© О. В. Колпакова, текст, 2016

© А. Гордеева, иллюстрации, 2016

© Генри Пушель, макет, издание, 2016

– Ничего себе! – сказала Бука, поглядев на мамин живот. Живот у мамы был большой, будто она съела Букин мячик. Или, скорее, папину гирю: ходить маме с таким животом было трудно.

– И что будем делать? – поинтересовалась Бука, потрогав маму.

– Рожать, – уверенно ответила мама.

– В смысле? – не поняла Бука, что это за мероприятие такое – рожать.

– Бука, скоро у тебя появится братик, – объяснила мама. – Ты же хочешь, чтобы у тебя был братик? Сейчас он в животике, но скоро родится.

Бука задумалась. Вообще-то, она была уверена, что все дети берутся из-под кровати. Она точно помнила – её-то родители нашли под кроватью. Она даже время от времени туда заглядывала: не завелась ли там новая бука?

– Странное он себе место выбрал, – почесала голову Бука, – этот братик. Но прикольное. Я бы ни за что не догадалась там спрятаться. Ему не сильно темно?

– Нет, – сказал папа. – Мама редко рот держит закрытым, так что туда нормально света попадает.

– А ест он как?

– Ну, ест он тоже хорошо, – папа активно подключился к разговору, даже отложил ночник, который собирался ремонтировать.

Мама объяснила Буке, что малыш в животе ест то, что мама съедает.

Бука сходила к себе под кровать, вытащила тайную коробочку и принесла маме шоколадную конфету.

– Ну-ка, – попросила она маму, – угости братика.

Мама ела, а Бука следила, чтобы конфета не думала куда-нибудь в сторону свернуть. Когда конфета упала в живот, братик постучал изнутри пяткой – наверное, «спасибо» сказал. Бука тоже хотела постучать ему в ответ, но мама не разрешила. – Вот родится скоро, тогда будете играть, – сказала она.

– А как это он будет оттуда рожаться? – спросила Бука. – У тебя в животе дверки нету.

– Вот и папа тоже хочет посмотреть, как мы Буке братика родим, да, милый? – ласково, что прям даже как-то подозрительно, спросила мама папу.

– А может, мы лучше с Букой дома посидим? Картошку почистим. Пыль вытрем. Вот ещё надо ночник починить, – как-то жалобно ответил папа.

– Можно попробовать вытащить его через рот, – продолжала размышлять Бука. – Раз конфета к нему попала, то проход должен быть. Ну-ка, открой рот пошире, я погляжу…

– Ой, давайте об этом больше не будем разговаривать, – попросил папа. – Давайте лучше поговорим, как мы его будем звать.

– Ну конечно! – обрадовалась Бука. – Он ведь не вылезет из мамы, пока мы его не позовём. А чтобы позвать, надо догадаться, как его зовут.

Папа и мама стали называть разные имена, но живот вёл себя смирно, не желал откликаться. Бука приложила ухо к животу и слушала. Сначала было плохо слышно, а потом Бука услышала, как малыш зачмокал, забулькал и даже немножко захихикал.

– Всё понятно, – выслушав хитрое хихиканье, сообщила Бука родителям. – Его зовут Бяка. И он – сестричка.

Так и оказалось. У Буки родилась очень славная, розовенькая, пухленькая Бяка. Родилась, как и положено Бяке, ночью, когда все спали и никто не мог подглядеть, как она это делает.

– Какая ужасная… – осторожно трогая малюсенькие бякины пальчики и нюхая тёплую пушистую макушку, сказала Бука, – какая ужасно хорошенькая.

Первое время мама и бабушка почему-то путали Буку и Бяку.

– Бука, ой, Бяка, не лезь коту в миску! Бяка, ой, то есть Бука, выключи телевизор.

В конце концов, Бука и Бяка стали откликаться на любое имя, даже на Гуся-Нося-Серафима-Стремительная. А папа зато вообще перестал откликаться, он постоянно засыпал. За едой, под душем, у компьютера, на унитазе. Он, как оказалось, везде мог спать. Даже стоя. Один раз заснул перед входной дверью, возвращаясь с работы. Хорошо, дедушка пошёл мусор выносить и папу разбудил. А то вдруг ночью какой-нибудь бандит его из подъезда бы украл или написал на нём что-нибудь скверное.

И всё это из-за того, что Бяка ночь не спала.

– Она у нас ночная Бяка, – решила Бука. – Бывают же ночные цветочки и бабочки, ещё совы.

Это Бука энциклопедию с дедушкой недавно рассматривала, поэтому она всё про ночных животных знала.

Бяка, может быть, и была ночная, но вся остальная семья была самая обычная, дневная. Днём папе приходилось ходить на работу, бабушке – в хор ветеранов, дедушке – на дачу, маме… Маме с Букой и Бякой нужно было сидеть дома, гулять, убираться и готовить. За день все так сильно уставали, что ночью очень хотели спать, и только Бяка почему-то не спала.

– Может быть, ей днём совсем не давать спать, тогда она ночью не вытерпит и уснёт, – предложил дедушка.

Но Бяка всё равно засыпала днём, несмотря на то, что дедушка играл с ней «в лошадку» и «щекоталки». А ночью просилась на ручки – петь песенки и танцевать.

– Я слышал, не надо ребёнка с собой в комнату брать. Покричит, покричит да и уснёт, – посоветовал дядя Саша, который жил наверху и изредка заглядывал к соседям в гости.

– А что, – сказала мама, – это идея. Но так как у нас нет отдельной комнаты для Бяки, оставим-ка мы её на ночь дяде Саше.

Мама, конечно, шутила, но дядя Саша немножко заволновался, потрогал у себя под рубашкой и сказал – Тогда уж и аппарат для кормления мне тоже на ночь отдавайте, у меня такого нету.

Но тут папа проснулся и категорично воспротивился маму с Бякой куда-то на ночь отдавать.

– Но ты не расстраивайся, – отложив энциклопедию, поспешила утешить доброго соседа Бука. – Если хочешь, я могу прийти к тебе ночью покричать. Я знаешь какая громкая – как три Бяки вместе взятые.

Дядя Саша быстро перевёл разговор на другое. На то, что, может быть, папе тогда сменить профессию. Работать по ночам. А днём вместе с Бякой спать. И вообще, надо всем сменить работу. Бабушка может по ночам ходить в хор петь.

– Есть ночные птицы, а у нас будет ночной хор ветеранов, – кивнула Бука.

– Ну не знаю. Я ещё ночной хор воров престарелого возраста могу понять. Или дежурных скорой помощи, а чтобы ветеранов… – пожала плечами бабушка.

– А мне прикажете кабачки по ночам собирать? – засмеялся дедушка. – Это какая-то банда ночных огородников получается.

– Во, заодно и в ночной хор огородников запишешься, – засмеялась бабушка.

– А можно переехать на другую сторону Земли, – заглянув в Букину энциклопедию, предложила мама. – На другой стороне Земли как раз ночь, когда у нас день.

Бука обрадовалась и побежала собирать в рюкзак игрушки. Давно она никуда не ездила, особенно на другую сторону Земли. Но потом посмотрела на глобусе, а там, на обратной стороне, оказался океан.

– Нет уж, – сказала бабушка, – никуда мы не поедем. Скоро Бяка подрастёт и будет как все.

– Ничего не поделаешь, – вздохнула Бука, доставая из рюкзака сороконожку Гусю-Носю-Серафиму-Стремительную, сшитую из носков.

– Придётся терпеть… – согласилась мама.

«Ничего не поделаешь, – вздыхала про себя Бяка. – Придётся терпеть и играть ночью. Ведь только ночью вся семья собирается вместе, чтобы со мной поиграть».

А папа ничего не сказал. Он спал, прислонившись к холодильнику.

– Интересненько, – рассматривая свой язык в зеркало, пробормотала Бука, – всё у нас одинаково, руки, головы, даже рты… В одной семье живём, даже в одной комнате, а говорим на разных языках.

– Бе-бе-бе, – сказала Бяка и засмеялась. Ей понравилось, как Бука высовывала язык.

– «Бе-бе-бе» – это на овечковом языке, – поняла Бука и прошлась на четвереньках.

– Му-му! – продолжила беседу Бяка, пытаясь ползти вслед за Букой.

– Это на коровьем языке! – догадалась Бука и слегка боднула Бяку.

– Ав-ав! – сказала Бяка и попыталась лизнуть сестру.

– Ага! А это на собачковом, – Бука в ответ лизнула Бяку.

– Би-би! – захлопала в ладошки Бяка.

– Сколько ты иностранных языков знаешь! – удивилась Бука. – И овечий, и собачий, и даже машинко-автобусный!

– Да-да-да, – согласилась Бяка и улыбнулась во весь беззубый рот.

– Ой! – удивилась Бука. – Ты и человеческий язык уже знаешь? «Да-да-да» – это я и без перевода понимаю!

– Я смотрю, переговоры у вас идут успешно! – обрадовалась мама, заглянув с кухни в комнату.

Но она рано обрадовалась. Потому что Бяка, ползая по полу на животе, неожиданно обнаружила за батареей полезное ископаемое – конфету. Бяка покопала пальчиком, но конфета не выкапывалась.

– Дай-ка! – заметив, что нашла сестрёнка, Бука схватилась за конфету.

– Дай! – крикнула в ответ Бяка.

– Да-ай! – потянула к себе Бука.

– Дай-дай-дай! – завизжала Бяка.

И хотя переговоры они вели на одном языке, но понимать друг друга совсем не желали. Переговоры быстро зашли в тупик, и тогда Бяка немного поплевала на Буку. Бука слегка хлопнула Бяку по попе. Бяка дёрнула Буку за волосы. Бука ущипнула Бяку. Хорошо, что на крик из кухни быстро пришла мама и без всяких слов поставила обоих переговорщиков по разным углам. А конфету выбросила в мусорное ведро.

– Слово «дай» из какого-то ссорительного языка, – вздохнула из своего угла Бука.

– Лучше бы мы его не говорили, а молча по очереди конфету лизали.

– Да-да-да, – согласилась Бяка, но было уже поздно.

– Бука! – позвал дедушка Буку, но ответа не получил.

– Бука, ты где? – погромче позвал дедушка Буку из кухни. Ему нужна была помощь. Положил куда-то очки и не мог их теперь отыскать, чтобы прочитать рецепт лукового супа.

Бука опять не отозвалась.

– Бука! – почти крикнул дедушка, начиная нервничать. Он прекрасно слышал, что Бука с Бякой возятся в детской.

Но Бука молчала!

Дедушка заволновался, вытер руки и пошёл в детскую. Всё было нормально. Бука и Бяка на месте. Бяка пытается поймать кота Дрёму и попробовать его на вкус. Бука вертится перед зеркалом, примеряет какой-то наряд.

– Бука, ты почему не отзываешься? – удивился дедушка.

– Вы мне? – тоже удивлённо спросила Бука.

– Вам, вам, – хмыкнул дедушка.

– Так я не Бука. – Бука, наконец, определилась, на каком месте будет закреплять мамину юбку, и перестала вертеться.

Дедушка озадаченно почесал затылок и кивнул:

– Ага, понял. Значит, Буки нету. А вы кто тогда, позвольте спросить?

– Принцесса, это ж видно! – расправив юбку на плечах, ответила Бука.

– Принцесса Небука и королевна Небяка! – торжественно обратился дедушка к внучкам. – Не соизволите ли вы помочь мне отыскать очки, а потом, возможно, и помыть посуду?

– Дедушка! – возмущённо ответила Небука.

– Фу! – добавила Небяка. То ли тоже не хотела искать очки, то ли пушистый Дрёмин хвост оказался невкусным.

– Не соизволим. Разве принцессы ищут очки и моют посуду? Они важно сидят на троне. – И Небука поправила заколку-корону, а Небяка, оставив в покое кота, постучала погремушкой по стульчику-трону.

– Ну раз такое дело, то ладно, – не стал спорить дедушка. – Садитесь, ваши величества, на трон и ждите, когда объявят королевский пир.

Дедушка поклонился и ушёл на кухню. Небука и Небяка соорудили мантии из покрывал и полминутки посидели на тронах, важно оглядывая свою свиту: кота-принца Дрёму, мишку Медка, куклу Антонину и рыцаря Крышку От Кастрюли. А потом устали сидеть и оглядывать.

– Знаешь что, сестрица, – сказала принцесса Небука королевне Небяке. – Не отправиться ли нам на бал?

И они с удовольствием отправились на бал. Принцесса важно шла и тащила под мышкой свиту. Королевна ходить ещё не умела, поэтому на бал она поползла.

Бал проходил в спальне на кровати. Жалко, что принц-кот Дрёма и рыцарь Крышка От Кастрюли не захотели танцевать. Дрёма даже забился под кровать. Не хотел он танцевать с принцессами, которые его слишком сильно стискивали и время от времени пытались на вкус попробовать.

А рыцарь очень давно лишился ног в схватке с драконом, поэтому танцевать у него не получалось, только кататься из угла в угол.

После бала принцесса и королевна отыскали слетевшие короны, заново подвязали мантии из покрывал и опять пошли сидеть на троне.

– Когда же нам дедушка принесёт угощение? – устала сидеть Небука.

– Ням-ням! – крикнула Небяка. Но дедушка не спешил, поэтому Небяка с Небукой принялись его звать:

– Дедушка! Подайте нам кушать! Уже пора начинать королевский пир!

Но дедушка не откликался.

– Де-душ-ка! А-А-А! – хором кричали Небука с Небякой. Хитрый дедушка чем-то гремел на кухне, шмыгал носом на лук, но не отзывался.

– Ладно, пошли проверим, как там наши слуги готовят пир.

Небука с Небякой, поддерживая длинные юбки и сползающие ползунки, отправились на кухню. Дедушка без очков колдовал над кипящей кастрюлей.

– Дедушка, мы зовём-зовём, – начала Небука. А дедушка свернул кухонное полотенце в виде тюрбана, положил себе на голову и произнёс незнакомым голосом:

– Вы это мне? Но я не дедушка. Я маг и волшебник. Я умею заколдовывать принцесс.

– Ой! – сказали принцесса с королевной, но было поздно. Потому что волшебник Недедушка превратил их в сыщиков, которые должны срочно найти его очки. Но сыщики получились бестолковые. Они приносили то вставные зубы, то кактус, то пойманного под кроватью принца-кота Дрёму. Тогда волшебник Недедушка плюнул-дунул и превратил сыщиков в собачек. Собачки Небука и Небяка долго гавкали друг на друга, потом друг друга вылизывали, и только когда начали кусать одна другую за носки, волшебник Недедушка превратил их в деревья. Но он зря надеялся, что деревья спокойнее собачек… На деревья налетел ураган, и они цеплялись ветками за всё вокруг, пока не свалили кактус. Тогда волшебник Недедушка превратил Небуку с Небякой в пылесосы и заставил подбирать землю. Небяка так хорошо превратилась, что попыталась собирать землю ртом, а не руками, и Недедушке пришлось быстренько её расколдовать. Но тут случилось непредвиденное – Небяка не расколдовывалась!

– Недедушка! Наверное, твоё волшебство уже ослабло, – заметила Небука, пытаясь вытащить изо рта у Небяки землю.

Небяка орала, как самый громкий пылесос.

Хорошо, что вернулась из магазина бабушка, всех расколдовала, нашла очки, убрала землю, пересадила кактус и доварила супчик.

– Ты, как всегда, вовремя, – похвалил бабушку дедушка, заглядывая в кастрюлю. Супчик больше не походил на волшебное луковое зелье.

– Ага, – кивнула Бука, раскладывая на столе ложки для обеда.

– Да, наша бабушка такая, – улыбнулся дедушка, доставая тарелки.

– И как у неё всегда так получается? – спросила Бука.

– А ты разве не знаешь? – удивился дедушка и подмигнул Буке: – Она же у нас не бабушка. Она же у нас… Скорая буко-бякательная помощь.

– Уа-уа! – раздалась где-то за окном сирена.

– Чья-то бабушка спешит на помощь, – кивнула Бука.

Бука и Бяка любили всё делать вместе. Бука кушает – и Бяка ложку в рот тянет. Бяка зевнёт – Бука следом. Бука возьмёт игрушку – Бяке эту же нужно. Бяка почешется – и у Буки там же царапаться начнёт. И болели они тоже вместе либо с небольшим отрывом друг от друга. Только вот Бяка болеть совсем не любила – она ныла и капризничала, лекарство выплёвывала. А Буке болеть даже нравилось. Конечно, если при этом не сильно больно. Валяешься на диване с книжками и игрушками, и никто тебе не говорит, что пора вставать, умываться или за Бякой присмотреть. Бабушка с мамой вкусности приносят, по голове гладят. Папа с дедушкой книжки вслух читают или кукольный театр с игрушками разыгрывают. Даже кот Дрёма приходит, уютно устраивается под боком и разрешает гладить себя, сколько захочешь. Лечиться тоже не страшно – градусник совсем не больной, сиропчик вообще такая вкуснятина. Непонятно, почему Бяка капризничает, когда болеет. От этого и у Буки настроение болеть пропадает.

– Твои микробы, Бяка, какие-то невоспитанные и недрессированные, – размышляла Бука, доедая малиновое варенье из чая. – Тихо болеть не умеют. Надо их либо выгнать, либо перевоспитать.

Бяка только хныкала в ответ. Потому что эти невоспитанные микробы устроили в Бякиной голове топотушки и дрыгалки, и голова от этого гудела и кружилась.

Бука Бяку по голове пальцем постучала и говорит:

– Эй, микробы! Сейчас я вас дрессировать буду.

Микробы притихли. Испугались слегка. Некоторые решили убраться подобру-поздорову. Перешли в горло и там давай мерзко царапаться.

– Сейчас мы их оттуда прогоним, – пообещала Бука и принесла полоскание для горла.

– Микробы, к эвакуации в раковину приготовиться! – приказала Бука, а Бяка пошире рот раскрыла. Бука показала Бяке, как нужно горло полоскать. Это оказалось здорово – брызги во все стороны фонтаном и бульканье, как в вулкане.

Некоторые микробы, самые любопытные, решили проверить, что там булькает, и на вулкане из организма вылетели. Другие, самые вредные, из горла в живот скатились и там давай толкотню и бурчание устраивать.

Бука ухо приложила, послушала. Из Бякиного живота неразборчиво заругались.

– Ой, Бяка, заткни уши! – попросила Бука. – Детям такие слова слушать нельзя. У них там главарь микробный – хулиган. Он в школу никогда не ходил, и лапки у него всё время грязные. Сейчас мы его заставим лапы помыть, а заодно и рот.

Бука дала Бяке выпить специального лекарства. От ругучих микробов. Некоторые микробы послушно грязные лапки и рты помыли и тут же превратились в полезные бактерии. А оставшиеся решили спрятаться – спустились из живота чуть ниже.

– Теперь главное, чтобы они в пятках не засели, – озабоченно произнесла Бука и начала тихонько щекотать Бяке пяточки. Бяка засмеялась и ногами задрыгала. Вот тут-то микробам туго пришлось. В живот возвращаться – так лапы мыть заставят. В пятки не пускают – там Бука щекочется.

– Караул! Больной смеётся! – запищал мерзким голосом главный микроб.

– Так нельзя! Эта девочка не умеет правильно болеть! – запищали остальные. – Она – невоспитанная, недрессированная больная! Фу, какая она бяка! Это самое ужасное, если больной смеётся. От этих звуков мы начинаем с ума сходить и дружными рядами из организма выкидываться.

– Спасайся кто может! – заорал главный микроб.

– Шагом марш из Бяки в горшок! – приказала Бука микробам. – И не возвращайтесь, пока не научитесь болеть правильно: тихо, с книжками и сказками.

Пришлось вредным микробам покинуть Бякин организм. Они ещё долго бродили по городу, прятались в грязных местах и старались прицепиться к детям, которые умеют неправильно болеть: ноют, капризничают и отказываются лечиться.

Буке и Бяке без взрослых гулять нельзя. Они и не гуляют одни. Они с бабушкой. Правда, бабушка любит гулять бабушкиным способом. Сидя на лавочке. Там ещё много других бабушек и один дедушка чужой гуляют, лавочка вокруг песочницы большая, полукругом.

Буке такой способ совсем не подходит. Бука любит гулять быстро: на горке, лесенке, потом на велосипеде по дорожке, на дереве и в песочнице, да так, чтобы прорыть ход до самой земли.

Бяка гуляет пока не так быстро, потому что ползком. Но зато вдумчиво и познавательно. Любой камешек на пути поднимет, рассмотрит и на вкус пытается попробовать. Всё для неё новенькое, всё интересно.

Бука давно уже всякую ерунду в рот не тянет. Забыла даже, какой вкус у камней, может, разный. Светленькие – на зефир похожи. Тёмные – на шоколадное пирожное. Полосатые – как мармеладки. Бука даже облизнулась, но потом опомнилась.

– Фу! Бяка! – кричит Бука, когда Бяка камни в рот тянет. – Они же грязные и не варёные! Неси бабушке. Дома отмоем с мылом, сварим и на ужин попробуем.

Бяка послушно бабушке в карман камни складывает.

А Бука в это время успевает венок сплести, с горки три раза скатиться и зацепиться за гвоздь.

Бяка возле камешков погуляет и ползёт в песок. Его уже сложнее на вкус пробовать. Песок к языку прилипает. И пока бабушке его несёшь, половину по дороге растеряешь. Пока Бяка занята, Бука успевает на качелях «солнышко» сделать и одного мальчика из соседнего двора в песочнице по колено закопать, а потом помочь чужому дедушке его обратно выкапывать.

После песка Бяка направляется к мусорке. Вот тут настоящие проблемы начинаются. Потому что там много голубей, воробьёв и даже вороны. Это тебе не песок, не камни, не цветочки. Их, чтобы погладить и на зуб попробовать, надо сначала поймать. Но это даже скоростной Буке не удаётся. Она уже и за мусоркой притаивалась, и на заборе вороной притворялась, и прыгала как воробей, чтобы птицы её за свою приняли. Нет, не подпускают близко, улетают. И на этом месте прогулки Бяка начинает громко плакать, бабушка соскакивает со скамейки, а Бука с забора. Всё это – верный признак, что скоро прогулке конец.

– Зачем тебе эти воробьи, они вообще не вкусные, – уговаривает Бука Бяку.

– Давайте, давайте, домой пойдём, раз такое дело, – говорит бабушка.

– Да, а дома кот Дрёма есть, его попробуешь, если что, – добавляет Бука.

А Бяка ревёт. Кота Дрёму она на ощупь и по вкусу уже наизусть знает. А здесь столько неизведанного. Бяка бы вообще осталась на улице жить.

Так и идут с прогулки – с рёвом. Вернее, бабушка идёт и тащит под мышкой Бяку. А Бука прыгает рядом и смотрит, чтобы по дороге Бяка ничего с собой лишнего не прихватила – руки-то у неё свободны.

Но всё равно дома обнаруживается, что вместе с камнями и песком Бяка каким-то образом успевает захватить с прогулки три фантика, потерянную кем-то машинку, мячик и стопку рекламных газет. А на следующий день – букет чистотела, скамеечку, турник и метлу дворника дяди Лёши. И ещё бездомного щенка, фонтан, кустик акации и крышку от люка.

– Когда наша Бяка принесёт лужу, облачко и солнце, нам придётся жить на улице, а домой ходить на прогулку, – переживает Бука.

Но она зря переживает. Потому что, когда дети спят, бабушки старательно наводят порядок: возвращают щенков хозяевам, песок и камни во двор, деревья в парк, облака – на небо.

– Бяка, если ты не будешь делать зарядку, то вырастешь слабой, – убеждала Бука Бяку. – Пойдём мы с тобой, например, в лес. И встретим там… старушку с хворостом. Мы ведь добрые девочки, мы поможем ей тяжёлый хворост нести. Старушка, понятное дело, окажется колдуньей. И подарит она мне волшебную палочку, а тебе сундук с сокровищами. А ты раз – и не сможешь сундук поднять! Вот тогда и пожалеешь, что не занималась зарядкой.

Бяка ничего не ответила. Она не знала, что такое хворост и зачем ей сундук с сокровищами. Но руками на всякий случай помахала. Бука тоже махи руками выполнила и папину гирю потрогала.

– Ну, я-то, конечно, сильная. Я твой сундук подниму, и мы побежим. Потому что за нами в лесу могут волки погнаться. А чтобы быстро бегать, надо зарядку делать.

Бука немного побегала на месте. Бяка лежит, ногами дрыгает.

– Я-то быстрая, потому что я зарядкой занимаюсь. Третий раз уже. Я от волка убегу. А что мне с тобой и сундуком делать? Придётся вас на дерево посадить. Только надо крепко за ветки держаться. И метко в волка разные там сапфиры и алмазы бросать, чтобы он ушёл. И ещё рубины. И всякие там жемчуга из сундука.

Так как всяких там жемчугов под рукой не оказалось, Бука поучила Бяку метко бросать в цель пустышку.

– Потом вниз прыгать надо будет. Ты прыгать тоже тренируйся, – продолжила историю Бука, когда исполнявший роль волка Дрёма, подбитый пустышкой, убежал на кухню.

Бука попрыгала с дивана, а Бяка – сидя на коленях у дедушки.

Но на этом страшные приключения не закончились. Бука и Бяка должны были плыть через реку, а за ними гнались акулы. Опять пришлось отбиваться драгоценностями из сундука. Нужно было перебираться через овраги, карабкаться на гору, где разбойники попытались отнять у них сундук. К счастью, в нём уже почти не осталось сокровищ.

– Хорошо, что в горе была пещера! И мы спрятались от разбойников в ней. А там… Дракон. Огромный. С тремя головами. С когтями вот такими. И огнём дышит… – Бука замолчала, не в силах уже придумать, как им спастись от дракона.

– Дай-дай! – попросила тогда Бяка Буку.

– Чего тебе дать? – удивилась Бука. – У меня ничего нету. Последний алмаз разбойнику в глаз попал. Теперь он глазом может стекло и камни резать. Вот и режет уже гору! С другой стороны к нам подбирается! Там Дракон! А тут разбойник! Мы пропали! Видишь, как полезно было делать зарядку! А теперь нам уже не спастись.

– Дай! – опять попросила Бяка.

– Чего дать? – не понимала Бука.

– Наверное, волшебную палочку. Ту, что тебе старушка в самом начале подарила, – улыбнулся дедушка, который отвечал за утреннюю гимнастику внучек.

– Ой, правда! – схватилась за щёки Бука. – Бяка, какая же ты умница! А я совсем про палочку забыла! Ничего, что руки и ноги у тебя ещё слабые, зато голова такая сообразительная! Мы же сейчас палочкой взмахнём – и… и… да нам с палочкой вообще не обязательно зарядку делать! Мы с ней и так всё можем!

– Пошли чай с конфетами попьём, – предложил дедушка. – А то так набегались с этими сокровищами, просто сил на зарядку никаких не осталось!

Решила как-то Бука сделать в комнате уборку. Да не простую, а как мама любит – генеральную. Бука очень хорошо знала, что такое генеральная уборка. Это когда мама становится генералом и говорит остальным, что куда убирать.

– Бяка, тебя скоро уже не видно будет из-за горы игрушек и мусора, – сказала Бука мамино-генеральским голосом. – Немедленно наводить порядок!

Бяка сначала удивилась таким приказательным словам, а потом тоже грозно сказала:

– Я!

– Да, да. Ты должна убрать все игрушки по местам, – подтвердила Бука. – А мусор – в мусорку. Это я тебе как генерал говорю.

– Нет! Я! – опять строго ответила Бяка и постучала мишкой Медком по полу.

Бука, наконец, поняла, что Бяка тоже хочет быть генералом по уборке.

– Так не получится, – покачала она головой. – Ну как ты будешь генералом? Ты ещё разговаривать нормально не умеешь, тебе командовать неудобно без слов, – не согласилась Бука.

– Да! Я! Дай! Мой! На! Фу! – выдала Бяка свой словарный запас.

– Ну вообще-то этого достаточно для командования, – пришлось согласиться Буке. – Значит, нам вместе надо быть генералами.

Сестрёнки-генералы сели среди завала игрушек и принялись наводить порядок. – Ты – туда! Это – сюда! Пыль – фу! – громко командовали они.

Игрушки испугались, вжались в пол.

– Все по местам! – закричала Бука.

– Да! – подхватил младший командующий.

Новенький Пластилиновый Ёжик заплакал, он ещё никогда в жизни не видел генеральной уборки. А гусеница Гуся-Нося-Серафима-Стремительная от шока забыла, как переставлять ноги, запнулась и лежала на боку, притворившись, что спит.

Зато мама в соседней комнате проснулась и сразу прибежала на крик.

– Не получается генеральная уборка, – пожаловалась ей Бука. – Мы командуем, командуем, а они всё равно все в беспорядке.

Мама обвела комнату взглядом и спросила:

– Вы сегодня во что играли?

Бука тоже обвела взглядом комнату и постаралась припомнить:

– В школу… В больницу… В том углу – лепили из пластилина и рисовали.

– Куп-куп, – напомнила Бяка.

– Да, ещё в наводнение, когда воду от красок разлили, – добавила Бука.

– Ну вот, – кивнула мама. – В такое ваши игрушки хорошо играть умеют. А как в уборку играть – уже забыли. Давно не играли. Надо им показать.

Честно сказать, Бука и сама не очень хорошо помнила эту игру. Пришлось маме немного вместе с Букой и Бякой поиграть.

– Рассортироваться по коробкам! – скомандовала Бука.

А Бяка подхватила:

– Топ-топ! Бух!

Ровным строем пошли в свою коробку мягкие игрушки. Затем змейкой пополз в ящик конструктор. Мячи, словно метеориты, летели в корзинку. Носки сначала запрыгнули к мягким игрушкам, но те громко закричали «Фу!» и велели убираться в стиральную машину. Только новый самодельный Пластилиновый Ёжик метался туда-сюда, не знал, в какой коробке ему жить. Изнутри он был почти мягкий, зато колючки у него – из зубочисток. Ёжик опять начал плакать и проситься назад в пластилиновую коробку. Хорошо, что его взяла на руки кукла Антонина. Она была смелая, пережила много уборок и даже стирку в стиральной машине и не боялась держать на руках ежей.

– А теперь придумайте команду для мусора, – посоветовала мама и выдала Буке совок, а Бяке пустой пакет.

– Внимание! Внимание! – объявила Бука. – Все фантики и другие мятые бумажки, огрызки от яблок и старые печеньки отправляются в поход.

– Да! – подхватила Бяка.

– Сначала вы полетите в специально разработанном летающем пакете, а потом в мусорном ведре. Вас ждёт незабываемое путешествие во двор!

В этом месте мишка Медок завистливо вздохнул – его давно уже не брали с собой на улицу. Он попытался прикрыться мятым альбомным листочком и проникнуть в летающий пакет. Но строгая таможня в виде мамы его сразу вычислила и отправила домой.

Затем генералы предупредили жителей детской о приближении шторма. Пластилиновый Ёжик испугался и задрожал так, что иголки чуть не высыпались. Пришлось кукле Антонине положить его себе в карман.

Но всё обошлось. Тайфун из пылесоса и влажный туман от тряпочки прошлись по полу и полкам, не повредив никого из жителей.

Когда мама закатила пылесос в кладовку, генералы объявили отбой воздушной тревоги и упали на пол отдыхать. Вокруг было мирно, чисто и красиво.

– Генералам пора в отставку, – сказала мама. – До следующей субботы. А сейчас мыться, кушать и…

Она посмотрела на Буку и Бяку, но те уже дружно спали, лёжа на полу.

– Какая отличная игра, – улыбнулась мама и укрыла Буку и Бяку пледом.

– А ты точно её из животика достала? – с сомнением иногда уточняла у мамы Бука. – Ты её не из телевизора вытащила? Ты уверена?

Мама была уверена, что не из телевизора. Но почему-то после мамы Бяка больше всего тянулась к телевизору. И даже пыталась в него забраться. Там ведь столько интересного было!

Честно сказать, телевизор в доме все любили. Папа так даже разрывался иногда, выбирая, перед чем ему лучше заснуть: перед телевизором или компьютером. Телевизор побеждал, потому что на диване удобней лежать, чем на компьютерном кресле.

Дедушка любил слушать по телевизору новости про пенсию. А ещё он мог с телевизором поговорить. Это было удобно, потому что телевизор никогда с дедушкой не спорил, как другие дедушки – соседи по даче. А если спорил, то не вслух, а про себя, и виду не показывал.

Бабушка любила слушать по телевизору песни под гармошку и советы про то, как надо лечиться хреном или закатывать огурцы. Однажды она даже сама снялась в программе «Еда без границ» – показывала, как мариновать кабачки, чтобы они были похожи на ананасы.

Мама включала программы про магазины и распродажи.

Папа… Ну папе было всё равно, под какую передачу спать.

А Бука, конечно, больше всего любила мультики и не любила, когда Бяка нажимала на пульте кнопочки и переключала каналы. Это было самое любимое Бякино занятие – каналы переключать. Поэтому в телевизоре в конце концов все программы перемешались. И в головах тоже.

– Я думаю, что мариновать младенцев лучше следующим способом… – сообщала неожиданно бабушка.

– Опять малышей на пять процентов обещают увеличить, – делился новостями дедушка.

– Детей лучше покупать на распродажах, – утверждала мама.

– Звук убавьте. Или на другой канал Бяку переключите, – сквозь сон бормотал папа, когда Бяка начинала капризничать.

А потом телевизор совсем перестал показывать. Стоит такой, с чёрным экраном, грустный, притихший. Бяка и так, и сяк его тыкает – не помогает. И капризничает, и ругается, и по-хорошему тоже попробовала – по боку погладила – молчание и темнота!

– Всё, – сказал папа, заглянув в телевизор через щелку и сдув пыль, – надоело ему.

– Как это надоело? – удивилась Бука.

– Тебе же надоедает с Бякой с утра до вечера играть, вот и ему надоело. Устал, – вздохнула мама.

Бяка опять пальчиком тыкает телевизор – а он совсем не шевелится, ни про огурцы, ни про фигурное катание не показывает.

– Ладно, – смирилась Бука, – пусть отдыхает.

А чтобы телевизор побыстрее отдохнул и начал работать, Бука вот что придумала. Она взяла дедушкин маркер и нарисовала на экране глаза. Большие, распахнутые.

– Пусть отдыхает, на нас теперь смотрит, – объявила Бука семье.

И стал телевизор с интересом семейные передачи смотреть. На бабушкином канале – «С песней по кухне». На дедушкином – «Дачаньюс» и «Новости нашего города». На папином всё время шёл сериал «Компьютерщики. Спина. Третий сезон». Ну и регулярная мамина грустная программа перед каждым выходом на молочную кухню: «Модный смертельный приговор. Не мой размер». Но чаще всего телевизор смотрел специальный канал, детский, Буко-Бякательный. Что там только не показывали! И концерты, и триллеры, и страшилки, и юмористические передачи. Иногда Бука с Бякой мультики рисовали и телевизору показывали. Иногда на губной гармошке и электронном пианино устраивали телевизору и всему дому канал «Культура». «В мире животных» тоже случалось, когда у Бяки начали зубки резаться и она Буку немного кусала. А вечером, как и положено, каждый раз «Спокойной ночи, Буки-Бяки!» – самая любимая программа это была. У всей округи. Её даже иногда сосед дядя Саша приходил смотреть.

Телевизору так понравилось за жизнью семьи наблюдать, что он не направился. Никогда. Впрочем, никто об этом и не пожалел. Жить самим оказалось интересней, чем смотреть про это на экране.

Бяка часто совсем не понимает, как надо себя вести. Пять раз ей повторишь, а она за своё! Добралась до Букиных карандашей, сбросила на пол. Потом дотянулась до рисунка и – ррраз – порвала на две части. Теперь голова у кота отдельно – хвост отдельно. Кот, кстати, не червяк, он не умеет себе вторую половину отращивать. А любимая Букина книжка про цветочных феечек – она-то как пострадала! Пожёванная обложка, каша на седьмой странице, каляка-маляка у феи Колючки на голове и два пятна неизвестного происхождения с резким запахом. Ну а когда Бяка решила по Букиной любимой каше постукать музыкальным молотком, чтобы узнать, какой звук получится, у Буки терпение кончилось.

– Да что же это такое?! – заругалась старшая сестра. – Разве можно так себя вести?!

Бяка не успела на эти вопросы ответить, потому что молоток в каше застрял и она его старательно тянула, а Бука продолжает:

– Вот я, когда была маленькая, так себя не вела.

– О-о-о, – удивилась Бяка и плюнула в Буку яблочным пюре.

Бука пюре с лица вытерла о скатерть и продолжила воспитательную беседу:

– Вот когда я была маленькая, я едой не играла. Я её ела. Ела, ела, ела, ела…

Тут Бяка зачерпнула полную ложку своего яблочного пюре и сунула Буке в рот. Бука проглотила и даже причмокнула:

– Очень, очень полезная штука. Я знаешь как это яблочное пюре любила. Мне бабушка блинчик, а я – нет, спасибо, хочу пюре! Мне дедушка конфетку, а я – сначала пюре! Мне тортик на день рождения, а я знай своё пюре.

– Да, да, – тихонько посмеивалась мама, вытирая после Буко-Бякиного обеда пол. – Бука у нас яблочным пюре не плевалась. Только кабачковым.

– Фу-у, – вспомнила Бука противное кабачковое пюре. – Кабачковым пусть плюётся, оно несъедобное. А вот игрушки мои нельзя без разрешения брать.

Мама кивнула, вытирая девочек салфетками:

– Да, да, ведь Бука, когда была маленькая, она никогда ничего без спросу не брала. Только однажды мои туфли. И бабушкин парик. И дедушкины марки…

– Я спрашивала! – серьёзно ответила Бука. – Громко-громко. На всю квартиру спрашивала. Только вас дома не было, и я не услышала, что вы мне ответили. И потом, это же не игрушки. Не игрушки можно брать.

– Ну-ну, – смеётся мама.

– А ещё, когда я маленькая была, всегда старших слушалась. Если говорят: не рисуй где попало – я никогда не рисую, – продолжает Бука воспитывать младшую сестру, которая пытается нарисовать на стульчике узоры кашей.

А мама, едва сдерживая смех, добавляет:

– Ага, а обои – это тебе не где попало. Надо же, какая ты у нас хитрюга. Я вот, когда была маленькая, так хитрить не умела.

Но тут бабушка как засмеётся!

– А кто молоко с пенками однажды в кактус вылил и сказал, что выращивает молочное дерево?

– Ой. Неужели я? – удивилась мама.

– И что, получилось? – заинтересовалась Бука. – Выросло молочное дерево? А то я закапывала, закапывала кактусу бабушкину вставную челюсть. Думала, вместо колючек пускай зубы у него вырастут. Такая новая порода кактусов получится – охранная. А они не выросли.

– Вот кто все мои цветы и челюсти попортил, – нахмурила брови бабушка. – Только и знаете, что баловаться и хулиганить! Я, когда была маленькая, так не безобразничала. Я за цветами ухаживала, два раза в неделю поливала! И листочки протирала. И посуду мыть любила. И пол подметала…

Бабушка ещё много рассказывала, какой умницей она была в детстве. И как картошку окучивала, и в очереди за молоком стояла, и плов варила… И никто над ней не подшучивал и не смеялся. Наверное, потому, что никто бабушку маленькой не видел. Бука даже подумала, что, может, бабушка вообще маленькой не была. Бабушки – они же… они же всегда бабушки! Они детьми не бывают. Если ты посуду любишь мыть, и картошку окучивать, и цветы два раза в неделю поливать, то уж точно ты – не Бука, не Бяка, и даже не мама. Ты – бабушка. И Буке от этого было грустно. Она решила научить бабушку немножко хулиганить. И хитрить. И уговорить кактус старыми бусами украсить. Пускай он думает, что стал ёлкой. Тогда на нём вырастут вместо острых колючек новогодние игрушки.

Буке очень нравилось, что она Бука. Хорошее это слово. Букварь, например, с Буки начинается. И вообще – буква. Бабушка говорила, что в давние времена у букв были имена и буква Б называлась «буки». Дерево есть такое красивое – бук. Букет – это тоже всё от Буки. И букашка. Да ещё кучу всего хорошего Буками называют. А вот Бяками – мало чего хорошего…

– Вот не понимаю, почему ты решила Бякой назваться, – пожимала плечами Бука, кормя сестрёнку с ложечки полезным кабачковым пюре.

– Бя-я, – выплёвывала пюре Бяка.

– Сама знаю, что бя, – согласилась Бука. – Но надо.

– Вот кому-то и Бякой быть надо, – оторвалась от чистки кабачков бабушка. – Ну а когда подрастёт, взрослое имя получит. Нади в Надежду вырастают. Вовчики – во Владимиров. Так и наша Бяка…

– Это какое взрослое имя? – удивилась Бука. А потом догадалась: Бука! Взрослых Бяк, конечно же, зовут Буками!

А вот как взрослых Бук зовут – этого Бука ещё не знала… Ну ничего, она уже почти взрослая, самостоятельная и рассудительная. Ещё немного подрастёт и обязательно узнает.

Бука совсем не представляла – как это так раньше было, что Бяки не было. Как она без неё жила? Иногда ей, правда, хотелось попробовать немножко пожить без Бяки. Она залезала под кровать или закрывалась в ванной и жила там минут 10 или даже 20. Больше жить без неё Бяка не давала – находила Буку и громко звала играть:

– Бу! Бу-бу!

А однажды Бука не захотела гулять вместе с бабушкой и Бякой и осталась одна дома. На целый час. Бука порисовала, посмотрела картинки, слепила яблоко для Пластилинового Ёжика, рассадила игрушки, как ей хотелось, а не как хотела Бяка. Без Бяки было тихо, и Бука могла петь. И никто её не перебивал, не подыгрывал на бубне и не вставлял после каждой строчки: «Ля-ля-ля». Она свернула из бумаги кораблик, и никто его не мял. Никто не требовал поиграть в «Ку-ку? Где наша Бяка?» сто раз подряд. Никто не ронял краски со стола. И не надо было убирать мелкие игрушки на высокую полку. Никто не вытирал слюни о Букино платье. И не пытался делать то же самое, что делает Бука.

– Ну вообще-то не так это и плохо, побыть без Бяки, – решила Бука. И она стала придумывать, что ещё можно делать без Бяки. Но оказалось, она все одиночные занятия уже переделала. В догонялки надо было просить поиграть Дрёму, а он ушёл к соседу дяде Саше. В день рождения – Гусю-Носю-Серафиму-Стремительную, но та сегодня в стирке. «В уборку» тоже одной скучно, хотя бы маму придётся дождаться. Книжку читать интересней с дедушкой, а «в лошадку» играть – с папой. С бабушкой гулять хорошо, её всегда можно на мороженку или новый журнал уговорить. Но даже бабушки нет, она же ушла вместе с Бякой. Надо же, как получается: Буке всегда кто-то нужен!

– Нет, так дело не пойдёт, – вздохнула Бука. – Все разбежались! Надо запасной вариант придумать, когда Бяка гуляет без меня. Надо срочно маму уговорить ещё кого-нибудь родить. Какого-нибудь Бабая, что ли…