и не собирался. Зачем лезть напролом, если есть другие пути достижения поставленной цели?

Лишь бросив взгляд на скучавших у входа охранников и подмигивавшее магическое око на фасаде банка, я свернул с главной улицы и переулками добрался до внутреннего двора вотчины нечистого на руку Дагбера, огороженного высокой кованной решеткой.

Прижавшись к стене, я некоторое время изучал обстановку. На улице было тихо. Зато со стороны двора доносились приглушенные голоса и шаркающие шаги. Когда они удалились, я хотел было броситься к ограде, но тут из-за поворота показался патруль, и мне пришлось вжаться в нишу дверного проема дома напротив. Городские стражники прошли совсем рядом, ослепив меня факелом. К счастью, никто не посмотрел в мою сторону.

Когда патруль удалился, а глаза привыкли к темноте, я пересек улицу, не сбавляя скорости, преодолел ограду, и оказался во внутреннем дворе Дворца Правосудия. Стоять столбом я не собирался и, быстро оценив обстановку, слился с ночью, спрятавшись за пирамидальным кипарисом.

С этого момента я находился на «вражеской» территории, где поспешность могла иметь самые роковые последствия. Я снова осмотрелся.

Итак, что мы имеем?

Внутренний двор Дворца Правосудия утопал в зелени — это большой плюс. Беседки, фонтан, аккуратно остриженные кусты служили прекрасным укрытием и могли довести меня до самых стен Дворца — и это тоже хорошо. К минусам я бы отнес неоправданное количество охраны в столь поздний час.

Их было шестеро: трое стояли на своих постах, остальные патрулировали двор. Работали грамотно, добросовестно и со знанием дела отрабатывая выплачиваемое им жалование. Поэтому проникнуть во Дворец Правосудия я мог только двумя путями. Первый заключался в полной нейтрализации охраны. Нет, не убийстве, а именно нейтрализации! Смерть представителя закона — это вопиющее преступление даже для такого города, как Вальведеран. На того, кто окажется причастен к убийству стража порядка, объявляется настоящая охота, в которой примут участие не только товарищи убиенного, но и все желающие получить кругленькую сумму за голову убийцы. Однако хуже всего, что делом займутся маги. Они быстро возьмут след виновного, и кара за совершенное злодеяние будет страшной. Кровопролитие, используя свои замысловатые уловки и покровительство сильных мира сего, могли себе позволить разве что представители Тайного братства. Но и они предпочитали избегать напрасных жертв среди представителей правопорядка, чтобы не впасть в немилость Смилион — суровой Богине Правосудия.

О бескровной нейтрализации шести целей я тоже старался не думать. Хлопотно это и не исключает неприятных неожиданностей. Я трезво оценивал собственные возможности и прекрасно понимал, что справиться с вооруженными до зубов охранниками, возникни такая ситуация, мне попросту будет не по силам. Даже одного из них в честном бою мне не потянуть, а их тут шестеро! Оружие, имевшееся у меня в наличии, не было предназначено для лобовых атак.

А значит, придется пойти традиционным путем и проникнуть в здание тайком, избегая стычек и прочих неприятностей.

Но, сдается мне, сделать это будет непросто.

Я долго наблюдал из своего укрытия за перемещениями охраны, пока не выявил определенные закономерности и точки уязвимости в охране внутреннего двора и начал действовать лишь тогда, когда окончательно убедился в том, что мне удастся задуманное.

Я дождался момента, когда мимо меня пройдет один из охранников. Теперь, когда он повернулся ко мне спиной и вошел в затененный участок двора, я мог бы убрать его без шума и пыли. Но его исчезновение не останется незамеченным для его приятелей. Начнутся поиски, поднимется тревога, прибудет подкрепление…

Нет, лучше не надо.

Бесшумно отделившись от кипариса, я, сжимая в ладони короткий жезл, способный с большой вероятностью вырубить даже маститого бойца, шаг в шаг последовал за что-то бормочущим себе под нос охранником. К счастью, мне не пришлось применять мое расчудесное, но не дававшее сто процентной гарантии оружие. Мы разминулись на перекрестке аллей: охранник пошел направо, а я скрылся за гранитной чашей фонтана, пригнувшись, сделал полукруг и скрылся в кустах.

После короткой передышки я, используя в качестве укрытия всевозможные зеленые насаждения, преодолел половину пути, оставив позади еще одного блуждающего охранника. Пост третьего оказался прямо на моем пути, и обойти его не представлялось возможным. Устранить его так же было проблематично, так как он стоял как раз напротив запасного входа во Дворец и его прекрасно видел охранник, расположившийся на крыльце.

Немного подумав, я достал мелкую монетку и, улучив момент, бросил ее за спину охраннику в тот самый момент, когда его приятель у входа сладко зевнул, запрокинув голову к небу. Медяк угодил в цветник, раздалось приглушенное шуршание, но этого оказалось достаточно, чтобы привлечь внимание охранника. Он резко обернулся, схватившись за рукоять меча, всмотрелся в темноту…

— Проклятые мыши! — проворчал охранник, возвращаясь в исходное положение.

Но за мгновение до этого я воспользовался случаем и молнией переместился за его спиной к сплошной стене из густого кустарника, отгораживавшей здание Дворца Правосудия от внутреннего двора. Здесь я оказался в относительной безопасности: меня мог увидеть разве что дежуривший на крыльце охранник, но он сидел ко мне боком и не смотрел в мою сторону.

Дальше мне предстояло перемещаться в вертикальной плоскости.

Но прежде чем я успел наметить маршрут, возникли те самые непредвиденные обстоятельства, которых я всегда опасался.

— Ты куда? — донеслось до меня из-за кустов.

— Пойду отолью, — ответил дежуривший у входа охранник. Он уже спустился с крыльца и свернул как раз в тот самый темный угол, где я строил свои дальнейшие планы.

Чтоб тебя!!!

Он мог бы остановиться в самом начале коридора и справить нужду под ближайшим кустом. Но нет, его понесло в самые дебри!

А мне некуда было деваться. С двух сторон меня ограждали кусты, настолько плотные, что через них невозможно было продраться без шума. За теми, что сзади, к тому же, находилась кованая ограда, а у других дежурил один из охранников. С третьей стороны возвышалась стена Дворца Правосудия, через которую я при всем своем желании не мог бы просочиться. А мне навстречу, освещая себе путь ярким факелом, пыхтя и опираясь при ходьбе о стену, шел огромный мужик в доспехах. Еще немного, и я окажусь на свету…

Я вжался в кусты и вдавил безымянный палец в подушечку левой ладони. Мгновение спустя факел осветил то место, где я стоял, стражник посмотрел на меня в упор…

…но не увидел и прошел мимо.

Нет, я не исчез и даже не стал невидимым. Я просто слился с окружающим миром, использовав магическую защиту «Хамелеон». Если бы я пошевелился или охранник прикоснулся бы ко мне рукой, я был бы мгновенно обнаружен. Но у меня хватило самообладания и опыта, чтобы выдержать пристальный взгляд неприятеля, а он даже не подозревал, что только что миновал человека, за голову которого местные власти обещали сто золотых монет.

Когда он прошел мимо меня, я снова стал самим собой. Увы, магия прикрытия была быстротечной. Еще больше сожаления вызывал тот факт, что на перезарядку заклинания понадобится немало времени. Так что слиться с природой, когда охранник сделает свои дела и обернется, мне не удастся. Правда, теперь у меня имелся путь к отступлению, но там я обязательно попадусь на глаза приятелю стоявшего передо мной ссыкуна.

Черт, делать нечего, придется его убирать.

Я бесшумно шагнул к пристроившемуся у стены охраннику, обвил рукой его горло и тут же ткнул в шею жезлом. Здоровый мужик захрипел, забился в конвульсиях, но потом обмяк, и я помог его опуститься на землю, приняв из его ослабевшей руки факел.

Один готов.

Что ж, повезло. Окажись он покрепче, не помог бы и хваленый жезл.

Однако одержанная победа меня не обрадовала.

Сколько времени пройдет, прежде чем товарищи исчезнувшего поднимут тревогу? Минута, две, пять?

Я ошибся.

Второй охранник появился тут же со словами:

— Что-то мне тоже захотелось. Не нужно было пить эль перед де…

Он неожиданно появился из-за кустов и увидел меня, стоявшего под стеной с факелом в руках.

Его глаза полезли из орбит, одновременно он схватился за меч и распахнул хлебало, чтобы позвать на помощь.

Но я оказался расторопнее. Факел выпал из моей руки, я произвел полувращательное движение кистью, и продолговатая металлическая коробочка на моем предплечье превратилась в миниатюрный арбалет, готовый к бою.

Это было уникальное оружие, созданное умельцами Подгорного царства. Не слишком мощное, чтобы его использовать в качестве летального оружия, но довольно полезное в некоторых других затруднительных ситуациях. Арбалет стрелял дротиками. Прицельно и со стопроцентной гарантией бил на двадцать шагов. Перезаряжался он автоматически, в обойму помещалось три короткие стрелки с оперением. В действие чуткий арбалет приводился напряжением мышц предплечья. Дротики я делал на заказ у одного умельца, работавшего на воровскую гильдию. Стоили они дорого, особенно с магической начинкой, но зачастую затраты оправдывались с лихвой.

Отправляясь на дело, я зарядил арбалет тремя расчудесными дротиками, каждый из которых, по словам изготовителя, мог вырубить даже тролля. Это была новинка, взятая на пробу.

Надеюсь, она стоила затраченных денег.

Раздался характерный щелчок, и дротик угодил в незащищенное бедро охранника. Его реакция была обнадеживающей. Он так и не успел вытащить меч из ножен, а призыв о помощи застрял у него в глотке. Но он не повалился наземь, на что я очень рассчитывал, а продолжал стоять и пялиться на меня широко распахнутыми глазами.

Странная реакция…

Однако это длилось не долго. Уже через несколько секунд в его взгляде появилась осмысленность, и он выдавил из себя звук, похожий на крик охрипшего петуха. К счастью, крик это был сдавленным и быстро оборвался вторым выпушенным мною дротиком, угодившим в шею.

Взгляд охранника поплыл, он из последних сил пытался удержать ускользающее сознание, но проиграл, бессильно уронил голову на грудь и грузно рухнул на траву.

И второй готов.

А времени у меня оставалось все меньше.

Я достал нечто, внешне похожее на остроконечный корешок. Впрочем, это и был самый настоящий корень, хотя и наделенный не совсем обычными свойствами. Размахнувшись, я вонзил его в стык между блоками кладки стены. Корешок с легкостью пробил камень, пошедший сетью мелких трещин, но чудеса на это не закончились. Извиваясь гибкими змеями, из корня потянулись тонкие побеги, которые на моих глазах становились все длиннее и толще. Они, в свою очередь, обзаводились собственными воздушными корешками, теперь уже самостоятельно, пронзавшими каменную кладку. Намертво закрепившись на стене, побеги устремлялись вверх, оплетая прочной сетью солидный кусок стены.

Вот так работала эльфийская природная магия. Камнеломка — растение, с помощью которого ушастые в их недавней войне с гномами успешно вскрывали неприступные ворота и превращали стены крепостей в груду камней. Я же воспользовался модифицированной версией этого растения, широко использовавшейся эльфийскими диверсантами.

Пока «Плющ» заплетал стену, я оттащил бесчувственное тело охранника от крыльца в дальний угол. Если мне повезет, его с приятелем обнаружат не сразу. А когда я вернулся к стене, «Плющ», уже добрался до крыши.

Цепляясь за прочные побеги, я начал подъем. С высоты третьего этажа внутренний двор был как на ладони. Я видел двух охранников, прогуливавшихся по аллеям. Еще двое остановились у ворот и беседовали с кем-то, стоявшим в сумерках со стороны улицы.

И на том спасибо.

Я быстро и легко добрался до самого верха, перемахнул через ограду и оказался на плотской крыше. Прежде чем продолжить путешествие, я надломил один из усиков «Плюща» — плетеная сеть тут же распалась на мелкие фрагменты, которые осыпались на землю и исчезли без следа. Тем самым я рассчитывал сбить с толку охранников, если они поднимут тревогу. А уж как спуститься на землю, я решу потом.

Пройдясь по крыше, я приблизился к куполообразному световому фонарю над атриумом Дворца Правосудия. Сквозь мутные оконца невозможно было что либо рассмотреть.

Ну и ладно!

Я достал стеклорез, очертил аккуратный круг и, тихо постучав по краям перстнем на пальце, надавил на стекло. Оно провалилось внутрь, и я лишь в последний момент ухитрился подцепить его заклинанием телекинеза и отвести в сторону на деревянную балку под самым куполом.

Когда дело было сделано, я проскользнул в образовавшееся отверстие, зависнув над далеким полом, перебрался по широкой раме к балке, присел на нее, свесив ноги, и осмотрелся.

В здании было относительно тихо и сравнительно малолюдно. Последние судебные чинуши разошлись по домам еще до захода солнца, а во Дворце осталась лишь малочисленная охрана. Я никого из них не видел, но слышал приглушенные неторопливые шаги одного и периодическое покашливание другого. Оба находились где-то между вторым и третьим этажами. Наверняка, были и другие, но в самом холле, кажется, никого.

Что, ж, приступим.

Я достал веревку, привязал ее к балке и, уповая на то, что охраны в холле нет, бросил моток в колодец атриума. Выждав несколько секунд, я свесился с балки, схватился за веревку и легко заскользил вниз. Перчатки уберегли мои ладони от ожога. Пролетая мимо галерей и лестниц, окружавших колодец, я никого не обнаружил. Должно быть, охранники делали традиционный обход, и это было мне на руку.

Когда моему взору открылся просторный холл, я прервал спуск и осмотрелся.

Пусто.

Ноги коснулись мраморного пола, я отпустил веревку и снова окинул взглядом погруженное в сумрак помещение. Позади меня находилась огромная двустворчатая дверь, ведущая наружу, на площадь Согласия, и запертая на ночь в целях безопасности. Слева и справа — лестницы, уходящие на галереи верхних этажей. А впереди…

Там, на ступенчатой возвышенности находилась цель моего визита в сие негостеприимное место — статуя Богини Смилион. Нам не доводилось встречаться лично, но, судя по мраморному изваянию, оригинал был хорош собой. Правда, это была какая-то холодная, недоступная красота, как и положено Богине Правосудия и Возмездия. Лишь сейчас, поймав на себе ее суровый взор, я подумал о последствиях задуманного мною святотатства.

Но уж слишком солидный куш обещал обломится в случае успеха. Да и не привык я отступать на полпути.

К тому же все было продумано до мелочей, так что я решил рискнуть.

К счастью, вся статуя целиком не интересовала моего щедрого клиента. Ему нужен был лишь ромбовидный кристалл, сверкавший на пышной груди Богини…

Зачем?

Возможно, он обладал какими-то чудодейственными свойствами. Не знаю. Заказчик платил за него золотом, а что он там с ним собрался делать — меня это не касалось.

Послышались шаги, появился один из охранников, дежуривших на первом этаже, и мне пришлось юркнуть за статую. Страж не стал задерживаться в зале. Бросив мимолетный взгляд на мраморное изваяние, он неуютно поежился — такое впечатление, будто Богиня наблюдала за тобой, я сам испытал это на собственной шкуре! — и поспешил выйти в коридор.

Теперь у меня было немного времени в запасе, и я решил не терять его даром. Я обогнул статую и, стараясь не смотреть в ее глаза, принялся за дело. Кинжалом я отогнул лепестки обрамлявшей кристалл оправы, осторожно вынул минерал, а на его место вставил точную копию, изготовленную по заказу гномом по имени Карл, у которого я покупал все, необходимое мне для работы снаряжение и которому сбывал плоды трудов своих.

— Что-то мне это напоминает, — задумчиво пробормотал Карл, разглядывая эскиз кристалла, который ему необходимо было огранить.

К счастью, он не догадался, а то мог бы заерепениться.

Гном был мастером своего дела. Копия ничем не отличалась от оригинала. И я надеялся, что подмену, если и заметят, то нескоро. Чтобы оценить свою работу, я отошел назад…

Настоящий кристалл в моей руке тревожно запульсировал, а вместе с ним затрепетало и мое сердце.

Что-то пошло не так…

И чувство надвигавшейся катастрофы лишь усилилось, когда я услышал треск и, взглянув на статую, увидел, как стройное, облаченное в тунику тело Богини покрылось густой сетью трещин.

Твою же!..

Я рванулся к ней, словно все еще надеялся предотвратить неизбежное, но успел сделать всего лишь шаг, когда прекрасная статуя грозной Богини с чудовищным грохотом осыпалась к моим ногам мелкими осколками.

Я резко обернулся и заметил мелькнувший за колонной…

…лисий хвост?!

Впрочем, возможно, мне показалось. Да и некогда было задумываться о подобных пустяках. В зал ворвался один из охранников и замер с выпученными от ужаса глазами, глядя на то, что осталось от скульптурного изваяния почитаемой в этом доме Богини. По лестнице грохотали сапоги блюстителей закона, а мгновением спустя резко распахнулись входные двери, и в помещение ворвалась наружная охрана.

Совсем не так представлял я конечную фазу операции по присвоению кристалла. Я собирался уйти тихо, чтобы никто даже не догадался о визите ночного гостя.

Не вышло.

Теперь мне грозили большие неприятности. Даже в том случае, если мне удастся выбраться отсюда живым.

Но я даже не представлял, насколько все плохо.

Разъярившись видом уничтоженной статуи, охранники рванули ко мне со всех сторон. Сразу было видно: живым я им был не нужен. В глазах читалась жажда крови. Оставалось только гадать: порвут меня голыми руками или все же изрубят мечами. Но прежде чем неприятельское кольцо успело захлопнуться, неведомая сила подхватила меня, оторвала от мраморного пола, увлекла вверх. Я лишь мельком заметил, как пронеслись перед глазами лестничные пролеты, как разлетелись в стороны осколки стеклянного купола, сквозь который днем в помещение проникал солнечный свет, и я оказался снаружи Дворца Правосудия. И лишь когда площадь Согласия превратилась в едва различимый пятачок, освещенный магическими фонарями, стремительный взлет прекратился, и я повис в воздухе.

Над головой сгущающиеся тучи завертелись в набирающем скорость водовороте, заискрились электрическими разрядами, дохнули сковывающим тело холодом. А прямо передо мной возник оригинал, с которого искусный резчик изваял рассыпавшуюся статую.

Богиня Смилион.

Сходство — идеальное. Только та была из мрамора, а эта — во плоти. Но такая же гневная и прекрасная.

— ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛ?! — закричала она так, что у меня заложило уши. — КАК ПОСМЕЛ ТЫ ПРИКОСНУТЬСЯ СВОИМИ ГРЯЗНЫМИ РУКАМИ К ОЛИЦЕТВОРЕНИЮ СПРАВЕДЛИВОСТИ И РАВНОВЕСИЯ? НЕСЧАСТНЫЙ!!!

Взглянув на мою добычу, которую я по-прежнему сжимал в ладони, она зарычала и резко взмахнула рукой. Кристалл вырвало из моих пальцев, и мгновением позже им завладела разгневанная Богиня. От ее прикосновения он ярко вспыхнул, но тут же померк и растаял без следа.

Смилион взвыла так, что по ее телу пробежали молнии, а меня скрутило в три погибели от всепоглощающей боли.

— ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛ?!! — простонала она. Ее глаза сверкнули и она продолжила: — Я, БОГИНЯ ПРАВОСУДИЯ И СПРАВЕДЛИВОСТИ, ПРОКЛИНАЮ ТЕБЯ, ЗВЕЗДНЫЙ КИРИАН, НА ВЕКИ ВЕЧНЫЕ!!! ДА БУДЕТ ТАК!

Она бросила на меня полный призрения взгляд и исчезла, а вместе с ней пропала и сила, удерживавшая меня навесу, и я полетел вниз. Купол Дворца Правосудия я преодолел сквозь разбитое окно. Мимо промелькнули лица побледневших охранников, лестницы, перила… Пол холла бросился мне в лицо, послышался хруст, стало темно…

Куда?!! И как она меня назвала? Звездный? Почему Звездный? Ведь меня зовут… Кстати, а как меня зовут? КТО Я?!!!

Я ничего не помнил: ни собственного имени, ни откуда я, ни как сюда попал.

Куда?

Не знаю. Меня окружала кромешная темнота. Да и голос — мягкий сексуальный голосок — прозвучал не издалека, а словно внутри моей черепной коробки.

— Эй?! Кто здесь? Ты где?! Э-эй!!

— Прошу прощения? — услышал я другой голос, на этот раз мужской, я бы сказал — старческий средней скрипучести. — Одну минуточку!

Раздался щелчок, и откуда-то сверху меня окатил яркий поток света. Я зажмурился, но это не помогло. Я попытался закрыть глаза руками. Но пришел к неутешительному выводу — у меня не было рук. У меня вообще ничего не было!

— А-а-а-а!!! — завопил я.

— Не кричите так, молодой человек, — послышался голос. Этот звучал, такое чувство, отовсюду. — Вы меня оглушите.

— Ты кто? Ты где? — спросил я.

Произошло какое-то движение, и сквозь всепоглощающий поток света я увидел огромный, просто гигантский глаз, нависший надо мной в непосредственной близости.

Я отшатнулся — глаз тоже ретировался назад, а потом я снова услышал старческий голос:

— Подождите одну минуточку. Сейчас я подправлю настройки.

Что-то щелкнуло, где-то скрипнуло, произошло какое-то непонятное движение и… Я узрел мир, каким увидел бы его микроб, в мгновение ока увеличившийся до размеров слона. Сначала все было большое, размытое, отдаленное. А потом это все уменьшилось, стало близким и вполне различимым. И я обнаружил, что нахожусь в небольшом уютном помещении, похожем на кабинет великого ученого. Вдоль стен стояли книжные шкафы и полки, ломящиеся под тяжестью каких-то причудливых вещей, центр комнаты занимал стол, за которым сидел старый хрыч с длинной седой бородой, очень похожий на волшебника из доброй сказки. Сходство усиливал конусообразный колпак на лохматой голове и необычный наряд — то ли вычурно роскошный домашний халат, то ли магическая мантия, расшитая золотом.

— Вот так, — улыбнулся мне старче. — Теперь лучше, да?

— Вы кто? — спросил я сходу.

— Учетник.

— А я кто?

— Хм… Сейчас посмотрю… Так-с, что тут у нас… Ага, вот: тебя зовут Кириан.

— Как? Кириан? Точно?

— Точнее не бывает, — обиделся Учетник и ткнул пальцем в огромный гроссбух, лежавший перед ним на столе. — У меня все записано.

— Странно… Ничего не помню.

— Это, как раз, совсем не странно. Вы никогда ничего не помните, когда появляетесь в этом мире.

— Кто это — мы?

— Звездные.

— Вот… С этого места, прошу, поподробнее! Кто такие Звездные?

— Так кто ж вас знает? — усмехнулся старик. — Вы же ничего не помните из своей прошлой жизни. Да и Звездными вас назвали уже здесь.

— Это почему?

— Потому что когда вы умираете, с неба падает одна звезда. А когда возрождаетесь, наоборот — одна звезда появляется.

— Хм… А разве так бывает?

— С нормальными людьми — нет, не бывает. Но вы, Звездные, особенные. Вы — бессмертные. Точнее, вы умираете, и даже чаще, чем простые люди, но всякий раз возрождаетесь и возвращаетесь в этот мир.

— О каком мире идет речь?

— О Годвигуле, конечно! Других миров мы не знаем.

В носу противно засвербело, захотелось почесать, но… чем?!

— Почему у меня нет тела? — это прозвучало настолько спокойно, будто речь шла о каких-то пустяках. Я даже сам удивился.

— Как это нет?! — выпучил глаза Учетник. — А ты в зеркало посмотрись!

Я подошел к большому зеркалу на стене и увидел в нем молодого человека среднего роста с густой копной темных волос и пронзительным взглядом. Из одежды на мне были лишь застиранные подштанники.

— Нравится? — поинтересовался старик. — А то ведь внешность и подправить можно. Есть у вас, Звездных, такая возможность, — добавил он с нескрываемой завистью.

Нет, меня вполне устраивал мой внешний вид.

— А остальные характеристики?

— Хара… — хотел было я переспросить, но тут на периферии взгляда появилась таблица, словно написанная по воздуху:

Я вышел в сумрачный коридор, свет в который проникал через окошко у лестницы. Соседей я видел редко, а общался — еще реже. Но сейчас мне особенно не хотелось с ними сталкиваться. Поэтому я попытался добраться до первого этажа как можно тише. Предательски заскрипели рассохшиеся доски под ногами, за ближайшей дверью что-то загрохотало. Я ускорился, скатился по лестнице и, выскочив на улицу, утонул в клубах предрассветного тумана. Он не был плотным, но уже на расстоянии двадцати шагов детали размывались до полной неузнаваемости. Надеюсь, он не развеется до тех пор, пока я не доберусь до Эльфийского квартала.

Я крался вдоль стен домов, которые в тумане выглядели скалами глубокого ущелья. Проклятие скверно сказалось на моей «Скрытности». Но и оставшегося было достаточно, чтобы производить минимум шума. При появлении ранних прохожих я спешил скрыться в ближайшем переулке, а если не удавалось, прятал лицо под капюшоном. Но, кажется, этого было недостаточно, потому что люди — не все, но некоторые — косо посматривали на меня, сторонились и даже останавливались, провожая долгими пристальными взглядами.

Чувствовали что-то, о чем я не догадывался?

Две тысячи реалов! А если умножить на двенадцать по числу частей доспеха?

От умопомрачительной суммы закружилась голова. Деньги в Годвигуле давались нелегко, даже мне. Не то, чтобы я боготворил золотого тельца, но значительная сумма мне бы не помешала ни сейчас, ни потом.

Правда, сначала артефакты нужно было добыть. А сделать это будет непросто. За Лучезарными Доспехами охотились уже давно, причем не последние в годвигульском рейтинге Звездные. И не только они. Вроде бы и смертные находились в поисках и тоже могли стать серьезным препятствием на пути упавшего в уровнях одиночки. Тем более что их поддерживали, — а может быть, и направляли, — Боги, а я с некоторых пор стал изгоем.

Но желание разбогатеть и предчувствие настоящего приключения толкали меня на безумство. И все же я не мог понять, почему Ветератор выбрал именно меня? Звездных в Годвигуле и без меня хватало. К тому же человек не бедный. Мог бы нанять десяток высокоуровневых бойцов и навести шороху в Годвигуле. Но он решил поручить это дело никому не известному вору с подпорченной репутацией и Божественным Проклятием.

Где логика?!

Впрочем, мое какое дело? Принцип прежний: он платит, я работаю. Правда, задание на этот раз будет посложнее всех предыдущих вместе взятых.

И тем интереснее. Особенно, когда знаешь, что поставлено на кон. И дело даже не в деньгах. Человек, которому удастся собрать комплект Лучезарных Доспехов, гарантированно попадет в анналы Годвигула.

Но не к чему забегать так далеко. Для начала радовал уже тот факт, что одно участие гарантировало мне прощение долга в пару тысяч реалов…

Долг…

Не думаю, что возможности Ветератора превосходили оные местных банкиров. И чисто теоретически я мог бы выпучить глаза и сказать: «Какой такой долг?!» Но мой кредитор, видимо, на самом деле, успел меня неплохо изучить, а потому знал наверняка: за мной не заржавеет. Такая уж у меня дурацкая привычка: я всегда отдавал должникам своим. Подозреваю, что и на этот раз не успокоюсь, пока не верну последний реал. Только вот где их столько взять?

Но дело решилось само собой: от меня требовалось лишь согласие. Я обещал подумать пару дней, хотя, подозреваю, даже Ветератор понял по блеску моих глаз, что ответ будет положительным.

Так или иначе, но уже сегодняшним вечером я собирался наведаться в вальведеранский архив, чтобы навести справки о неком Арвене Гурите. Мне доводилось там бывать, и не раз, поэтому я мог обойтись и без посторонней помощи. Ни к чему архивным служителям лишний раз встречаться с Проклятым. Они могли не оценить моей любознательности и поднять тревогу, а это в моем нынешнем положении — лишнее…

Терзаемый сомнениями, я снова прошелся по дому и даже спустился в подвал: возможно, я что-то упустил?

Нет.

Потом я долго бродил среди руин в надежде на то, что глаз зацепится за что-нибудь примечательное.

Увы…

Оставалось только убедить себя в том, что табличка, обнаруженная в подвале, и была тем самым предметом, который поможет мне в поисках Арвена Гурита. Правда, я не знал, каким образом: я понятия не имел, что на ней было написано.

Еще со времен неоспоримого могущества королевства Карнеолис его язык считался средством межрасового общения. Но кроме него представители различных рас владели еще и родным языком. А еще стоит упомянуть несколько древних наречий, вышедших из употребления, и десятки вариантов тайнописи… Тот, кто разбирался во всем этом разнообразии, никогда не останется без работы и приличного заработка в Годвигуле. К сожалению, среди моих знакомых не было таких людей. Но я знал кое-кого, кто, возможно, смог бы меня свести с таким человеком.

Его звали Карл Пройдоха. И он был не только гномом и мастером на все руки, но и беспринципным типом, скупавшим краденое у доброй половины воров Вальведерана. Особенно охотно он брал древние и магические артефакты. Что он с ними потом делал, не знаю. Логично было бы предположить, что краденое с выгодой перепродавалось тем, кто знал цену всему этому барахлу. Среди них могли быть и знатоки тайнописи. И возможно, Карл снизойдет до того, чтобы познакомить меня с одним из своих покупателей.

Правда, имелось как минимум две причины для пессимизма. Во-первых, Карл ничего не делал за просто так, а денег у меня было немного. Во-вторых, моя репутация среди гномов с некоторых пор стала резко отрицательной, и я понятия не имел, как отнесется к моему появлению гном, имевший не самый покладистый характер. Но ничего лучшего мне в голову все равно не приходило. Поэтому, покинув Аквин, я решил вернуться в столицу, чтобы встретиться с Карлом Пройдохой.

Время было послеполуденное. Жаркое солнце висело прямо над головой и припекало так, что я с тоской вспоминал сумрак недавно покинутого подвала. Хотелось есть, но собранные по пути ягоды не могли в полной мере утолить усиливавшийся голод.

Взобравшись на пологий холм, я обернулся, чтобы оценить пройденный путь. Деревня исчезла из виду, только маяк продолжал господствовать над местностью, служа верным ориентиром для заплутавшего странника. На севере уже можно было разглядеть крепостные стены Вальведерана. А у подножия холма я увидел девушку, не спеша бредущую мне навстречу. Если судить по наряду, представленному скромным крестьянским платьишком, она была смертной. Из украшений — лишь бусы из жемчуга и плетеный венок на голове. Милое личико, стройная фигурка…

Интересно, куда она направляется?

Тропинка вела в Аквин и там же обрывалась. Дальше пути не было.

Неужели она идет в деревню? Хм…

Мы встретились на склоне холма. И если я все время не спускал с нее глаз, она по-прежнему меня не замечала. Лишь проходя мимо, девушка искоса посмотрела в мою сторону, наши взгляды встретились и…

…стало темно и пусто.

Исчезла степь, исчезли холмы, неблизкий город на горизонте, небо и солнце. Я обернулся и не увидел моря — его тоже поглотила сумрачная пустота.

Местечко это очень походило на Междумирье. Вопрос лишь в том, как я туда попал?

Я мысленно потянулся к пиктограмме логаута и удивленно отметил, что она деактивирована. Такое случается, если мне угрожает опасность, и я не могу покинуть Годвигул.

Что за ерунда?!

А когда я вернулся в исходное положение, увидел ЕЕ.

Это была та самая девушка.

Та, и все же другая.

Теперь на ней вместо простенького платья был наряд, слишком величественный для простого смертного. Могу поспорить, такого не было ни у одного даже самого прокачанного Звездного. Он представлял собой сложную композицию материи и энергии, тонкую и в то же время незыблемую, как само мироздание. Венок на голове сменился сверкающей короной. Да и сама девушка, хоть и не изменилась внешне, но утратила былую беззащитность. Теперь передо мной стояла могущественная Богиня, обидеть которую мог только обреченный безумец.

— УЗНАЛ? — спросила она меня. Ее голос, подчеркнуто пустотой, прозвучал величественно, подавляюще.

Конечно, узнал.

Нет, это была не Смилион. Передо мной стояла ее сестра Яри — владычица Карнеолиса и покровительница человечества. Кстати, и моя патронесса — тоже. Впрочем, совсем недавно я утратил ее милость и теперь терялся в догадках: какого черта ей от меня нужно?

Никто не знает, насколько стары были годвигульские Боги на самом деле, но чисто субъективно Яри выглядела лет на двадцать пять. Она вообще была самой младшей в божественном семействе. Но амбиции у нее были как у взрослой.

— УЗНАЛ, — заключила она, так и не дождавшись моего ответа. — ПОГОВОРИМ?

А у меня есть выбор?

Я неопределенно дернул плечами, что было воспринято как согласие.

— ТЫ РАЗРУШИЛ СТАТУЮ СМИЛИОН ВО ДВОРЦЕ ПРАВОСУДИЯ. СКАЖИ МНЕ ТОЛЬКО ОДНО: ЗАЧЕМ ТЫ ЭТО СДЕЛАЛ?

Врать Богине было бы опрометчиво и бесперспективно: подозреваю, она знала обо всем, что творится в ее владениях. На то она и Богиня. Да и мне самому нечего было скрывать.

— Я не знал, что так получится. Это вышло случайно, — смиренно, но с достоинством ответил я. Она, хоть и Богиня, но и меня не на помойке нашли.

— ВОТ КАК? ЗНАЧИТ, ТЫ СЧИТАЕШЬ НАКАЗАНИЕ НЕЗАСЛУЖЕННЫМ?

— Незаслуженных наказаний не бывает, — пожал я плечами. — Раз попал, значит что-то сделал не так.

— ТЫ ТАК СЧИТАЕШЬ? ЖАЛЬ… НАВЕРНОЕ, Я ОШИБЛАСЬ В ТЕБЕ. НО СУТИ ДЕЛА ЭТО НЕ МЕНЯЕТ. ОТНЫНЕ ТЫ ПРОКЛЯТ НА ВЕКИ ВЕЧНЫЕ, И ТЕБЯ ОЖИДАЕТ ПЕЧАЛЬНЫЙ КОНЕЦ. НО… У МЕНЯ ЕСТЬ ДЛЯ ТЕБЯ ВЫГОДНОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ.

— Выгодное для кого? — осмелился спросить я.

— ДЛЯ МЕНЯ. ДЛЯ ТЕБЯ. ДЛЯ КАРНЕОЛИСА. ДЛЯ ЛЮДЕЙ.

О, как масштабно!

— А ЗНАЕШЬ ЧТО? ДАВАЙ ПОГОВОРИМ НАЧИСТОТУ… и по-простому. — Последние слова прозвучали без внушительного фона, придававшего голосу говорившей эффект всемогущества. Да и сама Яри стала более приземленной, хотя и по-прежнему Богиней.

— Давай, — по-свойски ответил я ей, гадая, что все это могло значить.

— Послушай, у меня серьезные проблемы с моей сестрой, — заговорила она настолько по-человечески и доверительно, словно мы с ней были старыми добрыми приятелями. — Ей стало тесно в Изумрудном лесу, и она давно уже косо поглядывает на земли к югу от Курона. Будь ее воля, она бы распространила свое влияние во все концы света, но ей пока не по силам тягаться с Карракшем и Браном. А младшенькую любой норовит обидеть, — она так естественно надула губки, что я преисполнился сочувствием. — Она хитрая, эта Смилион. Говорит о дружбе, клянется в преданности, а сама… Ты знаешь, что в Карнеолисе храмов, посвященных моей сестре, почти столько же, сколько и мне, хозяйке этих земль? И что хуже всего, число ее поклонников растет изо дня в день. А мое влияние, а значит, и силы тают на глазах. Но скажи: чем она лучше меня? Она холодная, жестокая, бескомпромиссная. Говорит о законе, о справедливости, а сама… Корыстная лживая интриганка!

Я слушал ее, выпучив глаза. В своей звездной среде мы порой говорили о наших покровителях и не такое, но услышать нечто подобное из уст Богини…

— Она коварна и сладкоречива. Она прельстила многих своими обещаниями. Даже король Карнеолиса заискивающе посматривает в ее сторону, не говоря уже о прочей знати… Тебе, должно быть, известно, что скоро в Вальведеране появится новый храм Богини Смилион? Будь проклят тот день, когда я дала себя уговорить и позволить его строительство! Если это случится, Вальведеран окажется в полной власти моей сестры. А затем ей захочется большего. Ты понимаешь, что будет потом?

Я отрицательно покачал головой.

— Сначала будет резня. Погибнет много тех, кто все еще предан мне. А потом уцелевшие вынуждены будут присягнуть Смилион, а значит, лишатся всех тех благ, которые были некогда дарованы от моего имени. Понимаешь?

Кажется, понимаю, к чему она клонит.

В случае победы Смилион, люди утратят навыки, полученные от Богини Яри. То есть, попросту станут беспомощными. Кроме того, к власти придут эльфы… Однажды они уже правили людьми. И времена эти вспоминаются не самыми лестными словами. Закон — да, порядок — да, но вместе с тем скука смертная и тоска непроглядная. Диктатура, одним словом.

Впрочем, поверить в намерения Смилион было трудно. Вальведеран не удалось взять штурмом даже оркам, хотя они прилагали для этого все свои усилия и не раз. А они были куда как сильнее ушастых любителей зеленых насаждений. Возможно, ситуация выглядела бы иначе, если бы речь шла только о населявших столицу Карнеолиса смертных. Но ведь в городе обитало немало Звездных, которые охотно станут на защиту Вальведерана. Хотя бы для того, чтобы не лишиться всего, что было достигнуто за месяцы, а то и годы прокачки. Вторжение сплотит даже враждующие кланы, и тогда неприятелю мало не покажется. Тем более, эльфам, которые сейчас переживали не самые лучшие времена.

В общем, как-то неубедительно звучали слова Яри, и я не преминул поделиться своими сомнениями.

— Ты слишком плохо знаешь мою сестру, — вздохнула Яри. — Не зря она выбрала своим символом змею, оплетающую меч. Она и есть змея — коварная и подлая. Если хочешь знать, у нее уже власти в Вальведеране больше, чем у меня. Когда-то я совершила непростительную ошибку, позволив бежавшим под напором орков эльфам поселиться в столице королевства. Вначале это была улица, потом небольшой квартал. Теперь же они повсюду, и каждый день в Вальведеран прибывают все новые и новые поклонники моей лукавой сестрички. Но даже не они пугают меня в первую очередь. Калеоприс… Вот кто представляет собой главную опасность.

Тут она, пожалуй, была права.

Дриада Калеоприс считалась покровительницей и защитницей эльфов, обитавших с милости Яри в Вальведеране. Дриады населяли Годвигул с незапамятных времен и спорили в первородстве с драконами. Их могущество и влиятельность вызвали ревность новых Богов, и дриады оказались полностью уничтожены. Калеоприс была последней из живущих. Находясь в полном подчинении Смилион, она могла стать настоящей проблемой не только для жителей Карнеолиса, но и для самой Богини Яри.

Теперь мне становились понятны ее опасения. Непонятно было одно: я-то тут при чем?

Ответ Яри прозвучал как гром среди ясного неба:

— Ты должен убить Калеоприс, остальное — моя забота.

— Я… ЧТО?!! — от неожиданности у меня перехватило дыхание.

— Калеоприс должна умереть, — решительно повторила Богиня.

Девушка, да в своем ли вы уме?!

— Но ведь это нереально! — попытался я возразить. — Кто я, и кто — Калеоприс?! Она от меня мокрого места не оставит. А Смилион…

— Она уже прокляла тебя, а значит, не может причинить еще большего вреда! — перебила меня Яри.

Это, конечно, так, но…

— Я просто не потяну могущественную дриаду. Не дорос еще. К тому же я простой вор, а не наемный убийца. У меня нет боевых навыков.

— Кто мешает тебе их приобрести? — спросила Яри.

— Ну… — я задумался.

В общем-то, существовала такая возможность. Воровская Гильдия и Темное Братство, хоть и сторонились друг друга, но были родственными структурами. И при определенных условиях их представители могли переходить из одного лагеря в другой, но…

… оно мне надо?

— А я, если ты убьешь Калеоприс, помогу тебе избавиться от Проклятия, — вкрадчиво проговорила Богиня. — И не только. Ты снова приобретешь мою милость. Я помогу тебе достигнуть небывалых вершин. С моей помощью ты получишь доступ в высший свет Карнеолиса. А хочешь денег, золота? Я сделаю тебя богатым и могущественным.

Заманчивое предложение. Настолько, что я даже задумался, и это не ускользнуло от взгляда Яри.

— Ты подумай, у нас еще есть время.

— Убить Калеоприс непросто, — пробормотал я.

— Ее невозможно убить! — категорично заявила она.

— Так как же тогда… — растерянно начал я.

Логика Богини оказалась для меня непостижимой.

— Ее невозможно убить обычным оружием, — невозмутимо продолжила Яри. — Только клинок, созданный Богом, сможет нанести ей смертельную рану.

— Меч Карракша, — понял я, к чему она клонит.

— Именно!

— Но ведь меч Карракша исчез в незапамятные времена, и я понятия не имею, где его искать…

— Я знаю, где он.

— …К тому же у меня нет навыка владения мечом. И не будет при всем моем желании, — искал я все новые и новые аргументы.

Меч — это оружие воина, а не вора.

— На этот счет можешь не беспокоиться. Это необычный клинок, его создал Бог. Пусть и не самый выдающийся из нас, — поморщилась она. — В твоих руках он примет подобающую форму… Ну?

Щедрость Богини не знала границ. Хоть и не хотелось вмешиваться в божественные разборки, но ради такого куша можно было рискнуть. Правда, я понятия не имел, как, и что из этого получится.

— Что будет, если я откажусь или не справлюсь? — спросил я.

— Ничего. Ничего хорошего… для тебя. — Голос Богини Яри прозвучал холодно и сурово. — Да, ты и сам это знаешь.

Знаю.

Жизнь в Карнеолисе, вотчине Богини Яри, превратится в сплошную полосу бед и несчастий. Сама она, утратив надо мною власть, не сможет причинить мне вреда, но у нее достаточно верных почитателей. Одно ее слово, и против меня ополчится все королевство. Меня будут преследовать и смертные, и Звездные. И череда смертей и возрождений превратится в бесконечный кошмар.

— Я… подумаю, — выдавил я из себя.

— Подумай. Только недолго. Ты должен устранить Калеоприс до окончания Праздника Цветов…

Значит, у меня был месяц времени.

— Где мне искать меч Карракша? — решил я перейти к делу.

— Много лет назад им завладели фейри из Долины Грез. Там ищи его.

Долина Грез? Фейри?!

Этого мне только не хватало…

Насколько я знаю, эта Долина располагалась рядом с Изумрудным лесом, в предгорье Ареткула, в общем, у черта на рогах.

— Я буду добираться туда целую вечность, — заявил я. — Может быть, телепорт? Так было бы быстрее.

— Моя власть не распространяется на земли севернее Курона.

— Ну, хотя бы до реки.

— Это возможно, но… Будет разумно, если ты доберешься до нее своим ходом. Тебе еще многому предстоит научиться, прежде чем ты сможешь одолеть Калеоприс.

Ага, и на все про все у меня месяц времени…

— Ты могла бы мне посодействовать в этом, — намекнул я. — Ты ведь Богиня.

— Я не могу тебе ничем помочь, пока над тобой довлеет Проклятие.

А значит, придется делать все самому.

Как обычно.

— Последний вопрос: почему именно я? В Карнеолисе достаточно людей, обладающих гораздо большими возможностями, нежели одаренный Проклятием вор. У тебя предостаточно почитателей, которые взялись бы за это дело исключительно ради твоей божественной улыбки.

— У тебя к Смилион личные счеты. И у тебя нет другого выхода. Поэтому ты будешь стараться не за страх, а за совесть. А еще ты проклят, а значит, неподвластен воле Богов, и Смилион не в силах тебе помешать.

Яри была вторым… хм… человеком, приводившим в пример этот аргумент. Я и сам начинал верить в то, что у Проклятых были свои преимущества. Спорные, согласен, но все же.

— Но ведь она может натравить на меня своих почитателей.

— Ты прав. Поэтому для всех будет лучше, если наш разговор ты сохранишь в тайне. Не доверяй никому и береги себя. Ты — моя последняя надежда. Ты — надежда всего Карнеолиса.

Звучало это слишком спорно, пафосно, но приятно.

— Прощай…

Богиня исчезла, а мгновение спустя я обнаружил себя стоящим на холме, там, где и был до переноса… куда-то.

Первым делом я проверил кнопку логаута: она снова была активной. Взглянув на время, я понял, что отсутствовал в Годвигуле всего пару минут. А значит, не было необходимости менять свои планы. И я продолжил путь в Вальведеран. Спустившись с холма, я обернулся и на том самом месте, где я только что стоял, увидел лису, пристально смотревшую мне в след. Впрочем, возможно, мне показалось. Потому как, встряхнув головой, я обнаружил, что на холме никого нет…

Хлестко щелкнула мощная тетива, болт с гулом пролетел мимо моего уха, позади раздался глухой удар и предсмертный писк.

Я обернулся, увидел распростершуюся у входа в зал тварь, которая преследовала меня по подземелью. Арбалетный болт торчал у нее из глаза…

Прекрасный выстрел!

…А тело уже мерцало, исчезая в небытие.

Такова была участь большинства обитателей Годвигула. Звездные возрождались на Точке Привязки. А смертные исчезали безвозвратно, оставляя после себя порой какую-нибудь мелочь из личного имущества. Впрочем, не все и не всегда, о чем красноречиво говорили городские и деревенские кладбища, разбросанные по всему Годвигулу.

Когда же я снова посмотрел на орка, он уже убрал арбалет за спину и взялся за массивный орочий ятаган. Представитель темной расы смотрел на меня изучающее и сурово.

Теперь моя очередь?

Краем глаза я заметил движение слева, повернул голову и увидел вышедшего из-за колонны…

…кобольда, держащего в лапах копье. Еще один появился чуть в стороне от первого и начал медленно отрезать мне путь к отступлению. То же самое делало и существо с телом человека и лохматой волчьей головой, появившееся из-за колоны справа.

Оборотень…

Этот держал в руках лук. Оставалось только натянуть тетиву, чтобы стрела отправилась в полет.

Пока меня окружали, в зале появились еще два кобольда и оборотень с головой медведя. Последний был магом и держал наготове какое-то заклинание.

Очень любопытная компания.

Даже за пределами королевства Карнеолис такая пестрая компания показалась бы более чем необычной. Но чтобы в самом Вальведеране…

Это уже перебор.

— Проклятый… — проскрежетал орк. В его голосе не было ни капли презрения или отвращения. Простая констатация факта. — Лично я не имею ничего против тебя, но ты, желая того или нет, узнал о том, чего не следует знать напосвященным. Поэтому ты умрешь.

Какое благородство: сначала спасти от смерти, а потом убить просто за то, что человек оказался в неподходящее время там, где ему не следовало.

— Да, я Проклятый. А еще я Звездный. Ты не можешь меня убить, — сказал я.

Орк с сожалением вздохнул:

— Ты прав, не могу. Вы, Звездные, всегда возвращаетесь в этот мир. И ты вернешься, да. Но не сюда. И ты будешь молчать о том, что ты видел в этом подземелье.

— А если нет? — с вызовом спросил я.

— Тогда ты пожалеешь об этом, — процедил сквозь клыки орк. Он повернул голову и обратился к магу. — Саул…

Оборотень с медвежьей головой, недолго думая, метнул в меня свое заклинание…

Ничего себе, сюрпризец!

Никогда не слышал о подобной магии. Лучше и не придумаешь для того, чтобы сохранить что-либо в тайне. Стоит только проболтаться — и половины достижений как небывало. Подозреваю, это заставит любого Звездного держать язык за зубами.

Правда, я до сих пор не мог понять, о какой тайне идет речь. О том, что под Вальведераном шастают представители темных рас?!

— А теперь убейте его, — с прежним хладнокровием заявил орк, потом добавил для меня: — И больше не возвращайся сюда. Никогда.

Как это ни странно звучало после вынесенного приговора.

Неприятельское кольцо начало сжиматься. Несмотря на усталость, я приготовился к бою. Даже понимая, что он будет коротким, я не собирался умирать безропотным ягненком.

— Остановитесь! — звонко прозвучало вдруг в наступившей тишине.

Я повернул голову и увидел появившегося в зале…

…гоблина.

Судя по ветвистым рогам на голове, это был шаман. Кутаясь в леопардовую накидку, старик стоял у колонны, опираясь на корявый посох, и смотрел на меня так пристально, словно пытался прочесть мои мысли. Не исключаю, что так оно и было: гоблинские шаманы считались довольно продвинутыми магами.

— Так-так, — проскрежетал шаман, сделав какие-то выводы. — Только посмотрите, кто к нам пожаловал! Это же тот самый улькен, которого великая Смилион прокляла на веки вечные. Так-так… Сам додумался или кто посоветовал?

— Ты о чем? — с вызовом спросил я.

— Ты уничтожил статую Светлоокой… Зачем ты это сделал?

Совсем недавно мне уже задавали этот вопрос, а потом последовало довольно неожиданное предложение.

Не к тому ли все идет и на этот раз?

— Так получилось, — ответил я. — А ты имеешь что-то против? Думаю, гоблина должно было бы обрадовать то, что кто-то смог насолить Светлой Богине.

— Ты не понимаешь, о чем ты говоришь, улькен! — повысил голос старый шаман. — Если бы ты знал, что ты натворил, ты бы не был так беспечен.

— А что я такого натворил?! — удивился я. — И какое тебе до этого дело?

Посмотрев на меня, гоблин сочувственно вздохнул и сказал:

— Тяжелый случай.

— Так может мы его… хм… — предложил орк, недвусмысленно чиркнув большим пальцем по горлу.

— Угомонись, Роршах, — поморщился шаман. — Мальчик попал в беду и может натворить еще больше глупостей, если мы не наставим его на путь истинный.

— Тебе, конечно, виднее, Пакин-Чак, но кто он такой, чтобы мы ему помогали?

— Он — Проклятый, — вкрадчиво ответил гоблин.

Вместо напрашивающегося «ну, и что?», орк лишь пожал плечами, типа: как знаешь.

А я в который раз пришел к выводу, что быть Проклятым не так уж и плохо.

— Иди за мной, молодой улькен. Мне нужно с тобой поговорить, — сказал старый гоблин и не спеша направился вглубь зала.

Я последовал за ним.

— Что это за тварь была? — спросил я, кивнув на то место, где совсем недавно лежало напавшее на меня существо.

— Микренский ползун, — ответил гоблин, не оборачиваясь. — Тебе повезло, что ты остался жив. — И тут же сам задал вопрос: — Что привело тебя в Приют Избранных?

— Куда? — не понял я его, занятый собственными мыслями.

— Это место называется Приют Избранных. Попасть сюда могут далеко не все, даже от Богов эта часть вальведеранского подземелья скрыта непроницаемым пологом тайны.

— Я не знал, что это какой-то Приют. Я попал сюда случайно, — начал я оправдываться.

— Случайность? Нет. Я думаю, что тебя сюда привела сама судьба. Как только я узнал, что в Вальведеране появился Проклятый, я искал с тобой встречи. И вот ты явился.

Мы прошли сквозь арку и оказались в жилом секторе подземелья. Здесь оказалось на удивление… людно. Впрочем, это не совсем подходящее слово. Людей здесь, как раз таки, почти не было. Орки, гоблины, кобольды, оборотни… Я увидел даже небольшого тролля, ворочавшего неподъемную для простого смертного каменную глыбу. И все смотрели на меня настороженно и с интересом. Ни одного ненавистного взгляда я не заметил. Возможно, сказывалась моя новая репутация среди темных рас.

— Что вы все здесь делаете? — не смог я удержаться от вопроса, который мучил меня на протяжении последней четверти часа.

— Чтобы узнать об этом, ты должен стать одним из нас. Ты должен доказать свою пригодность и преданность. Лишь после этого я смогу посвятить тебя в нашу тайну.

Гоблин пристально смотрел на меня, словно ожидал положительного ответа. Я же помалкивал. У меня и без того было достаточно проблем, связанных с Проклятием. И не только. Не хватало еще связаться с Темными, цели которых были мне непонятны, и нарваться на новые неприятности.

— Что ж, разумно, — проговорил, наконец, Пакин-Чак. — Не следует принимать поспешные решения, не зная, к чему они смогут привести. И все же, не скрою, мне очень хотелось бы, чтобы ты стал одним из нас. Помощь Проклятого могла бы стать неоценимой. Но, ты прав, время еще не пришло.

Мы свернули в закуток, оказавшийся довольно уютным обжитым гнездышком. У стен стояли шкафы, заполненные книгами и свитками, в дальнем углу кровать, рассчитанная на низкорослого гоблина, посреди помещения — письменный стол и два удобных кресла.

Пакин-Чак подошел к шкафу, задрал голову. До верхних полок он бы не достал при всем своем желании. Оказалось, ему это без надобности. Протянув когтистую лапу, он поманил пальцем. С полки взлетела небольшая каменная табличка и плавно спланировала ему в ладонь.

— Чтобы понять наши цели, тебе придется о многом узнать. Начать, пожалуй, можно с общих основ. Держи.

Я взял табличку в руки, взглянул на вырезанный на ней текст.

Ни одного понятного слова.

Но стоило мне об этом подумать, как загадочные знаки рассыпались на составляющие и тут же сложились в привычные для меня буквы и слова.

Как только я дочитал до конца, всплыло неожиданное оповещение:

А табличка тут же рассыпалась.

— Упс…

— Не переживай, так и должно было случиться, — успокоил меня гоблин.

— А что было дальше? — спросил я его, имея в виду содержимое таблички.

— Ты узнаешь об этом, если захочешь. Собирай древние знания, и тебе откроется истина.

— Где я должен искать эти таблички? — настороженно спросил я Пакин-Чака.

— Они разбросаны по всему миру. Только настойчивому искателю откроется истина.

Ответ гоблина заставил меня взгрустнуть. Задание было из рода: пойди туда, не зная куда, найди то, не зная что. Мир Годвигула был велик! И найти в нем какие-то там таблички представлялось задачей почти невыполнимой.

— Не спеши отчаиваться! — подбодрил меня шаман. — Достойному истина откроется сама.

Что бы ни значили слова Пакин-Чака, я решил взять задание.

От меня не убудет.

Гоблин о чем-то задумался. Я воспользовался возможностью, и прошелся вдоль шкафов. Книги, стоявшие на полках, были как новыми, так и совсем древними. Не все они были написаны на понятном мне языке, и этот факт породил мой очередной вопрос:

— Это твои книги?

— Да, — ответил старый гоблин.

— И ты все их прочитал?

— Книги созданы для того, чтобы их читали. — Кажется, мой вопрос удивил старика.

— Значит, тебе известны все те языки, на которых они написаны?

— Понимаю твое удивление, — усмехнулся Пакин-Чак. — Ты, как и большинство улькенов полагают, что кьяр-ви, или, как вы нас презрительно называете — гоблины, — дикие создания, живущие в норах и питающиеся саранчой. Это заблуждение старо, как мир. Кьяр-ви, как и люди — разные. Одни предпочитают кочевой образ жизни и не променяют дарованную степями свободу ни на какие блага цивилизации. Другие же живут в стойбищах, ничем не отличающихся от ваших деревень. А если тебе когда-нибудь доведется побывать в Кра-Кьяре, ты сам поймешь, что Вальведеран — это вовсе не центр мироздания… Да, мне известны почти все языки этого мира, как существующие, так и давно забытые. Одни я изучал в университете Кра-Кьяра, другие же познал в результате общения с представителями различных рас Годвигула… Подозреваю, что ты спросил об этом не из праздного любопытства и не из желания уличить меня в невежестве.

— Нет. Не так давно мне на глаза попался загадочный текст на непонятном мне языке. Я подумал, может быть, тебе удастся его прочитать.

— Может быть… Могу я на него взглянуть?

Я подошел к столу и, получив молчаливое согласие гоблина, воспользовался письменными принадлежностями, старательно скопировав из памяти цепочку знаков, начертанных покойным орком.

Реакция Пакин-Чака была неожиданна. Едва взглянув на надпись, он выпучил глаза и дрогнувшим голосом спросил:

— Где… Где ты видел эти знаки?!

— В эльфийском квартале, — ответил я в некотором замешательстве. Судя по выражению лица гоблина, он ждал пояснений, и я добавил: — Там есть овраг, а в нем — небольшая пещерка. Там я и обнаружил эту надпись и того, кто ее сделал.

— Это был… орк? — осторожно спросил Пакин-Чак.

— Да, — удивился я. — А ты откуда…

— Догадался. — Он пристально посмотрел на меня и, поборов нерешительность, продолжил: — Это знаки тайного письма, которое придумал я сам. Его используют только Избранные.

— Выходит, тот орк тоже был Избранным, — догадался я.

— Да. И это я послал его в Эльфийский квартал, чтобы… Нет, тебе еще рано об этом знать. Мой посланник исчез в прошлом году…

— Он умер, — сдержанно оповестил я Пакин-Чака.

— Но перед смертью успел оставить послание.

— И что в нем? Или мне об этом мне тоже не положено знать?

И снова старому гоблину пришлось принимать непростое решение.

— Ладно, я скажу тебе. Пусть это станет знаком моего тебе доверия. В послании говорится об Огненном озере.

— Что за озеро такое? — спросил я.

— Не знаю. Никогда прежде о нем не слышал. Я постараюсь разузнать, но… — вдруг он посмотрел на меня с нескрываемой надеждой. — Кстати, ты мог бы мне помочь в моих поисках.

Я неопределенно пожал плечами, но для себя гоблин уже все решил:

— Пусть это будет твоим первым заданием. Выполнишь — станешь на один шаг ближе к числу Избранных, посвященных в самую великую тайну Годвигула.

«Да».

Оказавшись в общем зале, мы с Коль-Каром в который раз окинули друг друга взглядом…

Я никогда не замечал за собой расовых предубеждений, но этот гоблин… Он смотрел на меня дерзко, с вызовом, всем своим видом показывая: подчиняться мне он не станет. Я с трудом поборол желание вернуться к шаману и отказаться от компаньона, с которым вряд ли найду общий язык. Да и тащиться через полмира в сопровождении Темного было как-то стремно.

А идти, наверное, все же придется…

Мнение гоблина вряд ли отличалось от моего собственного, но меня оно нисколько не интересовало.

— Иди за мной, — проворчал он недовольно и важно зашагал к ближайшему коридору.

Потом мы долго брели по подземелью в неизвестном направлении. Шли молча, Коль-Кар впереди, я — следом за ним. Приглядываясь к его повадкам, я снова пришел к выводу, что мы с ним однажды уже встречались.

— Что ты делал вчера в городском архиве? — спросил я его напрямую.

Я заметил, как дрогнули его плечи, но он тут же совладал с собой и ответил, не оборачиваясь:

— Не твое дело.

Вот и поговорили…

На этот раз никто не набросился на нас из темноты, и мы беспрепятственно добрались до вертикальной шахты, снабженной деревянной лестницей.

— Дальше сам, — сказал мне прохладно гоблин. А когда я взялся за перекладину, добавил: — Хочу, чтобы ты знал: если бы не наказ учителя, я ни за что не стал бы связываться с улькеном. Тем более, с Проклятым.

— Твой учитель не оставил нам выбора, — призвал я его к смирению.

— Выбор есть всегда. Но иногда стоит совершить глупость, чтобы в очередной раз убедиться в собственной правоте.

А он, оказывается, еще и философ…

— Как мне оповестить тебя, когда я соберусь в путь? — спросил я его.

— Начерти крест на Северных воротах. На следующее утро встретимся у старой башни, что стоит на дороге в Канинс.

— Договорились.

Я покинул подземелье, а потом и сам Годвигул…

Мне очень не хотелось уходить из Вальведерана. В этом городе я чувствовал себя, как рыба в воде, а за его пределами меня ожидал мир, полный неожиданностей и опасностей. Будь я хотя бы повыше уровнем, а так…

Пытаясь избежать неизбежного, я все же решил навестить Карла Пройдоху. Как знать, может быть, ему удастся починить жезл Доминатора, и тогда мне не придется тащиться в Арсвид?

А как же задание Богини Яри?

О нем я старался не думать. Не нравилось оно мне — и все тут.

Вернувшись в Годвигул, я оказался в своем Убежище. Это было единственное место, где я чувствовал себя в полной безопасности. И каково же было мое удивление, когда я обнаружил, что нахожусь не один в своей запущенной и все же уютной комнатушке.

У окна сидел молодой эльф, от скуки ковырявший столешницу кинжалом. Увидев меня, он устало, но с облегчением, вздохнул:

— Наконец-то!

Меня же эта встреча совсем не радовала. Мало того, что этот тип без разрешения вторгся на мою территорию, так еще его грудь украшал знак, выдававший в его обладателе охотника за головами.

Хищный оскал эльфа подтвердил мои худшие опасения. Передо мной сидел Звездный, решивший за мой счет пополнить банковский счет, а заодно получить благословение своей обожаемой Богини. Не стану скрывать, он это заслужил, раз уж умудрился выйти на мой след и застать врасплох. Но я не собирался петь ему дифирамбы…

Найти — еще не значит поймать…

…и я с разворота ломанулся к выходу, прекрасно понимая, что против эльфа у меня нет никаких шансов.

Главное, вырваться на простор, а потом пусть ушастый попробует догнать.

Единственное, что я не учел, — это то, что эльф был не единственным охотником за головами, проникшим в мое скромное жилище. Сокрушительный удар в челюсть вернул меня обратно в комнату. Кувыркнувшись, я распластался на полу и сквозь муть перед глазами взглянул на своего обидчика. Это был могучий орк, приложивший меня своим увесистым кулаком. Неудивительно, что одним единственным ударом он снес почти все хиты.

То есть, я находился при смерти. В таком состоянии я уже не мог оказать достойного сопротивления. И все же я потянулся к кинжалу. Однако на сцене появился еще один персонаж. Я смутно видел его, стоявшего у самого выхода, зато явственно почувствовал его магию, сковавшую меня с головы до ног, оторвавшую от пола и развернувшую до вертикального положения.

Эльф встал из-за стола, приблизился ко мне. Он самодовольно усмехнулся мне в лицо, после чего отвернулся, достал свиток, сорвал печать и бросил его под ноги. Тот час же в помещении образовался трепещущий маревом портал, ведущий в неизвестность.

— Добро пожаловать в ад! — снова оскалился эльф и толкнул меня в спину. Мое бесчувственное тело покорно поплыло к порталу, а мгновение спустя я очутился в мрачном подвале, пропитанном страхом и болью. И тут же заметил, как рюкзак и пояс, а так же их содержимое стали полупрозрачными. Система выдала предупреждение:

Что ж, по крайней мере, ничто из моих и без того скудных запасов не достанется врагу.

Ноги коснулись пола, но я по-прежнему не контролировал свое тело. Ментальный толчок в спину заставил меня следовать за прошедшим вперед охотником за головами.

Мы шли по коридору мимо зарешеченных камер, в которых томились узники. В тусклом свете факелов невозможно было понять, Звездные это или смертные. Но всех их объединяло одно: неподдельный страх в глазах и полная покорность судьбе.

Эльф остановился у дальней камеры, собственноручно распахнул решетку и пропустил мое безвольное тело вперед.

Эта камера была просторнее других, что не преминул отметить охотник за головами:

— Нравится? Для дорогих гостей ничего не жалко.

Помещение было обставлено по всем канонам пыточной камеры. С потока свисали цепи, у стены стоял деревянный станок дыбы, а так же стол, на котором были разложены инструменты истязания.

Меня развернуло лицом ко входу, и я снова предстал пред эльфом. Его друзья — худощавый молодой маг и огромный орк — стояли у деверей и скалились, глядя на мое замешательство.

— Ты кто? — с трудом процедил я, превозмогая слабость.

— Меня зовут Сатаниэль. И я, как ты уже смог догадаться, охотник за головами. Смилион пообещала награду тому, кто доставит тебя во Дворец Правосудия. Так что ничего личного.

— Но это не Дворец Правосудия. Где мы?

— Это мое уютное гнездышко. Здесь мы с друзьями развлекаемся в свободное от работы время.

— Развлекаетесь?! Вы ненормальные!

— Поаккуратнее в выражениях, парниша! А то ведь я могу и обидеться.

— Какого черта вы меня сюда притащили?! Хочешь получить награду — отведи во Дворец Правосудия…

— Обязательно отведу, но… Тут такое дело… Мне пришлось потратить немало времени, сил и средств, чтобы выйти на твой след. Так что сначала тебе придется компенсировать мои убытки. А уж потом — во Дворец.

— Ни хрена я не буду тебе компенсировать! — воскликнул я немного окрепшим голосом.

— Все так говорят, — уверенно заявил Сатаниэль. — А потом жалеют, что не согласились сразу.

— Да, пошел ты! — я мысленно потянулся к пиктограмме локаута, но она оказалась деактивированной.

Разумеется. Пока я не избавлюсь от угрожающей мне опасности, я не смогу покинуть Годвигул…

Проклятье!

Но я не спешил впадать в отчаяние.

— Дальше-то что? — спросил я спокойно эльфа. — Денег у меня все равно нет. И пытать меня бесполезно. Сам ведь знаешь, что Звездные не чувствуют боли.

— Ты в этом уверен? — прищурился Сатаниэль. Усмехнувшись, он показал мне обычную на вид булавку. — Знаешь, что это? Конечно, не знаешь. Это Снимающий Преграды. С его помощью ты поймешь, что такое боль. Настоящая боль.

Сказав это, он воткнул булавку в воротник моей рубашки, а потом медленно провел кинжалом по моей щеке.

О, черт, больно же!!!

Но маг продолжал меня контролировать, и я не смог даже отклониться.

— Видишь, я тебя не обманываю. — Сатаниэль вытер окровавленное лезвие о мою рубаху и спрятал кинжал в ножны. — Ты останешься здесь до тех пор, пока не примешь все мои условия. А с тех пор, как ты начал ерепениться, их стало больше… Корршак, — он похлопал по плечу орка, — будет дробить твои кости, резать шкуру на полосы — он это любит. Тебе будет больно, но умереть тебе мы не дадим. Когда станет совсем хреново, Регул, — он кивнул на мага, — подлечит тебя. А потом мы продолжим. И никто не придет тебе на помощь. Кому нужен бесправный Проклятый?

— Больные ублюдки! — процедил я сквозь зубы. На самом же деле мне стало страшно. Наверное, впервые с тех пор, как я оказался в Годвигуле.

От эльфа не ускользнула моя невольная реакция.

— Я рад, что ты все правильно понял. А чтобы тебя не мучили сомнения… Эльвиг!

Из коридора донеслись тяжелые шаги, и в камеру пыток вошел огромный детина, не уступавший в габаритах орку Корршаку. Правда, этот принадлежал к расе людей. Его лицо скрывала полумаска, а обнаженную грудь прикрывал кожаный фартук, покрытый пятнами крови. В руке он держал плетку.

Палач…

Натужно сопя, он приблизился ко мне. Сквозь прорези в маске на меня уставились маленькие колючие глазки, в которых я не заметил ни тени сострадания.

— Покажи-ка ему, Эльвиг, мастер-класс.

Палач утробно заурчал, отступил назад, взмахнул плеткой и…

…замер, словно о чем-то задумавшись.

Замер не только он, но и остальной окружающий меня мир: Сатаниэль, в предчувствии развлечения сложивший на груди руки, орк, сосредоточенно ковырявший когтем в ухе, маг Регул, окутавший меня своей волшбой…

А в коридоре снова раздались чьи-то шаги. И спустя несколько долгих секунд в камеру вошла Богиня Яри.

Взмахом руки она разорвала сковывавшие меня магические путы, и я обессилено рухнул на пол.

— Кажется, я успела вовремя, — заключила она, разглядывая помещение.

— Откуда ты узнала, где меня искать? — спросил я, пытаясь встать на ноги. Тело хоть и подчинялось, но как-то вяло, неохотно.

Непринужденным жестом Яри поправила мое Здоровье.

— Странный вопрос. Я же Богиня, — чуточку обиделась она. — Я хотела узнать: ты уже принял решение? Начала тебя искать и нашла… здесь, — она брезгливо наморщила носик. А ты, как я вижу, снова влип в какую-то неприятную историю.

— История старая, — проворчал я. — Это охотники за головами. Польстились на обещания Светлоокой.

— Ах, вот оно что… Впрочем, этого следовало ожидать. Моя кровная сестра — мстительна и жестока. Она не успокоиться, пока не добьется своего. И защитить тебя от нее смогу только я.

— Я это уже понял, — покорно признал я ее правоту.

— Значит, ты выполнишь мое поручение?

Я обошел глыбу-палача, остановился перед Сатаниэлем. Очень хотелось двинуть ему в челюсть, но это было бы проявлением слабости.

— Что ты с ними сделала? — спросил я Яри.

— Застывшее мгновение. Нравится? Если хочешь, я могу тебя научить этому волшебству. Пусть оно станет залогом нашего союза.

Яри подошла ко мне и провела ладонью по моей голове…

Богиня не сводила с меня глаз и терпеливо ждала моего ответа.

Мог ли я сказать «нет» после того, как Яри избавила меня от притязаний безумного эльфа? Наверное, мог бы, но это было бы верхом неблагодарности. К тому же высока была вероятность того, что Богиня обидится, развернется и уйдет, оставив меня на съедение чудовищу по имени Сатаниэль.

К тому же для положительного ответа, у меня были и другие причины.

Например, меч Карракша.

У меня появлялась, пусть и призрачная, но все же надежда, заполучить этот артефакт, за который Ветератор обещал 2000 реалов и списание старого долга. Поиски Арвена Гурита затягивались. Значит, я не скоро узнаю о местонахождении остальных частей комплекта Лучезарных доспехов. А меч, можно сказать, сам плыл мне в руки.

Единственное, что все еще удерживало меня от принятия предложения Богини Яри, — нежелание убивать дриаду, не сделавшую мне ничего плохого…

— Я согласен, — выдавил я, наконец.

Появилось уже знакомое оповещение:

«Да».

— Ты не пожалеешь об этом, — не скрывая облегчения, проговорила Богиня. — Только не затягивай. Помни, ты должен успеть до окончания Праздника Цветов.

— Я постараюсь.

Я снова посмотрел на Сатаниэля и его дружков:

— А с этими что?

Мне очень хотелось, чтобы ублюдки получили по заслугам.

— Я позабочусь о том, чтобы они больше никому не причинили зла, — уверенно ответила Богиня.

Что ж, наверное, так будет даже лучше…

— Пора уходить, — сказала Яри. — Я могу перенести тебя в любое место в пределах Карнеолиса.

Немного подумав — мое Убежище перестало быть самым безопасным местом в Вальведеране, — я принял решение:

— Подбрось меня до Северных ворот столицы.

— Как скажешь.

Она взмахнула рукой, и я перенесся по месту назначения…

…оказавшись в людской гуще посреди площади перед воротами.

Ох, Яри, Яри…

Прежде чем на меня обратили внимание, я спешно нацепил и активировал браслет Равнодушия. Лишь после этого беспрепятственно добрался до створок и оставил углем условный знак для Коль-Кара.

Сегодня мне больше нечего было делать в Вальведеране. Да и в Годвигуле тоже. А уже завтра мне предстояло отправиться в путь… Впрочем…

Разумный человек основательно подготовился бы к такому путешествию. Но у меня не было денег для подобающей экипировки. А все самое ценное я итак в последнее время таскал с собой.

Можно было бы обратиться к Ветератору, обещавшему финансовую помощь…

Нет, я решительно отверг эту идею.

Сам справлюсь.

А вот на карту взглянуть не мешало бы…

Первым делом я извлек из воротника булавку Сатаниэля. Поистине демонический артефакт. Мне даже показалось, что булавка обжигала пальцы. Но я не стал ее выбрасывать, спрятал в рюкзак. Как знать, возможно она и мне когда-нибудь пригодится.

Лишь после этого я вышел за город и, устроившись подальше от дороги на камне, взглянул на мир с высоты птичьего полета.

Н-да…

Наиболее изученным участком Годвигула на моей карте были окрестности Вальведерана, что, впрочем, неудивительно, если учесть, что я практически не покидал столицы с тех пор, как появился в ней впервые. Светлыми пятнами были разве что небольшие деревеньки вроде того же Аквина, а дальше во все стороны — сплошная облачность. Кроме тех мест, где я уже успел побывать, помечены были крупные населенные пункты. Например, Канинс, расположенный к северо-западу от Вальведерана. Или тот же Арсвид, до которого было не меньше пятисот километров…

С ума сойти! Это сколько же времени и сил мне понадобится, чтобы до него добраться и выполнить задание Пакин-Чака?!

Долина Грез находилась восточнее и ближе, но не на много. И все же я склонялся к мысли, что именно туда мне стоит заглянуть в первую очередь. А оттуда и до Арсвида будет рукой подать.

Идти предстояло пешком, несмотря на то, что в этом мире существовала магия телепортации. Но… Я не мог ею воспользоваться, потому как перенестись можно было лишь в то место, где уже однажды побывал. Были, конечно, и исключения из правил, но не в моем случае. Конечным пунктом переноса мог быть, например, какой-то населенный пункт, отмеченный на карте. Или более конкретное место в стороне от Точек Привязки, но стоило такое заклинание дороже. Магия телепортации вообще была дорогим удовольствием. И цена росла пропорционально удаленности от исходной точки. Я никогда не был ни в Арсвиде, ни в Долине Грез. Я не успел побывать даже в Канинсе…

Да и денег на заклинание у меня все равно не было.

Кроме телепортов к услугам Звездных были обычные средства передвижения: лошади, телеги, кареты… Однако даже такое удовольствие стоило денег, а навык верховой езды у меня отсутствовал.

Наконец, продвинутые Звездные пользовались так же услугами своих четвероногих питомцев. Увы, о такой роскоши я мог только мечтать.

Так что до места придется добираться своим ходом.

Уже собираясь закрыть карту, я заметил неожиданное обновление: к востоку от Вальведерана и к северо-востоку от Парагона появился неизвестный мне населенный пункт Мовенрок.

Откуда он взялся?! Никогда там не был, ничего о нем раньше не слы…

Стоп, стоп, стоп… Уж не обитель ли это Сатаниэля?!

Я попытался навести справки, но информации получил с гулькин нос.

Что ж, если это и есть «гнездышко» Сатаниэля, буду знать, где его искать… Если что.

На связь вышел Ветератор:

С Ветератором мы сошлись за городом, на том самом месте, где мне завтра предстояло дожидаться своенравного гоблина.

— Как твои успехи в поисках Лучезарных Доспехов? — поинтересовался он.

Я коротко и без лишних подробностей рассказал ему о своих сомнительных успехах. Признаюсь честно, я рассчитывал на его помощь, если не делом, так советом, однако Ветератор выслушал меня предельно равнодушно, а довольно прозрачный намек и вовсе пропустил мимо ушей.

— Ты на правильном пути, Кириан. Дерзай!

И это все?! Стоило ли дергать меня по пустякам?

Однако…

— Впрочем, Лучезарные Доспехи могут и подождать. Ты все равно еще слишком слаб, чтобы выполнить это задание. — Он пристально посмотрел на меня и вкрадчиво произнес:- Поэтому я посоветовал бы тебе вплотную заняться поручением Богини Яри…

Что?!

— Откуда тебе об этом известно?

— Я же говорил, что у меня большие возможности, — усмехнулся Ветератор.

— Ты следишь за мной?!

— Скажем так: я беспокоюсь о тебе. Ведь мы же друзья, правда?

По спине пробежал неприятный холодок.

— Ты хочешь, чтобы я убил Калеоприс? — пробормотал я.

— Почему бы и нет? Ее смерть серьезно повлияет на расстановку сил в Годвигуле. И мы сможем извлечь из этого определенную выгоду. Кроме того, у тебя появляется возможность выполнить часть нашего договора, прибрав к своим рукам меч Карракша…

Кто же вы, господин Ветератор?

Этот вопрос мучил меня весь остаток дня и часть бессонной ночи. Еще недавно этот человек представлялся мне чуть ли не благодетелем. Благородным и щедрым: он не только выкупил мой долг, но и предоставил возможность неплохо заработать.

Однако после того как он немного приоткрыл свои карты, его персона предстала в совершенно ином свете. Его благородство и щедрость поблекли и больше всего походили на кусок сыра, заботливо помещенный в мышеловку. А я не только учуял запах лакомства, но и вцепился в него обеими лапками. Отпустить нельзя, сработает спусковой механизм: стоит мне взбрыкнуть, и Ветератор тут же вспомнит о долге.

«У меня большие возможности», — сказал Ветератор.

Что ж, с учетом того, что наш с Яри разговор происходил тет-а-тет и в приватной атмосфере, охотно верю….

Завладев же наживкой, я рисковал впутаться в не менее скверную историю.

Тут было о чем подумать…

Довольно ободряющее извещение. Понять бы еще — за что такая щедрость?

Удача не относилась к навыкам, которые можно было повысить при помощи очков опыта. И никакими дополнительными способностями она не наделяла. Однако с ростом этого показателя увеличивалась вероятность благополучного исхода даже в, казалось бы, самой безнадежной ситуации. Признаюсь честно, до Проклятия удача улыбалась мне не часто, но заслуженно.

— Что это за лес такой? — спросил я, продолжая настороженно озираться по сторонам.

— Хороший вопрос, — ответила девушка. — Никто не знает, где он находится, где начинается и где заканчивается. Лес не привязан к конкретному месту в пространстве и попасть в него можно только случайно — причем в любой точке Годвигула.

Понятно…

А я подумал было, что удача заключалась в счастливом избавлении от преследования. На самом же деле нам несказанно повезло наткнуться на закрытую локацию, произвольно кочующую по карте этого мира.

— Я давно уже искала его, но повезло только сейчас, — продолжала между тем незнакомка. — Зачарованный лес… Он всегда разный — так говорят Звездные, которым посчастливилось в нем побывать. Одни утверждают, что он населен страшными чудовищами, победить которых невозможно в принципе. Другие говорят, что лесом этим правят фейри и красивее места нет… Я думаю, что все зависит от намерений человека, который оказался в этом лесу.

— А какие у нас намерения? — поинтересовался я.

— Самые дружелюбные! — с нажимом ответила девушка. — Ходим, смотрим, улыбаемся, ничего руками не трогаем. Если повезет и нас здесь не сожрут, вернемся в привычный мир с какими-нибудь роскошными дарами… Так говорят.

— А если я, к примеру, захочу выйти в Междумирье? — спросил я. Вопрос далеко не праздный. Смеркаться начало еще тогда, когда мы начали битву, а теперь с каждой минутой становилось все темнее и темнее. Бродить по ночному лесу мне не улыбалось, да и усталость сказывалась.

— Ты что, не вздумай! — вскликнула моя спасительница. — Вылетишь из Зачарованного леса — никогда больше сюда не вернешься. Такое бывает раз в жизни!

— Как скажешь, — пожал я плечами, повертел головой. — Ну, и куда пойдем?

Как по мне, так без разницы: указателей здесь не было.

— Вообще-то все равно. Тропинка сама приведет нас туда, куда положено. Это же Зачарованный лес.

Кстати…

Я открыл карту… и наморщил лоб, увидев чистый белый лист. Судя по всему, нас на самом деле выкинуло в какое-то параллельное измерение.

Я раздраженно пнул берцовую кость, торчавшую у обочины. Она разворошила земляной холмик, и на свет показался краешек небольшой каменной таблички. Заинтересовавшись случайной находкой, я присел очистил ее от земли…

Так и есть: точно такую же табличку дал мне Пакин-Чак в Приюте Избранных.

Как и в прошлый раз, таинственные знаки рассыпались на части, а потом сложились в удобоваримый текст:

Несмотря на случайность находки, текст продолжал содержание предыдущей находки. Но и он не помог мне понять, к чему вся эта белиберда из жизни небожителей?

— Что там та… — заговорила девушка, пытаясь заглянуть мне через плечо, и в это время табличка рассыпалась песком, быстро просочившимся меж моих пальцев.

— Да, так, одно побочное задание, — ответил я и впервые с момента появления незнакомки окинул ее изучающим взглядом.

Передо мной стояла девушка лет восемнадцати, невысокого роста, но довольно миленькая, что, впрочем, неудивительно: в начале эпопеи каждый Звездный имел возможность придать своему облику самый идеальный, на его взгляд, вид. Красота незнакомки была изысканной, но не броской. Можно сказать, утонченной. Стрижка каре, непослушная темная челка, постоянно падающая на выразительные зеленые глаза, аккуратный, слегка вздернутый носик, сочные, слегка обветренные губы. Наряд друида состоял из пестрого короткого платья, легкой курточки, покрытой защитным магическим орнаментом, облегающих брюк и высоких сапог. На поясе кроме жезла имелся лишь небольшой кинжал — скорее инструмент для сбора трав, нежели серьезное оружие.

Судя по ее дерзости — бросить вызов дюжине хорошо вооруженных охотников за головами! — и навыкам, ее уровень значительно превосходил мой собственный. Не топ, конечно, но гораздо выше пятидесятого. Спрашивать напрямую я не стал: захочет — сама скажет, — а вот…

— Как тебя зовут, спасительница?

— Кареока, — ответила девушка. — А тебя?

— Кириан.

— Очень приятно.

— Ну, что, пойдем, пока совсем не стемнело? — предложил я.

— Это не проблема, — ответила девушка и, разжав ладонь, выпустила «Крылатую лампаду». На самом деле это был небольшой светящийся шарик, преданно зависший над головой своей хозяйки. — Это первое заклинание, которое я выучила в магической школе, — похвасталась Кареока.

Она посмотрела на меня…

— А ты на самом деле Проклятый. Никогда раньше не встречала таких, как ты… Что случилось?

Скрывать мне было, в общем-то, нечего, и я собирался рассказать все… Почти все. Но, как оказалось, о случившемся девушка знала, пожалуй, даже больше моего.

— Так это был ты?! — воскликнула она, гневно сверкнув глазами.

— Да, не хотел я ломать эту чертову статую! — устало простонал я. — У меня было задание: украсть кристалл. И все! Она сама рассыпалась.

— Кто дал тебе такое задание?

— Один… постоянный клиент.

— Звездный?

Я пожал плечами.

— Для меня самого это загадка. Знаю только, что зовут его Ветератор.

— Ветератор? — задумалась девушка.

— Ты его знаешь? — насторожился я.

— Нет. Просто имя какое-то… странное… Зачем ему нужен был кристалл?

— А я откуда знаю?! — вспылил я.

— Ты даже не понимаешь, что ты наделал, — строго проговорила Кареока.

— Вот именно! Может, ты меня просветишь?

— Если не вдаваться в подробности, то разрушив статую Светлоокой, ты уменьшил ее влияние и могущество в Вальведеране.

— Это почему? — не понял я.

— Потому что подобные статуи с кристаллами являются связующим звеном между обитателями Годвигула и Богами. Это своеобразные посредники. И чем больше статуй того или иного Бога в том или ином районе, тем сильнее там его власть.

— Теперь понятно, почему в Вальведеране так много статуй Богини Яри, — пробормотал я. Они стояли почти на каждом перекрестке, в каждом муниципальном здании, во многих домах. Не считая пяти храмов, ей посвященных.

— Их много, а статуя Светлоокой осталась лишь одна: в Эльфийском квартале.

Если то, о чем говорила Кареока, соответствовало действительности, то Яри сильно преувеличивала влияние Смилион в столице королевства.

И, тем не менее, она жаждала избавиться еще и от Калеоприс…

— Но разве это не справедливо? — спросил я. — Ведь Вальведеран, как и весь Карнеолис, принадлежит Яри.

Посмотрев на меня, Кареока удрученно вздохнула и махнула рукой.

— Ладно уж, замнем для ясности, — решила она. Немного помолчав, спросила: — А что за гоблин был с тобой?

Был… Извини, Пакин-Чак, не уберег я твоего ученика…

— Он помогал мне в одном квесте, — ответил я хмуро.

— Кстати… Может, нам тоже объединиться, пока мы в Зачарованном лесу? — предложила Кареока.

Было бы неплохо. Несмотря на довольно миролюбивый класс, девушка-друид могла за себя постоять.

— Я не против.

Она прислала запрос на присоединение к группе. Ответ был положительный.

Мы брели по лесу. Не знаю, куда мы шли, и как долго могла продлиться наша прогулка. И главное: чем она обещала закончиться.

— А у тебя какое задание? — спросил я девушку.

— Контрольное испытание перед вступлением в клан, — похвасталась она.

Слышал я о подобных заданиях. Чтобы стать полноправным членом того или иного клана, Звездному нужно было доказать свою полезность. Это было обязательное условие. Если клан нуждался в определенном специалисте, задание было простым. В противном случае новичка могли мурыжить без меры, а уровень задания превышал все мыслимые пределы. И раз уж девушке пришлось в одиночку отправиться в далекое путешествие, заветный клан не особо нуждался в ее услугах.

Но это ее личное дело.

— Справишься? — спросил я.

— Должна, — не особо уверенно ответила она. — Я всегда мечтала попасть в клан Пролесков. Теперь уже осталось совсем немного.

Ого! Клан Пролесков считался одним из самых могущественных в Годвигуле. В него не принимали, кого попало, но, даже уступая другим объединениям Звездных в численности, он брал не количеством, но качеством. Два десятка топовых персоналий, сильные маги, крепкая слаженная дружина, серьезная артель крафтеров, завидное финансовое положение, связи, земли, фермы, замки… Клан больше чем на половину состоял из Звездных эльфов со всеми вытекающими. Ребята усердно поклонялись Богине Смилион, сдерживали оркские орды на подступах к Изумрудному лесу и покровительствовали автохтонным эльфам, обитавшим в Вальведеране.

В иной ситуации я бы предпочел держаться от них подальше…

…Представляю, какая началась бы охота, узнай они о моих намерениях в отношении Калеоприс…

…но сейчас у меня не было особого выбора: в одиночку мне не справиться.

— Ты зачем вмешалась в драку? — спросил я ее. Вопрос далеко не праздный: хотелось как можно больше узнать о своем потенциальном компаньоне.

— Не люблю, когда слабых обижают.

Я не обиделся. Я на самом деле был плохо приспособлен для прогулок по Годвигулу. Одинокий паладин на верном коне, странствующий боевой маг, прокачанный сорвиголова в прочных доспехах и при оружии — это да. А что мог противопоставить вор 25-го уровня стае оголодавших волков, а тем более отряду охотников за головами?

Ничего.

Оказывается, даже одинокий друид был куда более приспособлен к жизни вне города, нежели Проклятый вор.

— Спасибо, — поблагодарил я ее.

Было за что.

Мы не спеша шли по тропинке, причудливо обегавшей могучие необхватные деревья, скрывавшие от нас своими кронами темнеющее небо неизвестного нам мира. По мере продвижения в неизвестном направлении лес расступался, редел, но мы решили не сходить с тропинки, не представляя, к чему может привести наше непомерное любопытство.

Лес довольно своеобразно приветствовал неожиданных гостей. Местами вдоль тропинки встречались крупные цветы, собранные в тугие бутоны. С наступлением темноты они начали распускаться, принимая форму колокольчиков, и излучать нежный зеленоватый свет, благодаря которому мы могли обходиться без магической подсветки. К тому же эти соцветия оказались жилищем для крупных светлячков, с любопытством принявшихся кружить над нашими головами. В глубине леса еще какие-то призрачные существа перелетали от дерева к дереву, оставляя за собой яркие искрящиеся следы. Так что недостатка в освещении мы не испытывали.

Тропинка привела нас на поляну, окруженную со всех сторон непроходимыми зарослями. Судя по всему, это и был конечный пункт нашего путешествия. Можно было, конечно, попытаться прорубить себе путь сквозь чащу, но неизвестно, как к этому отнесутся хозяева леса.

Посреди поляны росло причудливое растение: крупные мясистые листья стлались над землей, вверх тянулся тонкий гибкий стебель, оканчивавшийся небольшим ярко сверкавшим в сумерках шариком-цветком. Он был похож по форме на крупную жемчужину, но прозрачностью и искристостью не уступал чистому бриллианту.

— Какая красотища! — воскликнула Кареока.

— Что это за цветок? — спросил я. Девушка-друид, наверняка, разбиралась в годвигульской флоре.

— Не знаю. Никогда такого не видела.

— Красивый… — пробормотал я, протянул руку, прикоснулся к сверкающей «жемчужине», и тут же над лесом пронесся протяжный гул, похожий на тревожный сигнал тысячи громогласных труб.

Я отдернул руку, но, судя по всему, уже было поздно. Подул крепкий ветер, затряслись, закачались ветви, задрожали, высвободились из земли могучие корни. Окружавшие поляну деревья вразвалочку тронулись с места и замкнули нас в плотное кольцо. Они взволнованно раскачивались, гневно скрипели, хлестали нас тонкими ветвями, тянули к нам гибкие корни.

Однажды я видел настоящего энта в столичном Эльфятнике. Так вот — это определенно были не энты. Это было нечто другое — могучее, грозное, неудержимое. Возмущенным Деревянным очень не понравилось наше самовольство и, кажется, они собирались нас растерзать.

Возможно, кому-то другому довелось побывать в Зачарованном лесу и вернуться оттуда не только живым, но и с богатой добычей. Нас же, определенно, ожидала участь другой категории Звездных, которые нашли в этом лесу свою очередную смерть.

Но умирать без боя мы не собирались. Я выхватил кинжал, Кареока попыталась задействовать какое-то заклинание, но у нее ничего не получилось.

— Моя магия заблокирована! — воскликнула она и так же взялась за кинжал.

Да уж, было отчего впадать в отчаянье: настрогать из раздраженных древ миллион зубочисток короткими клинками и без магической поддержки у нас вряд ли получится.

Это стало понятно, когда наши руки и тела обвили крепкие корни, а мгновение спустя мы, безоружные и беспомощные, оказались притянутыми к могучим стволам без единого шанса вырваться на свободу.

Пространство посреди поляны заколебалось, замерцало. Потом ослепительно полыхнуло, грянул гром и перед нами появилась старая карга неприятной наружности. Нос крючком, зубы торчком, лицо, покрытое мерзкими бородавками… Короче, вылитая ведьма из дремучего леса.

Раскинув пальцы веером, она подалась вперед и злобно зашипела:

— Что, поганцы, на чужое решили позариться?! А для вас ли я его растила, холила и лелеяла? Не видать вам цветка, как ушей своих. А вот смерть лютую я вам обещаю.

Натянулись корни, затрещали наши кости и сухожилия…

А мне вдруг стало смешно: рассчитывал укрыться от смерти в Зачарованном лесу?

Ну, ну…

И вдруг бабка растянула рот до ушей и ехидно захихикала:

— Что, испугались, лиходеи? Не бойтесь, касатики, бабушка добрая. Бабушка пошутила.

Она хлопнула в ладоши, и тут же хватка деревьев ослабла.

Сменив гнев на милость, ведьма приблизилась к нам. Сначала изучила Кареоку, а потом застыла, разглядывая узоры татуировки на моей физиономии.

— Чем это ты прогневал Светлоокую, яхонтовый?

— Я… — открыл я, было, рот, но ведьма не дала мне продолжить.

— Поздно уже! Не время и не место для задушевных разговоров…

Не дожидаясь нашего решения, она снова хлопнула в ладоши, и мы покинули волшебную поляну…

Спустя мгновение мы стояли перед обычным деревенским срубом, почерневшим от времени и сырости. Бабка появилась с некоторым запозданием. Двумя корявыми пальцами она держала ту самую сверкающую «жемчужину», из-за которой начался весь этот сыр-бор. Толкнув калитку ногой, она прошла вперед и, обернувшись, поманила нас за собой:

— Проходите, проходите, гости дорогие! — она зашагала к дому мимо заботливо ухоженных грядок, на которых росла всевозможная зелень, срывая на ходу какие-то листочки, ягодки, цветочки и бормоча под нос:- Сейчас бабушка вас накормит, напоит и спать уложит…

Я вопросительно взглянул на Кареоку. Девушка неуютно ежилась, озираясь по сторонам. Должно быть, она тоже не очень-то доверяла переменчивому нраву колдуньи.

Можно было бы, конечно, заартачиться, отказаться, пойти на принцип. Да что толку? Оружие осталось на поляне, магия, как я понял, здесь бессильна. Бежать? Куда? Зачарованный лес — вотчина колдуньи, здесь от нее нигде не спрячешься — всюду отыщет. Да и выйти в Междумирье, как я понимаю, теперь не получится…

Ладно уж, посмотрим, что дальше будет…

Мы последовали за ведьмой.

— Заходите, мои хорошие! — бабка распахнула дверь в дом, приглашая нас войти первыми.

В доме было сумрачно — свет давал лишь огонь, робко бившийся в обычной деревенской печи. Да и в остальном мало что напоминало о том, что в доме обитает злая ведьма. Ни тебе черепов, ни сушеных заячьих лапок, ни копченых крысиных хвостов. Травы — да, были, сушились под потолком. Посреди комнаты стоял стол, застеленный белой скатеркой, в центре — корзинка с яблоками да незажженная свеча. Вдоль стен — лавки. На одной из них, подобрав под лавку ноги, сидел молодой человек лет двадцати в простом крестьянском наряде. Не обращая на нас никакого внимания, он что-то методично перетирал в ступке пестиком.

— Смотри-ка, внучек, кого я тебе привела! — радостно оповестила его безобразная старуха.

Мне очень не понравилось то, как прозвучала эта короткая фраза. Создавалось такое впечатление, будто ведьма говорила о новой игрушке для пресытившегося прочими развлечениями великовозрастного дитяти или… об изысканном блюде, которое давно уже хотелось попробовать на вкус.

Увидев нас, молодой человек, совершенно не похожий обликом на старую ведьму, сначала обрадовался и даже вздохнул с облегчением:

— Ну, наконец-то!

Но присмотревшись, тут же поник и с нескрываемым разочарованием спросил бабку:

— А воинов не было?

— Кто был, того и привела, — отстраненно ответила ведьма и принялась греметь горшками на полке у печи.

— Эх, ладно… — снова вздохнул паренек, встал с лавки, поставил на нее ступку, подошел к нам и протянул руку:

— Давайте знакомиться что ли: меня зовут Альгой.

Я окинул его взглядом. Было в нем что-то… необычное для простого сельского паренька.

— Звездный? — спросил я его настороженно.

— Ага… — только сейчас он заметил татуировку на моем лице и поспешно одернул руку.

— Проклятый?

— Ага, — непринужденно ответил я.

Альгой обернулся и с явным упреком посмотрел на старую ведьму.

Мы с Кареокой представились, минуя рукопожатие.

— Если ты наш, почему она называет тебя внучком? — поинтересовалась девушка шепотом.

— Она всех так называет, — улыбнулся Альгой. — Она настолько стара, что самый древний гном годится ей во внуки. Эльфы — исключение. Их она называет сынками.

Что ж, завидное долголетие. Не иначе, бабушка давно уже пристрастилась к теплой крови невинных младенцев.

— А ты что тут делаешь? — спросила его Кареока.

— Да, вот, взял задание… на свою голову, — вздохнул он печально.

— Что за задание?

— А-а… — обреченно махнул он рукой.

— Давай, давай, рассказывай! — подбодрил я его.

— Да, в общем-то, рассказывать особо нечего. Королева Пауков заманила прекрасную Анриэль в Зачарованный лес и превратила ее в безобразную старуху. Чтобы выполнить задание, мне нужно изготовить эликсир, способный снять злые чары…

— То есть, ты хочешь сказать, — выпучив глаза, Кареока уставилась в спину суетившейся у печи бабке, — что это… Анриэль?

— Она самая, деточка! — откликнулась ведьма, не оборачиваясь.

У бабки был превосходный слух.

Анриэль? Могущественная чародейка и близкая родственница Владыки Изумрудного леса?

Хоть она и жила в Вальведеране, наши с ней пути-дорожки никогда не пересекались. Но даже я, совершенно не интересующийся светской жизнью человек, слышал о том, что она исчезла.

— Ее, между прочим, ищут по всему Годвигулу, с ног сбились, — продолжила шепотом Кареока. — Пролески отправили на поиски своих лучших следопытов. Я тоже просилась, но мне дали другое задание. А она, оказывается, в Зачарованном лесу.

— А куда ей идти — с такой ро… внешностью? — поморщился Альгой.

— Ну, да, — согласно кивнула Кареока. — Значит, ее никто не удерживает здесь силой?

— Нет. Она сама решила не показываться на люди, пока не спадет заклятие.

— А ты, значит, тот единственный герой, который может ей помочь, — скептически усмехнулась девушка.

— Может, и единственный, — принял вызов Альгой и тут же вздохнул. — Я уже почти создал эликсир. Не достает лишь последнего компонента.

— Какого? — спросила Кареока.

— Мне нужен секрет Королевы Пауков, — пояснил Альгой.

— Понятно, — пробормотала девушка-друид.

— И вы, касатики, поможете мальчонке его добыть, — раздалось у нас за спинами. Мы резко обернулись и увидели незаметно подошедшую к нам хозяйку дома. Уперев руки в боки, она смотрела на нас так, что, откажись мы от ее предложения, быть беде.

— То есть, вы хотите, чтобы мы убили Королеву Пауков? — решил я уточнить на всякий случай.

— А вот это меня не касается: убейте, украдите, выпросите… Хотя, я буду не против, если эта тварь подохнет.

— А сама-то что — слабо? — поинтересовался я.

— А ты меня на слабо не бери! — повысила голос преображенная Анриэль. — Давно бы разделалась с этой паскудницей, если бы могла!

— Не может она, — пояснил за нее Альгой. — Часть Зачарованного леса находится под полным контролем Палангии, то есть, Королевы Пауков. Там ее магия полностью блокирует силу Анриэль.

— А мы что можем сделать?

Теперь мне стало понятно, почему, увидев нас, Альгой заговорил про воинов. Для них это задание, а не для вора, друида и алхимика. Мы могли быть только на подхвате.

Альгой ничего не ответил. Да и Кареока прекрасно понимала, что я имею в виду.

— Может, мне стоит связаться с Пролесками и призвать их на помощь? — заявила девушка.

— Даже не думай об этом! — гневно повысила голос Анриэль. — Довольно того, что ВЫ видели меня… такой… Нет уж, самим справляться придется!

— А если нет? — спросил я.

Лицо Анриэль, и без того безобразное, стало страшным настолько, что у меня затряслись поджилки. В воздухе запахло озоном и начали проскакивать электрические разряды, потемнело так, что я не видел ничего, кроме рассерженного лика могущественной ведьмы.

— Тогда вы навсегда останетесь в Зачарованном лесу!

Этого мне только не хватало! Вот же влип…

Вынеся вердикт, старуха мило улыбнулась и, как ни в чем не бывало, проворковала:

— О делах наших мы поговорим завтра. А сегодня я хочу угостить вас блюдом, которое подают к обеду самым знатным эльфийским семействам, да и то — по большим праздникам. Милости прошу! — Она указала на стол, уже накрытый для позднего ужина. — А я вам пока кроватку застелю.

Ведьма вышла в часть дома, отгороженную занавесью.

— Не обращайте внимания, — махнул рукой Альгой. — Вообще-то она добрая. Но яд Палангии портит не только внешность, но и характер.

Пахло на самом деле изумительно. Мы с Кареокой переглянулись и уселись за стол. Девушка выжидательно смотрела на меня, так что пришлось взять ложку, зачерпнуть чуток наваристого бульона, богато сдобренного зеленью, и отправить его в рот.

— М-м-м, вкусно! — искренне изумился я.

— Ого! — удивился я повторно, получив прирост к атрибутам. — Хороший супчик!

Кареока еще немного посмотрела за тем, как я уминаю вкуснейшее варево, и, окончательно убедившись, что я не собираюсь умирать, робко попробовала сама.

— М-м!

Должно быть, и ей привалило неожиданное счастье.

— Понравилось яство? — поинтересовалась Анриэль, выйдя в светелку.

— Спасибо, было очень вкусно, — признался я, отставляя в сторону пустую миску.

— Спасибо, — проговорила Кареока.

— Ну, а теперь и спать пора, — решила Анриэль.

— Можно, я первая? — попросила меня зевнувшая Кареока, попрощалась с нами и скользнула за занавесь, скрывавшую личную комнату Звездного.

Теперь и я мог последовать за ней — девушки там уже все равно не было. Но как истинный джентльмен я выждал целую минуту.

Лишь потом я отодвинул занавесь. Кареока, как и следовало ожидать, уже исчезла.

У стены стояла одноместная кровать, шкаф…

Чудо-шкаф!

Жаль только, что ничего полезного там все равно не было.

Я прилег на кровать и вышел в Междумирье…

Кареока появилась в лесном доме Анриэль раньше меня. За время моего отсутствия она определенно подружилась с безобразной эльфийкой. Когда я вышел в светелку, «девочки» не заметили моего появления, увлеченно перебирая глиняные горшочки на полках.

— Вот, горечайка! Советую ее использовать вместо полевой ромашки. Зелье получается сильнее.

— Спасибочки, бабушка… — Кареока пересыпала часть сушеного сбора в свой мешочек для трав. — А еще… Я видела у вас на грядке молочай. Можно я нарву немного листьев?

— Зачем тебе?

— Для напитка, повышающего Выносливость. А то моих запасов надолго не хватит.

— Нарвать, конечно, можешь… Но лучше возьми вместо молочая огневку. Вот, у меня есть немного.

— Но ведь огневку не рекомендуют мешать с ветряком!

— Правильно, не мешают — вместе они вызывают побочные эффекты. А вот если добавить к ним щепотку зимбарской пыльцы… Попробуй, сама увидишь, что получится…

Альгой, как и вчера, сидел на лавке, рядом стояла знакомая ступка, а в руках он держал потрепанный блокнот и, прислушиваясь в девичьей беседе, что-то писал пожеванным гусиным пером.

Могу поспорить, что это книга рецептов.

Кстати…

— Послушай, Альгой, — заговорил я после того, как мы поздоровались, и я присел рядом с алхимиком на скамью. — Ты ведь разбираешься в зельях…

— Ну…

— Слышал когда-нибудь о «Дыхании Свейна»?

— Конечно. Это парализующее снадобье. Его изобрели и используют кобольды… А что?

— Сможешь замутить пару порций? Хочу смазать дротики для арбалета.

— Мне понадобится органический яд. Паучий, например, — сказал он, недвусмысленно посмотрев на меня.

Я понял, к чему он клонит, но Альгой пояснил на всякий случай:

— Справимся с Палангией, тогда и поговорим.

— Заметано.

— Что-то завозились мы с тобой, — спохватилась бабка, обращаясь к Кареоке, и принялась возвращать баночки на полку. — Вам еще вглубь леса идти, а вы не завтракали.

— Вы серьезно думаете, что нам удастся справиться с Королевой Пауков? — недоверчиво спросил я. Уж я-то трезво оценивал свои силы. — У нас даже оружия нет, — вспомнил я оставленный на поляне кинжал.

— Да, чуть не забыла, — из воздуха старуха выхватила мою потерю и протянула рукоятью вперед.

Я взял, придирчиво осмотрел.

— Я с ним немного поработала, так что стал он только лучше, — оповестила меня Анриэль.

Я заметил. К прежним свойствам добавилось кое-что еще:

Мелочь, но приятно.

— Спасибо. Но без магической поддержки Кареоки мы не продержимся и пяти минут, — напомнил я старой карге.

— Да, в этом лесу моя магия бессильна, — вздохнула девушка.

— В этом лесу я хозяйка! — с вызовом заявила Анриэль. — Здесь все от меня зависит.

Ну, допустим, не совсем все. Иначе нам не пришлось бы ломать голову над тем, как уничтожить Королеву Пауков.

Ведьма сделала пас рукой и сказала:

— А ну-ка, попробуй!

Кареока сжала ладонь, разжала, и к потолку взлетела «Крылатая лампада».

— Так мы договорились? — спросила Анриэль.

Негусто, если честно. Но с другой стороны, незначительность суммы обнадеживала: значит, задание не было невыполнимым.

Я вопросительно посмотрел на Кареоку. Наверняка она получила равнозначное предложение и всем своим видом говорила: «А у нас есть выбор?»

Это просто праздник какой-то!

Даже несмотря на то, что возвращение в мир Годвигула был не самым приятным и томным. Открыв глаза, я сразу понял, где нахожусь: в избушке старой колдуньи Анриэль.

Значит, я не умер?

Нет, конечно, иначе меня бы выкинуло в Междумирье, и я не смог бы вернуться в Зачарованный лес.

Но чувствовал я себя… не очень. Слабость, головокружение, тошнота. Знакомое чувство сильного отравления… или глубокого похмелья.

Альгой тоже был жив. Он оклемался быстрее моего и по старинке перетирал что-то в ступке, сидя на лавке у моих ног.

А вот Кареоки в доме не было…

Ну, да, ее же убила эта тварь — Королева Пауков!

— О-о, наш герой пришел в себя! — обрадовался алхимик и отставил в сторону ступку.

Я приподнялся, сел на лавку.

— Привет. Давно я здесь лежу?

— Не, минут сорок.

Сорок минут?! Ничего себе! А вроде только что был на поляне…

Помолчали.

— Значит, нам удалось прикончить эту тварь? — спросил я.

— Не нам, а Анриэль. Если бы ни она — конец нам обоим.

— Но как же… — удивился я. — Мы же не успели разрушить магическую защиту!

— Зато мы ее основательно повредили. Анриэль нашла лазейку и проникла в логово. А потом она так отметелила Палангию, что… К сожалению, сам я этого боя не видел, но, думаю, это было нечто грандиозное.

— А где сама Анриэль? — спросил я. В светлице ведьмы не было.

— Вышла. Она теперь…

Договорить он не успел. Скрипнула дверь и в дом вошла…

Анриэль?!

Неспроста о ее красоте ходили легенды. Она на самом деле была восхитительна! Довольно молодая: по человеческим меркам — лет под тридцать, а на самом деле — Боги знают сколько. Но все еще свежа и соблазнительна. Гибкий стан, природная утонченность, благородная бледность. Убогое тряпье, придававшее колоритности старой колдунье сменилось роскошным платьем, достойным королевы. Его гармонично дополняли старательно подобранные серьги в ушах, колье на груди, браслеты на запястьях и перстни на пальцах.

Взглянув на Альгоя, я заметил, как он светится от удовлетворения. Впрочем, на то у него были веские основания…

— Благодарю тебя, мой друг, — сказала прекрасная эльфийка. Голос у нее изменился, стал глубоким, томным. — Ведь я могу называть тебя своим другом?

— Сочту за честь, — ответил я. Передо мной, все-таки, была представительница знатного эльфийского рода.

— Ты не побоялся бросить вызов Королеве пауков, мужественно сражался и поспособствовал торжеству справедливости. Палангия наказана, я снова обрела свой истинный облик, а ты достоин отдельной награды. Выбирай!

Она взмахнула рукой и на столе появились три предмета, взглянув на которые я искренне запаниковал.

Какая жестокость!

Мне предстоял нелегкий выбор.

Стилет был хорош. +30 % к Урону — это просто замечательно! Правда, с орками я сражаться не собирался, а так…

Кольчуга тоже была хоть куда. Тем более что ее характеристики значительно превышали параметры уже имевшегося у меня снаряжения.

Еще пару недель назад я бы без раздумий выбрал перчатки. Они как нельзя больше подходили моему персонажу. Но сейчас мне от них было мало проку.

Стилет или кольчуга?

В моем шкафу хранился клинок, лишь немногим уступавший предложенному. Правда, воспользоваться им я смогу лишь на 30-м уровне. А вот хорошая защита мне не помешает…

— Прекрасный выбор, — одобрила мое решение Анриэль. Уверен, она сказала бы то же самое, если бы мой выбор оказался иным. — Мне очень жаль, что с нами нет твоей боевой подруги Кареоки, — печально вздохнула эльфийка. — Но не расстраивайся, с ней все хорошо.

— Где она теперь? — спросил я.

— Я предложила ей щедрую награду, но она очень спешила и предпочла как можно скорее оказаться в предгорье Гиндерана. Я предоставила ей такую возможность. Так что теперь она далеко… Да и мне пора уже возвращаться в Вальведеран. У меня нехорошее предчувствие. Что-то должно произойти очень скоро. Что-то ужасное…

Она так пристально посмотрела на меня, что мне стало не по себе.

Она догадывалась? Знала?

— Вот что еще… Твое наказание было заслуженным, — сказала она строго. — И все же я постараюсь умилостивить Светлоокую Богиню. Возможно, она даст тебе шанс избавиться от Проклятия.

— Буду премного благодарен, — сдержанно ответил я.

— Прощайте, — сказала она и исчезла.

— Эй! — запаниковал я. — А мы как отсюда выберемся?

— Да, уж выберемся как-нибудь, — заверил меня Альгой.

Я обернулся. Алхимик по-прежнему сидел на лавке, толок что-то в ступке и излучал завидное спокойствие.

— Ну, куда теперь пойдешь? — спросил он меня.

Я пожал плечами.

Чувствую, в Долину Грез мне еще было рано.

— В Арсвид? — неуверенно проговорил я.

— Это к гномам что ли? — удивился Альгой. — По делу или просто так?

— По делу. Квест у меня.

— А-а, — понятливо кивнул алхимик. Задумался и вдруг сказал: — С тобой что ли пойти? Говорят, у них редкие минералы можно со скидкой купить… Кстати! — спохватился он. — Вот, как и обещал.

И он протянул мне колбу с тягучей янтарной жидкостью.

— «Дыхание Свейна», — прочитал я вслух вспыхнувшую на стекле надпись.

— Этого тебе должно хватить на полсотни дротиков. А хочешь — продай.

Продать?!

Я взглянул на расценки:

20 реалов погоды не делали. С другой стороны, потом, если понадобится «Дыхание Свейна», придется покупать порцию за 2 реала. К тому же такой яд нужно было еще найти.

Нет уж! Себе оставлю.

— Открой свой рюкзачок, я тебе еще кое-что скину! — заявил Альгой и пополнил мой Инвентарь двадцатью хитиновыми пластинами.

— Это твоя доля, — прокомментировал алхимик.

— Зачем они мне? — удивился я.

— Раз уж ты к гномам собрался… Они из этих пластин тебе доспех могут склепать. Легкий и прочный, как раз по твоему классу.

А с этим парнем приятно иметь дело!

— Спасибо!

— Ну, так что, вместе пойдем или как? — спросил он меня.

— Без проблем!

— В таком случае встречаемся здесь завтра. Сегодня у меня еще дела в Междумирье. Договорились?

— Конечно.

Мне тоже хотелось немного отдохнуть в тишине.

Альгой скрылся за занавесью.

Прежде чем последовать его примеру, я решил распределить заслуженные очки опыта. Поднял Телосложение, Силу, владение оружием, Застывшее Мгновение, Скрытность.

— Что это за тропы такие? — спросил Альгой.

Гоблин взглянул на него, как на пустое место, и ничего не ответил.

Я же коротко сказал:

— Веди нас!

Коль-Кар кивнул и направился обратно к реке, отклонившись немного к югу. Мы последовали за ним.

— Дожился… — недовольно ворчал Альгой. — Я в одной группе с гоблином.

— Ты еще Проклятого забыл, — напомнил я ему.

— Ага… Для полного счастья не хватает какого-нибудь умертвия.

— Еще не вечер, — обнадежил я его, и дальше мы шли молча, думая каждый о своем.

Арагир мы преодолели вплавь и оказались в Бескрайних степях. Местность почти ничем не отличалась от левобережья. Возможно, травы были какие-то другие, но я в них совсем не разбирался, чтобы отметить существенные различия.

Попав на правый берег реки, мы направились на северо-запад. Гоблин шел впереди, используя одному ему известные ориентиры. Скуку разгоняли стаи шакалов, периодически атаковавшие наш маленький отряд. Еще в самом начале Альгой решил отпугнуть хищников при помощи огня, но я его вовремя остановил: от шакалов мы могли отбиться, а от бушующего в степи пламени никуда не скроешься. Поэтому роль алхимика ограничилась дистанционным лечением.

Во время привала я присел рядом с Коль-Каром и заговорил на интересующую меня тему:

— Ты классно сражаешься. У кого научился?

— Пакин-Чак — мой единственный учитель, — ответил гоблин.

— Вот как?! А я думал, что он простой шаман.

— И это тоже. Но в молодости он был Тем, Кто Скрывается В Тени.

— Как интересно! Что это за специальность такая?

— Это образ жизни, улькен, — поправил меня Коль-Кар. — Тень — наша мать, а мы ее преданные дети. Она дает нам укрытие, указывает истинный путь, заживляет раны, оберегает.

— А что она получает взамен?

— Часть силы жертвы… Ну, и еще кое-что по мелочам.

— Жертвы? Это значит… Значит, Пакин-Чак был… хм… убийцей? И ты тоже?

— Мы — дети Тени, — с нажимом повторил гоблин, отвергнув мое категоричное определение.

Хрен редьки не слаще…

— Послушай, Коль-Кар… А я могу стать Сыном Тени?

Гоблин посмотрел на меня так, словно впервые увидел.

— Но ведь ты — улькен! К тому же — Звездный.

— Ну и что? Разве Сыном Тени может стать только гоблин?

— Нет, но…

— Послушай, друг… Я буду самым прилежным учеником, а?

Гоблин задумался.

— Не знаю… Вообще-то ты не безнадежен и у тебя есть определенный дар, — сказал он неуверенно, подразумевая, видимо, мои воровские навыки. — Но я не могу это сам решать.

— А кто? Пакин-Чак? Думаю, он не будет против. Ведь он сам говорил, что нам есть чему поучиться друг у друга.

— Не он. Чтобы стать Сыном Тени, тебе придется получить ЕЕ благословение.

— Разве она Богиня?

Черт! Вот где может возникнуть проблема!

Все-таки я был Проклятым. И ни один из Богов не мог выказать мне свое открытое расположение прежде, чем я избавлюсь от Проклятия.

— Она — наша мать.

Уже лучше…

— И что МНЕ нужно сделать, чтобы получить ее благословение?

— Когда как… — неопределенно ответил гоблин.

— Может, мне самому стоит с НЕЙ поговорить?

— Это ни к чему. Да и не станет ОНА с тобой говорить. Но ОНА будет наблюдать за тобой и сама подаст знак, когда придет время.

А теперь пришлось задуматься МНЕ.

С одной стороны, не этого ли я хотел еще недавно? Какие перспективы были у обычного вора? Тем более что с некоторых пор я не только отошел от привычных дел, но и стал замечать, что они мне больше не так интересны, как прежде. Опять же, никто не собирался отнимать у меня уже приобретенные навыки. Напротив, приняв задание, я мог получить новые, более продвинутые и востребованные.

Однако у этого предложения была и другая сторона. Что потребуется от меня взамен? Не будут ли эти требования противоречить моим жизненным принципам? Мне не хотелось становиться послушным орудием в чьих-то руках.

Кто такая — эта Тень? Какие цели она преследует?

Съесть яйцо можно было, лишь разбив его.

И снова была бессонная ночь.

Ситуация казалась безвыходной. В лагерь кургулов невозможно было пробраться незаметно, а их самих — одолеть в честной схватке. На помощь гоблинов не стоило рассчитывать: дикие горцы были им не по зубам, да и свое отношение к чужакам-улькенам представители племени Сат-Хе уже красноречиво продемонстрировали намедни.

Что же делать?

Отказаться от задания?

Сама Кареока не обращалась к нам за помощью. Не могла или не хотела, потому что рисковала провались важный для нее квест. А может, была уверена, что нам с Альгоем все равно ничего не светит.

И что же — плюнуть на все и заняться своими делами?

Я вспомнил, как ловко Коль-Кар расправлялся со своими противниками. Мне хотелось научиться этому мастерству. Но сначала я должен был вернуть гоблинам их идола.

И снова я возвращался к неразрешимой задаче.

Впрочем… У меня появилась одна идейка. Она не давала никаких гарантий и на первый взгляд выглядела чистой авантюрой, но за неимением лучшего…

Я попробовал представить вероятное развитие событий. Буквально каждый последующий шаг предварялся противоречивым «если». Несколько раз я пытался выбросить эту затею из головы, искал другие варианты и снова возвращался к ней, как к единственно приемлемой.

Ближе к утру я смирился с тем, что ничего лучшего придумать все равно не получится и, поставив таймер на десять часов, уснул…

Ее поцелуй все еще горел на губах, но в глубине души уже зародилось горькое чувство неудовлетворенности. Я был, конечно, рад за девушку: она выполнила задание, путь в престижный клан теперь ей был открыт и все такое…

А мне-то что с того?!

Ни золота, ни очков опыта — только поцелуй. Много это или мало? Наверное, слишком много. Мне бы хватило и 1000 реалов.

Да, что уж теперь возмущаться?

Поезд ушел…

Оставалось довольствоваться малым. Я прошелся по полю боя, собрал скромную добычу. В общей сложности набралось полсотни реалов налом, амулет прироста к алхимии (продам при случае), еще несколько кусочков золота и… все, пожалуй. К дубинам, каменным топорам и прочей ерунде я даже не прикоснулся. Весит это барахло много, а пользы и прибыли на грош.

Проходя мимо тайника, я еще раз заглянул вовнутрь…

Каменная табличка!

Кареока не обратила на нее никакого внимания, а я, ошарашенный непринужденным разводом, не сразу ее заметил…

Если смотреть по карте, то Арсвид находился совсем рядом — дня два пути. Это если по равнинной местности. Однако нам пришлось брести по горам, поэтому на все про все у нас ушло пять дней.

Время поджимало, и мы старались не тратить его понапрасну, а посему не ввязывались в неприятные истории без крайней на то необходимости. Впрочем, за весь первый день пути мы не встретили ни одного серьезного противника. Местность выглядела пустынной, словно вымершей.

Причину мы узнали на следующий день.

— Смотрите! — воскликнул Альгой, указав рукой вниз по склону на северо-запад.

Там, сгибаясь под тяжестью сундука, неторопливо брел по горной тропе Орха. Великан возвращался домой. Он быстро оклемался после неравного боя с троглодитами, но всячески старался не проявлять излишней агрессии. Однако местные обитатели не разделяли его миролюбивых взглядов. На Орху то и дело нападали горные волки и огромные хищные орланы, он вяло отмахивался от них дубиной. Но когда навязчивость хищников становилась невыносима, громила опускал на камни свой сундук и брался за возмутителей спокойствия более основательно.

Весь день мы шли по следам Орхи, а потом наши пути разошлись.

И сразу же мы почувствовали на себе гостеприимство местной фауны.

Жаль, что с нами нет Кареоки. Она бы нашла управу на всю эту живность…

Впрочем, мы и сами более-менее справлялись. Подстерегавших на тропе волков Альгой разгонял Жидким огнем, а если нападение было неожиданным, в бой вступали мы с Коль-Каром. Теперь мое тело защищала прочная кольчуга, которой не страшны были ни когти, ни клыки. Страдали разве что незащищенные конечности, но рядом был алхимик, поддерживавший нас магией Исцеления и зельями. Хуже обстояло дело с пернатыми хищниками. Несмотря на то, что Коль-Кар старался держать их на расстоянии при помощи лука, неожиданные атаки с воздуха порой доставляли нам немало хлопот. Мелочь вроде летучих мышей и кречетов метила в глаза, царапала когтями лицо. У крупных тварей была иная тактика: они норовили столкнуть путника в пропасть. А однажды мы едва не потеряли нашего гоблина, которого на лету схватил огромный орлан и понес в свое гнездо. Коль-Кар заверещал, забился, ударил хищника костяным ножом, и тот выронил добычу. Гоблин упал, покатился по склону, сорвался со скалы и остался лежать на выступе, не подавая признаков жизни. Лишь после того, как Альгой подлатал его Исцелением, нам совместными усилиями удалось вытащить его на тропу.

После этого случая отношения между алхимиком и гоблином пошли на лад. Они по-прежнему подкалывали друг друга, но делали это теперь скорее по-дружески, чем из неприязни.

Самым серьезным испытанием стало появление пещерного медведя. Голодное чудовище ростом под три метра поперло на нас из своего укрытия и загнало в западню. Стрелы Коль-Кара не смогли причинить ему существенного вреда — напротив, еще больше разозлили. Альгой знатно подпалил ему шкуру перед тем, как медведь снес ударом лапы нашего алхимика, едва не отправив его на Точку Возрождения. Да и мне досталось не слабо, и я узнал, что против когтей этого исполина моя кольчуга бессильна. Как, впрочем, и остальное снаряжение, и все мои навыки. Поэтому единственным спасением оказалось позорное бегство. Пока Коль-Кар отвлекал на себя медведя, я взвалил на плечи бесчувственное тело Альгоя и вынес его с медвежьей территории. А потом долго отпаивал его зельями. Позже к нам присоединился исцарапанный, помятый и сердитый гоблин.

Постоянные стычки с хищниками отнимали немало времени и сил, а прибыль с них была низкой, учитывая, что экспа распределялась на всю группу. Но как курочка по зернышку, я собирал крохи опыта, подбираясь к 30-му уровню…

После полудня пятого дня пути мы начали спуск в долину, в самом конце которой стояла крепость Арсвид, защищавшая вход в Подгорное Царство гномов. К крепости вела ухоженная дорога, петлявшая между скал. По ней шел одинокий путник, а из ворот выезжала группа всадников, так же спешившая покинуть населенный пункт.

Я шагал по тропинке и думал о том, как нас примут в Арсвиде. Сомневаюсь, что там будут рады визиту Проклятого. Браслет Равнодушия был мне в помощь, но долго ли мне удастся сохранять инкогнито в небольшой по сути крепости, где каждый незнакомец на виду?

А еще нам, возможно, придется на время расстаться с Коль-Каром. В отличие, к примеру, от людей и эльфов, гномы были более терпимы к черным расам. В стремлении сбыть товар, они готовы были даже орка в десны расцеловать. Впрочем, на Звездных гномов эти правила не распространялись, и от них можно было ждать любых эксцессов.

— Подождешь нас здесь где-нибудь, — сказал я Коль-Кару. — Только не высовывайся особо. Мало ли на кого нарвешься?

К моим наставлениям гоблин отнесся равнодушно. Он смотрел даже не на меня, а на дорогу, ведущую в Арсвид. Обернувшись, я увидел то, что так привлекло его внимание.

От кучно двигавшегося отряда, только что покинувшего крепость, отделилась группа в шесть всадников и, пришпорив лошадей, нагнала одиноко бредущего человека, облаченного в скромный наряд странника. Они окружили незнакомца со всех сторон. Тот попытался обойти гарцующих лошадей, но ему не дали этого сделать.

— Это он, а вы мне не верили! — воскликнул один из всадников, демонстративно наседая на путника, вынуждая того пятиться.

— Что вам нужно? — спокойно спросил незнакомец.

— Ты меня узнаешь? Я же говорил, что мы еще встретимся, — довольно оскалился нахрапистый тип, продолжая теснить одинокого путника.

— Коллус, тебе помочь? — спросил закованный в латы воин, возглавлявший остальную часть кавалькады, которая приблизилась к месту разборок.

— Чешите дальше, мы вас догоним, — отмахнулся Коллус и добавил: — Вот только со старым знакомым сначала поговорим.

— Как скажешь. — Отряд продолжил движение, а Коллус вернулся к прерванному разговору.

— Между прочим, я искал тебя по всему Карнеолису. А ты вот где прячешься! Но сегодня никто не помешает нам довести наш спор до конца.

— Мне кажется, мы в прошлый раз обо всем договорились, — невозмутимости путника можно было позавидовать.

— В прошлый раз вмешалась городская стража, и ты сбежал, воспользовавшись моментом. А сейчас тебе придется ответить и за гнилой базар, и за время, которое я потратил на твои поиски.

— Ехали бы вы… дальше. Я все сказал, и мне нечего добавить.

— А я еще даже не начинал. Мы продолжим наш разговор, но в другом месте… Братва, вяжите его!

Трое приятелей Коллуса послушно спешились и приблизились к незнакомцу…

— Не люблю я такие вот ситуации, — пробормотал Альгой. Мы стояли среди скал неподалеку от места происшествия, не особо скрываясь, но и не привлекая к себе излишнего внимания. — Наблюдать и молчать в тряпочку противно, а вмешаешься — сам отгребешь неслабо.

Я был с ним полностью согласен. Судя по отличительным знакам, группа Коллуса входила в состав клана Волков Курона, не раз отличившегося в сражениях с орками. Не так давно им удалось захватить крепость на левобережье, которую они удерживали и по сей день. Лихие рубаки, которым не откажешь ни в смелости, ни в дерзости. Но даже на солнце бывают пятна. А клан Волков Курона никогда не отличался разборчивостью в средствах и славился своей жестокостью по отношению к противникам. Можно сказать, к своей цели они шли по трупам, прием не только вражеским. Волков частенько уличали в нечестной игре. Многие Звездные жаловались на беспредел, творимый представителями этого клана, но им все сходило с рук. Не зря, видать, говорили, что у Волков очень влиятельные покровители.

Связываться с ними — себе дороже. А пройти мимо — значит, вступить в конфликт с собственной совестью. Кареока в свое время не смогла, да и я не собирался…

Волки тем временем окружили незнакомца. Он не мог убежать, не мог уйти в Междумирье. Да, впрочем, даже и не пытался. Проводив взглядом исчезнувший за поворотом головной отряд Волков Курона, он резко протянул руку к горлу стоявшего перед ним воина. Оттянувшийся рукав плаща обнажил причудливый браслет, похожий на продолговатую коробочку на тыльной стороне запястья. Раздался щелчок, и из «коробочки» ударил острый шип, пронзивший горло противника.

Это стопудовый крит, подумал я, увидев, как ударила кровь, а опешивший Волк схватился за рану и начал оседать на землю.

— Ах, ты, му…к! — заревел Коллус и, спрыгнув на землю, обнажил меч.

На незнакомца тут же сзади навалился следующий противник, одной рукой обвил его горло, а другой перехватил руку с разящим шипом. Третий Волк двинул незнакомца ногой в живот, а потом еще добавил мощным ударом закованного в латную перчатку кулака в челюсть.

— Куда?! — зашипел Альгой, когда я сорвался с места, активируя миниатюрный арбалет. Для того чтобы выстрелить, мне пришлось остановиться и прицелиться. Обработанный Дыханием Свейна дротик угодил в незащищенное бедро воина, спеленавшего незнакомца со спины. Яд подействовал: Волк застыл и ослабил хватку. Но еще за мгновение до этого с незнакомцем стали происходить удивительные перемены. Сначала исчез плащ, потом простая рубаха сменилась легким, но даже на вид прочным кожаным доспехом, появились тонкой работы наголенники, наплечники, налокотники, удобные сапожки вместо истоптанных старых башмаков, маска… Незнакомец быстро сменил экипировку, представ перед Волками в образе адепта Темного Братства.

— Син, мать его! — хищно оскалился Коллус. Преображение «старого знакомого» его не очень обрадовало.

Вырвавшись из захвата, наемный убийца ударил выкидным стилетом в живот своего недавнего обидчика и тут же вошел в режим невидимости.

Опешили все, и я в том числе, потому как остался один на один против пятерых Волков.

— Осторожно, мокрушник ушел в стелс, но он все еще где-то рядом! — закричал Коллус, а потом уставился на меня.

— А ты еще кто такой?!

Мой ответ его, видимо, не интересовал. Размахнувшись, он тут же нанес удар мечом. Я активировал Рывок, сместившись вправо, а потом выстрелил в противника из арбалета. Дротик угодил Коллусу в щеку, но яд почему-то не подействовал.

— Вешайся, сучонок! — зарычал воин, выдернул дротик из щеки и бросил его мне под ноги. Рана тут же заросла плотью. Он резко выбросил вперед левую руку, и меня отшвырнуло назад Телекинетическим ударом, попутно сняв три сотни хитов. Могло бы быть и хуже, но кольчужка Анриэль погасила большую часть урона.

Однако радоваться я не спешил. Коллус вырос надо мной ангелом возмездия, вскинул меч, сжатый обеими руками, и хотел было пригвоздить к земле, но не успел. Неожиданно в его груди образовалось небольшое отверстие, брызнула кровь. И лишь потом материализовалось острие тонкого стилета и стоявший позади Колусса адепт Черного Братства.

Критический удар…

Тело дерзкого Волка повалилось прямо на меня, но я успел откатиться в сторону, прежде чем меня придавила закованная в броню туша.

А убийца снова исчез… Вернее, он переместился в одну сторону, уходя от рубящего удара разъяренного Волка, решившего отомстить за смерть своего товарища, потом в другую, оказавшись за спиной промахнувшегося воина. Словно росчерк пера по горлу противника прошелся острый стилет, оставив глубокую смертельную рану.

Четыре удара, три крита…

Это надо уметь.

И снова син исчез из виду, как и не бывало.

Способ его перемещения показался мне смутно знакомым. Нечто подобное я видел однажды, в подземелье, носящем причудливое название — Приют Избранных. Правда, в тот раз мастер-класс показывал микренский ползун. Он так же лихо телепортировался из одной точки в другую, уходя из-под удара или атакуя противника.

Теперь я остался один на один против трех Волков. Но они уже не помышляли о нападении. Прижавшись спинами друг к другу, они кружили в ожидании нападения сина. Тут их и накрыл Альгой, бросив под ноги склянку с жидким огнем. Всепожирающее пламя поглотило Волков, послышались крики проклятья, по дороге заметались три пылающих человеческих факела…

Полная победа!

— Жестко ты их, — сказал я вышедшему на дорогу алхимику. И только сейчас заметил, что он один. — А гоблин где?

— Не знаю, — пожал плечами Альгой. — Когда началась заварушка, он стоял рядом, а потом куда-то исчез.

Вот же… Хм…

— Зря вы вмешались в это дело, — послышалось позади. Мы обернулись и увидели адепта Темного Братства. — Я бы итак справился. А теперь… — Он скосил взгляд направо.

Из за поворота показались мчащиеся к нам всадники — головной отряд Волков Курона.

— …теперь сами с ними разбирайтесь, — закончил син… и исчез.

— Эй, ты куда?! — завопил алхимик. — Козел… — Он посмотрел на меня и пробормотал: — Вот же влипли…

Согласен.

Без сомнения, Волки уже знали о гибели их товарищей и жаждали крови. А заваривший кашу син исчез, и теперь отвечать за все придется нам двоим.

Бегство было исключено: до ворот Арсвида мы не успеем добраться, всадники имели перед нами явное преимущество. Тропинка в горы была слишком крутой, а пространство практически открытым — не убежать, не скрыться. Тем более что некоторые Волки были вооружены арбалетами. А еще их сопровождал маг. Не боевой, но, судя по всему, тоже кое-что умел. Именно он первым отрыл по нам огонь. Огонь в прямом смысле слова. Маг запустил фаейербол, который, стремительно преодолел разделявшее нас расстояние, врезался в скалу за нашими спинами и взорвался, окатив обжигающе-раскаленным облаком. Следом прилетели два арбалетных болта, так же не достигшие намеченных целей, но красноречиво заявившие о серьезности намерений наших противников.

— Ставь завесу! — крикнул я Альгою, и алхимик послушно разбил о землю склянку с мутным веществом.

Пространство тут же заволокло молочно-белым туманом, скрывшим от наших взоров добравшийся до места схватки отряд. Послышалось ржание осаженных лошадей, шуршание камней под ногами спешившихся всадников.

— Не приближайтесь к Туману, не забывайте, что один из них — син! — послышался командный голос.

Между мной и Альгоем пролетела стрела, заставившая нас шарахнуться в разные стороны. И я окончательно потерял из виду своего товарища.

— А другой — Проклятый, — прозвучал еще один голос. — Игги, за него можно получить награду, если живым притащить на суд Богов.

— К черту деньги! — огрызнулся старший. — Они убили шестерых наших. Кровь за кровь!.. Чертов туман — ничего не видно! Серж, сделай что-нибудь!

— Я пытаюсь, — отозвался тот. Наверное, это и был маг.

— Посматривайте по сторонам, не дайте никому уйти! Серж, блокируй возможность телепортации!

— Уже.

Туман только в центре был густым и плотным, а по краям он начинал расползаться. Меня еще не было видно со стороны, зато я видел Волков, как на ладони. Большинство вооружено мечами и топорами, которые в купе с дополнительными навыками были довольно грозным оружием. Они топтались на границе тумана, но лезть в самую его гущу остерегались. Чуть в стороне стояли арбалетчики, дожидавшиеся подходящего момента для выстрела. Маг, окутанный коконом Защиты, находился рядом и пытался разогнать Завесу. Пока что у него плохо получалось.

— Бочонок пива тому, кто замочит первого! — объявил кто-то.

— Не начинай, Задира! — выразил свое недовольство Игги.

Но один из воинов довольно хмыкнул и приблизился к кромке тумана:

— Готовь свой бочонок.

— Шелковый, куда тебя хрен понес?! — попытался его образумить старший группы.

Но того уже было не остановить. Прикрываясь щитом и приготовив меч к бою, он осторожно брел по краю Завесы, то исчезая, то появляясь в клубах тумана. Я вжался в скалу, дав Волку пройти мимо, а потом резко шагнул вперед и воткнул кинжал ему в печень.

— Куда мне зайти за пивом? — тихо спросил я, глядя на исчезающее у моих ног тело. В память о жертве мне досталось кольцо, добавлявшее +5 к силе.

— У нас минус один! — донеслось тут же издали.

— Шолкового достали!

— Говорил же я этому дебилу… — зло прорычал Игги. — Серж, твою мать, убери этот туман!

И словно по заказу, Завеса неожиданно быстро рассеялась.

— Готово!

— Все, теперь пи…ц котятам!

Я быстро сориентировался и переместился в ближайшее укрытие прежде, чем меня кто-то успел заметить. Действие, не гарантировавшее спасение, а лишь даровавшее короткую отсрочку неминуемой расправы. После того, как исчез туман, найти нас среди скал было лишь вопросом времени.

Альгой не хотел с этим мириться. Я услышал, как разбилась склянка, выглянул и увидел мелькнувшего среди скал алхимика, попытавшегося повторить свой трюк с Завесой. Однако на этот раз ничего не вышло. Высвободившееся было облако тумана, трусливо сжалось в комок и растаяло.

А алхимик выдал свое местоположение противнику.

— Вот он! — заметил его кто-то из Волков.

— Прикончите ублюдка!

К валунам, за которыми прятался Альгой, устремились сразу четверо, и я уже ничем не мог помочь своему другу. Разве что умереть вместе с ним.

Но Альгой не собирался сдаваться. Сверкнул на солнце сосуд из тонкостенного стекла и разбился о латы вырвавшегося вперед воина. Изумрудная жидкость растеклась по нагруднику, зашипела, разъедая прочную сталь. Приятели дружно шарахнулись от бедолаги в стороны и укрылись за камнями.

— Ты что наделал, урод?! — едва не плача завопил воин, тупо глядя как кислота пожирает его доспех. — Ты знаешь, сколько я за доспех отвалил?!

Лишь тогда, когда кислота добралась до тела и стала разъедать плоть, Волк додумался сбросить доспех, оставшись в одной рубахе. И тут откуда-то прилетел метательный нож, вонзившийся в грудь воина.

Коль-Кар!

Я ошибся. Он не бросил нас, не сбежал. Все это время он скрывался где-то рядом.

Одного ножа оказалось недостаточно, чтобы прикончить нытика. Он выдернул клинок и тут же воспользовался зельем Исцеления.

— Чего стоите, трусы?! — закричал в гневе старший. — Мочите гадов!

Желая подать пример остальным, он первым бросился к скалам, за ним последовали его товарищи по оружию.

Альгой был начеку. Он успел сменить месторасположение и из нового укрытия метнул одну за другой несколько склянок с жидким огнем. Выросшие грибы пламени и растекшаяся по камням лава отрезали нас от наступавших и заставили Волков ретироваться. В ответ полетели арбалетные болты стрелков и файерболы мага, но алхимика там уже не было.

Справа от меня зашуршали камни. Я резко повернул голову и увидел низкорослого плотно сбитого Волка, по воле случая оказавшегося внутри огненного кольца. Сжимая в правой руке меч, он крался вдоль скалы. Он рассчитывал застать меня врасплох, и мое открытие его не обрадовало. Лицо воина перекосилось. Прежде чем я успел отреагировать, противник поднял левую руку, между пальцев в перчатке из толстой кожи со стальными накладками проскочил электрический разряд, и меня магнитом потянуло к коротышке, как я ни упирался. К счастью, я быстро сообразил, что сопротивляться бесполезно, вскинул левую руку — щелкнул складной арбалет, — и короткая стрелка отправилась в полет. Промахнуться с такого расстояния было сложно, и дротик угодил коротышке в шею. Само по себе ранение было пустяковым, но покрывавший стрелку яд подействовал мгновенно: воин замер с протянутой рукой, а магия притяжения ослабла, но…

Хиты снял арбалетный болт, прилетевший из-за бушующего огненного вала.

Ноги подкосились, и я рухнул на камни.

— Я подстрелил одного! — послышался радостный крик стрелка.

Сил хватило, чтобы отползти в сторону и спрятаться за камнями от снова целившегося в меня издалека арбалетчика. Болт прочно засел в моем теле и медленно, но верно, сокращал хиты. Урывками наблюдая за происходящим, я выдернул из бока болт…

…и сам себе посадил двухминутный дебаф.

Глядя на мир сквозь мутную плывущую перед глазами пелену, я воспользовался зельем Исцеления. Шкала медленно — слишком медленно! — начала удлиняться.

Но пока я приходил в себя, «ожил» мой недавний противник. Воспользовавшись моей беспомощностью, он преодолел разделявшее нас расстояние, занесенный для удара меч сверкнул какой-то магией…

Дебаф исключал любые резкие движения, оставалось рассчитывать только на навыки. Я активировал сначала Застывшее Мгновение, а потом и Рывок.

Интересно было наблюдать за тем, как искривляется застывший мир, а мое тело, продавливая спрессованный воздух, уходит в сторону от падающего на голову клинка. Это был всего лишь миг, растянутый во времени, но он дал мне возможность выйти из-под удара.

А мой противник даже не понял, что произошло. Вместо податливого тела его меч врезался в камень. Удар был настолько сильным, что во все стороны брызнули осколки. Клинок глубоко вошел в каменную глыбу и застрял.

Он так удачно стоял ко мне спиной, но дебаф лишил меня возможности отправить его на Точку Возрождения. Я все же вытащил кинжал, однако к этому моменту Волк сообразил, что к чему, оставил в покое застрявший меч и, выхватив из-за пояса топорик с короткой рукоятью, снова ринулся в атаку.

На этот раз мне нечего было ему противопоставить. Я даже не мог уйти в тень за отсутствием таковой. А он почувствовал мою беспомощность, радостно оскалился в предчувствии скорой расправы.

Когда он оказался рядом со мной, дебаф отсчитывал последние секунды. В арбалете не было больше дротиков. Я попытался достать противника кинжалом, но воин увернулся, а потом бесцеремонно наступил на мою руку, сжимавшую клинок, и тут же вскинул топор, собираясь размозжить мне голову.

Мелькнула зеленая тень, и откуда-то сверху на плечи Волка обрушился Коль-Кар. Он ловко оседлал противника и несколько раз ударил его костяным кинжалом в шею. Волк не сдавался, истекая кровью, он попытался сдернуть с себя цепкого гоблина, но не тут-то было. Силы оставили его прежде, чем он достиг своей цели.

Действие дебафа закончилось, и я смог подняться на ноги.

К этому времени ярость пламени начала угасать. Я поймал взглядом Альгоя, прятавшегося неподалеку. Судя по его растерянности, ему нечего было больше предложить. Да и мне, в общем-то, тоже.

Смерть еще одного товарища по оружию привела Волков в неописуемую ярость.

— Я вас на куски порву! — рычал взбешенный Игги.

Его гнев был легко объясним. Волки одержали немало побед против орков, считавшихся лучшими воинами Годвигула. А тут не могли справиться с кучкой почти безоружных любителей.

Позор…

Позор, который можно было смыть только кровью…

Нашей кровью.

Волков оставалось около десятка. Слишком много, чтобы на что-то надеяться. Но…

Прикончив своего противника, Коль-Кар окинул взглядом поле боя и, не сказав ни слова, отошел за камни. Опустившись на колени, он при помощи кинжала вырыл в земле неглубокую ямку и наполнил ее горстью мелких косточек, которые достал из своей кожаной котомки. Присыпал их землей, разровнял.

— Что ты делаешь? — спросил я его, уворачиваясь от прилетевшего со стороны Волков арбалетного болта.

Гоблин даже не обернулся.

Из котомки на свет появился крошечный, словно игрушечный, череп какого-то животного. Кость по всей поверхности покрывали неведомые мне знаки, а в глазницах сверкали два изумруда. Коль-Кар водрузил его над захоронением костей, а потом забубнил какую-то ересь и принялся отбивать поклоны.

Со стороны казалось, будто гоблин сошел с ума, но я догадывался, что это не так. Гоблин исполнял какой-то ритуал, суть которого была мне непонятна.

Смутное подозрение появилось после того, как Коль-Кар протянул руку и полоснул по запястью костяным кинжалом. Кровь пролилась на череп, на землю вокруг него и… мгновенно впиталась, исчезнув без следа.

И вот тут началось самое интересное.

Вспыхнули изумруды в глазницах, и череп стал увеличиваться в размерах.

Коль-Кар поднялся на лапы и отошел в сторону. Я тоже попятился назад в нехорошем предчувствии.

А череп продолжал расти. Он трещал, трансформировался, приобретая совершенно жуткие очертания. Земля под ним пошла трещинами, наружу полезли кости — большие и прочные, словно древние окаменелости.

Я заворожено наблюдал за происходящим, совершенно позабыв о противнике, готовившемся к решительной атаке.

Достигнув размеров вытянутой азиатской дыни, череп клацнул клыками, снова сверкнул изумрудными глазами. Вздрогнула земля, разлетелась во все стороны, высвобождая из кратковременного плена костяное чудовище, созданное магией щуплого гоблина из горстки костей, политых его собственной кровью.

Размером чудище не уступало рослому медведю. Оно передвигалось на четырех конечностях, обладало крупными изогнутыми когтями, длинным мощным хвостом из позвонков, покрытых прочными шипами. Завертев головой, оно остановило взгляд изумрудных глаз на Коль-Каре. Гоблин молча указал в сторону противника, и чудовище послушно ринулось в атаку.

— Твою мать! — отреагировал один из Волков. — Это что еще за хрень?!

Больше он ничего не успел сказать. Беспрепятственно преодолевшая огненный барьер тварь набросилась на него, повалила на землю и распорола грудную клетку мощным ударом лапы. Прежде чем Звездный отправился на Возрождение, чудовище клыками вырвало его сердце, перепачкав кровью морду. Получив новую пищу, снова затрещали кости, и монстр еще немного увеличился в размерах, его скелет обзавелся дополнительными костями, а мы парой сотен пунктов экспы.

Волки оказались не из робкого десятка. Позабыв о нашем существовании, они набросились на чудовище. Зазвенели клинки, наткнувшиеся на прочные кости, послышался разъяренный мат, когда стало понятно, что даже самая лучшая сталь не в состоянии причинить вреда невесть откуда появившемуся монстру.

Он же, стойко выдержав первый натиск, взмахнул хвостом и разметал по сторонам горе-воинов. Мощным ударом головы он сбил с ног еще одного и тут же добил его ударом лапы, снова увеличившись в размерах.

Игги попытался сбить чудовище телекинетическим ударом. Оживший костяк вздрогнул всем телом, пошатнулся, но устоял. Усиленный навыком удар меча он перенес так же бестрепетно. А потом резко подался вперед и откусил голову командиру отряда Волков…

Когда к нам подошел Альгой, мы с гоблином стояли, не таясь, наблюдая на захватывающим дух побоищем.

Не хотел бы я оказаться на месте этих ребят…

Их участь была легко предсказуема и незавидна. Никакие их уловки не действовали на костяное чудовище. Напротив, с каждой новой жертвой оно становилось все больше и сильнее.

Стоит отдать должное Волкам: они не дрогнули, не обратились в бегство. Они умерли, как и подобает настоящим воинам — в бою. Маг до последнего отбивался огненными шарами, применял против костяного чудовища еще какие-то заклинания. Но его магия не действовала на создание Коль-Кара. Чудовище тоже до поры до времени не могло причинить вреда магу, прикрытому куполом Защиты. Он сопротивлялся до последнего, глотал зелья усиления и поддержки. Но всему когда-то наступает конец. Защитный купол растаял вместе с остатками маны, и костяное чудовище растерзало несчастного чародея в клочки.

Вот и все…

Я видел, как скалился довольный алхимик. Понимаю. Невероятно, но только что мы уничтожили отряд Волков Курона — представителей не самого слабого клана в Годвигуле. Можно было бы радоваться, бить в грудь копытом, но…

Они это просто так не оставят. Теперь они будут мстить.

Как будто у меня без них не хватало врагов…

Судя по физиономии Коль-Кара, он полностью разделял мою тревогу.

Или же его волновало нечто другое.

Он пристально наблюдал за своим созданием, которое, расправившись с людьми, взялось за их лошадей. Прикончив двоих, оно распугало остальных. Но жажда крови была все еще слишком сильна.

И чудовище обратило свой взор на нас.

— Бегите! — прошипел гоблин.

— Что? — не понял его Альгой.

— БЕГИТЕ!!! — закричал Коль-Кар.

Третий раз ему не пришлось повторять.

Мы с алхимиком сорвались с места и рванули в сторону Арсвида. Обернувшись, я увидел, как оживший костяк приблизился к гоблину. Коль-Кар и без того был невысокого роста, а на фоне раздобревшего на крови монстра выглядел и вовсе ничтожным.

Они стояли друг против друга. Гоблин тянул к нему лапу, возможно, что-то говорил, пытаясь усмирить вышедшего из-под контроля питомца. Не знаю, мы уже были слишком далеко, чтобы услышать его слова.

Обернувшись во второй раз, я увидел, что никакие уговоры не подействовали. Монстр ринулся на своего создателя, но Коль-Кар успел отскочить в сторону и… обратился в бегство.

Умирать не хотелось даже ему.

И вот мы мчались в сторону крепости. Альгою удалось вырваться вперед. Я бежал следом. Коль-Кар заметно отставал, вынужденный петлять и уклоняться от преследовавшего его чудовища.

Я уже видел крохотные фигурки гномов, наблюдавших за нами с крепостных стен. На солнце сверкало готовое к бою оружие. Но больше всего меня тревожил тот факт, что ворота крепости были закрыты.

Неужели коротышки оставят нас на растерзание чудовищу?!

А силы между тем были на исходе.

— Открывайте ворота!!! — завопил задыхавшийся от бега Альгой.

Его услышали. Дрогнули створки, медленно поползли в стороны… и нам навстречу вышел огромный гном, вооруженный внушительных размеров кувалдой. Гигант, достигавший шести метров роста, был отлит из бронзы. Под его ногами содрогалась земля, а горящие огнем глаза готовы были испепелить любого, кто окажется на его пути.

Так вот ты какой — Бронзовый Защитник Арсвида!

Я слышал о нем в Вальведеране, но увидеть воочию довелось впервые.

Голем, созданный лучшими мастерами Подгорного царства. Броня и специальные кристаллы обеспечивали ему защиту от любого оружия, от любой магии. А силы в нем было столько, что даже Боги относились с почтением к уникальному созданию мастеров Подгорного царства. И еще: пока существовал Защитник, никому и в голову не могло прийти напасть на форпост Подгорного царства — крепость Арсвид.

Мы на бегу обогнули шагавшего вперед колосса, шустрый гоблин юркнул у него между ног, а костяное чудовище с разбегу врезалось в него головой. Затрещали кости, вздрогнул бронзовый гигант, но устоял на ногах, и, размахнувшись кувалдой, обрушил ее на хребет жаждавшего крови чудовища.

Битва гигантов вышла совсем короткой. Скелет не выдержал удара, рассыпался костьми. Последним на землю упал череп. Изумрудные глаза погасли, кости замерцали и растворились без следа.

С крепостных стен раздались радостные вопли гномов, нас окружили со всех сторон, горя желанием поздравить со счастливым избавлением.

Однако дружелюбие растаяло без следа, едва они взглянули на мое лицо.

— Проклятый… Проклятый… Проклятый… — пролетело над площадью у ворот, словно тревожное эхо.

Боюсь, моему появлению в крепости были не рады…

— Проклятым не место в Арсвиде, мил человек, — сдержанно заявил один из гномов, выражая мнение подавляющего большинства. Подозреваю, не было бы на мне кольчуги, дающей +10 % к отношениям с гномами, разговор был бы коротким.

— И пусть гоблина с собой забирает! — донеслось из толпы.

Гномы были настроены решительно. Особенно осмелели они, когда бронзовый Защитник вернулся в крепость. Он навис надо мной всей своей массой. Стоило только отдать приказ — и его огромная нога превратит меня в мокрое место.

— Уходи, уходи, нечего тебе здесь делать! — кто-то из гномов подтолкнул меня в спину топором.

Что ж, видать, на самом деле придется уйти. Да и черт с ним! Жаль только, что задание Пакин-Чака останется невыполненным.

Ах, если бы только оно! Без помощи старого шамана мне не удастся закончить квест, полученный от Ветератора…

Кстати, давненько я о нем ничего не слышал.

— Пойдем отсюда, — тихо сказал мне Альгой.

— А ты можешь остаться, — сказал гном, выражавший общественное мнение. — К тебе у нас нет никаких претензий.

— Что бы я бросил друга? — фыркнул алхимик.

И за это я был ему глубоко признателен.

Неожиданно раздался грохот: кто-то ломился в ворота.

— Эй, Йори, что там за шум?! — окликнул «глас народа» дежурившего на крепостной стене стражника.

— Представители клана Волки Курона пожаловали! — ответил тот. — Эрик, они требуют выдать Проклятого и его дружков.

А вот это было совсем некстати.

Вряд ли появились те самые, которых мы уделали на дороге. «Покойники» еще три с половиной часа не смогут попасть в Годвигул. Явились их дружки, жаждавшие отомстить за «смерть» товарищей.

Снова загремели, затряслись ворота.

— Эй, эй, полегче там! — закричал рассерженный гном Эрик. — Или хотите познакомиться с Защитником Арсвида?

Грохот прекратился.

Гномы переглянулись.

— Что делать будем?

— Да, пусть забирают! — высказался одноглазый коротышка. — Не хватало нам Проклятого в крепости!

— А потом все будут говорить, что гномы испугались каких-то Волков и выдали человека, который искал защиты в стенах Арсвида? — нахмурился Эрик.

— Он не человек, он — Проклятый! — возразил подстрекатель.

Эрик болезненно поморщился под гнетом сложной дилеммы. С одной стороны, гордость не позволяла ему прогнуться под требованиями кучки вымогателей. С другой же — речь шла о Проклятом, которому было не место в Арсвиде.

— Так что мне передать Волкам? — спросил сверху стражник Йори.

Мы затаили дыхание, ожидая ответа.

— Ничего, — сказал Эрик, наконец. — Я еще не решил, что с ними делать.

Альгой облегчено вздохнул.

— А ты не радуйся раньше времени, — заметил его реакцию Эрик. — Лучше расскажи, чем вы не угодили Волкам? Что произошло там, на дороге?

— Они напали на одинокого путника, хотели его убить… — ответил алхимик.

— Эти могут, — проворчал гном.

— …а мы заступились за бедолагу и перебили всех… Ну, так получилось.

— Вы?! — удивился Эрик.

— Иначе мы бы с тобой сейчас не разговаривали.

— И то верно… А откуда это чудище костяное появилось?

— Это… — начал было Альгой, посмотрев на Коль-Кара, но я тут же пришел на помощь приготовившемуся к худшему гоблину. Гномы с недоверием относились к магии вообще, а магию крови на дух не переносили.

— Да, кто ж его знает?! — ткнул я локтем в бок алхимика. — Оно появилось неожиданно. Сначала расправилось с Волками, а потом за нами погналось.

В общем-то, так все и было.

— Да, да, я видел, — кивнул гном. Он посмотрел на нас и пробормотал: — Что же с вами теперь делать?

Хороший вопрос…

— А что, собственно говоря, привело вас в Арсвид? — спросил он. — Или так — мимо проходили?

— Мы хотели бы встретиться с гномом по имени Снорф Рыжая Борода, — тут же ответил я и заметил, как напряглись окружавшие нас воины.

— С ним многие хотели бы встретиться, — проворчал одноглазый гном.

— А что, есть какие-то проблемы? — спросил я.

Гномы переглянулись.

— Ты подумал о том, же, о чем и я? — обратился к Эрику одноглазый.

Но тот пропустил его вопрос мимо ушей и ответил мне:

— Есть. Несколько дней назад мастер Снорф ушел в Восточную шахту.

— И?.. — насторожился я.

— И все. Никто понятия не имеет, жив он или нет. А нам он нужен не меньше, чем вам.

Только этого не хватало…

— Но вы его искали?

— Искали, но… Это же Восточная шахта, — сказал он внушительно.

— Что в ней такого особенного? — спросил Альгой.

Гномы снова переглянулись.

— Она уже давно заброшена, — сдержанно ответил Эрик. — Разработки прекратились еще при прежнем царе. С тех пор мы стараемся к ней не приближаться.

И это говорил бесстрашный гном, для которого подземелье — дом родной!

— Уверен, для этого есть причины, — предположил я, дожидаясь объяснений.

— Есть, — кивнул гном. — В этой шахте завелось… нечто… смертельно опасное и беспощадное. Оно убивает всякого, кто рискнет там появиться. Сначала начали исчезать простые старатели. Прежний воевода, мой предшественник, отправил поисковую группу, и она не вернулась, сгинула без следа. Та же участь постигла и вооруженный до зубов отряд… Это были лучшие из лучших… После этого царь приказал вывести старателей из шахты и запретил к ней даже приближаться. С тех пор она заперта, и вход охраняется денно и нощно.

— Мудрое решение, — отметил я. — Но как, в таком случае, там оказался Снорф?

— Взбалмошный старик! — зарычал Эрик. — Он нарушил царский указ и обманом пробрался в шахту.

— Что ему там нужно? — поинтересовался Альгой.

— Кармелитовая руда, — откликнулся одноглазый. — Ее не встретишь в других шахтах… Снорф давно уже пытался попасть в Восточную. Когда его не пустили, стал искать добровольцев, которые рискнули бы спуститься в шахту. Наши на отрез отказались. Не потому что испугались, вы не подумайте чего: не посмели нарушить царский указ. Тогда он начал уговаривать Звездных. Предлагал им золото, каменья, оружие редкое — искушал. Нашлись те, кто согласился на его уговоры.

— И вы позволили им спуститься в шахту? — удивился Альгой.

— Они ж Звездные, — пожал плечами гном. — Им царский указ — не указ. Да и терять им, в общем-то, нечего. — Посмотрев на алхимика, он добавил:- Вам ли смерти страшиться?

Тут он был прав: Звездные всегда возвращались в этот мир.

— А дальше что было? — спросил я.

— Никому не удалось добыть руду, — продолжил одноглазый гном. — Многие ходили хотя бы по разу, но безрезультатно. Один лишь Урсус не оставляет надежд.

— Упрямец, каких поискать, — согласно закивал Эрик. — Уже который день спускается в шахту, ищет жилу, «умирает», но лезет снова. Уж не знаю, что ему посулил старый хрыч.

— А почему «умирает»? — задал вопрос алхимик.

— Так, говорю же — чудище завелось там невиданное! — воскликнул Эрик. — Жрет все, что шевелится.

— А что не шевелится — расшевелит и жрет, — добавил одноглазый.

— Что оно из себя представляет — чудище это? — спросил я.

— Его толком никто не видел, — поморщился Эрик. — Оно нападает подло, неожиданно.

— Говорят лишь — большое оно, форму меняет, — поддержал его одноглазый. — Клыки у него огромные, иногда огнем палит так, что только пепел остается.

— Да, не оно одно представляет угрозу в Восточной шахте, — тут же перенял эстафету Эрик. — С тех пор, как забросили мы ее, развелось там тварей, как у пса моего блох. Лезут и лезут, лезут и лезут, чтоб им пусто было. Те, кто спускался в шахту, чаще всего с ними имели дело. А с чудищем мало кто встречался. Вот только встречи эти заканчивались одинаково. — Гном демонстративно чиркнул ногтем по горлу. Доверительно так посмотрел на нас и вкрадчивым голосом сказал: — А нам бы Снорфа оттуда вытащить. Глаза бы мои его не видели, да нужен он нам позарез. Чувствую я — жив он. Но сам не вернется, пока свои кристаллы не отыщет.

— И вы хотите, чтобы мы уговорили его вернуться, — пришел я к выводу, который напрашивался сам по себе.

— Так некому больше! Да, и выхода у вас, вроде бы, нет, — как-то недобро прищурился он.

Вот, значит, как!

Чистой воды шантаж: или мы принимаем условие гномов, или они выдают нас Волкам.

Мы с Альгоем переглянулись. Судя по выражению лица алхимика, он пришел к тому же выводу.

— Ну, так как? — спросил Эрик. — Поможете нам? А уж мы в долгу не останемся.

Прелесть таких заданий в том, что отказаться от них невозможно. А значит, и голову ломать не о чем.

Снорф Рыжая Борода, — а в том, что это именно он, я почти не сомневался, — был гномом почтенного возраста. Его знаменитая борода давно поседела, и на ее фоне мясистый красный нос алел особенно ярко. Живости добавляли маленькие колючие глазки, а массивный топор в руке служил весомым аргументом в «дружеской беседе».

И все же я решил уточнить:

— Снорф Рыжая Борода?

— А вы кто такие?! — сдвинул густые брови почтенный гном.

— Нас прислал Эрик, — ответил за меня Альгой. — Переполох в Арсвиде. Все ищут мастера Снорфа.

— Переполох, говоришь? — самодовольно усмехнулся гном, но потом тяжело вздохнул и добавил: — Покуда жил рядом, никому не было дела до старика. А стоило отлучиться на день — шум и гам…

— И что вам нужно от старика? — прокряхтел гном ворчливо.

— Эрик и другие гномы хотят, чтобы ты вернулся, — дипломатично ответил Альгой. — Так что, мы пришли за тобой.

— А если я не захочу? — нахмурился Снорф. — Силой уведете?

Сказав это, он поудобнее перехватил топор, демонстрируя свою решимость.

— Нет, что ты! — поспешил образумить старика алхимик. — Даже в мыслях не было. Но если ты откажешься, у нас будут большие неприятности.

— Так ведь это ваши проблемы! Кто вы такие, чтобы я за вас переживал? — спросил Снорф и сам же ответил: — Правильно — никто. А посему разговор окончен. Проваливайте!

И он, покручивая в руке топор, стал теснить нас к выходу.

— Смотри, что у меня есть! — воскликнул Альгой и протянул гному сверкающий серебристыми прожилками кусочек камня.

— Что там у тебя? — заинтересовался Снорф, взял камень в мозолистую руку, посмотрел на свет… — Кармелитовая руда?! Хм…

— Ты ведь за ней сюда спустился? Ну, вот, я нашел.

Ай, да, Альгой! И ведь молчал все это время, паршивец!

— А еще есть? — спросил гном.

— Нет, — покачал головой Альгой. — Это единственный кусок.

— Жаль, очень жаль, — пробормотал Снорф. — Мне много руды надо. В сто раз больше. Так что…

Он снова нахмурился и… тут же растянул рот в улыбке:

— Да, ладно, пошутил я! — старик поддел топором пустой мешок, которым была прикрыта корзина, доверху заполненная такими же точно кусками, как тот, что он держал в руке. Рядом стояли еще две такие же корзины. — Есть у меня руда, даже больше чем нужно.

Но полученный от Альгоя кусок рачительно присоединил к остальным запасам.

— Значит, ты вернешься в Арсвид? — с недоверием спросил его я.

— Обязательно. Вот только пообедаю… А вы поможете мне донести эти корзины.

— Конечно! — обрадовались мы. Даже не верилось, что все так удачно сложится.

Воспользовавшись случаем, я решил показать гному жезл Доминатора.

— Сможешь его починить?

Гном отставил топор в сторону, бережно взял жезл в руки:

— Хм… Замечательная работа, хоть и не гномья…

— Так как?

— Да, думаю, я смогу его починить. Это будет тебе стоить тысячу реалов.

— Сколько?! — дернулся я так, словно меня током ударило, отчего капюшон сполз на плечи.

— А что вы хотели, моло… — начал было он и только сейчас заметил, что перед ним стоит… — Проклятый…

Гном отшатнулся от меня, словно от прокаженного, бросил мне в руки жезл, как будто он был заразен.

— Нет, нет, нет, — забормотал он, качая головой и пятясь. — Я не хочу иметь ничего общего с Проклятым.

— Но я… — я сделал шаг следом.

— Не приближайся ко мне! — он вынужденно подался вперед, схватил свой топор и поднял для удара. — Стой, где стоишь!

Я замер совершенно подавленный. Казалось бы, решены были все проблемы. Мы нашли мастера Снорфа, и он сам соизволил покинуть шахту. Замечательно! Оставалось только вернуться на земную поверхность, дождаться окончания ремонта, заплатить… Хм… Тысячи реалов у меня не было. Мне удалось бы набрать запрошенную сумму, даже если бы я продал все свое имущество. А теперь, разглядев мое лицо, гном и вовсе отказывался браться за работу!

— Сам потащишь свои корзины! — бросил я ему, не скрывая злости.

— И без вас найдется, кому нести! А с вами я и сам никуда не пойду! — закричал Снорф. — Убирайтесь из моего дома, чтобы духу вашего здесь не было!

И он снова попер на нас с топором.

Я остался стоять на месте. Более того, выхватил кинжал, приготовившись к бою.

— Ну, давай, давай, подходи! — поманил я руками гнома.

Мне нестерпимо захотелось порезать на ремни взбалмошного старика. По силам мне это или нет, я так и не узнал: вмешался Альгой. Он встрял между мной и Снорфом, примирительно развел руки и доверительным голосом сказал:

— Давайте успокоимся! — после чего подхватил меня под руку и затарахтел на ухо: — Остынь, приятель! Если старик упрется и останется в шахте, нас отдадут Волкам. Оно тебе надо?

— Пусть только попробуют!

— Решил умереть? — рассудительно заметил Альгой. — Что ж, тоже выход. После смерти нас выкинет к Стоку. Хорошая идея. А с ним что будет? — алхимик кивнул на стоявшего у дверей гоблина. Коль-Кар решил не вмешиваться в наши с гномом разборки, но лапу держал на рукояти кинжала. — Давай, ты успокоишься, а я постараюсь все уладить.

Он помог мне вернуть кинжал в ножны, отвел меня в сторону, после чего отправился на переговоры с гномом.

Коль-Кар смотрел на меня осуждающе.

— Что?! — спросил я его с вызовом.

— Сын Тени должен сдерживать свой гнев.

— Да что ты говоришь?! А как бы ты поступил на моем месте?

— Не знаю, — пожал плечами гоблин. — Я еще никогда не был на месте Проклятого.

— Да иди ты… — я отвернулся, бросил взгляд на Альгоя, старательно окучивавшего сердитого не в меру гнома.

Снорф пыхтел, взбрыкивал, морщился, косил на меня глазом… Конь, а не гном, вернее, пони, принимая во внимание его малый рост. Никакие увещевания алхимика на него не действовали до тех пор, пока Альгой не всучил ему что-то небольшое, легко уместившееся в ладони мастера-гнома. Старик выпучил глаза, проворчал что-то неразборчивое и, сунув презент в карман, демонстративно отвернулся.

— Вот и хорошо, — облегченно вздохнул Альгой. — Вот и славно. Так, значит, договорились.

Он вернулся ко мне и тихо сказал:

— Я все уладил. Только старайся держаться подальше от старика, не нервируй его лишний раз.

— Что ты ему дал? — поинтересовался я.

Алхимик вздохнул:

— Скажем так, твоя несдержанность обошлась мне слишком дорого. Но что не сделаешь для друга?

— Он починит жезл? — настороженно спросил я.

— Нет. Извини…

Вот и все.

Стоило ради этого тащиться в Арсвид?

Ну и ладно… Мне было известно местонахождение двух частей Лучезарных Доспехов. Займусь ими, а там видно будет.

Альгой снова обратился к Снорфу:

— Так когда мы отправляемся в путь?

— Я же сказал: после обеда! — раздраженно воскликнул гном. Он все еще был рассержен и, чтобы успокоиться, нервно перебирал какие-то минералы на верстаке.

— А когда у нас обед?

— Как только вернется Урсус.

Это тот упрямый парень, о котором говорил Эрик?

Мой безмолвный вопрос остался без ответа.

— Что ж, подождем… — вздохнул Альгой и, немного подумав, спросил: — Уважаемый мастер Снорф, могу я воспользоваться вашей мастерской?

Недоверчиво окинув взглядом алхимика, старик кивнул.

Альгой достал свою неизменную ступку, расставил на верстаке нехитрую лабораторную утварь и принялся смешивать различные ингредиенты…

Прошло не меньше получаса.

— Сколько еще ждать? — проворчал я. Альгой хотя бы занят был, а мы с Коль-Каром изнывали от безделья.

Впрочем, от алхимика здесь так же ничего не зависело, и вопрос предназначался не ему. Но мой приятель все правильно понял и переадресовал мою озабоченность хозяину дома:

— На самом деле, когда вернется Урсус?

— А я знаю?! — вспыхнул гном, так же неуютно чувствовавший себя в нашем присутствии. — Я послал его за каменными грибами. Но что-то он задерживается… Может, поищите его вместо того, чтобы действовать мне на нервы?

Проблемы несговорчивого гнома интересовали меня меньше всего. Но находиться с ним в одном помещении было выше моих сил. Поэтому я готов был отправиться на поиски Урсуса хотя бы для того, чтобы немного остыть.

Я — весь мокрый и разбитый — лежал на полу «арены», покрытом толстым наплывом застывшей лавы. Но я был жив. А от огненного чудовища осталось одно воспоминание.

Я завертел головой, увидел Кол-Кара, усердно ковырявшего лаву — уж не знаю, что он там искал. Рядом со мной на камне сидел Урсус и с интересом разглядывал какой-то пористый камень размером с абрикос.

Не было только Альгоя, отправившегося на точку Привязки в Сток.

Жаль…

— Мы его сделали, а? — устало заявил гном.

— Ты его сделал, — поправил я его. — А мы так… поучаствовали… Как сообразил про воду?

— Честно? — с хитрым прищуром спросил он. — Я даже не думал об этом, пытался смыться отсюда… Я еще вначале приметил, что стенка наверху совсем худая. А за ней — наверняка, проход… Я так думал. Вот и пробил дыру…

— Что ни делается, все к лучшему, — сказал я.

— Ага! — довольно оскалился гном. — Сразу уровень поднял и до следующего чуток осталось… И вот еще: Камень Жизни со Змея получил.

— Что за камень такой?

— Гном может использовать его вместо зелья Исцеления. Зажмешь в ладони — и лечись на здоровье. Медленно, конечно, зато дешево и сердито… Кстати, кажется, и тебе кое-что от Змея перепало.

Он кивнул в сторону ворот, где возвышался наплыв застывшей магмы — все, что осталось от материального тела подземного чудовища.

Приз — это хорошо. Хотя для меня главной наградой было то, что я остался жив после схватки с хозяином подземелья. Даже не верилось…

Самочувствие было паршивым. Уровень Здоровья едва превышал двадцать процентов. Я достал зелье Исцеления, выпил залпом.

— Расскажи хоть, чем все закончилось, — попросил я гнома. — Меня вырубило сразу после того, как хлынула вода.

— Да, в общем-то, и рассказывать нечего, — Урсус почесал промятый шлем. — Пещеру быстро наполнило водой, огненное чудовище взорвалось, лава потухла. Ты сразу ушел на дно, и если бы не он… — гном посмотрел вверх.

Я проследил за его взглядом и увидел… кобольда, разместившегося на краю бассейна.

— Он нырнул за тобой, вытащил из воды, а потом… ты только не психуй… он вдохнул в тебя жизнь.

— Он… что?! — не понял я.

— Ну, сделал искусственное дыхание — рот в рот.

Я представил, как ящер…

Бр-р-р, гадость какая!!!

— Со стороны это выглядело так мило, — не удержался от смешка Урсус, проигнорировав мой испепеляющий взгляд. — Хотел я его прикончить… Мне как раз чуть-чуть не хватает до следующего уровня. Но после такого… Черт с ним — пусть живет.

Меня спас кобольд!?

Тут было чему удивляться. Ведь он мог бы и не вмешиваться, и никто не поставил бы ему это в упрек.

Вода к этому времени через сливные отверстия почти полностью покинула «арену» — остались лишь редкие лужи. Сквозь пролом в стене тек бурный ручеек, заполнял бассейн, после чего вода стекала по каменным желобам в колодец.

Огненные брызги, которыми меня осыпало под конец сражения, изрядно попортили мою экипировку. Куртка и штаны были прожжены во многих местах, и если бы не кольчуга…

Пора подумать об обновках. Не ходить же в рванье?

Зелье Исцеления подняло уровень Здоровья до сорока процентов. Пришлось воспользоваться еще одним. Это было последним.

Теперь, после «смерти» алхимика, рассчитывать на халяву не приходилось, а значит, мне предстояли большие расходы.

Да, трудно теперь придется без Альгоя. Трудно и скучно. Честно сказать, я привык к этому парню.

Когда все закончится, нужно будет разыскать его, пригласить на рюмку чая.

Я поднялся с пола, подошел к Коль-Кару.

— Рад, что ты жив, — сказал я.

— Угу, — ответил гоблин, не отвлекаясь от работы.

— Что ты там ковыряешь?

Он отколол кусочек породы, очистил его от налета лавы и показал мне свою добычу.

Это был радужный кристалл — остатки величия могучего Змея. Совсем маленький, но яркий, все еще полный энергии. Гоблин бережно положил его в свою сумку и принялся выковыривать следующий.

— Зачем они тебе? — спросил я его.

— Надо, — заверил меня гоблин.

Я пожал плечами и направился к воротам, где лежала моя добыча с Кристального Змея. Каково же было мое удивление, когда я обнаружил… кожаную перчатку. Одну! Второй не было, как я не искал.

Хм… Странно…

Вряд ли ее забрал кто-либо из моих друзей. Это была «именная» добыча. То есть, взять ее мог только я. Поэтому «щедрость» босса локации показалось мне чистым издевательством.

Что за хрень?! Урсусу, значит, Камень Жизни, а мне… одна единственная перчатка?!

Не спорю, перчатка классная, изготовленная из прочной кожи, с тремя какими-то причудливым наростами на тыльной стороне ладони.

Я натянул ее на правую руку, заглянул в характеристики:

Прочитав короткую инструкцию, я собрал пальцы в кулак, а потом большим надавил на агат, украшавший сбоку указательный. И тут же из наростов на тыльной стороне ладони высунулись три длинных клинка. Хищно сверкнула сталь, а мое сердце пустилось в сумасшедший пляс.

О-хре-неть… Вот это подарок!

Подошел Урсус, увидел Когти, присвистнул завистливо:

— Не кисло ты урвал!

— Да и тебе грех жаловаться, — подбодрил я его, не скрывая радости.

Когти Таноссы на самом деле были шикарным призом, который, мало того, что был подобран по классу, так еще и с улетными характеристиками.

Жаль, что не каждый день удается завалить такую тварь…

— Ну что, пора отсюда выбираться? — спросил меня гном.

Я втянул когти, и тут же перчатка стала невидимой.

Офигеть!

— Ты знаешь — как? — спросил я небрежно, увлекшись экспериментами с новым оружием. Я снова сложил пальцы в кулак, нащупал агат, надавил. И тут же из ниоткуда материализовались сверкающие клинки.

Вещь…

— Через дыру в стене, — кивнул гном на дело собственных рук. — Другого пути нет.

— Как думаешь, куда ведет этот проход?

— Не знаю… Какая разница? Главное, выбраться из этой пещеры, а там видно будет.

Наверное, он был прав.

— Коль-Кар, мы уходим! — окликнул я гоблина.

— Странные у тебя знакомства, — пробормотал Урсус. — Да и сам ты… Как умудрился подхватить Проклятие?

— Это долгая история. Потом как-нибудь расскажу.

— Договорились.

Гоблин неохотно оставил лаву в покое, сунул кинжал в ножны и присоединился к нам.

Мы поднялись по желобу к бассейну. Встревоженный кобольд переместился подальше, косясь на топор гнома. Я остановил друзей рукой, а сам, демонстрируя миролюбивые побуждения, приблизился к ящеру.

— Спасибо за то, что вытащил меня из воды, — поблагодарил я его, будучи неуверенным, что он меня поймет.

Кобольд прошипел что-то в ответ, потом провел когтями по груди, затянутой прочным панцирем, и сказал что-то вроде:

— Шпарш анеш.

— Так тебя зовут? — догадался я. — А меня Кириан… Я — Кириан.

— Таух схаш Кириаш. Шсах вишха.

Что бы это ни значило.

— О, да вы, я смотрю, нашли общий язык, — усмехнулся Урсус, проходя через пролом.

По ту сторону стены обнаружилась пещера, большую часть которой некогда занимало озеро. После того, как часть воды вытекла на «арену» и ушла в колодец, его уровень заметно упал. Но озеро продолжало пополняться влагой за счет впадавшего в него небольшого подземного ручья. Судя по размерам русла, некогда он был гораздо полноводнее. Однако нас вполне устраивало его нынешнее состояние, так как по обмелевшему руслу можно было беспрепятственно идти…

Куда?

Как обычно — в неизвестность.

Вышедший первым на берег ручья Урсус что то заметил, нагнулся и поднял каменную табличку.

— Ерунда какая-то, — пробормотал он, собираясь бросить находку в воду.

— Погоди-ка! — остановил я его, взял табличку в руки.

— Ты понимаешь, что там написано? — спросил меня Урсус.

— Да, — кивнул я.

Гном ждал пояснений.

— Это история Годвигула, — сказал я, когда табличка рассыпалась в моих руках.

— Интересуешься?

— Я?! Нет! Это у меня квест такой. Время от времени я нахожу такие таблички и… пытаюсь понять, зачем мне это нужно… Ладно, идем дальше.

Некоторое время мы шли по руслу ручья, бредя по колено в воде, но уже скоро наткнулись на ответвление, уходившее покато вверх, и вернулись в запутанную сеть подземных ходов.

Наши факелы были уничтожены водой, поэтому путь освещал я, активировав медальон. Я шел впереди, следом двигался Коль-Кар, за ним пыхтел Урсус, советовавший через голову гоблина, куда мне свернуть — налево или направо. Замыкал отряд Шпарш. Он молча присоединился к нам, и ни у кого не возникло желания его прогнать. Впрочем, очень скоро мы обнаружили, что он исчез. Должно быть, свернул на ближайшем перекрестке, не соблаговолив даже попрощаться.

— Все-таки надо было его прикончить, — вздохнул Урсус. — Пара тысяч пунктов экспы — это то, что мне не хватает до нового уровня.

— Не расстраивайся, — сказал я ему. — Когда-нибудь твоя гуманность тебе зачтется… Лучше скажи, ты знаешь, где мы находимся?

— Я подозреваю, что мы уже выбрались из Восточной шахты, — предположил Урсус.

— Почему ты так думаешь? — спросил я его.

— Камни… они о многом могут поведать опытному рудокопу. Видишь зеленоватые вкрапления в скале? Это — жадеит. В Восточной шахте его нет, там структура камня совсем другая. Зато жадеит встречается в центральном стволе, проходящем прямо под Арсвидом.

— И что это значит?

— Пока не знаю. Я за два года облазил центральный ствол вдоль и поперек, но что-то не припомню этих туннелей.

— Не хватало еще заблудиться, — пробормотал я. У меня осталось не так много времени для того, чтобы выполнить задание Богини Яри. А ведь потом еще нужно будет вернуться в Вальведеран, чтобы поспеть к празднику Цветов. На все про все у меня оставалось шестнадцать дней.

— Куда-нибудь, да выберемся, — успокоил меня гном.

— Куда-нибудь? Я думал, мы вернемся к Снорфу.

— Боже упаси! Видеть не хочу этого старого маразматика! Хочу взглянуть солнце над Гиндераном. А если мы вернемся к Снорфу, он снова пошлет меня за грибами. Нет уж, только наверх!

Ну, и ладно…

Спустя примерно час блуждания наобум мы выбрались к просторному перекрестку, на котором стоял каменный дом с плоской крышей. Увы, это была не тайная мастерская мастера Снорфа, а заброшенная лачуга старателей. Урсус придирчиво осмотрел ее со всех сторон, почесал бороду…

— Такие дома не строят уже лет сто, а то и больше.

— Значит…

— Значит, давно здесь стоит.

Хм, логично.

Предположение гнома полностью оправдалось, когда мы зашли внутрь. В доме давно уже никто не жил, даже мебель обветшала. Но имелась «личная комната», и мы с Урсусом вышли в Междумирье на перерыв…

— Урсус! — гневно проревел вышедший вперед Эрик. — Ладно, эти… — он кивнул на меня с гоблином. — Но от тебя я такой подлости не ожидал.

— Эрик, ты все неправильно понял… — начал оправдываться Урсус, но воевода его резко оборвал:

— Заткнись!

После чего он подошел ко мне. Воевода был крупнее остальных гномов, но все равно едва доставал мне до груди. И все же ему удалось посмотреть на меня снизу вверх так внушительно, что я почувствовал себя ничтожным.

— Я поверил тебе, а ты украл сердце Защитника… Уж лучше бы ты вырвал мое, Проклятый.

— Ты ошибаешься, Эрик, — как можно спокойнее ответил я. — Мы не брали его…

— Обыскать! — снабженный шипом топор воеводы уперся мне в подбородок.

Подошедший гном отобрал у меня кинжал, лихо пробежался по карманам. Сердца Защитника он, конечно не нашел, зато выгреб целую горсть драгоценных камней, которые я «случайно» ссыпал в карман.

— И это ты тоже не брал?! — гном замахнулся, угрожая ударить меня топором. — Где сердце Защитника?!

— Послушай, Эрик, его забрали чужаки. Они пришли из зеркала… — пытался вставить свое слово Урсус.

— Посмотрите, они еще и зеркало разбили! — заметил кто-то.

Ситуация накалялась. Гномы становились все более агрессивными, они галдели наперебой, оружие в их руках мелькало перед нашими носами. Я начинал подозревать, что простым мордобоем дело не закончится.

— Полегче, братва! — Эрик оттеснил от нас скрипевших от ярости зубами гномов. — Сначала они должны рассказать, куда дели сердце Защитника. А уж потом…

— В допросную их!!!

Нас обступили плотным кольцом и вытолкали из сокровищницы наружу. Потом нас вели по коридорам и лестницам подземелья, пока мы не оказались в мрачной комнате, очень похожей на камеру пыток. Все захотели если не поучаствовать, так хотя бы поприсутствовать при намечавшейся экзекуции, но воевода приказал большей части покинуть помещение. Он сам опустился в стоявшее у стены кресло и долгим напряженным взглядом рассматривал каждого из нас, словно выбирая, с кого начать.

— Позволь мне, Эрик… — решил предложить свои услуги один из охранявших нас гномов.

Воевода покачал головой:

— Пытками ты ничего не добьешься, Гвенли. Звездные легко переносят боль… Ты вот что, принеси-ка магическое око, установленное в сокровищнице!

Вот как?! Выходит, сокровищница находилась под контролем магического ока?

Я его не заметил.

Что ж, око не обманешь. Оно докажет нашу невиновность.

Пока Гвенли ходил за оком, по распоряжению Эрика в допросную принесли отполированную до блеска панель из кварца и установили ее на треноге в центре помещения.

— Едва нашел его, — признался вернувшийся Гвентри.

— Я с умыслом расположил око так, чтобы не видели посторонние, — ответил воевода. Он собственноручно поместил хрустальный шар в специальное гнездо на панели, и после непонятных манипуляций на ней появилось довольно четкое изображение сокровищницы.

Око было установлено так, что охватывало все помещение. Сначала ничего не происходило. Потом в стене появилась дыра, и я увидел свою удивленную физиономию: магическое око «наехало» зумом, чтобы во всей красе запечатлеть мою внешность.

То, что произошло потом на «экране», я видел собственными глазами, но с иного ракурса. Звука не было, однако я прекрасно помнил, о чем шла речь, когда мы препирались с Урсусом, когда к гному подбежал разъяренный гоблин…

Вот Коль-Кар стоит у зеркала, рассматривая свое отражение. Спустя некоторое время он отпрянул назад, чем привлек мое внимание…

А в это время гном…

— Урсус, Урсус… — печально покачал головой Эрик, заметив, как наш товарищ по оружию, воспользовавшись тем, что мы с гоблином отошли к зеркалу, сунул за пояс какую-то блестящую штуковину.

Воевода остановил сеанс просмотра, снова пристально и с укором посмотрел на Урсуса и, протянув руку, сказал:

— Давай сюда!

Глазки Урсуса забегали, он смутился, после чего запустил пальцы за пояс и вытащил изумительной работы медальон, усыпанный драгоценными камнями. Тяжело звякнула золотая цепь, опускаясь на ладонь воеводы.

— На нас, значит, наезжал, а сам… — упрекнул я его.

Гном бросил на меня исподлобья виноватый взгляд: мол, так получилось, не сдержался. А Эрик пробормотал:

— Нехорошо красть у своих братьев. Нехорошо…

Снова покачав головой, воевода отвернулся к кварцевой плите.

И вот, началось самое интересное. Находившиеся в допросной гномы тревожно зароптали, и даже невозмутимый внешне воевода подался вперед, когда зеркало в сокровищнице породило четверых незнакомцев. Эрик не поверил собственным глазам и «отмотал» назад, чтобы еще раз увидеть, как из сверкающего зеркала появляются чужаки в масках.

Личность высокого незнакомца, забравшего сердце Защитника, заинтересовала гномов особенно.

— Кто это?

— Кто он такой?!

Мне тоже хотелось бы это знать. Эта встреча была второй, но что-то мне подсказывало — не последней.

Когда в сокровищницу ворвались гномы, воевода потерял интерес к происходящему на экране. Он поправил съехавший на бок шлем, встал из кресла и прошелся по помещению.

— Откуда в сокровищнице появилось это зеркало? — спросил он Гвенли.

— Так… ты ж его и приказал туда отнести!

— Я?! — удивился гном. — Что-то не припомню я такого…

— Да как же, позавчера это было! Ты сам нас и сопровождал.

— Врешь! — рявкнул воевода. — Не было этого! Или ты думаешь, я спятил?!

— Если мне не веришь, спроси остальных! — вспыхнул Гвенли. — Мы вчетвером это зеркало тащили: я, Удо и еще двое парней из западного дозора. А еще стража у входных дверей. И те, кого мы повстречали по пути. Мои слова полгарнизона подтвердить может!

— Бред какой-то… Когда это было? Время!!

— Вскоре после полудня…

— Врешь, приятель! В это время я находился в центральной шахте и десятки братьев могут это подтвердить.

— Значит, кто-то из нас точно сошел с ума, — растерянно заметил Гвенли.

— И я даже знаю, кто, — буркнул Эрик, замер, а потом опрометью метнулся к кварцевому экрану. После каких-то манипуляций мы снова увидели внутреннее убранство сокровищницы. Правда, стена все еще была нетронутой, и в помещении никого не было.

Ждать пришлось долго. Но вот распахнулись массивные двустворчатые двери, и в сокровищницу вошли пятеро. Четверо, среди которых можно было узнать Гвенли, надрываясь, тащили зеркало. А Эрик шагал впереди процессии, указывая, куда поставить ношу.

— Ну, что я тебе говорил?! — радостно воскликнул Гвенли.

— Не понимаю… — растерянно пробормотал Эрик. — Не было этого! Не было меня там!

— А это кто?! — заревел Гвенли, ткнув пальцем в гнома на кварцевом экране. Он победно оскалился и добавил: — Сам знаешь: магическое око не обманешь.

— Стоп! — крикнул вдруг Эрик, остановил демонстрацию «видеосъемки» и «отмотал» немного назад. Прежде чем включить воспроизведение, он обратился к Гвенли: — Смотри внимательно.

Мы втроем тоже уставились на экран, где Эрик, указав, куда поставить зеркало, обернулся лицом к магическому оку и на мгновение замер. Не знаю, что увидели остальные, но мне показалось, что по лицу «экранного» Эрика пошла рябь. Возможно, это были какие-то помехи записи или воспроизведения, но…

— Ты видел?! — торжествующе воскликнул воевода. — Вы все видели?!

Гномы с каменными лицами дружно кивнули.

— Оборотень, — вынес вердикт один из них.

Гвенли почесал затылок и пробормотал:

— На самом деле оборотень… Но кто же знал?!

— В этом нет твоей вины, мой друг, — успокаивая, похлопал его по плечу Эрик. — Признать оборотня дано не каждому.

— Мне от этого не легче. Выходит, мы сами помогли неизвестным украсть сердце Защитника. — Он посмотрел на воеводу и пробормотал: — Что теперь будет?

— Ничего хорошего, — буркнул Эрик, бросив на нас взгляд, добавил: — Поговорим об этом без посторонних. Собери совет и… пошли кого-нибудь к Хлодвику. Царь должен узнать о том, что здесь случилось, из первых рук.

После того как стихли шаги Гвенли, в пыточной повисла гнетущая тишина.

— А с нами что? — спросил я, воспользовавшись затишьем.

— Вы свободны, можете идти. А ты, Урсус… После того, как… — он замолчал, потряс медальоном, который украл Звездный гном, сказал: — Мы не можем тебе доверять. Извини, но тебе придется покинуть Арсвид.

Взглянув на кислую физиономию Урсуса, я решил поддержать товарища:

— Зря ты так, Эрик. Он, между прочим, пытался спасти сердце Защитника. Жизнью рисковал. А незадолго до этого мы уничтожили Кристального Змея. Без Урсуса мы бы не справились.

— За Змея гномы перед вами в неоплатном долгу…

— …Зайдете завтра к нашему казначею, я распоряжусь, чтобы вас щедро наградили…

— Это, что касается вас двоих. А ты… — Сдвинув брови, воевода посмотрел на Урсуса. — Понимаешь, одна маленькая провинность может перечеркнуть тысячу благих дел… Для тебя я ничего не могу сделать. Ты сам виноват… Сегодня уже поздно, а завтра чтобы духу твоего не было в Арсвиде. Уходи и не возвращайся, пока снова не заслужишь наше доверие…

Сокровищница Арсвида располагалась внутри горы, и добраться до нее, минуя все эти коридоры, залы, лестницы, галереи было непросто. Нам понадобилось минут двадцать и помощь старожилов, чтобы выйти под открытое небо.

Для начала я решил разведать, свободен ли выход из Арсвида. Коль-Кар пошел со мной. А хмурый Урсус отправился паковать свои вещи.

— А потом куда? — спросил я его.

— Не знаю… — посмотрев на меня, гном спросил.

— Может с нами пойдешь, в Долину Грез? — предложил я. Помощь такого бойца нам бы не помешала.

— С вами? — промямлил гном. Должно быть, внутренние предубеждения препятствовали ему составить компанию Проклятому и гоблину. — Лады. Только вот вещи заберу.

Мы договорились встретиться у крепостных ворот и разошлись в противоположные стороны.

Итак, путешествие в Арсвид можно было назвать вполне удачным. За две недели я поднялся на шесть уровней, сменил класс, приобрел полезные навыки и достойное снаряжение, обзавелся новыми знакомыми и друзьями. Были и свои минусы. Накрылся квест Пакин-Чака. У меня из-под носа увели два артефакта, необходимых мне самому для выполнения задания, которое обещало солидную прибыль. Кроме того, мы потеряли не самого слабого алхимика. К плюсам можно было отнести победу над Кристальным Змеем и возможность беспрепятственно покинуть Арсвид…

Это, конечно, если нас не поджидают под воротами настырные Волки Курона.

Да и обещанное вознаграждение не стоило сбрасывать со счетов: мне предстояли большие расходы на новую экипировку…

Думал я и о последнем происшествии. Кто этот незнакомец, который вот уже второй раз появляется из зеркала? Зачем ему сердце Защитника? Неужели еще один охотник за Лучезарными Доспехами? Если это так, то у меня появился серьезный соперник…

— Молодежь! — окрик прервал мои размышления. Я обернулся и увидел ковылявшего к нам Снорфа.

Вот как, значит, сам выбрался из шахты!

Что ему от нас нужно?

Первое, что пришло в голову: он хочет отчитать нас за то, что мы оставили его без обеда и не помогли тащить корзины с рудой.

Неужели он сам их пер через всю шахту?!

Однако тон, с которым он к нам обратился, никак не вязался с желанием задать взбучку. А взгляд гнома и вовсе был заискивающим.

— Говорят, вы убили Кристального Змея? — начал он робко.

— Да. И что? — ответил я с вызовом. После того, как Снорф отказался починить жезл Доминатора, я не собирался с ним церемониться.

Глазки гнома забегали.

— А не прихватили ли вы с собой пару радужных кристаллов, какие могли остаться после смерти этого чудовища?

Я бросил взгляд на Коль-Кара. Гоблин выпучил глаза и затряс головой, призывая меня помалкивать.

— Прихватили. Что дальше?

Снорф натужно засопел:

— Послушайте… — он облизал вмиг пересохшие губы. — Вам эти кристаллы без надобности, а мне они очень нужны. Я готов хорошо заплатить… скажем… по сто реалов за каждый.

Гоблин презрительно фыркнул, да и мне предложенная сумма показалась смехотворной. Я развернулся было, чтобы продолжить свой путь, но гном схватил меня за руку — хватка у него была мертвой.

— Двести реалов… Нет? Триста!!!

Я вежливо разжал его дрожащие пальцы, освободил руку, покачал головой и…

— А хочешь, я починю твой жезл?! — предложил вдруг Снорф.

С этого и надо было начинать!

— За починку ты получишь три кристалла, — сказал я, не раздумывая. Заметил, как нахмурился гном, и пояснил: — Ты ведь сам сказал, что работа будет стоить тысячу реалов.

С учетом недавно приобретенной скидки это как раз три кристалла.

— Договорились! — обрадовался гном.

Теперь в мою руку вцепился гоблин, оттащил в сторону и гневно зашипел:

— Ты чего распоряжаешься МОИМИ кристаллами?!

— Потому что я хочу починить жезл ТВОЕГО учителя. Разве не за этим мы пришли в Арсвид?

— А ты знаешь, сколько стоит один такой кристалл?! Целое состояние! Кахен-чи и одного бы хватило — еще и должен бы остался.

— Ладно, не жмись. Тем более что я уже пообещал три… Давай их сюда.

Гоблин пробормотал что-то неразборчивое, неохотно достал три кристалла и опустил их на мою ладонь.

— И еще два, — заявил Снорф. — Они мне понадобятся для ремонта.

— Не слушай его, он врет, — одернул меня Коль-Кар.

— Не вмешивайся, зеленый, я не с тобой разговариваю, — зарычал гном.

— Это МОИ кристаллы! — повысил голос гоблин.

— Может быть и так, но без радужных кристаллов мне не удастся починить жезл Доминатора. Не верите мне, можете обратиться к кому-нибудь другому… Хотя… Нет таких в Арсвиде. Разве что где-нибудь в глубине гор найдете толкового артефактора. Только стоить это вам будет гораздо дороже.

Я кивнул, и гоблину пришлось расстаться еще с двумя кристаллами. После чего я передал Снорфу жезл.

— Значит, вот что… — деловито заявил гном. — Не беспокойте меня, я буду занят. Дня через три-четыре зайдете…

— Четыре дня?!

Время итак уже поджимало…

— Не раньше.

— Но…

Однако Снорф развернулся и зашагал по улице, насвистывая что-то очень веселое.

— Пять радужных кристаллов… Целых пять радужных кристаллов… — ворчал всю дорогу Коль-Кар.

— Расскажешь об этом Пакин-Чаку. Возможно, он возместит разницу.

— Ага, как же, дождешься от него!

Мы почти спустились в долину и, чтобы сократить путь до ворот, решили срезать через проулки. На развилке, когда мы свернули направо, у меня перед глазами промелькнула сверкнувшая на солнце сталь, и в прочную дубовую дверь соседнего дома впился и завибрировал нож. Я резко развернулся, выхватывая по привычке кинжал, но ни по близости, ни вдалеке никого не было. Кто бы ни метнул этот клинок, он уже был далеко.

Я вернулся назад, вырвал нож из двери. Это был обоюдоострый кортик с узким клинком и удобной рукоятью из простых деревянных накладок. Когда я разглядывал лезвие из прекрасной прочной стали, на нем появилась витая надпись. Всего одно слово: Эрик.

И тут же исчезла.

— Эрик?! — удивился я, уставившись на гоблина.

— Это Матушка Тень подала знак. Она хочет, чтобы ты убил кахен-чи по имени Эрик.

— Зачем?!

— Это ее желание, у нее и спрашивай!

— Но я не хочу его убивать! Он не сделал мне ничего плохого!

— Это плата за честь называть себя Сыном Тени, — равнодушно пожал плечами гоблин.

— Тоже мне — честь, — пробормотал я раздраженно. — А если я откажусь?

— Не советую. В лучшем случае ты потеряешь все, чем наградила тебя Матушка. А в худшем…

— Что?

— Поверь мне, тебе лучше об этом не знать… Ничего хорошего.

Я схватил гоблина за ворот, притянул к себе, едва не оторвав от земли, и процедил сквозь зубы:

— Так почему ты мне об этом раньше не сказал?!

— Нельзя было… — пискнул он, вырвался на свободу и добавил: — Но разве ты не знал, что за все в этом мире нужно платить?

Знал, однако, на этот раз цена меня не устраивала.

— А ты… тоже убиваешь всех, на кого она укажет? — спросил я.

Коль-Кар неопределенно дернул щекой.

— И меня убьешь, если на то будет воля… Матушки?

— А ты всегда делаешь то, что тебе прикажут?! — вспыльчиво парировал гоблин. — Ладно, не рычи, что-нибудь придумаем. У нас есть еще четыре дня.

— Если ты хотел меня успокоить, то у тебя плохо получилось, — проворчал я.

Мы вышли к запетым крепостным воротам. На стенах несли службу дежурившие гномы, у сторожки бездельничали бодрствующие. Когда мы приблизились к ним, они резко замолчали, уставились на нас с нескрываемым любопытством.

— Никогда бы не подумал, что такие как вы смогут убить Кристального Змея, — выразил общее мнение один из коротышек.

— Повезло, — не стал я разочаровывать его.

— Вот и я говорю… Решили покинуть Арсвид? Если так, я прикажу, чтобы открыли ворота.

— А что, Волки Курона уже ушли? — как бы невзначай спросил я.

— Нет. Стали лагерем у дороги. Ждут.

Проклятье!

Я рассчитывал, что они угомонятся и вернутся к своим делам. Увы…

Впрочем, у нас еще было как минимум четыре дня. Надеюсь, что им надоест ждать. А если нет… Возможно, нам удастся проскочить мимо них незамеченными.

— В таком случае, мы задержимся у вас еще на пару дней.

— Дело ваше, — пожал плечами гном и потерял к нам интерес. Попрощавшись со своими товарищами, он ушел вверх по склону. Еще через минуту разошлись и остальные.

Я взглянул на заходящее солнце…

Пора бы и на покой…

Вот только дождусь Урсуса. Нужно будет предупредить его, что неотложные дела задержат нас в Арсвиде еще на несколько дней.

— Слушай, раз так вышло, и мы сегодня никуда не идем, — заговорил Коль-Кар. — Есть у меня здесь один знакомый. Я его навещу, а с тобой мы встретимся завтра утром. Ты не против?

— Нет, конечно. Иди. Завтра увидимся здесь же.

— Договорились.

Коль-Кар ушел.

Интересно, что за знакомый может быть у гоблина в Арсвиде?

Впрочем, после Приюта Избранных я бы не удивился, если бы узнал, что в одной из потаенных шахт обитают его соплеменники, о которых не подозревают даже гномы.

— Эй, приятель!

Я обернулся и увидел стоявшего позади меня человека. То ли охотник, то ли рейнджер: одет в кожу, за плечами лук и колчан со стрелами. Рядом стоит тележка, набитая шкурами.

— Купи амулет, будь другом, — предложил он плаксиво.

— Зачем он мне?

— Полезная вещь, редкая. Дает неслабую защиту от физических атак. Я бы ни за что не стал его продавать, но деньги нужны. Всего сто сорок реалов прошу.

— У меня нет таких денег, — признался я.

— Послушай, может, как-нибудь договоримся, а? Бабло нужно позарез… Вот, смотри, я не обманываю. Сам можешь взглянуть на характеристики. Увидишь — закачаешься!

Он протянул мне нечто, похожее на ладанку. Я взял амулет без задней мысли…

…если он на самом деле так хорош, то можно будет и поторговаться…

…и тут же у меня подкосились ноги.

Незнакомец отреагировал мгновенно: подхватил мое обмякшее тело… и ловко загрузил в тележку. Тут же взял из моей ладони амулет и повесил мне его на шею. Прежде чем прикрыть меня куском вонючей кожи, незнакомец задорно подмигнул.

Понятия не имею, что задумал этот тип, — хотя кое-какие подозрения у меня уже возникли, — но я ничем не мог ему воспрепятствовать. Мое тело мне больше не подчинялось. И убраться из Годвигула было не суждено.

— Эй, ну, где ты там?! — услышал я сдавленный хрип незнакомца.

— Я здесь, — ответил ему другой голос с характерными для гнома интонациями.

— Давай, открывай ворота, пока никто не видит.

— Может, накинешь чуток? За риск.

— Это не ко мне. Я — наемник. Обращайся к Волкам.

— Как же, заплатят они, — проворчал гном.

Послышался грохот отпираемых засовов, заскрипела створка ворот, меня качнуло в тронувшейся с места тележке.

— Ладно, бывай!

— И тебе не чихать.

Снова скрипнули ворота, но на этот раз позади.

Мы покинули крепость…

Волки, значит…

Напасть на Арсвид им было ссыкотно, а вот выкрасть тайком одного из провинившихся перед ними «героев» — в самый раз. Впрочем, и в этом случае им пришлось обращаться за помощью к наемнику. Парень был не промах. Заговорил мне зубы, сыграл на корысти, набросил с помощью артефакта мощный парализующий дебаф и теперь не спеша катил в лагерь Волков. Правда, подозреваю, что услуги такого специалиста окажутся дороже награды, обещанной за мою голову Богиней Смилион.

Тогда к чему весь этот цирк?

Понятное дело — наказать за дерзость.

Как же, трое никому не известных бродяг отметелили полтора десятка Волков. И пусть это были не лучшие из лучших, но факт остается фактом. Такое не прощают. Тем более — Волки Курона.

Чем это угрожало лично мне?

Понятия не имею. Но, наверняка, скоро узнаю.

Действие дебафа подходило к концу, когда мы добрались до места. Я понял это по ворчливому приветствию:

— Ну, наконец-то, тебя только за смертью посылать.

— Наш договор не был ограничен временными рамками, — ответил наемник. — Я выполнил свою работу. Как говорится, деньги на бочку.

— Сначала посмотрим, кого ты нам приволок.

— Кого просили, того и приволок.

Он сорвал с тележки покров, отчего меня ослепило заходящее солнце…

— Ба, какие люди! — услышал я отдаленно знакомый голос. — Никак Проклятый?

Солнце заслонил какой-то дылда, и я разглядел стоявшего рядом с тележкой Игги. Воин радостно скалился в предвкушении грандиозной разборки.

— Проклятый мой, — услышал я не менее знакомый голос, от которого у меня похолодело внутри.

Сатаниэль…

Этот-то здесь откуда?!

Вот уж кого я хотел видеть меньше всего.

— Не спеши, Сат, — набычился Игги. — Мне тоже хочется его поиметь. Зря что ли торчу здесь второй день?

— Это твои проблемы, — огрызнулся эльф. — Я за его тушку отвалил вашему клану столько, что дешевле было бы сравнять эту крепость с землей. Так что он мой со всеми его потрохами… Впрочем, можешь поучаствовать, если так неймется. Приглашаю всех желающих на отбивную… с кровью! Только не здесь, а в моем имении.

— Меня устраивает, — согласился Игги. — Организуешь телепорт?

— Может, мне тебя на руках отнести в Мовенрок?.. Ладно, я сегодня добрый. Телепорт за мой счет.

Несколько глоток изрыгнули довольное рычание.

Действие дебафа подошло к концу, и я тут же потянулся к своему кинжалу, что не ускользнуло от взгляда не сводившего с меня глаз эльфа.

— Ты че оружие ему оставил, придурок?! — заорал он и ударом ноги вышиб из моих все еще слабых пальцев клинок. После чего меня выдернули из тележки его холуи и спеленали так, что не продохнуть.

— Следи за базаром, ушастый, — резко ответил ему наемник. — На своих щеглов будешь наезжать.

Было бы здорово, если бы они сцепились. Могу поспорить, безымянный наемник без напряга уделал бы всю эту кодлу.

Сатаниэль обжег его взглядом, но проглотил оскорбление. И я даже знал, на ком он потом отыграется.

Первым делом эльф прошелся по моим карманам. Ничего существенного не нашел, а то немногое, что имелось, презрительно бросил под ноги. Компактный в собранном виде арбалет, прикрепленный к запястью, прикрывал рукав куртки, к тому же сама рука была вывернула мне за спину, поэтому его никто не увидел. Но и я не мог им воспользоваться.

Пока…

Потом оказалось, что он искал вовсе не оружие.

— Где булавка? — спросил он, встряхнув меня за грудки.

— Нету… Потерял, — ответил я, усмехнувшись.

Он ударил меня по лицу ладонью, выщелкнув лишь сотню хитов.

— Ладно, потом поговорим, — продолжил он. — А ты, наверное, думал, что я не найду тебя? Зря. Я когда услышал, что какой-то Проклятый со своими дружками уделал отряд Волков, сразу догадался, что это ты… Только не задирай особо нос. Эти ребята, — он кивнул на своих дружков, — лохи, возомнившие себя крутыми перцами. Никого выше пятидесятого уровня. Пока их старшие товарищи защищают от орков недавно захваченную крепость, этих послали по делам в Арсвид. А они облажались, как дети малые.

— Да мы бы уделали их, если бы не появилось это костяное чудище! — воскликнул Игги и резко ударил меня в бок закованной в латную перчатку кулаком, выбив 1350 хитов.

— Полегче, — предостерег его Сатаниэль. — Он мне нужен живой… В Мовенроке оторвешься от души, обещаю.

Взглянув на прячущееся за горами солнце, эльф достал какую-то штуковину, похожую на кастет, нацепил ее на пальцы, сжал, и тут же в нескольких шагах от нас раскрылся портал.

— Ну, что, пора домой? — заявил Сат. — На этот раз тебе не удастся от меня сбежать… Кстати, расскажешь мне потом, как тебе это удалось в прошлый раз.

— Подожди! — ко мне подошел наемник. — Я заберу свой амулет.

— Может, продашь мне его? Я хорошо заплачу, — предложил эльф.

— Нет, — коротко ответил наемник и снял моей шеи гравированную пластинку на шнурке.

— Ну, нет, так нет, — пожал плечами Сатаниэль.

— Будет еще работа — обращайтесь, — сказал он, кивнул на прощание и телепортировался в неизвестном направлении.

А Сатаниэль обратился к моим конвоирам:

— Ладно, дальше мы сами.

Меня тут же отпустили одни прихвостни, зато появились другие, а сам эльф сделал шаг к порталу.

И было бы непростительной глупостью не воспользоваться выпавшим шансом.

Я активировал Когти Таноссы, а следом за этим навык Застывшее Мгновение. Один из людей Сатаниэля заметил беззвучно высунувшиеся из наростов на перчатке клинки, выпучил глаза и даже приоткрыл рот, чтобы предупредить остальных, но не успел — так и замер перекошенным лицом.

Я же полностью сконцентрировался на спине стоявшего в трех шагах от меня эльфа. Вроде бы и близко, но воздух оказался настолько густым, что преодолеть это расстояние было непросто. Разве что…

Рывок…

Пространство исказилось, растянутое в ускоренном движении, мое тело испытало неимоверные перегрузки, но цель была достигнута. Я оказался в непосредственной близости от эльфа, начавшего медленно поворачивать голову. Возможно, он что-то почувствовал. Однако я двигался немного быстрее, чем он, поэтому к тому моменту, когда закончилось действие навыка, три острых клинка оказались в непосредственной близости от бока Сатаниэля.

А когда время пошло в привычном ритме, все произошло почти мгновенно. Наши с эльфом взгляды встретились, и тут же Когти Таноссы пронзили его тело.

Никогда не забуду выражение его лица, взгляд, полный недоумения и обиды.

Ноги Сатаниэля подкосились.

Остальные тоже не ожидали от меня такой прыти и еще некоторое время пялились то на меня, то на исчезающее тело поверженного эльфа.

Я не дал им возможности осмыслить происходящее и атаковал ближайшего противника. Удар Когтями пришелся ему по лицу, оставив три глубоких пореза. Следующего я не достал — он увернулся и тут же порезал мне бок мечом…

Я проигнорировал урон и, вместо того, чтобы отступить, полез напролом, тут же оказавшись в самой гуще вражеского отряда. Я бил, не выбирая цели, вертелся волчком, почти не уклонялся от ответных ударов, лишь мимоходом отмечая, как быстро тает мое Здоровье:

— Живым брать его! — закричал взбешенный Игги.

Я активировал арбалет и выстрелил в него дротиком, угодившим в незащищенную шею. Дыхание Свейна заставило его заткнуться на некоторое время. А я решил добить его и рванул вперед, невзирая на вставших на моем пути Волков. Склянка с кислотой, полученная однажды от Альгоя, живо расчистила мне дорогу. До цели оставалась всего пара шагов, и я преодолел их почти беспрепятственно.

Спину пронзил арбалетный болт.

Плевать…

Игги был беспомощен, как котенок. Несмотря на почти сплошную защиту доспехов, всегда можно было найти уязвимое место. Я собрался перерезать ему горло, когда мне в спину вонзился еще один болт.

— Не-е-ет!!! — заорал пришедший в себя Игги.

Он вцепился в меня так, словно пытался вырвать из цепких лап смерти, но было уже поздно. Прощаясь с ним, я улыбнулся, не скрывая своего торжества.

А потом померк свет, и на черном фоне вспыхнула короткая фраза, окрашенная кровью:

Нет, я свободен…

Смерть была единственным способом вырваться из лап Волков. Они должны были это понимать, но несдержанность и злоба их подвели.

Я умер, и на четыре часа Годвигул оказался для меня недоступен.

Время было позднее, поэтому я решил отложить возвращение на следующий день. Отметил лишь с печалью, что после уничтожения Сатаниэля почти достиг 33 уровня, но «смерть» отбросила меня снова на прежние позиции.

Что ж, могло бы быть и хуже…

Ночь прошла беспокойно. Меня не покидала тревожная мысль: а что, если я ошибся и, вернувшись, снова окажусь в руках Волков? Бред, конечно, но чего только в жизни не бывает?

Однако все мои беспокойства оказались напрасны. Покинув Междумирье, я сразу же был оповещен, что в связи со смертью начинать мне придется с Точки Возрождения у города Сток. Оставалось только удостовериться, что меня там не будут встречать мои недавние противники. Поэтому сердце билось учащенно, когда я появился на Площадке, расположенной чуть в стороне от городских ворот.

Никого… Никого подозрительного. А в остальном жизнь в окрестностях Стока уже кипела и бурлила. Рыбаки ставили сети на реке, крестьяне работали в поле, по степи в направлении Вальведерана шел торговый караван.

Все, как обычно.

Оба были от Урсуса. Вчера, когда он пришел к месту встречи, меня там уже не было.

Первое было коротким:

Ответа он не поучил, поэтому, подождав еще полчаса, вышел в Междумирье, сообщив, что завтра, то есть, сегодня, будет ждать меня на прежнем месте ближе к обеду.

Так как время было раннее, то гном пока еще не появлялся в Арсвиде, а значит, понятия не имел, что со мной приключилось. Я коротко описал ему ситуацию, высказал сожаление насчет того, что нашим совместным планам не суждено было сбыться.

На самом деле, очень жаль, что пришлось экстренно покинуть Арсвид, в котором у меня осталась пара невыполненных заданий. Снорф, получивший предоплату, должно быть, взялся уже за работу. Возможно, ему удастся починить жезл Доминатора. Однако забрать его смогу только я. Никому другому он его не отдаст. Да и обещанную Эриком награду от казначея мог получить только я лично.

Эрик…

Моя новая покровительница жаждала его смерти. Почему? Не знаю. Но подозреваю, что она будет недовольна, когда узнает, что я покинул крепость, не выполнив ее задание. Впрочем, возможно меня оправдает тот факт, что сделал я это не по своей воле.

Гораздо больше, чем невозможность закончить задания, меня печалил тот факт, что в Арсвиде остался Коль-Кар. За время совместного пути я настолько привык к дерзкому гоблину, что теперь мне его будет не хватать. Впрочем, он выполнил свою миссию: сопроводил меня до Арсвида, как того хотел Пакин-Чак. И теперь мог быть свободен.

Жаль, что нам не дали возможности даже попрощаться…

Так или иначе, но теперь Арсвид был далеко, и возвращаться туда я не собирался: время поджимало, и мне нужно было заняться более насущными проблемами.

Но сначала… Альгой.

Я послал запрос с коротким комментарием и через пару минут получил ответ:

Ждем?! Он не один?!

После того, как мы с Альгоем вырвали Коль-Кара из лап местных рыбаков, отношение с жителями Стока у меня были, так сказать, напряженными. Кроме того, алхимик, вероятно, забыл, что я Проклятый и моему появлению на постоялом дворе будут явно не рады. Впрочем, в этом случае я мог воспользоваться браслетом Равнодушия.

Что я и сделал на пороге трактира. Теперь у меня было 23 минуты гарантированной безопасности.

В заведении было людно, но и свободные места еще имелись. Из посетителей я сразу же отметил пару местных выпивох, группу гномов-торговцев и несколько путешествующих в одиночестве Звездных. Первые и вторые вели себя шумно, последние проявляли осторожность, косясь по сторонам в поисках потенциальной опасности.

Альгоя я увидел за столом у окна. Напротив него сидела девушка, обворожительная, как и все Звездные дамы. Мантия выдавала в ней чародея, а медальон в форме глаза — специализацию в области ментальной магии.

Довольно редкая профессия.

Должно быть, Альгой увидел меня в окно, потому что даже не обернулся, когда я приблизился к столу и остановился у него за спиной, но заговорил первым:

— Я был уверен, что мы еще встретимся, но не думал, что это случится так скоро. Присаживайся, рассказывай.

— Может быть, для начала представишь нас? — предложил я, опускаясь на лавку рядом с алхимиком.

— Тебя зовут Кириан, — заговорила вдруг девушка. — И такое впечатление, будто мы уже давно с тобой знакомы. А все потому, что этот балабол только и говорит, что о ваших приключениях последних дней… А меня зовут Эллис.

— Очень приятно. И удивительно, что у этого оболтуса есть такие очаровательные знакомые. Мне казалось, что, кроме пестиков и тычинок, его в этой жизни ничего не интересует.

— Эй, люди, где ваша учтивость?! — обиделся алхимик. — Вы говорите обо мне так, будто меня здесь нет.

— В общем-то, ты прав, — не обращая внимания на возмущение Альгоя, продолжила Эллис. — Он — прирожденный ботаник во всех смыслах этого слова. И обо мне он забудет, как только повернется ко мне спиной.

— Эллис… — взмолился наш друг.

— А что — разве не так?! — вспыхнула девушка. — Помнишь, как ты бросил меня в Парагоне сразу после того, как заполучил необходимый тебе змеевик?

— Но я ведь потом извинился! — вспыхнул алхимик. — Ну, не мог я тогда задерживаться в городе.

— А меня, по твой милости, отправили на Перерождение, — безжалостно продолжала Эллис.

— Ну, извини, ну, так получилось. Ты теперь всю оставшуюся жизнь будешь меня за это пилить? К тому же, давно это было. С тех пор я стал совсем другим…

— Нет, ты остался прежним, — печально вздохнула Эллис. — Я убеждаюсь в этом каждый раз, когда мы встречаемся.

— Я вижу, вы уже давно знакомы, — отметил я, с улыбкой поглядывая на этих двоих.

— Сколько себя помню, — проворчал Альгой. — Мы познакомились еще на Эрехе, а потом пару месяцев вместе путешествовали по Годвигулу. Есть, что вспомнить, — сладострастно зажмурился он.

— Это кому как, — проворчала Эллис и снова обратилась ко мне: — Послушай, Альгой говорил, что ты Проклятый, но по тебе незаметно. Мне уже доводилось встречаться с Проклятыми, и они выглядят… несколько иначе.

— Он не обманывал. Это маскировка такая, — ответил я, не спеша вдаваться в подробности. — Она не вечна, поэтому предлагаю перейти в более безлюдное место, если, конечно, у вас здесь нет никаких неотложных дел…

Мы направились к реке. Пока шли, я рассказал о том, что случилось в Арсвиде…

— Вот же влипли! — пробормотал алхимик. — Теперь Волки объявят на нас охоту и не успокоятся, пока не снимут с нас скальпы.

— Боюсь, скальпами дело не ограничится, — вздохнул я.

— А кто такой этот Сатаниэль? — поинтересовалась Эллис.

Пришлось вкратце поведать о двух первых встречах с настырным охотником за головами.

— Ненавижу таких как он, — сверкнула глазками девушка. — Думают, что им все дозволено… Ты не думал о том, чтобы попросить защиты у своего божества?

Я выразительно посмотрел на нее, и девушка сама поняла, что сморозила глупость.

— Ах, да, ты же Проклятый…

Мы расположились у реки, на берегу, густо поросшем камышом.

— Какие у вас планы на ближайшее будущее? — просил я парочку.

— У меня глухо, — ответил Альгой. — В Стоке мне не предложили ни одного подходящего задания. Зато вот встретил Эллис, и она уговорила помочь ей с квестом.

— Тебя и уговаривать особо не пришлось, — проворчала девушка.

— А что за квест? — спросил я.

— Об этом ты узнаешь только тогда, когда мы доберемся до места… Если, конечно, ты к нам присоединишься.

— Какая загадочность! — я вопросительно посмотрел на Альгоя.

Алхимик пожал плечами:

— Она даже мне не сказала.

— И ты согласился пойти туда, не зная куда?

— Куда — известно: в Изумрудный лес. Вопрос в другом — зачем?

— Изумрудный лес, говоришь? — задумался я. Это было почти по пути. Долина Грез располагалась к северо-западу от леса. Но… — Из-за ссоры со Смилион у меня довольно натянутые отношения с эльфами. Не думаю, что они будут рады видеть меня в своих владениях.

— То место, куда я направляюсь, находится на западной окраине леса, на самой границе с территорией фейри. Эльфы с ними, насколько я знаю, не особо ладят. Поэтому, возможно, мы не встретим там ни одного ушастого.

Это меняло дело.

— Я согласен. Тем более что нам все равно по пути.

— Ах, да, ты же собирался посетить Долину Грез! — вспомнил Альгой.

— Вот как?! — стрельнула бровями Эллис. — А зачем?

— У меня задание.

— Расскажешь?

— Кстати… — заметил Альгой. — Ты так и не сказал, что тебе нужно в Долине? Или ты предпочитаешь быть таким же таинственным, как очаровательная Эллис?

Я посмотрел на алхимика, потом на девушку… Не знаю, мог ли я доверять этим двоим. Боги с ним, с Альгоем — парень был в доску свой. А вот менталистку я совсем не знал.

Не вышло бы так же, как с Кареокой…

— Ладно… — Без посторонней помощи мне все равно не справиться. — Где-то в Долине Грез находится меч Карракша.

— Тот самый?! — воскликнула Эллис. — Ты интересуешься Лучезарными Доспехами?

— Типа того, — уклончиво ответил я. Рассказать больше я все же не решился.

— Извини, но мне кажется, что для этого квеста ты слишком… — она задумалась, подбирая наиболее толерантное определение.

— Я знаю. Поэтому мне и понадобится ваша помощь.

— То есть, ты предлагаешь нам… Но ведь мы с Альгоем тоже далеко не топы. У меня 67-й уровень, а у него и того меньше.

— Все лучше, чем мой тридцать второй, — буркнул я.

— У-у-у… — протянула девушка. — Рановато тебе еще браться за такие задания.

— Мы, между прочим, Кристального Змея завалили, — напомнил Альгой. — А ведь с ним тоже никто не мог справиться.

— Достал ты уже со своим Змеем! — поморщилась Эллис и обратилась ко мне: — Значит, ты хочешь обрести меч Карракша. А что получим мы?

— Не знаю, — пожал я плечами. — Но задание такое, что, думаю, в накладе не останетесь.

Девушка задумалась.

— Ладно, договорились, я в деле. Только сначала выполним мое задание. Оно, между прочим, тоже не из легких.

— А… — начал было Альгой.

— Я же сказала: обо всем узнаешь на месте!

Разговор был окончен…

Не знаю, почему Пакин-Чак принимал такое активное участие в моей судьбе, но я решил прислушаться к его советам, несмотря на то, что было острое желание поступить иначе, по-своему. В результате я остался на крючке у Матушки Тени, но получил отсрочку в две недели. За это время мне нужно было подготовиться к предстоящему испытанию или же склонить чашу весов в свою пользу иным способом.

Так или иначе, но времени у меня было предостаточно.

Могущество Тени мне пришлось испытать на собственной шкуре. Шестичасовой двойной дебаф серьезно подрывал мои силы, превращая непринужденное путешествие в настоящую пытку. Каждую минуту невидимое нечто наносило мне чувствительный удар, срезая 5 % Здоровья. Кровавая муть перед глазами и гнетущая заторможенность затрудняли передвижение, а во время боя со степными хищниками превращали меня в легкую цель. Мои удары редко достигали цели, зато контратаки волков и шакалов наносили серьезный урон.

Подозреваю, это было только начало: Матушка Тень способна на большее.

— Да, что с тобой сегодня?! — удивился Альгой, вливая в меня очередную порцию Исцеления.

— На мне висит пара дебафов, — пояснил я коротко.

— Когда ты умудрился их подцепить? А главное — от кого?

— В Годвигуле не без «добрых людей»… А ты не отвлекайся, лечи меня, тренируй навык.

Альгой не возражал.

После первого лично убитого волка появилось сообщение:

Почему бы и нет?

Легко сказать…

Но я все же попытался. В результате — и не без помощи друзей — я на самом деле избавился от дебафов на два часа раньше установленного времени.

В дальнейшем наше путешествие проходило без особых проблем. До заката мы отмахали еще двадцать восемь километров, а через день вышли к стенам города. Впрочем, назвать Ярм городом было бы преувеличением, так, городишко чуть больше обычной для Годвигула крепости. Северный форпост королевства Карнеолис стоял на правом берегу реки Курон. По ту сторону водной преграды начинался Изумрудный лес — владения Светлоокой Богини.

Подозреваю, Смилион, узнай она о моем появлении в ее владениях, будет не рада. Оставалось надеяться лишь на то, что у нее и без меня своих забот хватало.

Курон в окрестностях Ярма был неспокоен и достаточно полноводен, являясь серьезной преградой на пути странника.

— Там, вверх по течению, есть удобный брод, — сказала Эллис.

— Ты уже бывала в этих краях? — поинтересовался я.

— Да, и не раз.

— Могла бы воспользоваться телепортом.

— А я не ищу легких путей, — огрызнулась девушка. — Да и денег у меня негусто.

Да, телепортационная магия стоила дорого.

Мы сохранились на площадке Возрождения рядом с городом. Прежде чем отправиться к переправе, я, воспользовавшись браслетом Равнодушия, обратился к скучавшему у ворот торговцу и сдал ему оптом свои боевые трофеи — золото, драгоценные камни и прочую мелочь, добытую в боях, — выручив почти двести пятьдесят реалов. Сумма — довольно внушительная, но все же недостаточная для покупки чего-то стоящего.

Мои друзья так же пообщались с торговцем, Альгой сдал волчьи шкурки и собранные в пути травки, взамен приобрел какие-то порошки, а Эллис купила тонкое серебряное колечко — просто потому, что оно ей понравилось.

После чего мы направились на запад…

Ближе к полудню я получил очередное сообщение от Урсуса. Гном ежедневно докладывал мне о своем продвижении на восток. Еще позавчера он добрался до Арагира и, воспользовавшись речным течением и плотом, сэкономил по крайней мере день пути. Вчера гном достиг места слияния Арагира с рекой Звадой, бравшей свое начало в высокогорном озере в самом сердце Ареткула, а уже сегодня преодолел пороги на Куроне и находился в ста пятидесяти километрах от Ярма. Мы могли бы подождать его три дня или выйти навстречу, однако решили не терять времени даром.

— Пусть добирается до места встречи самостоятельно, а мы пока займемся квестом Эллис, — предложил Альгой.

Урсус согласился…

— Далеко еще? — спросил у девушки утомленный Альгой. Мы шли уже не первый час по пересеченной местности, изматывавшей даже бывалого путника. А у алхимика с Выносливостью были серьезные проблемы, поэтому нам с магичкой приходилось то и дело сбавлять обороты.

Эллис пропустила его вопрос мимо ушей. А когда мы обернулись, заметили, как она напряженно всматривается куда-то вдаль.

От холма, расположенного юго-западнее Ярма, в направлении реки бежала молодая эльфийка в легком боевом снаряжении и с луком в левой руке. Двигалась она настолько грациозно, что Альгой не удержался, отметил:

— Красиво бежит.

Ее преследовали два десятка черных гоблинов. Кьяр-ни были выше и крепче, воинственнее и агрессивнее своих зеленых сородичей. Они обитали преимущественно в горной местности, жили разбоем, нападали на охотников и рудокопов, на торговые караваны и небольшие военные отряды. Отношения между зелеными и черными гоблинами были довольно напряженными, и, если их пути пересекались, то такие встречи чаще всего заканчивались кровопролитием.

Появление черных гоблинов на территории Карнеолиса было обычным явлением. Они досаждали не только приграничным жителям. Иногда их встречали в центральных районах королевства и даже в окрестностях Вальведерана. Ничего удивительного, если принять во внимание тесные связи кьяр-ни с дружественными им орками, использовавшими черных гоблинов в качестве разведчиков и диверсантов.

Трудно было судить о причине, по которой эти преследовали молодую эльфийку. Зато ее намерения были предельно ясны: по ту сторону Курона находился Изумрудный лес — единственное место в Годвигуле, где любой эльф мог чувствовать себя в безопасности. Девушке оставалось лишь пересечь реку.

Гоблины понимали это и попытались воспрепятствовать ее намерениям. Взобравшись всей ордой на холм, они осыпали эльфийку легкими дротиками. Мы с замиранием сердца наблюдали за тем, как кучно легли метательные снаряды, не причинив однако девушке вреда. Она же, обернувшись, выпустила одну за другой три стрелы, две из которых поразили цели. После чего эльфийка снова рванула к реке.

Гоблины пустили в ход пращи. Один из камней ударил девушку в спину так, что она покатилась кувырком. Однако тут же вскочила на ноги и продолжила свой путь. Когда она добралась до берега, ей в след устремился огненный шар, запущенный гоблинским шаманом. Но эльфийка с разбегу бросилась в бурную реку, на несколько секунд скрылась под водой, а потом появилась ниже по течению, преодолевая отделявшее ее от противоположного берега расстояние мощными частыми гребками.

Преследователи поспешно скатились с холма, не теряя надежды достать неуловимую эльфийку. Они забрасывали девушку дротиками, засыпали камнями. Шаман пытался достать ее огненными шарами, с шипением гасшими в быстрой воде. Но ни один снаряд не попал в девушку.

Эльфийка добралась до противоположного берега значительно ниже по течению, устало вышла из воды, не удержалась, обернулась, показала преследователям средний палец и тут же скрылась в лесной чаще.

Гоблины столпились на берегу реки. Последовать примеру отважной эльфийки они не осмелились. Стояли над стремительным потоком, переговаривались и нетерпеливо поглядывали на шамана, который принялся что-то колдовать, размахивая костяным жезлом. Его увлеченное занятие принесло свои плоды — над водной гладью протянулась узкая мерцающая дорожка, похожая на полосу тумана. Глянув на замерших в нерешительности собратьев, он первым ступил на импровизированный мостик и осторожно пошел над водой, бежавшей в считанных сантиметрах от его стоп. За ним направились и остальные. Когда все преследователи преодолели преграду, дорожка растаяла, а гоблины скрылись в лесу.

Погоня продолжалась.

— Наверное, мы должны были ей помочь, — запоздало отреагировала Эллис, демонстрируя то ли женскую солидарность, то ли обычную человечность.

— Она и сама справится, — уверенно заявил Альгой. — Изумрудный лес ее защитит.

Я тоже так думал…

Нам пришлось изрядно поскакать по скалам, прежде чем мы добрались до вершины водопада. Здесь река расширялась, замедляла свой ход, словно набиралась сил перед тем, как обрушить свои воды в долину. Переправа располагалась немного западнее. Когда-то давно здесь был мост, от которого остались лишь пеньки каменных свай. Именно по ним и торчавшим из воды обломкам гранитных блоков мы осторожно переправились на противоположный берег.

Снова попетляв среди скал, мы спустились в долину, очутившись на окраине Изумрудного леса. Когда-то давно на левом берегу рядом с водопадом стоял белокаменный эльфийский город, от которого к настоящему времени мало что осталось. Он был уничтожен орками задолго до того, как первый человек покинул остров Эрех и ступил на землю Годвигула. Уцелевшие эльфы вынуждены были уйти вглубь леса, где и обитали по сей день. А обветшавшие руины быстро затянулись буйной растительностью, подступившей к самому берегу Курона.

Поросшие травой и кустарником холмы скрывали в своих недрах останки величественных эльфийских построек, стены которых местами выглядывали наружу, напоминая о том, что ничто в этом мире невечно и бренно. Сильное впечатление оказала голова огромной статуи, частично выглядывавшая из-под земли. Создавалось такое впечатление, будто каменный эльф из последних сил пытается вырваться из ловушки, устроенной временем и тленом. Через овраги мы перебирались по рухнувшим колоннам, покрытым густым слоем мха, отчего те походили на огромные бревна, вросшие в землю. А дальше к северу начинался густой лес, но даже там, сквозь изумрудную зелень проглядывали останки былого величия эльфийской расы.

— Уныло здесь, словно на кладбище, — нахмурился Альгой, присев на камень, который некогда был частью жилого дома.

— Это и есть кладбище, — ответила Эллис. — По легенде во время штурма здесь погибли сотни эльфов. Потом шли уличные бои. Потом началась партизанская война. Оркам пришлось дорого заплатить за желание владеть Изумрудным лесом. Говорят, потери с обеих сторон оказались настолько велики, что некому было убирать тела с городских улиц. Так они и лежали там, пока город окончательно не пришел в запустение, и природа сама не позаботилась об останках воинов. Это была великая битва. Прошло уже столько лет, а орки и поныне не оправились от тех потерь. Впрочем, как и эльфы. Говорят, неупокоенные души умерших до сих пор бродят среди этих руин в поисках своих врагов, а в канун решительной битвы они снова идут в бой. И так продолжается из года в год.

Пока алхимик вспоминал прошлое, я взобрался на вершину холма и окинул взглядом окрестности.

Местность к северу от Курона была холмистой. И чем дальше, тем выше. Степная равнина постепенно переходила в утопающий в зелени горный массив Ареткул, являвшийся слабым отголоском Гиндерана и тянувшийся вдоль всего юго-восточного побережья Внутреннего моря.

Долина Грез находилась где-то к северо-востоку от нашего местопребывания. От конечной цели нас отделяли настоящие джунгли, по сравнению с которыми лес в окрестностях Вальведерана выглядел городским парком. И если последний считался локацией для новичков, делавших свои первые шаги по миру Годвигул, то в Изумрудном лесу опасность подстерегала на каждом шагу. Угрозу представлял и сам лес с его хищной растительностью, и его обитатели. И в первую очередь сами эльфы, не жаловавшие непрошеных гостей. Особенно тех, с кем у них как-то не сложились отношения. Меня это касалось не в последнюю очередь.

Мое внимание привлекла табличка, покоившаяся на покрытом мхом камне. Уже ничему не удивляясь, я взял ее в руки и прочитал очередной кусок из истории Годвигула:

Табличка растаяла.

— Красота! — восхитился присоединившийся ко мне Альгой. С тех пор как руины Камельсола остались позади, он заметно приободрился.

— Опасная красота, — уточнил я.

— Это если напрямки идти. Но мне еще мой учитель говорил, что настоящие герои всегда идут в обход.

Места здесь, даже на окраине леса, были нетронутые, заповедные. Люди сюда заходили редко: начинающим так далеко от Вальведерана нечего было делать, а бывалые воины все больше мерились силой с орками к востоку от Карнеолиса. Эльфы же жили своим тесным мирком в лесной глуши, где, скрытый от глаз, стоял город Ималь. Необычный город, как говорят, таких больше не было во всем Годвигуле.

Взглянуть бы на него хотя бы одним глазком, да, думаю, ушастые будут против…

Впрочем, одним Ималем селения эльфов не ограничивались. На востоке, там, где лес плавно переходил в степь, протянулась цепь крепостей, стоявших на пути орочьих орд. Там шла ежедневная непримиримая борьба, конец которой был бы печален, если бы не помощь со стороны бессмертных Звездных эльфов. Лишь благодаря им орки до сих пор не завладели Изумрудным лесом, не разграбили и не уничтожили Ималь.

А здесь, на западе, безлюдно, тихо…

… было до тех пор, пока из дебрей не показалась мчащаяся на запад фигурка знакомой эльфийки. За ее плечами болтался бесполезный за отсутствием стрел лук, в руке она сжимала кинжал, а сама выглядела заметно потрепанной с тех пор, как мы упустили ее из виду. Несколько резаных ран на теле, обожженное правое предплечье, ссадины на лице, тревога в глазах.

Преследовавших ее гоблинов мы пока не видели, но позади, на расстоянии полусотни метров он беглянки ходили ходуном кусты, трещали ветки и слышалась отрывистая каркающая речь кьяр-ни.

— Сюда, быстрее! — крикнула Эллис, привлекая внимание эльфийки.

Девушка отвлеклась на мгновение и…

…неожиданно ее тело опутала мелкоячеистая сеть, стянулась над головой и подлетела вверх, зависнув в пяти метрах от земли.

Какова ирония судьбы!

Беглянка угодила в эльфийскую ловушку. Не без помощи Эллис, конечно…

Я бросил полный упрека взгляд на подружку алхимика. Она рванулась было к эльфийке, но я успел схватить ее за руку, так как на поляне появились гоблины.

Теперь их было заметно меньше, чем на правом берегу Курона. Беглянке удалось избавиться от шестерых преследователей прежде, чем она осталась почти безоружной.

Способная девочка…

Сдаваться она не собиралась и, пользуясь своим кинжалом, пыталась рассечь стягивавшую ее сеть. Но прочные волокна поддавались с трудом. Она не теряла надежды и спешила, искоса поглядывая на собирающихся на поляне гоблинов.

Прежде чем нас заметили кьяр-ни, я увлек Эллис за ближайшие кусты, а Альгой спрятался за деревом.

— Мы должны ей помочь! — категорично заявила Эллис то ли из женской солидарности, то ли в желании исправить собственный косяк.

Мне же не хотелось ни во что вмешиваться, особенно в виду того, что до цели путешествия оставалась всего пара дней пути, а справиться с дюжиной кьяр-ни будет непросто. Но и уйти, бросить в беде девушку я не мог: воспитание не позволяло.

— Поможем, — успокоил я магичку. — Я начну первым, а вы поддержите. Только напрасно не рискуйте.

За время пути мы неплохо сработались, и я знал, что могу положиться на своих друзей.

Я тайком спустился с холма, короткими перебежками добрался до кромки леса и начал аккуратно приближаться к месту разворачивавшейся на моих глазах трагедии. Воровское зрение зафиксировало еще одну ловушку, незаметную для непривычного глаза. Это была волчья яма, прикрытая ветками и листвой, достаточно просторная для целой стаи. Ее я обошел стороной и притаился возле поляны.

Пока я крался от куста к кусту, от дерева к дереву, эльфийке удалось вырваться из сети. Девушка упала на землю — лесная подстилка смягчила удар. А когда она поднялась на ноги, то оказалась в плотном кольце черных гоблинов. Сунувшегося к ней кьяр-ни она слегка поранила кинжалом. Гоблины отпрянули и злобно зашипели. Все они были вооружены — кто копьем, кто коротким мечом. Чуть в стороне стоял шаман, державший наизготовку магический жезл. При желании они могли прикончить эльфийку, даже не приближаясь к ней вплотную. Но они почему-то медлили.

Причина стала понятна, когда зашедший сзади гоблин накинул на шею девушки удушающую петлю и резко потянул назад. Эльфийка не устояла на ногах, упала навзничь. И вот теперь на нее набросилась почти вся орда, обезоружила, обездвижила и принялась вязать веревками.

Не знаю зачем, но черным гоблинам девушка понадобилась живой.

Кьяр-ни выгодно отличались от своих степных сородичей. Все как на подбор рослые, чуть ниже меня самого, лишь за малым уступавшие в ширине плеч, жилистые, проворные. Но гораздо большие опасения у меня вызывал шаман. Именно его я избрал своей первоочередной целью. Колдун стоял в стороне от основной группы и руководил ордой, отдавая короткие отрывистые приказы. Я подкрался к нему сзади, активировал Сына Тени и, став невидимым, вышел на поляну. Теперь у меня было 19 секунд времени, чтобы нанести удар. Один-единственный, после чего меня выбросит из тени. Поэтому оставалось надеяться исключительно на крит.

Осторожно подкравшись к шаману, я выпустил Когти, свободной рукой сжал горло гоблина и с оттяжкой вонзил три клинка ему в спину. Кьяр-ни глухо захрипел, взбрыкнул, пытаясь вырваться из моих объятий. Пришлось ударить его еще пару раз. Наконец, тело обмякло и осело на траву…

Моя противоречивая покровительница даже сейчас пыталась извлечь для себя выгоду. Но ведь и мне должно было кое-что перепасть…

Я принял предложение.

Уже после первого удара я утратил невидимость, и как только тело шамана опустилось к моим ногам, меня заметил один из гоблинов. Я выстрелил в него из арбалета, но прежде чем подействовало Дыхание Свейна, он успел заверещать, привлекая внимание остальных.

После чего события развивались с нарастающей стремительностью.

Эльфийка воспользовалась секундным замешательством пеленавших ее гоблинов, вырвалась, перекувыркнулась через голову, попутно подобрав с земли оброненный кинжал, и тут же нанесла удар ближайшему к ней гоблину, метя в сердце. Кьяр-ни удивленно крякнул и повалился на землю. Второго девушка не достала, а он, резво отскочив назад, ткнул ее копьем. Эльфийка извернулась, пропустив древко вдоль тела, перехватила его и резко дернула на себя. Не ожидавший этого кьяр-ни подался вперед и нарвался на эльфийский клинок…

Меня атаковали сразу два гоблина. Первый издалека бросил дротик, но промахнулся и тут же ринулся в бой, обнажив короткий меч. Другой попытался зайти сзади. Я активировал Рывок и оказался за спиной не в меру резвого кьяр-ни. Прежде чем он почувствовал неладное, я проткнул его Когтями и выстрелил из арбалета в следующего противника…

По поляне прокатилась волна Шока, сбившая с лап готовых к броску гоблинов. В бой вступила Эллис. Кьяр-ни посыпались на землю, а потом некоторое время вяло копошились, пытаясь принять вертикальное положение. Лишь одному удалось противостоять ментальному удару. Оскалившись, он ринулся на девушку, но она хладнокровно встретила его резким пасом руки. Кьяр-ни споткнулся, прокатился по траве к ногам Эллис, схватился лапами за голову и протяжно завизжал от нестерпимой боли. Магичка прервала его мучения отточенным ударом кинжала…

Яд, которым был обработан дротик, не подействовал на гоблина, и он успел достать меня мечом. Впрочем, принявшая на себя удар кольчуга погасила значительную часть урона. Однако кьяр-ни не успокоился на достигнутом, сразу же провел целую серию ударов. Рубящий по боку я отразил Когтями, от укола в живот уклонился. Ударил сам, но гоблин отскочил назад и снова атаковал меня. Я оттолкнул его ногой, бросился вдогонку, но не успел добить: кьяр-ни откатился в сторону, и мои Когти вонзились в землю. Гоблин тут же оседлал меня, попытался перерезать горло, однако я перехватил его лапу с оружием, рывком сдернул со спины и на этот раз пригвоздил к земле…

Над поляной прокатился дребезжащий вой рога. Повинуясь сигналу, уцелевшие гоблины отступили сбившись в кучу на отдаленном краю поляны…

Ну, Альгой, это твой звездный час!

Алхимик не подвел. Из кустов прилетела склянка с гремучей смесью, раздался взрыв, тела кьяр-ни разметало по всей поляне, некоторые улетели в кусты.

Безоговорочная победа…

Я так думал, потому что неправильно оценил рев рога. Я думал, это сигнал к отступлению, к перегруппировке. На самом же деле это было нечто иное. Затрещали кусты, и на поляну выбралось существо, одним своим видом заставившее нас попятиться.

Огр!

— Этот еще откуда взялся?! — недовольно проворчала эльфика.

Я никогда прежде не встречался с представителями этой расы Годвигула, но видел физиономию одного из них в красочном бестиарии годвигульской энциклопедии. Если это был не тот самый, то очень похожий, словно брат-близнец. Огромный — метра четыре в высоту — мускулистый, с нездорово-желтым оттенком кожи и внушительным выпирающим брюхом, массивной лысой головой, ассиметрично маленькими ушками, крупным носом, пухлыми губами и маленькими раскосыми глазками. Единственным предметом его одежды была кожаная полоска, обмотанная вокруг чресл. В руке он держал дубину, изготовленную из цельного ствола дерева, вырванного с корнями.

К тому же это был не просто огр. Это был, если так можно сказать, ездовой огр. На его шее пристроился возница-гоблин, управлявший гигантом при помощи кожаных вожжей, прикрепленных к наморднику. В свободной лапе кьяр-ни держал короткое копье, уколами которого он подгонял нерасторопного тупого огра.

Почувствовав силу, на поляну вернулись ретировавшиеся гоблины и сиротливо столпились позади нового бойца. Судя по их физиономиям, они жаждали реванша. Никакого снисхождения от них ожидать не приходилось.

Мы переглянулись. Бросаться на огра с кинжалами в руках было сущим безумием: такие как он без проблем разгоняли небольшие отряды тяжеловооруженной кавалерии. Разве что попробовать достать издалека…

Похоже, эта же мысль пришла в голову и нашему алхимику. Обойдя огра по подлеску, Альгой метнул в него склянку с гремучей смесью. Промахнуться в такую тушу было мудрено. Сосуд взорвался у ног гиганта, выворотив пласт земли и напугав прятавшихся за спиной огра гоблинов. Однако ему самому взрыв не причинил ни малейшего вреда. Зато изрядно разозлил. Вскинув дубину, рослая детина ринулась на нас. Эллис попыталась остановить его ментальным ударом, однако огр, как и остальные порождения Староса, оказался слабо восприимчив к магии, за что девушка едва не поплатилась. Просвистевшая дубина по касательной задела извернувшуюся магичку. Этого оказалось достаточно, чтобы сбить девушку с ног. Ее смятое тело отлетело к кустам и замерцало, готовое отправиться на Точку Возрождения. Своевременно прилетевшее от алхимика заклинание Исцеления затормозило необратимый процесс. Я мысленно представил, как колеблется на минимуме шкала Здоровья магички, то прирастая крошечным отрезком, то вновь становясь короче.

Еще один взмах дубины заставил нас с эльфийкой отпрянуть в разные стороны. Когда он повернулся ко мне, девушка атаковала его сбоку, вонзив кинжал в мясистое бедро. Увы, клинок не смог пробить толстую кожу, а эльфийка получила довольно чувствительный укол копьем возницы. Я решил испытать остроту Когтей Таноссы и прошелся ими по филейной части огра. Три слабые царапины не привели к ожидаемому результату, а громила огрызнулся ударом наотмашь. И только своевременное падение на землю спасло меня от смерти. Огр попытался исправить оплошность и топнул ногой, стараясь раздавить мою голову, но я вовремя откатился в сторону. А потом еще раз, избежав удара дубины, вонзившейся рядом со мной в землю.

На эльфийку набросились воспрянувшие духом гоблины. Первый же удар мечом девушка пропустила. К счастью, рана оказалась неглубокой, и она смогла ответить взаимностью, проткнув кьяр-ни кинжалом. Не убила, но хотя бы заставила отступить. После чего увернулась от удара копьем и бросила под ноги наседавших гоблинов нечто, похожее на Шутиху. Яркая вспышка ослепила кьяр-ни…

— Берегись! — крикнул я ей, заметив, как разворачивается в ударе огр.

Девушка и сама следила за гигантом и бросилась на землю. Огромная дубина прочертила дугу, не задев эльфийку, но сметя сразу троих гоблинов, оказавшихся на пути.

Заверещал разъяренный возница, вонзил в плечо гиганта свое копье. Огр откликнулся оглушительным ревом и принялся топать ногами в тщетной попытке раздавить неугомонную эльфийку. Наша новая союзница каталась по земле, уворачивалась от ударов ног и дубины.

Мне же в голову пришла идея. Вскинув арбалет, я выпустил последний дротик в ничего не подозревавшего возницу. Дыхание Свейна парализовало гоблина, он не удержался на хребте вертящегося и подпрыгивающего огра и упал на землю.

Обретя неожиданную свободу, огр вначале опешил: непривычное ощущение, когда никто не сидит на шее, не тычет в бока копьем. Однако, заметив неподвижное тело возницы на земле, он расстроился, вздохнул тяжело, заурчал. После чего взглянул на меня, натужно засопел и взмахнул дубиной.

Я ожидал удара, поднырнул под просвистевшее над головой оружие и вонзил Когти в необъятное брюхо гиганта. Клинки на сантиметр погрузились в тело, огр взревел и отмахнулся от меня свободной рукой. Попал. Меня отбросило назад, укоротив полоску Здоровья на треть. Альгой подлечил меня издалека Исцелением, и полоска начала неспешно удлиняться. Но и огр не стоял на месте. Гневно ревя, он бросился на меня, размахивая дубиной. Я перевернулся на живот и, поднимаясь с земли, заметил лису, беззаботно сидевшую на краю вытянутой поляны. Лесная хищница смотрела на меня и призывно помахивала хвостом. Позади нее воровское зрение зафиксировало золотистые контуры ловушки, которую я обнаружил, направляясь к поляне, и о которой напрочь забыл в ходе сражения.

Выполнив свое предназначение, лиса развернулась и скрылась в кустах.

В то время, когда эльфийка отбивалась от наседавших на нее гоблинов, я вскочил на ноги и что было сил рванул в сторону ловушки. Огр, такой неповоротливый в начале боя, мчался за мной следом, пытаясь на ходу достать своей дубиной, гулко рассекавшей воздух за моей спиной.

Вот и ловушка… Я оттолкнулся от земли, пролетел над прикрытой валежником волчьей ямой, мягко опустился на противоположный край, но не остановился, а сделал еще несколько шагов по инерции. Позади послышался треск. Я обернулся и не увидел огра. Зато в земле образовалась дыра, из которой вначале раздался душераздирающий вой, а потом приглушенный стон. Робко приблизившись к краю ловушки, я увидел огра, бесформенной массой заполнившего почти все пространство глубокой ямы. Его тело пронзали колья, которыми было густо утыкано дно. Гигант был все еще жив, тихо стонал и жалобно смотрел на меня…

Я, даже если бы у меня возникло такое желание, не мог ему ничем помочь. Поэтому отошел от ямы и устало направился к центру поляны, где отважная эльфийка добивала последнего из своих противников.

Умер огр. А я достиг нового уровня…

Пока Эллис, обхаживаемая Альгоем, приходила в себя, мы познакомились с эльфийкой. Ее звали Сэнвен.

— Что от тебя хотели черные гоблины? — спросил я.

— Да, так… — ответила она неопределенно.

Я не стал настаивать: не хочет говорить — не надо.

— Спасибо вам, — сказала она, приводя по мере возможности в порядок свой зеленый наряд. — Мне пора. Встретимся в Вальведеране — с меня причитается.

— Ты в Ималь идешь? — поинтересовался Альгой.

Сэнвен ответила не сразу:

— Нет, в Лимс.

— Ого! — удивился алхимик. — К Отступникам?

Девушка неохотно кивнула, словно пожалела о том, что сказала прежде.

Про Отступников я почти ничего не знал. Немногим больше, чем значилось в найденной недавно табличке. Отказавшись от покровительства Богов, они стали изгоями и вынуждены были покинуть родные места. Со всех краев они стекались в древнюю крепость Лимс, расположенную в горах Ареткул. В пути их подстерегало немало опасностей. Например, охотники за головами. Ревнивые Боги, утратившие свое влияние на нечестивых, щедро платили за отнятую жизнь каждого Отступника.

Тем более было любопытно узнать, что забыла в Лимсе наша новая знакомая. Однако соответствующий вопрос алхимика она оставила без ответа.

— Если хочешь, можешь пойти с нами, — неожиданно проявил инициативу Альгой, чем заслужил неодобрительный взгляд Эллис. Магичка почти оклемалась после сокрушительного удара огра, переломавшего ей кости. — Мы направляемся в Долину Грез. Так что нам по пути.

Задумавшись на мгновение, Сэнвен ответила:

— Почему бы и нет?

— Ты обо мне не забыл? — нахмурилась Эллис. Я заметил интерес алхимика к эльфийке. А реакция Эллис была похожа на ревность.

— Ах, да, — вздохнул Альгой. — Сначала нам нужно будет кое-куда заглянуть… Это недалеко, да? — обратился он к магичке, но она лишь фыркнула, демонстративно отвернувшись в сторону.

— И вот еще что: когда доберешься до места, брось на землю этот камень. — Карамош протянул мне обычную гальку, старательно окатанную водным потоком. После чего, воспользовавшись нашим с Эллис недоумением, он хлопнул в ладоши, и мы переместились на поляну, с которой началась погоня за леприконом.

Сэнвен уже дожидалась нас, сидя на пеньке.

— Ну, что, подруга, не догнала? — спросила ее Эллис.

— Я и не старалась особо, — пожала плечами эльфийка. — Охота на леприкона — это настоящий лохотрон. Даже если догонишь, он все равно обманет.

Меня же интересовало нечто другое:

— Ты что-нибудь поняла? О чем это он говорил? — спросил я Эллис.

— Забудь! Хорошо еще, что живыми ушли… Кстати, спасибо тебе. Хотя я бы на твоем месте забрала меч, — призналась она.

— Он все равно был ненастоящий, — ответил я хмуро, пряча полученный от леприкона камень в рюкзак. Какой от него прок, я понятия не имел.

— Но ты ведь об этом не знал?!

— Нет, но… Как бы ты отнеслась, если бы я выбрал не тебя, а меч?

— Ну-у… Обиделась бы, наверное…

Вот и я про то же….

Но что имел в виду Карамош? Возможно, эльфийка сможет объяснить? Я обратился к Сэнвен, коротко рассказав ей о своих приключениях.

— Леприконы помешаны на своих башмаках, — пояснила она произошедшее. — Это единственный предмет, которым они дорожат. Есть, правда, еще горшочек с золотом, а у некоторых — неразменная монета, но башмак — это святое. У тебя на самом деле был шанс стрясти с Карамоша что-нибудь ценное, но… Думаю, он бы все равно тебя обманул.

— Я получил пункт к Удаче, — спохватился я. — Думаю, это неспроста.

— Не знаю. Сам подумай: меч Карракша находится у фейри. Карамош — тоже фейри, и вряд ли он станет пакостить своим сородичам. Впрочем, кто знает, какие между ними отношения… Но запомни одно: леприкон ничего не станет делать без собственной выгоды.

— В таком случае что означают его последние слова про молоко и прочую лабуду? — спросила Эллис.

— Может быть, это какой-то ребус? — предположила Сэнвен.

— Может быть…

На поляну вышел сияющий Альгой. В руке он нес мешочек — довольно тяжелый на вид. Сладкий звон, доносившийся из мешка, оповещал о том, что охота алхимика была удачной. Окинув нас взглядом, он улыбнулся и сказал:

— Ну, что, лузеры, я как всегда оказался круче всех?

— Что там у тебя? — поинтересовалась Сэнвен, кивнув на мешочек.

— Золото. Мне удалось развести леприкона на тысячу реалов, представляешь?

— С трудом, — усмехнулась она скептически.

— Сама посмотри! — Альгой опустил мешочек на пенек, развязал узелок, растянул края, и мы увидели сверкающие на солнце монеты. Тысяча или нет — не знаю, но много.

Заметив наше удивление и в чем-то даже зависть, Альгой победно оскалился. Он зачерпнул золото обеими руками, поднял над мешком и пропустил монеты сквозь пальцы. Первые упали с характерным звоном, ослепив нас игрой света, а остальные…

…зашелестели листвой.

Довольная улыбка медленно сползла с лица алхимика. Он сердито вонзил пальцы в нутро мешка, переворошил кучу пожелтевшей листвы в тщетной надежде обнаружить хотя бы одну золотую монету.

— Обманул, подлец… — пробормотал он опустошенно.

— Что и следовало ожидать, — философски подытожила Сэнвен…

На следующий день мы продолжили путь к месту встречи с Урсусом. Гном уже находился совсем рядом, так что ждать его долго не придется. Учитывая тот факт, что до окончания отведенного мне Богиней Яри срока оставалось все меньше времени, это не могло не радовать.

От нечего делать Альгой заагрил волчью стаю, пробегавшую между холмов, и нам пришлось попотеть, отбиваясь от их клыков и когтей. Поэтому присутствие и помощь Сэнвен оказались своевременными. Даже с учетом того, что она использовала простенькие самодельные стрелы без стальных наконечников.

— Ну и какого черта ты к ним полез?! — вскипела эльфийка после боя. — Ты же видел, сколько их!

— Но ведь отбились, — натянуто улыбнулся алхимик. — Зато я уровень поднял. Совсем чуть-чуть оставалось.

— В следующий раз я постою в стороне и посмотрю, как ты сам с ними справишься, умник!

Да, волчары попались матерые. Когда они набросились со всех сторон, без проблем вырывая своими острыми клыками куски мяса, мое Здоровье в считанные секунды просело до минимума, и если бы не Сэнвен…

Остаток пути мы проделали, избегая опасных стычек.

Ферма, расположенная на самой границе владений фейри, стояла на вершине холма, помеченного на карте как место встречи с нашим товарищем. Неожиданно и своевременно. Мы увидели ее в лучах заходящего солнца — небольшой хуторок, обнесенный чисто символической плетеной оградой и состоявший из пары построек сельского типа. На склоне паслась пара коров, во дворе кудахтали куры… Идиллия…

— Надеюсь, на этой ферме есть приличная комната и Персональный Шкаф, — сказала Сэнвен, которой давно уже пора было пополнить свой арсенал.

— Хорошо бы, — поддержала ее Эллис.

Да и Альгой был не против: в пути он собирал какое-то травки, но для некоторых зелий нужны были редкие растения, которые не встречались в окрестностях Изумрудного леса. Оставалось надеяться лишь на свои запасы.

Только мне одному был неинтересен Шкаф с личными вещами. Все равно там не было ничего путевого.

Фермой владел Литвид — типичный такой крестьянин лет пятидесяти в простой сельской одежке. Нежданным гостям он был несказанно рад. Даже появление Проклятого не смогло испортить ему настроения. Сразу видно было: человек истосковался по обществу.

— Что ж это вас занесло-то в такую глушь? — поинтересовался Альгой, когда хлебосольный хозяин усадил нас за стол — будто только и ждал, когда же появятся гости дорогие. Перед нами тут же появился скромный ужин: масло, сыр, колбаса, хлеб.

— Так уж получилось, — ответил он с большой неохотой. Видно было, не хочет он ворошить прошлое. — Но я не жалею. Ферма знатная, сытная. Вкуснее молока, чем у меня, во всем Годвигуле не сыщешь. А потому что травы здесь сочные да благословенные. Богатства особого, конечно, не нажил, но и горя не знал.

— Что за травы такие? — поинтересовался алхимик.

— Трелистник, конечно, — ответил крестьянин.

— А молочка вашего попробовать можно? — попросила Эллис.

— Нет молока, — тяжело вздохнул Литвид. — С тех самых пор, как объявилась в наших краях Ильмера. У меня ведь раньше коров гораздо больше было. А теперь, что ни ночь, на одну меньше становится. А те, что до утра доживают, не дают больше молока.

— Кто такая эта Ильмера? — спросил я.

— Известно кто — банши приблудная, чтоб ей пусто было! Нет с ней сладу никакого. С остальными фейри у меня мир да любовь. Молочко им мое по вкусу. А эта стерва пакостит каждую ночь.

— Так попросили бы соседей, чтобы помогли вам, — заявил Альгой.

— Просил уже, только не могут они помочь. Они хоть и фейри, как и Ильмера, но разные. В Долине Грез живут представители Благого Двора. А банши подчиняется Двору Неблагому. Они не ладят между собой — и весь сказ тут.

Понятно…

Я немного читал про эти Дворы и знал о существовавших между ними трениях.

— Молоко… — вкрадчиво пробормотала Эллис.

А когда я не понял ее намека, пояснила:

— Не об этом ли говорил леприкон?

Вот оно что…

— Ты хочешь сказать, что мы должны помочь Литвиду?

— Сам посуди: почему Карамош заговорил о молоке? Подозреваю, здесь на сто километров в округе не отыщется еще одна такая ферма. А значит, только здесь есть молоко, понимаешь, о чем я?

— А причем здесь тогда воск и дальше по списку?

— Воск? — встрепенулся Литвид, погрузившийся в раздумья. — Воск нужен, чтобы не слышать воплей этой вздорной бабы.

Он сунул руку в карман и достал пару восковых беруш.

— Без них я теперь уснуть не могу. Так что даже не просите, эти никому не отдам.

— А где здесь еще можно взять воск? — поинтересовалась Эллис.

— Известно где, на Звенящей Скале. Там пчелы живут, и воска у них много. Только вредные они, эти пчелы, и Пасечник злой, негостеприимный.

— Что ты задумала? — спросил я Эллис.

— Я предлагаю поохотиться на банши.

— На леприкона мы уже поохотились, — напомнил ей Альгой.

— У тебя есть другие предложения? Нам все равно здесь еще как минимум весь завтрашний день торчать. А так хоть человеку поможем, молочка попьем.

— Вот если бы эти коровы пиво давали… — задумчиво пробормотал Альгой.

— Пиво у меня есть, — снова вздохнув, сказал Литвид. — Молока нет.

Он встал и вышел в сени.

— Что тебе известно о банши? — спросил я Эллис.

— Ну, не много. Знаю, что их основное и, наверное, единственное оружие — это крик. Здоровье проседает только так.

— А еще говорят, что они предвестники смерти, — глухо произнесла Сэнвен.

— Тогда я не завидую нашему гостеприимному хозяину, — сказал Альгой. — Неспроста раскричалась здесь эта Ильмера.

— Так давай поможем старику! — воскликнула Эллис.

— Крик, значит… — задумался я. — Тогда нам понадобится воск.

— Значит, завтра первым делом наведаемся в гости к пчелам, а вечером пойдем знакомиться с Ильмерой, — заключил алхимик.

Два новых задания давали возможность скоротать время, не обещая никакой сверхприбыли. Что возьмешь с бедного крестьянина, у которого самым ценным было молоко? Впрочем, о молоке говорил Карамош. Я до сих пор ломал голову над тем, что он имел в виду. Возможно, права Эллис: его слова были как-то связаны с фермой Литвида. Но, хоть убей, я не мог понять, какое отношение это имело к мечу Карракша?

У нас был единственный способ проверить нашу догадку: помочь крестьянину с его проблемой.

— Вы уж помогите мне, а я вас отблагодарю, — взмолился вновь появившийся крестьянин и поставил на стол кувшин с пивом…

Утром я получил очередное сообщение от Урсуса. Гном уже был на подходе и рассчитывал еще до заката добраться до фермы Литвида.

Это хорошо…

Я появился в Годвигуле первым, покинул личную комнату, спустился на крыльцо и увидел Литвида, вышедшего из хлева. Вид у фермера был подавленный.

— Еще одной коровки не стало, — вздохнул он обреченно, вытирая руки о кожаный передник. — Последняя осталась.

— Ильмера? — спросил я, хотя итак все было понятно.

Он сокрушенно кивнул.

— Сегодня ночью она неистовствовала, как никогда прежде. Должно быть, почувствовала, что в доме были посторонние.

— Ну, нас-то ей так просто не одолеть, — заявил я.

Я не терял времени даром, почитал кое-что о банши. Персонаж неприятный, то ли нежить, то ли дух. Появление банши предвещает скорую смерть человека, который услышит ее крик. В данном же случае страдали коровы, что само по себе было довольно необычно, но не исключало и более драматического развития событий. В наш актив можно было записать тот факт, что, как и говорила Эллис, единственным оружием банши был крик. И если нам удастся раздобыть воск, Ильмера станет практически безвредной. Правда, были и свои минусы: раз уж банши — это дух, которому нестрашны ни меч, ни стрела, то избавиться от нее будет довольно затруднительно.

Из дома вышел Альгой, потянулся и присел на крыльцо. Я направился к нему.

— Сегодня ночью сдохла еще одна корова, — сообщил я ему последнюю новость.

— Хорошо, что нас на ферме не было… Может, зря мы ввязались в это дело? — спросил он меня вдруг.

— Что так?

— Какое-то нехорошее у меня предчувствие на этот счет. Не хотелось бы выйти из игры, когда до Долины Грез осталось совсем ничего.

— Не боись, прорвемся.

Хандра Альгоя улетучилась с появлением Сэнвен. Кажется, он запал на эльфийку, поэтому старался хотя бы в ее присутствии держаться бодрячком.

Сэнвен заполнила колчан до отказа. Это были как обычные стрелы, так и специальные, покрытые какой-то эльфийской вязью. Ее поясная сумочка была полна зелий, да и в рюкзаке, думаю, было еще немало всяческих сюрпризов.

Последней пришла Эллис. В новом наряде и с плетью за поясом.

— Решила помочь фермеру с коровами? — подколол ее Альгой.

— Нет, эта плетка исключительно для тупорогих быков, — парировала менталистка, выдав очаровательную улыбку.

Я сообщил о том, что, возможно, еще сегодня наш отряд пополнится толковым гномом. Новость порадовала не только меня: помощь еще одного воина никогда не помешает. Однако мы не стали менять наши планы, решив, что с пчелами справимся без Урсуса.

— Ну, все готовы? — спросил я.

После чего мы отправились в путь.

Звенящая Скала находилась к северо-западу от фермы Литвида. Еще издалека мы поняли, почему бесформенному куску камня было дано такое странное название. Скала на самом деле гудела… Не сама, конечно. Гул создавали пчелы, превратившие гигантский обломок горной породы в свое гнездо. Они настолько рачительно использовали каждый квадратный сантиметр поверхности скалы, что порой не было видно самого камня. В глазах рябило от идеально правильных шестигранных сот, большая часть которых была заполнена медом.

Но больше всего поражали воображение все же сами пчелы. От обычных они отличались своими размерами. Эти были крупные, величиной с кулак, с большими плотным крыльями. Оттого и гул стоял тяжелый, давящий, тревожный.

Место гнездовья было выбрано неслучайно. Холм, на котором стояла скала, покрывал пестрый цветочный ковер. Растения были такими же крупными, как и сами пчелы, и просто сочились нектаром.

— Что будем делать? — спросила Эллис.

Вопрос далеко не праздный. Чтобы добраться до восковых сот, нужно было преодолеть цветочный склон. Но проблема в том, что рабочий день был в самом разгаре, и трудолюбивые насекомые бесперебойно курсировали от цветов к сотам и обратно. К тому же внимание на себя обращали наиболее крупные особи, расположившиеся по периметру, а так же на ветвях могучего древа, росшего у подножия холма. То ли они отлынивали от работы, в чем я очень сомневался, то ли сторожили подходы к гнезду, осматривая окрестности скалы своими крупными фасеточными глазками.

— Что бы вы без меня делали, — с излишней деловитостью заявил Альгой и достал из рюкзака тонкостенный сосуд, заполненный какой-то мутной жидкостью.

— Что это? — настороженно спросила Сэнвен.

Хорошая девочка, но я уже заметил, что в ней слишком часто и не ко времени просыпался охранник природы.

— Дымовуха. Побочный результат моих экспериментов. Оказывается, и для нее можно найти применение. — Заметив недоуменный взгляд Эллис, он пояснил:- Пчелы не любят дым. Он их нейтрализует, и они становятся безопасными… Это же всем известно.

— Ты только что назвал меня дурой? — нахмурилась магичка.

— Что вы, сударыня! Я по мере сил пытаюсь заполнить пробелы в вашем образовании.

— Ну, вот, опять…

Альгою очень хотелось выглядеть остроумным, но чем больше он старался, тем лишь усугублял положение.

— Мы теряем время, — вмешался я. — Давай, ботаник, разгоняй пчел!

— Не думаю, что эта идея понравится Пасечнику, — высказала свое мнение Сэнвен.

— Что-то я его нигде не вижу, — сказал алхимик. — Эй, Пасечник! — крикнул он, растревожив пчел. — Ау, ты где?! Нет здесь никого.

После чего он приблизился к цветочной поляне, насколько позволяли пчелы-дозорные, и, размахнувшись, бросил свою склянку в сторону скалы.

Задумка Альгоя сработала. Разбившись, сосуд выпустил густое облако дыма, окутавшего весь склон холма. Хлопотавшие над цветами пчелы ринулись к гнезду и принялись спасать самое ценное — мед. Заполнив зобики, они поспешно покидали место мнимой катастрофы.

Но не все. Пчелы-охранники так же покинули свои насиженные места, но не обратились в бегство, а стали кружить над задымленной поляной в поисках причины переполоха. Этого находчивый алхимик не учел, но сдаваться не спешил.

— Пока дым застилает поляну, они не опустятся к земле, — заявил он. — Я быстро, туда и обратно. А вы, если что, прикройте.

Последние слова относились в первую очередь к Сэнвен и отчасти к Эллис, обладавшим навыками дальнего боя. Мне же выпала роль почетного наблюдателя со стороны.

Держа наготове еще один сосуд с хитрым веществом, Альгой двинулся к скале. Созданный им дым был тяжелее воздуха, отчего стлался низко над землей, скрывая нашего алхимика по пояс, стекал к подножию холма клубящимися потоками. Оставшиеся для охраны гнезда пчелы — а их было не меньше двух десятков, — тут же приметили нарушителя и, сбившись в жужжащую тучу, принялись кружить над его головой. Альгой опасливо косился на них и упрямо продвигался к скале. Пчелы пытались приблизиться к нему, но беспомощно шарахались назад, подстегиваемые время от времени рвавшимися вверх языками дыма. Лишь поняв, что цель атаки недостижима, они изменили свою тактику. Я увидел, как одна из пчел зависла на месте, как она изогнула тельце, раздался чавкающий звук, и в Альгоя полетело остроконечное жало, впившееся алхимику в плечо.

— Ой! — воскликнул от неожиданности алхимик. Он вырвал жало длиной сантиметров пяти и раздраженно отбросил его в сторону. Не знаю, насколько просело его Здоровье, но алхимик позабыл о заветной цели и поспешно принялся восстанавливать жизненно необходимый показатель магией Исцеления. Однако было уже поздно: пчелиный яд начал распространяться по организму, а место попадания жала распухало на наших глазах.

И это было только начало. Следующее жало угодило Альгою в спину. Ему пришлось изрядно изогнуться, чтобы избавиться от инородного предмета. Но пока он возился с одним жалом, прилетели два новых. И снова алхимику пришлось налечь на зелья Исцеления.

— Беги оттуда! — закричала ему Сэнвен, все еще не решаясь выстрелить в насекомых.

Бежать Альгой уже не мог. Пчелиный яд обладал еще и парализующим свойством. И если первые шаги к склону холма алхимик сделал довольно резво, то каждый последующий давался с большим трудом. Особенно, когда одно из жал угодило ему в бедро.

Альгой неуклюже ковылял вниз по холму, продлевая жизнь и сопутствующие ей мучения при помощи магии и напитков. Он уже не мог пошевелить языком и лишь полным мольбы о помощи взглядом смотрел на нас. А пчелы, окончательно определившись с тактикой, упрямо преследовали его по пятам.

— Ну, чего ты ждешь, помоги ему! — обратилась Эллис к Сэнвен.

Преодолев внутреннее сопротивление, эльфийка все же взяла в руки лук и, прицелившись, выстрелила в пчелу, готовую выпустить очередное жало. В меткости Сэнвен было трудно отказать: стрела попала в цель, и пчела камнем рухнула на землю.

И тут же мы услышали протяжный вздох, похожий на стон, а потом увидели, как вздрогнуло, взмахнуло ветвями дерево, росшее у подножия холма, затрепетало листьями, забило могучими корнями, полезшими из земли. Треснула плотная кора, и на нас посмотрели два зароговевших глаза-уголька. И только тогда я понял, что перед нами энт.

Пасечник…

— Энта не трогать! — категорично предупредила нас Сэнвен. Эльфы трепетно и с любовью относились к хранителям леса, и те отвечали им взаимностью.

В обычной ситуации энты — довольно мирные создания. Они не вмешиваются в дела простых смертных и кроме проблем, связанных с защитой леса, их больше ничего не интересует. Однако грубое вторжение в мир дикой природы неизбежно карается этими существами, считающимися сверстниками Древних Богов. Да и в силе своей они немногим уступают последним. Своими лапами-ветками они способны крушить камень, бросать глыбы лучше всякой баллисты. Прочная кора защищает их тела от любого оружия, а магия леса быстро восстанавливает Здоровье древовидного гиганта.

Ни одно разумное существо не осмелится напасть на энта, поэтому предупреждение Сэнвен казалось излишним. Но Пасечник был слишком зол, чтобы оценить миролюбивый жест эльфийки. Покинув свое «гнездо», он, не спеша, вразвалочку, направился к ближайшей цели, каковой оказался наш незадачливый алхимик. Распухший и частично парализованный Альгой обернулся, увидел гиганта и поднажал из последних сил, но зацепился за камень и растянулся на земле. При падении он разбил склянку с зельем, и его тело утонуло в клубах едкого дыма.

Нужно было спасать нашего товарища. Я в мгновение ока преодолел разделявшее нас расстояние, краем глаза заметив, что вместе со мной к холму ринулась и Эллис. Задыхаясь от дыма и наблюдая, как медленно тает мое Здоровье, я разглядел неподвижное тело алхимика, склонился над ним…

… и тут же мою ногу оплел корень, выпущенный приблизившимся Пасечником. Рывок, отнявший у меня изрядную часть Здоровья, — и я повис в нескольких метрах над землей. Мгновение спустя ко мне присоединился Альгой.

— М-м-м… — гневно промычал энт, разглядывая добычу своими горящими глазами. Должно быть, решал, как нас прикончить: разорвать на куски, расплющить, переломать кости…

— Эни тинаре! — раздался голос Сэнвен. — Паравент…

— М-м? — Пасечник замер, даже перестал хлестать по сторонам корнями.

Изогнувшись, я увидел безоружную эльфийку, осмелившуюся приблизиться к лесному великану. Полная смирения, она стояла под деревом и продолжала что-то лепетать то ли по-элфийски, то ли еще на каком-то неизвестном мне языке.

— Ифельсин не сулан жераль. Мени зерас, онт адаре. Аватрем кире марес…

— Уф-ф… Гу-о-онт-х ире стар-рх-х-х… Уф-ф-ф… — вздыхая, ответил ей Пасечник.

— Алези тинаре, онт иллири…

Мы с Альгоем продолжали висеть вниз головами, а это двое, словно позабыв о нашем существовании, мило беседовали еще битых пять минут. После чего энт аккуратно опустил нас на землю и убрал свои корни.

— Селим, онт анаре, — сказала Сэнвен и учтиво поклонилась могучему древу.

Вздохнув напоследок, энт неуклюже развернулся и направился к своему «гнезду».

А мы с Сэнвен подхватили алхимика под руки и потащили товарища прочь от холма с его агрессивными пчелами и сердитым Пасечником.

На кромке леса нас поджидала запыхавшаяся и раскрасневшаяся Эллис.

— Ну, слава Богам! — обрадовалась она. — Как тебе удалось уговорить это полено, чтобы оно отпустило наших мальчиков?

— Попросила прощения… за пчелу, — сдержанно ответила Сэнвен.

— Всего-то?!

— И получила штраф: целый месяц я буду лишена помощи леса, — обреченно добавила эльфийка. Судя по ее тону, наказание было слишком суровым.

— Не расстраивайся, подруга. Зато у тебя теперь есть два должника, — подмигнула ей Эллис.

Мне пришлось согласно кивнуть.

— Но ведь воск мы так и не добыли? — вздохнула эльфийка.

— А это что?! — улыбнулась магичка, показав нам комок мутно-молочного воска. — Пока вы окучивали дерево, я добралась-таки до скалы. В дыму меня ни одна пчела не заметила. Учитесь, дети мои!

— Хорошо, что так, — сказала Сэнвен, но радости в ее голосе я не заметил.

Мы опустили Альгоя на траву. Выглядел он… не очень: опухший, посиневший, дрожащий. Эльфийка насильно влила ему в рот исцеляющее зелье, что несколько привело в чувство нашего алхимика. Потом уже он сам, хотя и не без труда, продегустировал несколько напитков из собственной коллекции. Одно из противоядий подействовало положительно, и опухоль начала спадать.

— Это какие-то неправильные пчелы, — пробормотал он, с трудом шевеля языком. — Что бы я еще хоть раз…

Впервые за долгое время мне некуда было спешить, некуда было идти, нечем было заняться до вечера. Поборов соблазн прогуляться в Долину Грез — все-таки, договаривались идти вместе, — я покинул Годвигул и вернулся лишь к вечеру.

— Сюрприз! — растянул рот до ушей Альгой, встретив меня на крыльце фермерского дома. Рядом с ним стоял гном, с которым мы познакомились в Восточной шахте.

— Привет, Урсус! — поздоровался я и приятельски обнял коротышку.

Гном выглядел потрепанно: утомленный вид, запыленные сапоги, рваная накидка, поврежденная кольчуга, перепачканный кровью топор, закопченное лицо, всклокоченная борода… Нелегко дался ему переход от Арсвида до владений Литвида.

Заметив мой придирчивый взгляд, он начал оправдываться:

— Сам знаю. Я только что пришел, еще не успел до Шкафа добраться.

— Тогда самое время. Потому как с минуты на минуту должна пожаловать Ильмера, — сказал я ему.

— Это, типа с корабля на бал? — поморщился гном.

— Вроде того… Или ты пас?

— Да, нет, я как пионэр — всегда готов… Без меня не начинайте, — добавил он и вошел в дом.

Глянув на Альгоя, я спросил:

— А девчонки где?

— Сэнвен должна вот-вот появиться, — ответил алхимик. — А Эллис где-то неподалеку крутится.

— Зря ты ее одну отпустил, — посетовал я.

— Ты думаешь, ее интересует моя забота?

— Не знаю… Сложно все у вас как-то.

— У нас? Нас уже давно нет… Да, в общем-то, и не было никогда.

Появилась эльфийка, за малым разминувшаяся с гномом. Личная комната в доме была одна единственная, и при этом у каждого своя. Такой вот пространственно-временной парадокс. Поэтому они и не встретились.

Сэнвен была в боевой эльфийской раскраске и во всеоружии. Обижать пчел ей религия не позволяла, но, возможно, против вздорной банши не оплошает.

— Готовы? — спросила она нас, выйдя на крыльцо.

— Как пионэры, — повторил я в тон гному.

Из хлева вышел хозяин фермы, проведывавший свою единственную коровку. Удрученный вид крестьянина красноречиво повествовал о плохом предчувствии. Лишившись последней коровы — если мы потерпим неудачу — он окончательно утратит смысл жизни.

Нужно помочь мужику, а то ведь пропадет…

Он и сам на это рассчитывал и смотрел на нас с надеждой.

— Когда обычно появляется Ильмера? — спросил я его.

При упоминании имени банши, фермер вздрогнул.

— Да, ведь, когда как. Бывает, на закате, а то и после захода солнца. Но всякий раз до полуночи.

Я взглянул на светило, наполовину скрывшееся за лесом, потом на часы.

То есть, банши могла появиться в любой момент.

— Чего это она? — пробормотал Альгой. Проследив за его взглядом, я увидел Эллис, возникшую на опушке леса. Она выглядела взволнованной и махала нам рукой.

— Пойдем, узнаем, — пожала плечами Сэнвен.

Мы тронулись с места, но пока огибали куст жимолости, менталистка исчезла.

— Не понял… — нахмурился алхимик. — Только что здесь была.

Мы стояли на том самом месте, где минуту назад видели Эллис. Теперь ее нигде не было.

— Да, вон она! — указала нам Сэнвен вглубь леса, и мы увидели магичку, что-то внимательно разглядывавшую на стволе огромного дуба, росшего на прогалине. Она прикасалась к нему рукой, медленно ведя пальцами по шершавой коре.

— Что она там такого интересного нашла?

Чтобы ответить на этот, нам пришлось войти в лес и приблизиться к дереву.

На первый взгляд ничего любопытного, если не считать крошечные отверстия на стволе, побитом короедом.

— На жучков потянуло? — попытался сострить Альгой.

Эллис ничего не ответила, продолжая изучать поврежденный насекомыми участок коры.

— Чем это вы там заняты? — услышали мы позади и медленно обернулись.

В десяти шагах от нас стояла… Эллис. Ее губы были слегка перепачканы черникой, которая не только ускоряла регенерацию Выносливости, но и просто была вкусной ягодой.

Если это Эллис, тогда кто же в таком случае стоит у дерева?!

Мы снова синхронно развернулись — теперь уже в обратном направлении.

Я заметил то, на что не обратил внимания с самого начала: ноги двойника не касались земли. Вторая Эллис — точная копия первой — смотрела на нас с нескрываемым презрением. Вдруг ее губы задрожали, она резко вдохнула воздух и пронзительно заверещала…

Шкала моментально просела и быстро продолжала сокращаться.

Но и это было еще не все. Задрожав всем телом, двойник Эллис стряхнул с себя плоть, словно отшелушившуюся штукатурку, и пред нами предстал полупрозрачный дух в образе уродливой старухи. Полагаю, именно так выглядела сама СМЕРТЬ. Скуластое лицо, плотно обтянутое поврежденной тленом пепельной кожей, желтые глаза без зрачков, огромная беззубая пасть, на месте носа — треугольная впадина… Банши носила простую длиннополую рубашку без изысков, зиявшую прорехами. Седые космы торчали во все стороны, словно наэлектризованные. Она тянула к нам свои костлявые руки и плыла навстречу в считанных сантиметрах над землей.

Крик Ильмеры наносил не только ментальный урон. Извергавшимся потоком воздуха, пропитанным смрадом, нас едва не сбило с ног. Альгой не устоял на месте и вынужденно попятился назад. Мы с Сэнвен отчаянно сопротивлялись, замечая, как порывы ветра разрушают наши доспехи. Моя кольчуга на глазах становилась ветхой и осыпалась ржой. Легкий нагрудник эльфийки потрескался и так же разваливался на куски.

Еще один побочный эффект крика банши. Теперь, если возникнет такое желание, мы могли сразиться с крикуньей исключительно теми средствами, которые были под рукой.

Хорошо еще, что я держал беруши наготове. Косясь на укорачивающуюся полоску Здоровья, я поспешно сунул руку в карман, достал восковые пробки и заткнул ими уши.

Крик банши резко оборвался. Он не исчез полностью — я все еще слышал надрывный вой даже сквозь защиту, и он по-прежнему продолжал точить Здоровье, но уже не так быстро.

В отличие от меня Сэнвен первым делом схватила лук, наугад вытащила из колчана стрелу, древко которой было покрыто изящной эльфийской вязью, натянула тетиву и в упор выстрелила в неистовствующую Ильмеру. Стрела беспрепятственно прошила призрачное тело банши и вонзилась в ствол дуба. Однако прикосновение не прошло бесследно. Магическая вязь обожгла банши. Старуха резко заткнулась, а потом, снова завизжав — на этот раз от боли — рванула в поднебесье и скрылась среди древесных крон.

— Неужели это все? — Я не заметил, как произнес это слова вслух. Однако меня никто не услышал, так как мои друзья так же воспользовались берушами.

Впрочем, праздновать победу мы не спешили. Сэнвен приготовила новую стрелу. Альгой воспользовался заклинанием Исцеления сам, а потом подлечил и всех остальных. Эллис, хотя и находилась в стороне, но тоже испытала на себе смертоносную атаку банши, прежде чем успела воспользоваться восковыми пробками. Теперь же она стояла рядом с нами и была готова к бою: ее ухоженные пальчики сжимали рукоять плетки.

Я обернулся. Литвид исчез в своем неприступном доме. А Урсус застрял в личной комнате. Впрочем, против Ильмеры он нам все равно не смог бы помочь. Глянул наверх — солнце почти скрылось за лесом.

И вечеринка продолжилась.

Из глубины леса к нам потянулись мутные щупальца сизого тумана. Робкие ручейки сливались в единый поток, низко стлавшийся над землей, окружавший нас со всех сторон, отрезавший путь к бегству, коль в голову придет такая идея. Однако мы не собирались отступать.

Хлестко щелкнула плеть Эллис, отсекая потянувшийся к нам туманный отросток. Он сжался в комочек и растаял, а извивающийся обрубок тут же втянулся в сгущавшуюся массу тумана, все больше напоминавшего живое существо. Я выпустил Когти, хотя и понимал, что против призрачного противника от них не будет никакого толку. Как, впрочем, и от жидкого огня, приготовленного Альгоем.

Но Ильмера не спешила нас атаковать. По крайней мере, лично. Эта дама обладала более широкими возможностями, нежели я предполагал. Вдалеке, хотя и в пределах видимости, вспыхнули близко посаженные угольки глаз. Одна пара, другая, третья… В клубящемся тумане было невозможно разглядеть их обладателей, но то, как стремительно они приближались, не сулило ничего хорошего. Расстояние между нами быстро сокращалось. Сэнвен выпустила стрелу, метя между глаз. Пара угольков тут же погасла, зато остальные вырвались на поляну, и мы увидели огромных псов отвратительной наружности.

Впрочем, разглядел я их не сразу. Сначала мне пришлось побороться за свою жизнь, так как одна из псин прыгнула на меня, метя острыми клыками в горло. Рывок сохранил мне жизнь — собака пролетела мимо. А когда я резко обернулся, увидел чудовище, уже приготовившееся к очередному прыжку.

Это определенно была собака, хотя и довольно необычная. Черного окраса, с густой, лоснящейся от какой-то слизи шерстью, крупной головой, длинными лапами и коротким хвостом-обрубком. Ее глаза горели красным огнем, из щерящейся пасти текла густая слюна, меж острых клыков пробивался длинный раздвоенный язык. Широкий ошейник, снабженный торчащими в стороны шипами, заявлял о наличии хозяина.

Тварь прыгнула. Я встретил ее прямым ударом Когтей, легко пронзивших податливое тело. Но псина сбила меня с ног, и придавила своим весом к земле. Несмотря на серьезную рану, она не спешила умирать и тянулась к моему горлу. Одновременно с этим она пыталась вскрыть мою грудную клетку крепкими длинными когтями, которые легко разодрали куртку, но беспомощно скользили по прочной кольчуге. Я же, вцепившись в ее глотку, пытался отстранить клацающую клыками пасть, брезгливо уворачивался от капавшей на лицо слюны и бил хищника в бок острыми клинками.

Наконец псина сдохла…

Старушка не теряла возможности пополнить свое коллекцию новыми трофеями.

На следующее утро я впервые за все время увидел, как Литвид улыбается. Он вышел из хлева с деревянным ведерком, полным свежего молока, и предложил нам испить.

В ожидании чуда я зажмурился, не спеша глотая теплый напиток. Однако ничего не произошло. Совершенно.

Или Карамош нас обманул, или мы неправильно трактовали его слова.

Мы не стали задерживаться на ферме. Литвид все же настоял на том, чтобы мы взяли с собой приготовленный им завтрак. И еще…

— Раз уж вы идете к фейри, возьмите это, — он протянул глиняную кринку. — Им нравится мое молочко.

— Кому передать? — спросила Эллис, убрав подношение в рюкзак.

— Разумеется, королеве… И не забудьте спросить ее о моей дочери…

Мы покинули ферму Литвида на следующее утро и направились на северо-запад по тропинке, ведущей в Долину Грез.

Мои спутники основательно опустошили свои неприкосновенные запасы, восполнив потери во время боя с Ильмерой. Мне же нечем было поживиться в моем полупустом Шкафу, и я с сожалением разглядывал дыры, покрывавшие изумительной работы кольчугу, изготовленную горными мастерами.

— Урсус, ты ведь гном! — пришло мне в голову во время короткого привала на завтрак.

— Типа того.

— Доспехи чинишь?

— Смотря какие.

Я провел рукой по кольчуге. Гном придирчиво осмотрел ее, поморщился и сказал:

— Легче сплести новую, чем чинить эту.

— А ты сможешь? Ну, чтобы с соответствующими характеристиками?

Пришлось дать гному доступ к характеристикам доспеха.

— Хм… Защиту я могу обеспечить и получше, правда, тогда кольчуга не подойдет тебе по классу. А что касается дополнительных свойств… Извини, для этого у меня нет подходящего материала.

Он имел в виду прибавки к Телосложению и отношению с гномами, которыми наделял меня мой доспех. Жаль было, конечно, терять эти качества, но рваная броня не давала прежней защиты, поэтому выбирать не приходилось.

Я уже собрался было согласиться на более скромный доспех, нежели «Вересиг», как вспомнил о хитиновых пластинках, полученных с Королевы Пауков.

— Взгляни-ка, может с них получится что-нибудь сообразить?

— Хм… Хороший материал, добротный, — пришел к выводу Урсус. — Правда, для кольчуги он не подойдет. Ими можно покрыть, например, кожаный нагрудник. Какой у тебя уровень?

— Тридцать четвертый, — подсказал я тут же.

— Ну-у… Могу гарантировать Защиту в пределах четырехсот.

— Замечательно! — обрадовался я. Это меньше, чем предлагала кольчуга, но больше, нежели я мог рассчитывать.

— Правда, у меня нет для такого нагрудника подходящей кожи, — признался Урсус. — И вот еще что… Тебе известно, что гном не имеет права выполнять заказ бесплатно?

Я знал об этом, достаточно пообщавшись в прошлом с барыгой по имени Карл. Была, правда, слабая надежда, что Звездных гномов это не касается, но…

— Не могу я! — взмолился Урсус. — Наказание за ослушание будет серьезным. Бран слишком щепетилен, когда речь заходит о деньгах.

— Сколько ты хочешь за работу? — процедил я сквозь зубы. — Учти, у меня десятипроцентная скидка у гномов.

— Сложно сказать, — пожал плечами Урсус. — Стоимость материалов, плюс тридцать процентов от цены доспеха — за работу. С учетом скидки — двадцать. Если добудешь подходящую кожу — будет значительно дешевле.

Как же я ее добуду, если не владею соответствующим навыком?

— Такая подойдет? — подала голос Сэнвен и расстелила на траве кусок выделанной кожи.

Гном придирчиво ощупал его, ковырнул ногтем, выразительно стрельнул густыми бровями.

— Ого! Откуда такая роскошь?

— Сама добыла. Для себя берегла, — пробормотала девушка.

Я взглянул на характеристики предмета:

Лично мне это ни о чем не говорило, и я не понимал, что именно вызвало у гнома такое восхищение.

— Что-то особенное? — спросил я его.

— Еще бы! Очень высокий коэффициент прочности для такой тонкой кожи. Плюс хитиновые пластины…Из такого материала можно изготовить легкий доспех, который мало чем уступит тяжелому.

Я вопросительно посмотрел на эльфику.

— Бери, бери, раз уж даю! — решительно сказала она.

— Спасибо.

— Может, и это на что сгодится? — Эллис протянула Урсусу моток серебристой проволоки.

— Мифрил?! — выпучил глаза гном и бережно принял подношение. — Да этому нагруднику сноса не будет!

Подошел Коль-Кар, молча вложил в руку гнома небольшой глиняный сосуд.

Когда я взглянул на Урсуса, мне показалось, что его сейчас кондрашка хватит.

— Что это? — поинтересовалась Эллис. Гном передал ей сосуд, и магичка повторила реакцию гнома. Лишь когда глиняная емкость достигла моих рук, я смог узнать, что же такое преподнес загадочный гоблин:

Опять же, я понятия не имел, что так удивило моих друзей, но был уверен — это неспроста.

— Эх, гулять, так гулять! — воскликнул Альгой и внес собственную лепту в виде мелкого красного кристалла в форме октаэдра.

— Ну-у, парень, — протянул Урсус. — Повезло тебе с друзьями! Этого добра хватит, чтобы собрать самый лучший доспех из всех, над которыми когда-либо работал.

Со стороны я выглядел, должно быть, очень растерянным. Прежде я старательно избегал тесных знакомств, полагая, что кроме обузы это ничего не принесет. Однако события последних дней показали, что дружба бывает не только приятной, но и полезной.

— Спасибо вам, друзья мои! Я… — мне не хватило слов, чтобы в полной мере выразить свою благодарность. Поэтому я ударил себя кулаком в грудь. Пожалуй, этим было все сказано…

И снова обратился к гному:

— Так сколько будет стоить этот… шедевр? — с напряжением спросил я его.

— Не дороже денег! — отмахнулся гном. — Материал твой. Так что заплатишь только за работу с учетом скидок… Ну что, даешь заказ?

Было видно, что Урсусу и самому не терпелось взяться за работу.

— Договорились…

— Откуда тебе известно, что меч Карракша находится в Долине Грез? — спросил меня Коль-Кар, воспользовавшись тем, что наши друзья немного отстали.

— Извини, я не могу тебе об этом сказать. Но, поверь — это надежный источник информации, — заверил я его.

— Мы ищем этот меч с тех пор, как он исчез, — пробормотал гоблин. — И никто даже предположить не мог, что им завладели фейри.

— Неужели Избранные тоже охотятся за Лучезарными Доспехами? — спросил я, нахмурившись. Не хватало мне еще конкуренции в лице потенциальных союзников.

— Мы бы не отказались от полного комплекта. Но в первую очередь нас интересует именно меч.

— Зачем?

Гоблин пропустил мой вопрос мимо ушей. И меня это задело. Он отвечал лишь тогда, когда считал нужным. Почему в таком случае я должен был перед ним откровенничать?

— Допустим, он на самом деле у фейри, — предположил Коль-Кар. — Как ты собираешься его… хм… добыть?

Честно сказать, я об этом не задумывался. Сначала, потому что и сам не очень-то верил, что мне удастся добраться до Долины Грез. Потом же решил разобраться на месте.

— Не думаешь ты, что они сами тебе его отдадут? — спросил гоблин.

— Не думаю.

— Уже хорошо. А посему даже не заикайся при фейри про меч. И своих друзей предупреди.

— А что, у тебя есть план?

— Нет. Но я обязательно что-нибудь придумаю.

Я пристально посмотрел на Коль-Кара. Ему нужен был меч Карракша. И мне тоже он был нужен. И я был почти уверен, что, заполучив его в свои лапы, гоблин не станет делиться добычей…

Долина Грез протянулась вдоль хребта, отрезавшего ее от побережья Внутреннего моря. Точно такой же хребет служил границей долины на юго-западе. На северо-западе горы срастались в единый непреодолимый массив. Таким образом попасть во владения фейри можно было только с юго-востока. Но и здесь путь нам преградили непроходимые лесные дебри. Деревья росли так плотно, что между ними невозможно было протиснуться даже боком. Существовал лишь один единственный проход сквозь чащобу, ведущий вглубь долины. Правда, никаких ворот, упомянутых Литвидом, я не заметил. Зато чуть в стороне от входа стоял добротный двухэтажный дом, похожий на постоялый двор. Но дверь оказалась заперта, а окна закрывали прочные ставни. За забором, окружавшим задний двор, я увидел небольшую кузню.

— В самый раз, чтобы начать работу, — отметил Урсус, не забывший о моем заказе.

Однако на стук в дверь так никто и не появился. Я мог бы открыть простенький замок, но решил этого не делать: не стоило ссориться с фейри, от отношения с которыми зависело многое.

— В следующий раз, — сказал я, и мы продолжили путь.

Мы не спеша двигались по тропинке, петлявшей сквозь непроходимую чащу. Окружавшие нас деревья скрипели и потрескивали, раскачивались из стороны в сторону, хотя не было ни малейшего ветерка. А еще меня не покидало чувство, словно кто-то за нами наблюдает. Может быть, это были птицы, порхавшие с ветки на ветку. А может, лесные грызуны, шуршавшие палой листвой среди древесных корней. Казалось, будто сам лес наблюдает за нами, оценивает. И я уже ничуть не сомневался в том, что прием был бы совсем иным, если бы мы проявляли агрессию.

Нет, мы вели себя тихо, если и говорили друг с другом, то исключительно шепотом. И все же наше появление не осталось незамеченным. Когда лес расступился, нас уже встречали местные обитатели, заблаговременно оповещенные Сторожевым Лесом.

Фейри…

На первый взгляд внешне они мало чем отличались от эльфов — те же заостренные ушки, та же благородная бледность лица и значительная доля зеленого цвета в нарядах. Возможно, это сходство обуславливалось тем, что Смилион, создавшая некогда эльфов, и Явалла, считавшаяся прародительницей фейри, были сестрами-близнецами. Лично я никогда не видел воочию Яваллу и не мог судить о том, насколько похожи сестры. В Вальведеране не было ни храма, посвященного Богине Веселия и Роскоши, ни единой скульптуры. Разве что картины, украшавшие стены домов тех, кто рассчитывал на негласное покровительство божества, благосклонно относившегося к любителям достатка и праздного образа жизни. На этих картинах Явалла неизменно изображалась в золотой полумаске, прикрывавшей левую половину ее лица. Однако если судить по правой, — да, сестры были очень похожи. Но только внешне. В остальном же между ними было слишком много различий. Как и между их созданиями. Эльфы вели более скромный образ жизни, равнодушно относились к богатству, трудились, не покладая рук и призывали к тому же всех остальных. Порядок, закон, благочестие — вот основные принципы обитателей Изумрудного леса. В отличие от них фейри обожали роскошь, не мыслили жизни без пышных торжеств, считали зазорной любую грязную работу.

Долина Грез встретила нас музыкой, песнями и плясками. Казалось, будто мы попали на главное празднество фейри, какое случается раз в году. На деле же это был самый обычный день, похожий на предыдущий и ничем не отличающийся от всех последующих. Праздник без конца — так жили фейри испокон веков и не собирались нарушать традиций, завещанных им их Богиней.

Нас встречали сообразно ситуации: пышно, с размахом. Мужскую часть нашего отряда окружили заботой юные чаровницы, от которых невозможно было отвести глаз — настолько они были красивы. Стройные девушки в роскошных длинных платьях брали нас под руки, шептали на ухо всякие приятности. Мы с Альгоем не возражали и незаметно для себя предались всеобщему веселью. Урсус не смог устоять перед очарованием двух близняшек одного с ним роста. Малышки-куколки с длинными ресницами сходу взяли в оборот нашего гнома, и суровый на вид воин растаял и стал послушнее воска. Коль-Кара пыталась осчастливить длинноногая красотка. Однако гоблин оставался хмур и сосредоточен, дергал локтями и всячески сопротивлялся чарам беспечной фейри. К девушкам подошла группка галантных кавалеров, со стороны напоминавших пестрых диковинных птиц. Не позволяя себе лишнего, они осыпали наших спутниц комплементами, заставляя тех краснеть от смущения и удовольствия.

— Знаешь, о чем я жалею? — спросил меня Альгой, с лица которого не сходила идиотская улыбка. — О том, что не пришел сюда раньше. Это же сколько времени я потерял…

Он потянулся губами к щеке одной из красоток, но она игриво уклонилась.

Я полностью разделял мнение алхимика. Фейри были рады всем без исключения. Даже гоблину. В отличие от большинства остальных обитателей Годвигула они не замечали и моего Проклятия. И теперь я, кажется, знал, где проведу остаток жизни в случае, если мне не удастся избавиться от неудобного дара Богини Смилион.

— Ты чего такой смурной?! — хлопнул я по плечу гоблина, чтобы немного приободрить. Судя по его кислой физиономии, он чувствовал себя чужим на этом празднике жизни.

— В самом деле! — поддержал меня Альгой. — Расслабься и наслаждайся! Когда еще появится такая возможность? Ты только посмотри, какие козочки!

— Вот тут ты прав на все сто, — буркнул гоблин, отстраняясь от заигрывавшей с ним красотки.

Думаю, дело обстояло бы иначе, если бы нас вышли встречать вислоухие гоблинши. Коль-Кар был просто не в состоянии оценить человеческую красоту, вот и пыжился все время.

Под звуки фанфар на поляне появились новые персонажи. Высокий светловолосый красавец вел под руку такую же обворожительную брюнетку, за которой двое пажей торжественно несли длинный шлейф ее роскошного платья. Могу поспорить, что это и были гостеприимные хозяева Долины Грез. Подтверждая мое предположение, встречавшие нас фейри присели в изящном реверансе, мужчины почтительно склонили головы. Мы последовали их примеру.

— Добро пожаловать в Долину Грез, мои дорогие! — ласково приветствовала нас дама. Мужчина же кивнул головой. — Представь нас, Селемож!

Торжественно разодетый герольд приподнял подбородок и, закатив глаза, громко произнес:

— Королева Мегиста, блистательная госпожа лесов и полей, холмов и ручьев! Король Гривен!

Теперь было понятно, кто в этом доме хозяин. Однако судя по выражению лица Его Величества, такое положение вещей его вполне устраивало.

— В последнее время у нас не часто бывают гости, тем более Звездные, — продолжила королева. — Могу я узнать, что привело вас в нашу уютную долину, полную света и радости?

Раз уж задание, связанное с мечом Карракша было моим, то и отвечать пришлось мне. Но… Я бросил взгляд на Коль-Кара, вспомнив наш с ним недавний разговор. Как бы то ни было, но он прав: стоит заикнуться о мече, и нас тут же выпроводят из долины. Поэтому нужно было действовать тоньше. И я сказал:

— Мы слышали много хорошего о Долине Грез и ее обитателях. Вот и решили заглянуть, раз уж оказались рядом.

— Приятно осознавать, что о моем народе помнят в большом мире. Однако… Я чувствую, что не одно лишь праздное любопытство привело вас сюда.

Фейри были наделены удивительными способностями в области ментальной магии…

Может быть, они и мысли читают?!

…Надеюсь, что нет. Иначе все пропало.

Впрочем, знакомство с фермером давало мне законный шанс ответить и на этот вопрос, не покривив душой:

— Твоя правда, госпожа. По пути сюда мы повстречали некоего Литвида. Он держит ферму неподалеку от этих мест. И он очень опечален тем, что не имеет возможности встретиться со своей дочерью, которая нашла приют в Долине Грез.

Мне пришлось тщательно подбирать слова, чтобы ненароком не обвинить фейри в похищении ребенка. Подозреваю, им это могло не понравиться. К тому же теперь, оказавшись в долине и увидев ее обитателей, мне не верилось, что фейри могут совершить такое страшное преступление. Литвиду же у меня особого доверяя не было. Человек, обманувший однажды, способен обмануть снова.

Мое заявление королева Мегиста восприняла с неподражаемым хладнокровием и ответила с надлежащим ей достоинством:

— Ты имеешь в виду несчастного крестьянина, держащего коров к юго-востоку от долины? Я слышала о нем. Говорят, он вообразил себе, что мы похитили его ребенка. Какой ужас! Ты только взгляни на нас! Как ты думаешь, разве мы на такое способны?!

— Нет, — затряс я головой.

— Впрочем, я его не виню. Говорят, он потерял жену и дочь и с тех пор лишился рассудка. Бедняжка… Такое несчастье… Может быть, ВАМ удастся его урезонить? Будьте дорогими гостями в моих владениях! Я не стану ограничивать вас в передвижении по землям фейри, смотрите по сторонам, говорите с моими подданными, убедитесь сами, что здесь нет никого, кто удерживался бы против его воли.

Фермер не был похож на сумасшедшего. Но ведь я мог и ошибаться…

— Хорошо, мы принимаем твое приглашение, госпожа. А потом я обязательно поговорю с Литвидом.

— В таком случае не стану вам мешать. Наслаждайтесь пребыванием в Долине Грез!

Развернувшись, венценосная чета удалилась. За все это время король не произнес ни слова.

Пока шла беседа, беспечные фейри продолжали веселиться, но чуть в стороне. Они плясали, играли в салочки, водили хороводы, просто дурачились. Со стороны они напоминали маленьких детей, оставленных взрослыми без присмотра.

— Ну, что будем делать? — спросил я, воспользовавшись тем, что нас никто не слышал. Праздник праздником, но я ни на мгновение не забывал о том, зачем я сюда пришел.

Чего нельзя было сказать об Альгое:

— Предлагаю прогуляться к во-он тем столам. Говорят, кухня фейри восхитительна. А потом я не прочь повеселиться от души.

Гном полностью разделял его устремления и жадно косил взглядом на порхавших по поляне куколок-близняшек.

— Эй, друзья мои! — призвало я их к порядку. — Вспомните о том, зачем мы сюда пришли!

Оба посмотрели на меня с недоумением. Но потом что-то заскрипело в их головах, лица стали кислыми.

— Может, займемся делом завтра? — взмолился Альгой. — Сегодня не то настроение.

— Угу, — поддержал его Урсус.

— Ой! — воскликнула Эллис. — А я совсем забыла передать королеве молоко.

— Молоко?! Кто-то сказал — МОЛОКО?!!

Мы завертели головами, но так и не увидели того, кто произнес эти слова — фейри кружились слишком далеко от нашей группы.

Мы переглянулись.

— Дайте молочка! Пожалуйста… Хотя бы глоточек! — жалобно заскулило невидимое нечто. Голосок у него был тоненький, писклявый.

— А ты кто? — насторожился Альгой.

— Солнышко я… Так меня зовут, да.

Я выразительно посмотрел на Эллис. Воск, молоко, кирка, солнце…

Она и сама догадалась, кивнула и обратилась к кустам:

— А почему мы тебя не видим?

— Потому что я стесняюсь, — смущенно пролепетало существо. — Ну, так что — дадите молочка? Или мне потом прийти?

Я взглянул на Эллис:

— Налей ему немножко.

Девушка кивнула.

— Альгой, дай мне какую-нибудь посудину!

Алхимик протянул магичке неглубокую керамическую пиалку, та наполнила ее молоком из кринки и поставила в траву.

И тут же из кустов выскочил… ежик и часто засеменил к подношению.

— Еж?! — удивился Альгой.

— Это, наверное, пикси, — шепнула Сэнвен. — Они умеют превращаться в ежей.

— Он тоже фейри? — решил уточнить Урсус.

— Да.

Ежик позабыл о нашем существовании и начал быстро лакать молоко.

— Ты подумал о том же, о чем и я? — загадочно спросила меня Эллис.

Я неопределенно пожал плечами. Уж слишком невнятной была загадка Карамоша. Мы раздобыли молоко, но непонятно кому оно предназначалось: королеве Мегисте или пикси по имени Солнышко…

Неспроста ведь леприкон упоминал солнце?!

Впрочем, и в этом я не был уверен. Возможно, молоко служило одним из компонентов какого-то магического зелья и нам следовало его приберечь… Как знать…

— Ой! — фыркнул ежик, заметив приближавшихся к нам фейри, и опрометью бросился обратно в кусты, так и не допив до конца свое лакомство.

А нас снова окружили своим вниманием жители Долины Грез, завертели, закружили, протянули нам кубки, наполненные светлым вином. Девушки были так обворожительны, так мягки и настойчивы, что отказать им было невозможно. Поднося сосуд к губам, я вспомнил о том, что мы так и не решили, как будем искать меч Карракша. А еще я обратил внимание на Коль-Кара, пристально наблюдавшего за тем, как я пью вино. И было в его взгляде… что-то… Я так и не понял, что именно. То ли упрек. То ли беспокойство. Но стоило мне сделать первый глоток, как все тревоги исчезли, стало легко и хорошо…

О том, что было потом, я помнил смутно. С уверенностью могу сказать, что было весело. Мы танцевали, пели, пили, резвились. Помню, как мне повязали на глаза широкую ленту, и я бродил по поляне, пытаясь поймать разбегавшихся во все стороны фейри. Я ничего не видел и ориентировался исключительно на их звонкий смех. Наконец, мне удалось кого-то схватить. К тому времени мы уже знали поименно всех фейри, которые принимали участие в игрищах, и мне предложили угадать, кого именно я поймал. Я беззастенчиво ощупал девушку, провел ладонью по ее волосам. Пальцы наткнулись на что-то крепкое, выступающее наружу. Стянув повязку, я увидел маленькие рожки, до сего момента, скрывавшиеся в пышной прическе. Фейри игриво улыбнулась, шепнула что-то на ухо, а потом спросила:

— Они тебе нравятся?

Я скосил глаза чуть ниже ее подбородка и ответил:

— Очень.

За что получил незабываемый поцелуй, от которого еще сильнее закружилась голова.

Потом мы снова плясали. Кажется, я перебрал, и упал. Поднимаясь с травы, я увидел еще кое-что, чего не замечал прежде: у танцевавших с нами фейри вместо привычных стоп были козлиные копытца.

Потом…

Нет, не помню, что было потом. Мрак, пустота, полная отключка…

Пробуждение было мучительным. Прежде чем я открыл глаза, появилось сообщение:

Серьезно?! Я бы сказал: полный упадок сил, сопровождаемый глубокой депрессией и страшным похмельем. Так плохо мне еще никогда не было. По крайней мере, в этом мире. Мне перехотелось открывать глаза. Я мечтал вернуться в исходное состояние, из которого меня вырвало несвоевременное пробуждение. Еще минуту назад было так хорошо, а теперь стало так плохо, что хоть в петлю лезь. Больше всего досаждали молоточки, задорно стучавшие по многострадальным мозгам. И не было от них никакого спасения. Я попытался зарыться под подушку, но от этого звон стал, кажется, только сильнее.

Потом я все же сообразил, что стук раздается не внутри черепной коробки, а откуда-то снаружи. И это было, по меньшей мере, странно. Высунув голову, я осмелился раскрыть глаза и обнаружил непривычную обстановку чужого жилища…

Не понял…

Куда это меня вчера занесло? И почему не выбросило в Междумирье после того, как меня окончательно вырубило спиртное?

Никогда прежде я не оказывался в подобной ситуации, поэтому не мог ответить даже на второй вопрос. Хотя, первый занимал меня все же больше.

Я скользнул взглядом по комнате… В общем-то, убогое жилище, я бы даже сказал — казенное какое-то. Превозмогая слабость, я встал с кровати, держась за стену, добрался до окна и распахнул створки настежь.

Раскатистый звон ворвался в помещение с новой силой, заставив меня зажмуриться и застонать.

Нащелкать бы по клюву тому дятлу, который шумит в столь ранний час!

Свесившись через подоконник, я разглядел знакомого гнома, стучавшего молотком по наковальне.

Урсус, зараза…

Осмотревшись, я взял с тумбочки пустой цветочный горшок и запустил его в нарушителя спокойствия. Не попал, потому что пока не собирался убивать старого приятеля. Но проучить его не мешало.

Горшок разлетелся вдребезги о стойку навеса над кузней, Урсус вздрогнул, перестал ковать, обернулся, и я увидел помятую физиономию гнома.

Ого… Не хотелось бы мне попасться на глаза нашим девчонкам, если я выгляжу так же, как он.

— Доброе утро, — сказал я, но вместо слов раздалось какое-то приглушенное шипение.

Гном поморщился и вернулся к прерванной работе, а мне безумно захотелось промочить горло. Я уже сориентировался, где нахожусь, и рассчитывал, что у хозяев этого заведения найдется что-нибудь выпить.

Понятия не имею как меня сюда занесло, но минувшую ночь я провел в комнате постоялого двора, расположенного у входа в Долину Грез. Вчера он был заперт…

Неужели я все же взломал замок на его двери?

Не помню, но, в общем-то, я бы особо не удивился. А еще я очень наделся, что это было самое тяжкое преступление, совершенное мною вчера на пьяную голову.

Обернувшись, я увидел на тумбочке… знакомый цветочный горшок. Целый и невредимый. Кроме того, кровать, на которой я только что спал, была аккуратно застелена чистым бельем.

Хм… Странно…

Натянув сапоги, я спустился на первый этаж.

Зал был пуст — ни посетителей, ни хозяев.

— Эй, здесь есть кто-нибудь? — крикнул я. В ответ — тишина.

Ну, и ладно…

Я заметил кувшин на стойке, понюхал содержимое…

Пиво?!

То, что надо!

Холодное…

Тем временем грохот, доносившийся со двора, прекратился, а через минуту в зале появился Урсус.

— Ты чего шумишь с утра пораньше? — спросил я его. Тут я немного утрировал: солнце стояло уже высоко, время было аккурат за полдень.

— Между прочим, я твоим заказом занимаюсь, — упрекнул меня гном. — Пряжки, вот, ковал.

Он взглядом страждущего уставился на кувшин в моих руках. Я не стал жадничать, передал ему сосуд, и кадык Урсуса запрыгал в диком танце.

Однако выпитого гному показалось мало. Отставив пустую посудину в сторону, он достал монету и, припечатав ее к стойке, громко сказал:

— Еще пива!

Монета исчезла, а вместо нее на стойке материализовался новый кувшин, полный легкого хмельного напитка.

Вот оно что! Оказывается, на этом постоялом дворе магическое обслуживание!

Оригинально…

— Как мы сюда попали? — спросил я гнома, когда он разлил пиво по кружкам.

— А ты ничего не помнишь? — нахмурил он брови.

— Не-а.

— Нас вчера выставили из Долины Грез, — сказал он хмуро.

— Что?! — сердце тревожно екнуло.

— У них такие правила: ночью никаких посторонних на территории, — пояснил гном. — Днем — добро пожаловать, а с заходом солнца — просим на выход. Именно на этот случай здесь и стоит этот постоялый двор.

— Вот оно что, — облегченно вздохнул я. От сердца отлегло. Я уж было подумал… — А остальные где?

— Девчонки, наверное, дрыхнут еще. Гоблин исчез еще до захода солнца. А алхимик остался в Долине.

— Стоп! — опешил я. — Ты же только что сказал…

— Да, да. Но для него фейри сделали исключение.

— Чем это он такой исключительный?

— А я знаю? Да и хорошо, что остался — двоих вас я бы точно сюда не допер. Хорошо еще, что дамы не так сильно налакались, а то — беда.

Значит, Альгой остался в Долине Грез…

Может быть, оно и к лучшему. Глядишь, узнает что-нибудь о мече.

А вот исчезновение Коль-Кара меня тревожило. Могу поспорить, что он, в отличие от нас, не стал терять времени даром и занялся поиском заветной части Лучезарных Доспехов. И если он найдет меч, что-то подсказывало мне, уступать артефакт он не станет.

Может, он уже нашел его и смылся, воспользовавшись Тропой Предков?

Совесть кольнула укором: а что, если у него неприятности? Вчера он шарахался от фейри, как от чумы, да и они ближе к вечеру стали на него недобро коситься…

«Ничего с ним не случится. Такие, как он, из воды сухими выходят»- успокоил я совесть и, допив пиво, направился на выход.

На всякий случай я попытался связаться с алхимиком, но он не ответил.

Дрыхнет, наверное…

Вчерашнего прохода в Долину Грез не было и в помине. Сторожевой лес стоял сплошной стеной. Тропинка упиралась в дикое переплетение ветвей и побегов, появившихся за одну ночь.

Должно быть, это и есть Зеленые Ворота…

Пробиться сквозь них было бы очень проблематично.

Но стоило мне об этом подумать, как задрожали гибкие побеги и, извиваясь, расползлись в стороны. Ветви изогнулись, приподнялись, образовав импровизированный арочный проем. Можно было возвращаться назад, но я решил дождаться пробуждения девчонок. Сделать это лучше всего было в тени веранды, на широкой скамье. Однако Урсус вернулся к прерванной работе, и округу снова огласил кузнечный звон.

— Я выскочу на час в Междумирье! — крикнул я ему, поморщившись, и покинул Годвигул…

Когда я вернулся на постоялый двор, девушки уже были на ногах. В отличие от нас с Урсусом они выглядели как всегда — сногсшибательно. То ли вино фейри на них действовало как-то иначе, то ли они уже успели привести себя в порядок. А вот гоблина по-прежнему не было. Как и Альгоя.

Ко мне подошел загадочно-сосредоточенный гном и бросил на стойку свежеизготовленный доспех. Внешне он выглядел довольно скромно, без особых изысков, но его характеристики впечатляли:

— С тебя 263 реала. Двести двадцать восемь за работу и тридцать пять за ткань, заклепки и пряжки с учетом 10 %-ной скидки, — сказал Урсус. Заметив мое замешательство, он добавил: — Если не устраивает цена, я с удовольствием оставлю его себе. А если возьмешь и надумаешь потом продать — меньше восьми сотен даже не проси. Обижусь.

— Нет-нет, я его беру! — поспешно ответил я. Было бы глупо отказываться от такого доспеха. Даже с учетом того, что придется отдать почти все имевшиеся у меня деньги. Одна регенерация чего стоила! Не много, конечно, всего один хит в секунду, зато на постоянной основе. Да и в остальном доспех превышал даже мои самые смелые ожидания. Я бы не смог себе такой позволить и в лучшие времена. Так что… — Вот, держи!

Я перевел деньги на счет гнома, а сам товар поместил в рюкзак. Надеть доспех я смогу только на следующем уровне, а пока он занимал почти все место в моем Инвентаре.

— Ну, вы вчера и набрались, — упрекнула меня Эллис.

— Трудно было устоять перед очарованием фейри, — пожал я плечами.

— Да, ладно, — поморщился Урсус. — Бывало и хуже. Помню, в прошлом году мы с приятелями…

— Давай отложим душетрепещущие истории до следующего раза, — поморщилась Сэнвен. — Мне уже пора быть в Лимсе, а я тут с вами застряла.

Возразить было сложно, и мы снова отправились в Долину Грез.

По пути мы обсудили план наших действий. Никаких танцулек, никакой выпивки! Не расходиться, держаться вместе! Раз уж нам обещали экскурсию по землям фейри, грех не воспользоваться возможностью. Может быть, удастся что-либо разузнать. Только никаких прямых вопросов! Иначе нас могли заподозрить и выпроводить из Долины, и на этот раз навсегда.

Фейри снова что-то праздновали. Или продолжали что-то праздновать со вчерашнего дня. Так или иначе, но они снова пили, пели, плясали. Музыка и веселье, заразительный смех и калейдоскоп красок. Как и накануне, нас окружили вниманием, с ходу предложили вино в кубках, и я почувствовал, что отказать радушным хозяевам будет трудно.

— Привет, меня зовут Раха!

Я обернулся и увидел девушку лет восемнадцати, кутавшуюся в зеленый плащ. Из-под капюшона выбивался светлый непослушный локон, выразительные глаза разили на повал. Вчера я ее не видел среди танцующих — такую я бы заметил.

Я представился.

— Очень приятно, — сказала она и, стрельнув по нам глазками, спросила: — Это ведь вас прислал Литвид?

— Да, — кивнул я.

— Я его дочь.

Вот так поворот!

— Выходит, обманула нас вчера королева фейри? — заметил я с сожалением.

— Госпожа Мегиста никогда не лжет, — упрекнула меня Раха и тут же добавила: — Но иногда она говорит не всю правду.

И не она одна!

— Как бы там ни было, но твой отец хочет тебя видеть, — сказал я.

— Я знаю. Поэтому и решила к вам обратиться…. Проводите меня на ферму? — спросила она и выразительно захлопала ресницами.

Вообще-то у нас были совсем другие планы. Я вопросительно посмотрел на гнома…

— Давай-давай, проводи девушку, а мы тебя тут подождем! — сказал он, хищно косясь на вчерашних крошек-близняшек, строивших ему глазки.

Эллис таяла от комплиментов молодых фейри, а Сэнвен и вовсе позволила себя утащить в закруживший по поляне хоровод.

Получалось так, что, на самом деле, кроме меня выполнить просьбу девушки было некому.

— Да, конечно, — ответил я, натянуто улыбнувшись. И, склонившись над гномом, шепнул: — Только помните, о чем мы договаривались.

— Само собой! — решительно заверил меня Урсус, и тут же потерял ко мне всякий интерес, отдав предпочтение миниатюрным сестренкам.

Дорога на ферму заняла около двух часов. Девушка не была предрасположена к болтовне, да и мне было о чем подумать. Я размышлял о том, почему фейри выпроводили нас из Долины, но позволили остаться Альгою?

Кстати, на Танцующей поляне его не было. Странно…

Куда запропастился Коль-Кар, и где нам искать меч Карракша? Думал и о том, как удастся вернуться в Вальведеран в случае успеха? Прошло уже двадцать три дня с тех пор, как я покинул столицу Карнеолиса, и до Праздника Цветов оставалось совсем мало времени. Даже если меч уже сегодня окажется в моих руках, и я отправлюсь в обратный путь, то вряд ли успею к назначенному сроку. Оставалась одна надежда на гоблина и его Тропы Предков, но… Я подозревал, что из-за меча у нас с Коль-Каром могут возникнуть серьезные разногласия. Согласится ли он мне помогать и впредь?

В который раз мне пришлось убедиться в том, что полагаться на Энциклопедию Годвигула не стоило. Содержащаяся в ней информация была, порой, противоречивой, а главное — не полной. Кто бы мог подумать, что безобидные на вид фейри столь кованы и двуличны? Возможно, кто-то знал о них больше, но почему-то помалкивал. А может, виноват я сам, потому что маленький народец, ареал обитания которого ограничен Долиной Грез, никогда меня особо не интересовал.

Так или иначе, но мое отношение к фейри кардинально изменилось. Мне хотелось как можно скорее и дальше убраться из Долины. Но сначала нужно было выручить друзей. Даже приобретение меча казалось не столь важным, как считал Коль-Кар.

Все-таки повезло мне: вовремя появилась Раха. Если бы я остался, выглядел бы точно так же, как мои несчастные друзья. Кстати, девушка, вернувшись в Долину, снова куда-то исчезла.

Впрочем, в данный момент она интересовала меня меньше всего. Все мои помыслы занимала опасность самому скатиться в пучину безумия, поэтому я старался следовать указаниям многоопытного Коль-Кара, несмотря на то, что он был сам себе на уме. Его совет действовал: пока я не пил вино и не смотрел в глаза фейри, существовала возможность сопротивляться их чарам. Но они упорно норовили заглянуть в мои светлые очи, и когда это ненароком случалось, я начинал чувствовать, что все происходящее вокруг не так уж и плохо, как может показаться на первый взгляд.

Еще труднее было удержать друзей от глупостей, о которых они завтра будут жалеть, не вызывая при этом подозрений у хозяев Долины Грез.

— Эй, ты как? — услышал я тревожный шепот за спиной, когда солнце частично скрылось за склоном западного хребта.

Гоблин, наконец-таки вернулся!

— Где тебя носило?! — бросил я через плечо, отваживая фейри, составлявших мне компанию все это время. — Нашел свою траву?

— И траву нашел, и зелье приготовил. Постарайся добавить его в вино своих друзей. Да и сам выпей, а то выглядишь ты как-то… подозрительно.

К моим ногам из кустов выкатился хрустальный фиал, который я тут же незаметно подобрал.

Остальное было делом техники.

Я наполнил четыре кубка вином, в каждый из которых добавил немного зелья. После чего подозвал своих друзей. Они откликнулись с неохотой, но дело было сделано.

— Предлагаю выпить за наших гостеприимных хозяев! — произнес я и протянул каждому по кубку.

Тост был воспринят с энтузиазмом. Мои друзья с жадностью жаждущих опустошили сосуды, я же лишь пригубил самую малость вина. Тут же почувствовал, как в голове зашумело, неотвратимо потянуло на безумства, но потом вдруг отпустило, и разум стал чище прежнего.

К тому же, оказалось, что новый сорт выпивки имел побочный эффект:

После чего я стал наблюдать за реакцией друзей.

Гном был крепче остальных, и его отпустило первым. Я заметил, как прояснился его взгляд, стал осознанным… и удивленным. Он ошарашено смотрел по сторонам, как будто очнулся после долгого сна и не мог понять, как он здесь оказался.

— Ты в порядке? — спросил я его шепотом.

— Что здесь происходит? — спросил он в ответ.

— У нас неприятности…

Я вкратце ввел его в курс дела. Дважды объяснять не пришлось.

— Кто бы мог подумать, — пробормотал он, с сожалением наблюдая за резвящимися сестрами близняшками. Постепенно в его выражении начала появляться брезгливость.

— Аккуратнее, приятель! Они не должны заметить, что мы пришли в себя и все знаем, — предупредил я гнома.

— Плевать! У меня руки чешутся надавать им по ушам. Держите меня семеро!

— Угомонись! — осадил я его. — Не такие уж они безобидные, какими кажутся на первый взгляд. Иначе не выжили бы в этом мире.

— Что ты предлагаешь?

— Валяем дурака дальше. Если будем убедительными, они позволят нам остаться в Долине. Как только стемнеет, попытаемся освободить Альгоя. А потом… Там видно будет.

Гном не стал возражать и, нарисовав на лице глупость пятидесятого уровня, вернулся к прежним забавам.

— Ты только очень не увлекайся, — предупредил я его и подумал: «Какой актер пропадает».

Сгущались сумерки. По всей долине засияли мясистые, похожие на колокольчики цветы, дававшие приличное освещение. Время шло, и я все больше склонялся к мысли, что зелье Коль-Кара не действовало на прекрасную половину нашего отряда, когда ко мне подошла Эллис, заглянула в глаза и спросила:

— Магия Радушия? Я должна была догадаться. Еще вчера мне кое-что показалось странным, а потом словно отключило мозг. Утром я об этом забыла, а теперь…

Да, она лучше нас вместе взятых разбиралась в ментальной магии и имела завидный к ней иммунитет. Но против фейри даже она оказалась бессильной.

— Жаль, — пробормотала она, услышав от меня неутешительные новости. — Я всегда хотела познакомиться поближе с фейри. У них можно многому научиться в ментальной магии.

— В чем дело? Еще не поздно вернуться на Танцующую Поляну, — поддел я ее.

Она посмотрела на меня с упреком.

— Ладно, я пошутил.

Эллис взглянула на резвящуюся Сэнвен, окинула себя взглядом, поправила одежду.

— Я тут не очень отжигала?

— Могло быть и хуже.

Я заметил, как покраснели ее щеки. Она хотела что-то сказать, но на поляне появилась королева Мегиста. Рядом покорно плелся ее малахольный супруг. Не обращая внимания на почтительные поклоны притихших фейри, королевская чета направилась к нам.

— Надеюсь, вам понравилось у нас? — спросила она, пристально посмотрев на Эллис.

Мое сердце замерло. Казалось, магичка не сдержится и выскажет все, что она думает о затее обитателей Долины Грез и о них самих. Но девушка взяла себя в руки, присела в реверансе и ответила:

— О, да, Ваше Величество! Здесь так великолепно, что мы хотели бы остаться… Навсегда.

Гном согласно поддакнул, а я сдержанно кивнул.

Королева едва заметно улыбнулась и сказала:

— Желание гостей для нас закон. Позволяю вам остаться в Долине Грез! Вашу судьбу мы решим позже. А пока можете веселиться и наслаждаться жизнью всю оставшуюся ночь. — Прищурившись, она взглянула на солнце, вот-вот готовое скрыться за хребтом. И когда это произошло, королева недобро улыбнулась и добавила: — Да и нам пора развлечься… По-настоящему…

И, запрокинув голову, она истерически захохотала.

От ее смеха у меня мороз пошел по коже. Но когда она вернулась в исходное положение, мне стало совсем жутко. Перед нами стояла все та же королева Мегиста, но… она была какой-то другой. Холодной и безмерно суровой. Ее лик потемнел, как и белые кружева, покрывавшие наряд — они стали черными, мрачными. На щеке появился уродливый шрам, а совсем недавно жемчужные зубки превратились в опасные клыки.

Ее супруг претерпел более кардинальные изменения. Теперь рядом с королевой стояло нечто с козлиной головой и крутыми рогами. Его великосветский наряд сменили доспехи из темной стали, а в руках появился массивный топор, целиком вырезанный из дерева, на вид не уступавшего в прочности лучшей стали. От былой покорности Его Величества не осталось и следа. Теперь он был настроен решительно и воинственно. И лишь на свою королеву он по-прежнему смотрел с обожанием и почтением.

Перемены коснулись и остальных фейри. Девушки, составлявшие нам компанию все это время, превратились в неистовых фурий. Всклокоченные волосы уже не могли скрыть заметно подросшие рога, увенчанные острыми шипами. Они радостно верещали и скалили острые зубки. Разлетавшиеся во все стороны юбки обнажали кривые козьи ноги, оканчивавшиеся мощными копытами. Некоторые были вооружены — кто луком, кто более экзотическим оружием, как то серп или коса. Фейри органически не переваривали железо. Да и отношение к стали было неоднозначным. Поэтому все оружие было изготовлено либо из прочного дерева, либо из более благородных металлов.

Мужская половина Долины Грез предстала пред нами в виде воинов, лица которых скрывали наводящие ужас забрала. Их доспехи были походи на те, что носил козлоголовый. Вот только вместо топора у них были огромные деревянные мечи, которые они держали на плечах.

Я невольно сжал руку Эллис, переменившейся в лице после разительных перемен, случившихся с нашими «радушными» хозяевами. Она могла нас выдать своим изумлением и нескрываемым страхом. Впрочем, подозреваю, моя физиономия мало чем отличалась от ее гримасы. Гном выглядел невозмутимо, но как-то скованно. Он с трудом сдерживался от того, чтобы схватиться за топор. И только Сэнвен, по прежнему пребывая в мире грез, веселилась и хохотала вместе со всеми.

К счастью, никто не обратил на нас внимания. Орда преобразившихся фейри неистовствовала в предвкушении новых развлечений. Оставалось только гадать, какую форму они примут и чем это может нам угрожать.

Томиться в неведении пришлось недолго. Королева Мегиста сунула пальцы в рот и свистнула так, что заложило уши. Тут же раздалось дикое конское ржание, и прямо из-под земли вырвался целый табун призрачных лошадей, черных как ночь. Госпожа первой ловко вскочила в седло. Ее примеру последовали остальные. После чего кони сорвались с места, едва не втоптав нас в землю, и взяв разгон… устремились в небо черной тучей, направившейся на восток, в сердце Изумрудного леса. Еще долго мы слышали затухающее многоголосое верещание, после чего стало совсем тихо.

— Что это было? — нарушила тишину Сэнвен. Она больше не улыбалась, продолжала сосредоточенно смотреть в след умчавшихся фейри.

Наконец и ее отпустило безудержное веселье.

Наверное, награда за спасение друзей…

— Это тебя нужно спросить, — проворчал гном. — Ты должна знать об этом больше нашего.

— Откуда?! — искренне удивилась девушка.

— Эльфы давно живут рядом с фейри. И даже, кажется, враждуют.

— Нет, — покачала головой девушка. — С Благим Двором у них ровные отношения. Изумрудный лес враждует с Неблагим… — Она неожиданно замолчала, потом пробормотала: — Я давно подозревала, что здесь кроется какая-то страшная тайна. А оно вот, что, значит…

— Что? — не понял Урсус. И меня это тоже интересовало.

— А то, что Благой и Неблагой двор — это одно и тоже, — подал голос Коль-Кар и вышел, наконец, из кустов. — Днем обитатели Долины Грез тихие и мирные, а когда наступает ночь…

— …они превращаются в чудовищ, — закончила за него Эллис. А потом продолжила: — Но как-то это странно. Я слышала, что Благой и Неблагой дворы ведут между собой непримиримую войну.

— Может и так, — кивнул гном. — В глубине души. Где-то, ну, очень глубоко.

До сих пор я мало что знал о Благом дворе. О Неблагом я знал еще меньше. Энциклопедия Годвигула давала о нем совсем уж скупые сведения. Да, они тоже фейри. Но другие, злые. О том, где они скрываются днем, не знает никто. А по ночам они появляются в Годвигуле, и горе тому, кто встанет у них на пути.

Это все.

Неужели составители энциклопедии не знали о том, чему мы только что стали свидетелями? А если знали, почему скрывали?

За разъяснениями я обратился к гоблину.

— Богам не нравится, когда смертные говорят об этом, — ответил тот. — Потому что… — он замялся.-… Говорят, это именно Боги виноваты в появлении Неблагого двора. Произошла какая-то ошибка… — и добавил совсем уж тихо: — А Боги не любят, когда им напоминают об их ошибках.

Сказав это, гоблин вжал голову в плечи, словно испугался собственных слов. Однако его не поразила молния, и он снова расслабился.

— Пора забрать меч Карракша и сматываться отсюда, пока они не вернулись, — предложил он.

Я завертел головой. Танцующую Поляну покинули все фейри до единого. Да, другой такой возможности может не представиться. Однако уйти из Долины Грез будет непросто: проход, ведущий к постоялому двору затянулся, как старая рана, Сторожевой лес стоял сплошной стеной и настороженно потрескивал плотно переплетенными ветвями.

— Если что, ты поможешь нам уйти Тропой Предков? — спросил я Коль-Кара.

Гоблин уныло покачал головой:

— В Долине Грез магия кьяр-ви бессильна.

Жаль. Придется искать другое решение.

— Эй, Солнышко, ты еще здесь? — обратился я к кустам, в которых прятался пикси.

— А молоко будет? — раздалось мне в ответ.

— Эллис, молоко есть?

— Кажется, осталось немного. Правда, не знаю, можно ли его еще пить.

— Дай попробовать! — пискнул Солнышко из кустов.

Эллис взяла со стола блюдце, налила в него молока, поставила на землю. Тут же появился знакомый ежик, придирчиво попробовал лакомство, фыркнул и продолжил пить.

Я тем временем рассказал о проделанной гоблином работе и грядущих перспективах.

— Не нравится мне все это, — проворчала Сэнвен. — Уходить отсюда надо, пока не поздно.

— Заберем меч и уйдем, — сказала Эллис, настроенная более решительно, чем ее подруга.

Пикси вылизал блюдце, пискнул:

— Спасибочки!

— Получишь еще, когда покажешь путь в Тайную долину, — решила мотивировать его Эллис.

— Идите за мной, я покажу, — согласился Солнышко и рванул, было, вперед, но мне пришлось его становить.

— Подожди. Сначала мы должны помочь нашему другу. — Я с упреком посмотрел на остальных и добавил: — Об Альгое совсем забыли?

— Кстати, да, что с ботаником? — спохватился Урсус.

— Фейри подчинили своей воле его разум, — пояснил Коль-Кар.

— Где его держат? — спросил я.

— Вон там, — гоблин указал в сторону поселка, представленного необычными деревянными домами, округлой формы с конусообразными крышами. Несмотря на то, что мы уже второй день пребывали в Долине, нам так и не довелось приблизиться к деревне. Сейчас же, в виду отсутствия ее обитателей, нам никто не мог помешать.

— Я подожду вас у мертвого дуба, — вмешался в разговор Солнышко и побежал напрямки через поляну.

— Идем, — сказал я, развернувшись в сторону селения. Но стоило мне сделать шаг, как Коль-Кар схватил меня за руку и зашипел:

— Осторожно! Ты разве ИХ не видишь?

— Кого? — удивился я и завертел головой. И только сейчас я заметил прозрачные темные силуэты, замершие по периметру Танцующей Поляне. Они были похожи на тени, которым удалось оторваться от земли и принять вертикальное положение. Большинство своими очертаниями было похоже на людей, но кроме них в воздухе висели еще какие-то аморфные сгустки, лениво менявшие свою форму.

— Что это? — спросил я гоблина.

— Это умертвия, души павших фейри Неблагого двора. Они совершили столько зла, что не могут покинуть этот мир. Они обречены на вечное существование.

— Они опасны?

— О, да! Любой, к кому они прикоснутся, умрет на месте и… станет таким же, — гоблин кивнул на проплывавший мимо бесформенный сгусток.

— Звездных это тоже касается? — нахмурился я.

— Это касается всех.

Да уж, незавидная перспективка…

— О чем вы говорите? — спросил, наконец, Урсус, удивленно следивший за нашим разговором. Девушки тоже вопросительно вертели головами, пытаясь понять, о чем идет речь.

— Они их не видят, — пояснил мне гоблин.

Да, мои друзья не обладали зрением, которым были наделены дети Тени. И мне пришлось объяснить, в чем дело.

— Почему-то мне кажется, что это не последний сюрприз, который нас поджидает в Долине Грез, — проворчал гном.

И я бы не стал с ним спорить, утверждая противоположное.

— Почему я их раньше не замечал? — снова обратился я к Коль-Кару.

— Они появляются только тогда, когда Неблагой двор отправляется на охоту.

— Понятно.

Умертвия сторожили Долину Грез в отсутствие живых хозяев. Они были повсюду, кроме самой Танцующей Поляны, и пока мы оставались на месте, они не представляли для нас никакой опасности. Плотность духов на квадратный метр была такова, что их можно было обойти. И для меня с Коль-Каром это не составило бы особого труда. Другое дело — наши друзья: они не видели духов и могли случайно задеть одного из них. И тогда случится непоправимое.

— Невидимые духи, говоришь, — буркнула Эллис. В ее руке появилась прозрачная баночка, наполненная каким-то порошком. Зачерпнув щепотку, она широким жестом распылила его по ветру. Частички порошка сверкнули яркими искорками, и оказавшиеся внутри облачка духи утратили на миг свою невидимость.

— Екарный бабай! — воскликнул Урсус, увидев застывшие тени.

— Вы идите вперед, — сказала нам Эллис, — а я буду их на всякий случай «подсвечивать».

— А они нас видят? — тихо спросил Урсус.

— Нет, — успокоил его гоблин, но добавил: — Пока мы их не потревожим.

Первым покинул поляну Коль-Кар, я направился следом, за мной все остальные. Но стоило нам пересечь невидимую границу Танцующей Поляны, как тени вышли из ступора и тронулись с места.

— Осторожно! — крикнул я, уворачиваясь от устремившегося ко мне духа. Эллис своевременно осыпала его искорками, и друзья бросились в рассыпную.

— Главное добраться до поселка, а там легче будет, — подбодрил нас Коль-Кар.

То есть, нам предстояло преодолеть не самые простые в нашей жизни полсотни метров.

Духи перемещались не очень быстро, но их было так много, что опасность подстерегала нас на каждом шагу. Куда сложнее дело обстояло с аморфными сгустками, то и дело менявшими направление полета. Однако у нас с гоблином было существенное преимущество перед остальными: мы видели опасность. Друзьям же приходилось полагаться исключительно на порошок магички и наши окрики. Гном и эльфийка старались держаться как можно ближе к Эллис, методично опылявшей пространство вокруг себя волшебным порошком. И дружно шарахались в стороны, когда перед самым их носом появлялся темный силуэт, невольно ворвавшийся в облачко искрящейся пыли.

Это была знатная тренировка навыков, базировавшихся на ловкости и подвижности. Я ни на мгновение не задерживался на одном месте, отступал в сторону, пригибался, пропуская над собой очередной пролетавший сгусток, в прыжке с последующим кувырком уходил от, казалось бы, неминуемого столкновения с неожиданно менявшей направление движения тенью. Старания не прошли даром, замкнулось одно из колец Атрибутов, вспыхнуло оповещение:

Чего не случалось уже давно.

Гоблин первым добрался до плетеной ограды поселка и, морща лоб, наблюдал за нами со стороны. Вскоре и я присоединился к нему. Здесь, на территории селения тоже летали духи, но их было не так много. Наконец, подошли и остальные.

Облегченно вздохнув, я спросил у гоблина:

— Где Альгой?

— Вон в том доме, — указал он на круглую хижину, стоявшую под скалой.

— Идем.

Как и предполагал Коль-Кар, алхимик был занят зельеварением. Занят настолько, что наше появление осталось незамеченным. Он увлеченно смешивал различные компоненты, каковых в лаборатории фейри было с избытком.

— Все, твое рабство подошло к концу. Уходим! — сказал я ему, дотронувшись до плеча.

Альгой отстраненно взбрыкнул, огрызнулся:

— Не мешай! Разве не видишь — я занят?!

Он даже не обернулся.

Мы переглянулись.

— Тяжелый случай, — пробормотал гном.

Я решил попытать счастья еще раз:

— Альгой! Нам пора уходить.

Тот ничего не ответил.

— Они совсем запудрили ему мозги, — с сожалением отметила Эллис. — Малыш… — мягко обратилась она к алхимику.

Альгой обернулся, взглянул на девушку, как на пустое место.

— Ты меня не узнаешь? — спросила Эллис.

— Узнаю. Дальше что? — и тут же гневно рявкнул: — Оставьте меня покое!

— Ладно, хватит с ним разговаривать! — решительно заявил Урсус, шагнул к алхимику и схватил его за руку.

Лицо Альгоя исказила гримаса ярости. Резким рывком он освободился от хватки и тут же мощным толчком в грудь отправил гнома в полет. Урсус не удержался на ногах и остававшиеся до выхода метры проехал по спине.

Но это было еще не все. Он схватил с лабораторного стола пробирку, закупоренную пробкой, встряхнул ее, отчего бесцветная жидкость вспыхнула ослепительным свечением.

Решительный настрой алхимика и плохое предчувствие не оставили мне выбора. Щелкнул разворачивающийся арбалет, обработанный Дыханием Свейна дротик сорвался с ложа и ударил Альгоя в незащищенную грудь.

Кажется, в его глазах промелькнула осмысленность, но они тут же закатились, его ноги подкосились, и он повалился на пол.

— Осторожно! — закричала Эллис, видя, как заряженная чем-то мощным и разрушительным пробирка выпала из пальцев алхимика и устремилась к полу.

Я активировал Рывок и в прыжке подхватил алхимический снаряд у самого пола. Рядом со мной упало тело усыпленного Альгоя.

— Что это такое? — спросил я, глядя на светящуюся пробирку. Такое впечатление, будто я держал в руке солнце. Однако спустя несколько секунд свечение прекратилось, и жидкость снова стала прозрачной и безобидной.

— Откуда я знаю?! — раздраженно ответила магичка.

Я пожал плечами и сунул пробирку в кармашек на поясе.

— Кому-то придется тащить на себе эту тушку, пока она не очухается, — кивнул я на распростертое у моих ног тело и недвусмысленно посмотрел на поднимающегося с пола гнома.

В нашей компании он был самым сильным и выносливым.

— С гораздо большей охотой я бы… — ворчливо начал гном, но Эллис взмолилась:

— Урсус, пожалуйста…

Гном проворчал себе что-то под нос, подхватил тело алхимика, взвалил его на плечо, словно бревно, и направился к выходу…

Мы решили подождать, пока придет в себя Альгой. Не тащить же его на горбу?

— А что, если он опять взбрыкнет? — нахмурился гном.

В этом случае мне придется его опять усыпить, но я надеялся на лучшее.

Пока суть да дело, я решил примерить новый доспех, а заодно распределить полученные очки. Как знать, возможно, от этого будет зависеть успех мероприятия.

Все дела были улажены, и я уже собрался было направиться к тропе, ведущей в Тайную долину, но меня за руку остановила Сэнвен.

— Может, сбежим отсюда, пока не поздно? — сказала она, кивнув в сторону выхода из подземелья.

Честно сказать, не ожидал я от нее ничего подобного. Эльфийка казалась мне всегда готовой к риску, а тут…

Она почувствовала неладное и поспешила пояснить:

— Меч Карракша — это прекрасно и все такое, но… мне нужно попасть в Лимс. Это важно. От этого очень многое зависит. Я… Я не могу всего рассказать, так что поверь на слово. Там, — она снова посмотрела на разлом в скале, — выход из Долины Грез. Я чувствую, если мы не воспользуемся им сейчас, другой такой возможности может и не быть.

Ее опасения были мне понятны. Да, я и сам не сомневался, что завладеть легендарным мечом будет непросто. И главное испытание ждет нас впереди. Иначе и быть не могло. Да, я понимал, что, наверняка, нам предоставлялась последняя возможность выбраться из западни, в которую мы угодили по собственной прихоти, и если ею не воспользоваться, последствия могут быть очень плачевными. Но…

— Послушайте, а где наш гоблин?! — воскликнул вдруг Урсус.

Я завертел головой, и сердце тревожно екнуло: Коль-Кара не было в пещере. Должно быть, воспользовавшись нашей занятостью, он ускользнул в Тайную долину.

Сбежит ведь! Присвоит меч и сбежит…

Медлить было нельзя.

— Если хочешь, можешь идти, — сказал я Сэнвен и быстрым шагом направился к тропе. Поднимаясь по серпантину, я с удовлетворением отметил, что эльфика все же решила пойти со всеми.

В дальнейшем я не оглядывался, петляя по извилистому туннелю, освещенному тусклым сиянием мха, и через несколько минут вывалился на просторную поляну, с трех сторон окруженную отвесными скалами. С четвертой находился узкий проход, уводивший к селению фейри.

Вышел и замер, пораженный живописной картиной, открывшейся моим глазам.

Тайная долина была залита ярким светом, который излучали сотни мечей… порхавших над поляной подобно птицам. Или же рыбкам, резвившимся в чистой воде. Я так и не смог определиться. Они были прозрачными, гибкими и подвижными, различной формы и длины, искрились в полете и, вибрируя, издавали едва слышный гул. Это если каждый в отдельности. Все вместе же они производили шум, неприятно давивший на уши. Большая часть мечей держалась стайками, двигавшимися в одном направлении и менявшими его синхронно и одновременно. И лишь единицы предпочитали гордое одиночество веселой компании.

Коль-Кар был уже здесь…

Кто бы сомневался?!

Гоблин бегал по поляне, пытаясь поймать разлетавшиеся мечи, прыгал, размахивая лапами, хищно скалился при каждой неудаче, хохотал, как безумный, когда пальцы хватали предмет вожделения. Однако всякий раз раздавался хлопок, и меч исчезал из его лап, а спустя мгновение с таким же хлопком появлялся снова, но уже в другом месте. Увидев нас, застывших на входе, он гневно прошипел:

— Чего встали?! Ловите их! Это все иллюзии, кроме одного. Кто найдет настоящий меч, тот и станет его владельцем. Так будет честно!

Предложение гоблина никого не оставило равнодушным. Дружба дружбой, но хозяином легендарного меча мог быть только один.

Не сговариваясь, мы начали охоту за летающими клинками.

Я отдал предпочтение Ловкости. Мне не нужно было даже сходить с места — мечи стайками проносились мимо, совсем рядом, словно дразнили. Я вскидывал руку и хватал ближайший из них. Иногда они оказывались резвее и, разлетевшись в стороны, сбивались в кучу уже на безопасном от меня расстоянии. Но чаще всего мне все же удавалось схватить один из клинков. На ощупь они все были одинаковы — нечто среднее между мокрым куском мыла и вязкой медузой. Однако добыча тут же исчезала, чтобы появиться в другом месте.

Эллис не торопливо бродила по поляне и, выбрав цель, щелкала пальцами, развеивая иллюзии по ветру.

Хорошо быть магом…

Урсус оказался не менее прагматичен. Он черпал мечи своим щитом, загребая за раз сразу несколько штук. Большей части потом все же удавалось вырваться на свободу, однако, по крайней мере, один оказывался в руках гнома, но… каждый раз ему попадалась очередная иллюзия.

Сэнвен позабыла о том, что собиралась в Лимс, и первое время увлеченно гонялась за клинками, настигала добычу и хмурила лоб, поймав пустышку. Устав, она сняла с плеч лук и стала разить мечи стрелами. Эффект был тот же, что и от простого прикосновения: при попадании иллюзии лопались и исчезали. Когда стрелы заканчивались, эльфийка собирала их по всей поляне и начинала заново.

Альгой составил компанию гоблину, и они на пару скакали по поляне в тщетной попытке обнаружить истинный клинок.

И даже неповоротливый Малыш Бо принял участие в охоте. Правда, он был слишком неуклюж и медлителен, чтобы рассчитывать на успех. Зато в сообразительности ему нельзя было отказать. Поняв, что, подражая нам, он ничего не добьется, варвар выворотил небольшое деревце, голой рукой смел ветви с листвой и новоявленной дубиной принялся лупить мечи на лету, сбивая при этом за раз до десятка иллюзий.

Нас охватил нешуточный азарт. Мы резвились, как малые дети, гоняющиеся за бабочками. Поляну оглашали непрекращающиеся хлопки исчезающих мечей, но никому так и не удалось поймать тот единственный, ради которого мы все сюда пришли.

— А может, и нет его?! — воскликнул Урсус, в сердцах бросивший щит на землю. Тяжело вздохнув, он присел рядом. К нему присоединилась Эллис, у которой закончилась мана.

Остальные тоже порядком устали. Даже целеустремленный Коль-Кар опустил лапы и ненавидящим взглядом провожал неутомимо порхавшие у его носа мечи. Лишь неутомимый варвар продолжал размахивать дубиной, но с прежним результатом.

— Помнишь, Карамош дал тебе камень и сказал, чтобы ты воспользовался им, когда доберешься до места? — напомнила мне Эллис.

Совсем забыл!

Порывшись в рюкзаке, я достал гальку и бросил перед собой, как и учил леприкон. Результат появился тут же, правда, не совсем тот, на который я рассчитывал.

Едва коснувшись земли, камень исчез, а на его месте возник…

— Та-дам!!! А вот и я!

…неунывающий Карамош.

Оглядевшись, он довольно потер лапки.

— Значит, вам удалось-таки проникнуть в Тайную долину, — отметил он, наблюдая за порхавшими по поляне мечами. — Это хорошо.

— Хорошо, да не очень, — вздохнул я. — Нам нужен был один меч, а тут их вон сколько. Может, ТЫ подскажешь, как отличить настоящий клинок от иллюзии?

— Догадались, значит? Да, лишь один из них настоящий, и обнаружить его непросто.

— Мы это и без тебя поняли, — проворчал Альгой. Судя по тому, как алхимик смотрел на леприкона, он все еще не простил тому мешок с листьями.

— А раз поняли, ищите. У вас есть все для того, чтобы обнаружить меч Карракша.

— Серьезно? — недоверчиво посмотрел я на Карамоша.

— Думай, думай… — внушительно произнес он.

— А сам-то ты зачем сюда явился? — насторожилась Эллис.

Я только сейчас сообразил, что неспроста здесь появился леприкон. Очень было похоже на то, что ему давно хотелось попасть в Тайную долину, но по той или иной причине он не мог этого сделать. И вот подвернулся случай: группа охотников за Лучезарными Доспехами. На тот случай, если им, то есть, нам удастся проникнуть в запретное место, он дал мне камень — нечто вроде телепортационной руны. Задействовав которую, я помог Карамошу исполнить его давнюю мечту.

Я заметил, как оскалился лаприкон. Так, словно ему удалось прочитать мои мысли.

— Ну, и что тебе здесь нужно? — спросил я.

Неужели он тоже пришел за мечом?

— Ты не о том думаешь, — упрекнул он меня.

— А о чем мне думать?! — воскликнул я в сердцах.

Карамош поморщился:

— Помнишь мою загадку? Воск, молоко, кирка…

— …солнце… — продолжил я за него.

— Ну-у… — протянул он.

— …кристалл, — закончил я.

Он улыбнулся еще шире и согласно затряс головой.

— И что дальше? О каком кристалле идет речь?

Я еще раз окинул взглядом поляну, но не обнаружил ни единого кристалла.

— Не там ищешь, — окликнул меня Карамош. Заметив мою растерянность, он вздохнул и сказал: — В карманах не пытался поискать?

В карманах?!

Не было ничего такого у меня в карма…

А вот в рюкзаке хранился… да, кристалл! Тот самый, который я подобрал в подземелье леприкона, которому до сих пор не нашел должного применения и о котором напрочь забыл во всей этой неразберихе.

Я достал его на свет и снова вопросительно уставился на Карамоша.

Моя тупость начинала его бесить, и он сказал ворчливо:

— Это Кристалл Истинного Зрения. Сквозь него увидишь правду.

Я поднес кристалл к глазам, посмотрел на поляну и…

…увидел один единственный меч, неподвижно висевший в воздухе у самой дальней скалы.

— Спасибо, — поблагодарил я леприкона.

— Что ж, — смиренно ответил он мне. — Забирай его… если получится.

Я удивленно посмотрел на Карамоша. Он даже не попытался присвоить себе то, от чего не отказался бы ни один другой обитатель Годвигула.

Зачем он вообще тогда так рвался в Тайную долину?

Странно это…

Впрочем, его «если получится» несколько настораживало, но неужели я только для того проделал весь путь, чтобы теперь взять и сдаться?!