Эти удивительные истории случились давным-давно. Происходили они в неведомых странах. Нам известно лишь, что записал их для нас озорной американский писатель Фрэнк Стоктон. Надобно заметить, что был мистер Стоктон весьма и весьма уважаемым человеком. Вместе с Мери Мейпс Додж — разве вы еще не читали ее «Серебряные коньки»? — он основал журнал для детей «Сэнт-Николс», со страниц которого пришли к американским читателям многие полюбившиеся герои. «Сэнт-Николс» по праву считается лучшим детским журналом в мире за всю историю. Журнальная суета допекла мистера Стоктона, у которого и так со здоровьем было не очень. Он упорно лечился, урывками надиктовывая свои истории, которые и появлялись в журнале, а потом отдельными книжками.

К историям Фрэнка Стоктона нужно привыкнуть. Герои его в постоянном поиске — поиске богатства, развлечений, поиске смысла жизни. И все и всегда получается у них наперекосяк. Ехидные и пронырливые персонажи вечно попадают впросак, пытаются выкрутиться, но получается еще хуже. Они очень смешные, герои Стоктона. Смешные, потому что не хотят жить, как все. А по-другому жить трудно. В этом убеждаются и самодовольный принц, и гордая королева, и бравый капитан, и лихие разбойники. Зато им никогда не скучно. Надеемся, что не будет скучно и нашим маленьким читателям. Мы рады, что веселые истории Фрэнка Стоктона наконец-то до них дошли.

Давным-давно в маленькой деревушке Орн жил старик, которого прозвали Человек-Пчела. Все свое время он возился с пчелами. Кровом ему служила хижина, больше напоминавшая огромный улей, чем дом, в котором обитает человек. Пчелы, эти крохотные трудолюбивые существа, лепили соты прямо в хижине: на полках, под маленьким столом, на грубой скамье, на которой сиживал старый хозяин, у изголовья и вокруг кровати. С утра до ночи хижина была наполнена жужжащими пчелами, что, однако, не мешало старику ходить по комнате, есть, дремать, не опасаясь укусов. Кожа старика настолько загрубела, что пчелы и пытались ужалить его, как не пытались они ужалить дерево или камень.

Пчелиный рой облюбовал для жилья даже карманы старой кожаной куртки хозяина. Старик надевал ее, уходя надолго в лес на поиски диких пчел, и был очень рад своим маленьким спутникам. Если ему не удавалось напасть на дикий мед, он доставал из куртки кусочек сотов и тем был сыт. Пчелы в карманах трудились прилежно, и старик был уверен, что у него всегда будет еда, где бы он ни находился. Питался Человек-Пчела больше медом, а если ту хотелось хлеба или мяса, он относил в ближайшую деревню роты с душистым медом и менял их там на другую снедь.

Человек-Пчела был некрасивым, неопрятным, сгорбленным и темным от загара. Ко всему, был он беден и одинок. Похоже, пчелы заменяли ему друзей и оставались самой лучшей компанией. Но старик не унывал, выглядел он довольным и счастливым.

И вот однажды у его хижины остановился младший Чародей, который изучал магию, колдовство и другие необыкновенные ремесла и уже набил руку в подобных делах. Младший Чародей давно обратил внимание на старика, считая его любопытным объектом для наблюдений. С помощью всяческих правил и канонов колдовства он пытался разгадать, отчего старый Человек-Пчела не остался тем, кем он был прежде, а сделался тем, кем он был теперь.

Юноша долго размышлял над этим и, наконец, кое-что понял.

— Известно ли вам, — спросил он, когда Человек-Пчела выполз из хижины ему навстречу, — что прежде вы были другим существом, а затем приняли свой нынешний облик?

— Что вы под этим подразумеваете? — изумился старик.

— Ведь вы слыхали о людях и зверях, которых с помощью волшебства превращали в других существ?

— Приходилось, — кивнул старик. — Но тогда кем же я был до своего превращения?

— Вы спрашиваете больше, чем мне известно, — ответил Чародей, — но одно я знаю совершенно точно: вы должны были вернуться в свой прежний облик, но почему-то этого не случилось. Если вы сумеете узнать, из какого существа превратились в себя нынешнего, я позабочусь, чтобы вы обязательно вновь стали тем, кем были раньше. Ничто сейчас не увлекает меня более, чем ваш удивительный случай.

А Человек-Пчела встревожился. Если прежде он был кем-то другим, то ведь это несправедливо! Он должен и дальше оставаться тем, прежним, кем бы это существо ни было. Он припустил вдогонку за Чародеем.

— Если вы, добрый господин, знаете, что я был превращен в человека из кого-то другого, скажите мне, что это было за существо, — попросил старик.

— Увы, мне это неведомо, — вздохнул Чародей. — Мои познания еще не так велики, чтобы я мог открыть это. Когда я стану старше, изучу все таинства волшебства, тогда, быть может, сумею разгадать ваш секрет. А пока могу только посоветовать: попытайтесь сами понять, кем вы были прежде, до своего превращения в старого Человека-Пчелу. Если вам это удастся, я призову на помощь самых опытных магов. А уж вернуть вас в прежнее состояние им будет несложно. Только вот тратить свое время на разгадки ваших секретов никто не станет. Это ваше дело.

Сказав это, он двинулся дальше и вскоре пропал из виду.

А Человек-Пчела возвратился в хижину в страшном волнении. Никогда прежде не слыхал он ничего, столь удивительного и тревожного.

«Я узнаю, кем был раньше, — думал он, сидя на жесткой скамье. — Может, великаном или прекрасным принцем, или просто сказочным существом, которое наказали злые волшебники? А вдруг я был собакой или лошадью? А то и кем похуже: огнедышащим драконом или страшным змеем? Надеюсь, ни одним из них я все-таки не был. Но как бы там ни было, я хочу вернуться в свой прежний облик. Ведь любая букашка имеет право оставаться букашкой. Разве не так? Не я буду, если не дознаюсь, откуда я взялся. С утречка и займусь. Жаль только, в куртке моей маловато карманов, чтобы захватить с собой побольше пчел. Для долгих и трудных скитаний мне понадобится много меда».

Остаток дня старик провел за плетением улья из прутьев и соломы. Когда улей был готов, он перенес в него семью пчел, которая недавно отроилась.

Следующим утром старик поднялся ни свет ни заря, облачился в старую куртку, взвалил на плечи улей и отправился в дальний путь. Прихваченные им пчелы жужжали вокруг, окутав старика густым облаком.

Человек-Пчела шел через деревни. Люди глазели на его диковинное окружение и судачили, в какие края пустился старик. Могли ли они знать, сколь необычное дело заставило этого человека отправиться в долгий путь!

Около полудня он сел под деревом в соседстве с благоухающим лугом и закусил медом. А потом отвязал улей и лег на траву отдохнуть. Он лежал и наблюдал, как кружат пчелы над цветами, открывшими свои чашечки в лучах яркого солнца, как возвращаются они, нагруженные сладкой пыльцой. И думалось ему: «Вот кто знает, что нужно делать! А я? Я просто обязан понять свое прошлое и вернуться в свой прежний облик, чего бы это мне ни стоило». Хотя пугала мысль: а вдруг будешь разочарован или даже придешь в ужас, узнав, кем был раньше?

— Но это ничего не значит, — упрямо твердил он. — Кем бы я ни был, Я стану им снова. Никому не позволено распоряжаться чужой жизнью. А вдруг я смогу узнать свою тайну таким же способом, каким я отыскиваю в чащобе жилища диких пчел? Я подхожу к дереву, над которым кружат пчелы, и долго стою и смотрю на них, сам не зная, чего я жду. И тогда что-то внутри подсказывает мне: это то, что я ищу. Вот так же я и попробую узнать свое прошлое. Когда я встречу себя прежнего, какая-то неведомая сила подведет меня к нему, и я сразу пойму — это я.

Отдохнув, Человек-Пчела отправился в путь и немного спустя увидел перед собой пестрые луга, ухоженные деревья в роскошном саду, а чуть в глубине прекрасный дворец. Нарядные люди гуляли по саду или сидели в тени деревьев в беседках, лошади в дорогой упряжи били копытами, поджидая седоков. Во всем глаз ласкали блеск и богатство.

— Пожалуй, тут мне следует задержаться, — сказал себе Человек-Пчела. — Если окажется, что я был кем-то из этих счастливых людей, мне это придется по душе.

Он снял улей со спины, спрятал его в кустах, а для верности накрыл еще и курткой, чтобы пчелы не летали вокруг, когда он решит приблизиться к обитателям дворца.

Два дня Человек-Пчела бродил вокруг да около, оставаясь незамеченным, насколько это было возможным, и внимательно разглядывал все вокруг. Он видел красивых кавалеров и знатных дам, породистых лошадей и собак, холеный домашний скот, щебечущих птиц в клетках и рыб в прудах.

Наверное, здесь было собрано все самое лучшее на свете.

К концу второго дня старик сказал себе: «Только один человек здесь мне интересен — это хозяин дворца. Я не уверен, что был им раньше, но это оказалось бы весьма недурно. Прочая же публика, расфуфыренная и напомаженная, мне как-то не по нраву. Надо присмотреться к хозяину, чтобы окончательно увериться в своем предчувствии. А тогда уж я обращусь к волшебникам и попрошу превратить меня в этого человека».

Наутро Человек-Пчела снова увидел хозяина дворца, который гулял в своем сказочном саду. Тихо проскользнув по тенистой тропинке, старик следовал за хозяином, чтобы получше того разглядеть и прислушаться к своим чувствам. Сначала хозяин гулял, не замечая, что кто-то крадется следом. А потом вдруг он повернулся и увидел на тропинке маленького скрюченного старика.

— Что ты тут делаешь, поганый попрошайка? — закричал он и пнул старика ногой так, что тот отлетел в кусты.

Человек-Пчела вскочил и бросился наутек, туда, где были запрятаны улей и куртка.

— Если я в чем-то и уверен, — бормотал он на ходу, — так это в том, что я никогда бы не смог ударить бедного старого человека ни в этой жизни, ни в прежней. Надо уносить отсюда ноги.

Старик снова отправился в путь, тащился еще несколько дней, пока не подошел к высокой черной горе, у подножья которой зияла пещера, напоминавшая широко раскрытый рот. Надо сказать, что пещера эта служила жилищем драконам, злым духам и прочим страшилищам.

— Увы, — вздохнул Человек-Пчела, — мне надо задержаться и в этом месте. Если уж действовать по совести, я должен облазить всю пещеру и присмотреться к ее обитателям.

Он подошел к горе и увидел в пещере подземный ход, ведущий вглубь. У входа растянулся толстый Лентяй.

— Приветствую вас, — вяло улыбнулся чужеземцу Лентяй. — Вы что, намерены сунуться в пещеру?

— Очень даже намерен, — твердо сказал старик.

— Тогда я, пожалуй, пойду с вами, — закряхтел толстый Лентяй, с трудом поднимаясь на ноги. — Мне нагадали, что стоит мне войти внутрь, как силы мои умножатся. Но я не решался войти туда один и решил подождать спутника. Премного рад, что вас встретил. Теперь мы пойдем вдвоем.

В пещере им не пришлось идти долго. Откуда ни возьмись вынырнуло необычайно юркое существо, в котором трудно было не признать самого настоящего Чертенка. Росточку в нем было не больше трети от человеческого, а цветом он походил на хорошо начищенные черные башмаки.

— Чего явились? — проворчал Чертенок.

— Я пришел получить силы, которых мне так не хватает в жизни, — признался толстый Лентяй.

— Тогда ты попал по адресу, — хмыкнул Чертенок. — Погостишь у нас, поднакопишь силенок. А чего эта развалина тут забыла? — он кивнул на старика.

— Он превратился в Человека-Пчелу из какого-то другого существа и хотел бы узнать, кем он был раньше, — объяснил Лентяй за старика. — Он думает, что был кем-то из здешних жителей.

— Не удивлюсь, если оно так и было, — хихикнул Чертенок, обводя Человека-Пчелу критическим взором. — Пускай походит тут, посмотрит и попытается отыскать себя прежнего. У нас здесь всякой мерзости хоть отбавляй — ползающей, летающей, шипящей и рычащей. Только зря он думает, что быть ими лучше, чем старым Человеком-Пчелой.

— Я начал поиски не потому, что хотел стать лучше или хуже, — возразил старик. — Просто хочется стать тем, кем я был рожден.

— Ага, понимаю-понимаю, — серьезно кивнул Чертенок. — У нас тут где-то уже бегает один такой дурачок с головой, как у улитки. Очень может быть, что его-то ты и ищешь.

— Тьфу, — сплюнул старик, — тебе не понять, как важно быть самим собой. Хватит болтать, мне нужно тут все осмотреть.

— Валяй, — Чертенок потерял к нему интерес. — А я пока провожу твоего товарища, чтобы он побыстрее набрался сил.

Лентяй зевнул.

— Послушай, — спросил он Чертенка, — ты каждое утро красишься в черный цвет?

— Не задавай глупых вопросов, — отмахнулся Чертенок. — Ты, кажется, хотел взбодриться? Отлично. Вот способ номер один. Видишь, твой приятель бросил свою куртку с пчелами на пол и оставил улей. Сейчас он уйдет, а ты зачерпни пригоршню пчел и сожми их покрепче в кулаке. А потом высыпь содержимое на тряпочку и приложи к спине. Очень простой и надежный способ. Это должно недурно тебя освежить. А потом пойдем дальше.

— Спасибо вам, — печально сказал Лентяй, — только вряд ли у меня достанет силенок удержать пригоршню пчел. Не будете ли вы так любезны мне помочь?

— Ишь, чего удумал, — отвертелся Чертенок. — Так не пойдет. Давай обсудим второй способ. Вон за тем поворотом живет Король Щелкающих Драконов.

— Это такой цветок? — спросил Лентяй.

— Не совсем так, — поправил его Чертенок. — Он немножко за тобой побегает, посыплет снопами искр, повоет, похрипит, пощелкает хвостом и поклацает челюстями. Вы с ним поладите. Ты быстро-быстро взбодришься. Старый проверенный способ.

— Не сомневаюсь, — снова зевнул Лентяй. — А нет ли у вас в запасе чего-нибудь поспокойнее, без беготни, искр и воя?

— Какой ты, право, привередливый, — возмутился Чертенок. — Ну ладно. Для друга ничего не жалко. Есть тут у нас Злой Дух Пещеры. Обычно он дрыхнет, как сурок, ты сможешь тихонько пробраться в дальний угол его норы, а я тем временем накрепко пришпилю ему хвост к дальней стенке. Он, понятное дело, проснется, примется бушевать и реветь. Но до тебя не дотянется, я сам мерил, от стенки до стенки он не достает. Ты сядешь в уголке и будешь просто за ним наблюдать. Честное слово, это самый мой лучший способ. Прекрасно взбодришься и ощутишь прилив сил.

— Очень вам благодарен за заботу, только давайте попробуем мой способ: я останусь снаружи, а вы зайдете и сядете в уголке. А я буду на вас смотреть снаружи и взбадриваться.

— Какой противный, — проворчал Чертенок. — Я предлагал тебе пчел, предлагал помощь Короля Щелкающих Драконов и Злого Духа Пещеры… Так и быть. Давай попробуем Страшного Цербера. Это совсем неопасно. Во-первых, его разбил ревматизм, а во-вторых, он давно и крепко спит. И только шевелит во сне кончиками усов. Залезь к нему на спину и попытайся представить, что бы случилось, если бы ты его все-таки разбудил. Думаю, тебе будет нетрудно догадаться. Посмотри еще на его разинутую пасть, жуткие клыки, острые когти и страшные шиповатые крылья.

— Наверное, это мне подойдет, — кивнул Лентяй. — Если только представлять, то я согласен.

— Тогда пошли, — и Чертенок потащил его в пещеру Цербера.

Тем временем Человек-Пчела обошел большую часть подземелья, побывал во многих пещерах. Но ничего, кроме глубокого отвращения и леденящего ужаса при виде подземных страшилищ, не испытал. Тут его отвлек страшный, быстро нарастающий рев. Вскоре в проходе появился, махая крыльями, огромный Дракон. Тело его было чернее ночи, а крылья и хвост — огненно-красными. В мощных передних лапах он крепко стискивал маленького ребенка.

— Какой ужас! — воскликнул Человек-Пчела. — Он тащит маленькое беззащитное существо в свою нору и там его сожрет!

Безобразный Дракон вполз в нору неподалеку от старика и опустил добычу на землю. Чудовище не причинило ребенку особого вреда, но малыш был очень напуган и кричал. Дракон разглядывал его с умилением, предвкушая изысканный ужин.

Ребенок в опасности! Нужно было срочно что-то делать, чтобы его спасти. И старик бросился прочь за подмогой. Он бежал, не жалея сил, по проходам, узким коридорам и мрачным подземным залам, пока не очутился там, где оставил свой улей. С ульем в руках он поспешил обратно.

Добравшись до пещеры Дракона, он заглянул внутрь и увидел, что чудовище все еще любуется аппетитной добычей. Одолевая страх, Человек-Пчела ворвался в пещеру, раскрыл улей и швырнул его в морду дракона. Пчелы от такого обращения пришли в ярость и тут же атаковали голову, глаза, пасть и нос страшилища. Коварный Дракон был застигнут врасплох неожиданным нападением, он забился в угол пещеры, махал крыльями, отгоняя обезумевших пчел, и только жалобно повизгивал.

Пока Дракон отчаянно сражался с пчелами, старик подскочил к малышу, схватил его и кинулся прочь. Он мчался до самого да из пещеры и даже не остановился по дороге захватить собственную куртку. У выхода он столкнулся с Чертенком. Тот подпрыгивал на одной ноге и потирал лапами спину и плечи. Старик перевел дух и поинтересовался, куда девался его спутник.

— Он оказался плохим товарищем и очень сильно меня обидел. Я повел его к Страшному Церберу, — жаловался Чертенок, — и предупредил, что это существо заколдовано. Его можно было спокойно всего облазить и осмотреть. Но как только твой мерзкий спутник приблизился к Церберу, тот открыл один глаз и облизнулся. Ты не можешь себе представить, как испугался и разозлился твой Лентяй. Он схватил меня за уши, долго колотил и пинал, пока я не мог пошевельнуться.

— Послушай, но ведь он, наверное, получил хороший заряд сил? — спросил старик.

— Хороший?! Думаю, силы его возросли колоссально! — воскликнул битый Чертенок. — Я так громко орал, что из ямы вылез Зверь-Ножницы и быстренько утихомирил твоего приятеля, жаль, ничего не успел ему откусить. Тот бежал очень даже резво.

Человек-Пчела с ребенком на руках помчался дальше и скоро нагнал своего недавнего попутчика.

— Тебе незачем бежать, передохни, — сказал он. — Обитатели подземелья никогда не выходят наружу. Так они в незапамятные времена договорились с местными жителями. Им дозволяется только по ночам высовывать нос из разломов у самой вершины и выть на Луну.

С тем они пошли дальше.

— Давай я понесу малыша, — предложил Лентяй. — Я чувствую в себе достаточно сил, чтобы справиться с таким нелегким делом.

— Спасибо, — ответил старик. — Я привык всегда что-то таскать, а сейчас со мной нет ни улья, ни куртки.

— Хорошо, что ты бросил их в пещере, а то бы твои пчелы могли покусать малыша.

— Мои пчелы никогда не жалят детей, — обиделся старик.

…За разговорами они добрались до деревни и ступили на пыльную улицу. Вдруг юноша воскликнул:

— Гляди, вон там, на крыльце, сидит женщина с длинными черными волосами. Посмотри, как она плачет. Может, это ее ребенок?

— Но, — усомнился Человек-Пчела, — мы не можем быть уверены, что это ее ребенок.

— Так пойди и узнай, — посоветовал юноша.

Человек-Пчела немного подумал и направился к крыльцу. Услыхав шаги, женщина подняла голову, увидела ребенка, бросилась к нему, стала обнимать и целовать малыша. Потом залилась счастливыми слезами и попросила рассказать, как удалось найти и спасти ее ребенка, которого она и не чаяла увидеть живым.

Счастливая мать попросила Человека-Пчелу и его спутника погостить у нее. Им это было весьма кстати, ведь они изрядно вымотались.

Старик и юноша проспали до следующего полудня. Поднявшись, Человек-Пчела признался Лентяю:

— Послушай и только не удивляйся. Никогда в жизни меня не тянуло так ни к одной живой душе, как тянет сейчас к этому маленькому существу. Трудно поверить, но, кажется, я догадался, что превратился в себя нынешнего из ребенка.

— Надеюсь, ты прав, — согласился юноша. — А раз так, готов ли ты вернуться в свое прежнее состояние?

— Еще как готов! Я очень хочу стать тем, кем был раньше и кем должен быть.

На следующее утро Лентяй, который после пережитых испытаний полностью избавился от вялости и признаков лени, побежал за Младшим Чародеем.

Младший Чародей в сопровождении своих уважаемых учителей, чародеев и магов, поспешил в дом, где остановился Человек-Пчела. Быстро и весело прошло превращение старика в ребенка. Больше других радовалась женщина. Ведь теперь у нее стало два малыша, они будут расти вместе и им будет хорошо вдвоем.

— Я рад, что помог старику, — сказал довольный Младший Чародей. — Для него это было очень важно. Ему представилась возможность начать новую жизнь и стать со временем кем-нибудь другим, а не одиноким жалким стариком, окруженным жужжащими пчелами.

Опытные маги и волшебники тоже не скрывали своего удовольствия, потому что изрядно позабавились, приняв участие в столь удивительной истории.

Все разошлись. Лентяй отправился к себе, твердо решив стать сильным и изменить свою вялую жизнь.

Прошли долгие-долгие годы. Младший Чародей состарился. Его теперь называли Старым Волшебником.

Раз брел он через маленькую деревушку Орн и на глаза ему попался улей, вокруг которого суетились тучи пчел. Приблизившись, он увидел старика в кожаной куртке. Он сидел в тени дерева и ел мед. Нетрудно было признать в нем старого Человека-Пчелу.

— О Господи! — воскликнул волшебник. — И зачем только я старался. Он вырос и опять стал тем же самым Человеком-Пчелой!

Случилось это давным-давно по весне. Принц Хассак из Итобы решил навестить своего дядюшку, короля из Яна.

— Когда дядюшка приезжал ко мне, а мой покойный батюшка гостил у него, оба они путешествовали друг к другу по морю. Но уж больно большой крюк получается. Не бывать такому! — сказал себе принц. — Вот еще, считаться с каждым мысом и каждым паршивым полуостровом! Не пристало это моему званию! Я отправлюсь к дядюшке по прямой! Пройду через всю страну и никакие преграды не свернут меня с прямого курса! Через горы и холмы пророют туннели, через реки наведут мосты, мешающие дома сровняют с землей, а через леса лягут прямые, как стрела, дороги! Я закончу поход в Яне, и пройденный мною путь будет идеальной прямой линией. Я покажу миру, что устремленному к цели принцу нет нужды обращать внимание на какие-то там препятствия!

Сказано — сделано. Вскоре принц завершил приготовления. Он выступил из Итобы в сопровождении нескольких придворных, бригады рудокопов, специалистов по наведению мостов и прочих умельцев, чей опыт мог пригодиться по дороге. Еще он прихватил с собой офицера-штурмана, который должен был прокладывать курс, и картографа, чтобы тот ежедневно рисовал карту пройденного пути, нанося на нее города, горы, леса и все прочее. Принц взял еще из городской школы по пять мальчиков и девочек, чтобы явить им свою мудрость и доказать, что кратчайший путь между двумя точками — всегда прямая.

— Когда они вырастут, — тешил себя принц, — то будут учить своих детей прямоте, и мой народ станет самым мудрым на свете!

В первый день принц Хассак шел по равнине. Пришлось порушить несколько хижин и сараев да снести пару изгородей, а в остальном путешествие выдалось приятным. После ночного сна процессия двинулась дальше, но не одолела и трех миль, как наткнулась на высокую скалу. На вершине ее виднелся приглядный домик, где жил Папаша Дуралей.

— Ваше высочество! — обратился к принцу штурман. — Чтобы наш путь был прямой линией, нужно проделать туннель как раз под домом. Дом, понятно, может рухнуть.

— Начинайте! — скомандовал принц. — А я слезу с коня и поброжу по округе.

Папаша Дуралей заприметил толпу у подножия скалы, разглядел в ней принца и поспешил вниз поклониться знатному гостю.

Первым делом он подошел к рудокопам. Те рассказали ему про туннель, и он едва не подавился со смеху.

— Никогда не слыхал, — икал он, — про такие дела! Вот смеху-то — туннель под моим домом!

Папаша Дуралей нагнал принца:

— Вашим людям понадобится время, чтобы продырявить скалу. Вряд ли это интересное зрелище. Не изволит ли Ваше высочество погулять по лесу и поохотиться?

Принцу понравилось предложение Папаши, и скоро все незанятые на горных работах отправились в лес с луками и стрелами.

— А кто живет в этом лесу? — спросил принц у Папаши.

— Не могу знать, Ваше высочество, — отвечал тот. — Мы подстрелим, что попадется — оленя, кролика, воробья, носорога, а если повезет — то и грифона! Мне так весело, ну как кузнечику в травке! Душа поет, как у птички! Как прекрасно заняться охотой в такой замечательный день!

Настроение Папаши Дуралея передалось всей компании. Но стрелять пока было не в кого. Через час-другой охотники оказались на опушке. Неподалеку на пригорке высился огромный замок.

— Я хочу есть и пить! — решил принц. — Мы передохнем в том замке, раз охота не удалась.

— Зато какая удача: только Ваше высочество захотели кушать — раз! — и замок! — не унывал Папаша Дуралей.

Замок, к которому вышли наши путешественники, принадлежал знатному вельможе. Сам он жил в далекой стране, но однажды проезжал мимо, увидал мрачную крепость. И взбрело ему на ум устроить тут тюрьму. Вельможа купил замок и немного его переделал. Тюрьма получилась — заглядение! Назначил он главного тюремщика и трех сторожей. Много воды утекло с тех пор. Но в темнице так никто и не побывал. А всего несколько дней назад опять проезжал мимо вельможа. Заглянул в пустые камеры и вызвал главного тюремщика.

— Минуло четырнадцать лет, как ты тут хозяйничаешь. И все эти годы ты и твои подручные задарма получали жалование, били баклуши и никого не сторожили! Я скоро вернусь, и пеняй на себя, если снова застану тюрьму пустой. Вышвырну вас, как котят!

Эта угроза привела тюремщиков в большое уныние. Жаль было терять такое хлебное место. Тут они и увидали приближающуюся компанию во главе с принцем. А вдруг эти люди согласятся побыть заключенными? Уж тогда вельможа их не выгонит! Тюремщик вышел лично встречать охотников.

— Вот вам вода и полотенца, освежитесь и отдохните, — ласково пропел тюремщик, а сам выскочил, запер дверь на засов и кинулся писать рапорт хозяину.

Незадачливых охотников набралось семнадцать человек — принц, трое придворных, пять мальчиков и пять девочек, картограф, штурман и Папаша-Дуралей.

«Все они обвиняются в тяжких грехах и осуждены на долгие годы. Я бы предложил казнить парочку», — докладывал тюремщик.

Он обошел камеры, написал на них номера и повесил на каждую табличку с указанием совершенного узником преступления. Первый был осужден за грабеж на большой дороге, второй — за подделку. Следующие камеры занимали изменник, контрабандист, поджигатель, взяточник, браконьер, ростовщик, пират, колдун, драчун, жулик. Далее сидели нечистый на руку продавец, заговорщик, обманщик и промышлявший кражей куриных яиц мелкий воришка. В последней же томился негодяй, осужденный за отравление собственной бабушки.

Главный тюремщик едва успел повесить таблички и дописать рапорт, как вот он — вельможа. Он страшно удивился, обнаружив аж семнадцать заключенных, и с интересом прочел рапорт.

— Одного, пожалуй, следует казнить! — воскликнул он, подразумевая последнего узника. — Но как он мог проделать такую мерзость!? Может, он хотел отравить кого-то другого, и бабушка хлебнула из кружки по ошибке?

— Не знаю, мой господин, — вывернулся тюремщик. — Но это его первое преступление. А бабушка, ей удалось выжить, отзывается о нем с самой лучшей стороны.

— Хорошо, оставьте его, — согласился вельможа. — Пойдемте, я хочу взглянуть на узников.

Главный тюремщик с гордым видом вел вельможу по длинному коридору, останавливаясь, когда тот заглядывал в дверной глазок.

— А за что сидит эта малышка? — изумился вельможа.

Тюремщик сверился с номером, табличкой на двери и собственными записями.

— Пиратство, Ваша светлость! — он развел руками.

— Ну, вы скажите… Весьма странно для такой крошки, — задумался вельможа.

— Бывает, знаете ли, когда с раннего детства ступают на порочный путь, — вздохнул тюремщик.

— А этот благородный господин? — вельможа заглянул к принцу. — Он-то что сотворил?

Тюремщик глянул на номер и уткнулся в рапорт.

— Он воровал куриные яйца, Ваша светлость! — гаркнул он.

— Вероятно, этот парень был очень ловок, раз ему хватало средств так одеваться, — хмыкнул вельможа. И проследовал дальше, заглядывая в глазки.

— Послушайте, а ведь многие ваши узники очень молоды? — снова спросил он.

— Таких лучше сажать сразу, в самые юные годы, — нашелся тюремщик. — Потом их ловить замучаешься.

Вельможа заглянул к Папаше Дуралею и спросил о его грехах.

— Заговор, — пояснил тюремщик.

— А где же другие заговорщики?

— Пока удалось выследить только одного! — скромно сказал тюремщик.

Последнюю, семнадцатую, камеру занимал самый старший из придворных принца.

— Он достаточно стар, чтобы иметь бабушку, — засомневался вельможа. — Должно быть, она совсем древняя старуха. Тем хуже для него. Полагаю, его-таки придется повесить!

— О, нет! — воскликнул тюремщик. — Я уверен, что он сделал это неумышленно!

— Тогда отпусти его, — предложил вельможа.

— Я хочу сказать, он действовал достаточно сознательно, чтобы быть наказанным длительным заключением, но недостаточно жестоко для учинения казни над ним, — окончательно заврался тюремщик. Ему было жаль терять даже одного заключенного.

— Ну ладно-ладно, — зевнул вельможа, — мне пора. Заботься хорошенько об узниках и шли мне рапорты каждый месяц.

— Будет исполнено, мой господин, — поклонился тюремщик.

Принц и его спутники сначала несказанно удивились, а потом чрезвычайно рассердились, обнаружив, что их заперли. Они колотили в двери и орали, пока не упали в изнеможении.

Стражники услужливо объяснили узникам, что им не следует так огорчаться, ведь сидеть всем еще долго. До следующего приезда вельможи, по крайней мере. Один Папаша Дуралей не унывал после полученных известий. Ему показалось забавным, что они сами зашли в камеры, где теперь их заперли на многие годы. Он прилег на свою маленькую кроватку и хохотал до обморока.

Ночью один из мальчишек проснулся и вскарабкался к зарешеченному окну. Был он большим проказником и никогда прежде не попадал в безвыходные ситуации. Посему он чувствовал себя в ответе за собственных школьных приятелей, а заодно понял, что его репутация главного забияки находится под угрозой.

Взошла луна, и в ее призрачном свете мальчик разглядел множество маленьких существ, копошащихся в густой траве. Сначала он принял их за белок или воробышков, но, присмотревшись, догадался: да ведь перед ним эльфы! Они сгрудились вокруг плоского камня и делали на нем какие-то вычисления кусочком мела.

Он попытался привлечь внимание малюток. Но кричать или свистеть громко не решался, чтобы сторожа не застукали. Тут проказник нащупал в кармане трубку, из которой он любил плеваться горохом. Не раздумывая, он зарядил трубку и выстрелил в гущу эльфов. Да так метко, что выбил кусочек мела из ручки гнома! Крошечные существа замерли и начали озираться. Из-за решетки им отчаянно махал сорванец. Эльфы рассердились. Но потом снизошли и решили выяснить, чего хочет несчастный узник. Они влезли к окошку по виноградной лозе. Проказник поведал им свою печальную историю. Эльфы слушали ее, затаив дыхание. После недолгих споров один из них сказал:

— Мы поможем тебе сбежать, если ты ответишь на наш вопрос. Как пять разделить на шесть?

Бедный пленник на мгновение замер, но быстро нашелся:

— Я не шибко разбираюсь в арифметике, но мои приятели наверняка вам помогут. Наши окна все в ряд, поговорите с ними сами. А если они отгадают, вы нас выпустите?

— Конечно, — успокоил его гном. — Конечно, выпустим. Для нас очень важно знать, как все-таки поделить пять на шесть. Мы уже неделю голову ломаем.

Эльфы спустились по лозе. А последнего, чуть замешкавшегося гнома проказник успел спросить, что это он с товарищами делит.

— Нас было восемь, — ответил эльф. — Мы помогали жене фермера, она дала нам фунт масла. Но не посчитала нас, а порезала масло на семь частей. Двое схватили свои кусочки и помчались домой. Живут они очень далеко. А после мы спохватились — осталось пять кусочков. А нас-то шестеро!

— Бывает же такое! — посочувствовал малюткам проказник. — Но, поверь мне, кто-нибудь из мальчишек вам поможет.

Гномы тем временем наведались в следующие четыре камеры — ни один из мальчиков так и не помог им в делении пяти на шесть. Гномы обошли все камеры, пока последняя девочка не решила их простенькую задачку.

— Ура! — закричали гномы. — Мы поделим каждый кусочек на шесть долей, и каждому достанется по пять малюсеньких кусочков! Ура! Теперь мы примемся за ваши решетки!

Три гнома кумекали в слесарном деле, у них всегда при себе были маленькие пилки. Они взялись за работу, остальные же им помогали. К утру они выпилили по одному прутику из каждого окошка. Камеры были на первом этаже, и для узников не составило труда выбраться наружу. Для всех, кроме Папаши Дуралея. Он смеялся так много в своей долгой жизни, что насмеял себе огромное пузо и не смог протиснуться в узкую дыру в решетке. Зато шестнадцать других заключенных были свободны! Гномы помчались делить масло, даже не попрощавшись. А Папаша Дуралей заливался со смеху в камере. Надо же, помешало узкое окошко!

— Фу ты, как смешно! — заходился он. — Это что же, мне теперь торчать тут и плакать, пока не похудею? — Новая мысль рассмешила его пуще прежнего, он хохотал, пока не заснул.

А принц с товарищами поспешили прочь. К вечеру позади осталось много миль, и путники присели отдохнуть.

— А где Папаша Дуралей? — спохватился принц. — Он, наверное, ушел домой. Тоже мне, хорош друг! Сначала завел нас в темницу, а потом бросил! И как мы теперь станем искать дорогу к его хижине? Эй, штурман! Нам куда идти?

— Только ночью, — развел руками штурман, — только ночью я догадаюсь, когда сверю свои инструменты по звездам.

Компания, конечно, приуныла. Все хотели есть. А перед глазами, куда ни глянь, расстилалась бесконечная равнина. Ни домика вокруг! И куда идти — непонятно! Посокрушавшись, беглецы решили поискать ручеек, чтобы хоть горло промочить. И вдруг из кустов выпрыгнул настоящий кролик! Компания бросилась вдогонку. Они гнались за кроликом долго, прыгая через канавы и перемахивая холмы. Погоня закончилась печально: кролик улизнул.

Спутники принца вконец вымотались. В довершение ко всему небо затянули тучи. Стало темно, но штурману без звезд не удавалось настроить мудреные инструменты. Трудно было сыскать людей несчастнее спутников принца, проснувшихся утром на холодной земле. Они посмотрели друг на друга с надеждой.

— Я ничего не могу для вас сделать, — простонал принц. — И не знаю, где найти еду. Честное слово, я бы пошел в рабство к тому, кто меня накормит!

Голодные спутники принца думали то же самое. Час прошел в тягостном молчании. И вдруг вдалеке показалась повозка, запряженная парой волов. Впереди сидел человек с длинной рыжей бородищей. Он не столько правил, сколько читал книжку.

Мальчики, завидев телегу, принялись кричать. Возница в удивлении оторвался от чтения и тронул волов в сторону странной компании.

Он слез с повозки, и принц поведал ему о всех бедах, обрушившихся на несчастных путешественников.

— Мы согласны на любую работу, — сказал принц, — лишь бы получить пищу!

Человек с рыжей бородой задумался, а потом завел туманную речь:

— А как вы смотрите на то, чтобы образовать ядро?

— А нас за это накормят? — жадно сглотнул принц.

— Конечно!

— Мы согласны! — хором прокричали шестнадцать глоток, не дожидаясь разъяснений.

— Вам как, сначала рассказать про ядро, или вы предпочтете поесть? — осведомился человек.

— Поесть! — простонали все шестнадцать.

Возница достал хлеб, мясо и другую провизию и неспешно раздал оголодавшим. Скоро бывшие пленники снова почувствовали себя людьми.

— Мы готовы образовать ядро! — заявил принц. — С чего начнем? — Он и понятия не имел, что такое ядро, и как его строят.

— Я поясню вам в двух словах, — откликнулся рыжебородый. — Уже много лет я мечтаю основать город. А чтобы сделать это, кто-то должен начать, то есть образовать ядро. Каждый большой город начинался с ядра. Несколько семей приезжали и обустраивались, где им понравится. Так и получалось ядро. Потом приезжали другие люди и селились вокруг ядра, потом еще и еще… С течением времени на пустом месте вырастал город. Я нагрузил повозку едой, инструментами и прочими нужными вещами и бродил по свету в поисках людей, которые бы согласились образовать ядро. И очень рад, что встретил вас и вы пожелали присоединиться к моему плану! Давайте начнем прямо здесь!

— А с чего начнем? — допытывался принц.

— Вы начнете работать, — сказал рыжебородый. — Будете строить хижины и школу для малышей. Заложим фундаменты под музей и больницу. И неподалеку распашем участок под хлеб.

— Однако порядком это займет времени, — вздохнул принц.

— Ага, — кивнул рыжебородый. — Чем раньше начнем, тем лучше.

С тем был роздан инструмент, и принц с придворными, мальчиками и девочками взялись копать канавы, строить дома и образовывать ядро.

Утром тюремщик проснулся, пробежал по камерам и был чрезвычайно удивлен, обнаружив исчезновение шестнадцати узников. Его унылая физиономия привела Папашу Дуралея в восторг, и тот залился громовым смехом. Но тюремщик обозлился:

— Ты зря смеешься, — сказал он. — Все пойдет, как и прежде.

Мне плевать, что твои дружки сбежали. Я пронумерую тебя лично от одного до семнадцати, и ты будешь обвинен в грабеже на большой дороге, в подделке и измене, в контрабанде и поджигательстве, во взяточничестве и браконьерстве, ростовщичестве и пиратстве, в участии в заговорах и подлогах и краже куриных яиц. А еще ты будешь обвинен в отравлении собственной бабушки. Кстати, сегодня я собирался выдать вам тюремные робы, вот ты ее сейчас и получишь.

— Тогда я требую семнадцать роб, — нагло заявил Папаша.

— Разумеется, ты их получишь, — ответил тюремщик.

— И семнадцать пайков в день, — расхрабрился Папаша.

— По рукам, — согласился тюремщик.

— Вот это жизнь! — воскликнул Папаша Дуралей. — Знай себе, целый день набивай живот и щеголяй в свежем платье!

Семнадцать роб самого большого размера немедленно доставили в камеру Папаши. Он облачился в одну, а остальные развесил по стенам. Робы были ярко-желтые в зеленую полоску с большим красным пятном на спине.

Тюремщик приказал прорубить двери из одной камеры во все остальные.

— Когда приедет хозяин, — наставлял он Папашу, — ты должен сидеть в самой первой камере, чтобы он увидел тебя через глазок. Потом он пойдет по коридору, а ты беги следом по камерам. Куда он ни заглянет — ты должен быть там!

— А вдруг он заметит, — развеселился Папаша Дуралей, — что все твои узники слишком жирные, а маленькие девочки превратились в пузатых дядек?

— Постараюсь ему что-нибудь соврать, — вздохнул тюремщик. Следующие несколько дней Папаша наслаждался, размышляя о своих семнадцати преступлениях. Он бродил из камеры в камеру, ложился на нары и представлял себя то кровожадным пиратом, то безжалостным ростовщиком, то подлым яйцекрадом.

И хохотал без умолку. В конце концов он устал и от этого. И захотелось ему узнать, как там дела с туннелем под его уютным домиком.

— Я мог бы, конечно, надеяться, — сказал он себе, — исчахнуть от тоски в неволе, а потом попробовать пролезть сквозь дыру в решетке. Но, увы, я кушаю семнадцать пайков в день. Так что на это не нужно и рассчитывать. Придется совершать восстание.

И он заорал тюремщику:

— Эй, ты! Мы начинаем мятеж! Мы поднялись как один и полны решимости разрушить мрачные застенки и выйти на свободу!

Тюремщик забеспокоился:

— Послушай, не надо крови, давай договоримся мирно.

— Идет, — согласился Папаша, — открывай камеру, мы не желаем говорить через дверь.

Тюремщик отворил дверь, Папаша решительно ступил в коридор, неся на руке шестнадцать тюремных роб и прикрываясь ими, как щитом. В другой руке он держал железный прут, который гномы выпилили из решетки.

— Сопротивление бесполезно! — крикнул он. — Вас только четверо, а нас семнадцать! Вы, конечно, хитры и могли бы справиться с бедным продавцом, яйцекрадом и несчастным ростовщиком. Но перед вами еще и отъявленный грабитель, опасный контрабандист, кровожадный пират, коварный браконьер, отпетый хулиган, потомственный жулик, наглый заговорщик и отравитель собственной бабушки! Трепещите!

Тюремщики в ужасе переглянулись.

— Мы не жаждем крови, — разошелся Папаша. — И готовы к переговорам. Или вы сдаетесь, и мы расходимся по домам, или будет битва. Имейте в виду: нас намного больше, вашу тюрьму мы для начала подожжем, а потом все равно сбежим!

Тюремщик мгновение помедлил.

— Наверное, будет лучше, если мы сдадимся и отпустим вас домой, — неуверенно сказал он.

Папаша Дуралей покинул тюрьму.

— Теперь, — сказал он себе, — мне стоило бы поторопиться, пока стражники не спохватились и не передумали.

Но в спешке он выбрал не ту тропинку и скоро оказался совсем в незнакомой местности. Прогулка, однако, его ободрила:

— Между прочим, — говорил он сам себе, — принц с приближенными уже вернулись к моему домику. Стоят и глазеют, как роют туннель. Ну и удивятся же они, когда увидят меня в тюремной робе с красным пятном. И еще с шестнадцатью робами в руках! Интересно, а вдруг меня не узнают мои собаки?

Заливистый смех разносился далеко по равнине. Папаша прошагал еще несколько миль. Жилья не было и в помине.

— Лучше бы я захватил с собой шестнадцать пайков вместо шестнадцати платьев, — сокрушался Папаша, присев отдохнуть в тени раскидистого дерева.

Вскоре он отправился дальше и тащился долго-долго, так ничего и никого не повстречав. Ближе к полудню он остановился снова и огляделся. И вдруг вдали заметил кучку людей.

Люди приближались. Впереди семенил главный тюремщик!

Папаша не мог скрыть своей радости.

— Они бегут за мной! Какие заботливые люди! — хохотал он.

Тюремщик знаками приказал своим спутникам остановиться.

Папаша оглядел толпу и с удивлением обнаружил не только тюремщиков, но и женщин с детишками!

— Умоляю, сэр! — тюремщик упал перед Папашей на колени. — Не бросайте нас!

— Кого это вас? — недоуменно спросил Папаша.

— Мы — это я, трое моих стражников. А еще наши жены и детки. Мы жили припеваючи и не знали хлопот, наши семьи поселились на верхних этажах тюрьмы. Но теперь вы сбежали, и мы боимся там оставаться. Скоро вернется хозяин и всыплет нам, обнаружив пустые камеры. Я написал рапорт и приколол его к глав ным воротам. Мол, узники совершили восстание и выбрались на волю, а мы их преследуем.

— Думаешь, он тебе поверит? — расхохотался Папаша.

— Пускай сам разбирается, — сказал тюремщик. — Если бы я остался, я бы его смог убедить, что именно так все и было.

— Ладно, — сменил тему Папаша. — А поесть вы захватили?

— У нас море еды!

— Тогда я охотно стану вас защищать! Садимся ужинать. Папаша с новыми друзьями уселся под деревьями, а поутру они отправились в путь.

Принц со своими спутниками тем временем не покладали рук на строительстве города. Они копали канавы, таскали камни и валили деревья. Работенка была не из легких, особенно для принца и придворных, которые сроду ничего не делали.

Наконец, терпение принца лопнуло, и он побежал к рыжебородому. Тот сидел и мирно почитывал книжку.

— Послушай, мы уже создали ядро. Любой заметит, что здесь вот-вот будет город.

— Нет, — отрезал старик. — Ядро становится городом, когда в нем селятся люди. Возвращайся к работе.

День уже заканчивался, когда рыжебородый оторвался от книги и увидел неподалеку Папашу Дуралея с группой друзей.

— Ур-ра! — закричал он. — Вот и первые поселенцы!

Принц с придворными не узнали Папашу Дуралея в разряженном чучеле. Но мальчики и девочки не забыли своего веселого друга и его вечно сияющую физиономию. Они принялись радостно смеяться, к ним охотно присоединился и Папаша. Наконец, хохот утих. Принц и Папаша обменивались рассказами о собственных злоключениях, а рыжебородый тем временем уговаривал спутников тюремщика поселиться в городе и продолжить строительство.

— Это нам как раз подходит! — воскликнул тюремщик. — Чем скорее мы возведем стены, тем в большей безопасности будем, когда этой дорогой поедет наш хозяин.

Поутру принц подошел к рыжебородому:

— Кажется, у вас появились поселенцы? Тогда мы свободны! Ядро готово, и мы выполнили свое обещание!

Рыжебородый хотел возразить, но принц счел тему исчерпанной и пошел говорить с Папашей Дуралеем.

— Меня очень беспокоит ветхость нашей одежды, — посетовал принц. — Она пришла в совершенную негодность.

— Что за беда, — успокоил его Папаша. — У меня в запасе шестнадцать платьев, одевайтесь! Они, может, чуть великоваты, зато новые и чистые.

— В нашем положении лучше быть смешным, чем грязным, — сказал принц. — Мы принимаем твою одежду.

Принц с товарищами вырядились в тюремные желто-зеленые робы с красными пятнами на спинах. Одежда даже осталась. Мальчишкам хватило штанов, которые доставали им до шеи. В штанах проделали дырки для рук и завязали на шее веревочками. А просторные куртки оказались отличными платьями для девочек. Нарядившись, компания покинула рыжебородого. С ними ушел и Папаша Дуралей.

Час-другой спустя они наткнулись на хорошую тропинку и свернули на нее. Они шли весь день и к вечеру взошли на небольшой холм, с которого открылся вид на сверкающее море.

Далеко впереди раскинулся большой город.

— Это город Ян! — закричал штурман.

…Удивлению жителей Яна не было предела при виде странной процессии. Путешественники шли по улицам, а горожане глазели на них, разинув рты. Папаша Дуралей, по обыкновению, хохотал. Он смеялся так заразительно, что к нему присоединился принц со своими спутниками, а потом начали робко смеяться и горожане. Дикий хохот достиг королевского дворца, и король вышел на балкон взглянуть, что так развеселило его подданных. Мы не знаем, о чем он подумал, увидев родного племянника в клоунском наряде в сопровождении шестнадцати таких же ненормальных.

Выслушав историю принца, король отозвал его в дальний угол дворца и сказал:

— Мой дорогой Хассак! Когда ты снова соберешься меня навестить, ради твоего блага и моего спокойствия прошу тебя, приезжай самым обычным способом. Ты уже показал миру, что путешествующему принцу иногда полезно изменить свой маршрут.

— Дорогой дядюшка! — воскликнул принц. — Я не забуду вашей доброты и вашего совета!

Погостив во дворце несколько недель, принц и его спутники в нормальной одежде вернулись морем в Итобу. Папаша Дуралей поспешил спасать свой домик. Здесь он и застал горнорабочих, продолжающих рубить туннель в скале. Они прогрызлись совсем неглубоко.

— Вы свободны, — расхохотался Папаша Дуралей. — Принц передумал. На вашу нору я навешу ворота и устрою тут отличный погреб для вина и провизии!

Спустя день после счастливого возвращения к принцу заглянул картограф.

— Ваше высочество! — поклонился он. — По вашему приказу я каждый день наносил на карту пройденный маршрут, — и протянул принцу пергамент.

Принц взглянул на карту и опустил глаза.

— Оставь меня, — проронил он. — Я должен побыть один.

Жила-была королева. И отгрохала она в столице своего королевства преогромный музей. Был он ее единственной гордостью, и все свободное время властительницы уходило на поиски новых экспонатов для коллекции и размещение их по просторным залам. По замыслу королевы, музей должен был приблизить подлинную культуру к ее собственному народу. Но вышло не совсем так. То есть, совсем не так.

По каким-то причинам, о которых сейчас можно только гадать, музей совершенно не занимал ее подданных. Она-то считала музей приятнейшим местом на свете и часами бродила по залам, разглядывая свою коллекцию и дивясь ее многообразию. Порой в городе находились бездельники, забредающие в музей, но в большинстве своем граждане не проявляли и капельки интереса к монументальному сооружению.

На первых порах королева огорчалась и искренне старалась сделать свой музей еще краше. Но это не приносило желаемых результатов. Тогда королева, осерчав, разразилась декретом. Очень простым и всем понятным: если ты достиг совершеннолетия и не посещаешь музей, тебя определяют в темницу.

Декрет порядком смутил горожан. Народ валом повалил в музей и мученически слонялся по просторным залам, изображая неподдельный интерес. Но интерес так и не пробудился. Ни у кого. В результате сначала сотни, а потом и тысячи людей угодили в тюрьму. Скоро местная темница забилась до отказа, тогда в разных частях города пошли расти временные тюрьмы. Горожан, которые были заняты на действительно важных работах, выпускали в дневное время под честное слово, но ночевать они разбредались по своим тюрьмам.

В эти печальные для страны времена в городе появился чужестранец. Естественно, при виде бесчисленных тюрем изумлению его не было предела. Он приблизился к окошку одной из них, разглядел за решеткой вполне почтенного господина и справился у того, что, собственно, происходит. Горожанин со слезами на глазах поведал ему о последних событиях в городе и прибавил:

— Сударь! Я очень старался любить музей, но это выше моих сил. Я не смог выжать из себя ни крохи интереса к музейным залам.

Хуже того, я понял, что никогда больше не смогу переступить его порога, а потому суждено мне коротать остаток дней за решеткой.

Чужеземец пошел дальше. Вскоре на дороге ему попалась бледная заплаканная женщина. Путешественник остановился и участливо спросил, что с ней стряслось.

— Милорд! — отвечала женщина. — Ради своих ребятишек я старалась целую неделю и таскалась в музей. Я надеялась, что там хоть чуть интересно. Но больше не вытерпела. И надеяться мне не на что. Я оставила малышей и иду в тюрьму!

Рассказ женщины задел чужеземца за живое. Он шел дальше и скоро вдоволь наслушался печальных историй от встречных горожан.

— Ой, как дурно! — пробормотал он себе под нос. — Никогда не встречал города, который бы попал в такую беду. Выходит, здесь вообще нет семьи, где бы кто-то не сидел в темнице. И все из-за злосчастного музея! Нет, я просто обязан повидать королеву и поговорить с ней!

С этой мыслью он отправился во дворец.

Королеву странник застал за сборами на привычную утреннюю прогулку в музей. Он почтительно приблизился, представился и попросил короткой аудиенции.

— Вы уже бывали в моем музее? — искренне заинтересовалась королева. — В этом городе ничто не заслуживает большего внимания. Вам следует непременно побывать там, а уж потом знакомиться с моей страной. У вас приятная внешность и ученый вид, не сомневаюсь, вам придется по душе моя коллекция. Я сейчас как раз направляюсь в музей и была бы рада увидеть, какое впечатление он произведет на чужестранца.

Это совсем не устраивало нашего путешественника. Наслушавшись невеселых историй, он был абсолютно уверен, что из музея ему светит прямая дорожка в темницу. И поторопился предложить королеве план, созревший у него в голове по пути во дворец.

— Я пришел к вам, Ваше величество, именно в связи с музеем. Я страстно желаю пополнить вашу коллекцию экспонатами, которые никого бы не оставили равнодушным. Полагаю, вас заинтересует мое предложение?

— О, конечно! — воскликнула королева. — Правда, сдается мне, имеющихся диковинок за глаза хватит, чтобы привлечь уйму народу. Но я не прочь прибавить пару вещиц, чтобы ценность моей коллекции возросла.

— В таком случае, мне не стоит терять время, а лучше поторопиться за обещанным, — осторожно предложил путешественник.

— Отправляйтесь сейчас же! — кивнула королева и поинтересовалась, когда же он вернется.

— Всего через несколько дней, Ваше величество! — обрадовался странник.

— Дайте мне честное слово вернуться через неделю и отправляйтесь, — смилостивилась королева.

Путешественник поклялся и распрощался с правительницей. С котомкой, полной снеди из продуктовой лавки, чужеземец миновал городские ворота. В чистом поле он задумался: «Однако я пустился в очень опасное предприятие. Где мне сыскать такое, что будет интересно всем жителям, я понятия не имею. Но мне жаль несчастных обитателей этой страны, которые вместо уютных домов коротают время в тюрьме. И я просто обязан помочь им. Если смогу, конечно. Должно же найтись хоть что-то интересное всем!»

К полудню он добрел до подножья горы, покрытой дремучим лесом. Ему было, в общем-то, все равно, в какую сторону идти, и он решил попытать счастья в лесу. Он поднимался все выше и выше, перепрыгнул ручей, густо поросший кувшинками, и скоро оказался у большой пещеры. У входа в нее сидел старый отшельник.

«Ага, — сказал себе путешественник, — наконец-то мне повезло. Этот благонравный старец, проведший жизнь в согласии с природой, непременно разрешит мои сомнения». Он поприветствовал отшельника и, присев, поведал ему о цели своих поисков.

— Боюсь, ты ищешь то, что найти невозможно, — ответил отшельник. — Люди в большинстве своем слишком глупы, чтобы чем-нибудь интересоваться. Они собираются в толпы, как скот, и думать не думают, что есть для них благо. Здесь, на этих холмах, много покойных мест и уютных пещер, пригодных для жилья. Но если бы люди знали, что можно прожить в достатке и вдали от своих сородичей! Если ты когда-то заинтересуешься этим, я сам покажу тебе такие места. Вообще-то, я считаю твой замысел неплохим, но помочь тебе не в силах. Правда, есть у меня ученик. Он много бродил по свету в поисках затейливых вещей. Может, он тебе и расскажет, где искать то, что заинтересует всех. Пойди, потолкуй с ним, а я освобожу его на время от обычных занятий и отпущу с тобой.

Отшельник нацарапал несколько строк на куске пергамента, сунул записку страннику и объяснил, как найти пещеру ученика.

Пещера располагалась довольно далеко и еще выше в гору. Вскарабкавшись, странник обнаружил ученика крепко спящим.

Ученик оказался худым юнцом с длинными руками, длинными волосами и длинным носом на вытянутой физиономии. Странник растолкал его и протянул записку отшельника. Сонные глаза ученика заблестели, и лицо расплылось в улыбке.

— Как это здорово, когда тебя отпускают на целый понедельник! — заявил он. — Обычно у меня свободны только полдня по средам и субботам.

— И что, учитель всегда так суров с тобой? — удивился странник.

— Да уж, — пожаловался ученик. — Я не имею права уходить далеко от своей берлоги, хотя и могу себе позволить порыбачить даже в будний день. Я встречался с учителем лишь однажды, когда впервые поднялся на эту гору. У отшельников не принято быть чересчур общительными. Он приходит сюда в полдень, когда меня нет, и пишет мне задание на следующие пол недели на клочке бумаги.

— И ты всегда твердо следуешь его указаниям? — дознавался путешественник.

— Конечно, я выполняю почти все, — подтвердил ученик. — Хотя иногда не вполне уверен, что мне не лучше заняться чем-то другим. Но раз уж я выбрал такую жизнь, надо быть ей верным до конца. На поиски отправляемся немедля, я только приведу в божеский вид пещеру. Учитель должен знать, что меня нет дома.

При этих словах ученик раскрыл древнюю ветхую книгу на отмеченной странице и положил ее на плоский камень, служивший ему столом. А затем выложил рядом страшную фигуру из костей и черепа. Еще он сунул в карман обрывок нитки и рыболовный крючок. На том сотоварищи тронулись в путь.

Первым делом юноша вырезал себе в кустах длинный прут, вроде удилища.

— На что он тебе? — спросил странник. — Мы же не собираемся рыбачить.

— А почему бы и нет? — возразил юнец. — В подходящем местечке можно выловить что-нибудь достойное внимания.

Вскоре они наткнулись на журчащий ручей, и здесь ученик стал упрашивать своего спутника попытать удачи. Странник немного устал, поэтому он не стал спорить, а присел отдохнуть и перекусить. Ученик удалился на поиски наживки и не возвращался довольно долго. Странник успел хорошо закусить, когда прибежал запыхавшийся юноша. Был он явно чем-то взволнован.

— Пойдем скорее! — кричал он. — Я нашел потрясающую штуку! Не мешкай!

Странник поспешил за учеником, пытаясь угнаться за мелькающей впереди длинноногой фигурой. У подножья одной из скал юноша остановился и указал на зияющую дыру:

— Пойдем туда, ты увидишь нечто удивительное!

Странник последовал за юношей вглубь пещеры, сгорая от любопытства. Внезапно они очутились в высоком просторном зале, где было довольно светло. Свет проникал в пещеру из многочисленных дыр в скале. Весь пол был заставлен сундуками, мешками и маленькими ящиками. Вокруг высились тюки шелка и дорогих одежд. И много еще чего.

— Как это понимать? — протер глаза путешественник.

— А ты не понял? — воскликнул ученик и глаза его сверкнули от восторга. — Это ведь убежище разбойников! Разве не здорово найти такое местечко?!

— Пещера разбойников? — ужаснулся странник. — Давай скорее уносить ноги, пока не вернулись хозяева и не разделали нас на кусочки!

— А вдруг они вернутся не скоро? — гадал ученик. — Тогда отчего бы нам и не взглянуть на эти вещицы?

— Бежим, ты просто спятил! — тянул его за рукав путешественник. — Как ты не понимаешь, наша жизнь в опасности!

Он было повернулся к выходу, но поздно. В пещеру вступал предводитель разбойников во главе своей шайки. Разбойники завидели пришельцев, мигом обнажили кривые сабли и уже готовы были порубить незваных гостей на куски, но ученик забежал вперед и, размахивая руками, закричал:

— Постойте, вы ошибаетесь!

Атаман опустил саблю и приказал своим людям помедлить.

— Что значит, мы ошибаемся? — спросил он.

— Мы бродим по свету в поисках разных диковинок и наткнулись на вашу пещеру случайно. Мы не взяли ни единой вещички! Можете проверить! Мы даже не открывали сундуки, хоть я был и не прочь познакомиться с их содержимым.

— Он говорит правду? — атаман повернулся к путешественнику.

— Абсолютно так, — подтвердил тот.

— Что ж, — размышлял атаман. — Рожи у вас честные. Не думаю, чтобы вы осмелились стибрить отсюда что-нибудь в наше отсутствие. Я сохраню вам жизнь, но вы навсегда останетесь с нами. Не могу же я отпустить тех, кто знает про нашу нору! С вами будут хорошо обращаться, попробуете себя в ночных вылазках. Если повезет, со временем вступите в шайку.

Странник проклинал судьбу, он метался по пещере, горько сожалея, что последовал за юношей. А тот, напротив, радостно перебегал от одного сундука к другому и пялился на сокровища. Пленников до отвала накормили и дали постель.

А наутро атаман созвал шайку и держал речь.

— Нас стало двадцать девять — двадцать семь надежных бойцов и два испытуемых. Вечером пойдем на очень серьезное дело. Идем все. Закидаем ветками вход в пещеру, а по пути я расскажу вам, чем предстоит заняться.

За час до полуночи шайка высыпала из пещеры и двинулась в лес. За разбойниками покорно плелись странник и ученик отшельника. Вскоре атаман остановил своих лихоимцев и приказал подойти поближе.

— Сегодня шарим в музее у королевы, — прошептал он. — Давно нам не перепадало такого серьезного дельца.

Странник застыл на месте, а потом воскликнул:

— Только вчера я покинул этот город и пообещал королеве добыть диковинок для ее музея. И что же? Уже сегодня я возвращаюсь и буду его грабить! Это просто немыслимо!

— Да брось ты переживать! — толкнул его атаман после секундного замешательства. — Конечно, это нечестно с твоей стороны. Обещай мне, что не сойдешь с этого места, и оставайся!

Путешественник истово побожился и был оставлен коротать время в ожидании возвращения разбойников. Солнце еще не взошло, когда в утренних сумерках показалась вереница грабителей. Каждый тянул на себе здоровенный тюк. Последним бойко топал ученик с поклажей ничуть не меньшей, чем у остальных. Путешественник предложил помочь недавнему спутнику, но ученик гордо отказался.

— Я не хочу казаться слабее разбойников. Ступай вперед.

Мы прекрасно развлеклись. Музей пуст. Представляешь, мы утянули все до последней вещички!

— А чего там вообще было? — спросил путешественник.

— Почем я знаю? — ответил ученик. — Мы не зажигали огня и шарили в потемках. Брали все подряд. Лари были укрыты холстом, мы расстелили его на полу и вязали добычу в узлы. В пещере разберемся, что нам перепало.

Было совсем светло, когда разбойники подошли к пещере. Все узлы сложили на полу и по команде одновременно развязали. Каждый озадаченно уставился на груду разнообразных предметов, а потом запустил руку и стал лихорадочно шарить в кипе барахла, пытаясь подцепить хоть что-нибудь ценное. Через пару минут разбойники поднялись в большом смущении и разочаровании.

— Насколько я вижу, — начал атаман, — здесь ничего не стоит нашего внимания.

— Точно! Ага! — слышалось отовсюду.

— А раз так, — продолжил атаман, — весь этот хлам следует вернуть обратно.

— Не делайте этого! — взмолился путешественник.

На него уставились недоумевающие рожи разбойников. И страннику пришлось поведать о состоянии дел в городе и значении музея в жизни его обитателей.

— Давайте лучше припрячем добычу понадежнее. Со временем я укажу королеве место, где укрыта ее коллекция, и она сможет забрать ее, если пожелает, — предложил путешественник.

— Идет! — согласился атаман. — Только переноска вещей обратно — за счет королевы. В миле отсюда есть подходящая пещера, перетащим тюки туда. А дальше поступай, как хочешь. Но раз ты дал слово вернуться через неделю, ты должен сдержать его. А ты тоже дал слово? — повернулся атаман к ученику.

— Нет-нет! — закричал ученик, испугавшись, что его тоже выставят. — Я никому ничего не обещал! Жизнь разбойника много интереснее, чем у отшельников! Я хочу стать разбойником!

С путешественника взяли слово, что он не выдаст шайку. Он наобещал всего, чего от него требовали, и грустно заметил, что впустую потратил уйму времени. И возвращаться ему суждено с пустыми руками.

— Э, брось! — усмехнулся атаман. — Ты честный парень, и мы поможем тебе. Перетащим этот хлам в нору, отдохнем малость и пойдем на новое дело. Раздобудем чего-нибудь для твоего музея.

Ближе к полуночи шайка тронулась в путь. Когда разбойники прошагали примерно час, главарь жестом остановил банду и рассказал про свой план.

— Я решил, — сказал он, — нет поблизости другого столь заманчивого места, как замок великого колдуна Альфрамеджа. Его-то мы и грабанем.

— А это не опасно, посягать на замок волшебника? — осторожно переспросил путешественник.

— Опасно, конечно. Но мы же не трусы, чтобы пасовать перед трудностями. Вперед, ребята! — скомандовал атаман, и шайка двинулась дальше.

Чтобы попасть в замок, предстояло перелезть через крепостную стену. Разбойники проделали это с завидной ловкостью, а ученик отшельника вообще перемахнул стену одним из первых. Лишь путешественник не смог вскарабкаться на стену, и его пришлось тянуть на веревке.

По саду бродили многочисленные джинны — странные бестелесные существа, которые стали окружать разбойников со всех сторон. Но те ничуть не растерялись, а нагло проследовали в замок, двери которого были широко распахнуты. Так разбойники оказались в просторном зале, на дальней стороне которого за ширмой угадывалась еще одна дверь. Главарь отбросил ширму, и компания ввалилась в маленькую комнатку. Здесь за большим столом сидел сам великий колдун Альфрамедж, поглощенный тайными делами, каковые обыкновенно и занимали его по ночам. Обнажив сабли, разбойники бросились на колдуна.

— Ты окружен! Сдавайся! — приказал атаман. — Гони сокровища!

Старый волшебник с удивлением оторвал голову от книги, сдвинул очки на лоб, задумчиво посмотрел на разбойников и тихо сказал: «Замрите!»

В тот же миг разбойники застыли, как глыбы льда, каждый в том положении, в котором его застали слова колдуна. Они стояли с поднятыми саблями и горящими глазами, вытянувшись в струнку перед волшебником. Альфрамедж молча обошел разбойников, с интересом разглядывая их, и пробормотал:

— Я вижу среди вас человека, на челе которого лежит печать хорошего воспитания, и с честными глазами. Пусть его голова освободится и расскажет мне, что означает это внезапное вторжение.

Путешественник вдруг почувствовал, как его голова оттаяла и смогла говорить. Тут он поведал волшебнику свою историю с самого начала: про музей королевы и про то, как он оказался в шайке.

— Ну что ж, помыслы твои чисты, но в действиях твоих есть ошибки. Я бы, пожалуй, помог тебе. Только скажи мне, к чему люди в том городе испытывают хоть какой-то интерес?

— Честно говоря, не знаю, — ответила голова странника.

— Вот это да! — всплеснул руками Альфрамедж. — Как же ты собираешься добыть то, что интересует всех, если не знаешь, что это такое? Отправляйся и выясни, что же все-таки интересует горожан, а потом придешь ко мне, и я научу тебя, как быть.

Альфрамедж кликнул джиннов и велел им отнести незадачливых грабителей за крепостные стены. Когда всех разбойников расставили вдоль дороги, а ворота замка наглухо захлопнулись, Альфрамедж подошел к окну и приказал: «Отомрите!»

Разбойники тут же оттаяли и строем двинулись прочь от ужасного места. К вечеру они остановились на привал, лежали и гадали, что же интересно горожанам.

— Мне кажется, — задумчиво сказал ученик отшельника, — что это не одна вещь.

— Понятное дело, каждый любит свое. И как же мы будем искать то, что любят все? — продолжал недоумевать путешественник.

— А давайте пойдем в город и спросим у жителей, — нашелся ученик.

— Дело говоришь! — крякнул атаман, который больше любил чем-нибудь заниматься, чем болтать попусту. — Ночью у них и спросим!

Он начертил на песке план города. В городе он промышлял с малолетства и знал его, как свои пять пальцев. Город поделили на двадцать восемь частей так, чтобы на каждую часть пришлось по разбойнику.

— Ты останешься, — сказал атаман страннику. — Какой с тебя прок, ты даже стену перелезть не можешь. А остальные ночью идут в город, разбредаются по своим кварталам и спрашивают жителей, что им интереснее всего на свете.

До прихода темноты разбойники отдыхали возле пещеры. Уже в сумерках они выступили в город, с ними был и ученик отшельника, которому пришлось по душе новое задание. Королеву из списка вычеркнули. Чего ее спрашивать — и так ясно, что ей милее всего собственный музей. Ночью каждого горожанина будил бородатый разбойник. Но вместо денег или золота у онемевших от ужаса граждан спрашивали, что их интересует в жизни. Получив ответ, разбойник несколько раз про себя повторял его, чтобы хорошенько запомнить, вылезал в окошко и отправлялся в следующий дом. Поскольку большинство горожан ночевало в тюрьмах, попасть в которые для разбойника — плевое дело, вольные удальцы управились даже раньше назначенного времени.

Ученик отшельника разошелся вовсю, он проворно лазил из окна в окно, собирая ответы полусонных горожан, но не скрывал своего разочарования. В последнем доме он наткнулся на двух спящих ребятишек. Он разбудил их и задал привычный вопрос. Пока они соображали, ученику пришла в голову блестящая мысль, он выхватил саблю и приказал:

— Быстро говорите хором: «Мы любим рыбацкие снасти!»

Мальчишки поторопились заверить его, что любят удочки. Довольный ученик проследовал в окно.

— Какие смышленые парнишки! Надо же, такие маленькие, а, гляди ж ты, соображают, что удочка — лучшая штука на свете!

К восходу солнца весь город был опрошен, и разбойники собрались в условленном месте в лесу, где их поджидал путешественник. Каждый из них обладал превосходной памятью, ведь в их промысле без этого пропадешь, и по очереди они отчитались об услышанном. А потом записали все на бумаге.

Следующей ночью путешественник в сопровождении всей лихой ватаги отправился в замок волшебника. Джинны молча распахнули перед ними огромные ворота. Альфрамедж принял бумаги у странника и погрузился в чтение.

— Эти вещи составят достойную коллекцию, — наконец сказал он. — Думаю, в подвалах под моим замком все это есть.

Он позвал джиннов, вручил старшему списки и приказал им спуститься в подвалы и принести все там упомянутое.

Полчаса спустя джинны вернулись и громогласно заявили, что вещи готовы и сложены в кучу во дворе.

— Помогите этим людям, — Альфрамедж кивнул на разбойников, — отнести вещи в музей королевы.

Джинны покорно склонили головы. Странник поблагодарил волшебника, и шайка снова двинулась в город. Странное было это зрелище. Полдюжины джиннов тащили чучело мамонта, еще полдюжины волокли настоящий скелет кита, а разбойникам выпало нести остальные причудливые вещицы. Когда все предметы были расставлены по своим местам, наступило утро. Разбойники и ученик отшельника вернулись в пещеру, джинны исчезли, а путешественник отправился к королеве во дворец просить приема.

Увидав королеву, он заметил, что она бледна чрезвычайно, а пудра на щеках не может скрыть следов недавних слез.

— Хорошо, что вы вернулись, — начала королева, — но теперь мне даже не хочется слышать, удалось ли вам разжиться любопытными вещицами. Музея больше нет. Его ограбили, воры утащили буквально все из моей коллекции, все, что собиралось годами.

— Мне рассказывали о вашей беде, — отвечал странник. — Но, смею заметить, ваш музей уже полон. Не пожелает ли Ваше величество взглянуть на новую коллекцию? Вдруг она частично восполнит ваши потери?

— Восполнит? — встрепенулась королева. — Никто не сможет вернуть украденного. Я даже не желаю смотреть, что вы принесли!

— Как будет угодно Вашему величеству, — поклонился путешественник. — Тогда разрешите, Ваше величество, допустить в музей публику? Вдруг новая коллекция привлечет простолюдинов?

— Разрешаю! — смилостивилась королева. — Я буду только рада, если мои подданные, наконец, заинтересуются музеем. Я прикажу распахнуть двери тюрем. Пускай каждый посмотрит, что вы там принесли. И если кто-то увлечется музеем, я отпущу его домой.

Королева наскоро сочинила декрет. Следующие дни музей был заполнен толпами людей, бродящими между чучелами животных, птиц и рыб, между редкими букашками, камнями и растениями, между прекрасными картинами и просто странными и поучительными штучками из подвалов Альфрамеджа. Королевские стражники, которых послали разведать, действительно ли народу пришлась по душе новая коллекция, не сомневались насчет ответа. Глаза посетителей горели от восторга, потому что каждый нашел в музее то, что хотел увидеть. Среди посетителей шнырял и ученик отшельника, правда, он чаще вертелся у витрины с рыболовными снастями: от самых мелких крючочков до китового гарпуна.

В тюрьмы никто не вернулся. Счастливые семейства воссоединились, и вновь весело заплясало пламя в очагах. Утром четвертого дня делегация горожан посетила королеву, чтобы засвидетельствовать ей признательность за доставленное удовольствие. Радостные лица подданных озадачили королеву, и она послала за путешественником.

— Скажите, любезный, как вы смогли догадаться, что интересует мой народ?

— Я просто спросил их и принес то, что они пожелали видеть, — честно отвечал путешественник.

— Хорошо у вас вышло, — пробормотала королева. — Жаль трудов, которые я положила на старый музей. Многие годы собирала я петельки для одежды. Пожалуй, на свете не осталось петелек, которых бы не было в моем музее. Мои агенты рыскали по далеким странам в поисках петелек, шелковых, шерстяных, позолоченных. У меня не было двух одинаковых петелек. И ни у кого не было такого музея! Но кроме пары портных и старой белошвейки никто не проявил к моей коллекции ни малейшего интереса. Я рада, что мой народ, наконец, счастлив, но не могу без горечи вспоминать мои никчемные хлопоты и мои петельки.

— У Вашего величества впереди длинная жизнь, — осторожно заметил путешественник. — И чем дальше, тем больше вы будете верить в одну простую истину: мы не можем заставить других людей любить что-то только потому, что сами от этого без ума.

— Послушайте, а вы не переодетый король? — улыбнулась королева.

— Ваше величество шутит, — поклонился путешественник.

— Да нет, я не шучу. Сдается мне, так оно и должно быть, — посерьезнела королева. — Но раз это пока не так, мы это быстро исправим. Мне кажется, вы бы куда лучше меня управляли моими людьми и моей страной. Я отказываюсь от трона в вашу пользу.

— Ваше величество! — путешественник был ошеломлен неожиданным предложением. — Не смею посягнуть на ваш законный трон. Если пожелаете, я готов оставаться рядом с вами и советовать вам время от времени полезные вещи.

— Хм! Достойный ответ! — пробормотала королева. И, повернувшись к слугам, распорядилась начать подготовку к свадьбе.

Свадьбу сыграли на другой день. Королева после обручения нанесла визит в музей и, к удивлению своему, надолго там задержалась. Тут-то новый король на радостях и поведал королеве, что случайно разузнал, где разбойники спрятали украденные из старого музея одежные петельки. И предложил построить другой музей и перетащить петельки туда.

— Не будем спешить, — остановила его королева. — Я должна освоиться среди ваших подарков, а о петельках мы еще поговорим.

Ученик отшельника не вернулся в свое жилище на горе. Он почувствовал вкус к вольной разбойничьей жизни, так непохожей на его прежнее житье-бытье. И решил бросить науки и присоединиться к шайке. Он посоветовался с атаманом, и тот вместо ответа благословил его. И добавил:

— Давай, парень! Из тебя выйдет настоящий рубака! А я на своем веку навоевался! Наворовал столько, что не знаю, куда девать всякий хлам. Очень мне поглянулась спокойная участь отшельника. Махнемся? Я стану учеником старого отшельника, а ты примешь моих удальцов?

Они ударили по рукам. Атаман удалился в горы на поиски учителя, а бывший ученик возглавил шайку.

О прошедших переменах донесли королю. Король послал за участником своих недавних приключений.

— Я хочу наградить тебя, — сказал король, — за помощь и добрый совет. Но пойми и ты меня, не могу же я позволить тебе разбойничать в моих владениях?

Юный атаман вздохнул разочарованно, и физиономия его уныло вытянулась.

— Я понимаю вас, Ваше величество, — протянул он. — Но все же жаль, что моя разбойничья жизнь оборвалась, едва начавшись. — И вдруг лицо его озарилось улыбкой:

— Придумал! Ваше величество, а вы не против, если я останусь разбойником, но дам вам слово, что грабить буду только других разбойников?

— Идет, — одобрил король, — я верю тебе, атаман.

Всем разбойникам чрезвычайно понравилась идея грабежа по-новому, было это так необычно и так захватывающе! Первым делом грабанули собственную пещеру. То есть разнесли вещички по бывшим владельцам. А потом новый атаман повел свою шайку на поиски пещер и тайников других разбойников.

Его ребята действовали с такой удалью, что вскоре все шайки в округе были ограблены дочиста, а добро возвращено прежним хозяевам. Если хозяев не находили, разбойники оставляли добро беднякам. Немного времени прошло, и окрестные банды прекратили свое существование, а бывшие злодеи вернулись по домам: какой смысл грабить, если у тебя все одно отнимут добычу? Новый атаман повел свою шайку еще дальше, в соседнее королевство.

Королева так и не послала за своими петельками. Она не могла нарадоваться на новый музей. Стало быть, набитые петельками мешки все еще на месте, в старой пещере. У молодого атамана достало ума не возвращать их королеве.

Случилось это много лет назад. Перед Рождеством. Мальчишки из одной отдаленной школы гадали, как бы им развлечься. Одиннадцать сорванцов, всегда державшихся кучкой, собрались на тайный совет. С самого начала порешили, что праздновать Рождество обычным образом надоело.

— Тоска зеленая! — вздохнул кто-то из ребят постарше. — Опять эти елки, подарки на нитках, песенки и дурацкие игры. Все эти штучки — для сосунков, а мы давно выросли!

— Верно! — зашумели остальные. — Мы переросли такую чепуху.

— Верно, сэр! — пискнул самый маленький по кличке Воробей. — Мы выросли из такой чепухи!

— Конечно, — вступил самый старший, которого звали Забияка, потому что он ничего не боялся, — не видали мы что ли праздников в школе? Чем торчать там, давайте махнем отсюда и проведем Рождество, как нам захочется!

— Ура! — закричали все. — Так мы и сделаем! Да здравствует Рождество по-новому!

На том и остановились, а утром следующего дня, накануне Рождества, все одиннадцать улизнули из школы в надежде отыскать местечко, где можно бы повеселиться вволю. Они шли быстрым шагом. Замыкал шествие Воробей, ему приходилось почти бежать, чтобы поспевать за остальными, но он держался молодцом и не отставал. Наступил вечер, и Забияка объявил привал.

— У этого леса заночуем, — скомандовал он. — У кого есть лук и стрелы, пусть идут стрелять кроликов и птицу на ужин, а безоружные пока наберут дров для костра. А ты, Воробей, можешь вообще отдыхать!

— Отдыхать? — вскочил малыш и стукнул себя кулачком в грудь. — Чего это я должен отдыхать! Я тоже иду за дровами!

Воробей очень старался выглядеть таким же сильным и выносливым, как все остальные. Которую неделю каждое утро он подзывал кого-нибудь из ребят и требовал убедиться, что его мышцы со вчерашнего дня сильно окрепли.

Костер горел ярко, вскоре вернулись охотники. Увы, с пустыми руками. Они заявили, что уже очень поздно для охоты и подстрелить птицу или кролика удастся только утром. Тогда Забияка спросил, кто из ребят захватил с собой чего-нибудь из еды. Выяснилось, что кроме Воробья, никто не позаботился об этом. А у того был с собой кусок хлеба с мясом. Забияка распорядился разделить ужин Воробья на одиннадцать частей и малышу дали нож, чтобы он самолично произвел дележку.

И надо ж было тому случиться, что в это самое время через лес пробиралась шайка разбойников — пять головорезов и атаман. По пути к своему убежищу они как раз обсуждали приближение Рождества.

— До смерти опротивели мне пирушки по праздникам, — вздохнул главарь. — А слабо нам отпраздновать Рождество, как делают это простые люди? Эх, слабо. А все потому, что нам вообще неведомо, как это бывает.

— Здорово ты придумал, — кивнул один из разбойников. — Вот бы повеселились… Осталось узнать, как это у них водится.

И тут разговор оборвался: злодеи увидели пламя костерка на краю леса. Они попадали на землю и поползли в сторону костра, где ребятишки теснились вокруг Воробья, делившего ужин. Атаман свистнул, разбойники бросились к костру, и каждый сгреб в охапку двух ребят, а сам атаман схватил за шкирку Воробья. Ребятишки отчаянно брыкались, но вырваться никому не удалось. Пленников погнали в замок, по дороге Воробей торжествующе посматривал на своих дружков: их-то конвоировали парами, его вел свой собственный отдельный разбойник!

В замке пленников заперли вместе в большой комнате, куда вскоре принесли обильный ужин. После ужина всех препроводили в зал, где на подобии трона восседал атаман. В очаге метались дикие языки пламени, а по стенам были развешаны доспехи, оружие и всевозможные трофеи. Теперь ребятам позволили рассказать свою историю. Когда Забияка все объяснил, атаман воскликнул:

— Ах, мои птенчики, вы даже не представляете, как я рад, что вы смылись из школы именно сейчас. Мы тут как раз готовились к Рождеству. Мечтали о елках, рождественских песенках, играх и всей прочей дребедени! Да ничего про это толком не знали. Но теперь вы с нами, и все будет легко и просто. Вы поможете нам отпраздновать Рождество по-вашему. Мы притащим вам все необходимое и справим Рождество в нашем теплом гнездышке. Вы повесите на елку подарки. Может, Санта Клаус в первый раз забредёт к нам на огонек. А сейчас — все спать! С утра начнем готовиться.

Ребят отвели в комнату наверху, где на полу уже лежали одиннадцать тюфяков. Тюфяки пришлись очень кстати, но глаз никто не сомкнул. Зачем, спрашивается, было убегать из школы, если Рождество опять придется праздновать по-старому, лишь бы ублажить разбойников?

Наконец, Забияка сказал:

— Орлы! Все, вроде, тихо. Злодеи заснули. Давайте еще чуток выждем, а потом спустимся и убежим. Наверняка найдется окно или дверь, которую мы откроем. Что до меня, мне не светит оставаться и играть тут в рождественских невольников.

— Согласен! — пискнул Воробей. — Мы не можем на это пойти!

Ребята загудели, соглашаясь. Полчаса спустя все тихо поднялись и крадучись пошли к лестнице. Полная луна светила в окошко и было хорошо видно. Они спустились совсем немного, как вдруг Забияка услыхал странный звук. Он оглянулся выяснить, что бы это значило, и тут ему шепнули: да это же стучат коленки у Воробья!

— Эй, передайте Воробью, — яростно зашептал он, — если он не может идти тихо, пускай остается!

Бедный Воробей! Он так старался, даже ноги согнул, но коленки все равно постукивали. Тогда он решил вовсе не сгибать ноги и шагал, как на ходулях. Так выходило еще хуже. Оставалось попробовать съехать по перилам. Перила оказались на удивление скользкими и крутыми, Воробей пронесся мимо своих приятелей и плюхнулся на пол.

Но все обошлось, а тут спустились и остальные. Из соседней комнаты доносился храп. Они заглянули туда. На кушетках, застланных шкурами диких зверей, мирно спали все шестеро разбойников. Забияку вдруг осенило. Он мигом огляделся, в углах стояли тюки с награбленным добром, перевязанные веревками. Забияка вытащил ножик, откромсал кучу веревок и передал их товарищам.

— Бойцы! Слушай мою команду! — прошептал он. — А ну, вяжи злодеев по рукам и ногам! А потом мы заставим их делать, чего захотим. И убегать не надо.

— Здорово! — отозвался один из ребят. — Только вдруг они проснутся, пока мы их будем вязать?

— Храбрые люди не должны думать о такой ерунде! — отрезал Забияка.

— Есть, сэр! — пропищал Воробей и надул грудь. — Мы и не думаем!

Он, конечно, жутко перепугался. Но если остальные пойдут, то и он согласен вязать свирепых разбойников.

Ребята неслышно просочились в комнату: злодеи безмятежно храпели, и повязать их не составляло труда. Забияка лично проверил каждую веревку и каждый узел, а затем махнул рукой приятелям, призывая следовать за ним. Компания вернулась в зал, где Забияка велел всем вооружиться.

Приказ был выполнен с удовольствием. Одни схватили мечи, другие разжились копьями, третьи увешали себя кинжалами и ножами. Забияка выбрал боевой топор, а Воробей нахлобучил на голову шляпу атамана с торчащими орлиными перьями и вооружился шпагой длиннее себя.

Когда все были готовы, ребята вернулись к спящим разбойникам. Забияка занес топор над головой атамана и приказал: «А ну, вставай!» Злодеи продрали глаза и попытались вскочить. Но тут они обнаружили, что опутаны веревками по рукам и ногам, а окружают их бывшие пленники с их же мечами и пиками. Разбойники перестали барахтаться в путах и смирнехонько замерли.

— А теперь, — продолжил Забияка, обращаясь к атаману, — если не обещаешь, что ты и твои молодчики будете повиноваться мне в ближайшие два дня, я отрублю тебе голову!

— Готов тебя выслушать, — дернулся атаман, — только, пожалуйста, опусти топор. Он для тебя слишком тяжел, не ровен час, уронишь мне на голову.

— Ну нет, — возразил Забияка, вцепившись в топор, — не уберу, пока мы не договоримся!

— Тогда выкладывай скорее свои условия! — взмолился атаман. Он порядочно побледнел и не спускал глаз с дрожащего топора.

— Все, что от вас потребуется, это обещать, что вы будете исполнять мои приказы завтра и послезавтра. Это будет нетрудно и всего на два дня.

— Хоть целый год! — крикнул атаман. — Куда лучше, чем смотреть, как ты кряхтишь надо мной с топором. Я ручаюсь тебе за себя и своих сорви-голов.

— То-то же, — усмехнулся Забияка и опустил топор. — А теперь веревки долой.

Мальчишки развязали разбойников и отправились спать. Утром все завтракали вместе. Набив живот, атаман отодвинул стул и встал.

— Итак, мои юные друзья, что же мы должны делать?

За всех ответил Забияка:

— Я уже говорил вам, что мы бежали от скуки, чтобы только не бубнить рождественские гимны под елкой. Вы подвернулись очень кстати. Теперь вы наши пленники. И больше всего нам хочется быть с вами при ваших отчаянных вылазках и участвовать в разбойничьих проделках. Вы должны начинать немедленно и продержаться всего два дня.

— А чего начинать-то? — зевнул атаман.

— Как чего — разбойничью жизнь! Для начала устройте набег на деревню, — предложил Забияка. — Как смотрите, друзья?

Мальчишки довольно закивали.

Атаман обернулся к своему помощнику:

— Есть тут поблизости деревня, которую мы давно не грабили?

Помощник чуть подумал.

— Это Бувилль. Мы не наведывались туда месяцев шесть.

— Ну тогда давно пора, — хмыкнул атаман. — Решено, будем брать Бувилль!

Час спустя шайка злодеев в окружении одиннадцати мальчишек выступила на Бувилль, лежавший в нескольких милях. Подойдя к деревне, атаман приказал ползком подбираться к опоясывающей ее изгороди. Разбойники ползли тихо, наконец атаман свистнул, и шайка ворвалась на главную улицу. Лиходеи размахивали мечами, а следом бежали ребятишки и визжали от радости.

— Сдавайтесь! — кричал атаман жителям. — Бувилль наш! Подлые трусы, тащите выкуп!

— Выходите! — не отставал от него Воробей. — Вы окружены! Гоните выкуп!

На улицы потихоньку выползали испуганные жители, вскоре подошел дрожащий деревенский староста с листком бумаги и чернилами.

— Приветствую вас, уважаемые! — поклонился он. — С чего начнем сегодня? Как насчет пары бочонков муки?

Атаман кивнул, староста накорябал строчку на бумажке.

— Сахар, бекон и яйца? — угодливо предложил староста.

Атаман снова кивнул, и на бумажке появились еще три строчки.

— Что-то из бакалейного товара? — услужливо продолжил староста. — А материи не желаете?

— Пока не нужно, — отказался атаман. — Впрочем, запиши-ка бархата с золотой вышивкой на камзол вон тому герою, — и он кивнул на Воробья.

— Три четверти ярда голубого бархата, — записал староста. — Что-нибудь еще?

— Пожалуй, нет, — сказал атаман. А потом взмахнул мечом и закричал:

— Эй, червяки! Валите по домам и благодарите небо, что так легко отделались!

— Валите-валите! — прыгал Воробей. — И благодарите небо!

Атаман тем временем наклонился к старосте и шепнул:

— Ты это, того, не торопись с выкупом. Бархат только найди. Лучше бы сегодня.

— По рукам, — заулыбался староста. — Прямо сейчас и найду.

Разбойники и ребята уходили из деревни. Мальчишки разочарованно вздыхали: грабить деревню, как выяснилось, было гораздо скучнее, чем играть в мяч.

— Понимаете, — оправдывался атаман, — их так часто грабят, что в деревне уже привыкли. Жители просто выходят на улицу и все отдают. Им и в голову не приходит сопротивляться. Так для всех проще — и для них и для нас. Хотя и не так интересно.

— Чего уж интересного, — мрачно сказал Забияка. — А где жестокий бой, клацанье затворов, звон клинков?

— Где звон клинков? — подвизгивал Воробей.

— Придумал! — воскликнул вдруг Забияка. — Нам надо ограбить кого-нибудь на большой дороге. Вот это будет весело!

Радостный хор был ему ответом. Атаман повел свое войско на ближайшую большую дорогу.

У дороги отряд разделился, все залегли в кустах и за камнями, терпеливо поджидая будущую жертву. Но дорога оставалась пустой, стало скучно, а Воробей умудрился даже заснуть.

Наконец, вдали заклубилась пыль. Облако пыли медленно приближалось. Скоро в нем уже можно было различить пять стариков, ведущих под уздцы не то лошадей, не то ослов, тяжело груженых поклажей. Обнажив сабли и нацелив пики, разбойники выскочили на дорогу. За ними гикая высыпали ребятишки. Старики посмотрели на них с грустью.

— Мы сдаемся, — сказали они. — Но, умоляем, не грабьте нас! Мы ищем жилье для наших семей. Продав это добро, — они указали на тюки, — мы сможем купить кусочек земли. Если вы отберете наш скарб, нам не на что будет покупать землю.

Атаман повернулся к Забияке:

— Что скажешь? Грабить дальше?

— Дело надо довести до конца! — решительно отрезал Забияка.

— Кошелек или жизнь!!! — донесся истошный вопль из кустов. Это проснулся Воробей.

— Отберите лошадей и ослов, а старики пускай проваливают! — приказал атаман своим разбойникам.

Старики понуро стояли на обочине, и Забияку посетила новая мысль.

— Атаман! — сказал он. — Говорят, у разбойников есть хороший обычай — отдавать бедным награбленное у богатых. Давай пойдем по дороге, а когда встретим нищих, отдадим им тюки.

Ребята в окружении разбойников тащились по дороге больше часа, ведя под уздцы лошадей и ослов. Но нищих, как назло, не попадалось. Тут атаман намекнул, что пора бы возвращаться в замок, если ребятишки настроены не прозевать ужин. Есть, действительно, хотелось чертовски, и компания повернула обратно.

На обочине дороги, на том же месте, сидели пять стариков.

— Вы еще здесь! — изумился атаман. — Что случилось?

— Нет нужды куда-то идти, — сказал один из стариков. — Нам не на что даже купить еды и нам нечего продать. А помирать-то не все ли равно: здесь или еще где?

— Друзья! — воскликнул Забияка. — Вам не кажется, что вряд ли сыщется кто-то беднее этих несчастных? Давайте отдадим тюки им!

— Давай! — заорали ребята.

Груженых поклажей коней и ослов вернули старикам.

После сытного ужина компания маленьких грабителей обсуждала прошедшие события. Быть разбойником оказалось не так уж и интересно. Забияка почесал в затылке.

— Один день прошел, — вздыхал Забияка, — а толку?

И вдруг он просиял:

— Придумал! Надо сжечь город!

— Ур-ра!!! — кричали ребята. — Давайте сожжем город!

— Серьезная штука — жечь город, — предупредил их атаман. — Может, чего попроще надумаете?

Забияка возмущенно посмотрел на него:

— Нам и нужно серьезное дело!

Атаман понял, что упорствовать — значит, пуще обидеть мальчишек, и согласился жечь город. Несколькими милями южнее как раз был деревянный городок. Атаман решил, что такой будет пылать очень мило, разбойники похватали факелы, а мальчишки повскакивали, и вскоре шайка выступила на новое дело.

Злодеи вошли в город, собрали жителей и объявили о своих планах. Горожане умоляли разбойников не превращать в пепел их дома, их пожитки и их детишек. Атаман подозвал ребят посоветоваться.

— Подумайте еще разок, — сказал он, — вам очень нужно предавать город огню? Говорят, в центре есть пороховой склад. Будет ужасный взрыв.

— Ур-ра! — закричали ребята. — Даешь взрыв!

— Много горожан поплатятся жизнями, а остальные сильно обгорят, — уговаривал ребят атаман.

— Послушай, — вспылил Забияка. — Мне уже надоело. Ты вечно чего-то сомневаешься.

— Но ты скажи все-таки жителям о своем решении сам, — предложил атаман.

Забияка подозвал Воробья.

— Эй, Воробушек! Иди скажи народу, что нечего нас уговаривать, будем жечь город и баста!

Воробей послушно кивнул, надул грудь, сунул руки в карманы и пошел к толпе.

Старики, женщины и дети упали перед ним на колени. Они причитали и молили о спасении. Бедный маленький Воробей растерялся. На глаза навернулись слезы, но он был решительным мальчиком и настоящим товарищем.

— Нечего тут хлюпать! — заявил он. — Ваши дома заполыхают, как спички, а когда взорвется пороховой склад — вообще все вокруг сгорит. Все ваши шкафчики, кровати, детские колыбельки, — тут он всхлипнул и продолжал сквозь слезы, — и вы сами сгорите. И детки ваши сгорят, — Воробей рыдал уже не стесняясь, — и старики со старухами сгорят…

— Ладно, Воробей, отвяжись от них, — положил ему руку на плечо Забияка. — Черт с ним, с городом, пускай остается.

Воробей аж подпрыгнул от радости:

— Пускай город остается, и детки остаются, и все-все-все!

Женщины вскочили и бросились обнимать и целовать Воробья, и чуть не затискали того до смерти.

— Чем теперь займемся? — сумрачно осведомился Забияка.

— Теперь я придумал! — пискнул Воробей. — Пускай атаман украдет невесту!

Ребята уставились на Воробья.

— Какую еще невесту?

— Самую настоящую, — объяснил им Воробей. — Атаман украдет прекрасную девушку и будет с ней скакать на лошади, а потом карабкаться по скалам!

— Ур-ра! — завопили ребята.

Атаман нахмурился:

— Видишь ли, малыш, тут в округе нет прекрасных девушек. И потом, я вовсе не собираюсь жениться.

— Это нечестно, — захныкал Воробей. — Сами меня посылали, я делал, чего вы хотели, а когда я чего-то попросил…

Ночью в замке устроили настоящий пир. Разбойники пили эль и горланили песни, было очень шумно, и ребята отправились спать.

Наутро Забияка созвал тайный совет.

— Друзья! — сказал он. — Дурацкая разбойничья жизнь мне надоела. Давайте вернемся в школу, может, еще успеем попраздновать по-человечески. Мы пообещаем больше не убегать из школы, попросим прощения, а Воробей пойдет к директору и все расскажет.

— И мне же первому влетит, — заспорил Воробей. — Но если вы хотите, я, конечно, пойду.

Ребята попрощались с разбойниками. Атаман на память преподнес Воробью отрез голубого бархата на камзол. В школе Воробей пошел к директору и все объяснил. В результате он оказался единственным, кого не наказали.

Прошел год, начались рождественские каникулы. Ребята решили проведать своих друзей-разбойников. Каково же было их изумление, когда они пришли в замок. Там построили школу!

Атаман стал директором, а остальные разбойники — учителями!

— Видишь ли, — сказал бывший атаман Забияке, — с вашей помощью мы задумались над своей жизнью. Мы вас часто вспоминали — и вот что из этого вышло, — он кивнул на свою школу.

— И у вас будут настоящие елки и подарки?

— Конечно, будут! — улыбнулся директор-атаман.

— И у нас будут, — похвастался Забияка.

— Так точно, сэр! — высунулся Воробей. — Никаких грабежей и пожаров! Мы выросли из этой ерунды! Баста!

«Рог изобилия» был прекрасным большим кораблем старой постройки, с высокой палубой, высокой кормой и высоким носом. В хорошую погоду палубу застилали коврами, капитан не видел причин, почему бы на корабле не создать такие же удобства, как и на суше. Звали капитана Коваджос Марутс, это был старый опытный мореход. «Рог изобилия» плавал в одном море и только между двумя портами — один лежал на западном берегу, а другой — на восточном. Западный порт был большим городом, там у капитана Коваджоса жил взрослый сын, а на восточном берегу в похожем городе капитана ждала дочь с внуками. Старый мореплаватель с великой радостью приходил туда и сюда. Денно и нощно капитан нес вахту, а надобно сказать, что корабельные трюмы ломились от диковинной снеди, ароматных пряностей, тончайших кружевных тканей и нарядов из них, ну и просто от всяких забавных вещиц.

Часто в бушующем море, когда и кончики мачт уходили под воду, отважные мореходы по запаху угадывали, что где-то рядом проплывает «Рог изобилия». Его палубы, трюмы, и даже мачты с парусами насквозь пропитались тончайшими ароматами, и ветер разносил весть о приближении «Рога изобилия» далеко вокруг.

Была у капитана и другая причуда: имел он обыкновение приходить в каждый порт незадолго до Рождества. И никогда еще старый моряк не встретил Рождество в море. А теперь, когда к ожидающим его на берегу детям добавились многочисленные внуки, а с ними вместе и новые радости, он бы просто не перенес задержки, доведись ему в рождественскую ночь оказаться в море. Доброе его судно, тяжело груженое, степенно рассекало волны, пробираясь от порта до порта. Но капитан так рассчитывал время плавания, что он всегда успевал переплыть море и ступить на берег в канун Рождества.

Однако этой весной он замешкался и отчалил слишком поздно. Плаванье шло своим чередом, но однажды капитан вызвал старого боцмана Барагата. Верный боцман плавал на «Роге изобилия» вместе с капитаном всю жизнь, и в трудных случаях капитан предпочитал советоваться именно с ним, а не с зелеными юнцами, что плавали на судне всего-то лет по двадцать.

— Барагат, — сказал капитан, — мы только миновали Остров Морских Куриц, видишь — вон высокая гора у горизонта.

— Хо-хо, сэр! — прохрипел боцман. — Точно, она, как пить дать!

— Стало быть, — продолжил капитан, — мы не прошли и половины пути. Очень я опасаюсь не поспеть к Рождеству в порт, где ждет меня любимая дочь со своими детками.

— Весьма печально, — просипел в ответ Барагат, — но я чего-то в этом духе и ждал. То на море был полный штиль, и мы просто качались на волнах и никуда не плыли, а когда поднимался ветер, он почему-то дул не туда. То есть корабль плыл не в ту сторону.

— Сто чертей! — буркнул капитан. — А помощник капитана куда глядел? Паруса я что ли должен поворачивать?

— Упущенного не воротишь, — вздохнул боцман. — Ума не приложу, как нам поспеть к Рождеству.

— И я не знаю, — сказал капитан и уставился на море.

— У меня сердце с тоски разрывается, на вас глядючи, — сипел боцман, — неужто вам придется встретить Рождество в море? Послушайтесь старика, давайте вернемся. Обратно ближе, а на место нам все одно не поспеть. А так к Рождеству управимся.

— Вернуться обратно в дом к моему сыну? — воскликнул капитан. — Но я же там был минувшей зимой! Хотя… Послушай, а ведь это все равно как еще раз встретить старое Рождество.

— И то лучше, чем вообще ничего не встретить, — сказал боцман. — А Рождество в море — это пустое место.

— Да-с… Похоже, дочка встретит Рождество без меня, а я вернусь к старому Рождеству и своему сыну. Поворачивай корабль, Барагат. И прикажи помощнику не разевать рот, а глядеть, чтобы мы плыли именно туда, а не куда попало!

Больше недели корабль плыл под всеми парусами обратно. Погода благоприятствовала, ковры с палуб не убирали, все шло как по маслу. И тут дозорный крикнул, что у самого горизонта видит шлюпку с людьми.

— Эй! — воззвал капитан Коваджос. — Это, должно быть, бедняги с затонувшего судна. Меняем курс!

Вскоре корабль подплыл к шлюпке. Удивлению капитана не было предела, когда он увидел, что шлюпка полна мальчишек.

— Вы кто? — крикнул он им. — И откуда?

— Мы из первого класса Сложного Деления, — донеслось из шлюпки в ответ, — нас унесло в море. У вас найдется чего-нибудь съестного? Мы умираем с голоду!

— У нас всего полно! — крикнул капитан. — Валяйте на борт!

— И как давно вы не ели? — спросил капитан, когда ребята вскарабкались на палубу.

— С самого завтрака, — ответил один из них, — а сейчас полдень. У нас уже в голове мутится с голоду.

— Для таких малышей трудно столько вытерпеть без пищи, — согласился капитан и пригласил их в каюту, где гостей ждал обильный обед.

Когда трапеза близилась к концу, капитан решил порасспрашивать гостей.

— Видите ли, сэр, — объяснил самый старший, — сегодня мы свободны от уроков. И мы поспорили с классом Умножения, какое действие важнее — умножение или деление. Вот и решили устроить гонку на лодках по морю. Кто победит — тот и главнее. Мы так резво гребли, что скоро потеряли из виду любителей умножения, а вместе с ними и берег. И потом мы не знали, куда дальше плыть. Вот и вся история.

— А где ваша школа? — спросил капитан.

— На Острове Яблок, — сказал мальчик. — На лодке это далеко, а вашему кораблю — рукой подать.

— Это точно, — согласился капитан. — Барагат, вели помощнику поворачивать к Острову Яблок, мы должны вернуть ребятишек родителям.

Между тем помощник капитана понятия не имел, где искать такой остров, но он не любил переспрашивать. А ну как заподозрят его в невежестве? И он повернул корабль в сторону, где когда-то видел какой-то остров. Может, это и был Остров Яблок. «Рог изобилия» плыл всю ночь, а потом целый день. Снова наступил вечер, но острова не было.

Матрос взял другой курс, и так судно плыло еще шесть дней. Землей и не пахло. А ребятишки искренне веселились. Еще бы! У них вышли настоящие каникулы. Они рыбачили, забрасывая снасти прямо через борт, карабкались по канатам и веревочным лестницам, помогали матросам управиться с парусами. Однако капитан начал испытывать нетерпение. Он послал за помощником и заявил ему:

— Конечно, ты не обязан искать школы на островах. Но если ты не знаешь, где лежит Остров Яблок, то так и скажи. Честно и откровенно!

— Так и говорю, — сказал помощник, — понятия не имею, где это.

— Уже хорошо, — буркнул капитан. — Давай с этого и начнем. Иди отдохни, пусть второй помощник поищет остров. Отведу ему три дня. Мы не можем больше терять время.

Второй помощник был очень горд, что ему доверили поиски, и немедля приказал поворачивать судно на юг.

— Более вероятно найти незнакомое место, — рассуждал он, — двигаясь строго в одну сторону, чем рыская туда-сюда. Да и снасти меньше изнашиваются, если плыть по прямой.

Минуло два дня, когда на горизонте показалась земля. Это был большой остров. Корабль подошел ближе. На берегу стоял прекрасный город.

— Это Остров Яблок? — спросил капитан старшего ученика.

— Видите ли, сэр, — сказал мальчик. — Я не могу поручиться, что это он. Но если мы сойдем на берег, жители наверняка скажут нам, где искать Остров Яблок.

— Согласен, — кивнул капитан. — Сойдем на берег и справимся у жителей. И еще, Барагат, мне не дает покоя одна мысль. Не думаю, что купцы из города моего сына придут в умиление, когда мы вернемся с их товаром обратно, ничего не продав. Разве они поймут, почему мы вернулись? Скорее, они решат, что я тронулся умом. И знаешь что, давай-ка остановимся тут и попробуем продать что-то из нашего товара. Город выглядит достаточно богатым, наверняка тут есть торговцы.

Корабль бросил якорь в гавани, команда спустилась на берег. Понятное дело, учеников из класса Деления не надо было упрашивать, они гурьбой последовали за экипажем. Про Остров Яблок здесь никто не слышал. И, стало быть, не знал, где его искать. Остров, к которому пристал «Рог изобилия», назывался Островом Хрупкой Пальмы.

Капитан полюбопытствовал:

— А почему так зовется ваша страна?

— Очень просто, — объяснили ему. — В глубине острова растет высоченная пальма. Ей много-много сотен лет. На ней созревают огромные плоды. С виду они похожи на большой кокосовый орех. А вот на вкус… Говорят, это совершенно неописуемо.

— Что значит «говорят»? — не понял капитан. — Вы что, их не пробовали?

— Нет, — подтвердили ему. — Еще ни одному человеку не удавалось отведать спелый плод. Когда они переспевают, то падают на землю и становятся королевской собственностью. Их доставляют во дворец к королевскому столу. И только по большим праздникам крохотные кусочки раздают народу.

— Но почему бы вам не собрать плоды, когда они спелые? — переспросил капитан. — Ведь тогда они еще вкуснее.

— Увы, это невозможно, — вздохнули горожане. — Ствол пальмы такой тонкий и такой хрупкий, что не выдержит человека и сломается. Пробовали подставлять лестницу — да результат тот же. Пальма трещит и гнется. Много раз смельчаки пытались добраться до плодов — но все тщетно. Рядом сажали другую пальму с более прочным стволом. Мы надеялись, когда она вырастет, по ней можно будет вскарабкаться и дотянуться до плодов с соседней пальмы. Мы ждали много лет, но пальма так никогда и не доросла до своей соседки, и ее пришлось спилить.

— Какая жалость, — посочувствовал капитан и принялся расспрашивать про городских купцов. Оказалось, в городе истосковались по диковинной снеди, пряностям, тончайшим кружевным тканям и нарядам из них, ну и просто по забавным вещицам.

Следующие несколько дней капитан с успехом торговал своим товаром. А класс Деления в полном составе носился по городу. Ребятишки шныряли по шумным улицам, лавкам, глазели на городские памятники и, вообще, везде совали свой нос. Вот только не давала им покоя история про хрупкую пальму. В конце концов, они нашли провожатого и отправились вглубь острова. Час спустя они вышли на обширную равнину, посреди которой стояло дивное дерево. Оно, и правда, оказалось на редкость высоким и тонким. Спутник пояснил, что пальма давно бы сломалась от ветров, если бы не окружающие долину высокие холмы. В густой листве на самой макушке виднелись чудесные плоды, похожие на крупные орехи размером с человеческую голову.

— А когда плоды поспевают? — спросил старший мальчик.

— Именно сейчас, — сказал горожанин, — как раз сейчас они полностью вызрели. Пройдет еще месяц, они переспеют и свалятся. Они будут чересчур мягкие, но даже такие уже ждут на королевском столе.

— Представляю, как обрадовался бы король, получи он такой орех сегодня, — предположил мальчик.

— Еще бы! — вздохнул провожатый. — И он сам, и его отец, старый король, и их дед, и дед их деда — много поколений наших правителей — предлагали любые награды тому, кто достанет спелый плод. Но до сих пор награждать некого.

— И что, награду и сейчас дадут? — оживился мальчуган.

— Конечно, — отвечал провожатый. — Не было у нас еще короля, который бы так мечтал попробовать райское угощение, как нынешний правитель.

Мальчуган пригляделся к верхушке пальмы, прикрыл один глаз и прикинул высоту. Его примеру последовали и остальные ученики. А потом вдруг ребята заторопились на корабль. Дорогой молчали, а на судне разгорелся спор. Всем было ясно, что надо попытаться достать плоды. Наконец, необычный план предложил мальчик, поднаторевший в механике.

— Мы должны закрепить в дереве шарнир, потом нагнуть верхушку, собрать плоды и отпустить, — а дерево на шарнире само встанет обратно.

— Но как ты собираешься сделать шарнир? — заволновались ребята.

— Очень просто, — сказал изобретатель. — Берите пилу и пилите дерево с двух сторон наискосок. Когда два пропила встретятся, выше них мы просверлим дырку и вставим в нее болт. Дерево и окажется на шарнире. Потом мы скользящим узлом обвяжем вокруг ствола веревку и примотаем ее к длинному-длинному шесту. Шестом мы поднимем веревочную петлю к самой верхушке и там затянем узел. А другую веревку точно так же с помощью шеста затянем на половине высоты пальмы. Потом верхнюю веревку будем тянуть вниз, а второй веревкой будем держать ствол, чтобы он не сломался. Так мы опустим верхушку до самой земли, соберем плоды и повторим все в обратном порядке. По-моему, все просто и понятно.

План воодушевил ребятишек. Хотя кто-то спросил, а как дерево будет держаться, когда его поставят на место.

— Ну, это совсем просто, — объяснил механик. — Мы проделаем другую дырку ниже первой. Вставим в нее еще один болт — дерево будет закреплено намертво.

Больше трудностей не предвиделось. Решено было все проделать следующим утром. Пригнуть дерево, собрать плоды и потребовать с короля награду. За острой пилой, болтами и длинными веревками пришлось обращаться к капитану… Собрав инструмент, ребята отправились спать.

Поутру класс Деления в полном составе двинулся к пальме. Город еще спал, и до пальмы мальчишки дошли незамеченными. Сделали косые пропилы, веревки закрепили, где положено, сделали шарнир. Даже смазав его маслом.

Потом стали осторожно тянуть за веревки. Дерево медленно пригибалось, затем все быстрее и быстрее, а потом просто обрушилось на незадачливых механиков. К счастью, плоды оказались в прочной скорлупе и поэтому не разбились. Их немедля собрали. Тут же было предложено их съесть. Но самый старший ученик воспротивился такому легкомысленному решению:

— Эти плоды священные. Нас могут за них казнить. Давайте лучше побыстрее вернем дерево на место, а плоды доставим королю.

Ребята послушались своего старшего и принялись за дело. Вернуть пальму обратно оказалось куда сложнее, чем нагнуть. Попыхтеть пришлось порядком, пока, наконец, пальма встала на место и удалось забить второй болт. Веревки решили не отвязывать, чтобы на будущий год горожане могли сами достать плоды. Добыча в руках не помещалась. Тут кто-то вспомнил, что по дороге видел лачугу корзинщика. К нему отрядили гонцов, и те вернулись с двумя огромными корзинами. Нагруженные плодами корзины взгромоздили на жерди, жерди взяли на плечи, и процессия отправилась в город.

По дороге во дворец собралась толпа. А когда ученики предстали перед королем, изумлению того не было предела.

— Я даже не буду спрашивать, как вам удалось добраться до заветных орехов, — развел руками король. — О них мечтали целые поколения моих предков! Только скажите на милость, дерево осталось стоять?

— Конечно, — гордо сказали ребята.

— Тогда вы честно заслужили награду, — расплылся в улыбке король. — Эй, казначей, принеси каждому по кварте золотых монет. И поторопись, мне неймется скорее сесть за стол и приняться за орехи.

Ребята уныло переглянулись. Они пошептались, и самый старший обратился к королю:

— Ваше величество! Не будете ли вы так любезны дать каждому по ореху вместо кварты золотых монет?

Король помрачнел:

— Честно говоря, я не ожидал, что вы попросите такую большую награду. Но королевское слово — закон. Вам удалось то, что было не под силу моим слугам. Я просто обязан заплатить вам сполна.

И он вручил каждому по ореху. Ребята вприпрыжку помчались на корабль.

Капитан как раз продал весь товар, деньги погрузили в трюмы, и «Рог изобилия» поднимал паруса. Капитан вызвал старого боцмана:

— Барагат! Нам предстоит скоренько найти Остров Яблок, высадить ребят и под всеми парусами идти в порт к моему сыну. Мы должны успеть вовремя и справить там Рождество.

Пару дней спустя, когда «Рог изобилия» давно потерял из виду Остров Хрупкой Пальмы, на горизонте возник черный парус. Вскоре стало ясно, что это судно пиратов. Пираты прослышали, чем наполнены трюмы «Рога изобилия», и не прочь были одним махом сграбастать такие деньжищи. «Рог изобилия» летел стрелой, но пиратское судно оказалось еще проворнее и надвигалось с каждой минутой.

— Ну ладно, — сказал Барагат капитану. — А сумеют ли они так же быстро остановиться, как наш «Рог»?

Маневр удался, пираты пролетели мимо, но развернулись и скоро опять были рядом. На палубу пиратского судна высыпала вся шайка, готовя абордажные крюки. Пираты живо сцепили два корабля и ринулись на «Рог изобилия». На корабле возникла паника, и команда, обезумев от страха, попрыгала на пиратский корабль. Ребята метнулись за матросами, а капитан Коваджос и Барагат, поразмыслив, последовали их примеру.

Разбойники спустились в трюм «Рога изобилия». Кроме денег, им в голову ничего не лезло. Тут Барагат и предложил капитану:

— Будь я на вашем месте, я бы приказал расцепить корабли. Когда эти шакалы вернутся, они нас непременно убьют.

Капитан кивнул и приказал помощнику рубить канаты и поднимать паруса. Судно под черным флагом тронулось с места, тут на палубу «Рога изобилия» вылезли пираты. Они махали саблями и осыпали дерзких беглецов проклятиями, а потом бросились в погоню. Но «Рогу изобилия» было не под силу догнать быстроходный пиратский парусник.

— А теперь, — сказал Барагат, — нам остается только держать курс в порт. Пираты, понятно, от нас не отстанут в надежде, что где-то мы остановимся, — и они нас настигнут. А наши денежки пока будут в полной сохранности — в море их потратить некуда. Мы придем в порт и вызовем солдат.

— Отлично, — похвалил боцмана капитан. — Только давай сначала найдем Остров Яблок и высадим ребятишек. Пираты будут плыть за нами, как миленькие.

— Посмотрим, — почесал в затылке Барагат.

Весь первый класс Деления пришел в дикий восторг от перемены парусника. Ребята облазили все судно и осмотрели пожитки пиратов. О сокровищах они не беспокоились: как только корабль пиратов показался на горизонте, ребята на всякий случай засунули бесценные орехи, подаренные королем, в сундук, где капитан Коваджос хранил зимние матросские бушлаты.

— Сейчас стоит такая жарища, — рассудили ребята, — что пиратам вряд ли понадобится зимняя одежда, и наши орехи будут в полной безопасности.

Много дней пираты на «Роге изобилия» гнались за собственным кораблем. Но потом избрали иной план и поплыли в другую сторону. Капитан Коваджос пришел в отчаяние — что же теперь делать? Но и тут выручил юный любитель механики.

— Извините за совет, сэр, давайте пойдем за «Рогом изобилия», догоним его, а ночью несколько матросов прыгнут в воду, подплывут тихонько и зацепят «Рог» канатом. А потом мы поведем наш корабль, как на веревочке, куда нам будет надо.

— А если они обрубят канат? — засомневался Барагат.

— Ничего у них не выйдет, — успокоил его юный механик, — на их стороне канат будет кончаться железной цепью, так что разрубить ее не получится. Мы ее прицепим так глубоко под водой, что ее нельзя будет и отсоединить!

Капитан Коваджос захлопал в ладоши:

— За работу!

К ночи «Рог изобилия» был настигнут. Два бравых матроса, которые плавали, как рыбы, взялись привязать пиратов канатом. С тяжелой цепью пришлось повозиться, но скоро матросы стояли на палубе и докладывали:

— Мы намертво закрепили цепь ярдов на шесть под водой, только крюк мы нашли со стороны кормы.

— Это даже к лучшему, — успокоил их капитан. — «Рог изобилия» идет быстрее кормой вперед.

Неделя шла за неделей, месяц за месяцем, два корабля плыли бок о бок в поисках Острова Яблок. Увы, острова не было.

Однажды к капитану явился Барагат.

— Капитан, будь я на вашем месте, я бы не стал больше искать остров в этих широтах. Сдается мне, яблони растут на севере.

— Недурная мысль, — согласился капитан Коваджос. — Похоже, нам и впрямь лучше двинуть на север и искать остров там.

Снова побежали дни и недели, два корабля пробирались на север. Как-то утром капитан позвал боцмана.

— Послушай, Барагат. Известно ли тебе, что сейчас уже конец ноября, до Рождества рукой подать, а мы неизвестно где находимся и еле плетемся. Хуже того, на чужом корабле, и ведем на веревочке «Рог изобилия». Не можем же мы бросить собственное судно и плыть в город моего сына. Ведь я лишусь своего корабля, купцы потеряют свои деньги, а разбойники ускользнут безнаказанно. А разве можно представить себе горе несчастных родителей этих малышей, которые никогда больше не увидят своих любимцев? Нам ничего не остается, как найти Остров Яблок. И раз я не успеваю вернуться к сыну и отметить с ним еще раз прошлое Рождество, давай считать по-другому. Порт, где живет мой любимый сын, ближе к нам? Ближе. К моей любимой дочери мы не успеваем? Не успеваем. Давай предположим, что мы отметим наступающее Рождество в доме моей дочери, а уж к следующему мы должны поспеть в город моего сына! Тем более что мы должны вернуть купцам деньги за проданные товары. А так как до следующего Рождества еще больше года, спешить нам совершенно некуда.

— Ага, — кивнул Барагат. — Тогда спешить некуда.

Зато от такого плана очень забеспокоились ученики из класса Деления. Стоял ноябрь, и от плаванья на север становилось все холоднее и холоднее. Последствия этого могли быть самые дурные — пираты полезут за теплой одеждой в сундук, где спрятаны орехи.

— Все пропало! — хватались за голову ребята. — Но все равно мы должны вернуться на родной остров. Нас ждет учитель деления. Но разве не жаль потраченного труда? Как мы старались добраться до плодов! А сколько золота могли заработать!

Все согласились, что орехов жалко до слез, но возвращаться все равно придется. И как быть, никто не знал.

Между тем день ото дня становилось холоднее. Ребята только и думали, что о своих орехах. И тут юный механик придумал план. Он посоветовал капитану выкинуть белый флаг и предложить пиратам перемирие. А во время перемирия обменяться зимней одеждой. Тогда пираты вернут сундук, где спрятаны заветные орехи, ничего не подозревая. Капитан пришел в восторг от такого предложения и послал помощника на шлюпке торговаться с пиратами. И что же он увидел на «Роге изобилия»? Корабль был пуст. Пираты исчезли, а с ними вместе и короба с деньгами. Но к радости учеников, сундук с зимней одеждой не тронули.

После долгих размышлений капитан понял, что случилось. Прошлым вечером они прошли на расстоянии мили от очередного острова. Капитан приказал подплыть поближе в надежде, что ребята узнают родные берега. Но остров опять был не тот. Зато пираты в потемках спустили на воду шлюпку — ту самую, на которой приплыл класс Деления, — и смотались на берег!

— Что же я скажу купцам?! — убивался капитан Коваджос. — Предстоящий праздник будет омрачен таким неприятным событием! Но потерянного не вернешь. Надо мужественно встретить беду. Только я, пожалуй, перейду на борт «Рога изобилия». Я соскучился по своей каюте и коврам на палубе. А помощник пускай остается на пиратском судне и продолжает вести нас на веревочке!

А ребята прыгали вокруг орехов. Кто-то предлагал расколоть диковинные плоды. Но старший ученик не дал им сделать этого. Орехи дружно решили передарить капитану.

Капитан принял дар с благодарностью.

— Не хочу вас обидеть. Спасибо вам. Но один орех оставьте себе. И еще. Если нам и в следующем году не попадется ваш остров, я приглашаю вас провести со мной Рождество в городе моего сына.

Целую зиму корабли бороздили море. Остров Яблок не попадался. В рождественскую ночь Барагат обошел всех матросов и учеников и строго-настрого запретил даже упоминать слово «Рождество», чтобы не бередить раны капитана. Потому праздник прошел как обычный день.

Весна и лето пролетели в тщетных поисках. Наступила осень, и капитан послал за боцманом.

— Мне жаль, но придется расстаться с желанием найти Остров Яблок. Пора возвращаться и встречать Рождество с моим сыном. И если бедным ребятишкам больше не суждено увидеть родные берега, то моей вины в том нет.

— Так точно, сэр! — гаркнул Барагат.

И корабли взяли курс на запад, туда, где капитана ждали внуки и любимый сын. На берегу, расцеловав сына и внуков, капитан отправился к купцам. Он рассказал им историю о своих приключениях и упросил принять, как частичную компенсацию, диковинные орехи. К его удивлению, купцы были ошарашены таким предложением. Для них потерянные деньги выглядели сущим пустяком по сравнению с царским подарком — заморскими орехами.

Много-много столетий прошло с тех пор, как кому-то довелось видеть воочию спелый плод хрупкой пальмы. Цена его не могла сравниться ни с какими алмазами и жемчугами. И теперь в любом конце света любой правитель был готов выложить любые деньги за спелые плоды.

Капитан отправился в дом к сыну праздновать Рождество. Ученики встретили Рождество вместе с ним. И надо же — капитанский сын знал, где лежит Остров Яблок! Тут же порешили, что ребята отплывут домой с первым же судном в новом году.

Капитан растолковал ребятам, что за оставшийся у них орех они могут выручить большие деньги и вернуться домой богачами. Ребята задумались, а потом пришли к капитану.

— Мы столько вытерпели за этот несчастный орех, что заслужили награду. Давайте расколем его в праздничную ночь и съедим!

— Никогда не представлял себе, — воскликнул капитан, сидя в окружении семьи и учеников из класса Деления за праздничным столом и отведав заморский фрукт, — что Рождество, даже прошлое, может быть таким веселым!