В большом зале с рядами удобных кресел стены покрыты строгими белыми панелями. На стенах мы видим множество больших фотографических портретов. Некоторые люди в форменной одежде, другие – в скафандрах и шлемах, кто-то снят в обычном сером пиджаке, кто-то в белом комбинезоне, вот двое чем-то похожих друг на друга людей в серебристых плащах. Многие портреты в черных рамках… Тексты под фотографиями, видимо, рассказывают о заслугах. Выражения лиц на снимках тоже различаются, вот неприметная улыбка, вот сдвинутые брови на напряженном, как будто вырезанном из камня, лице, вот загадочный взгляд совсем молоденькой девушки, вот пожилой человек сурово поджал губы.

Внезапно открывается дверь, и в зал входят двое солдат с оружием, занимая пост возле двери. За ними появляется процессия людей в просторных черных плащах, которые усаживаются за длинный стол во главе зала и раскладывают бумаги, другие немногочисленные посетители занимают кресла в первом ряду. Очевидно, люди за столом – какие-то очень важные лица, поскольку все остальные переговариваются едва слышимым шепотом и стараются поскорее сесть на свои места. Наконец, в зале устанавливается абсолютная тишина. Тогда из-за стола поднимается высокий сухопарый человек. На первый взгляд, его лицо кажется бесстрастным, но через секунду мы понимаем, что левая половина его лица – искусственная, это маска. Под плащом не видно и левой руки.

- Дамы и господа, вы приглашены сюда для участия в судебном заседании по делу доктора Чикка Кштфорса. Поскольку вы все неоднократно бывали здесь, я не думаю, что нам следует тратить время на представление имен всех членов Высшего Совета… Никто не возражает? Хорошо. Заседание закрытое, впрочем, это мало связано с обстоятельствами дела. Опаснее общественный резонанс… Вы все имеете право знать только то, что необходимо вам в рамках вашей работы. Для тех же, кто по роду деятельности не работал непосредственно с подсудимым, а только с вещественными доказательствами или информацией, я кратко оглашу обстоятельства дела…

Но речь прерывается негромким покашливанием старого седого человека, сидящего на другом конце стола.

- Я прошу извинения, господин Советник, - говорит он, медленно вставая, - но, если вы не против, я хотел бы сделать это сам. Некоторые элементы в структуре обвинения требуют специальных знаний и доказательств, нет нужды называть их здесь.

- Хорошо, господин Эксперт, - отвечает Советник, - Я согласен с вами. Расскажите вкратце о том, что случилось… Тем более, доктор Чикк – представитель науки, это в большей степени ваша отрасль, чем моя.

Когда Советник садится на место, Эксперт продолжает:

- Доктор Чикк Кштфорс занимался научными исследованиями в области продуктивного функционирования человеческого мозга. Это эмоциональные и мыслительные процессы… Определение это, конечно, очень грубое и краткое. Кто-то из вас, специалисты, возможно, знаком с его работами по этой теме, во всяком случае, такими, которые были опубликованы официально. Заведовал соответствующей кафедрой и лабораторией в Институте Исследования Человека и Пространства. Впрочем, на тот момент, когда все это случилось, он уже не работал там… Военное ведомство предоставило ему отдельно стоящий лабораторный корпус на окраине нашего города и необходимое оборудование для выполнения некоторых исследований по заказам данного ведомства…

- Дальнейшее не нуждается в уточнениях, господин Эксперт, - невысокий плотный человек, под плащом которого угадывается военная форма, недовольно поморщился.

- Прошу прощения, господин Генерал, я всего лишь хотел сказать этим, что Чикк Кштфорс проводил свои исследования не под контролем Института и ответственность за их безопасность не распространяется на представителей общественной науки.

- Продолжайте, господин Эксперт, теперь уже не важно, кто отвечал за безопасность, - вмешивается Советник.

Но Генерал возмущенно встает с места.

- Вынужден заявить протест, господа Советник и Эксперт! Как доказано и военной и общественной экспертизой, в лаборатории находилось оборудование, не предназначенное для выполнения задач по заказам военного ведомства! Другая часть оборудования, действительно установленного в лаборатории нами, подвергалась изменениям, очевидно, с целью подготовки его к выполнению некоторых иных функций. И, кроме того, к моменту происшествия никаких работ по заказу военного ведомства, подчеркиваю, именно по заказу военного ведомства, в лаборатории производиться не могло, потому что они все были уже закончены! Лаборатория готовилась к консервации… О каком контроле безопасности может идти речь, если работы закончены? Авария оборудования, изначально установленного в лаборатории, не могла привести к последствиям такого рода, вот заключение двух комиссий!

- Ваш протест принимается, господин Генерал… Электрический чайник не мог привести к разрушению крыши, я правильно вас понял? Присаживайтесь, о контроле безопасности, действительно, речи быть не может. Вашим специалистам следовало чаще бывать в гостях у доктора Чикка Кштфорса, тогда, может быть, они заметили бы в лаборатории посторонние предметы… Но, повторяю, теперь это не имеет явного значения.

- Не спорьте, господа! – примирительный голос поднявшегося молодого человека с бледным лицом звучит мягко и учтиво, - Если все было действительно так, как показывает расследование, доктору Чикку Кштфорсу ничего не стоило обмануть бдительность контроля. Оборудование, которое, предположительно, вызвало аварию, было изготовлено с использованием элементов других, совершенно безопасных устройств, и внешне было похоже на них, ведь так, господин Эксперт?

- Да, благодарю вас, Психолог, - Эксперт вытирает со лба капли пота, - Я продолжу, если не возражаете… Действительно, при расследовании установлено, что в лаборатории находилась аппаратура неизвестного назначения. В ночь на второе июля текущего года, в один час двенадцать минут ночи по общепространственному времени, в лаборатории произошел мощный взрыв и пожар. Спасательные и пожарные бригады сообщают в своем докладе, что здание лаборатории было целиком охвачено огнем, от пламени исходило сильное тепловое излучение. Чикк Кштфорс был обнаружен живым на расстоянии семидесяти метров от здания, рядом с ним находилось тело его погибшей ассистентки по имени Лекка Церсса, двадцати лет, студентки Института Исследования Человека и Пространства. Кштфорс получил множественные тяжелые проникающие ранения в грудную клетку и брюшную полость, правое предплечье, в правое и левое бедро.  Позже, в Госпитале Военно-Космических Сил, куда он был доставлен спасательной бригадой, в ранах обнаружены осколки металлокерамического сплава размером от двух миллиметров до полутора сантиметров в поперечнике. Подобные же осколки извлечены из внутренней поверхности стен лаборатории. В момент взрыва Чикк Кштфорс находился возле открытой двери лаборатории снаружи. Объект, взрыв которого вызвал разлет осколков, представлял собой вертикально вытянутый полый цилиндр из металлокерамического сплава, емкостью около ста литров, с крышкой, в которой помещались некие металлические детали неустановленной формы, которые расплавились при взрыве…

- Мы не специалисты по бакам для кипячения питьевой воды, - прерывает его Советник, - каково ваше мнение о том, что случилось в лаборатории?

- Прошу прощения, господин Советник, это очень важно… Исследование трупа Лекки Церссы показывает, что она не имела ни осколочных ранений, ни характерных для светового ожога изменений кожи. Однако, приблизительное время ее гибели совпадает со временем, когда произошел взрыв. На коже лба, височных областей, затылка обнаружены небольшого размера следы, характерные для воздействия на кожу электрического тока, на действие электротока указывают и биохимические изменения в структуре головного мозга. Время воздействия также примерно совпадает со временем взрыва. Впрочем, сила тока не была столь значительной, чтобы послужить причиной гибели человека… Кроме того, выявлено почти абсолютное истощение энергетических ресурсов нервной системы... Теоретически, это и послужило причиной смерти. Именно теоретически, поскольку науке неизвестны случаи столь быстрого и полного истощения энергии, необходимой для работы головного мозга. В остальном организм Лекки Церссы можно было назвать здоровым и не истощенным. Мнение экспертной комиссии следующее. В здании лаборатории в отсутствие доктора Чикка Кштфорса и ассистентки Лекки Церссы произошел взрыв с разлетом осколков и значительным выбросом энергии, вызвавшим горение другого находившегося там оборудования и последующим обрушением потолочных перекрытий. Лекка Церсса или ее труп в это время находилась на некотором расстоянии от здания, поэтому повреждений, связанных с воздействием взрывной энергии, не получила. Также обращает на себя внимание тот факт, что доктор Чикк Кштфорс во время аварии был одет в защитный комбинезон и шлем, Лекка Церсса находилась в обычной повседневной одежде. Экспертной комиссией предоставляются также заключения о том, что никаких следов взрывчатых веществ или элементов, специфичных для штатных или самодельных боеприпасов, обнаружено не было. Исследование останков оборудования значительно затруднено вследствие его повреждения от механической энергии взрыва, высокой температуры и обрушения крыши здания… Доказано только то, что в помещении лаборатории находились объекты, не обозначенные в списке штатного оборудования, представленном военным ведомством. Однако на основании полученных данных конечное предназначение оборудования выяснить не представляется возможным. Исследование останков информационных носителей компьютера, видео и звукозаписи, печатных и рукописных материалов не привело к получению полезных для следствия данных опять же по причине их полного разрушения. Военная экспертиза солидарна с нашими заключениями… Чикк Кштфорс с экспертной комиссией сотрудничать отказался, конкретных пояснений о том, что произошло, не дал… Это все, что я хотел сказать, господин Советник.

- Благодарим вас, господин Эксперт, вы, как всегда, на высоте. Присаживайтесь. Ответьте нам, пожалуйста, на два вопроса. Вопрос первый – с какой точностью вы установили время гибели Лекки Церссы?

- На момент исследования трупа точность измерения составляла десятки минут.

- То есть, она могла быть мертва уже в течение десяти минут до взрыва?

- Именно так, господин Советник. Либо умерла в течение десяти минут после взрыва.

- Воздействие электрического тока произошло в тот же период времени?

- Да, господин Советник.

- Вопрос второй. Почему бы тогда не найти связь между всеми этими событиями? Неужели вы ее не видите?

- Связь между воздействием электрического тока и истощением энергетического потенциала нервной системы установить невозможно, так как наука не знает таких случаев. Связь между истощением энергетических запасов и смертью однозначно существует.

- Спасибо, господин Эксперт, - на здоровой половине лица Советника появляется выражение задумчивости, - Как видите, уважаемые коллеги, в деле масса загадок… Имеет ли кто-нибудь еще вопросы к господину Эксперту? Нет? Тогда послушаем сторону обвинения.

С кресла в зале поднимается мужчина в форменной одежде со знаками различия, разворачивает объемистую папку с листами бумаги.

- Господин Чикк Кштфорс известен как крупный молодой ученый, имеющий правительственные награды за свои научные разработки… В числе его наград имелись и значительные денежные премии. Установлено, что за последний год он списывал со своих банковских счетов сравнительно большие суммы, деньги направлялись в крупные химические компании и концерны-производители научной аппаратуры. Раньше таких финансовых затрат он никогда не производил. По следственному запросу было выявлено, что Чикк Кштфорс в частном порядке приобретал различные органические реактивы и части оборудования, применяемого в химическом синтезе. Экспертной комиссии не удалось ни опровергнуть, ни доказать, что в качестве постороннего оборудования в лаборатории находилась именно такая аппаратура…

Эксперт кивает и произносит:

- Да, материалы, из которых она изготавливается, широко применяются в промышленности… Это могла быть и другая аппаратура. К сожалению, очень мало данных… Все сгорело в пепел. Несколько повышено содержание кремнийорганических соединений, возможно, находившихся в цилиндрической емкости, но взрывчатых веществ на их основе неизвестно. Простите, что перебил вас, Обвинитель…

- Не стоит извинения, господин Эксперт, это очень важный комментарий! Реактивы и оборудование Чикк Кштфорс увозил на своем автомобиле. Местонахождение приобретенного оборудования и реактивов следствию обнаружить не удалось, никто из опрошенных нами знакомых ученого ничего не знал об этих покупках. Остается только один вариант – оборудование доктор размещал в своей лаборатории! В деле имеются и показания одной из коллег Лекки Церссы, сокурсницы, по имени Стаффи Ангап, которой Церсса неоднократно жаловалась, что Чикк Кштфорс, цитирую, «накупил непонятных приборов, завалил меня работой по кремнийорганике и, вместо того, чтобы измерять биоэлектрические потенциалы, целыми днями жарит на излучателях кусочки силикатного пластика». Господин Советник, у меня есть вопрос к господину Генералу!

- Господин Генерал, Обвинитель может задать свой вопрос? – спрашивает Советник.

- Я сразу же на него отвечу, - сообщает в ответ Генерал, - Никакого задания, связанного с органической химией, Чикк Кштфорс не получал. Он занимался биофизическими исследованиями. Обвинитель, вы хотели задать именно такой вопрос?

- Да, благодарю вас, господин Генерал! Обратите внимание, уважаемые дамы и господа, на логику в поведении обвиняемого. Если бы для продолжения исследований требовались работы в области органической химии, почему бы Чикку Кштфорсу не сообщить об этом в военное ведомство и не заказать там нужное оборудование и материалы? Нет, он в тайне тратил на это собственные средства. И средства немалые! Теперь обратимся к причинам, по которым он прекратил преподавательскую деятельность в Институте. В деле есть показания председателя комиссии по учебной работе. Сообщается, что доктору Чикку Кштфорсу неоднократно предлагалось изменить свою манеру общения со студентами. Это происходило по причине частых жалоб студентов на резкость и невоздержанность преподавателя. Имеются также данные о том, что доктор, имея какое-то собственное пренебрежительное отношение к человеческой душе, мыслительным и эмоциональным способностям и прочим общечеловеческим ценностям, пытался привить такое же отношение к этому и учащимся, выставляя человеческий ум перед ними чуть ли не в форме, цитата, «примитивной логической игрушки на биохимических элементах, иногда достойной быть предметом изучения»! Это его собственные слова, записанные студентами на лекции.

- Да, доктор Чикк Кштфорс, к сожалению, многое знает о человеке и разочаровался в нем… - половина лица Советника саркастически улыбается.

- Обыск, произведенный в жилище Чикка Кштфорса, не дал никаких результатов, дамы и господа. В квартире не обнаружено ничего, что могло бы пролить свет на нынешний род занятий доктора. Множество книг и справочников, но ни одной рукописи, листка с расчетами, даже записки о том, что не забыть купить к ужину. Это при всем том, что этого ученого называли пунктуальным человеком. В Институте на его столе всегда можно было увидеть множество бумаг, фотографий, схем и рисунков. Где же они? Почему он ничего не хранил дома? Не потому ли, что туда можно сравнительно легко проникнуть и украсть что-то секретное, то, что доктор скрывал от общества? А в лаборатории находился несгораемый шкаф…

Эксперт недовольно качает головой.

- Сейф во время аварии оказался открытым и все его содержимое безвозвратно погибло, - говорит он, с трудом поднимаясь во весь рост, - Но я, например, тоже не держу дома никакой документации, связанной с моими исследованиями. Исключительно из чувства опасности их утраты. Я заявляю протест, господин Советник. Обвинитель приводит собственные домыслы о причине отсутствия в доме доктора Чикка Кштфорса каких-либо материалов, связанных с научной деятельностью последнего.

- Ваш протест принимается, господин Эксперт. В материалах следствия обозначен и тот факт, что обвиняемый редко ночевал дома, предпочитая обитать в лаборатории, где для этого установил стол и диван. Продолжайте, уважаемый Обвинитель.

- Обвинение не спорит с Высшим Советом о том, что сказанное мною является домыслом. Однако это домысел, который имеет значительную долю вероятности того, что ученому было что скрывать от мира. Показания коллег ученого свидетельствуют, что за последнее время, те, кто встречался с ним, отметили еще более сильные изменения его характера в худшую сторону. Он никогда не имел близких друзей, но отношения с сотрудниками и подчиненными в Институте были достаточно ровные. Буквально за последние несколько месяцев он превратился в замкнутого, подозрительного и скрытного человека, к визитам бывших коллег относился отрицательно. Общался только со своей ассистенткой, которая, видимо, как-то мирилась с вспыльчивым нравом Чикка Кштфорса.

Но из-за стола с улыбкой поднимается Психолог.

- Позвольте заявить протест, господин Советник! В материалах дела имеется протокол допроса уже упомянутой Стаффи Ангап, близкой подруги Лекки Церссы. Она заканчивает свои показания тем, что в период времени, предшествующий аварии, Лекка Церсса перестала жаловаться ей на произвол и непонятное поведение своего начальника! Наоборот, Лекка Церсса стала говорить, что доктор – очень добрый и мягкий человек, он занят сложнейшей работой и поэтому ведет уединенный образ жизни. Ассистентка также сообщила подруге, что Чикк Кштфорс часто и много рассказывает ей о своих исследованиях в области человеческих эмоций. Если ему было, что скрывать, он, вероятно, отказался бы от помощи ассистентки?

Генерал раздраженно бросает на стол папку с бумагами и встает с места.

- Господин Советник, прошу вас своей властью прекратить этот спор. Военные исследования имеют право обладать определенной степенью секретности! Ученому было, что скрывать и он действовал правильно! Его ассистентка рассказала подруге ровно столько, сколько можно было рассказать.

Генерал садится на место. Но молодой Психолог не сдается.

- Господин Советник, я всего лишь хочу пояснить, что эмоциональное состояние обвиняемого нельзя расценивать как мотив к совершению преступления. С коллегами он общался так, с ассистенткой – иначе, тяжело переживал потерю возможности преподавать свою науку…

- Я понимаю вас, Психолог, - прерывает его Советник, - присаживайтесь. Обвинитель, перейдите, пожалуйста, к имеющимся у вас показаниям самого Чикка Кштфорса.

Обвинитель кивает головой и переворачивает лист.

- Чикк Кштфорс сообщил на допросах, что, действительно, использовал помещение лаборатории и имеющееся в ней оборудование для производства экспериментов, не связанных с заказами военного ведомства. Именно для этого он установил там дополнительную аппаратуру, которую приобрел за собственные средства и внес изменения в ее конструкцию. Лекка Церсса ничего не знала о конечной цели самостоятельных экспериментов доктора, так как он намеренно исказил сообщаемые ей данные, чтобы ввести ассистентку в заблуждение…

Обвинитель поднимает глаза и с плохо скрываемым торжеством смотрит в сторону Высшего Совета.

- Обман ассистентки прямо указывает на то, что у Чикка Кштфорса было, что скрывать от общества, дамы и господа, военная секретность здесь ни при чем… Он утверждает также, что ассистентка получила повреждения головного мозга во время последнего эксперимента, начатого в ночь на второе июля в один час ноль-ноль минут. Это случилось вследствие грубой ошибки самого доктора в расчетах. Взрыв оборудования произошел через двенадцать минут на фоне начавшейся неконтролируемой цепной реакции. Чикк Кштфорс по показаниям приборов предвидел взрыв оборудования, поэтому он вынес живую, но потерявшую сознание Лекку Церссу из лаборатории наружу и пытался вернуться назад, но ему помешал взрыв. Будучи ранен, он вернулся к своей ассистентке, которая пришла в сознание, но примерно через минуту - две сознание вновь было утрачено и наступила смерть согласно заключению экспертиз. Доктор Чикк Кштфорс категорически отказывается сообщать какие-либо подробности о своих экспериментах и конкретных обстоятельствах гибели Лекки Церссы. Он утверждает, что сделал открытие, последствия которого могут быть чрезвычайно опасны для общества, именно поэтому никаких подробных сведений предоставлять не желает.

- Версия обвинения? – Советник поднимает взгляд на Обвинителя.

- Доктор Чикк Кштфорс обвиняется в незаконном производстве научных экспериментов без соответствующего контроля со стороны общества, в условиях, не соответствующих необходимой степени защиты по уровню опасности возможных последствий для Человека и Пространства, которые привели к возникновению аварийной ситуации, явившейся причиной гибели человека.

- Спасибо вам, Обвинитель, Высший Совет принимает ваше обвинительное заключение. Есть ли у кого-то вопросы к Обвинителю? Слушаем сторону защиты.

Последние слова Советника мы слышим уже не в судебном зале, а с большого экрана, занимающего всю стену серого квадратного помещения. Перед экраном в глубоком кресле сидит худощавый высокий человек лет тридцати, в серо-зеленом костюме. В руке его дымится сигарета, на небольшом столике рядом лежит лист бумаги и ручка. Лист бумаги пуст. Человек, очевидно, полагается на собственную память и не делает записей. Мы видим, что глаза под стеклами очков закрыты и голова чуть наклонена вперед, как будто он дремлет или о чем-то неспешно размышляет. В лице, хотя в полутьме оно освещается лишь экраном, заметна какая-то грусть и отрешенность.

- Доктор Чикк Кштфорс, смотрите, пожалуйста, на экран! – металлический голос из динамиков заставляет человека вздрогнуть и открыть глаза. Столбик пепла с сигареты падает на чистый лист…

Мы снова оказываемся в зале. Там, где только что стоял Обвинитель, находится другой участник заседания, тоже в форменном кителе, но с другими знаками отличия. Это Защитник.

- Уважаемый Высший Совет, уважаемые дамы и господа! Хотя Чикк Кштфорс дважды письменно повторял свое признание, в деле есть несколько фактов, позволяющих относиться к этому с сомнением. Начнем с того, что этот ученый имеет несколько правительственных наград за свои работы, как уже говорилось здесь. Все его труды посвящены изучению человеческой личности и способам лечения различных ее нарушений. И все его работы имеют конечную цель – сделать человеческую жизнь лучше и ярче, излечить то, что мешает душе быть счастливой! Кажется несколько странным, что он пытался что-то скрыть от общества, которому служил всю свою сравнительно недолгую практику. Высказываемое им отношение к человеческому мозгу никак не может являться истинным, опять же по причине наличия блестящих открытий в этой области. Нет, уважаемые, Чикк Кштфорс любит человека, иначе он не стал бы тратить титанические усилия на изучение и попытки коррекции заболеваний, ранее считавшихся неизлечимыми. Может быть, неудачи сделали его холодным и жестким, но это ведь может являться также и показателем стремления вступить в борьбу с тем, что беспокоит общество, с проблемами самого ценного, что у нас есть – человеческой души! Теперь обратимся к причинам, заставившим подзащитного совершить преступление. Он стремился к науке! Но представители науки отвергли его, запретив преподавать и заниматься экспериментальной деятельностью в лаборатории Института. И это только за своеобразное отношение к предмету изучения! Студенты совершенно не обязаны принимать точку зрения преподавателя, их должна интересовать прежде всего информация. Но в деле нет никаких сведений об официальном запрещении ученому заниматься своим делом! И как же ему следовало поступить? Военное ведомство не склонно тратить средства на изучение проблем мирного времени! Доктор был вынужден работать тайно, используя то, что удалось приобрести за свои деньги, в непредназначенном для этого помещении…

- Чикку Кштфорсу никто не запрещал заниматься исследованиями в любом другом Институте, - прерывает его речь Советник, - тем более, что после ухода из Института Исследования Человека и Пространства он получил официальные приглашения сразу в несколько подобных мест…

- Господин Советник, а если он открыл что-то, что может представлять собой Государственную Тайну? И это не должно было стать достоянием общественности до окончания исследований?

- Тогда всякий здравомыслящий ученый обратился бы в Военное ведомство, там умеют хранить тайны… Ведь так, господин Генерал?

Генерал кивает.

- Между Чикком Кштфорсом и моим ведомством всегда было взаимопонимание, - говорит он с грустью, - Мы помогли бы ему, даже если бы он нашел дверь в преисподнюю! Я не могу понять, зачем он это скрывал…

- Защитник, продолжайте, пожалуйста, - говорит Советник.

- Можно подвергнуть сомнению версию гибели Лекки Церссы. Если, как утверждает подзащитный, они с Леккой Церссой в один час ночи начали очередной эксперимент, то почему Чикк Кштфорс был обнаружен в защитном костюме, а Лекка Церсса – в обычной одежде - легком платье? А ведь лаборатория была укомплектована защитными костюмами. Доктор Кштфорс, по заявлениям коллег, всегда очень внимательно относился к подготовке практических работ в лаборатории, тем более к защите персонала. Вопрос о том, почему Лекка Церсса участвовала в проведении эксперимента без защитного костюма, остается открытым. Теперь к вопросу о непосредственных причинах смерти ассистентки. Следы, обнаруженные на коже головы, согласно данным, полученным по запросу в Институте Космической Медицины, могут появиться в результате лечения пациента высокочастотным электрическим полем вследствие искровых разрядов. Воздействие электротока, как утверждает господин Эксперт, к смерти привести не могло. Как же мы можем говорить о том, что неизвестное науке явление, при котором нервная система Церссы внезапно потеряла все запасы энергии, обязательно должно быть связано с работами в лаборатории? Только по совпадению времени гибели и времени аварии? Возможно, Лекка Церсса была больна, доктор Чикк Кштфорс занимался ее лечением, но болезнь именно в этот момент перешла в критическую фазу… Это тоже имеет право называться вероятным, дамы и господа! Тем более, значительная часть оборудования лаборатории пострадала так, что выяснить его предназначение не удалось. Почему бы нам не предположить, что в лаборатории в ту ночь производились не экспериментальные, а лечебные работы на безобидном медицинском оборудовании? Тогда мы теряем связь между работами в лаборатории и фактом взрыва, а смерть Лекки Церссы произошла по стечению обстоятельств, не связанных с действиями доктора!

- Уважаемый Защитник, по-разному истолковывая загадки этого дела, мы в конце концов сделаем вывод, что никакой аварии не было вовсе…

- Именно это я и хочу сказать, господин Советник! Все сомнения, развеять которые мы не в состоянии, должны быть истолкованы в пользу обвиняемого! Коротко говоря, на основании имеющихся у нас данных, нельзя полноценно опровергнуть или доказать, что деяние, совершенное доктором Чикком Кштфорсом, является преступным!

- А куда же в этой цепочке поместить заявления самого доктора?

- Защита настаивает на проведении дополнительных экспертиз, призванных решить вопрос о правдивости показаний.

Некоторое время в зале длится молчание. Наконец, Советник поднимает голову.

- Версию защиты, пожалуйста.

- У защиты нет окончательной версии, господин Советник! Если не удастся доказать, что в лаборатории действительно проводился эксперимент, что взрыв оборудования произошел именно в связи с его неправильным использованием вследствие ошибки при расчете эксперимента, что Лекка Церсса погибла именно в результате воздействия на ее организм какого-либо повреждающего фактора, появившегося в связи с нормальным или аварийным режимом работы оборудования – вина доктора Чикка Кштфорса доказана не будет. Признательные показания обвиняемого логически соответствуют имеющимся у следствия данным, однако достаточно ему сменить показания – и дело будет истолковано совершенно по-другому. Необходимо заключение о правдивости признательных показаний, требование защиты об этом имеется в деле.

- Спасибо вам, Защитник… Высший Совет принимает ваше заключение и требование, которое, действительно, имеется в деле. Имеются ли вопросы к Защитнику? Не имеется… Дамы и господа, Высший Совет предлагает послушать версию самого обвиняемого, для чего он и будет приглашен в зал… Хочет ли кто-то высказать возражения или условия? Служба охраны, пригласите доктора Чикка Кштфорса в зал.

Один из охранников у дверей четко отработанным приемом переносит свое оружие на плечо, извлекает маленькое переговорное устройство и произносит:

- Высший Совет вызывает в зал обвиняемого Чикка Кштфорса!

Мы снова переносимся в комнату с большим экраном. Лязгает замок двери и в комнату входят двое солдат и человек в белом комбинезоне.

- Доктор Чикк, идемте. Вас приглашает Высший Совет, - говорит тот, кто в белом, - Как вы себя чувствуете? Вы готовы отвечать на вопросы?

Чикк Кштфорс кивает и встает с кресла. Плечи его опущены, но лицо выражает решимость, губы поджаты.

- Да, коллега, я готов, - голос доктора Чикка несколько глуховат, - чувствую себя нормально.

- Возьмите в правую ладонь этот предмет, - человек в комбинезоне, видимо, это врач, протягивает блестящий цилиндрик на проводе.

- Приучитесь называть это «датчик биологической связи» и он заработает вам на кусок хлеба…- ворчливо, словно учитель, недовольный прилежанием ученика, отвечает доктор Чикк, но сжимает цилиндр в ладони.

- У вас что-то болит, - глядя на экран небольшого прибора, произносит врач.

- У меня болит душа. Идемте, господин доктор!

- Вы уверены, что с вами все в порядке?

- Уверен. Не беспокойтесь. Все будет в порядке.

За дверью, оказывается, находятся еще двое охранников. Они направляются вперед, а двое остальных идут сзади. Доктор Чикк Кштфорс находится как бы в середине квадрата, образованного конвоирами. Он идет, подняв голову и глядя прямо перед собой. Позади всех поспешает пожилой врач.

В конце длинного коридора находятся створчатые двери, возле которых толпа людей. Завидев идущих, все расступаются вдоль стен. Несколько человек снимают шляпы, кто-то медленно машет рукой, молодая женщина с маленьким мальчиком за руку вытирает слезы. «Доктор, вы не виновны, мы верим!»… «Держитесь, коллега!»… «Ждем вас к нам!»… Но Чикк не смотрит на них и, очевидно, не слышит слов. Двери распахиваются, передняя пара охранников остается снаружи, остальные и врач проходят в зал.

- Чикк Кштфорс прибыл! – говорит один из охранников.

Советник встает с места и несколько секунд вглядывается в лицо доктора Чикка. Чикк склоняет голову, молча приветствуя Советника.

- Да, доктор, вы сильно изменились с тех пор, как мы виделись в последний раз… - говорит Советник… - и мне совершенно неприятно видеть вас за этим барьером сегодня…

Правой рукой Советник делает жест в сторону барьера и вновь садится за стол.

- Что ж, - вздыхает он, - займите свое место!

Кштфорс, сопровождаемый охранниками, встает за барьером и обводит глазами зал, точнее, вглядывается в фотопортреты.

- Та-ак, вот это встреча, Ингестром уже здесь, - тихо говорит он, глядя на фото в черной рамке, - А ведь у меня была для него приятная новость…

Фото выполнено так, что молодой человек на нем находится вполоборота, будто щелчок фотокамеры оторвал его от какого-то важного дела.

- Молчать! – негромко командует охранник.

Врач, сопровождавший доктора Чикка в зал, тем временем, видимо, заканчивает доклад Высшему Совету о состоянии здоровья своего подопечного.

- Спасибо, господин Доктор, - благодарит его Советник, - вы свободны.

Врач еще раз бросает взгляд на Кштфорса за барьером и уходит из зала.

- Доктор Чикк Кштфорс! – обращается, не вставая с места, невысокий мужчина средних лет, до этого момента сохранявший молчание, - Вы приглашены в зал, где происходит суд по вашему делу. Все ли вам понятно из того, что происходило здесь до этого момента? То, что вы наблюдали на экране?

- Да, господин Секретарь, речи и заключения участников процесса мне понятны.

- Ваше состояние, как докладывает врач, позволяет вам самостоятельно участвовать в судебном заседании. Ответьте Высшему Совету, есть ли какие-то препятствия для сегодняшнего вашего участия в судебном заседании, с вашей стороны?

- Таких препятствий нет. Я готов участвовать в судебном заседании.

- Имена и звания членов Высшего Совета и других участников были сообщены вам в комнате наблюдения, ваши права и ограничения прав – во время следствия… Господин Советник, подсудимый готов к участию в заседании.

- Благодарим вас, господин Секретарь, - отвечает Советник.

Несколько секунд Советник перебирает лежащие перед ним бумаги и фотографии. Наконец, находит нужный лист, пробегает его глазами.

- Вас всегда интересовали люди, доктор Кштфорс, - поднимает он взгляд, - Точнее, внутреннее устройство человека. Вы дважды стояли перед нами в парадной одежде, когда мы вручали вам правительственные награды. В третий раз мы встретились здесь… И вынуждены разгадывать загадки, потому что вы решили, что общество не должно знать всех подробностей этого случая! Чем виновно перед вами общество? Вы серьезный человек и я надеюсь, что сегодня мы узнаем все до конца. Расскажите нам, что случилось той ночью, второго июля. Мы вас очень внимательно слушаем.

- Я очень уважаю Высший Совет и лично вас, господин Советник, но мне нечего добавить к тому, что я уже говорил. Я ставил эксперимент, но не учел некоторого свойства. В результате ни в чем неповинная Лекка Церсса получила повреждения и погибла, а лаборатория оказалась разрушена. Это все, что я могу пояснить.

- Что же, история мировой науки знает немало случаев серьезных аварий в лабораториях, в том числе с гибелью людей и оборудования из-за ошибок ученых. Эксперимент для того и предназначен, чтобы доказать на практике то, что предполагалось теоретически. Иногда результаты эксперимента могут оказаться совершенно неожиданными, ведь так, доктор?

- Могут. Однако я должен был предусмотреть, что результат моего эксперимента окажется именно таким. Тогда Лекка осталась бы жива… Впрочем, авария – это тоже результат. Получив такой результат, я сделал заключение, что виновен в смерти человека.

- Как мы понимаем, к экспериментальной деятельности, которая не была предусмотрена договором с военным ведомством, вы готовились заранее? Приобретали оборудование и материалы?

- Да, это так. Мне нужны были высокое напряжение, температура и давление, поэтому многое пришлось изменять, подгоняя характеристики. Лаборатория не была приспособлена под такие работы.

- Думаю, что если мы сегодня сделаем вывод о действительной степени вашей вины и он не будет противоречить возможности продолжения вашей научной работы – у вас будет лаборатория с нужными вам характеристиками. Направляясь в зал, я видел нескольких представителей крупных научно-исследовательских институтов. Например, в коридоре мне встретился Майл Варзен, научный руководитель Института Волновых Энергий… Они там изучают даже молнии, вам будет достаточно напряжения молнии?

- Я прошу извинения, господин Советник, но я жду сегодня только одного вывода. И он никак не совпадает с вашими желаниями.

Взгляд Советника становится жестким, губы сжимаются.

- Высшему Совету известно, что в признательных показаниях вы дважды требуете для себя высшей меры наказания. Неплохой способ самоубийства, да, доктор? Придумать какие-то небылицы, заставить Высший Совет поверить в это… И затем разлететься на атомы в торжественной обстановке… Поймите, Чикк Кштфорс, речь идет о вашей жизни! Не о жизни Лекки Церссы, а о вашей. Вы очень ценный и нужный для страны человек. Общество дало вам все, чтобы вы имели возможность спокойно работать – знания, хлеб и крышу над головой, лабораторию. Десятки людей трудились для того, чтобы вам было удобно! И вот так вы хотите отблагодарить нас за это? Вы забываете, что вы на государственной службе, доктор! Прекратите вести себя, как малое дитя! Ждать чего-то конкретного от Высшего Совета вы будете только тогда, когда расскажете, что происходило в лаборатории в ту ночь!

Доктор Чикк медленно разводит руками и на его лице появляется неприметная, грустная улыбка.

- Господин Советник, я не могу сделать этого по двум причинам. Во-первых, Лекку это не вернет… Во-вторых, открытый мною принцип, если он станет кому-либо известен, может привести к нарушению законов функционирования общества. В стране есть ученые, которые с удовольствием продолжат работу над этой темой, пусть даже тайно. Если предусмотреть то, о чем я забыл, взрыва не произойдет. Произойдет нечто гораздо худшее… Да, господин Советник, мой очередной подарок обществу не удался. И теперь я вынужден молчать, чтобы никто не наделал беды. У меня есть вопрос для всех присутствующих здесь. Дамы и господа, многим из вас известны мои работы. Неужели теперь я не заслужил того, чтобы Высший Совет согласился с моим признанием и назначил мне то, о чем я прошу?

В зале поднимается шум, люди оглядываются на доктора Кштфорса, кто-то огорченно качает головой, кто-то удивленно шепчет что-то соседу. Советник мрачно улыбается одной половиной лица, глядя в стол. Паузу нарушает Генерал. Он встает с места.

- Господин Советник, вы позволите? - и, получив молчаливый кивок, продолжает, - Доктор Чикк Кштфорс, как видите, я говорю с вами стоя, хотя вдвое старше вас… Я говорю с вами на равных. Доктор, вы выбрали неправильную тактику. Хорошо, если вы хотите покинуть этот мир, вы покинете его. Но подумайте, что будет дальше. Кто-то когда-то наткнется на идею создать то, что создали вы. Предположим, что он будет удачливее и взрыва не произойдет. Вот только ему не придет в голову, что это потенциально опасно для общества. Не поймут этого и его коллеги, когда мы будем вручать ему награду. И функционирование общества окажется под угрозой. А человек, в данном случае это вы, человек, который знаком с этой проблемой и способен остановить угрозу – оказывается, давно казнен. Я призываю к вашей совести и человеколюбию, доктор Чикк! Если вы невиновны в гибели Лекки Церссы, скажите нам об этом… Скажите нам об этом, постаравшись прогнать ее образ из мыслей. Если это был просто несчастный случай, вам не нужно губить свою жизнь. Наказание будет сравнительно небольшим. Мы уедем отсюда вместе, доктор Чикк, уедем ко мне, в Госпиталь Военно-Космических Сил! Мы засекретим ваше открытие так, что о нем будем знать только мы вдвоем. У меня масса работы для вас… Мои люди продолжают болеть и гибнуть в космосе! Разве они не заслужили вашей помощи?

Чикк Кштфорс как-то сникает под взглядом Генерала, опускает голову и обеими руками опирается на барьер, словно хочет опрокинуть его.

- Отойти! – коротко командует охранник, но Чикк уже вновь выпрямился и смотрит на Генерала.

- Господин Генерал, простите меня. Я разрушил вашу лабораторию, погибло дорогостоящее оборудование… Хорошо, что я успел сдать вашему ведомству все, что мне удалось выяснить по нашему договору.

- Да бог с ним, с оборудованием! Отчего погибла Лекка Церсса?

- Господин Советник, могу ли я задать вам и господину Генералу вопрос, не относящийся к делу? – в голосе доктора Чикка Кштфорса мы слышим металлические нотки.

- Задавайте, - говорит Советник, не глядя в сторону барьера.

- Господин Советник и Господин Генерал! – Чикк Кштфорс выпрямился и как бы стал выше, - В прошлом – вы, и тот и другой, были великими, я не покривлю душой, великими исследователями космического пространства! Я не вижу здесь ваших портретов, потому что о вас забыли… Но я многое слышал о ваших экспедициях на Дейдвуд, в Пояс Осколков, это вы открыли трассу вокруг Воронки и вы спасали Ласковые Растения на Икс-Маусе! Я читал ваши работы! Так скажите же мне… Почему вы здесь, а не в космосе? Возраст? Здоровье? Полная чушь! Сейчас туда летают все, кому не лень и пользуются вашими открытиями! Они не разделят судьбу тех, кто навсегда остался там, в пустоте… Кто пришел туда перед тем, как появились вы… Вот только я понимаю, почему вы здесь. Потому, что вашей последней экспедицией было Внешнее Кольцо! Советник оставил там левую половину туловища, а вы, Генерал, почти весь экспедиционный флот… Вернулись только «Ллисто» и «Заря»… И вы оба привезли оттуда весть о том, что пространство имеет границу, за которой – хаос… За эту информацию общество заплатило жизнями пятисот с лишним человек. Знаете, почему вы не в космосе? Да потому, что там нет больше ничего интересного для вас! Пространство, как оказалось, имеет границу! Ваши мысли о бесконечности наткнулись на нее… Вот и я тоже… Я увидел то, что обозначает границу человеческой души, за которую нам нет дороги… И наше счастье в том, что там есть такая граница! В человеке больше нет ничего, что представляло бы для меня интерес… Я заплатил за эту информацию жизнью Лекки Церссы, а теперь собираюсь отдать свою жизнь за то, чтобы никто даже не пытался сунуться к этой границе! Вам мало моего признания? Господин Секретарь, запишите, что Лекку Церссу я убил намеренно, пропустив через ее голову пучок декамезонов! Я сделал это в приступе раздражения, так как она оскорбляла меня!.. Теперь этого достаточно?

Внезапно Эксперт изо всех сил ударяет кулаком по столу. Присутствующие, пораженные речью доктора, вздрагивают от неожиданности. Эксперт медленно встает. Он вытягивает руку и дрожащим пальцем указывает на Чикка Кштфорса.

- Обвинитель! Я требую обвинения этого человека в глумлении над наукой, которая, согласно Закону, принадлежит людям! Человеческая душа священна, она не может иметь границ! И никто не вправе раскладывать ее на составляющие, словно какую-нибудь вещь! Наука должна служить делу добра! И если обнаружится что-то, что представляет опасность для людей, долг каждого из нас – сообщить об этом всем остальным! Вы не ученый, вы трус! Жалкий трус, вы понимаете меня?

- Тишина в зале! – гремит голос Советника, прекращая поднявшийся шум,  - Господин Эксперт, сядьте, пожалуйста, на свое место! Мы понимаем ваши чувства к науке… Доктор Кштфорс, вы сознаете то, что только что сказали?

- Да, господин Советник. Я прошу прощения у Высшего Совета за свою ложь, но я просто не знаю, что нужно сказать, чтобы поскорее закончить судебное заседание и не тратить вашего времени… Поскольку я больше не собираюсь заниматься какой-либо наукой, зачем мне даром есть хлеб? Хлеб лучше отдать студентам, чтобы у них не возникали мысли о том, чем они будут питаться, пока не начнут зарабатывать на жизнь самостоятельно… Это вредит успеваемости.

В зале устанавливается мертвая тишина. Некоторое время Советник молчит, словно собираясь с мыслями.

- Вы больны, доктор. Больны тяжело. Но вы поправитесь и мы еще поговорим с вами о науке и этой аварии.

- Простите, господин Советник, но вы ошибаетесь. Почти полгода я провел в Институте Психологических Исследований и Реабилитационном Центре. Очевидно, в материалах на вашем столе есть заключения специалистов… Моя мысль о смертной казни не имеет болезненного происхождения.

Советник качает головой и вздыхает.

- Дамы и господа, мы вынуждены заключить, что доктор Чикк Кштфорс не желает как-то дополнить или уточнить свои прежние показания и демонстрирует нам упорство в этом… Есть ли у кого-то еще вопросы к нему по существу дела?

С места поднимается Обвинитель.

- Господин Советник, разрешите мне задать вопрос доктору Кштфорсу?

Советник молча кивает, но по его взгляду становится ясно, что он потерял надежду услышать что-то новое для себя.

- Доктор Чикк Кштфорс, ответьте суду, явилось ли воздействие на организм Лекки Церссы результатом аварийной ситуации или характеристики действующего фактора приобрели опасные значения уже в процессе этого воздействия?

Доктор Чикк чуть заметно улыбается Обвинителю.

- Иными словами, вы хотите спросить, как это было – авария, появление фактора, смерть или появление фактора, авария, опасное изменение фактора, смерть?

- Да, господин Кштфорс.

- Хорошо, я вас понял. Нет, я не нахожу нужным отвечать на данный вопрос. Какая теперь разница?

- Доктор Кштфорс, мой вопрос может иметь огромное значение для вас, так как второй вариант его решения свидетельствует о том, что вы проводили эксперимент над собственной ассистенткой… Либо, по предположению Защитника, это было оказанием медицинской помощи, не связанным с аварией. Разница, как видите, значительная.

- У меня есть еще третий вариант для вас, Обвинитель, а именно – преднамеренное убийство. И давайте прекратим гадать на кофейной гуще. Возьмите за основу именно убийство. Суда Высшего Совета ждут другие люди, возможно, обвиненные напрасно… Чем меньше они будут ждать, тем лучше для их здоровья.

- Господин Советник, версия обвинения остается прежней. Также вынужден заявить Высшему Совету, что обвиняемый ведет себя без должного уважения к суду.

Советник досадливо взмахивает рукой и встает с места.

- Запишите это, господин Секретарь… Есть ли у кого-то из присутствующих вопросы или дополнения к сведениям, полученным в ходе заседания? Нет… Высший Совет объявляет приватное совещание в составе господина Генерала, господина Эксперта, Психолога и меня. Для остальных участников заседания объявляется перерыв. По окончании приватного совещания вы вновь будете приглашены в зал к оглашению приговора…

Советник садится и собирает бумаги со стола перед собой. Люди выходят в коридор, где сразу же поднимается шум голосов. Генерал, Эксперт и Психолог о чем-то коротко совещаются, затем к ним присоединяется Советник и все четверо скрываются за дверью в противоположном конце зала. Остальные члены Высшего Совета собираются в кружок и вполголоса обсуждают какую-то фотографию, лежащую перед ними в папке, чуть позже к ним подходит Обвинитель, видимо, приглашая их куда-то. Когда и они покидают зал, один из охранников приносит стул для доктора Чикка. Кштфорс молча садится и кладет голову на скрещенные руки, опираясь о барьер. В зале вновь воцаряется тишина.

Мы тоже оказываемся в комнате, где за круглым столом разместились Советник, Генерал и Психолог. Эксперт осматривает дверь и окно, включает какой-то прибор на стене и тоже усаживается за стол. Хотя все принесли с собой материалы дела, никто больше не листает бумаг и папки небрежно брошены на столике у двери. Советник кладет правую руку на стол и постукивает пальцами по черной полированной поверхности. Он задумчив.

- Коллеги, ни для кого не секрет, что доктора нам терять нельзя, - говорит он, обводя взглядом лица остальных, - Почему он уперся в эту высшую меру, кто-нибудь может предположить? Я вообще ничего не могу понять в этом деле… Рассказывайте, Психолог!

Психолог удобнее располагается в кресле, откидывает пепельницу на подлокотнике и закуривает сигарету. Все это он делает не спеша.

- Когда вы решите избавиться от своих мерзких привычек, Психолог, я подарю вам здание под лабораторию… На Коническом Холме, - беззлобно говорит Эксперт, - Красивое место…

- Спасибо, господин Эксперт, там самый солнцепек! – в тон ему отвечает Психолог, - Господа, дело действительно непростое. После лечения в Госпитале ВКС мы перевезли Кштфорса в наш Институт, где он и содержался до настоящего времени. Работать с ним оказалось крайне сложно, главным образом потому, что он знал, что с ним делают и зачем. После эпизода нападения на лаборанта и суицидальной попытки пришлось постоянно держать его под действием легких транквилизирующих средств… Реактивная психастения, господин Эксперт! Это необычайно сильный человек, психологическая реакция на аварию продолжалась не более месяца… После этого его можно было признать здоровым, это же демонстрировали и тестовые кривые. Но нам нужна была информация. Так вот, господа. Он практически не подвержен обычному гипнозу, нарко- и электрогипноз также малоэффективны. Смеется, плачет, кричит, но об аварии высказывается лишь отрывочно. Комплексы «Торнадо» и «Гарпун», как известно, конструировал он сам в составе группы ученых. Под действием препаратов он был подвергнут тестам на этом оборудовании. Выяснилось следующее. Они о чем-то долго разговаривали с Церссой в тот вечер, разговор был спокойный, тема какая-то простая, типа бытовой. Но Кштфорс параллельно что-то напряженно обдумывал, производя в уме логические расчеты. Он внимательно наблюдал за ассистенткой, словно ждал от нее чего-то. Затем это «что-то» произошло и разговор с ассистенткой прекратился, но удивления или страха у доктора не возникло, он явно был готов к такому повороту событий. Затем следует период, когда напряженность работы мысли быстро возрастала, оценка воспринимаемой информации производилась в соответствии с каким-то планом, но разброс ожидаемых вариантов очень невелик, это говорит о том, что Чикк Кштфорс взаимодействовал в тот момент не с человеком, а с аппаратурой. Ни страха, ни острого переживания ситуации опять же не выявлено. Очевидно, эксперимент начался. Обращает на себя внимание то, что, хотя он уже не общался с ассистенткой, однако видел ее и думал о ней, но не ждал от Церссы никаких слов или действий.

- То есть, Церсса в момент начала эксперимента находилась в лаборатории, но не участвовала непосредственно в работе? – спрашивает Генерал.

- Именно так. Самое важное здесь то, что если в одном помещении с нами находится человек, часть нашего восприятия настраивается на него. Мы сознательно или подсознательно ждем от него каких-то реакций. Когда мы одни, мы чувствуем себя совершенно по-другому. Дело в том, что в этот момент доктор вел себя так же, как если бы находился в одиночестве.

- Он был один, хотя видел Церссу в лаборатории? Я не понимаю вас, Психолог. Что это может означать? – качает головой Советник.

Психолог неторопливо выпускает дым вверх и откидывается в кресле.

- Если мы видим человека, но не ждем с его стороны слов или действий, значит, мы уверены в том, что этот человек не способен ни на то, ни на другое. Либо этот человек мертв, либо в бессознательном состоянии…

- Вот, значит, как… - говорит Эксперт.

- Это явление продолжалось две-три минуты. Затем обнаружилось, что информация, получаемая доктором, все более беспокоит его. Она перестала соответствовать ожиданиям! Мы полагаем, что Кштфорс заметил, что с оборудованием что-то происходит. Эмоциональное состояние в этот период очень похоже на раздражение. Через минуту раздражение резко угасает, уступая место ожиданию опасности. Это не страх, а, скорее, спешные поиски выхода из опасной ситуации. Очевидно, доктор понял, что возникла угроза взрыва. Ход мыслей значительно ускоряется, это свидетельствует о том, что он принимает решение и проверяет его правильность.  Еще примерно две-три минуты на фоне ожидания опасности мелькают короткие аффекты страха, растерянности, затем Кштфорс, вероятно, справился с эмоциями и вновь разрабатывает какой-то план действий. Но ощущения реализации этого плана нет, поскольку происходит приблизительно минутный провал в восприятии событий. Судя по всему, произошел взрыв и доктор потерял сознание. После того, как он пришел в себя, воспоминания имеют разорванный и спутанный характер, такое встречается при болевом или эмоциональном шоке. Линия таких воспоминаний тянется достаточно долго, очевидно, до выхода из критического состояния уже в Госпитале. В дальнейшем результаты исследования соответствуют классической реактивной депрессии, с идеями самообвинения и прочего.

Психолог откидывает борт плаща и достает из внутреннего кармана пачку фотографий.

- Это образы, зафиксировавшиеся в памяти и заснятые нашим оборудованием. Качество плохое, Кштфорс сопротивлялся, даже находясь под действием медицинских препаратов. Увеличение дозы приводило только к дальнейшему ухудшению качества… Взгляните!

Советник, Генерал и Эксперт разбирают снимки и рассматривают их. На одной из фотографий видна размытая фигура  молодой девушки. Девушка сидит непринужденно, откинувшись на спинку кресла. Еще на нескольких тусклых, покрытых разноцветными пятнами изображениях определяются контуры каких-то приборов со светящимися огоньками, компьютерный монитор с полосками текста, затем конструкция, похожая на полушарие из блестящего материала, закрепленное на поворотной стойке.

- Похоже на систему регистрации биоэлектрических потенциалов, - замечает Эксперт.

Психолог тушит сигарету и указывает на снимки, который держит Генерал.

- Это три самые показательные фотографии. Как видите, контуры фигуры Лекки Церссы совмещены с изображениями аппаратуры. Это говорит о том, что в памяти доктора имеется связь между телом ассистентки и работой оборудования в тот момент. Огни и стрелочные индикаторы, а также картинка на экране компьютера заметны отчетливее, чем все остальное.

- А почему же вот на этом снимке в кресле Церсса видна полностью, а здесь только контур?

- Внимание Кштфорса было занято показаниями приборов. На ассистентку он не смотрел. Его не интересовал ее внешний вид и поведение. Это подтверждает наш вывод о том, что либо она была без сознания, либо мертва! На двух последующих снимках, которые сейчас в руках господина Советника, Лекка Церсса вновь видна во всей своей красе. Снимки относятся к моменту, когда появилась угроза аварии. Доктор вновь обратил внимание на свою ассистентку, скорее всего, с целью удалить ее из лаборатории, как он, впрочем, и показал на допросах. Вот ее лицо совсем близко. Голова откинута, губы расслаблены, глаза закрыты. Правая височная область значительно ярче, значит, Кштфорс рассматривал именно эту часть головы.

Эксперт встает с места и берет папку со своими бумагами. Несколько секунд ищет нужный лист.

- Да, на коже правой височной области обнаружено самое яркое пятно от воздействия разряда тока, - говорит он.

- А вот и последняя фотография из тех, о которых можно что-то сказать с уверенностью. Светлый прямоугольник дверного проема и расходящиеся в стороны лучи. Это все, что увидел Чикк Кштфорс перед эпизодом потери сознания.

- Пламя взрыва? – Генерал пристально рассматривает снимок.

- Да. Имеется еще порядка пятидесяти снимков, однако я не принес их сюда, поскольку по ним невозможно что-либо утверждать однозначно.

Психолог замолчал. В комнате некоторое время стоит тишина.

- Так что же это было – намерение или несчастный случай? Я думаю, что мы вновь получили загадку… - Генерал отодвинул снимки на середину стола.

- Никакой загадки, господин Генерал! – отвечает Психолог, - Все решает один маленький факт. Разговаривая с Леккой Церссой, доктор Чикк Кштфорс знал, что она сейчас умрет или потеряет сознание! Именно поэтому мы не зафиксировали ни страха, ни растерянности, которые свойственны абсолютно любому человеку, на глазах которого собеседник внезапно падает со стула и лежит неподвижно. Затем Кштфорс, по-прежнему невозмутимо, начал работу с оборудованием. Если бы он стремился помочь своей заболевшей ассистентке, его наверняка интересовали бы изменения в ее состоянии, другими словами, он ждал бы их, этих изменений, как любой человек, который делает искусственное дыхание и ждет, когда больной начнет дышать самостоятельно. Но доктор был занят контролем оборудования, господа. Остальные реакции вполне соответствуют аварийной ситуации. Фото, где контур человека накладывается на изображение приборов, свидетельствует о непосредственной связи и взаимодействии этих вещей в памяти. Я утверждаю, что Чикк Кштфорс намеренно привел ассистентку в бессознательное состояние или умертвил ее, после чего как-то воздействовал на нее с помощью своей аппаратуры. По неизвестным причинам произошла авария. Дальнейшее поведение доктора нельзя назвать преступным. Единственное, чего нам не удалось узнать – в какой момент времени произошла смерть Лекки Церссы – до эксперимента, во время его или после, как это утверждает сам доктор. Так что здесь невозможно сказать однозначно, намеренное это убийство или гибель вследствие несчастного случая. Предлагаю принять версию Обвинителя, а приговор выносить с учетом того, что Кштфорс производил опыт на человеке и эксперимент закончился смертью подопытного. Опыты на людях повсеместно запрещены, кроме случаев с особым контролем за этим и по специальному разрешению.

Психолог вновь зажигает сигарету. Но теперь никто не иронизирует по этому поводу.

- Господа Эксперт, Генерал, - говорит Советник, - каково ваше мнение?

- Версию Обвинителя, - отвечает Эксперт, - остальное мы не можем доказать. Ведь не оглашать же в зале результаты работы секретной лаборатории Психолога…

Генерал думает, глядя на стопку фотоснимков.

- Психолог, а что удалось выяснить насчет его изобретения? – после паузы спрашивает он.

- Не хочу разочаровывать вас, господин Генерал, но, к сожалению, очень мало. Стресс, перенесенный доктором при аварии, гибель Церссы, ранения – все это сформировало резко отрицательную установку к научной деятельности вообще и эксперименту в частности. В нашей памяти существуют некоторые малоисследованные механизмы, которые приводят к вытеснению негативно окрашенной информации. Кштфорс нашел путь к каким-то глубинным областям хранения данных в головном мозге и что-то извлек оттуда. По его словам, сказанным после включения установки «Гарпун», он вынул из человека душу и разобрал ее на части. Как это можно интерпретировать, никто из нас не смог понять. Что же касается угрозы для общества, то я считаю, что явной опасности нет. Например, если рассекретить мои лаборатории и начать повсеместно применять все, что могут делать мои специалисты, обществу быстро придет конец. Большинство людей превратится в радостных шизофреников, живущих в сказке…

Психолог улыбается так, словно рассказывает о своей мечте. Генералу становится немного жутковато и он недовольно морщится.

- А вы, Психолог, будете главным сказочником… Ответьте, пожалуйста, что еще вы можете сделать с Чикком Кштфорсом, чтобы получить подробную информацию о его открытии? Он сможет повторить свой эксперимент?

Психолог качает головой и пристально рассматривает свою сигарету.

- Стресс был слишком сильным… Патологические установки в его личности связаны с острыми переживаниями смерти ассистентки. Может быть, их отношения не ограничивались служебными… Соответственно, теперь любая экспериментальная работа долгое время будет напоминать ему об этой аварии. Так что смещение жизненных ориентиров в сторону желания собственной смерти не связано с угрозой для общества. Все расчеты и другие материалы сгорели в лаборатории. Мои специалисты способны удалить из его памяти все эпизоды, связанные с Церссой и аварией, но вместе с ними удалятся и другие полезные данные, необходимые для воссоздания этого изобретения. Избирательное удаление пока что недоступно нам. В результате мы не получим ничего интересного. Он будет помнить, что занимался какой-то сложной работой, но потом почему-то прекратил исследования.

- Да, нужного результата мы не добьемся, - говорит Эксперт, - Чикк Кштфорс не повторит своего открытия, потому что подсознательно будет бояться этой темы…

- Но он может продолжить другую полезную работу! Например, у господина Генерала, - предлагает Советник.

- Только не это, господа! – Психолог вдавливает окурок в пепельницу, - И вот почему. Предположим, что мы уничтожили все воспоминания за конкретный отрезок времени. Кштфорса отправили работать в Госпиталь. В каком статусе он будет там находиться? Осужденный? Но он не помнит, что совершил преступление и тем более не помнит, что был осужден! Просто сотрудник? Он слишком известен в научных кругах, а факт аварии мы уже не скроем от общества. Когда-то найдется кто-то, кто расскажет ему о том, что было. Человеческая память – слишком сложная штука и я не могу гарантировать, что после этого рассказа доктор не сойдет с ума и не натворит чего-либо.

Советник хлопает ладонью по столу.

- Господа, мы вынуждены признать, что Кштфорс обвел нас вокруг пальца! С какой стороны ни глянь, мы не можем получить результатов его открытия. Что же нам с ним делать? Психолог, внушите ему, что это был несчастный случай, пусть сменит показания.

- Господин Советник, весь предшествующий месяц мы работали именно над его показаниями! Результат вы видели в зале. Нашего внушения хватает на несколько минут. Если же ввести ему специальные препараты, это заметят остальные. А темпоральные перестановки запрещены.

- Психолог, но у вас же прекрасная лаборатория, гениальные специалисты! Неужели вы не можете справиться с этим человеком?

- Господин Советник… Мне неприятно это признавать, но доктор Чикк Кштфорс стоит нескольких моих сотрудников! Мы можем очень долго держать его в лаборатории, накачать наркотиками и прочим, но единственное, что мы получим в результате – распад личности. Я очень сожалею, но это все.

- В итоге мы имеем следующее. Версия суда соответствует версии Обвинителя. Информация о том, что Кштфорс занимался опытами на человеке, разглашению не подлежит. Заставить его сменить показания мы не можем. Высшая мера наказания при таком преступлении не применима, общество будет протестовать. Тюрьма?

- Где он успешно повторит попытку суицида, господин Советник?

-  Да пусть повторяет, что хочет. В конце концов, я уже не верю в то, что он еще может быть нам полезным! – в голосе Советника слышно раздражение.

Эксперт внезапно поднимает голову.

- Распад личности, господа! Можем ли мы уничтожить всю информацию, связанную с личностью доктора, удалить ее из его памяти? Я читал ваш секретный доклад об этом, Психолог. Скажите, я правильно его понял?

- Правильно. Действительно, мы можем уничтожить личность человека, то есть, грубо говоря, удалить память и характер. Он забудет все, что помнил о себе, станет внушаемым и вынужден будет принять любую легенду. Несколько дней в Реабилитационном Центре и человека можно вернуть в общество.

- Но зачем тогда нам будет нужен этот доктор, тем более, что его все равно нельзя выпускать на улицу. Слишком известен…

- Собственно говоря, господа, доктора мы уже потеряли, так что вопрос теперь лишь в том, что высшую меру наказания ему не назначить, а делать что-то нужно, - Генерал вновь придвигает к себе фотографии.

- Остается одно, - говорит Советник, - Смириться с потерей ценного ученого. Впрочем, ценность его уже представляется мне сомнительной, раз он вышел из-под контроля и стал проводить опыт на человеке… Итак, предлагаю пожизненное заключение в Ином Пространстве в качестве объявляемого приговора, а в секретной части – уничтожение личности. Пусть работает мусорщиком или санитаром… Он хочет смертной казни, вот мы и казним личность, а тело пусть трудится на благо людей.

- Я поддерживаю мнение, - после небольшой паузы говорит Эксперт, - Кроме того, Наблюдатель в любой момент известит нас, если доктор будет вести себя неподобающе…

Генерал вздыхает и кладет ладонь на блестящую поверхность стола.

- Согласен, - кивает он.

Ладонь и стол исчезают, и теперь мы находимся в салоне вертолета. Возле иллюминатора в кресле сидит Чикк Кштфорс в уже знакомом нам серо-зеленом костюме, его запястья скованы наручниками. В креслах напротив – двое солдат с автоматами. Кштфорс безучастно смотрит сквозь стекло, охранники о чем-то переговариваются, но шум двигателя скрывает голоса. Вертолет идет на посадку, в иллюминатор мы видим закопченные, потрескавшиеся стены небольшого одноэтажного здания. Сопровождаемый охранниками и двумя людьми в штатском, Чикк подходит к полуобвалившемуся дверному проему. Его, видимо, о чем-то спрашивают, он в ответ что-то показывает и объясняет, но из-за шума винтов мы опять ничего не слышим. Один из людей снимает происходящее на видеокамеру. Через некоторое время люди в штатском возвращаются в салон вертолета. Кштфорс остается с охранниками. Вот доктор наклоняется и подбирает с земли камешек продолговатой формы. Пальцами он стирает с него грязь и сажу и становится ясно, что это большая капля застывшего стекла. Пока мы вместе с Кштфорсом рассматриваем этот камень на его ладони, шум вертолета постепенно сменяется голосом Советника.

- Высший Совет, используя материалы следствия, судебного заседания и приватного совещания, постановил признать доктора Чикка Кштфорса виновным в незаконном производстве научных экспериментов без соответствующего контроля со стороны общества, в условиях, не соответствующих необходимой степени защиты по уровню опасности возможных последствий для Человека и Пространства, которые привели к возникновению аварийной ситуации, явившейся причиной гибели человека. Властью, данной Обществом, Высший Совет приговаривает доктора Чикка Кштфорса к пожизненному заключению в инопространственном мире без права снятия наблюдения. Приговор не подлежит обжалованию, однако Высший Совет оставляет за собой право изменить приговор либо условия содержания осужденного на основании сведений, полученных при наблюдении. Осужденный Чикк Кштфорс, вам понятен приговор Высшего Совета?

Ладонь медленно сжимается в кулак, скрывая прозрачную каплю. Подняв взгляд на почерневшую стену лаборатории, Чикк тихо, как бы самому себе, говорит:

- Да. Теперь мне все понятно…