Учить Россию демократии — безнадежная затея. Эта страна слишком горда, чтобы смирно сидеть за партой. Да и Запад не подходит в качестве образцового примера для подражания. Между тем Россия снова набирает силу. После финансового кризиса она располагает большими валютными резервами, чем до него. Запад недооценивает Россию, утверждая, что она больше не важна. Как-то передовица газеты Die Welt вышла под заголовком: «Россия нам больше не нужна!» Лейтмотивом же данной книги стало: «Почему нам нужна Россия!»

В апреле 1990 года я впервые в своей жизни поехал в Россию. Мои предки эмигрировали из этой страны 65 лет назад. Будучи молодым политологом, я сдружился с представителями нового демократического движения в России, переехал на пол года в Москву и из штаб-квартиры либералов мог своими глазами наблюдать драматические перемены — крах коммунизма и развал Советского Союза. В то время спрос на консультации с Западом был еще высок, и со своими ровесниками-единомышленниками из России я основал Международный Русский клуб — одну из многочисленных в то время площадок для оживленного обмена идеями между Востоком и Западом. В 90-е я создал Центр по изучению

России и Евразии при Германском Совете по внешней политике Германии (DGAP) в Бонне. Почти каждый месяц я езжу в Восточную Европу. И сегодня, спустя 20 лет после развала Советского Союза, этот экспертный центр продолжает играть ведущую роль в отношениях между Германией и новыми независимыми государствами. В рамках своей деятельности в международном дискуссионном клубе «Валдай» я регулярно встречаюсь с высокопоставленными политиками и экономистами из России. Я стал также свидетелем многих исторических событий и участником открытых и закрытых «круглых столов». В данной книге я привожу содержание бесед с лидерами Востока и Запада. В ее канву вплелись и портреты политиков, составленные мной на основе многолетних личных наблюдений. Однако, читателю придется иметь дело не только с представителями власти. Через 20 лет после крушения коммунизма Россия превратилась в динамично развивающуюся страну с пёстрым и разнородным обществом. Самым большим достижением этих последних 20 лет стало освобождение от страха, под гнетом которого россияне томились не одно десятилетие. В главе «Что думают русские?» читатель познакомится с обычными жителями России. Я не называю фамилий, за исключением нескольких, но могу заверить в подлинности описанных мной личностей.

Я хочу пригласить читателя в путешествие по России в поисках ответов на особенно часто задаваемые вопросы об этой стране. Анализ внешней и внутренней политики России проводится не только с хорошо известной читателю западной перспективы, но и с российской перспективы, что делает картину более полной и объективной. Такие тяжеловесы немецкой политики, как Герхард Шрёдер и Ганс-Дитрих Геншер, с которыми я много раз беседовал о России, обращают внимание на то, что мы никогда не должны забывать о проблемном прошлом этой страны. Если бы в апогее холодной войны три или более десятилетий назад кто-нибудь предсказал будущее России без коммунизма, без империи, без направленного на Запад ядерного оружия и стремления к мировому господству, предсказал бы религиозно возрождающуюся Россию на полпути к демократизации, рыночной экономике и правовому государству; управляемую молодым свободомыслящим юристом, поддерживающим политику Запада по основным вопросам безопасности, — то мы бы пустились в пляс от радости!

Не бываем ли мы порой заносчивы по отношению к России? Двадцать лет назад американский политолог Фрэнсис Фукуяма охарактеризовал триумфальную победу Запада в противостоянии систем как «конец истории». По его словам человечество дошло до верхней точки в развитии технологий и индивидуальной свободы личности и достигло вершины счастья, а демократия и свободная рыночная экономика стали образцовым примером для всех наций. Все прочие идеологии можно выбросить на свалку истории. А Америка, единственная выстоявшая в холодной войне сверхдержава, должна установить на всем земном шаре либеральный миропорядок. Если даже Советскому Союзу удалось в одночасье обрести свободу, то почему нельзя перенести демократию и на другие культуры? Об этом рассказывается в главе «Правильно ли Запад относится к России?». Либеральная экономическая модель выглядела единственно возможной, рынки должны были развиваться исключительно по принципу «вольной игры сил», а государство — уступить свою власть частным собственникам и гражданскому обществу. Теракт 11 сентября 2001 и финансовый кризис 2008 года, поразившие Америку в самое сердце, положили конец «Золотому веку» Запада. Вместо конфликта Восток — Запад мир увяз в конфликте Север — Юг, а НАТО вынуждено было ввязаться в войну за демократию и права человека на территории арабского мира, причём с сомнительным исходом.

Однако мы должны признать, что векторы конфронтации мировой политики XXI века больше не будут следовать избитой схеме противостояния свободных и тоталитарных общественных порядков, как случилось в XX столетии. Основное беспокойство вызывает ситуация со снабжением на нашей планете. В последующие 40 лет планету ожидает доселе невиданный демографический взрыв: увеличение народонаселения с шести до девяти миллиардов человек. В мировой политике все еще будут доминировать государства, владеющие ядер-ным оружием. Однако вполне вероятно, что конъюнктуру мощи XXI века будут определять и другие критерии. Ввиду все более ощутимых сырьевых кризисов контроль над мировой экономикой вскоре перейдет в руки стран, обладающих природными ресурсами. Одна лишь возможность диктовать цены и контролировать глобальные транспортные маршруты наделит эти страны огромной властью. Подробнее эта тема будет обсуждаться в главе «Насколько велика наша зависимость от России?».

Совпадают ли наши взгляды со взглядами русских в вопросах мирового развития? Один стратегический документ Российского совета по внешней и оборонной политике содержит предупреждение об угрозе переселения целых народов. Глобальное потепление может привести к войнам за продовольствие, плодородные земли, питьевую воду и сырье. Российские аналитики задаются вопросом, не придется ли Москве, ввиду надвигающейся угрозы войн за перераспределение, сконцентрировать свое внимание на вооруженной защите богатых сырьевыми ресурсами областей Сибири. Почти 79 % объема российского внешнеторгового оборота составляют природные ресурсы и энергоносители. Поэтому Кремль «держит ухо востро», чтобы не пропустить момент разработки американскими «мозговыми центрами» концепций взятия под международный контроль всех важнейших мировых сырьевых запасов. Утратят ли тогда государственные границы свое значение, как уже сегодня в случае защиты прав человека? На Западе ведутся дискуссии о том, имеют ли право государства, наделенные богатыми сырьевыми ресурсами, рассматривать их как собственную суверенную монополию, в то время когда всё остальное человечество голодает и мерзнет. В связи с новым статусом России как энергетической сверхдержавы, о котором подробно расскажет глава «Является ли Россия энергетической сверхдержавой?», эти вопросы приобретают особую актуальность. Кажется ли сегодня утопией санкционированная ООН война против какого-нибудь широкомасштабно загрязняющего окружающую среду государства, попирающего нормы международного права в области защиты климата?

Мы не знаем, какие политические системы найдут правильные ответы на подобные угрозы завтрашнего дня, или же какие политические модели такого будущего окажутся в состоянии прокормить и удовлетворить растущее народонаселение. Мы не знаем, не исчерпают ли уже завтра западные демократии все свои экономические ресурсы. Так же, как мы не знаем, смогут ли государственно-капиталистические модели обеспечить лучшее будущее, чем сегодняшние либеральнодемократические системы. Нашим политикам стоило бы провести с Россией стратегические дебаты по этим вопросам.

У Германии исторически сложились особые отношения с Россией. По завершению конфликта между Востоком и Западом Москва на самом деле сделала ставку на Федеративную Республику, что будет освещено в главе «Разыгрывает ли Германия русскую карту?». В структуре снабжения Германия является для России важнейшим торговым партнером, а Россия, в свою очередь, — основным поставщиком сырья для Германии. Россия рассчитывала, что США после победы в холодной войне уйдут с европейского континента. Без США Россия могла бы использовать свой статус ядерной и энергетической державы, а также кладовой сырьевых ресурсов, чтобы стать великой державой на европейском континенте. Однако мы знаем, что американцы именно по этой причине не вернулись домой. Москва должна была понять, что Америка еще больше упрочит свое влияние в Центральной Европе. Число стран-членов НАТО почти удвоилось, Балканы стали частью Запада, Албания — вторым исламским членом НАТО после Турции, в центре Европы возникла новая региональная держава — Польша, а на Востоке — суверенная Украина, которая одним своим существованием препятствует возрождению Российской империи. Балтийское и Черное моря перешли под контроль НАТО. Существование НАТО исключило возможность войн в Европе и гарантировало жителям Восточной Европы — жертвам двух мировых войн с последующей коммунистической оккупацией — свободу и чувство защищённости в безопасной Европе.

А что Россия? После развала Восточного блока Европа возводила свое будущее на двух столпах — НАТО и ЕС. Когда Россия постучалась в двери, Европа ответила ей «нет». Несмотря на то, что во время мирного расторжения Варшавского договора Россия получила от Запада заверения, что военные структуры НАТО не распространятся на восточные государства, НАТО расширилось практически до западной границы бывшей Советской империи.

Как недавно пошутил постоянный представитель РФ при НАТО Дмитрий Рогозин, каждый раз, когда западный военный альянс организует очередной банкет в Берлине, хозяин банкета всегда — американец. Американец выполняет режиссерские функции, решает, кого пригласить, кто и какой тост имеет право произнести и сколько времени продлится вечеринка. Но, в итоге, счет всегда оплачивает немец.

Сейчас Россия больше не стремится на Запад, а пытается создать свою собственную модель реинтеграции на постсоветском пространстве. Об этом рассказывается в главе «Станет ли Россия вновь империей?».

При входе в конференц-зал Штаба внешнеполитического планирования при МИДе ФРГ любопытный посетитель увидит китайскую карту мира. Европа, в течение 3000 лет не сходящая с центральной арены в истории человечества и находящаяся посередине любой карты мира, на этой карте занимает вовсе не господствующее положение, а расположена по левому ее краю. И, наоборот, такие государства, как Китай, Индия и страны Ближнего Востока, размещены по центру этой карты. В китайской интерпретации именно они являются средоточием власти в мире. США на этой карте мира находятся не на Западе, а на Востоке — по правому краю. Атлантический океан, как связующее звено между Америкой и Европой, здесь утратил свое былое значение, тогда как Тихий океан, наоборот, занимает центральное место по правой стороне. Китайцы отчетливо видят мировой порядок не как трансатлантический, а как транс-тихоокеанский. Россия, как северная держава, увенчивает карту на самом верху.

В главе «Поможет ли Россия нашим в Афганистане?» каждый из вызовов, перед которыми стоит эта северная держава, будет подробно рассмотрен. После развала СССР Россия должна была наладить дипломатические отношения сразу с тремя своими важнейшими соседями — Западом, Китаем и исламским миром. Эта триада, испытывавшая глубокое уважение к Советскому Союзу, теперь почувствовала свое превосходство над Россией. В России сомневаются в том, что это превосходство долго продержится. Почти четверть столетия после окончания холодной войны Соединенные Штаты Америки являлись сверхдержавой номер один. Сейчас же они начали ослабевать. Сначала переизбыток кредитов уничтожил миллиардные состояния в США, в итоге на спасение банковской системы пришлось израсходовать в два раза больше денег. Классическая капиталистическая модель экономики оказалась несостоятельной, идеал американского образа жизни — American Way of Life — отслужил своё, и это — болезненная потеря для избалованной успехами американской «образцовой нации». Финансовый кризис парализовал США. Американский доллар на длительный период потерял свое значение ведущей мировой валюты. И хотя США ещё одно или два десятилетия смогут сохранять статус сильнейшей военной державы планеты, они будут вынуждены сократить свой военный бюджет. Разумеется, Америка не будет вычеркнута из мировой истории, как 20 лет назад ее заклятый враг — Советский Союз. Но она потеряет ведущую роль в мире.

Европа также утрачивает свою силу. Некогда воспеваемое валютное сообщество подверглось опасности деградации до кредитного или трансферного сообщества, что ляжет экономическим бременем на плечи наиболее сильных ее членов. ЕС в будущем станет заложником собственной системы благосостояния, для поддержания которой просто перестанет хватать финансовых средств. Запад долгое время жил не по средствам. Угроза развала Еврозоны не теряет своей остроты, ставя в будущем под удар проект политического союза в Европе. На сегодняшний момент не приходится думать о дальнейшем расширении Евросоюза. Хотя высшее руководство Комиссии ЕС считает, что лет через 20 такие страны, как Украина, Беларусь и Молдова, займут в ЕС свое место, сценарий может развиться иначе. Сейчас ориентация ЕС на Восточную Европу несколько ослабла, так как на интеграцию вышеназванных стран просто нет средств. Возможно, единство Европы на востоке континента будет достигнуто только с включением в неё России, чьё вступление в Европейские институты послужило бы автоматическому присоединению «промежуточных стран» к Европе. В случае вступления России в Евросоюз финансовый фактор сыграл бы иную, нежели в случае присоединения Украины роль, может быть, даже противоположную. Москва, в качестве члена ЕС, была бы в состоянии добавить собственные финансовые средства в общий котёл Европы.

Согласно одному из тезисов, озвученных в этой книге, попытки России состыковаться с Западом вызваны долгосрочной угрозой, исходящей от всё более набирающего силы Китая. Между тем, Пекин нагоняет страх не только на Россию. Госсекретарь США Хиллари Клинтон недавно побывала в Пекине. У нее создалось впечатление, что там на нее смотрели «сверху вниз». Когда она впоследствии посетовала на это, советники напомнили ей о том, что Китай, между прочим, владеет государственными облигациями на сумму 1,8 триллиона долларов США, являясь, таким образом, самым крупным кредитором Америки. Несмотря на то, что Соединенные Штаты по-прежнему располагают самым мощным военным потенциалом в мире, они не могут направить его против экономической мощи Китая. Поднебесная финансирует американское благополучие. А что, если у китайцев пропадет охота оплачивать American Way of Life! Китай обгонит Соединенные Штаты как экономическую державу еще в этом десятилетии. По всей Азии моторы мировой экономики рокочат громче, чем в Европе, обладая при этом гораздо большим инновационным потенциалом. Азиатская экономика более конкурентоспособна, чем западная. Китайцы вменяют в вину Западу его несостоятельность в мировой политике. Человечество ещё только гадает о том, что ему может принести Pax China (Китайский мир). С одной стороны, Китай постоянно подчеркивает свой идеал гомогенного миропорядка, в котором каждая сфера национальных интересов признает другую. В действительности всем известно, что китайское мировоззрение имеет иерархический характер. Китай обложит данью все зависимые от него государства. Поднебесная со своим 1,3-миллиардным населением, почти вдвое превышающим население США и ЕС вместе взятых, владеет крупнейшими в мире валютными резервами, составляющими 2,6 триллиона долларов США. В Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) Пекин оставил Москву позади. Значение «Шанхайской группы» демонстрирует тот факт, что это единственная международная организация, в учреждении которой Китай сам принял участие. Раньше он закупал высокие технологии в России, теперь ему удалось обогнать ее в этой сфере. Сегодняшний Китай — основной поставщик России по части товаров широкого потребления. Сразу несколько глав этой книги посвящены противоречивым двусторонним отношениям между Москвой и Пекином.

Наиболее радикальным будет перераспределение сил в арабском мире. Параг Хана, автор книги «Как управлять миром?», сравнил XXI век с XII. Тогда ислам, распространяющийся из южного Средиземноморья, в технологической и научной сфере превосходил Европу. Невозможно предугадать, сблизятся ли после событий 2011 года государства Северной Африки с Западом или же там возьмёт верх радикальный исламизм. Ясно, что в середине столетия ислам будет играть большую роль в мировой политике. Предположительно ислам станет первой по значимости мировой религией. Для России, 15 % населения которой уже составляют мусульмане, конфликт с исламским миром несёт особую угрозу. Чтобы играть значимую роль в будущем мировом порядке, Россия сначала должна привести в порядок свою экономику.

Восьмая и девятая главы прольют свет на противоречия в российской экономике. В книге будет предоставлено слово «рулевым» немецкой экономики. Доля российского участия в мировом товарообороте слишком мала — она составляет всего около 2 %, что равно трети доли Германии. После развала Советского Союза Россия создала капиталистическую экономическую модель, которая прекрасно работает в некоторых сферах, однако до сих пор не смогла полностью интегрироваться в глобальную мировую экономику. На этот счёт у части руководящей элиты страны есть предубеждения, которые в свою очередь будут освещены в этой книге. Гордая Россия отвергает роль «ресурсного придатка» для западной и азиатской индустрии. Москва верит в то, что благодаря проводимой сейчас политике модернизации уже к середине века удастся совершить революционный переворот в своей собственной промышленности и войти в пятёрку крупнейших индустриальных держав. Москва поддерживает реформирование «Большой восьмерки» в «Большую двадцатку», хотя последняя и не является флагманом порядка либеральных ценностей. По мнению России, господствующий в течение 70 лет Вашингтонский консенсус либеральной мировой торговли устарел. Развивающиеся страны должны по-новому организовать мировую торговлю и провести реформу ВТО. Свои надежды Россия возлагает на страны БРИКС (Бразилия, Россия, Индия, Китай, Южная Африка), сумма валового продукта которых скоро достигнет 40 % от мирового.

Глава «Кто правит Россией?» подробно описывает политику тандема Дмитрий Медведев — Владимир Путин. Фактически они руководят Россией вдвоем, однако, похоже, что в решающих вопросах Путин управляет контрольным рычагом. Между ними существует конфликт мнений о дальнейшем пути развития страны. Президент ратует за бблыиие свободы и улучшение функционирования правового государства. Премьер-министр убежден, что во времена финансового кризиса модель государственного капитализма показала себя более успешной. Медведев форсирует налаживание «Партнерства для модернизации» с Западом, Путин же увлечён авторитарной китайской экономической моделью. В книге будут обсуждаться многие возможные сценарии развития событий.

В том числе будет предложен сценарий возможной революции в России — наподобие массовых протестов в арабском мире. В сегодняшнем, почти уже апокалипсическом мире, возможно всё. Никто в самом кошмарном сне не мог представить, что ведущие банки и страховые компании США потерпят крах, что самолёт главы польского государства потерпит катастрофу в проклятом для польской истории месте — Катыни, а главам других государств не удастся попасть на его похороны, потому что облако вулканического пепла полностью парализует воздушное сообщение над Европой. Точно так же немыслимо было представить, что всего через 10 лет после введения евро вдруг окажется на краю гибели, а компьютерному анархисту-одиночке удастся умыкнуть и выложить в Интернете государственные секреты США. Жители Берлина не верили своим глазам, наблюдая оцепление усиленными отрядами полиции здания немецкого Бундестага, который собиралась штурмовать и захватить одна террористическая группировка по ужасному драматическому сценарию захвата заложников в «Норд-Осте» в Москве. А после трагической аварии на АЭС «Фукусима» в Японии растерянное человечество оказалось перед лицом заката эпохи атомной энергетики. Заключительная глава «Октябрьская революция 2017» в форме литературного рассказа повествует об одной перспективе будущего России за рамками действующих «правил политкорректности».

Один из наиболее часто задаваемых России вопросов звучит так: может ли Россия перекрыть нам газ? В одной из основных глав книги подробно рассматривается эта тема. Торговля газом, объединившая Россию с Западом 40 лет назад, с 2006 года стала камнем преткновения в этих отношениях. Запад диверсифицирует импорт газа, а Россия не понимает, как в будущем будут функционировать системы энергоснабжения, более не подлежащие национальному контролю. Москва и Брюссель нуждаются в новой, конструктивной газовой стратегии, которая будет соответствовать чрезмерному значению этого энергоносителя для мировой экономики, особенно после взрыва реакторов на «Фукусиме». Газовая эра еще далека от своего завершения. Некоторые эксперты утверждают, что она только наступает.

Многие политические обозреватели с полным на то основанием задаются вопросом, почему по окончании холодной войны Россия и Запад, столкнувшись

с новыми глобальными вызовами, не стали друзьями и союзниками. Никто же не ставил перед европейцами задачу выбирать между Россией и США. Разумеется, Америка имеет европейские корни и, таким образом, состоит с Европой в родстве. Но и Россия, по своему географическому положению, относится к Европе. По-видимому, холодная война все же оставила глубокий след в менталитете народов Востока и Запада. Это можно проиллюстрировать двумя примерами: в России все знают Юрия Гагарина, совершившего 50 лет назад первый полет в космос. Однако большинству россиян безразлично, что американец Нил Армстронг стал первым человеком, ступившим на Луну. Запад видит это прямо противоположно. В России учат, что во Второй мировой войне именно Советский Союз в одиночку разгромил гитлеровскую Германию. На Западе на этот счет господствует мнение, что мир в Европу принесли США. Поэтому можно понять, почему ЕС и сегодня, через 20 лет после окончания холодной войны, предпочитает оставаться под защитой США. То, что в вопросах противоракетной обороны Россия готова была взять на себя функции защитницы Европы, как-то не внедрилось в сознание европейцев.

Вопрос о вступлении России в НАТО обсуждается западными политиками. Однако позиция России отличается от позиции других европейских государств. Москва видит в Европе не демократическое сообщество ценностей, а, скорее, «концерт держав». Вероятно, Россия сама не хочет вступать ни в ЕС, ни в НАТО, не говоря уже о том, чтобы передать свои национальные суверенные права Брюсселю. Она готова жить с другими государствами Европы в экономическом и безопасном сообществе из тех прагматических соображений, что её модернизация осуществима только в европейском контексте. Но Россия является ярой сторонницей идеи многополярного мирового порядка, так как, по мнению Москвы, только он может обеспечить «справедливое» политическое равновесие в мировой политике.

Сразу после крушения коммунизма казалось, что Россия понемногу втягивается в Запад, пока первая Чеченская война (1994–1996 гг.) не похоронила все надежды на демократизацию России. Предотвращение возрождения новой Российской империи стало приматом нового европейского порядка безопасности, сформированного на Западе. Когда в 1996 году Россия капитулировала в Чечне, Запад испытал моральное удовлетворение, покорение же Чечни в 1999 году, наоборот, незамедлительно привело к новому конфликту между Западом и Россией. После использования Россией энергопоставок в качестве инструмента силового политического давления в газовом конфликте с Украиной ЕС отказалась от идеи исторического энергетического альянса с Россией.

При наличии более сильной политической воли могли бы быть использованы неоднократно возникавшие возможности достижения большей конвергенции стратегических интересов. В «Большой восьмерке» Россия сыграла конструктивную роль. Борис Ельцин одобрил первое расширение НАТО на Восток, предложил ОБСЕ роль активного миротворца на постсоветском пространстве и присоединился к операции миротворческих сил НАТО во время войны в Косово. Между Россией и США была создана так называемая российско-американская «Комиссия Гор — Черномырдин», развивавшая двусторонние отношения более целенаправленно и конкретно, чем российско-европейское партнерство тогда еще без определённого ориентира. А к коллизии с западными интересами Россию привел авторитарный курс путинской внутренней политики. Несмотря на это, не стоит забывать, что именно Путин первым из глав иностранных государств 11 сентября 2001 года позвонил своему американскому коллеге Джорджу Бушу-мл. и предложил ему создание совместной коалиции против международного терроризма. Путин закрыл российские военные базы на Кубе и во Вьетнаме и дал согласие на развёртывание военных баз США в Центральной Азии на время антитеррористической войны с Аль-Каидой и Талибаном в Афганистане. Российские спецподраз-деления оказывали целенаправленную поддержку американцам при взятии афганской столицы Кабул, после чего Россия позволила через свою территорию осуществлять транзит грузов для снабжения контингента войск НАТО в Афганистане. Однако в США российская помощь была воспринята как само собой разумеющееся и не предполагающее взаимности.

Когда-нибудь историки должны будут обстоятельно разобраться в вопросе, почему по окончании конфликта Восток — Запад обе попытки налаживания российско-американского партнёрства с таким треском провалились. Этот просчёт можно объяснить не только сохранением «образа русского врага» в головах американских руководителей. Основной проблемой в американо-российских отношениях до сих пор остается то, что в истории обоих государств едва ли можно найти общий положительный опыт, за исключением совместной победы над нацистской Германией и, возможно, продажи Аляски Россией. Культура общей памяти отравлена мышлением времен холодной войны. Американская политика по отношению к России до сих пор находится под давлением могущественного восточноевропейского эмиграционного лобби, для которого Россия все еще выступает в образе врага. Для консервативно мыслящей Америки Россия остается потенциальным врагом. Смертельная угроза российского ядерного оружия по-прежнему актуальна для США. По мнению американских неоконсерваторов, Россия ищет реванша после развала империи. С момента распада Советского Союза США ведут двойную политику в отношении России: с одной стороны, Вашингтон ищет сотрудничества с Москвой как с младшим партнёром на политической арене мира. С другой стороны, Вашингтон способствует отрыву постсоветских государств от Москвы, так как целью США остаётся предотвращение возрождения великой российского державы.

Во время президентства Джорджа Буша-мл. Америка развязала войну на трех фронтах — на Ближнем Востоке и, непосредственно, на юге России. Во-первых, две армии США боролись с международным терроризмом в Афганистане и в Ираке, во-вторых, они пытались удержать Иран от создания ядерного оружия, и, в-третьих, США постарались сдержать вновь зазвучавшие претензии России на роль великой державы на постсоветском пространстве. НАТО расширилось, приняв в свой состав государства Балтии и Балканского полуострова, а также распахнуло объятия Украине и Грузии. Каспий был объявлен США зоной их национальных интересов. «Окружение» России прозападными странами могло бы навсегда изгнать призрак русского неоимпериализма и укрепить восточные фланги ЕС и НАТО. Во время «оранжевой революции» 2004 года в Украине интересы России и Запада крепко схлестнулись. Чуть не разразилась новая холодная война. Аргумент Запада, что соперничество за зоны влияния осталось в прошлом, оказался сплошным лицемерием. В вопросе о том, у кого на руках лучшие карты в игре на «пространстве общего добрососедства» между Россией и ЕС, геополитические интересы играли важную роль. Будущее этого «пространства общего добрососедства» пока неопределенно. Запад и впредь будет притягивать «промежуточные государства» как сильный магнит. Однако Россия будет достаточно сильна, чтобы предотвратить выход этих стран из сферы своего влияния.

Такой статус-кво не опасен, покуда работает институциональный механизм, регулирующий отношения между Россией и Западом после холодной войны. Однако европейский порядок безопасности проходит через турбулентный период. США, под руководством Буша-младшего, в одностороннем порядке вышли из договора об ограничении систем ПРО[1], запрещавшего создание противоракетной обороны за пределами собственной страны, и начали развёртывание противоракетной обороны вдоль восточной границы НАТО. Эта система была направлена против «страны-изгоя» Ирана, но Россия почувствовала угрозу и для себя. В отместку она вышла из ДОВСЕ[2], регулирующего количество обычных вооруженных сил НАТО и России в Европе. Москва посчитала унизительным для себя лишиться, согласно договору, права перемещать свою армию на собственной территории без согласия Запада. Из этих же соображений Россия отвергла Энергетическую хартию, которая ограничивала её суверенное право на транспортировку энергии по собственной территории. В результате торгового спора между Польшей и Россией было сорвано подписание нового соглашения о партнерстве и сотрудничестве (СПС) между Евросоюзом и Россией.

Каждое новое президентство в России начиналось с попытки «стыковки» с Западом. В 1992 году Ельцин выдвинул идею создания общей политической системы с участием США, Европы и Японии, Путин в 2001 году — проект создания энергетического альянса в Европе. Президент Медведев в 2008 году также предложил Европе создание новой Евро-атлантической хартии, охватывающей пространство от Ванкувера до Владивостока. Это не было предложением пожениться с Западом, которое ослабленная Россия сделала в 90-х. Это было стремлением к равноправному мирному сосуществованию в Европе, к заключению пакта о ненападении или альянса Россия — Европа. Россия, осознавая, что не сможет стать членом НАТО и ЕС, всё же не приняла создания Европы без своего институционального вовлечения.

Запад воспринял предложение Медведева как попытку посредством особого пакта закрепить за собой право контроля над постсоветским пространством — и смолчал в ответ. Другие скептики считали, что Медведев хотел вбить клин в трансатлантический союз. Пока что Запад не видел необходимости изменять свою действующую систему безопасности. Европейцы живут в комфортабельных условиях защищённости. Никогда еще Европа не была так защищена, как сегодня — ей не угрожает никакой враг, если не учитывать международный терроризм. Вызовы, стоящие перед Западом, носят больше внутриполитический, чем внешнеполитический характер: безработица, реформы социальной системы, интеграция, охрана окружающей среды, здравоохранение и сохранение благосостояния граждан. Пока Америка с ядерным оружием в руках защищает Европу, та не нуждается в особых тратах на оборону и может по-другому распорядиться сэкономленными деньгами. Зачем Западу менять комфортную безопасность на новое «сосуществование» с Россией, чей глобальнополитический вес резко убавился?

ЕС и НАТО предложили России вместо особого пакта сотрудничество в рамках стратегического партнерства, открывающее широкий диапазон возможностей. Более десятилетия назад был созван Совет Россия-НАТО, между ЕС и Россией существовал проект «четырех общих пространств»: безопасности, экономики, права и культуры. Дважды в год ЕС и Россия собирались на саммит. Российские президенты приглашались на саммиты НАТО. В Совете Безопасности ООН никто не ставил под сомнение право вето России. Даже из консервативных кругов США больше не поступало требований исключить Россию из «Большой восьмерки». Вступление в ВТО еще теснее связало бы Россию с западными индустриальными государствами.

Ялта в разгар лета 2008 года. Свежий морской бриз веет вдоль обрывистого берега полуострова Крым. На вершине горы возвышается отремонтированный царский дворец, в котором многочисленные международные гости празднуют завершение конференции. Подаётся холодное шампанское, красивые украинские девушки обходят гостей с подносами, на которых местные деликатесы. Грузинский президент Михаил Саакашвили в прекрасном настроении. Он сердечно обнимает окруживших его дам. Кто-то спрашивает о конфликтной ситуации в его стране. Президент шепчет: «Проблему Южной Осетии мы решим в кратчайшие сроки. С присутствием России в Грузии должно быть покончено». Либеральный российский политик Борис Немцов всё слышал. Он отводит Саакашвили в сторонку и битый час разговаривает с ним. Никто не отваживается вмешаться в их жаркую дискуссию.

Через несколько дней, как гром посреди ясного неба, вспыхивает грузинская война. В ней достигают своей кульминации все конфликты между Западом и Россией прошлых лет. Собственно говоря, конфликт Москвы с Западом мог в любое время вспыхнуть где угодно — в Молдавии, в Крыму, в Арктике. Истинная причина конфликта — вооруженное нападение Грузии на размещённые в Южной Осетии российские миротворческие силы. Их обстреляли из минометов, многие были убиты. Подобно США, которые 50 лет назад посредством демонстрации силы заставили убрать советские ракеты с Кубы, Россия в грузинском конфликте показала, что для защиты своих интересов на границах она готова на все. Проезжающие по территории Грузии российские танки, однако, напомнили многим западным европейцам советское подавление восстаний в Восточном Берлине, Будапеште и Праге.

Если бы Грузия на тот момент являлась членом НАТО, то, возможно, человечество оказалось бы на грани ядерной войны. Администрация Буша приостановила деятельность Совета Россия-НАТО и приступила к размещению ПРО в Польше и Чехии. Некоторые тесно связанные с США государства-члены НАТО в Центральной и Восточной Европе, ещё хорошо помнившие коммунистическую оккупацию, потребовали от НАТО особых мер защиты от России. Политики «старой Европы», тем не менее, осознали необходимость деэскалации конфликта во избежание ненужной холодной войны. Вместо НАТО миротворческую миссию на Южном Кавказе взял на себя Евросоюз под председательством Франции. Николя Саркози охотно играл роль третейского судьи в Европе. Россию не наказали, обвинения международного сообщества пали в значительной части на Грузию, которая, развязав войну против Москвы, поставила в затруднительное положение практически всех членов НАТО.

Никто не хотел новой холодной войны. Во время одного обеда в Кремле Медведев поделился со своими гостями мыслями о том, что Грузинская война перечеркнула его планы по сближению с Западом. Избранный в ноябре 2008 года президент США Барак Обама пошел навстречу Медведеву и поставил точку в развернутой Бушем-младшим войне на трех фронтах. Он прекратил фронтальные атаки против России на постсоветском пространстве, вывел ПРО из центральной Европы и отказался от планов расширения НАТО в Восточной Европе за счёт включения республик бывшего СССР. Он последовательно укреплял двусторонние отношения обоих государств на институциональной основе. Взамен Обама потребовал от России поддержки в борьбе с международным терроризмом. Эту помощь ещё 11 сентября 2001 года Москва сама предложила правительству Буша.

Россия должна была поддержать Запад в его стремлении остановить ядерные разработки в Иране, ввязываясь, таким образом, в закулисную войну против него. Вместо того, чтобы направить ПРО против России, Обама в будущем планировал включить русских в совместную программу противоракетной обороны, призванную защитить всю Европу, включая Россию, от возможных ракетных нападений из Персидского залива. Наконец, Вашингтон и Москва впервые с 2001 года говорили о совместных миротворческих действиях в Афганистане. Их спецслужбы провели совместную военную операцию против нелегального производства там наркотиков. Таким образом, Медведев получил ответ на своё предложение. Некоторые противники компромиссов с обеих сторон скрежетали зубами: они уже готовились к новым стычкам, на которые были бы выделены дополнительные деньги в военную кассу.

Пытающаяся укрепить свой престиж Москва была рада снова быть на равных с США. Россия усилила давление на Иран в вопросах его ядерной программы и присоединилась к санкциям Запада против Тегерана. После тайного визита израильского премьера Биньямина Нетаньяху Москва отменила запланированные поставки зенитных ракетных S-300 в Иран. Россия расширила транзитный коридор для снабжения военного контингента НАТО в Афганистане через собственную территорию. Новый исторический договор о ядерном разоружении, СНВ-3, снова дал ход на время замороженному процессу разоружения между США и Россией. Обе стороны выразили готовность сократить количество ядерных боеголовок и запасы ракетоносителей до разумного для самообороны минимума в 1550 и, соответственно, 700 единиц. СНВ-3 стал прежде всего вехой на пути к спасению глобального режима нераспространения ядерного оружия. Этот договор показал уже существующим, а также будущим ядерным державам, что обе сверхдержавы готовы подать пример ядерного разоружения. Китай, Индия и Пакистан должны последовать этому примеру и, со своей стороны, тоже разоружиться. Вашингтон и Москва сформировали представление (хоть и очень расплывчатое) о мире без ядерного оружия.

Медведев пошел навстречу программе совместной противоракетной обороны, которая когда-нибудь смогла бы защитить весь европейский континент от внешней угрозы. Россия также поддержала международную политику защиты климата и приняла участие в спасении мировой финансовой системы во время кризиса. Тем паче русских рассердили публикации в WikiLeaks, в которых были обнародованы тайные протоколы НАТО, согласно которым странами-членами НАТО был разработан военный план, гарантирующий особую защиту Балтийским странам в случае нападения русских на них. Рассматривал ли Запад Россию как друга или все же как врага? Во время ливийского кризиса 2011 года Россия не заблокировала своим вето в Совете Безопасности ООН интервенцию НАТО против Муаммара Каддафи.

Москва не хотела портить отношения с Западом из-за Ливии. Миропорядок изменился так внезапно, что самой России оказалось очень важно сомкнуть ряды с Западом. В состоянии всеобщей дезориентации нужно было выбрать правильных союзников, чтобы не лишить себя возможности совместных действий в создании нового мирового порядка. На случай уменьшения или вовсе прекращения поставок нефти из Персидского залива и Северной Африки Россия предложила себя Западу в качестве альтернативного снабженца.

На Мюнхенской конференции по безопасности к глобальным вызовам была причислена и война в кибер-пространстве. Террористы и преступники с помощью современных информационных технологий пытались парализовать дееспособность целых государств. В 2007 году русские хакеры посредством кибер-атаки парализовали эстонские правительственные органы. Американским хакерам с помощью кибер-атаки удалось отбросить ядерную программу режима мулл на годы назад. Эта идея приписывается директору немецкого Фонда науки и политики Фолькеру Пертесу. Недавно стратегам в области безопасности стало ясно, что войны выигрываются не танками на полях сражений, а в компьютерных центрах. И не героизм солдат, а хорошо работающий мозг ІТ-специалистов станет решающим фактором. Защита от кибер-терроризма также стала пунктом на повестке дня Совета Россия-НАТО.

На Мюнхенской конференции польский министр иностранных дел Радослав Сикорски призвал к тому, чтобы после вывода сил НАТО из Афганистана сделать Россию защитным барьером против исламской угрозы. Правда, для этого НАТО должен был бы заключить пакт с управляемой Москвой Организацией Договора о коллективной безопасности (ОДКБ). Уже давно Россия требует международного признания своего оборонительного союза. Запад до сих пор отклонял его из опасений, что с его помощью Россия хочет узаконить процесс восстановления своей империи.

В ближайшем будущем вопрос о том, привяжет ли Россия к себе бывшие советские республики или нет, отступит на второй план перед лицом новых угроз безопасности в мире. При учреждении Таможенного Союза любой объективный наблюдатель мог заметить, что некоторые бывшие республики СССР по доброй воле стремятся снова завязать более тесные отношения с Россией. Но старой Российской империи больше не быть. Будет ли Россия управляться демократически или централизованно, последует ли идеям рыночной экономики или догмам государственного капитализма — перед лицом возникающих глобальных угроз завтрашнего дня эти вопросы теряют актуальность. Чтобы во всеоружии встретить новый мир с различными центрами силы, Запад и Россия должны свести к минимуму конфликтный потенциал между ними. Барак Обама прав: зачем Западу направлять все свои силы на то, чтобы подавлять Россию, когда будущая линия фронта пролегает не между Востоком и Западом, а между Севером и Югом?

Запад и Россия нуждаются в свежих идеях — холодная война канула в Лету. Неужели Запад не видит, что Россия — его потенциальный союзник? Евросоюзу срочно необходима цель, динамичный мега-проект, мобилизующий своих граждан отстаивать европейскую идею. Выступая на Всемирном экономическом форуме в Давосе, министр иностранных дел Швеции Карл Бильдт заявил, что через 10–15 лет ЕС сама будет умолять Турцию и Украину вступить в Евросоюз, так как только посредством неминуемого расширения внутреннего рынка с 500 до 600 миллионов человек ЕС сможет обеспечить свое выживание в условиях предстоящей жестокой конкуренции с Азией.

Молодой европейский комиссар по вопросам расширения ЕС Штефан Фуле задумчиво сидит в ресторане в историческом центре Страсбурга. Экс-президент Польши Александр Квасьневский организовал с ним небольшой разговор. Каких границ достигнет Европа в отдаленном будущем? В XX веке ошибочно предполагалось, что величина территорий и численность населения перестанут быть стратегическими факторами могущества государств. Финансовый кризис всем доказал обратное. Для того, чтобы утвердиться в будущем мире, Евросоюзу необходимо расширение. Украина должна вступить в ЕС! А Россия? Вся Европа, от Лиссабона до Владивостока, сформирована под влиянием христианства и связана общей историей. Вместе с Россией европейский внутренний рынок охватил бы 750 миллионов человек. Россия важна для генерирования благосостояния в Европе. И в который раз экономика должна стать в авангарде объединения общего цивилизованного пространства. Российское правительство состоит из убеждённых европейцев, в чём я лично мог убедиться на ужине с Путиным в Кремле.

2011 год начался драматически. Экономические показатели выглядели более чем оптимистично. Мировая экономика показала невиданный доселе рост. Запад и Россия праздновали конец мирового финансового кризиса. А демократия, казалось, продолжила своё триумфальное шествие по миру. Северную Африку и Средний Восток сотрясали массовые демонстрации. Люди, вышедшие там на улицы, были не исламистами, а арабской молодежью — представителями среднего класса, ратовавшими за демократическую и справедливую систему. Оживали воспоминания о мирной революции двадцатилетней давности в центральной Европе. Как и в 1991 году, миропорядок оказался перед новой вехой: или арабский мир пойдёт по пути демократизации, или же победу одержат внушавшие страх исламские экстремисты.

«На Востоке ничего нового» — можно было прочитать в международных сводках новостей. Похоже, что через 20 лет после развала Советского Союза демократия снова заснула вечным сном. В России, на Украине и в Беларуси запрещены или подавлены антиправительственные демонстрации, преследуются оппозиционные журналисты, а противники режима оказываются за решеткой. «Оранжевая» революция на Украине потерпела фиаско, а её предводители рассорились в пух и прах. В России и Беларуси оппозиция была слишком слаба, чтобы организовывать подобные массовые митинги. В то же время власть имущие в очередной раз потуже закручивали гайки системы. Был продлён срок заключения бывшего нефтяного магната Михаила Ходорковского, возбуждено судебное производство против главы украинской оппозиции Юлии Тимошенко. Оба процесса имели политическую подоплёку. Особое отвращение у западных наблюдателей вызывал цинизм и высокомерие властителей, которые издевались над либеральной оппозицией, сравнивая её с шакалами или бандитами.

Не годились ли восточно-славянские страны к принятию либеральной демократии или им просто не повезло с руководителями? Правда, в странах постсоветского пространства все же возникли демократические институты — но без демократического содержания и соответствующих ярких политиков. После краха 1991 года для большинства восточно-славянского населения достигнутая в их государствах стабильность имела, несомненно, более важное значение, чем плюрализм и свобода слова. Демократия, напротив, ассоциировалась с хаосом и социальным упадком. Согласно опросам, такие институты, как президент, церковь и армия, вызывали гораздо больше симпатий, чем парламент, свободные СМИ, свободные выборы или гражданское общество.

Переход от коммунизма к либеральной демократии, казалось, затянется на годы, если не на десятилетия. В 90-е Запад проявлял интерес к посткоммунистической России. Сейчас он от нее устал. В то же время, он должен был задаться вопросом, не лежит ли и на нём часть вины за негативное развитие событий.

Переведем стрелки часов на 20 лет назад. 8 декабря 1991 года Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика в сопровождении Украины и Белоруссия вышли из состава Советского Союза. Главы республик тайно встретились в одном из белорусских лесов вблизи польской границы, чтобы закрыть крышку гроба над телом почившего в бозе СССР. Этому событию предшествовала борьба всех 15 республик Союза с утратившим значение советским центром за экономические полномочия и политический суверенитет. Малодушная реформаторская политика Михаила Горбачева, не породившая истинных политических свобод, но вызвавшая драматический экономический спад и анархию, не оставила сбившейся с пути сверхдержаве никаких шансов на выживание. Новые независимые государства, включая Россию, сразу взяли курс на Запад. Только он был в состоянии помочь. По совету Запада в России из молодых, ориентированных на реформы экономистов было сформировано новое правительство, которое должно было как можно быстрее вырвать страну из когтей тоталитаризма и плановой экономики, дабы привести ее к демократическому и капиталистическому будущему. Менталитет и мировоззрение 150 миллионов русских должны были в одночасье повернуться на 180 градусов. Стремление к богатству, частная собственность, личная инициатива, карьера — всё это в коммунистические времена осуждалось. Десятилетиями советский человек воспитывался в духе уравниловки, коллективизма и строгого повиновения. Для того чтобы процесс демократизации стал необратимым, фундамент советской диктатуры должен был быть разрушен До основания, так как могущественная коммунистическая и националистическая оппозиция в российском Парламенте только и ждала, когда снова можно будет запретить частную собственность и вернуть страну на социалистический путь развития. Радикальность, с которой совершенно неподготовленное общество было повёрнуто к демократии и капитализму, повергла страну в экономический кризис и глубокую социальную депрессию. У людей голова шла кругом. Законы менялись ежедневно, без их нарушения нельзя было заключить ни одной сделки. Экономическая реформа, проведенная строго по учебникам, непростительно упустила создание социальной сети и привела народ практически к обнищанию. Каждые два года падал рубль, все денежные резервы истощились, деньги печатались и печатались, что привело к гиперинфляции, МВФ вынужден был сыграть роль спасателя. С каждым экономическим кризисом демократы в правительстве теряли популярность и авторитет. Коммунисты блокировали все либеральные законы в Парламенте. Запад поддерживал все, что отдаляло Россию от коммунизма. Он не заметил, что новую российскую элиту интересовало не укрепление свободного правопорядка со свободной рыночной экономикой, а власть и личное обогащение. Страной правили не право и закон, а сила и деньги. За деньги покупалась власть, а политическая власть обеспечивала барыши. Во время приватизации бывшего государственного имущества возник естественный вопрос — кто будет новым владельцем? Нужно ли привлечь в страну иностранных инвесторов? Или же Россия должна все отдать в руки собственных предпринимателей, которых, однако, еще не было? Первый вариант мог привести к возвращению коммунистов. Второй, как в случае с центральной Европой, означал распродажу имущества кредитоспособным иностранцам, а вместе с этим утрату национального суверенитета. Президент Ельцин выбрал третий вариант.

Правительство продало государственные предприятия в собственность молодым предпринимателям, вышедшим в основной массе из партийной молодежи.

Российская экономика перешла в руки нескольких промышленных и финансовых групп. Тот, кто в это переломное время побывал в России, ещё может вспомнить, с чего начинался дикий капитализм. Малочисленные нувориши разъезжали по московским улицам на шикарных лимузинах в сопровождении целой армии охранников. Каждый день происходили покушения, разбойные нападения, убийства. Бывшие военные элитных частей, спортсмены экстра-класса, офицеры секретных служб массово примыкали к организованным преступным группировкам. Целые городские районы находились под контролем мафии. Мелкие предприниматели были вынуждены платить деньги за «крышевание». Милиция была подкуплена или сама «выбивала» деньги. Между тем нищие бабульки распродавали на улицах весь свой скарб. На станциях метро выстраивались длинные шеренги попрошаек. Люди с высшим образованием переделывали свои машины под такси. В подворотнях производился незаконный обмен долларов. Пенсионеры не получали пенсий и жили за счет заработков своих детей, а безработная молодежь — на скудные сбережения родителей. Рабочие государственных предприятий месяцами не получали зарплату. В это же время отдельные личности, приближенные к власти, торговали промышленным оборудованием, судовыми грузами и военными самолетами. Деньги из страны уплывали в заграничные оффшорные зоны и на счета западных банков. Утечка капитала достигала двух миллиардов долларов США в месяц. На шикарных горных курортах и в местах отдыха на средиземноморском побережье западные европейцы впервые столкнулись с феноменом «новых русских», которые не проявляли особого интереса к европейской культуре, зато любили роскошь, блеск и хвастовство.

В России не функционировала судебная власть, не существовало зарегистрированных предприятий, достоверных сертификатов, адвокатских контор и публичного управления — только слепая копия капитализма. Государство заключило с народом общественный договор: граждане не обязаны платить налоги, а государство за это снимало с себя всякую социальную ответственность. Государственная власть и народ жили отдельно друг от друга, каждый для себя. В эти годы был заложен фундамент коррупции в России. Без нее не функционировали ни экономика, ни управление. Криминальная энергия была безграничной.

Много жадных до приключений людей из Европы и США — журналистов или сотрудников западных благотворительных учреждений и фондов, проторили дорогу в открытую Россию. Они приезжали, как миссионеры. В том, что Россия жадно хотела учиться у Запада и на все западное существовал огромный спрос, нет никакого сомнения. Однако понаехавшие друзья России опасно заблуждались. Они не гнушались ничем, чтобы уничтожить остатки коммунистической системы, но не замечали того, что реформы отпугнули народные массы. Именно поэтому подавляющее большинство россиян никоим образом не видят в перестройке и развале Советского Союза самоосвобождения от коммунизма. По мнению политэкономиста Михаила Делягина, «освобождение от коммунизма» привело к «освобождению от социального обеспечения». Западу пришлось дорого заплатить за отсутствие сочувствия и недостаток понимания к миллионам проигравших в процессе трансформации, так как внутри российского общества всё ещё господствуют предрассудки и недоверие по отношению к Западу. Многие русские просто не верят, что Запад заинтересован в стабильности их страны. Если бы Запад после развала Советского Союза разработал второй план Маршалла для всех советских республик, многих последовавших конфликтов удалось бы избежать.

Запад по отношению к России действовал близоруко. Он требовал и требовал возврата долгов. Возможно, мирное окончание холодной войны должно было обойтись Западу дороже. Российское государство испытывало хронический финансовый дефицит. Чтобы получить капитал, правительство выставило долговые обязательства собственным крупным предпринимателям, которым перед этим передало во владение государственную собственность.

Когда правительство больше не могло возвращать ссуженные деньги, предпринимателям возмещался ущерб из лакомых кусочков еще не приватизированного государственного имущества, включая нефтяные фирмы и предприятия, добывающие сырье. По этой схеме протекала вторая фаза приватизации, которая из миллионеров делала миллиардеров. Бесценные резервы из владения потенциально самой богатой страны Земли попросту продавались за бесценок.

Эксперты оценили общую стоимость российского сырья и промышленных потенциалов в 40 триллионов долларов США. В Советском Союзе государственным имуществом распоряжалась дюжина членов Политбюро. Рядовые бюрократы к нему доступа не имели. Этими миллиардами искусственно поддерживалась на плаву плановая экономика, финансировались гонка вооружений и мировая революция. Неудивительно, что новые предприниматели ввиду лёгкости, с которой они загребли себе эти миллиарды, почувствовали себя настоящими хозяевами России. Так был заложен краеугольный камень господства олигархов.

Многие на Западе не видят сегодня оснований сомневаться в законности приобретения имущества олигархами. Они, якобы, действовали в соответствии с существующим тогда правом, а их экономически-криминальные действия неподсудны за давностью. В США первое поколение предпринимателей образовалось в похожем пространстве беззакония. Избранный позже президентом Путин интерпретирует это совсем иначе: в России олигархи не являются настоящими владельцами, а лишь управляющими государственным имуществом. Они политически зависимы от указаний Кремля и должны делать стратегические инвестиции в согласии с правительством, не имеют права злоупотреблять своей экономической властью частным образом, а могут использовать ее исключительно в целях решения стратегических национальных задач. Кстати, иностранные инвесторы изначально были исключены из процесса приватизации, впрочем, ввиду реальной угрозы превращения России в мафиозное государство они и так не изъявляли особой готовности идти на риски и держались от инвестиций подальше.

В 1993 году в России вспыхнула жестокая борьба за власть. Коммунисты и воинствующие неоимпериалисты объединились в Парламенте против либерал изационного курса правительства. Противоборство между президентом и парламентом чуть не привело страну к гражданской войне. Ельцин покончил с двоевластием насильственным штурмом парламента. Запад поддерживал Ельцина в уверенности, что любая альтернатива его кандидатуре обозначает возврат коммунистов к власти. Однако Запад молчал, когда после победы над противниками тот же Ельцин изменил конституцию и снова преобразовал Россию в строго управляемую президентскую республику.

Западу также не хватило ни средств, ни влияния воспрепятствовать тому, чтобы и в таких постсоветских государствах, как Грузия, Азербайджан, Украина, Молдавия и Беларусь, первая антикоммунистическая элита была вскоре заменена бывшими партийными аппаратчиками и ещё советскими управленцами. Властители разве что сменили коммунистические одежды на капиталистические. Они выстроили авторитарные вертикали власти, остался лишь фасад демократии. Запад заботило только уничтожение всех запасов опасного оружия массового поражения на территории бывшего Советского Союза. Россия сохранилась как единственная ядерная сверхдержава, так как лишить её атомного оружия не удалось. Все же ее принудили к сокращению ядерного арсенала. Утилизация была щедро оплачена США. Россия постоянно получала от Запада всё новые кредиты, втягивающие её в политическую кабалу.

Запад не заметил, что русская демократия была похоронена, собственно, ещё при первых свободных выборах в Парламент в декабре 1993 года, когда вместо демократических партий большинство мандатов получили ультра-националисты типа Владимира Жириновского да бывшие коммунисты. В июле 1996 года Запад поддержал на президентских выборах переизбрание Ельцина, несмотря на то, что выборы прошли с применением массовых манипуляций. Ельцин не смог оправдать ожиданий. Его болезнь сердца и позвоночника, чрезмерный алкоголизм, политическая дезориентация и потеря авторитета послужили тому, что страна снова устремилась в пропасть.

После дефолта в августе 1998 года, повергшего страну в банкротство, а только что поднявшийся на ноги средний класс — в нищету, Ельцину пришлось согласиться на коалицию с коммунистами, с которыми он прежде боролся. Когда в мае 1999 года коммунисты решили его свергнуть, вынеся вотум недоверия, в поисках защиты он кинулся в объятия секретных служб. Все противники Ельцина были опорочены целенаправленными кампаниями, разработанными спецслужбами. В стране было неспокойно, ибо олигархи принялись за ещё не приватизированные лакомые кусочки государственного имущества. Однако все оказалось еще хуже. В июле 1999 года до зубов вооруженная армия исламистов из Чечни, которую Москва в 1996 году фактически отпустила в статусе автономии, напала на республику Дагестан. Предводитель этой армии, Шамиль Басаев, провозгласил «исламское государство» от Кавказа до Урала. В то же время в других регионах страны сепаратизм, вызванный плохими условиями жизни, достиг опасного размаха.

Ельцин сдался. Он провозгласил Путина, директора Федеральной службы безопасности, своим преемником и покинул свой пост за несколько часов до наступления нового тысячелетия. В своем последнем телеобращении он попросил прощения у российского народа. С его уходом закончилась эпоха первой посткоммунистической России. Для Запада Ельцин был удобным партнёром. Хотя он и ненавидел Горбачева, во внешней политике он все же следовал его курсу сближения с Западом. Хотя его и раздражала критика СМИ в свой адрес, он никогда не ограничивал её свободу, осознавая значение свободы слова и печати для демократизации России. Запад простил Ельцину все его ошибки, потому что он представлял единственную реальную гарантию от возврата к коммунизму, а еще потому, что он стал первым русским правителем в истории, добившимся своего назначения благодаря действительно свободным выборам. Если бы во время августовского путча 1991 года Ельцин не появился перед российским Белым домом, чтобы предотвратить государственный переворот, спровоцированный остатками коммунистической системы, демократическая оппозиция осталась бы без предводителя. Возможно, история приняла бы в таком случае другой оборот.

Ельцин представил застенчивого улыбающегося Путина при публичном выдвижении в кандидаты как лидера молодого поколения будущего, которое приведёт Россию, наконец, к демократии. Но Путин положил начало истории другой России, в которой Запад не увидел ничего хорошего для себя. Предотвратить новый развал России, поднять сильно упавший авторитет государства во внутренней и внешней политике, реформировать социальную систему, стимулировать экономику — таковы были цели 47-летнего второго президента России. По принципу «цель оправдывает средства», недолго раздумывая, Путин ограничил демократический плюрализм, построил централизованную вертикаль власти, лишил парламент независимости, а олигархов — власти, восстановил государственную монополию над важнейшими отраслями промышленности, с помощью массированного применения военной силы подавил сепаратистские тенденции в Чечне и вернул Россию в качестве дееспособного актера в первую лигу мировой политики.

У западных наблюдателей возникло чувство, что в России власть снова захватила бывшая секретная служба КГБ. Это чувство усилилось после драмы со взятием заложников в Беслане в 2004 году, когда Путин без лишних церемоний отменил демократические выборы на региональном уровне и стал сам впредь назначать губернаторов. Он смог провести слияние западных конституционных институтов с абсолютистским господством в России в один симбиоз. Многие европейцы, мечтавшие о демократической прозападной России, оказались перед сложным выбором. Они должны были решить, кого в будущем поддерживать — российских ли либералов, представляющих слабую и незначительную оппозицию, или новых властителей, пытающихся недемократическими средствами превратить слабую Россию в сильную. Естественно, европейцы были морально солидарны с «жертвами» режима. С какого-то момента Запад больше не интересовало, что Россия восстановила внутреннюю стабильность, в рекордные сроки возвратила иностранные долги, улучшила инвестиционный климат, стала бороться с преступностью и продемонстрировала интерес к интеграции в мировую экономику. Было забыто, что Путину в наследство досталась страна с пустой государственной казной, недействующим госаппаратом, стоящей на краю гибели экономикой, незрелой рыночной экономикой, эскалирующими клановыми войнами за контроль над важнейшими промышленными отраслями, застывшей социальной системой, взрывоопасными сепаратистскими тенденциями, невероятной коррупцией, ужасающей преступностью и очень слабым положением в системе координат международных отношений. Запад категорически настаивал на том, чтобы Россия продолжала курс демократизации.

Газета «Коммерсант» приписала Путину следующие слова: «Если в России не управлять общественным мнением, русские снова выберут в президенты коммуниста, а общество вернется в советскую эру. СМИ должны делать для людей непопулярные реформы привлекательными, и только тогда, когда либеральные перемены станут необратимыми, можно позволить себе отказаться от управления обществом». По данным одного опроса, проведенного несколько лет назад, две трети русских считали, что цензура в прессе необходима для сохранения стабильности в стране. Более 40 % опрошенных российских журналистов выразились примерно так же.

Теплый денежный дождь от процветающего экспорта энергоносителей благоприятствовал политике Путина.

Мировые цены на нефть выросли от 50 до 140 долларов США за баррель. Государство могло накопить денежные резервы: если в 1999 году валютные резервы составляли 9 миллиардов долларов США, то в 2008 году они выросли до 400 миллиардов долларов. Правительство обложило высоким налогом экспорт нефти и газа из страны — теперь государство, а не олигархи, должно было получать прибыль из бизнеса.

Быстро заработанные деньги привели к массовому росту коррупции. Справедливости ради надо отметить, что принципы рыночной экономики и частной собственности были закреплены в первый президентский срок Путина (2000–2004 гг.). Либеральный налоговый кодекс способствовал улучшению инвестиционного климата, сдерживая отток капиталов и налогов. В 2005 году были созданы так называемые «национальные проекты», призванные служить оздоровлению социальной системы. Миллиарды нефтедолларов из доверху набитого стабилизационного фонда тратились на реформу здравоохранения, проекты строительства социального жилья и модернизацию образовательных учреждений. Путин ввёл европейское страхование — страхование автомобилей и здоровья стали для народа обязательными. Возникла современная банковская система. Граждане должны были учиться самостоятельности. За тысячелетнюю историю России частная собственность никогда не играла такой важной роли, как в Западной Европе. Каждому, кто имел деньги, завидовали, собственное имущество проматывалось, были утеряны купеческие традиции. Теперь легализация частной собственности стала вехой в развитии общества. Появились адвокатские конторы, защищающие граждан в судебных процессах. В единичных случаях предприятиям удавалось даже выигрывать судебные процессы против государства.

В отличие от эры Ельцина при Путине россияне взбунтовались только единожды — когда социально незащищенная часть населения была лишена права на бесплатное использование пригородного транспорта и когда её обязали содержать собственные квартиры в порядке без государственной помощи. В остальном среднестатистический россиянин чувствовал себя в путинском государстве защищённым. Большинство россиян приняло государственный капитализм (как экономическую модель развития страны). То, что контроль над полезными ископаемыми забрали у олигархов и передали в руки государственной власти, также получило одобрение общества. Чтобы вспомнить времена, когда в России дела обстояли ещё лучше, надо копнуть глубоко в давнюю историю. Запад не понял того, что Путин вернул многим русским чувство собственного достоинства. Россию снова зауважали, а не жалели, как нищенку. Различие между русским и западным европейцем, как написал один блогер, заключается в том, что у любого западноевропейского жителя на первом месте стоит его благополучие, а у русского — гордость за свою Родину. Западных наблюдателей раздражал жаргон Путина, которым он не стеснялся пользоваться публично: то он пообещал «мочить чеченских террористов в сортире», то предложил одному критически настроенному журналисту провести обрезание по исламскому обычаю, а однажды вообще заявил, что участников несанкционированных демонстраций надо разгонять резиновыми дубинками. Польский писатель Адам Михник как-то спросил Путина во всеуслышание, почему он, представитель великой европейской державы, использует риторику средневекового монгольского хана. Кроме всего прочего, к отчуждению между Россией и Западом привели многочисленные убийства известных критиков Кремля, так и оставшиеся нераскрытыми.

В мае 2008 года в России власть перешла тандему Медведева — Путина. По Конституции, после двух президентских сроков Путин больше не мог претендовать на президентство, но хотел всё же удержать власть. Сначала он разрешил нескольким кандидатам конкурировать между собой, но потом выбрал своего многолетнего помощника Дмитрия Медведева. Путин остался премьер-министром и по-прежнему выстраивал генеральную линию управления государством. Зато он при этом формально не нарушил Конституцию. Сразу же после этого на Россию обрушился глобальный финансовый кризис. В первые месяцы после коллапса американских банков и обвала европейской экономики казалось, что Россию постигнет такая же катастрофа, что в 90-е годы. Российское государство потеряло около 40 миллиардов долларов США инвестированного капитала в Америке. На спасение пострадавших от кризиса банков и промышленных комбинатов правительство должно было израсходовать более четверти всего денежного объема из стабилизационного фонда (200 миллиардов долларов США). Однако тандем не терял спокойствия. Экономика не была национализирована, и с помощью грамотного кризисного менеджмента кризис был преодолен.

В отличие от эпохи Ельцина, когда правительство выпрашивало деньги у олигархов, теперь олигархи сами выстраивались в очередь, чтобы получить от государства средства для спасения своих империй.

Запад приветствовал курс модернизации Медведева, который должен был превратить Россию в правовое государство. В то же время ужасали масштабы коррупции. Не только иностранные инвесторы, но и российские предприниматели разочарованно покидали страну. В путинском государственном порядке произошел симбиоз полицейских и экономических структур. Спецслужбы и другие силовые ведомства сами выступали в роли вымогателей «крышевых» денег. В эшелонах власти открыто воровали.

«Россия такая, какая она есть», — поучал Медведев Запад в Давосе, не позволяя, однако, другим поучать себя. Ответ Запада: «Если Россия считает себя частью Европы, то она должна соблюдать европейские правила игры».

Новый имидж европейцев основывается не на географии, как в прошлые века, а на гуманистических и правовых ценностях, таких как демократия, социальная рыночная экономика, принцип правового государства, плюрализм, защита прав меньшинств, свобода вероисповедания и свобода слова. Эти ценности завоевывались европейскими нациями в течение столетий. Они — составная часть Acquis communautaire[3] и для европейского гражданина означают гораздо больше, чем владение территорией. Россия чувствует дискриминацию по отношению к себе, так как Запад идеологически оккупировал европейский континент своими ценностями. После краха коммунизма Россия была вынуждена создать свою идентичность заново. Так как были утрачены  воспоминания об историческом периоде до 1917 года, поиск идентичности привёл Россию к ее византийскому наследию. Западная Европа, по русскому толкованию, живёт ценностями римской правовой культуры, а Россия, как отпрыск исчезнувшей в 1453 году Византийской империи, имеет другие европейские корни. На Западе во главу угла ставится буква закона, а в России на первом месте стоит справедливость (субъективно воспринимаемая). Когда закон не давал ясности, принимал решения не суд, а справедливый царь.

Западный демократ сегодня не может себе представить недемократическую Россию в роли союзницы Запада. Западная политология ощущает себя исключительно как наука о демократии. Это также результат победы Запада в холодной войне. Раньше исследователи Востока должны были изучать внутреннюю жизнь России, чтобы сделать необходимые политические рекомендации. Тогда весь мир смотрел на Россию, которая, в конечном счете, контролировала половину Европы. После развала Советского Союза Восток стал неинтересен, угроза исчезла, а с ней и необходимость заниматься этой страной. В 90-х у Запада был интерес к преобразованиям в Восточной Европе. Но по мере их замедления воцарилось нечто вроде усталости от России.

Современная наука о демократии оценивает Россию исключительно с собственной, западной точки зрения. По этому принципу действуют многие актёры европейского ценностного порядка, а также представители гражданского общества — неправительственные организации (НПО). Под ними подразумеваются не «Greenpeace», «Amnesty International», «Хлеб для мира» или «Красный Крест», которые пытаются сделать мир более гуманным. Вместо этого нельзя недооценивать влияние американских и немецких фондов и «фабрик мысли» на вопросы внешней политики. НПО-изация западной внешней политики порождает одну проблему. Европейская внешняя политика со времен холодной войны имеет ценностные ориентиры, а распространение этих ценностей укрепляет мир и благополучие также вне Европы. В течение последних лет западная ценностная политика приняла псевдовоинствующий характер. Американский сенатор Джон Маккейн заявил на мюнхенской конференции по безопасности, что ориентированная на ценности внешняя политика — это не миссионерская деятельность, а составная часть политики безопасности. Европейский комиссар по вопросам расширения ЕС Фуле считает, что ЕС в будущем направит свою партнерскую политику напрямую на обычных людей в партнёрских странах и не будет больше работать с представителями власти.

Молодежь восточной Европы и арабских государств уже не устраивает только виртуальная свобода в Интернете, она хочет получить ее в реальной жизни. По мнению Запада права человека — универсальное достояние. Тому, кто их нарушит и переступит гуманистические принципы, грозят санкции и суровое наказание. Именно для этого и были основаны неправительственные организации, чтобы донести другим сообществам преимущества либеральной модели. В странах, переходящих к демократическому строю, активисты НПО предстают эдакими фундаменталистами в доспехах старинных рыцарей-крестоносцев (по выражению Путина). Вместо креста и меча они воюют против зла с помощью современного оружия свободного информационного общества — Facebook и Twitter. В XX веке Советский Союз пытался перенести коммунистическую мировую революцию на другие континенты. В Северной Корее, Вьетнаме, на Кубе, в Никарагуа и Анголе социалистическая революция одержала победу. В XXI столетии революции экспортирует Запад — это теперь он поощряет демократические революции в мире.

Во времена холодной войны международное движение за мир было направлено против США, считавшихся империалистическим государством. Приведем такой эпизод: в 1989 году в Университете Тюбингена состоялась конференция по СССР. С ужасом внимал переполненный зал антикоммунистическому выступлению Аркадия Мурашова, активиста новых российских демократов. «Уничтожьте сталинизм, но не социализм», — выкрикивали ему в ответ немецкие марксисты. Советский Союз притягивал симпатии левых движений. И вот через 20 лет защитником демократии вдруг предстает Америка, а бывшие непримиримые пацифисты, немецкие «Зелёные», требуют проведения военных операций против диктаторов. Автократичная Россия заклеймена позором, как страна, нарушающая права человека.

Репутация России в международной прессе испорчена серьёзно. В отношении неё Запад не испытывает никаких позитивных эмоций. Малочисленные позитивные репортажи теряются в потоке медийной информации и мало до кого доходят, так как никого не интересуют и противоречат общему представлению западных читателей о России. В Германии люди ожидают от СМИ не только объективной подачи информации, но и нравственной позиции. Так как политическая и общественная жизнь России часто не укладывается в западные стандарты, журналисты открыто возмущаются, размахивая дубинкой морали. Внешняя политика является частью нашей развлекательной индустрии, постоянно требующей нового накала. В освещении России западная пресса поймана в паутину экстремальных стереотипов: с одной стороны — злое государство, лишающее своих граждан свободы. С другой — сибирские ландшафты и вызывающие жалость бабушки в деревянных избушках.

Хотя Россия больше не вызывает у широкой немецкой общественности такого интереса, как раньше, ясной целью ЕС и представителей её гражданского общества на годы вперёд останется стремление привить этой стране демократические ценности, перенести на неё либеральную западную модель. Европейцы убеждены, что распространение демократии на непосредственных соседей служит целям собственной защиты. Считается, что демократические системы не воюют между собой. В отличие от Китая Россия считается частью европейского континента, и поэтому в вопросах демократии Запад требует от Москвы гораздо большего, чем от Пекина. Перенос ценностей, однако, не должен переродиться в политику двойных стандартов, так как и на Западе существует политический цинизм, признающий эти ценности лишь до тех пор, пока они не сталкиваются с собственными интересами, или же скрывает под нормативным обличием продвижение собственных интересов (Der Spiegel).

Советский Союз практиковал политику двойных стандартов par excellence. Двуличие советских дипломатов стало притчей во языцех. Что было позволено одному, было запрещено другому — решающим было то, на чьей стороне право на толкование и реальная сила. Сегодня Запад относится к России с высокомерием. У него лучшая система ценностей, и он может гарантировать своим гражданам более комфортную и полноценную жизнь. Запад презирает Россию, потому что она одной ногой увязла в социализме, а другой — в не менее неприемлемом диком капитализме.

Специальный уполномоченный по немецко-российскому сотрудничеству в сфере общественности при правительстве Германии Андреас Шокенхофф (ХДС) серьёзно воспринимает упрек в предвзятом отношении к России. Запад забыл, насколько тернистым был его собственный путь к демократии и как невообразимо трудно далась России тройная трансформация из империи, планового хозяйства и тоталитарной системы в демократию и рыночную экономику. Мартин Хоффманн, исполнительный директор германо-российского форума, считает критику Запада по поводу дефицита демократии в России догматичной. Если бы Евросоюз на собственной шкуре испытал такую экономическую катастрофу, какую испытала Россия в 90-х, то и в его демократической системе произошли бы сбои.

Россия всего 20 лет живет без коммунизма. Демократия должна там прижиться. Через 20 лет после поражения Германии во Второй мировой войне в ФРГ тоже еще не сформировалось настоящее гражданское общество. «Дело Шпигеля» выявило посягательства государства на свободу печати, на вершине власти страны незыблемо стояла одна партия, правительство пыталось ввести закон о чрезвычайном положении против студенческих протестов, во время стычек между полицией и демонстрантами были жертвы, вплоть до 1963 года в Бонне власть находилась в руках бессменного канцлера, а Баварией непрерывно управляет Христианско-социальный союз (ХСС).

Самым ярким примером политики двойных стандартов стал конфликт из-за Косово. Признание Западом независимости Косово Москва осудила как нарушение международного права, который ставит примат территориальной целостности государства над правом народа на самоопределение. Почему Косово получило право на самостоятельность, а стремящиеся к независимости республики Грузии — Абхазия и Южная Осетия — нет?

Разумеется, Россия тоже использует двойные стандарты, в особенности по отношению к своим слабым соседям. С одной стороны, за криминальные махинации в процессе приватизации в 90-е годы Кремль наказал Ходорковского, а с другой — оставил безнаказанными других олигархов, действовавших по тому же принципу. Россия провозглашает ценности и убеждения, которые зачастую носят лишь декларативный характер. И, естественно, Россия действует сугубо в собственных интересах.

Еще одной проблемой, разделяющей Россию и Запад, является разное прочтение европейской истории. В 2010 году Клуб «Валдай» (собрание известных иностранных и российских экспертов, специализирующихся на изучении внешней и внутренней политики России) провёл ежегодную конференцию на туристическом теплоходе. Три дня судно бороздило воды севернее Санкт-Петербурга. Снаружи лил дождь как из ведра, однако в главной каюте корабля члены клуба горячо спорили друг с другом. Историк Ричард Пайпс выдвинул аргумент о том, что авторитарным мышлением Россия обязана длительному влиянию татаро-монгольского ига, что и выработало у нее иммунитет против западной демократии. Три дня продолжалась дискуссия, еще раз показавшая, насколько эмоционально переживалась Россией история XX столетия — она должна была вызывать гордость и быть одним из формирующих факторов новой идентичности россиян в XXI веке.

Все же, очевидно, что историю можно использовать в качестве оружия. Некоторые постсоветские республики не упускали случая выставить себя в трагической роли жертвы и, играя на жалости, получить от Запада признание и гарантии защиты. Корабль качался на высоких волнах Ладожского озера, стулья и столы опрокидывались, однако горячий спор продолжался. Русские чувствовали, что некоторые европейские государства хотят присвоить себе их победу над гитлеровской Германией во Второй мировой войне. Как известно, благодаря достигнутому успеху СССР стал второй сверхдержавой, имеющей постоянное место в Совете Безопасности ООН. Россия до сих пор отождествляет себя с этим советским наследием. Большинство россиян уверены, что СССР победил Гитлера без поддержки союзников. Эта победа «навечно» узаконила советскую власть, по мнению социолога Льва Гудкова. Во времена перестройки милитаристский пафос улёгся, Россия стала рассчитывать на интеграцию с Западом. После тяжелых 90-х в массовом сознании снова возродилось стремление к восстановлению потерянной империи. При этом каждый реально мыслящий русский должен бы отдавать себе отчет в том, что, кроме победы во Второй мировой войне и полета Юрия Гагарина в космос, Россия вряд ли может записать в актив достижений страны в XX столетии что-либо еще.

Почему Россия не просит прощения за 45-летнюю оккупацию Восточной Европы и не признает, что потерпела поражение в холодной войне точно также, как нацистская Германия во Второй мировой? Не звучит из уст российских лидеров и признание вины в насильственном внедрении коммунистического режима в государствах Варшавского договора, так как это может повлечь за собой требования компенсации и, в конце концов, привести к отождествлению национал-социализма с коммунизмом, что, в свою очередь, умалит значение победы России во Второй мировой войне. Между тем, Ленин и Октябрьская революция забыты, и Россия уже считает себя жертвой досадного коммунистического эксперимента в истории человечества. С другой стороны — и это не может не беспокоить — Россия не покончила со сталинизмом. До сегодняшнего дня для половины россиян Сталин — позитивная фигура в российской истории. О его заслугах ведутся бесконечные дискуссии, возмущается газета Siiddeutsche Zeitung, зато о жертвах советского ГУЛАГа, кроме организаций по защите прав человека, никто не заикается. То, что Сталин подверг репрессиям и приказал уничтожить в массовом порядке сначала старую интеллигенцию, дворянство, духовенство, зажиточных крестьян, а после них новую советскую элиту, лучших военных и учёных и даже вернувшихся живыми военнопленных, было стерто из памяти. Ведь Сталину всего за 30 лет удалось из отсталой аграрной страны, пахавшей с плугом, создать сверхдержаву с ядерным оружием. Скорее всего, не самой личностью Сталина так очарованы русские, а мифом о всесилии этого тирана. Только незначительная часть россиян сегодня готова к покаянию и национальному примирению. Основная же масса отклоняет саму мысль активного переосмысления прошлого по примеру послевоенной Германии.

Немецкий историк Кристиан Майер может согласиться с таким отношением. В человеческой истории не память, а забвение часто становилось лучшим лекарством. Так было и в Испании после диктатуры Франко. Переосмысление прошлого вызывало чувство мести, вновь порождающее месть. Майер считает, что одновременно с перемирием необходимо «прописать» забвение и прощение. Германия после 1945 года выбрала, хоть и не без труда, путь искупления и незабвения гитлеровских преступлений. Возможно, было бы слишком требовать от России активного воспоминания прошлого после того, как она совсем недавно освободилась от тоталитаризма. Несмотря на это правозащитный центр «Мемориал» взывает к Кремлю как можно скорее воздвигнуть памятник миллионам жертв сталинского террора. Такой жест мог бы вызвать уважение за границей. Медведев выразил обеспокоенность по поводу того, что 90 % российской молодежи не может назвать ни одного имени тех мужественных людей, которые в советские времена восставали против репрессий. По мнению журналиста Андрея Золотова, российское общество все еще находится в состоянии «холодной гражданской войны». Трудно найти консенсус в вопросе обращения с тяжелым наследием прошлого. Сотням тысяч потомков жертв сталинизма противостоит такое же число людей, чьи предки во времена Сталина играли роль палачей. Так же тяжело даётся преодоление прошлого Путину и Медведеву. Оба принадлежат к так называемой «красной аристократии»: дед Путина работал в аппарате Сталина, а дед Медведева, будучи партийным активистом, участвовал в насильственной коллективизации крестьян.

«Мастерская будущего» — постоянно действующая рабочая группа российско-немецкого дискуссионного форума «Петербургский диалог»[4], финансируемая фондом Korber-Stiftung. В течение нескольких лет постоянно сменяющие друг друга участники поочередно встречаются в каком-нибудь интересном месте — в одной из немецких земель или удаленной российской провинции. Эти мероприятия, как и многие другие гражданско-общественные форумы в Германии, служат укреплению взаимопонимания между народами. Там знакомятся представители передовой молодежи обеих стран, ведутся горячие дискуссии о будущем Европы. Те, кто завтра возьмет на себя ответственность за будущее, сейчас лучше узнают друг друга, чтобы через 20–30 лет уметь избегать конфликтов в общении. Хочется надеяться, что к тому времени последние стереотипы исчезнут на свалке истории. Незабываемые конференции — короткими летними ночами в Новосибирске, на романтических водопадах Алтая, во время водных экскурсий в Гамбурге, на границе между Россией и ЕС — в Пскове и его окрестностях, на балтийском побережье Калининграда, на Рождественском рынке в Дрездене или в свободном треугольнике между Германией — Польшей — Чехией — показывают молодым людям разные перспективы создания общего дома — Европы. На горячие дискуссии также приглашаются гости из Украины, стран Балтики и Польши.

Доминирующей темой для этих дебатов стало «разоружение истории». Россия считается страной с непредсказуемым прошлым. Ее история переписывалась на усмотрение очередного властителя. И таким образом закладывались мины, которые могут взорваться в будущем. Немецкие коллеги пригласили представителей российской передовой молодежи на совещание на Обер-зальцберг в Баварии, где Адольф Гитлер планировал нападение на Советский Союз. Участники совместно посетили музейный комплекс Третьего рейха[5] и во время долгих прогулок по лесу дискутировали о том, способна ли Россия на такое переосмысление истории. К примеру, можно бы было переоборудовать одну из сталинских дач под Москвой в музей ужасов сталинизма.

Молодые россияне предостерегали западных коллег от навязывания России политики десталинизации — страна должна сама освободиться от «менталитета раба». Ответ немцев: Россия, не отрёкшаяся от сталинизма, никоим образом не может стать частью будущей Европы. Во всяком случае стала возможной открытая дискуссия острых исторических тем в России. А значит, был предложен путь, по которому Россия должна войти в объединенную Европу подобно Западной Германии в 1945 году и Восточной Европе в 1989-м, ставшими позже частями общей Европы.

Без сомнения, Россию и Германию связывает общность судеб. После того, как Петр I избрал Пруссию партнёром по модернизации своей страны, торговые отношения двух стран и иммиграционный поток в Россию не прекращались. Оборвала их лишь Первая мировая война. В венах последнего российского царя текло больше немецкой, чем русской крови. Ведущую роль в создании межгосударственных отношений с самого начала играла экономика. Немецкие предприниматели ещё в XVIII и XIX столетиях немало инвестировали в Россию и Восточную Европу. После развала Австро-Венгерской империи в результате Первой мировой войны Германия переняла роль лидера рынка в Восточной Европе. В результате торговые обороты Германии с этим регионом достигли в то время 17 %. Этот рекорд удалось снова достичь лишь через 90 лет.

Рапалльским договором 1922 года немецкий рейх первым из европейских стран признал Советский Союз. Обе страны, проигравшие Первую мировую войну, решили установить отношения «к обоюдной выгоде» во избежание изоляции странами-победительницами Версальского Договора. Немецкая индустрия получала многочисленные выгодные заказы из Москвы, германские банки финансировали сделки. Германия поставляла производственное оборудование — СССР расплачивался зерном, нефтью, цветными металлами и древесиной. Помимо этого, Веймарская республика и коммунистическая Россия договорились о тайном военном сотрудничестве. Рапалльская политика закончилась с приходом к власти национал-социалистов. Гитлер планировал захватническую войну: Россия и Восточная Европа должны были исчезнуть с политической карты, предоставив Германии «жизненное пространство». При этом, по словам немецкого эксперта по России того времени Артура Юста, трезвый взгляд на карту мира должен бы был показать, что Россия простирается до Берингова пролива — то есть почти до Америки, и даже продвинувшиеся дальше всего на Восток силы Вермахта могли бы занять лишь западные периферии гигантского по размерам государства.

После Второй мировой войны коммерческие отношения между Советским Союзом и Западной Германией возобновились. Тем не менее, западногерманские политики, уделявшие особое внимание трансатлантическому сотрудничеству, с большим подозрением относились к попыткам немецкой тяжелой индустрии получать заказы из Москвы. После войны с Кореей американский конгресс выпустил так называемым Battle-Act, объявивший эмбарго на любые поставки «стратегических товаров» в страны Варшавского блока. Немецкие промышленные союзы защищались от обвинений в хладнокровном торгашестве и настаивали на легализации торговли с Востоком, чтобы достичь политической разрядки в отношениях между Западом и Востоком. Стальные бароны советовали не использовать экономические отношения для оказания политического давления, так как и в отношениях с Востоком корректное поведение — основная заповедь. Кроме того, таким образом создавались рабочие места.

Почему же все-таки развалился Советский Союз? Из-за того, что президент США Рональд Рейган посредством экономических санкций и гонки вооружений подтолкнул его к банкротству и загнал в смертельную гонку вооружений, или же потому, что торговая политика ФРГ «перемен через торговлю» с Восточным блоком постепенно расшатала коммунистическую систему? У обоих утверждений есть сторонники. Пионером политики «изменения через торговлю» был несомненно Бертольд Байц, которому в 2012 году исполнится 99 лет. Несмотря на острую критику бундесканцлера Конрада Аденауэра, бывший генеральный уполномоченный сталелитейного концерна «АГ Крупп» ездил в Восточный блок и продавал там промышленное оборудование ещё в те времена, когда Советский Союз и Западная Германия не имели никаких официальных торговых отношений. Когда Байц в мае 1963 года во второй раз оказался в Москве, раздался необычный телефонный звонок. Лидер компартии и глава правительства Никита Сергеевич Хрущев хотел познакомиться с ним лично. Черный лимузин доставил Байца в Кремль. Хрущев не предложил своему гостю чая, зато два часа подряд удивительно откровенно рассуждал на щекотливые политические темы. Шеф Кремля сказал Байцу примерно следующее: СССР обладает сырьевыми ресурсами, Германия — техникой, вместе мы непобедимы. Россия хочет с помощью западных фирм уменьшить свою экономическую отсталость. После этого он возмущался по поводу эмбарго на поставку труб. За пол года до этого немецко-советские экономические отношения, нацеленные на осуществление очень выгодного проекта, ухудшились вследствие запрета правительства на вывоз труб. Этот запрет был вызван тайным решением НАТО, усмотревшим в зависимости западных стран от советских поставок нефти угрозу для собственной обороны и индустрии. Кроме того, нужно было помешать странам Варшавского договора модернизировать своё энергоснабжение с помощью западных технологий. Это сильно ударило по многим крупным германским концернам. Однако канцлер Аденауэр требовал дополнительно к эмбарго на трубы запрета на ввоз зерна в измученный неурожаем СССР. «Мы не дети, которым можно снять штаны и отшлепать… мы сами можем дать такого пинка, что вы больше не подниметесь», — отреагировал Хрущев. Однако Байц оказался достаточно смелым для того, чтобы дать отпор второму по могущественности человеку в мире. Прошло почти два года после возведения Берлинской стены, и Байц напрямую спросил Хрущева, почему его родственники не могут покинуть ГДР, и он не позволяет выехать российским немцам. Понадобились однако многие годы, прежде чем два миллиона немецких переселенцев действительно смогли выбраться через забор из колючей проволоки на свою историческую родину. Не прошло и нескольких дней после возвращения Байца из Москвы, как Эгон Бар, будущий советник Вилли Брандта, в своей речи в Тутцинге объявил новую концепцию дипломатии — «перемен через сближение». Через несколько лет, благодаря восточным договорам, была расчищена дорога к торговле трубами. СССР закупал большие объемы листовой стали, специальные станки и стальные трубы для строительства межконтинентальных трубопроводов и химических обрабатывающих фабрик.

Германия стала важнейшим торговым партнером Москвы, однако проблемы с платежным балансом Советов уже в 1970 году потребовали привязки производства труб к поставкам природного газа взамен. Сделка «газ в обмен на трубы» стала символом сверхвыгодного сотрудничества. В 1975 году было созвана Конференция по Безопасности и Сотрудничеству в Европе — также продукт политики преобразований через переплетение интересов. Договор КБСЕ обязывал Советский Союз соблюдать основные демократические права человека. Таким образом Запад получал хоть и слабую, но возможность влиять на советскую внутреннюю политику. В 1981 году снова появились разногласия с США, когда E.ON Ruhrgas и «Со-юзэкспорт» решили продлить договор о газе в обмен на трубы. Немцев обвинили в легкомыслии по отношению к грозящей им политико-энергетической зависимости от Советского Союза. Вашингтон ссылался на запрещающий поставки определённых «стратегических» товаров и технологий «список КОКОМ», всё более и более детально ограничивающий трансфер технологий в СССР. В 1984 году мировая торговля натолкнулась на непреодолимые политические барьеры. Почти любой электронный прибор мог быть объявлен военно-стратегическим объектом и исключен из экспортного списка. Бонн тем временем не уступал, настаивая на принципах Восточной политики, так как «перемены через торговлю» оказывали политическое влияние на общественную ситуацию в ГДР. С приходом к власти Михаила Горбачева изменилась и сама атмосфера, сверхдержавы начали разоружаться, конфронтация сменилась сотрудничеством. Но в 1991 году Советский Союз развалился, многие установленные экономические контакты оборвались, и Москва вдруг оказалась неплатежеспособной.

Немаловажную роль в поддержании экономического сотрудничества с ослабевшей Россией сыграл основанный в 1952 году Восточный Комитет немецкой экономики под председательством сталепромышленника Отто Вольфа фон Амеронгена. Это был главный орган, через который десятилетиями велись торговые переговоры и согласовывались обязательные условия платежей и поставок. Комитет немецкой экономики стал посредником между Федеральным правительством и Россией. Таким образом, в двусторонних отношениях возникла традиция, пережившая развал Советского Союза. Заслуга Клауса Мангольда, который в 2000 году, в качестве преемника Отто Вольфа, возглавил Восточный Комитет немецкой экономики, состояла в том, что комитет стал координатором учреждённой стратегической немецко-российской рабочей группы по вопросам сотрудничества в области экономики и финансов. Российская экономика продолжала расти, и Мангольд призвал канцлера Герхарда Шрёдера и его преемницу Ангелу Меркель вступить в долговременные деловые отношения с Россией. Мангольд умело позиционировал немецкие фирмы и на других постсоветских рынках, в особенности в Центральной Азии, выстраивая конструктивные деловые отношения с представителями власти и убеждая автократов, подобных белорусскому лидеру Александру Лукашенко, в необходимости взять курс на «перемены через торговлю» у себя дома.

В Германии интерес к восточной политике достаточно ярко выражен. Одним из тех, кто во всех политических спорах постоянно призывает к тесному партнёрству с Россией, является «патриарх» немецкой восточной политики Эгон Бар. Он оценивал воссоединение Германии как счастливый момент истории, так как процесс развития событий вполне мог выйти из-под контроля. Критики же рассматривают это как ненужный комплекс благодарности старого поколения политиков. Но такой опытный политик, как Бар, знает, что с трудом завоеванное доверие очень легко потерять, если неправильно с ним обойтись.

По мнению бывшего министра обороны Фолькера Рюэ, членство России в НАТО послужило бы укреплению европейской безопасности. Бывший советник канцлера Хорст Тельчик и председатель Мюнхенской конференции Вольфганг Ишингер также постоянно развивают новые идеи стратегического сотрудничества Запада и России. Традиционный восточный политик — шеф фракции СДПГ и бывший министр иностранных дел Франк-Вальтер Штайнмайер первым ввел понятие «партнёрство для модернизации», еще до того, как ЕС занялся этим вопросом. Президент ФРГ Кристиан Вульф, чья партия — ХДС — в 70-х годах критиковала восточную политику немецких социал-демократов, в декабре 2010 года в Польше отметил знаменательное коленопреклонение канцлера Вилли Брандта у мемориала Варшавскому гетто в 1970 году. Восточная политика была правильным средством для примирения жертв немецкой агрессии с Германией. В наши дни идея Восточной политики вызывает положительный резонанс и внутри других немецких партий.

Бывший канцлер Германии Герхард Шрёдер сидит в своём бюро на третьем этаже здания Бундестага. Из его окна взгляд падает прямо на Российское посольство. Вчера Шрёдер отмечал день своего рождения и пригласил к себе на бокальчик «Шампанского». Все пути в Россию ведут через это бюро. Шрёдер знает Путина и российское руководство лучше, чем кто-либо другой, а Путин прислушивается к его советам. Несмотря на несправедливую критику со стороны земляков за его близкие отношения с Россией, Шрёдер знает, что свою роль адвоката России в Европе он будет играть еше много лет.

Немецкие политики, занимавшие в 1990 году ответственные посты, никогда не смогут забыть уникальное превращение России из противника в друга. Если бы

это зависело от них, Россия ещё тогда присоединилась бы к Европе. После успешного примирения в эру Гельмута Коля и Бориса Ельцина альянс Шрёдер-Путин открыл объединённой Европе дальнейшие перспективы. Наподобие французско-немецкого «Montanunion» (ЕОУС)[6] 50-х годов, между Германией и Россией образовался энергетический альянс. Как когда-то Германия сблизилась с Францией с помощью угля и стали, сейчас Россия с Германией страны должна были сблизиться на почве нефти и газа.

Мужская дружба бундесканцлера с российским президентом помогла преодолеть трудности между двумя странами. Прежде всего должны были соединиться контактами гражданские общества, и созданный в 2000 году «Петербургский диалог» был призван углубить это развитие. Однако он быстро стал зеркальным отражением противоречивых отношений между народами. С одной стороны, диалог способствовал обмену молодежи, инициировал образовательные, исследовательские и культурные проекты, в его рамках в доверительной атмосфере проводились дискуссии об актуальных проблемах безопасности, появилась идея основания двустороннего форума по сырьевым ресурсам. Благодаря «Петербургскому диалогу» состоялись знакомства и был организован форум-диалог для немецких НПО и российских правозащитников. С другой стороны, «Петербургский диалог» стал местом риторических дискуссий по вопросам выстраивания правильных отношений с Россией: стоит ли проявлять деликатность в вопросах зашиты прав человека ради сохранения выгодных экономических отношений или же воспитывать строго в демократическом духе с дубинкой морали в руках?

Даже через 20 лет после перелома в отношениях России и Германии можно констатировать, что для основной массы немцев Голливуд, МакДональде и американский образ жизни гораздо привлекательнее, чем ностальгирующая по Советскому Союзу Россия. Тех, кто ожидал, что между немцами и русскими произойдёт сближение наподобие сближения между Германией и Францией после Второй мировой войны, постигло горькое разочарование. Немцы и русские разделены различным жизненным опытом. Германия гордится тем, что вместо бесчеловечного коммунизма она создала социальную рыночную экономику, которой завидует весь остальной мир. Представление о России в Германии сопряжено с ракетами, танками и шпионами. Почти в каждой немецкой семье до сих пор существует насаждавшийся столетиями скрытый или явный страх перед враждебной Россией. Западные немцы в 80-х годах были богатейшей нацией Европы и могли купить с потрохами изнурённую ГДР. Хотя воссоединение стоило гораздо больше денег, чем предполагалось, Берлин обладал достаточным финансовым потенциалом, чтобы сразу же взяться за следующий мега-проект — валютный союз и объединение Европы. Ослабевавшая Россия, напротив, считалась проигравшей холодную войну.

Пока Россия еще была изолирована от Запада, к ней проявляли интерес, она манила открытиями. После падения стены вся романтика улетучилась. Хотя немцы и русские заново познакомились, это знакомство не перетекло в крепкую дружбу. Усилия России снова занять позицию сильного национального государства на мировой сцене не вызывали восторга у большинства немцев. Благоволящие России немцы хотели обучить русских тому же виду демократии, который им привили союзники после 1945 года. Но возникла проблема: гордые русские не принимают нравоучений. В начале 90-х полные сочувствия немцы посылали в Россию, где полки магазинов пустовали, тонны гуманитарных грузов, консервов и поношенной одежды. Когда после воссоединения Германии крики «Горби, Горби!» стали утихать, немцы начали испытывать досаду и даже определенную зависть по отношению к «новым русским», которые вовсе не выглядели изнуренными непосильным трудом, а, напротив, сорили деньгами на самых дорогих лыжных курортах, на яхтовых причалах, в ночных клубах и селились в самых роскошных районах Германии. Недавний опрос института изучения общественного мнения Forsa показал, что большинство немцев в торговом партнерстве отдают пальму первенства Китаю и США, а не России. Несмотря на то, что три четверти опрошенных были за заключение энергетического союза с Россией, её оценка как делового партнера и будущих перспектив была ниже объективной оценки возможностей страны, владеющей такими богатыми ресурсами.

В России же восприятие действительности было противоположным. Советский Союз, на Ялтинской конференции достигший статуса сверхдержавы, мог обеспечить свое население лишь малой толикой западного благополучия, однако людям была гарантирована социальная защита, полная трудовая занятость, и давалось качественное образование. Социализм исчерпал себя в пустых фразах, служивших сохранению власти системы, в которую никто не верил. Всё же большинство людей были настроены патриотически и гордились техническими достижениями своей страны. Западные представления о якобы неудержимом стремлении к свободе советского народа были преувеличены. Хотя русские и хотели достичь уровня западного благополучия, они не желали становиться частью Запада.

Во время перестройки русские рассчитывали на щедрую помощь со стороны соседки-Германии в сложном деле модернизации страны, поэтому Горбачев больше поддерживал воссоединение Германии, чем её западные союзники. Сразу после воссоединения Германии немцы перестали восприниматься русскими как враги. Несмотря на это, представления некоторых русских, что после этого Германия поможет России получить обратно статус великой державы, были наивны. Когда Германия потребовала от России возвращения похищенных Красной Армией во время Второй мировой войны произведений искусства, Москва возразила, что Германия получила от России гораздо более ценный подарок — согласие на объединение Германии. Российская общественность рассматривала украденные произведения искусства как справедливую компенсацию за страдания, причинённые нацистами в захватнической войне. Тем более удивителен факт, что Германия, после Беларуси, стала одной из самых любимых русскими наций после холодной войны — это подтверждают постоянно проводимые опросы общественного мнения последних лет. На сегодняшний день Германия — самый почитаемый партнёр в деле модернизации России — причем с большим отрывом от Китая, Японии и США. Остальные европейские страны не воспринимаются Россией в качестве потенциальных партнёров для модернизации. Могла бы Германия использовать свою особую значимость для России стратегически умнее? Вместо этого Германия утратила свой авторитет страны с лучшим уровнем исследований стран Восточной Европы. Интерес к постоянным наблюдениям за восточными соседями угас, мониторинг России главным образом проводится Польшей. Все меньше немецких политиков проявляют желание строить свою карьеру на опыте работы с Россией.

После развала Советского Союза Россия все импортировала с Запада — политическую культуру, капиталистическую экономическую систему, технологии, товары класса «люкс». Жажду наверстать упущенное, чтобы было как «на Западе», невозможно было утолить. Россия стремилась на Запад, сотни тысяч русских покидали свою страну, стремясь к лучшей жизни в Европе, в том числе и Германии. Они приезжали сюда с иным менталитетом, ругали эмоционально бедное трудоспособное общество, однако при этом не гнушались пользоваться услугами социальной системы Германии. Многие богатые русские вместе с семьями уже давно перебрались в Берлин, Гамбург или Мюнхен, где жизнь гораздо комфортабельнее, чем в Москве.

Вступление стран бывшего Варшавского договора в НАТО и ЕС в начале XXI столетия вначале ослабило немецкую восточную политику. Ведь вновь прибывшие вступили из убеждения не в новое, а в старое НАТО, которое во времена холодной войны было направлено против русской угрозы. Они ничего не хотели слышать о примирении, считая, что в противоположность «наивному Западу» знают истинное империалистическое лицо России. То, что именно русская перестройка инициировала развал коммунистического Восточного блока, они предпочли позабыть. Естественно, они так же испытывали злорадство от того, что их кровный враг был уже не так страшен. У многих к этому примешивалось и чувство мести. Они страдали под коммунистическим режимом и хотели теперь отплатить России той же монетой — пусть она теперь помучается. Пока Россия была слаба, каждый норовил поставить ей подножку.

Правила ЕС требовали согласия всех стран-участников в вопросах европейской внешней политики. Германии пришлось согласовывать свою восточную или российскую политику с другими странами Евросоюза. Государства Центральной Европы считали себя жертвами европейской трагедии по результатам Ялтинской конференции и теперь хотели стать частью европейской «истории успеха». Бывшие страны-участницы Варшавского договора отказывались понимать, что учёт Францией и Германией российских интересов на этапах расширения НАТО был вовсе не боязливой уступкой, а ответственной европейской политикой. На самом деле жители Центральной восточной Европы были защищены как никогда и пользовались американским ядерным зонтом в той же мере, как и Западная Европа во времена холодной войны. Порой даже казалось, что многие восточноевропейские политики хотят спровоцировать агрессивную ответную реакцию России, чтобы получить от США и НАТО дополнительные гарантии защиты. Возникло впечатление, что Запад не желает тепло принимать крепнущую Россию, а по-прежнему воспринимает ее как противника.

Разумеется, Россия и сама была виновата в своих бедах. Она давала понять жителям Восточной Европы, что такое предательство её злит. Москва лишила некоторые страны торговых преференций, сократила транзит через их территории. Вместо того чтобы пойти на конструктивный диалог и развеять страхи по поводу безопасности, на любую критику Москва реагировала агрессивно. В ноябре 2010 года президент Медведев принимал в своей московской резиденции группу международных экспертов Мюнхенской конференции по безопасности. Беседа о будущем Европы протекала в чрезвычайно откровенной атмосфере. За чаем Медведев согласился, что нужно менять привычку России разговаривать только с Западной Европой. Он сам хотел бы ближе сойтись с Польшей и балтийскими странами. Еще ни один президент России не побывал в Балтике с визитом.

Война в Ираке 2003 года обозначила угрозу раскола только что объединенного континента на «старую» и «новую» Европу. В то время как Германия и Франция высказывались против военного вторжения в Ирак, потому что не поверили в выдуманную причину войны — обладание Ираком оружием массового поражения, страны Восточной Европы одна громче другой клялись в верности США. Конфликт обострился ещё и из-за того, что Париж и Берлин объединились с Россией. Согласно опросам общественного мнения того времени субъективно воспринимаемая Германией дистанция по отношению к России была почти такой же, как и по отношению к Соединенным Штатам (анализ Алленсбаха). Но Путин был тогда в Германии популярнее Буша.

Берлин, Москва и Париж ещё в 90-е годы создали так называемую «тройку» — неформальный механизм общения с Россией, исключенной из других европейских организаций, на темы политической безопасности. Во время войны в Ираке «тройка», сама того не желая, все же превратилась в независимый институт безопасности. Общая численность населения стран «тройки» превосходила население США. Теоретически они были способны подорвать основы НАТО. Американский министр иностранных дел Кондолиза Райс рассказывала несколько лет спустя, что Вашингтон был готов простить Германии всё, но только не объединенный фронт против Америки с ее заклятым врагом — Россией. Война в Ираке положила конец «тройке». Германия и Франция не могли слишком раздувать союзный конфликт, не поставив под угрозу сплочённость трансатлантического сообщества.

То, что во время войны в Ливии 2011 года в Совете Безопасности ООН Германия и Россия опять оказались в оппозиции по отношению к США и новой западной «военной коалиции», не было случайностью. Москва и Берлин, не сговариваясь, пришли к одинаковому выводу: необдуманная война внутри исламского мира способна очень быстро привести к непредсказуемым последствиям. То, что Запад воевал за нефтяные интересы, было очевидно. Немецкие СМИ возмущались: Германия встала в один ряд с Россией и Китаем, где, в общем-то, не место германской внешней политике. Берлин, по мнению экс-министра обороны Фолькера Рюэ, совершил стратегическую ошибку исторического значения. Последующие события показали, что реакция канцлера Ангелы Меркель и её министра иностранных дел Гидо Вестервелле была верной. Без особых намерений немецкая дипломатия создала себе этим новую доверительную основу в отношениях с государствами БРИКС, которые также не поддерживали эту войну. В будущем многополярном мире это очень пригодится.

Однако вернёмся к первым годам расширевшегося Евросоюза. В Грузии и на Украине в 2003–2004 годах произошли так называемые «цветные революции» против коррумпированных и авторитарных правителей, изменившие геополитическую карту Европы. Обе страны избавились от русского влияния. Теперь Грузия и Украина в глазах Запада выглядели будущими демократиями и могли рассчитывать на скорое вступление в НАТО. В 2005 году Шрёдер проиграл выборы в Бундестаг. Незадолго до этого ему всё же удалось подписать проект о совместном строительстве газопровода «Северный поток», который бы качал русский газ в обход центрально-европейских стран-транзитёров напрямую в Германию. Контракт был подписан в Берлине в последний момент. В Польше и других странах, которых касалось это решение, стали раздаваться протесты. «Северный поток» сравнивали с пактом Молотова-Риббентропа. Эстония и Швеция начали в открытую срывать планы строительства газопровода. Правительство США также высказалось против прокладки «Северного потока».

Хотя новый канцлер Германии Меркель официально и открещивалась от «русской политики за счёт центральных европейцев», она попыталась откорректировать напряженные отношения с США фразами типа «с Америкой нас связывает общность судьбы, а станет ли Россия когда-нибудь нашим другом, ещё посмотрим» и объявила, что по пути в Москву она будет останавливаться в Варшаве. В действительности Меркель все-таки осознавала историческую ответственность германской политики не только по отношению к Польше, но и по отношению к России, и в реальной политике осталась верна основным принципам своего предшественника.

В 2006 году разразился первый русско-украинский газовый конфликт, который привел энергетический диалог с Россией к губительным последствиям. Польша призывала к созданию «энергетической НАТО» для сдерживания России. Своим вето Польша парализовала заключение договора о партнёрстве и сотрудничестве между ЕС и Россией, блокировав создание «общих пространств» между Евросоюзом и РФ. Любые попытки немецкой дипломатии под руководством министра иностранных дел Штайнмайера ослабить напряжение в ухудшившихся отношениях ЕС — Россия дипломатическими средствами наталкивались на сопротивление восточноевропейских соседей.

В 2007 году Вашингтон в одностороннем порядке, без обсуждения с другими союзниками, решил установить элементы своей системы противоракетной обороны в Польше и Чехии. Москва воприняла такое продвижение НАТО непосредственно к своим границам как вызов, направленный на девальвацию мощностей ядерного сдерживания России.

Весной 2008 года в Бухаресте состоялся исторический саммит НАТО. США и новые члены НАТО приехали на него с идеей предложить Грузии и Украине «план действий», который вскоре распахнул бы для них двери НАТО. Говорят, что возмущённый Путин заявил на одном закрытом заседании, что членство Украины в НАТО повлечёт за собой раскол этой страны. Киев является колыбелью русского государства. Было бы абсурдным, если бы в один прекрасный день украинская земля ощетинилась направленными на Россию ракетами НАТО. Германия и Франция воспротивились скорому принятию обеих бывших советских республик в НАТО. Официально обосновали это тем, что Украина и Грузия из-за внутриполитических противоречий еще не были готовы для вступления в НАТО. Неофициально, разумеется, роль сыграл российский фактор.

Расширение НАТО к этому времени означало бы не усиление, а ослабление европейской безопасности, потому что оно привело бы к непредсказуемым последствиям в отношениях с такой ядерной державой, как Россия. Шанс создания европейской архитектуры безопасности с Россией должен быть сохранён, а не поставлен на карту ради сиюминутного удовлетворения сомнительных индивидуальных амбиций, связанных с вопросами безопасности. Согласно данным опросов общественного мнения основная масса респондентов поддержала Меркель, и только 15 % опрошенных высказались за вступление Грузии в НАТО.

Поэтому логично, что Франция и Германия наложили вето. Всего через три месяца после принятия отрицательного решения Грузия попыталась с применением военной силы и в нарушение международного права насильственно вернуть в свое лоно мятежную Южную Осетию.

Сегодня, кажется, ясно, что правые в правительстве Буша подстрекали грузинского президента Михаила Саакашвили к агрессии. На Украине произошла смена власти, и дружественное к России правительство официально отозвало заявление о вступлении в НАТО. Россия должна бы была отдать должное четкой и мужественной позиции Федеративной Республики. Хотя война с Грузией длилась всего пять дней, она могла бы вызвать опасные последствия. Некоторые страны НАТО требовали наказать Россию. США заморозили работу совета НАТО — Россия и форсировали сооружение системы противоракетной обороны в Центральной Европе. К счастью, грузинский конфликт произошёл во время президентства Франции в ЕС. Париж при поддержке Берлина взял на себя функции миротворца. Евросоюз доказал, что может самостоятельно и без США разрешать региональные конфликты на собственном континенте.

Беспокойство по поводу возвращения «ледникового периода» сохранялось. В 2009 году Чехия, председательствовавшая в Совете Европейского союза, переработала версию Восточной политики. Россию она просто исключила и сконцентрировала внимание на её западных соседях — славянских и южно-кавказских странах. Великобритания, Швеция и Польша считаются архитекторами стратегии «Восточного партнерства» ЕС. Председатель фонда Генриха Белля Ральф Фюкс объяснял смысл восточной политики добрососедства так: старая Восточная политика изжила себя, концентрация исключительно на России ошибочна. Целью должен стать индивидуальный подход к каждой бывшей советской республике. «Восточное Партнёрство» должно открыть двери ориентированной на ценности внешней политике ЕС на Восток. Поощрение общественно-гражданских институтов в странах-участниках постепенно раскачает авторитарные системы на местах.

Официальный Берлин связывал свои надежды во время мирового финансового кризиса с Москвой. Чемпион мира по экспорту видел серьезные возможности для экспансии на российский рынок, быстро оправившийся от кризиса. Канцлер Германии Меркель, раньше дистанцировавшаяся от русских инвесторов, теперь искала их предложений. Когда российское руководство в поисках западных высоких технологий для модернизации собственной экономики обратило внимание на испытывающий серьёзные финансовые трудности автоконцерн «Опель», и государственный «Сбербанк» постучался в двери в качестве покупателя, канцлер согласилась на сделку. Правительство ФРГ знало, что Сбербанк, как государственный кредитный институт, не может обанкротиться. В предвыборной борьбе наивысшим приоритетом стало обеспечение населения рабочими местами. Традиционный производитель «Опель» слился бы после этого со вторым по величине российским автомобильным концерном «ГАЗ». Германия поставляла бы высококачественные технологии, машины производились бы совместно в России и после этого продавались бы на собственном рынке или шли на экспорт за границу.

«Фольксваген» специально для этой цели создал собственный сборочный завод в Калуге. Окрыленные успехами в области автомобилестроения в Россию потянулись и другие немецкие предприниматели. «Метро»[7]открыл на российском рынке более 90 торговых домов, концерн «Сименс» создал совместно с «Синарой» СП по производству электровозов. Несмотря на жесткую критику со стороны США, «Сименс» решил Укрепить сотрудничество с «Росатомом» в сфере атомной индустрии. Российские фирмы со своей стороны экспандировали в Германию. Один близкий «Газпрому» инвестор заинтересовался немецкими неплатежеспособными верфями «Вадан» в земле Мекленбург, Россия приобрела немецкую установку по утилизации отходов урана, а конгломерат «Система» хотел войти в качестве главного акционера в баварский производитель чипсов Infineon. Меркель пообещала поддержать эти сделки.

Однако вышло по-другому. Именно в Вашингтоне в связи с юбилеем падения Берлинской стены канцлер произнесла речь, заверив США в вечной верности. Едва вернувшись на родину, она узнала, что американцы не собираются продавать «Опель». Американский владелец «Опеля» — компания «Дженерал моторе» — сорвала сделку в последнюю минуту. Меркель была ошеломлена. Очевидно, как и десятилетия назад, в сделках с Востоком сыграли роль политические «сантименты»: западные новые технологии не должны продаваться России. При этом сделка с «Опелем» могла бы достичь масштабов крупного стратегического проекта в российско-германских отношениях, сравнимого со сделкой «газ-трубы». Вместо «Опеля» для «ГАЗа», как крупнейшего производителя транспортных средств и автобусов, Путин чуть позже нашёл других стратегических партнеров: «Даймлер» (немецкий автомобилестроительный концерн), «Фольксваген» и «Дженерал моторе».

В апреле 2010, незадолго до Пасхи, самолёт с польским президентом Лехом Качиньским и более сотни высокопоставленных лиц Польши на борту потерпел крушение при заходе на посадку в густом тумане у аэропорта Смоленска. Польская делегация направлялась в Катынь, где в 70-ю годовщину расстрела сотрудниками НКВД 20 000 польских офицеров хотела почтить их память. Российское руководство сразу же осознало весь масштаб польской трагедии.

Катынь в последние годы стала олицетворением российско-польской вражды. Одно неправильное слово, один неправильный жест, и так или иначе уже расшатанные отношения между обоими государствами были бы разрушены навсегда. Путин сразу приехал на место происшествия, преклонил колени рядом со своим польским коллегой Дональдом Туском и осенил себя крестом в память о погибших. Россия проявила тонкое чутьё, разделив скорбь и проявив сочувствие глубокому трауру польского народа. Многие поляки были поражены солидарностью русских и отдали им дань уважения. Большие затаённые обиды по отношению к России исчезли, когда Медведев открыл последний засекреченный государственный архив о бойне в Катыни. Русская общественность, получавшая до этого одностороннюю информацию о Катыни из собственных информационных источников, теперь узнала всю правду о массовых сталинских убийствах. Трагедия под Смоленском покончила с открытой ссорой между Варшавой и Москвой на европейской сцене и открыла путь к долгожданному примирению.

Вся Европа удивлялась положительному повороту событий. В считанные дни Польша превратилась из ярого сторонника политики сдерживания по отношению к России в защитника присоединения России к Европе. Новый польский президент Бронислав Коморовски предложил пригласить Москву в «Веймарский треугольник» — немецко-французско-польскую руководящую группу[8] по европейским вопросам безопасности. Польша также не возражала против обновленного варианта «тройки», которая в 2010 году, через пять лет, снова собралась в Довиле. Министр иностранных дел Сикорски объявил в Варшаве, что Польша переймёт опыт проведения немецкой политики по отношению к России. До того времени Польша выступала в качестве её критика.

Канцлеру Меркель явно импонировало появление на сцене «Петербургского диалога» рядом с новым российским президентом. Медведев — не Путин, он не награждал немцев едкими насмешками. Кажется, на лице Меркель можно было прочитать: «Хорошо бы, чтобы Медведев как можно дольше оставался в немецко-русских отношениях». Рядом с ней молодой хозяин Кремля выглядел естественно, симпатично и, главнее всего, современно. Без сомнения, он воплощал собой будущее всё более открывающейся миру России. Берлин снова выступил на сцене в роли честного маклера по вовлечению России в европейскую архитектуру безопасности. Меркель сама проявила инициативу сближения с Медведевым не без задней мысли — настроить его против Путина. Прошло два года после озвучивания Медведевым предложения о создании новой евроатлантической архитектуры безопасности, и канцлер решила поймать Россию на слове.

Если не учитывать кавказский вопрос, то уже 20 лет самой крупной неразрешённой территориальной проблемой на европейском пространстве остается замороженный конфликт в Приднестровье. Река Днестр разделяет восточную часть Молдавии — Приднестровье, бывшую раньше частью Украины, от западной, основной ее части — в прошлом румынской провинции Бессарабии. Приднестровье, большей частью заселённое украинцами и русскими, после распада Советского Союза откололось от Молдавии. Россия разместила на его территории свои миротворческие силы, которые вопреки воле международного сообщества до сих пор остаются там. Молдавия является кандидатом для вступления в ЕС, однако сначала страна должна покончить со своими территориальными спорами. Решение конфликта очень затруднено, так как молдавские власти заигрывают с идеей воссоединения с Румынией. Бухарест щедро раздавал жителям Молдавии румынские паспорта. Приднестровье, не желающее подпадать под контроль Румынии, цепляется за защитницу-Россию.

Во время рабочей встречи в замке Мезеберг в 70 километрах от Берлина Меркель предложила Медведеву создать немецко-русский комитет по внешней политике и политике безопасности ЕС. Это был смелый шаг канцлера, так как он не был согласован с европейскими союзниками. Германия запросто могла попасть под подозрение, что она за спиной государств Центральной Европы ведет тайную политику с Россией. Меркель дала России в рамках этого новоучреждённого комитета возможность искать путь к общему европейскому порядку безопасности. Она сразу же сделала конкретное предложение российской стороне по содержательному оформлению диалога по безопасности. Тестом такого сотрудничества должна была стать лежащая прямо у ворот Европейского Союза сепаратистская республика Приднестровье. Таким образом, Германия выдвинула второе предложение территориального перемирия в постсоветских конфликтах. Министр иностранных дел Штайнмайер за месяц до войны с Грузией в 2008 году выдвинул подобную европейскую посредническую инициативу для Абхазии, но безуспешно.

По мнению МИДа Германии, конфликт в Приднестровье гораздо легче решить, чем другие замороженные конфликты на постсоветском пространстве. Русские, ликвидировав свое военное присутствие в Молдавии, выполнили бы условия для подписания важного документа ДОВСЕ. Запад разместил бы там свои миротворческие силы, чтобы исключить возможность нового военного конфликта, как в Южной Осетии. Однако Россия отказалась от вывода своих войск. Если миротворческие силы НАТО займут место российских миротворцев в Приднестровье, Москва лишится своего влияния в этом регионе. Для России такая геополитика неприемлема. По мнению российского министра иностранных дел Сергея Лаврова, Приднестровье в случае румыно-молдавского слияния должно присоединиться к Украине. В то же время русские политики прекрасно понимают, что для Германии и ЕС в пространстве «общего соседства» лежит ключ к созданию архитектуры безопасности. Европейцы хотели исключить любую, даже теоретическую вероятность возвращения российской империи. Россию это раздражало, однако она не могла позволить себе отказаться от договоренностей, достигнутых в Мезеберге, так как это означало бы моментальное и окончательное фиаско только что начатого диалога об общей евроатлантической архитектуре.

В ноябре 2010 года Путин в качестве почетного гостя посетил экономический форум Siiddeutschen Zeitung в Берлине и выдвинул предложение о создании зоны свободной торговли между ЕС и Россией. Это уже был третий случай после речи в Рейхстаге в 2001 году и выступления на Мюнхенской конференции по безопасности 2007 года, когда Путин на немецкой земле выдвинул новые предложения Западу. Понятно, ведь Германия была и остается самым предпочтительным партнёром России. Путин сформулировал свое предложение таким образом: ЕС в процессе необратимой деиндустриализации находится практически на пути к сервисной экономике, без промышленных предприятий. Россия же, напротив, как раз занимается модернизацией своего индустриального базиса и зависит от технологического сотрудничества с Западом. Россия хотела стать второй индустриальной базой Европы, но для этого ей необходим свободный выход ее продукции на рынок ЕС. Это стало бы возможным в рамках зоны свободной торговли. Меркель на удивление резко отреагировала на предложение Путина и напомнила о вступлении России в ВТО. Без правопорядка и общего ценностного фундамента переговоры о предложении общего внутреннего рынка — фантазия. Хотя в конце Меркель всё-таки пригласила Путина на ужин в канцелярию, российская элита возмутилась такой жесткой выволочкой на глазах всей общественности. Все задавались вопросом, не возникло ли у Путина проблем с доверием в Германии.

Позже Путин подробно испросил Мангольда, какие практические выгоды могли бы получить немецкие фирмы на российском рынке в случае создания зоны свободной торговли. Разумеется, они бы извлекли большую пользу из открытия нового рынка, так как, в отличие от России, обладали высококачественной конкурентоспособной продукцией, которая была бы освобождена от налогов на ввоз, обременительных тарифов и сертификатов. Казалось, Россия готова на большие уступки. Страна для собственной модернизации срочно нуждалась в технологическом сотрудничестве с прогрессивной Германией — любой ценой.

В это же время Германия дала старт собственной инициативе, направленной на Россию. Президент Вульф и министр иностранных дел Вестервелле отправились туда, чтобы договориться о правовом сотрудничестве. Берлин пытался наполнить партнерство по модернизации удобоваримым содержанием. Разумеется, понятно, говорил Медведев, что за этим снова стоит желание поучать Россию демократии. Но инициатива со стороны германской дипломатии была так умно подана, что он её поддержал. Немцы заявили, что всё должно развиваться только по взаимному согласию. Само собой разумеется, что вопросы экономического права выдвинулись на передний план, так как кровным интересом Германии была помощь России в борьбе с коррупцией.

Почти через 30 лет после разделения Восточной и Западной Европы Берлинской стеной свободный Запад громогласно потребовал её сноса. Жителям Восточной Европы должна быть предоставлена свобода, в том числе и свобода передвижения. Однако как раз к 50-й годовщине возведения Берлинской стены Евросоюз начал строить на восточной границе забор из колючей проволоки от нежелательных мигрантов. Американцы, японцы, израильтяне, албанцы, жители Латинской Америки и Северной Африки попадают в Евросоюз без всякой визы. Русские, в отличие от них, стоят перед западными посольствами в очередях за въездными документами и вынуждены проходить унизительные процедуры.

Россия еще 10 лет назад выказала готовность отменить въездные визы для граждан Евросоюза. Германия прекрасно подошла бы на роль ответственного за отмену визовою режима для российских граждан, приезжающих в ЕС. Разумеется, должны быть урегулированы технические предпосылки, такие как введение более защищенного от подделок биометрического паспорта, достигнута договоренность о реадмиссии нелегальных мигрантов и отмене утомительных процедур регистрации. После этого двусторонняя отмена визовой практики снесла бы последнюю стену на востоке континента. Связи между гражданами стран ЕС и России могли бы стать настолько тесными, как еще никогда в истории. Это был бы самый конструктивный вклад, который Запад может сделать для образования российского цивилизованного общества.

В то время как ЕС представляет себе сотрудничество с Россией только на базе общих ценностей, Германия и Россия в прошлом уже успешно сотрудничали на другой основе. Однако Берлину требуется больше доверия к его российской Realpolitik со стороны стран Евросоюза, находящихся в плену исторически сформировавшихся представлений о России как о враге.

Отправной точкой для понимания становления сегодняшней власти в России является Смольный — одно из самых символических мест в российской истории. Церковный комплекс в XIX столетии был задуман как монастырь. Вместо этого там создали Институт благородных девиц. Историческое значение Смольный приобрел, став резиденцией большевистского правительства после Октябрьской революции 1917 года. Здесь располагалась штаб-квартира Ленина, где революционер, пробравшись из Германии в Россию, почти 100 лет тому назад готовил захват власти. После переезда правительства в Москву Смольный стал бюро местного аппарата Коммунистической партии. Иностранных посетителей охотно проводят в левое крыло здания. Поднявшись по лестнице, они попадают в аскетично обставленный рабочий кабинет Ленина, служащий сейчас музеем. Мало кто из гостей знает, что в течение 75 лет после Ленина в правой части здания также писалась история. После развала Советского Союза Смольный стал резиденцией городского правительства Санкт-Петербурга. С 1990 по 1996 год там, в располагающихся вдоль длинного коридора соседних кабинетах, работала группа незаметных мужчин с бесцветными биографиями, которым в скором времени было суждено изменить историю России.

Сама Россия едва ли заметила этих городских чиновников Комитета по внешнеэкономическим связям и их шефа Путина. Ни о чем не говорили и имена его сотрудников. Кто бы к тому моменту мог подумать, что в Комитете по внешнеэкономическим связям собрался круг людей, которые через 10 лет захватят всю власть в российском государстве?

Биографии членов группировки Смольного похожи друг на друга. Владимир Путин был пауком в этой сети. В 70-х годах он учился на юридическом факультете Ленинградского государственного университета. Анатолий Собчак был одним из его преподавателей. После учебы Путин подался в КГБ, выучился на агента внешней разведки и в 1985 году на пять лет был заслан в ГДР, где стал свидетелем развала коммунистического режима. Не дожидаясь воссоединения Германии, Путин вернулся домой — но и там трещали по швам система, государство, а с ними и секретная служба. Казалось, карьере Путина пришел конец, когда его бывший профессор Собчак, избранный мэром, пригласил его на пост председателя Комитета по внешним связям мэрии Санкт- Петербурга.

СССР распался, старую партийную элиту изгнали. Пестрая, наскоро сколоченная кучка из активистов по правам человека, коммунистических «перевертышей» и политически неграмотных интеллектуалов в одночасье оказалась в городском парламенте и решила взять под контроль правительство Собчака в соответствии с новым принципом разделения власти — Россия же стала демократией! В их окружении Путин чувствовал себя чужим, так как демократы не доверяли ему, как бывшему сотруднику КГБ. В Комитете по внешней торговле царил хаос. Вследствие национальной экономической катастрофы общественная жизнь и обеспечение города Санкт-Петербурга постепенно разваливались. Московский центр помочь не мог — он сам боролся за выживание. Путин тогда продавал бесценное сырье на Запад, неоднократно обменивая его на продукты питания. Эти, стоящие на грани законности сделки в будущем чуть не стоили ему карьеры. Обвинения в коррупции за тогдашнюю деятельность еще долго преследовали его.

В Комитете внешней торговли Путин полагался на молодых профессионалов: например, на 25-летнего честолюбивого юриста Дмитрия Медведева, который консультировал его по всем каверзным вопросам, а также 30-летнего Игоря Сечина, работавшего в 80-х годах в специализированном внешнеторговом объединении «Техноэкспорт». Это он поставлял оружие во время «освободительных войн» в Мозамбик и Анголу — последним клиентам СССР в холодной войне в Африке. Со своим «специальным» внешнеэкономическим опытом и владением французским и португальским языками Сечин мог послужить говорящему по-немецки Путину необходимым дополнением. Согласно неофициальным данным, Сечин, как и Путин, еще во время своего обучения в Ленинградском государственном университете был завербован внешней разведкой. Все последующие 20 лет Сечин бессменно находился рядом с Путиным.

Номинально сколоченная Путиным группа, состоявшая из юристов и хозяйственников, связанных со спецслужбами, работала на мэра Собчака. Популярный правовед считался двигающей силой демократических реформ в постсоциалистической России «номер два» — сразу после президента Бориса Ельцина. В отличие от Ельцина, Собчак не был ни политическим разрушителем, ни истинным демократом, ни сторонником развала Советского Союза. Главный ельцинский реформатор Анатолий Чубайс как-то назвал Россию «либеральной империей». Эта идея исходила от Собчака, хитрого политика, который хотя и верил в либеральную и свободную Россию, однако пытался подстраховать свою реформаторскую политику привлечением старых спецслужб. Под его эгидой в Санкт-Петербурге была создана политическая система, через 10 лет распространившаяся на всю страну. Она состояла из симбиоза либеральных рыночно-экономических реформ, новых капиталистических предприятий, а также спецслужб и связывала политическую власть с деньгами и контролем над стратегическими индустриальными отраслями.

В обязанности реформаторов вменялось разрушение старой советской системы. Они должны были направить приватизацию государственной собственности в нужное русло, установить механизмы работы рыночной экономики и, не в последнюю очередь, привлечь в страну западных инвесторов. Из круга реформаторов появились новые предприниматели и банкиры, которые лавировали между городским правительством и деловыми структурами, постоянно используя их политические связи. Третья группа в политическом истэблишменте Санкт-Петербурга того времени состояла из еще активных и уже бывших офицеров спецслужб — отошедших от дел шпионов с разумным реалистическим чутьем и финансовыми амбициями. Последние зачастую владели соответствующими языками и заграничным опытом, которых не хватало другим претендентам. Действующая сеть спецслужб была необходима Собчаку, чтобы покончить с опасной мафией, открыто претендующей на власть и напрямую угрожающей проведению реформ в стране. Многие офицеры спецслужб, попавшие в то время с помощью Путина в городскую мэрию, сделались успешными предпринимателями постсоветского Сан кт- П етербурга.

В 1996 году Собчак проиграл выборы в мэрию, команду Путина официально распустили, однако группировка Смольного не пострадала. Через пять лет они снова в полном составе сидели вокруг своего шефа — на этот раз в Кремле. Медведев и Сечин стали заместителями руководителя Администрации Президента России и получили мандаты Председателей наблюдательного совета в государственных энергетических концернах «Газпром» и «Роснефть». Другой заместитель Путина — Алексей Миллер, управлявший доходным торговым портом Санкт-Петербурга, получил пост генерального директора всех систем северных нефтепроводов России и, в конце концов, стал председателем правления «Газпрома». Подобно молчаливому Миллеру, путь к вершинам государственных концернов прокладывали и многие другие петербургские менеджеры. Среди них было множество бывших офицеров спецслужб, таких как Владимир Якунин (железные дороги), Сергей Чемезов («Ростехнологии») или Виктор Иванов (алмазы), последовавшие за Путиным в Москву. Они отстранили старых олигархов и создали собственную пирамиду власти. После перехода власти в его руки Путин разъяснил ельцинским олигархам, что, если они хотят сохранить свои финансовые империи, то должны держаться от политики подальше. Олигарх Владимир Гусинский первым попал за решётку, а его медийная империя была отобрана «Газпромом». Борис Березовский бежал, передав свои фирмы молодому олигарху Роману Абрамовичу. Тот, в свою очередь, передал их «Газпрому», в точности следуя указаниям Кремля. Группировка Смольного невероятно быстро закрепилась в Москве, а ее члены становились всё могущественнее и, главное, богаче.

Трансформация при Путине сопровождалась другой терминологией, чем трансформация в эру Ельцина. Такие понятия, как «реформы», «демократия», «свобода мнения», которые казались скомпрометированными в глазах населения в 90-е годы, были заменены командой Путина на «модернизацию», «стабильность», «национальное согласие». Для учителя Путина Собчака, сердце которого отказало незадолго до прихода Путина к власти, «управляемая система» являлась не самоцелью, а необходимой промежуточной стадией для дал ьнейше-го упорядоченного перехода к демократии и «либеральной империи».

Медведев познакомился со своим будущим ментором Путиным в 1990 году в Санкт-Петербургском государственном университете. Медведев учился на том самом юридическом факультете, который Путин закончил полтора десятилетия назад. Путин сделал его своим личным референтом в Комитете по внешним связям мэрии Санкт-Петербурга. По своей основной профессии Медведев работал на основанном им деревоперерабатывающем предприятии. Свой первый официальный политический пост он занял лишь в ноябре 1999 года в Москве, где после внезапного взлёта Путина в премьер-министры стал заместителем руководителя аппарата Правительства Российской Федерации, а после избрания Путина в президенты оказался на посту первого заместителя руководителя Администрации Президента, послужившего ему трамплином. Он никогда не управлял министерством или регионом, его квалификация для высшей государственной должности базировалась исключительно на долгой и верной службе Путину. Такой карьерный рост не был обычным, но тут напрашиваются параллели с процессом возвышения самого Путина при Ельцине.

В течение трёх с половиной лет российские телезрители наблюдали один и тот же ритуал: президент и премьер-министр усердно соревновались в управлении страной. Президент размахивал дирижёрской палочкой в своем кремлевском офисе, каждый день инструктируя своих министров. Премьер же разъезжал по империи вдоль и поперек, демонстрируя близость к народу. Премьер также демонстрировал осведомлённость во всех важных вопросах, заинтересованность, к тому же, спортивность и нахрапистость во всем, что касалось продвижения государственных интересов. Президент же скорее, пёкся о своем имидже добросовестного государственного деятеля, в первую очередь заботящегося о соблюдении законов. Поднаторевшие в таких политических двойных играх режиссеры с пристрастием обращали особенное внимание на то, чтобы в соответствующих телевизионных передачах ни одному из них не отдавалось предпочтения. Телевидение почти не показывало репортажей о заседаниях, на которых премьер играл подчиненную роль по отношению к президенту. Премьер публично не отчитывался перед президентом, лишь в самом начале их показали вместе на одном совещании в Кремле, на котором — все открыли рот от изумления — премьер занял свое бывшее президентское кресло, в то время как новый президент сел напротив него — туда, куда обычно вызываются для отчета подчиненные. Еще одну совместную ТВ-сцену телезрители могли наблюдать на лыжне в Сочи, где Путин демонстрировал свое явное спортивное превосходство.

Вопрос, кто же на самом деле управляет Россией, постоянно поднимался в СМИ. Формально Россией руководил Медведев. В действительности же судьбу страны определял Путин. По меньшей мере, именно он выступал арбитром между могущественными группами. Однако все, что говорил Путин, моментально становилось указанием, определяющим политику страны. Его личность возвышалась над всеми органами, и весь 140-миллонный народ находился под влиянием одного актера. Никто не знал о договоренности, заключенной в 2007 году между Путиным и Медведевым. Некоторые предполагали, что Медведев твердо пообещал оставить пост, если Путин снова захочет взять в руки скипетр. Без такого обещания Путин ни за что бы не поддержал кандидатуру Медведева в 2007 году. Другие, в свою очередь, думали, что Путин навсегда скинул с себя ношу президентства и вместо этого — как когда-то китайский реформатор Дэн Сяопин — захотел властвовать из-за кулис. Если кто-то спрашивал Путина об этом напрямик, то слышал в ответ, что его уже воротит от цирка в верхах мировой политики, пусть, мол, о внешней политике теперь позаботится Медведев. Он, Путин, хочет сконцентрироваться на самом важном — энергетической политике.

На самом деле Путин все же постоянно вмешивался во все политические дела страны. Наличие столь крупномасштабного премьера могло бы нанести большой ущерб президентскому посту по конституции, если бы это двойное господство сохранялось и в дальнейшем. Ни Путин, ни Медведев не стремились преобразовать Россию из президентской в парламентскую республику. Поводом для раздражения, однако, послужила поправка к конституции, которую Медведев, как только стал президентом, немедленно «продавил» в Думе и Конституционном суде. В будущем президент должен будет избираться не на четыре, а на шесть лет. Никто не сомневался, что инициатива изменения Основного закона исходила от Путина. У Медведева не хватило бы авторитета предпринять самому столь решительный шаг. Властная элита усмотрела в этом сигнал, что в 2012 году Путин планирует свое возвращение, чтобы потом управлять страной два президентских срока подряд — до 2024 года. Ссылаясь на эти планы, Путин наполовину в шутку, наполовину всерьез отвечал, что они с Медведевым решили вопрос власти вплоть до 2035 года. Тандем мог бы постоянно вращаться по кругу между постами президента и премьер-министра и править страной четыре полных конституционных периода. В 2035 году Путину исполнилось бы 83, а Медведеву 70 лет.

Казалось, Путин на 100 % доверяет Медведеву. Собственно, он охотно стал бы президентом и в третий раз, но старая Конституция запрещала пребывание на этой должности три срока подряд. Зато возвращению Путина в Кремль после перерыва ничто не мешало. Ему нужно было заполнить лишь один пробел в сроке своих полномочий, и для этой роли он не нашел никого более подходящего, чем своего давнишнего верного управляющего делами Медведева. Но для этого нужно было подробно обсудить план действий. Поэтому никого не удивило, что первым официальным актом Медведев объявил своего покровителя премьер-министром. Все вопросы о назначениях должны были быть согласованы между президентом и премьером. Согласно Конституции в главные компетенции главы государства входит оборона, внутренняя и внешняя политика и безопасность. Во время президентства Путина высокопоставленные чиновники представали перед ним с отчетом каждую субботу. При Медведеве постоянные заседания этой группы лиц не проводились. Сложилось впечатление, что «силовые министры» продолжали служить Путину. Медведев заседал в Кремле, как в тюрьме, окруженный верными путинскими соглядатаями, в основном, выходцами из спецслужб.

В течение трех лет Медведев не мог назначить ни одного из своих доверенных лиц на главные посты. А Путин, напротив, в кадровой политике опирался на партию «Единая Россия», которую сам лично и возглавлял. Медведев не симпатизировал «Единой России» и даже инкриминировал ей нечестную конкуренцию в региональных выборах. Он критиковал монополию этой партии и выражал надежду на появление политической альтернативы. Неудивительно, что партия власти подчинялась только Путину, а Медведева игнорировала. «Единая Россия» была сильна, партия обладала абсолютным большинством в Государственной Думе, как и почти во всех региональных парламентах. Хотя Медведеву и удалось уволить нескольких засидевшихся губернаторов, их последователи были набраны опять же из рядов «Единой России». Теоретически кремлевской партии вменялось в обязанность подготовить кандидатуры выдвиженцев для следующих президентских выборов. На эту партию Путин мог положиться. Она без промедления оказала бы ему поддержку, пожелай он снова вступить в Кремлевские палаты.

Однако, к большому удивлению многих наблюдателей, путинский воспитанник Медведев в роли президента выработал свою собственную программу, отличную от идей Путина. Медведев отличался от спецслужби-стов в окружении Путина либеральным образом мыслей. Это бросалось в глаза еще раньше. Медведев был единственным из ведущих политиков Кремля, который в 2002 году осмелился критиковать арест Ходорковского. В начале 2007-го — за год до того, как стать президентом, — он выступил на экономическом форуме в Давосе на тему необходимости интеграции России в мировую экономику и официально отрёкся от политики протекционизма в собственной стране. Это был мужественный жест, ведь тем самым он противоречил царящим тогда в России настроениям. После этого международного выступления Путин жестко отчитал своего бывшего заместителя и поднял вопрос о пригодности

Медведева на должность президента. Почему же он все-таки его выбрал? Путин должен был понимать, что Медведев, как президент, придал бы российской политике либеральную окраску. Многие наблюдатели не исключали, что назначение Медведева было сделано с прицелом на Запад. Россия, хотела она того или нет, должна была провести экономическую модернизацию, для чего нуждалась в технически более продвинутой Европе. Кстати, подобными соображениями руководствовались 25 лет назад старцы из Политбюро СССР, когда они выдвинули в партийную верхушку самого молодого из них, 50-летнего Горбачева. Горбачев должен был вызвать симпатию Запада. Медведев призван был сыграть такую же роль.

Однако сколь унизительным должно было быть для Медведева то, что Путин с первого дня ограничил свободу его действий. Путин доверительно сообщил одному журналисту, как его нервирует второстепенная роль в качестве премьера. Ничего-то ему не нравилось: ни квалификация подчиненных, ни уровень собеседников, ни радиус действия его решений. Поэтому он попытался наподобие вожака стаи (срав. с WikiLeaks) доминировать над Медведевым. Когда свежеиспеченный президент Медведев собрался во Францию на переговоры с французским председательством в совете ЕС, подчиненный ему премьер просто оттеснил его в сторону и сам объявился в Париже. Иностранные политики, например, Барак Обама, пытались поддержать Медведева в противостоянии с Путиным, однако это же и обернулось против них. Им было разъяснено, что в будущем для любого государственного гостя посещение Путина является обязательным. Не случайно американский журнал Forbes в своем списке самых влиятельных политиков мира назвал Путина в числе первой пятерки. Медведев же занял только двенадцатое место.

В течение трех лет Медведев воспринимался собственной элитой и населением России как дублер Путина. К нему прислушивались, потому что Путин указал на него пальцем. На месте Медведева любой другой политик мог бы почувствовать, что решающим является исключительно авторитет Путина. При Путине любой президент казался заменяемым. Однако Медведев медленно, но верно пробивал дорогу наверх. Он ругал министров и депутатов, взявших за привычку во время обращения президента шептаться и не слушать его. Через два года Медведев на одном из заседаний правительства пожаловался, что его указания на 80 % игнорируются. Медведев понимал, где находилось основное препятствие — на верхних этажах государственных концернов, где успешно засели путинские офицеры спецслужб. Медведев потребовал преобразования государственных монополий в акционерные общества, даже установил сроки. Но из этого ничего не вышло. Бюрократия высокомерно проигнорировала приказы главы государства, потому что Путин придерживался другого мнения. Оружием Путина стали государственные телевизионные каналы. Над ними он имел гораздо большую власть, чем новый глава Кремля. Чтобы донести свои послания до общественности, Медведеву пришлось прибегнуть к Интернету. Так он начал общение со своими избирателями посредством блогов.

В 2009 году Медведев опубликовал в Интернете революционную статью с названием «Россия, вперед!». В ней он критически разбирал истощенную экономическую систему и дефицит демократии на своей родине. Путин не интересуется Интернетом. По его мнению, большинство публикаций в Интернете являются «чистой порнографией».

Не имея возможности направлять оперативную работу правительства в желаемом русле, Медведев сконцентрировался на улучшении функционирования правового государства. Он объявил войну правовому нигилизму и коррупции. На этом опасном поле столкновение с Путиным было неизбежно. Когда Путин открыто высказался по поводу жесткого наказания для Ходорковского, Медведев обрушил на него острую критику: ни один государственный чиновник не имеет права вмешиваться в ведущийся процесс. Медведев резко выступил против практикуемой «телефонной юстиции». Второй судебный процесс против Ходорковского продемонстрировал, как произвольно интерпретируют закон независимые суды после телефонного разговора со своим начальством.

Медведев хотел освободить Ходорковского как можно скорее, потому что видел, что скандальный процесс по делу «Юкоса», ведомый «управляемым» судом, нанёс вред имиджу его страны. Ходорковского в суде активно защищали даже некоторые ориентированные на реформы министры, но судья наказал подсудимого так жестко, как того потребовала прокуратура. По-видимому, политики, засудившие Ходорковского, хотели сначала услышать четкое признание вины от приговоренного и только после этого объявить о его амнистии. Они хотели уничтожить Ходорковского политически, чтобы позже он не мог бросить им вызов в качестве главы оппозиции. Несоразмерно жестокое обхождение с Ходорковским в то же время содержало предупреждение другим олигархам держаться подальше от политики.

Медведев не мог всерьез ставить под сомнение существующую путинскую систему, в создание которой он внес немаловажный вклад в качестве руководителя администрации Президента России. Но на бесчисленные законы, вновь выдвигаемые приверженцами жёсткого курса из Думы для создания авторитарной системы заново, он накладывал свое вето. Законы для усиления секретных служб и усиленного контроля над неправительственными организациями он поручил законодательным органам переработать. Он также заново переписал закон об ограничении свободы митингов и собраний. Медведев на свой лад симпатизировал либеральным оппозиционным партиям. В то время, когда Путин клеймил либералов, называя их паразитами и ворами, оспаривал их право на протест, Медведев добился того, чтобы они, даже не имея мест в Парламенте, получили право ежегодно выступать перед собранием депутатов. Медведев публично критиковал созданную Путиным систему управляемой демократии. Путинскому заигрыванию с китайской моделью он дал от ворот поворот. Если партия «Единая Россия» для своей правовой политики взяла за образец наводившего страх царя Александра III, то Медведев по случаю 150-летнего юбилея отмены крепостного права похвалил сторонника свободы «царя-освободителя» Александра II.

Ближе к середине своего президентства Медведев начал выстраивать свою линию защиты от нападок патрона. В одном из интервью он вспомнил о предупреждении Путина, что президентская должность меняет любой характер. Вначале Медведев этому не поверил, однако действительность подтвердила правоту Путина. Путин со своей стороны никогда не чурался указать Медведеву на его подчиненную роль. В интервью одной французской газете он выразился в таком ключе: «Если я в каких-то экстренных случаях должен созвониться с президентом, я поднимаю трубку и говорю: „Дима, мне нужно с тобой поговорить!" Если и у него возникает такая необходимость, тогда он звонит мне и говорит: „Мне нужно с Вами поговорить"». Иерархия ясна, Медведев обращался к своему покровителю на «Вы», в то время как Путин «тыкал» президенту.

Каждый раз, когда Путин чувствовал, что Медведев слишком отдаляется от него, он находил пути, как вернуть его на место. Он моментально охлаждал пыл Медведева, с которым последний искал сближения с Западом. Когда президент после сложных переговоров преодолел последние барьеры к вступлению в ВТО и показал готовность в будущем отказаться от протекционистских мер, Путин решением правительства повысил налог на ввоз иностранных автомобилей. Он разъяснил, что Россия вступит в ВТО только вместе с Беларусью и Казахстаном. Одному растерявшемуся заместителю министра экономики, в течение дня получившему два различных руководства к действию — одно из Кремля, а второе из правительства, Путин приказал следовать приказам главы правительства. Неудивительно, что Запад, с тревогой наблюдавший за этой борьбой за власть, интерпретировал поведение Путина как отказ от интеграции в мировую экономику.

Причиной первой серьезной размолвки между Медведевым и Путиным послужил вопрос о вырубке леса к северу от Москвы, необходимого для строительства автобана. Путин аргументировал это тем, что стране нужна скоростная дорога между Москвой и Санкт-Петербургом. Защитники окружающей среды яростно протестовали против вырубки леса, протестное движение росло и становилось все известнее. В конце концов, оно получило подкрепление в лице либеральной оппозиции, вышедшей на демонстрацию с плакатами «Долой Путина!». Медведев остановил прокладку трассы через заповедник и приказал провести новую экологическую экспертизу. Мэр Москвы Юрий Лужков, жена которого зарабатывала немалые деньги на строительных работах через свой концерн, не принял решения Медведева всерьез и призвал Путина поставить на место бывшего шефа своей канцелярии. На глазах у всей общественности Лужков начал высмеивать Медведева. Ради спасения авторитета у президента не оставалось никакого другого выбора, кроме как выгнать непокорного мэра с его поста. Путин был против «вырубки» кадров, и, как только Медведев претворил в жизнь это решение, Путин, при выборе преемника Лужкова, опередил президента и представил своего верного начальника штаба Сергея Собянина в качестве нового мэра.

Но Медведев уже вошёл во вкус. Смещение Лужкова было только началом штрафной акции против непокорных чиновников высшего ранга. Президент принялся за наведение порядка в других силовых министерствах. Он составил список из 600 молодых женщин и мужчин, которыми хотел заменить старые кадры. В министерстве юстиции ему удалось провести обширные изменения в личном составе. Таким образом, он смог, по меньшей мере, провести реформы в третьей ветви государственной власти. Следующим в его списке было Министерство внутренних дел. Там Медведев сменил почти половину руководства. Завоевавшая дурную славу милиция была переименована в полицию, штрафы за коррупцию неимоверно выросли. После смерти предпринимателя Сергея Магницкого в следственном изоляторе Медведев незамедлительно выставил на улицу высокопоставленных чиновников государственных административных органов, в ведении которых находятся места лишения свободы. В конце концов он хотел добраться до вершины айсберга коррупции и очистить считающиеся неприкосновенными государственные концерны. Однако Путин держал их под своим прикрытием. Медведеву пришлось идти обходным путем, и для начала он потребовал от государственных чиновников официально декларировать свою частную собственность. Они повиновались, и оказалось, что Медведев со своим заработком в пересчёте на евро 75 тысяч евро в год, получает меньше Путина, зарабатывавшего 125 тысяч евро. Путину такие «чистки» совсем не понравились, и он раскритиковал Медведева: «Власть нужно демонстрировать не назначениями и увольнениями. Зачастую последователи оказываются хуже уволенных».

У Медведева были связаны руки. В реальности у него не было инструментов власти. Путин контролировал СМИ, кадры и, ко всему прочему, государственные финансы. Он запустил обе руки в набитый нефтяными долларами Резервный фонд, распределяя деньги из государственной казны по своему усмотрению, без соглашения с Медведевым спасал севшие на мель государственные концерны и приближенных к правительству олигархов из финансового кризиса. С каждым последующим шагом рос государственный контроль над экономикой. Медведевским проектам модернизации угрожал крах. Путин наслаждался ролью социального царя. Одним росчерком пера он увеличил пенсии на 30 %, другим финансировал восстановление сгоревших во время пожара поселков. Третьим спас футбольный клуб от банкротства. Погрозив пальцем, Путин обязал энергетических боссов страны опустить цены на бензин, и в тот же день без предупреждения посетил один из московских супермаркетов, где распорядился незамедлительно отменить неправомочно завышенные цены на продукты питания. На сталеплавильном комбинате в Пикалево Путин заставил самого богатого человека страны — Олега Дерипаску стоять перед ним навытяжку, потом кинул ему ручку, приказав гарантировать дальнейшую занятость рабочих фабрики собственной подписью.

В узком кругу Путин рассказывал, как во время его незапланированной инспекционной поездки на Камчатку возбужденная толпа обратила его внимание на плачевное состояние их жилья. На их призыв он сразу поспешил в бедный квартал и отдал там необходимые распоряжения о ремонте квартир. Когда Путин захотел привлечь к ответственности тамошнего мэра, тот в панике выпрыгнул из окна. Во время другого посещения больницы в Екатеринбурге из предосторожности всех больных эвакуировали, а вместо них положили в койки врачей и санитаров. Путин не заметил подмены. Но заметил, что превысил свою компетенцию, однако, страна погрязла в финансовом кризисе, поэтому он просто не мог отказаться от роли народного героя. Разумеется, этим самым он обеспечил себе необходимую поддержку народа.

На экранах телевизоров Путин стал ежедневной звездой. Каждый раз на экране народу демонстрировали его новые достоинства. Один раз он созвал конференцию по защите тигров с большим количеством звезд Голливуда. В Сибири собственноручно усыпил наркозом тигра для медицинского обследования. Перед этим он охотился на кита в Тихом океане. Во время лесных пожаров он в кресле второго пилота управлял самолетом для тушения пожаров. Во время одного бенефиса он исполнил английский шлягер и бренчал на пианино. Медведев тоже объезжал провинции, посещал церкви, школы, санатории, исследовательские лаборатории, магазины, аптеки, хвалил, наказывал коррумпированных и бездеятельных чиновников, руководителей фабрик, владельцев магазинов. Но все же Путин всегда на шаг опережал Медведева. После того, как Путин обязал поставщиков нефти снизить цены на бензин, Медведев со своей стороны приказал энергетикам снизить тарифы. Следуя советам своей жены, президент проявлял особую заботу о детях. Проблемам подрастающего поколения он даже посвятил целое обращение к нации. Однако его любимым полем деятельности оставалась внешняя политика. Тут он мог набрать очки против Путина, так как главы государств все-таки сперва встречались с ним.

Медведев чаще ездил за границу, чем все предыдущие главы государства. Наряду со своим обязательным участием в международных встречах на высшем уровне он представлял свою страну в экзотических уголках Земли, открывал дни российской культуры, осмотрел Силиконовую долину и разозлил японцев своим приземлением на скалистых Курильских островах, на которые претендует Токио. Он часто ездил в Китай и Германию, Латинскую Америку, Африку и арабские страны. Во время Грузинской войны он, искусно ведя переговоры, договорился с Николя Саркози, в 2008 году представлявшем Евросоюз, о перемирии, которое не содержало никаких требований по возврату Абхазии и Южной Осетии. В Праге он торжественно подписал с Обамой договор СНВ-3. Но в чем он не выдерживал конкуренции с Путиным, так это в международных спортивных состязаниях. Именно Путин после успеха с получением права на проведение зимней Олимпиады 2014 в Сочи сумел добиться проведения в России Чемпионата мира по футболу 2018. У русских именно эти успехи дипломатии вызывают гордость.

В 2010 году трещины, образовавшиеся внутри правящей элиты, стали видны всем. Сбитые с толку чиновники больше не могли разобраться в изощренных хитросплетениях системы двоевластия. В России приказы отдавались двумя разными командными центрами. Некоторые доверенные лица Медведева, разочарованные отсутствием собственного карьерного роста, і пытались поддержать своего шефа. Игорь Юргенс в своем Институте современного развития (ИНСОР) составлял для президента одну либеральную программу — управления за другой, в которых предлагалось незамедлительное заимствование европейских экономических норм. Другими элементами программы были независимость судов и демократическая перестройка политической системы. Стержнем модернизации должно было стать реформирование структур безопасности, а во внешней политике — вступление в НАТО. Медведев, покровитель ИНСОР, должен был использовать разработанную программу как собственную предвыборную платформу.

Собственно, Медведев должен был бы продвинуть своего сподвижника Юргенса в вице-премьеры по модернизации, однако действительность оказалась другой. Медведев не открывал свои карты даже людям из близкого окружения. Некоторые либералы даже предполагали, что реформаторский пыл президента остыл. Кроме того, Юргенс все чаше обращался к концепции «передовой обороны» и даже прямо предложил Путину пропустить Медведева в 2012 году вперёд. Возвращение Путина для России означало бы возврат в брежневскую эру. Пресс-секретарь Медведева Наталья Тимакова дула в ту же дуду. На вопрос, почему политика модернизации движется такими медленными темпами, она отвечала, что такая амбициозная программа не может быть реализована лишь за один президентский срок. Окружению Путина такое высказывание не понравилось, оно было воспринято как объявление войны.

В начале 2011 года должен был решиться вопрос, кто из двоих будет выдвигаться на выборах 2012 года. У судьбы был собственный сценарий. Сначала в Москву прибыл вице-президент США Джо Байден. Он осыпал Медведева комплиментами и в беседе с глазу на глаз с Путиным отговаривал того от президентства. Премьер негодовал. После этого началась война в Ливии. Медведев дал указания Министерству иностранных дел не противиться принятию резолюции о военной операции против Каддафи в Совете Безопасности ООН. Тем самым Россия, воздержавшаяся от голосования за нее, но не воспользовавшаяся правом вето, поддержала войну НАТО против ливийского диктатора. Заметно разозленный Путин назвал поведение России в Совете Безопасности ООН ошибкой, а бомбардировки НАТО «новым крестовым походом». И посмотрите-ка, Медведев публично раскритиковал Путина за это! Премьер капитулировал.

Чем ближе становились президентские выборы, тем больше нервничала элита власти. Два заместителя Путина — Игорь Шувалов и Алексей Кудрин включились в боевые действия. Кудрин требовал честного и свободного проведения следующих парламентских выборов. Это был недвусмысленный намёк «Единой России». В то время как Кудрин открыто переметнулся на сторону Медведева, Шувалов клеймил либеральных советников Медведева как провокаторов. Сам Медведев подвергался острым атакам из националистического лагеря. Один из главных идеологов российских националистов Александр Дугин призывал Путина лишить Медведева власти, так как тот предает национальные интересы страны. По его мнению, Путин означал возрождение России, тогда как Медведев довольствовался ролью западного шерифа. Медведев — карикатура из 90-х, он, в отличие от Путина, не имеет никакого авторитета в народе, ему бы играть со своим iPod-ом, только, пожалуйста, не в Кремле. В других националистических публикациях искали еврейские корни в генеалогическом древе Медведева, ссылаясь на реальный факт эмиграции кузины Медведева в США.

Между тем Запад потерял интерес к русской политике тандема. Там от Медведева ожидали большего. Большинство западных аналитиков рассматривали его как марионетку Путина. Он просто очень многого не выполнил из того, что наобещал своим приверженцам. В какой стадии, например, находилась выдвинутая им идея многопартийной системы? Где обещанные расследования многих сенсационных убийств журналистов и борцов за права человека?

Социолог Ольга Крыштановская была уверена, что Путин и Медведев ориентировались на результаты опросов общественного мнения. Москва предприняла меры для того, чтобы отреагировать на возможные протестные настроения. Кремлевские службы изучения общественного мнения постоянно анализировали мнение народа о тандеме. Их целью являлось определение настроения голосующих за кандидатов на президентских выборах. По их результатам Путин и Медведев на самом деле конкурировали друг с другом! Собственно, нынешний глава государства должен был сам решить, выставлять ли свою кандидатуру на выборы снова. Однако Путин явственно дал понять, что пальма первенства принадлежит ему. Но Медведев не хотел с этим соглашаться.

Долгое время Медведев оставался лояльным до альтруизма. Оба — и Путин, и Медведев — знали, что добрая ссора внутри правящей верхушки только обострит существующие конфликты. Но как бы оба не старались, сдержать конфликта не удалось. Силовики (представители органов безопасности) все еще чувствовали себя настоящими хозяевами страны. Этой группой верховодил Игорь Сечин. Давнишний руководитель путинской администрации считался закулисным заправилой авторитарной политики правительства. Бесспорным является тот факт, что разрушение концерна «ЮКОС» происходило под руководством Сечина, и что он, как председатель наблюдательного совета НК «Роснефть», извлек выгоду из покупки частей «Юкоса». Он продемонстрировал всем, как государство обходным путём и с помощью спецслужб может заполучить обратно утраченный в 90-е годы контроль над стратегическими промышленными отраслями.

Второй лагерь состоял из реформаторов, таких как министр финансов Кудрин (в середине 90-х нашедший для Путина работу в Москве, когда тот после провала Собчака на выборах остался безработным), министр юстиции Александр Коновалов, президент «Сбербанка» Герман Греф, а также советник президента по экономическим вопросам Аркадий Дворкович. От последних мало что зависело, так как им не хватало нужных рычагов власти. Консерваторы вместе с партией «Единая Россия» обладали большинством в Госдуме. Медведев и Сечин по сути образовали полярные полюса в политике. Когда-то они оба сидели в одном офисе Комитета по внешним связям мэрии Санкт-Петербурга. Видимо, разрыв между ними произошел вследствие уничтожения «Юкоса» и возврата России к государственному монополизму. Война между Медведевым и Сечиным велась, прежде всего, посредством интриг в штабе. В 2007 году Сечин пытался скинуть кандидата в президенты Медведева с помощью слива компрометирующих материалов о его команде реформаторов. Один заместитель министра-реформатора Кудрина был арестован. В отместку лагерь Медведева пустил слух, что Сечин и его силовики берут «крышевые» у частных предприятий. Это привело к горячим стычкам в секретных службах. Путин выбрал последователем Медведева, однако усилил и Сечина, назначив его вице-премьером.

В 2011 году, решающем для президентской кампании, конфликт между Сечиным и Медведевым повторился по той же схеме. На этот раз люди Медведева попытались изобличить Сечина в «телефонной юстиции» по делу Ходорковского и выжитого из России директора «Эрмитаж-Капитала» Билла Браудера. Кроме того, была разоблачена криминальная организация ведущих прокуроров, покрывавших нелегальные казино. Сечин заранее готовил пути к отступлению и использовал для своей защиты интервью в западной прессе. Несколько дней спустя Медведев публично отчитал Сечина за то, что тот не смог предотвратить скачок тарифов на электроэнергию в стране. Когда уверенный в победе Сечин хотел создать стратегическую кооперацию своей фирмы «Роснефть» с нефтяной транснациональной корпорацией «ВР», сделка неожиданно сорвалась. «ВР» с некоторыми могущественными олигархами владела в России совместным предприятием «ΤΝΚ-ΒΡ». Русское правление «ΤΝΚ» усмотрело в альянсе «ВР» с «Роснефтью» ущемление своих прав, подало иск в Стокгольмский экономический суд и выиграло его. Было ясно, что верные государству олигархи никогда не отважились бы выступить против такого могущественного человека, как друг Путина Сечин, если бы за ними не стояли силы еще более высокого ранга. Очевидно, за иском стоял Медведев. «ВР» стала невольной жертвой политических интриг. Сечин был повержен, а Медведев наступал. Он повторил свое распоряжение, согласно которому государственные чиновники должны были освободить посты в наблюдательных советах государственных концернов, чтобы порвать тесную связь между политикой и стратегическими отраслями экономики, так как она препятствует осуществлению любых экономических реформ. И надо же, Сечин, против которого был в особенности направлен приказ Медведева, покинул свою должность председателя совета директоров «Роснефти»! В день отставки Сечина телезрители могли наблюдать подавленного Путина. Выросли ли в связи с этим шансы Медведева на повторное президентство? А может, ему даже удалось поставить Путина на место?

12 апреля 2011 года Россия праздновала 50-летие полета в космос Юрия Гагарина. Поистине исторический день, который в России всегда символизировал прорыв. За день до этого Сечин ушёл из «Роснефти». Медведев сразу же после этой промежуточной победы пошел в атаку и в одном из интервью китайскому телевидению назвал Путина ретроградом. Мол, хотя десять лет правления Путина и принесли России стабильность, сейчас страна нуждается в перспективном видении будущего. Одновременно он огласил свои амбиции по поводу следующего президентского срока. Медведев хотел объявить о своем решении, опередив Путина. Государственное телевидение обошло это заявление молчанием.

На следующий день Путин появился перед камерами и объявил, что оба, Медведев и он, хотят выставить свои кандидатуры. Решение, правда, нужно было отодвинуть, иначе в аппарате власти начался бы хаос. Чиновники в оставшиеся до начала предвыборной гонки месяцы должны были сосредоточиться на своей работе. Путин был уверен в победе. Он возглавлял партию власти, основная масса населения была на его стороне, и он контролировал большую часть средств массовой информации. Для своей предвыборной кампании он мог воспользоваться необходимыми ресурсами из энергетического комплекса. Однако и Медведев, занимающий должность президента, мог вести сильную предвыборную борьбу.

«Что произойдет с Россией, если Путин вдруг покинет этот бренный мир?» — задал неожиданный вопрос директор одного европейского института во время закрытого политического совещания в Берлине. Ни в одной другой державе мира судьба государства не зависит настолько от личности руководителя, как в России. Для многих аналитиков невозможно представить Россию без Путина. Могли бы Медведев и либеральные силы из подрастающей элиты моментально заполнить вакуум, образовавшийся после Путина? В период господства тандема время от времени возникали слухи о неком третьем кандидате. Ходили слухи, что Путин хочет получать от жизни удовольствие и подумывает все же отказаться от напряженной президентской службы, но при этом, как и раньше, править страной из второго ряда. Однако для дальнейшего пребывания в Кремле Медведев кажется ему слишком своенравным. Президентом должен стать третий человек, которым Путин мог бы управлять, как Медведевым. Но кто же мог бы стать вторым Медведевым? Может, Собянин — свежеиспеченный мэр Москвы?

Летом 2011 года на сцене появился еще один актер. Путин позволил второму в списке самых богатых людей России олигарху Михаилу Прохорову возглавить либеральную партию «Правое дело». Задачей Прохорова было объединить демократически настроенные силы России; тем не менее, его партию «направляли» из Кремля и правительства. Путин создал новую партию «Народный фронт», которая должна была объединить левые, правые и центристские силы в одну выборную платформу. Этим Путин хотел надолго закрепить свою власть, не рискуя ничем. Группировка Смольного держала Россию в кулаке. На вопрос одного телезрителя, когда же Путин собирается уйти из политики, он ответил лаконично: «Не дождетесь!»

Медведев думал по-другому. Бесконечными бессонными ночами он размышлял, как убедить Путина в 2012 году пропустить его, Медведева, вперёд при выдвижение в президенты. Медведев считал себя современным политиком.

Во время войны в Ливии в 2011 году международные цены на нефть взлетели, достигнув отметки в 140 долларов за баррель. Для западных водителей тарифы на бензин побили все рекорды. «Скоро езда на машине станет роскошью?» — вопрошали разозленные люди на заправочных станциях. В пустынном государстве Ливия в одночасье нефтедобыча сократилась вдвое. Иностранные энергетические концерны самолетами отправляли своих служащих из страны. Пожар, разгоревшийся в Северной Африке и распространившийся на Ближний Восток — регион, владеющий 68 % нефтяных и 44 % газовых резервов мира, было не потушить. Европа, только что пережившая финансовый кризис, снова оказалась перед угрозой нового. НАТО вмешалось в ливийскую гражданскую войну. Никто не исключал, что зажатый в угол ливийский диктатор Каддафи оставит за собой сожженную землю и злонамеренно разрушит нефтеперерабатывающие заводы. Мир пережил четвертую военную операцию против исламского государства со времен окончания конфликта Восток — Запад. Вторжение НАТО в Ливию, седьмого по величине производителя нефти в мире, возможно, стало начальной ступенькой для сырьевых конфликтов, которые возможны в будущем. Арабский мир трясло так, как еще никогда за всю его новейшую историю. Запад должен быть подготовиться к тому, что в некоторых странах ОПЕК может смениться высшее руководство — с серьёзными последствиями для мировой политики.

Вспомнились высказывания президента ФРГ Хорста Кёлера в 2010 году. Глава немецкого государства тогда сказал, что ввиду новых глобальных угроз немецкая армия должна быть готова к тому, что ей придется обеспечить доступ к жизненно важному сырью на Земле, если будет необходимо, даже с оружием в руках. За это Кёлер подвергся атакам со всех сторон. Оскорбленный, он подал в отставку. При этом он как бы заглянул в хрустальный шар. Российский премьер Путин не скрывал своего триумфа. В апогей кризиса в Ливии он самолично появился на саммите ЕС — Россия в Брюсселе вместо Медведева, чтобы продемонстрировать озадаченным руководителям Евросоюза, насколько в ближайшем будущем Европа будет зависима от поставок энергосырья из России. «Ливия горит — Россия стрижет купоны», — писала одна газета. Россия снова зарабатывала на экспорте нефти такие же астрономические суммы, как до финансового кризиса. Председателю Европейской комиссии Жозе Мануэль Баррозу не оставалось ничего другого, как скрипя зубами сделать хорошую мину при плохой игре. Путин использовал момент слабости Европы, чтобы сагитировать её на открытие рынка для российских предпринимателей. Наконец ЕС пришлось уяснить истинную ценность Realpolitik по отношению к России, вместо того чтобы сосредоточиться на малопродуктивном насаждении демократии своим восточным соседям.

Декан московской Высшей Школы Экономики Сергей Караганов проявил солидарность с главой своего правительства. В статье «России везет», опубликованной в «Российской газете», он утверждал, что после перманентных катастроф XX столетия перед страной наконец забрезжило золотое будущее. Благодаря тому, что в 90-е годы энергетический комплекс страны не был передан в частные руки, у России в руках теперь оказался важнейший инструмент господства над миром. Уже сегодня Россия, благодаря своим сырьевым запасам, является третьей державой на Земле. Прогрессирующая глобализация, приведшая к появлению огромного растущего капиталистического рынка, породила невиданный в истории человечества спрос на энергоносители, минералы и редкие металлы — традиционные экспортные продукты России. Караганов писал, что Россия также обладает величайшими на Земле резервуарами пресной воды, которая уже сейчас является дефицитом в Азии. Многие люди еще не уяснили, что вследствие изменения климата на земном шаре вода уже в скором времени может стать ограниченным ресурсом.

Раньше огромная территория считалась проклятием России. После того, как на стыке тысячелетий лопнул пузырь New Economy (NASDAQ), а через 10 лет после этого развалилась капиталистическая экономическая система мира, никто больше не может отрицать, что полезные ископаемые и величина территории снова стали важнейшими геополитическими активами государства. Владея огромными сельскохозяйственными площадями, Россия из-за растущего повсеместно спроса на продукты питания постепенно поднимается до второго по величине поставщика зерна в мире. Повсеместный рост благосостояния ведёт к увеличения потребления мяса, и животноводству требуется всё больше зерна. Цены на продовольственные товары растут, так как пищевых продуктов становится меньше. США и ЕС переориентируют свою аграрную экономику на производство биогорючего, а в Китае из года в год неурожаи. Россия извлекает косвенную выгоду из всего этого. Какой контраст с коммунистическим прошлым! Тогда Советский Союз должен был импортировать зерно с Запада, потому что плановое хозяйство, несмотря на плодородие почвы, не могло прокормить собственное население. Сейчас раздаётся лозунг: «Миру — русский хлеб!»

Удача на стороне России. В конце прошлого столе- тия падение цен на нефть — она упала ниже 20 долларов; США за баррель — обрушилось смертельным ударом не только на Советский Союз, но и на демократические реформы 90-х годов. В 2000 году высокие цены на нефть снова выровняли российскую экономику и к 2011 году превратили Россию в энергетическую сверхдержаву. Только в отличие от ситуации 20-летней давности, теперь Москва хотела бы выйти победительницей из переломного периода. Владение вторым по величине арсеналом ядерного оружия в мире сегодня играет не такую решающую роль для статуса великой державы определенной страны, как ее экономический потенциал. Чтобы укрепиться в многополярном мире в качестве одного из важнейших игроков, Россия будет целенаправленно использовать свои природные богатства. Политическая система России, наверное, не обладает позитивной притягательной силой в сравнении с ЕС, стране также не добиться технологического превосходства над развитыми индустриальными странами, но природные богатства делают ее одним из самых влиятельных игроков на мировой арене. Исторически и по близости культуры Россия неразрывно связана с Европой. Естественно, к этому нужно добавить природу и полезные ископаемые. Без российских энергоносителей, сырья, полезных ископаемых и российского рынка ЕС будет не в состоянии долго обеспечивать свое сегодняшнее благосостояние. Нельзя ли считать наивными экспертов, полагающих, что сырье потеряло свое значение, потому что мир перестроился на регенеративные источники энергии?

Россия имеет и поставляет все полезные ископаемые, необходимые для функционирования экономики Евросоюза. 40 % импортируемого в Европу природного газа и 30 % потребляемой ею нефти добываются в России. После ядерной катастрофы в Японии вторая по величине экономика Азии может отказаться от ядерной энергии и попасть в растущую зависимость от импорта энергоносителей. И тут России повезло, так как в этом случае она должна будет взять на себя роль главного энергетического поставщика Японии.

По запасам полезных ископаемых Россия является самой богатой страной на Земле, все самые важные месторождения сырья находятся за Уралом. Геологическая разведка сырьевых запасов проведена всего на одной десятой площади азиатской части России. Кроме того, невообразимых размеров залежи полезных ископаемых ожидают своего часа под вечной мерзлотой северо-восточной части страны. И тут историческое счастье повернулось к России лицом. После заката татаро-монгольской империи 500 лет назад царская Россия достаточно быстро и беспрепятственно расширилась на 6000 км на восток, вплоть до берегов Тихого океана. Если бы царь Иван Грозный не покорил татарскую столицу Казань в 1552 году и не распахнул ворота экспансии России в Азию, Сибирь, одна из величайших сокровищниц мира, сегодня бы находилась под контролем исламского государства и была бы отрезана от Европы.

По результатам одного исследования Goldman Sachs, к 2030 году Россия станет пятой по величине экономикой мира — после остальных стран БРИКС, но перед Германией. Современную мировую политику определяют сырьевые запасы. «Ресурсы — геополитическое оружие», — похвалился на немецко-российском сырьевом форуме Владимир Литвиненко, научный руководитель Путина, президент Санкт-Петербургского Горного института. Другой «энергетический царь» Валерий Язев напугал Запад заявлением, что его страна не будет экспортировать 90 % добываемой сырой нефти, а займется j переработкой этих 90 % сама. Доля экспорта энергоно- J сителей в ВВП должна быть сокращена с 60 до 30 %. j

После «газовой войны» между Россией и Украиной j в 2006 и 2009 годах ЕС приняло основополагающее ре-: шение: отбросить идею энергетического альянса с Россией и с помощью развития экологических технологий будущего и поощрения развития регенеративных энергетических источников вырваться из цепких объятий «Газпрома». Строители экологических домов, монтирующие солнечные батареи на крышах, верили, что с помощью солнечной энергии смогут избавиться от тягостной зависимости от газа и нефти, не понимая при этом, что их национальная промышленность, производящая «зеленые технологии», попадет в еще большую зависимость — теперь уже от импорта редких видов сырья.

Экологическое производство, которое Германия сама сделала целью своей климатической политики, нуждается в высокотехнологичных металлах и редкоземельных элементах. Последние — тугоплавкие элементы с исключительными качествами. Они считаются незаменимыми, например, для изготовления металлических сплавов и специального стекла. Диапазон их применения широк: от батареек, мобильных телефонов, лазеров и плоских экранов и до военной техники. Мировая потребность в редкоземельных металлах в 2010 году составляла 136 тысяч тонн, а к 2012 году достигнет 190 тысяч тонн. С 1997 года этот рынок вырос в 20 раз, так как без этого сырья индустриальные страны вовсе не смогут реализовать свои амбициозные экологические цели в промышленности. Раньше западная индустрия без проблем получала необходимое сырье со всего мира. Сегодня ведущие индустриальные государства неожиданно оказались втянутыми в конкурентную борьбу с нуждающимися в ресурсах развивающимися странами, которые, применяя все более агрессивные методы, также устремились на сырьевые рынки.

Китай расширяет свое присутствие в Африке, Южной и Средней Азии, чтобы обеспечить доступ к необходимому стране сырью. Вдоль сырьевых маршрутов патрулируют китайские военные корабли. 80 % импортируемой в Китай сырой нефти доставляется к берегам страны танкерами через Малаккский пролив — регион, с давних пор являющийся политически нестабильным. Эберхард Зандшнайдер в своей книге «Глобальные соперники: ужасающий взлёт Китая и бессилие Запада» подробно описывает, как азиатская сверхдержава с ее военным вооружением и сырьевым империализмом вступает в конфликт с западными интересами.

Еще великий китайский экономический реформатор Дэн Сяопин сказал: Ближний Восток владеет нефтью, Китай — редкоземельными металлами. Сейчас китайские СМИ называют редкоземельные элементы «оружием экономики XXI века». Стремительный взлет интенсивной сырьевой экономики Китая и является действительной причиной дефицита сырья. Треть запасов редкоземельных металлов находится в Китае. И в настоящее время практически только он разрабатывает редкоземельные месторождения и экспортирует их лишь определенными квотами. Для Пекина главным приоритетом является обеспечение собственной индустрии, поэтому страна ведет последовательную политику ограничения экспорта промышленного сырья, введя более 300 экспортных пошлин. К 2020 году вывоз китайского сырья должен значительно уменьшиться. Это  может обернуться катастрофой для западной электроиндустрии, так как без поставляемого Китаем индия: производство плоских экранов невозможно.

Запад в буквальном смысле «прилип к экрану» и задается вопросом, что произойдет, если западным высокотехнологичным предприятиям будет перекрыт доступ к этим металлам? Тысячи рабочих мест окажутся под угрозой сокращения. Ужасный сценарий для экономики ЕС! Китай действует, как «пылесос» сырья в Африке. Поднебесная инвестировала в добычу сырья в Африке 100 миллиардов долларов и отправила на черный континент 1 миллион китайских рабочих. Западные предприятия чувствуют себя изгнанными с ранее надежных рынков снабжения. Поэтому немецким производителям алюминия уже сегодня не хватает трети необходимых сырьевых продуктов.

Что случится, если между Китаем и Западом произойдет конфликт и экспорт редкоземельных металлов полностью прекратится? Этот пробел можно было бы частично заполнить возобновлением производства в Маунтин-Пасс в США, на других, частично закрытых предприятиях в Австралии и Канаде. Или европейским промышленно развитым странам придется кинуться в объятия России, на территории которой находятся третьи по величине залежи редких металлов. В Европе нет других месторождений, кроме российских. В своих кладовых она надежно хранит 19 миллионов тонн редких металлов. Эти месторождения находятся в рудниках сибирской Якутии и на Кольском полуострове и перерабатываются на комбинате «Норильский никель», принадлежащем олигархам Владимиру Потанину и Олегу Дерипаске.

Раньше имидж Мюнхенской конференции по безопасности определяли представители военной политики и специалисты по вопросам безопасности; с 2010 года в первых рядах сидят, внимательно слушая дебаты, председатели концернов, образующих «DAX». Да и западные спецслужбы, раньше по большому счету интересовавшиеся вопросами вооружения, занялись серьезным изучением сырьевых продуктов, таких как сурьма (антипирены пластмасс), церий (изготовление энергосберегающих ламп), хром (нержавеющая сталь), эрбий (кабель из стекловолокна), флюорит (холодильные установки, фармацевтика), галлий (схемы), германий (стекловолокно), графит (топливные элементы для ядерных реакторов), индий (сенсорные экраны), иридий (ультрафиолетовые солнечные очки), кобальт (аккумуляторы), литий (перезаряжаемые батареи), магний (литейные сплавы), неодим (постоянный магнит), ниобий (закалка стали), палладий (топливные элементы), платина (кардиостимулятор, катализаторы), рутений (цветные солнечные батареи), скандий (мобильные телефоны), тантал (протезы, имплантаты), вольфрам (военная промышленность) или иттрий (лазерные устройства). Почему? Потому что именно они означают конфликты в будущем.

По мнению сырьевого стратега «Союза немецкой индустрии» Ульриха Грилло, глобальная потребность в высокотехнологичных металлах в таких ключевых отраслях, как медицина, телекоммуникации и транспорт, в последующие 20 лет возрастет в шесть раз. Без импорта металлов Германия не сможет производить ни тонкопленочные солнечные батареи, ни ветровые установки, ни приборы спутниковой навигации, ни солнечно-термальные электростанции, ни миниатюрные кардиостимуляторы. Германия пытается избежать бензиновой зависимости. Через 10 лет планируется произвести один миллион электромобилей, правда, для работы электромотора с литий-ионным аккумулятором потребуются килограммы меди, алюминия, стали и никеля. Зеленая автомобильная революция принуждает производителей усиленно закупать литий и кобальт. Больше половины всемирного производства сырья происходит в странах, которые классифицируются Всемирным банком как «нестабильные» или «очень нестабильные». Более 60 % произведенных металлов поступает из нестабильных стран. 80 % мировых запасов лития приходятся на Боливию, но страна ни с кем не хочет делиться своими ресурсами[9]. Половина мировых запасов кобальта залегает в Конго, но там идет постоянная война. Кобальт незаменим при производстве износостойких сплавов.

Изменчивость тарифов на сырье является результатом большой нервозности и растущего спроса. Не только американцы и европейцы в наши дни живут в государствах всеобщего благоденствия, но и весь бывший Восточный блок, а также части общества таких развивающихся государств, как Китай, Индия и страны Латинской Америки, тоже желают наверстать упущенное. Ежегодно на мировом рынке редкоземельные металлы продаются на сумму свыше 10 миллиардов долларов. Цены за последние 10 лет выросли неизмеримо. Первый в мире коммерческий мобильный телефон в 80-е годы весил 800 грамм и был размером с кирпич. Современные стандартные аппараты меньше пачки сигарет и весят не более 100 грамм. Без редкого металла тантала их производство было бы невозможно. Около десятилетия назад по всему миру продавалось около полумиллиарда мобильных телефонов, сейчас же — почти 1,5 миллиарда штук. 20 лет назад тантал можно было купить по 65 долларов за килограмм, через 10 лет цена подскочила до 400 долларов. Его запасы тают. Больше всего поднялась цена на рутений (1622 %), родий (1042 %) и иридий (373 %). Постоянно растущие запросы жителей Земли, численность которых к 2050 году достигнет 9 миллиардов, приведут к тяжелой борьбе за перераспределение, а сырьевой кризис может увлечь мировую экономику за собой в пропасть.

Спикер фракции ХДС по внешней политике Филипп Мисфельдер после сенсационного сырьевого конгресса своей партии собрал нескольких берлинских экономистов для «мозгового штурма». Круг экспертов обсуждал угрожающее положение на международных рынках сырья, доминирующие там искажения цен, высокие экспортные тарифы, а также нетарифные барьеры. Эта зависимость пока еще не так драматична, но Запад должен рациональнее использовать свой технологический базис, чтобы убедить производителей в необходимости сырьевого партнерства. Без высококачественных западных технологий страны-поставщики не смогут использовать свои богатства. Обе стороны должны установить взаимовыгодное сотрудничество.

Европейская комиссия насчитала по всему миру 450 экспортных пошлин, касающихся 400 различных видов сырья. В поисках надежных сырьевых партнеров Германия и ЕС посматривают на Восток, где находятся природные богатства Сибири и Каспийского пространства. Но и там немецкие предприниматели сталкиваются с бесчисленными торговыми ограничениями, наносящими ущерб конкурентоспособности. Со стороны России существуют многочисленные экспортные ограничения на сырье и лом, например, 50 % налог на вывоз медного лома, почти парализовавший торговые отношения. Таким же образом в России высокой пошлиной облагается целый ряд цветных и драгоценных металлов, сталь, а также древесина, что создает для немецкой индустрии большие сложности. С одной стороны, Германия должна учитывать желание России оптимально использовать свои природные богатства для блага страны и российской индустрии, а с другой — попытаться убедить Москву в отказе от пошлин на вывоз сырья. Возможно, Россия на это ответит так: тогда давайте на самом деле создадим предложенную Путиным зону свободной торговли, которая поможет преодолеть существующие преграды.

В бедной сырьем Германии осознают значение России как сырьевого гиганта. В принципе, в будущем Германия может удержать свое индустриальное положение только путем стратегического партнерства с такими поставщиками сырья, как Россия. Германия на 100 % зависит от импорта первичного металлического сырья, необходимого для промышленного производства. Около 11 % импортируемых легирующих, 10 % цветных и 4 % драгоценных металлов поступают из России. Высококачественные российские металлы служат не только ключом к экологическим технологиям, также они незаменимы для модернизации немецкого производства стали, воздухоплавательной и космической техники и строительства кораблей. Германия в традициях восточной политики готова обеспечить Россию современными машинами и оборудованием. Немецкая горнодобывающая техника имеет хорошую репутацию, и германские фирмы могли бы посредством очистки отработанных мест добычи внести свою лепту в модернизацию добывающей отрасли.

Тот факт, что Россия, наконец, переоснастит свою экономику в соответствии с принципами экологических стандартов, очень по душе немецким экспортерам технологий, что открыло бы новые возможности для тесных экономических связей. Например, России не хватает эффективных ноу-хау для добычи платины, имеющей важнейшее значение в экологических технологиях автомобилестроения. Платина обрабатывается только в сибирском Норильске. Могла бы Россия поделиться ресурсами с Германией, чтобы добиться устойчивости и рациональности в менеджменте сырья? В некоторых случаях Германия оказывает России содействие в улучшении технологий переработки сырья из корыстных соображений. С 2009 года «Российско-Немецкое Энергетическое Агентство» (RuDEA) является межгосударственным центром в области энергоэффективности и возобновляемых источников энергии на промышленных предприятиях. Таким образом, немецкая техника поможет России до 2020 года добиться сокращения расходов энергии на 40 %. Чем интенсивнее работает такое партнерство по модернизации, тем больше заработает Германия на экспорте экологических технологий в Россию.

В последние годы немецкая индустрия отдалилась от международных программ по добыче сырья. Больше потребляется, чем производится. Однако можно ожидать перемен. Теперь оказалось, что нельзя терять времени и нужно допустить немецкие концерны на российский рынок в качестве партнеров по модернизации российской индустрии, направленной на повышение эффективности использования энергии. У Германии не остается другого выбора, кроме как разместить свои производства там, где им гарантированы поставки сырья. Из-за своих высоких экологических требований Германия стала слишком дорогим местом для промышленного производства. В будущем переработка сырья может перенестись в Россию, и тогда обе стороны избавятся от проблем, связанных с налогами и тарифами. Действующее стратегическое партнерство в области неэнергетического сырья в будущем также может стать гарантией надежности поставок этих видов сырья в Германию. Сырье из России и Евразии не должно доставляться в Европу обходными и опасными транспортными путями. Они лежат за нашей дверью.

Летом 2011 года Шанхайская Организация Сотрудничества (ШОС) отпраздновала свое десятилетие. По этому случаю казахское посольство организовало конференцию в Берлине. Из Астаны приехал представитель самого влиятельного фонда благосостояния. Он и другие спикеры из Центральной Азии озвучили мысль, что ШОС всё лучше осознаёт свою функцию управляющего важнейшими месторождениями сырья в мире. Западным аналитикам, до этого не воспринимавшим эту организацию всерьез, на этой конференции пришлось крепко задуматься.

Впервые Европа почувствовала недостаток сырьевых ресурсов. Зависимость от импорта гораздо серьезнее, чем предполагалось. Широкой общественности эта проблема еще не известна. Самые богатые месторождения полезных ископаемых на Земле находятся или в слаборазвитых государствах, или в странах с авторитарным капиталистическим режимом. Эти страны оперируют миллиардными государственными фондами, подавляют конкуренцию и принуждают транснациональные концерны к роли младших партнеров собственных государственных предприятий. Такие государственные фонды ставят под угрозу существование не только концернов, но и некоторых маленьких и средних государств. Для того чтобы обуздать сырьевой рынок с его «законами джунглей» (Николя Саркози), ЕС срочно нуждается в собственной сырьевой стратегии, которой подчинятся европейские политики и предприниматели. К ним относятся надежные импортеры, национальные сырьевые агентства, сырьевые фонды, создающие стратегические запасы, глобальные рыночные директивы и, не в последнюю очередь, институционализированные сырьевые партнерства. Франция и Германия в рамках «Большой двадцатки» хотят обсудить эту инициативу. В свете описанных вызовов европейские стратеги размышляют над созданием европейского сырьевого холдинга с помощью банков и концернов, а также миноритарного участия государства.

Западные демократии хотят противостоять злоупотреблениям на рынке со стороны производителей и финансовых спекулянтов и прекратить потерю своего влияния на мировую торговлю полезными ископаемыми. Уже сегодня предпринимаются попытки с помощью модификации законов ВТО снова втиснуть производителей сырья в рамки старого либерального ценностного кодекса. Евросоюз хочет встроить строгие обязательства в сырьевое партнерство с такими странами, как Россия, Китай, Бразилия, Чили, Перу, Южная Африка и др. Однако может ли в завтрашнем миропорядке существовать сырьевая дипломатия по принципу «сырье в обмен на ценности»? Желание Запада принудить таких экспортеров сырья, как Россия, к «хорошему государственному управлению» и «экологической добычи сырья» — понятно, но едва ли реализуемо. Европейский комиссар по внутреннему рынку Мишель Барнье жалуется, что демократические процессы протекают медленнее, чем развитие рынка.

Времена, когда Россия была лишь сырьевым придатком Запада, миновали. Запад больше не может относиться к России исключительно как к пособнику для роста собственного благополучия. Будущий европейский сырьевой холдинг должен базироваться на равноправии, не только преследовать собственные цели, но и блюсти обоюдные интересы и стремиться к взаимному благоденствию. В идеале в эту стратегию должна быть включена самая большая и богатая ресурсами европейская страна — Россия. Долевое участие в концерне «Норильский никель» в интересах Запада.

На востоке у Германии есть и другие кандидаты для сырьевого партнерства. Казахстан, член возглавляемого Россией евразийского таможенного союза, в будущем может стать важнейшим сырьевым партнером Германии в плане обеспечения снабжения вожделенными редкоземельными металлами. Канцлер Германии Меркель хлопотала перед казахским президентом Нурсултаном Назарбаевым за непосредственное участие ведущих немецких концернов в проектах добычи сырья в Средней Азии с целью заполучения эксклюзивного доступа к этим ресурсам. Казахи хотят насладиться благами традиционного немецкого товарообмена с Востоком и поставлять доходные виды сырья в обмен на производственные машины. В далеком прошлом европейские империи нещадно эксплуатировали колонии в Африке, Азии и Латинской Америке. Теперь им приходится защищаться от появляющегося сырьевого империализма таких стран, как Китай, некоторых африканских и латиноамериканских государств и, возможно, в ближайшем будущем — России. Между тем, воспрянувший с новыми силами государственный капитализм точит свой зуб против тех, кто хочет с помощью введения новых правил ВТО отменить их правила игры.

И в этом случае взгляд снова возвращается к Китаю — возможному новому противнику Запада. Китай не придерживается внешней политики, ориентированной на ценности. Поднебесная без разбору скупает месторождения полезных ископаемых на других континентах. Являются ли эти страны демократичными или авторитарно-коррупционными — эти ценности прагматичный Китай не интересуют. Хотя в самом Китае заканчиваются продукты питания и полезные ископаемые, страна охотится за полезными ископаемыми Африки, газ Средней Азии и нефть Сибири. Ни американцам, ни европейцам за прошедшие 20 лет не удалось вырвать страны Средней Азии из тисков России, китайцы же проделали это спокойно и тихо, практически за ночь. Теперь они по собственным газопроводам получают среднеазиатский газ.

Китай заключил стратегическое партнерство с Казахстаном, самым крупным добытчиком урана в мире. Китай планирует строительство новых атомных электростанций, для чего необходима урановая руда. Казахстан владеет 15 % ее мировых запасов. Высокими темпами продвигается китайское вторжение и в область казахской металлургии. Растущий интерес Китая к производству алюминия скорее всего объясняется стремлением Пекина развивать авиа- и космическую индустрию. Помимо этого Китай плотно вошёл в энергетический сектор этой страны и между тем сам занимается разработкой нефтяных месторождений в Казахстане. После покупки Китайской национальной нефтегазовой корпорацией (CNPC) государственного концерна «Мангистау-МунайГаз» Пекин контролирует почти 30 % казахской добычи нефти. Возможно, что Китай старается оспорить исконную гемисферу влияния России. Китай не одинок в своих притязаниях на среднеазиатский уран. Иран нуждается в этой руде для своей ядерной программы и получает ее в больших количествах из Таджикистана. За это Тегеран строит в этой слаборазвитой стране гидроплотины.

К сырьевым конфликтам завтрашнего дня, без сомнения, относится и борьба за воду. Через 20 лет за это сырье разразятся более серьезные споры, чем сейчас за ископаемое горючее. Вода в скором времени станет коммерческим товаром и в некоторых засушливых странах будет стоить дороже бензина. Более 40 % населения мира (2,5 миллиарда человек) проживает в регионах с постоянно растущим дефицитом воды. Опасный «водный» конфликт годами разыгрывается в Кашмире. Индия вычерпывает большое количество воды из горных рек, тем самым ставя под угрозу снабжение водой густонаселенной пакистанской провинции Пенджаб. Израиль действует подобными же методами относительно своих водохранилищ на оккупированных с 1967 года Голанских высотах.

С момента развала СССР водные конфликты на постсоветском пространстве не сходят с повестки дня. Ресурсы среднеазиатских стран распределены неравномерно. Казахстан, Узбекистан и Туркмения из-за доступа к нефти и газу богаты, Киргизия и Таджикистан не имеют ни нефти, ни газа и потому бедны. Зато они контролируют все водоснабжение средней Азии, так как обе реки — Амударья и Сырдарья, протекают по их территориям. В былые времена, когда этот регион централизованно управлялся Москвой, горные республики Киргизия и Таджикистан обязаны были делиться собранными в водохранилищах водными массами с соседними странами для развития хлопководства и садоводства. Взамен они получали нефть и газ. С момента обретения ими независимости это взаимовыгодное сотрудничество кануло в Лету. Киргизия и Таджикистан не понимают, почему за приобретение газа они должны платить по мировым тарифам, а свою воду отдавать безвозмездно. При этом Узбекистан во время торговых конфликтов частенько перекрывает горным государствам газ. В отместку последние повышают объемы своих водохранилищ летом, чтобы зимой производить электричество для собственных нужд. Таджикистан и Киргизия строят новые электростанции, чтобы продавать электричество в Афганистан и Пакистан. Летом равнинным странам для нужд сельского хозяйства от больших запасов воды остается лишь ручей. Аральское море на севере Узбекистана высохло.

Руководству Советского Союза были хорошо знакомы проблемы с водой в Средней Азии. Поэтому форсировались планы по изменению течения сибирских рек в южном направлении и заполнению Каспийского и Аральского морей свежей водой. Из экологических соображений проект века был отвергнут, а после отделения Средней Азии от России он уже неактуален. Между тем, Китай на своей территории планирует гигантские проекты по изменению направления течения рек с севера на юг — без оглядки на риски климатических изменений и, главное, на своего западного соседа — Казахстан, так как запланированная переброска вод Иртыша в маловодную уйгурскую провинцию Синьцзян радикально понизит водный баланс Казахстана. Не исключено, что Россия в скором времени ощутит себя водной сверхдержавой и снова вернётся к планам экспорта пресной воды Сибири, чтобы использовать их как инструмент для восстановления влияния в южной сфере интересов.

В международной прессе много написано о борьбе за сырьё в Арктике. За Полярным кругом живет всего лишь 1,5 % российского населения, нотам производится 11 % ВВП и добывается 22 % энергоносителей. После того, как подтвердились данные, согласно которым в северной сибирской тайге и тундре дожидаются своего часа огромные залежи природного газа и нефти, нужно исходить из того, что и на арктическом шельфе таятся гигантские месторождения. Геологи предполагают, что 25 % мировых запасов гидрокарбонатов, 4 % всех запасов нефти, а также ценные металлы — золото, титан и бриллианты хранятся в Арктике. Уже установлено, что 50 миллионов кубометров или треть всех запасов природного газа мира сконцентрирована на ледяном севере России. Это в два раза превосходит предполагаемые запасы Каспийского региона. В Баренцевом море и в губе реки Печоры, на крайнем северо-востоке, залегает почти столько же нефти, как на всем Ближнем Востоке.

Северный полюс долгое время оставался Terra incognita. Находящиеся там месторождения полезных ископаемых было неимоверно трудно разрабатывать. Всего несколько лет назад добыча нефти и газа на Северном полюсе выглядела утопией. Теперь же, во-первых, настолько подскочили цены на энергию, что инвестиции в эти сложные структуры добычи оправдывают себя. Во-вторых, сейчас, по причине драматического потепления климата в этой части планеты будет легче разрабатывать, а также реализовать транспортировку глубоко лежащих подо льдом «энергетических резервуаров человечества третьего тысячелетия». Россия была не единственным игроком, желающим нажиться на таянии льдов. Проснулся сырьевой аппетит и у других соседей по Арктике: США, Канады, Норвегии и Гренландии. Да и ЕС подумывала об улучшении собственного энергоснабжения посредством доступа к арктическим резервам нефти и газа. Однако водружение российского флага на четырехкилометровой глубине моря обозначило претензии России на свою часть Северного полюса. Как показали геологические исследования российских ученых, хребет Ломоносова простирается далеко в море. Исходя из этого, все имеющиеся на хребте полезные ископаемые находятся не под международным контролем, а во владении России. Согласно международному праву Россия имеет право добывать сырье, что позволило бы стране добавить к своим почти неисчерпаемым запасам дополнительные газовые поля. Серьёзный спор назревал с Норвегией. Со времен Второй мировой войны обе страны никак не могли прийти к согласию по поводу территориального раздела на Северном полюсе. Все же в 2010 году Осло с Москвой удалось достичь соглашения насчет территории величиной в 175 тысяч квадратных километров и обозначить границы к согласию обеих сторон.

Наряду с добычей энергии Север играет все более значительную роль для судоходства. Почему, задаются вопросом политические наблюдатели, США, Евросоюз, Россия и Китай так боролись за маленькую Исландию? Вулканическая страна — ворота в Арктику. Там берет свое начало Северный морской путь из Европы в Азию. Полярные льды тают, открывая путь новому трансокеанскому судоходству, которое в XXI столетии будет так же определять мировую торговля, как Суэцкий и Панамский каналы в XX веке. Северный морской путь сокращает маршрут следования из Азии в Европу на 3500 морских миль[10] и целых 10 дней пути. Пиратство, как в Индийском океане, здесь исключено. Исландия интересует Китай как узел глобальной логистики для китайского экспорта через Арктику в Европу. Россия, вдоль северных берегов которой на 10 000 километров простирается морской путь, занимает там ключевое геополитическое положение. Страна будет зарабатывать на международных транзитах через Северный Ледовитый океан, в котором скоро останется меньше льда. Для поддержания международного судоходства в безлюдной до сих пор местности возникнет новая современная инфраструктура в виде портов, терминалов и отелей. После распада СССР на Западе существовали планы проложить главный транзитный путь из Европы в Азию в виде современного Шелкового пути через Кавказ и среднюю Азию. Сейчас Северный морской путь полностью перечеркнул эти планы.

Бабьим летом 2010 года Путин дни напролет давил на педаль газа. В Хабаровске он сел в ярко-желтую «Ладу» и проехал на ней 2500 километров по Сибири до Читы, то есть почти до самого Байкала. Разумеется, премьер-министра сопровождала огромная свита из министров, губернаторов, охранников и журналистов. Каждые несколько часов автомобильная колонна останавливалась в каком-нибудь месте, пригодном для эффектной рекламы. Тогда Путин выходил из «Лады», давал интервью, заглядывал в лежащие по пути провинциальные городки. Западная пресса осыпала эту шоу-акцию колкостями и насмешками. На самом же деле это рекламное мероприятие служило нескольким целям. Ведущий российский производитель автомобилей «Автоваз» получил от государства бесплатную рекламу. Правительство снова продемонстрировало, что рассматривает внедрение технических новшеств в национальной автомобильной промышленности как один из ключевых компонентов политики модернизации. Важно было также продемонстрировать это иностранным производителям автомобилей. Продажа машин «Лада» после путешествия Путина выросла на 55 %.

Во-вторых, длительная автомобильная поездка позволила проверить состояние новой трассы, которая когда-нибудь должна соединить восточную и западную части этой огромной страны. Дефицит инфраструктуры в малонаселенной Сибири уже давно причиняет Кремлю большую головную боль. Власти хотят остановить отток населения из экономически слабых областей Сибири и Дальнего Востока и повернуть эту тенденцию вспять. В связи с переориентацией России на Азию на востоке страны необходимо фактически на пустом месте создать новую экономическую инфраструктуру с большим количеством новых рабочих мест. В ближайшем будущем от двух до трех миллионов россиян должны переехать из западной в восточную часть страны. Популистский разъезд Путина «верхом на желтом коне» также явился предостережением Китаю. В России часто ведутся разговоры об угрозе заселения китайцами Сибири и Дальнего Востока — настоящей «ползучей интервенции», чему Кремль, якобы, не может противостоять. На самом деле больше русских переезжает из Сибири в Китай, чем китайцев в Россию.

В последнее время много пишется о возможном создании китайско-российского альянса с целью ускорения преобразования мирового порядка из однополярного в многополярный. Ссылки на эти цели можно найти в Доктрине национальной безопасности 2020. В то время как Запад с 90-х годов старается привить России демократию, настаивая на соблюдении западных стандартов в вопросах энергоснабжения и пытаясь с помощью новых потенциальных членов НАТО помешать возрождению имперских амбиций великой державы, Пекин предлагает своему северному соседу бесконфликтное партнерство на всех уровнях. Между тем, производитель энергии Россия диверсифицирует пути поставок нефти и газа из Европы в Азию. Уже через несколько лет Китай может стать основным покупателем российских природных богатств и энергоносителей. Сейчас как раз сооружается необходимая инфраструктура для их транспортировки. Тем не менее, в наметившейся констелляции Китай, а не Россия, станет более сильным партнером и расширит своё присутствие в Восточной Азии и тихоокеанском регионе.

Китай помогает России выйти из кризиса. США заговаривают о «новом старте» в отношениях с ней. Однако Россия и Китай уже разрабатывают новую операционную систему: совместно управляемую Россией и Китаем Шанхайскую организацию сотрудничества, которая после ухода Запада из Средней Азии должна будет взять на себя стабилизацию Афганистана и Ирака. Китайская и российская армии проводят совместные учения по антитеррористическим действиям. Со странами НАТО Россия не проводит таких широкомасштабных маневров.

Следующим своим шагом Москва и Пекин хотят взять под свой контроль поставки нефти из Персидского залива. Китай может поддержать российские претензии на контроль еще неисследованных запасов углеводородов в Арктике. Западное обеспечение энергоснабжения может оказаться перед совершенно новыми вызовами. ШОС обладает достаточным потенциалом, чтобы дорасти до важнейшего альянса стран Азии. Под руководством Москвы наряду с ней появляются другие форумы и организации, создание которых еще недавно казалось неосуществимым. Сырьевой миропорядок переживает новую институционализацию. Возникают такие организации, как БРИКС и «Газовая ОПЕК», ошибочно высмеиваемые Западом. Как раз основание «Газовой ОПЕК» больше не считается абсурдным, и Москва также хлопочет об институционализации форума так называемых государств БРИКС — Бразилии, России, Индии и Китая. Организация Договора о коллективной безопасности (ОДКБ) и Евразийский экономический союз обретают плоть и кровь. Перед саммитом «Большой двадцатки» в Лондоне в 2009 году Москва и Пекин сделали попытку включить в повестку дня идею введения новой мировой валюты — фактически, атакуя американский доллар. В Совете Безопасности ООН Москва и Пекин действуют сообща и посредством своего права вето владеют рычагом контроля над западной внешней политикой. Предотвратить войну в Косово и Ираке они не смогли, но сумели помешать военному вторжению в Иран. Во время голосования о военном вмешательстве в Ливию в ООН в 2011 году все члены БРИКС воздержались. Россия и Китай будут настаивать на замещении «Большой восьмерки» «Большой двадцаткой», в которой государства БРИКС представлены сильнее, чем «старые» европейцы, а также выдвинут предложения по генеральной реконструкции ВТО.

В нынешней констелляции мировой экономики — сырьевом миропорядке — азиатские страны с государственно-капиталистическим устройством используют кризис для того, чтобы догнать Евросоюз. Распространенное на Западе мнение о том, что, отвернувшись от Европы, Россия поставит под угрозу свою идентичность, ошибочно. В опросах общественного мнения последних лет горько разочаровавшиеся в Западе русские постоянно называют Китай своим самым важным союзником после Беларуси и Германии.

В двусторонних отношениях Китай и Россия в самом деле разрабатывают совершенно новое «Software». Китайские государственные энергетические концерны шаг за шагом скупают российские и среднеазиатские энергетические комплексы. Они самостоятельно финансируют и прокладывают трубопроводы, необходимые для будущей транспортировки газа и нефти из Сибири и Каспийского бассейна в Азию. Пекин хочет стать центром для распределения российского газа в Азии. В то время как западные банки не выдают кредитов российским энергетическим концернам, щедрый кредитор Китай не скупится на стратегические инвестиции в Евразию. Сейчас, когда Россия пытается вытеснить американские военные базы из Средней Азии, она обязана считаться с растущим присутствием китайских интересов на своих задворках.

На сегодняшний день Россия является энергетической сверхдержавой без экономики, а Евросоюз — индустриальной сверхдержавой без энергетических резервов. Должен ли Китай взять на себя роль Евросоюза по отношению к России? Упорный акцент внешней политики Евросоюза на ценности в отношениях с Россией, когда права человека имеют большее значение, чем прагматические экономические интересы, приведет к отчуждению России от Европы. Процесс переориентации России на Китай будет длиться годами, но он может стать необратимым. Государственно-капиталистическая экономическая модель русских и китайцев способна послужить примером для других экономик мира. Россия и Китай хотят использовать свои до отказа заполненные валютные кубышки для того, чтобы крупно «закупиться» на Западе. Обе страны могут договариваться при дальнейшем реформировании международных организаций. Для Азии ключ к разрешению региональных конфликтов больше не будет лежать в Вашингтоне.

Россия должна ясно отдавать себе отчет, чего она ожидает от Китая в ответ на поставки сырья и ископаемых энергоносителей. Общие образовательные проекты не смогут связать эти две страны, принадлежащие к различным культурам. В прошлом Китай был самым крупным покупателем российского вооружения, между тем Поднебесная создаёт свой собственный современный военный комплекс и в будущем сможет отказаться от импорта русского оружия. Кажется, ради создания многополярного миропорядка Россия поставила все на китайскую карту. При этом Китай во внешнеполитических отношениях с Западом никогда не выступает в роли истинного союзника России. Из-за нее Китай не пойдет на конфликт ни с ЕС, ни с США. Разумеется, в вопросах сдерживания всё усиливающегося исламского экстремизма интересы Китая и России сходятся.

Вертолет вовремя стартует из аэропорта датского острова Борнхольм. Короткий перелет над спокойным Балтийским морем кажется обычной рутиной. Пилот докладывает о визуальном контакте с объектом. В поле зрения появляется плавательное трубоукладочное судно Castoro Sei, похожее на буровую станцию посреди моря. С палубы площадью в 1500 м², на которой царит оживление, устремляются ввысь два огромных крана. Видно, как гигантский транспортный корабль, под завязку нагруженный свежеотлитыми газовыми трубами, готовыми к погрузке на итальянский нефтяной полу-погруженный корабль-платформу, швартуется к плавающей платформе. Castoro Sei почти не качается на поверхности моря — по обоим бортам он прикреплен 3000-метровыми стальными канатами к идущему параллельным курсом якорному судну. В пределах видимости патрулируют датские полицейские катера. Приближение посторонних к морской стройплощадке запрещено. Вертолет медленно кружится над станцией, оглушительный шум пропеллеров заполняет кабину, делая разговор невозможным. Скоро вертолет Сикорского приземлится на посадочной площадке самого необычного 125-метрового плавсредства, которое только можно себе представить.

Гости выбираются наружу и высвобождаются из толстых защитных костюмов. Осмотр девяти рабочих станций действительно впечатляет. Сначала вместе свариваются 1,2-метровые трубы, швы спаек тщательно проверяются, на них накладывается изолирующий защитный слой, после чего идет медленное погружение готовых труб в холодные воды Балтики. Castoro Sei удается проложить три километра труб в день, команда из 300 человек работает в несколько смен круглыми сутками. Прокладка 1200-километрового трубопровода «Северный поток» через все Балтийское море связана с огромными техническими затратами. Капитан приглашает гостей в столовую. На стол подается большая порция омаров, алкоголь на корабле под строгим запретом. Прежде, чем русско-германский трубопроводный консорциум вообще сможет приступить к работе, объясняет он, должны быть выполнены все жесткие экологические обязательства. С помощью специальной аппаратуры морское дно обследовалось на наличие старых мин, затопленных кораблей и другого опасного мусора. При такой высокой политической бризантности строительство не должно было нанести ни малейшего экологического ущерба. На морском дне нашли бесчисленные предметы, которые еще долгие годы будут занимать исследователей. Второй трубоукладчик Solitaire задействован в финских водах. С конца 2011 года газ через трубопровод пойдет в Германию.

Под вечер вертолет покидает Castoro Sei. Теперь посетителям стало ясно, насколько важную роль играет природный газ для западного энергоснабжения и с помощью каких высочайших технических достижений соединяется Сибирь с Западной Европой. Если соединить все трубопроводы мира, то они протянутся на 25 000 километров — это практически протяженность половины земного экватора. На их изготовление потребовалось 80 миллионов тонн стали. На сегодняшний день ее цена составляет 1500 евро за тонну. Работа инженеров технически очень трудоемкая, так как прокладка труб в основном происходит в труднопроходимых местах или по морскому дну. Все вместе выливается в невообразимую сумму: один километр прокладки труб стоит больше двух миллионов евро! Количество газа, которое в будущем пойдет по трубопроводу, в последующие 10 лет должно быть увеличено на 30 %. Даже если природный газ в основном будет доставляться на специальных танкерах через мировой океан или в железнодорожных вагонах из Сибири в Европу в виде сжиженного газа (СПГ), трубопроводы останутся самой надежной возможностью транспортировки. Станут ли новые трубопроводы-гиганты атрибутами новой энергетической державы России? Да. И никто не станет оспаривать то, что Россия играет центральную роль на мировых энергетических рынках. У нее есть как необходимое миру сырье, так и (хоть и нуждающаяся в модернизации) инфраструктура, чтобы доставить энергоносители к энергопотребителю. Другие энергетические державы, такие как среднеазиатские государства, в этом смысле стоят лишь в начале пути. На систему трубопроводов Среднего Востока Европа не слишком может положиться.

Для начала приведу важные цифры: поданным Международного энергетического агентства (МЭА) Россия является крупнейшим поставщиком газа, вторым по значимости экспортером нефти, третьим по величине поставщиком каменного угля и четвертым производителем ядерной энергии в мире. Россия производит 11 % обшей мировой энергии. Насколько зависимы мы от России?

Что касается поставок в ЕС, Россия на сегодняшний день занимает второе место по поставкам природного газа (после Норвегии) и второе по нефти (после Великобритании). Вторым поставщиком каменного угля после ЮАР для Европы тоже является Россия. Россия обладает четвертью всех мировых газовых резервов и отвечает за 20 % производства газа во всем мире. Правда, две трети добываемого газа страна использует для собственных нужд, таким образом, экспорту установлены четкие границы. Несмотря на это, 27 % продаваемого на всех мировых рынках газа — из России. Львиную долю своего природного газа и сырой нефти — почти по 80 % каждого Россия поставляет в Евросоюз. Остальная часть идет в бывшие союзные республики и в Азию. Россия владеет седьмыми по величине в мире нефтяными месторождениями. Но она не сидит на своих резервах, как большинство стран ОПЕК, а на 13 % участвует в мировом производстве нефти. Таким образом, она конкурирует с Саудовской Аравией за первое место в экспорте нефти.

В 90-х годах, когда для добычи нефти в России не хватало инвестиций, страна погрузилась в экономический хаос, в настоящее время производство снова возросло на 20 %. Ту же самую картину можно наблюдать и в газовой промышленности: там выработка поднялась на 14 %. Наконец, ядерная энергетика: с 90-х годов она отметила подъем на 32 %. Без сомнения, Россия использует свой гигантский потенциал энергоресурсов, чтобы закрепить за собой одно из первых мест в сырьевом миропорядке завтрашнего дня. В будущем Россия собирается снабжать энергоносителями не только Европу. Поставки нефти и газа в Азию, составляющие сейчас всего 3 % всего экспорта, к 2015 году должны возрасти до 18 %, а к 2030-му — до 30 %. Приведет ли это к дефициту поставок в Европу?

На бумаге Евросоюз становится все более зависимым от России. Мировое потребление нефти и газа до 2030 года должно вырасти на 35 %, в основном из-за растущего спроса Китая и Индии. Сейчас потребность в импорте природного газа в ЕС составляет около 60 %, но через 20 лет она достигнет 80–90 %, если традиционные нефтяные и газовые месторождения Европы будут исчерпаны. Уже сегодня приходится импортировать 83 % нефти. Радикального поворота в энергетической зависимости можно бы было достичь с помощью перехода на использование возобновляемых источников энергии, но путь к вытеснению ископаемых видов сырья еще очень длинен.

Германия потребляет больше российского газа, чем остальные страны Евросоюза. 42 % немецкого импортированного газа поступает из России, в то время как общая доля в ЕС составляет всего 25 %. Раньше Германия не жаловалась на такое положение. Только после газовой войны между Москвой и Киевом словосочетание «природный газ» стало синонимом зависимости от России. В течение 40 лет газ из Сибири в Восточную Европу поставлялся безупречно. Доверие между поставщиком и покупателем было непоколебимым. ЕС с помощью энергетического альянса с Россией мог бы реализовать важнейший интеграционный проект в восточной Европе. Все-таки в 2006 и 2009 годах Украине удалось посеять раздор между Россией и ЕС и развести многолетних партнеров.

Вероятно, 2006 год войдет в историю как год, когда Запад решил на длительный период отказаться от дополнительных поставок российского газа. С тех пор практически ни один западный политик не упоминает о представленном Путиным европейцам на выступлении в бундестаге в 2001 году проекте Энергетического союза. Даже тот факт, что Россия начала осваивать самое крупное в мире месторождение газа на полуострове Ямал и расширила свою, состоящую из восьми трубопроводов, сеть на Запад, чтобы обеспечить Евросоюз удвоенным количеством газа, мало трогает европейских потребителей. ЕС говорит только о срочной диверсификации, снижении зависимости от экспорта и переходе на возобновляемую энергию.

Вместе с тем, часть вины за негативное развитие событий несет и критически настроенное по отношению к России сообщество западных экспертов по безопасности, которые во время холодной войны подсчитывали ядерные ракеты и боеголовки, а позже, чтобы не остаться безработными, обнаружили в энергетической проблематике удобную тему для дальнейшего занятия вопросами европейской безопасности. Энергетические дебаты в Европе несоразмерно политизированы. Они порождают образы друзей и врагов, сходные со стереотипами времен холодной войны. Россия рассматривается не как достойный доверия деловой партнер, а, зачастую, как враг, угрожающий Европе энергетическим оружием. Российская сеть трубопроводов в СМИ описывается в виде спрута, желающего опутать Европу своими щупальцами.

Страхи европейцев чрезмерно преувеличены. Путин не играет роль завоевателя во главе секретных служб. Российский газовый импорт составляет в немецком энергетическом хозяйстве всего 15 % и частично может быть замещен поставками СПГ-сжиженного газа. На самом деле Россия более зависима от 500 миллионов своих европейских потребителей, чем это кажется на первый взгляд, так как если ЕС не покупает газ, от этого страдает российский госбюджет. Из этих соображений Россия заключила со своими западными партнерами долгосрочные контракты. Потребитель может не сомневаться, что Москва поставит газ в указанных в договоре количествах. Россия со своей стороны должна быть уверена в том, что ЕС примет заказанные объемы. Если газ добывается, он должен быть сразу же продан, его хранение сложно и обходится очень дорого. Долгосрочными договорами Запад практически финансирует инвестиции «Газпрома» в газоразведку.

Все же канцлер Германии Меркель опасается растущей зависимости от российских поставок газа. Во; время финансового кризиса она могла наблюдать, как Москва закрепила свои позиции на постсоветском пространстве. В то время как Запад изо всех сил искал ликвидные финансовые средства, российские и китайские государственные фонды стояли наготове, как пожарные команды, готовые к тушению любых пожаров. В экономическом совете ХДС Меркель укоряла государства СНГ в том, что они с их финансовыми проблемами скорее обращаются к Путину, чем к спасительному МВФ. Она чувствовала, что рубль в Восточной Европе конкурирует с чековыми книжками МВФ. В будущем Россия могла бы помочь еще и Греции.

Во время холодной войны мир с большим опасением наблюдал за советским военно-промышленным комплексом. От наблюдателей ускользнуло сооружение другого гигантского комплекса, игравшего не меньшую роль для развития СССР, чем оборонная промышленность, — энергетический комплекс. При этом уже тогда нефтяной и газовый экспорт финансировали статус военной сверхдержавы, поддержку государств-сателлитов, а также коммунистическую мировую революцию. Советский энергетический комплекс представлял собой огромную единую промышленную империю: бесчисленные производственные мощности, транспортные системы длиной в тысячи километров, разбросанные по всей стране резервные хранилища, ведущие в Восточную и Западную Европу трассы, гигантские гавани для отгрузки нефти, геологические институты и залежи так называемых стратегических энергетических запасов, разработка которых была отложена на более поздний срок. После развала Советского Союза энергетическая империя распалась, её части оказались на территориях новых независимых государств. Среднеазиатским странам достались доходные нефтяные и газовые месторождения, а таким государствам, как Украина и Беларусь, — стратегическая транзитная монополия для экспорта энергоносителей в Европу. Бывшие государства Варшавского договора тоже не остались с пустыми руками — они приобрели ценные части распавшегося энергетического комплекса в виде проводящих систем, газгольдеров, нефтеперерабатывающих заводов и погрузочных портов. Каждая из сторон пыталась извлечь из своего наследства как можно больше пользы.

В 90-е годы цена на энергию упала до минимума, множество нефтяных и газовых фабрик с их устаревшими промзонами и обнищавшими рабочими стали для государств скорее обузой, чем достоянием. В России во время «дикой» приватизации старые советские нефтяные производства переходили в руки новых олигархов по сильно заниженной стоимости. Незадолго до окончания ельцинской эры между олигархами и правительством разгорелся конфликт из-за газового монополиста «Газпрома». Тогдашний премьер-министр Виктор Черномырдин, ранее занимавший пост министра энергетики СССР, смог отвоевать в пользу государства контроль над важнейшим источником валютных поступлений страны. Однако, ни власти, ни новые владельцы производств в 90-е годы не обладали необходимым капиталом для модернизации энергетического комплекса. Падение добычи можно было остановить только с иностранной помощью. В страну приглашались западные энергетические концерны-инвесторы. Сначала они отказывались вкладывать свои капиталы, опасаясь рисков. Чтобы их заинтересовать, правительство предоставило им привилегии в виде освобождения от налогов и специальные разрешения при разработке ресурсов. Это зашло настолько далеко, что государство, заключая договора с иностранными концернами, отказывало себе в своей марже прибыли на 25–30 лет вперед. У представителей западного делового мира из-за этого разгорелся еще больший аппетит. А, может, Россия интернационализирует свои минеральные полезные ископаемые? Компания «ВР» купила в южной Сибири доходное газовое месторождение будучи твёрдо уверенной в том, что, когда-нибудь начнёт продавать газ в Китай. Другие нефтяные транснациональные корпорации позволили заманить себя таким образом на полуостров Сахалин.

С 60-х по 90-е годы прошлого столетия 85 % мировых резервов нефти находилось под контролем транснациональных концернов. Но потом произошло изменение парадигмы. Постоянно растущие цены на нефть способствовали выработки Кремлём новой энергетической стратегии, которая могла бы решить все российские проблемы 90-х. Сначала из бурлящего экспортного источника был создан Резервный фонд, в который вливались общие поступления от энергетического бизнеса. С цены на нефть, превышающей 15 долларов за баррель, российские поставщики обязались платить государству 90 % экспортного налога. Иностранные концерны лишились своих привилегий по добыче нефти и вынуждены были согласиться на роль младших партнеров. Все планы развала «Газпрома», принявшие в 90-е годы конкретные формы, были отложены. От олигархов потребовали продать все приобретенные ими в 90-е годы нефтяные компании обратно во владение таких государственных концернов, как «Газпром» или «Роснефть». Те, кто попытался этому сопротивляться, лишались власти, изгонялись или — как в случае с Ходорковским — были лишены собственности. Государственная власть снова устанавливала контроль над стратегическими сферами полезных ископаемых и разработкой ресурсов. Согласно финансовому институту «Тройка Диалог», доля государства в нефтяных и газовых компаниях с 2004 по 2007 год выросла с 32 до 47 %. Через три года она уже намного превышала 50 %. Государство будет решать в будущем вопросы о стратегических инвестициях, энергообеспечения заграницы, а также по аккумулированию доходов от экспорта. Страна оказалась в завидном положении, получив возможность финансировать оздоровление своей экономики, возникший подъем и амбициозные военные расходы не с помощью скудных налогов, собираемых с населения, а посредством текущих непрерывным потоком нефтедолларов. Путин даже смог позволить себе ввести самую низкую в мире налоговую ставку в 13 %.

Российские политики всегда были хорошими шахматистами. И в энергетической политике тоже. Для стратегов Кремля было очевидно, что изобилие топлива в России будет вызывать подобного рода ненасытность на мировых рынках не долее, чем до середины XXI века. После этого мировые запасы энергоресурсов начнут медленно иссякать, и человечеству придется перейти на другие источники энергии, чтобы обеспечить себе ток в розетках и работающие моторы автомобилей. Но все равно в ближайшие 20–30 лет в мире, становящемся все более зависимым от сырья и энергии, Россия может играть роль энергетической сверхдержавы. На сегодняшний день страна добывает такое количество нефти и газа, которое она в состоянии выгодно продать. В северной области Каспийского моря, на востоке Сибири и в российской части Арктики хранятся основные стратегические ресурсы энергетической державы, ожидающие часа своей добычи, когда все остальные источники иссякнут.

Энергетическая стратегия России определена до 2030 года. К этому моменту апогей нефтяной эры останется позади, после чего ископаемые горючие материалы перестанут играть столь важную роль. До этого времени Россия должна стратегически использовать свое национальное сырьевое богатство для модернизации. Одновременно освободить экономику от абсолютной зависимости от экспорта сырья. К уже перечисленным мерам добавляются и другие. До 2030 года ЕС понадобятся дополнительные 200 миллиардов кубометров газа. Россия готова поставлять необходимые объемы из западной части Сибири через новый трубопровод. Количество природного газа, которое в будущем потребуется азиатским странам, пока точно не оценено и зависит от перспектив экономического роста Китая и Индии. Россия готова переориентировать свою экспортную инфраструктуру на Южную Азию и обеспечить континент газом и нефтью. Для этого стране понадобятся миллиардные инвестиции в едва начатую добычу в Восточной Сибири, на Камчатке и на Северном полюсе. Одновременно экономика России растет на 4 % в год. До 2020 года внутренний спрос на природный газ в стране поднимется на 50 %, также как на 50 % вырастет и европейский спрос на газовый импорт. В Китае потребление газа увеличится от 6 до 13 %. То есть Россия должна удвоить выработку газа, чтобы удовлетворить как собственных, так и европейских потребителей.

Из-за высокого внутреннего потребления уже сейчас «Газпром» может выполнять свои экспортные обязательства только с помощью дополнительных закупок газа из Средней Азии. В российском государственном энергетическом хозяйстве природный газ составляет 50 %. Российское правительство планирует серьезно поднять внутренние цены и, за счёт сокращения внутреннего потребления, создать дополнительные объемы для экспорта. Углеводороды и в дальнейшем должны использоваться для доходного экспорта, спрос на дополнительную энергию на внутреннем рынке можно будет удовлетворить за счет повышения производства атомной энергии с 15 до 25 %.

Российская энергетическая стратегия в будущем предусматривает переработку нефти и газа в собственной стране. Сейчас 90 % энергоносителей продается за границу в сыром виде. В следующие десятилетия химическая индустрия в первую очередь должна извлечь пользу из национальных природных богатств. Поэтому экспорт сырой нефти должен быть сокращен. Впрочем, все это не дает ответа на вопрос о необходимости увеличения объемов добычи. Разработка новых газовых месторождений на Ямале и Штокмане откладывается по причине недостатка технологий и ноу-хау. Без иностранного сотрудничества Россия едва ли сможет осуществить модернизацию своего энергетического комплекса и увеличить добычу природного газа и нефти. Поэтому в 2010 году было принято новое решение правительства об организации совместных предприятий с платежеспособными и, главное, технологически продвинутыми иностранными нефтяными транснациональными корпорациями. Государственная нефтяная компания «Роснефть» заключила стратегическое сотрудничество с «ВР». Российская сторона нуждалась в техническом оборудовании «ВР», чтобы начать добычу нефти на арктическом шельфе. Вместе с этим государственный холдинг рассчитывал с помощью концерна «ВР» открыть для себя внешние рынки. В настоящий момент это СП пока находится в подвешенном состоянии, однако «Газпром» уже несколько лет поддерживает подобные совместные предприятия с немецкими энергетическими концернами BASF/Wintershallи E.ON/ Ruhrgas, итальянским ENI на Ямале и французским Total, а также норвежским Statoil на Штокмане.

В энергетическую стратегию входит и открытие стратегических отраслей нефтяной и газовой промышленности иностранным инвесторам. Доля прямых инвестиций в сферу энергетики в следующие годы должна вырасти на 12 %. В последнее время от Путина можно было услышать, что российский энергетический сектор относится к самым либеральным в Европе. По словам Путина, правительство вычеркнуло большинство предприятий из списка не подлежащих приватизации «стратегических предприятий» по добыче сырья. Теперь их ничто не ограничивает. После фазы консолидации энергетического комплекса посредством огосударствления Россия вернулась на дорогу конструктивного сотрудничества с западными партнерами. Их инвестиции в разработку минерального сырья будут крайне необходимы в ближайшие годы. В Восточной Сибири добыча также должна быть освобождена от налогов. Характерно, что, давая что-нибудь западным предпринимателям, правительство тут же что-то забирало обратно. Иностранная добыча в будущем должна облагаться высокими импортными пошлинами, чтобы таким образом поддержать национальное машиностроение.

В 2010 году 65 % всех мировых запасов нефти находились под контролем государств и государственных концернов крупных нефтедобывающих стран. Такие европейские международные концерны, как Shell, British Petroleum (BP), Statoil Hydro и Total, вынуждены были скрипя зубами принять изменение правил игры и уступить первое место таким компаниям, как Saudi Агатсо, «Газпром», CNPC (Китай), NIOC (Иран) и PDVSA (Венесуэла). Тем временем заупрямились американские концерны. Во времена головокружительно подскочивших цен на нефть европейские фирмы не хотели упускать рекордные прибыли, тогда как американцы неистовствовали из-за потери геополитического влияния, оказываемого через их предприятия. При этом на Среднем Востоке США все поставили на карту. Бывший глава Федеральной резервной системы США Алан Гринспен откровенно признался, что американцев в войне в Ираке интересовала нефть. Америка хотела обеспечить доступ своих концернов к иракской нефти. Само собой напрашивается предположение, что и в войне в Ливии 2011 года французы и англичане руководствовались подобными мотивами. Это были контуры нового сырьевого миропорядка, в рамках которого избалованные успехом западные актёры не хотели ничего терять.

В 90-е годы Россия и США завязали многообещающее сотрудничество в энергетическом секторе, которое к началу XXI века приняло конкретные формы. Американские концерны проявили интерес к переоборудованию российских терминалов для транспортировки сжиженного природного газа (СПГ) с Каспийского моря и Мурманска. Они даже показали свою готовность проложить стратегические нефтепроводы для транспортировки среднеазиатских энергоносителей через российскую территорию вплоть до Черного моря. После событий 11 сентября 2001 года в странах Персидского залива не исключались волнения. Вынашивались планы по созданию на российской территории нефтяных и газовых резервов для снабжения Запада. Российско-американский энергетический диалог протекал в более доверительном ключе, чем европейско-российский. Шеф «Юкоса» Ходорковский получил от Кремля задание организовать экспорт СПГ через Атлантику на Американский континент. «Юкос» приобрел нефтяные терминалы в Мурманске и в латышском Вентспилсе. Внезапный арест Ходорковского оборвал энергетическое сотрудничество.

Спустя годы в одном из интервью Ходорковского спросили, почему он подвергался преследованиям. Олигарх высказал предположение, что скорее всего его планы слияния с одной американской нефтяной корпорацией побудили Кремль сорвать стоп-кран. Ходорковский забыл упомянуть, что у него произошел нешуточный конфликт с российскими властями из-за поставок нефти в Китай. Олигарх хотел протянуть в Поднебесную собственный нефтепровод, чтобы «Юкос» смог обосноваться на ненасытном азиатском рынке. У Кремля же относительно этого были свои собственные планы. Незадолго до ареста, в октябре 2003 года, Ходорковский посетил Берлин и держал речь в Канцелярии федерального канцлера. Он оставил о себе противоречивое впечатление. С одной стороны, в продуманной речи в Немецком Совете по внешней политике под громкие аплодисменты он пообещал в будущем посвятить себя созданию российского гражданского общества. С другой стороны, попросил у Германии поддержки в борьбе против Кремля. Развал его концерна подвел заключительную черту под энергетической экономической моделью 90-х. Впоследствии все пути к российскому энергетическому сектору пролегали исключительно через Кремль.

Сегодня российская энергетическая отрасль страдает от коммуникационной проблемы. Западные страны очень заинтересованы в сотрудничестве с энергетической сверхдержавой, однако один только внешний вид самоуверенных и надутых новых российских энергетических царей, в основном выходцев из старого советского энергетического комплекса, не вызывает симпатии. Мало кто из русских ответственных руководителей владеет иностранными языками, менеджеры не умеют вести себя с западными СМИ. Отношение к западным партнерам уничижительное. На российских нефтегазовых конференциях дискуссии не приветствуются, попыток достичь консенсуса не предпринимается. Вся вина обычно перекладывается на других. Собственное мнение навязывается партнерам по переговорам или аудитории агрессивно и без права на возражения. Поэтому неудивительно, что даже у благосклонных западных наблюдателей возникает чувство, что Россия как бы пытается доминировать над другими в энергополитическом отношении. Бесчисленные западные PR-фирмы, подряженные улучшить российский имидж, каждый раз стонут, когда их доброжелательные советы резко отвергаются. Если российским концернам рекомендуют вести разумную и прозрачную работу по лоббированию в западных столицах, они отмахиваются: мы, мол, не садимся за один стол с политическими пешками, а обращаемся напрямую к главам государств.

После того, как Россия снова объединила энергетический комплекс на собственной территории, был сделан следующий консолидирующий шаг — стало поощряться внедрение российских концернов в энергетические инфраструктуры бывших советских республик и бывших государств Варшавского договора. Больших успехов в этом деле Россия достигла в Беларуси и Армении. Шаг за шагом Москва получала там контроль над местными производствами и транзитными системами. В 2010 году начались переговоры с Украиной о слиянии государственных концернов «Нафтогаз» и «Газпром».

Российский газовый монополист, являясь совладельцем транзитного газопровода, проходящего по территории Польши и Балтики, стремится завладеть стратегически значимой нефтегазовой компанией «МОL» в Венгрии и, по мере прокладки газопровода «Южный поток» по территориям Балканских стран, протягивает свои щупальцы к энергетически-релевантным индустриальным структурам государств бывшей Югославии.

В Германии «Газпром» является соучредителем совместного предприятия «Wingas», благодаря чему Россия имеет возможность поставлять свой газ напрямую в центр Европы. Российский нефтяной концерн «Лукойл» проводит подобный курс экспансии в Центральной Европе, одновременно обеспечив себе долевое участие на рынке заправочных станций в США. «Газпром» заинтересован в скупке западноевропейских муниципальных энергопредприятий общего пользования ради получения возможности продавать свой газ на местах. Евросоюз относится к этим планам с недоверием.

Интеграция в производственные структуры других стран усиливает стратегическое значение России как энергетической державы на европейском континенте. При такой скупке вряд ли возможно избежать противодействия. Когда Литва отказалась продать свою нефтяную перерабатывающую фабрику «Мажейкю нафта» российскому инвестору и вместо этого передала ее в польское владение, Россия прекратила снабжение фабрики сырой нефтью. С тех пор российская нефть больше не течет по балтийскому нефтепроводу, а вместо этого отправляется из Санкт-Петербургского порта морским путем.

Одной из самых интересных, но и одновременно противоречивых фигур на вершине вновь окрепшей энергетической империи является бывший руководитель администрации Путина в Санкт-Петербурге Игорь Сечин. Во время президентского правления Путина он еще действовал за кулисами кремлевской власти. Посторонним было известно только то, что Сечин, как председатель наблюдательного совета «Роснефти», стал основным противником Ходорковского. Очевидно, что он работал по поручению Путина над национализацией нефтяной промышленности, получая лакомые кусочки от некогда крупнейшей частной нефтяной компании «ЮКОС». С 2007 года «Роснефть» производит самое большое количество нефти в России и её рыночная капитализация составляет 100 миллиардов долларов. Когда в 2008 году Путин стал премьер-министром, Сечин перешел на должность вице-премьера по энергетическим вопросам и стал третьим по могуществу политиком после Путина и Медведева. Человек, годами избегавший общественных контактов, в одночасье превратился в вездесущего «министра внешней энергетики». Как никто другой из российских политиков, он объездил весь мир, особенно страны — потенциальные энергетические партнеры России.

Сечин провел множество переговоров с государствами ОПЕК, разместил российские нефтяные компании и «Газпром» на энергетических рынках Центральной и Латинской Америки, для одной русской строительной фирмы организовал сделку по прокладке нефтепровода из Египта через Иорданию и Сирию в Турцию, свел российских инвесторов с энергетическими партнерами во Вьетнаме и Сингапуре, убедил африканских диктаторов в необходимости обеспечить российским фирмам доступ к прибыльным в будущем энергетическим рынкам, а также возглавил переговоры российских энерго-лоббистов в Брюсселе. Российское телевидение показывало Сечина в бедуинском шатре Каддафи, у больничной койки кубинского главы государства Фиделя Кастро, в дружеских объятиях с президентом Венесуэлы Уго Чавесом, а также на чаепитии с арабскими шейхами в Персидском заливе. Сечин, в 80-е годы работавший военным переводчиком в Африке, был организатором стартовавшей в 2005 году экспансии российских энергетических концернов, как государственных, так и частных, на все континенты Земли. Для получения концессий в нефтяном и газовом бизнесе Россия пообещала иностранным государствам дешевые кредиты, современное оружие и помощь в строительстве атомных электростанций.

Иностранные разведки проявляли глубокий интерес к путешествиям Сечина, так как в них находила свое практическое выражение энергетическая внешняя политика России. В некоторых случаях, например, когда Сечин начинал убеждать другие страны-экспортеры газа в необходимости создания нового картеля — газовой ОПЕК, США начинали бить тревогу. В 2006 году сенатор США Ричард Лугар косвенно угрожал России созданием энергетического НАТО, которое встанет на защиту безопасности энергоснабжения Запада, если потребуется, даже с оружием в руках. Эксперт безопасности американского фонда «Наследие» Ариэль Коэн писал в Wall Street Journal: «Западные политики должны понимать, что Африка для них потеряна. Медведев совершил длиннейший тур по Египту, Нигерии, Намибии и Анголе, какой когда-либо совершал российский глава государства. В отличие от президента Обамы, приезжающего в Африку, чтобы посетовать на глобальное потепление, российский визит имел совсем другие цели, а именно — «прощупывание почвы» насчет нефти, газа, алмазов и урана». Особенно ужаснули США планы России провести трубопровод из Центральной Африки через Сахару в Европу, из-за чего, как аргументировали они, зависимость Запада от импорта российских энергоносителей вырастет. Большую тревогу у Соединенных Штатов вызывало и заманивание Россией Алжира и Ливии в газовый ОПЕК. По мнению стратегического сообщества Вашингтона, нельзя допустить, чтобы Африка досталась русским и китайцам, иначе они высосут из нее все сырьевые ресурсы, посредством военных поставок вооружат континент и подкупят африканских властителей. Вследствие этого ориентированная на ценности внешняя политика ЕС потеряет свое влияние и значение.

В середине 90-х годов Путин написал кандидатскую диссертацию, в которой сформулировал своё видение. Россия должна строить экономику, опираясь на мощь своих минерально-сырьевых запасов. России нужны концерны, которые на основе концепций государственно-частного партнерства смогут конкурировать с транснациональными корпорациями. Читатель диссертации быстро переносится в сегодняшнюю действительность. Спор по поводу прокладки новых трубопроводов из нефте- и газодобывающих областей бывшего Советского Союза в Каспийском регионе принял контуры геополитики бывших мировых империй. Новая «Большая игра» читается как захватывающий криминальный роман. Важным элементом топливно-энергетического комплекса России являются трубопроводы. Москва хочет сохранить свою газопроводную монополию, и чтобы не возникло никаких альтернативных транспортных путей в обход ее территории. По этой причине Россия скупает энергоносители в государствах Средней Азии, чтобы продавать их на Запад под видом собственного газа. Эта схема успешно работала до тех пор, пока Россия не потребовала от стран-транзитёров Украины и Беларуси платить за нефть и газ по мировым ценам. Естественно, что среднеазиатские государства в свою очередь захотели получать оплату за энергопоставки по мировым тарифам.

Еще 20 лет назад никто не мог себе представить отмежевание советских «исламских колоний». Когда же такое отделение произошло, новые владельцы нефтяных и газовых ресурсов обнаружили, что малочисленные трубопроводы, которые могут доставить их бесценный товар на мировые рынки, все до единого проходят через Россию. После развала Советского Союза в Каспийском регионе столкнулись энергетические интересы России, США, ЕС, Китая и Ирана. США и Евросоюз задались целью освободить регион из российского «плена» и проложить новые трубопроводы через Кавказ в Европу. Планы строительства альтернативных трубопроводов растянулись на бесконечно долгий срок. Территориальные конфликты на Северном и Южном Кавказе задерживали отгрузку кавказской нефти и газа. Россия изо всех сил сопротивлялась потере своей транзитной монополии, а два покушения на тогдашнего главу Грузии Эдуарда Шеварднадзе стали свидетельством того, с какой бесцеремонностью проводились геополитические споры. Только в 2005 году в действие, наконец, вступил пролобированный США нефтепровод Баку—Джейхан, способный в обход России через Грузию вести прокачку 800 тысяч баррелей азербайджанской нефти в день (1 % мирового производства) к турецкому побережью Средиземного моря. Через 10 лет, параллельно нефтяному транзитному пути, по газопроводу «Набукко», строительство которого форсируется Евросоюзом, через Турцию в Европу будет ежегодно поставляться 30 миллиардов кубометров газа. Наряду с 10 миллиардами кубометров азербайджанского газа по газопроводу «Набукко» могут потечь дополнительные объемы туркменского и северо-иракского газа. США запретили его поставки из Каспийской зоны через Иран. Туркменистан пообещал Евросоюзу ежегодно закачивать 40 миллиардов кубометров газа, однако многие эксперты подозревают, что Ашхабад рискует запасами своих резервов, раздавая обещания всем подряд — русским, китайцам, индийцам, а также европейцам. Казахстан тоже искал возможности диверсификации от Москвы и проложил собственные транспортные маршруты на Запад для своих горючих материалов. Государственный концерн «Мунайгаз» приобрел два терминала на черноморском побережье — в Румынии и Грузии — и обеспечил себе прямой доступ к европейским нефтяным рынкам.

России осталось только беспомощно наблюдать, как разваливается ее трубопроводная монополия на Южном Кавказе. Москва долгое время ставила препоны строительству трубопровода «Набукко». Она была уверена в том, что ЕС ни за что не удастся собрать необходимые для его строительства 8 миллиардов евро. Россия скупила значительную часть азербайджанского газа. Однако Баку не хотел попадать в одностороннюю зависимость от Москвы и все больше ориентировался на «Набукко». Только Армения, энергетическая структура которой в значительной мере контролировалась российскими концернами, осталась верной Москве. Между тем, Грузия покупала свой газ у Азербайджана.

В 2010 году Россию постиг очередной шок. Российская транзитная монополия теперь была прорвана и в восточной части Каспийского моря — в Средней Азии, и в этот раз не Америкой, а Китаем. Китайский государственный концерн вошёл в энергетические комплексы среднеазиатских государств, вложив в это миллиарды долларов. Китай обеспечил эти страны кредитами, их выплаты производились в виде поставок газа и нефти. Менее чем за два года был проложен нефтепровод из Средней Азии в Китай. С начала китайского бума, произошедшего 10 лет назад, Пекин постоянно наседал на Москву, настаивая на строительстве газовых и нефтяных трасс, по которым бы производилась прокачка минерального сырья из сибирских месторождений на северо-запад Китая. Шеф «Юкоса» Ходорковский был самым большим лоббистом подобного нефтепровода. Однако Кремль отказывался передать Китаю роль энергетического рулевого азиатского континента, оставляя за собой право контролировать азиатский энергетический бизнес. Интерес к энергетическому сотрудничеству в Азии проявлял не только Китай, но и Южная Корея с Японией. После того, как среднеазиатские нефть и газ потекли на Восток, Кремль решил перейти в наступление и на 25 миллиардов долларов китайского государственного кредита проложил 7000-километровый газовый и 5000-километровый нефтяной трубопроводы. В будущем Китай будет получать газ из Западной Сибири, а нефть — из разработанных всего на 10 % месторождений Восточной Сибири. Удивительно, что Россия, постоянно требующая от своих европейских клиентов платежей по мировым рыночным ценам, в случае с Китаем согласилась на более низкую экспортную цену на газ. В будущем Китай должен получать ежегодно 30 миллиардов кубометров «голубого золота», что составит около одной пятой европейских экспортных объемов.

Первая из энерго-политических инициатив президента Медведева, когда-то занимавшего должность председателя совета директоров «Газпрома», была направлена на государства Средней Азии. Медведев предложил им проложить газопровод в Россию вдоль восточного берега Каспийского моря. Москва взяла бы на себя большую часть расходов на строительство. Целью этой акции было предотвращение строительства «Набукко», а также китайского газопровода. Таким образом, Россия нарушила неписанные законы «Большой игры». Когда во время финансового кризиса в Европе упал спрос на газ, Москва больше не захотела покупать его у Туркмении. Причиной для нарушения договора Москва назвала повреждение трубопровода, по которому «голубое золото» до этих пор текло на север. Ашхабад обвинил Москву в газовом саботаже, отвернулся от Москвы и присоединился к европейской идее газопровода «Набукко».

Однако, чтобы наполнить трубы «Набукко» газом, Туркменистан должен быть очень убедительным в переговорах с сопредельными государствами Каспийского бассейна, так как с момента развала Советского Союза велись горячие споры о правовом статусе его акватории. Несмотря на то, что находящиеся на шлейфе ресурсы углеводородов уже распределены, прокладка трубопровода требует согласия всех стран-совладельцев. Сейчас, например, Москва и Тегеран запрещают строительство облюбованного Западом транскаспийского подводного трубопровода, предназначенного для транспортировки среднеазиатского газа в Азербайджан.

В попытках избежать географической и политической изоляции Туркменистан присоединился к планам строительства газопровода длиной в 1600 километров, проходящего из Туркменистана через Афганистан и Пакистан к берегам Индийского океана. Этот шаг окончательно подорвал российскую транзитную монополию в Средней Азии. Газопровод «ТАРІ», который должен ежегодно прокачивать 33 миллиарда кубометров газа, открывает, прежде всего, американским концернам доступ к ресурсам Каспийского моря, помогая полностью изолировать Иран и ограничить российское влияние. Задачей НАТО является обеспечение безопасности проекта строительства.

Трубопровод «Южный поток» приобретает для России большее значение, чем «Северный поток». Многие эксперты придерживались мнения, что два трубопровода, проложенных из южного региона бывшего Советского Союза, коммерчески себя не оправдают. Между тем, ЕС приобретал значительную часть газа в виде СПГ на спотовом рынке. Газопровод начал терять свое уникальное значение. В конкурентной борьбе между «Набукко» (30 миллиардов кубометров ежегодно) и «Южным потоком» (63 миллиарда кубометров) Россия все же впереди. Международный консорциум «Газпрома» с традиционными партнерами ΕΝΙ и Wintershal представлен серьёзно. Запланированные объемы газа гарантированы и куплены клиентами из Евросоюза. С многочисленными балканскими государствами Москва находится уже в заключительной стадии переговоров о трассе газопровода. На тот случай, если какой-нибудь балканской стране вздумается слишком повысить ставки, российская энергетическая дипломатия припрятала другие козыри. Кремль сталкивает лбами Бухарест с Софией, Белград с Загребом, Прагу с Братиславой. Разумеется, финансово ослабленные бывшие республики Югославии, Румыния. Болгария и Греция заинтересованы в миллиардных заработках на транзите газа через свои территории. С другой стороны, они не хотят оказаться между фронтами газовых проектов. Хотя ЕС и не мог обещать наполнить достаточным количеством газа газопровод «Набукко», он мог бы привлечь перспективой вступления в него, что имело бы решающее значение, прежде всего для бывших республик Югославии. Тогда Италия проложила бы через море Трансадриатический газопровод в качестве продления для прокачки газа из Албании в Евросоюз.

Ключевую роль в энергоснабжении Южной Европы играет Турция. Эта страна вскоре может стать важнейшим распределителем российского и среднеазиатского газа на юге ЕС. Но Анкара ни в коем случае не хочет оставаться «только» транзитной страной. В ее планах — перепродажа чужих энергоносителей. Теоретически Турция могла бы «купаться» в природном газе. Через российский черноморский газопровод «Голубой поток» в Анкару будет ежегодно поступать 9 миллиардов кубометров газа. В будущем по газопроводам «Набукко» или «Южный поток» в страну может потечь дополнительный газ. Азербайджан, Туркменистан, Иран и Ирак — потенциальные поставщики газа, стоят наготове. Через Босфор и Дарданеллы турки контролируют транспортные маршруты танкеров, ведущие из российского черноморского региона в Европу. Таким образом, они также получат контроль над будущими поставками СПГ на Запад. В своей геополитической игре они не преминут воспользоваться этой геополитически ключевой позицией. Перед Анкарой непростой выбор: «Набукко», а с ним и повышение шансов вступления в Евросоюз или «Южный поток», а с ним возможность в высшей степени перспективного альянса с энергетической сверхдержавой Россией. Последнее радикальным образом изменило бы нынешнее геополитическое соотношение сил в черноморском регионе.

Центр головного офиса «Газпрома» в Москве — диспетчерский зал ЦПДД[11]. Там всегда рады иностранным гостям. На огромном настенном экране можно отчетливо разглядеть каждую ветку трубопровода, ведущего из Западной Сибири и Каспия на Запад. Контролеры круглыми сутками отслеживают путь следования природного газа. Они нажимают на кнопки, открывают и закрывают шлюзы, ведут телефонные переговоры с компрессорными станциями, расположенными на магистральных трубопроводах, и следят за тем, чтобы газохранилища (ПХГ) были подготовлены к любым непредвиденным обстоятельствам. Как телевизионные кадры прилунения, транслировавшиеся из центра управления полетами в Хьюстоне, демонстрировали превосходство США как сверхдержавы, так и светящаяся и мерцающая карта на стене символизирует притязания и амбиции новой энергетической сверхдержавы — России.

В новогоднюю ночь 2005/06 года, когда повсюду на планете стреляли пробки шампанского, в центральном офисе «Газпрома» состоялась невиданная доселе миром демонстрация силы. По телевизору показали, как шеф «Газпрома» с холодной улыбкой перекрывает газовый кран своей соседке Украине. Но что произошло? В рамках переговоров о вступлении России в ВТО Запад годами настаивал на повышении российских внутренних цен на газ и нефть до мирового рыночного уровня, чтобы не искажать конкуренцию на энергетическом рынке. Украина вступила в ВТО задолго до России. Киев ратифицировал Энергетическую хартию вместе с соответствующими законами о транзите. Таким образом, Киев принял западные правила игры. Однако страна постоянно имела задолженность по оплате российских газовых счетов. Каждый год Украина покупала природный газ из России на 10 миллиардов долларов США. К концу 90-х годов долговое бремя возросло почти до двух миллиардов долларов. Но каждый раз проблема долга решалась с помощью особых политических договорённостей. За задолженности рассчитывались в счёт оплаты за транзит российского газа и за аренду расположенной в Крыму базы российского Черноморского флота.

Москва постоянно пыталась заманить Украину в единое экономическое пространство и проявляла готовность в случае ее вступления на годы вперед снабжать Киев дешевым газом. «Газпром», приверженный идее восстановления бывшего советского энергетического комплекса, уже давно лелеял мечту завладеть стратегическими газотранспортными сетями Украины. Если бы Киев уступил газопровод России, то он смог бы получать сколько угодно газа по внутренней российской цене. Постоянная задолженность Украины происходила от того, что Киев был не в состоянии понизить потребление энергии и потому в больших количествах откачивал из газопровода для собственных нужд транзитный газ, предназначенный для Запада. Москва обвиняла Украину в воровстве, а Киев аргументировал тем, что пошёл бы на уступки в вопросах размещения российского Черноморского флота и транспортных тарифов.

Необходимо было найти выход из этого латентного конфликта. Через украинскую территорию проходило j 80 % поставляемого в Европу российского газа и почти четверть общего количества газа, импортируемого ЕС. Таким образом, Украина являлась транзитной страной стратегического значения. Путин и Шрёдер в 2002 году; считали, что они были на пороге решения проблемы. Они разработали идею международного консорциума для украинской газопроводной системы. Более 90 % украинской трубопроводной системы устарело. На модернизацию инфраструктуры по предварительным подсчетам требуется 15 миллиардов евро. Украинские трубы должны перейти во владение украинских, российских и европейских энергетических концернов, которые бы и оплатили их модернизацию. После этого газовый транзит осуществлялся бы на трехсторонней основе. Однако украинское правительство объявило национальную транзитную систему не подлежащей продаже, а Парламент назвал ее важнейшим символом национального суверенитета. На самом деле Киев не хотел ни с кем делиться ежегодно получаемыми за российский транзит двумя миллиардами евро, составлявшими значительную часть государственного бюджета. Правительственные круги Москвы и Киева к тому же хотели сохранить коррупционные схемы в газовом бизнесе.

В 2004 году Украина стояла на пороге вхождения в единое экономическое пространство, но тут разразилась «оранжевая» революция. Пророссийски настроенный восточный украинец Виктор Янукович и прозападный Виктор Ющенко вступили в схватку за власть. Последний выиграл, после чего взял курс на быстрое вступление в НАТО и Евросоюз. Это привело к холодной войне между Москвой и Киевом. Путин предостерегал Ющенко от вступления в Североатлантический альянс. Историческая «колыбель» средневековой России, Киевская Русь, не должна была оказаться в чужом союзе безопасности. Когда украинский президент необратимо повернулся к Западу, Россия начала требовать от своей соседки оплату за газ по ценам мирового рынка. Но Ющенко не мог согласиться с повышением установленного тарифа с 40 до 100 долларов за кубометр и заморозил выплаты. В ответ на это «Газпром» перекрыл газ. Чтобы не замерзнуть, Украина, как и в прошлом, продолжила откачку горючего из экспортной трубы, ведущей на Запад.

ЕС был в ужасе. Впервые за последние 40 лет газовой торговли «братская» война славянских государств угрожала ощутимым дефицитом импорта энергии в Европу. Сначала Запад взял под свою защиту предположительно более слабого соперника — Украину. На Западе бытовало мнение, что поставкой дешевых энергоносителей Россия обязана компенсировать бывшим республикам СССР прошлую советскую колонизацию. Но ведь поставщик электричества так же «отрубил» бы электричество немецкому частнику, не заплатившему по счетам. Между Западом и Россией в то время существовало немало и других спорных моментов, так что рефлексивные обвинения в адрес России соответствовали определенной логике. Но Запад не заметил, что Украина использует свою транзитную монополию в качестве орудия шантажа по отношению к России (и ЕС) точно так же, как Москва применяет свою ресурсную монополию в качестве инструмента противодействия сближению Украины с Западом.

Газовая война со всеми вытекающими из нее негативными для европейского потребителя последствиями в последний момент была всё же предотвращена. Ющенко согласился на более высокую цену. Однако впоследствии газовый конфликт вспыхнул снова. Причины оставались теми же: Москва требовала оплату по мировым ценам, Украина не платила, а страдал ЕС. Во время следующей газовой войны 2009 года поставки в некоторые страны ЕС на Балканах прекратились. Люди мерзли. Чтобы не потерять свой западный бизнес, «Газпром» выполнял обязательства по отношению к государствам Евросоюза, пытаясь поставлять заказчикам обещанный газ через транзитные газопроводы. Но внезапно газовую трубу перекрыли. Украинская сторона использовала газопровод для того, чтобы перекинуть газ с запада страны в индустриальные восточные районы, остро нуждающиеся в топливе. Брюссель проявил растерянность и бессилие. ЕС оказался заложником «братской» войны между Россией и Украиной.

Час расплаты для обеих стран наступил позже. Однако, сперва Брюссель должен был разнять «бойцовских петухов». Это было легче сказать, чем сделать, потому что теперь на Украине открылся внутренний фронт. В газовом конфликте президент Ющенко и премьер-министр Тимошенко занимали разные позиции, а Путин умело столкнул их лбами. В переговорах с Тимошенко Путин достиг половинчатого компромисса: Украина согласилась с российскими ценами, а за это сомнительную фирму «РосУкрЭнерго», по слухам, финансировавшую партию Ющенко, заменили на другого посредника — «Нафтогаз», который, в свою очередь, был близок Тимошенко. В ответ на это Ющенко предложил Евросоюзу идею создания международного консорциума для технического обслуживания и управления украинской газотранспортной системой — но без России. То, что «Газпром» не должен был войти, было бессмысленной затеей, так как газопроводы можно было наполнить только российским газом.

К сожалению, для Восточной Европы одним энергетическим конфликтом дело не обошлось. Холодной зимой 2007 года Россия перекрыла газовый кран другой стране — своему ближайшему союзнику — Беларуси. Как и Украина, Беларусь получала нефть и газ по сниженным тарифам. За это Минск не повышал плату за размещение российской военной базы в Барановичах на белорусской территории. Конфликт, собственно, разгорелся вокруг нефти, а не вокруг газа. Еще с советских времен в Беларуси остался ряд нефтеперерабатывающих заводов, снабжаемых субсидированной сибирской сырой нефтью. На ее переработке российская индустрия сама ничего не зарабатывала. Россия дожидалась момента, когда экономика Беларуси придет в такой упадок, что Минск будет готов продать ей весь свой энергетический комплекс, включая нефтеперегонные заводы и трубопроводы.

Однако прогнозируемый экономический крах, который мог бы принудить страну к продажам, всё не наступал. Русские теряли терпение. К этому прибавился и тот неприятный факт, что белорусы самовольно перепродавали купленную по российской внутренней цене нефть по ценам мирового рынка. Российская нефтяная индустрия теряла огромные барыши. Перекрыв нефтяной кран, Путин попытался сделать белорусского автократа Александра Лукашенко посговорчивее. В ответ на это Беларусь откачала необходимое количество сырой нефти из ведущего в Европу транзитного нефтепровода. Спор так никогда и не был улажен. До сегодняшнего дня Москве приходится оплачивать экономическую реинтеграцию Беларуси по самой высокой цене.

Неудивительно, что победителем из всех этих энергетических перипетий вышел «Северный поток», ранее подвергшийся резким нападкам. Через него можно было бы ежегодно без всяких проблем перекачивать в Европу 55 миллиардов кубометров российского природного газа в обход ставших нестабильными транзитных стран Украины и Беларуси. Процедура утверждения строительства Северо-Европейского газопровода плавно пришла к своему завершению в 2010 году, хотя некоторые соседи по Балтийскому региону высказывали диковинные опасения по поводу этого проекта. К примеру, в Швеции поползли слухи, что Россия планирует контролировать газопровод с помощью военных кораблей. В 2011 году была сдана в эксплуатацию первая нить газопровода. Строительство «Северного потока» было призвано обеспечить долгосрочную добычу газа в недоступных до тех пор регионах Северо-Западной Сибири. Кроме того, страны Евросоюза получили возможность создать резервы природного газа на случай возникновения кризиса, а немецкие энергетические фирмы — исторический шанс вхождения непосредственно в бизнес добычи «голубого золота». Долгосрочной целью «Северного потока» является снабжение газом Северной Европы, в основном Великобритании. У Норвегии и Великобритании с их постепенно иссякающими газовыми ресурсами, собственно, нет альтернативы российскому природному газу.

Чтобы еще больше упрочить свои позиции в транзите газа в Европу, Россия одновременно начала строительство «Южного потока», пролегающего через Черное море и Балканы в направлении центра Европы. По нему можно было бы дополнительно прокачивать 65 миллиардов кубометров газа. «Северный» и «Южный поток» совместно могли бы обеспечить Европе треть необходимых до 2030 года объемов газа. Киев пришел в ужас, осознав, что ввод в действие этих двух газопроводов приведет к потере страной двух третей сегодняшнего объема транзита.

Перевыборы Ющенко произошли вовремя. Новый президент Янукович в энергетической политике произвел поворот на 180 градусов. Место европейских политиков в Киеве заняли Путин и Медведев. Старые табу исчезли. Новое правительство было готово согласиться на требования русских войти в долю в газовом транзите и даже продать национальные газотранспортные сети «Газпрому», лишь бы остановить строительство «Южного потока». Ещё год назад какой-нибудь выдвинувший такое предложение украинский политик был бы обвинен в государственной измене. Но у Януковича не оставалось другого выхода. Евросоюз в свою очередь тоже оставил Украину на произвол судьбы и присоединился к сторонникам строительства газопровода «Набукко». Но в реализации этого проекта не Украина, а Турция должна была взять на себя роль важнейшей транзитной страны в транспортировке природного газа с юга бывшего Советского Союза. Прежде всего, за «Набукко» выступали Балтийские страны, на 100 % зависящие от поставок российского газа. Четыре других центрально-европейских государства были зависимы от «Газпрома» на 70 %. Газопровод «Набукко» отвечал стратегическим интересам ЕС, желающего избавиться от российской энергетической зависимости. В этом плане на Украину было трудно положиться. В отчаянии Киев теперь предлагал долевое участие в своей газопроводной системе как России, так и ЕС. Украинская сторона спрашивала Евросоюз, не может ли он покупать газ на ее восточной границе. В свою очередь Путин апеллировал к Украине, призывая ее отказаться от соглашения о зоне свободной торговли с ЕС и вступить в таможенный союз с Россией, Беларусью и Казахстаном. Преимущество этого варианта: российский газ стал бы дешевле. Недостаток: о заработке на транзите газа через украинскую территорию можно было бы забыть.

Все, что происходило в конфликтах между Россией и ЕС, больше не имело ничего общего с заявленными целями создания Энергетического альянса — благодаря которому России могла бы политически сблизиться с Западом. Вместо того, чтобы сильно не навредить друг другу, каждая из сторон, наоборот, ожесточенно отстаивала собственные преимущества. Это породило недоверие, которое невозможно было быстро рассеять.

В основу запланированного энергетического альянса должны были лечь принципы равноправного делового партнерства. Европейские фирмы готовы были инвестировать в разведку, освоение и добычу энергоносителей (то есть «upstream»). Для этого им требовались подходящие партнеры, предпочтительно «Газпром». Российские фирмы, в свою очередь, проявляли желание поставлять энергоносители напрямую европейским клиентам. Немцы называют это «взаимностью». Почему же процесс застопорился?

Генеральный директор «Газпрома» Миллер сидит в шикарном берлинском отеле в окружении европейских журналистов и разъясняет им принципы российской энергетической политики. После газового конфликта с Украиной строительству «Южного потока» альтернативы нет. Его взгляд обращается в сторону представителя BASF[14] в России. Через три месяца этот концерн через свою дочернюю фирму, компанию Wintershall, присоединится к консорциуму. Wintershall также входит в консорциум по строительству «Северного потока». «Южный поток» — последний крупный российский инвестиционный проект в Европе, после чего «Газпром» повернется лицом к азиатскому рынку. 11 % будущего газа будет экспортироваться в виде СПГ. Экспорт энергоносителей в азиатско-тихоокеанский регион через 20 лет должен многократно превысить сегодняшние объемы поставок. В Азии, как говорит Миллер, на наших глазах происходит автомобильная революция, моторы, работающие на газе, имеют высокую конъюнктуру. ЕС, с учетом того, что российский газ необходим и для внутреннего потребления, не должен пренебрегать партнерством с Россией.

Миллер смотрит из окна на Потсдамскую площадь. «Сколько немецких машин переоборудовано под природный газ?» — спрашивает он присутствующих. С бензином покончено, из экологических соображений мы все будем вынуждены перейти на газ. А Россия его поставляет. Миллер предлагает проложить между Берлином и Москвой автобан, по которому будет разрешено ездить только машинам с газовыми двигателями. Энергетический пакет — план либерализации энергетического рынка — он называет «скрытой субсидией для регенеративных источников энергии». Гости усердно записывают за ним. Заказывают минеральную воду — «естественно, с газом», — подтрунивает кто-то. Достаточно ли у России газа на экспорт? Миллер морщится. Добыча газа зависит от торговых договоров, «Газпром» добывает ровно столько газа, сколько до сих пор было продано. Во время финансового кризиса добыча газа упала, так как снизился спрос. Кто-то задает вопрос о газовом картеле. Генеральный директор Миллер парирует: нужно быть сумасшедшим, чтобы шантажировать Европу.

Россия, Средняя Азия и Иран владеют более 50 % мировых запасов газа и теоретически могли бы организовать мощнейший картель, по своей значимости равный ОПЕК, государства-члены которой контролируют 75 % мировых запасов нефти. Идея газового картеля исходила вовсе не из Кремля, а от казахского президента Нурсултана Назарбаева, который вскоре после 11 сентября 2001 года поделился ею с Путиным. Газовая ОПЕК должна была охватить Россию и все страны Средней Азии, образовав противовес нефтяной ОПЕК. Азербайджан также поддержал это предложение. Однако США сразу же вмешались и сорвали проект еще до его рождения. Лишь пять лет спустя к этой идее снова вернулись. Согласно одному тайному отчету НАТО, после своей первой газовой войны с Украиной в 2006 году Россия вместе с Алжиром, Катаром, Ливией и Ираном хотела основать такой картель.

В 2007 году иранский президент Махмуд Ахмадинежад на фоне «ядерного спора» с Западом стал агитировать за создание ОПЕК, чтобы с помощью членства в этой организации избежать международной изоляции. В ответ на это конгресс США принял резолюцию против газовой ОПЕК, которая требовала от президента Буша привлекать к суду любые государства, стремящиеся к участию в международной картели. Это было время, когда американцы также угрожали русским созданием энергетической НАТО. В 2009 году никогда не уклонявшийся от споров с США венесуэльский президент Уго Чавес примкнул к кругу сторонников картеля. С целью сохранения «газового суверенитета» он совместно с Боливией создал региональную «газовую ОПЕК». В 2008 году в Москве был учрежден Форум стран-экспортеров газа (ФСЭЕ). Первая встреча форума — в свободной форме — состоялась в 2001 году в Тегеране. 15 государств примкнули к основанной по образцу ОПЕК организации. Все вместе они владели более чем 70 % всех мировых газовых запасов. Но какую совместную стратегию должен был преследовать ФСЭГ в будущем? В конечном счете, газодобытчиков объединяло одно общее стремление — прибыльно, в том числе и политически, использовать свои ресурсы. Москва требовала согласования по вопросам прокладки трубопроводов к рынкам потребления. Арабские страны настаивали на ускоренном развитии транспортировки СПЕ. Финансовый кризис привел к глобальному спаду потребительского спроса. Страны-члены нового картеля пытались достичь договоренностей против падения цен на газ. Но особых успехов при этом не достигли.

В рамках «газовой ОПЕК» Москва по большому счету нацеливалась на договорённость с алжирским газовым концерном Sonatrach. Чтобы Россия простила Алжиру старые советские долги в размере 4,5 миллиарда долларов и заключила контракт на поставки российской военной техники и вооружений на 7,5 миллиарда долларов, обеим странам в рамках будущей «газовой ОПЕК» нужно было вступить в стратегическое партнерство. Совместные по- j ставки государственных концернов этих стран составля- | ли 40 % всего потребляемого ЕС природного газа, и это не могло не вызывать у Евросоюза некоторого беспокой — < ства. Французское предприятие Gaz de France вновь во- шло в альянс с дистанцирующимся Алжиром.:

В настоящее время ФСЭГ еще очень далеко до «газового ОПЕК». Отдельные экспортеры газа хотят координировать свою политику на будущем, ещё не созданном мировом рынке газа, но хотят при этом сохранить свободу действий. Возникнет ли картель — зависит от России. Москва отказывается принять на себя руководящую роль в новой организации, пока к ней не присоединились все среднеазиатские государства. При этом речь идет снова о сохранении транзитной монополии на постсоветском пространстве, без которой Россия не может играть роль энергетической сверхдержавы. Но государства Средней Азии в качестве партнера открыли для себя недавно Китай.

Потребители, производители и страны-транзитёры должны следить за тем, чтобы в их энергетических отношениях не появлялись трещины. Возникла угроза, что в противном случае могут возникнуть три картеля: закрытый рынок ЕС, транзитный картель западных стран СНГ и «газовая ОПЕК». Ни у кого не возникает опасений, что газовый картель может перекрыть Европе газовый кран. Правда, ЕС должен принять упрек в протекционизме. Если Европа посредством либерализации газового рынка в одностороннем порядке изменит заключенные на многие годы вперёд и признанные экспортерами долговременные договора и другие правила игры, то логично, что зависящие от стабильных доходов производители станут активнее договариваться между собой. Надежность поставок для импортеров отражается в стремлении экспортеров получить гарантии продаж. В действительности и те, и другие зависят друг от друга. Чтобы разрешить энергетический спор, российский президент должен представить новый вариант речи, которую Путин произнес в Бундестаге в 2001 году. Вместо неопределенных обещаний обмена энергоносителей на технологии он должен внести более конкретные предложения. Для осуществления идеи Энергетического союза необходима широкая историческая перспектива, возможно, в виде общеевропейского проекта экономического развития Сибири и Восточной Европы.

Серьезной проблемой в отношениях с Россией является мнимая непрозрачность русской энергетической отрасли. Постоянно циркулируют слухи о том, что Путин сколотил крупное личное состояние. Российский скандальный публицист Станислав Белковский, который в начале путинской эры своими разоблачениями открыл сезон охоты на Ходорковского, позже опубликовал досье о финансовых связях Путина с его новыми олигархами- спецслужбовцами, совместно снявшими жирные сливки с нефтяного и газового бизнеса. Путин, якобы, владеет 43 % «Сургутнефтегаза», оцененного в 20 миллиардов долларов. Предположительно, премьер обладает 4,5 % акций «Газпрома». Через своего друга и магната Геннадия Тимченко он зарабатывает и на экспорте нефти из Санкт-Петербургского порта, годовой оборот которого составляет 40 миллиардов долларов. Контролируемые Тимченко нефтяные компании за последние месяцы получили большие доплаты на выполнение государственных заказов. Иностранных инвесторов настойчиво «приглашают» в партнеры Тимченко.

В России, как и повсюду на Земле, телевизионные кадры атомной катастрофы в Фукусиме вызвали оцепенение. В отличие от Чернобыльской аварии, случившейся 25 лет назад, на этот раз население страны информировалось о ситуации в том же объеме, как и на Западе. Редко общественное мнение так сильно расходилось с официальными высказываниями властей. В то время как правительство было за атомную энергию, большинство русских, если верить опросам, ее отвергали. 55 % допускали, что подобная катастрофа может произойти на одной из российских АЭС. При этом только 9 % респондентов считали необходимым отказ от атомной энергетики.

Отголоски ядерной катастрофы наиболее громко звучали и на Дальнем Востоке. Многие опасались радиоактивного заражения Тихого океана. Все продукты питания из Японии строго проверялись. В популярном телешоу «Судите сами» сторонники и противники ядерной энергетики не на шутку сцепились друг с другом. Бывший министр ядерной энергетики попытался их успокоить: при взрыве на японском ядерном реакторе почти не было жертв, как, впрочем, и в Чернобыле. (Люди умирали позже от последствий катастрофы и стресса!) Российские АЭС находятся в безупречном состоянии. С точки зрения статистики такие катастрофы, мол, угрожают лишь раз в несколько тысяч лет. Публика в зале негодовала, один ученый обозвал бывшего министра лжецом. Российский представитель МАГАТЭ поведал, что атомный надзор еще несколько месяцев назад обнаружил ошибки в работе атомной электростанции Фукусима. Ведущий спросил, не ослышался ли он.

Другие участники дискуссии вспомнили, как в 90-е годы на многочисленных атомных электростанциях бастовал технический персонал, так как ему месяцами не выплачивали зарплату. Для защиты атомных сооружений не хватало обученных служб безопасности, журналисты сообщали о бабушках с с оружием в руках, несущих ночной караул перед дверьми опасных объектов. Многие физики-ядерщики, буквально голодавшие в России, сманивались за границу для реализации сомнительных ядерных проектов, к примеру, в Ливии. Ядер-ный материал в те годы был легко доступен для криминальных действий. Во времена Советского Союза боялись ядерного удара извне, в 90-е годы угроза исходила изнутри. Органы работали друг против друга. Тогда никто в России не мог назвать точного количества производимых радиоактивных материалов. Из этого следовал вывод, что такого ни в коем случае нельзя больше допустить.

Вице-спикер Госдумы Язев, курировавший вопросы энергетики, призвал проверить все российские и мировые ядерные реакторы, однако, подчеркнув при этом, что Россия будет «однозначно повышать» свой ядерный потенциал. Россия будет строить безопасные атомные электростанции, примером чему стала АЭС в Армении, выстоявшая во время ужасного землетрясения в конце 80-х годов. Далее Язев напомнил о том, что Россия владеет крупнейшими урановыми месторождениями после Австралии и Казахстана. Мировых запасов, однако, хватит лишь до 2060 года. Таким образом, уже во второй половине этого столетия ядерная эра вместе с эпохой горючих ископаемых из-за нехватки сырья придут к концу.

Во время ядерной катастрофы в Японии Москва проявила большую солидарность с попавшим в беду соседом. Путин распорядился обеспечить Токио дополнительным количеством газа, направил в Японию большой отряд международных спасателей, которые с помощью специального оборудования занимались поисками заваленных во время землетрясения людей. В конце концов он лично отправился на границу с Японией. Правительство не помышляло об отказе от атомной энергии. Медведев предостерегал от паникерства. Все же Россия была ядерной державой, обладала вторым по величине ядерным арсеналом на Земле, проводила ядерные исследования на высочайшем уровне и разрабатывала ракеты на ядерном топливе для будущих космических полетов к другим планетам. Национальная экономика получала прибыль от достижений комплекса ядерных вооружений, а правительство планировало сделать ядерную промышленность двигателем экономической модернизации. Энергетическая стратегия была определена до 2030 года. Она должна остаться непоколебимой. Кроме того, ядерная энергия означает рост благосостояния в России, который достижим лишь при возрастающем потреблении энергии.

Долю атомной энергии в национальном энергетическом хозяйстве Россия планирует в течение следующих 20 лет увеличить с сегодняшних 16 % до уровня в ЕС — 30 %. Она должна заменить горючие ископаемые, поскольку львиная доля добываемых нефти и газа требуется для поддержания валютно-прибыльного экспорта. Кроме того, ядерная энергия поможет снизить выбросы углекислого газа на 15 %. Государственный монополист «Росатом» был создан в 2004 году по подобию «Газпрома». Он отвечает за техническое обслуживание и строительство новых АЭС. Первоначальные планы частичной приватизации гражданского ядерного сектора были сразу отвергнуты, а вместо этого достигнуты договоренности о стратегическом сотрудничестве с такими иностранными предприятиями, как Toshiba и Siemens. Но в секретных проектах военной промышленности России ее иностранные партнеры, разумеется, участия не принимали. Целью властей было сделать «Росатом» крупнейшим международным атомным концерном, который сможет конкурировать в борьбе за подряды на строительство АЭС по всему миру.

При этом правительство хвалилось тем, что 10 % из 600 ядерных реакторов, которые до 2030 года планируется построить в мире, будут находиться на территории России. Сегодня доля России на мировом рынке строительства АЭС составляет 20 %. Овчинка стоит выделки, стоимость строительства одного ядерного реактора составляет 3,5 миллиарда долларов. Сделки совершаются в Китае, Центральной Европе, Иране и на соседних территориях. Россия сама планирует построить до 2020 года 30, а до 2030 года — 40 новых, современных и быстрых реакторов-размножителей с высочайшей степенью безопасности и наибольшей экономической эффективностью. Эта технология считается экологичной, так как отработанное ядерное топливо возвращается в ядерный цикл. Затраты на модернизацию российской ядерной промышленности составят примерно 60 миллиардов долларов. Существует насущная потребность в строительстве новых ядерных реакторов, так как АЭС, оставшиеся с советских времен, устарели. Поэтому вместо восстановления старых государство инвестирует средства в строительство новых реакторов.

В 2005 году Москва предложила Ирану создать совместное предприятие по обогащению урана для иранской гражданской АЭС «Бушер» на российской территории. Как известно, международное сообщество запретило Ирану проводить высококачественное обогащение урана на собственной территории — из страха перед угрозой создания там ядерной бомбы. МАГАТЭ поддержало эту идею при условии, что это предприятие будет находиться под его контролем. До сих пор Россия поставляет в «Бушер» частично обогащенные топливные стержни, чтобы «скормить» их реактору для использования ядерной энергии в мирных целях. При этом Россия обязана забирать отработанные топливные стержни для утилизации. После того, как Иран заключил еще одно соглашение о поставках урана из Турции, Совет Безопасности ООН ужесточил санкции против «режима мулл».

Но что же общего имеет перспектива развития российской ядерной энергетики с вопросом об угрозе перекрытия газового вентиля для ЕС? При всем радужном настроении, овладевшем Германией в связи с переходом от традиционных источников энергии к альтернативным, нужно оставаться реалистами. Столь высокоразвитая индустриальная страна, как Германия, не может отказаться от атомной энергии и одновременно игнорировать потребление газа. Конечно, эра возобновляемых источников энергии наступит, но не так быстро, как ожидается. Электричество из розетки станет дороже. В своей энергетической стратегии, разработанной еще задолго до Фукусимы, правительство страны не придавало природному газу никакого стратегического значения, что вызывало недоумение. Экологически чистый энергоноситель не рассматривался как переходный этап к новой энергетической эпохе, так как акцент на природном газе является политически одиозным. Опасения по поводу безопасности энергоснабжения из России не рассеиваются. Официальный Берлин никак не отреагировал на предложение Кремля передать Германии рычаги распределения российского газа в Центральной Европе. Как только три газопровода — «Северный поток», «Южный поток» и «Набукко» будут введены в эксплуатацию, для природного газа наступит эпоха Возрождения. Газовые войны со странами-транзитёрами, на которые провоцировали Москву, останутся позади. Через несколько лет напряженные отношения между Россией и ЕС снова нормализуются. Германия исключительно из экономических соображений будет готова приобретать снова больше российского газа.

В советскую эпоху деловые отношения с Восточной Европой считались абсолютно безопасными. Советский Союз был платежеспособным государством, опирающимся на неисчерпаемые энергетические ресурсы, а также корректно и пунктуально оплачивающим доставленный товар. Вход на рынок лежал через государство, его представителей и организации. Другого пути не было. Когда после развала Советского Союза в новой России появились первые частные предприятия, пути к внедрению в заманчивый российский бизнес прежде всего начали искать англосаксонские страны, являя собой образец капитализма, но их попытки провалились. Германские предприятия и промышленные объединения, напротив, на удивление часто улавливали, откуда ветер дует. Ключик к крупным проектам в России они искали и находили в Кремле. Между тем, государство опять контролирует больше половины российской экономики, в то время как в 2004 году доля участия государства составляла 25 %. Сохранится или изменится такое положение? Примет ли Россия западную экономическую модель или выберет китайский вариант государственного капитализма с управляемой экономикой? Для будущих экономических отношений Германии с Россией это ключевой вопрос, так как немецкие предприниматели должны сделать правильный выбор из обоих возможных вариантов развития событий. Они не могут позволить себе потерять российский рынок.

Участники ежегодной конференции газеты Handelsblatt «Инвестиции в Россию» собрались в отеле вовремя. Они впервые получили удовольствие послушать речь Экхарда Кордеса, нового председателя Восточного комитета немецкой экономики. Кордес, по основному роду деятельности исполнительный директор немецкого ритейлера Metro Group, появился секунда в секунду и оптимистично обрисовал предпринимателям перспективу деловых отношений с Россией. Его основные четыре тезиса гласили: возможности на российском рынке еще долго будут неисчерпаемы. Россия лучше, чем её репутация. Россия способна на гораздо большее. И, в заключение: преобразования в России затянутся на долгий срок. Представители фирм кивали, соглашаясь, когда Кордес подробно излагал свои тезисы. Да и российским гостям понравился такой взгляд со стороны на их экономику. Финансовый кризис миновал. Россия и Германия вышли из него победителями. Теперь нужно использовать это преимущество в стратегических целях. Но все же о многочисленных проблемах российского бизнеса стоит говорить открыто.

Не исчерпаны ли ещё все возможности российского рынка? Представитель Германской внешнеторговой палаты Михаэль Хармс назвал впечатляющие цифры. Российская экономика выросла на 4 %, промышленное производство на 8 %. Для любой европейской развитой страны это весомое достижение. Рост экономики уже давно не базируется на одном лишь энергетическом экспорте, индустрия поставок в сфере энергетики и сфера обслуживания тоже показали рост. После падения на 21 % во время финансового кризиса 2009 года иностранные инвестиции снова выросли на 40 %. Германия со своими инвестициями в 28 миллиардов долларов в очередной раз оказалась на пятом месте среди стран-инвесторов. Перед немцами — Китай, за — Великобритания. Во время финансового кризиса немецкие предприниматели жаловались, что их экспорт технологий в Россию упал на 40 %, и российские фирмы перешли на более дешевые китайские товары. Немцам понадобилось время, чтобы убедить российских партнеров в том, что хотя китайцы и лучшие продавцы, зато немцы — лучшие инвесторы.

Профессор Райнер Линднер, директор Восточного комитета немецкой экономики, дока в этом вопросе. В объединенной Германии он сделал головокружительную научную карьеру и за прошедшие годы создал в Восточной Европе сеть для немецких фирм. Он с удовлетворением отмечает, что на сегодняшний день 18 % объема немецкой внешней торговли снова приходится на Восточную Европу. Это можно сравнить с бумом торговли, произошедшим после Первой мировой войны, когда деловые отношения с США были еще не вполне развиты. По окончании кризиса немецкий экспорт в Россию достиг объемов экспорта Китая. Россия снова закупала у Германии оборудование и продукты питания — как и до кризиса. Однако прямые инвестиции в Россию все же не смогли достичь докризисного уровня. Иностранные предприниматели занимали выжидательную позицию.

Когда кризис миновал, с финансового фронта стали поступать хорошие новости. Финансовая стабильность, естественно, была основной предпосылкой для возвращения в Россию иностранных предпринимателей. Европейцам оставалось только с завистью наблюдать, как после короткого периода экономических трудностей доходы от экспорта российской энергии подскочили на 32 %. Всего год назад казалось, что Россия находится в бюджетной дыре. В 2010 году бюджетный дефицит, составивший 4 %, оказался гораздо ниже, чем прогнозировали пессимисты. После трех лет тревоги и ожиданий министр финансов Кудрин довольно потирал руки — в его кассах звенело: в ближайшие годы России точно не придется испытывать большой бюджетный дефицит. Рубль поступал, государственный бюджет пополнялся. Наряду с государством так же старательно «зашибали деньгу» олигархи. Число русских миллиардеров, несмотря на кризис, увеличилось втрое — с 34 до 101. В то время как миллиардеры «старой закваски» получали прибыль благодаря конъюнктуре рынка топливно-энергетических ресурсов, некоторые счастливчики-новички сколотили себе состояние, спекулируя на процветающей Московской бирже.

Во времена кризиса 90-х именно инфляция всегда тянула российскую экономику в пропасть. Сейчас ее темп составлял 8 % и, вопреки увеличению денежной массы, держался финансовым министерством под контролем с помощью строгих гарантов обеспечения стабильности национальной валюты. Положиться можно было на финансовую подушку безопасности Резервного фонда. Хорошая новость: во время кризиса из Резервного фонда было израсходовано всего 15 % средств. До кризиса валютные резервы достигли высшего уровня в 600 миллиардов долларов, 250 миллиардов были выделены на поддержку обменного курса, капитализацию государственных банков, чрезвычайное кредитование «системообразующих» олигархов и на социально-политические мероприятия на рынке труда. После кризиса Национальный резервный фонд, благодаря высоким доходам с экспорта энергоносителей, снова быстро пополнился свежими нефтедолларами, побив новый рекорд. В то время как некоторые страны Западной

Европы банкротились, Россия практически погасила оставшиеся иностранные долги. Рубль, еще несколько лет назад печально известный как «деревянная валюта», наряду с долларом и евро заявил о себе в качестве стабильной величины на международном финансовом рынке. Так что Россия перенесла финансовый кризис лучше, чем предрекали западные скептики. Для западных инвесторов это были отличные новости, оставалось только надеяться, что наряду с экономическим подъемом произойдут улучшения и в области обеспечения правопорядка. Одной лишь «золотой лихорадкой» западного инвестора было не заманить.

Россия, бесспорно, лучше, чем её репутация. Во время финансового кризиса российский рынок обвалился на 40 %, отток капитала за три года составил ни много ни мало 230 миллиардов долларов, превысив таким образом вдвое показатели времен экономической депрессии 90-х годов. Поэтому неудивительно, что бюджетный дефицит в 2009 году составлял 6 % ВВП. Многие частные предприятия разорились и обратились к государству с просьбой о спасении.

С точки зрения сегодняшнего наблюдателя можно только удивляться, насколько преждевременно международная пресса списала Россию в финансовом кризисе со счетов. Едва ли кто из экспертов верил в возвращение пошатнувшегося гиганта. Иностранные кредиторы, в докризисные годы гревшиеся в лучах российского солнца, пришли в ужас от глубокого спада российской экономики. Вспомнив катастрофу 90-х годов, они потребовали от правительства возмещения возникших убытков продажей долей российских предприятий по низкой рыночной цене. Однако власти не собирались распродавать лакомые куски российских частных отраслей иностранцам. Они сами выделяли предприятием кредиты, чтобы те пережили экономические трудности или скупали пострадавшие от кризиса предприятия.

На Западе были поражены щедростью, с которой правительство Путина в самые тяжелые месяцы финансового кризиса исполняло свои социальные обязательства. Когда уровень безработицы вырос до 9 %, правительство повысило пособия по безработице. На стабилизацию рынка труда было выделено 25 миллиардов долларов, увеличено материнское пособие, субсидирован пенсионный фонд, оплачены курсы повышения квалификации и с помощью финансовых вливаний укреплена система социальной защиты. Во время финансового кризиса глава правительства Путин изменил свой имидж. Как президент он ратовал за усиленную индустриализацию, теперь же повсюду объявлял, что приоритет в политике правительства отдается социальной сфере. Подтверждением тому стал государственный бюджет 2011 года. Он предусматривал повышение пенсий на 10 %, зарплаты военнослужащих и сотрудников милиции на 6,5 %, дотаций на здравоохранение на 10 %, а на культуру — на 11 %. Особенно повысилась зарплата врачей и учителей, да и студентов не забыли. Бюджет на образование был увеличен на 13,5 %, оборонный бюджет на 13 %. В отраслях, которые обошли, царило недовольство: перераспределение государственного бюджета с акцентом на «социалку» и «оборонку» могло задушить экономический рост. Правительство сэкономило на коммунальных расходах и защите окружающей среды.

Россия способна на гораздо большее! В то время, когда другие промышленные страны во время кризиса по уши погрязли в долгах, российское правительство обладало необходимым капиталом, чтобы модернизировать собственную экономику. Для первой фазы программы модернизации бюджетом было предусмотрено 80 миллиардов долларов. Правительство планировало крупные инвестиции в энергетический сектор, автомобильную промышленность, фармацевтику, а также в значимые спортивные мероприятия. Строительство отелей в Сочи, где в 2014 году состоятся Олимпийские игры, достигло своего апогея. Гостиницы должны быть готовы уже к началу гонок «Формулы-1», которая стартует в Сочи в 2013 году. Россия получила дотацию на проведение Чемпионата мира по футболу в 2018 году. ' Для этого необходимо не только строительство 16 стадионов, но и ведущих к ним улиц и аэропортов. Обладая большим количеством крупных и дорогих пятизвездочных отелей, Россия практически не имеет трехзвездочных гостиниц. Чемпионат мира по футболу обязывает страну к строительству небольших отелей для обычных туристов. Инвестиционный банк «ВТБ Капитал» исходит из суммы в 20 миллиардов долларов.

Путин вызвал к себе олигархов и дал каждому из них по специальному заданию. Владимир Потанин и Олег Дерипаска с этого момента должны были позаботиться о Зимней олимпиаде в Сочи, Виктор Вексельберг — о строительстве инновационного центра в Сколково, футбольный фанат Роман Абрамович, вместе с «Газпромом» и «Лукойлом» — об инфраструктуре для чемпионата мира по футболу.

Правительство готово выложить немалые суммы за улучшение имиджа России в мире с помощью спорта. Спортивные комплексы должны послужить рекламной вывеской модернизации. И это стало бы начальной фазой создания добавленной стоимости. Президент Медведев во всеуслышание и безо всякого стеснения назвал Россию «отсталой страной». Он представил план из пяти пунктов, в соответствии с которым экономическая модернизация должна осуществиться до конца 2020 года. К этому времени Россия должна стать пятой по величине экономикой мира. Премьер-министр Путин в своем правительственном плане отодвинул эту дату на более поздний срок — 2030 год. Основной задачей этой стратегии обоими политиками была названа диверсификация экономики, которая должна быть достигнута посредством развития пяти ведущих отраслей: энергетической эффективности, атомной промышленности, телекоммуникаций, медицинской техники и информационных технологий. Эти области призваны стать двигателями модернизации.

Но уже при обсуждении её целей в высших эшелонах руководства возникли разногласия. В будущей России должна быть создана смешанная форма из государственного регулирования и частного хозяйства. Спор разгорелся по поводу того, должны ли государственные холдинги и в дальнейшем выполнять основные функции в экономическом развитии. Медведев хотел сократить их влияние, потому что они не гарантировали эффективного управления и противоречили политике содействия развитию среднего класса. Путин, напротив, требовал их укрепления, потому что они могли осуществлять свою деятельность в тех сегментах, которые не получали инвестиций от частных предприятий, но были необходимы для преследования национальных интересов государства.

Созданные пять лет назад государственные холдинги отменить было невозможно; российские частные предприятия не смогли бы заполнить возникший вакуум. Можно было говорить лишь о преобразовании этих организаций. И кому они на самом деле должны были принадлежать? Медведев опубликовал список подлежащих продаже государственных холдингов, из которого следовало, что правительство готово провести частичную приватизацию крупного государственного банка «Сбербанк», «Российского Сельскохозяйственного Банка», «Российских железных дорог» и других, до сих пор известных как не продаваемых государственных предприятий. Понятно, что в списке пока отсутствовали предприятия военной и ядерной промышленности, но он выглядел уже привлекательно и заманчиво. В целом, государство хотело выставить на продажу пакеты акций стоимостью свыше 25 миллиардов долларов.

«Другого выхода нет», — аргументировал Медведев. США контролируют 25 % мировой экономики, российский ВВП составляет 8 % от американского, российские высокие технологии на мировом рынке занимают всего лишь малую часть — 0,5 %, российская покупательная способность соответствует лишь 3 % мирового ВВП. Чтобы удвоить ВВП и добиться перехода к конкурентоспособной промышленности, необходимо открыть доступ иностранным инвесторам и дать большие свободы частному предпринимательству. Однако кто даст иностранным концернам гарантию, что на данных предприятиях они действительно будут иметь право принимать решения и внезапно не окажутся в слабой роли младших партнёров? Власти приняли решение создать фонд защиты иностранных компаний от рисков с целью страхования их инвестиций в Россию — этакое российское изобретение уже существующей системы немецкого страхования кредитов.

Правительство постоянно занимал вопрос, какой объем иностранных инвестиций в стратегически важные экономические отрасли сможет «потянуть» Россия, чтобы не попасть в зависимость. На тот момент иностранные инвестиции составляли 10 % общего инвестиционного объема России, но власти, очевидно, понимали, что этого недостаточно. В качестве двигателя модернизации в страну необходимо привлечь иностранные концерны, обладающие технологическим превосходством и зрелым менеджментом. Это уже нашло свое подтверждение в энергетическом секторе. Россия, где в отличие от Европы потребление электричества постоянно растет, для немецкого концерна ΕΟΝ, инвестирующего в электростанции, работающие на природном газе и угле, стала крупнейшим инвестиционным рынком.

Медведев был убежден, что модернизация экономики не может быть «спущена» сверху, а должна осуществляться только с помощью всестороннего преобразования российского общества. Для перехода от сырьевой экономики к высоким технологиям решающим является улучшение системы образования, хронический недостаток финансирования которого вынудил учебные заведения пойти на введение платы за обучение. Скоро Россия ощутит нехватку технарей-профессионалов. В 90-е годы в основном пользовались популярностью профессии юриста и экономиста.

В будущем важнейшим инноватором должен стать технологический парк «Сколково» под Москвой, некое подобие «Силиконовой долины». Ожидается, что он даст дополнительные импульсы исследованиям в областях на стыке промышленности и науки. Основная проблема экономики состояла в низкой производительности и слабой инновационной способности. Налоговые льготы, кластер технологий и крупные проекты должны крепче соединить экономику с научными исследованиями. Россия сможет укрепить свои позиции в мировой экономике только с помощью усовершенствования своих производственных мощностей и учебных учреждений. Инновационный потенциал российской экономики — 10 %, а германской для сравнения с ним — 50 %. Российские фирмы в среднем выделяли 55 % средств из своего оборота на технологическое оборудование и всего 0,5 % на повышение квалификации и 0,3 % на маркетинг. j

Александр Волошин сидит в своем офисе неподалеку от Третьяковской галереи. Он — гордый обладатель < второго, еще более красивого офиса, находящегося в здании Правительства — непосредственно под кабинетом Путина. Но он предпочитает меньшее по размерам, личное помещение. В 1999 году Волошин был одним из инициаторов перехода власти от Ельцина к Путину. В то время он руководил кремлевской администрацией. Ему известны все государственные тайны страны. Между 2000 и 2004 годами он являлся непосредственным начальником Медведева в аппарате президента. Сегодня он выполняет роль связного между оставшимися членами команды Ельцина, Путиным и Медведевым. Они оба назначили его руководителем нового международного финансового центра. На этот проект модернизации, ориентированный на Франкфуртскую фондовую биржу, возложены многие функции. Наряду с укреплением позиций Москвы, как привлекательной мировой финансовой перевалочной базы, он призван решить административные проблемы столицы. В рамках этого проекта должно произойти улучшение правовой культуры в индустрии финансовых услуг, реформирование правил иммиграции высококвалифицированных иностранных специалистов, модернизация городской инфраструктуры и ориентация бывших советских республик на общую валютную зону (рубль). По словам Волошина, идея создания финансового центра является ключом к российским инновациям. Можно взять пример с Финляндии и Израиля, так как эти маленькие страны посредством улучшения своих образовательных и исследовательских институтов приобрели качественное инновационное превосходство. В конце этого процесса должен улучшиться деловой климат в России, только с помощью денег этого достичь невозможно.

Сегодняшняя российская инфраструктура плетется позади с отставанием в 20–30 лет, производственные мощности были построены еще в 70-х годах, коэффициент износа промышленного оборудования превысил 50 %, всего 30 % оборудования соответствует западным стандартам. Вскоре 28 % оборудования придет в полную негодность. Промышленность находится на низком уровне развития, к этому прибавляется плохой менеджмент и недопонимание роли экологически рациональных технологий. За 20 лет, прошедшие после развала Советского Союза, Россия превратилась в нацию торговцев и поставщиков сырья. Слишком быстро заработанные деньги погасили предпринимательский дух.

Трансформация российской экономики будет длиться дольше, чем предполагают оптимисты. Россия все еще тащит за собой слишком много проблем из советского прошлого. Рассмотрим российский государственный бюджет. Налоговые поступления составляют только 20 % бюджета; всего 4 % ВВП поступает непосредственно от сбора подоходного налога. Большинство россиян практически не платят налоги, и это несмотря на то, что число служащих, зарабатывающих более 25 000 евро в год, выросло с 2000 года втрое. Путин после своего прихода к власти ввел 13 %-ный единый налог для всех служащих — без разделения на богатых или бедных — что, собственно, должно было привести к улучшению налоговой дисциплины. В Советском Союзе налоги не имели большого значения, и в этом плане менталитет россиян совершенно иной, чем западноевропейский. Обман государства считается незначительным проступком, не порицаемым обществом. Поэтому необходима модернизация не только самой страны, но и её граждан, высказал свое недовольство вице-премьер Игорь Шувалов по окончанию Петербургского экономического форума.

К сожалению, коррупция остается непоколебимым столпом в экономической и финансовой структуре России. Сотни тысяч чиновников не только сами себе повышают зарплаты, но и сколачивают такой капитал, который заставляет их коллег из Западной Европы зеленеть от зависти (или краснеть от стыда). Коррупция в России — обычное явление, она символ борьбы за выживание. Если какому-нибудь западному гражданину сказать, что чиновник — коррумпированный, тот потребует увольнения политика. Если же объявить русскому, что его правительство продажно, он только пожмет плечами. Даже честные граждане, возмущенные тем, что в их стране царят африканские порядки, скрипя зубами признаются, что сами ежедневно дают взятки чиновникам, учителям, воспитателям детских садов, преподавателям вузов, врачам, полицейским, рабочим и чиновникам налоговых служб ради оказания теми обычной услуги. Коррупция стала злом, подрывающим основы правового государства. 300 миллиардов долларов — одна пятая годового валового продукта — ежегодно утекает в карманы чиновников. Особенно шокирует то, что были случаи, когда даже высокооплачиваемые представители России в международных организациях, таких как ООН и ЕБРД, оказались замешанными в коррупционные дела.

Кремль все время пытается объявить войну коррупции, вследствие чего она только растет. Отныне наряду с чиновниками взятки берут и представители финансовых служб контроля. Во время финансового кризиса чиновники особенно активно «брали на лапу» из страха, что сладкая жизнь вскоре может закончиться. Путин, как президент, практически капитулировал в борьбе с коррупцией. Медведев, напротив, ввел ужесточенные законы, но и ему не удалось коренным образом изменить ситуацию. С помощью увольнений, драконовских штрафов, общественного порицания, угроз и нравоучений проблему решить не удалось. Реальным успехом в борьбе против коррупции можно считать введение «электронного общения» граждан с ведомствами. С этого момента население получило возможность пересылать официальные формуляры в административные органы через Интернет. Гражданину теперь не нужно постоянно сталкиваться с чиновниками-взяточниками.

Для иностранных инвесторов коррупция стала одной из серьёзнейших проблем, так как по законодательству ЕС за любую дачу или взимание взяток, даже в рамках ведения бизнес за рубежом, налагаются огромные штрафы. Немецкие предприниматели, осевшие в России, подписали добровольное соглашение по противодействию коррупции. Однако надежды на то, что и русские партнеры поддержат этот моральный кодекс, не сбылись. По прошествии 20 лет после развала СССР иностранные предприниматели самой большой помехой для инвестиций в Россию все еще считают недостаточное обеспечение правопорядка. Потребность в реформах особенно остро ощущалась в сфере зашиты инвестиций и достигнутых соглашений. В списке необходимых изменений на первых местах стоят: уменьшение бюрократии, прозрачность административных решений, независимые суды и упрощение таможенных процедур. Надежда, что что-то изменится к лучшему, зиждилась лишь на вступлении России в ВТО.

Когда канцлер Германии Меркель призывала Путина к скорейшему вступлению в ВТО, оценивая стратегическое партнерство с Россией как успешный путь в этом направлении, российский премьер рассказал ей следующий анекдот: «Волчья стая, рыская по лесу, повстречала зайца. Тот умоляет: “Не ешьте меня, я покажу вам, где пасется стадо овец!” Волки немного поразмышляли, но все же сожрали зайца. Побежали дальше и вдруг действительно почуяли овечий запах. Волки сожрали и овец. Наконец они насытились. Тут один волк спрашивает: “А зачем мы, собственно, съели этого зайца? Он нас не обманул”. Другой волк ему отвечает: „Мы должны поставить ему памятник!” Первый волк не отступает: “И что же мы напишем на надгробии?“ — „От друзей“, — последовал ответ. „Но мы же его убили, какие же мы друзья?“ — возражает другой волк. „Тогда от его врагов",— шепчет первый волк. Но и это предложение было отвергнуто. В конце концов, на памятнике появилось: „От стратегических партнеров"».

Госпожа Меркель не рассмеялась. Судя по всему, Россия не доверяет тесному сотрудничеству с Западом, так как подозревает его в стремлении колонизировать Россию. Путин поставил под сомнение даже систему либеральной мировой торговли, что вызвало на Западе большое замешательство. Неужели Путин всерьез рассчитывал претворить в жизнь великодержавные амбиции своей страны, мерясь силами с экономически более сильным Западом? Самоизоляция обошлась бы России слишком дорого. Надеяться только на то, что государства БРИКС станут противовесом существующему миропорядку, не выход из положения. США имеет технологическое превосходство, обладает лучшей культурой инноваций, и на ее стороне, в качестве «вечных союзников», находятся западные европейцы с их высоким уровнем развития. Материальное благополучие Запада притягивало другие страны, как магнит. Построить инновационное общество без демократии казалось невыполнимой задачей. Итак, Россия должна вступить в ВТО, тогда в будущем станет легче осуществлять сотрудничество. Экономический подъем России взял разбег, после краха во время финансового кризиса российские доходы достигли прежнего уровня. Российская экономика снова покоилась на трех традиционных китах: экспорт, потребление и инвестиции. Можно было исходить из того, что Россия для ЕС опять станет основным рынком сбыта с высокими темпами роста.

Тем не менее, казалось, что для Путина важнее защищать внутренние рынки, чем подчиняться международным соглашениям. Хотя на саммите «Большой двадцатки» Медведев пообещал соблюдать правила ВТО, Путин запретил своим министрам выполнять ее требования, пока Россия не стала полноценным членом этой организации. В окружении Путина рос скептицизм, принесет ли вступление страны в ВТО ожидаемые позитивные результаты. Москва ни в коем случае не желала утрачивать контроль над своими стратегически важными отраслями, к которым относится и финансовый сектор. Путин оттягивал вступление в ВТО из-за вполне обоснованных опасений, что после этого Россия будет вынуждена понизить свои таможенные пошлины, после чего неконкурентоспособные российские предприятия окажутся беспомощными перед лицом иностранных конкурентов. Премьер ратовал за другую государственную модель — авторитарную систему с либеральной экономикой, национализированными отраслями промышленности и контролируемым инвестиционным правом. Путин мог себе прекрасно представить, что благодаря доходам от экспорта энергоносителей Россия и в дальнейшем продолжит свой экономический рост, ведь Саудовской Аравии это удалось. При этом Россия демонстрировала большую социальную ответственность: в отличие от арабских государств Персидского залива она инвестировала всего 16 % своего ВВП в энергетику, а большую часть доходов выделяла на нужды населения.

Медведев, наоборот, видел преимущества во вступлении в ВТО. Конкуренция с иностранными предприятиями пошла бы на пользу сфере обслуживания населения. Пока иностранные банки действовали на российском рынке не в полную силу, справедливая система кредитования не могла возникнуть. Российские банки берут у иностранных банков деньги в долг под маленький процент, а собственному населению выдают кредиты под высокие процентные ставки. После вступления России в ВТО вследствие уравнивания в правах поставщиков финансовых услуг европейские нормы будут легче приживаться. Отменив таможенные пошлины, можно быстрее модернизировать захиревшую российскую производственную базу с помощью поставок западного оборудования. Да и российский средний класс только выиграет от вступления в ВТО. Для него на российском рынке открылись бы новые ниши. Отрасли промышленности с устаревшими технологиями и изношенным оборудованием постепенно вымрут, и их место займут современные предприятия. Медведев не испытывал страха перед интеграцией своей страны в международную систему создания добавленной ценности.

Путин настаивал на государственном регулировании. После катастрофы 90-х годов государство больше не имело права идти на риск. Реформы Петра I в начале XVIII столетия сократили российское население на 20 %. В 90-е годы в России начались демографические перемены. Слово «реформа» вытеснилось из политического обихода и было заменено термином «модернизация». К своим выдающимся заслугам Путин причислял предотвращение массовой безработицы и создание социальной системы по европейскому образцу. Средний заработок в стране колебался в районе 750 долларов в месяц, ни в одной стране мира не было столько владельцев собственного жилья, как в России. Но российские предприниматели осуждали заимствованный Путиным из западной практики социальный налог. Теперь каждый работодатель был обязан вносить за своих работников страховые суммы в размере 34 % за медицинское обслуживание и на случай безработицы. Из-за повышения расходов на выплату зарплаты предприниматели начали испытывать нехватку капитала для инвестиций. И все же появление социальных реформ вынудило их быть более социально ответственными.

Модернизация России началась вовсе не при Медведеве, а еще в 1985 году при Горбачеве. Уже более четверти века она прокладывает себе путь в коридорах российской бюрократии, в головах противящихся реформам граждан и назло нетерпеливому Западу. Но ее основная ориентация не изменилась. Во время президентства Медведева было продолжено осуществление важнейших проектов в области инфраструктуры, проложены новые дороги, расширена сеть железнодорожных сообщений, построены современные аэропорты. Каждый, кто в течение последних 20 лет посещает Россию, видит, что здесь произошли перемены к лучшему. Московские аэропорты Шереметьево и Домодедово ни в чем не уступают западноевропейским, путешествия в поездах дальнего следования гарантируют относительный комфорт, появляется все больше современных скоростных трасс.

В советские времена в России не было частного сектора обслуживания. После введения рыночной экономики данная область модернизации российской экономики и общества сделала большой шаг вперед. Это заметно по внешнему облику городов, в том числе и провинциальных. Огромное число служащих, потерявших работу на бывших крупных государственных предприятиях, искали и находили новые вакансии в сфере обслуживания.

Российский автомобильный рынок — самый быстро растущий в Европе, темпы его роста от 20 до 35 % в год. Ежегодно производится 2 миллиона легковых машин, планируется — 3 миллиона. Впервые русские могут позволить себе покупку машины без того, чтобы годами копить деньги и стоять в длинной очереди на приобретение. 61 % зарегистрированных в России автомобилей — иностранного производства. В 90-е годы вокруг местных автомобильных концернов образовывались криминальные предпринимательские структуры, против которых было бессильно любое правительство. Понадобились годы, чтобы вырвать машиностроителей из цепких лап мафии. Фундаментом для восстановления и обновления автомобильного сектора с тех пор служат иностранные концерны, в основном немецкие, японские и французские. Интересы иностранных инвесторов и государств совпадают, покуда производство автомобилей происходит на российской территории. Иностранные производители постоянно завоёвывают большие сегменты на переживающем бурный рост рынке. Российские концерны получают современное оборудование и опытных зарубежных менеджеров. Произведенные совместно автомобили являются хорошей рекламой стратегическому партнерству.

Отказываясь от протекции собственных марок в автомобильной промышленности, правительство стремится завоевать международный авиарынок с помощью летательных аппаратов собственного производства. Новые пассажирские самолеты Сухой Superjet-100 и MS-21 могли бы заполучить 10 % мирового сегмента рынка. В области военного самолетостроения на сегодняшний день Россия уже контролирует 10 % мирового рынка. Вертолеты российской конструкции, применяемые сейчас НАТО в Афганистане, должны получить около 15 % рынка.

Специалист по России Себастьян Келлнер представил одно исследование по реформе здравоохранения. Установлено, что средняя продолжительность жизни в России составляет 69 лет. В глаза бросается большая разница между продолжительностью жизни мужчин и женщин. В то время как российские женщины в среднем достигают возраста 75 лет, продолжительность жизни мужчин составляет всего лишь 63 года. В Германии продолжительность жизни мужчин около 77 лет, у женщин — 82 года. В 2005 году продолжительность жизни в России еще составляла 59 лет для мужчин и 72 года для женщин. Положительная тенденция очевидна. Но продолжительность жизни все еще короче, чем на Западе. Это объясняется высоким коэффициентом смертности от сердечных приступов и рака, а также вследствие дорожно-транспортных происшествий. В день в авариях в России погибают 100 человек. Причиной тому служит рост интенсивности дорожного движения с 90-х годов на 280 %, причем за этот же период уровень безопасности движения сильно упал. Кроме того, коэффициент смертности так высок, потому что люди подвергают себя рискам, много пьют и неправильно питаются. В 90-е годы к этому прибавились и другие причины: бедность, развал государственной системы здравоохранения, техническая отсталость. С 1991 года численность населения сократилась на 6,5 миллиона человек — до 141,9 миллиона. Сокращение населения в отдаленных регионах может повлечь за собой серьезные последствия для политики безопасности. Российское население в отличие от Запада, где доля государственного участия в системе здравоохранения составляет 75 %, вынуждено брать ощутимую часть этих расходов на себя. В больницах, где медикаменты теоретически должны предоставляться бесплатно, в действительности господствует коррупция. Модернизация инфраструктуры здравоохранения идет полным ходом, уже есть ощутимые изменения к лучшему. Но, несмотря на это, она до сих пор очень неэффективна.

В Советском Союзе медицинское обслуживание, как и образование, было бесплатным. В 1993 году было введено обязательное для всех медицинское страхование, которое, однако, не могло покрыть растущие издержки. Сейчас в стране растет спрос на частное страхование здоровья. Но ежегодные страховые взносы для малоимущих слоев населения остаются неподъемными. Правительство работает над законами, призванными защищать права пациентов и укреплять рыночные механизмы конкуренции в системе здравоохранения. Оно не сможет помешать образованию «двухклассового общества».

Фармацевтику можно однозначно отнести к выигравшим от модернизации отраслям. С изменением уровня благосостояния здоровье начинает играть для российских граждан более важную роль. Многолетние проблемы с сертификацией лекарств вроде бы уже решены. Несмотря на растущие цены, российский потребитель покупает марочные товары. Правительство ввело государственное регулирование цен, что по причинам недостаточной рентабельности привело к закрытию многих аптек, особенно в сельской местности. Теперь государство желает выпускать отечественные медикаменты и пытается защитить медицинскую промышленность посредством введения пошлин на ввоз. Как и в других инновационных областях, иностранных производителей лекарств приглашают перенести их производство в Россию.

Иностранному предпринимателю, решившему сделать первый шаг на российском рынке, будет нелегко получить надежную и объективную информацию о России. Раскрывая западные газеты, он натыкается практически на одни только негативные сообщения о России. После чтения у него создается впечатление, что в России еще нет демократии по западному образцу, а российская правовая система имеет большие недостатки. Естественно, он слышал также об огромной коррупции в стране. Законы меняются очень быстро, решения зачастую принимаются произвольно, иностранные предприниматели часто оказываются беспомощными перед бюрократией. К кому ему обратиться, если в России у него возникнут проблемы? В германскую торговую палату? В собственное посольство? В авторитетную адвокатскую контору?

С другой стороны, из уст своих коллег, уже долгое время ведущих свой бизнес в России, звучит, что этот растущий рынок относится к крупнейшим в мире, что здесь маржа прибыли гораздо выше, чем на Западе, что выстраивание дружеских отношений с этой страной является важнейшим ключом к успеху. Знак качества «Made in Germany» ценится российскими предпринимателями, им по душе немецкая основательность, неподкупность немцев и их пунктуальность. Критике подвергается только немецкая неспособность к принятию спонтанных решений и недостаточная готовность к риску. В Москве и других крупных городах бурлит культурная жизнь, есть привлекательные возможности для проведения досуга. Только загрязнение окружающей среды вызывает сильную озабоченность. Возвращение России к коммунизму абсолютно исключено, проблемой, скорее, является укрощение дикого капитализма. Настоящий рынок как раз находится в стадии становления. Состояние «золотой лихорадки», в котором последние годы пребывали Москва и Санкт-Петербург, теперь охватывает и отдаленные провинции.

Заинтересованные предприниматели должны обратиться за консультациями в соответствующие экономические союзы, посольства своей страны и российское торговое представительство. Наведение контактов с Россией уже не является особой проблемой, на международных торговых выставках русские теперь выставляют большие стенды, чем китайцы. Дальше предприниматель узнает, что заработки в России стремительно растут, а с ними жизненный уровень и покупательная способность населения. В то время как на Западе среднестатистическая семья большую часть денег отдает за квартплату, среднестатистический русский инвестирует до 60 % своих доходов в потребление. Русские ощущают необходимость наверстать упущенное во всем, что касается западных продуктов, западного образа жизни и, все больше, западных ноу-хау. Русские любят автомобили, владеют новейшими сотовыми телефонами, носят дорогие вещи, тратят много денег на свой досуг. Иногда иностранцев шокируют битком набитые российские рестораны. Их обстановка тоже впечатляет. Это свидетельствует о том, что в области гастрономии дела идут хорошо. Еще 10 лет назад люди в России скрывали свои доходы. Сейчас многие выставляют напоказ свои деньги и собственность.

Потенциальный инвестор услышит, что сегодняшняя Россия сама практически ничего не производит. Оборудование и продукты питания в Россию импортируются, так как они лучшего качества и дешевле, чем отечественные товары. Западным торговым домам живется на российском рынке неплохо. В основном их заботят не столько экономические проблемы страны, сколько непредсказуемая бюрократия. Россия, главным образом, экспортирует сырье и энергоносители, на втором месте стоит экспорт военного оборудования. В будущем ходко пойдут российские компьютерные программы. Однако европейские потребители не имеют понятия о других продуктах «Made in Russia». Во времена Советского Союза было по-другому, тогда почти все производилось в стране, правда, очень низкого качества. После отмены границ русские, очнувшись уже в условиях рыночной экономики, вдруг обнаружили, что их промышленность неконкурентоспособна.

Вместо того чтобы сосредоточиться на производстве специализированного ассортимента, который можно было усовершенствовать и поставлять затем на мировой рынок — ведь Россия, в конце концов, была мировой державой в областях авиационной, космической и атомной промышленности — российская элита удовольствовалась ролью рантье. Инновационные способности нации, известной своим изобретательским духом, остались невостребованными. Россия, следуя примеру Китая, вполне могла бы стать «фабрикой» европейской индустрии. Она обладает великолепно обученной рабочей силой, честолюбивой и высокопроизводительной. Многие из них идеально подошли бы для работы на средних предприятиях, которые в России, к сожалению, не очень распространены.

Но это опять же на западный критический взгляд.

Потенциальный инвестор должен сам приехать в Россию, чтобы увидеть ситуацию собственными глазами и сравнить с той, которая господствовала в этой стране в прошлом. Различия существенные, как день и ночь. Естественно, Москва — это не стандарт. В столице генерируется 60 % национального ВВП, в 90-е годы создавалось ощущение, что Москва оттягивает ресурсы из других региональных центров. Между тем экономическая жизнь в большинстве регионов и республик по меньшей мере достигла центрально-европейских стандартов.

Немецкий предприниматель-представитель среднего бизнеса, не имеющий российского опыта, не сможет добиться на Востоке многого в одиночку, ему обязательно понадобится надежный местный партнер, с которым он сможет основать совместное предприятие. До сих пор построить самому фабрику в чистом поле в России достаточно тяжело. Процедура выдачи разрешений тянется бесконечно, в конце концов, оказывается, что, несмотря на договоренности с ответственным за это губернатором, предприниматель должен самостоятельно проложить канализацию или электропроводку к своему объекту. Так что выбор российского партнера должен быть тщательно продуманным. Он должен обладать качествами, помогающими предвидеть возможные бюрократические проблемы и уметь решать их. Важно с самого начала убедиться в серьезности партнера по совместному предприятию и определить сферу его стратегических интересов. У одного желание только набить карманы, другому требуются западные технологии, а третий с помощью своего западного партнера хочет найти выход на международные рынки сбыта. Доверие, как и повсюду в мире, имеет решающее значение и является ключом к успеху. Зачастую партнеры должны  настроиться на другой менталитет. Генеральный директор одного из предприятий DAX[15] искал влиятельного делового партнера в России. Кто-то устроил ему встречу с президентом одного крупного российского банка. Она состоялась в бизнес-зоне аэропорта. Однако встреча закончилась неудачно. Русский явился на встречу со стаканом джин-тоника в руке и в джинсах. Самолюбие его европейского визави было задето. Экономический альянс не состоялся.

Такие недоразумения еще часто случаются между Западом и Востоком. Трудно организовать беседу с российскими политиками. Между собой они могут позволить себе критиковать положение в собственной стране, но в присутствии иностранца говорят исключительно об успехах. Высшие российские чиновники в настоящее время прекрасно информированы, образованны, уверенно ведут переговоры, красноречивы. Последние 10 лет стали для них периодом особого успеха. Чиновники берут пример с Путина. Он показывает осведомленность в любой, даже самой сложной теме. Путин пытается из всего извлечь максимальное преимущество. С одной стороны, он хочет закрепить место России в глобальной экономике, одновременно с этим он ищет шансы для создания на постсоветской территории новой интеграционной формации. Путину нравится его роль высшего третейского судьи и архитектора новой исторической эпохи России. Иностранные инвесторы уже давно поняли, что крупные инвестиции в Россию нужно сначала обсуждать с ним и через него же обеспечивать их безопасность. Однако, как уже не раз было продемонстрировано на примере «ВР», путинское одобрение экономического проекта еще не даёт 100 %-ной гарантии. Когда французский автомобильный концерн Renault во время финансового кризиса хотел провести сокращение среди фабричных рабочих, Путин пригрозил им лишением лицензии.

Следующим важным контактным лицом для западных бизнесменов является первый заместитель Путина — Шувалов. Многих раздражает его надменность, других очаровывает его красноречие и компетентность. Этот человек даже в кризисной ситуации всегда остается оптимистом — все будет хорошо! Более самокритичным является его более молодой коллега — Аркадий Дворкович, консультант президента по экономическим вопросам: все будет хорошо, но не сразу. Россия должна измениться коренным образом, Запад должен ей в этом помочь. Исходя из того, что отели в Москве постоянно забиты иностранными бизнесменами, а участие в экономических форумах, проводимых в Санкт-Петербурге, Красноярске или Сочи, привлекательно для иностранных генеральных директоров, у российской стороны возникает впечатление, что их страна тоже вызывает большой интерес у иностранных инвесторов.

В Библии написано: Моисей 40 лет водил израильский народ по пустыне, чтобы изменить менталитет людей после многолетнего египетского рабства. Русские после развала Союза одолели ровно половину этого пути. Глава банка «Дойче банк» Йозеф Аккерманн прогнозирует, что Россия будет играть ведущую роль в новом миропорядке при том условии, что обновит свою экономику. Большинство западных экспертов убеждены, что российская элита давно уже решила на счёт собственного будущего. Сколько бы ни велось дебатов о том, когда Россия снизит сырьевую экспортную зависимость, радикальные перемены, объявляемые Москвой, в ближайшие годы нереальны. Россия станет лидером мирового рынка в трех секторах промышленности: добыче ископаемых энергоносителей, атомной энергетике и военных технологиях. Благодаря этому стране не грозит катастрофа. Многие другие страны также делают ставку на свои индивидуальные преимущества. Например, Германия — на свой экспорт технологий.

Но по отношению к России Запад до сих пор испытывает опасения. Одни боятся её энергетического могущества, другие — окрепшего военного комплекса. Европа не боится русских шпионов, но дрожит при мысли о деятельности русской мафии и не доверяет российским государственным концернам, стремящимся поглотить ключевые отрасли западной промышленности. На Западе опасаются России как источника загрязнения окружаюшей среды, а также инфекционных заболеваний. < Модернизированная Россия развеет все эти страхи.

Как обстоят дела в России в плане защиты окружающей среды? Россия территориально является самым большим государством на Земле и владеет огромными водными и лесными пространствами, причисляемыми к «артериям» планеты. По этой причине Россия необходима для международной защиты климата. Потепление климата на Земле означает для неё как плюсы, так и минусы. Плюсы: если на севере планеты начнется таяние льдов, нефть и газ можно будет добывать с меньшими затратами. Открытие свободной ото льда трассы через Северо-Восточный проход разовьёт транспортные мощности России. Перемена климата сделает возможным использование земель Восточной Сибири для сельскохозяйственных целей. Россия также смогла бы решить свою демографическую проблему. Некоторые эксперты утверждают, что глобальное потепление повлечет за собой сокращение потребления энергии в российском частном секторе, и у страны будет оставаться больше дополнительных объемов для ее экспорта. Минусы: следствием потепления станут наводнения и стихийные бедствия. Таяние вечной мерзлоты нанесло бы ущерб имеющейся инфраструктуре.

Россия — четвертый по величине эмитент вредного для экологии газа, создающего парникового эффект, вызываемого высокими концентрациями двуокиси углерода. Правительство уже объявило о готовности сотрудничать с международными организациями по защите окружающей среды, избавив промышленно развитые страны от страха перед Россией. Еще в 2004 году Москва ратифицировала Киотский протокол. После этого президент Медведев на конференции ООН по изменению климата, состоявшейся в Копенгагене в 2009 году, пообещал сократить выбросы парниковых газов до 2020 года на 20 % (по сравнению с 1990 годом). Тем самым он поддержал предложенные Евросоюзом директивы по защите климата и отмежевывался от государств АТЭС[16], не желающих поддерживать Копенгаген. Одновременно с этим он поддержал ЕС в оказании давления на США, Индию и Китай в вопросе присоединения к Международной конференции по защите климата. Российское участие в Киото и в Копенгагенской конференции стало важным сигналом для развивающихся стран, сначала высказавшихся против предложенных ЕС директив по глобальной защите климата. В рамках нового сотрудничества между государствами БРИКС тема охраны окружающей среды, бесспорно, сыграет не последнюю роль.

Медведев действовал не из альтруизма или желания понравиться Западу. За поведением российского президента скрывался трезвый расчет. Ему было понятно, что США и ЕС в скором времени переведут свою промышленность на «зелёные» технологии и повышенную энергетическую эффективность. Это повлечет за собой потерю крупных долей сегодняшнего рынка сбыта для российских энергоносителей. То есть Россия в любом случае должна не отстать от модернизационного сдвига Запада, чтобы не быть исключенной из общего технологического пространства. Объяснить это бывшим советским управленцам было непросто. Президент затронул тему защиты климата в своем обращении к нации в 2010 году. К приоритетам модернизации экономики в будущем будет причисляться и экономия электроэнергии. Медведев призвал к переходу к «зеленой» экономии. Он апеллировал к энергетической промышленности прекратить факельное сжигание излишков газа в местах добычи. Может, огонь, полыхающий над буровыми вышками, и придает бесконечной тайге, погруженной в вечерние сумерки, романтический вид, но, по большому счету, ежегодное количество сжигаемого таким образом газа равняется объему газа, поставляемого Россией в Германию. Факельные установки наряду с 80 миллиардами тонн не утилизированного промышленного мусора, раскиданного по всей стране, являются основными источниками загрязнения окружающей среды.

Только 40 % русских являются сторонниками мер по защите климата. Несмотря на это, большинство все же хотело бы жить в более чистой среде. Медведев размышлял, каким образом можно изменить менталитет собственного народа. До 2020 года Россия планирует сэкономить около 40 % расходов энергии благодаря ее более эффективному использованию. Эта цифра в два раза превышает количество энергоносителей, ежегодно экспортируемое Россией в виде газа или нефти в Европу. Медведев пообещал до 2020 года сократить выброс в атмосферу парниковых газов на 30 миллиардов тонн. Тем не менее, Россия не хотела бы брать на себя односторонние обязательства без участия США, Китая и ЕС. В международной защите климата она увидела для себя шанс стать равноправным участником строительства будущего миропорядка. Чтобы экологическая политика обрела более четкие контуры, Россия заключила договор о сотрудничестве в области регенеративных источников энергии с Германией.

Медведев получил поддержку со стороны некоторых прозорливых российских предпринимателей.

Например, «ТНК-ВР» сократил выброс парниковых газов, первым из российских концернов применив новые технологии по утилизации сжигания газа. Руководство «ТНК-ВР» взяло на себя обязательства при добыче газа добиться запланированного сокращения выброса оксида углерода на 15–20 %. Разумеется, нашлись и скептики, утверждавшие, что возложение на себя жестких экологических обязательств может оказать вредное влияние на рост экономики России. Некоторые члены правительства в обсуждении климатических вопросов усмотрели хитрость, используемую ЕС в экономической конкурентной борьбе с Россией. С другой стороны, Россия потеряет от климатической политики меньше, чем другие крупные промышленноразвитые страны. Во всём мире в атмосферу ежегодно выбрасывается 25 миллиардов тонн оксида углерода, до 2050 года эта цифра может достичь 50 миллиардов. В США каждый год в атмосферу выбрасывается 5,8 миллиарда тонн, в Китае — 6, в странах Евросоюза — 3,4, в России — 1,7. Для достижения амбициозных целей и предотвращения нагрева Земли более чем на 2 градуса промышленные страны должны все вместе экономить и, скорее всего, отказаться от будущего благополучия. Россия не относится к самым большим загрязнителям окружающей среды. В 90-е годы индустриально слабая Россия радовалась финансовым прибылям от торговли эмиссионными квотами. В действительности, во времена нового экономического взлета показатель объема эквивалента С0₂ в России не сильно подскочил, так как в двух важнейших областях экономического развития — добыче полезных ископаемых и сфере обслуживания — потребление энергии было не особенно велико. Сильно загрязнять окружающую среду Россия бы начала в случае перевода своих электростанций на уголь.

Год 2010-й вошел в российскую историю как год экологии. Химкинский лес, через который Путин хотел проложить скоростную дорогу между Москвой и Санкт-Петербургом, стал символом нового экологического движения. И хотя трасса, из-за которой велось столько споров, все же будет проложена, интерес к проблеме охраны окружающей среды проснулся во всех уголках страны. Защитники природы выступили с протестами и против других проектов — строительства целлюлозно-бумажного комбината на берегу Байкала и возведения новой резиденции президента в заповеднике под Сочи. Российские «зеленые» протестовали против регулярного ввоза в Россию ядерных отходов из Германии. Когда летом 2010 года в России бушевали лесные пожары, а Москва несколько недель была окутана смогом, защита окружающей среды, наконец, была признана одним из важнейших вызовов, с которым страна столкнётся в будущем. Экологические технологии прокладывали свой путь в экономику. Кому на Западе впредь придет в голову волноваться о защите природы в России при таком раскладе? Лучше мертвый, чем красный, говорили на Западе во время холодной войны. Теперь Россия стала зеленой.

Раньше это был скипетр короля, сегодня же его функции взял на себя ядерный чемоданчик с секретными кодами для запуска ядерных ракет в случае войны. Нет никаких сомнений насчёт того, кто из двоих внутри тандема является хранителем чемоданчика — естественно, президент как Главнокомандующий Вооруженными Силами. В последнее время шум вокруг российской армии поутих. Она больше не представляет реальной опасности для Запада, как в прошлом Красная, а затем Советская Армия. Вооруженные силы в свою очередь подверглись коренной модернизации. Насколько опасна российская армия на самом деле? Россия остается второй по мощи ядерной сверхдержавой на Земле. Новая военная доктрина РФ больше не исключает возможности применения ядерного оружия в ходе обычной войны в случае возникновения реальной угрозы ее существованию как государства. Правда, такой сценарий трудно себе вообразить. Россия — не бывший Советский Союз. Ее геополитическое влияние ограничено. С одной стороны, Россия сегодня еще не в состоянии с помощью политики «мягкой силы» основывать политические союзы, с другой — ей не хватает финансовых возможностей оспорить гегемонию США, используя «жесткую силу», в то время как Америка обладает возможностью применить как мягкую, так и жесткую силу.

На сегодняшний день, благодаря ядерному оружию, Россия занимает уникальную позицию в мире. Вооруженные силы находятся не в лучшем состоянии. Со времени исчезновения Советской Армии в новых вооруженных силах России заметны следы дезориентации и разочарования. Там господствуют цинизм и коррупция вкупе с безнравственностью. Переход от эры холодной войны к новой эре дается армии гораздо труднее, чем другим структурам. 25 лет назад она была составной частью империи, контролирующей половину земного шара. Теперь ей приходится вести борьбу против северокавказских сепаратистов на собственной территории. После окончания холодной войны Россия была вынуждена сократить численность унаследованной от СССР армии, так как её содержание было ей не по карману. Российское руководство встало перед выбором: восстановить армию по старому образцу или подвергнуть ее фундаментальному реформированию. В течение 15 лет Россия делала попытки модернизировать армию, не меняя ее структуру. Собственно говоря, армия должна была соответствовать потребностям региональной державы, каковой на сегодняшний день является Россия. Но настоящие реформы вооруженных сил начали проводиться лишь после Грузинской войны и натолкнулись на упорное сопротивление.

Развал СССР оказал опустошительное воздействие на оснащение армии. Во времена СССР военные части располагались в периферийных районах «красной» империи. После развала Советского Союза оснащение и военная инфраструктура перешли во владение новых независимых государств. Россия потеряла половину своих взлетно-посадочных полос и две трети боевых самолетов. Большинство оставшихся машин вышли из строя из-за нехватки технического обслуживания. 40 % всех военных предприятий бывшей Советской армии оказались за пределами России. 75 % армейского оборудования безнадежно устарело. Структура командования в массовой армии обнаружила не только отсутствие гибкости в вопросах современного ведения войны, но и была слишком дорогой. Большей части оснащения было уже более 20 лет, а российской военной промышленности не хватало знаний для производства современного высокотехнологичного оборудования. Модернизация боевых систем стала лишь первым шагом к позитивным переменам.

Высокие доходы, поступающие от энергетического экспорта, наполнили государственную казну и позволили Кремлю пополнить военный бюджет. В среднем его ежегодный рост достигал 25 % — с 14 до 38 миллиардов долларов. В международном контексте это был необычайно большой и быстрый прирост. Можно было ожидать, что Россия использует свои новые финансовые возможности для того, чтобы перевооружить собственную армию. НАТО смотрело на модернизацию обычных вооруженных сил и военных технологий сквозь пальцы. Находясь в рамках ДОВСЕ, Россия имеет право на вооружение своей армии. Сил на ведение войны за пределами собственной территории у России уже не хватало. Грузинский конфликт выявил в российских методах ведения войны большие недостатки. Так как армейское руководство не могло вечно ждать поступления нового оружия и снаряжения от отечественных производителей, оно начало покупать его во Франции (военный корабль-вертолетоносец класса «Мистраль»), в Израиле, а, возможно, в скором времени и в Германии (танки «Леопард»). Москва, тем не менее, не могла пойти на новый виток гонки вооружений из-за ограниченных финансовых возможностей. Перед Россией стояла задача провести модернизацию не только своей армии, но и экономики в целом.

В 2009 году Россия провела широкомасштабные оперативно-стратегические учения «Запад-2009» и «Ладога-2009». Они стали самыми крупными военными маневрами со времен холодной войны. 30 тысяч солдат и морских пехотинцев оттачивали свои военные навыки на российских и белорусских пограничных с западом рубежах, в Калининградской области и на Балтийском море. Хотя маневры «Запад-2009» и «Ладога-2009» формально проводились независимо друг от друга, они преследовали одинаковые учебные цели. Совместные российско-белорусские учения «Запад-2009» состоялись на территории Беларуси. Войска были оснащены танками, бронетранспортерами, артиллерийскими орудиями, ракетными пусковыми установками, боевыми самолётами, вертолетами и боевыми кораблями. Манёвры были ориентированы на воздушную оборону и включали в себя обстрел вражеской боевой авиации зенитными ракетами С-200. С военной точки зрения эти маневры носили оборонительный характер. Целью учений была отработка методов отражения атаки НАТО на Белоруссию. Примерно столько же войсковых соединений и единиц оружия было задействовано в маневрах «Ладога-2009». Во время этих военных учений впервые после начала армейской реформы проводилась проверка новой командной структуры российской армии. В маневрах на Балтийском море принимали участие представители морской пехоты других флотов. Учения подобного рода стали самыми крупномасштабными за последние 30 лет. Как уже упоминалось, воображаемой целью маневров была война против НАТО.

Балтийские страны и Польша сразу забили тревогу. Они истолковали манёвры как предупреждение им из-за их военного участия в НАТО и потребовали от государств-членов НАТО дополнительных гарантий безопасности. В данной напряжённой ситуации Россия повела себя не очень разумно. Вскоре после учений последовали необдуманные высказывания российского министра обороны о возможном военном присутствии России для защиты Балтийского газопровода. Вдобавок российский Генштаб выразил свою готовность охранять от террористических актов не только сам газопровод, но и буровые вышки на побережье Калининграда, а также экспортные маршруты нефти в Балтийском море. Польша, Швеция и государства Балтии таким образом получили в свои руки аргументы, с помощью которых могли сорвать «Северный поток». Неоспорим тот факт, что русский военно-морской флот получил от «Газпрома» задание оказать содействие при очистке морского дна от мин времен Первой и Второй мировой войны вдоль участка строительства трубопровода. Из-за разногласий заказ по очистке балтийского дна перешел к частной британской фирме. Российский флот не получал никаких приказов относительно охраны «Северного потока».

Еще до начала учений Путин и Медведев подлили масла в огонь, угрожая в ответ на размещение элементов американской ПРО в Польше и Чехии разместить в Калининградской области защитные ракеты. Во времена холодной войны Калининградская область представляла собой чистой воды военный гарнизон и была полностью изолирована от внешнего мира. В Калининграде располагалась штаб-квартира Балтийского флота, а регион занимал позицию линии фронта по отношению к НАТО. В регионе размещалось более 100 тысяч солдат и морских пехотинцев. Там была высокоразвитая военная промышленность. После окончания холодной войны ситуация резко изменилась. Калининград стал отделенным от основной территории страны анклавом внутри ЕС, а российская армия была вынуждена испрашивать разрешение на полеты военной авиации и транспортировку оружия у Польши и Литвы. От военного бюджета России минувших лет осталась лишь бледная тень. Число наземных войск было сокращено на 85 %, вся тяжелая военная техника, включая авианосцы, миноносцы и подводные лодки, была оттуда выведена. По своей мощи Балтийский флот сравнялся с боевым флотом Германии и Швеции. Теперь в акватории Балтийского моря он по мощи в 10 раз уступал НАТО. Но и после реструктуризации российского военного бюджета Балтийским флотом пренебрегли. Россия расставила другие приоритеты и сначала взялась за модернизацию Черноморского флота. В Балтийском море не было угрозы конфликтов, и только ссора с США из-за размещения противовоздушных ракет привела к пополнению военного бюджета средствами на перевооружение Балтийского флота. Кроме того, в Калининградской области должны были открыться новые авиабазы и развернуться ракетные комплексы «Искандер». Сам собой напрашивался вопрос, не лучше ли было установить эти оборонительные системы на южных границах России?

Из-за своего особого географического положения Калининград стал чувствительным местом в европейской архитектуре безопасности. После того, как в конце 90-х годов ЕС проявил особый интерес к Калининграду, Москва отнеслась к этому с недоверием. Кремль беспокоил вопрос целостности региона, который многие уже называли «четвертой Балтийской республикой». Евросоюз проявлял интерес в отношении Калининграда, так как экономическая ситуация там постоянно ухудшалась, усиливалось влияние организованной преступности. При Путине экономическая ситуация в Калининграде улучшилась. Его теща была оттуда родом. Но регион так и не стал раем для инвесторов, как об этом было заявлено Кремлем. Когда наступил финансовый кризис, Кремль был вынужден сократить трансфертные платежи в Калининградскую область. Это повлекло за собой массовые протесты в регионе, которые пришлись на время финансового кризиса в стране. Впервые на улицах появились демонстранты с антипутинскими плакатами. Кремль испугался и снял с должности губернатора области.

Пришлось так подробно остановиться на учениях «Запад-2009» и «Ладога-2009», чтобы донести, что на первом месте в России стояла модернизация армии, а не политика запугивания Запада. Во время маневров наземные войска испытали электронные способы ведения войны с применением спутниковой связи, компьютерного моделирования и беспилотных летательных аппаратов нового поколения. Российские воинские части решали боевые задачи в составе маленьких мобильных боевых групп, которые, ориентируясь по цифровым картам, управляемым навигационной системой «Глонасс», под прикрытием военной авиации с разных сторон приближались к противнику. Между тем, любому российскому военному стратегу было ясно, что НАТО ведёт войны «бесконтактно». Случись конфликт между Россией и НАТО, не танки будут вести обстрел, а важные объекты противника будут уничтожаться точечными ударами. Учения «Запад-2009» завершились имитацией применения ядерного оружия, когда якобы никакими другими способами вторжения НАТО на российскую территорию не сдержать. Россия понимала, что с помощью своего традиционного военного искусства ей не удастся одержать победу в Третьей мировой войне против НАТО. Ядерное оружие оставалось последним средством.

Несмотря на это, учения не являлись демонстрацией угрозы по отношению к Западу. Между прочим, спустя некоторое время НАТО провело подобные учения на российской границе, репетируя подавление восстания одного из прибалтийских меньшинств, которое, в свою очередь, снабжалось оружием извне. Было нетрудно догадаться, кто в этом случае являлся врагом: Россия и российские меньшинства в государствах Балтики. Оба учения, как российское, так и НАТО, служили одной внутренней цели. НАТО продемонстрировало солидарность с потерявшими уверенность прибалтами. Российское военное руководство искало новые основания для увеличения армейского бюджета. Поэтому в российской военной доктрине 2010 года НАТО было представлено как самая большая угроза для России, хотя в действительности большую озабоченность у России вызывали терроризм и распространение оружия массового поражения.

Во время встречи иностранных экспертов с Медведевым на Мюнхенской конференции по безопасности президенту был задан вопрос о «вражеском облике» НАТО. Медведев отреагировал спокойно. Ясно, что в его стране никто не видит в НАТО врага. НАТО, по мнению Медведева, следовало принять Россию в свои ряды еще 20 лет назад, тогда сегодня не было бы оснований для споров. Федор Шелов-Коведяев, первый заместитель министра иностранных дел России при Ельцине, — согласился с Медведевым. Он не мог поверить своим ушам, когда в 1992 году присутствовал на первых переговорах генералов из России и НАТО после окончания холодной войны в штаб-квартире НАТО. Тогда на самом деле обсуждалась перспектива вступления России в НАТО. Президент Ельцин проявил открытую готовность к вступлению его страны в западный оборонительный блок.

В апреле 2011 года глава правительства Путин представил перед Парламентом свой ежегодный отчет. Путин доложил народным избранникам, что Россия, благодаря выросшей на 20 % цене на нефть, может рассчитывать на дополнительные доходы в размере 400 миллиардов долларов. Премьер распределил деньги на сумму в один триллион долларов. Большая часть должна была пойти на модернизацию армии, а остаток — пущен на нужды здравоохранения, инфраструктуру, образование и пенсии. Разумеется, часть миллиардов следовало отложить в Резервный фонд на «черный день». После этого Путин огласил важнейшие краеугольные камни программы правительства.

Поразила резкая критика Запада с его стороны. Россия не должна сплоховать. Ослабление экономики может поставить под угрозу национальный суверенитет. Он отмел советы Запада в вопросах реформирования России. Россия в течение 17 лет неутомимо вела переговоры о вступлении в ВТО. При этом основным принципом было сохранение суверенного права принятия собственных экономико-политических решений. Соседние страны допустили эту неосторожную ошибку и отдали лакомые куски в чужие руки.

Путин забыл упомянуть, что некоторые конфликты с Западом были инициированы Россией. Например, по приказу Путина Россия остановила экспорт леса в ЕС. Аргумент: Россия не желает быть «сырьевым придатком» европейцев, а хочет развивать собственную деревообрабатывающую промышленность и в будущем экспортировать в Евросоюз продукцию из обработанной древесины. Финны возмутились, так как их деревообрабатывающая промышленность, зависимая от поставок из России, внезапно встала. Однако Финляндия в Южной Америке быстро нашла других поставщиков для своей деревообрабатывающей промышленности. В России же процесс перехода к облагораживанию древесины застопорился. Страна не нашла покупателя для своих запасов древесины.

Во-вторых, Россия в течение десятилетия должна попасть в пятерку крупнейших экономик мира. Для достижения этой цели страна встала на тяжелый путь модернизации. Оздоровление российской экономики невозможно только за счет выручки за экспорт энергоносителей. К самым безотлагательным задачам относится улучшение инвестиционного климата и борьба с коррупцией. Страна не должна заразиться радикальными либеральными идеями и должна сопротивляться социальному популизму. Создалось впечатление, что Путин хочет следовать модернизации только по вертикали власти сверху вниз, что вызвало за рубежом новую волну раздражения.

В-третьих, во время финансового кризиса был применен верный кризис-менеджмент. ВВП России был выше показателей стран «Большой двадцатки», а капитализация банковской системы выше, чем в других странах БРИКС. Спасение банковской системы во время кризиса также осуществлялось последовательно, поддержка системообразующих частных предприятий была необходима. Между тем, государство уже получило обратно ссуженные в виде кризисных кредитов деньги в полном объеме и заработало на процентах. Путин умолчал о том, что Россию от кризиса, собственно, спасли быстро выросшие цены на энергоносители. Об инновационных планах Медведева он не проронил ни слова.

В-четвертых, Таможенный союз с соседними странами Казахстаном и Беларусью станет фундаментом общего евразийского рынка. Новое экономическое объединение способно стать историческим поворотным пунктом после признаков распада постсоветского пространства. Объем товарооборота между государствами-участниками Таможенного союза вырос на 28 %. В ближайшие годы все тарифы в торговле сократятся, и будет осуществляться координированная экономическая политика. Ни Таможенный союз, ни Единое экономическое пространство не направлены против интересов ЕС, а совсем наоборот. Россия хочет создать общий евразийский рынок, простирающийся от Лиссабона до Владивостока. Но чтобы принять в этом участие, Евросоюз со своей стороны должен отказаться от политики протекционизма в отношении русских энергетических концернов. Однако ЕС обвинил Россию в энергетическом монополизме и установил на своей территории новые правила конкурентной борьбы, в том числе и для того, чтобы ослабить зависимость от российских энергетических поставок. ЕС не желал финансировать восстановление российской империи, платя за импорт газа.

В визовом споре с ЕС в 2011 году Россия ужесточила визовые правила для иностранцев. Москва, кроме всего прочего, хотела наказать ЕС за то, что он оставлял в силе въездные ограничения для российских граждан. Однако выстрел прошёл мимо цели. Туризм в Россию сократился. Недолго думая, европейские туристы стали совершать путешествия не по Волге, а по Днепру на Украине.

В-пятых, военная промышленность — двигатель модернизации страны. Военная промышленность, наряду с космонавтикой и ядерной промышленностью — важное наследие Советского Союза. Эти три ключевых отрасли являются столпами экономики. От них исходили импульсы во всех направлениях. В течение последующего десятилетия армия будет полностью перевооружена, уже сегодня государство сделало заказ на новые реактивные боевые самолеты пятого поколения, новые системы противовоздушной обороны и космическое оружие. В исключительных случаях Министерство обороны планирует закупать оружие в США. Деньги из российского военного бюджета ни в коем случае не должны перекочевать за границу. Приоритет должен оставаться за отечественной военной промышленностью. В рамках российской космической программы к 2015 году планируется создать новую ракету-носитель. Россия также ощутимо продвинулась вперед в строительстве нового космодрома.

В-шестых, увеличение финансовой поддержки населения — лучшее средство против социальных протестов.

Не упомянув массовые протесты в Северной Африке, премьер подчеркнул, что задача правительства — привить всему обществу иммунитет против «бацилл» дестабилизации извне. Очевидно, Москва очень внимательно следила за массовыми протестами в Северной Африке.

Выступление Путина не было тем обычным отчетом, какой обычно держат главы правительства перед своим избранным парламентом. Западные СМИ сравнивали Путина с Леонидом Брежневым. С российскими депутатами Путин обращался так, как будто они были незрелыми студентами, а он — доцентом. После того, как премьер закончил свою речь, он покинул трибуну и занял место в президиуме рядом с председателем Госдумы. Места по бокам от него пустовали — с депутатами нужно соблюдать дистанцию. В разгар обсуждений глава второй партии власти «Справедливая Россия» посетовал на то, что партия «Единая Россия» записала в свою программу социальную политику как приоритетное направление, хотя его партия первой провозгласила этот курс. Сидя в президиуме и посмеиваясь, Путин сглаживал углы. Неважно, кто первым выдвинул эту идею. Главное, что все идут в одной упряжке. В заключение своего двухчасового выступления глава правительства поблагодарил парламент за сотрудничество и подчеркнул поддержку оппозиции. Он сорвал бурные аплодисменты. Президент Медведев на этом заседании был упомянут лишь вскользь. После выступления Путина осталось впечатление, что он один стоял на капитанском мостике. Он контролировал экономические процессы, он нес ответственность за экономическую политику, он жертвовал из бюджета нуждающимся, он принимал решения и определял будущую стратегию.

Пугающим было молчание оппозиции. Несмотря на то, что коммунисты выразили протест против правительственной программы Путина, в дебатах они практически не представили никакой альтернативы. Политический клоун Владимир Жириновский нес с трибуны ахинею и потом сам удивлялся, что Путин его поблагодарил. Либералы, не представленные в Госдуме, не были приглашены на заседание, хотя Медведев уже давно ратовал за то, чтобы представители внепарламентских партий тоже могли принимать участие в некоторых дебатах, касающихся будущего страны. Не удивительно, что приверженцев Медведева безмерно раздражала самореклама премьера. Экономический советник Медведева Дворкович напомнил о том, что задачей Путина, собственно, являлся отчет правительства о выполнении поручений президента. Глеб Павловский, также советник Медведева, громко вопрошал, каким образом можно обручить патернализм Путина с либерализмом Медведева. Почти сразу после этого он был уволен.

Может быть, глава правительства думал более реалистично, чем президент? Медведев требовал модернизации и свободы. Но для чего? И для кого? Немецкий эксперт по России Кай Элерс процитировал слова советника Медведева Юргенса, который по этому поводу сказал: «Не все население за модернизацию. Я оцениваю эту часть в 15–20 %. Поэтому модернизация должна происходить как снизу, так и сверху. Мы слишком большая страна, чтобы ожидать того, что всё общество модернизируется снизу. Импульсы со стороны руководства очень важны!» Но кто эти 15–20 % из почти 150 миллионов человек в Российской Федерации, если представить, что в одной Москве сегодня проживает около 15 миллионов, а в Санкт-Петербурге 6 миллионов человек? Что скажут российские провинции, народности России, что скажут на это люди, не считающие Россию частью Европы?

Латентное недоверие, которое премьер проявил по отношению к Западу, оттолкнуло многих инвесторов. Изменится ли экономическая политика в случае возвращения Путина в Кремль? Или оба — и Путин, и Медведев — согласованно играют роли: один доброго, а другой злого полицейского? Представители правительства попытались успокоить возбужденные умы: Путин и Медведев — одна команда и уже 20 лет связаны друг с другом тесной дружбой. Сам Путин сказал, что он также против государственного капитализма. В этом отношении они с Медведевым братья по духу. Для правящей элиты ситуация, когда оба политика конкурируют друг с другом, стала бы кошмаром. Политики и чиновники должны были бы выбирать между двумя равноценными силами, рискуя оказаться не на той стороне.

Вице-премьер Кудрин призвал кремлевскую партию «Единая Россия» провести внутрипартийные выборы между Путиным и Медведевым. Его коллега Шувалов возражал: кремлевская партия может поддержать только одного из двух кандидатов. Но кто должен быть этим кандидатом, Шувалов не сказал. Глава высшего совета «Единой России» Борис Грызлов пообещал, что его партия поддержит любого из двух кандидатов, но при этом сразу подчеркнул, что вопрос о том, кто из них станет первым, должны решить сами кандидаты. Как при такой путанице российские избиратели могут вообще доверять партиям?

После Октябрьской революции и Второй мировой войны сотни тысяч русских бежали на Запад. Из стран Варшавского договора на свободный Запад попали и многие политические беженцы. Тогда эмигранты, получившие убежище, объединялись против коммунистической диктатуры в своих странах. Попытки оказания политического сопротивления и подрыва коммунистического режима с другой стороны «железного занавеса» были небезопасны, а для некоторых даже окончились смертельно. В 50-е годы группа эмигрантов из Западной Германии запустила в ночное небо воздушный шар с антисоветской пропагандистской литературой. При благоприятном направлении ветра шар незаметно проник в российское воздушное пространство и вместе со своим бесценным грузом рухнул где-то на необъятных просторах Советского Союза. Эффективнее были американские радиовещательные компании — «Свободная Европа» и радио «Свобода», беспрерывно вещавшие из-за «железного занавеса». Секретные службы Восточного блока принимали жесткие меры против этой диаспоры и западной пропаганды. В 1981 году они взорвали часть здания радио «Свобода», в 50-е годы заложили взрывчатку под издательство «Посев» во Франкфурте-на-Майне, печатающее враждебные режиму книги. Позже они организовывали покушения на лидеров эмиграции. Во времена холодной войны на Западе существовала широкая шпионская сеть КГБ.

После развала Варшавского договора ситуация полностью изменилась. Бывшие враги режима превратились в друзей нового демократического правительства. На бывшей родине многочисленных редакторов радио «Свободная Европа» чествовали как героев. Директор эстонской редакции Тоомас Ильвес был даже избран президентом Эстонии. Для польской, чешской и балтийской диаспоры после 45 лет коммунистического режима было легче вернуться на родину, к своим корням, чем русским и украинским эмигрантам, в течение 75 лет отрезанным от своих стран. Несмотря на это, в 2005 году произошло историческое примирение между официальной Русской Православной Церковью и Русской Зарубежной Церковью на Западе. Путин внес большой личный вклад в воссоединение церкви. В Париже он встретился с представителями старой русской аристократии и некоторым из них вернул гражданство России. Однако влияние российской диаспоры на политику России все же оставалось незначительным. Сегодня представители старой диаспоры, забытые всеми, покоятся на кладбищах Берлина и Парижа.

По окончании конфликта Восток—Запад Германия пережила еще одну волну переселения с Востока. Только за период с 1991 по 2004 год в Германию переехало 219 604 еврейских эмигранта из стран бывшего СССР. Позже эта тенденция снизилась. За этот же период времени в Федеративную Республику прибыло 1,9 миллиона немецких переселенцев из бывших республик Советского Союза. «Новые русские» переезжали в качестве экономических беженцев, а не как политические эмигранты. Официально на сегодняшний день в Берлине зарегистрировано 100 тысяч переселенцев из бывшего Советского Союза. Правда, по неофициальным данным эта цифра составляет более 200 тысяч. По данным Еврейского благотворительного центра в Германии число членов еврейской общины между 1990 и 2004 годами, благодаря иммиграции из бывшего СССР, выросло с 30 тысяч до 100 тысяч человек. Многие из новоприбывших до сих пор испытывают большие трудности с ассимиляцией. На Западе признаются советские дипломы о высшем образовании только по естественным наукам, пожилым людям труднее учить язык, многие эмигранты живут на социальные пособия. Правда, теперь в Берлине они могут вполне обойтись и без знания немецкого языка. Существуют русские детские сады, школы, фирмы, предприятия, клиники и театры. Агентство Михаила Фридмана организует эстрадные концерты. Есть также российские радио- и телеканалы, кроме того — четыре больших православных церковных прихода. Разумеется, есть и русское кладбище в берлинском районе Тегель.

В Германии эмигранты из стран бывшего СССР образуют большой рыночный потенциал. Эта целевая аудитория охотно приобретает продукты, произведенные на своей бывшей родине, так как они вызывают у них чувство доверия. Существует цепь супермаркетов, ориентированных на этот круг людей. Никита Жолквер, многолетний редактор Deutsche Welle на российском телеканале RTVi, принадлежащем бежавшему из России олигарху Гусинскому, ведет еженедельную передачу о Германии. Разъясняя своим землякам преимущества интеграции, он при этом жалуется на ностальгию. Олег Зиньковский через эфир радио Berlin Brandenburg точно так же борется за улучшение взаимопонимания между русскими и немцами. При этом он натолкнулся на феномен «новых русских». Жить в безопасности в Берлине — «рубить капусту» в московских джунглях — так звучит их девиз. Очень многие предприниматели из Москвы уже давно приобрели жилье в Берлине. Их дети посещают немецкие частные школы. Они сами летают на работу в Москву, а по выходным возвращаются в Берлин с набитыми деньгами бумажниками. При этом они не хотят вливаться в немецкую культурную жизнь, политику и гражданское общество. Они предпочитают комфортабельную жизнь в полной анонимности и узкий круг общения «среди своих». Они приобретают в Берлине недвижимость, считая ее надежной инвестицией в будущее. То, что некоторые русские покупали свои виллы в берлинском Далеме[17] не чеками, а живыми деньгами в принесенных с собой кейсах, сначала шокировало местных маклеров. Ожидать от этих русских, что они добровольно примут на себя функции связующего звена между народами, пока не приходится.

И очень жаль, так как такие люди обладают бесценными контактами и связями, которые могли бы оказать неоценимую службу в обоюдных торговых, а также политических отношениях между странами. Не напрасно вице-президент Парламента Берлина и большой друг России, Уве Леманн-Брауне, мечтает о том, чтобы Берлин стал центром связей между Востоком и Западом. В любом случае немецкая политика уже осознала значение русских переселенцев. Этот круг людей постоянно расширяется, представляя собой потенциальный электорат. Федеративная Республика Германия рассчитывает на успешную интеграцию иностранцев. Велика вероятность того, что следующим министром иностранных дел станет человек вьетнамского или турецкого происхождения. Самое время, чтобы на верхушке какой-нибудь федеральной партии оказался немец русского происхождения, говорит художник Харлампий Орошаков, потомок российской аристократии и дядя снятого с поста министра обороны Карла-Теодора цу Гуттенберга.

Немецким федеральным и локальным политикам не хватает только надежных партнеров в русских культурных кругах. Они также жалуются на непрозрачность российской деловой жизни в Берлине. Крупные российские предприятия, работающие на территории Германии, не имеют соответствующих представительств. Единственным исключением является «Газпром Германия». Это огромная ошибка, так как с помощью общественного лоббизма они могли бы отшлифовать свой имидж за границей и завязать бесценные деловые контакты. Когда заводишь об этом речь с российскими олигархами в Москве, они только отмахиваются.

В Германии достаточное число зарегистрированных российских фирм. Российская торговая палата называет цифру около 1000. За последние пять лет российские инвестиции в Германию прилично возросли — с 200 миллионов до 3 миллиардов долларов. Для российских предпринимателей становится все более привлекательным рынок конечного потребления, а не торговля, как раньше. Вот один пример: Алексей Мордашов, владелец «Северстали», держит 15 % акций компании TUI. Сын бывшего министра энергетики Игорь Юсуфов владеет верфями «Вадан» в Мекленбурге — Передняя Померания. Второй богатейший олигарх России Дерипаска инвестировал средства в Hochtief[18] (но продал свою долю во время финансового кризиса). Его коллега Андрей Мельниченко — крупнейший акционер горнодобывающей компании «К + S». Всеволод Володин является совладельцем Luitpoldhiitte AG[19]. Другой крупный предприниматель — Рустам Аксененко, владеет 25 % акций Escada, Александр Лебедев — авиакомпанией Blue Wings.

Однако российские инвесторы все чаще обвиняют Германию и другие страны Евросоюза в дискриминации по отношению к себе. По-видимому, западные власти опасаются втягивания своих фирм в интересы российского государства. Российские энергетические компании во время своих «закупок» на Западе особенно часто наталкиваются на закрытые двери, несмотря на то, что готовы инвестировать значительные капиталы. Доказательством тому являются провалившиеся попытки «Газпрома» войти в британское газовое предприятие Centrica, «Северстали» — в металлургический гигант Arcelor и «Лукойла» — в литовский нефтеперегонный завод Mazeikiu, а также повторно «Газпрома» в итальянский газовый концерн Empower. Российскому конгломерату «Система» не удалась покупка 20 % акций Deutsche Telekom. Крупнейший российский банк ВТБ не получил разрешения увеличить долю своего участия в европейском аэрокосмическом и оборонном концерне EADS.

В вышеназванных случаях истинной преградой являлась политика, но в Германии существуют еще и предубеждения против российских предприятий, которые западные спецслужбы подозревают в связях с криминальными структурами. Если верить «Википедии», Берлин стал центральным перевалочным пунктом для русской мафии, основной сферой деятельности которой являются контрабанда оружия, наряду с торговлей наркотиками и торговлей людьми. После введения в России запрета на азартные игры многие дельцы от игрового бизнеса перебрались в Германию. В некоторых берлинских районах больше русских игровых автоматов, чем турецких овощных лавок. Учащаются случаи, когда некто, официально получающий социальное пособие, разъезжает на «Порше». Может, в Германии «отмываются» русские деньги?

Наконец, существует и другой феномен среди эмигрантов из России — люди спустя уже 20 лет глубоко сожалеют о своем переезде. Тогда они бежали из разрушенной страны и перед угрозой гражданской войны.

А теперь на их глазах некоторые друзья и коллеги, которые в то время не захотели уехать, зарабатывают больше денег и ведут лучшую жизнь в России, чем они в Берлине. Однако вырваться из уютного, хотя и скудного существования в Германии и, упаковав вещи, ринуться на «золотые прииски» России все-таки для них слишком большой риск.

Но большая часть из 2,5 миллиона переселенцев из бывшего СССР, напротив, ассимилировалась в Германии. Среднее число детей в семьях российских эмигрантов по меркам страны очень высоко. Более 40 % живущих в Германии русских немцев моложе 25 лет. Они причисляются к надежным плательщикам в социальные и пенсионные кассы. Многие из молодых «русских» немцев сильно страдают от зачастую негативных репортажей, что оказывает влияние и на их личную интеграцию. Все же пресса часто умалчивает о том, что молодые немцы из России и других постсоветских республик зачастую добиваются больших успехов в международных соревнованиях.

Для будущего развития России существует пять грубых сценариев. Первый — все останется, как есть. Постсоветское пространство изведает собственную динамику с постоянным чередованием демократического и авторитарного управления. На длительное время оно останется подверженным кризисам и притягивающему воздействию со стороны ЕС и Китая. Влияние России на «осколки» своей бывшей империи ослабеет. Стране придется затрачивать все свои силы для достижения стабильности (вероятность — 35 %). Второй сценарий: Украина, Беларусь, Молдова и страны Южного Кавказа станут составляющей Запада, одна часть Средней Азии подпадет под контроль Китая, другая присоединится к Среднему Востоку. Россия будет предоставлена сама себе и на годы вперед останется поставщиком сырья и энергоносителей для стран Евросоюза и Азии. По своему геополитическому значению она будет примерно равноценна Бразилии в Латинской Америке (вероятность — 25 %). Третий сценарий: России удастся — с помощью рычагов энергетической сверхдержавы — частично восстановить зону своего влияния в рамках «славянского союза» с Украиной и Беларусью или «евразийского союза» с Казахстаном. В этом случае Россия останется серьезным конкурентом Запада, что, впрочем, не исключает стратегического партнерства между ними (вероятность — 25 %). Четвертый вариант: Россия совершит прорыв к демократии, вместе с западными республиками бывшего Советского Союза примкнет к сформированной Евросоюзом и НАТО Европе и приобретет в ней вес, который сегодня имеют Франция или Великобритания (вероятность — 10 %). Пятый, экстремальный, сценарий развала на 20 минигосударств означал бы, что Россия уйдёт из мировой истории (вероятность — 5 %). Этот сценарий настолько же неправдоподобен, как и утопическая мечта русских националистов о возрождении Советского Союза.

Большинство аналитиков верит в осуществление первого сценария. ЕС уверен, что по сравнению с авторитарной российской моделью власти он обладает более привлекательной системой, которая в будущем может «затянуть» всех его восточных соседей. Российская политическая система, базирующаяся на специфическом национально-государственном мышлении, мало привлекательна для других стран. Интеграция России, если ей суждено осуществиться, будет протекать лишь в русле прагматических экономических интересов или произойдет перед лицом большой внешней угрозы. Между тем, бывшие союзные республики ведут экономическое сотрудничество с другими экономическими блоками Европы и Азии. Угроза расширения НАТО на Восток больше не является консолидирующим фактором для создания образа врага, так как многие постсоветские государства уже давно лелеют надежду на вступление в НАТО, которое, по их представлению, распахнет им двери на Запад. Для новых независимых стран экономический гигант Китай сегодня больше не является пугалом, скорее, наоборот. Образ врага ассоциируется с исламским экстремизмом, от которого Россия не может защититься даже на собственной территории — Северном Кавказе, не говоря уже о защите других стран.

Будучи империей, Россия постоянно завоёвывала и потом занималась миссионерской деятельностью в присоединенных к ней регионах. Сейчас в вопросах демократии она сама вынуждена принимать миссионерскую помощь Запада. Для расположенных на европейском континенте бывших советских республик притягательная сила ЕС и НАТО слишком сильна, чтобы приходилось рассчитывать на возникновение противоположной тенденции — интеграции с Россией. Кто получит большее влияние на Кавказе — Россия или Запад, зависит от того, кто будет контролировать энергетические транзитные маршруты. Среднюю Азию сегодня можно сравнить со свободно парящим небесным телом, которое вот-вот будет притянуто какой-нибудь неподвижной звездой — Россией, Китаем или Средним Востоком. Русский язык, как средство общения между разными народами, теряет свое значение. В государствах Средней Азии и Южного Кавказа новое поколение подрастает без знания русского языка.

Согласно второму сценарию ЕС выдворит Россию из ее бывшей сферы влияния. До того, как появилась стратегия восточного партнерства ЕС, Запад посильно поддерживал прозападные бывшие советские республики — Грузию, Украину, Азербайджан и Молдавию, которые объединились в организацию ГУАМ (названа по начальным буквам стран-участниц). ГУАМ должен был стать форумом для взаимного содействия стран друг другу в деле скорейшей интеграции в западные структуры. Однако от ГУАМ регулярно отваливались буквы, так как некоторые страны-участницы снова переориентировались на Россию. После войны в Грузии организация ГУАМ как таковая прекратила свое существование.

В данный момент попытки Запада привязать к себе такие страны, как Украина или Беларусь, и одновременно создать российским кругам помехи на бывшем советском пространстве не приносят особого успеха и скорее: свидетельствуют об их беспомощности. Поэтому современные реалии заставляют внимательнее присмотреться к сценарию 3. В тени финансового кризиса России удалось снова укрепить свои зоны влияния в «ближнем зарубежье» — на территории бывшего Советского Союза, развалившегося в 1991 году. Москва отложила весомые части своих валютных и золотых резервов на послекризисный период и надеется, что в будущем сможет скупать энергетические системы и другие стратегические промышленные отрасли у своих соседей. Запад ничего не предпринял против этого, так как был слишком занят решением собственных проблем. Потенциал дальнейшего расширения ЕС из-за финансового кризиса кажется исчерпанным. Западноевропейские налогоплательщики не могут бесконечно раскошеливаться на спасение разваливающихся экономических систем на восточных окраинах ЕС. Ни США, ни ЕС на сегодняшний день не обладают свободными ресурсами, чтобы подставить плечо таким государствам с «буксующими» переходными экономическими процессами, как Украина и Беларусь. Кроме того, после серии переворотов в странах Северной Африки Евросоюз может несколько дистанцироваться от своей амбициозной восточной стратегии партнерства и развернуться в сторону гораздо более насущной стратегии в регионе Южного Средиземноморья. Едва ли можно вообразить, что Россия в короткие сроки дорастет до равноценного соперника ЕС. Однако процесс реинтеграции, основанный на интегрированном энергетическом комплексе, вполне вероятен. После провала попыток СНГ создать привлекательный противовес модели Евросоюза на Востоке Москва продвигает теперь идею «единого экономического пространства», ядром которого должен стать Таможенный союз. Это не катастрофа, возможно, подобный процесс соответствует исторической нормальности. Страны, расположенные между Россией и ЕС, не желают всю жизнь просидеть в приемной в ожидании милости. В тот момент, когда они поймут, что вступление их в ЕС в ближайшее время иллюзорно и остается только на уровне обещаний, они вполне могут подумать над предложением вступить в «Евразийский Экономический Союз».

Таможенный союз является тестом для будущей реинтеграции. После финансового кризиса мировая экономика разбивается на новые региональные экономические блоки. Россия не желает оставаться в стороне. С 2011 года Таможенный союз объединяет три проявляющих готовность к интеграции страны — Россию, Казахстан и Беларусь. Он предлагает беспрепятственный доступ к рынку, таможенные пошлины взимаются только на внешних границах, в общем пространстве товары свободно передвигаются. Украина тоже приглашена. Рождение Таможенного союза было нелегким делом. Сначала Запад предостерегал страны от объединения, поскольку оно исключило бы их членство в ВТО. Даже в России по этому поводу существовали разногласия между сторонниками сближения с Западом и сторонниками реинтеграции в СНГ о том, должна ли Москва сфокусировать свое внимание на Таможенном союзе или сначала интегрироваться в ВТО. Таможенный союз не ввел единую цену на энергию, на которую очень рассчитывала Беларусь. Цель этого объединения также сдерживание потоков дешевых товаров из Китая. По словам генерального секретаря Таможенного союза, в нем будет доминировать рубль и русский язык как официальный, а его центр расположится в Москве. Типичное для России притеснение соседей могло бы снова отпугнуть остальных кандидатов на реинтеграцию. Москве необходима страна — весомый партнер, с которым она могла бы вступить в интеграционный проект на равноправных началах — наподобие модели «немецко-французского мотора» в ЕС. Варианты — Казахстан и Украина.

Один из самых известных олигархов Украины — Виктор Пинчук. В свои 50 лет он типичный победитель непрозрачной приватизации 90-х годов, заложившей фундамент его миллиардного состояния. Стальной магнат и крупнейший производитель трубопроводов в Украине еще до «оранжевой» революции вступил на путь меценатства. Сегодня он стоит в одном ряду со знаменитыми филантропами Биллом Гейтсом и Джорджем Соросом. Пинчук спонсирует концерты, распределяет университетские стипендии, борется со СПИДом. Он поддерживает известный Музей современного искусства в Киеве. В 2004 году он основал Форум «Ялтинская европейская стратегия» (Yalta European Strategy, YES), ориентированный на интеграцию Украины в Евросоюз. В месте его проведения, бывшем царском дворце Ливадия в Крыму, где в 1945 году состоялась Ялтинская конференция, от великих мира сего нет отбоя. Для бывшего директора МВФ Доминика Стросс-Кана YES стал самым интересным форумом в Восточной Европе. На фоне, напоминающем лыжный курорт Давос, Пинчук собирает своих сподвижников, чтобы найти для Украины новую стратегию.

На долю ЕС, России и других стран мира приходится по 30 % украинской внешней торговли. Она успешно вступила в ВТО и получила торговые преференции от ЕС и стран-участниц ВТО. Теперь она должна вступить в Таможенный союз, чтобы получать из России дешевый газ. Однако таким образом будут нарушены правила ВТО. Проблема, перед которой оказалась Украина, не только техническая, но и политическая. При вступлении в Таможенный союз ей грозит сокращение до 60 % объемов внешней торговли с другими государствами. Россия заманивает Украину в новую модель реинтеграции не только льготной ценой на газ, но также идеей создания общего рынка сельскохозяйственных продуктов — того, в чем Евросоюз отказывает Киеву. Пинчук предлагает взвесить все аргументы и разработать план, каким образом Украина может заключить ассоциативное соглашение с ЕС и одновременно с «Единым Экономическим Пространством». Киев не хочет ставить точку в западной интеграции, но также не желает вечно ссориться с Россией. Большинство украинского населения хотело бы войти в Европу, но при этом сохранить тесные отношения с Россией. После того, как лидеры «оранжевой» революции испортили отношения с Россией, должно последовать примирение.

Вступление Украины в «единое экономическое пространство» стояло на повестке дня еше до «оранжевой» революции. Однако «оранжевое руководство» хотело с помощью разжигания конфликта с Россией и провозглашения Украины прифронтовой линией защиты «свободного Запада» от «неоимпериалистической России» вызвать у НАТО и ЕС потребность в ее обороне, чтобы побыстрее пришвартоваться к Западу. Вместо того, чтобы использовать эйфорию после успешной «оранжевой» революции для улучшения правовой системы и рыночной экономики, президент Виктор Ющенко принялся за создание украинского национального государства, отрицая всё русское. Он использовал украинскую монополию на поставки российского газа на Запад для шантажа Москвы. В конце концов, «оранжевая» революция потерпела поражение из-за внутренней борьбы за власть, неспособности реформировать экономику и непреодолимой энергетической зависимости от России. Украина принадлежала к числу тех европейских стран, которых финансовый кризис задел особенно тяжело. В отличие от России, у Украины не было спасительного круга в форме многомиллиардного резервного фонда. Киев выделил значительную часть дефицитного государственного бюджета на социальные нужды населения, потеряв из-за этого доверие МВФ. В 2009 году страна имела долги на сумму в 32 миллиарда долларов США и не могла больше платить за российский газ. Премьер-министр Тимошенко выторговала у Москвы компромисс, после чего Ющенко обвинил ее в государственной измене. Можно считать чудом, что в эти дни Украина не объявила банкротство и не превратилась во вторую Грецию. В 2010 году Ющенко не был переизбран на новый президентский срок, во втором туре выборов против прозападной Тимошенко выступил и победил восточный украинец Виктор Янукович. Сразу после этого новоиспеченный президент радикально развернул внешнеполитический курс. Украина официально отказалась от вступления в НАТО и продлила срок дислокации российского Черноморского флота в Крыму еще на четверть века. Киев гарантировал беспрепятственный транзит российского газа через украинскую территорию. За это Украина снова получила скидки на газ. Путин назвал политическую цену, которую должна была заплатить Украина за возвращение к российским энергетическим субсидиям, — вступление в «Единое Экономическое Пространство».

Раньше Запад испытывал страх перед вновь усиливающейся Россией, что и явилось существенной причинной того, почему он так интенсивно взялся за Украину. Теперь Запад молчал, так как был рад, что газ из России беспрепятственно проходил через Украину в Западную Европу, и Москва больше не чувствовала угрозы со стороны НАТО. То, что Янукович немедленно изменил Конституцию и снова усилил президентскую власть, до того ослабленную в угоду Раде, понравилось Западу так же мало, как и создание на Украине вертикали власти наподобие путинской. Все же ввиду геополитического значения Украины Запад прекрасно понимал желание Киева через 5 лет хаоса, наконец, достичь внутренней стабильности. МВФ перевел Киеву последний транш 16-миллиардного кредита, который был обещан предшествующему «оранжевому правительству», но не был окончательно выплачен. В свою очередь Киев выполнил строгие требования экономии, выдвинутые МВФ, и начал предпринимать реформаторские шаги. И поглядите-ка, Украина более или менее выстояла во время экономического кризиса. В 2009 году промышленное производство сократилась на 40 % — в 2010 году ВВП вырос на 20 % по сравнению с предыдущим годом, одновременно государственный бюджет получил на 44 % больше средств. Украина перестала быть «трудным ребенком» Европы. UEFA окончательно дал зеленый свет для проведения чемпионата Европы по футболу 2012 года.

Поэтому неудивительно, что газовый спор между Москвой и Минском оставил Запад равнодушным. Белорусский автократ Александр Лукашенко также пошатнулся от финансового кризиса. За 16 лет ему более или менее удалось ввести в Беларуси симбиоз государственной плановой и рыночной экономики. В двухчасовой беседе он поведал интервьюеру из Берлина преимущества своего консервативного социализма: социальное устройство в исправности, государство серьезно относится к вопросам социального обеспечения, нет жадных: олигархов, почти нет безработицы. Все же в 2009 году Лукашенко, как и все остальные, во время финансового кризиса попадает в бедственное положение. Денег в некапиталистической Беларуси не было. Он стоял перед муками выбора, кого привлечь к последующей приватизации собственной экономики — западных или российских инвесторов? Это решение могло затронуть основы его власти. Поэтому Лукашенко затеял опасную игру. Он провоцировал русских, почти разрушив Таможенный союз. Самодержец самоуверенно заявлял, что больше не нуждается в российской нефти, так как он нашел замену в Венесуэле. Доведенный до белого каления президент Медведев отреагировал жестко и, нарушив все общепринятые дипломатические правила, лично стал критиковать Лукашенко. В российской прессе одна за другой публиковались обличительные статьи против «диктатора» Лукашенко. Белорусский президент в ответ на это кинулся в объятия ЕС, пригласил западных экономических боссов, пообещал с этих пор проводить демократические выборы и превратить Беларусь в правовое государство. К президентским выборам были допущены многие кандидаты от оппозиции, что умиротворило Запад. В качестве жеста доброй воли он освободил из тюрем политических заключенных, благодаря этому добившись отмены западных санкций.

Ведущие политики Евросоюза с любопытством двинулись в Минск, чтобы увидеть положение дел собственными глазами. Кое-кто пришел к опрометчивому заключению, что Беларусь вполне созрела до настоящего кандидата для вступления в ЕС. Якобы были хорошие шансы вырвать Минск из «объятий» Москвы. Но потом, в вечер выборов, в декабре 2010 года, все стало как прежде. Преимущество Лукашенко было огромным, по утверждению многих, благодаря массовой фальсификации результатов выборов. Разочарованная оппозиция с протестами вышла на улицу. Когда демонстранты приблизились к дому правительства и некоторые активисты призывали к штурму здания, Лукашенко почуял опасность «управляемой извне революции» и послал полицию на насильственный разгон протестующих. Лидеров оппозиции избили, арестовали и обвинили в разжигании розни. Попытка свалить Лукашенко провалилась. Белорусская оппозиция просто не имела таких лидеров, как в свое время Россия в лице Ельцина и Украина в лице Ющенко. Реальной альтернативой Лукашенко мог стать, собственно, только кандидат из самой системы.

Запад был в ужасе: только что во Франкфурте состоялся большой немецко-белорусский экономический конгресс и были подписаны многочисленные договора сотрудничества — и тут такая незадача. Запад опять ввёл санкции против Лукашенко. Однако тот снова взял политических заключенных, при ближайшей возможности собираясь «обменять» их на отмену западных санкций.

Всего через несколько дней после кровавых президентских выборов в Беларуси Таможенный союз вступил в силу. Неожиданно Москва и Минск договорились по всем спорным пунктам. У России не было альтернативы Лукашенко, так как все оппозиционные кандидаты еще дальше отдалили бы Беларусь от Москвы. Для российских военных Беларусь стала буфером от НАТО. Лукашенко разыграл этот козырь против Москвы. Повышение цен на поставки российской нефти в Беларусь, из-за чего велись горячие споры, было отменено. Россия пошла на уступки и снова поймала Беларусь в сети своей политики реинтеграции.

Ориентация стран постсоветского пространства зависит от субъективных представлений, вырабатываемых господствующими элитами у власти. Смена одного президента на другого в каждой отдельной стране может развернуть внешнюю политику на 180 градусов. Яркие примеры этого — Украина и Молдова. Об изменении курса Киева только что говорилось. Пока в Молдове у власти были коммунисты, Кишинев вел дружескую политику по отношению к России. В 2010 году место у руля заняло прозападное руководство, и отношения между обеими странами драматически ухудшились. В таких обстоятельствах точный прогноз, в каком направлении движется постсоветское пространство, невозможен. В 2015 году, к примеру, Януковича может снова сместить Тимошенко, тогда Украина опять переметнется на сторону Запада. Беларусь без Лукашенко точно так же способна найти убежище на Западе. Драматические перемены когда-нибудь произойдут и в Средней Азии. Президенты — выходцы из советского прошлого, после своего выбывания могут быть заменены совершенно другими политиками. Правда, там прозападные фигуры менее вероятны, скорее можно ожидать исламские силы или вовсе китайских вассалов.

Россия почти не имеет влияния на Южном Кавказе. Грузия практически является союзником США и после 5-дневной войны 2008 года вышла из состава СНГ. Со всех сторон обхаживаемый из-за своих обширных энергоресурсов Азербайджан между делом стал достаточно силен, чтобы вести независимую политику по отношению к России и Западу. На Южном Кавказе царят два территориальных конфликта. Грузия в результате военного нападения на Россию потеряла две своих мятежных провинции — Абхазию и Южную Осетию. Эти автономии скорее всего обречены десятилетиями жить в том же статусе, что и Северный Кипр, который уже 40 лет существует «де факто», однако «де юре» признается только Турцией. Снова выжать Россию из Абхазии и Южной Осетии точно не относится к приоритетным задачам западной политики.

Во втором случае — конфликте в Нагорном Карабахе — вопросы безопасности энергоснабжения кажутся причиной желания США, ЕС и Россия оставить этот территориальный конфликт в замороженном состоянии. Ожесточенные споры между Арменией и Азербайджаном, претендующим на обладание Нагорным Карабахом, не утихают. По старому международному праву Карабах однозначно принадлежит Азербайджану, у которого его 20 лет назад насильственно отобрала Армении. Однако по новому истолкованию международного права, согласно которому право народа на самоопределение может быть поставлено выше территориального суверенитета государства (пример — Косово), Армения получает в руки весомый аргумент. Резня армянского меньшинства, произошедшая в Азербайджане в последние дни существования Советского Союза, привела к тому, что оно больше не хочет жить в азербайджанском государстве и видит своей защитницей именно Армению.

С одной стороны, Запад и Россия заботятся о стабильности на Южном Кавказе. Россия видит в Азербайджане стратегического партнера по международному газовому бизнесу. В то же время Южный Кавказ является для России важным коридором в Иран. По новой железной дороге российские товары должны доставляться к Индийскому океану. Армения — военный союзник России, и Москва не имела бы ничего против, если бы в будущем газопроводы из Азербайджана в Турцию проходили не только по территории Грузии, но и через Армению. Запад, со своей стороны, так же не собирается игнорировать Армению. Когда оба заклятых исторических врага — Турция и Армения в 2010 году начали совещаться по поводу открытия своих границ, повеяло свежим западным ветром. Армения, изолированная со всех сторон, получила бы доступ в ЕС через Турцию, а Запад через Анкару мог бы укрепить свое влияние на Южном Кавказе. Однако жесткое требование Армении, выдвинутое по отношению к Турции, сделать официальное признание вины за 100-летней давности геноцид, завел все переговоры в тупик. Азербайджан не согласится с потерей Нагорного Карабаха. Если потерянный в войне против Армении регион не будет возвращен с помощью переговоров, Баку угрожает военным ударом. Годами Азербайджан инвестировал львиную долю своих доходов от экспорта нефти и газа в собственное вооружение. Для Запада — это ужасный сценарий, так как именно через Южный Кавказ должен проводиться столь важный для энергоснабжения газопровод «Набукко». Возникла бы серьёзная угроза энергетической безопасности Запада. Без стабилизации Южного Кавказа Запад также не сможет проложить современный Шелковый путь в Среднюю Азию.

Томас Кунце, руководитель офиса фонда имени Конрада Аденауэра в Узбекистане, уверенно и элегантно ведет свой внедорожник по пыльным улицам Ташкента. Он с удовольствием везет своих прибывших из далекого Берлина гостей на обед. Стоит конец октября, но еще можно сидеть на улице в маленьком дворике с плещущимся фонтаном. Разумеется, Кунце заказывает плов — национальное блюдо этой страны — сочное мясо, приготовленное с красноватым рисом. Это любимый ресторан Йошки Фишера — утверждает хозяин.

Здесь будет «высиживаться» план газопровода «Набукко». Фишер, как известно, лоббирует этот проект. Сразу же после обеда все идут на конференцию с участием дочери президента страны. Около 100 человек, в основном молодых узбеков, с нарастающим волнением следят за тем, как руководительница нового внешнеполитического «мозгового центра» Гульнара Каримова отстаивает свою позицию в рамках дискуссии о политическом будущем Средней Азии с немецкими экспертами.

Хотя Средняя Азия территориально не расположена между Россией и ЕС, она все равно является яблоком раздора. Там, на территории величиной с ЕС, живут 53 миллиона человек. Средняя Азия по большей части состоит из пустынь и непригодна для жизни. Пять среднеазиатских стран: Казахстан, Киргизия, Узбекистан, Таджикистан и Туркменистан — после неожиданного обретения независимости в 1991 году стали самостоятельными функционирующими государствами. Это не было само собой разумеющимся, потому что, в отличие от Южного Кавказа, здесь не существовало традиций национальной государственности, и Средняя Азия, окруженная Каспийским морем, высокими горами, Китаем, исламским экстремизмом и Россией, не имела выхода на мировые рынки. С одной стороны, этот регион всегда был периферией, а с другой, по этой территории проходил знаменитый Шелковый путь, просуществовавший вплоть до открытия морского пути в Индию, который вытеснил его и стер Среднюю Азию с карты мира на целых 500 лет. В эпоху колонизации две мировые империи — Великобритания и царская Россия — вели спор за доминирующее положение в этом средоточии трех мировых культур. Вскоре после развала царской России в 1917 году Средняя Азия получила шанс политически интегрироваться в возродившийся после колониального времени Средний Восток, но большевики не уступили это бесценное мусульманское сокровище. Только после Второй мировой войны было по-настоящему оценено стратегическое значение Средней Азии для энергоснабжения. Советский Союз признал ископаемые энергетические запасы Каспийского моря стратегическими резервами и не стал добывать их. Поэтому длительное время не существовало трубопроводов для транспортировки нефти и газа из Средней Азии. После развала СССР Запад поразился изобилию энергоресурсов и сырья в Каспийском регионе и тотчас нацелился на гигантские резервуары сырья. При этом он угодил в конфронтацию с Москвой, рассматривавшей каспийские ресурсы как свою собственность.

Среднеазиатские государства остро конкурируют между собой — за доминирующее положение, кредиты, энергоресурсы и воду. Конфликтный потенциал здесь выше, чем на Балканах. Государственные границы базируются на искусственном разделении времен СССР. Движимый дьявольским планом Сталин протянул их произвольно через этнические поселения: ведь тогда любая попытка высвобождения из СССР должна была вызвать кровавые конфликты в различных этнических группах. Долина Фергана, расположенная в точке пересечения трех стран — Узбекистана, Киргизии и Таджикистана, считается самым взрывоопасным треугольником мира.

Будущее среднеазиатского региона пока неизвестно. Российское влияние однозначно сокращается, но, все равно, пока остается самым сильным по сравнению с другими внешними игроками. Элиты власти Средней Азии все еще в большинстве своем имеют советское прошлое и поддерживают политические связи с Москвой. В экстремальном случае среднеазиатские лидеры могут рассчитывать на реальные гарантии безопасности и защиту своих режимов только от России. Правда, в 2009 году российская энергетическая гегемония там закончилась, когда местные производители за экспорт своего газа затребовали у Москвы плату в соответствии с мировыми ценами. Россия уступила, чтобы по меньшей мере таким образом еще некоторое время сохранять влияние в этом регионе. Но для этого Москва должна сильно постараться и создать там пророссийски настроенную новую элиту.

К Западу элиты Средней Азии сохраняют противоречивое отношение. Инвестиции и трансфер технологий приветствуются, но не допускаются вмешательства во внутренние дела. Политики Средней Азии опасаются переноса демократических тенденций из Запада в свой регион. Они постоянно указывают своим западным партнерам на опасность исламизма, но в ответ должны терпеть упреки, что их борьба против исламистского терроризма — лишь предлог для узаконивания их авторитарного режима. Тем не менее, присутствие Запада было желанно в регионе — как противовес России. Благодаря такой двойственной игре на интересах великих держав страны Средней Азии укрепили свои политические позиции и пожинают плоды с обеих сторон. В конце концов, такая дипломатия стала привычной составной частью их стратегии выживания.

Средняя Азия, на протяжении десятилетий бывшая изолированными задворками Советского Союза, в одночасье превратилась в арену борьбы сегодняшних мировых и региональных сил. Сначала Турция попыталась ее «отуречить». Но для этого у нее не хватило сил. Юные среднеазиатские государства не нуждались в новом «старшем брате». Затем Иран заявил свои претензии на ведущую роль в региональном сотрудничестве с новыми государствами, имеющими выход к Каспийскому морю. Иран опасался за свой статус соуправляющего столь стратегически важными резервами газовых и нефтяных запасов в Каспийском регионе, который раньше Тегеран делил только с Россией. Между тем,единственная оставшаяся сверхдержава мира — США, расположив свои концерны на западном и восточном побережье Каспийского моря, определяла географический ход торговли энергоносителями. Потребовалось 15 лет на то, чтобы США удалось разрушить российскую монополию на трубопроводы на Южном Кавказе, и нефть нашла свой путь на западный рынок через Грузию и Турцию. Америка проводила в регионе Каспийского моря классическую политику диктата и сдерживания своих геополитических соперников — России, Китая и Ирана. Из своего опорного пункта — Средней Азии США дополнительно контролируют теперь пограничные области между Индией и Пакистаном.

Западные политики заявляют, что во время продолжающейся вот уже 10 лет афганской войны НАТО на Гиндукуше защищало Запад и его ценности от исламистов и террористов. Средняя Азия извлекает пользу из западной «защитной войны», так как до того, как Международные силы содействия безопасности (ISAF) после терактов 11 сентября 2001 года вошли в Афганистан, до зубов вооруженные исламисты Аль-Каиды, возможно, готовились к военному вторжению в Среднюю Азию. Исламистские террористические группы в 1999 и 2004 годах совершали кровавые нападения в Узбекистане, в Таджикистане исламисты добились для себя мест в правительстве, а Туркменистан вёл в 2001 году с Талибаном переговоры о пакте о ненападении. Распространение исламизма по Средней Азии могло повлечь за собой радикализацию 13 миллионов российских мусульман. Недолго думая, Россия открыла перед Западом ворота в Среднюю Азию, чтобы он вытеснил Талибан и АльКаиду из Афганистана. До 11 сентября Кремль и сам подумывал о нанесении целенаправленных воздушных ударов по Талибану. Но для этого Москве не хватило ни военной силы, ни политической воли. В 2001 году американцы вместо России стали оборонительной силой против исламизма в Средней Азии.

Взгляд Запада на Среднюю Азию полон критики и обеспокоенности, потому что ни одна из среднеазиатских стран-наследниц советской империи не обрела демократии со свободной рыночной экономикой. Для Запада среднеазиатские государства не стали партнерами с общими ценностями, максимум — союзниками по безопасности. Изначально разработанные ЕС в 90-е годы технические проекты сотрудничества в области транспортных и энергетических структур снова были приостановлены. У европейцев создалось неприятное впечатление, что их среднеазиатские партнеры хотят исключительно денег. Западные фирмы там постоянно подвергались обману и надувательству. Потом, в 2006 году, случилась русско-украинская газовая война, и ЕС понял, что для своей энергобезопасности он должен искать альтернативы и диверсифицировать ввоз энергоносителей. Взгляд европейцев поневоле снова обратился к Средней Азии.

Хотя европейские политики неустанно подчеркивают, что разработанная в 2007 году с помощью немецкого полит-дизайна среднеазиатская стратегия ЕС не является стратегией для заполучения энергии, это не соответствует действительности. Среднеазиатская стратегия Запада расчищает путь для осуществления планов строительства газопровода «Набукко». От реализации этого проекта также в большой мере зависит, станет ли ЕС важным игроком в Средней Азии или снова должен будет «сняться с места». ЕС реанимировал уже преданные забвению проекты создания инфраструктуры «TRASECA» и «INOGATE» и попытался создать для европейских концернов стимулы для инвестирования в разработку сырьевых запасов Средней Азии. Евросоюз даже хотел стать посредником в споре за водные ресурсы и по образцу «Союза Угля и Стали» в послевоенной Европе разработать план водного союза для Средней Азии. Неудивительно, что эта стратегия, так же как и последовавшее за ней «восточное партнерство», рассматривалась Москвой как инструмент сдерживания влияния России.

Почему в среднеазиатской стратегии отсутствует ясное признание сотрудничества с Россией? Ведь ЕС и так вела в Средней Азии запутанную политику. Национальные энергетические предприятия конкурировали за заключение договоров о сотрудничестве, своя рубаха была для фирм ближе к телу, чем поиск утопического общеевропейского сближения интересов. По мнению директора «Дойче банка» в восточной Европе Петера Тильса, жадный до энергоносителей Китай давно перегнал своих российских, американских и европейских соперников в Средней Азии. Китайская торговля со Средней Азией за последние 10 лет увеличилась в 10 раз, а российская — только удвоилась. По объемам Китай и Россия находятся примерно на одном уровне. Пекин выделяет огромные кредиты среднеазиатским правительствам, которые выплачиваются в виде поставок газа. За пять миллиардов долларов была создана транспортная инфраструктура Казахстана, ориентированная на восточное направление, то есть на Китай. Базары в среднеазиатских городах ломятся от китайских товаров. Китайцы воспринимаются там как цунами, как рок, которого государства не могут избежать. Китай настолько силен, что среднеазиатские страны вынуждены < идти с ним договариваться.:

По мнению военно-политического общества, положение в Средней Азии требует продления дислокации немецких войск в Афганистане. Хотя «мягкий» вариант среднеазиатской стратегии Евросоюза был выбран правильно (по сравнению с «жесткой» американской стратегией сдерживания соперников в регионе), возникают сомнения в отношении того, не станет ли ЕС еще одним опоздавшим игроком в этом регионе. Между тем, русские и китайцы воздвигают гидроплотины и газопроводы. Одним из главных элементов своей дипломатии в Средней Азии ЕС должен сделать стимулирование внешне-экономической активности собственных предприятий.

Германия как раз этим и занимается — на примере открывающегося Туркменистана, до сих пор самой изолированной страны Средней Азии. Ашхабад ищет возможности для диверсификации своего энергетического экспорта, чтобы не быть зависимым лишь от России и Китая. Туркменистан является вторым по величине поставщиком газа на Востоке. Ему срочно необходима новая инфраструктура и, прежде всего, современный аэропорт. Страна годами считалась «сталинистской диктатурой», сейчас же там регулярно приземляются самолеты с политиками и бизнесменами с Запада. Даже президент комиссии ЕС побывал здесь в 2010 году.

В 2005 году в Средней Азии произошли два восстания, одно из которых, как ни парадоксально, случилось в самой либеральной среднеазиатской стране — Киргизии. Здесь «Тюльпановая революция» точно так же смела старый режим, как народное движение изгнало  тунисского диктатора Бен Али в пустыню. Запад рассматривал этот процесс как продолжение цветных революций в Грузии и Украине. Почти в это же время начались волнения в узбекском Андижане, жестоко подавленные государственной властью. Это не было народным восстанием, как в Киргизии или позже в Северной Африке, однако Евросоюз осудил бойню и сначала ввёл жесткие санкции против Ташкента, которые, правда, сразу же отменил, так как Узбекистан был необходим ему в качестве базового лагеря для снабжения контингента НАТО в афганской войне.

В 2010 году в нестабильной Киргизии разразилось второе массовое восстание — на этот раз против клики нового президента. Нищета, дискриминация меньшинств и социальная несправедливость вывели людей на улицы. Произошло новое свержение президента и — что гораздо хуже — этнические погромы узбекских меньшинств. При этом применялись автоматы Калашникова. Предложения Запада в рамках миротворческой миссии ОБСЕ послать в Киргизию силы безопасности изначально были приняты временным правительством в Бишкеке, но затем быстро отклонены. ЕС попытался применить партнерскую стратегию, но остался лишь сторонним наблюдателем конфликта. Киргизии, которая в 90-е годы превозносилась как единственная демократия в Средней Азии, угрожал раскол на севере и юге, что могло дестабилизировать весь регион. Удивляет, что такая воинствующая террористическая организация, как «Исламское движение Узбекистана», не использовала переворот в Киргизии ради достижения своей цели — установления халифата в Средней Азии. Очевидно, международное движение «Джихад» было еще слишком занято борьбой против Запада в Афганистане. По мнению экспертов, третья революция в Киргизии будет носить исламистский характер.

Возможным сценарием будущего Средней Азии является интеграция в Средний Восток. Но для этого, однако, необходимы глубокие изменения в менталитете господствующих элит, отчуждение от советского наследства. Такой поворот, вероятно, может разрушить унаследованный из советской эры высокий уровень образования в этих странах. 20 лет назад он был гораздо выше, чем образовательные стандарты в Индии, Иране и арабских государствах. Из экономических соображений такие страны, как Казахстан и Туркменистан, вполне могут сблизиться с арабскими государствами ОПЕК. Пессимисты предполагают, что слияние Средней Азии с регионом Среднего Востока если и возможно, то только посредством радикальной исламизации. Сегодняшняя относительная стабильность Средней Азии в этом случае может сильно пошатнуться.

Политические обозреватели задаются вопросом, могут ли массовые волнения и демократические революции в арабском мире перекинуться и на Среднюю Азию? Существуют очевидные параллели. В Средней Азии за прошедшие после развала Советского Союза 20 лет выросло новое поколение, без воспоминаний о коммунизме, которое теоретически способно выдвинуть политические требования, подобные требованиям арабской молодежи. Первым опасность почувствовал умный казахстанский глава государства Назарбаев. Он пресек попытку своего парламента провозгласить его президентом пожизненно и предпочел дать возможность народу самому выбрать его на последний президентский срок. Таким образом, он выбил почву из-под ног у всех потенциальных противников его правительства на последующие годы и узаконил своё правление. Назарбаев также явился истинным основателем Евразийского экономического союза — более или менее удачного проекта реинтеграции на территории бывшего Советского Союза, в котором бы доминировала Россия. Любопытно, что речь шла не о создании региональной экономической реинтеграции со среднеазиатскими соседями, а скорее об идее создания огромной зоны свободной торговли совместно с Россией, государством, с которым его страна связана самой длинной обшей государственной границей в мире (почти 7000 километров). Во время финансового кризиса Назарбаев выдвинул идею общей евразийской валюты — «евраза». Позже он сыграл роль крестного отца в процессе создания единого экономического пространства, которое в 2012 году станет реальностью.

Казахстан и Россия совместно продвигают реинтеграцию в постсоветском пространстве, как когда-то Германия и Франция заложили фундамент ЕС. Дополнительно Москва лихорадочно работала над тем, чтобы вовлечь Украину в общий проект. Мысль была заманчивой: единое экономическое пространство вместе с ЕС должно было создать зону свободной торговли, и тогда произошло бы идеальное объединение Европы с Евразией. Назарбаев не использовал шанс своего казахского председательства в ОБСЕ в 2010 году, чтобы разбудить эту международную организацию из непробудного сна. Она была создана с целью объединения евро-атлантического и евразийского пространства по-новому. ОБСЕ должна была созреть для наиболее эффективного решения существующих территориальных конфликтов на постсоветском пространстве. Однако Запад ограничил радиус её действия вопросами продвижения демократии в государства-преемники Советского Союза. Но постепенно новые независимые государства за 20 лет пресытились отношениями учитель-ученик. Они хотели поднять престиж ОБСЕ, но им в этом везде мешали западные государства, не желающие создавать конкуренцию НАТО.

До этих пор надо было преодолеть еще некоторые преграды. География, как известно, это судьба, и такая страна, как Казахстан, не могла просто вырваться из своего среднеазиатского контекста, хотя и являлась законным носителем евразийской идеи. Другой член единого экономического пространства, белорус Лукашенко, предложил создать Организацию Договора о коллективной безопасности (ОДКБ) для защиты государств-участников от революций извне. Должна ли была ОДКБ использоваться в качестве щита от так называемых цветных революций? Едва ли, так как в киргизском кризисе эта организация продемонстрировала скорее свое бессилие. Скорее ОБСЕ, в котором доминируют западные государства, смог бы выступить в роли миротворца.

ОДКБ имела множество недостатков построения. Во-первых, отдельные государства-участники попытались выторговать у США особые условия для размещения военных баз на своей территории. За использование этих баз Вашингтон платил арендную плату, которая во много раз превосходила вносимую Москвой плату за космодром в казахском Байконуре. Во-вторых, Россия оснащала своих военных союзников оружием из устаревших арсеналов, что не особенно укрепило оборонительные силы. В-третьих, Москва не смогла уговорить своих союзников признать независимость Абхазии и Южной Осетии. Все же Россия нуждалась в ОДКБ, чтобы сохранить независимость от Китая в Средней Азии. Сегодня эта группа не внушает страха ни Китаю, ни исламистам. Так же и НАТО не хочет повышать престиж ОДКБ посредством подписания с ней пакта о сотрудничестве. Будущее южного фланга бывшей российской империи остается туманным.

За огромными черными кипарисами и пальмами прячется вилла La Collina. 50 лет назад Конрад Аденауэр нашёл в этом месте пристанище. Весна вступила в свои права, заходящее солнце приглашает на вечернюю прогулку по парку. Взгляд скользит от холма до другого конца озера Гарда. Только негромкое тарахтенье проплывающей мимо моторной лодки ненадолго нарушает тишину. Однако этот покой обманчив. Мужчины, ожесточенно жестикулирующие на террасе, пришли сюда не для того, чтобы наслаждаться природой. Они все приехали издалека, их родина — Средняя Азия. Здесь, в северо-итальянской идиллии, они встречаются с немецкими экспертами по терроризму. Евросоюз хочет возродить Шелковый путь, история которого восходит к средневековой торговле между Европой и Азией. По старому караванному пути по восточному побережью Каспийского моря европейцы хотят отправлять западные технологии, кредиты, а также демократические идеи. В обратном направлении — из сердца Азии на Запад — должны потечь обильные потоки нефти и газа.

Солнце почти скрылось за покрытыми снегом вершинами Альп, деревья отбрасывают длинные тени на террасу. Раздается звук гонга, призывающий к ужину. «Такой ваш Шелковый путь не будет функционировать!» — вздыхает высокий мужчина из Узбекистана. Шелковый путь стал опаснейшим маршрутом для наркотиков в Европу. 90 % героиновой продукции происходит из Афганистана. Таким образом исламисты финансируют свою войну против Запада. От торговли наркотиками страдают, наряду со многими другими, и государства постсоветского пространства. Опиум попадает на европейский рынок двумя путями: во-первых, через Иран и Турцию к перевалочному пункту — на Балканы, и, во-вторых, через среднеазиатские страны в Россию, а оттуда через Украину — в Европу. Наркотики, по словам главного борца с наркоманией, генерала Виктора Иванова, стали, между тем, более серьезным врагом России, чем исламские террористы. Они разлагают общество в постсоветских странах. С момента вступления войск НАТО в Афганистан нелегальные потоки наркотиков из этого региона выросли многократно. Почему России и НАТО не удается более тесное сотрудничество в борьбе с этим злом? Сотрудники российских спецслужб вспоминают об Опиумной войне Великобритании против китайцев 100 лет назад и подозревают Запад в намеренном желании навредить их стране. В узком кругу они также говорят о нелегальной контрабанде наркотиков через военные базы НАТО на Запад. Фактом является то, что Международные силы содействия безопасности не получили от международной общественности мандата на борьбу с наркотиками. Они также не хотят вмешиваться в выращивание опиумного мака афганскими крестьянами, чтобы напрасно не вызывать волнений в народе. Пол миллиона афганских крестьян живет на доходы от продажи мака-сырца.

Тот, кто хочет стать членом Международного дискуссионного клуба «Валдай», должен быть в отличной форме, а также обязан найти общий язык с «железной леди» Светланой Миронюк. 40-летняя мать пятерых детей — президент крупнейшего государственного информационного агентства РИА Новости. Миронюк — умная и независимая женщина. Медведев прислушивается к ней, Путин тоже к ней расположен. Клуб «Валдай» дает возможность своим членам дебатировать повсюду — на пароходе класса «люкс», плывущем по течению Лены в алмазном регионе Якутии, за чашкой чая в штаб-квартире резкого чеченского президента Рамзана Кадырова, в казачьей станице в Ростове-на-Дону или на нефтеперегонном заводе в сибирском Ханты-Мансийске. Клуб призван стать международным фондом, а российские и иностранные промышленные предприниматели будут привлекаться в качестве его будущих спонсоров. В 2010 году клуб впервые заседал во дворце «Цецилиенхоф» в Потсдаме, в здании, где 65 лет назад союзниками свершился раздел Германии. Эксперты по безопасности подвергли анализу новый конфликтный потенциал на Среднем Востоке. В случае, если Пакистан и Афганистан попадут во власть радикальных исламистов, возрастет угроза войны для России. Российские эксперты хотят услышать от своих немецких коллег, как те представляют себе положение, которое создастся после вывода контингента НАТО из Афганистана. Немецких участников конференции, в свою очередь, интересует, какую роль в конфликтном регионе возьмет на себя ШОС в лице России, Китая и среднеазиатских стран как полноправных ее членов, а также Индии, Пакистана и Ирана как наблюдателей.

От внимания международных аналитиков не укрылось то, что Китай заметно доминирует в ШОС. Штаб-квартира этой организации находится не в Москве, а в Пекине. Через ШОС Китай и Россия решают общие вопросы безопасности и экономического сотрудничества в евразийской части мира. Внутри организации существует энергетический клуб, занимающийся вопросами энергобезопасности и энергоснабжения. Но в действующий военный союз эта организация скоро не превратится. Китай и Россия не собираются вступать в соперничество с НАТО, покуда этот оборонный союз образует защитный щит против исламского экстремизма на границах Афганистана. Правда, уже разработан план действий для совместной обороны на период после вывода контингента НАТО из Афганистана, в свете грядущих угроз будут проводиться общие военные учения. В порядке профилактических мер против международного терроризма в Средней Азии будут сооружаться военные базы. Еще никогда российские и китайские военные не сотрудничали так тесно, как сейчас в рамках ШОС.

Путин — страстный поклонник ШОС. Почти на каждом заседании дискуссионного клуба «Валдай» эта организация удостаивалась его открытой похвалы как новый фактор в мировой политике. ШОС планирует занимать активную позицию в будущем устройстве азиатской безопасности и даже взять на себя ведущую роль. Москва будет использовать ШОС как средство для достижения целей своей амбициозной внешней энергетической политики. Иран втайне надеется обрести в лице ШОС защиту от Запада, а потому стремится к полноправному членству в этой организации. Однако Россия и Китай не пообещают Тегерану никаких гарантий безопасности. Но, возможно, путем переговоров в рамках ШОС будет найден путь для урегулирования конфликта вокруг иранской ядерной программы. В первую очередь эта евразийская организация должна будет объявить войну международным наркокартелям на границах Афганистана. Шансы ШОС на успех в деле умиротворения Афганистана вызвали скепсис у ведущих американских экспертов, участвовавших в конференции. После поражения в войне в Афганистане влияние России на страны исламского региона заметно ослабло. Америка больше рассчитывает на стабилизирующую роль Индии и Пакистана на Среднем Востоке. Европейские эксперты были уверены: рано или поздно формальное сотрудничество в области безопасности между государствами-членами ШОС и НАТО на Среднем Востоке все-таки состоится.

Россия выступает за военное сотрудничество между НАТО и ОДКБ. В этом случае ее, наконец, признали бы равноправным партнером Запада в вопросах безопасности. В случае заключения партнерства между НАТО и ШОС в принятии любых решений будут участвовать и непредсказуемые китайцы. Впрочем, в конечном счете, привлечение крепнущей сверхдержавы к серьезной ответственности за решение региональных конфликтов неизбежно.

Ключ к успеху глобального партнерства России и США лежит в урегулировании иранской ядерной программы. При этом позиция, занимаемая Россией, часто вызывает раздражение на Западе. Россия не устает подчеркивать, что Иран имеет полное право использовать атомную энергию в мирных гражданских целях. Москва сама продает Тегерану необходимые для этого технологии и строит атомный реактор в Бушере. Иран остается важным торговым партнером России и лучшим клиентом ее военной промышленности. Обе эти страны объединяет общее желание подорвать влияние внешних игроков на добычу нефти и газа в Каспийском море. Как уже упоминалось, Россия и Иран помешали реализации проекта строительства западного Транскаспийского газопровода во внутренней акватории Каспия.

Россия не может влиять на геополитику Ирана. Иран мог бы извлечь пользу из возможного развала Ирака, который сейчас как раз покидают американские войска. В общем-то, теперь уже вряд ли можно остановить иранскую программу создания ядерного оружия. В случае военного удара Запада по предполагаемым ядерным объектам «режим мулл» разожжёт пожар, который охватит весь Средний Восток. Иран может блокировать нефтяные транспортные пути, ведущие из Персидского залива. Маховик гонки вооружений с участием других региональных сил Среднего Востока, запущенный иранской атомной бомбой, поставил бы под серьёзнейшую угрозу безопасность Израиля, не оставив НАТО иного выбора, кроме защиты этой страны с применением вооруженной силы.

Иранская атомная бомба поставила бы под угрозу и безопасность России. Из-за своей географической близости скорее она, чем удаленные государства Европы и США, является целью для иранских ракет. Хотя война между Россией и Ираном на религиозной почве на первый взгляд кажется совершенно нереальной, Иран обладает потенциалом для радикализации исламистских движений в России и подстрекательства Северного Кавказа. Тегеран не будет поддерживать терроризм до тех пор, пока Россия в «ядерном споре» не перейдёт полностью на сторону Запада.

В последние годы Кремль выступал также в роли миротворца в вопросах санкций, предлагаемых Западом в отношении Ирана. Не были произведены поставки заказанных Тегераном систем противовоздушной обороны, что вызвало у «режима мулл» большое неудовольствие. В ответ на это иранцы отвергли план обогащения урана в мирных целях и утилизации использованных твэлов в России. От Ирана также не могло ускользнуть и недавнее дипломатическое сближение между Россией и Израилем. Больше трети сегодняшнего населения Израиля составляют евреи, эмигрировавшие в последние десятилетия из России и других постсоветских республик. Вследствие этого между Тель-Авивом и Москвой возникли культурные связи, которые вполне могут привести к союзничеству на глобальной политический арене. Но больше всего Москву волнует другое: то, что, проведя военную операцию против Ирана, США и Запад в конечном итоге оккупируют страну и введут там проамериканский режим шахов. В итоге контингент НАТО надолго засядет в Иране, что Россия воспримет как продолжающееся окружение силами Запада.

Российский посол в НАТО Дмирий Рогозин сидит, откинувшись на спинку кресла, в баре роскошного отеля «Байеришер хоф», где как раз подходит к концу Мюнхенская конференция по безопасности. Он потягивает пиво и с радостью объявляет, что только что назначен специальным представителем Президента Российской Федерации по сотрудничеству с НАТО в вопросах противоракетной обороны. Семь лет назад Рогозин в должности специального представителя Президента РФ по вопросам обеспечения жизнедеятельности Калининградской области в связи с расширением ЕС вел переговоры с ЕС на предмет согласования безвизового пассажирского транзита между этим российским анклавом и остальной территорией страны. После вступления Литвы и Польши в Шенгенскую зону для пересечения территорий обеих стран российским гражданам потребовалась бы виза ЕС. На заключительном этапе трудных переговоров Рогозину все-таки удалось добиться разрешения на безвизовый проезд для транзитных пассажиров в порядке исключения, действующего и по сей день. Ганс-Дитрих Геншер, бывший федеральный министр иностранных дел, помог Рогозину важными советами, рассказав о том, как во время холодной войны ФРГ урегулировала проблему транзитного сообщения с Западным Берлином. Лицо Рогозина принимает серьезное выражение. Он бы охотно приехал в Берлин, чтобы представить там свои первые идеи для сотрудничества в вопросах европейской ПРО.

Противоракетная оборона существовала еще во времена холодной войны. Согласно Договору по ограничению систем ПРО между США и СССР каждая из этих сверхдержав имела право на создание только одной наземной ПРО для защиты от межконтинентальных баллистических ракет. США решили всеми средствами защитить свой центральный командный пункт, Советский Союз окружил оборонительной системой Москву. В эру Рональда Рейгана США начали усматривать в противоракетной обороне элементы своей будущей неуязвимости. В течение последующих 10 лет после успешного покорения Луны американцы господствовали в космическом пространстве. Это стратегическое достижение они не хотели делить ни с кем. Планировалась разработка базирующихся в космосе боевых и разведывательных систем, способных сделать Америку непобедимой. Как показывали в научно-фантастических фильмах 80-х годов, вражеские ракеты еще в начальной стадии полета были бы перехвачены и уничтожены. С помощью своей Стратегической Оборонной Инициативы (СОИ) Рейган хотел нанести смертельный удар ослабевающему Советскому Союзу. Чтобы восстановить стратегическое равновесие, СССР должен был последовать за американцами и он был практически загнан в «смертельную гонку вооружений». Одержав победу в холодной войне, США оказались на такой вершине могущества, которую вряд ли прежде достигала какая-либо другая мировая империя. Вашингтон занялся улаживанием региональных конфликтов и помог России с разоружением. В 2000 году к власти вернулись республиканцы под руководством Джорджа Буша и вдохнули новую жизнь в проект «Звездные войны». Основанием для этого, с одной стороны, стала угроза военных столкновений с отдельными государствами арабского мира, а с другой — возродившаяся мощь России при новом президенте Путине, который, едва вступив в должность, отвоевал обратно сепаратистскую республику Чечню. США усмотрели в этом благоприятный для себя момент. Им больше не нужно считаться ни с кем в мире, они могут с помощью технически усовершенствованной ПРО и суперсовременных радиолокационных установок создать надежный шит против возможных ракетных атак — все равно откуда — с тем, чтобы стать неуязвимыми. Одной из первых внешнеполитических акций Буша стало расторжение старого Договора об ограничении систем ПРО с Москвой.

Войны в Косово (1999 год) и в Ираке (2003 год) продемонстрировали, что США и их союзники по НАТО имели превосходство — способность в самые кратчайшие сроки посредством воздушных ударов выиграть войну, не подвергая опасности жизнь своих солдат. Теракт против Америки 11 сентября заставил сверхдержаву задуматься над мерами обороны. Очевидно, что в исламском мире существовали силы, желающие спровоцировать войну с Соединенными Штатами. Буш объявил Третью мировую войну международному терроризму.

Современная ПРО должна также послужить защите собственной территории от вражеских ракетных атак.

В то время ни Иран, ни Ирак, ни Пакистан, ни Ливия, ни Северная Корея еще не были в состоянии построить собственные ракетоносители, способные стать реальной угрозой для Америки. Однако лет через 20 эти или иные государства вполне смогут завладеть новыми технологиями. Почему, собственно, США, владея техническими и финансовыми возможностями для укрепления собственной безопасности, должны отказаться от противоракетной обороны?

После расширения НАТО на Восток её новые восточноевропейские государства-участники выразили желание также воспользоваться преимуществами американского противоракетного «зонта». Поэтому правительство Буша решило установить ПРО в Польше и Чехии. Западные европейцы заняли пассивную позицию. Для них холодная война закончилась, новый глобальный военный конфликт в обозримом будущем не грозил. Они также не разделяли мрачных опасений американцев по поводу того, что со стороны Среднего Востока исходит угроза Третьей мировой войны. В целом НАТО рассчитывала на то, что их потенциал устрашения, прекрасно сработавший во время холодной войны, послужит и в последующие десятилетия. Многие в Европе видели решение мировых проблем безопасности не в создании ПРО, а скорее в активизации процесса разоружения, то есть в укреплении режима нераспространения ядерного оружия и других видов оружия массового поражения.

Россия воспротивилась развертыванию ПРО. В продвижении новых ракетных технологий и появлении радарных установок на территории стран бывшего Варшавского договора московские военные стратеги усмотрели вызов. С точки зрения России, НАТО нарушила существующее стратегическое равновесие. На Мюнхенской конференции по безопасности 2007 года президент Путин угрожал НАТО негативными последствиями — Россия не допустит военизированного окружения. В день американских президентских выборов 2009 года, из которых Обама вышел победителем, Медведев открыто угрожал размещением российских ракет в Калининградской области, находящейся всего в нескольких километрах от американской базы ПРО на польской территории.

В 2010 году Медведев и Обама, два молодых политика, сделавшие карьеры уже после холодной войны, сели за стол переговоров, чтобы обсудить, каким образом можно осуществить «перезагрузку» (reset) в двусторонних отношениях, направив их в позитивное русло. США изменили свои планы по размещению ПРО в Центральной и Восточной Европе. Строительство радиолокационной станции в Чехии, откуда НАТО могла контролировать не только Персидский залив, но и всю западную территорию России, было заморожено. Вместо ПРО США разместили на территории своего союзника — Польши только систему ПВО. Москва была удовлетворена, так как стратегическим интересам России больше ничто не угрожало. Сами же системы ПРО должны были устанавливаться в мобильном варианте на военных кораблях в Средиземном море. Россия получила приглашение принять участие в первых учениях по отражению вражеских ракетных ударов.

Идею сближения своей страны с Россией путем создания единой ПРО впервые выдвинул еще в 90-е годы бывший президент США Билл Клинтон. Естественно, специалистам с самого начала было ясно, что такое сотрудничество преследует скорее политические, нежели военные цели. Совместимость американских и российских систем вряд ли была возможна. Кроме того, вооруженным силам обеих сторон не хватало взаимного доверия, чтобы делиться друг с другом военной технологией. С политической точки зрения, такая единая система ПРО все же могла помочь бывшим противникам стать союзниками. Одно то, что американцы и русские одинаково оценивали грозящие миру опасности и признавали необходимость принятия совместных мер по защите от возможных ракетных атак из арабского мира, осветило контуры оборонных альянсов в завтрашнем миропорядке. Особенно важным для США являлось то, что Россия, поддержав идею создания системы ПРО, в конфликте с Ираном твердо заняла позицию Запада.

На саммите НАТО в Лиссабоне было достигнуто принципиальное согласие о сотрудничестве в создании системы противоракетной обороны. Но, как известно, дьявол — в мелочах. Внезапно между партнерами, только что пожавшими друг другу руки, снова возникло традиционное недоверие. Каждая из сторон настаивала на том, чтобы самостоятельно контролировать собственную территорию и отражать ракетные удары в своем воздушном пространстве. В частности, Москва отклоняла вариант, связанный с перехватом силами НАТО вражеских ракет над российской территорией, но при этом была готова к уничтожению вражеских летательных аппаратов, запущенных по странам НАТО из какой-либо южной страны. НАТО же должна была обезвреживать летящие в сторону России ракеты в своем воздушном пространстве. Больше всего Москве хотелось помешать возвращению к планам создания такой глобальной системы противоракетной обороны, которая служила бы исключительно стратегическим целям США. Кремль разработал идею зональной ПРО, в которой США могли бы принять участие только на равных с европейскими странами НАТО и Россией условиях. Одним из элементов коллективной обороны должен был также стать центральный командный пункт. В таком случае Россия была готова взять на себя! роль защитницы Европы.

Однако у России было подозрение, что Запад, как и во время миротворческой операции в Косово, стремился к её вовлечению в этот процесс, чтобы нейтрализовать российский потенциал. В действительности, Запад сомневался в технологической способности российской стороны в деле разработки современных систем ПРО. Система ПРО А-135, служившая в советскую эру защитным кольцом вокруг Москвы, точно так же устарела, как и предложенные Путиным в качестве компонента совместной программы ПРО радиолокационные станции в Азербайджане. Потом началась война в Ливии, в которой НАТО вновь продемонстрировала свой полный контроль над воздушным пространством. Россия, которая во время кризиса оставалась всего лишь сторонним наблюдателем, сообщила, что готова выделить из государственного бюджета 30 миллиардов долларов для производства современных систем ПРО. Москва заявила, что будет и дальше увеличивать свой военный бюджет, который в размере 50 миллиардов долларов и так уже составлял 3 % ВВП.

Российское руководство не испытывало опасений, что, как в случае с Милошевичем и Каддафи, тоже может стать целью штрафных санкций НАТО за возможные нарушения прав человека. Эксперт по вопросам безопасности Алексей Арбатов, считающийся либералом, резюмировал страхи России так: после войны в Ливии каждый арабский диктатор будет стремиться к овладению ядерным оружием, чтобы защитить себя от штрафных санкций Запада.

Российский президент Медведев готовится к поездке в Давос. В его планы входит агитация участников мирового экономического саммита за инвестиции в Россию. Он понимает, насколько сложна эта задача. Никогда еще иностранные предприниматели так громко не жаловались на коррупцию, как сейчас. Раньше, собираясь в Россию, многие боялись, в первую очередь, терроризма. Он стал для иностранных гостей страны постоянным нежеланным спутником. Медведев хотел успокоить деловой мир. Жестокий захват заложников в московском театре «Норд-Ост» в 2002-м и в Бесланской школе в 2004 году стали кульминацией исламского террора. После этого органам безопасности, по всей видимости, удалось ограничить радиус действия террористов территорией восточного Северного Кавказа. Российские спецподразделения прочесывали леса и долины Северного Кавказа в поисках остатков армии сопротивления и беглых террористических банд.

Посредством целенаправленного уничтожения полевых командиров Россия, кажется, постепенно взяла под свой контроль террористическую угрозу. До поры до времени теракты обходили Москву стороной. Но тут произошел кровопролитный теракт, осуществленный двумя «черными вдовами-шахидками» в московском метро в 2010 году. Москва снова отправила свои спецподразделения на Северный Кавказ, ужесточила меры безопасности во всех общественных местах столицы и постоянно сообщала об уничтожении других террористических группировок, действующих в северокавказском подполье.

Заправленный самолет президента РФ уже стоял на взлетной полосе, готовый к отлёту в Цюрих, как вдруг пришло сообщение о новом теракте в аэропорту Домодедово. Террорист-смертник из Ингушетии унес вместе с собой жизни нескольких десятков ни в чем не повинных людей, среди которых было много иностранцев, находившихся в этот трагический час в зале ожидания. Жизни лишился также один из работников «Дойче банка».

Нет, Москва ещё далеко не покончила с терроризмом. Но как с ним справиться? Запад понимал: насильственный способ наведения порядка на Северном Кавказе, практикуемый Россией, породил ответное насилие. Другие наблюдатели ссылались на тот факт, что Северный Кавказ относится к беднейшим регионам страны. Нигде нет таких социальных проблем, столь высокого уровня безработицы, как в северокавказских республиках. Именно поэтому легкой добычей для вербовщиков-террористов является безработная молодежь. Некоторые западные политики критиковали нехватку диалога между российскими властями и исламом. Вместо того, чтобы подавлять меньшинства, правительство должно открыть перед исламским народом взрывоопасного региона конкретные перспективы на будущее в составе российского государства и российского общества. Другим объектом критики была коррупция, сильнее свирепствующая на Северном Кавказе, чем в других частях России. Значительная часть денег, инвестируемых Москвой в экономическое возрождение Северного Кавказа, моментально исчезала в мутных каналах местной бюрократии. Население полностью утратило доверие к местным властям, а семена подстрекательской деятельности действующих в подполье исламистов падали на благодатную почву. Российские политики стали тихо говорить от том, что Россия не в состоянии принести мир на Северный Кавказ, Москва должна расстаться с регионом, пока не поздно.

Как могло произойти, что этот регион, живописная красота природы которого воспевалась в литературе прошлых столетий, погряз в болоте коррупции, нищеты, терроризма, насилия и религиозного фанатизма? Вернемся на 20 лет назад. Советский Союз состоял из 15 союзных республик. Разумеется, ни одна из них не была независимой, каждая получила немного культурной автономии, и все они централизованно управлялись из Москвы. Самая крупная из советских республик, Российская Федерация, объединяла в себе 89 субъектов. К этим субъектам также относились 7 северокавказских автономных республик. Когда в 1991 году Советский Союз распался, все 15 советских республик сразу же провозгласили свою независимость. Автономным республикам в этом было отказано из тех соображений, что упорядоченный развал СССР мог превратиться в хаос, угрожающий беспорядками, как на гражданской войне, и неконтролируемым ядерным оружием. Международное сообщество со своей стороны тоже сразу признало бывшие советские республики в качестве субъектов международного права, потребовав при этом от мечтающих о суверенности автономных республик обязательную интеграцию в новые государственные образования.

Но некоторые автономии не пожелали безропотно подчиниться судьбе и взялись за оружие. Мир стал свидетелем гражданских войн и массового исхода беженцев из Грузии, Армении и Азербайджана. Чечня в 1996 году нанесла России чувствительное поражение. Чеченские повстанцы прилетели в Москву, чтобы в последнем раунде переговоров в аэропорту принять капитуляцию из рук российского правительства. Вполне вероятно, что сегодня Чечня могла бы быть точно таким же в некотором роде суверенным государством, как Абхазия и Южная Осетия, если бы руководство этой северокавказской автономной республики не встало на путь фундаменталистского экстремизма. Вместо того чтобы после изгнания русских в 1996 году посвятить себя мирной реконструкции, мятежники открыли двери так называемым ваххабитам. Это экстремистское движение перекинулось через арабские государства Персидского залива на Кавказ. Фанатичные исламисты пришли в Чечню, чтобы реализовать там идею «царства Аллаха», или Халифата. Это напоминало Талибан в Афганистане. Халифат должен был распространиться от Северного Кавказа до самой глубинки России, где мог бы объединиться с мусульманскими народностями Татарстана и Башкирии. В 1999 году вооруженные силы заняли области в соседней с Чечней республике Дагестан. Таким образом, исламисты оказались на Каспийском море — в опасной близости от нефтяных и газовых транзитных путей, ведущих в Европу. Путин, продвинувшийся к тому времени по карьерной лестнице с должности главы ФСБ до поста премьер-министра РФ, снова послал туда российские войска. Исламисты были оттеснены и ослаблены, Чечня снова присоединена к России. Но за это России пришлось заплатить высокую цену. С 1994 по 2010 год на Северном Кавказе погибло 10 тысяч солдат и офицеров армии, а также спецназа Министерства внутренних дел, а число раненых достигло 27 тысяч. По неофициальным данным, общее число жертв, включая гражданское население, составило почти 100 тысяч («Независимая газета»).

Как и цари 150 лет назад, Путин не стал устанавливать там российскую военную оккупацию, а назначил представителя самого могущественного клана Чечни — сначала Ахмада Кадырова, а после его убийства его сына Рамзана Кадырова — наместником Чечни. Показателем успеха стало то, что число терактов из чеченского подполья с годами начало спадать. Многие повстанцы перебежали к Кадырову. На сегодняшний день Чечня является самой стабильной автономной республикой Северного Кавказа.

Повстанцы и исламисты отступили в соседние с Чечней регионы. В расположенной на востоке автономной республике Дагестан, похоже, обосновалась целая когорта исламистских пропагандистов из арабской заграницы. Каждый месяц там совершаются покушения на представителей местных органов власти. Террористы так же скрываются в подполье в Ингушетии. В отличие от Северной Осетии, где христианство распространено сильнее, в этих двух исламских автономиях экстремисты нашли довольно благодатную почву. Сегодня они, действуя оттуда одиночными группами, с помощью целенаправленных терактов снова и снова повергают Москву в шок. Это новое поколение террористов из дагестанского и ингушского подполья беспокоится не столько о независимости своих территорий, сколько о создании радикально-фундаменталистского «государства Аллаха». Их интернет-страницы не оставляют в этом ни малейшего сомнения. Спецслужбы предполагают, что террористы получают помощь от Аль-Каиды. Во главе северокавказских исламистов стоит Доку Умаров, последний из оставшихся в живых главарей времен Чеченской войны. Все его предшественники, перешедшие в терроризм, были выслежены спецподразделениями и целенаправленно уничтожены. Умаров, называющий себя эмиром, негласно стоит за террористическими актами в московском метро в 2010-м и в аэропорту Домодедово в 2011 году.

Ожидает ли Россию новый виток насилия? Если России не удастся форсировать мирное восстановление Северного Кавказа и признать мирный ислам основой общественной жизни там, этот регион превратится в российский «Ближний Восток» (Уве Хальбах). Москве удалось провести стратегически важные нефте- и газопроводы в обход Северного Кавказа, так что миллиардные доходы от энергетического экспорта не подвергнутся опасности из-за волнений в этой части страны. Несмотря на это, российское правительство теряет контроль над регионом. Признание независимости этих автономных республик стало бы неверным шагом. Большинство северокавказских этносов не стремятся к независимости от Москвы, а требуют всего лишь наведения общественного порядка и целенаправленного экономического восстановления, без коррупции и непотизма.

В отличие от «харизматичных» чеченских мятежников 90-х годов, сегодняшние исламисты с их радикальными лозунгами не вызывают симпатии у широких слоев населения. Северному Кавказу необходим «Стабилизационный пакет» — схожий с тем, который 15 лет назад был разработан для Балканских стран. В одиночку России с этой задачей не справиться, это знает и Медведев, несмотря на теракт на родине все-таки посетивший Давос. Президент выдвигает неожиданное предложение. Представители иностранных деловых кругов не верят своим ушам: Медведев хочет превратить Северный Кавказ в привлекательный туристический центр. Прежде всего, горнолыжников со всего света должны зимой привлекать покрытые снегом горы. Местное население получит работу в туристическом секторе, иностранные инвесторы построят в сегодняшнем районе боевых действий исламистов совершенно другую инфраструктуру. Вокруг «пятитысячника» Эльбруса могут возникнуть гостиничные комплексы высокого класса. Зимняя олимпиада 2014 года должна способствовать этому. То, что вскоре после давосской презентации Медведева исламистскими бандитами была обстреляна из автоматов группа российских туристов-экстремалов, отважившихся поехать кататься на лыжах на Эльбрус, показывает, как далек еще Кремль от осуществления своих планов в этом кризисном регионе.

Россия и Германия сегодня ведут безуспешные войны за стабилизацию регионов, в которых исламские экстремисты чувствуют себя вполне комфортно. Россия не может умиротворить Северный Кавказ, Германия в рамках МССБ напрасно борется за демократизацию Афганистана. Успешное установление мира на Северном Кавказе точно так же в интересах Запада, как стабилизация Афганистана в интересах России. В случае неудачи этот неспокойный регион может стать вторым Афганистаном под властью талибов. Обессиленный Запад не в состоянии привнести в чуждую ему культуру Афганистана либеральный миропорядок. НАТО должна надеяться на соглашение с умеренным Талибаном. Альтернативным сценарием стало бы возвращение террористических ячеек Аль-Каиды со всеми вытекающими отсюда последствиями. На повторный теракт в США, подобный теракту 11 сентября 2001 года, пришлось бы ответить военным ударом. Террористический акт 11 сентября был рассчитан на то, чтобы втянуть США в изнурительную войну на территории Среднего Востока, разжечь в местном населении ненависть к западной руководящей власти и заманить США в Пакистан. Интервенция американцев в Пакистане, истинном убежище Аль-Каиды, привела бы к гражданской войне, которую фундаменталисты использовали бы для захвата власти. Это приблизило бы их к заветной цели — захвату пакистанской атомной бомбы.

На многих аренах военных действий в мусульманском мире сформировались армии наемников, бросающие вызов западным вооруженным силам. Во время первой чеченской войны Россия потерпела поражение именно от таких вооруженных формирований. Исламисты готовят теракты. Они хотят привлечь как можно больше внимания и вызвать потрясение. По сообщениям спецслужб, они планируют одновременный захват берлинской телебашни, парижской Эйфелевой башни и лондонского Тауэра. Для достижения своей цели — привлечения общественного внимания — они хотят скидывать со стометровой высоты обреченных на смерть беззащитных заложников. Исламский терроризм становится все агрессивнее. «Нам от него не избавиться», — так называется статья эксперта по вопросам безопасности Йоахима Краузе в журнале Internationale Politik. Даже после ликвидации ЦРУ лидера Аль-Каиды Усамы бен Ладена.

Роскошный курорт Куршавель со времен падения Берлинской стены является для богатых жителей Восточной Европы особо притягательным местом отдыха. Здесь, во французских Альпах, проводят зимы многие известные олигархи из России и Украины. На гала-представлениях деньги не играют роли. Если надо, политиков, художников и известных спортсменов привозят в горы на вертолетах. Но того, что происходит в этот декабрьский вечер в нижней части Куршавеля, еще никогда не доводилось видеть избалованным гостям этого лыжного курорта. Большая, освещенная разноцветными прожекторами белая палатка вздымается из снежной массы в ночное небо. Место полностью отгорожено, но многочисленные ВИП-персоны, которые, несмотря на обильный снегопад, поднимаются в своих роскошных лимузинах на высоту в 1,8 км по крутой и темной альпийской дороге, в итоге будут вознаграждены за трудности. Виктор и Елена Пинчук празднуют совместный юбилей вместе с 300 приглашенными гостями. После царского обеда, приготовленного руками знаменитого французского шеф-повара, всемирно известный Cirque du Soleil представляет часовое акробатическое шоу. После этого американская поп-звезда Кристина Агилера зажигает публику. На танцполе выплясывают все, кто известен на Украине.

Чемпион мира по боксу Виталий Кличко сияет: Украина в Европе! А будет еще лучше. Через полтора года в Польше и на Украине состоится чемпионат Европы по футболу. На время этого спортивного мероприятия для украинцев будут сняты шенгенские визовые барьеры на въезд в ЕС, несколько недель подряд Украина будет находиться в центре Евросоюза. Присутствующие русские навострили уши. Их страна только что победила в конкурентной борьбе за проведение чемпионата мира по футболу в 2018 году. Неожиданный успех. Россия понимает, что тоже должна использоваться такое крупномасштабное международное событие, чтобы, наконец, попасть в Европу.

До ЧМ по футболу 2006 года понятие «патриотизм» в Германии носило негативный оттенок. Из-за своего национал-социалистического прошлого Германия должна была быть чертовски осторожной в проявлении своей национальной гордости и патриотических чувств. Англичанин или француз имел право быть патриотом, немец же должен был проявлять сдержанность, дабы не навлечь на себя подозрения в национализме.:Viпровой футбольный турнир произвел переворот в стране.

«Мягкая» патриотическая волна, накатившая на Германию во время победного шествия национальной команды, вызвала симпатию даже у их спортивных противников. Сканирование: «Германия, Германия!» на стадионах, украшенные флагами балконы и машины, какофония автомобильных гудков — все это ни у кого больше не вызывало страха перед немецким шовинизмом. Наоборот, миллионы немецких фанатов, продемонстрировав солидарность со своей спортивной нацией, одновременно проявили такое гостеприимство, как ни одна из доселе проводивших у себя спортивные турниры стран. Быть немецким патриотом снова стало прилично.

У России есть возможность в 2018 году повторить немецкий успех, так как страна стоит перед той же дилеммой, что и Германия. Многие народы испытывают страх перед российским патриотизмом. Некоторые наблюдатели сегодня ошибочно считают, что Россия идет по пути агрессивного национализма. В конце 2010 года, после того, как один российский футбольный болельщик был убит хулиганом из северокавказской команды соперников, на Манежной площади в Москве состоялась большая демонстрация российских националистов против правительства. Конфликты между российской молодежью и мигрантами с Кавказа и из Средней Азии принимают драматические очертания опасной ксенофобии. Государственные органы правопорядка зачастую реагируют слишком поздно, а иногда даже молчаливо симпатизируют неонацистам. Средства массовой информации также почти не дают разъяснений. Нигде в Европе скинхеды не набрали такой силы, как в России. Люди с тёмным цветом кожи часто опасаются за свою жизнь на тёмных станциях метро. Российский Интернет переполнен фашистскими лозунгами. В последнее время жертвами экстремизма стали многие либеральные публицисты, адвокаты и судьи. Разработчик ельцинской программы приватизации Чубайс едва не погиб от покушения, совершённого бывшим служащим секретной службы. Жертвами киллеров стали двое известных людей — журналистка Анна Политковская и адвокат Станислав Маркелов. Заказчики убийств до сих пор не установлены, организации по правам человека предполагают, что их покрывает ФСБ.

В низших слоях российского общества бродят взрывоопасные шовинистические настроения. Во многих местах можно почувствовать бессильную ярость из-за потери империи. Вина за развал Советского Союза сваливается на других. Будущее страны видится в восстановлении прежнего господства, в том числе и над другими народами. Счастье, что национализм до сих пор не проторил дорогу в политику. С этой точки зрения ультранационалистическая партия Жириновского играет роль громоотвода. Хотя на выборах она выступает с националистическими лозунгами, все же в решающих политических вопросах занимает сторону Кремля. Большая заслуга Путина, прослывшего на Западе антидемократом, состоит в том, что до сих пор удавалось держать националистов подальше от власти.

Российское общество все еще закрыто, менталитет людей до сих пор глубоко пропитан не переработанным окончательно советским прошлым. Русские требуют для себя сильного национального государства, не замечая, что собственное население катастрофически сокращается. По оценкам ООН в 2050 году в России будет проживать на 20 миллионов человек меньше. В то же время население Индии и исламских пограничных стран стремительными темпами увеличивается. Прежде всего российское правительство должно было бы разъяснить своим гражданам, что экономически Россия сможет выжить только втом случае, если станет страной, открытой мигрантам. Пока Россия могла несколько восполнить сокращение своего населения, начавшееся в 90-е годы, за счёт миграции этнических русских из бывших Советских республик. Однако потенциал желающих вернуться из-за рубежа на историческую родину уже исчерпан. Следующим шагом Москвы могла бы стать контролируемая миграция китайцев, корейцев и рабочих из мусульманских стран. Они в любом случае будут искать возможности попасть в Россию. Потепление климата на Земле превратит экваториальную зону в необитаемую, демографы ожидают массовой миграции африканцев и азиатов на север. Климат Сибири смягчится, предоставляя лучшие условия для жизни. Как будет выглядеть этнический состав России, сегодня представленный 80 % русских, через 50 лет? Опираясь на эти прогнозы, Кремль уже сейчас должен модифицировать свою политику сильного российского национального государства. Однако в стране, где национальная гордость представляет собой движущую силу общественной жизни, отказ от доминирующей российской и христианско-православной культуры дается очень тяжело.

Попробуем заглянуть в хрустальный шар. Июнь 2018 года. На переполненных стадионах, где состоятся игры чемпионата мира, повсюду развеваются российские триколоры. В спортивных состязаниях принимают участие 32 команды плюс огромное количество фанатов. За стенами стадионов разыгрываются сцены братания, русские демонстрируют свое гостеприимство, то же происходит и в провинциальных городах, куда обычно не попадают иностранные туристы. Гости довольны — они могут въехать в Российскую Федерацию без визы, им не надо регистрироваться, их ожидают уютные гостиничные номера, повсюду дружелюбное обслуживание — и, естественно, удобные стадионы. Повсеместно они могут общаться с местным населением на английском языке. Да и ночная жизнь проходит мирно. Полиции нет необходимости вмешиваться — из-за отсутствия эксцессов, направленных против иностранцев. Криками «Россия, Россия!» российские болельщики гонят свою, натренированную голландским тренером, национальную команду к финалу. Их противник — Германия. Все равно, кто победит в этой игре, — главного победителя зовут Россия. Долгое время находящаяся в плену своего тоталитарного прошлого страна благодаря чемпионату мира по футболу сможет освободить свой менталитет от старого бремени, проявить свою национальную гордость и патриотизм в толерантном обхождении с другими народами. Россия стала открытой страной. Предубеждения широких слоёв по отношению к Западу уступили место новому европейскому духу. Такая Россия заслуживает места в общем доме — Европе.