Вечером этого же дня, я поднял стопку недавно прочитанных Джиллиан книг и вернул их на полки в соответствии с цветом обложки и жанром произведения. Я давно сдался в споре с ней насчет того, как именно сортировать книги в моей библиотеке. Эти дискуссии всегда заканчивались сексом, и книги оказывались в таком порядке, как хотела она.

И это лишь одна из многих моих уступок, на которые пришлось пойти, когда она переехала ко мне несколько месяцев назад. Теперь гостевая комната – часть ее личного писательского пространства, ее знакомый клубничный запах пропитывает наши простыни каждую ночь, и еще эта ее привычка опрокидывать мои банки с колой на кухне каждый раз, как она приходит домой или собирается куда-то уходить. Все это, и вдобавок ее лучшая подруга Мередит, которая приходит по вечерам по крайней мере три-четыре раза в неделю, чтобы они могли «обсудить звездные рейтинги и поговорить о сексе». (Я делаю так, чтобы в это время мне всегда было чем заняться или куда пойти.)

Даже несмотря на то, что не летал на коммерческих самолетах с момента инцидента, я арендовал частные джеты в Сигнатуре и лично доставлял Джиллиан во все города ее книжного тура. И где-то между общими полетами, улегшимися спорами и нашим невероятным сексом, я наконец-то осознал, что мы оба в некотором роде психопаты, которым суждено быть вместе.

Взглянув на часы, я начал набирать ей сообщение, интересуясь, где она, но увидел три входящих смс от отца.

Натаниэль: Привет, Джейк. Есть минутка?

Натаниэль: Джейк, я знаю, что ты видишь это сообщение... Это точо твой новый номер телефона.

Натаниэль: Я думал, ты собираешься дать нам с Эваном еще один шанс поговорить с тобой... Прошло несколько месяцев, Джейк. Прошу, ответь. Пожалуйста...

Мой палец завис над кнопкой «ответить», но я не смог заставить себя ее нажать. Поэтому удалил сообщения. Как и все, что он присылал до этого.

Я прочел его последнюю статью в Нью-Йорк Таймс, наверное, больше сотни раз. Я даже просмотрел все записи утренних шоу с его участием, желая верить, что он искренне приносит извинения за все содеянное, но все это по-прежнему казалось лишь публичным туром извинений ради очистки имиджа Элиты. И даже несмотря на сказанное им мне «Прости» в больнице, я все еще сомневался, имеет ли он это в виду или нет.

Я вернулся к набору сообщения Джиллиан, но тут она вошла в квартиру с полными пакетами в руках.

Поставив их на столешницу, подошла к коллекционным банкам колы и начала опрокидывать их одну за другой. Напевая что-то себе под нос, передвинула еще несколько вещей в комнате и затем наконец-то встретилась со мной взглядом.

– Я тебя не заметила. – Она покраснела. – Думала, ты сказал, что будешь на интервью до пяти.

– Мы закончили раньше. – Я подошел и притянул ее ближе, оставив легкий поцелуй на губах. – Что в пакетах?

– Всякое для сегодняшней ночи, то, что поможет удержать тебя от заявлений, будто тебе нужно уйти и что-то сделать.

Я выгнул бровь.

– Первое интервью твоего отца в прямом эфире, – сказала она. – На прошлой неделе ты обещал, что попытаешься посмотреть его. Ты сказал, что по крайней мере выдержишь тридцать минут.

– Я сказал тридцать секунд. – Прижал палец к ее губам. – Существует множество других вещей, которыми сегодня я бы занялся с большим удовольствием, чем просмотр его лжи в прямом эфире.

– Ну, мы можем обсудить это после интервью. – Она отступила, медленно доставая покупки из пакетов. – Вино для тебя, кофе для меня, изысканные десерты из твоего любимого кафе и два новых кроссворда. Угадай, какая в них специальная тематика?

– Лучше не буду.

– Тогда я просто скажу тебе. – Она улыбнулась. – Первый об аномалиях. А второй о долгосрочных обязательствах.

Я воздержался от ответа. Взял бутылку вина у нее из рук и жестом указал присесть на диване. Так как я был почти уверен, что Джиллиан не позволит нам избежать просмотра этого интервью, то быстро приготовил ужин и занял место рядом с ней.

Пролистывая каналы, я остановился, когда увидел лицо отца по CBS, когда увидел заголовок вверху экрана: «Дискредитированный генеральный директор Элита Эйрвейс наконец-то нарушил молчание».

– Несмотря на шокирующие новости относительно Элита Эйрвейс, генеральный директор компании, Натаниэль Пирсон, по-прежнему вносит свою лепту в авиационную индустрию. Мы предлагаем вам специальное интервью на данную тему, – произнесла блондинка-репортер напротив него. – Сегодня генеральный директор компании присоединился к нам для эксклюзива один на один.

Мой отец слабо улыбнулся в камеру, но лицо репортера осталось спокойным.

– Мистер Пирсон, давайте начнем с самой сути вопроса. Почему вы лгали, будто ваша жена погибла в единственной за всю историю фатальной катастрофе вашей авиакомпании? И где именно находится ваша жена, если она не умерла, как вы написали в Нью-Йорк Таймс?

– Она... Это личное. И я лгал потому...

– На самом деле, – заявила она, перебивая его. – Не только вы лгали, но и ваш сын – Эван Пирсон, действовал столь продуманно на протяжении всех этих лет, дабы прикрыть вас.

Он никак не прокомментировал это. Просто смотрел на нее.

– И словно этого было недостаточно, учитывая то, что вы и ваша компания были названы первопроходцами в плане «семейности» авиационных компаний, вы отреклись от своего биологического сына. Сына, который в конечном счете работал на ваши авиалинии. Как вы можете ожидать, что народ Америки сможет когда-нибудь снова доверять вашей компании? Как мы можем верить во все, что вы скажите сегодня?

– Не знаю, Кристи. Все зависит от того, дадите ли вы мне шанс сказать хоть что-то сегодня, – ответил он, и на долю секунды я вспомнил, что у нас с ним было одинаковое чувство юмора.

– Мои извинения, – сказала она. – Давайте вернемся немного назад. У нас есть целый час на все про все. Вы что-нибудь хотите сказать до того, как мы перейдем к вопросам?

– Да. – Он посмотрел прямо в камеру. – Джейк, если ты смотришь прямо сейчас, я прошу прощения. Мне очень жаль за все, что сделал по отношению к тебе. За то, что разрушил нашу семью более чем одним образом – с твоей женой, матерью и братом...

Джиллиан придвинулась ко мне, гармонично переплетая наши руки, пока он перешел к ответам на вопросы.

– Я хочу, чтобы ты знал, мной подразумевалось каждое написанное слово в статье, и, конечно, ты не открыл ни одного посланного мной тебе письма. – Он выглядел так, словно вот-вот мог расплакаться. – Часть меня чувствует, что ты вот-вот переключишь канал, так что... Я сделаю все возможное, чтобы исправить это между нами. Всеми нами. Знаю, кажется, что мое предложение с подвохом, но «БДЭ» все еще на месте, и я бы ничему так не радовался, как тебе у руля Элиты и...

Я выключил телевизор.

– Ну, он определенно все еще хорошо отчасти тебя знает. – Джиллиан забрала у меня пульт и включила ТВ обратно. – Если я случайно распознала твои сигналы неверно прямо сейчас, то просто выключи его снова, и мы займемся чем-нибудь другим.

Она протянула мне пульт, но я не взял его.

Вместо этого притянул ее к себе на колени и смотрел интервью до конца. А за пять минут до завершения шоу, я знал, что мой отец с легкостью очаровал зрителей и пробил себе путь обратно к их доверию.

Когда репортер поблагодарила его за визит и улыбнулась, я выключил телевизор, не желая смотреть анализ шоу.

Джиллиан медленно повернулась ко мне лицом, встречаясь со мной взглядом.

– Думаю, тебе стоит рассмотреть его предложение, Джейк.

– И почему же?

– По нескольким причинам.

– Назови хотя бы три.

– Ну, во-первых, я думаю, что в глубине души ты хочешь начать с чистого листа и снова сблизится со своей семьей, – она подождала мой ответ, но я продолжал молчать. – Во-вторых, тебе известно, что на данной позиции ты был бы очень хорош.

– И третья?

– В-третьих... – Она на мгновение замолчала. – В-третьих, потому что ты мог бы предоставить кое-кому безлимитное количество билетов в первом классе на рейсы, куда она только захочет.

– А я уверен, что ты уже получила этот пункт от меня. – Обняв ее, я встал, удерживая Джиллиан на руках, и пошел в спальню. – Это не изменится, приму я предложение или нет.

Она посмотрела на меня так, будто хотела сказать что-то еще, будто собиралась пуститься в один из тех длинных монологов, которые по-прежнему время от времени вызывали у меня желание лезть на стену.

– Я подумаю об этом. – Накрыв ее рот своим, я прикусил нижнюю губу Джиллиан до того, как она смогла сказать хоть слово. – Позволь мне подумать об этом. Хочешь обсудить что-то еще?

– Вообще-то, да. – Она выглядела слегка взвинченной ни с того ни с сего. – Это о «Турбулентности».

– В этом случае... – Я бросил ее на кровать и включил свет. – Мы можем обсудить это завтра.

– Завтра? Почему мы не можем поговорить об этом прямо сейчас?

– Потому что прямо сейчас, – ответил я, – ты сядешь верхом на мое лицо, и я буду поедать твою киску, пока не почувствую насыщение.

– Джейк... – начала она, но я прижал палец к ее губам и потянул ее тело поверх своего.

– Пока ты не устанешь так, что не сможешь произнести ни единого чертового слова...