История кота, волею судьбы оказавшегося на улице.
Вечер закончился вьюгой. Ветер свистел на пустынных улицах, словно хотел спеть любимую песню, но никак не получалось вспомнить слова. Снег шипел, отплясывая в свете фонарей и было непонятно, нравится ему эта кутерьма или он предпочел бы спокойно лежать в сугробах. Ветру, наверное, было скучно, и он играл со снегом в догонялки. Самым интересным было то, что старый ржавый мусорный контейнер в подворотне узнал песню ветра и загудел, зашелестел обрывками бумаги. Он старался подобрать мотив. Ведь петь под музыку куда приятнее. Может быть, контейнер хотел подружиться с ветром?
Ему тоже было одиноко, поскольку пятерых его приятелей (вороны рассказывали) недавно перевезли к новому дому по соседству и там даже, представьте себе, покрасили в веселенький синий цвет. А шестого бросили. Но он не обижался. В старом доме на слом жили старушки и им трудно носить мусор к новому дому.
Обо всем этом неспешно размышлял и маленький серый кот, который сидел в шестом контейнере. Конечно, это было холодно и вообще неудобно, приходится разгребать лаз в смерзшемся мусоре, чтобы спрятаться поглубже, ну да что поделаешь. Уличные кошки – создания вполне самостоятельные. А вот теплый подвал, где он жил до контейнера, неделю назад залило водой, мыши, наверное, на это страшно обиделись и ушли наверх, в квартиры жильцов, где и разместились с удобствами. И Тощий бежал оттуда, от каких-то людей, которым ни с того ни с сего что-то понадобилось в подвале на следующий день, как ушли мыши. И не только он – из подвала спешно сбежало все кошачье население.
Имя Тощий он получил летом, заглянув как-то в будку сапожника на базаре. Тощим он тогда не был, остатки упитанности еще не пропали (привет из прошлой жизни), но имя ему понравилось – было в имени что-то от далекого теперь шипения шкварок на сковородке и шороха маленьких, но очень вкусных мышей, которых сколько он не ловил, меньше не становилось. Да и сапожник, наверное, ошибся в тот день, так как уже через несколько минут он почему-то потерял интерес к коту, а потом соскочил с табуретки на пол и громко захрапел.
Профессор называл его по-разному. Кот никак не мог запомнить имена и недоумевал каждый раз, удивленно глядя на его улыбающееся лицо. Зверь, Приятель, Мужик, Дружище, Малыш, Мышкодав, да ну и ладно, пусть зовет, как хочет, решил тогда кот и стал отвечать мурканьем на каждое имя. На том и подружили.
Люди, оказывается, существа довольно-таки забавные. Тощий любил незаметно наблюдать за своим Профессором, расположившись около настольной лампы уютными вечерами. Профессор разглядывал бесконечные стройные ряды каких-то паучков на белых листах, затем выдергивал из-под Тощего другие листы, красивые и белые, вполне, по мнению кота, пригодные, чтобы на них лежать, и начинал царапать по ним черным когтем. Листы от этого приобретали неопрятный вид. Но Профессору, очевидно, необычайно нравилось это занятие, он иногда вскакивал, щекотал кота листами по усам и говорил:
- Эй, Бездельник! Я кое-что придумал! Айда на кухню грызть печенку! Отпразднуем это дело… У меня получилось!
Да, а какую печенку готовила домохозяйка Профессора на кухне! Хотя она как-то странно относилась к коту, каждый раз отодвигая его ногой с дороги при встрече или громко крича что-то, когда он являлся на кухню, но, во-первых, она это делала, только если Профессора не было дома, а, во-вторых, печенка была действительно вкусной. Из всего этого Тощий заключил тогда, что он должен безотлучно находиться возле Профессора, что, впрочем, он и так выполнял почти всегда.
Иногда они с Профессором выходили в парк на прогулку. В первый раз Тощий чуть было не потерял его в путанице ямок, травинок, древесных стволов, а, главное, обилия звуков и запахов. Везде кругом что-то шуршало, пищало, щебетало, пряталось и жило своей жизнью. Когда наконец кот отыскал своего хозяина на пустынной асфальтовой дорожке, оказалось, что Профессор держит в руке свои блестящие стеклышки, которые раньше висели на его носу, а из глаз его капает вода. Тощий оторопело мяукнул, удивленный тем, что хозяин не рад встрече, и услышал в ответ:
- Так вот ты где, Карманный Тигр? Ладно, пошли домой. Сегодня, братец, такой день... Ну, ничего, мы еще попробуем. Я помешаю им…
А потом однажды вечером случилось что-то вообще непонятное. Случилось бы, да и ладно, мало ли непонятного в жизни, так ведь вслед за этим непонятным случилось еще одно, а потом еще и еще, так что кот совсем перестал думать об этом – голова разболелась от мыслей и сами собой стали прижиматься уши. Пришли какие-то люди, от ботинок которых пахло незнакомо и тревожно, и о чем-то долго разговаривали с Профессором. Профессор отвечал им, улыбаясь и поглаживая кота по спинке, только рука у него дрожала. Кот не узнавал выражения его глаз и, сам не зная зачем, спрятался под кровать. Вылез он, когда все ушли и Профессор с ними. Тощий забрался на стол, под свою любимую лампу (ни белых, ни испачканных листов почему-то уже не было) и стал ждать. Но Профессор не пришел ни на остаток вечера, ни на ночь.
Следующей загадкой стало то, что хозяйка приготовила печенку, как ни в чем не бывало, точнее, не сам этот факт, а то, что она погладила кота теплой ладонью и сказала ему:
- Иди, поешь на дорожку. Я положила тебе печенки.
Тощий был голоден, и отказываться не стал бы, он вообще никогда не отказывался от вкусной еды. Но Профессора же нет, значит, на кухню к плошке идти нельзя. И тут хозяйка осторожно взяла его на руки, отнесла и поставила перед миской. Странно, что же вообще происходит?
Он поел, поглядывая на хозяйку, а потом вдруг оказался в просторной хозяйственной сумке. Наверное, меня сейчас отнесут к Профессору – подумал кот, устраиваясь удобнее, - Ох, и цапну я его за палец… Сам виноват, не будет теряться!
Но на воздух он вышел возле какого-то большого деревянного дома, от стен которого попахивало пылью и еще чем-то, напоминающим запах какой-то темной дощечки, висевшей в углу комнаты Профессора.
- Ну, беги, - сказала хозяйка и быстро ушла, оглядываясь.
Кот сел под стеной и стал ждать, чем все это закончится. Игра, что ли, какая-то? Профессор, когда Тощий был маленьким, иногда играл с ним большой щекотной штукой на палочке. Кот вцеплялся в эту штуку, повисал на ней, а Профессор весело смеялся, и, прижимая его к своей колючей щеке, говорил:
- Знаешь, мы с тобой похожи! Я тоже вцеплюсь во что-нибудь и начинаю дергать во все стороны! И когда-нибудь меня цап за шкирку!
При этом он вдруг делал серьезное лицо и продолжал:
- Смотри у меня, не кусайся! Посадят тебя в ящик и на базар! - и снова смеялся.
Где теперь Профессор? Может, его и правда, в ящик и на базар? А где тогда базар?
Когда стемнело, вдруг откуда-то вылез облезлый черный кот, некоторое время смотрел на Тощего, потом сказал:
- И что это ты здесь делаешь?
- Представь, сам не знаю, - мяукнул наш герой, - пытаюсь понять непонятно что. А ты кто?
- Не важно, - ответил незнакомец, - Ты откуда?
- Хозяйка принесла в сумке.
- Ясно. Что делать будешь? – облезлый еще раз оглядел его и подошел ближе.
- Пойду искать базар, - откровенно сказал Тощий, - Там где-то мой хозяин.
- Точно, скорняку ты вполне по душе придешься, - непонятно выразился черный, - Пошли. Я помогу тебе, только кивай головой и не мяукай.
И он привел его в сырой подвал, где обнаружилась еще целая компания кошек разного возраста и по большей части грязно-серой и рыжей расцветки.
- Наш, - коротко сказал им черный, - Машиной долбануло слегка. Ничего, отойдет. Дайте ему место.
- Какой-то чистенький он, - заявила бесхвостая рыжая кошка, - Ты ничего не путаешь?
- Сядь. Смотри, он слова сказать не может. Может, ты тоже была чистенькая, когда тебя сбросили с балкона?
Этот же черный кот (его звали, оказалось, Паленым) и разбудил Тощего, вернувшись утром с промысла. Он угостил его невкусным хвостом селедки и заставил вспомнить все события последнего времени. А потом рассказал…
- Ты, конечно, не веришь мне, - закончил он рассказ, - Но это так. Так оно было и будет, до скончания времен. Будет меняться все вокруг, но не мы. И не люди.
Тощий плакал. Потом попросил Паленого рассказать, как тот здесь оказался. Паленый сообщил, что он сбежал из какого-то института (что это такое, наш кот спросить постеснялся), где его ждала неминуемая гибель, сбежал прямо с торчащими изо лба проводами. Долго болел, потом бродяжил. Провода потом отвалились сами, но голова ещё иногда периодами страшно болит. Проклятый Профессор вставил туда какую-то железяку…
В эту чепуху Тощий совсем уж никак не мог поверить. Наверное, Паленый сердит на людей за то, что его никто не забрал с улицы, не покормил, не вымыл в ванной шампунем, не высушил теплым феном. А то, что он так назвал Профессора, вызвало в Тощем такую внезапную ярость, что наш герой бросился на своего нового друга и они с воем покатились по полу. Растащили их другие кошки, но в подвале еще долго царила атмосфера какой-то свары, что-то дикое обнаруживалось в зеленых кошачьих глазах по углам. Тощий опять плакал…
- Не реви! – строго сказала ему рыжая кошка, которая назвалась Муркой, - Вообще, тебе надо бы побродить по подъездам, может, кто и возьмет…
Но Тощий не стал ее слушать. Куда он попал? Почему Паленый говорил, что, кроме мира людей, существует и еще один мир, подвальный, ночной? С жестокими законами, драками из-за куска гнилого мяса или места на трубе отопления… Конечно, Паленый сошел с ума от своей болезни и говорит ерунду. Если всё так ужасно, то почему сам Паленый привел его сюда и обманул остальных? Никакого ответа кот не мог придумать и больше не подходил к Паленому, укусит еще.
Проходило время, именно проходило, потому что ничего не менялось и все это тянулось, как вереница сосисок из хозяйственной сумки, будь сумка эта трижды неладна. Помаленьку Тощий познакомился с обитателями подвала. Он умел охотиться на мышей, но никогда в прошлой жизни их не ел, а вот теперь пришлось привыкнуть и к мышам на обед или ужин. Часто выбирался из подвала посмотреть, не идет ли Профессор или хотя бы его странная домохозяйка, но люди проходили мимо и даже отдаленно не напоминали его хозяина.
- Не сиди у этого подъезда, - услышал он однажды голос Паленого, - Уходи. Здесь стреляют из рогатки с верхнего этажа. Садись вон там, если тебе интересно на всё это смотреть…
Впрочем, однажды Тощий задремал, лежа под лавкой и пробудился от того, что кто-то гладил его по спине. Во сне он видел Профессора, лампу и слышал, как Профессор царапает по белым листам, и поэтому вытянулся и замурлыкал, а только потом открыл глаза. Увидел перед собой маленькую девочку и пока соображал, что это не сон, почувствовал вкусный запах, от которого защекотало в носу.
Колбаса! Он как-то пробовал ее дома. Это такая вкусная штука, которая розового цвета и ее всегда не хватает для полного счастья. Все же подвал чему-то научил Тощего, и он без раздумий схватил колбасу.
- Не трогай! – крикнул Паленый из подвального окна, - Беги!
- Пусть ест! – мяукнула Мурка с козырька над подъездом, - Паленый, ты совсем свихнулся. Я знаю эту девочку.
Тощий сделал нечто среднее – он убежал с колбасой в зубах. В подвале он предложил остатки колбасы Паленому, но тот только фыркнул.
- Н-да! – изрекла Мурка, доедая колбасу, - Паленый болен. Держись подальше.
- Он не болен, - впервые решился спорить с ней Тощий, - Он просто…
- Мы все больны! – перебила его Мурка, - И не спорь со мной.
В тот вечер Паленый не торопился на охоту. Он молча лежал в своем углу, поблескивая глазами. Потом вдруг повалился на бок и тонко и долго закричал, вздрагивая, вытягиваясь, силясь достать головой до вытянутого, как палка, хвоста. Тощий испугался, спрыгнул со своего ложа, но тут коротко зашипела Мурка, которая, оказывается, видела все это из своего ящика.
- Не трогай! Оставь его! Идем отсюда!
И она буквально вытолкала Тощего на улицу.
- Никому ни слова! Сегодня ты идешь на охоту со мной. Хватит тебе блуждать в поисках хозяина, найдется и сам, никуда не денется. Зачем ты вчера ходил на базар?
Надо сказать, что Тощий действительно вчера случайно попал на базар, но, испугавшись шума и множества движущихся ног, спрятался под прилавки. Никакого ящика или самого Профессора он там не увидел, зато дважды отведал пинка, поел шкурок от сыра и в конце концов заполучил то самое имя, которым мы его и называем.
- Знаешь, Профессор говорил мне, что когда-нибудь будет в ящике на базаре, - ответил Тощий Мурке.
- Нет, ты его там не найдешь. Если хочешь найти хозяина, не того, другого, почаще вылизывайся, будь ласковым котиком и, может быть, тебя кто-то возьмет в дом. Там покормят… - и она мечтательно закатила глаза. Тощий не ответил.
Охота была успешной – мыши как будто сами шли в лапы, а в мусорных баках, похоже, они побывали первыми. Тощий и Мурка наелись в эту ночь до отвала, да еще принесли с собой в подвал два мешка запасов. Устраиваясь поспать, Тощий успел заметить, что Мурка осторожно поставила оба мешка возле тихо спящего Паленого.
Вылизываясь, когда солнце уже освещало подвал яркими квадратами из окон, кот поймал на себе взгляд Паленого.
- С Муркой охотился? – спросил тот.
- Да, - ответил Тощий.
- Она что-то говорила о том, как ты найдешь хозяина?
Тощий помедлил с ответом. Но Паленый и не ждал:
- Не слушай. Она уверена, что миры не враждебны. И к тем, кто красив и ласков, люди относятся хорошо. Они отнеслись к тебе хорошо? Или к ней? Или ко мне… Мы были котятами, игривые и ласковые, потом что-то случилось…
- Паленый, тебе нужно отдохнуть, - прервал его Тощий, - Поешь…
Паленый что-то сказал в ответ, но Тощий, не понимая, почему он так делает, быстро выскочил в окно.
Да, как это было давно… Тощий поворочался, устраиваясь поудобнее. На дне контейнера лежала прочная коробка от телевизора, кот подлез и оказался в сравнительно комфортных условиях. В лохматом газетном свертке оказались какие-то скомканные бумажки, а кроме того, целая находка – свечка и коробок с двумя спичками. Вот это подарок!
Через минуту яркое пламя уже освещало внутренность коробки. От огня стало теплее, как-то уютнее, по-домашнему.
Зачем он так далеко убежал, когда в подвале средь бела дня появились какие-то люди в грязных куртках, и все кошачье население было вынуждено спешно покинуть свои места? Где теперь они все? Где Паленый и Мурка? Тощий приходил к подвалу каждый день, мяукал около крепко заколоченных окошек, да что толку. Может, нашли себе другой подвал…
Он было сунулся в подвал соседнего дома, но ничего, кроме драки с тремя здоровенными котами из этого не вышло. Что ж, проживу и в контейнере, подумал он. Только бы не прогнали…
Пламя свечи горело бесшумно. Тощий согрелся. Мысли стали путаться, откуда-то издалека приплыл образ лампы и белых листов, лицо… Какое-то очень знакомое… И вдруг в стенку контейнера что-то слабо ударилось.
Кот мгновенно проснулся и прислушался. Снег? Наверное…
- Есть тут кто? – голос Паленого заставил вскочить, ударившись головой о крышку коробки.
- Есть! Я здесь! – закричал в ответ Тощий, силясь понять, что это не сон.
Через несколько секунд мусор зашуршал и в коробке показалась голова Паленого. Он щурился от света.
- Ишь, Домашний, куда спрятался… А мы тут ищи его! Мурка, иди, нашелся!
- Свечку не опрокиньте! – заорал Тощий, когда Паленый целиком влез в коробку и втащил за собой большущий мешок. Следом проникла Мурка.
- Так. Где тебя носило? – спросил Паленый, - Хотя ладно, не в том дело.
Он отдувался и стряхивал с себя снег.
- Ерунда. Главное, нашелся… Что молчишь? Язык проглотил? – спрашивал Паленый у пораженного Тощего.
- Ребята… Я и не ожидал… Как хорошо-то, любимые…
- Так вот. Стол накрывай. Сегодня Новый Год, не в курсе, что ли? Мы все принесли.
- Да как же вы? Куда же вы тогда делись-то? – спросил Тощий, приходя в себя.
- Куда делись? Ну, не ожидала от тебя! – фыркнула Мурка, - Это ты куда умчался?
В мешке оказалось сало, колбаса, сыр, крупная мышь и пузырек валерьянки.
- Откуда? А?
- Да сиди уж! – Паленый разлил валерьянку по пробкам, - И запомни, Тощий, только одно. Ты дурак, Тощий. Какой бы там ни был этот мир снаружи, как бы мы к нему не относились – плохо или хорошо, но запомни одно. Ты не один. Да, кот одинокий ночной хищник, мы не охотимся стаями, но ты не один, у тебя есть друзья.
- Ну, завелся… - Мурка недовольно пошевелила усами.
- И поэтому, чтобы ни случилось, не надо бежать сломя голову…
- Не беги, - сказала Мурка, - Тут тебе эту голову и оторвут…
Она внезапно смягчилась:
- Паленый, ты ведь хотел сказать, что надо бежать сломя голову, но смотреть, бегут ли рядом с тобой друзья, да?
- Да, - сдался Паленый, - пусть будет так…
Валерьянка обожгла горло, но заплакал Тощий не от этого, а от чего-то другого, поднявшегося в груди, может, от того, что в голосе друзей он услышал голос Профессора.
- Плакса у нас Тощий, - начала Мурка, но Паленый прервал ее:
- Пусть плачет. Пойми, он из нас всех, может быть, единственный, находящийся одновременно в двух мирах. Такие, говорят, счастливые…
Он извлек из мешка длинную рыбью кость с натянутыми на ней мышиными хвостиками.
Провел по ним лапкой. И запел, аккомпанируя себе:
- Когда это будет, я точно не знаю,
Сегодня иль завтра, а то – через год.
Но я лишь для тех и пою и играю,
Кто мягок, пушист, называется Кот.
Лишь голос Природы шепнет нам на ушко
Пора, друг, пора нам в дорогу, туда,
Где Кот уважаем, где Кот не игрушка,
Где нет злых людей, где не ходит беда.
Там будут сосиски и рыба, колбаска,
Бери, брат, и ешь, наедайся навек.
И пусть не закончится старая сказка.
И это не сможет отнять человек.
И будет там праздник под вечер, ребята,
И яркий костер затрещит до утра,
Танцуйте же, кошки, пляшите, котята,
Ведь скоро домой возвращаться пора…
В песне были и другие строчки, но Тощий почему-то стал слышать все хуже, погружаясь в уют и тепло, но в полусне ему было приятно, что его шевелят, теребят и настойчиво уговаривают:
- Вставай, вставай, пошли… Как же его разобрало-то… Идем, мы тут в гастрономе, в подвале, поселились, никто и не знает… Недалеко…
Ветер свистел. Новый Год уже шел по земле, осторожно ступая по мягкому снегу. Ни он, ни ветер не знали, что в шестом контейнере, под слоем смерзшегося мусора, собралась теплая компания. Может, самая теплая в округе.
Да и вообще никто, этого, наверное, не знал.