Четырнадцатилетняя — Виктория Лукас — стремительно продвигалась между цирковых палаток. Вика часто глотала воздух, ощущая жжение в горле и лёгких. Хотя уже было далеко за два часа ночи, на улице пребывало много цирковых актеров, которые болтали, пили и хрипло смеялись, устроившись вокруг костра, праздновали последнюю ночь в этом процветающем городишке.

Чем ближе Вика подбиралась к месту назначения, тем сильнее становился запах свойственный животным, который при каждом вздохе проникал в нос. Девушка обожала этот запах, от которого отец хотел её подальше увезти.

Джекис планировал продать её питомцев… по частям.

Райти — гориллу, которая имела привычку воровать ожерелья и браслеты. Энжи — лошадь, которая была такой застенчивой, что никому, кроме Вики, не смотрела в глаза. Габби — горделивую верблюдицу. Гуса — зебру, которая частенько пряталась за предметами, которые были слишком малы, чтобы скрыть ее. Доби — очень эмоционального тигра, которого она ловила писающим во всевозможных неподобающих местах. Барни — ламу-обжору, все жующую втихаря и поэтому страдающую ожирением. Сэмми — страуса, который страдал обессивно-компульсивным[1] расстройством, у птицы не доставало нескольких пучков перьев. Мини — милую и чувствительную слониху, которая расстраивалась, если Вика даже слегка повышала голос. Зои — медведицу-сластёну.

А еще был Однажды — храбрый лев, которого Вика любила больше остальных.

Еще утром отец ворчливо поведал о том, что содержание паршивых животных слишком дорого обходится. Он говорил, что это достаточно веская причина, чтобы убить их, но Вика плакала и умоляла в надежде спасти друзей, готовая сказать что угодно, усугубляя и без того не радостный финал.

— Эти твари занимают слишком много места. Старые и слабые, они больше не привлекают людей, приходящих поглазеть на них со страхом и удивлением. У посетителей они вызывают лишь жалость и отвращение.

Отец плевать хотел на то, что для Вики каждое животное было прекрасным. Он считал их дефективными.

Его не заботило, что Однажды и другие животные стали друзьями Вики и единственным утешением, которое она смогла найти с тех пор, как два года назад умерла её мать и девушка потеряла друзей детства.

Цирк Чудовищ принадлежал Джекису Лукасу, который заботился только о прибыли.

И в данный момент прибыль требовала от него освободить место для нового зверинца… зверинца, который можно продемонстрировать народу.

Иных, если быть точным, мужчин и женщин с разных планет, чьи семьи прибыли на Землю почти столетие назад, чтобы наслаждаться безопасной мирной жизнью.

К сожалению, не было ничего безопасного и мирного в земном «добро пожаловать». Во всем мире началась война, почти разрушившая планету.

И хотя, в конце концов, заключили перемирие, которое позволяло Иным жить среди людей, их бесчисленное количество видов все еще являлось диковинкой.

Одни были странного цвета, другие имели аномальную форму. Кто-то обладал силой, которую трудно даже вообразить. Люди с готовностью выложат кругленькую сумму за возможность поглазеть и поиздеваться над иными, особенно в темном, убогом, скрытом от любопытных глаз месте, как это.

«Любой каприз за ваши деньги», — любил повторять Джекис.

Что случилось с человеком, которым он был раньше? С тем кто, носил её на плечах и щекотал пяточки? Подождите. Вика уже знала ответ. Его убила жадность.

Убила… и может убить ее питомцев, если Вике не удастся их освободить.

К тому времени, как Вика достигла клеток, кровь текла по жилам раскаленным потоком. Кожа покрылась тонкой плёнкой испарины, дрожь спускалась по спине, ноги и руки вибрировали от напряжения.

При виде неё животные разразились красивой песней в радостном приветствии.

— Шшш. Тише, мои дорогие.

Вика протянула руку, чтобы открыть клетку Однажды, но выронила связку ключей. Девушка отчаянно хлопала по грязи — грязи такой же темной как металл ключей — из— за темноты, она не видела, где же эта чертова… Нашла!

Слава Богу! Вика выпрямилась, и осторожно вставила ключ. Повернула.

— Вика! — послышался в отдалении крик ее отца.

Нет! Нет, нет, нет. Он заметил ее отсутствие.

Однажды взревел в знак протеста, распаляя остальных животных. В течение нескольких секунд их крики из радостных превратились в разъярённые.

— Пожааалуйста, успокойтесь, — прошептала отчаянно Вика.

Но, саундтрек из громких звуков продолжал играть.

Ни одно животное не любило Джекиса. Они боялись и презирали его, и не без оснований. Джекис плохо обращался с ними, ему всегда было плевать на животных, а так же он кричал, и тыкал в них электрическим прутом.

Однажды, Вика пыталась заступиться за своих питомцев. Это была ошибка, которую она никогда не сделает снова.

Петли заскрипели, когда Вика открыла дверцу клетки, и взгляд ее слился с темными, полными тревоги глазами ее лучшего друга. Его золотистая грива была запутанная, ветки и грязь слиплись в несколько прядей.

Несмотря на то, что Вика всегда отдавала Однажды часть своей еды, лев был сильно худым, она могла видеть каждую впадину его рёбер.

На левой лапе Однажды все еще была сочащаяся гноем рана, несмотря на мази, которые Вика использовала каждым утром, а так же днём и вечером, последние несколько недель.

— Наконец-то настал тот день, о котором я тебе говорила, — произнесла она на чистом английском. Являясь эмигранткой из Литвы, она упорно трудилась, чтобы искоренить акцент и полностью соответствовать новым документам, которые купил для нее отец, чтобы Вику не депортировали обратно.

Джекис был её наставником, и его система кнута и пряника давала быстрый результат.

Однажды мяукнул, выглянул из клетки и попытался подтолкнуть её руку.

— Ну, иди же малыш. Иди.

Еще один толчок от него.

— Уходи, сейчас же. Джекис хочет обидеть вас, но я не позволю ему.

Однажды прижался к земле, и вместо того, чтобы убежать на свободу, он потерся об ноги Вики, заставив ее споткнуться и во второй раз уронить ключи. Она знала, что он хотел, чтобы его почистили.

Лев любил, когда Вика чистила и ухаживала за ним, его одобряющее мурлыканье, такое богатое и глубокое, оно навсегда обосновывалось в ней как теплый мёд.

Слезы жгли ее глаза, затуманивая зрение.

— Убегай. Пожалуйста.

Сколько раз Вика обещала своему любимому льву свободу? Однажды мы вместе сбежим отсюда. Однажды я вырасту большой, а ты сильным, и мы будем защищать друг друга. Да, однажды. Она повторяла эти слова так часто, что, в конце концов, они стали именем. Лев заслужил шанс бегать и играть, делать все чего бы он ни пожелал.

— Уходи.

— Вика! — Голос отца раздавался все ближе… настолько близко, что стук ботинок эхом разносился по площадке.

Вика подтолкнула Однажды в сторону деревьев, растущих неподалеку. Поток скорби наполнил ее, когда она поняла, что не сможет спасти остальных животных, но все еще может спасти своего драгоценного льва. Вика просто обязана сохранить ему жизнь.

— Я сказала, уходи!

Однажды не послушался и снова потерся о ногу.

В нескольких футах от неё прозвучал потрясенный вздох.

— Ты это сделала, — возмутился отец. — Ты, в самом деле, сделала это. Ты предала меня. Меня! После всего, что я для тебя сделал.

Он уже здесь.

Сердце бешено стучало в груди Вики, когда её взгляд нашёл отца в темноте. Джекис был высоким, с широкими плечами и бочкообразной грудью. Он был не плохим… пока нрав такой горячий, как ядро земли, не брал верх над ним.

Страх, который ранее Вика игнорировала, теперь же полностью поглотил ее. И в то же мгновение ноги показались тысячепудовыми валунами, и Вика не могла заставить себя двигаться.

Она редко выказывала неподчинение этому мужчине. Его наказания были слишком суровыми.

— Я… я…

Джекис подошёл к Вики, и схватил её за руки причиняя боль, а затем сильно встряхнул.

— Я покупал тебе лучшую одежду, лучшую еду, одаривал тебя величайшими сокровищами, а теперь ты смеешь бросать мне вызов?

Однажды заревел от долго подавляемого гнева, и медленно зашагал вокруг них. Но он не нападал. Он не мог. Джекис использовал Вику как щит, всегда убеждаясь, что она преграждает путь.

Остальные животные бились о прутья своих клеток.

— Atsipraљau[2], — сумела выдавить Вика.

Джекис посмотрел на нее глазами цвета фиалок, такими же, как у нее. Вика всегда молилась, чтобы ее глаза не были пронизаны таким холодом, и сильной жестокостью.

— Я говорил тебе разговаривать только по-английски. Или, говоря на родном языке, ты надеешься, что кто-то поймет, что ты иностранка и попытается забрать тебя у меня?

— Я… я сожалею, — произнесла она уже на английском с дрожью в голосе.

— Пока нет, но ты будешь. — Он отпустил ее… только для того, чтобы ударить наотмашь.

Вика свалилась на землю. Рот наполнился кровью, она ощутила привкус меди на языке, а в голове взорвалась боль.

Однажды прыгнул на Джекиса, но лев был больным, поэтому слабым, и мужчина легко увернулся от животного, схватил Вику и встряхнул в вертикальное положение.

Отчаянно желая разорвать своего врага на кусочки, лев присел, готовясь к новой атаке.

— Я люблю тебя больше жизни, Вика, но эта любовь не спасет тебя от моего гнева.

«А когда это было?» — хотелось ей прокричать, но она мудро промолчала.

Еще один рев прорезал воздух.

— Ты думаешь угрожать мне, да, лев? Хочешь сделать мне больно? — Джекис вытащил пистолет из-за пояса штанов, и протянул руку. — Человеку, который платил, чтобы о тебе заботились, все эти долгие годы?

— Нет! — Завопила Вика, пытаясь сдвинуть руку отца вниз, но тщетно. — Пожалуйста, нет. Не делай этого. Пожалуйста, — повторяла она, на грани истерики.

— Раньше я бы проявил милосердие, и сделал бы это, не причиняя боли. Сейчас…

— Нет!

Однажды больше не мог сдерживать агрессию, поэтому прыгнул. Джекис нажал на курок.

Бум!

Несмотря на резкий звон в ушах и яркие звезды перед глазами, Вика услышала отчаянный рык Однажды, и увидела, как он рухнул на землю.

Лев посмотрел на нее большими темными глазами, которые теперь наполнили сильное страдание и сожаление. Он дернулся и заревел в мучительной агонии.

Из Вики вырвался крик отрицания.

— Я займусь тобой через минуту, — рявкнул её отец, и оттолкнул Вику в сторону, когда угрозы больше не было. — Для начала…

Вика подползла к Однажды, что бы погладить его дрожащее тело. О, мой дорогой. О, нет. Потрясение и ужас истощили её силы, когда она подняла голову и наблюдала за Джекисом, когда он развернулся, прицелился. Бум.

Разворот. Бум.

Разворот. Бум.

Одно за другим, красивые животные Вики были застрелены, их крики резко оборвались. Ее подбородок задрожал, и, в конце концов, слезы хлынули из глаз. Капли пролились на щеки, скатываясь вниз, обжигая и покалывая порез от кольца оставленный отцом.

Вика не хотела смотреть на своих друзей. Она не в силах выносить их страдания, но она отказалась позволить себе такую роскошь, не думать об этом. Эти прекрасные животные жили ужасной жизнью здесь, в цирке, и она не могла позволить им умереть в одиночестве.

Когда последний из них замер и успокоился, лишь Однажды дёргался… ах, Однажды, мне так жаль… отец рывком поставил Вику на ноги и с силой вложил пистолет ей в руку.

— Остался один патрон, — произнёс он, хватая, Вику за запястье, чтобы убедиться, что она не поднимет оружие на него. — Ты прикончишь льва.

Желчь поднялась по горлу.

— Нет. Пожалуйста, нет.

— Сделай это, — проворчал Джекис, опускаясь к ее лицу, нос к носу. — Сделай это, иначе тебе же хуже будет.

— Мне все равно. Я не буду. Я не могу.

Его глаза сузились.

— Сделай это, или я освежую его, пока он еще жив, — пригрозил Джекис, брызжа ей в лицо слюной.

Твоему льву больно. Приказ отца — лучший исход для животного. Так ли это, — подумала Вика, — или же я просто пытаюсь утешить себя? В любом случае…

Вика, дрожа, протянула руку, сжимая тяжёлый пистолет. Джекис по— прежнему держал ее, совсем не помогая при этом.

Из пасти Однажды текла багряная кровь.

Вика положила палец на спусковой крючок. Глаза заволокло дымкой.

Ее любимый зверь протяжно выдохнул, как будто знал, что она планировала сделать; словно ожидал неминуемого конца.

— Мне так жаль, — прохрипела она. — Прости меня.

Бум.

Лев затих, как остальные животные. Тело Вики сотрясли рыдания, и она уронила руку.

— Хорошая девочка. — Джекис забрал у Вики пистолет и сунул за пояс штанов. Мужчина закатал рукава и хрустнул костяшками пальцев. — А сейчас, милая, пришла твоя очередь. Очевидно, ты не усвоила, что ко мне стоит проявлять надлежащее уважение. Но обещаю, что ты это усвоишь, и у тебя больше никогда не возникнет с этим проблем.

Майкл Блэк сидел, откинувшись на спинку стула, и сложив руки под подбородком, внимательно изучая трех агентов, которых завербовал для операции «Погружение в мусорный контейнер».

Все агенты являлись иными и воспитывались на Земле, потому что потеряли свои биологические семьи вскоре после рождения, но благодаря Майклу, были быстро приняты в человеческие семьи с условием, что в любое время, когда бы он, ни пожелал, окажутся в его распоряжении.

Когда мальчикам исполнилось пять лет, Майкл начал их обучение, на первый взгляд невинным мелочам. Однако учебная стрельба, со временем превратилась в реальную охоту, подобно ожившей игре.

Отдых на лоне природы превратился в недельное выживание в джунглях, в одиночку и без оружия. Создание стратегий для победы в видео играх превратилось в стратегию для спасения одного из членов их банды из всевозможных опасных ситуаций, которые инсценировал Майкл.

Теперь мальчики повзрослели, и стали лучшими из лучших… чтобы столкнуться с самой большой угрозой в их деле.

— Мы так и будем сидеть в тишине? — спросил Джон Бесфамильный. Он отказался взять фамилию своих приёмных родителей, и когда Майкл понял почему, то предложил ему свою, но мальчик также отказался от фамилии Блейк.

— Конечно, нет, — ответил Майкл непринужденно. — А разве мы не разговариваем сейчас?

Джон показал ему средний палец. Парень был Ракан и со своими вьющимися прядями на фоне сияющей кожи, он выглядел так, словно был высечен из слитка чистого золота. Майкл был полностью уверен, что нет мужчины более красивого, чем Джон.

Корбин Блу тихонько заржал, и Джон также показал ему средний палец.

Блу — Аркадианец, раса известная такими характерными особенностями как, бледная кожа, белые волосы и лавандовые глаза, и Блу был самым свирепым воином, с которым Майкл когда — либо сталкивался, более шести с половиной футов ростом, с мышечной массой, неестественно наращенной препаратами, на стабильной диете из стероидов и гормонов роста.

Из трех мужчин, Блу был единственным, кто оставался публичной персоной. В качестве прикрытия Блу профессионально играл в футбол, чтобы попасть на нужные вечеринки, следить за нужными людьми, где спиртное течет рекой, а заодно и секреты.

И к тому же он получал удовольствие от того, что за деньги избивал парней.

Рядом с ним сидел Соломон Иуда. Майкл не был уверен в происхождении мужчины. Все, что Майкл знал, это то, что никогда не сталкивался, ни с кем похожим на него, и каждый, кто встречался с Соло, боялся его. Включая Майкла! Соло либо обжигал жаром, либо замораживал, и не было никакой золотой середины.

Соло держался очень обособленно, и выползал из своей «захолустной пещеры на болотах», как называл это место Блу, только для задания. Однако с другой стороны Соло пришлось уединиться.

Он был выше Корбина и Джона, с такой же чудовищно огромной мышечной массой, но в то время как другие были фантазией городской красоты, Соло был кошмаром адского уродства.

И ладно, да, это была суровая правда. Мужчина напоминал создание из преисподней только, когда крутой нрав овладевал им. Прямо сейчас, он был фактически, как выражается ассистентка Майкла, варварски шикарным. И говоря это, она всегда использовала тихий, почтительный тон.

У Соло были неровно обрезанные черные волосы, благодаря его увлечению обрезать пряди клинком, и очень загорелая кожа. У мужчины были голубые глаза, обрамлённые густыми ресницами, нос волевой и аристократический, с небольшой горбинкой в центре от одного или множества переломов.

Всякий раз, когда Соло испытывал прилив гнева, его кожа темнела до пугающего темно-красного оттенка — последний цвет, который видят его враги перед ужасной смертью.

Зубы Соло удлинялись во что-то похуже клыков. Скулы удваивались в размере, а его уши удлинялись, становясь остроконечными. Металлические когти вырастали из-под ногтей.

И пока не завершится последняя трансформация, никто не сможет успокоить его. Соло будет рвать, и метать, пока не ослабнет до такой степени, что не сможет пошевелиться, что бы продолжать крушить всё на своём пути, или же уже всё будет целиком и полностью уничтожено.

Но так было не всегда. Когда-то, приемным родителям Соло везло с успешным укрощением «разъярённого зверя на арене». В действительности, семейная пара забрала бесчисленные годы жизни Майкла, до смерти пугая его тем, что приближались к сумасшедшему мальчику, в попытке не подчинить его, а просто обнять и прижать к себе. И Соло позволял им!

Когда Мэри Элизабет и Джейкоб умерли, Соло стал безутешным… и непреклонным.

Он, должно быть, почувствовал взгляд Майкла, потому что поднял голову и посмотрел на него. Они разделили тихий момент общения.

Майкл: «Как дела, сынок?»

Соло: «Если ты не начнёшь, я вырву твое сердце и съем на завтрак».

Конечно же, это было только предположение со стороны Майкла, но сегодня, он был полностью уверен в леденящей кровь холодности Соло.

— Я получил важную информацию, — произнёс Майкл, переходя к делу. Он выпрямился и нажал несколько кнопок на компьютере.

— Эээ… я ненавижу прерывать тебя, босс, но это не совсем новость, — ответил Блу. — В одном случае ты созываешь нас вместе, это когда получаешь информацию. Может, перейдёшь к делу?

— Почему ты переживаешь, что задержишься? — спросил Джон. — Сезон окончен, так что сейчас тебе некуда спешить.

— Говори за себя. — Блу указал в направлении Ракана жестом, означающим, «Вы что верите этому парню?» — У меня свадьба, и я должен притворяться, что помогаю в ее планировании.

Вот тебе и неприкрашенная истина. А Майкл все еще был в шоке от предстоящего бракосочетания. Он следил за своими мальчиками, и знал, что Блу недолго знаком с девушкой. Несколько недель, не более.

Но это была ещё не самая шокирующая часть. После неудавшихся отношений несколько лет назад, Блу стал приверженцем перепихона на одну ночь.

И на что Блу надеялся, на долгую супружескую счастливую жизнь? Я тебя умоляю. А девушка?

О распутстве Блу знали все. Неужели наивная верила, что она единственная, кто изменит его?

Ладно, она не сможет. Невеста понятия не имела, что Блу тайно работает на правительство, в качестве наемного убийцы, и никогда не узнает.

В конечном счете, девушка поймет, что он лжёт ей о своем местонахождении, и потребует ответов, которых он не сможет дать. Она предположит, что у него роман на стороне… и Блу не сможет опровергнуть это… и она оставит его.

Майкл наблюдал, как подобное снова и снова случается с его оперативниками, но они продолжали пытаться, надеясь построить отношения хоть с кем-то и создать иллюзию нормальной жизни. Когда они научатся? Когда ваша жизнь одна большая и жирная ложь, «И жили они долго и счастливо» становится невозможным. И да, Майкл знал это не понаслышке.

Майкл освободил бы мальчиков от службы, но они, скорее всего, пошлют его в задницу. Ребята были братьями скорее по обстоятельствам, чем по крови, и глубоко внутри они действительно любят друг друга. Майкл тоже.

Кроме того, они не умели жить по-другому. Майкл не научил их. Да, ошибка с его стороны, но исправлять ее было уже слишком поздно.

Хотя бы Джон и Соло не совершат ту же ошибку, что и их друг. Парочка прошла через слишком многое, чтобы попытаться вступить в брак, и Майкл знал, они оба считали, что испорчены до мозга костей. И Соло… ну, он не ошибался на этот счет.

Когда кто-то из агентов вляпывался в неприятности, Соло был тем, кто убирал за ними, уничтожал улики, которые никогда не должны были предаться огласке, убирал свидетелей… будь то живой или нет, будь то виновный или невинный. Майкл звонил Соло, называл место, и говорил, что пошло не так. Через несколько дней, Соло приводил все в порядок. И, ах, чего ему только не приходилось делать, чтобы преуспеть…

— Что тебя так беспокоит, босс? — Поинтересовался Корбин Блу, всегда самый наблюдательный из трех. — Задумался о моей свадьбе? Готов расплакаться, что не получил приглашения?

— Расплакаться? Да я скорее убью себя, чем пойду, — парировал Майкл, уже зная, что все-таки будет там, скрываясь в тени. — Едва ли.

Его взгляд вернулся к Соло. Пойдет ли он? Парень съежился в кресле, опустив плечи в тщетной попытке, выглядеть меньше. Его глаза были сужены и все еще обращены к Майклу, пронзая того словно меч.

— Ладно, идем дальше, — пробормотал Майкл, с намеком. Он нажал несколько кнопок и на стене позади него появился экран. Сформировалось изображение. — Встречайте Грегори Стар. Человек. Сорок три. Женат, двое детей — парень, двадцать один, и девушка, девятнадцать. Оба сидят на наркотиках. Мы проследили исчезновение нескольких агентов «Исследование и Удаление Чужих» до двери мистера Стара.

— Местоположение агентов? — спросил Блу.

— Разбросаны. Мы еще не действовали, потому что не уверены, мертвы они или живы.

Несколько кнопок было нажато, и изображение каждого агента высветилось на экране.

— Значит, ты понятия не имеешь, чего хочет Стар… или что делает… с этими агентами, — прямо заявил Джон.

— Верно.

— Но вы уверены, что это он?

— Уверены. Он был под наблюдением по другому делу, и мы случайно прослушали несколько занимательных телефонных разговоров. Пока мы не свяжем его с преступлениями, не сможем понять ничего больше.

— Ну, я говорил с ним на нескольких вечеринках, и должен сказать, что сбит с толку, — удивился Блу. — Он богатый бизнесмен, падок на красоток. Слабость — азартные игры. Хобби — наркотики, которое является, вероятно, причиной, почему дети — наркоманы. Телохранители — главный элемент, и любовницы — столь же доступные как нижнее белье, но Стар кажется довольно безобидным.

— Да, они всегда точно такие, как кажутся, не так ли? Почему ты не думаешь прежде, чем сказать? Идиот. — отрезал Соло.

Блу, который сидел посередине, повернулся к нему лицом.

— Почему бы тебе не поздороваться с вишневым пюре, в которое я собираюсь превратить твой мозг?

Блу мог это сделать. Он обладал необычными способностями, которыми обладали немногие Аркадианцы, или даже мечтали о них.

— Попробуй, — ответил Соло беззаботно. — В отличие от тебя, у меня есть несколько лишних клеток.

— Дети, — Произнёс Майкл, хлопая в ладоши. — Достаточно.

Если бы они решили повторить сцену «Искалеченная газель против голодного льва» из передачи «Животные Старой Земли», то Майкл уменьшил бы группу на двух агентов и вероятно потерял несколько конечностей после попытки разнять их. Наемники были как дети.

— Просто разреши им поиграть, — произнёс Джон, его тон, был пропитан эмоцией, которую Майкл не мог назвать. Фраза была произнесена с ядом… смертельным.

— Они должны выпустить пар. Действительно должны.

— Ммм, этого не случиться. — Блу знал правила игры; Соло нет. Блу неумышленно оскорбил бы Соло (больше, чем сейчас), и Соло ушел бы… оставив после себя бойню.

Ничто и никто не сможет его вернуть, пока он не будет готов. Но он никогда не был бы готов.

— Если это произойдет, я должен буду снять вас троих с этого дела и отправить работать с моей дочерью, Иви.

— Довольно! — Рявкнул Джон и двое тут же захлопнули рты.

Мальчики могли бы проигнорировать Майкла, но они готовы были танцевать по углям ради Джона.

— Мы угомонились, наконец? — спросил Майкл.

Блу кивнул.

Соло провел языком по зубам… зубы были немного длиннее, чем несколько минут назад.

Майкл знал, что люди оскорбляли Соло всю жизнь. Из-за его роста и массы мышц, дети в начальной школе называли его Огром, пока его характер не взял верх над ним, и он частично не перешел в другую форму.

Тогда дети стали называть его Давящим Монстром и Уродливым — O и даже кидали в Соло камнями.

Как-то раз, чтобы защититься, он едва не забил парня до смерти.

Матери Соло позвонили, и она вовремя пришла, чтобы успокоить его прежде, чем он навредил другому ребенку, но ущерб был уже нанесен. Соло выгнали бы из школы и заперли бы вдали от жизни, если бы Майкл не вмешался.

— Угомонились, — повторил Джон, его лицо было бледным. — Иви сейчас не обсуждается.

Известная тайна: Джон защищал бы Иви ценой своей жизни до тех пор, пока ему не нужно было с ней говорить. Это была ошибка Майкла. Он избаловал свою младшую дочь, и она теперь думала, что все обязаны делать то же самое.

— Я думаю это самый хороший способ, Майкл, — произнёс Блу с дрожью, — но Иви нужно угомонить.

— Я возьму это под свой контроль, — Майкл откашлялся. — Теперь, как я говорил, агенты были схвачены во время работы.

— Человек? Иной? — Спросил Джон, к которому еще не вернулся нормальный цвет лица.

— И тот и другой, — ответил Майкл. — Мужчина и женщина. Единственная общая нить — факт, что они работают на АУЧ[3].

— Они молоды? Красивы? — спросил Блу.

— Некоторые из них, да.

— Возможно, их уже продали в рабство. Это — лучший способ скрыть несколько живых тел, а также лучший способ заработать быстрые деньги, когда ты пытаешься поддержать свою наркотическую зависимость. — Блу почесал челюсть. — Гражданские задействованы?

— Да, — ответил Майкл, впечатленный быстрой работой его ума. Майклу потребовались два дня, чтобы додуматься до этого.

— Мы не думаем, что это имеет какое-либо отношение к торговле, но все же. У нас есть свои люди внутри каждого крупного аукциона и публичного дома, но, ни один не видел намека на агентов или гражданских лиц.

— Что у вас есть? — Спросил Соло. — Откуда вы знаете, что жертвы были схвачены одним и тем же парнем?

Ещё один отличный вопрос.

— У мистера Стара есть визитная карточка. Он использует кровь жертвы, чтобы нарисовать китайский символ мести где-нибудь в их доме.

Блу закатил глаза.

— Ты действительно уверен, что это символ мести? Один знакомый парень сделал татуировку и думал, что это символ силы, а оказалось, что это был символ нарушения пищеварения.

— Один знакомый парень? Чувак, я видел твою спину, — язвительно заметил Джон. — Тату твое.

— Я думаю, что с другой стороны у этой истории есть изюминка. — Категорично заметил Блу.

Да фиг с ним.

— Да, мы уверены в этом, — вмешался Майкл. — Мы думаем, что он использует это, чтобы сбить нас со следа и запутать свои мотивы. Нет никакой причины мстить семнадцати людям, которые были похищены. Ни один из них не связан с ним или друг с другом. Кроме агентов, конечно.

Джон скривил губы.

— Дай угадаю… Ты хочешь, чтобы мы узнали, что Стар сделал со всеми семнадцатью людьми прежде, чем убьем его. Ну, забудь об этом. Если мы покончим с ним, то никто больше не будет похищен, и проблема будет решена, — сказал он, разводя руки. — Всегда, пожалуйста.

— Когда один из этих людей — сенатор, мы не будем убивать единственного человека, который может знать, где она. — Стар умрет, когда все будет сказано и сделано, в этом нет сомнений. — Таким образом, вот как мы поступим. Джон, ты присоединишься к Новой Чикагской команде АУЧ в качестве перевозчика с Манхэттена. Они потеряли двух агентов в этой катастрофе.

— Понял.

— И никто не должен знать, кто ты в действительности или почему ты там. Не твой новый босс и не твой партнер, Даллас Гутьеррес. — Майкл бросил ему мобильник со всей информацией, которая понадобиться Джону.

Джон поймал устройство и немедленно спрятал.

— И для чего я действительно нужен там?

— Чтобы слушать офисные сплетни и изучать агентов. Если у кого-то есть связь с мистером Старом, я хочу знать об этом, и хочу, чтобы вы подружились. Можешь спать с кем угодно. Мне без разницы.

Джон кивнул.

— Блу, мир собирается узнать о твоей новой наркозависимости.

Глаза Блу опасно сузились. Хорошо. Он понял. Он так же должен был притворяться перед невестой.

— Теперь, когда ты вышел из-под контроля, ты устроишь вечеринку. Ты пригласишь детей мистера Стара, и будешь милым. Если сможешь, стань новым поставщиком сына. И если дочь заинтересуется тобой, переспи с ней. Просто будь осторожен. Я не хотел бы, чтобы ты тоже исчез.

Как и Джон, он кивнул.

По крайней мере, Блу не возражал переспать.

Майкл сосредоточился на Соло. Он все по-прежнему расслаблено сидел на стуле, его пристальный взгляд был сужен.

— Ты станешь новым, пользующимся наибольшим доверием телохранителем Блу. Человек, который добивается цели. Единственный на кого Блу полагается в самых темных делах.

Вспышка паники промелькнула на лице Соло прежде, чем черты лица разгладились, и больше ничего не показывали.

— Отлично.

Соло ненавидел выходить на публику, а Блу вел публичную жизнь. Его фотографии будут напечатаны в каждой газете, и ему придется пережить каждый момент и перетерпеть всевозможные оскорбления. Но он сделает это. Он всегда делает то, что Майкл ему говорит.

— Ладно, — произнёс Майкл. — У вас есть четыре дня, на подготовку. На пятый я жду, что вы вживётесь в свои роли. Свободны.

В унисон парни вскочили на ноги. Пока они топали к двери, Блу ворчал. Джон тер свой затылок. Соло был тихим, руки по бокам, его шаги намеренно мягкие.

Датчики выше двери поймали их движение и заставили звуконепроницаемый металл разблокироваться, и, заскользив открываться. Блу первый переступил через порог, Джон шёл за ним по пятам, и Соло следом за ним.

Свист.

Внезапный, сильный порыв жара пронесся через весь офис, поднимая Майкла из кресла и бросая в дальнюю стену. Огонь лизнул его кожу и копья боли обрушились на него, когда он сполз на пол.

Майкл попытался вдохнуть, но не смог. Что-то тяжелое, навалилось на его грудь, и он быстро заморгал в попытке сосредоточиться. Он понял, что стол был теперь на нем сверху. Что…? Как…?

Ответ встал на своё место. Кто-то взорвал его офис.

Майкл посмеялся, неправдоподобности такой ситуации, и кровь запузырилась изо рта. Когда он закашлялся и попытался втянуть воздух через жидкое препятствие, боль усилилась, и его зрение померкло.

Где же мальчики? — подумал он ошеломлённо. Были они…?

Тьма сомкнулась вокруг него… больно… больно… было больно так ужасно сейчас… Мальчики были ближе к месту взрыва, и он не был уверен, что они еще живы… но они были настолько сильны, такими живучими… они, конечно, были…

Мрак, наконец, поглотил его, и он больше ничего не знал…

Медленно и постепенно Соло приходил в сознание. Дым забил его нос и горло, и его тело пульсировало, словно все кости были сломаны. Он не был уверен, где он находится и что с ним произошло.

… с этим? — послышался голос, который он не узнал.

Несмотря на туман, затуманивающий его зрение, Соло смог различить двух мужчин, склонившихся над ним. Один был высокий, худой, около тридцати лет, с темными волосами и темными глазами. Другой живая версия человека, которого Соло видел в изображение, проецируемое Майклом на стене. Грегори Стар.

Стар был невысокого роста с седыми волосами, карими глазами и загорелой кожей морщинистой от солнца.

— Посмотрите на него, — выплюнул он, его губы скривились с отвращением, когда взгляд блуждал по телу Соло. — Продайте его тому циркачу, которому мы сбыли агента АУЧ. Он получит достойную цену.

— А этот?

Оба мужчины исчезли из поля зрения Соло, но он все, же слышал вздох Стара.

— Добей его. С такими повреждениями, он не переживёт переезд, и поэтому, нельзя ничего оставлять от него, что можно найти. Срам какой. Он мне нравился.

— А с этим что?

Пауза. Удовлетворенное мурлыканье.

— Ничего. Я сохраню его.

И снова Соло медленно и размеренно приходил в сознание. Тьма постепенно рассеивалась в его разуме, давая мыслям сформироваться. Мне нужно проснутся. Что-то случилось. Что-то не так.

Соло был словно в огне, вспотевший, его кожа покалывала. С каждым вздохом, в носу обжигало. От каждого выдоха, его грудь пульсировала, как-будто была исцарапана битым стеклом.

Соло согнул и выпрямил пальцы. Суставы онемели и распухли. Потягиваясь, он выгнул спину.

Каждый позвонок в его теле хрустнул, некоторые даже вставая на место, причинили боль. Соло был из Аллорианов — расы, о которой люди ничего не знали — и благодаря силе хранителя, полученной от биологических родителей, он быстро исцелялся.

Соло заставил себя приоткрыть глаза и поморщился, когда нежная кожа на веках начала подниматься. Соло моргнул раз, затем еще раз, затем снова и снова. Кто-то включил слишком яркую лампу, направив прямо ему в глаза, обжигая роговую оболочку.

Он ничего не видел, кроме ослепительно белого и золотого света.

Соло снова закрыл глаза. В его ультрачувствительный слух вторгались звуки. Скрежет металла о металл. Стон полный боли. Несколько пар шагов. Хлюпанье чего-то, выбрасываемого в ведро.

Всё ещё зудящий нос Соло, дёрнулся, когда новые запахи атаковали его. Грязь, трава, сено, запах тела, несвежие духи, даже сильный запах меди. Кровь.

Больше не беспокоясь о ярком света, Соло распахнул глаза и заставил себя держать их открытыми. Мало-помалу жжение уменьшилось, чему он был безмерно рад.

Соло осмотрелся, и понял, что никто не включал свет.

Он был на улице, а солнце источником яркого света, слепящем его.

И он был… в клетке.

Эта мысль поразила Соло, как удар молнии, и он поднялся. Голова закружилась, но, да чёрт с ней. С его образом жизни он и не такое переносил, и неизвестно ещё сколько испытает.

Все, мужчины и женщины вокруг него, были заперты в такие же клетки, как и он: большие, с толстыми прутьями, красной крышей и четырьмя колесами в основании.

Мужчины были одеты в набедренные повязки, и ничего больше, а женщины носили что-то типа прозрачной ткани на груди и вокруг бедер.

— Оно просыпается, — сказал кто-то.

«Оно» отразилось хихикающем эхом.

Соло знал, что они говорили о нем. Большую часть жизни его называли «оно». Обычно, эти люди делали подобную ошибку лишь один раз.

Он снова осмотрел клетки и на этот раз его разум отметил несколько деталей.

Было всего десять клеток, образующих широкий круг с входом на востоке и на западе, позволяя посетителям войти без помех.

Все клетки были заняты. В них находились пять мужчин, включая его самого, и пять женщин.

Каждый человек был Иным какого-то вида, и все они принадлежали к разным расам. «Это Теран», подумал Соло, но смог увидеть только женскую спину, по которой струились светлые волосы, поэтому он не был уверен.

Там так же была женщина Деленсин с синей кожей и шестью руками. Мужчина Meк, с лысиной странной формы и кожей, которая меняла цвет под настроение.

Сейчас он был почти прозрачным, как будто совсем не испытывал эмоций.

Затем был мужчина Эль Ролли, крупного телосложения, впрочем, как и остальные представители его расы, ростом чуть меньше одноэтажного дома.

Женщина Моревв, одна из самых красивых разновидностей, которые когда-либо были на Земле, с серебристой кожей и серебристыми глазами.

Женщина Ракан, сияющая золотым блеском наверно даже больше, чем Джон Бесфамильный. Мужчина Таргон. Мужчина Бри Лайан. Женщина Кортэз.

У всех на запястьях были надеты толстые металлические наручники. Соло поднял, показавшиеся ему очень тяжелые руки. Те же наручники сжали его запястья.

Соло нахмурился. Кожа вокруг металла имела более чем обычно, темный бронзовый цвет, с красным оттенком в основании, как будто он находился на грани превращения в другую форму.

Когда Соло пошевелил пальцами, острая боль прошла по его руке к плечу. Штыри и раньше вставляли ему в кости, это ощущение было ему знакомо.

Но зачем вставлять их, если не лечить кости? Чтобы ограничить его движения, что ли?

Но зачем ограничивать его движения, и зачем нужна клетка?

Спокойно.

«Не бойся».

Соло узнал голос и повернулся вправо. Там стоял размером с указательный палец Соло, мистер Икс. У него были серебристые волосы, которые когда-то были черными как смоль, и унылые глаза, которые когда-то были яркого сине-зеленого цвета.

Порванная, грязная мантия скрывала его истощенное тело. Его когда-то ярко пылающая всеми цветами радуги кожа, за эти годы стала бледной и тонкой как бумага.

Икс. Его страж.

Существо всегда выглядело истощенным, но когда после взрыва он, как и должен был, подпитал Соло небольшой силой, которой все еще обладал, то стал похож на ходячего мертвеца.

Соло являлся единственным, кто мог видеть Икса, единственным, кто мог его слышать. Он лишь надеялся, что доктор Зло и его компания на сегодня не включали свое радио.

Доктор Зло. Его мучитель.

Доктор Зло не был подарен ему, он просто появился и не желал уходить.

— Я не боюсь, — наконец ответил Соло. Он просто не был уверен в том, что происходило.

Соло помнил, Икс предупреждал не ходить на встречу с Майклом. Помнил, как проигнорировал его и переступил порог офиса Майкла.

Помнил… взрыв. Да, правильно. Блу открыл дверь, и бомба взорвалась. Соло пролетел через всю комнату и в следующий момент потерял сознание. После этого он помнил… что?

«А тебе следовало бы бояться», — произнёс другой голос из вне.

Доктор Зло. Все надежды были перечеркнуты и сожжены.

Соло посмотрел налево, и если Икс выглядел постаревшим и уставшим за эти годы, Доктор Зло, процветал. У него были густые белокурые волосы, и глаза бледно зелёного цвета, кожа загорелая, гладкая, и сияла здоровьем.

Он тоже был одет в мантию, но светился словно бриллиант.

Зло — сокращённо от Лайвус.

Икс — сокращённо от Эйдитрикс.

Соло был слишком молод, чтобы произнести столь сложные имена.

Икс тоже был слегка странноват. Парочка продолжала появляться, постоянно споря, давая советы, и, в конце концов, он к ним привык.

«Ты выберешься отсюда», — настаивал Икс, будучи всегда оптимистом. Не раз случалось, что он предупреждал Соло о неудачной миссии, и каждый раз испытывал сокрушительное разочарование, когда Соло, действительно, проваливался.

«Выберется? В самом деле? — парировал Доктор Зло. — Потому что я очень сомневаюсь, что он сможет прогрызть прутья. И не важно, насколько большие у него зубы!»

Соло посмотрел за пределы клетки, оценивая обстановку. Людей значительно прибавилось, некоторые суетились, бегая туда-сюда, некоторые практиковались на различных гимнастических снарядах.

Таких как, колючая трапеция, с шипами, выступающими из тонкой перекладины. Мужчина взобрался на вершину трапеции, держа в руках в натуральную величину пушечное ядро, казалось бы, сделанное из стекла, с плескающейся рыбой, плавающей внутри ядра.

Женщина исполняла сальто на батуте, осторожно, чтобы не коснуться огненного кольца.

«…продайте его тому циркачу, которому мы сбыли агента АУЧ…»

Слова всплыли в голове Соло.

«…продать его… цирк…»

Стар, человек, который похитил и возможно даже убил шестнадцать человек, навис над ним, произнося слова.

«Продайте его тому циркачу, которому мы сбыли агента АУЧ… Он получит достойную цену».

Правда поразила Соло с силой кувалды. Стар говорил эти слова о нём своим подельникам. После чего они выполнили приказ Стара, догадался Соло.

Они продали его в цирк.

Это цирк.

Страх затопил Соло, подобно разъедающей кислоте, которая жгла и разрушала. Это было… должно было быть… невозможно. Стар не мог знать, о месте встречи агентов, когда даже сами агенты узнали об этом за час до встречи.

Более того, не было никого на этой планете, кто мог бы обойти систему безопасности Майкла. Систему создал Соло.

Ну ладно. Стар знал, и Стар как-то обошел.

За много лет, что Соло работал на Майкла, он научился находить выход из любых сложный ситуаций.

О Старе, он позаботиться позже. Прямо сейчас, только побег имел значение.

И это должно быть легко. Он заперт в клетке, да, но не было вооруженной охраны выставленной за дверью. Решетка была металлической, да, но не была оснащена… он протянул руку… электрическим зарядом. Хорошо.

Один из пленных засмеялся и пробормотал.

— Идиот. Ты никогда не освободишься.

Чёрт, Соло нужно помнить, что будут свидетели каждого его поступка. Если бы только Джон и Блу были здесь. Они бы…

«Добей его. С такими повреждениями, он не переживёт переезд, и поэтому, нельзя ничего оставлять от него, что можно найти. Срам какой. Он мне нравился.»

«А с этим что?»

«Ничего. Я сохраню его.»

Разговор прокручивался в голове Соло, и он сжал зубы. Независимо от того, что сказали Стар и его прислужники, Джон и Блу живы. Так же как и Майкл.

В меньшее Соло не поверит. Его друзья — сильные, коварные, и находчивые. Смерть не имела ни единого шанса.

Как только он взорвет этот цирк, Соло выследит своих друзей. А затем они завершат миссию и уничтожат Стара.

Подождите. Их миссия.

«Продайте его тому циркачу, которому мы сбыли агента АУЧ…»

— Агент АУЧ, — говорил Стар. Один из пропавших.

Соло изучил пленных еще раз. Его взгляд выхватила Терана, которая, наконец, повернулась к нему лицом. Это она — агент. Он видел ее фото на стене в офисе Майкла.

Ее звали Киттен, и она была из Новой Чикагской команды по Исследованию и Устранению Чужих, обучена убивать голыми руками, противостоять наихудшим пыткам, и, если необходимо, «выбить дерьмо из кого угодно», что бы это ни значило.

Ее спутанные волосы выглядели так, словно принадлежали полосатому коту, оттенки золотого, коричневого, черного, и даже прожилки смешанного льна. Ее ушки оканчивались острыми маленькими кончиками, и были гораздо привлекательнее, чем его, когда он злился.

У Киттен были умопомрачительные янтарные глаза, высокие скулы, и губы изогнуты в глубоком неодобрении. Девушка была хорошенькая и очень женственной, с намёком на озорство… или была бы, если бы набрала немного веса. Она голодала?

Возможно. Но все же, вспышка облегчения зажглась в его груди. Чтобы найти и спасти жизнь этому агенту, он был готов выдержать еще один взрыв. Он не уйдет без нее.

Когда Соло пересматривал план побега, включая уже двоих, Киттен зашипела на него.

— Что уставился, новичок? Я выпотрошу тебя!

Доктор Зло возмущенно запыхтел.

«Она не сможет выпотрошить тебя, если ты оторвешь ей руки!»

«Ищи взаимопонимание, как если бы ты искал спрятанное сокровище, — подсказал Икс. — Ей причинили боль, и поэтому, в свою очередь, она причинит вред другим, чтобы попытаться защитить себя от дальнейшего насилия».

Соло заставил себя отвернутся от неблагодарной Теран, прежде чем его нрав возьмет верх над ним. Если он это сделает, Киттен убьет себя, просто для того, чтобы уберечься от судьбы быть убитой им. И она будет умницей, сделав это!

Соло по-прежнему хотел бежать с ней, но теперь он сомневался, что в этом будет что-то приятное. Ему было плевать, пострадает она или нет.

Прекрасно! Он сделает это. В любом случае.

Человек, который скорей всего был на ходулях, прошел мимо него. И все же, ноги мужчины были прикрыты штанами, и он выглядел так, словно балансировал на голых ногах, а не на деревянных палках.

Но… это было просто нереально. Он был слишком высоким, а ноги — слишком тонкими.

Женщина, не больше трех футов ростом[4], проковыляла позади длинноногого. По крайней мере, Соло предположил, что это женщина. У нее была большая грудь, прикрытая розовым топом и блестящая микромини-юбка, а также длинная, густая борода с бусинками, вплетенными в темные пряди волос…

Нет, не волос. Не может быть. Пряди двигались и шипели, и обнажали крошечные белые клыки. Змеи, понял он. Ее борода состояла из сотен крошечных змей, их глаза были красными и пылающими.

Другая женщина шла позади нее, извергая огонь изо рта без помощи факела. Она засмеялась, поскольку Иные в клетках отскакивали назад, чтобы избежать ожогов, но смех резко прервался в тот момент, когда взгляд женщины перешел к Соло.

Она остановилась на полпути, ее взгляд обшаривал Соло.

— Так, так, так. Что это у нас тут?

Соло в свою очередь тоже рассматривал её. Молодая, определенно мускулистая и сильная, какой, и должна быть женщина Соло. Иначе он мог случайно переломить ей позвоночник надвое.

Она была привлекательна, с выразительными чертами, зелёные глаза были бы потрясающими, если бы не напыщенная гордость, застилающая их, и с гладкими темными волосами до плеч с розовыми прядками.

На каждой руке у нее были татуировки трех пауков разных размеров.

«Сделай ей замечание, — скомандовал Икс, удивляя его. Икс всегда был доброжелательным, а не агрессивным. — Прогони ее».

«Не делай ей замечание. Смотри на нее. Она наверняка любит пошалить», — парировал Доктор Зло.

Икс зарычал.

«Зло распространяется, и мы не должны связываться с ней».

Доктор Зло в ликовании потирал руки.

«Эй! А мне бы хотелось, что бы Соло связался с ней».

Нда. Доктор Зло не возражал бы, чтобы Соло влип в неприятности, пока маленький склочник мог наблюдать за происходящим.

Икс рявкнул:

«За красотой часто скрывается зверь».

Доктор Зло одобрительно замурлыкал.

«Хорошая мысль. Давайте избавим ее от одежды и проверим».

Эти двое могли продолжать весь день.

Соло вздёрнул подбородок, схватился за решетку и тряханул. Он надеялся напугать женщину и утвердить свое господство, но также и украдкой проверить замок на двери.

Только с первого взгляда, он мог сказать, что замок был новый и должен был открываться только после сканирования отпечатков пальцев. К сожалению, замок также был сделан из титана и был довольно крепким.

Не обращая внимания на его выпад, женщина неторопливо приблизилась к нему.

— Ты видел мой новый талант? Извержение огня? Я только приобрела его, и уже довольно хорошо им владею.

Женщина говорила об этом так просто, словно это было также легко, как купить новую рубашку.

— Но достаточно обо мне и моем великолепии, — продолжила она. — Джекис, наконец, послушался моего совета и сделал аттракцион, который напугает толпу. Ты такой же крупный как медведь и столь же свирепый как лев, не так ли? Я рада.

Соло потянулся через решетки, намереваясь схватить ее. Усмехаясь, она отскочила и стала вне пределов его досягаемости.

— Мм, мм, мм. Не делай так, или я буду вынуждена наказать свою вкусную новую игрушку.

Его называли многими вещами в его жизни, но никогда так.

«С каждой секундой я хочу ее все больше и больше», — произнес доктор Зло, мечтательно вздыхая.

Икс покачал головой и ответил:

«Она не для тебя, Соло».

«Оооо, как жаль. Икс не хочет устраивать вечеринку в твоих штанах. Ну, угадай что? Я хочу! Этого не было так долго».

— Тихо, — прорычал Соло, и женщина начала брызгать слюной от негодования. Доктор Зло хотел каждую женщину, с которой сталкивался Соло, Икс не хотел ни одну.

Но Соло не был рабом своих желаний. Несколько раз он заводил себе любовницу, а когда уходил, чувствовал себя грязным и отвратительным. Так как его позор преследовал его — если женщины не были брошены изломанными и окровавленными, они не были счастливы.

Он привлекал только женщин с темной стороной: те, кто хотели монстра в постели, а не человека — те, кто хотели быть отшлёпанными, вместо поцелуев, и расцарапанными, вместо ласк.

На задании подобное было нормальным. А, плевать! Он будет делать что угодно и кому угодно, без каких-либо угрызений совести. Он просто отключал свой разум, и хоронил эмоции.

Это был единственный способ, благодаря которому Соло мог делать ужасные вещи, которые, предположительно, обязан делать. Но вредить тем женщинам, которых он, как предполагалось, защищал? Тем женщинам, которым он хотел только понравиться? Родители не такому его учили.

Женщина замолчала и впилась в него взглядом.

— Ты не можешь приказывать мне замолчать. Я — твоя госпожа, а ты — мой раб.

— Фактически, ты — ничто.

Вместо того чтобы выдать другое оскорбление, она усмехнулась.

— Я думаю, что получу больше удовольствия, наказывая тебя надлежащий образом.

Довольно.

— Если ты хочешь пережить бойню, которую я устрою в этом цирке, освободи меня.

— Освободить тебя? — спросила она, соблазнительно мурлыча. — А что ты дашь мне взамен?

«Не заключай с ней сделку», — предупредил Икс.

Соло прижал язык к небу. Как будто он сделал бы что-то настолько глупое. Другие люди могли бы заключить сделку, но не Соло. Соло никогда.

Отказаться от своего слова означало мучительное страдание. Возможно, проклятие его рода.

— Я говорил тебе, — сказал он, — я позволю тебе жить.

— Как мило. Но нет, я не думаю, что отпущу тебя. Мне нравится, что ты там, где сейчас. И возможно, однажды, ты поблагодаришь меня за отказ. Я обещаю, что не буду кусаться, и ты найдёшь рай на земле в моих объятиях. Но угадай что? — добавила она шепотом, когда наклонилась к нему. — Я обманула, я действительно кусаюсь. Сильно.

Небольшое количество проклятий прокатились эхом позади нее. Он переместил свой пристальный взгляд на других. Все кроме Терана все еще скрывались в тенях клеток, они были напуганы.

Теран — Киттен — сидела в том же положении, как и прежде, но она трясла прутья клетки, ее пристальный взгляд переместился на женщину.

— Почему ты не подойдешь и не поиграешь со мной? — зарычала Киттен.

Девушка побледнела.

Наиболее вероятно, что эта парочка уже сражалась, и девушка проиграла.

— Освободи меня, — повторил Соло, привлекая внимание девушки. — Я обещаю тебе. Это единственный способ спасти себя.

Гулкий смех, донеся с ее стороны, ее стычка с Теран уже была позабыта.

— Разве ты не самая восхитительная игрушка? Я знаю, что намекнула, но теперь я уверена: Я действительно собираюсь насладиться твоим приручением.

Очень хорошо. На закате она не сможет наслаждаться чем-нибудь когда-либо снова.

— Меня зовут Одри, между прочим. Я — звезда на трапеции, так же я возлюбленная владельца цирка. Я — кто-то ценный.

Кто-то должен был научить ее определению «ценность».

Позади нее раздались вздохи ужаса.

— Он идет, — предупредил кто то из Иных.

— Джекис идёт, — крикнул другой.

Девушка снова побледнела. Отворачиваясь от Соло, она произнесла напыщенно:

— До встречи, раб.

Потом развернулась и исчезла из виду.

Икс и Доктор Зло замолкли, когда крупный мужчина появился в поле зрения.

Вновь прибывший остановился в центре поляны, упираясь мясистыми кулаками в бока, и привлекая внимание Соло к оружию в кобуре с одной стороны и большому кинжалу в ножнах с другой.

Мужчина был вооружён как на войну.

Соло изучал его. У мужчины были темные волосы и загорелое тело, широкие плечи, широкая грудь и массивные ноги, подобные стволам деревьев.

Все было обычным, если не считать, его большие габариты для обычного человека, и у него была тонкая как бумага кожа на лице, несмотря на загар, Соло подумал, что он сможет рассмотреть, скелет его черепа, как будто смотрел через рентгеновские очки.

Только, кости крупнее, чем должны были бы быть, учитывая форму лица, и зубы острее кинжалов.

«Мы боремся не с человеком, — сказал Икс рассудительно, — а со злом внутри него.»

Соло понятия не имел, что это значит, и в данный момент, ему было наплевать. Он просто хотел, выбраться из клетки.

Мужчина оглядел пленных с самодовольной гордостью, прежде чем встретился с пристальным взглядом Соло. Губы мужчины изогнулись в подобии улыбки, показывая зубы, не соответствовавшие кинжалам, которые видел Соло.

— Хорошо, что ты проснулся.

— Освободи меня, — потребовал Соло.

На свои слова он услышал взрыв хриплого смеха.

— А ты боец. Это радует.

Опять отказ. Гнев вернулся, вспышкой огня в его груди.

Очертания силуэта за мужчиной неожиданно переместилось. Нахмурившись, Соло сосредоточился на нем. Не может быть, чтобы такая крошечная тень принадлежала такому огромному мужчине. Это должно быть…

Женщина, понял он.

Молодая женщина вышла из-за мужчины, и каждый нерв в теле Соло оживился и среагировал. Конечно, ведь она была само совершенство.

Невысокая с длинными, вьющимися светлыми волосами и глазами, цвет которых колебался между угольно-черным и насыщенно-фиолетовым — глаза цвета сливы.

Девушка была сказочной принцессой, пришедшей из великолепной жизни.

Соло не мог заставить себя отвести взгляд, мог только впитывать каждую деталь. Гладкий лоб, изящный носик, высокие скулы, и сердцевидные губы создали самое яркое лицо, произведение искусства.

Ее розовый румянец, подобно цветку, усыпанному утренней росой, и кто-нибудь, пожалуйста, врежьте мне и закончите мои страдания, потому что он звучал как ненормальный поэт, и ничего не мог с собой поделать.

Девушка была вкусом небес, сладость и свет, и Соло внезапно оголодал.

Единственный недостаток, у неё был свежий синяк на правой скуле

Соло претила мысль о том, что ей причинили боль.

Словно почувствовав его взгляд, она посмотрела в его сторону. Их глаза встретились. Рот ее сложился в небольшое, о. Соло знал, что означала такая реакция. Девушка считала его огромным чудовищем, как и все остальные.

Но она не отвела взгляда, как если бы была напугана или испытывала отвращение к нему, и не пожелала спрятаться. Она продолжала смотреть, её глаза распахнулись и их выражение смягчилось.

Воздух между ними потрескивал… и каждый мускул его тела мучительно сжался на кости.

«Она, — произнёс Икс ошеломленным голосом. — Она — та самая. Она твоя.»

«Ни в коем случае, — ответил рассерженный доктор Зло. — Это просто невозможно. Она никогда не захочет иметь с ним что-либо общего, а если и захочет… что маловероятно, как я уже ясно выразился… то он просто придушит ее своими гигантскими руками.»

«Она — та самая», — повторил Икс.

Да, она моя, вся моя, подумал Соло, затем покачал головой. Конечно, эта мысль не для его ума. Девушка была слишком маленькой, слишком хрупкой.

И все же он услышал, «Она моя», во второй раз в быстро нарастающем реве, теперь он знал без сомнения. Да, он думал об этом.

Джекис повернулся, чтобы сказать что-то другому пленнику, и Соло протянул руку через решетку, опрометчиво желая дотронуться до девушки. Просто дотронуться до нее. Он должен был изучить текстуру ее кожи. Была ли она такой мягкой, как казалась… или еще мягче?

Сглатывая, она спряталась за мужчину по имени Джекис.

В итоге Соло напугал ее. Он сдержал рёв разочарования.

Напряжение исчезло из воздуха, по крайней мере, но Соло так и не удалось расслабиться. Ему хотелось схватить в охапку девушку и унести как можно дальше, подобно пещерному человеку. Ему хотелось бить кулаками себя в грудь, объявляя всем и каждому, что она принадлежит ему, Соло.

Ему хотелось бросить ее врагов к её ногам, и погреться в ее обожании.

Соло никогда не сделает ничего подобного, и девушка никогда не будет его боготворить.

Девушка не была похожа на ту, что жаждет монстра в постели. Она не была сильна, как огнедышащая женщина, или груба, со склонностью к опасности.

Столь же хрупкой, какой она казалась, столь же робко, как вела себя, девушка позовёт на помощь в тот же момент, когда Соло к ней приблизится.

«Я же говорил тебе, — злорадствовал доктор Зло певучим голосом. — Ни за что.»

Соло подавил в себе рев возмущения.

Подобно ему, Икс молчал.

Маленький человечек никогда прежде не выбирал женщин для Соло. Даже жаловался с завидной периодичностью, что Соло впустую растрачивает себя с его подружкой Абигаль.

Тот факт, что выбор Икса пал на девушку, которая по всей вероятности имела отношение к владельцу этого цирка — а Соло четко осознавал, что именно этот мужчина владелец — было слишком сложно принять.

Губы Джекиса шевелились, вероятно, он что-то пытался сказать Соло, но тот был так очарован девушкой, что утратил всякую концентрацию…

— …приветствовать тебя в Цирке Уродов. Как я уже говорил, и надеюсь, ты услышал, я — Джекис Лукас, владелец и распорядитель… твой новый хозяин. Давай сразу договоримся. Если ты делаешь то, что я скажу, и когда я скажу, жизнь твоя будет довольно легкой. Если не делаешь…

Cirque de Monstres. в переводе с французского «Цирк уродов», однако Лукас вовсе не был французом. Соло часто путешествовал по миру, имена языки, диалекты — были его специальностью. Имя Лукас являлось литовским, как и его явный акцент.

Соло ничего не слышал об этом странном цирке, которым управлял этот странный человек, но он кое-что слышал о подобном во время своих странствий.

Это было нелегально, опасные поездки, нечестные игры, призы, которые были ничем иным, как украденными товарами, палатками, где продавали наркотики и женщин, и сплошное насилие на каждом углу.

Джекис продолжил речь, сказав:

— Ты ни с кем не разговариваешь, не плюешься и не вредишь любому, кто приблизится к тебе. Ты просто сидишь в своем новом доме и симпатично выглядишь. — Он хихикнул своей собственной шутке. — Вероятно, у тебя проблемы с последним, великан, но это часть твоей привлекательности. Никогда не забывай, что ты — мое домашнее животное. Мое животное. И если ты хорошо ведешь себя, получаешь награду. В противном случае будешь наказан.

Одно слово эхом отозвалось в голове Соло: животное.

Он осмотрел клетки более пристальным взглядом. На каждой висела надпись, хотя кто-то пытался соскоблить их. Он прочел Лев. Тигр. Обезьяна. И дальше. Медведь. Аллигатор.

Забыть гнев. Ярость мерцала под его кожей. Пойманные в ловушку иные должны быть животными. Их должны рассмотреть посетители цирка, изучить и унизить.

Они обязаны быть… ласковыми? Накормленными? Объезжены?

Он умер бы прежде, чем разрешил человеку сделать его домашним животным. Он умер бы прежде, чем позволил человеку кормить его с руки. Он сжег бы весь мир до основания прежде, чем позволил бы человеку надеть на него попону, и кататься верхом.

«Говорю тебе, — настаивал Икс. — Не бойся. Человек пожинает плоды своего труда.»

«Если это правда, у нашего мальчика должен появиться приступ паники, — ответил доктор Зло с ухмылкой. — Он точно не посадил лучшее из деревьев, и что теперь?»

Икс проигнорировал его, говоря:

«Джекис уничтожит себя. И ты, Соло, найдешь выход».

«Сомневаюсь, — разминая пальцы, сказал Доктор Зло. — Конечно, ты и раньше сбегал из тюрьмы, Соло, мой друг, но в первом случае это была тренировка, а во втором тебе помогали. Сейчас ты один. У этих людей есть оружие, и они не побоятся его использовать. Ты же безоружен».

«У тебя получится, и ты поможешь спастись остальным».

«Ты провалишь дело… и высыплешь на голову каждого еще больше страданий. Просто будь паинькой и жди спасения, так будет лучше для всех».

Джекис, заглушая его компаньонов, говорил что-то еще, но Соло никого не слышал. Впервые с момента пробуждения, он изучал собственное тело.

Как и другие мужчины, он был одет только в набедренную повязку. Его грудь, руки и ноги были покрыты порезами и синяками, разветвляющимися во всех направлениях. Вообщем месиво.

Кожа стала краснее, чем была еще пять минут назад, первый признак того, что его ярость продолжает расти. Он соединил руки, чтобы взглянуть на тату.

На правом предплечье было наколото имя его матери, на левом — отца. Воспаленная царапина рассекала М и первую Э в имени МЭРИ ЭЛИЗАБЕТ, тату ДЖЕЙКОБ осталось нетронутым.

Каждая клеточка в его теле дрожала и в его взгляде отражалась готовность к броску. Рассерженный Джекис стоял напротив него.

— Когда я говорю, слушай меня, гигант. Завтра открывается цирк, и я хочу, что бы ты вел себя наилучшим образом. — Его голос заполнил окружающее пространство, буквально проникая сквозь кожу и кости черепа, надвигаясь на Соло, хотя тело его оставалось на месте. — Я все сказал.

Зло буквально витало в воздухе.

«Я буду уже далеко», сказал он себе. — А если я буду плохо себя вести?

Позади него мужчины громыхали ведрами — он фыркнул — запах мыла смешался с запахом почвы. Возле ведер лежали груды тряпок, бутылок с чем-то еще, скорее всего парфюм.

— Если хоть один посетитель пожалуется, хоть один… — Драматическая пауза, так как Джекис поднял руки, потирая кулак об кулак, — я пущу пулу тебе в голову, без лишних вопросов.

Когда Соло никак не отреагировал — что и следовало ожидать — Джекис, что есть силы, ударил кулаком по прутьям клетки, для пущего эффекта.

— Если ты сомневаешься в том, что я сказал, спроси у других животных. Многие из их друзей умерли от моей руки.

У Вики как всегда вызывало отвращение «приручение» нового «животного». Без разницы: мужчина или женщина, молодой или старый, вновь прибывший всегда просил ее проявить милосердие и отпустить его на свободу, когда ее отец не будет этого видеть.

Она не могла проявить милосердие и даровать им свободу. Просто не имела возможности.

Пока не имела.

Несколько лет назад Вика попыталась ослушаться Джекиса, и отец так сильно избил ее, что она была не способна перенести это вновь, пытаясь освободить кого-то еще. В тот день она выпустила животных, хотя он запретил ей это.

Он всегда мог сделать намного, намного хуже.

Есть что-то хуже потери слуха? Запросто. Можно потерять ещё и зрение. О-о, да. Ее отец был подлецом.

Джекис погубил ее слух, без надежды на выздоровление, просто чтобы Вика во всём зависела от него, и он угрожал лишить ее зрения, если когда-нибудь она предаст его ещё раз.

Если бы Вика хотела сбежать, а она хотела, то ей следовало придерживаться определенного плана. И этот план требовал того, чтобы она в течение года оставалась в цирке.

Всего лишь год, а затем она освободит пленников и сбежит. Она спрячется, и не будет бояться, что ее найдут.

Джекис окончил свою речь, о правилах и том, чего он ожидал и пригласил жестом Вику вперед. Она встала рядом, словно послушный робот. Он положил ей на плечо свою огромную ладонь, и она посмотрела на его губы.

— Эта девушка будет ухаживать за вами, — произнес Джекис. — Вы будете относиться к ней еще лучше, чем к посетителям. Вы будете держать при себе свои руки и мнения, иначе мы с ребятами неплохо повеселимся, прежде чем всадить в вас пулю.

Джекис не дождался ответов от иных — по сути, они не были важны для него — и обернулся к Вике. Она внимательно смотрела ему в глаза, такие безразличные, бесцветные и полные тьмы, словно бездонные выгребные ямы.

Он обхватил ее щеки руками и поцеловал Вику в кончик носа.

— Если у тебя возникнут проблемы, мое сердце, не стесняйся и позови меня.

«Я никогда не попрошу тебя о помощи».

— Спасибо.

— Для тебя все что угодно. — Вместо того чтобы уйти, как она надеялась, он остался на месте и сморщил губы. — Мое новое животное куда более жестокое и сильное, чем те, что были прежде. Возможно, к тебе придется приставить охрану…

— Цирк открывается завтра, — Вика поспешно сменила тему, пока он окончательно не убедил себя в этом. — У каждого есть чем заняться, и нет никакой надобности, отрывать кого-то от дела, чтобы присматривать за мной. Кроме того, каким бы жестоким не был вновь прибывший, он не посмеет причинить мне боль, поскольку ты предупредил его о последствиях.

Отец с силой обхватил ее подбородок, что отразилось болью от его последнего «урока» на прошлой неделе.

— Похоже, я и впрямь впустую трачу время. Ты для меня куда важнее любого шоу, и если я говорю, что угроза существует, значит так и есть. Я лучше разбираюсь в некоторых вещах.

Вика сдержала вскрик:

— Конечно, — Согласилась она, хотя хотела сказать, что если Матас будет ее охранять вместо того чтобы готовиться к своему номеру иллюзиониста, и шоу провалится, то Джекис обвинит ее. Отчитает, как следует. И в результате она пострадает.

Глубоко вздохнув, он отпустил ее.

— Будто я могу, хоть в чем-нибудь тебе отказать. Ладно, я разрешаю тебе работать без охраны, поскольку реальной опасности не существует, и животные находятся под надежным замком. Но если ты вернешься домой, хотя бы с одним синяком, моя дорогая, я буду очень расстроен.

Вот и ладно. Вика не стала уточнять, что несметное число синяков и без того уже украшают ее тело. В этом и не было никакой необходимости. Джекис и так был в курсе. Он сам поспособствовал этому.

Оскорблять ее, как и когда ему заблагорассудиться являлось исключительно его привилегией, никто больше не смел, этого делать.

Отец снова поцеловал ее в кончик носа, прежде, чем удалиться в абсолютной уверенности, что Вика сделает все что будет в ее силах. Он был абсолютно прав.

Вика сделает. Она может мечтать сбежать от отца, даже строить планы по этому поводу, но пока она здесь не посмеет его ослушаться.

Новичок не имеет представления, что его ждет?

Если он еще сомневается в недоброжелательности Джекиса, то скоро в ней убедится. Джекис наказывал своих животных за самые невинные проступки, само же наказание было далеко не невинным.

Если Джекис выходил из себя, то гнев поглощал его без остатка. Он крушил… калечил… убивал без разбора.

И тогда живые завидовали мертвым.

Вика направилась к тому, что оставил позади нее отец, не смея поднять взгляд, чтобы прочитать по губам, что иные о ней думали. А они говорили, она это точно знала, судя по тому, как колебался воздух, соприкасаясь с поверхностью ее кожи.

В такие моменты она была почти благодарна за свою глухоту.

«Я сбегу из этой адской бездны и заберу тебя с собой, Вика, злая ведьма этого мира. Я посажу тебя в клетку, и сотворю с тобой такое…» — эти слова когда-то сказал ей Мек, которого она прозвала Радугой.

«Ты, цирковая шлюха, и это ты должна сидеть в этой клетке, а не я!» — кинула ей в лицо Кортэз по имени Криссабелль.

Им нужно было сорвать на ком-то злость, и Вика являлась самой подходящей кандидатурой. Она знала об этом, и давно перестала обращать внимание.

Она ни за что не стала бы вредить иным или жаловаться на них, но от Джекиса было тяжело удержать что-то в тайне. Когда-нибудь он все равно узнает об угрозах этих двоих, и они пожалеют об этом.

Однажды.

Слово оставило горький привкус у нее во рту.

Остальные отказывались не то, что разговаривать с ней, даже смотреть на нее, опасаясь того, что сделает с ними Джекис. Вернее не совсем так. Таргон фактически считал ее своею.

«Настало время для обтирания меня губкой, Вика, я прямо таки Бог Удачи?» — Он любил повторять. Таргон часто называл себя Папа Спэнки и просил, чтобы Вика хотя бы раз в день обращалась к нему так.

— Угощайтесь. Сегодня у меня приступ щедрости. — Она положила по ванильному печенью в каждую клетку, даже Меку и Кортэз. Вознаграждение ужасного дуэта после их несносного поведения было явной глупостью, но ей хотелось хоть как-то скрасить их существование, хотя бы немного.

Поскольку обитатели зверинца накинулись на десерт и съели все до последней крошки, она взяла жидкость для омовения, щетку, тряпку и направилась к клетке Бри Лайана, которого она прозвала Дотс.

Его особенностью был разноцветный мех с выделяющимися точками, покрывавший его с головы до пят. Со стороны он был похож на длинношерстного гепарда с золотистой основой, но повадки у него были далеко не кошачьи.

Будучи очень мускулистым, он никогда не ходил по клетке из угла в угол.

Но он чем-то напоминал ей Доби — добродушного тигра, который метил все, включая саму Вику, и каждый раз, когда она смотрела на Бри Лайана, острая боль пронзала ее сердце.

Не стоит возвращаться туда. Право. Прошлого не вернешь. Воспоминания приносили только сожаления. Сожаления о перенесённом горе. Горе приводило к депрессии, депрессия приводила к страданию, а этого у нее и так было предостаточно, благодарствую.

Так, идем дальше. Каждая из разновидностей отличалась своими особенностями, как и своими врожденными способностями. Например, Бри Лайан мог отравить врага, укусив его.

Кортэзы были склонны к телепортации, Меки могли загипнотизировать переливом своей кожи, Теран могла прыгнуть за милю, даже будучи связанной.

Но было совершенно невозможно знать все способности, которыми обладали эти особые иные, вот почему ее отец отправился на черный рынок и купил эту группу рабов.

Они были закованы в толстые кандалы с длинными, острыми иглами из бронзы, заточенные каким-то иностранным металлом, который был введен в кость каждого из рабов, устойчиво капая и постоянно поставляя мощный ингибитор[5] прямо в мозг.

Перед тем как войти в клетку, чтобы вымыть ее или заключенного в ней, Вика должна была просто нажать на отдаленный активатор, чтобы послать разные препараты — успокоительные средства — в систему иного, отключая его в течение, по крайней мере, часа.

Чем ближе она подходила к Дотсу, тем более рьяно он бродил по своей клетке. Обычно, он был воплощением спокойствия. Он ел тогда, когда предполагалось, должен был есть. Он никогда не говорил первым, и забивался в дальний угол всякий раз, когда Вика приближалась.

Дотс пробыл здесь достаточно долго, чтобы изучить, как именно Джекис действовал.

Иные были в зверинце, до тех пор, пока они были здоровы, и люди оставались очарованными ими.

Восемь дней назад самый старший из рабов выбыл из игры, потому что он оказался «лихорадочным».

Это был Эрсладо-Эл, чувствительная, легко ломающаяся раса. Много раз Вика была близка к его освобождению. Близко… но не достаточно.

Теперь Эрсладо-Эл был звездой аттракциона под названием Mole Smack Attack, где его заставляли высовывать голову в отверстие в стене, а с другой стороны люди пытались ударить его по лицу надувной битой.

За прошедшие несколько недель, Дотс потерял много веса. Несмотря на его мышцы, он начинал казаться изможденным. Вика давала ему дополнительные куски еды каждый раз, но безрезультатно.

Он будет следующим, кто дойдёт на плаху.

Вика хотела освободить его прежде, чем это произойдет. Она сделает это. И если бы он мог просто потерпеть ещё некоторое время, она смогла бы. Иной просто должен был продержаться. Но Вика не могла сказать ему, что может помочь.

Живот скрутило язвительной смесью вины и раскаяния, Вика подпрыгнула, чтобы нажать на кнопку, которая сделает его ничего не осознающим.

Как же ей не нравился ее низкий рост! В мгновение ока Бри Лайан ринулся к ней с ревом:

— Я убью тебя, если ты до меня дотронешься! — Крошки от печенья попали ей прямо в лицо. Дотсу удалось сунуть руку сквозь прутья и оцарапать ее прежде, чем он свалился без чувств, уже храпя.

Ее плечо пульсировало от боли, и Вика почувствовала теплую струйку крови, но такой небольшой ушиб был слабым всплеском на ее радаре.

Вика быстро повернулась, желая удостовериться, что рев Бри Лайана не пробудил внимание соседнего исполнителя. Прошла минута, потом другая. Никто не прибежал. Хорошо, это было хорошо.

«Но как быть с отцом? Подумала она, и первая искра паники расцвела в ней. Ты не должна прийти домой с ушибом».

Открытая рана это худо, очень. Резко двигаясь, Вика завязала рукав своей рубашки на плече, давя на следы когтей.

Как только кровотечение остановится, она должным образом перевяжет рану и сменит рубашку. Вероятно что-то с длинными рукавами.

И если Вика наконец-то наденет колье, которое отец подарил ей, то он будет, слишком, доволен, чтобы заметить что-либо еще. Конечно. Стоит надеяться.

— Еще кто-нибудь проделает подобное, — произнесла Вика, не глядя на иных, — я забуду накормить вас сегодня вечером. — Как же ей не нравились угрозы, подобные этой.

Она не была уверенна, что будет в силах их выполнить. Но не могла рискнуть еще одной раной. Ее отец убил бы любого из иных, только чтобы доказать свое.

Иные приносили хорошую прибыль. Отец заплатил за них немалые деньги, учитывая, сколько всего он проделывал со зверинцем и аттракционами, самую большую прибыль он получал от того, что продавал зверей по запчастям.

Дрожащей рукой она открыла дверь к Дотсу и вошла внутрь. В течение получаса Вика протирала его кожу и расчесывала волосы, со всей нежностью на которую была способна.

Вика испытывала к нему жалость. Свойственная ему скромность канула в прошлое, о хорошем воспитании все давно позабыли, а издевательства стали нормой жизни.

Однажды я смогу помочь ему.

Блин. Снова эти слова.

Она закончила с Бри Лайаном и заперла его. Таргон был следующим. И хотя у Вики не было прозвища для Таргона, она отказалась называть его Папой Спэнки.

Как всегда растянувшись на полу своей клетки, он улыбнулся ей. Таргон был привлекательным человеком с бледной блестящей кожей, словно ее кто-то посыпал алмазной крошкой и волосами темными, как ночь, мерцающими сапфировыми искрами.

Только одно беспокоило его, и это — появление Матаса.

Таргон выходил из себя каждый раз, когда видел ее телохранителя.

— Я такой грязный, — промурлыкал он. — Убедись, что ты как следует все отмыла.

Вика поднесла руку к горлу, чтобы ощутить, насколько уверено звучит ее голос.

— Если бы я могла отмыть твой разум.

— Сладкая моя, вне зависимости от того, что ты собираешься мыть, ты поразишься размерами этого…

Закатив глаза, Вика подпрыгнула и нажала кнопку, чтобы ввести Таргона в бессознательное состояние.

Когда она распылила смесь ферментов, которые вычистят все от и до, затем вытерла лишнее масло, она могла почувствовать чей-то пристальный взгляд, бьющий в нее, горя глубоко и уверенно.

Ей не нужно было даже оглядываться, чтобы понять, что это был новенький. Все изначально наблюдали за ней, пытаясь изучить ее привычки, чтобы справиться с ней, и Крисс часто говорил:

— Беги из этой адовой бездны.

Вика вспомнила, как он с самого начала смотрел на неё с любопытством, и странным сочувствием и в его глазах скорее был страх за нее, а не ненависть. Этот взгляд так потряс ее. Мужчины никогда прежде не смотрели так на Вику.

Его отношение к ней сразу изменилось, как только ее отец объявил, что она будет за ним ухаживать. Сочувствие и страх сменились скрытой свирепостью. И ей к этому не привыкать.

Если бы Соло вырвался, то мог бы уничтожить ее в мгновение ока.

Мог бы. Но стал бы он это делать? Так ли он был свиреп, или им руководил инстинкт самосохранения?

Отважиться ли Вика, узнать ответ на этот вопрос?

От одной мысли об этом у нее вспотели ладони. Соло был такой же огромный, как и Таргон… только значительно выше и на несколько дюймов шире.

Он являлся воплощением силы, и она никогда не видела такого крепко сложенного мужчину.

Если бы Соло стал ей угрожать, она бы… что? Закричала? Вряд ли. Только две вещи могли напугать ее: сердитый Джекис и счастливый Джекис. Вновь прибывший не имел отношение ни к одному, ни к другому.

Но учитывая вздорный характер Соло, мужчина безо всякого усилия сумел бы занять третье место.

Но… его глаза. У него были такие прекрасные глаза. Они были такими огромными и самого потрясающего оттенка, цвета неба раннего утра, обрамленные темными пушистыми ресницами.

В какой-то момент, Вика словно растворилась в его глазах, и это было настолько непередаваемо.

Утопая в них, она забыла о своей несчастной жизни.

Утратив себя, она нашла в себе силы вернуться…

Сумеет ли она не утратить себя вновь?

Отлично. Она выяснит это. Вика подняла взгляд.

Вика встретила пристальный взгляд новичка, и ее тело тут же отреагировало, каждая клеточка ожила, загудела, разогреваясь. Но Вика, ни на йоту не утратила контроль.

Мужчина был более чем разозлен. Просто излучал раскаленную добела ярость. А его кожа приобрела красный насыщенный оттенок. Веки сузились в опасные щелки, скулы подались вперёд, а ноздри раздувались при каждом вдохе. Вика с ужасом осознала, что его зубы удлинились. Они были настолько длинными, что выпирали за пределы нижней губы. Уши тоже изменились — заострились на кончиках. А ногти… о, святой боже… превратились в когти.

Несомненно, иной способен разрезать прутья клетки. И когда это сделает, то будет плохо обращаться с Викой. Он поднимет вверх свои сильные кулаки и уничтожит ее. Причинит много боли. Ударит Вику в лицо и ослепит. Нет!

Вика запаниковала, и уронила тряпку, а в горле застрял воздух, кристаллизуясь и образуя жесткий, комок, мешающий ей вздохнуть. Тёмное пятно промелькнуло перед ее глазами, и Вика бросилась в дальний угол клетки Таргона.

Будет больно, будет больно, будет больно… это плохо.

Вот только…

Боли не было.

Вика моргнула, совсем потеряв ход времени. Она поняла, что новичок не сдвинулся ни на дюйм, и не пытался добраться до неё.

И даже если бы попробовал, подумала Вика с возвратившейся к ней храбростью, он был бы наказан и обездвижен, став таким же беспомощным, как новорожденный младенец.

Остатки паники постепенно испарились. Вика сглотнула и осмотрела мужчину. Его кожа вернулась к естественному бронзовому цвету. Парень стиснул зубы, и втянул когти, а глаза все еще светились огнём ярости, но в них отражалось и страдание.

То же страдание, что порой отражалось в глазах Вики.

Что она сделала, чем обидела? Вика не запирала его в клетке, а лишь кормила вкусным печеньем. К которому новичок так и не притронулся, как заметила девушка.

Маленькие кругляшки угощения лежали на полу его клетки. Но ведь Вика догадывалась, что так будет?

Вика взглянула на мужчину и, вздрогнув, отодвинулась на почтительное расстояние, словно иной являлся чем-то отвратительным.

Такая реакция оскорбила бы кого угодно, но мужчина, как и подобает настоящему воину, с гордостью ударил себя в грудь. Джекису нравилось, когда его боялись, это тешило его самолюбие.

Но все, же не все мужчины были такими как ее отец или Матиас или другие мужчины в цирке или большая часть благочестивых горожан, приходивших в цирк. Вика знала это.

Она видела отцов, улыбавшихся своим детям, защищающих их. Она видела любящих мужей, обожавших своих жен, истиной любовью, а не той, что демонстрировал Джекис.

Я не могу оставить бедного парня в беде. Его мир только что разрушился, а новый… более темный… теперь окружал его.

В первый день его новой, ужасной жизни Вика хотела отнестись к иному по-доброму. Но могла ли?

Вика решительно выбежала из клетки Таргона, и, приложив большой палец к замку, закрыла его, потом направилась через поляну в сторону новичка.

Камешек ударил Вику по руке. Нахмурившись, она посмотрела налево и мельком увидела женщину в клетке рядом с новичком. Кортэз самодовольно усмехнулась и кинула следующий камешек. Он угодил Вики в грудь.

Вика не стала спрашивать Криссабелль, хочет ли она умереть, потому что догадывалась, каковым будет ответ. Да. «Жаль, дорогая, но я не собираюсь делать тебе одолжение».

— Тот факт, что ты не забыла о моей коллекции камней, наверное, самая офигенная вещь на свете, — Вика произнести легко и непринуждённо, чего не ощущала. — У нас юбилей?

Иная мрачно усмехнулась. Несмотря на размазанную по щекам грязь, от неё просто захватывало дух. Криссабелль была высокой и стройной женщиной, с длинными гибкими конечностями, утончёнными и элегантными. Кожа её была так же безупречна как самый дорогой жемчуг, волосы ниспадали черным бархатом.

— Когда мои братья придут за мной, а они придут, ты будешь сожжена заживо, в то время как я буду смотреть и смеяться.

Камень попал в Вику сзади. Она обернулась, посмотреть на виновницу, только чтобы получить ещё один большой камень в грудь. Мек — Радуга гоготал и указывал на нее, как будто с Викой что-то было не так. Мек любил издеваться над ней.

По началу, когда он так делал, Вика убегала, чтобы посмотреться в зеркало. Пятно на лице? Порванная одежда? Что-то между зубов застряло?

Но каждый раз всё было в порядке, и Вика поняла, что Радуга просто мучает её.

— Ты нашла еще немного для моей коллекции? Спасибо за подарок. Но, ребята, я не знаю, что дать вам взамен.

Гоготание прекратилось, и Мек зашипел на Вику. Его кожа начала пылать ярко-красным, признак растущей ярости иного.

Вначале Мек и Криссабелль пытались наладить отношения с Викой. Крисс льстила ей, говоря, насколько она хорошая, а Радуга уверял, что ненавидит то, как Джекис общается с ней, и что поможет, если только Вика освободит его. Но спустя время, продолжительный отказ Вики разрушил все намеки на доброжелательность.

Их издевательства начались с малого: сначала Мек и Кортэз только оскорбляли, а когда поняли, что Вика не побежит жаловаться Джекису, иные стали бросаться в неё соломой, потом едой, а теперь и камнями.

Иные полагали, что Вика будет принимать… принимать и принимать удары, и никогда не давать сдачи.

«Да, они были… правы», подумала девушка, вздыхая.

С высоко поднятой головой, Вика прошла остальную часть расстояния к новичку. Он был на том же месте, в той же позе, но пристальный взгляд мужчины сосредоточился на Мек и Кортэз. Как и у Мек, его кожа была красного цвета.

— Привет, — прошептала Вика.

Нежно-голубой взгляд обратился к ней, и Вика вздрогнула.

Девушка сделала глубокий вдох, надеясь набраться немного храбрости и остановить внезапное покалывание в теле. В обоих случаях Вика потерпела неудачу. Покалывание даже увеличилось.

Дымчатые запахи торфа, сосны и мяты наполнили ее нос, заставляя думать о полуночных кострах в зачарованном лесу. Вика закрыла глаза и впитывала этот редкий аромат вновь, и вновь, пока не закружилась голова.

В мире осталось не так уж и много диких лесов. Большинство из них принадлежало правительству, и посещать их, было запрещено. Только изредка Вика видела их издалека, когда цирк переезжал из города в город, из штата в штат, а иногда из страны в страну. Цирку позволяли останавливаться только на открытом пространстве,… где прежде шумели леса.

В конце концов, яркий солнечный свет и испепеляющий взгляд мужчины напомнили Вике, что она стоит на улице у всех на виду, уже полдень, а ей предстоит еще много дел.

Не успей Вика чего-нибудь, и ее накажут. А это выбьет из колеи на несколько дней.

Вика сконцентрировалась на стуке сердца. От пленника так и веяло жаром, так мощно, что Антарктика расплавилась бы в течение нескольких секунд.

— Почему бы тебе не подойти поближе, женщина? — спросил он.

К счастью она перестала паниковать и призвала на помощь смелость, появляющуюся при отсутствии Джекиса.

— Думаю, мне и здесь не плохо, но я оценила предложение.

Вика расправила плечи и взглянула на мужчину. Вблизи его кожа казалась гладкой как стекло, краснота перешла в бронзу.

Кости его лица казались слишком крупными, но в целом оно не плохо смотрелось, открыто и мужественно. Взгляд иного казался таким же суровым как и у Однажды в начале его недолгой жизни.

Внезапная тоска пронзила ее сердце.

Губы иного двигались, и Вика догадалась, что пропустила то, что он говорил. Не желая раскрыть свой секрет, она просто промолчала. Люди часто повторяли то, что говорили, избавляя девушку от необходимости переспрашивать.

— На что ты так уставилась, женщина? — Наконец-то спросил новичок.

— Я смотрю на тебя. Разве не видно?

Иной схватился за решетку, костяшки его пальцев побелели. Слова НПРИ ЭЛИЗАБЕТ и ДЖЕЙКОБ были запечатлены на его руках.

Элизабет и Джейкоб — Вика поняла, что это имена, и задалась вопросом, что эти люди для него значат. Но НПРИ.

— Женщина!

Пульс пустился в дикий и не контролируемый танец.

— Вот, — сказала Вика и достала плитку шоколада, которыми были наполнены карманы джинсов, чтобы насладится позже. — Возьми. Это тебе.

Она бросила шоколад, но иной не шелохнулся. Даже не взглянул, куда упала сладость.

— Если ты не съешь его сейчас, то шоколад растает, и тебе придётся слизывать его языком. Это может быть неудобно, поверь мне. Но шоколад хорош в любом виде, так что тебе решать, как ты будешь ли…

Губы иного снова задвигались. Такие сочные, розовые губы.

— …я задал тебе вопрос, женщина.

Притворяясь беспечной, Вика откинула волосы за плечо.

— Спроси снова, — произнесла она. Ни один из пленников не догадывался о ее слабости, и Вика никогда не признается в ней. Столь же отчаянно, как они обвиняли ее в своем заключении, иные используют физический недостаток Вики против нее. — Я отвлеклась.

— Ладно. Ты хочешь умереть?

— Отлично, — ответила девушка самым равнодушным тоном, каким могла. — Ты уже восьмой с подобной угрозой за сегодня. Так что встань в очередь, парень.

— Значит, ты хочешь умереть, — сказал новичок, медленно кивая. — Иначе ты освободила бы меня.

— Давай я расскажу тебе, как сложится наш разговор дальше, да? Если я не освобожу тебя в этот момент, ты все равно сбежишь. Ты будешь тем, кто убьет меня. Ты сделаешь мне больно. И я пожалею о том дне, когда родилась. Конец. Так что… ты съешь это? — Нахмурившись, Вика покачала головой. — Я имею виду, ты съешь шоколад сейчас, да?

Не сводя с нее глаз, мужчина схватил шоколад, развернул фольгу и разбил его о прутья клетки… в крошку… мелкую крошку, часть которой угодила прямо в грязь.

Стон разочарования вырвался из Вики. Да, у нее еще много шоколадок в трейлере, которые давал ей отец, в знак якобы своей «любви». Но это не отменяло того, что иной только что уничтожил нечто заработанное ею, собственной кровью, потом и слезами.

— Дело твое. — Произнесла Вика, стараясь казаться беспечной.

— Ты понятия не имеешь, какому разрушению подвергаешь свой цирк, маленькая девочка.

Маленькая девочка. Джекис часто называл ее так. «Моя красивая маленькая девочка. Моя самая дорогая маленькая девочка.»

Вика гордо вздернула подбородок.

— Не смей называть меня так. И не я привезла тебя сюда.

Вздернутая бровь придала вызов выражению его лица.

— Это не имеет значения. Ты виновна в соучастии.

— Не виновна.

— Виновна.

— Нет! — разозлилась Вика, топнув ногой.

Веки иного опасно прищурились.

— Мы не дети. Отпусти меня.

— Нет. — Ответила Вика, даже не моргнув глазом.

— Очень хорошо. Как я уже сказал, ты умрешь вместе с остальными.

— Бла, бла, бла. Это я уже слышала. — Колебания слева от нее заставило Вику обернуться.

— Убей ее, убей ее, — подначивал Радуга, аж подпрыгивая в своей клетке.

С правой стороны от себя Вика ощутила колебание воздуха, и вновь обратила внимание на новенького, ей было все равно, как его звали. Он решил воспользоваться ее отвлечением в своих интересах. Просунул руку через прутья и, извиваясь всем телом, пытался дотянуться до Вики.

Она отшатнулась назад, чтобы он не мог дотянуться. От расстройства иной щелкнул зубами, и боже милосердный, на ее глазах они выросли еще длиннее, чем прежде! Его черты вновь исказились гневом.

Вздрогнув, Вика рявкнула:

— Я пыталась сделать приятнее твой день, а ты решил убить меня за это? Может ты действительно заслужил то, чтобы оказаться в этой клетке? — И ушла, чтобы закончить работу.

Соло смотрел как девушка, которую пленники звали Вика, а владелец цирка назвал «мое сердце» — обездвиживала и купала остальных иных.

Она все еще трудилась над последней пленницей — Кортэз, оставив только его.

Прикосновения девушки были осторожными и нежными, и Соло очень хотел узнать, будет ли Вика относиться к нему с таким же уважением, учитывая все его угрозы.

Соло презирал любопытство. Это ни капельки не должно было его заботить.

И мысль, что девушка накачает его транквилизаторами как медведя, чтобы искупать, была унизительной. Кроме того, если он проспит все это время, отвратительное любопытство никогда не будет удовлетворено.

И, тем не менее, Соло все еще нравилась идея, что руки девушки прикоснутся к нему.

Тупица. Ему нужно быть умнее, чтобы заинтересовать Вику.

Соло совершил уже две серьезные ошибки. Первая? Влечение. Мужчины забывали свою цель, когда они жаждали женщину. Вторая? Он жалел ее.

Потому что Вика была красивой человеческой девушкой с внешностью ангела, если бы не синяк размером с кулак на ее лице. Размером с кулак Джекиса, если быть точным.

Соло пришел к выводу, что Джекис заставлял Вику работать на него, и как только пленник сможет убедить девушку поверить ему, то они сбегут вместе.

С Викой — его женщиной, если верить словам Икса. Соло действительно думал, что у него будет шанс убедить девушку. Если ее избивают, то она жаждет своего рода защиты.

Любой защиты, даже от монстра. Соло поклялся оберегать ее. Но, когда он предложил Вике помощь, она не потрудилась ответить.

После этого, расстройство стало расти внутри него и превратилось в смертельную угрозу. Вместо того чтобы спрятаться, как сделала бы любая подвергающаяся насилию женщина, Вика дразнила его своим пренебрежением.

Именно тогда правда глубоко засела в нем: девушка была холодна и жестока, без сердца, и Соло должен будет убить ее со всеми остальными.

«Я в полном порядке», — убеждал Соло сам себя. Его жизненным девизом были три коротких слова, три самых сильных слова в мире: все, что потребуется.

На самом деле, вырвать дверь в клетке было не так-то легко, он лишит ее пальца — скорей всего это единственный ключ к замкам — и сделает это когтями или зубами.

Вика будет кричать и плакать, но ничто из того, что она скажет или сделает, не остановит Соло. Девушка не заслуживает сострадания Соло и, к позору его матери, она не получит его.

Икс здорово обложался. Вика была женщиной Соло? Едва ли. Либо она предпочитала кувыркаться в кровати с Джекисом Лукасом, либо была такая же, как он. Так или иначе, девушка заслуживает все это.

Ну и что, даже если она проявила немного доброты?

Ну и что, даже если ее выразительное лицо отражало боль, мужество и мрачную решимость, когда девушка смотрела на Соло, и все эти чувства отзывались болью в его груди.

Боль возникла, когда Бри Лайан поцарапал Вике плечо. Соло был вынужден бороться с желанием, разворотить клетку и порвать мужчину на мелкие кусочки.

Ему пришлось сдерживаться и тогда, когда Мек и Кортэз кидали в девушку камнями.

Глупо с его стороны, учитывая, что он собирается сделать сегодня вечером. Но он вспомнил те времена, когда дети в школе кидали в него камнями.

Вспомнил тот день, когда его эмоции взяли верх, и Соло превратил лицо другого ребенка в месиво. Именно тогда Икс, который был с ним с самого рождения, исчез, и вернулся только после смерти его биологических родителей.

Именно тогда появился доктор Зло. Соло помнил, как хотел жить иначе — но Вику, казалось, это не волновало.

Ему не нравилось ждать, прежде чем действовать, но, на данный момент, терпение было его лучшим другом. Соло не вполне оправился от взрыва, слабость текла по его венам, наливая конечности свинцом. Его хватка не была такой сильной, как обычно, и Соло сомневался, что сможет твердо стоять на ногах.

«Я чувствую твой гнев, — сказал Икс, садясь на плечо Соло, поджав колени и положив на них локти. — Почему? Ведь она не сделала ничего предосудительного».

«Ничего предосудительного? — Доктор Зло расхаживал по другому плечу. — Может, мы говорим о разных девушках, потому что эта пыталась отравить Соло».

«Не будь смешным. Она не собиралась делать этого».

«Докажи».

Икс не ответил, поскольку понял, что это излишне. Соло мог легко уловить запах яда, но не учуял его в шоколаде.

«Тогда зачем Вика дала ему шоколад? Может быть, она надеялась смягчить Соло или обольстить? Спала ли она с кем-нибудь из других заключенных, злоупотребляла ли своей властью над ними?» — от подобных мыслей у Соло начали расти когти, впиваясь в ладони.

Он внимательно наблюдал за ней, отметив, что Вика уделяет женщинам столько же внимания, сколько и мужчинам. Соло расслабился, и его ногти приняли обычный размер. Девушка не спала ни с одним из них.

Девушка надеялась смягчить Соло. Но почему?

«Если ты не в команде Соло, то ты против нее. Она против и поэтому девушку нужно уничтожить. Это я тебе говорю». — Ворчал доктор Зло, топая ногами.

«О, и это все? Заманивая в ловушку кого-либо, чтобы уничтожить, ты просто попадаешь в нее сам».

Слушая эту пару, Соло боролся с новой волной ярости. Очевидно, сам он мог думать о том, чтобы навредить Вике, но если бы кто-то другой собирался это сделать, то у него могли бы возникнуть большие проблемы — даже если этот кто-то — крошечный мужчина, которого больше никто не видел и не слышал.

«Смотри глубже, Соло, так, как ты всегда хотел, чтобы люди смотрели на тебя. Вика не такая, как кажется», — настаивал Икс.

«Погоди. Ты пытаешься нам сказать, что она не такая как другие женщины, которых знает Соло? Они или убегают от него в страхе, или бросают его на кровать и требуют, чтобы Соло показал им своего большого зверя. Девушка убежит. Дай ей несколько дней, и она сделает это». — Возразил Доктор Зло.

Да, Вика убежала, но она потом подошла к нему и предложила подарок.

«Послушай только: свистит так громко и фальшиво, — продолжил Доктор Зло с отвращением. — Очевидно, что она наслаждается своей работой».

«Может быть, ей просто нужно от нее отвлечься», — ответил Икс.

«Ну да. Верно».

Оба варианта были возможны. Каждый раз, когда Вика заканчивала с очередным пленником, она оставляла какой-нибудь подарок в клетке. Кучку печенья для Бри Лайана, розу для Деленсин, дополнительное одеяло для Моревв.

Книгу для Теран и тюбик солнцезащитного крема для Ракан. Добрые жесты, конечно. Но может она это делает, чтобы загладить вину? Или это своеобразные взятки, чтобы препятствовать пленникам поднять восстание?

Вика закончила с Кортэз и заперла ее. Опустив взгляд, девушка подошла к клетке Соло, остановилась и подняла ногу, как будто хотела сделать шаг, но поставила ее обратно.

Секунду спустя Вика покачала головой и прошла оставшееся расстояния смело и решительно.

— Не делай этого, — предупредил Соло.

У Вики дрожали руки, когда она потянулась, чтобы нажать на кнопку и обездвижить мужчину.

Соло был крупнее других пленников и не ожидал, что седативное так быстро подействует на него. Всего один удар сердца понадобился, чтобы его руки и ноги стали тяжелыми как валуны.

Колени подогнулись, и Соло с глухим стуком упал лицом на пол клетки.

Пронзительный писк двери почти заставил Вику сбежать, но она нашла в себе силы войти в клетку.

Грудь новичка спокойно поднималась и опадала в такт с дыханием, но его конечности были абсолютно неподвижны.

— Хорошо, начнем.

Вика оставила его, чтобы взять чистящие средства. Ее внимание задержалось на специальном масле сандалового дерева, которое она принесла. Вика всегда приносила его сюда, но еще, ни разу не воспользовалась.

Теперь… Она представила, как запах приятно смешается с естественным ароматом торфяного дыма от мужчины, и не смогла себя остановить. Девушка добавила жидкость в аэрозольный распылитель и повторно вошла в клетку.

— Я могу это сделать. Правда.

Вика начала с ног Соло, потрясенная тем, насколько восхитительно выглядели его пальцы. Никогда прежде она не видела ногти, которые напоминали самые чистые бриллианты, искрящиеся на свету, и если Вика не скроет это, то никогда не увидит вновь. Джекис вырвет их.

Прикусив нижнюю губу, она оставила клетку, для того чтобы взять горстку грязи и немного воды из чашки. Девушка сделала густую, темную пасту и нанесла ее на каждый ноготь, скрывая их красоту.

Вика удовлетворенно отметила, что смесь плотно держится на ногтях и не отслаивается после высыхания.

Назад к работе. Она долго трудилась над коленями иного, распыляя чистящее средство и вытирая тряпкой, снова и снова. Вику удивило отсутствие волос на его ногах. Сердце против воли забилось быстрее. Это было… он был так хорошо сложен, сплошные мышцы и сухожилия.

Вика купала и других мужчин, потому что должна была делать это, но, ни разу не была так зачарованна. Зачарованна, несмотря на многочисленные раны, покрытые сажей.

Вика была очень аккуратна с синяками и ссадинами, опасаясь причинить новую боль. Бедняжка. Что с ним сделали?

Ее щеки вспыхнули тогда, когда девушка достигла бёдер иного, и она решила не мыть его под набедренной повязкой. Конечно, ей было любопытно, но мысль о том, чтобы посмотреть на ту часть мужчины, даже для того чтобы сделать свою работу, казалась Вике неправильной.

Поэтому, она переключила свое внимание на очень мускулистый, идеальный живот, от вида которого, у нее потекли слюнки. О, Святые Небеса, его пресс выглядел так, словно под кожей у него было стальные пластины, которые как будто двигались, жили собственной жизнью.

Вика наблюдала, как синяк на ребрах мужчины просто исчез — в один момент она видела его, а в следующую секунду он пропал. Как рана могла исчезнуть так быстро?

Девушка провела по животу тряпкой, но кожа осталась бронзовой и светилась здоровьем.

Поразительно. Она снова осмотрела тело иного и поняла, что еще несколько синяков испарились. Мужчина исцелялся прямо у нее на глазах. Какой замечательный, чудесный дар, Вика заплатила бы любые деньги, чтобы иметь такую же способность.

Вика помыла руки и грудь мужчины, его мускулы продолжали подергиваться. Возможно, это аллергическая реакция на препараты? Вика обеспокоенно прижала руку к его сердцу.

Биение было сильным и быстрым. Нет, это не аллергическая реакция. Скорее это характерная черта для его расы.

Наклонившись, чтобы протереть иному шею, Вика задела его грудью и у нее перехватило дыхание.

Она резко выпрямилась, в голове царил хаос.

«Ты бы видела отца до того, как цирк поглотил его, — однажды сказала мать о Джекисе. — От него у меня перехватывало дыхание».

Потеря дыхания означала влечение. Вика никогда не испытывала такого прежде. Почему здесь? Почему сейчас? Почему этот мужчина…. который был мягкий словно бархат, твердый будто скала и теплый как зимнее одеяло.

Ну, он такой, какой есть, предположила Вика.

Ее внимание переключилось на лицо Соло. Его удивительно прекрасное лицо. Длинные, густые ресницы бросали тени на скулы, достаточно острые, чтобы разрезать стекло. Гордый нос, который Вика хотела потрогать… Не должна была, но не могла не коснуться. Пальцы трепетно покалывало.

Мужские губы были произведением искусства. Полные, цвета роз, которые ее мать раньше срывала по утрам и ставила в их трейлер. Эту традицию Вика нарушала каждый день, начиная с момента ее ухода.

Какого это — быть с таким человеком как Соло? Он защищает тех, кого любит, или уничтожает? Кем он был в жизни перед пленением?

Пальцы Вики перешли к губам иного. Губы, такие же мягкие, как она представляла. Нет, еще мягче. Как маленькие подушки.

Впервые в жизни Вика задумалась о том, на что будет похож поцелуй с мужчиной.

Она могла это выяснить…

Желание возникло в тайном уголке души, и затем в ее ум перетекло самое коварное из искушений. Что может быть плохого от одного поцелуя? Он никогда не узнает, и Вике никогда не нужно будет вновь задаваться вопросом, на что это похоже.

Беглый взгляд вокруг подтвердил, что все иные спали и ни один из работников не бродил поблизости. Такого подходящего момента больше не будет.

Вика наклонялась дюйм за дюймом. И вот, она у цели, застыла надо ртом мужчины.

Она не должна это делать.

Неуверенность появилась из-за чувства, которое было ей очень хорошо знакомо. Самосохранение.

Вика проигнорировала его.

Девушка прижалась губами к его губам.

Никакой реакции с его стороны, но все, же сладость процесса поразила Вику. Бурная смесь эмоций просто опьяняла. Она подняла голову, оглядываясь.

Они все еще были одни. Глаза иного закрыты, дыхание по-прежнему равномерно. Вика поцеловала его снова. В этот раз девушка прижалась сильнее, и это чувство понравилось ей еще больше.

Соло был там, и Вика могла чувствовать его, могла насладиться его специфическим ароматом, который все усиливался.

«Интересно, на вкус он также хорош?»

Еще одно непреодолимое желание. Ее язык изогнулся, будто обладал собственной волей, и проследовал прямо к центру рта Соло. В этот момент Вика застонала.

На вкус мужчина был еще лучше, чем можно представить, и здесь, сейчас, было возможно всё.

Неудивительно, что люди любили делать это. Полное единение тел, потеря беспокойства. Мир и его проблемы просто теряли свой смысл.

«Еще», — подумала Вика, и мышцы живота отозвались дрожью.

Да. Еще. Она осторожно посасывала нижнюю губу Соло, очень осторожно, чтобы не причинить боли.

С губ девушки сорвался еще один стон, и именно в этот момент веки иного поднялись и он уперся в нее взглядом.

«Ну, мое любопытство удовлетворено, не так ли?» — подумал Соло.

Своим поцелуем, Вика смутила и потрясла его. Ошеломила. Поскольку пошла на это добровольно. Соло не просил, не требовал. Она просто сделала это.

Нежное соприкосновение губ, сопровождаемое сладким покусыванием.

Его тело было неподвижно… все еще неподвижно… но сознание оставалось кристально чистым все это время.

Он подстраивался под каждое действие Вики, каждый вздох, каждую ласку.

Чувствовал, что она размазала грязь по его ногтям. Соло потребовалось несколько минут, чтобы понять для чего Вика делает это, и когда все ответы встали на свои места, у него закружилась голова — девушка пыталась защитить его.

Затем она начала мыть его. С другими мужчинами Вика была доброй, но в тоже время деловой, с Соло же милой и нежной, неторопливой и заботливой — это возбуждало. С первого же прикосновения кровь в его жилах закипела как при лихорадке.

Его мышцы скрутило узлом, когда Соло попытался пошевелиться и схватить ее, но не для того чтобы оттолкнуть в строну и сбежать, а чтобы притянуть ближе. Раздеть и взять прямо здесь и сейчас.

Когда Вика поцеловала его, низкое рычание поднялось откуда-то из глубин груди.

Отчаяние придало ему сил, и Соло открыл глаза.

— Прости. Я не знаю, что на меня нашло, — пробормотала Вика и вышла из клетки. Заперев за собой дверь, девушка убежала, не оглянувшись.

Соло хотелось кричать и требовать, чтобы она вернулась, но он не смог ничего произнести. Абсолютная беспомощность приводила его в ярость.

Он жаждал держать Вику в своих объятиях, возвращая ей поцелуй. Самый сладкий из всех, что он когда-либо получал. Соло наслаждался им.

Девушка обращалась с его ртом словно с сокровищем, а она исследователь. Вика была такой нежной и ласковой. Она приподняла свою голову и вновь коснулась его губами, словно пробуя на вкус, и простонала так, словно обожала все, что обнаружила.

«Соло, — позвал доктор Зло, отвлекая его от мыслей. — Мы практически одни. Разве ты не должен планировать свое спасение и убийство всех остальных?»

Побег. Да, это единственное, что имеет значение. Ни один воин, стоящий таких же денег что и Соло, не стал бы терять время. Даже на такие невинные поцелуи.

Но…

Почему она сделала это?

«Ты спасёшь Вику и заберёшь с собой», — объявил Икс.

«Ошибочка! Ты убьешь Вику, как и грозился, — ответил доктор Зло. — Но не стесняйся забрать ее лучшие части с собой».

Глубоко в груди у Соло начал закипать гнев. Он провел языком по зубам. Хорошо. Начнем.

— Да закройте вы свои рты! — Слова. Его челюсть снова работала.

Попытка повернуть голову из стороны в стороны увенчалась успехом. Соло пошевелил плечами. Это потребовало немного больше усилий, чем хотелось бы, но ему это удалось. Наркотики выветривались.

Глубокий вдох, выдох… И Соло смог заставить себя принять сидячее положение. Он осмотрел клетки. Все пленники крепко спали.

За клетками и оборудованием, как ранее заметил Соло, стоял большой красный шатер с мелкими белыми палатками по краям.

Не было никаких деревьев, которые можно использовать в качестве прикрытия в случае, если его заметят, и будут преследовать. Также это означало, что не будет острых суков, которые он смог бы использовать в качестве кинжалов, если не найдет оружие прежде, чем покинет эту поляну.

Это не имеет большого значения. Руки Соло были оружием сами по себе.

Его уши дернулись от звуков препираний примерно… в шестидесяти ярдах[6] от него.

— Говорю тебе, он крупный, красный и страшный как смертный грех, — произнёс незнакомый мужской голос. — Он — воплощение дьявола.

— А я говорю тебе, что мы работаем на самого дьявола.

И эти двое закудахтали от смеха.

— Ты должен взглянуть на него.

— Скорее всего, Вика здесь.

— И что?

— Так она как можно скорее заставит нас таскать и работать, и мы не сможем отказать драгоценной дочери Джекиса, — возразил мужчина. — Иначе мы закончим тем, что исчезнем во время волшебного выступления Матаса.

Волна непонятного облегчения накрыла Соло, в котором он не смел сомневаться. Вика была дочерью Джекиса, а не любовницей.

— Если ты сможешь посмотреть в глаза этому существу, то сможешь противостоять и Матасу.

Пауза. Плевок.

— Хорошо. Но только потому, что не верю, что кто-то может быть так уродлив, как ты описывал.

Раздался звук шагов.

Соло знал, что мужчины идут, чтобы посмотреть на него. И действительно. Около тридцати секунд спустя двое коренастых мужчин с круглыми животами и смуглой кожей прошли вдоль клеток в поисках новичка.

Тот, что был слева, уставился на Соло с широко открытыми глазами. Он запнулся, но удержался на ногах и покачал головой.

— Ты был прав, Леонард.

— Да, но ты должен подойти ближе, чтобы действительно оценить уродство.

Парочка направилась прямиком к нему, позволяя Соло изучить будущих жертв готовящейся атаки.

У обоих были жёлтые зубы, а у мужчины справа не хватало нескольких, как последствие чрезмерного табакокурения.

— Отвратительно, правда? — произнес один, и Соло понял, что его кожа вновь приобрела темно-красный цвет.

В любое другое время, в любой другой ситуации, Соло взорвался бы. Но, здесь и сейчас, он должен держать себя под контролем.

Мужчина сплюнул чёрную струйку.

— Ты знаешь, нам необходимо сделать фото. Доказать, что мы танцуем с чудовищами. Женщины будут в таком восторге от нашей храбрости, что снимут свои трусики и станут умолять показать им наших зверей.

— Ты никогда не танцевал танго с подобным существом.

— Правда? Смотри на меня. — Говорящий подхватил несколько камней, которыми бросались в Вику и кинул их в Соло.

Некоторые ударили его в грудь, некоторые по ногам, но каждый камень принес острую боль, напомнившую Соло о тех временах, когда он выходил из себя из-за унижения и гнева.

Унижение и гнев уже сейчас повысились до предела. И если он испытывал все это, то что тогда испытала Вика, которая была намного меньше его?

Его пристальный взгляд устремился к спящим Меку и Кортэз. Они причинили ей боль и заплатят за это.

— Я думаю, ты отметил его, — сказал другой со смехом.

Это слово эхом отозвалось в уме Соло, и ногти начали удлиняться, став острыми когтями.

«Успокойся», — велел Икс.

«Разозлись», — парировал Доктор Зло.

Оба мужчины потопали прочь, бормоча о поисках фотоаппарата. Слова становились всё тише и тише, пока Соло больше не смог различить их голоса.

Он хотел трясти клетку, пока не затрещит решетка. Хотел использовать любую возможность, но все еще был слаб, слишком уязвим и не мог позволить себе реализовать план на скорейший побег.

Однако ему не придется ждать слишком долго, поскольку он станет сильнее и будет готов сбежать уже на закате, но придется потерпеть, пока все заснут. Тогда…

Да. Тогда.

Несколько часов спустя пленники проснулись. Большинство сели с усилием, некоторые поднялись и потягивались. Все бормотали и жаловались на Вику.

Как будто услышав жалобы, она вновь появилась, одетая в новую футболку и джинсы. Топ был розовым, кружевным, а штаны блестящие.

Она выглядела так, будто только что приехала из ночного клуба после многочасовых танцев с человеком из ее мечты.

Соло сжал руки в кулаки — горячая волна раздражения прокатилась по нему.

Вика прикасалась к нему, целовала. Он не хотел, чтобы девушка танцевала с другим мужчиной.

Глупо с его стороны? Да. Он волновался об этом? Нет.

Плюющиеся табаком мужчины, которые так и не вернулись с фотоаппаратом, стояли позади нее с ведрами и искоса поглядывали на Вику. Когда девушка остановилась и посмотрела на них, их лица были абсолютно спокойными.

Она указала на землю, словно королева своим подчиненным, ожидая абсолютного и незамедлительного повиновения.

И получила его. Мужчины поставили новые ведра, где она хотела, и взяли старые.

Вика делала свою работу, в то время как, парочка оставалась на месте в течение некоторого времени, наблюдая за девушкой, искоса посматривая снова и снова. Пока Вика была спиной к ним, мужчины толкали друг друга локтями с мужским намерением.

— Я думаю, что прокрадусь в Викин трейлер сегодня вечером и позабавлюсь с ней.

— Да ладно! Тогда ты не должен будешь волноваться о волшебном выступлении Матаса — он сразу же убьет тебя.

— Возможно это того стоит. — Ответил первый, пожав плечами.

— Конечно, он убьет тебя, если Джекис не доберется до тебя первым.

— Я мог бы поиметь их обоих одновременно, — проворчал парень шепотом.

— Прекрасно. Иди и сделай это. У Шенка самые гнусные головорезы, которые когда-либо ходили по земле, и я проникну в ее трейлер, поскольку вы трое будете мертвы, чтобы остановить меня.

Они усмехнулись.

Матас был, упомянут несколько раз. Кто он? И почему Вика не реагировала на разговор? Разговор о ее возможном изнасиловании?

Вместо этого она сконцентрировалась на своей задаче, доставая миски из одного ведра и наполняя их хлебом и зерном из другого. И только, когда один из мужчин сделал то, что Соло хотел сделать в первый раз, когда только увидел ее, дотянуться и взять локон волос девушки, и посмотреть на реакцию. Ее спина напряглась, и она резко обернулась лицом к виновному.

Соло стиснул прутья клетки.

— Тронешь меня снова, — начала Вика, — и через час я буду носить части твоего тела вместо драгоценностей. Понял?

Губы мужчины сжались в страхе. Он кивнул и зашагал прочь так быстро, как только мог. Другой, что побольше, задержал свое внимание на ней дольше, чем было прилично. Его пристальный взгляд метался по девушке, задерживаясь там, где не должен был.

— Ты действительно думаешь, что достаточно сильна, чтобы убить меня, Мисс Вика? — спросил он вкрадчиво.

— Давай спросим Джекиса, что он думает об этом? — Проговорила она с усмешкой.

Прежде, чем работник смог ответить, Соло дернул прутья, сотрясая все и создавая шум. Мужчина перевел свое внимание на пленника, и их взгляды встретились.

Его глаза были карими. У Соло же они имели кроваво-красный оттенок и становились все более яркими.

Мужчина побледнел и отступил, врезаясь в одну из клеток, развернулся и бросился с поляны.

Плечи Вики с облегчением опустились.

Без охранников, чтобы отговорить их, Мек и Кортэз разразились жестокой колкостью. Несмотря на то, что движения Вики были скованными, девушка больше не проявляла других признаков, что заметила их, а лишь продолжала усердно работать. Соло никогда не сталкивался ни с кем, кто был способен с таким успехом отключиться от остального мира.

Соло наблюдал, как Вика оставляла миску с едой в каждой клетки, никогда не подходя достаточно близко, чтобы иные могли схватить ее. Вика ставила миску на лопату, вынуждая пленников принимать еду на расстоянии.

— Я хочу с тобой поговорить, — произнёс Соло, когда Вика подошла к нему.

Она проигнорировала его, отказываясь даже смотреть вверх.

Большинство иных благодарило девушку, только Мек швырнул свою миску в нее, и зерно разлетелось. Соло ожидал, что Вика будет кричать, угрожать, но она просто наклонилась, подняла все и отдала Меку, пробормотав:

— Я притворюсь, что это был несчастный случай. На этот раз.

Это… не имело смысла.

Почему она настолько щедрая? Почему такая добрая? Почему не позволит обидчику голодать? Так бы сделала холодная, расчетливая ведьма, скрывающаяся под кожей ангела. Так бы поступил Соло.

«Я знаю, о чем ты думаешь, и ответ прост, — сказал Икс. — Она сочувствует тем, о ком заботится».

«Не может быть! Никто не может быть настолько хорош. Девушка просто вызывает жалость, — парировал доктор Зло, — надеется, что существа будут вести себя хорошо, если она будет доброй».

Соло не знал, чему верить больше.

— Тупая маленькая корова, — прокричала Кортэз. — Чтобы ты сдохла!

Иная бросила горстку зерна в Вику, и несколько зёрен попали девушке в волосы. Каждая мышца в теле Соло напряглась. Девушка посмотрела на виновную, и Кортэз бросила другую горстку, на сей раз в лицо.

Доктор Зло рассмеялся:

«Люблю наблюдать, когда люди получают заслуженное».

Икс застонал, будто от боли.

Соло хранил молчание, хотя его челюсть сжалась так сильно, что едва мог выдержать это. Он не был уверен, что она действительно заслужила то, что происходит, но и не собирался вмешиваться.

Не собирался быть ее защитником или же заступником; в любом случае, не было похоже, что она нуждалась в этом. Вика была свободной женщиной. Его не заботило, что происходит с ней.

Да, она была нежна с пленниками, но она все еще выполняла приказы своего отца. Возможно, девушка освободила бы всех и убежала, но не могла.

— Ладно, — произнесла Вика с легким оттенком грусти. — Твоя потеря. Ты будешь голодать и облегчишь Джекису задачу, чтобы он смог одолеть тебя.

Это были практически те же самые слова, с которыми она давала ему шоколад. По некоторым причинам это вызвало боль в его груди. Но судя по мрачному выражению лица Кортэз, голодание было тем, что она хотела. Ха. Скорее всего, она лгала о братьях. Женщина с надеждой на спасение не стала, бы действовать таким образом.

Хотя Соло мог понять желание умереть вместо того, чтобы быть рабом.

«Помоги ей», — сказал Икс.

Кому «ей»?

— Нет, — прошептал он, потому что ответ был тем же самым. Кортэз причинила Вике боль, и даже при том, что Соло не решил, защищать девушку или нет, он не собирался помогать тем, кто вредил ей. И только мысль об этом, заставила его гнев вернуться.

Возможно… Возможно, он не убьет Вику, когда сбежит. Он сожжет до основания весь цирк, схватит и запрет ее на своей ферме, а затем пойдет к Майклу. Вместе они соберут армию, вернуться сюда и заставят доктора Зло смеяться.

Соло не был уверен в том, как поступит с Викой после этого.

Утреннее солнце поднималось в небе. Все окрасилось в золотые, оранжевые и фиолетовые цвета. Пушистые белые облака рассеялись повсюду, и песня летящей черной птицы была пронизана одиночеством и отчаянием.

Тогда Соло понял, что все еще находился внутри клетки.

Он — опытный взломщик, более сильный, чем десяток экстраординарных людей, тот, кому удалось вытащить Джона Безымянного и Блу из тюрьмы в Шанхае при помощи зубочистки и жевательной резинки — не был способен, избавится от ржавых наручников для животных.

Просто нет слов…

На самом деле они все-таки были, понял Соло секунду спустя, но столь, же черные, как ночь, и полны шипами. Ему хотелось освободиться от оков, но он боялся разбудить иных, и Джекис не должен что-то заметить.

Как это вообще возможно? Ему необходимо освободиться, а цирк должен стать лишь неприятным воспоминанием.

Почему он не на свободе?

После неудачных попыток взломать замок… снести решётку… пробить кулаком пол и потолок, Соло позволил характеру взять над собой верх.

Он изо всех сил тряхнул клетку, но не сдвинул ее, ни на дюйм. Поскольку был слишком слаб. И чем сильнее злился, тем слабее становился. Доктор Зло, посмеиваясь, исчез несколько часов назад. Икс оставался с Соло дольше, чем хотелось, печально вздыхая при этом, но в результате тоже исчез.

«Я действительно застрял здесь».

«Нет. Ни за что. Он никогда не смирится с этим».

— Киттен, — позвал мужчина, пытаясь подчеркнуть тот факт, что был в курсе ее работы в АУЧ. У пленницы должен быть определенный опыт существования в цирке. Возможно, у девушки не было достаточно сил, чтобы освободиться, но она многое видела и могла быть полезной. Одна голова хорошо, а две лучше, да и Икс намекал ему на это.

Иная лежала вытянувшись, но не спала, несколько минут спустя Киттен села, ее длинные волосы были завязаны узлом около шеи.

— Будь добр, большой парень, побереги энергию.

— Я знаю твоих коллег, — произнёс он.

— Погоди. Что? — она вцепилась в прутья клетки. — Кто ты? Кого ты знаешь?

Отлично. Он заинтересовал ее.

— Мы обсудим это, когда я получу ответы на интересующие меня вопросы. Договорились?

Стремительный кивок.

— Поклянись, — проговорил Соло.

— Хорошо. Я клянусь. Теперь скажи мне то, что я хочу знать! — Киттен кивнула еще раз.

Соло наблюдал за ней, ожидая момента, когда клятва пустит корни и прорастет сквозь ее дух, душу и тело — они вынудят пленницу сделать то, что обещала, или причинят ужасные страдания.

Глаза иной расширились, в приступе удушья она открыла рот. Рука трепетала над сердцем, словно хрупкий птенец.

— Что… как… ты сделал что-то со мной! Я знаю это. Я почувствовала, как заряд электричества прошел через меня.

Клятвы связывали Соло, неважно произносил он их или получал. Они соединяли его с другим человеком принуждением, которое невозможно игнорировать. Если Соло не сдержит клятву, пострадает. Если не сдержит другой человек, пострадают оба.

Эта способность, которой он научился, была благословением или проклятием в зависимости от того, как ее использовать. Соло заметил еще в детстве, проводя эксперименты, и стал сильнее за эти годы. В конце концов, он понял, что, если кто-нибудь спасал его или подставлял, то в ответ получал тоже самое, благодаря данному обещанию.

— Я знаю твоих коллег, — повторил Соло.

Киттен сжала зубы от досады.

— Ты уже говорил это, я хочу услышать что-то новое. Этот разговор… — глубокие морщины сформировались в уголках ее рта, взгляд стал напряженным. — Этот разговор… — Глаза женщины закрылись, и она застонала. — Почему я не могу произнести слова, которые хочу?

Это происходило потому, продолжив говорить, Киттен нарушит клятву, оставляя Соло неудовлетворенным. Даже мысль об этом причиняла боль ее духу, источнику ее жизни, который в свою очередь причинял боль ее душе или разуму, воле и эмоциям, и наконец, телу.

— Отлично. Ты считаешь, что знаешь моих коллег. Я думаю, ты ошибаешься. — Выдавив это, она бросила на него обвиняющий взгляд

— Я прав. Они скучают по совместным посиделкам у огня и очень ждут твоего возвращения.

Киттен потребовалось мгновение, чтобы, расшифровать сказанное: Агенты АУЧ носят оружие, способное стрелять потоками огня. Сотрудники скучают по ней: Они были в деле.

Иная прижалась лбом к решетке, обхватив ее руками и пытаясь, стать ближе к Соло.

— Правда?

— Да.

— Передай им привет от меня.

Перевод: «Ты с ними в контакте?»

— Я бы сделал это, но они перестали отвечать на мои звонки.

— Это, вероятно, к лучшему. Так как я много путешествую, они более мертвы для меня. — Прошипела Киттен, обнажая зубы.

Он знал, что женщина имела в виду. Цирк так часто переезжает, что АУЧ никогда не сможет отследить их достаточно быстро. И она права. АУЧ не может. Но Джон и Блу? Да. В их силах сделать это, конечно, если они остались живы после взрыва бомбы.

Нельзя об этом думать. Они выжили.

— Расскажи мне о своем похищении, — потребовал Соло. — Каждую деталь.

— Ни за что. Это личное. — Она отвернулась от него, пытаясь закончить беседу. Мгновение спустя Киттен застонала и вновь, хмурясь, посмотрела на Соло.

— Никогда больше не буду клясться, в чём — либо для тебя… Начнём, я была дома, отдыхала. Должно быть, кто-то пробрался в дом и ввел наркотики в пиво, стоящее в холодильнике, потому что я была одна, совсем одна, затем потеряла сознание. Этого никогда не случалось раньше, даже когда мне было четырнадцать лет, и был мой… ах! Потом, проснувшись, я была… Я была… — Она обняла себя руками. — Вскоре меня продали Джекису.

Женщина много чего не договаривала.

— Что произошло после твоего пробуждения, перед тем как тебя продали? Я должен знать.

Щеки Киттен залились румянцем, и ее пристальный взгляд направился к другим пленникам, чтобы проверить, проснулись ли они. Иные проснулись и невозмутимо слушали.

— Зачем? Не похоже, что ты можешь помочь мне, — спросила она, сжав зубы.

— Тебя избили? Изнасиловали? — не унимался Соло. Им был нужен код, чтобы обсудить потенциальное спасение, а не описание событий, которые произошли в прошлом. События, которые помогут Соло составить профиль Стара, чтобы выяснить его мотивы, средства и цели.

— Нет, но я была… — Она снова споткнулась о свои слова. — Это не имеет значения. — Киттен застонала и закрыла глаза. — Пожалуйста. Это не имеет значения.

— Хорошо, — согласился Соло, жалея ее. Женщина сразу же расслабилась, не понимая, что беседа возобновится, когда все заснут сегодня вечером. — Ты знаешь человека по имени Грегори Стар? — Соло описал черты человека, которого видел на фотографии. — Кто-нибудь из вас?

Все стали делать вид, что слишком заняты подсчетом пятен грязи, чтобы подслушивать, кроме Таргона. Который послал им воздушный поцелуй.

Лоб Киттен наморщился, когда она прогнала картинку в памяти.

— Нет. Я его не знаю, и никто никогда не упоминал это имя. Зачем ты спросил? Он был одним из тех… кто причастен к моему заключению здесь?

— Да.

— Ты уверен?

Соло кивнул.

— Как тебя зовут? — Спросил он, повернувшись к Таргону.

— Каамил-Ализ. Зачем тебе знать моё имя?

— Я устал называть тебя Таргон, но думаю, что буду придерживаться этого.

— Ах, как мило. Ты влюбишься в меня без памяти и не сможешь выкинуть из головы. Я хотел бы сказать, что удивлен, но на самом деле это не интересно, так что давай забудем, хорошо?

Иной закатил глаза. Все Таргоны так же непочтительны, как и этот?

— Как тебя схватили?

В янтарных глазах плясали искорки смеха.

— Как будто меня можно поймать. Я сам пошел на это.

Едва ли.

— Почему?

— Я думал, что будет забавно, а оказался не прав. — Но жесткий блеск в его глазах сменял веселье.

Нет, Таргон не думал, что это будет весело. Этот блеск говорил, что он здесь по особой причине. Но какой?

— Я не верю тебе.

— Каамил-Ализ говорит правду, — сказала Киттен. — Я была здесь, когда он пришел. Большинство иных Джекис привел сам после того, как кто-то еще привез их и продал. Я заметила, что каждый раз это были разные люди.

Соло не знал, что делать со всем этим.

— Итак, почему Стар похитил меня? — спросила Киттен. Мгновение спустя она добавила: — Если только…

— Если только что? — Ухватился за это Соло.

— Я проснулась, и… кто-то был в моем доме, кого я обидела, давно. После того, как она… поработала надо мной, я оказалась под воздействием наркотиков, а когда очнулась, какой-то странный парень договаривался о том, чтобы продать меня Джекису.

Вот и подробности, Соло не пришлось ждать. Подробности, которые помогали ему. Майкл упомянул символ мести, но предположил, что это лишь средство, которое введет нас в заблуждение.

Что если он ошибался? Что если люди… мстят иным, затем нанимают Стара, чтобы замести следы? Или возможно он на самом деле все организовывал.

— Спасибо.

От смущения на щеках Киттен снова появился румянец, но она кивнула.

— Кого из моих коллег ты знаешь?

— Далласа. — Во время их встречи Майкл упомянул только одного человека, с которым сотрудничал в отделении этой девушки. Соло оставалось надеяться, что эти двое знали друг друга.

— Даллас. Дело принимает опасный поворот. А теперь, если ты меня извинишь, я собираюсь закрыть глаза и помечтать обо всей боли, которую он причинит. — Ответила Киттен с облегчением.

Когда Киттен легла, Соло поднял несколько камней с пола клетки, и начал подбрасывать. Необходимо было подумать. Спланировать.

— Будь осторожен с этими булыжниками. — Столь же красивая как весеннее утро, Кортэз прислонилась к стене клетки. — Тебе, возможно, они понадобятся позже.

Или нет.

— Чтобы причинить Вике боль? — отрезал он.

Кортэз вздрогнула от его резкого тона. Боится его?

Следовало бы.

Тихо. Спокойно. Соло все еще обвинял ее в грубом обращении с девушкой, да, но Кортэз нужна ему в качестве союзника. В такой ситуации союзники были важны.

— Почему бы и нет? — спросила она, вздернув подбородок. — Девчонка заслуживает это. И ты действительно глуп, если не понимаешь главного — мы попробовали каждую возможную уловку, чтобы выбраться из этой адской бездны. Но мы всё ещё здесь, и ты тоже не сможешь сбежать.

— Ошибаешься, — ответил Соло. Необходимо просто больше времени. Скоро Соло полностью восстановится после взрыва и ничто не остановит его тогда.

— Я здесь два месяца. И ручаюсь, что права. — Она протянула руку через решетку и выставила на свет. — Это — наручники. Независимо от того, какими наркотиками накачиваются наши тела, они сохраняют нас слабыми, и сверхъестественные способности бесполезны.

Соло изучил металл на своих запястьях, который забыл учесть в плане побега. Он мог все еще чувствовать тонкие пруты, ввинченные в его кости, ограничивающие диапазон движений, и он мог ощутить, как теплота по немного капала, капала, капала в организм.

Соло понял, что иным вводились наркотики, не только во время купания. Наркотики вводились каждую минуту в течение всего дня.

Гнев вернулся горячим огнем в его груди.

Это не имеет значения. Ты преодолеешь все. Ты всегда преодолеваешь.

Улыбка изогнула губы Кортэз.

— Я — Криссабелль, но ты можешь звать меня Крисс. Назовешь меня Крисси или Бель, и я вырву твой язык.

Соло не представился. Он не мог. Чем меньше людей знает его имя, тем лучше. Кроме того, Соло был назван в честь одного из самых мудрых мужчин, когда-либо живших, и все же часто вел себя как дурак. Ну, не здесь. Не сейчас. Никогда больше.

— У кого есть ключ к наручникам? — спросил он.

— Я не знаю, — ответила Кортэз, пожав плечами. — Никогда не видела его. Можно было бы подумать, что Джекис или его отродье будут дразнить нас, но нет. Они никогда так не делали, и я не уверена милосердие это или жестокость.

Он уронил камни, которые сжимал в ладони.

— Как ты оказалась здесь?

Ярость смешалась с сожалением в ее глазах и вспыхнула.

— Я гуляла поздно вечером на вечеринке с моими друзьями и слишком много выпила. Появился Матас и каким-то образом уговорил меня пойди с ним домой. Я сказала каким-то образом, потому что он больной и отвратительный, а я совсем не такая. Только не домой он отвел меня, а сюда.

Опять, Матас. Это имя начинало надоедать.

— Итак… как мне называть тебя? — спросила она.

— Боб.

Криссабелль медленно улыбнулась.

— Никакой ты не Боб.

— Тогда Фред.

Улыбка стала шире.

— Это еще хуже. Но так и быть. Продолжай мне лгать, и я начну называть тебя Веселым Красным Гигантом.

Он не покажет ей свое раздражение, сказал Соло сам себе. И не оторвет ей голову, когда сбежит.

— У кого-нибудь получилось снять наручники? — Соло просунул пальцы левой руки под правый манжет и правой руки — под левый…

— Я бы этого не делала, — предупредила Крисс, отскакивая в сторону.

… и дернул. Мгновенно острая боль ворвалась в него, и прошла от макушки до ступней. Падая на пол, Соло увидел перед глазами головокружительный калейдоскоп из черного и белого.

— Я же говорила тебе, — он услышал голос Кортэз. — Когда дёргаешь наручники, другой вид химикатов, впрыскивается в тело, те которые вызывают боль, а не летаргию. И не думай, что ты сможешь удалить их болторезами или чем-то еще. Я была здесь, когда парень достал такие, и когда он разрезал наручники, иглы обрубили ему руки.

В конце концов, зрение прояснилось, и Соло снова мог видеть. Он медленно принял сидячее положение.

Затем посмотрел на запястья и обнаружил, что причинил вред только себе. Оковы были все еще надежно закреплены, но теперь кровь сочилась из-под металла.

— В следующий раз послушай Тетушку Крисс. Она очень умная. И красивая. И талантливая.

Ага, и скромная.

— Трубки проходят сквозь материал наручников, — объяснила женщина, — и, если ты посмотришь поближе, то найдешь небольшое отверстия в каждом наручнике, через которое вводится препарат. Нас усыпляют каждые несколько дней, для того чтобы пополнить запас препарата.

Расстройство и гнев Соло усилились, всплыл другой раскаленный добела лавой, желающий излиться потоком, но так или иначе ему удалось сдержать себя. Сейчас не время для истерики. Это того не стоит.

В отдалении Соло расслышал тяжелые шаги, голоса и рев автомобильных двигателей.

— Начинается, — вздохнула Криссабелль.

Глубокий вдох, и Соло уловил аромат кофе в воздухе.

Хотя и считал кофе слишком горьким, чтобы наслаждаться им, но все же его рот наполнился слюной и желудок свело от голода.

Вчера вечером зерно было на вкус как грязь, но если бы ему сейчас дали такую же… или ещё плитку шоколада… он съел бы каждый кусочек, чтобы поддерживать силы.

— Как это работает? — проворчал Соло.

Крисс скользнула в бассейн света и вытянула ноги. Зеленые глаза блестели решимостью, меняющаяся кожа сияла, она пригладила черные волосы, рассыпавшиеся по плечам, защищая то, что таилось под этой прозрачной тканью.

— Через несколько часов откроется цирк и непрекращающийся поток людей, будет идти мимо нас весь день. Некоторые просто смотрят на тебя. — Ее голос стал жестче, и Кортэз добавила, — Некоторые приказывают, снять одежду или повернуться и наклониться. Джекис разместил здесь двух вооруженных охранников, и никому не разрешат тронуть тебя, но если ты не станешь делать то, что тебе говорят…

Да, Соло помнил: пуля в голову. Его кожа потемнела, зубы и когти удлинились. В нутрии разгорался огонь все жарче, сжигая все на своем пути.

— Не подсказывай ему, — вмешался Бри Лайан. — Пусть учится сам, как и все мы.

Соло уже успел поругаться с ним. Это просто завершило дело.

— Пусть он будет отвлекать всех, некоторое время, — добавил Мек.

Да, с ним Соло поругался тоже.

Несколько других иных пробормотали свое согласие. Смысл заключался в том, что иные хотели, чтобы Джекис переключил свое внимание на Соло, а они в это время могли действовать без страха. Мило. Однако, таков закон выживания.

Соло всегда плевал на него.

Крисс отклонила их предложение.

— Маленькая Мисс Мышка не будет кормить нас до закрытия цирка, да и потом только если мы ведём себя хорошо. — Она сделала движение, что берет в кавычки последнее слово, с трудом подавляя гнев.

Её ярость скоро прорвется на свободу, Соло был уверен в этом, и это сделает Крисс безрассудной, готовой на всё, ради смерти. Не просто бросать камни, а гораздо больше.

А Маленькая Мисс Мышь — это Вика, красивая Вика с глазами раненного оленя, синяком на лице, телом сирены и поцелуем ангела — примет на себя основной удар.

Соло так старался не думать о ней прошлой ночью. А теперь последующее… мысленное перетягивание каната, не остановить.

— Она моя. Я хочу ее.

— Ты идиот? Эта девушка не твоя. Она принадлежит Джекису… Ты не можешь ее хотеть.

— Я ее заслужил. После всего, что здесь выстрадал, Вика будет моей наградой.

— Она не приз.

Соло был таким же плохим, как Икс и Доктор Зло.

— Ого. Узнаю этот взгляд, — простонала Крисс.

Соло попытался расслабить все мышцы на лице, чтобы больше ничего не выдать.

— Какой взгляд?

Она иронически фыркнула.

— Я тебя умоляю. Вика — дочь большого парня, ты должен понимать, это не сулит ничего кроме неприятностей.

Понимать? Она — яблоко, упавшее недалеко от яблони.

— Кроме того, мне показалось, что ты интересовался нашей сладкой маленькой Кошечкой, — произнесла Крисс, наклонив голову.

Пристальный взгляд Соло метнулся к Киттен, которая все еще лежала на полу клетки.

— Вика делает то, что велит ей отец, и даже если бы ты был красив… мм… в любом случае, она не поможет тебе, — настаивала Кортэз. — Я не хочу быть жестокой, просто честна с тобой.

— Достаточно правдиво, — произнес Таргон. — Давайте развлечемся! Я хочу увидеть, как ты пытаешься очаровать нашу Маленькую Мисс Мышь, мистер Фагли.

Все кроме Киттен и Криссабелль захихикали.

Словно по сигналу, доктор Зло появился на сцене, обосновываясь на плече Соло, словно птица на жердочке. Он был бледнее обычного и немного шатался. Интересно почему?

— Они смеют дразнить тебя? Ну, пора преподать им урок, разве ты так не думаешь? Если скажешь Джекису, что готов немного подраться в клетке бесплатно, то сможешь разорвать этих существ на тысячу частей, не получив наказания. Это взаимовыгодно.

— Они также расстроены и сердиты, как и он, — парировал Икс, появляясь на правом плече Соло. Он выглядел лучше, чем обычно, и в этот раз крепко стоял на ногах. — Пленники накинулись на свои обстоятельства, а не на тебя.

— Достаточно! — прорычал Соло, внезапно уставший от иных, Икса, доктора Зло и всех его многочисленных недавних неудач. Мужчина хотел уйти. Ему было это необходимо. Накачанный наркотиками или нет, способ нужно найти.

Каждый из существ смотрел на него с разными эмоциями. Некоторые с ужасом, некоторые с ликованием. Но никто не критиковал его, и доктор Зло, рассмеявшись, внезапно приобрёл цвет, Икс же вздохнул с сожалением, побледнел и исчез.

Соло схватился за прутья решетки и начал трясти. Конечно, они были крепкими, заставляя разочарование, расти и пожирать остатки его контроля.

— Мм, не советую делать это, — предупредила Крисс. — Ты пожалеешь.

Соло не мог остановиться, поскольку был достаточно силен для этого. Еще встряска. Но снова решетка выдержала. Гнев перешел в ярость, а разочарование образовало, зазубренные края и пронзало его, заставляя кровоточить.

Сейчас, сейчас, сейчас. Еще одна встряска — уже более сильная. Трясти, трясти, трясти.

Ярость… объединяющаяся с внезапным порывом слабости…

Разочарование… смешивающееся с неожиданным взрывом ледяной волны…

«Наркотики,» — понял Соло сквозь затуманенный разум. Наркотики активируются более сильными эмоциями, потому что с каждым моментом, недомогание возрастало, а ледяная волна продолжала накатывать на него, пока не осталось больше сил, чтобы сжимать решетки.

Руки Соло опустились, голова наклонилась вперед, и подбородок прижался к груди. Мужчина потерял ориентацию и свалился на пол. Прямо перед приземлением, ему показалось, как Крисс произнесла фразу.

— Я же говорила.

Вика расхаживала внутри своего трейлера, второго по величине транспортного средства на стоянке. (Номер один принадлежал её отцу, конечно). Стены, которого были покрыты розовыми кружевами и украшены разными драгоценностями в тон стен.

Каждый предмет мебели отделан дорогим белым бархатом. Кофейный столик сделан в стиле викторианской эпохи с резными ножками, которые напоминали драконов. На тумбочках возвышались хрустальные вазы, и стояли изысканные чаши.

Сказочный дом для сказочной принцессы, как часто повторял её отец.

Множество различных тюков дорогой ткани, грудой валялись в углу трейлера. Бархат, атлас, шелк, и даже очень дорогой хлопок. Вика умела шить и, как предполагалось, должна иметь «гардероб, достойный дочери короля». У нее его не было. И Вика не была дочерью короля.

В дополнение к одежде, у нее были нефритовые ожерелья, рубиновые браслеты и сапфировые подвески. Ко всему этому у неё были блестящие ногти, пальцы усеяны золотыми кольцами до костяшек, а также брошь в форме львиной головы с гривой цвета янтаря и глазами из эбенового дерева.

Каждая штучка сверкала, когда верхний свет отбрасывал мягкие, золотые лучи. Так симпатично. Так бесполезно. Вика не могла продать сейчас эти украшения, потому что отец мог заметить пропажу.

— Почему бы тебе не носить вещи, которые я даю? — Требовал Джекис, по крайней мере, раз в неделю.

— Они не в моем стиле, — отвечала девушка. И поэтому он пробовал, снова давая ей что-то еще, что-то большее, не понимая, что она не хотела носить вещи, которыми Джекис пытался загладить вину.

Но вчера вечером на обеде все изменилось. Вика одела одно из ожерелий, и, как планировалось, Джекис чрезвычайно довольный взъерошил ее волосы, не заметив выпуклую повязку под рубашкой.

Ужас, что за жизнь я веду.

Ее маме понравились бы трейлер, и одежда, и драгоценности. Она сшила бы как можно больше платьев и танцевала бы по всему дому, смеясь и кружась, вынуждая Вику хихикать.

Внезапный укол печали пронзил Вику. Ее красивая мать, которая утверждала, что любит Вику больше, чем кого-либо, всё же оставила своего единственного ребенка, сбежав с любовником.

Спустя несколько дней Джекис нашел ее и вернул назад. А на следующее утро он собрал всех подчиненных в одном месте и объявил, что его жена умерла от черного, гнилого сердца.

И это было правдой. У Джекиса было черное, гнилое сердце, и это он убил ее.

Вика не имела ни малейшего понятия, что случилось с любовником матери.

В любом случае Вика не собиралась размышлять над прошлым, напомнила девушка себе. Она подумает о настоящем: о дне открытия цирка в Новой Атланте.

Ей приходилось оставаться в своем трейлере, пока отец не закончит со всеми обязанностями и выступлениями.

Ей следовало отдыхать, поедать конфеты и наслаждаться этим, словно безделье час за часом и подсчеты сбережений (в трехтысячный раз) были забавой, пока все остальные в цирке — «семья» — работали за еду и жилье, не только помогая с одеждой, палатками, аттракционами и транспортными средствами, но и выступая.

У Вики была лишь одна обязанность заботиться об иных после того, как посетители уезжали. Таким образом, горожане никогда не видели ее, никогда не пытались причинить ей вред, а значит, головы не приходилось никому отрывать.

Что еще более важно, цирк никогда не должен был переезжать в новое место раньше, чем это было запланировано, тем самым избегая закона.

Джекис хотел обезопасить Вику ото всех… кроме него самого.

«Когда же ты научишься, Вика? Не может быть двух хозяев в одном доме. Ты делаешь то, что я говорю и когда я говорю, иначе пострадаешь. Я люблю тебя, но не будет поблажек, только потому, что ты мой единственный ребенок».

Отец, который любит дочь, не ударит ее. Отец, который любит дочь, не станет калечить и изгонять одного из двух ее друзей, вынуждая бросить другого из страха, что с ним будет тоже самое. Отец, который любит дочь, не станет убивать ее любимых домашних животных.

Я просто хочу жить мирно.

И все же сегодня Вика нарушила правила, и не осталась внутри, а потратила пять минут, чтобы сбегать в зоопарк и проверить новенького.

Пять минут и все, но, по мнению отца, этого было слишком много.

От дрожи у нее подкосились ноги, и она упала на кушетку. Как она желала, чтобы Джекис стал тем человеком, каким был раньше, человеком, который слушал ее истории о бабочках и заправлял ночью ее одеяло, но всё изменилось, когда ее дедушка умер, и Джекис занялся цирком.

Место было в ужасном состоянии, на грани финансового краха. Деньги быстро стали единственным беспокойством Джекиса, и он начал продавать наркотики и женщин между представлениями.

Ему приходилось совершать ужасные вещи, чтобы держать сотрудников и свои тайны в тени, и эти вещи уничтожили человека, которого она знала.

Зато его карманы набиты, и только это имело значение. В течение года он преобразил цирк…, но и его ужасное превращение было завершено.

Если бы отец узнал о том, что сегодня случилось, то наказал бы ее за то, что она подвергла себя опасности.

Если. Ха. Он узнает. Слишком много людей видели ее, и они все расскажут.

Тогда почему она это сделала?

Тут и думать нечего, Вика знала ответ. Она сделала это, потому что не могла выбросить пленника из головы.

Тысячу раз она вспомнила, как прикасалась к нему. Своими обнажёнными руками. Как женщина к мужчине, тепло к теплу.

Уже тысячу раз она вспоминала, как поцеловала его… и как это было приятно.

Внезапно Вика почувствовала вибрацию чего-то по своей коже… крика? О, да. Крик. Легкие волоски на ее шее встали дыбом. Она распахнула дверь, чтобы посмотреть, что снаружи.

Новенький в зоопарке, наконец, достиг предела своего терпения.

Сочувствие захлестнуло ее. Всю ночь он отчаянно боролся, чтобы освободиться, но не преуспел в этом. Опасаясь, что отец услышит его проклятия и решит что-нибудь сделать, она ждала поблизости, готовая вылечить, его раны.

Но Джекис не появился, и новичок продолжал бороться, пока не осознал, что застрял в клетке, и наконец, обосновался внутри.

Гнев исказил его черты лица, и кожа стала темно-красного оттенка. Его зубы и когти удлинились, и, хотя она должна была убежать в страхе, его изменения очаровали Вику.

Потому что… неважно, как изменилось его тело, глаза по-прежнему оставались его: большими и голубыми, с длинными темными ресницами, больше подходящими для женщины. Невинные и запоминающиеся.

Глаза Иного.

Девушка знала об обитаемых планетах, как и многие другие люди. Но в отличие от всех остальных, она также знала, что невидимый мир существует, на земле, повсюду вокруг них.

И ее поразила близость этих двух миров. Так много раз она боролась со смертью и мельком видела тот мир, осознавая, что являлось абсолютным добром и абсолютным злом — и оба были так же реальны, как и она.

Всего один шаг требовался, чтобы дух покинул тело и ушел в параллельный мир.

Новый заключенный должен был напомнить ей о злой стороне, но это было не так. Фактически, было абсолютно наоборот.

Она вернулась к своему трейлеру и стала ждать, когда кто-нибудь принесет ей завтрак. Спустя несколько минут после этого, она вернулась в зоопарк, где бросила еду в клетку Соло. Пробовал ли он бекон, булочки или мед?

Соло не спал и видел Вику, но не попытался поймать мешок, и если даже сказал что-нибудь, она не знала об этом.

Девушка старалась не смотреть на него. Если бы они пристально взглянули друг на друга, он, возможно, попытался бы заговорить с ней, и она бы захотела остаться.

Вика должна была извиниться после всего. Пленник был слаб, и она ужасно воспользовалась своим преимуществом. Это был только… стоп. Она собиралась это сделать? Неужели она думает о поцелуе сейчас? Она старалась избегать эту тему всю ночь?

Да. Собирается.

Зачем она поцеловала его? Почему? Это было на нее не похоже. Желание было не такое, какое Вика испытывала раньше, и все же ее тянуло к мужчине на примитивном уровне.

На подсознательном уровне. Теперь, часть ее, которая, как она думала, давно уничтожена, в которой нуждалась маленькая девочка, мечтающая о красивом Прекрасном Принце, что придет и спасет ее, продолжала распространяться…. распространяться… и наконец, полностью пробудилась. Только, этот принц был одинок, как и она. Мужчина нуждался в друге, как и Вика.

Опасные мысли. Мысли, из-за которых однажды Вика оказалась в беде. Во-первых, она могла рассчитывать только на себя и знала это.

Во-вторых, Вика уже однажды подружилась с одним из первых иных, который был схвачен, и который на самом деле любил и обожал девушку. Она пробиралась каждую ночь, чтобы побыть с ней, с ее милой Марой, и они говорили, делились историями своих жизней.

В конечном счете, Вика освободила Мару и остальных.

И ужасно пострадала за это.

Она хорошо знала, что лучше не идти по этому пути снова. Тем не менее, все, о чем она думала, это, чтобы новенький не голодал, не испытал ужасного удивления, когда цирк откроется через несколько часов. Хотела, чтобы он испытал что-то хорошее сегодня.

Если иной отказался от еды, хорошо. Его потеря. Она бы сделала доброе дело и могла…

Верхние огни замерцали, и Вика застонала. У нее не было звонка, вместо этого, систему освещения настроили так, чтобы предупреждать об ожидающем госте.

Живот свело судорогой, но она выдержала и с дрожью повернула ручку. К счастью, это был не отец, пришедший отчитать ее за неповиновение. К сожалению, это был Матас, ее «телохранитель», и он излучал угрозу.

Встретив его пристальный взгляд, девушка резко спросила:

— Чего ты хочешь?

— Впусти меня, — потребовал он своим фирменным угрюмым видом.

Матасу от природы достались взъерошенный темные волосы и глаза, словно черный лед. Его лицо было серого оттенка, он обладал широкой грудью, крупными руками… и свирепым гордым нравом.

Сегодня он решил надеть штаны, но не рубашку, тем самым показывая толстую серебряную штангу, свисающую с левого соска. Он был уверен, что выглядел закалённым. Какое правильное слово? Холодный? Крутой? Девушке показалось, что он похож на молоток. Или ключ? Не важно! Он был похож на какой-то инструмент.

— Отойди в сторону, Вика.

Неверный шаг.

— Нет. Это — мой дом. Тебе здесь не рады. — Смелый поступок. — Так что уходи.

— Я уйду… после того, как выскажусь. — Он отпихнул ее, и в момент соприкосновения, девушке показалось, будто насекомые перепрыгивают с него на нее, заползая под кожу, и вены.

Это чувство так отличалось от ее контакта с иным.

Она попыталась не съежиться, когда повернулась и столкнулась с ним.

— Сделай это быстро.

— Почему? Ты должна быть в другом месте? — Спросил он только, чтобы быть жестоким.

Вика не удивилась — Матас ужасный человек. Ох, Матас никогда не причинит ей физическую боль или другую, поскольку слишком боялся Джекиса. Но ему нравилось задевать ее другими способами.

Он шлепнулся на ее кушетку и взял одно из ожерелий, свисающих с шара на прикроватном столе.

— Мы поговорим. Поняла?

— Да. — И Вика догадывалась, о чём.

«Когда ты прекратишь упрямиться и выйдешь за меня замуж?» — спросит он.

«Никогда», — будет её ответом.

«Не будь смешной. Когда? Я — лучшее, что могло когда-либо произойти с такой девчонкой как ты».

С такой как она. Глухой. Дефектной. «После того, как умру, я рассмотрю твое предложение. Возможно».

Он сыпал бы проклятия. Она бы дрожала.

Да, она боялась его больше чем Джекиса.

— Я надеру тебе зад, — проговорила она, отказываясь отступить. — Или ты забыл правило номер один?

Его глаз дернулся, что было признаком растущего гнева.

— Нет.

— И оно звучит?

— Не трогать драгоценную Вику. Никогда.

— А помнишь ли ты, что коснулся меня на своем пути?

— Да, — проскрипел он сквозь зубы.

— И другой вопрос. Ты помнишь правило номер два?

Его пальцы сжали бриллианты, и девушка была удивлена, как камни не стерлись в порошок.

— Если я нарушу правило номер один, то должен бить себя по лицу, или ты расскажешь своему отцу.

Вика ждала, невинно моргая. Джекис был единственной силой, которой она держала этого человека или любого другого, и пользовалась этим часто и жестко.

Матас сжал челюсти со щелчком.

— И?

Хмурясь, он ударил себя.

— Хороший мальчик, — одобрила Вика со всей сахарной сладостью, что могла. Вика видела его с другими женщинами и знала, что он учился у Джекиса Лукаша дисциплине. Он не боялся ударить, отстаивая власть и доказывая (глупую) точку зрения, когда сердился… или даже когда был всего лишь расстроен.

— Теперь моя очередь, — начал он. — Когда ты собираешься выйти за меня замуж?

Видите?

— Я думаю… никогда. Тебе такой срок подойдет?

Вспышка раздражения.

— Я — причина, почему все работники ненавидят тебя, также я — причина того, что даже иные отворачиваются от тебя. Слово здесь, слово там, и яд распространяется. Выйди за меня, и я заставлю их любить тебя.

Как он смеет!

— Что ты сказал? — спросила она.

Он проигнорировал вопрос.

— Я хочу тебя, Вика, и получу.

Фактически, он был заместителем директора цирка, а хотел быть первым. Но еще не понимал, что этого не произойдет. Джекис никогда не откажется от власти, и Матас никогда не будет достаточно силен, чтобы убрать его.

Прежде, чем стать инспектором манежа, Джекис воспользовался магией. После того, как он им стал, то рассказал Матасу тайны темных искусств. Вдвоем они проводили долгие часы, склонившись над книгами, практикуя то, что прочитали, и даже проверяя силы на некоторых посетителях цирка.

Для сравнения, эти мужчины были даже не в одной лиге.

— Ты никогда меня не получишь, — заявила Вика, качая головой. — Ты мне противен.

— Разве? — Внезапно его тень переместилась, в то время как его тело оставалось на месте, расширяясь в плечах… раскалываясь, скользя в различных направлениях, и каждая темная конечность медленно двигалась ближе к ней.

Сердце колотилось, но Вика расправила плечи, поскольку знала, каковы эти тени, признала в них призраков другого мира. Они были злом. Злом, настолько реальным, настолько мерзким, что принимали подобие живой формы.

Ее отец нес эту же сущность. Фактически, Матас взял себе тоже, что и Джекис. Она заметила перемену, спустя несколько дней после того, как они начали вместе обучаться.

— Это так. Теперь уходи, — отрезала она.

Он усмехнулся, показывая жемчужно-белые зубы.

— Заставь меня.

И снова внутри всё сжалось.

— Этого не будет, ты знаешь.

Как и ее отец, он изменился за эти годы — из приветливого молодого человека, который любил делить сахарную вату с ней после каждого шоу, Матас превратился в требующего и развращенного, способного на любой мерзкий поступок.

— Знаю, — приговорил он, и это не звучало, как забота. — Теперь я лучше.

— Не для меня.

— Это потому, что ты еще не развилась. Но я могу сделать тебя влиятельной, Вика. Подумай об этом. Я могу сделать тебя настолько сильной, чтобы смогла убить отца и управлять этим цирком со мной. Я…

— Превратил Расу в урода. — Он использовал магию, чтобы превратить волосы в ее бороде в сотни маленьких змей.

Он беззаботно пожал плечами.

— Она смеялась над моим выступлением, и ей было нужно преподавать урок.

— А Одра? — Он разделил свою «силу» и с ней.

— Я никогда не проклинал ее. Она приехала к твоему отцу и попросила этот же дар, который сейчас предлагаю тебе. Джекис сказал мне поработать с ней, и я сделал это. Каждый день она просит больше того, что у меня есть.

Его глумящийся тон заставил ее подумать, что он дал Одре больше, чем урок черной магии.

— Я не хочу иметь ничего общего с тобой или твоей магией.

Вика никогда не позволит себе скатится в яму с дерьмом, которую делили Джекис и Матас. Голод, жажда денег и власти, которую Матас упомянул, разрушили их обоих — их души сгнили.

И да, Вика всегда слышала, что жадность порождает еще большую жадность, и жестокость — еще большую жестокость… но она сломает этот замкнутый круг.

Давно Вика решила не быть похожей на мужчин в ее жизни. Она всегда говорила правду и отказывалась оплакивать свою ситуацию (очень часто), отказывалась ненавидеть людей вокруг нее.

Она заставляла себя быть доброй. Это не означало, что должна принимать или поддерживать то, что люди делали ей. Девушка знала, что было возможно любить кого-то, но не одобрять их поступки.

Она знала, что могла бороться против того, что ей делали, и всегда боролась в меру своих сил, без жестокости.

И, как всё стоящее, такое решение требует действовать. Трудно быть честной, когда знаешь, что ложь временно, но спасёт. Трудно быть любящей, когда гнев требовал ненависти. Это было тяжело — стать хорошей, когда страдаешь, и еще тяжелее хвататься за надежду, когда чувствуешь себя покинутой… в общем, всеми. Но реально, в конце дня, когда она клала свою голову на подушку, Вика понимала, что выбрала верный путь. Они должны были пробираться через грязь. Она оставалась чистой.

— Сейчас же, — рявкнула Вика, — Извини, ну я хочу остаться одна, воспроизвести наш разговор в уме и посмеяться над тобой. На самом деле, даже если бы тебя здесь не было, я всё равно хочу уединения. Желаю хорошего дня. Или нет. В основном нет. — Ладно, так она никогда не была мила с Матасом. Но даже хорошие девочки не должны играть со злом.

Вика открыла дверь и подождала.

Мужчина медленно встал с кушетки и положил бриллиантовое ожерелье, которое гладил, в карман.

Вика почти начала возражать. Почти.

Вика могла презирать то, что представляли собой украшения, но каждый кусочек был на великое дело. Через год у нее будет достаточно денег на безделушки и амулеты, чтобы купить новое имя и дом, спрятанный высоко в горах Нью-Колорадо.

Место, о котором она мечтала в течение прошлых четырех лет. Место, которое никто не смог бы у нее отнять.

Без идентификатора личности Джекис не смог бы найти ее. Без дома ей придется устроиться на работу, что бы платить за аренду, которая заставила бы ее подчиняться, так же как и за решеткой.

Плюс, время дает ей шанс, чтобы найти ключ к наручникам, которые носили иные. Наручники, которые должны быть сняты, или пленников можно выследить даже на краю земли… и даже возможно на других планетах.

— Если Джекис поймает тебя с этим, — сказала девушка, как будто радовалась перспективе, — у тебя будут проблемы.

— Он не поймает меня. Ожерелье исчезнет в течение часа. — Матас выскочил из трейлера, будучи уверенным, что задел ее.

Вика вздрогнула, когда насекомые снова прыгнули на нее, и захлопнула дверь.

Вика бросила пленнику пакет с едой. От осознания этого факта Соло застыл. Она дала ему еду, а в глазах девушки читался страх.

Почему?

Чего или кого она боится?

Как и прежде, когда двое иных обижали ее, Соло испытал почти непреодолимое желание перегрызть прутья клетки.

Но теперь он знал, что это не сработает. Да и сейчас это стремление не имело никакого отношения к получению свободы, а все было направлено на убийство любого изверга, который издевался над ней.

Отчаянно пытаясь отомстить его тюремщику?

Возможно. Он мстил раньше сотни раз и никогда не чувствовал себя лучше после этого, только хуже. Соло задался вопросом, будет ли он ощущать себя иначе за мщение от имени женщины. Его женщины?

Нет, не его.

— Джекис изобьёт ее — ради этого можно пробежать через весь зоопарк, — радостно произнёс плюющийся табаком мужчина в отдалении. — Он идет туда прямо сейчас. Знаешь, как сильно я хочу посмотреть на это?

Уши Соло дернулись.

Другой вчерашний мужчина захохотал.

— Держу пари, что так же как и я.

— Какой позор, однако, видеть это симпатичное личико разбитым.

— С ним всегда так поступают.

— Верно.

Пауза.

— Хорошо, ответь на вопрос — к твоей голове приставили пистолет и заставили решать: трахнуть Вику или бородатую. Но если ты предпочтешь Вику, Джекис поимеет твою жену. Кого ты выберешь?

— Пусть забирает мою жену, маленькую сучку. Я выберу его дочь.

Вика. Они обсуждали ее. Джекис собирался избить собственную дочь? Его «сердце»? Не может быть. Скорее мужчина отшлепает ее и ничего более. Но ублюдки упомянули разбитое лицо, ему, же не послышалось?

Перед глазами Соло поплыли черные пятна.

Он не знал девушку и не доверял ей. Зачем ему это? Не хотел помогать ей. И все же…

Она бросила в его клетку пакет с едой. Ему даже не нужно было заглядывать туда, чтобы узнать о содержимом.

Соло почувствовал запах молока и хлеба, сладость меда и аромат мяса.

С чего бы ей так поступать, тем более, если верить словам этих скотов, Вика вообще не должна заходить сюда, сегодня? Она рискнула… и получит… наказание.

Надо помочь ей.

— Вика! — Прежде, чем иной осознал, что делает, его руки сжали прутья клетки и начали трясти… трясти… так яростно, что кости мужчины тоже задрожали. — Вика, иди сюда!

Как и прежде, тепло кольнуло его запястья и быстро распространилось по всему телу. Через несколько минут, его руки отяжелели. Разочарованный, беспомощный и разгневанный он снова и снова стискивал зубы и заставлял себя продолжать.

Его мать, наверное, в гробу переворачивается. Где-то рядом собираются избить женщину… а он был здесь, относительно силен, отчасти способный что-то предпринять… но ничего не мог поделать, просто собирался позволить этому произойти.

«Мы должны что-нибудь сделать, Соло», — произнёс Икс, материализуясь и выглядя сильнее и устойчивее, чем вчера.

Независимо от того, где была эта парочка, когда исчезали, они всегда ощущали изменения в его эмоциях и возвращались.

«А я говорю ей — скатертью дорога. Он не хочет такую женщину, как эта», — присоединился доктор Зло при появлении, выглядя слабее и бледнее, чем вчера.

Женщина, как эта. По некоторым причинам фраза раздражала Соло. Она была женщиной, которая нежно ухаживала за ним.

Женщина, которая целовала его словно самого дорогого ей человека, которая прикусила его губу, будто ей понравился его вкус, и она желала большего.

Но Вика была так обеспокоена и добра, как если бы рисковала получить наказание, чтобы накормить его… почему он?.. или она такая же фальшива, как змея в Эдеме: искушает его, дает чувство безопасности, прежде чем, в конечном счете, сбросить его вниз?

В ее глазах был настоящий страх, и вряд ли она будет терпеть наказание только для того, чтобы обмануть Соло… Зачем?

Не для того чтобы смягчить, как сначала казалось, было слишком рано, чтобы выявить любые истинные результаты в ситуации как эта. Возможно, девушка надеялась обмануть его доверие к ней.

Но почему она хотела его доверия? Он был уже заперт и кроме того слабел. У нее нет нужды в таком сотрудничестве. Возможно, пыталась облегчить свою работу?

Иной едва удержался от очередного удара, в этот раз об пол клетки. Соло был смущен, и ему не нравилось такое состояние, поскольку предпочитал вещи в черно-белых тонах. Или, как в случае Икса и доктора Зло, правильное и ошибочное.

— Что я могу сделать для нее? — прошептал Соло с отчаянием. Он так редко просил у этой парочки совета, что от неожиданности они забормотали что-то непонятное. — Я в ловушке. — Но нужно что-нибудь сделать. Необходимо отплатить ей за великодушие.

За всю жизнь из всех опасных ситуаций, в которых побывал, только однажды Соло попадал в ловушку без надежды на спасение.

Около двух часов ночи луна выглядела, словно серп из золота в черном усеянном звездами небе.

Посетители цирка разошлись, и теперь артисты собирались около большого, сверкающего костра в центре поляны, вокруг которой размещались клетки с иными.

Вика дрожала от страха. Но на сей раз не за себя, а за новичка. Голубоглазый, так она прозвала его.

Плата в размере пятнадцати долларов, которую ее отец потерял вместе с «компенсацией», а также раздражение от необходимости иметь дело с сердитым человеком, все это он должен будет возместить за счет шкуры Голубоглазого.

Мужчина не просыпался, с тех пор как вкололи огромную порцию наркотиков, добавляя новую дозу каждый час.

Ее отец хотел держать иного послушным до нужного времени, и оно наступило тогда, когда все его работники и Вика могли засвидетельствовать наказание Голубоглазого.

Артисты принесли складные стульчики и разместили их перед клетками. Среди зрителей промелькнула Раса — женщина-карлик с бородой из шипящих змей. Глотатель шпаг — транссексуал с четырьмя руками, сиамские близнецы гимнасты, и, по-видимому, тысячи других.

В центре установили столб с торчащими крюками, к которым привязали за наручники Голубоглазого, стоящего на коленях. Огонь полыхал рядом с ним, бросая золотые блики на бронзовую кожу его голой спины.

Не было и намека на красный. Но он будет. Очень скоро, и это будет красный другого рода.

Джекис пнул Соло в бок, чтобы разбудить — послышались аплодисменты.

Когда Голубоглазый поднял голову, то быстро заморгал, возможно, пытаясь сосредоточиться.

Джекис ходил вокруг него, высоко подняв руки. Он остановился перед иным и повернулся лицом к зрителям.

— Этот мужчина — это отвратительное существо, осмелился прикоснуться к человеку без разрешения, — кричал ее отец, раззадоривая толпу. Вика продолжала читать по губам. — Он намеренно хотел причинить непоправимый вред, даже после того, как был предупрежден об обязательности хорошего поведения.

Сквозь толпу пронесся крик «Фуу», и вибрация от него почти сбила Вику с ног. Она оглядела людей, с которыми выросла, надеясь, молясь о том, чтобы найти хотя бы одно сочувствующее лицо, что кто-то, встанет и крикнет, «Это неправильно. Я не позволю вам причинить ему боль». Кто-то сильный, способный заставить ее отца отступить.

Вместо этого она почувствовала ехидное ликование и порочное удовольствие. Выражения лиц казались маниакальными, благодаря сценическим костюмам, которые до сих пор были на артистах после последнего шоу. Пестря всевозможными: блестками, перьями, короткими пышными юбками, кружевом и колготками, блестящими торсами, и расписными штанами.

Люди, будучи изгоями, принимались только для развлечения толпы. Теперь, они хотели веселья и думали, что заслужили хорошее шоу. Джекис получил признание, в конце концов.

Мышцы на спине Голубоглазого сжались, и он выпрямился. Осмотревшись, мужчина внезапно насторожился.

Кто-то бросил в него горстку поп-корна, и желтые зерна дождем просыпались над телом иного.

Ярость сверкала в его глазах… и огонь, горячее, чем костер, горящий рядом.

Вика догадывалась, что задумал Джекис. Только не это.

— Пусть это будет уроком для всех, — продолжал отец, поворачиваясь… поворачиваясь лицом к публике. Он говорил еще что-то, но стоял спиной к Вике, чтобы она не могла прочитать по губам. Толпе нравилось представление, неважно угрозы или оскорбления произносил Джекис, поскольку люди смеялись. Потом Джекис снова повернулся в сторону Вики и продолжил, — … узнают, что неповиновение влечет за собой страдание.

Приветствия присоединились к смеху. Желудок Вики скрутило. Так много потрясений, на которые она реагировала в последнее время, от чего чувствовала, будто в животе взбивали масло.

Когда отец протянул руку, Матас вложил в раскрытую ладонь кнут, и Вика отпрянула, скрываясь в тени. Джекис хотел крови девушки, и если бы заметил ее, то избил бы тоже.

Кое-что странное произошло сегодня. Через несколько минут после ухода Матаса из ее трейлера, снова замерцали огни.

Она открыла дверь, ожидая, что он вернулся.

Вместо Матаса на пороге стоял Джекис. Угрюмый и разъяренный.

— Ты посмела не повиноваться мне? Осмелилась подвергнуть себя опасности, зная, что для меня, ты — самая драгоценная вещь в мире?

Он толкнул Вику обратно, ворвался вслед за ней и ударил.

— Прости, — прошептала Вика.

— Почему ты делаешь это со мной? — Пощечина. — Зачем заставляешь причинять боль, тебе это нравится? — Еще одна.

Но в этот раз, Джекис вскрикнул от боли. Он. Не она. Как будто ее кожа каким-то образом порезала его.

А затем в голове Вики, раздался голос. Это был фактически первый звук, который девушка услышала за эти годы. Потрясенно, она потерла уши, покачала головой, только чтобы понять, что звук шел не снаружи… он возник внутри.

Но этот голос не принадлежал ей. Шок превратился в замешательство, а смятение в ужас.

Она сошла с ума?

«Не давай ему бить себя», — произнёс голос.

Затем немного громче: «Ты сильная».

А потом еще громче: «Ты победишь».

Возможно, она сумасшедшая, но ей разрешили, будто слова наполнили силой изнутри. Вика, каким-то образом набралась смелости и закричала отцу в лицо:

— Нет! Я не позволю тебе!

Отец отшатнулся на несколько шагов, как бы оступившись, прежде чем остановиться и размять кости в суставах, готовясь к серьезным действиям.

Но, вместо того, чтобы ударить Вику, он приостановился, и капелька страха появилась в его глазах. Страх. Проявленный перед ней!

— Меня ждут на арене, — пробормотал он, словно был сбит с толку. — Разберусь с тобой позже.

Испугался Джекис или нет, но никогда не забывал наказать, никогда не прощал и не проявлял милосердие. Даже к ней, его предполагаемой любимой дочке.

Поэтому Вика решила вернуться в зоопарк и проверить Голубоглазого. В конце концов, избиение уже ждало ее. Подходящее время, не подчиняться и делать то, что хочется?

Когда девушка вышла из трейлера, голос вернулся:

«Позже, ты снова будешь сопротивляться. Позже, ты опять победишь».

— Кто ты? — спросила она. — Что ты?

Тишина. И все же казалось, будто теплое одеяло обернулось вокруг нее, укрывая, и исчезло секунду спустя, словно этого никогда не было. Как если бы Вику просто обняли и потом отпустили.

Но… это означало, что она не сумасшедшая. Это означало, что некто пытался помочь ей.

Некто… абсолютное добро из другого мира? В конце концов, если зло может проявляться, очевидно, добро тоже.

— Потом, я уже не смогу сопротивляться, — прошептала Вика. Если она станет большой проблемой, то Джекис исполнит угрозу и ослепит ее.

Мог даже выгнать Вику из цирка, и она окажется на улице, неспособная добраться до своих денег, без навыков, без защиты… без надежды.

Движение привлекло ее внимание, возвращая к реальности. Отец только что раскрутил кнут, с разделенным на три части наконечником: одна с осколком стекла, вторая с большим гвоздем, и третья с деревянной щепой.

У Вики образовался ком в горле, и подбородок задрожал. Соло будет мучительно больно сегодня вечером.

Она практически была готова стать той, кто склонится над плахой, и получит удары плетью.

Незнакомец попытался причинить боль иному, который защитил себя так, как Вика всегда хотела и пыталась найти силы защитить себя. Соло заслуживал похвалы, а не наказания!

Вина за это уничтожит ее.

Голубоглазый не торопясь просматривал толпу во второй раз, замедляясь все больше и больше… пока его пристальный взгляд, не встретился с её. Глаза Вики расширились от удивления и смятения.

Он не мог видеть ее. Никто не мог. Под покровом темноты она стояла в стороне, завернувшись в плащ черный как ночь.

Джекис встал позади Соло.

Пристальный взгляд Голубоглазого переместился от нее, останавливаясь на… иной, которую Вика звала Киттен. С пронизанным яростью выражением лица, она вцепилась в прутья клетки. Мужчина кивнул ей, подбадривая.

Быстро он действует. Всего два дня в цирке, а уже завёл роман с девушкой.

Искра ревности вспыхнула в груди Вики. Ревность? Серьезно? Но почему?

Голубоглазый несомненно презирал ее, и продолжит это испытывать, пока план по спасению не будет утвержден или пока не умрет в этом цирке… что произойдёт раньше.

Вика отвела взгляд и направила его на Таргона.

— Матас! — кричал он.

Матас не реагировал.

Каамил-Ализ попытался снова.

— Матас! Посмотри на меня! Посмотри на свою судьбу!

Ноль реакции.

Вика предположила, что слишком шумно, чтобы отличить единственный голос. И снова возник вопрос, почему Таргон так ненавидел Матаса? Насколько она знала, эти двое никогда не общались.

Джекис занёс кнут высоко в воздух. Девушка почувствовала вибрацию, и хотя ничего не услышала, но подозревала, что сейчас толпа непристойно скандировала.

Ужасная боль пронизывала тело Соло, но все, о чем он мог думать, глухота Вики. Она точно глухая. В этом не было сомнений.

Девушка постоянно смотрела на его рот, и когда Соло решил проверить предположение, что Вика просто в ужасе от его длинных, острых зубов, то понял, что она не услышала ничего из сказанного. Иначе, никогда бы не приблизилась к нему.

— Придвинешься ближе, и я сгрызу тебе лицо, — прорычал пленник сквозь стиснутые от гнева и унижений зубы, и, хотя его слова были ложью, она не знала этого.

Но все, же пододвинулась ближе.

— Освободи мне руки, и я переломлю твою шею пополам.

Еще одна ложь, но, тем не менее, Вика освободила его.

— Ты умоляешь об этом? — спросил Соло. — Ну, теперь ты моя, и я не позволю тебе уйти. Если хочешь получить прощение, заработай.

Она не выказала страха.

Тогда Соло вспомнил, как девушка смотрела на рот отца и так же на рты иных.

И, казалось, она так легко игнорирует остальной мир.

Поэтому работникам было очень удобно обсуждать ее, стоя непосредственно за спиной.

И действительно, это многое объясняло. Вика держала руку на горле, чтобы контролировать тональность голоса, но даже этот способ не давал стопроцентной точности.

Она шептала в неподходящее время и громко говорила в другое.

Соло не был уверен, что делать с этим открытием… или с тем, что Вика не настолько безразлична, как хотела казаться. Ей не нравилось смотреть на избиение, и понимание этого поразило его одновременно с кнутом, ошеломляя и делая сильнее.

С каждым ударом Вика вздрагивала, сопереживая. Её взор застилали слезы горя, сбегающие по щекам. Под конец ее колени подкосились.

Вика стала его якорем.

Смеясь, доктор Зло его оставил.

И вздыхающий Икс покинул, но сначала пообещал помочь, когда силы восстановятся.

Соло отказался бы от помощи, если бы был один. Икс уже его подвел. И надо быть глупым, чтобы довериться этому существу снова.

Тем не менее, Вика не сбежала, удерживая его пристальный взгляд, не дрогнув, словно Соло был не один, словно не концентрировался ни на чем другом и никогда не смотрел на происходящее.

Какой же загадкой она была. Он не мог разгадать.

Соло подозревал, что и сегодня шанс не представится. Он позволил ей уйти, и Вика убежала, что, вероятно, лучше всего.

Прямо сейчас Соло висел на краю пропасти, готовый сорваться в любой момент. Он не лгал об этом. Его разум затуманен постоянно растущей болью, которую нельзя показывать Джекису даже в малой степени.

Он лучше искупается в кислоте и вытрется битым стеклом, чем пойдет на поводу больных желаний сумасшедшего. Майкл обучил его лучше.

— Я вернулась, — неожиданно проговорила Вика.

Это шокировало. Она сдержала свое слово, не будучи обязанной.

Соло хотел выть от того, как нежно девушка ухаживала за ранами, но промолчал. Он жаждал, чтобы она не останавливалась, нуждаясь в этом. И ему нравилась мысль о ее руках на его теле, независимо от обстоятельств.

— Заживет, — прошептала Вика. — Должно зажить.

Пока звук ее мягкого голоса тек через его разум, Соло представил, что они на его ферме, в спальне, на кровати.

Они только что занимались любовью, и теперь он истощен. Вика любила его каждую секунду, и, не могла прекратить прикасаться к нему, желая получить больше.

Но поскольку его товарищи по плену громко удивлялись, бросая скоропалительные вопросы и команды, он вернулся в настоящее.

— Почему ты просто лежишь там? — отчаянно орал Мек. — Убей ее!

Мек знал, что девушка глухая?

— Боб! Фред! Сюда! — Крисс трясла дверь клетки. — Борись с болью и освободи нас!

— Это твой шанс, — прорычал Бри Лайан. — Сделай что-нибудь.

Нет. Они не знали, иначе сказали бы использовать этот дефект против нее. Прямо сейчас они отчаянно жаждали действий.

— Почему бы вам всем не замолчать? — отрезал Таргон. — Позвольте девочке помочь человеку.

Поддержка. От Таргона. Чудо из чудес.

Вика повернула голову и посмотрела через плечо.

— Тихо, — бросила она и вернулась к Соло.

Иной нахмурился. Возможно, он ошибался в ней. Возможно — нет. Никакой ошибки. Она просто следила за его пристальным взглядом.

Вика понятия не имела, что пленники призывали Соло её убить. Выражение на её лице скорее печальное, а не злое, виноватое, а не в страхе.

Ему следует прислушаться к товарищам по несчастью и действовать. Необходимо бороться. Сейчас. Нужно сделать то, что казалось необходимым.

Соло не был против причинения вреда беззащитной глухой девушке, чтобы спасти себя… или все же был? Еще вчера он сказал бы нет, тысячу раз нет.

Но уже второй раз Вика нежно помогала ему, и только мать когда-либо делала такое же для него.

Девушка дала ему еду, и за это была избита.

Мать ждала бы, что он поможет Вике.

Да, он не хотел делать больно беззащитной глухой девушке. Этой глухой девушке.

Собрав остатки силы, Соло подтянулся и сел на корточки. Вопреки этому мазь, которую она нанесла на раны, просочилась достаточно глубоко и, к счастью, притупила боль. Вика обняла его за талию и помогла выпрямиться.

— Ты можешь пройти остальной путь? — спросила она мягко.

Он открыл рот для ответа, но понял, что она не сможет увидеть его губы под таким углом, остановился и кивнул. Потом встал на ноги, стараясь не сутулиться. Вика подтолкнула его к клетке, но иной воспротивился.

— Я не вернусь туда, — запротестовал он. Новый план. Он уедет с Викой и Киттен, найдет укрытие, в одиночку Джекис не сможет его отследить, даже если в манжетах есть GPS-чип, и они выиграют время, чтобы заживить раны.

Соло свяжется с Майклом. Вместе они вернуться сюда и уничтожат цирк. В некоторых аспектах план никогда не менялся. Вика, он… Он больше не был уверен, что сделает с ней.

Если Джо и Блу пропали, он найдёт их после того как уничтожит цирк.

— Пожалуйста, — настаивала Вика, потянув его за руку. Сколько страха в одном лишь слове.

— Я не собираюсь причинять тебе боль, и не позволю твоему отцу делать это. — Мужчина обнял ее за талию и прижал к себе.

Она хотела освободиться, но Соло просто усилил захват. Девушка сопротивлялась, но, как ни странно, была осторожна, пытаясь не задевать его раны.

— Не делай этого, — умоляла она.

— Я должен.

В то время пока иные кричали ему: спаси сначала меня, нет меня, пожалуйста, меня — Вика, наконец, успокоилась.

— Ладно, — начала она с мрачным видом. — Я официально выбрасываю мокрое одеяло.

Мм, что? Возможно, это у него травмированный ум, но он так и не понял то, что она только что сказала, возможно:

— Выбрасываешь… полотенце[8]?

Вика, должно быть, не услышала его слова, потому что начала громко говорить.

— Я даю столько, сколько могу, и приношу так много, насколько возможно и иногда подвергаю себя опасности, и все же никто не думает о том, что это губит мою жизнь. Ну ладно, все равно. Я пойду с тобой, потому что не могу удержать от побега, не используя раны против тебя.

— Спасибо, — поблагодарил он.

— Но, когда тебе схватят, а тебя схватят, — продолжила она, — я, несомненно, упомяну, что ты использовал силу. Последний человек, который прикоснулся ко мне, потерял руку. Джекис сразу же ее отрезал. И затем, чтобы все убедились в его правоте, он отрубил другую. И я не буду даже упоминать то, что он сделает со мной!

— Как любезно с твоей стороны. — Пока девушка говорила, он крепко держал ее и вел к клетке Киттен. — Но с тобой ничего не сделают. Я позабочусь об этом.

Требования иных о свободе стали мольбами, о помощи. Из-за их криков, могли нагрянуть ещё охранники.

Нельзя тратить впустую драгоценное время, чтобы Вика освобождала их. Хотя… если бы Джекис и компания обнаружили, что Соло похитил его дочь, то они бы направили людей в погоню, которые бы преследовали других пленников, давая Соло больше времени, в котором он так нуждался.

Жестоко? Возможно. Но также и милосердно. Они будут свободны. Если бы ситуация была обратной, он бы хотел оказаться на свободе по любой причине, даже по этой.

Соло изменил направление, приближаясь к ближайшей клетке.

— Спасибо, Голубоглазый, — сказала девушка, и в ее тоне слышалось облегчение. Она думает, что он собирается вернуться, в свою тюрьму. — Спасибо. Ты не пожалеешь об этом. У меня есть план, и если сможешь продержаться…

— Меня зовут Соло, — прервал он, удостоверяясь, что Вика прочтет по губам. У нее есть план? Какой? И действительно ли она любила мужчин с голубыми глазами?

Последний вопрос рассердил его. Почему он злиться?

— Соло. — Улыбка появилась на ее губах. — Приятно познакомиться.

Он мог поклясться, что солнце только что, прорвалось сквозь толстый щит из дождевых облаков, освещая лицо Вики. Соло хотел, чтобы она улыбалась каждую секунду каждого дня… но ее веселье закончилось в тот момент, когда он остановился перед клеткой Мек.

И тут же страх затопил девушку.

— Ты собираешься освободить всех, отвечай?

— Да.

— Поверь мне. Ты не хочешь этого делать. Пожалуйста!

— Я должен, — повторил он.

Хотя она боролась и упиралась, Соло заставил Вику, прижать большой палец к панели. В тот же миг две половинки замка разошлись, и Мек вырвался на свободу.

Он так обрадовался, что его кожа запылала ярко-синим. Глупый иной. Он никогда не смог бы скрывать это.

— Вы все мертвецы, — произнесла Вика, бесчувственно. — Ты, я, все они. Все мы мертвецы… мертвее мёртвых.

— Я защищу тебя. — Соло споткнулся и едва смог устоять. Но вкладывал в каждое слово частичку себя, желая ее спасти. Сейчас и всегда. О, нет. Он не собирается загадывать так надолго. Он хотел обезопасить ее. Сейчас.

Соло остановился, посмотрел ей в глаза, и произнёс:

— Я защищу тебя. — На сей раз он добавил: — Клянусь.

Девушка не затряслась от страха, как любой другой, и это удивило его. Возможно, потому что она не услышала, стал рассуждать Соло.

Возможно, потому что он очень слаб и под воздействием наркотиков. Не важно. Это не имело значение.

Клятва есть клятва, и он только что связал себя ею с Викой.

Вздох слетел с ее губ, и она кивнула.

— Ладно. Я тебе верю.

Вместе они шли к следующей клетке, и на сей раз девушка не сопротивлялась вообще.

— Эй, ты. Остановись, — закричал охранник в отдалении, и Соло не был уверен, кому он это сказал: ему или Мек.

В любом случае не было времени, освобождать остальных. Киттен, да, но не больше. Он вернется за ними.

Соло потянул девушку к клетке с Теран, и Вика положила большой палец на замок для идентификации личности без какой-либо просьбы с его стороны.

Киттен подбежала к ним.

— Давай сделаем это.

— Тихо, — попросила Вика, с отчаянием в голосе. — Пожалуйста. Мы же не хотим, чтобы нас поймали.

— Сама заткнись! — прорычала Киттен, подходя к ней. — Но лучше продолжай говорить. Я заставлю тебя замолчать за то, что ты позволила этому случиться со мной.

Соло отодвинул Вику вне досягаемости Киттен.

— Не смей запугивать ее, — пригрозил Соло, иной. Он не был уверен, что сделает, если Киттен повторит свои угрозы. Только знал, что гнев уже закипал в нем, гнев, не поддающийся контролю. И, если ярость выйдет наружу, то ее нельзя будет остановить.

— Прекрасно, — пробормотала Киттен. — Но между нами есть не решённые проблемы, и однажды я выбью из неё всё дерьмо.

— Не без моего разрешения. — Которое он никогда не даст.

Стиснув челюсть, Соло хромал вперед в окружении двух девушек, остальные иные осыпали его проклятиями… проклятиями, которые исчезали в потоке, не только, потому что он двигался дальше, но и потому что сила эмоций иных активировала манжеты и заставляла наркотики поступать в их тела.

Они стремительно накачивались наркотиками, как если бы Соло планировал это.

Он ускорил шаг, пытаясь держать собственные эмоции под контролем.

И сделал буквально несколько шагов, прежде чем коренастый мужчина вышел из-за угла.

— Матас! — услышал Соло крик Таргона. — Я убью тебя! Ты сдохнешь!

Не просто крик, а плевок, будто имя Матас — ужасное проклятие. Решетки загрохотали. Земля задрожала.

Матас. Наконец они встретились. Он присутствовал при избиении. Это он вложил кнут в руку Джекиса, и потом улыбался шире всех, когда Соло получал каждый удар.

Но не было времени для надлежащего приветствия и встречи. Когда Соло пошел в его направлении, мужчина пристально смотрел на него. Черный туман поднялся с плеч колдуна словно толстые извивающиеся кольца.

Зло, догадался Соло. У многих преступников, которые были пойманы им за эти годы, он видел такое же прежде. Немного кривые зубы сверкнули, когда мужчина нахмурился, вытащил оружие из-за пояса брюк и нажал на спусковой крючок.

Соло повернулся так, чтобы телом полностью прикрыть женщин. Новая боль расцвела в его плече, и зрение мгновенно затуманилось.

Вика испустила леденящий душу вопль, который словно эхо повторялся снова, снова и снова в его голове.

Соло упал в обморок, больше не способный стоять вертикально, и, потому что девушки поддерживали его по обеим сторонам, они опустились с ним.

Ему удалось накрыть их собой, Соло был все еще полон решимости использовать свое тело в качестве щита в случае, если Матас решит открыть огонь.

Он… больше ничего не знал, так как тьма поглотила его живьём.

И он стал мертвее мёртвого.

Матас выстрелил в Соло. Матас действительно выстрелил в Соло. Кровь попала на Вику, когда Соло упал… лилась по ней, когда он приземлился и накрыл их собой.

Чтобы защитить. Ее. От врага. Как он и обещал. Киттен боролась под тяжестью его веса, пытаясь освободиться, но тщетно.

Он мертв?

Пожалуйста, не умирай.

Руки тряслись, Вика потянулась и нащупала пульс у Соло. Слабый, но был. Соло жив. Облегчение накрыло ее… когда Матас выдернул Вику из-под массивного тела Соло.

Глядя на нее, Матас рявкнул:

— Извлеки пулю из зверя. Мы же не хотим, чтобы основная достопримечательность твоего отца умерла?

— Н-нет.

Он пнул Соло в бок, перекатывая его на спину и освобождая Киттен.

Теран подпрыгнула, готовая бежать, но коварный Матас, схватил ее за талию прежде, чем она сделала шаг.

— Отпусти! — прорычала Киттен.

— После того, как немного позабавлюсь с тобой.

— Осторожно с ней, — скомандовала Вики, холод бурлил в ее крови. — Пожалуйста. Она на моем попечении, и я в ответе за нее.

Киттен сделала паузу, и распахнув глаза пристально посмотрела на Вику.

Ледяной расчет Матаса, как будто Вика дала ему точно то, что он хотел:

— Ты будешь должна мне, — заметил он, потом поволок борющуюся Киттен в клетку.

Вика направилась за медикаментами, которые она принесла, чтобы ухаживать за Соло после его порки.

Она вернулась и, хотя ее дрожь существенно увеличилась, ей удалось сделать так, как приказал Матас.

Грудь Соло была больше малиновой, чем бронзовой с отверстием размером с четвертак прямо над сердцем. Слезы потекли по ее щекам, размывая его образ.

Сколько человек мог вынести за день прежде, чем умереть? Она задалась вопросом, когда бинтовала его грудь.

— Достаточно, — произнёс Матас.

Хотя он и обладал силой, чтобы отнести Соло, но всё же потащил иного в клетку, разрушая то, что маленькая добрая Вика сделала со спиной и грудью.

Мне так жаль, подумала Вика, борясь с рыданиями. Ночь, как предполагалось, еще не закончилась.

Взгляд темных глаз, удерживал на месте, насмехаясь над её горем.

— Довольна собой?

— Нет.

— Ладно. Твой отец хочет поговорить. — Матас схватил ее за запястье и потащил с поляны.

Слишком быстро, показался трейлер Джекиса. Ее отец ждал у двери и жестом пригласил, зайти внутрь.

Вика не протестовала, но остановилась, неспособная сделать шаг самостоятельно. Ее ноги отяжелели.

Матас поднял Вику, и занес внутрь. Чтобы замаскировать растущий страх, она пристально осмотрела дом, в котором больше не было намека на присутствие ее матери.

Как все транспортные средства цирка, трейлер имел металлические стены; несколько замков висели вдоль на стыке двери, и не было окон.

Однако, в отличие от других трейлеров… за исключением ее… этот оснащён совершенно новой мебелью. Такой как шикарное кресло для отдыха, кожаный диван, телевизор и повсюду изображения обнажённой Одры, танцующей в каждом углу.

Разноцветные подушки были разбросаны вокруг поддельного камина, формируя маленький альков, который был бы симпатичен, если бы не коврик из медвежьей шкуры, расстеленный перед ним. Коврик из Зои.

Да, Джекис освежевал драгоценного медведя Вики. Фактически, он всех ее любимых животных «практично использовал» вместо того, чтобы продать их. «Подарок» для Вики.

Из страусовых перьев Сэмми сделали шляпки и хвосты для труппы. Тигра Доби и Обезьяну Райти превратили в чучело и демонстрировали в главной палатке.

Зебру Гас, лошадь Энжи, верблюда Габби и ламу Барни опустили в своего рода инопланетный металл и превратили в карусель.

Слониху Мини освежевали и опустили в тот же самый металл, теперь из нее текла струя фермента между двумя общественными туалетами в цирке, где люди могли вымыть руки.

Вика с трудом выносила мысль о том, что Джекис сделал с Однажды.

После гостиной, стояла двуспальная кровать. В центре, которой в настоящее время бездельничала Одра, украшенная драгоценностями камнями. Усмехаясь, она потягивала бренди.

Один из пауков, запечатленных на ее руке, начал двигаться, переползая выше и выше, наконец, оказавшись на ее плече.

Татуировки на теле Одры начали оживать несколько месяцев назад, после того, как её обучил Матас.

Одра ненавидела Вику и любила наблюдать за ее наказаниями. Однако Вика отчасти заслужила её ненависть.

Одра, Вика и их подруга Долли выросли вместе, неразлучные, сестры во всех смыслах этого слова, пока мать Вики не умерла, и Джекис потребовал все свободное время дочери.

«Мы будем вместе навсегда, ты и я. Ты никогда не оставишь меня. Я — единственный, кому ты можешь когда-либо доверять. Единственный, кто будет когда-либо любить тебя. Никогда не забывай».

Каждую свободную минуту Вика сбегала, чтобы провести время с ее любимыми девочками. Вместе они играли с животными, смеясь истерично над звуками, которые издавала Зои, как-то Вика задремала, и Долли случайно закрыла дверь клетки, прищемив ей руку.

Джекис узнал и взбесился, говорят, что наказание должно соответствовать преступлению. Долли повредила руку Вики, и таким образом, Джекис убрал Долли. Когда родители девочки начали протестовать, Джекис сослал всю семью.

Именно тогда Вика начала оскорблять Одру ужасными прозвищами и даже ударила ее, надеясь так же отослать и спасти от гнева Джекиса. Оглядываясь назад, она понимала, что обращалась с ней неприемлемо.

Прошлое нельзя уничтожить, она поняла это, и позже стремилась исправить ситуацию и извинилась. Одра не простила.

Матас посадил Вику на стул перед кухонькой трейлера. Потом потер двумя костяшками пальцев под ее подбородок и самодовольно улыбнулся. И вышел, хлопнув дверью.

Матас стрелял в Соло. Просто выстрелил в него так легко, как будто иной был основным блюдом на обед, и теперь он смеет улыбаться мне?

Соло переживет ночь?

Найдёт ли она утром его труп, покрытый мухами и муравьями?

Будет ли она способна ходить с утра?

Джекис двинулся в другую сторону от стола, обрезал сигару и прикурил.

Даже с толстой гранитной плитой между ними, темный дым от сигар окутывал ее, и Вике пришлось задержать дыхание, чтобы не закашляться.

Джекис наклонился вперед и взял твердыми пальцами её за подбородок, чтобы привлечь внимание. Его глаза превратились в узкие щелочки.

— Ничего не хочешь мне сказать? — начал он.

— Пп… прости, — произнесла она, переминаясь на месте. Это была правда. Вика сожалела, что отец был таким человеком, каким он был, сожалела, что Соло здесь, сожалела обо всем, что произошло, и чего не предотвратила.

— Я не говорю о сегодняшнем вечере, я говорю о завтрашнем утре, — проговорил он, удивив ее спокойствием в его голосе.

— Я… я… — Не было ответа, от которого появиться ощущение спокойствия.

Спасало только то, что она не бросила вызов его власти перед свидетелями. Цирк работал, Джекис командовал, и никому не разрешалось оспаривать его. Никогда.

Любой, кто высказывал возражения, оказывался, вынужден драться с Джекисом за каждого члена семьи, и это очень кровавый пример.

Если тот человек выживал, то он и вся его семья изгонялись. Если у него не было симпатичной жены или дочери, конечно. Им позволяли остаться, и выйти за муж за других мужчин.

— Тебе нравится Матас, Вика? — спросил он небрежно. Очень небрежно.

Подождите. Что?

— Нет. — Она яростно покачала головой.

— Он убеждал меня, что ты уже ему отдалась.

Негодование захлестнуло ее, заставляя глупо выболтать:

— Он лжет! Я клянусь, он лжет. — Она никогда не была с мужчиной, и, честно говоря, никогда не испытывала желания.

До Соло. До того, как она поцеловала его.

Но даже тогда, она не была уверена. Секс означает разделить себя с другим человеком, связывая твое тело с его… возможно, даже душу.

Секс был полной уязвимостью, просто еще один способ для мужчины доминировать над женщиной.

Нет, спасибо.

— Нет причины отрицать то, что произошло, — настаивал Джекис.

— Нет…

— Должен признать, что сначала расстроился. Однако, подумав, решил, что мне нравится идея о внуках

Кислород застыл в легких. Это должно быть уловка. Она накричала на своего отца ранее сегодня, толкнула его и пошла на поляну без разрешения. Снова! Все же он говорил о внуках?

Затяжка сигарой, туман дыма, и на мгновение, только на момент, Вика увидела, как маска спустилась с его лица. Оголяя заострённые черты лица, красные глаза, и клыкастые зубы.

— Матас прав, — сказал он. — У тебя слишком много свободного времени, и в это время ты создаешь проблемы. — Раздражение вселилось в его тон. — Только для того, чтобы ты знала: Мека уже нашли. Матас оставил нас, чтобы позаботиться о нем.

Поток раскаяния присоединился к гневу Вики, но ей так или иначе удалось удержать нейтральное выражение лица. Не показывая реакцию. В терминах цирка, «заботиться» о человеке означало «мучить и убивать».

Бедный Радуга. Он оскорбил ее больше, чем все другие, и мучил больше, остальных, но она восхищалась его духом. Независимо от того, что было сделано ему, его сила никогда не уменьшиться.

— Что будет с другим? — спросила Вика, не совсем удачно скрывая свои эмоции на сей раз. В ее голосе была дрожь. — Новичком?

Его губы сморщились в отвращении, и он сказал:

— В него стреляли. Я думаю, что этого наказания достаточно, да?

— Да. — Спасибо, спасибо, спасибо. — Это очень любезно с твоей стороны. Папа.

Его глаза смягчились.

— Утром я прикажу, чтобы Матас убрал клетку Мека, пока ему не будет найдена замена. — Он положил сигару в пепельницу, его пристальный взгляд был острым как лезвие. — А сейчас… Давай поговорим о том, что произошло сегодня вечером.

Каждая мышца в ее теле напряглась. Он собирался спросить, как Соло добрался до Мека, и почему она не кричала о помощи, у нее не было на это ответа. Такого, который удовлетворил бы его.

— Ты помнишь то, что произошло с тобой, когда ты покинула цирк много лет назад? — спросил он.

Другой, да ускользнул от нее.

Это было спустя несколько месяцев после того, как ее отец купил «прекрасных кандидатов в свой зоопарк». К тому времени она и Мара стали подругами, и Вика ужасно хотела, чтобы девушка обрела счастье. Мара, которая отчаянно скучала по своему мужу. Беременная Мара, живот которой рос каждый день.

Вика была связана с ней, на первый взгляд, действительно, хрупкой женщиной, напоминающей ей себя. Мара сказала, что, когда освободится, Вика может жить с ней, что ее муж — могучий воин и он будет защищать ее.

Вика освободила Мару и остальных, но Мара бросила ее, так и не появившись в условленном месте. В течение недели Джекис нашел Вику и остальную часть его зверинца, всех кроме Мары.

Он их убил.

Ее избил.

Но даже при том, что Вика потеряла слух той ночью, она была рада его видеть. К темному, опасному миру, она не была подготовлена. Мир почти пережевал и выплюнул ее кости.

У нее не было защиты, не было денег, и никто не знал ее отца, таким образом, никто не знал, что следует бояться его гнева. Ей пришлось слоняться по улицам, прося у людей еды и денег.

Мужчины называли ее ужасными словами и пытались затащить в заброшенные переулки. Она должна была скрываться в мусорных контейнерах. Страх перед огромной неизвестностью постоянно мучил ее разум, и, ну, в общем, это было слишком много для нее.

Все, что она знала, жизнь в цирке. В то время они путешествовали из города в город в трейлерах.

Останавливаясь на месте в течение двух недель, первые нескольких дней использовались для установки и рекламы, Одра и другие привлекательные женщины выходили в город, чтобы распространять рекламу и соблазнять мужчин. После этого начинались шоу.

На подъездных дорогах всегда размещали наблюдательные посты, и если полицейские маячили на горизонте, их тут же останавливали. Если власти не брали деньги, исполнители собирали как можно больше оборудования и держали путь в следующий город.

Теперь, Джекис путешествовал другим способом. Одна лишь Вика презирала его. Ей одной не придётся больше терпеть, как только она покинет это место.

И когда у неё будет новая жизнь и уверенность, что ее не найдут, она даже поможет полиции охотиться на ее отца и закрыть цирк раз и навсегда.

— Ты снова хочешь покинуть цирк? — Спросил он вкрадчиво.

— Нет, не хочу, — ответила Вика. Снова, это была правда. Она хотела остаться. Пока. Как только у нее будет достаточно денег… как только найдет ключ к манжетам, ответ изменится.

— Ты думаешь, что уродливый иной, которого ты кормила, за которым наблюдала, будет заботиться о тебе, как только освободиться из своей клетки?

Он знала, что Вика нарушила правила во второй раз. Она сглотнула.

«Соло позаботиться о тебе, ты же знаешь. Он действительно защитит тебя.»

Голос проник в ее разум, и она задохнулась. Это был голос, что и тем утром. Хороший. Добрый.

— Что? — спросил ее отец.

— Я… я…

— Не бери в голову. Я задал тебе вопрос. Ты думаешь, что иной позаботиться о тебе? — настаивал ее отец.

Она… она поняла. Соло о ней позаботиться. На некоторое время, по крайней мере. В конце концов, он использовал свое тело в качестве щита для её защиты.

Мужчина готовый на все, не был человеком, который бросит беспомощную девушку в яму с аллигаторами. Но это было не то, что Джекис хотел услышать.

— Он заключенный, папочка, — начала Вика. — Он не может ни о ком позаботиться.

Еще раз «Папа» сработало. Его лицо смягчилось, и он не понял, что она точно не ответила на его вопрос.

— Никто никогда не будет любить тебя так, как я. Никто никогда не будет заботиться о тебе так, как я. Разве не так?

Вика еле заметно кивнула. Нет, никто больше никогда не «любил» бы ее так. В этом она уверена.

Умиротворенный он устроился на стуле и поднял сигару.

— Хорошо. Тогда ты понимаешь, что иной убил бы тебя хладнокровно, когда забрал бы с собой, поэтому, нет причины затрагивать эту тему далее.

Прежде, она могла облегченно вздохнуть, время работало на нее — больше наказывая ее, также!

Джекис добавил:

— Теперь, следующий вопрос..

Вика ломала голову, пытаясь выяснить, что он собирался делать, разглагольствовать или бредить, но только потерпела неудачу.

— Матас, — произнёс он.

И она застонала.

— Хочет жениться на тебе.

Она переплела пальцы, надеясь удержаться от сминания рубашки и выдать глубину своей внезапной паники.

— Очень жаль, потому что я не хочу за него замуж.

— Он будет хорошо с тобой обращаться. Я позабочусь об этом.

Это прозвучало так… нет, это было утверждением.

— Ты действительно рассматриваешь это? — выпалила она.

— Да. Он дал мне слово, что никогда не навредит тебе, и что навсегда останется здесь в цирке с тобой. Со мной.

Темные пятна затуманили ее зрение. Ком вырос в горле, угрожая прервать снабжение воздухом. Все ее прекрасные планы неожиданно терпели крах и поражение.

Ее отец изменял саму ткань ее существования, пытаясь переписать ее будущее, которое она планировала для себя.

«Не беспокойся, — отозвался голос. — Зло не победит».

Не беспокоиться? Как она могла не волноваться?

Одра оставила спальню и устремилась в кухню. Она вылила в себя другой напиток, выдохнула крошечный поток огня и закусила крекером, когда огонь утих, ее бедра раскачивались в такт, который Вика никогда не услышит.

Одра усмехнулась, когда поняла, что Вика наблюдает за ней и сказала:

— Ты могла бы принять предложение Матаса. У тебя больше никого не будет.

Джекис сел более прямо и ударил кулаком по столу, от чего пепельница подпрыгнула.

— Любой был бы счастлив, взять её в жёны. Она — дочь победителя, и родит сильных детей. Проблема найти ей достойного мужчину.

Мужчину, которым можно управлять, он имел в виду. Мужчину, который держал бы ее здесь, в пределах досягаемости, всю ее несчастную жизнь.

Мужчину, который занял бы ее время одной беременностью за другой, сохраняя ее слишком занятой, чтобы стать «проблемой».

— Нет, — прохрипела Вика. — Я не хочу этого.

Предательский свет блеснул в глазах Джекиса… она узнала его. Опасность рядом.

— Я хочу, дорогая девочка, и таким образом, ты подчинишься. Одра поможет тебе спланировать свадьбу.

— Нет, — повторила Вика, во рту пересохло, язык был словно наждачная бумага. Если бы Джекис настоял на том, чтобы идти этой дорогой, то она должна сбежать как можно скорее, прежде чем получит достаточно наличных денег, прежде чем найдёт ключ к манжетам. Но она сделает это без вопросов.

Медленно ее отец встал. Положил ладони на стол и наклонился к ней.

— Ты выйдешь за него с улыбкой на лице, Вика, или я отдам твои сокровища Одре и передам заботу о пленных в другие руки. Я буду вынужден выразить свое недовольство тобой… много раз. Ты понимаешь?

Следующие несколько дней для Соло прошли как в тумане. Обычно исцеляясь быстрее, Соло сомневался в причине медленного выздоровления: то ли наркотики, попадающие в организм, то ли неспособность Икса наполнить его силой, то ли кнут, пропитанный ядом, но до сих пор Соло ничего не чувствовал и не понимал.

Какой бы ни была причина, он всё ещё слаб.

И это не слабость, мучащая его. Это память о неудаче.

Он попытался убежать, и был близок к победе, но «быть близко " не достаточно.

Соло прежде никогда не проваливался с таким треском.

По крайней мере, он жив в отличие от Мека. Эта мысль не утешала, как хотелось бы. Вина наполняла его каждый раз, когда он вспоминал крики иного о пощаде, которая наступила только с восходом солнца.

В тишине Соло наблюдал, как удовлетворенный Матас тащил, куда то бледное, безжизненное тело Мека.

Соло уснул, а проснувшись, обнаружил, что его клетку убрали с поляны и разместили перед домом Джекиса.

Самое ужасное, что он когда-либо видел. Череп и скрещенные кости, изображенные на стене трейлера, будто смотрели на него. Огромный и, одновременно, уютный дом на колесах, где жилое пространство начиналось от водительского сиденья. Еще немного и трейлер стало бы невозможно перевозить по дороге.

Соло предпочел бы что-нибудь поменьше, более быстрое, более гладкое, но этот трейлер не был заблокирован другими, таким образом, его легче выкрасть. Соло сможет перевезти Киттен и Вику без проблем.

Да. У него появился новый план. Но осталось одно препятствие — выбраться из клетки.

Не уделяя внимания Соло, Джекис проходил мимо, лишь время от времени останавливаясь и повторяя: «Я — господин и хозяин здесь, и когда-нибудь сломаю тебя. Просто подожди.»

Одра оставалась в трейлере Джекиса каждую ночь. Эти двое называли друг друга по именам, дрались, занимались сексом, потом опять дрались.

Джекис не пренебрегал физической силой, но никогда не трогал лицо девушки, поэтому она не появлялась с явными синяками.

Соло не был уверен, что сделает, если услышит, как Джекис избивает Вику.

Она — само противоречие, поскольку была дочерью бессердечного Джекиса, но при этом оставалась доброй.

Вика помогла Соло, подвергаясь опасности, хотя он слышал, как отец велел ей держаться подальше.

Опасности. От Джекиса. Это не должно быть в порядке вещей. Особенно с такой девушкой как она: глухой, неспособной услышать приближающуюся угрозу, и столь же крошечной, словно волшебная принцесса, которая не в силах выдержать огромное количество насилия прежде, чем сломается.

Мысль даже об одном нанесённом ей ударе, наполняла Соло самым темным гневом, который он когда-либо испытывал.

Он хотел поговорить с ней. Соло мог помочь девушке, и она могла помочь ему. Вика могла стать его важнейшим союзником, и он хотел этого.

И хоть она навещала его три раза в день, но никогда не смотрела на него, чтобы прочитать слова по губам.

Каждое утро Вика появлялась через пару минут после отъезда Джекиса, будто скрываясь где-то поблизости, наблюдая и выжидая. Она возвращалась днем, всегда в разное время, и потом вечером. Вика давала Соло еду и воду, и даже тряпки и чистящее средство, чтобы он мог помыться, но, так и не произнеся, ни слова.

Так много раз Соло почти хватал ее за руку. Если Вика не заговорит с ним, то он не сможет убедить ее помогать ему. Если не сможет убедить помогать, придётся заставить.

Ему пришлось бы заполучить ее палец, используя клыки и когти, как он и планировал изначально, когда встретил Вику. Потом бы он угнал трейлер и отвёз ее в больницу, чтобы пришить палец.

Но… Соло никогда не избавится от образа, как кровь текла по ее руке, когда Вика зажимала рану на его груди. Никогда не забудет того ужаса, услышав ее крик боли. Никогда не избавится от мысли, что она плачет.

О, если Вика заплачет, то он пропадёт.

Соло почувствовал отвращение к себе. Ему необходимо освободиться как можно быстрее, особенно для девушки частично ответственной за эти обстоятельства. И теперь стало понятно два поразительных факта.

С клятвой или без, он не сможет наброситься на нее, и в план побега должно быть включено «бережно хранить Вику от всех остальных».

— Вижу, что тебе стало лучше, — произнёс женский голос, выдергивая его из размышлений. — Даже сидишь как большой мальчик. Скорее всего, это из гордости.

Соло сосредоточился на здесь и сейчас. К углу его клетки прислонилась Одра. Она была одета в черное бюсте, с разноцветными блестками, пришитыми по краю, смесь желтого, синего, зеленого и красного цветов. Те же блестки были приклеены к ее голым плечам и рукам, и она… Одна из татуировок, паук, переместилась с внутренней части ее локтя к запястью.

Временные татуировки. Соло никогда не видел ничего подобного, что выглядело столь реальным. Он ее изучал: обнажённый живот, черные трусики прикрывали интимные места, и чулки в сеточку обрамляли ноги, доходя лишь до колен. Ботинки на высоких каблуках выглядели так, словно были нарисованы от икр до стоп. Павлиний хвост виднелся позади девушки, развеваясь веером.

Ее гладкие, темные волосы с розовыми прядками были забраны в пучок, а макияж был таким густым и диким, что она почти казалась бесчеловечной. Ее глаза действительно выглядели жестокими. Одра нанесла зеленый блеск, а на ресницы цвета перьев, синий, зеленый и черный, уходящие веером на лоб и виски.

— Больше ничего не хочешь мне сказать? — спросила она и сунула леденец в рот.

Один из пауков оторвал свои ножки от ее кожи и спустился вниз с руки.

Не может быть. Просто не может быть. Должно быть, наркотики затуманили его разум. Это, наверное, галлюцинация.

— Что ты хочешь, чтобы я сказал?

Лизнула леденец. Медленная, чувственная улыбка тронула уголки ее губ, и она пропела свое одобрение.

— Почему бы тебе не начать с того, насколько я красива? — Облизнула.

Девушка красива, отрицать это нечестно, но Соло знал лучше всех, как обманчива внешность, и никогда не судил по ней.

Одна единственная девочка, с которой он встречался, жила на ферме по соседству. Простая, но милая Абигейл, которую любил Икс, но не хотел, чтобы Соло виделся с ней, и которую доктор Зло презирал и хотел похоронить на заднем дворе.

Абигейл была первой и единственной, которая когда-либо хотела человека, а не монстра. Он брал ее на руки каждый раз, когда она случайно выпивала слишком много, защищал в любое время, пока она путешествовала в город ночью, и постоянно помогал ей спускаться из окна спальни.

Она целовала его много раз, говорила тысячу слов благодарности, но никогда не обещала ничего больше. Несмотря на это, она, действительно, казалось, заботилась о нем, но только тогда, когда они были наедине.

Однажды, негодование одержало верх, и Соло поставил ее перед выбором: принять его на глазах у всех или потерять. Она плакала, умоляла остаться в её жизни, но, в конце концов, не захотела меняться, и поэтому Соло ушел.

Он никогда не оглядывался назад.

Вика. Он подозревал, что будет думать о ней всегда. Влечение к ней обжигало его глубоко внутри, и не только, потому что она была самой прекрасной и изящной женщиной, которую он когда-либо видел.

Опять же, внешность не имела для него значения, и Соло хотел бы ее, даже будь она уродиной, как Аллориан. Именно так Вика относилась к нему — словно внешность не имела значения.

Что ему делать с этой девушкой?

Он не мог разрешить конфликт с доктором Зло и Иксом… не то, чтобы Соло разговаривал с ними. Оба оставили его во время истязаний и вернулись только на короткое время, чтобы вновь исчезнуть, как только он открыл рот.

— Ну? — потребовала Одра.

— Я не буду говорить подобные вещи, — объявил Соло.

Она выпрямилась, ее усмешка превратилась в гримасу.

— Я видела, как ты превращаешься в уродливое животное, и все же ты думаешь, что лучше, меня. Ну, я поставлю тебя на место, — яростно прошипела она — будешь валяться у моих ног.

Одра протянула руку, и паук спрыгнул с ее кожи на один из прутьев клетки.

Хорошо, это не галлюцинация. Восемь ног ползли по металлу, двигаясь, двигаясь, двигаясь как паук…

Петли заскрипели, когда дверь в трейлер Джекиса открылась. Мужчина вышел на свет. Одра вдохнула резко, и паук прыгнул обратно на ее руку.

КАКАЯ-ТО темная сила работала на девушку. Сконцентрировавшись, Соло мог почувствовать потрескивание в воздухе. Это было то же самое потрескивание, которое испускали Джекис и Матас, только в меньшей степени. Одру следует опасаться.

Хмурясь, Джекис посмотрел на поляну. Он заметил Одру и его взгляд стал более хмурым. Джекис шёл к клетке.

— Что ты делаешь? — спросил он.

Когда Одра приклеила обольстительную улыбку на лицо и выдала ложь о Соло, что тот позвал ее и просил еду, Соло осматривался. Палатку за палаткой, другие трейлеры, но никакого намека на Вику.

Камень врезался в его левое плечо, и Соло посмотрел вниз, наблюдая, как зазубренное серебро катилось по полу клетки.

— Ты слушаешь меня? Я сказал, чтобы ты не смел, разговаривать с моей женщиной снова, — прорычал Джекис. Он сжал пальцы вокруг решеток и встряхнул весь фургон. — Ты понял? Иначе я убью тебя и пошлю то, что останется твоей семье.

Соло поднял ресницы и встретил пристальный взгляд мужчины. Стараясь выглядеть безразличным, отказываясь реагировать. Однажды я убегу. Однажды я закончу твое господство террора.

— Жаль, но у меня нет семьи.

С долгого, волнительного момента Джекис сказал.

— Тогда твоим друзьям.

— Что заставляет тебя думать, что у человека как я есть друзья?

Джекис провел языком по зубам.

— Тогда отдадим тебя на растерзание собакам. Если они согласятся. Им нравится свежее мясо, а ты кажешься гнилым.

Соло просто смотрел.

— Говоря о еде, — Джекис сжал зубы, — ты ел, отвечай, Животное, несмотря на то, что просил у моей женщины кусочек? Твой цвет лица слишком хорош для голодающего человека. Кто кормил тебя? Моя милая маленькая Вика?

— Наверное, — сообщила Одра. Она прошлась леденцом по губам. — Я видела, что она шла в эту сторону вчера вечером.

— Поскольку ее трейлер около моего, ты, тупая шлюха.

Одра вздрогнула.

— К-к-конечно.

Не настолько храбрая при свете дня, и он мог предположить почему. Джекис терпел ее характер, когда они были одни, без свидетелей.

Но мужчина не был бы столь снисходителен в присутствии других, когда каждый вызов его власти должен быть пресечен в наиболее жесткой форме, возможно, чтобы остановить других от мысли, восстать против него.

Более того, Соло знал, что он за тип. И знал Одру. Джекис привык, что все ему кланяются и перед ним расшаркиваются.

Одра хотела быть кем-то другим, способной удержать внимание «сильного» мужчины.

Поэтому, она действовала. В конце концов, Джекис надоест ей, и она заплатит за каждое предполагаемое преступление. Мужчина подобный Джекису никогда не прощал проступки.

Мужчина как Джекис… но Соло был таким же.

Соло помассировал заднюю часть шеи. Ему не понравилось сравнение. Но он не хотел думать об этом прямо сейчас. Важное открытие только что произошло. Трейлер Вики стоял рядом с трейлером Джекиса.

Соло не видел никаких признаков его, и мог только предположить, что это меньший трейлер. Можно украсть его, а не трейлер отца.

Соло проявит доброту со своей стороны, позволив ей взять маленький кусочек жизни с собой… и никогда не допустит, чтобы она вернулась.

И как долго ты собираешься её удерживать?

— Я хочу сказать, — добавила Одра с дрожью, — что возможно она, кормила его, чтобы возмутить тебя и получить наказание, и таким образом задержать свадьбу.

Вика выходит замуж? За кого? Он почти рычал.

Джекис, наблюдавший пристально за ним, нахмурился.

— Наконец я добрался до тебя, как обещал, но не по причине, которую одобряю. Ты не должен хотеть мою дочь, раб. Она под запретом для таких, как ты, и слишком хороша. Если когда-либо снова ты посмотришь на нее, я вырву тебе глаза. Если когда-либо снова заговоришь с ней, вырву язык.

Не один он умел запугивать, Соло произнёс:

— Попробуй. — Он сделает все, что в его силах, чтобы Джекис ушел с ним. — Давай выясним, что произойдет.

Ноздри человека расширились от шока и гнева:

— Возможно, я так и сделаю. Возможно, я даже отдам тебя человеку, который продал тебя мне. Он не такой хороший, как я.

— Кто продал меня? — Грегори Стар, он знал, но хотел услышать это имя от Джекиса.

Усмехаясь, Джекис схватил Одру за предплечье и сказал:

— Пойдем, женщина, и оставим его задаваться этим вопросом.

Когда они зашли за угол, Икс появился на плече Соло.

— Где ты был? — спросил Соло.

«Восстанавливался».

— Все время? — Икс устойчиво стоял на ногах, по крайней мере, был нормального цвета.

Тишина.

— Ты был ослаблен сам, но пытался излечить меня, так? — спросил он, понимая истину.

Икс не стал подтверждать или отрицать.

Но Соло знал, что он просто сделал это.

— Спасибо, — поблагодарил Соло.

Пауза. Кивок.

— Но я все еще сержусь на тебя, — добавил он. — Ты не спас девушку, когда у тебя был шанс. — Он думал, что будет кричать, но не мог заставить себя сделать так. — Ты же говорил, что преуспел.

«Так мало веры, — ответил Икс. — Я не лгал. Она жива, так ведь?»

— Ей причинили боль.

«Да, причинили, но прежде, чем ты направил меня помогать ей. Я сделал точно, как обещал тебе. Я спас ее от дальнейшего вреда».

Хороший момент, но он не хотел признавать. Тогда ему придётся признать вину, что он зря потратил драгоценные минуты, на обсуждение.

Многострадальный вздох скользнул над его ухом.

Всего лишь вздох, но Соло вдруг захотел вырезать своё сердце и подать его существу на блюде. О, как он ненавидел вздохи Икса.

Соло всегда ощущал разочарование, неодобрение и боль, как будто нарушал обещание, которое никогда не давал. Как будто он разрушал что-то драгоценное… что-то, что не мог даже увидеть!

Возможно, так и было. Мать Соло воспитала, чтобы быть лучшим мужчиной, чем он был. Для Мэри Элизабет, жизнь была драгоценным даром от Бога, которым дорожат. Соло точно не дорожил Иксом? Не давал ему то, что давали ему.

Даже когда Соло прибывал в плохом настроении, Мэри Элизабет смотрела на него с любовью и добротой, и готовила его любимую еду. Она взъерошивала ему волосы и говорила, насколько красив он был. Мэри Элизабет оставляла небольшие записки по всему дому, с добрыми словам поддержки. Ты сильный и храбрый. И, тебя обожают. Хорошая женщина, его мать.

Возможно, она знала о профессии Соло; возможно нет. Они никогда не говорили об этом. Все, что он делал, было из лучших побуждений.

Соло никогда не задавал вопросы, потому что не хотел знать ответы. Он доверял Майклу. И убирал подонков как Джекис Лукас с улиц. Но стал ли он хладнокровнее за эти годы? Соло уже не тот мужчина, которым воспитала его мать.

— Спасибо, — повторил он, на сей раз более благодарно. — За то, что ты сделал для Вики, и для меня.

«Не за что», — ответил Икс со счастливой улыбкой.

«Тьфу. Размазня, — произнёс доктор Зло, позади. Он был сгорблен, как будто его плечи слишком тяжелы, чтобы держаться. — Мы не женщины. Выше нос и давай убьем кого-нибудь».

Движение слева от него. Соло повернулся как раз вовремя, чтобы наблюдать, как Вика выползает из-за огромной шины трейлера. Отряхиваясь, она проверяла поляну на наличие подслушивающих.

«Она слушает единственным способом, которым может, — сказал Икс. — Посредством колебаний».

Ее тёмно-фиолетовый пристальный взгляд встретился с взглядом Соло и каждую мышца в его теле напряглась. Постоянная болтовня его компаньонов исчезла, когда он упивался Викой.

Она была одета в топ и штаны того же темного оттенка, под цвет шины, и выглядела, словно сошла со страниц еженедельного журнала «Байкерские цыпочки». Ее длинные, светлые волосы были сексуально приведены в беспорядок, щеки порозовели.

Вика отступила назад, удаляясь, и наконец, исчезла за углом.

Соло почти выкрикнул «нет». Тихо. Спокойно. Она вернётся. Он расскажет ей об угрозе ее отца и оценит реакцию. Он не стал бы спрашивать ее о свадьбе. Она была бы…

Вика вернулась через несколько минут с едой, заставляя напряженность покинуть его. Она переоделась в белый и теперь выглядела, словно сошедшей с облака.

Вика причесала волосы, пряди блестели, как расплавленное золото. Почистила зубы. Соло почувствовать мятный запах ее зубной пасты.

Вика бросила мешок через решетку на колени Соло, и аромат намазанного маслом тоста и свежей колбасы донёсся до его носа.

Она потянулась в карман, чтобы достать тряпку. Он ждал. Когда она протянула руку, чтобы бросить ее через решетку, он прыгнул, проносясь от дальнего конца клетки к переднему, растопырив руки.

Контакт. Его пальцы обвились вокруг ее запястья.

Вика перестала дышать. И подняла взгляд на Соло.

— Отпусти, — попросила она.

Когда мягкость ее кожи восхитила его? Когда ее жар смешался с его?

— Или что?

Сердцевидные губы поджались в самую восхитительную гримасу.

— Или ты потеряешь свое мужское достоинство.

Что-то холодное прижалось к его бедру, и он мельком взглянул. Вика прижала нож на край его набедренной повязки.

Икс захлопал в ладоши от ее смелости. Доктор Зло заворчал.

— Хороший ход, — произнёс Соло, странно гордясь ею.

Вика вздохнула, немного удрученно, и сказала:

— Сомневаюсь, что фактически могу довести свою угрозу до конца. Я действительно просто ношу оружие, чтобы отпугивать людей.

О, милая. Это не то, что ты когда-либо должна говорить своему противнику.

Она казалась такой невинной, тем не менее, ее противники могли, догадаться об отсутствии у нее злого умысла.

Он освободил ее.

— Я просто хотел привлечь твое внимание.

— Ну, ты привлек. — Она осмотрелась и вложила оружие в ножны. — Но нам слишком опасно разговаривать.

— Я узнаю, если кто-то пойдет этим путем. У тебя будет достаточно времени, чтобы спрятаться.

Тишина, когда она обдумывала его слова.

— Обещаю, — сказал он.

Спустя мгновение, она кивнула.

— Поклянись. Поклянись, что ты останешься. — Он не мог вынести мысль о ней снова уходящей в даль. Не сейчас. — Просто на некоторое время. Пока безопасно.

Она дернула носиком, когда сказала:

— Но я только что сделала это.

— Я хочу слова. Пожалуйста.

— Пожалуйста. Вау. Я не думаю, что когда-либо слышала это слово от другого человека. Не без просьб о свободе, конечно. Ладно, — сказала она. — Я клянусь.

Он ожидал от нее хоть какой либо реакции. И опять же она никак не отреагировала. Ни один мускул не дернулся на ее лице. На нее слова, что ли не производили никакого впечатления?

— Ты выходишь замуж? — Он не хотел спрашивать… фактически ненавидел себя за то, что спросил… но это так. Он не мог забрать слова назад. И не хотел.

— Нет, если я справлюсь, — ответила она, поднимая подбородок.

— Скажи мне, почему…

— Я буду говорить о чем угодно кроме этого, — настаивала она.

Теперь ярость исходила от неё. Ярость и страх, который Соло заметил прежде, он смешался с большим количеством отчаяния и смирения.

Очень хорошо.

— Ты ела? — спросил Соло. Ощущая хрупкость ее запястья, он был обеспокоен так же, как очарован.

— Так как клятва не включала честность, я скажу да.

— Значит, нет.

Ее плечи поникли.

— Я поела. Немного, — призналась она бархатистым голосом.

— Ешь больше. — Соло поднял сумку, которую она бросила ему, и упавшую в сторону во время его прыжка. Порылся внутри и нашел хлеб.

— Я буду в порядке, — уверяла она. — Это тебе, нужно больше есть.

Он услышал голод в ее голосе, и увидел, как она смотрела на хлеб, словно загипнотизированная. Соло догадался, что Вика отдавала ему еду со своей тарелки, вероятно, не желая быть пойманной, беря дополнительную порцию и объяснять для чего.

Едва осознав это, Соло тут же поднес кусок хлеба к ее рту. Только его родители ставили его благополучие выше своего.

Вика покачала головой, от чего длинные пряди вьющихся золотых волос танцевали вокруг нее. Когда это не отговорило его, она отошла назад.

— Сначала ты. Ты восстанавливаешься от ран.

— Я гораздо быстрее восстанавливаюсь, чем ты думаешь.

— Ты определенно сильнее, и быстрее исцеляешься, но никто не…

Соло повернулся.

Вика ахнула в изумлении.

— Твоя спина.

Осталось немного ссадин, несколько шрамов, но кроме этого, кожа была исцелена.

Вика протянула руку и провела пальцем по одному из рубцов. Прикосновение вызвало покалывание, и Соло застонал. Он… он… требовал больше, хотел палец по всему телу, всюду. Такой мягкий, такой нежный. Такой ласковый.

— Ну, я все еще хочу, чтобы ты поел, — сказала она несколько неуверенно, словно контакт затронул ее тоже.

Он заставил себя противостоять ей. Управлять. Соло не был уверен, сколько времени они проведут наедине, но она должна поесть.

Он откусил крошечный кусочек от угла хлеба, потом снова поднёс его к ее рту, убедившись что она откусит на том же месте где и он. Милый маленький укус, показывал едва заметный намек на зубы. Такое невинное действие, но так приятно смотреть.

Румянец окрасил ее щечки, когда она жевала, и глотала.

— Еще, — скомандовал он.

Вика повиновалась.

Он понял: ему нравилась такая жизнь. Понравилось кормить ее и знать, что он помогает ей, даже столь незначительным способом.

— Еще.

— Как хорошо, — произнесла она и откусила больше.

«Разве это не мило»? — глумился Доктор Зло.

Соло взглянул на него, намереваясь взглядом дать понять, что ему следует спасаться бегством в страхе, но вид доктора Зло ошеломил его. За несколько секунд маленький человек похудел, щеки впали, и без того бледная кожа стала, ещё бледнее, чем прежде.

«Ты хоть представляешь, как смешно ты выглядишь, задевая своей гигантской рукой ее крошечное личико? Почему бы тебе не вести себя, как мужчина, и оторвать ее большой палец, затем грудь бесплатно? Ха, ха? Это то, что ты хотел сделать с самого начала, так ведь?»

«Не слушай его, — встрял Икс, и Соло посмотрел на него. — Его цель состоит в том, чтобы разрушить твою жизнь. Скажи мне, что ты, наконец, то понял это к настоящему времени».

Когда доктор Зло увядал, Икс расцветал. В считанные секунды тело его стало мускулистым, щеки округлились, а кожа ярко светилась.

Если Соло счастлив, то Икс крепчал, выбор Икса усиливал его все эти годы? То же самое счастье ослабляло доктора Зло? Да, он понял это мгновение спустя. Так и есть. И это имело смысл. Его беспокойство всегда вызывало противоположное.

Как странно думать, что он мог быть счастливым… то что он действительно никогда не испытывал прежде, даже с его любимыми родителями, поскольку он всегда чувствовал, как будто что-то важное отсутствовало в его жизни… в то время как был пойман в ловушку в клетке. Но он был счастлив.

«Эта девушка только принесла неприятности к его двери, — проворчал доктор Зло. — Как ее использовать, чтобы сбежать?»

«Причинить вред кому-то, независимо от того кто он или что сделал, только чтобы получить желаемое, — ответил Икс, — это не правильно».

«Свали с пьедестала!»

«Почему? Там лучше вид».

— Замолчите, — отрезал Соло.

«Но…» — начал Доктор Зло.

— Сейчас же!

Страх отразился в глазах Вики, её зрачки потемнели от фиолетового до слегка черного.

— Если это то, как ты собираешься действовать, я ухожу!

— Я разговаривал не с тобой, у тебя есть мое слово, — выпалил он прежде, чем она смогла сделать хоть шаг. Он должен добиться большего успеха. Так легко испугать эту девушку, хотя она сразу же оживилась и выдала какую-то словесную атаку. Соло нравилось это в ней. Вика обладала храбростью, несмотря на избиения, она никогда не сдавалась.

— Ну, тогда, с кем ты говорил? — спросила она. — Я имею в виду, кому ты говорил?

Как он мог действительно ответить на это.

— Я сожалею, что испугал тебя, — ответил Соло и поднёс хлеб к ее рту.

Вика прожевала, проглотила и задала тот же самый вопрос снова.

Она уйдёт, если он продолжит уклоняться от ответа?

— Что, если я скажу, что говорил с невидимым человеком? — спросил он, удивляясь, что произнёс это. Соло уже находился в достаточно невыгодном положении, и даже Майкл, Джон и Блу не знали о докторе Зло и Иксе.

— Я могу поверить тебе, — ответила Вика, весьма искренне.

Шок. И облегчение. Соло был рад, что не попытался солгать. В конечном счете, даже самая маленькая ложь поймала бы мужчину в запутанную паутину шипов, которые порежут его и заставят кровь сочиться из ран. Фактически, Соло всегда говорил своей матери правду обо всем, даже о ее стряпне.

Он не был жестоким, потому что уважал ее слишком, чтобы скормить ей ложь.

От лёгкой улыбки, уголки губ Вики приподнялись.

Так же, как и прежде, улыбка осветила ее лицо. Она выглядела, так, словно светилась изнутри. Его сердце молотило о ребра, кровь закипела, Соло боролся с желанием собрать её в охапку и удерживать. Просто держать.

— Думаю, что ты такой же странный как и я, — сказала она, потом откусила хлеб и указала жестом на него, наклонив подбородок. — Или это правильная формулировка такой же странный как я? Твоя очередь.

«Мне так неловко за тебя, — сказал доктор Зло. — Ты должен…»

«Он сказал тебе заткнуться!» — Икс взобрался по уху Соло, прошёл через его голову и соскочил на левое плечо. Он схватил некогда красивого блондина за ухо и, когда доктор Зло завизжал, исчез.

Я обязан этому человеку намного больше, чем просто слова благодарности.

И девушке, если честно. Соло откусил хлеб.

— Я ценю все, что ты сделала для меня, Вика.

Другая улыбка, не совсем яркая.

— Мне жаль, что я не могу сделать больше.

— Я не хочу, чтобы ты делала больше. Не хочу, чтобы ты рисковала собой из-за меня снова.

Она быстро моргнула

— Ты пытаешься защитить меня? Девушку, не связанную кандалами?

— Да. Я поклялся, что защищу.

— И ты сказал, что всегда держишь свои обещания.

— Всегда.

Напряжение покинуло её, и она произнесла:

— Это очень мило с твоей стороны.

Женщина обратилась к нему как «милый». Ново, он вполне наслаждался. Но она не пообещала, не рисковать собой.

— Так твое имя действительно Соло? — спросила Вика.

— Соломон, но друзья зовут Соло. — Следовало дать ей тот же самый псевдоним Боба Фреда, который он дал Крисс, но ему нравилась идея его имени слетающего с этих сердцевидных губок.

— И ты не против, что я буду звать тебя так?

— Нет. Напротив.

— Даже при том, что мы не друзья?

Соло кивнул. Более мягкий человек сказал бы что-то вроде, «Мы друзья» или «Я хотел бы быть твоим другом», но слова прозвучат как ложь из его уст. Он фактически не хотел быть ее другом. Он хотел использовать ее… хотел спасти… и хотел иметь ее.

Она обдумала это, и кивнула.

— Очень хорошо. Соло.

Реальность была гораздо лучше, чем предположение.

— Насчет Одры, — начал он, и Вика побледнела. — Что ты знаешь о ее татуировках?

Она склонила голову набок, ее выражение лица было отсутствующим.

— Она пыталась использовать одну против тебя, да?

— Да.

— Матас немного учит ее черной магии. С тех пор пауки оживают и кусают, кого она пожелает. И о, это больно. И делает тебя больным.

— Тебя кусали?

— Несколько раз.

Мишень номер три: Одра.

— Послушай, ты в беде. Твой отец подозревает, что ты кормишь меня.

Ее колени подогнулись, и она бы рухнула, если бы Соло не протянул руку и не схватил ее за футболку, чтобы удержать.

Какой легкой она была. Но, не смотря на это очень сильной.

— Но разве я смогу этого избежать? — спросила она, с трепетом

Избежать? Погоди.

— Ты имеешь в виду дать передышку.

— Зачем мне нужна передышка? Ты поймал пулю. Ты ломаешь кости, дома и сердца. И теперь, я должна идти.

Не сейчас. Он не был готов.

— Освободи меня, Вика. — Единственное что он когда-либо просил, были жизни его приемных родителей, и это не получилось. Однако, он мог бы попросить об этом. — Позволь мне защищать тебя лучше.

Ее рот открылся, закрылся. Еще раз она покачала головой.

— Я не могу.

— Можешь.

— Нет. Прости, — произнесла она, качая головой. — И я знаю, знаю. Мой отказ означает, что ты снова станешь грубым маленьким гигантом… — Мм, выражение не имело абсолютно никакого смысла. — … и снова начнёшь угрожать мне смертью, но я должна оставаться в цирке дольше. Просто должна.

— Почему? Джекис бьет тебя. Почему бы не оставить его прежде, чем у него будет шанс причинить тебе боль снова?

— Ты не понимаешь. Я могу вынести избиения, могу, но если уйти прежде чем я… перед, — остановила она себя от признания того что он не должен знать, — Джекис найдёт и убьёт меня, как и иных.

— Ты — его дочь. — Его драгоценность. Его любимая, Соло помнил, и ему пришлось стиснуть зубы, чтобы остановить себя от вынужденных действий. — Он не убьет тебя.

Вика слегка улыбнулась, на этот раз с долей печали.

— Это ничего не значит. Подожди. Я заберу слова обратно. Возможно, не убьёт. Для Джекиса побег из цирка окончательное предательство, и заслуживает высшей меры наказания.

— Но ты хочешь? — Он ухватился за решетки. — Сбежать, я имею в виду?

Надежда блеснула в ее глазах, и она кивнула.

— Хочу.

Его надежда расцвела.

— Однажды, этот цирк будет разрушен. Джекис причинил слишком многим людям боль, и заслуживает наказание. Это — духовный закон, а духовные законы всегда проводятся в жизнь. Чем дольше ты остаешься, тем более вероятно ты попадешь в нити судьбы.

— Однажды, — повторяла она глухо.

— Да. Освободи меня, Вика, и этот день может настать сегодня. Я позабочусь о нем. Джекис никогда не причинит тебе боль снова.

Стыд стер то, что осталось от надежды.

— Я не могу позволить тебе сделать это.

— Почему нет? Ты любишь его? — спросил он.

— Когда он злой человек без добра внутри?

Не точный ответ.

— Нет, — ответила она, наконец, — но он мой отец. Я не могу. Я просто не могу. И кроме того тебе придётся убить Матаса. Иначе, он придет за нами, и та же участь постигнет нас всех. — Соло был бы счастлив, позаботиться о Матасе. — И что потом, после того, как оба мужчины будут мертвы, и я останусь без защиты, ты бросишь меня в большом, плохом мире, на произвол судьбы, без гроша в кармане и беспомощной. Ты бы не хотел, я знаю. Могу сказать, что ты — хороший человек. Но у тебя есть жизнь там, которая не включает дочь владельца цирка, и в конечном итоге ты избавишься от меня.

— Нет…

— Ты также приговорил бы других пленников к смерти, — прервала она. — Их убьют просто, чтобы наказать меня.

— Я бы вернулся за ними.

— Да, но ты сделаешь это вовремя? Нет, ты не можешь гарантировать. — Вика отвернулась, пытаясь закончить беседу единственным способом, которым могла.

Соло вцепился в ее запястье, сжимая, чтобы вернуть к себе внимание.

— Я оставлю твою семью в покое, если это то, что ты хочешь. — Он поручил бы их Майклу, и исход будет тот же, но Вике не обязательно об этом знать. — Я выпущу иных, возьму тебя с собой, и ты не останешься без защиты. У меня есть деньги. Я могу заботиться о тебе до конца дней, если захочешь.

Вика пристально смотрела ему в лицо.

— Я… Я действительно думала, что ты так скажешь, — добавила она.

— Да. И я готов поклясться.

— Не надо, — качая головой. — Я не хочу тебя морально связывать или как-то так, когда есть большие проблемы с твоим планом.

— И какие? — полюбопытствовал Соло, срочность подгоняла его. У него будет план, чтобы там ни было, Вике придётся освободить его. Она должна его освободить.

— Наручники.

— Фактически они не проблема. У меня есть друг, который сможет снять их. — Джон мог справиться с любым видом кандалов. Если он все еще жив. Мысль напрягла его. Он жив. И это не обсуждается.

— Ты потеряешь руки.

— Они вырастут снова.

Прошло мгновение. Вика покачала головой, как будто его слова были слишком странными, для восприятия.

— Вопрос заключается в том, сможешь ли ты добраться до своего друга прежде, чем Джекис найдет тебя? А что в это время станет с другими заключенными?

Соло сжал челюсть. У него не было непосредственного решения, которое означало, что он должен был попробовать зайти с другого угла.

— Тебе нравится жизнь, которую ты ведешь? Прятаться под трейлером? Красть еду для заключенных?

Низкий рык появился в ее горле, она ударила по решеткам.

— Нет, но у меня есть план. План, который будет работать лучше, чем твой, спасибо. Просто я жду идеального времени.

Ах. Ее таинственный план.

— Нет и не будет более идеального момента, чем этот. Я здесь, готов. — Он развел руки, чтобы привлечь ее внимание к трудом завоеванной силе, намного больше ее отца. — Я сделаю то, что обещал. Спасу и защищу тебя. И почему ты заботишься о других? Они ненавидят тебя.

Вика приподняла подбородок.

— Вот тебе маленький урок, прими его к сведению. Тот, кто возвращает ненависть за ненависть не лучше, чем мой отец, и я не буду менять одного монстра на другого.

Как она смеет, сравнивать его с Джекисом! Даже при том, что он сделал то же самое сам. Соло хотелось заорать на неё.

И также хотел обнять ее.

И определенно поцеловать Вику.

— Если ты уйдёшь от меня, Вика, ты обречешь меня на смерть. — Искажение правды и определенная манипуляция, но почему нет? Все остальное оказалось бесполезным.

Краска сошла с ее щек, делая столь же бледной как доктор Зло:

— Каждую свободную минуту я ищу ключ к наручникам. И делаю это в течение многих лет. Я найду его, и освобожу тебя.

Заявление сразило его. В течение многих лет сказала она. Вика пыталась помочь пленникам в течение многих лет.

Соло потянулся через решетки. Она вздрогнула, но не убежала. С кем-либо еще он принял бы такую реакцию лично и бушевал бы.

Но с ней, с ее прошлым, которое он хорошо знал, и позволил себе проследить пальцем линию ее подбородка. Такая мягкая, такая гладкая.

Ее дыхание ускорилось… но она все еще не убегала.

Соло не собирался убеждать ее делать то, что он хотел. Теперь он знал. Она была слишком упряма, слишком ослеплена преимуществами своего плана. А преимущества были. Просто не достаточные.

Он должен был присоединиться к ней. Пока.

— Я изучил наручники. Ключ, вероятно, металлический с тонким жерлом и двумя толстыми концами. Ищи что-то в форме цифры восемь.

— Я буду искать, — отрезала она и облизала губы. — И спасибо.

Его рука упала. Если бы он продолжал трогать ее, то он признал бы свое желание положить руку ей на затылок и притянуть к себе.

Чтобы лишить воздуха ее легкие. Если бы это произошло, то он прекратил бы прислушиваться к ее отцу.

Она отступила от него.

— Это наш последний день в городе. После последнего шоу мы соберемся и уедем. Джекис будет держать тебя здесь, желая, чтобы ты был поблизости во время переезда. Я вернусь к тебе, когда смогу. — Нервный смех оставил ее. — Если смогу.

С тем загадочным заявлением Вика развернулась и умчалась с поляны, без оглядки.

— Почему… — начал он, но только сомкнул губы. Вика его не слышала.

Соло ударил кулаком по решеткам. Он ненавидел рабство, да, но в глубине души, часть его очень не хотела наблюдать, как эта женщина уходит.

Вика взвешивала свои возможности. Ее отец подозревал, что она кормит Соло. Джекис мог допросить её и, запугивая, узнать правду.

Ну, что греха таить, Вика знала, на что шла, прежде чем решила действовать. Но всё же не смогла удержаться, чтобы не помочь раненному иному.

Даже сейчас она не жалела о своем выборе — помогать Соло. Он предупредил ее об нависшей опасности, не смотря на то, что после этого она могла упаковать сумку и сбежать, оставив его в плену.

Я должна его освободить.

Только… Вика не хотела остаться без него. Так или иначе, он стал её пристанищем.

Соло так красив, и становится прекраснее с каждым днем. И он был так мил с ней, так великолепно ее защищал.

Вика постоянно спрашивала себя — если она поцелует его, когда он не спит, ответит ли Соло на поцелуй. Потому что он хотел ее, а не что-то от нее. Фактически, все время их разговора она задавалась этим вопросом.

Сейчас она знала. Что нуждается в этом. Соло стал потребностью.

Его аромат, пристальный взгляд, прикосновения, тепло, мозоли на руках. Его улыбка, хмурый взгляд, остроумие, доброта.

Вика не смирилась с тем фактом, что он использовал свое тело в качестве щита, чтобы спасти ее от пули, уже предназначенной для него.

Все в нем взывало к ней.

Да, она должна освободить его… но радовалась, что не могла. Не только по эгоистичным причинам, но и потому что он будет цел и здоров здесь, пойманный в ловушку, чем там, охотясь за ее отцом.

Если бы Вика думала, даже на секунду, что он успешно скроется от Джекиса с этими наручниками на запястьях, она бы рискнула его отпустить. Но нет. Он не мог. Никто не мог. Лучше для нее было остаться здесь, заботиться об иных и принять все уроки, которые преподаст ей отец.

Это причиняло боль, оскорбляло, но если Джекис изобьёт её, свадьбу отсрочат, чтобы дать ей время для восстановления.

Время было всем, в чем она нуждалась. Но, господи, знание, что ей придётся пережить, вызывало дрожь отвращения и страха.

Вика просто… должна найти ключ. По крайней мере, теперь она знала, что искать.

Вика переоделась в мягкую, удобную майку и обтягивающие штаны, во что-то, в чем она могла расслабиться, в то время как ее органы ощущались не более чем месивом.

Она надела самые удобные ботинки и взяла нож, который нашла в коробке любимых безделушек матери несколько лет назад, и остановилась, завороженная красотой оружия. Рукоятка была вырезана из перламутра и, когда свет падал на нее, переливалась всеми цветами радуги. В данный момент лезвие спрятано, но когда вытаскивалось, было тонким, серебряным и острым.

Как может нечто столь прекрасное причинять боль?

Раньше её мама полировала металл с любовью, но только когда Джекис отсутствовал. За три недели до ее смерти она посмотрела на Вику и улыбнулась немного безумно.

«Однажды он толкнёт меня слишком далеко, и я убью его. И нам никогда не придётся бояться его снова, так принцесса?»

Однажды.

Теперь Вика смеялась без радости. «Однажды» было ответом на все, не так ли.

— Как ты могла оставить меня с ним, мамочка? — прошептала она. Он стал только хуже за эти годы, сердце прогнило сильнее, а душа увяла. Поистине печально, что он понятия не имел, что стал монстром. Он все еще считал себя справедливым и только. — Как ты могла выбрать другого мужчину вместо меня?

Вздохнув, Вика сунула клинок в карман.

«Мудрость спасет тебя от злых людей, и вооружайся на войну мудро.»

Испугавшись голоса, она резко обернулась. Быстро оглядевшись, Вика поняла, что все еще одна и расслабилась.

Тревога сменилась ожиданием. Не враг, в конце концов, а добро вернулось… кем бы он ни был.

— Кто ты? — спросила она. — Что ты?

В прошлый раз он проигнорировал ее. На сей раз ответил.

«Меня зовут Икс, и я — твой… помощник».

Икс.

— Это как крестиком отмечают место?

«Точно».

— Только как ты думаешь помочь мне, Икс?

«Ты скажи мне. Ты вызвала меня».

Мм, нет. Нет, это не она.

— Думаю, что запомнила бы что-то подобное.

«А ты не думала, что я могу почувствовать твои муки?»

Ее эмоции были так сильны, что она послала их в другую реальность?

— Ты упомянул войну, — сказала она. — Ты кажешься таким, ну, в общем, тихим. Разве у тебя нет проблем с применением силы?

«Против беззакония? Их никогда не будет!»

Достойно. Но…

— Я не хочу бороться, — возразила она. — Я хочу мира. — Наконец. На этот раз.

" А как ты думаешь можно его добиться? Борьбой, но…»

— Как ты считаешь, люди погибнут?

«А ты не умираешь прямо сейчас?»

Ее движения были резкими, когда она собирала густую капну волос в конский хвост.

— Я жива.

«И тебе нравится твоя жизнь?»

Соло спросил тоже самое.

— Что я могу сделать, чтобы изменить ее? Скажи мне, пожалуйста, потому что я делаю все, что могу, но ничего не получается.

«Поверь.»

— Кому?

Тишина.

— Кому? — перепросила девушка.

Опять тишина.

Раздраженная таким резким окончанием их беседы, она вышла из трейлера. Дверь позади нее закрылась и заперлась автоматически.

Вике следовало сегодня снова оставаться в своем трейлере, но ей необходимо поговорить с отцом, а не бежать, нужно покончить с этим. Ожидание сделало бы только хуже.

Солнце ярко светило. Через час откроется цирк. Прямо сейчас работники суетились, открывая магазин и пытаясь собрать все, что понадобится.

День был беспокойным. И что станет шоком для Соло: когда цирк покинет предместья Новой Атланты, Джекис соберет совершенно новую коллекцию монстров… и иной полюбит решетки, которые его удерживают.

Нельзя думать об этом прямо сейчас. Можно потерять самообладание.

Вика выбежала из зоны, где жили работники, проскочила мимо секции с играми и аттракционами. Сначала она обошла колесо обозрения.

Скоро каждая корзина будет кружиться и переворачиваться, в то время как артисты будут качаться на штанге закреплённой между решёток кабинки.

Ни один из посетителей не знал, что исполнители были закреплены на штанге манжетами телесного цвета и не смогут сорваться, упасть и умереть.

Потом Вика прошла мимо американских горок, проходивших через искусственно созданные туннели, оформленные под различные планеты, каждый из которых заполнен ярким светом, мистическими голограммами и жутким туманом.

Только, туман был там не для визуального эффекта, как люди всегда считали, а для физического воздействия. В частицах была небольшая доза адреналина, которая заставляла поездку казаться более захватывающей, чем на самом деле.

Затем в поле ее зрения появился аттракцион с машинками, на котором каждый водитель, врезавшийся в другую машинку, получал разряд тока. По какой-то причине люди любили смотреть как их приятели подпрыгивали на месте от разряда электричества, любили слушать следовавшие за этим ворчания и проклятья, любили погони на большой скорости, где в конечном счете брали реванш.

Она повернула за угол и вошла в ресторанный дворик, аромат жареного хлеба и мяса распространялись по воздуху, они сопровождались запахами карамели и цитрусов.

Как только она вышла из-под навеса и свернула за угол, к играм, которые Джекис придумал, чтобы заработать еще больше денег на иных, уже потерявших свою привлекательность, появились в поле зрения.

«Пришпиль Хвост» Веглу, «Пиньята» — Ракан, и Деленсин в игре «подвешенный мешок» были фаворитами толпы.

У Вики на глаза накатились слезы. Едва ли кто-то додумался заглянуть на захудалые задворки цирка и понять, что скрывается за словом «развлечение».

Уловки, ложь, жестокость. Люди приходили, играли, смеялись. Они смотрели выступление в Большом Красном Куполе и изумлялись, очарованные подвигами, которые человек… или иной… могли бы сделать. И потом они уезжали, не ведая о зле, которое только что поощрили. Наконец появилась главная палатка, большое, красное чудовище, которое ее отец сделал по образу старого цирка, Вика споткнулась. Джекис был внутри и готовился к первому шоу.

«Поверь, — внезапно произнёс Икс. — Освободи иных. Сбеги. Сегодня. Сейчас. В эту минуту. Никогда не оглядывайся назад.»

Как бы ей хотелось сделать так.

— Если я выпущу их, то они будут снова схвачены.

«Поверь.»

— Ты не понимаешь.

«Разве?»

Вика подошла к входу и проскользнула внутрь. Трибуны заполнили каждый дюйм пространства, кроме центра, и конечно, скрытого пространства сзади, где выступающие менялись. В центре были прожекторы, столбы, провода, сети, оборудование, валуны и машины для дыма.

Когда она была маленькой девочкой, то мечтала сама выступать и стать гордостью отца. Теперь, она очень рада, что он всегда говорил нет на ее просьбу, слишком боялся, что кто-то увидит, захочет и возьмет ее, даже тогда. Чтобы люди смотрели, судили и критиковали? Нет, спасибо.

Твердая рука схватила ее за предплечье и вынудила повернуться. Словно бомба страха взорвалась в ней, когда ее пристальный взгляд уткнулся в Матаса, который смотрел на нее сверху вниз, и огонь сверкал в его глазах.

— Что ты здесь делаешь, Вика? Ты должна находиться в своем трейлере.

Я не буду прятаться.

— Ты забыл правило номер один? — Заставила она себя рявкнуть ему в ответ.

Жестокая улыбка появилась на его губах.

— Мы собираемся пожениться в конце месяца, а это означает, что твои правила прекращают действовать и начинаются мои. И ты хочешь знать первое? Ты делаешь то, что я говорю, и когда говорю, или причиню тебе боль способами, которыми даже вообразить нельзя. И не забывай — ты должна мне за то, что не наказал Киттен.

«Еще есть время, чтобы уйти,» — сказал Икс.

Я могу справиться с этим, она убеждала себя, в то время как ее кровь застыла в венах.

— Мой отец не будет в восторге. Он не хочет, чтобы ты плохо обращался со мной.

— На самом деле, я думаю, что он передумает, когда он увидит это. — Матас протянул свободную руку. Маленькое черное устройство лежало у него на ладони. Он использовал большой палец, чтобы нажать на кнопку в центре, и экран появился в воздухе.

Цвета замерцали на экране, и вскоре появилась картинка.

Вика в клетке Соло. Вика купает и целует его.

«Беги, Вика. Уходи сейчас же, — умолял Икс. — Беги к Соло.»

О, господи. Она хотела, она действительно хотела этого, но сначала надо разобраться с этой ситуацией. Если отец увидит это, то убьет Соло.

— Н-не показывай ему, Матас. Пожалуйста.

Его пальцы сомкнулись на устройстве, и экран исчез.

— Недавно я поставил скрытую камеру в зоопарке, наблюдая за тобой, и знаю, что ты давала сладости животным, которые им никогда не предназначались. Лекарства, за которые твой отец заплатил. Я всегда позволял тебе делать такое, но это… нет. Я не могу.

Ее колени дрожали, угрожая подогнуться.

— Я убегу, — пригрозила она. — Если ты скажешь ему, то я уеду и помогу властям найти цирк, чтобы закрыть его, и ты останешься без работы.

«Вика, пожалуйста. Послушай меня. Никогда не пытайся заключить сделку со злом.»

— Не угрожай мне, — прорычал Матас… непосредственно перед тем, как ее ударить.

Ее голова дернулась вбок, щёку пронзила острая боль. Вкус крови наполнил рот. Очередное избиение, и от мужчины, который оттолкнул ее? Нет. Нет! Она не позволит этому произойти.

Она схватила нож и ударила, вонзая его максимально глубоко в бок Матаса. Возможно, он взревел, возможно, нет, но он отпрянул спотыкаясь.

Пока он стоял, тяжело дыша и глядя на нее, Вика посмотрела вниз на ярко-красное лезвие. Ужас окатил её, и кровь в жилах стала не холодной, а замерзшей, как маленькие кристаллики льда, из-за чего она чувствовала себя тяжело и плохо.

Она почти зарезала человека. Причинила кому-то боль, наихудшим из возможный способов. Возможно, даже могла убить Матаса. Да, это была самозащита, но хуже того, что делал ее отец.

Я не могу быть похожим на него. Просто не могу.

«Ох, Вика, — Икс сказал печально. — Я сожалею.»

— Ты заплатишь за это. — Нахмурившись, Матас гневно бросился к ней, сократив расстояние прежде, чем она смогла отступить. Он ударил ее тяжелым кулаком по голове, сбив на землю.

Еще удар, и мозг ударился о череп.

После второго удара Вика отключилась.

Соло услышал спор двух мужчин прежде, чем увидел их, его уши дернулись, и он прислушался. Он ожидал что Икс, который болтал несколько минут назад, тайно скажет перед исчезновением:

— Держи себя в руках, поскольку она нуждается в твоей помощи, а не в твоем характере. — Но нет, это был не Икс.

— Я убью тебя, Матас.

Соло узнал этот суровый голос, он принадлежал Джекису.

— Я же сказал, что сожалею.

— От этого лучше не становится!

— Я показал видео. Теперь вы знаете, что она сделала.

— И это — проблема, но это — моя проблема. Ты должен был прийти ко мне, чтобы я разобрался с этим. Теперь… — Такой дикий рев ярости Соло слышал только однажды… от себя, в день, когда обнаружил разложившиеся трупы своих родителей. — Ты должен был сделать ей ребенка, заставить ее захотеть остаться, занять ее чем-то. Взгляд в ее глазах в последнее время был точно таким же, как раньше, когда она… но ты разрушил все!

Матас собирался сделать ребенка… Вике? Несмотря на то, что она не любит это животное?

— Я сделал тебе подарок, — продолжал Джекис неуверенно, — мое самое дорогое имущество, и ты сломал его. Я должен выгнать тебя из цирка.

— Она ударила меня, и я среагировал, — оправдывался Матас неуверенным голосом. — Это не повторится. Как я уже сказал, мне жаль.

— Не ври! Ты чуть не убил ее, избивая таким образом.

— Позволь мне позаботиться о ней. Я исцелю её магией.

Ее. Она. Для них же лучше, если они обсуждают не Вику.

— Ты больше никогда ее не тронешь. Если какой-либо человек поставит меня в эту ситуацию… если какой-либо человек причинит моему ребенку боль как эта…

Его ребенку. Они говорили о Вике. Соло не услышал разговор до конца.

Секунду спустя он вскочил на ноги и сжал решетки, страх накрыл его, вместе с яростью и отчаянием… так много отчаяния… Он не мог полагаться на одни эмоции, не в наручниках, из которых поступали наркотики, истощающие тело.

Что с ней сделали? Как ужасно она пострадала? Жива ли?

Вопросы, вопросы, так много вопросов, но один ответ сформировался: он накажет ответственных за это.

Не из-за того, что хотел использовать Вику для побега. Не из-за того, что осознал — она была его единственной надеждой, а потому что у него не было другого выбора.

Он был совершенно уверен, что отомстив, наконец, почувствует себя хорошо.

«Оставайся спокойным. Помни, что я тебе сказал. Прямо сейчас ей нужна нежность», — произнёс Икс, появляясь без предупреждения и выглядя немного слабее прежнего, его кожа поблекла.

— Помоги ей, — потребовал Соло.

«Я пытался, но не могу помочь тому, кто не хочет. Никто не может».

Наконец Джекис и Матас вышли из-за угла, появляясь в его поле зрения. Оба мужчины хмурились. Джекис нёс на руках свою дочь похожую на сломанную куклу.

Колени Соло почти подкосились. Светлые волосы Вики рассыпались каскадом и спутались. Одна рука безвольно повисла. Другая была сломана и лежала у Джекиса на груди, лицо разбито и прижато к его груди, скрывая повреждения.

Ярость, наконец, вырвалась, и Соло зарычал, вторя Джекису. Двое мужчин споткнулись.

«Успокойся, — сказал Икс. — Сохраняй спокойствие».

Мужчины подходили все ближе и ближе к клетке Соло, так, что их зло ощущалось на коже. Сердце Соло колотилось, словно пытаясь вбить гвоздь в одно из ребер.

Он никогда не был тем, кто наслаждался своей работой, восхищаясь лишением жизни, но он будет наслаждаться, и восхищаться на сей раз.

«Успокойся».

Для него это будет легко. Вследствие своей профессии он видел последствия домашнего насилия тысячи раз, и считал себя слишком ожесточенным, чтобы переживать об этом.

Он всегда говорил себе, что люди, которые попадают в подобные ситуации, заслужили то, что получили. Теперь же, видя ушибы Вики, учитывая ее глухоту, зная о ее воспитании в этом замкнутом мирке и подозревая, что она понятия не имела о чем-то лучшем там…

Но, даже если бы она знала, то не покинула бы цирк. Он помнил ее слова: «Ты также приговоришь других пленников к смерти.»

Она хотела освободить их, спасти. Чего бы ей это не стоило.

Внезапно кусочек головоломки встал на место, и начала формироваться ясная картина ее характера. Она заботилась о своих подопечных всем сердцем.

Не только, чтобы успокоить совесть, но и потому что ставила других превыше себя. Вика осталась здесь, принимая оскорбления от отца, от Матаса, даже от иных, что бы спасти последних.

И да, возможно были другие причины, может даже тысячи, но он был уверен — иные всегда оставались на первом месте. Но более удивительно, что она понимала причины, толкающие иных на такие поступки, и не держала на них зла.

Как могла она, и все еще хотела, нарушать правила и раздавать печенье и шоколад?

Какой человек мог сделать это?

Ответ пришел незамедлительно. Это было похоже на заботу его матери.

Острая боль вспыхнула в глубине груди и выжигала, вероятно, оставляя шрам. Он приветствовал это.

— Что ты с ней сделал? — закричал Соло с чувством, которое прежде никогда не испытывал. Чувство, которое невозможно описать. Это было слишком горячо для простой ярости и слишком холодно для чего-то контролируемого и управляемого. Оно возникло из места столь глубокого в нем, где инстинкт оказался доминирующей силой.

Джекис остановился на расстоянии в несколько футов, раздраженно пыхтя от собственного гнева.

— Ты. Что ты сделал моей дочери, зверь? Как ты околдовал ее?

— Отдай ее мне, — потребовал Соло.

— Да, как ты смеешь. — Встрял Матас, зажимая окровавленный бок, он открыл рот, чтобы сказать что-то еще. Тени поднялись от него, выше и выше, протягиваясь к Джекису… но туманный череп, скрывающийся под кожей Джекиса, повернулся, без движений с его стороны, переместился на дюйм и щелкнул зубами. Тени отступили, и Матас закрыл свой рот.

— Она заслуживает лучшего, чем вы оба, — прорычал Соло.

Матас прыгнул вперед, схватился за решетки и встряхнул клетку.

— Продолжай говорить, прошу. Я сделаю еще хуже тебе, ты…

Двигаясь быстрее, чем мог увидеть любой человек, Соло сократил расстояние, схватил пальцы Матаса и сжал. За секунды кости сломались.

Мужчина взвыл, заставляя черных птиц взлететь над трейлерами.

— Отпусти!

— Только когда я закончу, — прорычал Соло и продолжил действовать: выкрутил одну из рук Матаса, вынуждая его повернуться или потерять конечность, и ударил его кисть о решетки, ломая другие кости.

На этот раз Матас закричал.

Соло все еще не закончил. Он дернул и ударил предплечье о решетки, ломая кости там. Матас испустил другой крик, на этот раз визжа.

Вся борьба продолжалась менее трех секунд.

Соло, вероятно, протянул бы руки, чтобы нащупать когтями яремную вену у мужчины. Он бы точно это сделал, если бы не боялся, что Вику, возможно, накажут за его действия.

Слезы катились по щекам Матаса, его колени подогнулись. Но мужчина не падал, просто не мог. Соло держал его за руку, давя на каждую из ран.

— П-пожалуйста, — умолял Матас.

Заставил ли он Вику умолять, прежде чем ударил?

Соло поднял руку мужчины еще на несколько дюймов.

Вика словно ощутила напряженность и простонала. Это был первый звук, который она издала, доказывая, что жива, и ей все еще больно.

— Отдай мне девушку, — повторил Соло. — Я бы никогда не причинил ей боль.

— Пожалуйста… прошу, — ныл Матас.

Оскалив зубы, Джекис произнёс.

— О, я отдам ее тебе. Она думает, что хочет тебя, но проведя наедине с тобой какое-то время, Вика передумает, это научит ценить ее то, что имеет.

Без колебаний, Соло разжал руки. Матас упал и застонал, прижимая руки к груди и стараясь отползти подальше.

— Вика, дай мне ее. Сейчас же. — Повторил Соло.

— Нет. — Матасу удалось прокричать сквозь рыдания. — Она моя! Ты сказал…

— Тихо! — рявкнул Джекис. — Я принял решение, и оно таково. Дважды она предпочла зверя тебе, и таким образом, я дам ей то, чего, как ей кажется, она желает. И ты, — обратился он к Соло. — Я отдаю свое сердце в твои руки. Ты будешь защищать его.

Вика не была сердцем мужчины. Человек хранил сокровища сердца, заискивал, ставил их благосостояние выше своего. Джекис не делал ничего из этого.

— Он — зверь, — кричал Матас. — И будет терзать ее. Посмотри, что он сделал со мной!

Игнорируя эти слова, Джекис сказал Соло:

— Если она умрет, умрешь и ты. Если ты ранишь ее, то я раню тебя в тысячу раз сильнее. Ты здесь только для того, чтобы испугать ее. Заставить ненавидеть тебя.

Он закончил разговор. Он хотел девушку.

— Дай! Сейчас же!

— Открой клетку, Матас, — потребовал Джекис. — У тебя все еще есть одна рабочая рука, так ведь? После этого, смени замок. Я не хочу, чтобы Вика смогла освободиться во время солнечной вспышки.

Что-то, бормоча и все еще плача, Матас неуклюже поднялся на ноги.

Каждая мышца Соло была напряжена, и тело готово действовать в момент открытия замка. Он бы схватил Вику и побежал.

Он бы спрятал ее в безопасном месте и вернулся. Спас бы иных, как она хотела, и уничтожил бы ее семью, как она не сделала. Или не хотела. Возможно, Вика бы передумала.

Как только мужчина нажал на кнопку, которая заставила манжеты накачать его успокоительными средствами, сила тут же оставила Соло. Его руки и ноги отяжелели, чтобы двигаться, и черные точки замерцали перед глазами.

— Тронешь ее, — проворчал Матас, хныкая от боли, — и я порежу тебя на кусочки.

— Довольно, — отрезал Джекис, сокращая расстояние и всматриваясь в глаза Соло. — Когда произойдет солнечная вспышка, ты обнаружишь, что есть монстры, хуже тебя. Они придут за тобой и попытаются съесть. Держи Вику в центре клетки, и они не дотянуться до нее. Ты, с другой стороны… Ты настолько большой, я бы сделал ставку, что они смогут получить тебя независимо от того, где ты спрячешься. Придется побороться с ними. — Он усмехнулся, но не было никакой радости на лице. — Это должно просто испугать ее и удержать от любого желания что-либо делать с тобой.

Соло не интересовало это предупреждение. Он рухнул, произнося:

— Я… убью… вас обоих…

Веки распахнулись, и Соло рывком сел. Остаточные искры ярости еще остались в его груди, каждая служила напоминанием. Вика. Избитая.

Ее несли в клетку. Он должен спасти ее. Соло повернулся — Вика тихо лежала на спине у противоположной стороны, слишком тихо.

Несмотря на боль в теле… новую боль, которая доказывала, что ему не показалось, как Джекис положил Вику, а потом избил его… Соло поспешил к ней.

На нижней губе, зияли два шрама. Один, из которых старый, а другой свежий. Но это единственный ущерб, который он смог увидеть.

Чтобы она спала так глубоко и так сильно стонала, должно быть больше травм. Он мягко провел пальцами по ее голове и нащупал две шишки размером с яйцо. Между двумя ударами сердца, Соло частично превратился.

Как можно аккуратней он проверил у Вики наиболее жизненно важные органы, и то, что при этом у него дрожали руки, удивило.

По крайней мере, ее сердцебиение было сильным, давая ему облегчение. Как сказал Икс, она выживет.

Надо разбудить ее. Она должна быть под наблюдением, по меньшей мере, в течение следующих шести часов.

Что если Джекис не дал ей никаких новых лекарств, подходящих для человека с травмой головы. Соло ненавидел неопределенность.

На этот раз Икс не появлялся с ответом или поддержкой, когда был так нужен, и доктор Зло, казалось, не сказал ему, почему он должен злиться. Как будто он нуждался в какой-то помощи с этим.

Как он жалел, что не обладал способностью лечить других, как Корбин Блу, перекладывая чужие раны на себя.

Или, как Джон Бесфамильный, способный гипнотизировать голосом, заставляя людей делать то, что он хотел. Но нет. Аллорианцы, очевидно, имели много недостатков и мало достоинств.

Он огляделся. Наступила ночь. Его клетку не перемещали, поэтому трейлер Джекиса был все еще перед ним. Снаружи никого не было, что казалось странным. Цирк, как предполагалось, собирался переезжать на новое место. Все должны собираться.

В дальнем углу клетки он нашел лекарства, бинты, одеяло, бутылки с водой и еду.

Также нежно, как и раньше, он обработал губу Вике, затем сложил одеяло, чтобы положить его под голову. Только один раз она издала звук, и это было тихое пищащее хныканье.

— Вика, — позвал Соло. — Просыпайся, милая. — Он гладил ее щеку. — Давай же.

Еще стон, но она моргнула и открыла глаза. Они были ледяные, остекленевшие.

— Соло?

Хорошо. Это было хорошо. Она узнала его, значит, эта часть воспоминаний сохранилась.

— Я здесь.

— У меня болит голова.

— Знаю.

— И я устала.

— Твой отец заставлял тебя пить сладкую жидкость, прежде чем принести в мою клетку?

— Я не… — Пауза, ее лицо напряглось. — Подожди. Да, заставлял.

— Тогда спи.

— Спасибо, — с мягким вздохом пробормотала она, и ее голова склонилась на бок.

Он проследил нежный изгиб ее подбородка. Соло и раньше считал Вику красивой, но теперь, зная, что он сделал для нее, ощущая, как тепло ее кожи окружает, наслаждаясь нежностью ее запаха: мяты и жасмина, он считал ее совершенной.

Она была всем, что он когда-либо хотел видеть в своей женщине и всем, что никогда не мог иметь.

Икс утверждал, что Вика его женщина. Несмотря на все, Соло хотелось верить этому. Он больше не хотел бороться с мыслями.

И хотел считать, что она будет счастлива, когда проснется… действительно проснется… и осознает, что находится в его клетке, не закричит и заплачет, прося о милосердии.

В конце концов, есть большая разница между уходом за животным и нахождением к нему достаточно близко, чтобы быть укушенной.

Уши Соло дернулись. Улавливая звук. Бормотание.

Соло стал озираться, но ничего не увидел. Тем не менее, бормотание продолжилось. Где-то недалеко.

Хмурясь, он встал и приблизился к решеткам и увидел Джекиса на крыше своего трейлера с разведенными в стороны руками.

В небе сверкнула молния.

Голос Джекиса усилился. Ветер стал сильнее. Вспыхнуло больше молний, на сей раз образовывая дугу, как будто они тянулись к нему.

Возможно, он умрет, понадеялся Соло, но в момент, когда разряд достиг тела мужчины, казалось, оно увеличилось и черные тени, оторвались от него.

Толстый белый туман сформировался по краям теней и покатился от трейлера к клетке. Соло прислушался, и до него донеслись свист воздуха, стук шагов и хлопок двери. Должно быть Джекис, зашел внутрь.

Потом он услышал потрескивание огня. Даже почувствовал жар. И раздался мягкий шелест от шарканья, и словно маршировала целая армии.

Беспокойно, Соло стоял на страже. Туман начал таять… таять… и затем все изменилось, но далеко не к лучшему.

Появилась пустошь.

Соло огляделся. Он все еще мог видеть трейлер Джекиса, но теперь тот был окружен бесплодными холмами, усеянными мертвыми деревьями, жирными насекомыми, летающими от одной скрюченной ветки к другой. Повсюду были ямы, в которых желто-золотой огонь танцевал благодаря горячему, сухому ветру.

Шаги становились все громче и громче, пока, наконец, не появилась толпа мужчин и женщин, поднимаясь на один из холмов. Спотыкаясь, они устремились в его направлении.

Монстры, о которых упоминал Джекис.

Соло путешествовал по миру, видел ужасные расы, но никогда ничего подобного. Существа выглядели гуманоидами с обвисшей, тонкой, как бумага кожей, которая пахла гнилью.

Черви ползали внутри черепов, а глаза существ казались темными и бездушными… если у них были глаза. Некоторые оказались слепыми, с пустыми глазницами.

Но одно он понял: каждое существо было единым целым, они бежали на клетку, как на добычу. Вопя, кусая чересчур острыми зубами, они достигли решетки и попытались схватить его.

Быстро перемещаясь, Соло подвинул Вику в центр. Затем, впервые за всё время заключения, он нашел хорошее применение своим когтям и зубам — ударил существ по конечностям, и те упали.

Брызнула кровь. Он откусил и выплюнул пальцы. Омерзительный привкус остался на языке.

Словно огонь в крови закипел адреналин, заставляя наркотики в манжетах активироваться. Его движения замедлились, но Соло удалось устоять на ногах.

Либо он выработал иммунитет, либо его решимость настолько велика, что помогла бороться.

В течение долгих часов Соло продолжал отражать атаки, его руки были в синяках от столкновений с решеткой, ноги кровоточили от порезов, но противники продолжали наступать, словно камни в океане, поэтому боль того стоила.

Но, когда он убивал одно существо, на его место вставали еще два. Как долго ему придется работать без каких-либо видимых результатов?

Сражение длилось так долго, что два солнца уже начали подниматься в темно-оранжевом, наполненном дымом небе. Соло удвоил усилия, нападая с большим рвением, отчаянно защищая женщину, вверенную ему.

Только со следующим ударом он смог сделать глоток воздуха. Шипя, монстры отступали, словно их кожа была слишком чувствительна, чтобы выдержать даже небольшой намек на свет. Они тянули убитых за собой, оставляя кровавый след.

Соло стоял на месте долгое время, ожидая, переводя дух, но монстры не возвращались.

Что это было?

Не нужно даже ломать голову о том, чего они хотели. Он знал. Его и Вику — восхитительный шведский стол.

Вика.

Его мышцы и кости не слушались, когда он помчался к ней. Увидев свежие пятнышки крови на ее щеках, но, ни одно не принадлежало ей. Вика все еще спала, не ведая о суматохе вокруг нее, без новых ран, облегчение накатило на Соло.

Он использовал бутылку с ферментом, чтобы почистить ее, потом себя, потом клетку. Он не хотел, чтобы Вика проснувшись, увидела единственный намек на разруху… и больше испугалась его, чем надо.

Он не станет играть в игру ее отца. Все время Соло считал секунды, он должен знать, сколько времени пройдет между светом и тьмой, миром и хаосом, на случай если монстры вернуться.

Он ходил, отмахиваясь от насекомых, достаточно назойливых, чтобы попытаться укусить его.

Соло наблюдал за холмами.

Час прошел, два, три… восемь, девять. Он будил Вику каждый час, чтобы проверить ее жизненно важные органы, а она всегда говорила ему, что голова болит, и она хочет спать. Соло всегда ей позволял.

В десятом часу солнца начали садиться. Через несколько минут послышались шаркающие шаги, на расстоянии. Возникли стоны и стенания. Монстры вновь достигли вершины холма.

Только, теперь они были более мотивированы и гораздо решительными отобедать, громко и сильнее клацая зубами, они пытались прорваться через решетки, чтобы дотянуться до Соло.

Вместо того чтобы бороться с ними, он проверил параметры клетки, растянувшись рядом с Викой и используя свое тело, в качестве щита для неё. Джекис надеялся, что монстры достанут его, но Джекис надеялся напрасно. И Соло понравилось это гораздо больше.

Возможно, в этих землях было не так уж плохо, в конце концов.

Поскольку казалось, что это самая болезненная из вечностей, Вика дрейфовала из сознания к бессознательному состоянию, смутно осознавая, что кто-то тщательно за ней ухаживает.

Но этого не может быть. Никто и никогда не ухаживал за ней.

О-о, ее отец всегда назначал кого-то, чтобы помыть и перевязать ее после побоев, но, как правило, этим кто-то была Одра, которая только и делала, что сидела в ее трейлере, лапая сокровища, или мучая Вику пауками.

Может ей померещилось?

Нет. Нет, не померещилось. Аромат сандалового дерева, который она добавила к ферменту для Соло, смешался с уникальным ароматом дыма торфа, исходящим от него, проникая сквозь ступор в её голове.

Соло должно быть с ней. Это, конечно, объяснило бы, почему она постоянно воображала, что разговаривает с ним. Ну, Вика поняла, что это не иллюзия.

Они были вместе, и осознание этого принесло облегчение, но также смутило ее. Почему они вместе? Ей нужно скорее проснуться, и узнать.

«Спи, — прошептал Икс. — Я сделаю всё, что смогу, чтобы увеличить лекарство, которое отец дал тебе, и я сделаю свою работу лучше без какого-либо вмешательства от тебя, большое спасибо».

Вика… вспомнила, что он пытался помочь ей в палатке с Матасом. Да. Верно. Матас ударил ее, и… она не была уверена, что произошло дальше.

Она только знала, что не послушала Икса и пострадала. Вика не повторила бы ту же самую ошибку.

— Хорошо. Спасибо, — сказала она и отключилась.

Вечность спустя… или может, всего несколько минут… тьма исчезла из разума Вики, и она погрузилась в фантастический сон.

Она стояла посреди тенистого двора, в жемчужных тонах, и цветы распускались в каждом направлении, обвивая, высокие белые колонны.

С правой стороны от нее стоял высокий, мускулистый мужчина, которого она прежде никогда не видела. У него были темные волосы и глаза цвета самого чистого океана. Его кожа была глубокого, богатого бронзового оттенка, с вкраплениями золота.

Он был одет в ярко-белую мантию и держал обоюдоострый меч.

С левой стороны от нее был другой одетый в костюм мужчина, и хотя он, также, был высок и мускулист, он не был так же красив как первый мужчина.

Бледные, спутанные волосы, обрамляющие лицо с впалыми скулами и потрескавшиеся губы. Его кожа была белая как мел, а глаза, так светились зеленым, что напомнили бы ей алмазы в полированном нефрите, если бы в них была искра. Вместо этого они казались тусклыми, безжизненными. У мужчины не было оружия.

Сердце громко, колотилось об ребра, и Вика попятилась от обоих.

— Я умерла?

Оба мужчины повернулись лицом к ней.

— Ты здесь, — сказал темноволосый, кивнув на сад, — И ты видишь меня. — Удивление было в его голосе. — Даже мой подопечный не приходил сюда, и никто кроме него никогда не видел меня.

— Это означает, что ты тоже меня видишь, не так ли, красавица? — спросил блондин, усмехаясь как сирена, несмотря на его потрепанную внешность. — Давай отпразднуем это. — Он потянулся к ней.

За мгновение до контакта, которого она не могла избежать, другой здоровяк одёрнул его руку.

— Я не позволю тебе навредить ей, злодей.

Хотя блондин зашипел, он не сделал ещё один шаг в её сторону.

Она узнала их голоса. Добро. И зло.

— Не обращай на него внимание. Я — Икс, между прочим, и я помогал тебе так, как мог. — Темноволосый мужчина предложил ей теплую улыбку. — Ты не умерла. Ты жива. У тебя было много внутренних повреждений от всех прожитых лет с отцом, но сейчас ты исцеляешься довольно хорошо.

Икс. Добро.

— Спасибо тебе, — сказала она.

— И Соло.

Соло. Ее пристальный взгляд осмотрел все вокруг. Найдя лишь белую скамью не далеко, но и та была пуста.

— Он здесь?

— Нет. Как я говорил, он никогда не путешествовал сюда.

Разочарование заполнило ее.

— Куда сюда?

— Аллорис. Я — Алтилиум Соло, я защищаю его от отверженности, я бы держал его подальше, охраняя, пока он не будет готов.

Вика оказалась ещё более сбита, столку, чем когда-либо.

— Меня называют доктор Зло, — плавно кивнул блондин. Он напоминал ей отца, когда Джекис говорил с толпой в большом красном шатре во время выступления.

Успокаивающий тон означал обман, скрывающий зло.

— Он не Алтилиум, — сказал другой, — а Епото.

— Нет. — Блондин улыбнулся ей также, но это было совсем не тепло. Улыбка во все зубы, но без сути.

— Я не знаю, что означает ни то, ни другое. — Подождите. Она слышала их голоса. Не только в уме, как прежде, но и ушами.

Уши, которые не работали годами. Как… почему… это не возможно. Так ли?

Все тело начало дрожать. Сколько времени она мечтала об этом?

Жаждала этого всем своим существом? Сколько раз она плакала о том, что больше никогда не будет слышать? Бесчисленное количество. И все же здесь, сейчас…

Радость взорвалась в ней, столь же опьяняя как вино.

— Что ты хочешь от меня? — спросила она, потом моргнула. Ее голос! Она только что услышала свой собственный голос. Он отличался от того, который она помнила, более взрослый, глубокий.

Я действительно могу слышать!

— Не уверен, что у меня когда-либо будет такая возможность снова, — сказал Икс решительно — таким образом, я собираюсь закинуть много информации в тебя. Соло — хороший человек, и он увлечен тобой. Ты можешь взрастить эту увлеченность. И если ты сделаешь это, то он позволит тебе заботиться о нем, сейчас и всегда, и он позволит тебе остаться с ним, сейчас и всегда. Не этого ли ты хотела?

— Нет, я…

— Должна поставить его потребности выше своих, да.

Она нахмурилась, окончательно.

— Я хочу жить самостоятельно.

— Если ты сделаешь, как я предлагаю, — продолжал Икс, как будто она ничего не говорила, — он сделает то же самое для тебя, я обещаю, и ты будешь счастлива больше, чем когда-либо. Он будет хорошо заботиться о тебе.

— Не слушай его, — ответил Доктор Зло, махая пренебрежительно рукой в воздухе. — Соло — ужасный человек. Только посмотри на него. Отвратительный! А ты такая красивая. Ты заслуживаешь лучшего, красивого принца, который придет и спасет тебя. Кроме того ставить чьи-либо потребности выше своих? Глупо!

— Соло не отвратительный, — отрезала Вика. У него была грубая, мужская красота, которая не была очевидна на первый взгляд, но ох, на второй, третий, и четвертый, все, что она хотела сделать — это смотреть на него.

Икс усмехнулся с гордым светом в глазах.

— Соло может помочь тебя, Вика, и ты можешь помочь ему. Но выбор за тобой.

— Выбор. Выбора нет. Если ты будешь заботиться о Соло, то попадешь в еще худшую ситуацию, — сказал доктор Зло. — Подумай об этом. Соло оказался в клетке, и ты заработала для себя наказание. Вы двое действительно знаете, как попасть в беду. Если ты соберешься… — он задрожал.

Она проигнорировала доктора Зло, отвечая Иксу:

— Я освобожу Соло. — Наручники по-прежнему проблема, но она не могла больше оставаться в цирке. Просто не могла. В конце концов, ее новая жизнь должна была начаться.

Когда доктор Зло зашипел, Икс сказал:

— Ты освободишь его, да, но тогда ты оставишь его, чтобы скрыться от остальной части мира, несмотря на то, что ты предназначена, чтобы быть с ним.

Предназначена?

— Пока на нём те наручники, он — мишень для Джекиса.

— Вы даже будете сильнее вместе, две половинки целого. — Икс мерцал в ее поле зрения, его голос чередовался, то тише, то громче. — Скажите мне, что ты останешься с ним, независимо от того что произойдёт.

— Я не могу, — прошептала Вика. Она освободила бы его и стала бы самостоятельной. Освободила бы других иных тоже, но это все, что она могла обещать.

— Прости.

Доктор Зло засмеялся, ликуя, его плечи внезапно увеличились.

— Именно то, что я хотел услышать.

Печаль окрасила хмурый взгляд Икса, и Вика заметила, что его плечи начали опускаться.

— Неверный выбор приводит к неверному концу. Ты окажешься в месте, которое никогда не предполагала посетить.

— Так драматично, — парировал доктор Зло, цокнув языком. Подмигивая и хохоча, — я увижу тебя снова, милашка. Очень скоро, — и он исчез.

Икс вздохнул и заглянул глубоко в ее глаза.

— Спи, — произнёс он, вздыхая.

— Но я не… устала. — Ее глаза закрылись, и темнота затопила ее разум. Она больше ничего не знала.

В последующие дни, Соло пришел к пониманию трех очень важных фактов.

Вика была, естественно, соблазнительна.

Инстинктивно, очаровательна.

И чертовски неизлечимо больна.

Она просыпалась и засыпала, иногда бормоча о неправильных поворотах и правильных, и Соло поклялся, что будет придерживаться режима без бормотаний, как только это закончится.

Просто Вика слишком очаровательна, и он достиг предела. И хорошо. Прекрасно. Это не просто бормотания, которые довели его до такого состояния.

Каждый раз, когда монстры нападали, он лежал рядом с ней, прикрывая своим телом. Тепло ее дыхания ласкало его кожу. Сладость ее аромата заполняла его нос.

Ее сердце билось в унисон с его, заставляя его чувствовать, как будто они были один существом.

Все предшествовало тому, чтобы продвинуть его потребность в ней на новый уровень.

Каждый раз, когда она шевелилась, он мчался к ней, чтобы покормить и дать воды. Она поест, и он поест, и Соло хотел бы молить, монстров вернуться, чтобы у него был предлог обнять Вику.

Соло следовало бы контролировать себя лучше. Поскольку, несмотря на нестабильную потребность, он не собирался позволять себе отыметь ее.

Он не мог. Он думал об этом и придумал сто две причины, почему он должен целовать, пробовать, раздевать, ласкать, и иметь ее… и тысяча других вещей, которые он воображал, что сделает с ней.

Хотя на данный момент, Соло не мог вспомнить ни одну из своих причин.

Ну, нет, это было не совсем верно. Он не мог придумать. Возможно, что Вика не захочет его так же, как он хотел её.

Да, она когда-то поцеловала его, возможно, просто из любопытства.

Да, она подкармливала его, скорее по доброте сердечной, а не из-за романтичных чувств.

Теперь она почувствует себя обязанной ему или не захочет расстраивать его. Вика могла бы позволить ему делать все, что он хотел, но не из страсти.

Соло хотел страсть или ничего.

Так что, вместо придумывания романтических способов ухаживаний за ней, он станет лучше тратить время на обдумывание нового плана побега. Да.

Это-то, что он сделает. И возможно он прекратит хотеть, нуждаться, жаждать, желая и надеясь на то, что никогда не могло быть.

По губам Вики текла холодная вода и, проскальзывая в горло, проталкивая еду. Эти действия вытянули ее из темноты на свет. Девушка моргнула и открыла глаза.

Хотя ее зрение было затуманено, она смогла разглядеть, как Соло склонился над ней, а под его глазом зияла полоска крови.

Они действительно вместе, удивилась Вика.

Соло держал бутылку у ее губ. Вика глотала то, что он предлагал, уверенная, что никогда раньше не ощущала что-либо настолько волшебное.

Она хотела закрыть глаза и наслаждаться, но не смогла не смотреть на Соло.

Его темные волосы были в сильном беспорядке, торча в разные стороны. Голова наклонена, подбородок прижат к груди. Его ресницы были опущены, скрывая кристально чистые голубые глаза и расходясь веером, так красиво, словно хвост павлина.

Вика обратила внимание на аристократический профиль носа и острые скулы еще в день, когда она купала Соло, а за его пухлые, розовые губы женщины заплатили бы целое состояние.

Он был грубым, умным и внушающим страх, и на секунду-две она пожалела, что не пообещала Иксу сделать все необходимое, чтобы остаться с Соло, что она отдаст свою жизнь в его руки и доверится ему. Сейчас и навсегда.

Подожди. Икс. Аллорис. Алтилиум. Это было чем угодно, но не сном. Всё произошло на самом деле, теперь стало понятно. Столько времени, в течение многих лет, Вика фантазировала, поэтому знала различие между воображением и реальностью и не путала их при свете дня.

Она действительно разговаривала с Иксом и доктором Зло-Епото. Они действительно были где-то там, и они знали Соло.

Икс, безусловно, его любил.

Доктор Зло явно ненавидел.

Знал ли Соло, что они существуют? Что Икс считал его «ответственным»?

Соло, который сейчас так близко, стоит только протянуть руку, чтобы коснуться его.

Так мало людей понимало, что существует другой мир вокруг них, столь же реальный.

— Привет, — произнесла Вика.

Только тишина приветствовала ее.

Резкое разочарование пронзило Вику. Она снова стала глухой, и это означало, что не сможет услышать голос Соло.

И, ох, как бы она любила его слушать. Она могла поспорить, что у него был низкий баритон. Низкий и рокочущий. Сексуальный.

Соло поднял взгляд, удивлённо моргнув.

— Ты проснулась.

Снова тишина.

Разочарование усилилось, но Вика легко его прогнала. Она жива, и с лучшим мужчиной, которого когда-либо встречала. Разве ей есть на что жаловаться?

— Да. — Она вытянула руки над головой и выгнула спину. Кости затрещали.

Огонь загорелся в глазах Соло, синий цвет внезапно напомнил ей живое пламя. Мозолистая рука на затылке положила ее на землю. Он отодвинулся от нее, забирая восхитительное тепло своего тела.

— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался он.

Не так хорошо, как несколько секунд назад.

— Замечательно, спасибо. — Лучше, чем за все прошлые годы. — Но как… — Вика осмотрелась. Её окружали решётки, а значит она в клетке Соло, за пределами которой раскинулись просторы Ноландс. Повсюду полыхали кострища, и ленты густого дыма тянулись от них, и зеленые и черные насекомые летали повсюду, даже копошились на дереве, которое смело выжить, а его ветки, только начавшие расцветать, быстро увядали.

Джекис… он… он… посадил ее в клетку. Человек, ответственный за ее благосостояние, который утверждал, что любит ее больше всего, он поместил ее с одним из своих «животных» во время солнечной вспышки, оставляя уязвимой для нападения в Ноландс.

Ничего удивительного в этом нет, но Вику подобный поступок шокировал. Джекис сделал ей много, очень много ужасного, но подобное… Горе охватило Вику, ранив намного сильнее кулака Матаса. А тот, должно быть, показал Джекису видео.

Она знала, что ее отец был жесток, знала, что он наслаждался господством и своей властью над ней и всеми остальными. Знала, что он любил наказывать любого, кто бросал ему вызов, но… но, она была его маленькой девочкой. Его принцессой. Его любимицей.

Ладно, это сделает побег из цирка намного легче. «Если конечно ей когда-либо разрешат выйти из клетки,» — подумала Вика, борясь с волной паники. Теперь она тоже стала частью шоу? Это ее пожизненное заключение?

Словно низшее животное?

О, Господи. Все эти годы она не сделала ничего, чтобы помешать отцу, запирать невинных людей. Люди, которые испытывали те же самые эмоции, но без надежды. Поэтому она, наконец, решила освободить их, но не сможет, пока иные носят наручники. Нельзя позволять Джекису найти их вернуть обратно.

Она должна остаться, невзирая на причиненную ей боль, и продолжить поиски ключа.

Тем не менее, для начала надо выйти из клетки.

«Прости, Икс, но я не могу освободить Соло и выпустить его, но только пока.»

Он мягко коснулся ее плеча, чтобы привлечь внимание.

— Есть что-нибудь, что я могу сделать для тебя?

Для неё. Её. Одной из его мучителей. После всего он все еще хотел помочь ей.

— Я… Я… — ей хотелось заплакать. Хотелось рыдать и попросить прощения за все. — Мне так жаль. Я знаю, что ничего не могу сказать…

— Вика, — произнес он.

— …чтобы все исправить, но я попробую. Попробую. У тебя есть мое слово. Я не позволю ему держать тебя…

— Вика.

— …запертым, больше в этом нет необходимости. Когда я буду свободна, я буду искать ключ более тщательно.

Он склонился к ее лицу:

— Вика!

Она моргнула, глядя на него:

— Да?

— Я не собираюсь причинять тебе боль, — сказал он, опускаясь на корточки.

Беспорядок вернулся. Он подумал, что? Что она извинялась просто, чтобы он оставался спокойным? Ну, если это так, то он не поверил ни единому слову, произнесенному о свободе, не так ли?

— Твой отец оставил одеяло. Я использовал его в качестве подушки некоторое время, но когда твои раны начали заживать, то сделал из него занавес. Для личных… когда тебе будет нужно использовать горшок. Я думаю, что это так называется.

Ее щеки горели от смущения.

— Х-хорошо. Спасибо. — Она не должна стесняться, поскольку фактически заслужила это. Он и другие должны были выносить такое с начала плена.

— Просто, чтобы ты знала — я купал тебя, — сказал он, — но никогда не снимал твою одежду и не смотрел, куда не должен.

Как она делала с ним. Смущение усилилось.

Она посмотрела на себя и увидела, что была одета в ту же самую одежду, в которой шла противостоять отцу — простая майка и обтягивающие штаны. По крайней мере, одежда была удобной.

— Соло, спасибо тебе, правда. За все.

Просто кивок:

— Всегда, пожалуйста.

Ее пристальный взгляд прошелся по нему. Он все еще носил набедренную повязку, и его большое, красивое тело было перед глазами. Его кожа отливала бронзой, и каждая мышца выглядела, словно тщательно прорисованной.

Дыхание сперло в горле.

— Так, хм, сколько времени мы здесь?

— Три дня.

Целых три дня. Пятьдесят часов, а не семьдесят два — время здесь было не то же самое. В течение этого времени Соло мог связать ее, но не стал.

Он мог угрожать ей, не давать лекарство и еду, пока она не поклялась бы, помогать ему. Он не сделал этого. Он мог скормить её Ноландсам, чтобы спасти себя. Он не сделал этого.

Я — монстр в этих отношениях.

— С тобой все хорошо? — спросила она нерешительно.

Моргнув, он нахмурился:

— А что?

— У тебя кровь на лице.

Он среагировал так, будто она ударила его — отвернулся, скрывая тот факт, что он чистил кожу так усердно, чем удивил ее.

— Давай я, — предложила Вика, но он продолжал, как будто ничего не слышал. Она вздохнула.

— Монстры тебя ранили?

— Ты знаешь о них?

— Да. Чтобы они не забрались в трейлеры, Джекис убрал окна, стены укрепил сталью, а двери запер на висячие замки.

— Тогда он должен был разместить нас в твоем трейлере, — ответил Соло, все еще вытирая лицо.

— И позволить тебе найти и спрятать оружие, чтобы использовать его позже?

У него отвалилась челюсть.

— Ты знаешь безопасное место, чтобы спрятаться вне клетки?

Он надеялся сбежать отсюда, пока не было вооруженных охранников?

— Не советую бороться с Ноландсами на их бейсбольном дворе. Теперь ты прекратишь делать это и позволишь помочь тебе?

Он замер. Его рука безвольно опустилась. Соло медленно повернулся и встретился с Викой взглядом, его глаза излучали такой холод, что она вздрогнула.

Однако она протянула руку.

— Тряпку.

Он помог ей. Теперь она поможет ему, даже столь незначительным способом. Несмотря на то, что он так усиленно чистил, и оставил красный след на щеке, кровь не стерлась.

Неохотно, он дал ей то, что она хотела.

— Наклонись ближе.

Дюйм за дюймом Соло подчинялся, и маска спадала с его лица.

Она нежно вытерла темно-красную полосу. Ее рука дрожала, потому что это трудно для руки, которая не использовалась три дня, но, тем не менее, она упорствовала.

— Люди играют в бейсбол на поле, — отрезал он.

— Это то, что я сказала. Так ведь?

— Ты сказала двор. — Соло не отводил пристального взгляда. Он наблюдал за каждой ее реакцией, как будто… что? Как будто он хотел знать каждую ее эмоцию? Ну, он обнаружил бы, что ей понравилось ухаживать за ним и смотреть на него. Особенно на его губы. На эти красивые, пухлые губы.

Прямо сейчас они были розовыми. Когда его внешность изменится, они станут такими же красными как его кожа. Интересно, они все еще были такие же мягкие, как она помнила? Такие же сладкие?

— Ты смотришь, — сказал он напряженным голосом

— Это беспокоит тебя?

Он высунул язык.

— Нет.

Тот язык, проникший в ее рот… зная, на что это похоже, когда ее собственный язык прижимался к нему… Она сильно вздрогнула.

— Это было прежде. Ты угрожал убить меня.

— Это было до того.

До… чего того?

— Я никогда не причиню тебе боль, Вика. — Он потянулся и провел большим пальцем по шраму на ее губе.

В момент контакта ее губы начало покалывать. Они раскрылись сами собой, и горячий, требующий выдох вырвался изо рта.

— Я знаю, что не будешь. Точно так же, как я никогда не причиню боль тебе.

Она вынудила себя закончить чистить его… прежде, чем сделает что-то, о чем они могли оба пожалеть.

— Видишь? Я не опасная

Он не отступал, пристально глядя на нее, и огонь в его глазах усилился. Наконец, Соло наклонился к ней.

— Я сожалею, — прохрипел он, — но я должен сделать это.

— Что…

Он поцеловал ее, заставляя замолчать. Его губы прижались к ее и задержались на секунду, две, будто проверяя ее реакцию. Да! Это было то, что она хотела. И неудивительно. Это было великолепно, его губы были еще мягче, чем прежде. Когда она не высказала протеста, он поднял голову и изучил ее лицо.

Независимо от того, что он увидел, это ему, должно быть, понравилось, поскольку он наклонился во второй раз. Его язык высунулся, и она нетерпеливо открылась для него.

Их языки сплелись, и, ох, этот поцелуй был намного лучше, чем тот раньше, когда она взяла то, на что не имела права.

Он начал медленно, как бы уговаривая ее, но она в этом не нуждалась. Она хотела большего.

Так или иначе, он понял то, что она не могла озвучить. Соло увеличил давление, скорость, и вынудил ее голову наклониться, предоставляя себе более глубокий доступ, доминируя над ее ртом, клеймя ее глубоко в душе, поглощая.

Ей нравилась каждая секунда: тело и ум были поглощены, очищены, погублены. Радостно это принимая. Было так горячо, словно огонь пробежал по ее коже. Он был так нужен. Внезапно, она не смогла представить себе, как дышать без него.

Соло был здесь, с ней, и это прекрасно. Красивый поцелуй от красивого мужчины.

Его рука скользнула по ее плечу, повернулась ладонью вверх и легла на затылок. Грубая структура его кожи восхищала, щекоча ее.

Он массировал ее мышцы, заставляя издавать стоны удовольствия. Потом его рука начала скользить вниз… остановилась на полпути на ее руке, разминая… продвигаясь, на сей раз к ее груди…

Ее больной груди. Место, которое никогда не трогали другие. Она видела достаточно недозволенных действий в тенях цирка, чтобы знать, что, как только мужчина касался груди женщины, его нельзя было остановить от большего, от всего.

Вика напряглась, неуверенная, что была готова к тому, что это «все» повлечет за собой.

Соло, должно быть, чувствовал каждый нюанс, потому что дернулся назад, разрывая контакт.

Пока она пыталась вздохнуть, ее пальцы потянулись к её покалывающим губам.

— Соло, — позвала его Вика. Она не была готова ко всему, но это не означало, что поцелуй должен закончиться.

Он сжал руки.

Она разозлила его?

— Я… я… — она понятия не имела, что сказать. Как сказать человеку, что хочешь его поцеловать, но на большее не готова? Сейчас, по крайней мере.

— Когда монстры должны вернуться? — спросила Вика, меняя тему.

Он отвел от нее взгляд.

— Через несколько часов. Но не волнуйся. Ты останешься там же, где сейчас, а я буду лежать рядом.

Соло делал это каждый раз прежде? Она поняла, что мысль о его теле, прижимающегося к ней… не пугала. Это восхищало ее, кровь забурлила и наполнилась теплотой.

Возможно, она была ближе к желанию «всего», чем предполагала.

— Они не смогут достать нас, — добавил он, — и я не буду трогать тебя.

— Я не понимаю…

— Что это за место? — перебил он ее.

Намек понят. Тема закрыта. Возможно так лучше.

— Мир между мирами.

Он нахмурился.

— Объясни… пожалуйста.

Еще одно раздраженное «пожалуйста». Как она могла сопротивляться?

— Благодаря темным искусствам мой отец изучил, как можно перемещать цирк из одного города в другой, без необходимости убирать, или ставить палатки и оборудование или перемещать транспортные средства, и без надобности двигаться. Так или иначе, он создает солнечные вспышки, которые открывают дверь из одного места в другое, но он испытывает трудности, закрывая вспышки, особенно если перемещение на большое расстояние, и иногда мы застреваем здесь.

Он нахмурился еще больше.

— Я знаю, что путешествия между мирами возможно, именно так иные прибыли на землю, но я не знал, что обычные люди могут открыть эти двери самостоятельно.

— Я сомневаюсь, что обычные могут. Значит, мой отец не обычный, получается так?

— Так, я должен знать то, что знает он.

— Поверь мне, ты не захочешь возиться с темными искусствами.

«Так, так. Хорошо же ты меня слушала», — сказал доктор Зло. Его голос, казалось, появился из ниоткуда.

Она не могла видеть его, но могла почувствовать. Было какое-то странное потрескивание в воздухе, вспыхивающее на ее кожи.

«Он попытается уговорить тебя шпионить для него».

Соло слышал мужчину?

Его лицо осталось таким же: задумчивым.

— Если я попрошу, чтобы ты узнала, какое заклинание он использует, — сказал он, пристально наблюдая за ней, — ты сможешь?

«Видишь? Я говорил».

— Нет, — ответила она честно, игнорируя Доктора Зло. Вика не могла обвинять Соло в том, что он желал знать больше. — Он пригласил зло в свою жизнь, и я не собираюсь делать то же самое со своей. Почему ты хочешь знать о вспышках? Хочешь остановить его?

Соло подумал мгновение, потом еще раз махнул рукой в воздухе.

— На какое самое длинное время вы были пойманы в ловушку в Нолэндии?

Так. Он хотел, чтобы она подвергла опасности себя, но не говорил почему. Это она могла обвинить его.

— Шесть дней, — ответила она немного отрывочно. — Но знаешь что? Мы еще не закончили предыдущую тему. Я могу сказать да — могу попытаться узнать, как он делает это, потому что должна тебе, а я всегда иногда стараюсь заплатить свои долги.

— Всегда иногда? — перебил он.

— Именно. Итак, вопрос тебе. Ты предпочел бы знать о солнечных вспышках или о ключе к манжетам?

Без колебания он ответил.

— О ключе.

«Я мог бы догадаться об этом», — пробормотал доктор Зло.

— Ты действительно готова отдать его мне, когда найдешь? — спросил Соло с терпеливой неподвижностью хищника. — Не только использовать его ради меня, но и отдать.

— Конечно, — подтвердила она, и Соло озадаченно моргнул. — Если мой отец позволит мне выйти из клетки, я удвою усилия и сделаю все, что необходимо, чтобы найти его.

— Поклянись, — сказал он. — Поклянись освободить меня, снять манжеты, когда найдешь ключ, и отдать его мне.

Он и его клятвы. Она боролась с желанием закатить глаза. Но заметила, что Соло сказал «когда», а не «если». У него было больше уверенности в ней, чем она заслуживала, или он просто отказывался верить в ее поражение.

«Не делай этого», — умолял доктор Зло.

— Ну, клянусь, — сказала она, желая ухмыльнуться. Ей отчасти нравилось не подчиняться доктору Зло.

Он ругнулся на нее.

Соло пристально наблюдал за ней, облегчение и подозрение были в его глазах.

— Что? — спросила она.

— С тобой странного ничего не происходило?

— Нет, а что?

— Неважно, — он потер шею. — Скажите мне кое-что. В последний раз тебя избили из-за меня?

— Нет, — ответила Вика, и это было правдой. Матас ударил ее, потому что она разозлила его своим длительным отказом в ответ на его романтическое преследование, выбирая «животное» вместо него.

«Ты должна винить Соло. — Теперь голос доктора Зло был обиженным. — Он бы чувствовал себя виноватым и сделал бы все, что ты попросишь».

— Ты можешь просто замолчать, — отрезала она. — Я сыта тобой по горло. — Вика не хотела, чтобы кто-то чувствовал себя виноватым из-за нее. Вина была ужасной вещью, трудной, а Соло достаточно волновался за нее.

Потрескивание в воздухе мгновенно исчезло.

Соло отошёл подальше от нее.

— Я сделаю то, что ты хочешь.

— Не ты, — сказала она и, садясь, потянулась к нему. Ей удалось обернуть пальцы вокруг его запястья. Настолько большого, что её пальцы не сомкнулись на нём. Соло был, удивительно силен, но это должно было испугать ее, так и было бы, если бы, проснувшись, она не обнаружила все, что он сделал для нее.

— Ты… — у нее закружилась голова.

Соло сразу же вернулся, освобождаясь из ее хватки, чтобы убаюкать. Он опустился на пол, а она боролась с желанием прильнуть к его теплому телу и почувствовать, что она в безопасности, впервые в ее жизни, и, может быть, даже… нежно любима.

Он не любил ее нежно, тем не менее, делал это. Она была уверена, что Соло нравилось целовать ее, и он хотел больше, но секс никогда не был и не будет доказательством чьей-то привязанности.

— Ты слишком резко села, после того, как долго лежала.

— Я говорила не с тобой, — заверила она его. — Я имею в виду раньше.

— Тогда с кем? — Он сделал паузу и покачал головой, возможно, вспоминая другой раз, когда у них уже была такая беседа, но этот вопрос был адресован ему. — И почему ты была избита? Ты никогда не говорила мне.

Вика облизала губы.

— Ты когда-то сказал мне, что говорил с невидимым мужчиной.

Иной вздохнул и отодвинулся от нее.

— Нет, я не говорил этого. Только то, что это могло бы быть.

Хорошо.

— Ты веришь, что есть другой мир вокруг нас?

— Конечно.

Ее глаза расширились. Соло признал это так легко, будто не боялся ее реакции.

— Правда?

— Да.

— Я тоже.

— И?

— И, я… говорила с кем-то в той сфере, — сказала она и ждала момента, чтобы признаться, что знает доктора Зло и Икса.

Прошла минута.

И еще одна.

— Итак, почему тебя избили? — наконец спросил он, не показывая никакого намека на эмоции.

Возможно, он не знал, что пара следила за ним. В противном случае она не хочет быть той, кто скажет ему это.

— Матаса изменила и извратила власть. Именно поэтому.

Соло потянулся, чтобы убрать волосы с ее лба, но остановился как раз перед прикосновением и опустил руку.

— Я знаю, что ты не поклонница насилия, но когда тебя отдали мне, я сломал его руку так, что она никогда не срастется обратно. Он не будет бить тебя снова.

Он это сделал, чтобы защитить ее.

— Спасибо, — сказала она, борясь с отвратительным потоком страха. Было ясно, что он касался ее только чуть-чуть, и мог даже сожалеть, что поцеловал ее. Почему еще он сохранял такую большую дистанцию между ними?

Но… но… она еще не закончила с ним и не хотела, чтобы он закончил с ней.

Он смотрел на нее, раздумывая мгновение. Его плечи напряглись.

— Сколько времени работает цирк?

Я могу сделать это. Я могу болтать, как будто ничего не случилось.

— Пра-пра-прадед Джекиса открыл его, и старший сын всегда вступал в наследство.

— Почему его не закрыли?

— Он не только использует наблюдателей, чтобы те препятствовали полицейским найти цирк, но когда может, то платит большим шишкам, чтобы его игнорировали.

— Ты видела их?

— О, да. — Джекис любил развлекать их, и, хотя Одра была сладостью в его руке, которую он держал при себе во время любых таких событий, Вика смотрела из тени, когда это было возможно.

— И ты могла бы указать на них, если бы я показал тебе их фотографии?

Ну и ну.

— Ты полицейский? — спросила она, идея не удивила ее. Однако это озадачило, поскольку после того, как она освободила бы его, Соло может попытаться арестовать ее.

Пауза. Вспышка вины в его глазах.

— Позволь мне просто сказать, что у меня есть личная заинтересованность в закрытии цирка раз и навсегда.

С облегчением узнав, что ей не придется беспокоиться о судьбе, быть брошенной в другую тюремную камеру, она сказала:

— Да, у меня тоже.

Он приподнял бровь.

— Где ты планируешь жить, когда сбежишь?

Она представила красивые дома в Новом Колорадо, те, которые она была еще не в состоянии себе позволить. Дома, которые могли быть проданы в любое время, в то время как она экономила и берегла.

— Я найду место.

Он потер пальцами челюсть.

— Где бы оно ни было, там потребуется ремонт.

Он имел в виду ее глухоту.

— Ты собираешься приехать и помочь мне? — спросила она, жалея, что нельзя вернуть слова обратно. Как было бы замечательно, если он будет внутри ее пристанища, только потому, что хочет быть там.

Но учитывая то, как он только что себя вел, Соло, ни за что…

— Да, я готов сделать так.

Наслаждение прокатилось по коже мягким, нежным дождем.

— В самом деле?

— Да.

— Ты потребуешь оплату?

Его глаза сузились. Хмурясь, он встал на ноги и отошел к дальнему углу. Только тогда она поняла свою ошибку.

— Соло, — сказала она, но он проигнорировал ее. — Соло. Мне очень жаль. Я не хотела подвергать сомнению твою честь или что-то такое.

Молчание.

Но, конечно же, она ведь жила в мире полном молчания.

— Правда мне очень жаль.

Снова молчание.

— Я боялась, что ты рассердишься на меня, потому что я напряглась во время нашего поцелуя, но это было связано с моим замешательством от наших действий. Я никогда не делала ничего такого прежде. И затем, когда ты сказал, что хотел бы приехать в мой новый дом и помочь мне, я спросила, потребуешь ли ты оплату, потому что желала услышать да. Я собиралась сказать, что заплачу тебе поцелуями. Я просто… хотела, чтобы ты знал — мне понравилось то, что мы сделали, но не знала, как еще сказать тебе об этом.

У нее был нулевой опыт с мужчинами, которые не были дьявольским отродьем или не были связаны с ней кровно. Или оба варианта. У местных жителей не было выбора, и ни один из мальчиков в цирке не хотел рискнуть испытать на себе гнев её отца.

И после того, как Вика одна жила в большом городе, напуганная и наблюдавшая ужасные поступки, она не хотела иметь ничего общего с любым мужчиной… и возможно даже с леди с усами.

Несколько дней назад она бы отказались от одной только мысли, о руках, столь же больших и грубых как у Соло… и вероятно хотела! Сейчас, с его сладостью, столь новой для нее, она просто хотела еще поцелуй.

Вика медленно села, но головокружение вернулось в полную силу, и ей пришлось закрыть глаза. На сей раз Соло не помчался к ней.

Что-нибудь могло случиться с ней правильное? Когда-нибудь?

— Прекрасно. Пусть будет так, — сказала она, негодуя. — Веди себя как маленькая принцесса. — Если он хотел дуться, потому что она неосторожно оскорбила его, неважно. Это было его прерогативой. — Обычно я не говорю что-то вроде этого, но я собиралась сделать исключение для тебя. Я надеюсь, что ты наслаждаешься своим одиночеством. И это означает, что я надеюсь, ты захлебнёшься в нем!

Последние слова Вики, конечно, сбылись. Соло задыхался от одиночества. Его разум отказывался думать и застрял на одной мысли.

Девушке понравился его поцелуй, она хотела больше. Не потому что чувствовала себя обязанной или хотела смягчить его. Просто так.

Он сожалел, что она не сказала об этом. Теперь его тело жаждало ее на уровне, который он прежде никогда не испытывал, который дразнил все остальное, и он чувствовал, будто действительно никогда не знал, что тело должно жаждать чего-то. Теперь он понял.

Соло отчаянно ее хотел.

Отчаянно в ней нуждался.

Ему необходимо иметь ее. Невозможно больше ждать.

Но он должен. Но не по какой-то из причин, которые он составил раньше, а из-за новой. Причина сто три.

Соло уже отреагировал ужасно, когда ей причинили боль. Если он овладеет ею, то станет еще больше к ней привязан, и после этого он не уверен, как отреагирует, когда Джекис придет и заберет Вику. А ведь он сделает это.

Соло нужно обдумать свои действия, это лучший способ справиться со всем.

Вика переместилась в дальний угол клетки, где были самые яркие лучи света, и копошилось меньше жуков.

Он перебрался в центр и улёгся на живот. Соло переместил вес на руки и ноги и поднялся, опустился, поднялся, напряженно работая руками.

Двести подходов — медленный жар охватил его бицепсы. Он сделал еще двести, прежде чем перекатиться на спину и выполнить столько же приседаний.

Пот тек по его груди и спине небольшими ручейками. Мысли хаотично кружились в его голове.

Если Вика когда-нибудь узнает о его прошлом… о работе… она больше никогда не станет доверять ему и не захочет освободить из клетки.

Она бы отнесла его в ту же самую категорию зла, где были ее отец и Матас.

Она не поняла бы различия между необходимым убийством и хладнокровным. Но тогда ей не нужно это знать, понял он секунду спустя.

Его убийства не всегда были необходимы. Иногда он забирал невинных, чтобы добиться своих целей, и проделывал это хладнокровно.

То была работа, которая оставила темный след в его душе.

Работа, которая заставила его усомниться в правильности выбранного поведения и вынести ее на обсуждение в агентстве.

И действительно, он уехал бы давным-давно, если бы не Джон и Блу. Они нуждались в нем.

— Что ты делаешь? — спросила Вика, холодно обращаясь к нему.

— Тренируюсь. Заставляю поступать кислород в мозг. — Возможно. И это работа.

Его мысли внезапно перепрыгнули с кривой дороги на прямую. Так, а что, если он будет ужасно реагировать, каждый раз, когда ей причинят боль? А если бы он сильнее привязывался к ней?

Так, а что если она не будет довольна ситуацией с его работой? Никакой другой мужчина никогда не целовал ее. Никакой другой мужчина никогда не прикасался к ней. Соло был первым. Чувство собственника захлестнуло его, поглощая.

Соло был бы единственным.

Она стала бы его. Решил Соло, и его движения замедлились. Он наслаждался бы ею в любое время, которое у них было в запасе на этой земле. Он был бы ее мужчиной, а она его женщиной.

Его женщина. Ох, как ему понравилось звучание этой фразы. Он будет стараться, чтобы это стало реальностью. Сделает все, необходимое.

С принятием решения, облегчение наполнило его, а внутри, где был инстинкт, внезапное расцвело понимание. Это правильно. Это должно произойти.

Откровение заставило его пошатнуться. Это знание было у него постоянно, внутреннее понимание, не связанное с внешним голосом.

Правда росла в нем, убеждая делать именно то, что необходимо не только для выживания, но и для процветания. Иди сюда. Не ходи туда. Делай это. Не делай этого.

Но после такого количества подсказок, необходимо сделать то, что он действительно не хотел… отказаться от работы, держаться подальше от Джона или Блу в течение определенного периода… он начал раздумывать.

«Возможно, он неправильно понял,» — сказал Соло себе. Возможно, пропустил это.

После того как он проигнорировал слишком много мыслей, они просто прекратили появляться, а у него остался только Икс, чтобы направлять его. Соло убедил себя, что был счастливее, выбрав тот путь.

Но это было не так. Он проигнорировал своего компаньона, принимал глупые решения — об этом свидетельствует взрыв в кабинете у Майкла.

Но больше этого не будет. Он не собирался оставлять без внимания другой путь. Не на сей раз. Это было правильно, и он завоюет доверие Вики.

Прежде, он испугал ее — захотел всего и сразу. Соло сгнил бы в этой клетке, чем напугал бы Вику в любом случае.

Он никогда не хотел, чтобы она смотрела на него так, как на своего отца и Матаса. На сей раз, он будет действовать медленно, упростит каждый ее новый опыт.

И сейчас лучшее время, чтобы начать. Он выпрямился — пристальный взгляд устремился на его красивую Вику. Цель выбрана. Бедняжка.

— Что? — спросила она, неловко перемещаясь. — Не то, чтобы я с тобой говорю…

Холодное обращение не закончилось, в конце концов.

— Я думаю.

— О чем?

— О нашем соглашении. — Он просмотрел на нее, эта волшебная принцесса пришла, чтобы спасти зверя. Светлые волосы были спутаны, лицо запачкано грязью.

Ее руки нервно теребили ткань рубашки. Определенно необходимо сделать предварительную работу. Но… он не возражал, фактически был взволнован этим.

Он понял, что хотел больше, чем просто секс.

Желал успокоить и утешить ее, говорить и смеяться с ней. Он хотел… все. Ее ум, эмоции, мысли, надежды и мечты.

Он хотел знать о ней каждую деталь, даже незначительную, и рассказать о себе. У него прежде никогда не было такого с женщиной.

Он хотел знать о невидимом человеке, которого она упомянула, хотел расспросить ее сразу же, но не позволил себе. Такая тема разговора разрешила бы ей спрашивать об Иксе и докторе Зло, а он не был готов признаться. У нее был защитник, как у него? А мучитель?

— Ну, — вздохнула она, — ты ничего не можешь сказать, чтобы заставить меня снова говорить с тобой.

Его губы дернулись от удовлетворения, которое было столь же сильным, как и желание, что удивительно для него.

— Я придумаю что-нибудь.

— Хочешь поспорить?

О, Вика. Ты слишком восхитительна для слов.

Теперь, когда он решил быть с ней, очаровательность уже не так пугала его.

Соло рассматривал варианты. Как именно мужчина, подобный ему, должен соблазнять женщину? Что он мог дать ей, чего у нее не было?

Ну, он подумал о том, чего она, вероятно, никогда не получала. Извинения. Соло решительно сократил расстояние и сел непосредственно перед ней.

Она отказалась встретиться с ним взглядом. Соло взял ее лицо в ладони, делая паузу, чтобы насладиться мягкостью ее кожи, затем привлек ее внимание к себе.

— Сожалею о том, что было раньше, — сказал он грубо. — Я хотел поцеловать тебя. И все еще хочу. Ты — красивая девушка, и я хотел тебя с первого момента, как увидел, даже при том, что ты была назначена моим надзирателем.

Ее глаза становились шире с каждым словом, которое он произносил.

— Ты хотел меня, даже при том, что я…

— Словно маленький двенадцатилетний мальчик? Сообразительная? Да, даже так.

На лице появилось выражение мольбы, она обхватила пальцами его запястья.

— Будь серьезным. Даже, несмотря на то, что я дочь Джекиса?

Прямо сейчас она не была дочерью владельца зоопарка, а женщиной Соло и никем другим.

Но точно так же, как она не была готова к физическому аспекту их отношений, Вика не была готова к такой смелости или настолько интенсивным отношениям. Поэтому он сделал единственную вещь, которую мог — проигнорировал вопрос и сменил тему.

— Именно так, и знаешь, я выиграл наше пари. Ты определенно говоришь со мной.

Момент прошел. Мягкая улыбка украсила ее лицо.

— И ты прощен, за то, что было ранее.

— Так просто? — Конечно, нет. Если бы она была такой же как он, то у нее имелся бы контрольный список его нарушений, независимо от того извинился он или нет.

После третьего пункта, она вымыла бы руки после прикосновения к нему. Но, никто не смог поддерживать отношения, если бы существовал такой список, не так ли? Из-за него в памяти было только плохое и не получилось, бы сконцентрироваться на хорошем.

— Ты выглядишь изумленным и подозрительным, — сказала она, улыбаясь шире. Она не могла быть простой смертной; просто не могла. — Я не уверена почему. Ты был очень убедителен, когда извинялся, практически искренен. Я просто уверена в этом.

Он рассмеялся душевно и беззаботно, так Соло никогда не смеялся, даже вне клетки.

Но смех внезапно оборвался на мгновение, когда он понял, что делает, и даже потрескивания огня и жужжания насекомых не было слышно. Он намеревался очаровать ее, но это она обворожила его.

— Я хочу поиграть в игру, — проговорил Соло немного позже. Ему потребовалось некоторое время, чтобы попытаться противостоять очарованию Вики, поскольку знал, что не сможет поразить ее, если он всегда будет ослепителен. Соло думал, что был готов.

— Ты всегда получаешь то, что хочешь? — ответила она, глубоко вдыхая воздух.

Он ошибся.

— А, похоже, что это так? — спросил он, борясь с улыбкой. — Ты напоминаешь «маленькую принцессу».

— Как ты смеешь! Я не такая! — Выдохнула она с притворным возмущением.

Соло не стал снова смеяться. Он сидел напротив нее, наслаждаясь таким положением. Вика была настолько близко, что можно почувствовать аромат, дотронуться, но достаточно далеко, чтобы удержаться от соблазна погрузиться в нее не более, чем несколько раз.

— Расскажи, что ты делаешь в свободное время?

Ее лоб наморщился, и притворная обида угасла.

— Я не понимаю. Какое это имеет значение? А как же игра?

— Мы играем в нее прямо сейчас.

— Ох. И это…

— Игра «вопрос-ответ».

— Ох, — повторила она, все еще ошеломленная и несколько напуганная. — Ну и какие правила?

— Есть только одно. Если я задаю вопрос, ты должна ответить.

Понимание появилось в ее глазах, и они озорно блеснули.

— Ну, удачи. Я играю ради победы.

— Я тоже. — Он планировал выиграть больше, чем игру.

— Задавай первый вопрос и слушай ответ.

Ему нравилось видеть ее такой. Взволнованной. Может быть, даже счастливой.

— Я уже задал его.

— Что… о, да. — Играя с кончиками волос, она сказала. — Днем я вынуждена оставаться в своем трейлере, поэтому считаю, свои деньги и планирую будущее. Что скажешь ты?

Он заставил себя смотреть на что-нибудь еще кроме ее рук. Ее красивых рук. Таких нежных. Таких женственных. Способных доставить несомненное удовольствие, он был уверен в этом.

— Я занимаюсь сельским хозяйством.

Ее рот округлился от удивления, и пристальный взгляд Вики прошелся по Соло.

— Ты не похож на фермера.

Возможно, ему не следовало смотреть на ее рот.

— А ты встречала многих из нас?

— Ну, нет. — Она поднялась с колен переполненная энтузиазмом. — Ты заметил, как быстро я ответила на этот вопрос? Я побеждаю, не так ли?

Мышцы его живота сжались, и он сказал:

— Ты, безусловно, проигрываешь, а я выигрываю.

Она нахмурилась так, что Соло с трудом сдерживал смех.

— Как? — потребовала она.

— Чем больше вопросов, на которые ты сможешь заставить человека ответить, тем больше очков зарабатываешь. Я задал больше вопросов.

Ее глаза сузились, и словно два лазера нацелились на него.

— Возможно, я неправильно поняла правила.

— Это понятно. Ты иностранка.

— Но возможно и нет, — добавила она. — Ты не можешь менять их всякий раз, когда захочешь.

— Могу. Я придумал игру.

— И каков счет, мистер Выдумщик?

— Пятнадцать к одному, — выбрал Соло число, которое не было бы так высоко, что она не могла бы нагнать его, но не так низко, чтобы Вика могла улучшить результат. — Но только потому, что я хороший парень, то позволю тебе задать мне следующий вопрос. Ладно?

— Хорошо.

Соло поцокал языком с ложным сожалением.

— Еще два очка в мою пользу. Первое, потому что ты ответила на ненужный вопрос, и второе, потому что ты попалась на мою уловку. В следующий раз повезёт.

— Ты грязный маленький жулик, — воскликнула она, восхищенно смеясь, что заставило мышцы его живота сжаться еще раз. Девушка постучала пальцем по подбородку, оживлённо. — О, я знаю! Расскажешь мне о своей ферме?

— Конечно.

— Есть, — сказала она певучим голосом, — еще одно очко в мою пользу.

На самом деле не стоит смеяться.

— Она находится в мили от любого другого жилого места и окружена редкими группами деревьев. — Большая часть лесов была сожжена дотла во время войны людей и иных. — Есть родник с рыбой. Там постоянно летают птицы. Есть несколько цветников и огородов, еще живет противный кролик, которому нравится разрушать и то и другое. Я назвал его Прыгающий Мертвец.

Ее лицо наполнилось благоговением.

— Я никогда не слышала о такой Земле Обетованной, и даже не могу представить это.

Возможно, однажды он возьмет ее туда.

Идея пришла, и он застыл. Соло когда-то думал о том, чтобы удерживать ее там, но теперь… знал, что не сделает подобного. Он хотел, чтобы она находилась там, но добровольно, и была счастливой и улыбающейся. И обнажённой.

— У тебя есть какие-нибудь скрытые таланты? — она задала вопрос, не подозревая о его внутреннем смятении.

У него было много секретных талантов, но только один, которым он мог поделиться, не пугая ее и не сокращая жизнь на десять лет.

— Я могу скрутить быка голыми руками.

— Правда?

— Правда.

— Попался! Четыре очка в мою пользу, я использовала твою же уловку против тебя два раза подряд, — ликовала она, улыбаясь. — И прежде, чем ты сможешь спросить, я просто скажу. Мой секретный талант — удар ногой под зад.

Он… понятия не имел, что это такое.

— Однажды, я бы хотел увидеть.

Щелчок и всё удовольствие испарилось. Ее блеск умер.

— Что такое? — потребовал он, неуверенный, что именно сделал неправильно.

— Это слово… — пробормотала она. — Однажды. Ненавижу его.

— Почему? — Оно было таким невинным.

Она проигнорировала вопрос.

— Какое, мм, твое любимое воспоминание?

Он хотел вернуть ее прежнюю и решил не настаивать на правде. Пока нет. Вместо этого он наклонился вперед, утыкаясь губами в ямку на ее шее.

— Я скажу тебе, но только шепотом, потому что это личное.

Она вздрогнула, когда воздух от его рта затронул кожу.

Он застонал. Такая мягкая, такая теплая.

— Скажите мне. — Выдохнула она.

— А если я скажу, что это момент, когда я поцеловал тебе? — с трудом прохрипел он.

Ее пульс участился, и Соло откинулся назад, чтобы изучить лицо девушки. Кровь прилила к щекам. Цвет, который говорил о возбуждении, а не о панике. Именно то, что он надеялся увидеть.

— Именно он? — спросила она, с трепетом поднося руку к сердцу.

— Да. — И это было правдой.

— Я бы сказала… — Вика прикусила нижнюю губу, и его кровь загудела с еще большим воодушевлением.

Успокойся.

Другая медленная, сочная улыбка расцвела, освещая все ее лицо.

— Я бы сказала, что ты должен мне еще очко.

Прошло несколько мгновений, прежде чем смысл произошедшего дошел до него, и он едва не проглотил собственный язык. Какая подлая маленькая стерва, хотя ему понравилось.

— Теперь ты. Какое твое любимое воспоминание? И имей в виду, ты потеряешь восемь очков, если откажешься отвечать.

Вика снова стала покусывать губу.

— Я получу дополнительное очко, если мой ответ совпадает с твоим?

Пристрелите меня.

— Ты получишь тридцать дополнительных очков, — прохрипел Соло.

— Тогда хорошо. — Она наклонилась вперед, и, на сей раз, ее горячее дыхание прошлось по его шее. — Поскольку это так.

Возбуждение возросло, становясь раскаленным добела, сжигая.

— Вика…

На расстоянии послышались шаги. Охи, кряхтение.

Взглянув на небо, Соло увидел, что солнце село. Ругаясь себе под нос, он потянул Вику в центр клетки.

Она замахала руками при попытке остаться в вертикальном положении.

— Что ты…

— Ложись. — Когда он положил ее на спину, то растянулся рядом.

— Монстры, — выдохнула она.

— Сконцентрируйся на мне.

Она побледнела, но послушалась.

— Какое твое самое большое желание? — спросил он, пытаясь отвлечь.

Клетка дрожала. Руки тянулись сквозь решетки.

Вика посмотрела и съежилась.

Соло погладил ладонью ее щеку, переключая внимание на себя, и снова восхищаясь прекрасной структурой ее кожи, чистоте ее черт.

— Ты хочешь, чтобы я победил?

Она покачала головой, сглотнув.

— Хорошо… в течение долгого времени я хотела младшего братика. Но после того, как мой отец изменился, я была счастлива, что единственный ребенок в семье. Больше не желая этого, иначе и другой ребенок пострадал бы от гнева Джекиса.

— Он не всегда был таким? — спросил Соло, пока его большой палец поглаживал ее тонкие кости. На этот раз он был около нее: ее мягкость, прижатая к его твердости, а она бодрствовала… и все же он не мог взять ее.

— Нет. Он изменился, когда принял дела в цирке. Фактически, как предполагалось, он не должен был управлять им, потому что у него был старший брат. Но мой дедушка и дядя умерли, борясь друг с другом за право перехода скипетра. Джекис тогда втиснулся в центр внимания, и я предполагаю, что он схватил бразды правления обеими руками.

Изменения должны были испугать маленькую девочку, неподготовленную к тому, что маячило впереди.

— Я сожалею.

Ее улыбка была мягкой, печальной, и внезапно сладкой.

— Спасибо.

Один из монстров просунул ногу между прутьями в попытке толкнуть их обоих к другой стороне, где ждали другие монстры, надеясь схватить. Это было новым движением. Однако он не оценил его, занятый такими приятными успехами с Викой.

Гнев создал маленькие костры в уже горячей крови, их пламя потрескивало и распространялось.

Он схватил монстра за лодыжку и дернул со всей силой. Нога оторвалась от тела, и Соло выбросил отросток через решетки.

Он сразу же пожалел о содеянном. Кровь капала на пол клетки. Хуже того, Соло частично превратился. Его кожа была теперь красной, и показались клыки и когти. Вика должна была бояться…

— У тебя есть лучший друг? — спросила она его, как будто ничто не произошло.

В течение секунды Соло мог только лежать там, уставившись на нее.

— Ты не хочешь обсудить то, что только что произошло?

— Зачем?

— Я просто разорвал… я имею в виду, что просто помог тому существу скинуть двадцать фунтов меньше, чем за секунду.

— Я знаю. Ты спас меня. Снова. Итак, что насчет твоих лучших друзей?

Возможно, она всегда будет его удивлять.

— Джон и Блу. Они мне как братья.

— А что по поводу татуировок на твоих руках?

— Мэри Элизабет и Джейкоб. Мои родители. Они погибли в автомобильной аварии. — Всплеск боли в груди.

— Мне так жаль, — произнесла она с сочувствием в глазах.

— Я отдал бы что угодно, только вернуть их назад навсегда. Или на пять минут, только чтобы сказать им, насколько я любил их и насколько мне жаль, что я так вел себя.

— Я уверена — они знали, как сильно ты их любил.

Он так надеялся на это.

— Я уехал от них в возрасте семнадцати лет, когда узнал, сколько им платили за мое содержание. Я думал, что они делали это ради хороших денег, а не из-за привязанности ко мне. — Поощренный гипотезой доктора Зло. — Но моя мать звонила мне, по крайней мере, раз в день. Сначала я игнорировал ее, но она никогда не сдавалась. Затем мы снова начали говорить, и она сказала, что они поместили все деньги на мой счет. Я чувствовал себя так плохо, так глупо.

— Но, держу пари, она простила тебя сразу же.

— Так и было. — И Соло полюбил Мэри Элизабет Джуди еще сильнее. — Но однажды она не позвонила мне, и я был на… Не мог позвонить ей. Шесть дней прошли прежде, чем я смог добраться до телефона. Она не отвечала. Я вернулся на ферму… и нашел ее и моего отца в их грузовике, прямо в середине их земель, врезавшимися в дерево их тела были на сидениях. — Соло все еще не был уверен, что послужило причиной аварии. Не сломанные тормоза. Не выстрелы.

— Они пробыли там семь дней.

Вскрытие показало, что у отца был сердечный приступ, и это стало причиной аварии, Мэри Элизабет умерла от удара, с её стороны, это послужило причиной большей части повреждений.

— Ох, Соло. Мне так жаль, — сказала Вика опять. Она обхватила его лицо руками, как часто он делал с ней. — Такая потеря… это — ужасно, то что причиняет тебе боль не описать словами.

Да.

— У тебя есть лучший друг? — он спросил, меняя тему прежде, чем сломается. Не желая, чтобы она видела это.

— Я… ну… хммм.

Конечно, есть. Она была такая прекрасная, такая добрая и совершенная. Люди должны были тянуться к ней.

Даже, несмотря на то, что Вика выросла в подобном доме, и такое воспитание могло привести к помутнению рассудка человека. Так было у Джона Бесфамильного.

Соло беспомощно наблюдал, как счастливый, любящий мальчик, с которым он впервые встретился у Майкла в кабинете годы назад, успел стать тихим и замкнутым.

А затем начались вспышки. В любое время, если кто-то касался Джона, тот яростно реагировал, даже Соло перепало.

Он понятия не имел, что сделали маленькому Джону, но изучив стольких преступников, за эти годы, можно предположить, что случиться с мальчиком.

И даже после того, как Майкл забрал Джона из дома и поместил его в безопасное место, он не ослабил свою охрану. Фактически, он стал еще более отчужденным.

Джон никому не доверял, ни на кого не полагался, и верил всегда в худшие стороны людей, с которыми сталкивался. Так невозможно жить.

Но именно так он жил, понимал Соло.

Соло сомневался, что было хуже. Намерение его и Джона остаться одинокими, или желание Блу иметь партнера, любого партнера.

За эти годы мужчина сменил столько женщин, будто они были одноразовыми салфетками. Он жил с одной в течение года, а теперь помолвлен с другой, но он никому не был верен, предпочитая работу роману, всегда делая то, что Майкл говорил ему.

Они делали все

— Хочешь правду? — спросила Вика, колеблясь.

Он вылез из своих мыслей.

— Всегда.

— Ты — единственный друг, который у меня есть, — прошептала, признаваясь Вика.

Этот факт сразил его. Смирил.

— Я полагаю, что это привилегия, Вика.

Она ощупала пространство вокруг, пока не нашла его руку и затем переплела свои пальцы с его, потрясая и восхищая Соло. Он никогда не держал женщину за руку, даже Абигейл.

Он поднес ее руку к губам и поцеловал каждый пальчик.

— Думаю, тебе понравились бы Джон и Блу. Мы знаем друг друга с пяти лет, и всегда присматривали друг за другом. Они большие, как я, и жестокие, но защитили бы тебя ценой своих жизней. — Просто, потому что он попросит.

Ее черты смягчились, становясь задумчивыми.

— Когда-то у меня были друзья, как у тебя — животные, за которыми я раньше ухаживала. Львы, обезьяны и медведи.

Эта маленькая пушинка ухаживала за опасными хищниками?

— Они когда-нибудь причиняли тебе боль?

— Сначала, они были довольно подозрительны. Но скоро мы узнали друг друга, однако, все изменилось.

Желание исчезло, сменилось мечтательным туманом, который наполнил даже ее голос, и он бы не сильно удивился, узнав, что она вышла из сборника сказок, в которых животные следовали за ней, облизывая ее ноги.

— Ты их любила?

Но мечтательная дымка исчезла.

— Да, — отрезала она.

— Что с ними случилось?

— Они умерли. Конец. — Слова, что были так резко произнесены, сказали ему намного больше, чем она, вероятно, хотела рассказать.

— Вика, — прошептал он, пододвигаясь к ней. Он должен знать. — Я готов простить тебя так легко, как ты сделала это для меня, и тебе не надо извиняться.

Брови ее нахмурились.

— За что?

— За… — за то, что мое тело болит, а ум жаждет невозможное будущее…

— …то, что мне интересно твое прошлое, и я держу тебя заложницей историй.

Ее губы скривились в чувственной улыбке.

— Ты хочешь историю?

— Хочу.

— Сначала ты расскажи мне одну. Как тебя схватили?

Сколько можно сказать ей?

— Взрыв ранил меня. Человек решил продать меня Джекису, в то время как я был слишком слаб, чтобы сопротивляться. Теперь, как твои животные умерли?

Дрожь прошлась по ее телу, и она нервно облизала губы.

— Мой отец.

Так он и думал.

— Он убил их. — Утверждение, не вопрос.

— Он сделал это… на моих глазах. Даже заставил выстрелить в моего льва, Однажды.

Однажды. Вот почему она так ненавидела это слово… ах. Он получил ответ. Слово заставляло ее вспомнить о животном, о том, что она потеряла, о том, что ей пришлось сделать.

Соло мог почувствовать кости в его пальцах, зная, что это только вопрос времени, когда когти левой руки, проткнут ее симпатичную щеку, и когти правой вонзятся в ее руку. Он отозвал их, поглаживая ладонями виски девушки.

Эти действия не должны были возбуждать, но вышло иначе. Он окружил ее так, что она могла видеть только его.

— Я знал людей как твой отец, — убеждал ее Солон. — Если ты останешься в цирке, то Джекис, в конечном счете, убьет тебя.

Ее скулы покрылись розовыми пятнами, но он не был уверен в причине их появления — позор или гнев.

— Он не тот, кто избил меня на сей раз.

— Я знаю. Это был Матас, но твой отец бьет тебя. Так?

Она сжала губы, отказываясь отвечать.

— Да, — он ответил за нее. — Ты не заслуживаешь того, что они делают с тобой. Тебе надо оставить их.

— Я уйду, — отозвалась она с неожиданной решимостью. — И я говорила тебе, что планирую это. Я продаю все ценное, что могу, экономлю и скрываю наличные деньги как можно тщательнее, чтобы купить новую личность и быть в состоянии содержать себя. Мне необходимо продержаться какое-то время, но я ничего не умею, и не могу позволить кому-либо контролировать себя.

Она хотела уйти, он понял это, и с умом пыталась достичь своих целей. Хорошая девочка. Он гордился ей, и полностью успокоился.

— Вы едва не отрезал мне яйца, когда я схватил тебя, — напомнил он ей. — Я сказал бы, что ты можешь защитить себя.

— Я ударила Матаса, — прошептала она со стыдом.

— Я рад, — ответил он, поражая ее.

Солнце начала подниматься, и монстры стали уходить прочь. Отличное время.

— Тебе не хватает уверенности, однако, я могу исправить это. — Он встал, протянул руку и махнул пальцами, зовя ее. Это опасно. Если ты будешь общаться с ней, то не сможешь приглушить реакцию своего тела. Голод поглотит тебя. Ты заставишь ее делать что-то, к чему Вика еще не готова. — Я буду учить тебя всему, что ты должна знать.

Соло ждал.

Вика колебалась, явно неуверенная в ситуации.

— У тебя доброе сердце, и ты заслуживаешь того, чтобы быть желанной, — сказал он. — Пока этого не произойдет…

Она хмурилась, осторожно за ним следя.

— Насилие — не всегда ответ. Я слишком слаба, чтобы противостоять мужской силе. Я пробовала, и вот результат.

Когда-то она собрала свою храбрость. Рискнула всем. И могла сделать это снова.

— Ты права. Насилие — не всегда ответ. Но иногда — да. Никогда не ищи драку, Вика, но когда дело доходит до выживания — не сдавайся, когда кто-то приходит, ища тебя. Твой противник всегда будет возвращаться, и все станет только хуже. Я знаю, что ты понимаешь и признаешь это на подсознании, иначе отреагировала бы на то, что я сделал с тем монстром.

Момент прошел. Она кивнула, прошептав:

— Но если я попробую, то буду продолжать проигрывать.

— Конечно, будешь. Прямо сейчас ты борешься с поражением. Ты ощущала его так долго, что больше не ждешь ничего другого. — Он делал то же самое — бросил один взгляд на нее и решил, что она никогда не могла хотеть его. Он действовал и говорил также, в одной манере.

В тот момент он решил бороться, чтобы заполучить ее, и все начало меняться между ними. Они говорили и смеялись. Стали ближе. Скоро его руки будут трогать ее тело.

— Ты должна заставить себя подняться. — Он держал руку вытянутой, пока рассказывал ей одну из историй, которые его мать раньше читала ему. Это была одна из его любимых — о владеющем мечом гиганте, который заставил, целую армию дрожать от страха. Вперед вышел подросток, не обученный, но ему удалось убить гиганта только рогаткой и камнем, и тем самым спасти всех остальных.

Когда Соло говорил, интерес зажегся в глазах Вики.

— И ты думаешь, что кто-то, как я, может спасти армию?

— Я дам тебе что-то лучшее, чем просто ответ да или нет. Я дам тебе кое-что для раздумий. Мы оба признаем, что есть другой мир вокруг нашего. Я видел его.

— Я тоже! — воскликнула она.

Ее энтузиазм заставил его улыбнуться.

— Люди, иные — это не имеет значения. По сути, мы — существа духа. У нас есть души и тела.

— Я думала о том же!

— Ты — дух, вечный; у тебя есть душа, ум, эмоции, и ты живешь в стареющем теле. Твой дух настроен на невидимый мир. Почему еще ты думаешь, что видишь его?

— Откуда ты это знаешь? — спросила она.

— Моя мать учила меня. — А также Икс и доктор Зло. — Я не был уверен, что верил ей сначала, но напряженное исследование доказало ее правоту. — Он хотел знать больше о существах вокруг него. Хотел знать, был ли он сумасшедшим.

— Продолжай, — сказала она с интересом.

— Как духов, у нас больше возможностей, чем мы осознаем. Прислушайся к внутреннему голосу. Глубоко есть знание, которое заменяет эмоции и умственные способности. Оно будет приводить тебя к победе каждый раз, если обратишь на это внимание.

Вика закрыла глаза, концентрируясь. Прошла одна секунда, две. Ее веки поднялись, и она нахмурилась от разочарования.

— Прислушалась, но ничего не ощутила.

— Иногда это требует времени и практики, отгородись от остального мира, шума.

Ее губы поджались от раздражения.

— Есть проблема с твоей теорией: я не слышу шума.

— Фактически, он у тебя в голове, — ответил Соло, и Вика не могла опровергнуть это. — Все борются со своими мыслями в какой-то момент. Отрицательные, неверные, злые мысли. Ты должна отбросить их, не останавливаться.

— Зачем?

— Если ты уберешь одни, то придут другие, и чем больше ты их лелеешь, тем сильнее они становятся, укореняясь и разрастаясь, пока ты не перестанешь видеть сквозь темный лес в своём разуме. — Он знал это не понаслышке.

Она размышляла мгновение и кивнула.

— Ты прав.

— Как всегда.

— Так что случилось с парнем после драки? — спросила Вика.

— Мальчик стал символом победы своих людей и позже был избран королем. Теперь, позволь мне помочь тебе, Вика. Есть очень большая вероятность, что я попал в твою жизнь по этой причине. И, кроме того, если ты хочешь иную жизнь, то должна сделать что-то другое. — Слова привели его в замешательство. Он начинал походить на Икса.

Вообще-то это не так уж плохо.

Соло поманил пальцами. Он будет осторожен с ее ранами, но даст уроки ей так, как Майкл учил его: в рукопашном бое, нанесение ударов просто необходимо, чтобы заложить знания на уровень инстинктов.

— Серьезно? — спросила она.

— Серьезно. Ты должна всегда быть готова защитить себя от нападавшего, а изучение азов ведения боя — хорошее начало.

Она размышляла еще мгновение и вздохнула.

— Ну, ладно, но только потому, что я всегда хотела быть королевой.

Вика, наконец, приняла его руку, и Соло мягко поднял ее на ноги. Она резко вдохнула и покачнулась, и мужчина сразу же обхватил ее талию, чтобы поддержать.

И мгновенно инстинкт закрутил его в водовороте чувств, от которого Соло хотелось кричать от удовлетворения. Красивая женщина… эта красивая женщина… прижалась к нему, положив голову в изгибе его шеи, полностью доверяя.

— Просто потребуется время, чтобы стоять прямо, — пробормотала девушка.

Он погладил ее по спине, чувствуя изящный изгиб ее талии, пытаясь раскрошить свои коренные зубы, чтобы помешать себе застонать. «Медленно и легко», — напомнил он себе, зная, что будет трудно.

— Ты такой горячий, — произнесла Вика.

— Прости, — ответил он, но понимал, что она не могла его слышать.

— Это мило.

Действительно, собираешься убить меня.

— Это же не делает меня похожей на моего отца? — спросила она.

Соло понял — в этом была суть проблемы. Он потянулся рукой, и наклонил ее подбородок.

— Он борется, чтобы причинить боль. Ты борешься, чтобы спастись. Ты не такая как он, и никогда не станешь.

Слезы благодарности хлынули из ее глаз, и его сердце внезапно почувствовало, будто его сжали железные тиски.

— Готова? — спросил он. Желая подольше ждать, чтобы они не добрались до борьбы.

— Готова.

За следующие несколько часов он научил ее, как (правильно) держать кулак, куда должен, нанести удар человек с такой весовой категорией как она, чтобы причинить наибольший ущерб, вернее вырубить, и как использовать даже самые невинные элементы, чтобы замедлить нападавшего.

Вика была робкой поначалу, и даже напуганной, почти до дрожи, но вскоре собралась с силами и давала опор его атакам. Она усваивала все, что он говорил, и концентрировалась на каждой мелочи, прикладывая все усилия, какие могла.

— Ты продолжаешь зажимать большой палец остальными, — сказал он. — Не делай так. Иначе сломаешь его.

— Смотри! Я когда-то сказал тебе, как плохи переломы, но ты притворилась, что не поверила мне.

В следующий раз она сжала кулак правильно.

— Так?

— Да. Теперь замах.

Она сделала, отходя и поворачиваясь. Неэффективное действие, которое раздразнило бы ее противника, а не причинило ему боль.

— Нет. Вперед. Удар, удар. — Он продемонстрировал то, что имел в виду, затем постучал по животу. — Ударь меня.

Ее глаза стали большими и замерцали, словно аметисты на черном бархате.

— Нет.

— Да. — Единственный способ заставить ее бороться — это приучать ее наносить удары по живому человеку. — Не будь маленькой принцессой. Ударь меня, как будто это единственный способ освободить иных.

Он ждал, что Вика будет кричать на него, но вместо этого она ударила его кулаком. Просто ударила в живот, не один, не два, а три раза. Если бы Соло был не таким большим, то грохнулся бы.

— Хорошо, — он справился. — Очень хорошо.

Она ударила его снова.

Соло поймал ее запястье, изучая и волнуясь, что она вернется к своему более раннему страху — быть как отец. Но ее щеки горели, а губы приоткрылись в улыбке. Она собиралась не сдаваться, а праздновать.

— Я впечатлен твоей… техникой, — похвалил он.

— Я ранила тебя? — поинтересовалась Вика, протягивая руку, чтобы погладить пальцами по его животу.

Соло глубоко вздохнул.

— Я удивлена, что эти котята не сломали мою руку, — сказала она, и ее пристальный взгляд упал на мышцы. — Они такие твердые.

Милая, ты даже не представляешь.

— Щенки, — поправил он.

— Щенки… котята… детеныши животных, поэтому всё подойдёт, — возразила она, все еще поглаживая его.

Он взял ее за руку прежде, чем обучение не перешло в другое русло.

— Теперь пора изучить, что делать, когда кто-то пытается ударить тебя. Я буду замахиваться на тебя медленно. — Очень, очень медленно, каждый дюйм имел значение. Если она не поймет, он сможет остановиться вовремя — Я хочу, чтобы ты увернулась прежде, чем я доберусь до тебя, затем подойду, замахиваясь, хорошо?

Кивок понимания.

Они повторили действие много раз, пока она не смогла защищаться и атаковать в быстром темпе, не останавливаясь, чтобы обдумать следующее движение. И ох, Вика выглядела великолепно, когда работала. Её золотые волосы танцевали вокруг плеч, по спине. Ее грудь вздымалась и опускалась; майка вскоре испачкалась от пота ее… и его… заставляя материал прилипнуть к груди. Больше, чем небольшой груди.

Грудь, которую он будет держать в руках. Однажды. Скоро.

Она сделала выпад ногой, и ударила его по лодыжке. Соло споткнулся, но удержался, хватаясь за прутья решетки.

Хлопая в ладоши, Вика радостно запрыгала.

— У меня получилось! Я действительно сделала это!

— Конечно, сделала.

— Ничего себе! Удивительно! И я должна сказать, это намного легче, чем ожидала.

Рычание застряло в его горле. Это должно быть труднее! Сохраняй контроль, Джедай. Он был наемным убийцей и мог добиться большего успеха, чем этот.

— Давай выйдем на новый уровень, — предложил он.

— Я готова.

Он менял удары, вынуждая ее думать и оставаться в движении. Вика стала предугадывать его выпады, прежде чем он понял к чему это идет. Это как техника выживания, которую ей пришлось развивать с детства, раз она была дочерью Джекиса.

Соло был опечален и возмущен этим, но горд тем, чего она достигла, и решил дать ей больше, чем урок выживания. Он научит ее побеждать.

— Ты очень хорош в драке, — похвалила она.

— Пришлось.

— Почему?

Упс. Опасный вопрос.

— Когда я был ребенком, несколько раз столкнулся с людьми, которые еще не приняли иных, живущих на этой планете. Мне пришлось научиться контролировать свои силы, а также нанести достаточно повреждений, чтобы спасти себя самому.

Ее рука вспорхнула над сердцем, и Вика была готова разрыдаться.

— Это так печально.

Настолько чувствительна к боли других.

— Это более распространено, чем ты можешь видеть. Но Вика?

— Да?

— Ты не должна позволять мне отвлекать тебя. — Соло перешел к действию, толкая ее на пол и ловя прежде, чем она упала и ударилась головой, затем прижал ее к земле. Независимо от того, как сильно она вырывалась, ей не удаться освободиться. По крайней мере, печаль ушла.

Но желание заняло ее место.

Девушка пахла жасмином и мятой, и ему требовалось больше, но прошла одна секунда, две, и он перестал дышать. Это было слишком важно, чтобы испортить.

До сих пор он прикасался к Вике только по делу, не пытаясь скользить пальцами по одежде и обнажённой коже. Теперь, сдержанность захватила его, и собственное желание накрыло с головой.

Он почувствовал каждый дюйм её тела, каждый изгиб, который ранее сам отрицал.

— Я хочу тебя поцеловать, — произнёс Соло.

— Да. Пожалуйста.

— Я не буду делать что-либо еще.

— Хорошо.

— Боишься?

— Нет, — прошептала Вика.

Он посмотрел на ее губы. Такие розовые и красивые, только лишь с небольшим намёком на шрам.

Была ли она готова к этому?

Он надеялся, что да.

Потому что просто не смог бы сейчас остановиться.

Он склонился и запечатлел самый мягкий из поцелуев. Ее ногти впились в его грудь, и Соло не был уверен, хотела ли она оттолкнуть его или притянуть поближе.

Ну, хорошо. Можно попробовать остановиться. Он приподнял голову, чтобы всмотреться в ее глаза. Вика уставилась на него с интересом, внимательнее, чем когда-либо прежде, и это было, как захватывающе, так и мучительно.

Она определенно не хотела отталкивать его. Поэтому он сделал это снова — поцеловал ее, задерживаясь на сей раз и нуждаясь в ее небольшом стоне.

— Открой, — скомандовал он.

Она повиновалась, и Соло скользнул языком в её рот. И ох, ее вкус был изящен, как он и помнил, словно летние ягоды со сливками.

В прошлый раз он превратился в зависимого. На сей раз он навсегда изменился, потому что больше не мог существовать без этого… без нее. Она была единственным светом в полнейшей тьме.

Тепло ее тела окутало его. Ее пальцы запутались в его волосах, и Вика наклонила его голову, углубляя проникновение. Как будто Соло нужно было заставлять.

Он брал, и отдавал, упиваясь ею, жадно, с голодом, используя то, что осталось от его силы воли, и держа свои руки на земле около ее плеч.

Вика начала встречать толчки его языка, нажимая в ответ еще больше. Ее сбившееся дыхание смешалось с его, и ему понравилось это почти так же сильно, как поцелуй.

Он брал ее, а она брала его, и они становились единым целом, даже таким небольшим способом.

Соло жаждал прикасаться к девушке.

Ему нужно прикасаться к ней, везде, скоро, скоро, скоро, и он сделает это. И не будет ни единого сантиметра, который он проигнорировал бы.

Но даже этого не будет достаточно. Никогда и ничего не будет достаточно… Если бы он прикоснулся к ней, то взял бы ее. Но нельзя позволить себе брать ее на запачканном кровью полу.

Не сегодня, и не завтра. Не в их первый раз. Не с трейлером Джекиса около его клетки. Только когда она будет готова, пока сожаление не перестанет быть проблемой.

А если он не остановится сейчас, то не сделает этого никогда.

Соло откатился назад, садясь через несколько дюймов от нее. Конечно, это самая трудная вещь, которую он когда-либо делал. Вика сидела и трогала пальцами свой рот. Ее губы пульсировали так же очаровательно как его?

— На сегодня хватит, — сказал он более грубо, чем хотел.

Ее пальцы опустились, и появился кончик языка, как будто она хотела сильнее почувствовать его вкус.

— Мне нравится целоваться с тобой.

Пристрелите его. Он встал и шагнул к запасам.

— Выпей это, — он бросил ей бутылку воды. — Ты должна пополнить запас воды в организме.

Она не поймала бутылку и вынуждена была наклониться, чтобы достать ее оттуда, куда та укатилась.

— Как ты узнала, что я задумал сделать во время обучения? — спросил он, отвлекаясь.

Она боролась с крышкой, когда ответила.

— Ты проигнорировал меня, но я, как предполагается, должна ответить тебе?

— Да.

Вика рассмеялась, и это был красивый, хоть и хриплый звук, и когда она моргнула от изумления, он знал, что у нее не было повода для смеха очень долгое время.

— Очень хорошо, тогда я вознагражу твою честность. — Она выпила половину бутылки и жестом показала, чтобы он допивал остальное. — Знания, которые ты дал мне. Когда я убрала шум в голове, то смогла ощутить изменения в твоем теле непосредственно перед тем, как ты стал действовать.

— Хорошо. — Ей необходимо любое преимущество, которое можно получить. — Используй это знание, независимо от того насколько большой противник.

Неохотный кивок приветствовал его слова.

— Кто научил тебя этому?

— Друг.

— Джон и Блу?

— Не они. Майкл. Джон и Блу тренировались со мной.

— Они как ты?

Соло знал то, что она имела в виду.

— Они — иные, но не такого вида. — Эта тема обычно поднимала в нем гнев. Никто не слышал о таких как он, потому что люди не знали их, а он отказывался говорить, и они изобрели названия его расы. Но Вика не хотела его оскорбить, и Соло знал это. — Я — Аллорианец.

Появился любопытный блеск в тех бархатно-сливовых глазах.

— Ты когда-либо был там?

— Не то, чтобы я помню.

— Ну, ты определенно единственный в своем роде. И я имею в виду, в хорошем смысле, конечно.

— Я знаю, что ты имеешь в виду. — Иной стал переминаться с ноги на ногу от внезапного неудобства. Всю его жизнь он хотел, чтобы кому-то другому, кроме его родителей понравился он за то, кем был. Чтобы кто-то восхищался им. И теперь, его симпатичная маленькая женщина делала это запросто, и Соло не был уверен, что сказать или как отреагировать. — Ты будешь использовать то, чему научилась сегодня?

— Я надеюсь, что мне это не понадобится, но да. Если кто-либо нападет на меня, то я прыгну на них как раненая росомаха.

Он попытался сдержать смешок, но не смог.

Лицо Вики смягчилось.

— Я люблю смотреть, что тебе нравится это. Так… расслабляет. И я хочу знать больше о тебе, — потребовала она. — Я хочу знать все.

И он хотел дать ей все, что она пожелает. Когда он посмотрел на потрескивающие огни, на холмы с их мертвыми и изогнутыми деревьями, то сказал:

— Я говорил тебе, что владею фермой. Я фактически вырос там. Мои родители были людьми и приняли меня.

— Ах. Так именно поэтому ты думал, что им платили, чтобы они заботились о тебе. Я предположила, что это инопланетный обычай.

Соло очень мало знал об Аллорианцах. Только то, что Икс рассказывал ему. Они были мирной расой, очень любящей. Очень радостной. У всех был помощник, как Икс, пока не становились достаточно сильными, чтобы заботиться о себе.

Возможно, это было то, почему Майкл отдал его Джудам. Они так походили на его предков.

Пара больше, чем обожала Соло. Они больше, чем обожали друг друга, также, и в глубине души он всегда хотел иметь то, что было у них… что, как он думал, никогда не сможет получить.

— Я все еще не могу представить тебя обрабатывающего землю, — сказала Вика.

— На самом деле я не только ухаживал за землей. Я разводил животных. Не клонов, которые используются на всех фермах сегодня, а настоящих. Свиньи, овцы, козы, цыплята, коровы. Мы отказались продавать их, — это сделало бы его родителей миллионерами, — потому что надеялись помочь с вторичным заселением.

Он все еще отказывался продавать животных. К счастью ему не приходилось волноваться о них во время отсутствия. Всегда, перед встречей с Майклом, он нанимал команду, чтобы ухаживать за ними.

— Ты был счастлив.

Очень. И он желал, чтобы она пережила то же самое.

— Я хочу услышать другую клятву от тебя, Вика. — Ты не должен делать этого. Пойми. Она может случайно передать информацию своему отцу. Однако он сказал, — Если когда-либо мы разделимся, я хочу, чтобы ты пошла на ферму. — Соло дал ей адрес. — Запомни его.

Огромная улыбка расцвела, только чтобы попасть под хмурый взгляд опустошения.

— Почему ты приглашаешь меня туда?

Почему она изменилась?

— Возможно, мне понадобиться экономка. — Он баловал бы ее, а не наблюдал, какую она делает работу по дому, но эти детали решаться позже. Во-первых, он должен был заполучить ее там… идея, которая нравилась ему с каждой секундой все больше и больше.

— Я… — Бледнея, она протерла горло. — Сколько времени ты хочешь, чтобы я пробыла там?

— Я не знаю. — Прямо сейчас он не мог представить, что не будет хотеть видеть ее на ферме. В его постели, утром и ночью, ее светлые волосы, распростертые по его подушке, и миниатюрное тело, прижатое к нему под одеялом. Ее аромат мяты и жасмина витающий в воздухе. Он был в состоянии защищать ее днем и ночью, сделать так, чтобы она радовалась, как во время их тренировки, и наблюдать, как искрятся и светятся ее глаза, а кровь приливает к щёчкам.

— Что произойдет, когда ты устанешь от меня? Куда я пойду? — Она покачала головой, непреклонная. — Нет. Прости. Я не могу принять твое предложение. Прости, — повторила она. — Если необходимо, я найду работу где-то в другом месте. Я высококвалифицированная.

Мм, только что она сказала, что у нее нет навыков.

— В чем-то я имею в виду, — добавила она торопливо. — Я квалифицированная в чем-то конкретном, конечно. Я просто должна сделать это самостоятельно. Там, в реальном мире, я могу доверять только себе. И, кроме того, как уже было сказано — я экономлю.

— Ты боишься мужчин. Я понял. Но тебе не нужно будет…

— Я не боюсь мужчин! К твоему сведению…

— …беспокоиться на моей ферме, — прервал он, вынуждая ее замолчать или послушать его слова. — Ты готовила бы, убирала и кормила животных. То, что привычнее, правильно?

Ее рот то открывался, то закрывался.

— Это удар ниже пояса.

— Так что? — спросил он, смутившись и раздражаясь одновременно — она не была готова. Похоже, Вика не хотела его так, как он хотел ее.

Золотисто-каштановые ресницы соединились вместе.

— Ты думаешь, что это все, для чего я гожусь.

— Нет.

Густой белый туман вдруг перекатился через решетку, черный по краям, привлекая его внимание. Что…

— Мы приехали, — сообщила Вика, ее голос был теперь лишен эмоций. — Туман должен рассеяться в течение получаса, и мы уже будем на новом месте.

Вика никогда не предполагала, что будет сожалеть об уходе из Ноландс. Но это было так, и она отдала бы половину своих сокровищ, чтобы вернуться туда на несколько недель.

Она, возможно, отдала бы все свои драгоценности, чтобы остаться там навсегда. Всего за несколько дней Соло стал самым любимым в целом мире. Даже больше шоколада!

Его характер больше не пугал Вику. В конце концов, она разозлила его несколько раз, но Соло, ни разу не ударил ее.

Она даже стукнула мужчину, но вместо ярости, иной показал ей, как бить сильнее.

Он настроен прагматически и угрюмо, но также был добр и заботлив. У Соло неожиданно проснулось чувство юмора, и она не думала, что он знал об этом.

Ей одной удалось вытащить это на поверхность, удивив их обоих. Он даже предложил ей дом и работу, и, возможно, сделал это из жалости, или чтобы она не передумала освобождать его, но, тем не менее, настоял.

Он был лучшим мужчиной.

Она не должна была отказывать так резко, не стоило задевать его самолюбие, но когда внезапный прилив радости, вызванный его предложением, ушел, появились новые страхи.

Что если она приедет, а когда надоест ему, Соло её вышвырнет? Или ещё хуже, позволит остаться, но приведет в дом другую женщину?

Руки Вики сжались в кулаки от одной мысли, что Соло прижимает свои мягкие губы ко рту другой женщины.

Почему она чувствовала это? Независимо от того, насколько велико ее желание, независимо от его притягательности, она поняла, что не могла позволить себе начинать отношения, уже обреченные на неудачу.

Да, казалось, закончились обстоятельства, объединявшие их. Да, время проведенное с ним чудесно. Но что относительно будущего? Как она сделает его счастливым за пределами цирка?

Для нее было бы лучше придерживаться текущего плана. Купить новое удостоверение личности для себя, найти ключ к манжетам, освободить иных и навсегда порвать с цирком.

А если не удостоверение, то дом в Новом Колорадо. Никто никогда не сможет выкинуть ее с собственной земли или сопроводить женщину, покорившею сердце Соло, к двери.

Положенная на плечо рука выдернула ее из размышлений.

— Ты в порядке? — спросил Соло с беспокойством на лице, присев рядом с ней.

Как ни странно, она могла честно сказать:

— Да. А что?

— Посмотри на себя.

Она осмотрелась: одежда была немного грязной и влажной. Всё было на месте, но Вика дрожала от холода.

Холод. О Господи, температура упала. Она поняла, что обняла себя руками, пытаясь согреться.

— Х-холодно, — сказала девушка, стуча зубами, теперь, когда реальность возвращалась.

Соло, одетый только в набедренную повязку, накинул их единственное одеяло на ее плечи и потянул к своей груди.

Его сердце стучало у её плеча, успокаивая. Она, возможно, могла остаться в его объятиях навсегда… именно поэтому необходимо отодвинуться. И Вика сделает это… буквально через минуту… нет, через две минуты… три… он такой горячий, словно живая печка, и… и… и целовал ее раньше, и она жаждала ещё один поцелуй, долгий и глубокий.

Соло первый рискнул навлечь на себя гнев ее отца, только чтобы остаться с ней. Матас часто утверждал, что хотел ее, и даже сказал Джекису, что они были вместе, но Матас никогда не пытался сделать что-либо.

Соло, все же… действительно хотел ее, даже при том, что Джекис управлял его судьбой, он прижимался губами к ее губам с такой мягкостью, будто она очень хрупкая драгоценность, и отрывался, чтобы изучить ее лицо, прежде чем почувствовать другой вкус ее губ. Намного более сильный.

Одно только воспоминание заставило ее кожу покалывать с тоской, а внутри все болело от желания. О, как она желала.

Нельзя думать о поцелуях Соло прямо сейчас. В любой момент она может столкнуться со своим отцом. Туман исчезнет, и Джекис будет смотреть на монитор в трейлере и понимать, что больше не находится между мирами и сразу же появится.

Ее не должны найти наслаждающейся наказанием, иначе она и Соло пострадают еще больше.

— Они не должны видеть нас вместе, как сейчас, — сказала она, подняв голову и отодвигаясь от него подальше.

Он уронил руку, кивнул. Вика, нахмурившись, глядела на него. Его лицо стало непроницаемой маской, скрывая все эмоции и мысли. И все же, внезапно он стал излучать холод, который намного превосходил тот, что шел с гор.

Вздохнув, она поняла. Соло принял ее слова и действия, как отказ.

— Соло, — обратилась она.

Он поднялся на ноги, сверкая своей загорелой кожи. Если ей холодно, то он, наверное, близок к обморожению. Встав, она развернула одеяло и толкнула материал в его сторону.

— Держи, — произнесла Вика.

— Нет. — Иной покачал головой непреклонно. — Возьми себе.

Она не могла услышать его тон, но вибрация его слов обладала силой. Он, должно быть, швырнул слова как мяч в бейсболе.

— Послушай. Я отодвинулась от тебя, потому что мой отец взорвется, если увидит твои руки на мне, и я не допущу еще одно избиение. — После всего, что Соло сделал для нее, она не сможет перенести вину.

Это не расслабило его.

— Так знай, я не боюсь его. Но не волнуйся, я понимаю. Ты и я можем быть друзьями конфиденциально, когда ты нуждаешься в моей помощи, но мы должны остаться просто знакомыми на публике. Верно?

О, гори оно огнем!

— Ты должен взять себя в руки и перестать истерить прямо сейчас.

Его пристальный взгляд сузился.

— Давай соберем все покерные фишки, хорошо?

Он моргнул, но она ожидала другой реакции

— Покерные фишки? Ты подразумеваешь, что мы должны раскрыть свои карты?

— Нет, я не имею ввиду, что раскрыть карты! Новая игра не может начаться, пока все фишки не убраны со стола. — Почему он всегда спрашивал ее такие вещи? — Я пытаюсь поменять твое плохое настроение на хорошее, поэтому помоги мне, и выслушай.

— Очень хорошо. — Он сомкнул губы, будто пытаясь остановить себя от… того, чтобы рассердиться? Рассмеяться?

Не важно!

— Ну, тогда начнём. Я не знаю тебя вне этой запутанной ситуации, и, конечно, не знаю, как урегулировать все то, что происходит между нами. После того, как мы разрушим цирк, если ты меня не бросишь, все еще будешь хотеть и не захочешь кого-то еще, попроси работать на тебя, и мой ответ может отличаться от данного ранее. — Может, но вероятно не будет. Но она не скажет ему это. — И я не смущена тем, что была с тобой. Хотя должна! Ты такой глупый! Я уже сказала тебе, но повторю. Я не буду мучить тебя просто потому, что ты мне нравишься. Почему ты не можешь вбить это в свою голову?

Он снова заморгал, хотя его глаза прояснились.

— Я нравлюсь тебе, и ты надеешься защитить меня.

Наконец! Он понял.

— Да. Я знаю, что избегать тебя не лучшая идея, но это все, что можно сделать для тебя прямо сейчас. Глупый мужчина, — пробормотала она.

Он выглядел таким удивленным. Вика знала немногих людей, которые смели называть его так непочтительно, и она только что доказала, как комфортно ей с ним.

Иначе не рискнула бы разозлить его еще больше, когда тот явно не боялся ее отца.

Соло задумался над ее словами на мгновение, свет в той океанской синеве становился все ярче и ярче.

— Если ты не будешь осторожна, мисс Вика, — сказал он, — Я никогда не смогу тебя отпустить.

Она… понятия не имела, что ответить. Быть с ним всегда? Ее глупый разум кричал — да, пожалуйста.

Несмотря ни на что.

«Я вернулся».

Знакомый голос послышался в голове, и она посмотрела направо. Ее первоначальная тревога улетучилась, когда она увидела, как крошечная версия темноволосого Икса взгромоздилась на ее плече. Он казался моложе, чем прежде, и сильнее.

Но никогда раньше она не видела ничего, несомненно, из другого мира, пока была в другой реальности, и не знала, что думать.

— Когда твой отец придет, то станет делать все необходимое, чтобы вытащить тебя из клетки Соло. — Его рот не двигался, но слова отдавались в голове. — Нужно уходить. Сейчас.

«Лжец! — парировал доктор Зло, заставляя ее повернуться налево. Он также теперь был крошечной версией себя и казался старше, чем раньше, и слабее. — Ты знаешь, что Соло схватят. И если будешь с ним, то и тебя поймают».

Прикосновение к плечу вернуло ее назад к Соло, который стоял прямо перед ней, излучая беспокойство.

— Ты в порядке?

— Т…ты видишь их? — спросила она, потирая руки.

— Вижу кого?

— Их. — Она посмотрела налево — Доктор Зло исчез. Посмотрела направо — Икс тоже. — Но… но… — Ее плечи поникли. — Неважно.

— Что ты видела? — настаивал он.

Дважды они обсуждали ту другую реальность, но Соло никогда не упоминал Икса или доктор Зло, даже при том, что должен был знать их.

И он был Аллорианцем, и так или иначе во время ее сна, который таковым не являлся, она была в Аллорисе. Но Вика не собиралась быть тем, кто упомянет их имена.

Соло захотел бы узнать, что они сказали ей. И согласился бы с Иксом, она знала, что согласится, и затем ей пришлось бы отказать ему еще раз. Несмотря на то, что чувствовала правоту Икса. Он всегда был прав. Но не могла повиноваться ему.

— Вика.

Забыв об отце, о будущем, она бросилась в его объятия. Они, вероятно, не будут вместе очень долго, значит нужно наслаждаться каждой секундой.

Соло не обнял ее. Она чувствовала вибрацию и знала, что это от его слов.

— Я не знаю, что ты говоришь. И если честно, мне плевать. Если хочешь, чтобы я ушла, жаль, потому что я остаюсь прямо здесь. Только держи меня крепче и предупреди, если услышишь, что кто-то идет.

Несколько мгновений прошло прежде, чем он подчинился.

Она издала вздох, почувствовав его силу и тепло, окутывающего ее.

— Я поклялась приложить все усилия, чтобы найти ключ, и имела это в виду. Я найду. Но откуда начать? Если не смогу?

Справа она услышала стон.

Слева — смех.

Ее ногти вонзились в грудь Соло, как будто он был ее единственным якорем в бурном шторме. Фактически, так и было. Доктор Зло и Икс никуда не ушли и слушали.

Теплые руки легли на ее щеки с такой заботой, которую она будет помнить всю свою жизнь.

Он поднял ее подбородок, с надеждой и дрожью, и было, похоже, что смотрит на нее с опаской.

— Он держал бы ключ рядом, это может быть что-то, что он носит каждый день. И ты не потерпишь неудачу.

— Но я просмотрела все его драгоценности.

— Ищи потайные отделения в трейлере. А если попадешь в беду — беги. Беги и никогда не оглядывайся назад.

Ах, да. Предчувствие. Она едва могла переваривать информацию. Он ставил ее потребности выше своих. Не только помощь, которую она может оказать, но ее саму.

— Я не смогу сделать этого, Соло. — Несмотря ни на что. — Просто не смогу.

Его пристальный взгляд сверлил ее, проникая в душу.

— Тогда беги ко мне.

Она потерлась о его ладонь, фактически мурлыча от тепла и чувства удовольствия.

— Что ты сможешь сделать? — прошептала Вика. Она не хотела быть жестокой и указывать, насколько бесполезно будет такое действие.

Гнев внезапно накрыл его, но рука осталась нежной.

— Я что-нибудь придумаю.

Эта злость направлена не на нее, она понимала это, но в данных обстоятельствах.

— Я не хочу, чтобы у тебя были неприятности.

— Я могу справиться с ними.

— А я не могу?

Его большие пальцы гладили, заставляя ее дрожать.

— Ты и так справлялась со слишком многим. И однажды, расскажешь мне все, что тебе сделали. В один прекрасный день у тебя будет жизнь, которую заслуживаешь.

Однажды.

Паника просочилась на поверхность, потому что она знала о том, что плохое скоро произойдет. Что-то плохое всегда происходило, когда эти слова произносились. Однако, она сказала другое:

— Х-хорошо. Я приеду к тебе. И прежде, чем ты что-нибудь скажешь, я клянусь в этом.

Пятнышко цвета показалось слева. Туман стал менее плотным. Различные части цирка появлялись на своих местах, ничто не передвинулось ни на дюйм. Клетка, которая стала безопасной гаванью Вики, стояла точно там же, где ее оставили… прямо перед трейлером Джекиса.

Только пейзаж изменился. Единственное солнце ярко светило в нежно-голубом небе. Вместо холмов сажи и пепла, с изогнутыми деревьями, протягивающими нелепые конечности во всех направлениях, были снежные горы.

— Однажды, ты будешь… — Уши Соло дернулись. Уголки губ опустились, когда он повернул голову к трейлеру ее отца. — Он идет.

Подавив крик, Вика отскочила далеко от него.

Секунду спустя дверь распахнулась, и Джекис появился снаружи. Одра стояла позади него, одетая в прекрасную золотую шляпу, пальто и ботинки, все вещи были сделанные из шкуры Однажды.

Потертости от возраста и отверстия от пуль были заполнены шерстью другого животного, создавая иллюзию здорового льва в расцвете сил.

Всегда, когда Вика видела наряд, она боролась с желанием разукрасить Одре лицо.

Я не буду реагировать.

Соло переместился, как будто хотел прыгнуть перед ней. Так или иначе, он остановил себя.

— Вика, — сказал Джекис, смотря на нее со смесью разочарования и облегчения в глазах. — Ты поправилась.

— Да.

— Ты даже кажешься довольной. — Его пристальный взгляд переместился на Соло, и напряженность вернулась. — А ты выглядишь так, будто хочешь вырезать мое сердце ржавой ложкой и праздновать.

Соло молчал.

— Ты был ласков с моей дочерью, не так ли, зверь? Я держу пари, что ты даже управлял своими темными желаниями, только чтобы произвести на нее впечатление.

И снова иной не издал ни звука.

— Ты ничего не сделал ей, — кричал Джекис с покрасневшим лицом. — Ничего! Я ожидал, что зверь будет действовать как животное. Думал найти ее на коленях, просящую меня о свободе.

Одра отошла на несколько шагов и помчалась к трейлеру, как будто боялась, что он сорвет весь гнев на ней. Вику начало трясти.

— Да, животное может заставить ее чувствовать необходимость просить, — наконец ответил Соло, не оставляя сомнений, что именно Джекиса он считал настоящим зверем.

Джекис закрыл рот.

— Ты хочешь, чтобы я умоляла? — спросила она отца, возвращая его внимание на себя. — Я буду. — Для Соло можно сделать все, что угодно.

— Умолять? Теперь? — Он сплюнул на землю. — Когда это ничего не значит?

Все же она должна была попробовать. Со страхом, скрутившим ее живот, она сказала:

— Папа, пожалуйста, освободи меня. Прошу. — Ей была ненавистна идея оставить Соло в ловушке, в полном одиночестве, переносящего оскорбления, когда цирк откроется, и новые люди придут, чтобы просмотреть на него. Учитывая, как плохо он реагировал на отказы, это был специальный вид пытки для него. Но она должна. — Пожалуйста.

Соло положил руку ей на плечо и сжал, заставляя замолчать.

Глаза ее отца чуть не вылезли из орбит, и красный оттенок вернулся, сделав их еще темнее.

— Как ты посмел прикоснуться к ней, зверь!

Вика попыталась отступить, но Соло применил достаточно силы, чтобы удержать ее на месте.

— Папочка, — сказала она, отчаянно. — Я… сегодня вечером мы можем пообедать. И поговорить. Точно так же как прежде, когда я была маленькой. Помнишь? И позже, я вернусь к своим обязанностям, если ты позволишь.

Джекис резко вдохнул и медленно выдохнул. Наконец, он кивнул, будто только что принял решение.

— Я выпущу тебя, Вика.

— Спасибо. Спасибо тебе…

— При условии, что ты выступишь на арене сегодня вечером, — добавил он.

— Что? — пропищала она, даже рука Соло напряглась так, что заставила ее вздрогнуть.

Давление сразу же ослабло. Но… она больше не хотела уходить.

Джекис проигнорировал ее вопрос.

— А ты, зверь, пострадаешь. Ты думаешь, что раньше было плохо? Скоро будешь молиться о тех днях. Мало того, что ты вернешься в зверинец, но и станешь главным аттракционом в новом детском зоопарке.

Соло заревел с таким гневом, который он, вероятно, подавлял слишком долго.

— Сначала я убью тебя.

— Пригрози мне снова после сна и смотри, что это будет стоить тебе. — Теперь улыбаясь, ее отец протянул руку и нажал кнопку на клетке.

Раздался грохот.

Вика беспомощно смотрела, как человек, который провел последние шесть дней, защищая ее, неподвижно упал на пол. Уязвимо.

Джекис открыл дверь клетки и прошел внутрь. Она уронила одеяло, полная решимости оставить его для Соло, чтобы ему было тепло.

Ее отец схватил ее за руку и потянул наружу, хлопнув дверью, закрывая ее позади.

— Я был слишком снисходителен к тебе, — ворчал он, таща ее. — Я понимаю это теперь. Позволил тебе тратить впустую время с животными, а лучше бы использовал тебя в цирке. Возможно, тогда ты ценила бы всю работу, которую я делал для тебя. Для тебя одной. Я даже планировал убийство Матаса после того, что он сделал с тобой, и как ты отблагодарила меня?

— Папочка…

— Молчать! Я везу тебя к швее. Обеим из вас придется работать всю ночь, но это необходимо, чтобы гарантировано у тебя был лучший костюм или ты узнаешь мое недовольство.

— Д-да. Конечно, — согласилась она, желая оглянуться назад, но не позволила себе эту роскошь.

Я должна найти этот ключ. Это наша единственная надежда.

Джекис не лгал о контактном зоопарке, но он был далеко не детским.

Вика пристально смотрела на него с растущим ужасом.

Ранним утром Матас, чья рука загадочно зажила после перелома, который нанес Соло, хотя кожа была теперь с прожилками отвратительного черного, ввел наркотики каждому из пленников, отправляя их в бессознательное состояние.

Потом он утащил их в шатёр, где у Джекиса работал другой состав персонала. Двое мужчин раздели иных догола и приковали к гигантским колесам массивными железными полосами.

У Соло не было шанса бороться — его мышцы парализовали седативные препараты. И сейчас, у него нет ни малейшей возможности спастись.

Он не мог использовать даже зубы. Маска прикрывала нижнюю часть его лица.

Цирк открылся недавно, и люди начали приходить — посетителям позволялось трогать любых иных, которые им нравились, как хотелось.

Не помогало даже то, что они смотрели на пленников с удивлением в глазах.

Неважно, что они не пытались никого ранить.

Иные были унижены. Беззащитны. Беспомощны.

В шатре было жарко, что способствовало продаже мороженого в углу, невзирая на мороз на улице.

Земляника, ваниль и шоколад таяли, пока люди изучали и гладили иных одного за другим, обсуждая их «великолепие».

Джекис привёл Вику сюда несколько минут назад, и теперь они стояли с края шатра. Она хотела убежать отсюда или напасть на него. Как смеет он позволять такое?

— Знаешь, ключа от наручников нет, — сообщил Джекис. — Несколько лет назад я уничтожил единственный, который был изготовлен.

Слова проникли сквозь мрачную пелену, окружавшую ее разум, и чуть не поставили на колени. Он не лгал. Не мог. В его глазах было слишком много ликования.

«Нет ключа», — запричитала она, почувствовав себя опустошенной. Нет ключа. Все это время она искала его напрасно.

Можно забыть про деньги, которые она хотела сэкономить. Если бы получилось найти ключ, то она освободила бы всех раньше, чем планировала. Если бы она знала, что не сможет найти ключ, то уже давно освободила бы всех.

Оставаться, чтобы помочь иным, не было смысла.

Они обречены. И всегда были.

— Твой зверь будет носить наручники до самой смерти, — зло усмехнулся Джекис.

Он хотел напомнить ей о судьбе Соло. Но вместо этого заставил ее действовать.

Этот противный, ненавистный человек, который никогда не изменится. Он причиняет только боль. И Матас, которого понизили в должности за содеянное, против нее, но в один прекрасный день он сорвется с цепи.

Матас и ее отец когда-нибудь станут бороться за права на цирк. Однажды, подумала она, ее отец навсегда выиграет у него. Как и сейчас, после того, как Матас «излечил» руку?

Она не была так уверена. Но понимала, что только один из них выйдет победителем, и не хотела быть рядом, чтобы узнать, кто это будет.

Она уедет сегодня же вечером, решила Вика. После работы, когда все будут слишком пьяными или усталыми, чтобы заметить ее действия. Больше нельзя ждать.

Она соберет столько своих драгоценностей, сколько сможет унести, освободит Соло и остальных и убежит. Бежать и не оглядываться, как сказал Соло.

Наконец-то.

Если Джекис найдет ее, в общем, она лучше умрет, чем вернется. И есть способы гарантировать то, что произойдет.

— Добро пожаловать в удивительный и захватывающий Цирк Монстров! — Голос Джекиса отразился эхом по темному шатру. Вика стояла в стороне.

Она не могла ни услышать его, ни прочитать по губам, просто знала этот шаблон наизусть и его отличительную вибрацию.

Красные, синие и зеленые прожекторы внезапно включились и осветили толпу, наполняющую трибуны, окружающие центр кольца

Как и ожидалось, вспыхнуло волнение, задевшее ее кожу. Свет погас, снова погрузив шатёр в полнейшую темноту.

Затем разноцветные искры рассыпались в воздухе… фейерверк, который в действительности не был таковым, каскадом падал на людей.

Судя по оживленным выражениям лиц, она поняла, что все визжали от восхищения.

Когда искры погасли, прожекторы снова включились…. но на сей раз, они освещали то, что происходило на арене.

Дым заклубился из специально расположенных валунов, и когда тарелки с лязгом ударили, появились самые красивые актрисы Джекиса, а затем еще и еще.

Каждая женщина носила расшитый блестками бюсте и крошечные трусики. После того, как они сформировали пирамиду, взбираясь друг на друга, то выпрямились и развели руки, ожидая аплодисментов.

По крайней мере, большая часть тела Вики прикрыта. Она надела вечернее платье рубинового цвета, как и помада. Платье сидело на ней как влитое, с открытой спиной и расклешенное снизу. Ее волосы были распущены, сверкая золотистым блеском, ниспадая великолепной волной до талии.

Следующим из дыма выпрыгивал клоун, удивляя зрителей, но вместо помощи девушкам с пирамидой, он поднялся на вершину и попытался поцеловать звезду.

Она сопротивлялась, и пирамида балансировала. Клоун опустился к нижнему уровню и попытался поцеловать другую, которая также отказала ему, потом фигура рухнула. Смех усилился, когда женщины встали, подняв свои руки, и, казалось, подтянули клоуна в воздух невидимой веревкой. Он болтался там, подвешенный и отбивающийся, и толпа проглотила это.

Два других клоуна выбежали из дыма, и отчаянно попытались помочь своему другу, но вскоре их поймали в такие, же пузыри воздуха, и девушки начали жонглировать ими, не касаясь их.

Через десять минут выход Вики. Даже мысль об этом заставила ее сердце сильно биться. Где Икс? Она хотела поговорить с ним, спросить совета.

Он сказал бы ей правду, ничего не утаивая, и на этот раз она послушает, зная, как следует поступить или нет.

Одра стояла около нее, гарантируя, что она не пропустит свое выступление. Вика предстояло стать частью волшебного выступления Матаса, понимая, что это просто другое наказание.

— Почему ты продала свою душу за это? — спросила Вика ее. Она хотела отвлечься, но также желала знать ответ.

Вздернув подбородок, девушка не потрудилась взглянуть на Вику.

— А что еще мне следовало делать? Куда идти?

— Куда угодно.

— Я полагаю, ты почувствовала радость, когда попыталась, — ответила Одра, закатив глаза. — Наш вид отвергают там.

Наш вид.

— Я не такая как ты.

Сильная вибрация прошлась по ее телу, и она поняла, что толпа в полном восторге аплодировала.

Клоуны исчезали один за другим, и когда их не стало, женщины посмотрели друг на друга, потом заглянули за валуны, как будто понятия не имели, что произошло.

— Не обманывай себя, — сказала Одра. — Ты такая же, как я.

— Да ну?

— Мы испорчены. И без этого цирка ничего не значим.

Нет. Она не поверит в это.

— Ты знаешь, я любила тебя когда-то, — сказала Одра.

— И я тебя. — Часть ее все еще любила, несмотря ни на что. Она помнила маленькую девочку, с которой играла и смеялась.

— Ты уничтожила меня, отвергнув.

— Нет. Я спасла тебя.

— Нет! Уничтожила! Моя семья так гордилась, что я дружила с дочерью Джекиса, и когда ты выбросила меня из своей жизни, они сделали тоже самое. В двенадцать лет мне пришлось найти человека, который принял бы меня. Он был ужасен, постоянно меня использовал и, что печально, я все еще оставалась бы с ним, если бы Джекис не захотел бы это тело.

— Мне жаль. — Она знала, что Одра начала жить с одним из мужчин Джекиса, но не понимала… не думала… — Ты видела то, что Джекис сделал с Долли. Я не могла позволить, чтобы такое произошло с тобой.

Одра неестественно рассмеялась.

— Долли. Я всегда ненавидела то, как сильно ты заботилась о ней.

Что!

— Она тоже была твоей подругой.

— Нет, лишь ходячей неприятностью. Ты думаешь, кто сказал твоему отцу, что она защемила твою руку клеткой?

— Нет, — отрицала Вика, качая головой, отказываясь верить тому, что имела ввиду ее бывшая друга.

— О, да. Я хотела, чтобы ты дружила только со мной.

Но как она могла жить в неведении, когда бывшая подруга так смело, рассказала о своем преступлении? Гнев поднялся.

— Ты погубила невинную девушку из-за собственной эгоистичной выгоды. Скажи мне, Одра, ты довольна таким результатом своих поступков?

Последовали аплодисменты, сигнализируя конец номера и спасая Одру от необходимости отвечать.

Вика сосредоточилась на арене, чувствуя, как ладони начали потеть.

Матас вышел в центр. Он действовал со своим обычным очарованием и врожденным талантом, когда взмахнул рукой над большим черным цилиндром… вылетели двадцать птиц, каждая окрашенная во все цвета радуги.

Они разлетелись по шатру, окружая толпу, чтобы потом исчезнуть в тумане дыма, как и клоуны.

Он отбросил шляпу, и тени поднялись от его плеч, формируя… головы львов. Это что-то новое. Хищники повернулись к Матасу, открыли рты и проглотили его за один присест.

Он исчез. Затем испарились львы. Все стали озираться. Несколько человек даже встали. Прошла секунда, две, три. Львы вновь появились с другой стороны арены, открыли рты, и выплюнули невредимого Матаса, зарабатывая еще больше аплодисментов.

Он развел руки и усмехнулся… но выражению его лица не хватало искренности.

— А сейчас я приглашаю свою прекрасную помощницу, — позвал он.

Одра подтолкнула ее, и Вика, споткнувшись, зашла в кольцо. Жар охватил ее лодыжки, посмотрев вниз, она увидела, что бывшая подруга выдула пламя на подол ее платья.

Она остановилась, чтобы сбить огонь, в результате чего толпа смеялась, а её кожу обожгло. Дым вился вокруг нее.

Тени Матаса метнулись и окутали Вику, таща вперед. Страх угрожал поглотить ее, но она не стала сопротивляться, когда Матас приковал её к колесу… такому, же привязали Соло в новом зоопарке… руки сцепили над головой, ноги расставили в стороны.

Щелчок пальцев и она стала вращаться. Все вокруг превратилось в размытое пятно, и желудок сжался.

Это не было частью его выступления уже много лет, тем более с Викой.

Отец хотел ее напугать, в этом дело? Хотел доказать, что полностью контролирует ее. Думал сломать и переделать во что-то темное, как он. Он хотел, чтобы она молила его о милосердии, которого у него не было.

Ее разум очистился, когда быстро один за другим ножи воткнулись в колесо слева и справа у ее висков. Рядом с левым и правым бедром.

Потом левая голень. Правая. Обе лодыжки. Наконец вращение остановилось, и Вика даже удивилась, что Матас не задел ее, нарочно.

Он подошел к ней и снял кандалы. Заставляя себя улыбнуться, Вика выпрямилась и поклонилась толпе.

В течение следующих десяти минут, Матас попросил ее принести реквизит и «расслабиться» на столе, пока он распиливал ее пополам, а тени скрывали тот факт, что она все еще была целой, а он наклонился над ней и поцеловал для драматического эффекта. Вика едва сдержалась, чтобы не прикусить ему язык и не выплюнуть его мерзкий вкус.

Толпа приветствовала. Надо же. Она внесла свой вклад. У неё получилось.

С высоко поднятой головой, она отошла к кулисам. Несколько других артистов похлопали ее по плечу за хорошо выполненную работу.

На этот раз они не смотрели на нее, как на прокаженную, и она не задавалась вопросом почему. Теперь они считали ее одной из них, больше не отделяя.

И… частично ей нравилось понимание того, что ее больше никто не презирал, не отвергал.

Возможно, Одра права, которая теперь выходила на арену, чтобы качаться на трапеции.

Возможно, Вика была испорчена.

Она ощутила вибрацию позади. Большая рука легла на плечо.

Джекис подошел к ней, и нервозность вернулась.

— Молодец, — сказал он. Он был одет в облегающий красный жакет, черные штаны и ботинки до колена. Грима на нем было больше, чем на ней, вероятно, это препятствует тому, чтобы его стареющая кожа казалась бледной в свете.

— Спасибо, — она ответила, счастливая, что он здесь не для того, чтобы кричать на нее.

— Было весело?

Даже сейчас она не солгала бы.

— Нет.

Ей, возможно, понравилось восхищение, полученное в конце, но, то чувство было мимолетным, точно так же, как восторг. Эти люди отвернуться от нее в мгновение ока.

Джекис взмахнул рукой.

— Посмотри. Посмотри на их лица. Почувствуй обожание толпы. Ты сможешь получать это каждую неделю.

— Я не хочу такого. Тебе пришлось продать свою душу, чтобы получить это. — Точно так же, как Одре. — Я не сделаю тоже самое.

— Продал душу? Дорогая, когда я принял этот цирк, я, наконец, её обрёл.

Как он не видел то, кем стал?

— Папа, ты нашел что-то темное и извращенное. Ты мне нравился таким, каким был раньше.

Разочарование и нетерпение вспыхнуло в его глазах. И… этот череп, скрывающийся под его кожей, всматривался в нее, клацая зубами?

— Когда я был слаб?

— Когда ты был милым.

— И я не нравлюсь тебе сейчас? — он спросил, и его губы шевелились вопреки черепу.

Вика сжала губы, отказываясь отвечать.

Джекис не ударил ее и не толкнул. Даже ничего ей не сказал. Просто зашагал прочь.

Вика осталась на том же самом месте до конца представления. И, должна была признать — даже она была очарована красочными огнями, громкой музыкой и выступлениями гимнастов, вращением во все стороны на канатах, закрепленных на деревянных балках на потолке, их тела извивались в невозможных позах.

Некоторые даже прыгали через пламенные обручи, молнии сверкали в их руках, когда они встречались в центре.

Гигантскую стеклянную пушку выкатили справа. Мужчина скользнул внутрь дула.

Одра качалась на одной из веревок, приближаясь к орудию, изрыгая брызги огня изо рта и освещая фитиль.

Когда она качнулась в противоположном направлении, мужчина с выстрелом вылетел из дула, и рыбки внутри стекла взорвались. Только, они не были ранены.

Стекло превратилось в блестящие снежинки, а рыбки — в чучела животных, которые несколько удачливых людей в толпе смогли поймать.

В конце концов, шоу закончилось, и все на трибунах начали расходиться. Они гуляли, говорили и смеялись, удивляясь тому, что видели, и размышляя о том, как были сделаны определенные трюки.

Когда последний человек покинул шатёр, артисты затеяли своё веселье, выпивая крепкие напитки, принесенные из своих трейлеров — что-то вроде шампанского. Джекис всегда в центре веселья, упивался похвалой.

Это шанс для нее.

Вика выбралась через заднюю часть шатра и помчалась к своему трейлеру. Оказавшись там, она заперлась внутри. У Джекиса есть ключ, но даже если он захочет им воспользоваться, мигающие огни, предупредят ее о его присутствии.

Вика сменила туфли на высоких каблуках на ботинки, но не стала тратить время на переодевание платья. Еще рано.

Если отец заметит ее, пусть думает, что она просто решила присоединиться к веселью с другими исполнителями. Таким образом, он вряд ли захочет остановить ее или даже поговорить.

«Ну, это вопрос времени», — произнёс голос.

Икс!

— Я знаю, — сказала она. — Но лучше поздно, чем никогда.

Ее руки дрожали, когда она надевала ожерелья, браслеты и безделушки, затем взяла самую большую сумку, которую сможет нести.

Вика проигнорировала сладости, но взяла фотоаппараты, которые ее мать любила… помимо ножа, они были всем, что у нее осталось от женщины, родившей ее, и она не могла не взять их.

В сумке едва ли осталось место для свитера и зимних штанов, но они необходимы, поэтому она запихнула и их.

— Ты знал, что от наручников нет ключа? — спросила она, вспомнив, сколько раз он просил ее забрать Соло и уйти сейчас, а не позже.

«Нет. Я просто знал, что вы должны уйти, не волнуясь о наручниках».

Прежде, чем надеть пальто, она прихватила несколько драгоценностей, которые не влезли в сумку.

Шесть ожерелий, семнадцать браслетов. Кольца на каждом пальце. Какой у неё вид должен быть.

— Хорошо, я хочу, чтобы ты рассказал мне, — потребовала она.

«Я рассказывал. Несколько раз».

— Почему бы не несколько?

«А почему ты не послушала меня в первый раз?»

Она не нашла, что возразить.

— Всё в порядке, я готова идти. — Сумка оказалась настолько тяжелой, что ее практически невозможно было нести, но она вытащила ее наружу. Холодный воздух сразу же окутал Вику, а теплое дыхание заставило сформироваться туман перед лицом.

— Ты знаешь, где Соло? — прошептала она.

«Знаю. Он находится в том же шатре что и прежде. В контактном зоопарке».

Подавляя стон, она прижалась к стене трейлера, скрываясь в темноте, ожидая и слушая единственным способом, которым могла. К счастью, не чувствовалось никакой вибрации по ногам.

«Прежде, чем ты спасешь все эти жизни, — сказал Икс, — придется украсть для Соло немного одежды. Прямо сейчас он голый».

— Ладно.

«Тебе также понадобятся другие вещи».

Будто она когда-нибудь снова поспорит с ним.

— Просто скажите мне, что нужно взять, и я все сделаю.

Он оттарабанил список того, что, казалось, лишь смешными пунктами, и Вика снова застонала.

— Хорошо, — повторила девушка. Сердце бешено колотилось, но она ринулась вперед.

Соло потерял счет времени. Он не знал, как долго прикован к этому колесу. Только знал, что руки и ноги онемели, потому что их привязали по краям, и люди, в конечном счете, прекратили входить в палатку. Смотрящие на него. Поглаживающие его тело, как будто он был ручной маленькой домашней кошечкой. Зверь бился внутри него как в лихорадке.

Иные вокруг притихли. Не потому что им заткнули рот, это не так, потому что они прибывали в шоке, совершенно униженные, не оправившиеся от того, что произошло, и насколько уязвимыми они были.

Он не сможет сделать это снова. Лучше умереть.

Даже сейчас пальцы оставались, сжаты в кулаки, а когти разрезали ладони. Его кровь была горяча, так горяча, что языки пламени лизали его вены.

Что-то еще более горячее было на его связанных запястьях, но теперь, перед лицом его растущего негодования, это тепло распространилось. Наручники только что отошли на второй план.

Неважно, что ты должен сделать, контролируй это. Ещё немного и он не выдержит. Он просто должен был… что?

После смерти его родителей он не особо ладил со своим характером. Только с Викой, которая дразнила его и…

Вика. Где она?

Он представил ее — его милую, добрую Вику, и его пальцы практически разжались. Воображал, как она смотрит на него, ее опухшие и блестящие губы от его поцелуев, её глаза широко распахнуты от замешательства и желания, и его мышцы начали расслабляться.

Чтобы быть с ней, он сможет сделать это снова. Сможет сделать все.

Я получу эту женщину. Однажды. Скоро. Часто.

И когда «однажды» наступит, он заставит ее забыть отвращение к этому слову.

«Ты знаешь, что заслуживаешь этого», — сказал Доктор Зло.

Как раз вовремя, попытка вернуть гнев Соло.

«Нет, ты достоин того, что произойдет. Спасения».

Икс появился, чтобы поддержать его.

— Где вы были, парни, пока я был в Ноландс? — потребовал он спокойно — слова были приглушены намордником. — Подожди. Спасение?

Мгновение спустя Вика влетела в шатёр, одетая в великолепное красное платье, и он забыл свои вопросы. Поверх платья она надела шерстяное черное пальто, но оно было не застёгнуто, и Соло заметил, что лиф её платья опушен достаточно низко, намекая на декольте. Подол был таким длинным, что волочился по полу и путался под ногами, как будто это был заколдованный туман. Материал облегал каждый изгиб, и ее тело… было словно произведение искусства. Миниатюрное и с пышными бедрами, которые заставляли сердце пылать.

«Ее. Она моя», — подумал он. Ему больше не нужна помощь Икса, не в этом случае. Он уже понял, что теперь это знание крутилось там же, где инстинкт бился в унисон с сердцем.

Никогда больше он не позволит ей убежать от него.

Она подошла к нему и уронила сумку, которую держала. Лицо было бледным и осунувшимся, несмотря на яркий макияж. Вика сразу же попыталась убрать металлические засовы, прикрепленные к его манжетам, расшатывая и дергая их.

— Мы уезжаем сегодня вечером, — сказала она. — Сейчас. Независимо от того, что придется сделать для этого. — Но, несмотря на то, как она отчаянно старалось, не могла устранить препятствия. — Черт! Что мне делать?

Он открыл, было, рот, чтобы ответить, неуверенный, что она сможет его понять, но Вика напряглась.

— Ш-Ш-Ш! — Она бросилась к колесу, скрытому от глаз.

Тогда он услышал приближающиеся шаги.

— Твоя сумка, — прошептал он отчаянно. Она оставила ее у его ног. И он напомнил себе, что она не могла услышать его и понятия не имела, что оставила вещественные доказательства.

Трое из охранников Джекиса внезапно вошли в шатёр, каждый из них отхлебывал из уже полупустых бутылок с выпивкой. Трио спотыкаясь, направилось в сторону колеса Крисс: двое из них спорили о том, кто доберется до нее первым, чтобы поиметь, а третий клялся приручить Киттен после того, как посмотрит на изнасилование другой девушки.

Соло оглядел остальных иных. За исключением Таргона, все закрыли глаза, словно не могли перенести зрелище, которое не в силах остановить. Кроме Таргона. Его глаза были открыты, а тело напряжено, и каждая мышца завязалась узлом, будто он готовился к бою.

— Каамил-Ализ, — прорычал Соло.

Внимание иного переключилось на него, и они поняли друг друга, что должны сделать что-то. Что угодно.

Он действительно не мог этого допустить. Для любой женщины, и для Вики. Она попытается остановить мужчин. И ее тоже изнасилуют, неважно она являлась дочерью Джекиса или нет. Работники выпили достаточно и не станут волноваться.

Мысль о том, что на Вику нападут… причинят боль эти отвратительные люди… может быть, бросят и разденут, возможно, даже дотронутся так, как она всегда презирала.

Нет! И новая доза наркотиков потекла по венам Соло, но даже холод не смог убавить его решимости.

Стиснув зубы и зарычав, он вложил всю свою силу в правую руку, поднимая… поднимая… Мышцы растянулись и сухожилия порвались, но, тем не менее, он поднимал до тех пор, пока крепления на колесе уже не могли справиться с напряжением и отлетели. Теплая кровь сочилась вниз по его руке.

Мужчины подошли к Крисс. Они были слишком заняты, поглаживая ее, чтобы заметить Соло.

«Что ты делаешь? — потребовал Доктор Зло. — Стой! Ты поранишься».

Забавно. Существо пришло в ярость, а не забеспокоилось.

Соло сорвал намордник, и его рука безвольно упала с боку. Наручник по-прежнему на ней, все еще активен, но в настоящее время он отвечал только за зону передвижений. Сразу же Соло начал работать над освобождением другой руки, поднимая, несмотря на боль, пока второе крепление не отвалилось.

Один из охранников услышал его и оглянулся. Заметив практически освободившегося Соло, он побледнел и, ударяя своих товарищей, чтобы привлечь их внимание. Они посмотрели на него и, наконец, прекратили смеяться.

— Что ты делаешь?

— Достаточно.

Они двинулись вперед, вслед за этим выбежала Вика и бросилась перед Соло, разводя руки.

— Оставьте его в покое! — закричала она.

Они притормозили и моментально забыли о Соло.

— Кто это тут у нас? — сказал один.

— Непослушная маленькая девочка, вот кто.

— Я всегда хотел частичку тебя, Вика Лукас, и вот ты здесь, бросаешься на меня. Джекис, конечно, поймет, если я приму такое предложение. Особенно с тех пор, как он прозрачно намекнул, что уже не особо защищает тебя.

Все трое направились к ней, только чтобы застыть на полпути. Каждый замер на середине шага, искоса смотря на Вику с неизменным выражением.

— Я сдержу, пока хватит сил, — сказал Каамил-Ализ сквозь стиснутые зубы.

Соло знал, что воины Таргоны обладали способностью управлять энергетическими частицами и контролировать человеческое тело, но предположил, что этого слишком накачали наркотиками, чтобы он смог сделать так.

Вика повернулась и удивленно взглянула на Соло.

— Я не понимаю, что происходит.

Соло не тратил времени впустую. Только его ноги оставались связанными. Когда он потянул и дернулся, одна из его коленных чашечек вышла из сустава, но это не остановило его. Ничто не могло, и, наконец, он освободился, падая с колеса… и врезаясь в землю.

Благодаря своей стойкости и силе воли он встал на ноги. Черные точки плыли перед глазами, пока Вика мчалась к нему, и затем ее мягкие руки погладили его грудь.

— Ох, Соло, — вздохнула она. — Тебе больно.

Он взял ее за талию и подтолкнул себе за спину.

«Сделай то, что нужно», — сказал Икс напряженным голосом.

Когда он это сказал, Соло почувствовал прилив другого теплоты по его венам. Только оно вызвано не наркотиками. Потому что исходило от Икса. Кости начали вставать на место. Мышцы срастаться.

Через секунду он полностью излечился, и Икс исчез.

И Соло. Стал. Абсолютно. Свободен.

Он подался вперед: руки двигались по бокам, ноги постоянно увеличивали скорость, пока не стали оставлять огненный след на полу. Соло врезался в охранников, и они полетели на землю, сильно, ударившись.

Он вырвал трахею одному и зубами схватил другого за горло. Между движениями было ровно две секунды.

Третий, наконец, в состоянии двигаться, попытался удрать, но Соло настиг и его.

Когда он остановился, кровь стекала по его подбородку, и он начал бить об землю мужчиной, слева направо, слева направо, снова и снова, пока не стал задыхаться, а его руки не начали гореть, и пока в его руках не осталось ничего кроме окровавленного пальто.

Доктор Зло что-то говорил. Иные взывали к нему. Но Соло был полностью поглощен гневом, чтобы понять реальные слов. Он должен уничтожить это место.

Он должен гарантировать, что Вика никогда снова не пострадает от рук этих монстров. И необходимо спасти других, таких же, как он.

Он врезался в небольшой ларек с мороженым, наклоняя металлическую постройку на бок. Оборудование рассыпалось по полу. Бутылки с ароматизаторами разлились, наполняя воздух запахами земляники и ванили.

Аромат только рассердил его, напоминая о людях. О тех, которые трогали его, когда он не хотел. Он разорвал на части сооружение, оставляя только конфетти, не заботясь, когда зазубренные куски олова ранили его.

Группа мужчин ворвалась в палатку, чтобы узнать причину такого переполоха. Соло насчитал восьмерых, когда выпрямился, готовый к большему. Желая большего.

Они заметили его и остановились. Соло знал, что его кожа покраснела, кости увеличились, уши заострились, клыки выросли, а его когти удлинились.

Он был монстром, о котором наверно их матери всегда предупреждали. Тот, кто обитает под кроватью или в шкафу. Тот, который украл бы их души.

Соло прыгнул и сбил их, как шар для боулинга. Они боролись с ним, но не могли удержать. Мужчины пытались, о да, пытались, но Соло вырывал руки из суставов, разрывал позвоночники, кусался, царапался и разбрасывал противников повсюду… рвал на крошечные кусочки.

— Соло, — услышал он.

Мягкий шёпот. Испуганно.

Он развернулся, тяжело дыша, его ноздри раздувались, большое тело напряглось, когти выпущены и готовые раскромсать любого, кто посмел испугать Вику. Широко открытые глаза цвета спелой сливы смотрели на него… это он был причиной ее страха.

— Вика, — произнёс он, его голос был не более чем надломанным скрипом.

Она все еще стояла, дрожа и обхватив себя руками, перед его колесом.

— Другие, — сказала она и двинулась к иным. — Давай освободим их и уйдем.

Она все еще хотела уехать с ним.

Он сделает все, что попросит Вика.

Соло помчался к колесу Киттен. Она боролась со своими цепями, от чего кровь капала вниз по её руке. Соло протянул руку, дернул и оторвал одно из креплений от колеса с огромным куском древесины.

— Наблюдать за твоей работой было очень приятно, — сказала она. — Но ты не из АУЧ, не так ли? Я предполагаю, что ты зачищаешь после операций, малыш.

Тишина, он добрался до второго крепления.

За его спиной послышались шаги, и Кортэз побледнела.

— Иди, — сказала она, — вернешься за мной позже. С оружием. И Далласом.

Соло обернулся. Четверо мужчин и двое женщин забежали в шатёр. Они остановились, зафиксировав внимание на бойне, будто не могли поверить в то, что видели.

Одна из женщин издала леденящий кровь вопль.

Его пристальный взгляд метнулся к Вике. Она стояла у колеса Крисс, безрезультатно дергая одно из креплений. Слезы текли по ее щекам, как и у остальных иных, которые просили, даже умоляли ее поспешить.

Соло должен был сделать выбор. Вика или пленники. Прямо сейчас у него не могло быть двух вещей одновременно. Понимание этого расстроило его, привело в ярость, и вина мгновенно начала перемалывать его кости.

Если честно? Ему не нужно думать. Он уже знал то, что собирался сделать: схватить Вику и бежать.

Но Соло вернется. В этом нет сомнений. Он не оставил бы этих людей беззащитными дольше, чем необходимо.

Он решительно помчался к Вике и поднял ее.

— Если хочешь спасти кого-нибудь здесь, — сказал Таргон, — возвращайся через девять дней.

Почему девять?

— Моя сумка, — выпалила Вика. — Пожалуйста, она нужна мне.

Мужчины, наконец, оторвали взгляд от груды трупов и луж крови и заметили его. Послышались крики. Соло вернулся, схватился за ремень сумки и закинул ее на плечо.

Когда он ощутил весь вес, удивление наполнило его. Маленькая Вика несла это? Сама? Сумка весила, по меньшей мере, сто фунтов.

Ещё одна группа мужчин вошла в шатер, требуя внимания, и Джекис вышел в центр. Его яростный пристальный взгляд встретился с Соло, и череп, который всегда был с ним и перемещался самостоятельно, отделился от костей — мрачная личина повернулась назад, распахнула челюсти и завопила.

«Однажды, мы выясним отношения», — поклялся Соло и побежал в противоположном направлении. Однажды, очень скоро.

Соло нес Вику и ее сумку на протяжении всей ночи, направляясь в горы. Он, скорее всего, заледенел. Она тоже. Но он был почти обнажён, а воздух морозным.

— Я захватила тебе одежду и обувь, — произнесла Вика, стуча зубами. — Они лежат в сумке.

Возможно, он ответил, а может и нет. В любом случае он продолжал идти.

Что произошло в палатке… Полное уничтожение — единственные слова, описывающие это. Соло превратился в неистового красного зверя, иначе не назвать. Он причинил людям боль. Он убил.

Он защищал.

Вика не боялась его, и это ошеломляло. Он никогда не причинит ей боль, и в глубине души, где он хорошо изучил ее, она поняла… Она боялась за него.

В любой момент кто угодно мог войти в палатку с оружием и выстрелить в него. Если бы это произошло, то ее отец убил бы его, чтобы не только наказать за содеянное, но и потому что Джекис боялся бы его даже сидящего в клетке.

— Я могу идти, — сказала она, не желая, чтобы он переносил все тяготы их побега в одиночку.

Соло поставил ее на землю, не сбавляя шага, сжал ее руку и потянул за собой.

Они передвигались между деревьями… так много деревьев!.. с толстыми стволами. Спустя вечность, он взглянул на нее.

— Вопросы? Замечания? Комментарии?

— Где мы находимся? — поинтересовалась она. Джекис не говорил. Все, что она знала — раньше здесь не бывала.

— Это Новая Колыма, регион на Дальнем Востоке России.

— Сибирь?

— Да. Не волнуйся. Мы выберемся.

Выше и выше, быстрее и быстрее он вел ее по снегу, который покрывал землю и красивые деревья.

Настоящая зимняя страна чудес, ошеломляющая своей красотой. Суровая в своем вероломстве. Как быстро человек мог замерзнуть здесь до смерти?

Печально, что это не единственная ее проблема. Джекис бросится в погоню. Может не сегодня. Может не завтра.

Ему не нужно торопиться. В конце концов, он мог определить местонахождение Соло в любое время. Тогда он бы собрал войска и пришел за ними.

Для Вики сейчас благоразумнее избавиться от Соло и выживать самостоятельно. Это она запланировала сделать до того, как они попали в ловушку в Ноландсе. Сейчас же…

Она просто не могла заставить себя покинуть его.

Соло снова посмотрел на неё, говоря:

— Крикни, если тебе понадобится остановка.

— Хорошо. — И она чуть не закричала тысячу раз следующие пять минут, но, так или иначе, сдержалась.

Вика хотела, чтобы расстояние между ними и цирком увеличилось насколько возможно, даже если придется страдать для достижения цели.

Чем выше в горы они поднимались, тем толще становились деревья, и скалистее ландшафт. В конечном счете, Вика потеряла счет времени. Все, что она чувствовала это неудержимую дрожь, а ее мышцы налились свинцом, и легкие горели.

Соло оглянулся на нее во второй раз, замедляя темп, затем останавливаясь.

— Мы остановимся на ночь. — Он не выдохся, и, казалось, совсем не замерз.

— Потому что ты нашел безопасное место? — с надеждой спросила она.

— Потому что ты устала.

Как она и подозревала.

— Это не важно. Продолжай идти, пока не найдешь безопасное место. — Им нужны все преимущества, которые можно получить.

Он пристально изучал ее, гордость пылала в его нежно-голубых глазах.

— Очень хорошо.

Он гордился ею?

Вика ждала, что они снова возобновят движение. Вместо этого Соло бросил сумку и расстегнул на ней молнию. Одежда, которую она украла у отца, лежала сверху. Хотя ни одна вещь не принадлежала Джекису.

Скорее всего, он украл ее у Таргона, поэтому всё прекрасно подошло Соло.

Размер… по этой причине ни один человек не купил ее. Материал был черным как ночь, мягкий на ощупь, шикарного качества.

Он проскользнул в рубашку и штаны, затем достал одежду, которую она взяла для себя, и кинул ей.

— Как насчет того, чтобы оставить сумку здесь? — спросил он, когда натягивал носки и ботинки.

Что?

— Нет!

Снимать пальто было на самом деле больно, холодный воздух кусал каждый кусочек ее обнаженной кожи, но каким-то образом она нашла в себе силы сделать это. Затем скинула платье.

Соло отвел глаза, говоря:

— Это — лишний багаж, я имею в виду буквально.

— Это — моя жизнь. — Трикотажная рубашка и штаны висели на ней мешком, но, ох, они были теплыми, поскольку Соло прижимал их к себе в течение всего похода.

— Я слышал, как украшения побрякивали там.

— Точно.

Нетерпеливый блеск, который соперничал с красотой лунного света, появился в его глазах.

— Я куплю тебе новые.

Когда она прошла через ад и обратно из-за них?

— Дай мне сумку, и я понесу ее.

Нахмурившись, он перекинул ремень через плечо.

— Соло, — позвала она.

— Вика. — Не произнося больше ни слова, он переплел их пальцы и притянул ее к себе.

Соло упивался свободой. Даже если его запястья все еще сковывали наручники, но он больше не сидел в клетке, не был привязан к колесу. Его больше не трогали зудящими руками.

С ним рядом находилась его женщина, и единственной опасностью, в настоящее время преследующей их, являлась погода.

Он слушал, смотрел и понимал, что Джекис остался позади. Однако Соло надо увеличить расстояния до максимально возможного между ними сегодня вечером.

Завтра, вероятно, он бы перенес Вику за тысячи миль, и чем больше они пробегут сегодня ночью, тем меньше им придется пройти, когда она станет больной и голодной, а адреналин иссякнет.

«Нет, — решил он, — не позволительно оставлять ее голодной». Когда она укроется в небольшой теплой расщелине и заснет, Соло пойдет охотиться.

Но, что удивительно, она держалась лучше, чем он мог надеяться. Его крошечная пушинка обладала упрямством, которое не позволило ей сбежать… или даже замедлиться.

Казалось, она спала на ходу, но преодолевала шаг за шагом наравне с ним.

— Что мы собираемся делать? — тяжело дыша, спросила Вика.

— Избегать городов. — Многие американцы переехали в Сибирь сразу же после войны людей и иных, так как это, предположительно, единственное место свободное от «инфекции» иных. А точнее, иных здесь отстреливали на месте. — У моего босса, Майкла, есть хижина на границе. — У него были дома в каждом штате, в каждой стране. Возможно, даже в каждом городе. Именно так он прятал своих агентов, независимо от того где они были или что должны сделать. — Мы пойдем туда.

Они достигли небольшой поляны, где лежало сваленное дерево, и его сердцевина стала полой из-за погоды и возраста. Никто не смог бы скрыться поблизости. Он увидел бы и услышал бы любого, кто приблизится. И мог разделить тепло своего тела, с Викой спрятавшись внутри ствола. Задуманное, обещало быть приятным.

Соло уронил сумку около дерева, убедил Вику залезть в центр и начал собирать ближайшие камни. Он бы не отказался от десяти, но смог найти только восемь.

Отлично. Должно получиться. Соло очистил снег с маленького участка земли и использовал камни, чтобы выложить круг. Затем собрал ветки и положил их внутрь очага.

Он сел около Вики, держа два камня, и стукнул их друг о друга.

— Как бы мне не нравилось смотреть, как ты добываешь огонь, подобным образом, потому что это очень мужественно и впечатляет, но, — сказала она, — я буду чувствовать себя виноватой, если не скажу, что в сумке есть зажигалка.

Соло остановился, посмотрел на нее и приподнял бровь.

— Ты подготовилась.

— Мне помогли, — после недолгого колебания призналась она.

— Кто?

— Ну… — Она прикусила нижнюю губу, пока рылась в сумке. Прошло несколько минут, и Вика забормотала себе под нос. — Нашла! — улыбаясь, она вытащила зажигалку и положила ее в руку Соло.

— Вика, ты никогда не отвечаешь на мои вопросы.

— О, да. Ну, ты помнишь тех невидимых мужчин, о которых мы говорили?

— Да. — Он подпалил конец одной из веток, и огонь быстро занялся, потрескивая и распространяясь дальше. Жар поднялся к ним, и дым взвился в воздух.

— Я бы никогда не рассказала тебе, если бы ты первый не проговорился, но тянуть дальше кажется глупым, после всего. Итак, начнем. Один из них помог мне. Его имя — Икс и он…

— Икс? Мой Икс?

— Твой Икс? Так ты его видишь.

— Вижу. Большую часть своей жизни.

— Ну, я начала видеть его через несколько дней после того, как ты попал в плен.

Он понятия не имел, что думать об этом. Икс никогда не показывался другому человеку, никогда не выражал желания сделать так, никогда не упоминал, что делал так, и Соло предположил, что это невозможно.

— Что он тебе говорил? — потребовал он.

Вика застонала:

— Именно из-за этого вопроса я никогда не упоминала его имени.

Также как и Соло. Но она сделала вывод, что они миновали ту точку, когда надо сдерживаться.

— Ты расскажешь все, хочешь этого или нет.

— Хорошо. — Ее щеки покраснели. — Икс рассказал, что он — Алтилиум, а Доктор Зло — Епото, но я понятия не имею, что эти слова означают.

— Они на латыни и обозначают ‘заряд’ и ‘расход’ и, конечно, соответствуют названиям. — И они, несомненно, сказали ей больше этого.

Дым клубился перед нею, создавая сказочный туман.

— Ну так, как доктор Зло стал доктором?

— Ну, для начала он заработал эту степень, раздражая меня.

Она хихикнула, когда сказала:

— Дай ему теперь две докторских степени. Мне действительно нравится Икс, но я бы с радостью избавилась от доктора Зло.

Соло стал причиной того, что существо беспокоило ее, но она не винила его. Он не заслужил эту женщину, но хотел ее. Жаждал сделать все необходимое, чтобы стать тем мужчиной, который ей нужен.

— Они сейчас с тобой?

— Нет. С тобой?

— Нет. — Так, где же они? — Что еще они тебе говорили? Ты должна признаться. Иначе мне придется использовать свою всемирно известную технику допроса.

Еще хихиканье. Она думает, что он разыгрывал ее. По крайней мере, прекратила краснеть. Соло не хотел, чтобы Вика смущалась при нём. Он хотел, чтобы ей было настолько комфортно, чтобы она могла признаться в чем-либо.

— Ну, Икс сказал, что я должна остаться с тобой.

«Вот почему он нравится мне больше». — Соло ждал. Она молчала.

— Это все? — настаивал он.

— Это — главное, что я готова рассказать на данный момент. Допрос или нет.

Не так уж плохо.

Затем она добавила:

— Доктор Зло предложил оставить тебя гнить.

Соло сжал кулаки, и почувствовал, как наркотики начали капать в его кровоток.

Он хотел говорить с обоими существами тут и сейчас, расспросить о том, что еще и почему было сказано, и приказать оставить его женщину в покое. Ее не должны беспокоить их выходки.

— Давай сменим тему, — предложил Соло. Прежде, чем седативные средства взяли верх над ним.

Соло вытянулся около нее, и она сразу же прижалась к нему, поворачивая голову так, чтобы следить за его губами, и вздыхая, возможно, от удовлетворённости Соло теребил кончики ее волос, наслаждаясь игрой.

— Ты меня не уже боишься?

— Нет, а должна? — Золотые отблески танцевали по ней, от чего Вика выглядела, только что сошедшей с какой-то древней картины о волшебной земле с феями и эльфами и со счастливым концом.

— Сегодня я причинял людям боль.

— Только для того, чтобы помочь другим. Поверь мне, — зевая, промолвила она. — Я начинаю понимать разницу.

Хвала Господу.

— Хорошо. — Он поцеловал ее в лоб. — Теперь закрывай глазки, дорогая. Ты должна поспать.

— Но я не устала.

На самом деле устала, но боролась с этим. Возможно, слишком много адреналина. Слишком много забот о будущем.

— Хочешь снова поиграть в Вопросы?

Черты ее лица прояснились.

— Да, пожалуйста.

— Хорошо, потому что я хотел бы знать… какой твой любимый цвет?

— Голубой, — произнесла она, а затем мягко призналась, — а точнее — цвет твоих глаз. Я никогда не видела ничего настолько прекрасного.

Он замер, не смея даже дышать.

— А какой твой любимый цвет? — в свою очередь поинтересовалась она.

— Вика.

— Да?

— Ты не поняла, — борясь с улыбкой, высказался он, — это и есть мой любимый цвет.

Ее брови в растерянности нахмурились, так же как, когда он находился в клетке и говорил что-то, что она не могла понять.

— Но я не цвет.

— Ты уверена?

Пауза. Через секунду послышался булькающий смех. Смех, который согревал его даже сильнее огня.

— Знаешь, это самые чудесные слова, которые я когда-либо слышала, — лаская пальцами его волосы, произнесла она. — Ты первый, кто говорит мне комплименты без тайного умысла, думаю, я уже впадаю в зависимость от них.

— Я действительно первый?

Секунда молчания.

— Ты им будешь, — прошептала она, и они оба знали, что имелся ввиду не только комплимент.

Мгновенно поток желания, которое он испытывал из-за нее все эти дни, нахлынул на него, и его тело среагировало на первобытном уровне. Он знал, что Вика — девственница, но здесь, сейчас, это знание вызвало чувство собственничества, более сильное, чем прежде.

Эта женщина создана, чтобы принадлежать ему и только ему.

— Забудь про игру. Я хочу поцеловать тебя, — прохрипел он. Они были одни. Никто за ними не наблюдал, не подслушивал. Лучшего времени не существовало.

Ее губы опустились, смех испарился.

— Но не буду, — заставил он себя добавить. Очевидно, что она не готова.

Ну, он постарается подготовить ее.

— Почему нет? — осведомилась она. — О, точно. Теперь моя очередь тебя целовать. — Она наклонилась и провела языком по его губам.

Удивление пронзило его, затем его желание усилилось. Их языки встретились, двигаясь вместе, и сладость ее вкуса сковала его.

Жар разлился по его телу, клетки оживились, нервные окончания послали электрические импульсы, и Соло застонал, поглощенный чистым чрезвычайно-опустошающим желанием. Эта женщина… он должен взять ее, всю и скоро.

— Вика.

— Соло.

Он целовал ее сладко и нежно… сначала. Чем дольше они прижимались друг к другу, тем более интенсивными становились его движения.

Он играл с краем её рубашки, водя пальцами по кромке, дразня обнажённую кожу живота, пытаясь подготовить ее к более интимному вторжению.

Вскоре она стонала, откликаясь на каждое его движение, прося о большем.

— Я хочу прикоснуться к тебе, дорогая.

— Прикоснись, — прошептала она.

Такой невинный комментарий напомнил ему двигаться медленно и быть осторожным, независимо от того, насколько велико его желание. Ее душевное спокойствие важнее, чем какое-либо мимолетное удовольствие.

— Я знаю, но хочу подняться выше и коснуться твоей груди.

Розовый кончик языка прошелся по ее губам, оставляя деликатный, блестящий влажный след.

— Я не буду касаться чего-либо другого, — уверил Соло. Пока она не будет готова.

Прошло мгновение. Она сглотнула и кивнула.

Медленно его рука скользнула ей под рубашку и опустилась на ее грудь, плоть к плоти, ладонью к девушке. Ее кожа была холодной, но он быстро согрет её.

Соло провёл большим пальцем по ее соску, и Вика застонала, на самом примитивном уровне. Все это время он наблюдал за ее лицом. Страха не было. Только удовольствие.

И когда она выгнулась в его объятиях, в молчаливой просьбе усилить давление, он боролся с искушением зарычать от гордого удовлетворения.

Он возьмет ее.

— Тебе это нравится? — потребовал он, уже зная ответ.

— О, да.

— Я хочу заменить руки ртом, хорошо, и… — Уши Соло дернулись, и он напрягся.

— Что…

Он вытащил руку и прижал палец к ее губам, заставляя замолчать. Другой рукой он затушил огонь. Темнота обрушилась.

Его глаза за секунды привыкли к темноте, и он увидел, как лиса вышла на середину поляны. Не угроза, нет. Еще нет. Вторжение послужило важным напоминанием. Он для Вики единственное средство защиты, и это важнее всего.

Соло встретил ее пристальный взгляд.

— Я должен положить конец нашим внеклассным действиям. Мы не можем рисковать и отвлекаться, и помимо этого нас ждет долгий день впереди. Спи.

— Нет.

— Да. — Он расслабился и положил ее голову в углубление своей шеи.

— Ну и отлично. Спокойной ночи, Соло, — с разочарованием проворчала она, теплое дыхание ласкало его шею.

— Спокойной ночи, — ответил он, понимая, что она уже не слышит.

Только через несколько минут она прильнула к нему — это означало, что она заснула, как приказано. Но как только он решил подняться, чтобы поохотиться утром, она начала метаться и открыла глаза, с трудом переводя дыхание.

— Я здесь, — заверил он ее. — Соло здесь.

— Соло, — сказала она, вздохнув и откидываясь на него. Затем снова задремала. На этот раз, Вика оставалась неподвижной, тихой.

Она чувствовала себя с ним в безопасности, доверяла, и он радовался этому, даже при том, что держать ее в объятиях было самой милой и ужасной пыткой — ее декадентский аромат, мягкие изгибы, прижатые к его твердому телу.

Но это было тем, что он всегда хотел, не так ли? Женщина в его руках была счастлива с ним. И ей оказалась Вика…

Несмотря ни на что, Соло усмехнулся.

Свет проник в спящий разум Вики, и она потянулась, пробуждаясь от самого спокойного сна в ее жизни. Запах жареного мяса достиг ее носа, и от этого потекли слюнки.

Она не спеша протерла глаза и сразу же заметила несколько удивительных фактов: ей было тепло, поскольку ее укрыли массивным, пушистым одеялом, которое еще вчера вечером отсутствовало, и, её драгоценности оказались сняты за исключением бриллиантового колье на шее.

Соло сидел перед небольшим костерком, поворачивая мясо на вертеле, который он пристроил на две палки, торчащие из земли. Сама бы Вика, вероятно, умерла бы с голоду.

Но Соло способный, находчивый… и гораздо красивее ее ожерелья, когда сияющие золотые лучи танцевали по нему, подчёркивая его силу и абсолютную мужественность.

— Доброе утро, — произнесла она.

Он повернулся к ней и смерил жарким взглядом, столь же пламенным как огонь перед ним, который сверкал, отражаясь в его нежно-синих глазах.

— Доброе.

Ее сердцебиение ускорилось, когда она вспомнила его мастерский поцелуй, и как он обхватил рукой ее грудь. О Господи, реакция, которую он зажег, была неожиданной: сладчайшим удовольствием и мучительнейшей болью.

Она нуждалась в большем. Хотела большего, да, это тоже, но для этого необходимы лучшие слова. Когда он остановился, Вика думала, что умрет и обменяла бы свой следующий вздох на одно его прикосновение.

И ладно, ладно, она догадалась о причинах его действий, поняла, но все еще хотела рычать от неудовлетворенности. Она никогда не испытывала такое удовольствие, и он только что забрал его.

«Ты дуешься», — подумала она и вздохнула. Соло заслуживает лучшего, чем плаксивую женщину, больше заинтересованную любовными ласками, чем безопасностью… тем более что она отказывала ему раньше довольно долго.

— Соло, — позвала она.

— Да. Это я. Что за раздражительный тон?

Раздражительный тон!

— Я не… Ладно. Я извиняюсь.

— Все еще разочарована? — спросил он ее.

— Возможно. — Она мельком взглянула на руки — ее пальцы переплелись. — Я хочу, чтобы ты знал… чувство, которое я должна объяснить… почему я не позволила больше, чем поцелуй тогда в клетке.

— Ты говорила мне. Потому что не готова.

— И это правда. Видишь ли, когда я была моложе, просто девочкой, то увидела тени… — она сказала, и дрожь пошла по телу. — Тогда я убежала, но меня схватила группа пьяных подростков, и я едва сумела выкрутиться, чтобы убежать. То, что они успели сделать прежде, чем я ушла… они больно прижимали, и это было обидно, и так боялась, и обрадовалась, когда мой отец появился и спас меня, это вздор, я знаю, но это — одна из причин, почему я оставалась с ним так долго. Он спас меня от ужасной судьбы. В цирке его имя дало мне своего рода защиту.

Соло двинулся, чтобы присесть перед ней.

— Вика…

— Нет, ничего не говори. Это произошло. Я осознала и выросла. Все в порядке. Просто хотела, чтобы ты знал.

— Ты была ребенком, — сказал он. — Девочкой, которая превратилась в осторожную женщину, отчаянно желавшую сбежать, и все же заботящуюся о менее удачливых, чем она сама. Я понимаю это теперь. — Он вздохнул. — Я угрожал тебе во время нашей первой встречи, и не горжусь собой. Мне жаль, что нельзя вернуться и сделать тысячу вещей по-другому.

Она провела пальцами по холодным локонам его волос, очарованная их мягкостью.

— Типичный Соло, пытаешься заставить меня почувствовать себя лучше.

— Всегда. — Он поцеловал кончик ее носа. — Слушай. Я возбудил тебя прошлой ночью и не довел до конца, потому что смотреть, как ты достигаешь кульминации, толкнуло бы меня к краю. Я знаю, что ты не винишь меня за то, что я решил подождать, но твое тело не получило разрядку, и это понятно. Когда мы будем, наконец, вместе, это произойдет в постели, и ты будешь в безопасности. А мы сможем делать друг с другом все, что захотим.

— Да, хорошо… — Даже разговор о том, что они могли и сделают, возбудил ее снова. Вика поспешила сменить тему. — Что у нас на обед?

— Не спрашивай, и я не скажу.

— Ну, а как тебе удалось убить это таинственное мясо?

— Я наткнулся на группу охотников, ожидающих в засаде, и конфисковал их оружие.

Она не спросила, что он сделал с самими охотниками.

— Кстати об оружии… — Он выпрямился, подошел к другой стороне их кровати в стволе дерева и оттуда поднял две винтовки.

— Ты когда-либо пользовалась таким?

— Пистолетом? Да. Чем-то побольше? Нет.

— Я преподам тебе небольшой урок прежде, чем мы пойдем дальше. Тебе не придётся волноваться, что использовав его, привлечешь Джекиса к нашему месту шумом. Видишь конец ствола? Я сделал специальную накладку, чтобы приглушить выстрел.

— Ох, ну, в общем, оно большое, но у меня уже есть оружие, — бросила она и стала ковыряться в сумке, пока не нашла его. — Оно даже заряжено и готово.

Он посмотрел на оружие, покачал головой, затем взглянул снова, и в его глазах зажегся странный свет.

— Предохранитель снят, — сказал он сквозь стиснутые зубы.

— Какой предохранитель? — Она повернула дуло к лицу и…

Он выхватил пистолет из ее рук. Соло повозился с ним, и она услышала щелчок. Он проверил… как бы это ни называлось, маленький круглый центр, который поменял положение, и произнёс.

— Я нес эту штуку, Вика.

Теперь, наверное, не время говорить «да».

— Знаю.

— Я мог выстрелить в себя. Или в тебя! Ты же сказала, что умеешь пользоваться оружием.

— Да. Мой отец вложил одно в мою руку и вынудил нажать на курок. И угадай что? У меня хорошие новости для тебя. Ты бы не выстрелил в себя или в меня.

Он провел языком по зубам.

— Дай угадаю. Это дело рук Икса?

— Да, это он предложил, — сказала она, не желая подставлять маленького парня, когда тот только хотел помочь.

— Что еще он сказал тебе взять?

— Я покажу. — Она достала вилку, зубную пасту, помаду, презерватив и дезодорант. — Он сказал, что каждая из этих вещей пригодится.

— Хорошо. Итак, зачем вилка? — поинтересовался он.

Это первый вопрос, который он задал? Действительно?

— Икс сказал, что мы не дикари и не должны действовать, будто пещерные люди.

— А помада?

— Это не объяснил.

— Ни воды? Ни еды?

— Нет. Но, я предполагаю, это потому что мы можем расплавить снег и выпить, и Икс знал, что ты можешь поймать, — она махнула рукой на огонь, — что-то.

— А презерватив? Один презерватив?

Ииии, она думала, что он задаст этот вопрос в начале.

— Это не моя вина, — пролепетала она, борясь с румянцем. — Я тоже смущена, но он сказал, что надо взять его, и я взяла.

— Да, но мы, вероятно, смущены по разным причинам, — пробормотал Соло.

Почему тогда он смутился?

Соло взял вилку и потопал к импровизированной кухне, где уложил сочные куски мяса на большом, плоском камне.

— Несколько ярдов севернее есть река, и камень уже помыт, — сказал он, протягивая ей. — Мы не дикари, верно, и не едим из грязных тарелок.

Удивление пронзило ее, когда Вика поняла смысл его слов. Какой милый, ласковый мужчина, понимающий ее полностью, даже в мелочах.

— Спасибо, — она сказала, ярко улыбаясь.

— Не за что. Теперь держи вилку. — Он протянул руку.

Она покачала головой.

— Нет, спасибо. Она для тебя.

— Я не собираюсь пользоваться вилкой, пока ты ковыряешься пальцами. Возьми ее.

— Нет.

Он нахмурился, и положил вилку обратно в сумку.

— Прекрасно. Мы оба будем дикарями.

— Отлично. — После того, как она несколько раз откусила вкуснейшей еды в ее жизни, то застонала и сказала, — есть что-нибудь, чего ты не умеешь? — Возможно она и дикарь, но хотела продолжить набивать рот, пока говорила… и хотела, есть, пока от мяса не останутся только кости. — Тебе не нужен повар на ферме.

— Я все еще хочу только одного, — пробормотал он.

Означает ли это, что она думала, что это означало? Что он по-прежнему хотел, Вику? «Сладкий» — это только малая часть, как она поняла.

— Хочу, чтобы ты знал, пока мы путешествуем, я не собираюсь подводить или замедлять тебя. И не отстану, обещаю.

— Не перетруждайся сильно.

— Не буду, — сказала она, что было правдой. Вика планировала перешагнуть через себя, и сделать всё по максимуму. Соло помогал ей. Она не станет обузой.

Соло закончил, есть и засунул все «необходимое» назад в сумку, как и украденное одеяло, потом закинул сумку на плечо, одну винтовку и другую. Он мог отдать бы Вике одну, но нет, только не сейчас. Даже если от этого зависела его жизнь.

— Я соорудил место, чтобы ты позаботилась о любых срочных потребностях, которые могут появиться, — сказал он и увидел, как ее щеки снова покраснели.

— Спасибо, — она ответила, понимая. — И, мм… где это?

Он указал, очарованный ее неловкостью, по какой-то причине. Они провели шесть дней вместе, запертые в клетке десять на десять. Пережили такие события. Но его маленькая Вика оставалась чопорной и приличной, подумал он… пока он не поцеловал ее.

Вспомнив их поцелуй, огонь зажегся в его крови, и знание открылось в глубине, где кипел основной инстинкт. Это было замечательно… Это было ужасно… Он хотел ее, но не мог получить. Не здесь, под открытым небом, где любой мог наткнуться на них.

По крайней мере, он узнал ее немного лучше… и насколько неправильно понял ее в начале и вообще все, происходящее ранее. Неудивительно, что она всегда хотела жить самостоятельно. Неудивительно, что мечтала провести оставшуюся жизнь в одиночестве. Это было чудом, что Вика позволила Соло подойти к ней.

Вика встала и пошла, спотыкаясь в снегу, и скоро исчезла за стеной из зимних листьев. Место находилось достаточно близко, чтобы он мог услышать, если кто-то приблизится к ней, но достаточно далеко, чтобы чувствовать себя комфортно делая, что нужно. Плюс, вокруг того места росло много деревьев, ограждая от любопытных глаз.

Он разобрал вертел, потушил костер и разбросал камни, скрывая все доказательства их пребывания наилучшим образом, и, к тому времени, когда он закончил, Вика вернулась.

— У тебя, болит, что-нибудь? — спросил он.

— Удивительно, но не так уж все и плохо.

Хорошо.

— Мы сегодня пойдем в сумасшедшем темпе. Я проверил наши координаты, и если поспешим, то сможем добраться до хижины чуть позже сумерек.

— Я готова, — сказала она, и это прозвучало, будто так и было.

Он переплел их пальцы… как любил делать. Ему нравилось, что она рядом. Нравилось знать, что она доверяла ему настолько, чтобы оставаться с ним.

Они двинулись вперед, сохраняя молчание в течение первого часа.

— Мне нужно кое-что сказать тебе, — заговорила Вика, — но тебе это не понравится.

— Ты можешь сказать мне все.

— Ну… видишь ли, ключа к манжетам нет. Джекис уничтожил единственный, и это отчасти объясняет, почему я не смогла найти его.

Отчасти объясняет?

— Прости! — добавила она.

«Нет ключа», — подумал он, удивленный, что не догадался давным-давно. Джекис достаточно жесток и самодоволен, чтобы сделать такое, не заботясь о жизнях, которые разрушал. Фактически, довольный тем, что разрушал чьи-то жизни.

А Вика ждала ответа от него. Рассчитывая, что Соло, скорее всего, будет рвать и метать.

— Не волнуйся об этом, — наконец ответил он и повернул налево, обходя небольшой водоем, покрытый льдом. Через какое-то время наркотики закончатся и больше не смогут влиять на его. Но… он все еще хотел их снять. Не желая, чтобы кто-либо имел власть над ним. Не желая, чтобы его местонахождение могли определить, нажав несколько клавиш на компьютере.

Он надеялся найти ключ, когда вернется, и спасти иных, но теперь это не нужно… одним делом меньше. И действительно, вероятно это, к лучшему. Теперь он мог снять наручники, когда Вика окажется в безопасности, и когда он поймет, что Майкл в пути.

Майкл, который уже должен был найти его к этому моменту.

Но Соло по-прежнему отказывался верить, что его друзья мертвы. В их работе необходимо увидеть тело, чтобы удостовериться. И даже тогда это можно поставить под сомнение.

Джон был хитрым. Блу — душка. Они оба выжили. Никто не мог сдерживать их долго. И Соло, ну, в общем, он был чистильщиком. Он всегда распутывал проблемы, и эту решит.

Вместе они спасли этот мир от множества ужасных людей. Торговцев наркотиков, работорговцев, убийц и тех, кто думал создать армию и захватить власть.

«Парни должны были спастись. И они спаслись», — уверял он себя. И удостоверится в этом.

В течение следующих шести часов он делал все возможное, чтобы избегать участков с волчьими и медвежьими следами. И преуспел, пока стая волков не вышла на край утеса над ним.

Он хотел сыпать проклятиями, но на самом деле, ничего не мог сделать. Не было никаких следов, которые помогли бы избежать этого… потому что животные, очевидно, охотились на него.

Ярко-желтые пристальные взгляды изучали все вокруг, старательно ища источник вкусного удовольствия, чей запах ощущался. Соло остановился и бросил быстрый взгляд на Вику, требуя тишины.

Она кивнула, чтобы показать, что поняла. Он поднял ее и понес к ближайшему валуну. Соло весил больше ее на сто пятьдесят фунтов, но, тем не менее, его шаги были легкими.

Он поставил сумку у ее ног и быстро поцеловал в губы. Ее глаза широко распахнулись — в них читались страх и усталость, но она осталась стоять, когда он отодвинулся, гордясь ею каждую секунду.

Низкое, угрожающее рычание раскололо воздух, в сопровождение другим.

Волки заметили его. Теперь они прыгнули, приземляясь позади него в быстрой последовательности. Соло слышал стук их лап, и мог вычислить местонахождение каждого.

Соло резко развернулся, с винтовкой в руках и нажал на курок. Не было никакого громкого выстрела, только тихий хлопок — кустарный глушитель сделал свое дело.

Один из хищников замер, поскольку теперь был ранен в лапу, в то время как другие прыгнули на Соло. Ярость охватила его. Ярость от того, что эти животные подвергли его женщину опасности, и она могла пострадать.

Как раз перед контактом он превратился в свою иную форму, лишаясь возможности использовать винтовку.

Он выронил оружие и схватил двух волков за загривки, ударяя их, друг об друга, блокируя одному из их друзей путь к своей яремной вене.

Другие отскочили, и он отбросил тех, которых держал.

Остальные трое уже сомкнули челюсти на его ноге, кусая за икры. Кровь капала и брызгала на снег, отдавая сильным медным запахом. Он отбросил одного слева, другого справа и схватил последнего. Поднял тварь высоко, запрокинул голову и зарычал.

Оставшиеся начали отступать. Соло бросил волка, корчащегося в его руках, и тот врезался в своих собратьев. Недолго думая, вся стая бросилась наутек.

Раздался странный звук за его спиной, и, оглядываясь назад, он сконцентрировался. Вика стояла на том самом месте, где он ее оставил, но держала пистолет, который Икс велел взять. Она дрожала и была бледной.

— Я… Я не смогла выстрелить. Извини. Я попыталась, желая помочь тебе, но не сделала это. Просто не смогла, потому что все, о чем я могла думать, это об Однажды, о том, как он смотрел на меня, когда Джекис заставил выстрелить в него, и о других, когда они умирали, и я… Мне так, так жаль!

Извинение. После всего, что она только что увидела. Вика в который раз не почувствовала отвращения к его методам борьбы, и это ошарашило его.

Он поднял руки, ладонями наружу и пошел к ней. Ногти уже втянулись.

— Милая, все в порядке. Даже лучше, что ты не сделала этого. Ты не практиковалась с оружием, и, возможно, попала бы в меня. Ты хочешь выстрелить в меня?

— Нет!

Соло мягко забрал оружие и засунул ствол за пояс штанов. Он взял ее на руки и держал, просто держал, поскольку она плакала, радуясь, что он позволил волкам жить.

— Прости. Сейчас не время для эмоций. — Она подняла голову, показывая мокрые глаза, которые отозвались болью в его душе. — Я должна позаботиться о твоих ранах.

— И ты сделаешь это, когда мы придем в хижину. — Он заключил в руки ее лицо, стирая большими пальцами слезы, которые всегда будут его погибелью. — Я сожалею обо всем, что тебе пришлось вынести за эти годы, милая.

Она всхлипнула, дрожа.

— Спасибо. Но Соло? Если бы ты был умен, то оставил бы меня позади. Я знаю, что стараюсь изо всех сил, чтобы не отставать, как обещала, но я по-прежнему для тебя обуза?

«Если бы ты был умен», сказав такие слова, она, очевидно, не поняла, как сильно оскорбила его.

Тогда почему ему хотелось улыбаться?

— Ты был бы за многие мили отсюда, если бы не беспокоился обо мне, — продолжила она. — Не так ли?

Вероятно.

— Тепло тела важно в такую погоду. — Но не для него. Соло не чувствовал холод, как люди. Тем не менее, ответил, — Возможно, ты спасаешь меня от обморожения. Возможно, от смертной скуки. С тобой весело.

Это успокоило ее немного, и она поправила воротник его рубашки.

— Ты прав. Я знаю, что спасаю тебя. И, между прочим, всегда, пожалуйста.

«Ну, самое время, чтобы вы начали доверять друг другу, — сказал знакомый голос. — Это помада сделала, не так ли? Я знал, что ты не устоишь перед ней».

Соло не нужно было поворачивать голову, чтобы понять, что Икс только что приземлился на его плечо

— Где ты был? — спросил Соло у него.

Вика, нахмурившись, глянула на него.

— Прямо здесь.

— Не ты, Икс.

— Правда? — Она посмотрела направо, потом налево. — Где он?

— Ты его разве не видишь?

— Нет.

— Почему она тебя не видит? — спросил он у Икса.

«Я могу появляться только перед одним человеком за раз. И, отвечая на твой предыдущий вопрос, я был на подзарядке. Что должен был сделать намного раньше».

— Это заняло больше времени, чем обычно.

«А я и использую больше энергии, чем обычно».

— В любом случае, я хочу знать, куда ты ходил.

Икс посмотрел на ноги, обутые в потрепанные сандалии.

«Ты же знаешь, что не могу сказать».

Да уж, он никогда и не говорил. Тем не менее сказать «спасибо» казалось недостаточным.

— Я твой должник.

«Ну еще бы», — сказал маленький человек с усмешкой.

Но нет. Он никогда не потребует вернуть долг.

Почему у Соло внезапно появилось желание взъерошить волосы мужчины?

— Где доктор Зло? — Странно беседовать с ним перед кем-то. Он никогда не делал этого прежде.

«Он где-то рядом, это все, что я знаю и планирую выследить его. Но сначала… — Он спустился по руке Соло и остановился у наручника на его запястье. Затем всмотрелся в замочную скважину, пробормотал себе что-то под нос и кивнул. — Если бы я мог излечить раны оставленные волками или открыть наручники, чтобы ты предпочел»?

— Я думаю, это самый глупый вопрос, который ты когда-либо задавал.

Икс рассмеялся.

«Принято. Это может занять некоторое время, так как надо повредить двигатель в иглах, чтобы предотвратить потерю рук». — Затем он засунул свои руки в замочную скважину, и от него вспыхнул яркий свет, почти ослепляя Соло.

Прошла одна минута. Две. Три. Наконец, наручники открылись. Полоски остались прикреплёнными к его запястьям, так как иглы находились все еще в костях, но все, что осталось сделать, это вырвать иглы одну за другой вызывая острую боль в руке, и он освободиться. Замечательно, слава Богу свободен и в состоянии держать обе его руки.

Вика ахнула от восторга.

— Если у тебя были силы сделать это, почему ты столько ждал? — Задал вопрос Соло.

«Все дело в цирке. В нем много черной магии, а мои силы ограничены».

Это он мог понять.

Опять же, «спасибо» казалось недостаточным.

— Икс… У меня нет слов.

«Они мне не нужны. Я только хотел видеть тебя счастливым и спокойным, Соло. Я надеюсь, ты знаешь это».

Икс любил его, осознал Соло. Действительно любил. Он думал, что Мэри Элизабет и Джейкоб Джуданы были единственными, но нет. С ним всегда находился Икс, он просто не знал это.

И он должен был понять, следовало бы смотреть глубже, чем на поверхности. Но он был ослеплен своими проблемами и искаженными ожиданиями.

— Я знаю, — сказал он, — Действительно знаю.

«Тогда делай то, что нужно, и оставайся на этом пути, а?» — сказал Икс и исчез, чтобы перезарядиться.

В следующий раз, когда увижу его, то расцелую.

— Ох, Соло, — восхищалась Вика, подпрыгивания и хлопая. — Как замечательно! Теперь Джекис никогда не найдет тебя.

Но Соло найдет его, поклялся он себе, и это обещание он не нарушит.

— Ну, милая. Осталось всего восемь часов пути.

Тихий писк вырвался из нее, но она сказала всего лишь:

— Завтра, пока мы будем в хижине, я составлю план действий.

— При условии, что этот план включает в себя кровать.

Возможно, она знала, что он имел в виду. Возможно, нет.

— Заметано, — сказала она и улыбнулась так сладко, словно сахарная… так игриво, как котенок. Ее судьба решена.

Наконец-то!

В поле зрения появилась небольшая хижина, частично скрытая деревьями и снегом.

Соло знал, что блок сигнализации находится где-то на территории резиденции, поэтому обыскал каждый дюйм тридцатифутового периметра, пока не нашел его в стволе дерева.

Ему пришлось соскребать лед своими когтями, в доказательство, что за все время здесь никого не было, затем он ввел персональный код.

Вспыхнули синие и желтые огоньки, давая понять, что ловушки, расставленные вдоль границы, отключены.

Затем он набрал код, чтобы получить информацию о последних события: прошло шесть месяцев с тех пор, как агент входил в помещение, и четыре недели с тех пор, как одна из ловушек сработала, посылая разряд электричества в тело нарушителя.

Либо человек подобрался слишком близко, либо животное преследовало свой обед слишком долго.

— Теперь мы поспим? — спросила Вика.

Бедняжка, ее слова были невнятны. Соло был безжалостен, остановившись всего два раза, и то для того чтобы убедиться, что она съела мясо, которое он дополнительно упаковал, и выпила воду, которую для нее растопил.

— Теперь поспим, — ответил он, подхватывая ее на руки.

Ее голова опустилась на его плечо, а тело мгновенно поникло.

Он занес ее внутрь, в тепло. Обстановка выглядела старомодной и по-домашнему уютной, все создано для удобства, а не для войны. Длинный диван, обитый тканью. Кресло, вмещающее двоих. Шезлонг. Кофейный столик со старыми журналами, раскиданными по поверхности. Соло обрадовался, желая, чтобы Вика чувствовала себя спокойно и непринужденно.

Он вошел в спальню и, минуя кровать королевских размеров, направился в ванную комнату, сразу же заходя в душевую кабину. В цирке, чтобы почистить пленников, Вика использовала спрей с дешевым, влажным ферментом.

Вот почему ей приходилось сдвигать их одежду и использовать тряпки. Здесь, более дорогие сухие ферменты, снимать одежду не нужно.

От его веса на плитках сработал автоматический выключатель, и брызги заклубились туманом, полностью очищая их, а также их одежду.

Кожу Соло покалывало, и мятный привкус ощущался даже на языке.

После, он вошел в спальню и положил Вику на мягкий матрас. Копна светлых волос разметалась по подушке, и ее губы приоткрылись от нежного вздоха.

Она сжалась в комочек. Соло ничего не мог поделать. Он потянулся и провел пальцами вдоль изгиба ее уха. Вика такая упрямая женщина. Такая красавица.

Его женщина.

Он снял с нее пальто и накрыл одеялом. Его пальцы скользнули по бриллиантовому колье, которое он оставил на ней. Камни были холодными, но симпатичными, и он сожалел, что не он купил для нее драгоценности.

Тем не менее, что-то в облике столь деликатной женщины искушало животное внутри него. Животное, от которого он отрекался бы до последнего вздоха еще несколько дней назад.

Животное, которое он когда-то ненавидел.

Так или иначе, его самый большой недостаток стал его самым большим преимуществом. Он не использовал свою силу, чтобы преднамеренно вредить, но защищал дорогого человека.

И она была дорогой, не так ли? Дорогой для него. Во многих отношениях.

Потребность в ней сформировалась в чувство удовлетворения, когда он понял, что, наконец, сможет заполучить ее. Во всех отношениях.

Без перерывов. Без отвлекающих факторов. Без опасности. И она готова к этому. Он знал, что готова. В прошлый раз… то, как она двигалась…

И потом, этим утром…

— Все еще разочарована? — спросил он ее.

— Возможно, — отрезала она.

Он возбудил ее, но не привел к оргазму.

— Скоро, — пообещал Соло ей теперь, даже учитывая, что она не могла услышать. Он поцеловал ее в лоб и прошел спокойно по дому.

Тут было два этажа, хотя второй находился под землей, и только натренированный глаз мог найти дверь вниз.

Обогрев уже включился, и теплый воздух поступал, но Соло все равно развел огонь в камине гостиной. Кухня была небольшой с гранитными столами; шкафы из вишневого дерева вмещали достаточное количество консервов, чтобы кормить семью из четырех человек несколько месяцев.

Была только одна спальня. Другую комнату превратили в офис.

Офис Соло взял на себя. Он сел на единственный стул перед стеной из компьютеров и начал печатать на центральной клавиатуре, вновь включая ловушки снаружи.

Он послал сообщение Майклу, Джону и Блу, подождал пять минут, десять, но ответа не последовало, ни от одного из трех. Он решил, что проверит снова после того, как поест.

В кладовой лежало еще больше консервов, и он съел галлон куриного супа с лапшой. И… все еще никакого ответа от парней.

Это ничего не значит, убеждал он себя.

Соло пошел в спальню, лег на матрас и притянул Вику к себе. Она не проснулась, но прижалась к нему. Он запустил руку в ее волосы, а вторую положил ей на поясницу, ему нравилось, как идеально они подходят друг другу.

Но… прошло полчаса. Два часа. Он лежал там, просто смотря на потолок. Соло был слишком напряжен, чтобы спать, его ум слишком активно работал.

В какое приключение он влез. По принуждению стал цирковым уродцем. Окруженный злом, но за ним ухаживала святая. Затем гонка по замерзшей тундре с красивой маленькой блондинкой. Нападение волков. И теперь, это. Удовлетворение.

И, честно, если бы все, что он вынес — необходимое условие, чтобы прийти к этому моменту и знать, что Вика была в безопасности, что он спас ее от жизни в пытках и мучениях, то ничего не изменил бы.

Солнечный свет лился через окно спальни. Соло не спал вообще, но все еще лежал в кровати, а Вика свернулась около него. Она оставалась в том же самом положении всю ночь, не издав ни звука.

Он хотел ее. Нуждался в ней.

Когда она проснется?

Он пересчитал балки на потолке. Получилось двадцать три.

Посчитал снова, просто чтобы быть уверенным. Двадцать три.

Начал считать пылинки. Две тысячи шестнадцать. Две тысячи семнадцать. Восемнадцать. Девятнадцать.

Наконец она вздохнула и перекатилась на спину. Выгнулась и потянулась.

Свирепое желание напряглось и дернуло за короткий поводок, который он держал. Если бы она была любой другой женщиной, он набросился бы прямо здесь и сейчас.

Но она не такая. Это — Вика. Его Вика. Он лучше умрет, чем напугает ее или потребует то, чего она не готова дать. Верно?

Но ему не нужно волноваться об этом. Она готова; Соло уже пришел к этому заключению. А он никогда не ошибался. Верно?

— Соло? — позвала она хрипловатым ото сна голосом.

Верно.

— Вика. — Он перекатился на нее сверху, сжал затылок, приподнял голову и прижался губами к ее рту. Ее вкус, жар, мягкость, нежность, каждый изгиб соблазнительного тела раздували пламя его желания.

Соло поцеловал ее тщательно, глубоко, клеймя, а она клеймила его, разжигая огонь, который будет всегда гореть между ними.

После мимолетного колебания она приветствовала его сладчайшим стоном, обхватив руками и выгибаясь. Он чуть не зарычал от мощного удовольствия.

Она готова.

— Собираешься ли ты остановиться в этот раз? — поинтересовалась Вика.

— Только если ты захочешь этого.

— Не захочу.

— Тогда я не остановлюсь, никогда.

Поцелуй продолжался еще и еще, пока она не начала задыхаться, изо всех сил пытаясь сделать вдох.

— Этим мы уже занимались и раньше, — выдохнула она. — Теперь я хочу знать, что будет дальше.

— И мы сделаем следующий шаг, и сделаем это снова. И вероятно в третий и четвертый раз. — Пока Вика не станет готова больше, чем телом. Вынуждая себя медленно переместиться, он скользнул руками под ее рубашку, пока не почувствовал теплую, обнажённую кожу. — Скажите мне, если испугаю тебя.

Если она и услышала его слова, то не ответила. Однако, потянулась в ответ на его прикосновения, тем самым рассказывая все, что он хотел знать. Соло взял ее тяжелую грудь, как раньше, и застонал.

Еще одно идеальное совпадение. Она хныкала от удовольствия, поощряя его прикосновения… пока его руки не задрожали, а она не начала выгибаться постоянно, пытаясь прижаться к нему сильнее.

— Я собираюсь опуститься ниже, — сказал он.

Возможно, она прочитала по губам. А может и нет. Он переключил свое внимание на ее плоский живот, потом на пупок. Когда Вика не высказала протеста, Соло провел пальцами вдоль пояса ее брюк.

Вздох сорвался с ее губ, а взгляд столкнулся с его, и она задрожала.

— Передумала? Хочешь, чтобы я остановился? — спросил он, проглотив возражение.

— Нет. Пожалуйста, продолжай. — Прозвучала мольба.

Он продолжил, двигаться все ниже. Соло продолжал свои ласки, и она отвечала на каждое движение, на каждое прикосновение его большого пальца, и снова захныкав… вскоре умоляла.

— Еще. Пожалуйста.

— Да. Я дам еще. Но сначала хочу поглядеть на тебя, дорогая.

— Я… У меня есть несколько шрамов, — дрожащим голосом ответила она.

Взрыв ярости, к счастью, был быстро подавлен.

— Ты прекрасна. Вся ты. Каждый дюйм.

Она облизнула губы:

— Правда?

— Правда.

— Докажи.

С удовольствием. Он снял с неё рубашку через голову и отбросил в сторону, затем лифчик, открывая ее своему взору, и о-о, она великолепна, совершенна во всех отношениях, как он и думал.

Она… первая женщина, которая когда-либо соблазняла его практически до потери контроля.

Он увидел бледный, тонкий шрам на ее правом плече и поцеловал его. Увидев сморщенный розовый шрам на левой стороне ее грудной клетки, Соло, поцеловал его тоже. Гусиная кожа покрыла ее кожу.

— Ты — самое изящное существо, когда-либо созданное, — сказал он, вставая с кровати.

Если у нее есть другие шрамы, то они находились ниже на ногах, и, когда он доберется туда, то не хочет останавливаться и терять минуты, чтобы сбросить с себя одежду. Лучше всего сделать это сейчас.

— Ты куда собрался? — потребовала она.

Такой яростный тон от такого крошечного существа. Он почти усмехнулся.

Молча раздевшись, Соло наклонился и снял оставшуюся одежду с нее. У него перехватило дыхание в горле. Раньше он описывал ее как прекрасную, но… она совершенство.

Каждый дюйм ее был заключён под соблазнительной, нежной кожей, а податливые изгибы являлись образцом самой привлекательной женственности.

Как он и подозревал, у нее имелись другие шрамы. Всего несколько, но они образовывали сморщенные окружности, где ее кости прорывали кожу, почему-то только добавлявшие ей красоты.

Вика пережила своего рода ад, который бы уничтожил многих других. Каждый знак плохого обращения был знаком ее невероятной силы.

— Такой мощный, — оглядывая его, сказала она. — Иди сюда.

— Хочу поцеловать каждый твой шрам.

— Скоро.

— Скоро, — повторил он как попугай. Он поклялся, что будет хорошо заботиться о ней, располагаясь около нее. Он будет обращаться с ней, как с сокровищем, которым она являлась, чтобы чувствовала себя особенной и никогда не сомневалась в его решимости защитить ее.

Тепло, шедшее от нее, окутывало его, но тем не менее она дрожала.

— Боишься?

— Блаженствую.

— Я хочу, чтобы ты почувствовала себя еще лучше. — Желая вернуть ее назад в состояние полного возбуждения, он поцеловал ее еще раз, ища, пробуя, принимая, давая. В конце концов, она нуждалась в большем… она нуждалась во всем. И все же он только ласкал ее лицо, играл с кончиками волос, проводя руками по плечам. Каждое прикосновение было невинным, но продуманным.

— Соло, — наконец простонала она, командуя.

— Да, — пообещал он.

— Еще.

Именно этого он ждал. Соло исследовал ее так, как хотел сделать сначала, не оставив без внимания, ни один дюйм её тела. Он узнавал ее.

Он наслаждался ею, этой милой, уязвимой девочкой с сердцем, более совершенным, чем бриллианты. Он облизал ее шрамы на ногах.

— Такая красивая, — говорил он. — Такая совершенная.

— Я? Это ты красив и совершенен.

Когда она смотрела на него с удовольствием, страстью и желанием в глазах, он чувствовал себя прекрасным принцем, хотел быть таковым в детстве.

— Ты бы ничего не меняла во мне. — Утверждение, а не вопрос.

— Только если ты решишь оставить эту постель, прежде чем мы на самом деле займемся стоящими вещами!

Он хихикнул. Юмор. В сексе. Соло никогда не знал, что это возможно. Но тогда, он не был с такой женщиной как она, женщиной любви и света.

— Я покажу тебе стоящие вещи, — проворчал он с ложной свирепостью.

Он намеревался сделать именно это. Его собственное желание одолело его, заставляя спешить, но это было слишком важно, чтобы спешить, он жаждал ее удовлетворения слишком отчаянно, был полон решимости сделать это воспоминанием, которое Вика будет лелеять всю оставшуюся жизнь, что он был достаточно осторожен, и изучил ее реакции.

Когда она ахнула, стало понятно — ей понравилось то, что он делает.

Когда она застонала, стало понятно — ей действительно понравилось то, что он делает.

Но когда она начала извиваться от наслаждения, он понял, что теперь принадлежит ей.

Все время Вика мяла и царапала его спину и, казалось, не получала достаточно, казалось, нуждалась в нем, в некоторой части его, а когда она схватила его руку и втянула в рот палец. Он чуть не выскочил из кожи.

— Ты действительно готова для меня, милая?

— Пожааалуйста.

Она выкрала слово прямо из его головы.

— Я должен взять презерватив. Я безопасен и чист, но мы не хотим рисковать забеременеть.

— Нет. Я хочу тебя чувствовать. Только тебя. Хотя бы на первый раз.

О-о, да. Она, несомненно, украла слова из его головы. Соло знал о риске, как и сказал, но, казалось, не мог заставить себя позаботиться об этом.

Он переместился в нужную позицию, приготовился, но не взял ее. Еще нет. Их губы слились в еще одном горячем поцелуе, когда Вика обхватила его талию ногами.

Наконец он вошел. Соло хотел быть нежным, но она такая маленькая, и ему пришлось оказать больше давления, чем надеялся. Вика ахнула, когда он, наконец, скользнул в нее, и ее тело затряслось от шока вторжения.

— Ты в порядке? — спросил он, стиснув зубы.

— Дааа, — сказала она со стоном.

Значит, он выполнил свою работу, подготовил ее должным образом. Когда он двинулся в ней, она застонала, давая больше, чем он когда-либо воображал, ни в чем не отказывая.

Вика держалась за него, дышала на ухо, выкрикивала его имя, выгибалась под ним, двигалась, кричала, тянула за волосы, царапала ему спину, целовала, целовала и снова целовала.

И когда он знал, что она находилась на грани потери дыхания, Соло поднял голову и всмотрелся в ее глаза. Глубоко, так глубоко.

— Вика, — сказал он. — Я дам тебе все, что могу, клянусь, и тебе понравится это. Обещай это же мне.

— Соло, любимый, Соло. — Ее дрожь усилилась. — Обещаю. И я отдам тебе все. Все, что у меня есть.

— Сделаю тебя настолько счастливой, что ты скажешь это. — Когда он целовал и брал ее, то делал шаг к тому, что обещал отдать ей все, что у него когда-либо будет.

Она — все, что он когда-либо хотел, все, о чем думал, что никогда не сможет иметь, и Вика выдыхала его имя много раз, зовя его, принимая как никогда глубоко.

Когда ее спина прогнулась, отрываясь от кровати, и она закричала от оргазма. Он почувствовал ее освобождение, и потерял остатки контроля.

И когда Соло рухнул на нее несколько минут спустя, то быстро перекатился на бок, не желая причинить ей боль. Его веки были невероятно тяжелыми, и он мог только улыбаться об этом с иронией.

Он прошёл через горы покрытые льдом, неся стофунтовый мешок драгоценностей, никогда не утомляясь, но эта маленькая женщина истощила его.

Он прижал ее к себе, когда начал засыпать, решив, что горе тому, кто когда-либо попытается отобрать ее у него.

Пока ее милый, истощенный Соло спал, Вика оделась и насладилась замечательным сухим ферментным душем.

Она разогрела в миске томатный суп и съела, пока изучала хижину, которая оказалась больше, чем ожидала Вика, и очень домашней, с бревенчатыми стенами и удобной, потёртой мебелью.

Мягкий коричневый ковер закрывал пол гостиной, а картины с розами и лилиями висели на стенах.

Еще более мягкий ковер лежал на кухне, а кастрюли и сковородки висели на металлической подставке для посуды чуть выше гранитной столешницы.

Электрическая смесь старого и нового, как будто мужчина и женщина разделили ответственность за отделку.

Наверно мужчина решал, чему быть на полу, а женщина — что повесить на стены.

«Был ли босс Соло женатым?» — задумалась Вика. Если да, то что бы подумала женщина о Вике?

Она никогда не общалась с людьми за пределами цирка, и не была уверена, что знает как произвести хорошее впечатление.

Если на то пошло, что друзья Соло подумают о ней? Будут ли они хлопать Соло по спине в знак одобрения, как любят иногда делать мужчины, или утянут в сторону, и предупредят держаться от нее подальше?

Как отреагирует он, если они так и сделают?

Однажды Соло сказал, что будет защищать ее, но это не значит, что они примут и одобрят её… Пылающий жар поднялся в центре груди, который не имел ничего общего с удовольствием.

«Будешь волноваться, появятся морщины, — имела обыкновение говорить ее мать. — Ну, их и гнилые кости».

Вика отмахнулась от угнетающих мыслей в своей голове и всмотрелась в покрытые льдом окна. Теперь, когда она отогрелась, могла наслаждаться чистым величием зимы вокруг.

И возможно… возможно ее любовь также вытекает из того факта, что впервые она не боится сделать или сказать что-то не то и «заработать» избиение.

Она в безопасности. Соло никогда не причинит ей физическую боль, это он доказывал снова и снова, когда боролся, чтобы спасти ее.

Ее… оберегали. Да. Это так. Не имеет значения, что его друзья скажут о ней.

Мужчина целовал и прикасался к ней, делая это с нескрываемым удовольствием, сильной потребностью и намеком на радость. Она любила каждую секунду и жаждала только большего. Он ничего не сделал, чтобы могло напугать ее. Лишь только возбуждал и успокаивал.

Я так рада, что ждала его.

Все ли так занимались любовью?

Нет. Ни в коем случае. События, свидетелем которых она была на протяжении многих лет, подтверждали обратное. Секс может быть жестоким, взрывным, злым, или смешным, забавным, и на первый взгляд беззаботным. Но нежным? Нет, она никогда не видела такого.

То, что они сделали с Соло было особенным, и она сохранит это воспоминание в своем сердце на вечность.

Движение снаружи привлекло ее внимание.

Сердце забилось быстрее, она поставила свой суп, обходя кухонный стол, и вжалась носом в оконное стекло.

Примерно на расстоянии в сорок ярдов, великолепный белый тигр бродил от одной группы деревьев к другой, оставляя вереницу красных следов.

Красных… кровь? Он ранен?

Скорее всего. Только отчаянная надежда на помощь могла привести его так близко к человеческому жилью.

Но… она не должна помогать ему. Она не была глупа. Ну, не все время. Понимая, что он — дикое животное, в отличие от ее ручного, веселого Доби с кучей проблем.

Она подозревала, что он откусит ей голову, если дать ему пол шанса. Или даже треть шанса. Ладно, даже если не дать ни единого шанса. Но… нельзя оставлять его там, раненого, даже не пытаясь помочь.

«Я знаю о чем ты думаешь, — внезапно сказал Икс, появляясь на ее плече. — И для меня будет удовольствием помочь тебе. Я могу помешать зверю напасть на тебя».

— Честно?

«Да, честно. Но сперва, я хочу, чтобы ты кое-что увидела. Это причина, по которой я пришел, а то я стану слишком слабым, после того как помогу твоему маленькому другу, и не смогу показать то что хотел». — Он прижал свои крошечные руки к ее затылку, и картины из жизни Соло начали вспыхивать в ее голове.

Соло — маленький мальчик, которого любят только родители.

Соло — ребенок, которого никто не хочет поблизости.

Соло — подросток, над которым смеются девушки. Он даже никогда не был на настоящем свидании. Единственная девушка, которую он любил, использовала его для своих сексуальных потребностей.

Соло — мужчина, которого желают только самые развращенные женщины.

— Ты урод, — тысячи людей говорили ему это.

— Ты отвратителен, — в тысячу раз больше, сказали ему.

Соло — воин, который решил провести остаток своей жизни в одиночестве. Таким образом, никто больше не сможет причинить ему боль.

Ох, боль, которую вынес этот мужчина… похожа на ее собственную. Как смеют, все они относится к нему так плохо? В то время как она заслужила ненависть в свой адрес, он — нет.

И как, как, как он смог выжить в цирке? Как она могла оставлять его в той клетке и не раз?

Слезы текли по ее щекам.

«Я показал его прошлое не для того, чтобы ты жалела или даже чувствовала себя виноватой, — сказал Икс, — так ты поймешь его чуточку лучше».

— Он действительно замечательный, правда?

«Да. А теперь займемся тигром, пока не проснулся Соло и не решил остановить тебя».

— Ты мне помогаешь. Он не будет против?

«И ты слишком наивна для таких слов. Пошли!»

Как можно тише Вика пробралась в ванную, которая была самой большой, какую она видела, втрое больше ее собственной в трейлере и почти такая же большая как спальня, со спокойными синими стенами и мойкой в виде морской раковины.

Вика наполнила корзину, которую нашла в гостиной, необходимыми материалами,… а здесь было из чего выбирать! Вика никогда не видела так много бинтов и лекарств.

Понятно, что Майкл из тех мужчин, которому нравилось быть готовым ко всему.

Когда она на цыпочках выходила, то задержала свой взгляд на Соло. Он был совершенно неподвижен, грудь медленно поднималась от дыхания. Его густые ресницы слиплись, закручиваясь вверх как лезвия, а губы были раскрытыми и расслабленными. Он выглядел так чудесно, по-мальчишески.

Теплое чувство удовлетворенности окутало ее, практически разрывая кожу по швам.

«Я не хочу быть без него», — поняла она. Никогда. Вика хотела схватить его и никогда не отпускать.

Что он чувствует к ней? Действительно чувствует? Он желал ее, да. И просил жить на его ферме. Но что он ощущал на самом деле? Что будет чувствовать, когда опасность минует?

Беспокойство, морщины и гниль, напомнила она себе, проглотив вздох.

Петли скрипнули, когда открылась дверь на задний двор, и Вика съежилась. Но Соло не закричал и не прибежал, так что она продолжила. Тигр все еще находился там, бродил… истекая кровью.

— Как ты собираешься успокоить его? — спросила она Икса.

«У меня свои способы».

Они стояли на расстоянии в несколько ярдов, но Вика видела, что кровь текла из передней левой лапы тигра. Он вступил в своего рода капкан, Вика была уверена, что кожа и мышцы повреждены в трех местах.

Она медленно приближалась, Икс руководил ее движениями. Холодный воздух ударил, жаля. Тигр заметил ее, голубые глаза сфокусировались, и он остановился.

Один шаг, два, она продолжала свой путь. Его губы приподнялись, и он обнажил зубы-сабли… длинные, острые, смертельные.

— Э-э, Икс? — Она подумывала бросить корзину и бежать.

«Я все улажу».

Тигр присел, будто собираясь прыгнуть на нее и попировать на костях. Вика запнулась.

«Он не собирается прыгать. Теперь, переместись на три дюйма влево. Хорошо. Теперь прыгни вправо».

Вновь она повиновалась.

— Почему я иду так, а не иначе?

«Избегаешь опасности. Сейчас, сделай гигантский шаг вперед, словно переступаешь через упавшее дерево. Хорошо, теперь остановись. Дай мне секунду». — С этим, существо исчезло.

Икс не появился не на тигре, ни возле (насколько она знала), лишь только зверь внезапно упал на усыпанную снегом землю, тяжело дыша.

«Он весь твой», — сказал Икс, еще раз появляясь на плече.

Вика преодолела оставшееся расстояние более уверенными шагами. Она встала на колени около великолепного животного и почесала его за ушами.

— Я сделаю так, чтобы ты почувствовал себя лучше, — сказала она. И, теперь позаимствовав у Соло, добавила, — Клянусь.

Заполненные болью голубые глаза наблюдали за ней осторожно. Она не подведет это существо.

Работая стремительно, но осторожно, она обработала каждое повреждение.

«Не многие люди осмелятся на такое», — сказал Икс.

— Я не могла его бросить.

«Это мне в тебе нравится».

— Спасибо.

«Ты именно та, которая нужна Соло».

Небольшое волнение зажглось внутри.

— Каким он был в детстве? Я имею ввиду, кроме того, что ты показал.

Теплый смех.

«Он был очаровательным мальчиком, из когда-либо созданных, следующим повсюду за матерью и делая ей подарки».

Только вчера он предложил купить Вике новые драгоценности. Она убедила себя, что источником раздражения является тяжёлая сумка, возможно так, но что, если это также шло от желания понравиться ей?

Руки задрожали, она нанесла обезболивающий крем на травмы, и перебинтовала лапу, сильно затягивая, чтобы остановить кровотечение.

В конце почесав животное за ухом, она встала, чтобы идти обратно в хижину. Снова Икс рассказал, как идти, крутой поворот, резкий поворот и прыжок.

В хижине теплый воздух мгновенно окутал ее. Вика сбросила свое пальто и отнесла корзину в спальню, отчаянно желая увидеть Соло снова.

Он пошевелился. Пнул одеяло с кровати, обнажив тело. Он лежал на животе, открыв её взору соблазнительную, восхитительную спину.

Загорелая кожа, точеные мышцы, упругая задница, ноги… травмы, как у тигра.

Забеспокоившись, Вика бросилась к нему.

«Все в порядке, значит. Я прощаюсь», — сказал Икс и исчез.

«Волки покусали Соло», — вспомнила Вика, и отметины зубов все еще были там, все еще сочились. Она взяла корзину и достала единственную оставшуюся чистую тряпку.

В момент, когда ткань коснулась его кожи, он перевернулся, вскинул руку, его когти удлинились, но, заметив ее, остановился как раз вовремя.

Когти втянулись, Соло застонал, будто от боли.

— Прости, милая.

— Моя ошибка, — сказала она, даже не испугавшись.

Она так доверяла ему.

— Мои малыши раньше реагировали также, когда кто-нибудь будил их. Я так и знала. — Мягко улыбаясь, она слегка толкнула его в теплую грудь. — Откинься назад. Ты обещал, что я смогу поухаживать за тобой, когда мы доберёмся до хижины. Ну, радостная новость. Мы здесь.

Несмотря на то, каким сильным он был, события вынуждали его ничего не делать. Однако Соло откинулся на подушки, лежащие вокруг него, наблюдая, как Вика лечила его, в тишине. Когда она закончила, то провела кончиком пальца вдоль одного из его ногтей на ногах.

— Такие симпатичные, — сказала она. — Как бриллианты.

— Я снова хочу тебя, Вика.

Он был полностью обнажённый.

— Я уже поняла, Соло, — сказала она с усмешкой.

Их взгляды встретились, и она предположила, что огонь, искрящийся в его глазах, горел и в ней.

— Ты хочешь меня? — спросил он.

— Больше, чем когда-либо.

— Тогда возьми меня.

И она взяла. Ох, она взяла.

Вика приподнялась на локте и посмотрела на Соло.

Его глаза смотрели в ее из-под тяжелых век. Волосы были в полном беспорядке, темные пряди торчали как шипы.

Крепкие кости лица покрывала кожа, покрасневшая от сильного удовольствия, которое они разделили. Его губы были мягкими и алыми от ее поцелуев, немного опухшими.

От него захватывало дух.

— Я думаю, что мне понравилось больше, чем в первый раз, — объявила она.

— В третий раз тебе понравится еще больше, — пообещал он.

Она засмеялась с восхищением.

— Итак, когда мы доберемся до твоей фермы, ты разрешишь мне кормить животных? Это может стать одной из моих обязанностей?

Пауза. Он колебался.

— Ты решила остаться со мной?

— Пока, — сказала Вика, при этом думая, что навсегда. Но не сказала ему этого. Еще нет. Пока не убедится в его желании, чтобы она надолго задержалась в его жизни.

— Очень хорошо. — Он провел рукой по лицу. — Но я должен сказать тебе кое-что, Вика. От чего ты можешь передумать.

Ее желудок упал. В одну секунду Соло перешел от игривого состояния к серьезному и мрачному.

— Что?

Он отвел взгляд.

— Я не хочу лгать тебе, мне нужно дать тебе полную информацию, хотя говорил себе, что сохраню все в тайне, и знаю, что должен был предупредить тебя прежде, чем ты сбежала со мной. Но я же умный человек… действительно умный… а теперь уже слишком поздно, ты от меня не отделаешься, так что это самый мудрый путь, и я не сожалею.

О-кей, Вика никогда не видела, чтобы ему было неудобно. А она видела, когда его обнаженного ласкали незнакомцы!

— Просто скажи мне.

Его пальцы запутались в волосах.

— Тебе это не понравится.

— Ну, ты просто используй свои мужские органы и сделай это!

Он замер, его губы подрагивали.

— Мои мужские органы? Ты имеешь в виду мои яйца?

Она покраснела.

— Возможно.

— Скажи это, — попросил он с усмешкой. — Скажи это слово. Я хочу услышать его на твоих сладеньких губках.

— Нет! А теперь перестань увиливать и… твои глаза, — сказала она, нахмурившись. Раздался легкий звон в ушах, раздражающий и удивительный. — Твои глаза были светло-синими, но теперь они темно-фиолетовые, как у моего отца. Как у меня. — И она видела яснее, чем когда-либо раньше, поняв это, Вика оглядела комнату.

Прежде она думала, что все четко. Теперь поняла, как ошибалась.

Все было таким ясным. Пылинки кружились в воздухе, плавали… плавали… и освещение с потолка интенсивно сияло, от чего её глаза заслезились.

В замешательстве, она полностью расслабилась.

— Что происходит?

— Твои глаза теперь голубые, — сказал он. — Я заметил это несколько минут назад, но посчитал, что это игра света.

— Мои глаза не темно-фиолетовые?

— Нет. Они синие, как у меня раньше.

Так… они изменились, они оба.

— Я не понимаю.

— Мы могли… поменяться?

Возможно.

— Но я никогда не слышал, ни о чем подобном. Не с людьми, или даже людьми, которые встречаются с иными. — Звон резко прекратился, и вместо него она услышала свой собственный голос.

— Я могу слышать, — сказала она, задыхаясь. — Я могу слышать! — И ох, ее голос был великолепен! Она знала, что неправильно хвастаться, но она не могла ничего поделать. Ее голос был самой красивой вещью, которую она когда-либо слышала!

— Что? — сказал он, потирая уши. — Повтори.

Черт побери. Его голос был красивейший вещью, которую она когда-либо слышала. Грубый и хриплый, темный и мужской, полный власти и бесспорной энергии, заставляющей ее дрожать.

— Это — чудо! Мои уши работают. У тебя есть предположение, как долго я…

— Я не слышу тебя, — перебил он. — Я ничего не слышу.

— Что? — взвизгнула она. Она могла слышать, а он не мог? Нет. Нет, нет, нет. Это означало бы, что они поменялись больше, чем только глазами. Но также и ушами. Его совершенства на все ее недостатки.

— Клятва. — Он ошеломленно посмотрел на нее. — Я поклялся дать тебе все, что имел.

Как и она. Ее рот пересох.

— Ох, Соло, мне так жаль. — Она гладила ладонями его грудь, чувствуя сильные удары сердца. — Я никогда не согласилась бы на такой обмен…

— Успокойся, — сказал он. — Для моей работы необходимо уметь читать по губам, так что у нас не будет каких-либо проблем с общением.

Да, но он помог ей, а она причинила ему боль.

— Никогда не смогу простить себя. После всего, что ты сделал для меня, я иду и делаю что-то вроде этого, добавляя тебе страданий. Это несправедливо. Это преступление, на самом деле. Я должна быть наказана!

— Прекрати сейчас же. Слух? Не имеет значения. — Он потянул ее вниз так, что она растянулась на его груди. — А теперь послушай меня. — Он провел кончиками пальцев вдоль ее позвоночника. — Я расскажу тебе о моем прошлом, и ты пообещаешь остаться со мной в любом случае.

Приказ. Она прислушается. Ничего из сказанного им, не заставит ее передумать.

— Я был наемным убийцей для правительства. — Он сделал паузу, будто ожидая, что она подскочит и убежит.

Вика не сделала этого… была слишком ошеломлена.

Он продолжил.

— Я убивал людей, иных, мужчин, женщин, не имело значения. Если мне сказали убить кого-то, я делал это, не задавая лишних вопросов. Я убил много людей, Вика.

Не хотелось лгать. Подобные слова тяжело слышать, и она вздрогнула. Ее мужчина — убийца. Но он не такой, как ее отец, напомнила она себе, и она никогда не будет думать о нем таким образом. Джекис наслаждался болью, которую причинял. Соло никогда, на это она поставит свою жизнь.

— Я плакал после моего первого убийства, и не стесняюсь в этом признаться. Смотрел на тело в течение долгого, долгого времени, дрожа, с болью в животе. Но все-таки взялся за следующую работу и следующую, и, в конечном счете, это больше не беспокоило меня. Я охладел внутри и радовался этому.

Но не теперь. В его тоне было слишком много сожаления.

— Большую часть того, что я сделал, сделано из лучших побуждений, и знаю, что такие люди, как я необходимы, чтобы сохранять наш мир в безопасности. Но то, что мне приходилось делать, чтобы выполнить определенные задания… Думаю, что всегда больше походил на тебя, потому что, независимо от причин, я также убивал человека, которым должен был быть. Мне жаль, что нельзя уничтожить свое прошлое. Я хотел бы, вернуться и жить другой жизнью, но я не могу, поскольку должен жить с тем, что совершил. И теперь, прошу, чтобы ты жила с этим.

Вика слышала сожаление, теперь смешанное с неуверенностью, сомнением, чувством вины и горем. Желание перевернуть страницу и начать с чистого листа. Желание, которое она знала очень хорошо.

Она удивилась, что смогла понять эмоции так точно, и сомневалась, что могла бы сделать это с кем-нибудь еще, но это был Соло, ее Соло, и она знала его так, как никогда и никого больше.

Вика села, ее волосы рассыпались по плечам. Он напряженно ждал.

— Каждый сожалеет о чём-то в прошлом, — сказала она, и Соло напрягся чуть сильнее. — Даже я.

Смотря на ее губы, он расслабился, но только слегка.

— Ты не сделала ничего плохого.

О, нет. Он не избавит ее от ответственности.

— Вместо того, чтобы найти способ освободить иных с самого начала, позволила отцу использовать их. И не смей говорить, что я делала все, что было в моих силах. Но могла сделать больше. Мои действия эгоистичны. Я хотела поскорее уйти навсегда, и позволяла им гнить, пока копила свои деньги.

— Ты искала ключ.

— Я могла искать усерднее. Могла спросить о ключе Джекиса.

— И подвергнуть себя большой опасности.

— Я хочу сказать, что мы оба могли действовать по-другому.

— Вика…

— Я все еще хочу остаться на твоей ферме, — прервала она. — Ты не тот человек, которым был раньше, и не монстр. — И ей не нравились ее старые мысли о том, что он мог быть монстром. Никто не мог заглянуть в сердце человека, и знать, что он чувствовал или почему сделал так, а не иначе. Необходимо подождать и наблюдать за плодами. У апельсинового дерево всегда были бы апельсины. У лимонного — лимоны.

— Я не девочка, которой была раньше, и я также очень…

— Не смей извиняться, — заявил он серьезно. — С твоим прошлым, и так удивительно, что ты вообще помогла мне.

— Сожалею, — все равно закончила она.

Он смотрел на нее с упреком.

— Мы должны простить себя, — сказала она, кивая. — Нельзя жить с ненавистью к себе. Это — ужасная эмоция, которая откроет дверь, чтобы ненавидеть других. Она сделает нас такими, как Джекис, а я не хочу походить на него.

— Мы можем начать отсюда, — согласился Соло. — Добиваясь большего успеха.

— Мы начнем сначала. — С этого момента она больше не трусиха, которая прячется в тени, робкой мышкой, которая жмется по углам или становится жертвой постоянной жестокости. Она была преисполнена надежды. Она стала всесильной.

Она была с самым великолепным мужчиной

— Пока ты никогда не забудешь то, что мы сделали здесь, в этой хижине, — сказал Соло нежным голосом.

Вздрогнув, она возразила:

— Поверь мне, я буду мечтать об этом месте всякий раз, когда закрываю глаза.

— Чувствую, что и я тоже — Он потянулся к ней, провел кончиком пальца по ее щекам. — Мы говорили о прошлом. Теперь давай поговорим о будущем. После того как я освобожу иных из цирка, надо найти моих друзей, Джона и Блу. Они были ранены, как и я, и то немногое, что я знаю о человеке, ответственном за это, с ними могли произойти ужасные вещи.

— Я понимаю. — И у нее нет другого пути. — И сделаю все, чтобы помочь тебе.

В его глазах загорелся яростный свет, она привыкла видеть пристальный взгляд в зеркале… а этот свет она никогда не видела в них.

— Независимо от того, что произойдет, я буду заботиться о тебе.

— И я о тебе, — пообещала она. — И когда мы преуспеем, а так и случится, потому что нас не удержать, то пойдем на свидание. Много встреч. Ты будешь угощать меня, а я наряжусь и обольщу тебя. Мы будем танцевать, есть, разговаривать, смеяться и проводить время наилучшем образом.

— Я соглашусь на это при одном условии, — сказал он и потянулся вниз, чтобы положить руку на ее поясницу.

Потребность зазвенела, вырвался хриплый стон.

— Каком?

Он облизал и пососал ее ключицу.

— Соло не хочет говорить. Он должен показать.

Глупый пещерный человек.

— Снова? Бог ты мой. Однако я выживу?

Он поцеловал ее, повторно изучая и пробуя, но поцелуй скоро вышел из-под контроля. Как и прежде Вику поразил абсолютный и чрезвычайный восторг, который она ощущала, занимаясь любовью с ним.

Соло был нежным и грубым, но оставался осторожным и недисциплинированным, он… все и больше, о чем она когда-либо мечтала.

Не осталось ни одной части, которую он оставил без похвалы. Нет запретов. Соло чувствовал восторг от нее и разразился безумным рычанием и чувством подчинения, когда она показала ему, насколько сильно любит его.

Любит?

Она любит. Любит его всем сердцем. Взрыв эмоций прошелся по ней, согревая, восхищая, волнуя… пугая, но она не собиралась останавливаться на этом, и не собиралась думать о том, чтобы желать большего от него, чем он мог хотеть от нее.

Его чувства не изменили бы ее. И она уже не мышка, напомнила Вика себе. Она храбрая. Она сильная. Она добьётся всего чего хочет, с тем что у неё есть.

Соло уставился на монитор и нахмурился. Наконец-то он получил электронную почту. Три письма: от Майкла, Джона, и Блу. Но все три были вернувшимися сообщениями.

Их адреса электронной почты изменились. И номера телефонов. Это стандартный режим работы, когда идентификация личности или местоположение ставились под угрозу… или агент умирал.

Личный код Соло для этой хижины не должен был сработать, но это произошло. Нет полной уверенности, по какой причине. Что он знал? Ему нужен новый план.

Если Майкл жив, то понял бы, что Соло находится здесь, несмотря на их небольшую проблему со связью. Он узнал бы это в тот момент, когда Соло ввел код на панели управления. И позвонил бы.

Для Соло это не доказательство смерти человека. Но… Да, но… Всегда было но, когда присутствовали сомнения и неуверенность. Соло, возможно, придется действовать, будто Майкл не в курсе и не может помочь ему.

Теперь, когда наручники валялись далеко в дикой местности, Джекис не сможет отследить Соло. Он бы просмотрел ближайшие города, возможно даже аэропорт и автобусную станцию. Но это не было реальной проблемой. В гараже под хижиной стоял грузовик и ATV. Но… Снова это слово. Ему не нравилась мысль о том, чтобы подвергнуть Вику непредвиденному риску.

Она хорошо держалась в первый раз, но он допустил ошибку, позволив желанию затмить долг, и не использовал презерватив впервые, когда они занимались любовью.

Он использовал его во второй раз, и должен был остановиться, так как больше презервативов не осталось. Но подумав, что ущерб уже нанесен, он занялся любовью с ней в третий раз, и сделает это снова.

Она уже могла забеременеть. А если не сейчас, то, возможно, к концу дня будет.

Вероятность этого должна беспокоить его. Напугать. Он не готов стать отцом. Но не мог отрицать привлекательность мысли о Вике с его ребенком, связанных с ним на таком примитивном уровне.

Громкий звон раздался в его ушах, и Соло нахмурился, проигнорировав его. Ему не нравилось, что Джекис знал, что Вика где-то поблизости. Ему не нравилось даже, что отец и дочь находятся в одной стране. И хотя Соло теперь располагал возможностью, у него не было времени, чтобы отвезти ее в другое место.

«Он останется здесь еще на одну ночь, — решил Соло, — и подождет Майкла. Затем, если его босс не свяжется с ним или не приедет, то запрет Вику в хижине и вернется в цирк… с оружием, как просила Киттен. В конце концов, в гараже находились не только транспортные средства».

Он не хотел рисковать, если Джекис переместит цирк снова. Прямо сейчас Соло сомневался, что мужчина так поступит. Он захотел бы остаться здесь и найти Вику.

«Ты счастлив», — произнес знакомый голос.

Соло моргнул, на мгновение сбитый с толку. Он слышит. Это означало, что Вика, которая в настоящее время дремала, истощенная от его жадных любовных ласк, опять стала глухой? Если так, то нет уверенности, что ему понравился такой обмен.

— Это так, — ответил он. — И не благодаря тебе.

Доктор Зло появился на столе, глядя на него. Его волосы спутались и безвольно висели вокруг изможденного лица. Глаза впали, щеки ввалились.

«Почему нет? Я помог тебе».

— Ты только создавал еще больше проблем.

Существо зашипело на него, и если бы на столе лежали камешки, то Соло уверен — они бы полетели ему в голову.

«Ты не станешь слушать меня снова, да?»

— Нет. — Он предпочитал учиться на своих ошибках.

Доктор Зло захлопнул рот.

«Икс был дан тебе в день, когда тебя зачали, подарок от родителей, чтобы служить твоим потребностям, защищать и учить тебя, но он не должен был никогда отвергать твоё свободолюбие, даже когда это сулило тебе беду».

— Я знаю это, — сказал Соло, садясь прямее.

«Я раньше походил на него. Ты знал это? Давно, очень давно, я был Aлтилиумом. Но выбрал другую жизнь, решил брать, а не просить и ждать ответа, но источник моей силы иссяк. Необходимо было найти другой. Так я присоединился к тебе и Иксу без разрешения. Если бы ты проигнорировал меня, мне пришлось бы уйти, но ты не сделал этого. А лишь слушал, приветствовал, и я смог присоединиться к вам и питаться от тебя».

— Как паразит, — прорычал Соло.

Доктор Зло махнул рукой.

«Я предпочитаю термин энергетический рецептор».

— Не важно. Продолжай. У тебя есть причина, я уверен.

Прежде чем маленький человечек смог открыть рот, Вика просунула голову в комнату и сказала:

— Соло? — Копна ее светлых волос была причесана и сияла.

Ее глаза снова стали тёмно-фиолетового цвета, и хотя они искрились, она хмурилась.

Соло вскочил на ноги.

— Все хорошо?

— Все в порядке. Я снова глухая, и просто хотела удостовериться, что ты можешь слышать.

— Могу, — ответил он.

Улыбка внезапно расцвела на ее лице, ослепляя его.

— Я рада. — Вика вошла внутрь и прислонилась к стене.

Скорее всего, она порылась в ящиках комода, поскольку теперь на ней болтался огромный свитер, который пришлось закатывать на запястьях, и штаны, подвёрнутые на лодыжках.

Еще никогда Вика не выглядела моложе, свежее, и его сердце на самом деле переполнилось от чувств в груди. Но Соло хотел видеть ее в одежде, которую он купит для нее. Или в той, что носил сам, желая окружить Вику своими вещами… их вещами. Хотел дать ей… все.

— Интересно, почему обмен нашими чувствами продолжается, — сказала она. — Я знаю, ты считаешь, это из-за того, что мы поклялись разделить все, что у нас есть, но не кажется ли тебе, что это что-то другое, поэтому ничего не задерживается?

— Как что?

— Я не знаю. — Она пожала плечами. — Надеялась, ты скажешь мне.

Как он хотел отдать ей все? Как любил такой обмен с ней?

— Я рад, что это происходит, и надеюсь, ты тоже. Никому больше не выпадал шанс видеть мир глазами другого человека, но мы можем. Никому больше не выпадал шанс слышать ушами другого, но мы можем.

— Мы особенные? — она задала вопрос, в то время как, вероятно, хотела сказать утвердительно.

— Да. И возможно способности не удерживаются, потому что это обмен. Брать и давать. Приливы и отливы.

Она кивнула, удовлетворенная этим.

— Ну, Мистер Особенный, я собираюсь совершить набег на кладовую и приготовить пир, — сказала она. — Ты голоден?

— Как всегда.

— Дай мне час. Тем временем готовься удивляться. — Вика послала ему воздушный поцелуй, развернулась и пошлепала вниз по коридору.

«Ты никогда не бросишь ее, не так ли»? — потребовал ответа Доктор Зло позади него.

Соло развернулся на пятках и встал перед существом, которое так часто давало ему ужасные советы, смеялось во время его пыток в цирке и бросало его снова и снова, когда Соло больше всего нуждался в помощи.

— Нет.

Доктор Зло широко открыл рот.

«Даже чтобы спасти мою жизнь?»

— Даже ради этого.

Пауза. Тяжелая, давящая.

«Очень хорошо, — выдавил он. — Это на твоей совести». — С этими словами он исчез.

Вика нашла зеленую фасоль, горох, морковь, картофель, и смешала все вместе. Также откопала несколько пакетов с цыпленком и запекла кусочки в духовке, заправив их вкусным соусом.

Там было столько специй на выбор, что она немного опешила. Даже такие, о которых она не слышала.

Но Вика использовала только те, что знала, не желая испортить еду, впервые приготовленную ею для Соло.

На ферме он поручит ей работу по дому. Он уже так сказал. Она хотела доказать, что может сделать всё, что он попросит, и сможет заботиться о нем должным образом. И Вика молилась, чтобы она смогла!

Формально у неё не было образования. Мать учила её читать и писать, поэтому её познания были ограниченными. «У меня гибкий ум — уверяла она себя, — и я справлюсь со всем, что угодно».

И… и… она умела шить. Да! Это абсолютно приемлемый навык. Она чинила бы одежду Соло, и он стал бы одеваться лучше любого фермера во всем мире.

Можно продать ее драгоценности и на вырученные деньги купить ему что-нибудь особенное. Что он всегда хотел. Вика просто должна узнать, что это.

Когда цыпленок приготовился, и овощи потушились, она выключила печку и достала две тарелки. Поднялся пар, и ароматы заставили ее рот наполниться слюной.

«Золотую звезду мне», — подумала она, гордясь собой. Вика иногда наблюдала за поваром в цирке, зная, что однажды ей придется заботиться о своей собственной еде.

Она подняла тарелки, чтобы отнести их к столу, но заметила того тигра за окном. Он вернулся. Больше не бродил, а лежал между деревьями, его хвост медленно раскачивался. Тигр зевнул.

Теплое, сильное тело прижалось к ее спине, и она вздрогнула. Мягкие губы скользили вдоль шеи, усиливая дрожь и заставляя ее застонать.

Она поставила тарелки. Соло обнял её за талию и повернул к себе.

Он поцеловал одно веко, потом другое.

— Я готов обменяться еще раз.

— Предполагаю обмен — это забавно.

— Ты догадалась? Нет, ты знаешь. — Он поцеловал кончик ее носа, одну щеку, потом другую. Затем навис над губами, и его теплое дыхание ласкало ее. — Итак, что ты делала, стоя у окна? Уже мечтала обо мне?

Она провела пальцами по кубикам его пресса, по плечам, и, приблизившись, по затылку, намереваясь потянуть его вниз.

— Нет, Мистер Эго, я наблюдала за своим тигром.

Его мышцы напряглись под ее рукой.

— Тигром?

— Ммм-хмм. — Она потянула, но Соло сопротивлялся. — Он поранился, но сейчас выглядит лучше.

Хмурясь, он приподнял ее, отодвигая в сторону, чтобы ближе подобраться к стеклу. Соло посмотрел, потом повернул голову в ее сторону, его глаза округлились.

— Он перебинтован, — сказал он.

— Я знаю. — Ее уши начали звенеть.

— Ты его перебинтовала, Вика?

Она снова могла слышать, и его голос прозвучал недовольно.

— Ну…

— Вика.

— Да.

— Что? — закричал он. — Ты выходила на улицу? Приближалась к опасному хищнику? Когда? Пока я спал? — добавил он, отвечая на свой вопрос.

Она раздраженно всплеснула руками.

— Да, но Икс помогал мне. Мне не угрожала опасность.

— Там ловушки, Вика.

— Поэтому Икс заставил меня, странно передвигаться.

Его кожа покраснела.

— Уже второй раз ты упомянула его. Икс знал об этом и не разбудил меня?

— Зачем ему это делать? Ты так мирно спал. И снова, мне не угрожала опасность.

Он сильно сжал челюсть, очевидно, пытаясь взять себя в руки.

— Икс мог ослабнуть, и тигр покалечил бы тебя.

— Но ничего такого не случилось.

— Как ты могла… почему ты… — Крича проклятия, Соло ударил кулаком по столу, грохоча тарелками.

Вика подскочила, пораженная звуком.

— Хочешь загнать меня в могилу? — прорычал он. — Этого ты хочешь? — Еще один крик, еще один удар кулака.

На сей раз тарелки отскочили от стола и упали на пол. Ничто не разбилось, но восхитительная, удивительная еда, которую она приготовила, была уничтожена.

Вика посмотрела на смесь желтого, зеленого, оранжевого и впала в отчаяние. Мало того что Соло не узнает, каким прекрасным поваром она вероятно является, но и сейчас ему нужно преподать урок о его характере.

— Такая вспышка не допустима, — сказала она серьезно. — Я имела дело с таким всю свою жизнь, и знаю, что ты никогда не причинил бы мне боль, но и не позволю тебе разговаривать со мной так. Таких отношений у нас с тобой не будет.

Он положил руки ей на плечи, но она вырвалась. Высоко держа голову, Вика повернулась и зашагала прочь.

Соло убирался на кухне, с неприятным ощущением в животе. Соло позволил гневу взять верх над ним и задеть самолюбие своей женщины, возможно, даже напугать ее.

О её прошлом он хорошо знал. Знал, что надо быть осторожным.

Ему было стыдно. Он просто… очень боялся за нее. Она вышла на суровый холод, не осознавая, что один неверный шаг мог ранить или убить ее, и сделала это, чтобы приблизиться к дикому, раненному зверю.

Разве у нее нет здравого смысла? Разве она не могла понять, что Соло не хотел жить без нее?

Он замер.

Он не хотел жить без нее.

Соло повторял слова в уме снова и снова и понял, что они были правильными. Он нуждался в том, чтобы Вика находилась с ним здесь, сейчас и всегда.

Он хотел быть с ней. Каждую минуту каждого дня, хотел говорить с ней, смеяться, заниматься любовью. Желал узнать больше о ней, думать о ней и знать, что он принадлежит ей. Хотел, чтобы она жаждала этого же от него.

И не стал бы ничего в ней менять. Особенно, заботу о других. Она не могла смотреть на больного и раненного и, не желая помочь, и это хорошее качество, которое привлекало его, которое очаровывало, и околдовывало его.

Он никогда не должен был кричать на нее, напоминая ей Джекиса, и Соло определенно был обязан извиниться.

Он обыскал дом и нашел Вику в спальне. Она доставала драгоценности из своей сумки, раскладывая тысячи ожерелий, браслетов и колец на кровати.

Единственное, что она принесла, кроме рекомендованного Иксом, это одноразовые фотоаппараты[9].

— Я сожалею.

Вика замерла, ее широко распахнутый взгляд фиолетовых глаз, устремился к нему.

Без слов Соло взял камеру, а затем и саму Вику. Она не протестовала. Он устроился в кресле напротив кровати и, руководя ее телом, как мастер марионеткой, вынудил сесть ему на колени.

Даже при том, что она сердилась на него, абсолютная удовлетворенность заполнила Соло. Кто бы мог подумать, что кто-то пойманный в ловушку столь отвратительными обстоятельствами нашел такое счастье? Женщину, прекрасную, как Вика.

Удовольствие, поражающие воображение. Смех. Обмен. Одобрение.

Потеря слуха кратковременно или навсегда на самом деле доставляла ему удовольствие. Вика заботилась о нем. Она находилась с ним, чтобы защищать и лелеять.

Ему придется оставить свою работу, но он планировал сделать это в любом случае. Соло воевал всю жизнь. Теперь пришло время отдохнуть, чтобы наслаждаться жизнью, которую ему дали.

— Милая, — сказал он, — мне жаль, что накричал на тебя. Я не сделаю этого снова, даю слово. Мое единственное оправдание в том, что я испугался, думая о тебе… снаружи, о боли и крови, когда я был абсолютно без сознания, неспособный помочь, если бы понадобилось.

Прошла минута. Она наклонила голову.

Он почувствовал вибрацию ее слов и прервал:

— Мне нужно видеть тебя, чтобы понимать, милая.

Ее волосы колыхнулись вокруг плеч, когда она выпрямилась.

— Сожалею, — сказала она. — Я говорила тебе, что просто не могла оставить тигра страдать.

Это было странно, знать, что она говорит, видеть, как ее рот двигается, но ничего не слышать. Ещё страннее, знать, что ты говоришь, и ничего не слышишь. Но это всегда было нормально для нее.

— Я знаю. Ты прощаешь меня?

Ее веки поднялись, открывая взор фиолетовых глаз, которые он счел неотразимыми. Интересно. На сей раз, они поменялись только слухом, а не цветом глаз.

— Конечно.

Снова, она так легко его простила. Еще одно качество, которому он никогда не мог сопротивляться. Перед которым Соло не мог устоять.

Вика потянулась и поправила воротник его футболки.

— Так зачем тебе камера? Зачем взял ее?

— Возможно, я хотел сделать пикантные фотографии.

— В этом случае… — Улыбаясь, она отобрала камеру у него и подняла ее. — Что ты готов ради этого сделать?

— Что угодно, — сказал он, совершенно серьезно.

— Что угодно? — Беззаботный смех. — Клянешься?

— Да. — Открытая сделка. Чего он прежде никогда не делал. Чего он никогда не сделал бы с кем-то другим.

Вика смачно чмокнула его в губы, прежде чем лишилась камеры.

— А чего ты хочешь? — поинтересовался он, ничуть не обеспокоенно.

— Мы начнем с трех желаний.

Не смешно.

— Не хотелось бы прерывать тебя, милая, но я не джинн из бутылки.

Она проигнорировала его, говоря:

— Я составлю список, и ты узнаешь все, что должен будешь сделать для меня.

Действительно не смешно.

— Буду ждать с нетерпением, его прочтения.

— Обещаю, что ты будешь обездвижен.

Ладно. Он усмехнулся.

— Давай посмотрим эти фотографии прежде, чем я брошу тебя на кровать.

Он нажал на кнопки и обнаружил фото маленькой Вики, не старше пяти лет. На каждом из снимков она широко улыбалась, во все тридцать два зуба. Ее волосы были зачесаны до глянцевого блеска, и свисали косичками за ушами. На одном фото она кружилась. На другом, примеряла большой расшитый блестками бюсте на свою ещё крошечную грудь. На третьем прижималась к взрослой версии себя, и они посылали воздушные поцелуи в камеру, их лица были вымазаны в шоколад.

— Думаю, у тебя пристрастие к шоколаду, — сказал он, острая боль пронзила его грудь.

— Самую малость. Я могу продержаться целых пять минут, не думая о нем или не желая кусочек.

Тогда он купит ей шоколадную фабрику. Вика могла бы купаться в шоколаде, если захочет.

— А кто другая женщина? — спросил он, догадываясь об ответе.

— Моя мама, — она сказала задумчиво. — Она была непостоянной и эмоциональной, но я любила ее.

— Сожалею, о твоей потере.

— Я тоже.

Потеря близкого человека, могла оставить большую зияющую дыру в груди. Та, за которую появится боязнь, что ее никогда не заполнить.

Именно так он чувствовал про своих родителей, и все же эта женщина наполнила его таким образом, что он сомневался, сможет ли когда-либо опустеть снова. Он сохранит память о ней навсегда.

Соло не позволит причинить ей боль.

Он отложил камеру.

— Что если мы немного попрактикуемся в борьбе? — Если Соло оставит ее здесь…. с каждой секундой у него появлялось все больше и больше сомнений по этому поводу… он хотел её, максимально подготовленной.

— Давай, — согласилась Вика, и если её смутила резкая смена темы, то она подала виду.

— Дай мне несколько минут для подготовки. — Он встал с ней на руках, усадил в кресло, и направился в гостиную, чтобы передвинуть диван и журнальный столик.

Когда Соло закончил, вернулся в спальню. Вика сидела на том же самом месте, где и до его ухода.

— Готов? — Спросила она.

Он нахмурился, услышав ее голос, мягкий и чувственный, но в его ушах не было звона. Не в этот раз.

Вика нахмурилась.

— Соло, — позвала она, вставая.

Он снова слышал.

— Ты меня слышишь?

Тряхнув головой, она сказала:

— Нет. А ты?

— Да. — Итак, они снова поменялись.

И, вероятно, такое повторится опять.

Как и прежде, она с облегчением приняла это.

— Мне нравится делиться с тобой, но я рада, что ты можешь слышать. Вина поджарила бы меня как избитого цыпленка.

Он… понятия не имел, какую пословицу она имела ввиду.

— Я просил не винить себя.

— Да. И разве ты не помнишь, как я говорила, что укушу кого-нибудь?

Так великолепна, когда злится.

— Нет. Но запомни, обязательно попроси меня укусить тебя.

— Почему я должна этого хотеть?

— Потому что я сделаю это так, что тебе это понравится. Теперь, иди в гостиную и заставь меня кусаться.

— Так и сделаю, и ты пожалеешь. — Излучая рвение, она последовала за ним.

Они остановились в центре ковра, освобождённого от мебели, и посмотрели друг на друга.

— Итак, с чего начнём? — спросила она, сжимая руки в кулаки и становясь в стойку.

— Ты будешь практиковать то, чему уже научилась, и узнаешь несколько новых приёмов.

— А что, если я хочу научить тебя кое-чему?

Без каких-либо дополнительных предупреждений она выбросила ногу и ударила его под коленями, опрокидывая вниз. Вика оказалась на нем через секунду, толкнув назад и оседлав талию, приставила клинок к его шее.

— Вроде этого.

Так великолепна, когда злится.

— Откуда у тебя нож?

— Взяла со стола, когда уходила с кухни. Я решила носить его в сумке, поскольку ты против, чтобы у меня был пистолет.

И он проморгал атаку. Либо он потерял свой уровень, или не мог сопротивляться этой женщине.

— Хорошая девочка. — Стремительно он перевернул ее, прижимая к земле своим весом. — Но независимо от этого, что ты сделаешь теперь?

Она рассмеялась.

Так великолепна, когда веселиться.

— Я сжалюсь над тобой и не воспользуюсь коленями.

— Не уверен, что это мудро. В мои планы не входит сжалиться над тобой.

Наступила ночь, но Соло не чувствовал усталости. Так же и Вика, судя по ее бурной деятельности. Она совершила набег на комод и гардероб, собрав всё нуждающееся в починке.

Теперь, она сидела перед камином в гостиной и шила, мягкий оранжевый свет окутывал ее и груду одежды, лежащую рядом.

Шесть раз Вика показывала ему работу, которую делала, пристально наблюдая за ним. Соло не совсем понимал, что происходит, но удостоверился, что щедро похвалил ее за усилия. И она была хороша. Но Соло сожалел, что не знал, какие мысли крутились в ее голове.

Легкое давление на правую щеку, заставило его повернуться. Икс стоял на плече и, нахмурившись, смотрел на него.

«Разве ты не слышишь меня?» — его голос заполнил голову Соло.

— Нет. Моя способность слышать снова ушла к Вике.

Вика посмотрела на него.

«Как… Не имеет значения. Я должен сказать тебе кое-что. Мне так жаль. Я не знал, что слишком поздно. Пытался остановить их, но потерпел неудачу. Мне так жаль.»

— О чем ты говоришь?

«Доктор Зло. Он здесь».

— Знаю. Я разговаривал с ним.

«Нет. Он здесь. Вместе с Джекисом. Доктор Зло рассказал ему, где вы находитесь, и привел его к хижине».

Соло вскочил на ноги. Вика последовала его примеру.

— Что случилось? — потребовала она.

Он тихо подошел к окну гостиной, встал на колени и заглянул в щель между занавесками. Казалось всё, выглядело хорошо. Не было никаких движущихся теней. Деревья не качались. Никаких признаков того, что Джекис, возможно, обошел безопасность, как сделали Вика и Икс. Он был слишком крупным и тяжелым.

Однако, Соло закрыл зазор и встал, хватая Вику за руку и ведя к тайному входу в гараж, расположенному в спальне под кроватью.

Соло опустился, сдвинул ковер в сторону и распахнул дверь. Зияющая бездонная темнота приветствовала его. Он уже побывал там и все проверил. Погрузил в машину все, что им нужно, на всякий случай.

Пыль забралась в нос, когда он сделал первый шаг, помог Вике сделать тоже самое, затем закрыл дверь и быстро спустился. Он достиг пола и щелкнул выключателем.

Ничего.

Он щелкнул им снова.

Вибрация у его груди означала, что Вика говорила.

— Мне нужно… — сказал он и остановился. Что-то в воздухе… неправильное, знакомое… ужасное… густое и насыщенное, заполненное злом.

Он понял, Джекис и доктор Зло были здесь, в гараже.

Смех внезапно раздался в его голове. Снова, знакомый. Доктор Зло. Секунду спустя огненный череп с красными, пылающими глазами появился в другом конце комнаты, открыл рот и показал острые зубы.

Затем ускорил движение, оказавшись в дюйме от Соло в одно мгновение. Он резко оттолкнул Вику позади себя, надеясь оградить от того, что произойдет, когда окутанные пламенем кости достигли его… и поглотили целиком.

Вика услышала глухой удар.

Секунду спустя холодный свет заполнил подземное помещение, куда Соло привел ее, и она увидела, что он лежал на земле недвижимый с закрытыми глазами.

Беспокойство овладело ею, и Вика нагнулась, чтобы помочь Соло, когда увидела Джекиса, Матаса и Одру, стоящих у дальней стены, и замерла.

Они нашли ее.

Ужас и страх смешались, образуя токсичный осадок в ее венах. Джекис хмурился, Матас усмехался, и на этот раз Одра пристально смотрела на нее с сочувствием. Она больше не была симпатичной женщиной, а стала бледной и дрожащей. Ее лицо опухло, побледнело и покрылось шрамами от колец Джекиса.

Вика сама часто ходила с такими следами, много раз за эти годы.

Несмотря на свою веселость, Матас тоже выглядел, будто ощутил контакт с кулаками ее отца. Один его глаз заплыл, а на челюсти красовался синяк.

Каждый из них был одет в летнюю одежду: футболку и легкие штаны. И все же их ужасному изменению удалось скрыть это. Деформированный череп, который она мельком видела в Большом Красном Шатре, уставился на нее через глаза отца.

Темные тени нависли над плечами Матаса, толще прежних.

— Нет, — сказала она, тряся головой. — Нет.

— Думала, что тебе жилось бы лучше без меня? — Джекис заговорил с намеком безумия в тоне. Безумие, ярость и зло. Чистое зло. — Думала, что какой-то отвратительный иной позаботится о тебе так, как я не смог?

Вика поняла, что он понятия не имел о ее способности слышать. Этот факт можно использовать как преимущество. Просто надо выяснить как.

— Ну? — потребовал он.

— Да, — ответила она, с радостью обнаруживая, что ее голос не дрожит. — Так и было. Да.

От удивления его глаза округлились, и он потопал к ней. Я не стану прятаться. Когда Джекис добрался до нее, то больно схватил за руки, сжал и начал трясти.

— Я любил тебя. — Слюна капала на нее. — Как ты могла так предать меня?

— Ты никогда меня не любил.

— Я дал тебе все.

— Ты не дал мне ничего кроме боли и горя.

Он поднял руку для удара, но вместо того, чтобы отступить и молить о пощаде, которые он никогда бы не проявил, Вика гордо подняла подбородок.

Вернувшееся удивление, сейчас усилилось, и Джекис медленно опустил руку.

— Ты изменилась, — не очень-то счастливо пробормотал он.

— Да. — И она никогда не вернется к тому, что было. Вика зашла слишком далеко, пройдя дорогу от трусихи, до храброй. Даже оглядываясь назад, она не могла увидеть, где начала. — Как ты сюда попал?

— Маленький человек, доктор Зло, пришел ко мне. Он рассказал, где найти тебя, и поклялся дать силу, о которой можно только мечтать… если только я поклянусь убить тебя.

Убить тебя. Слова эхом отозвались в ее голове, оставляя пустую боль в груди.

— И ты согласился?

Он сверкнул зубами при попытке улыбнуться.

— Да. И ты заслуживаешь, смерти после того, что сделала мне. Но сначала, — сказал он, — я преподам тебе тот же самый урок, которому научил твою мать: Оставишь меня и пострадаешь.

Он жестом подозвал Матаса.

Ее бывший охранник подошел, наклонился, напрягаясь под сильным весом, поднял Соло и перекинул через плечо. Так сильно Вика хотела ударить, сделать что-то, что-нибудь, чтобы спасти его.

Но не сделала. Пока нет. Прямо сейчас один противостоял трем, и у нее не было способа переместить Соло, который не пошевелился и не издал ни звука с момента падения. Что ее отец сделал с ним?

— С силой, которую доктор Зло дал мне, — сказал Джекис, — я могу создать более сильные солнечные вспышки. Могу выбирать, где буду и когда… до определенного момента. Сейчас я могу передвигаться только на короткие расстояния, но чем больше буду делать это, тем лучше стану. — Он поднял руку, пробормотал ряд слов, которые она не понимала… слова, которые подняли тонкие волоски на ее теле и оставили кислый привкус во рту.

Внезапно белая молния разрезала воздух перед ней, создавая раскол в эфире. Края пропитались туманом, но в середине она видела… за пределами хижины. Холодный, зимний воздух бушевал в гараже.

Джекис толкнул ее, и секунду спустя она стояла снаружи в точном месте, которое увидела. Матас и Одра последовали за ними, и воздушный карман закрылся.

— Еще раз, и ты будешь дома, — сказал Джекис. Он снова поднял руку, пробормотал, и опять вспыхнула молния, создавая трещину в воздухе. Занавес просто открылся, показывая другое место, на другой стороне.

Открылся кошмар, оставленный позади. Цирк. Только теперь его окружало слабое свечение.

Прежде, чем Джекис потянул ее, дикий рев раздался в ночи.

— Что это? — прошептала Одра.

— Иди, — приказал Джекис, осматривая пространство.

Травмированный белый тигр прыгнул из темноты, врезаясь в него прежде, чем он смог сделать хоть шаг, и сбил Джекиса с ног на заснеженную землю.

Джекис продолжал держать Вику, поэтому утянул ее за собой. При ударе кислород вырвался из ее легких.

Ее отец взвыл от боли, потому что тигр укусил его за руку, оттаскивая на несколько футов и тряся. Наконец Джекис отпустил Вику, но только чтобы ударить молнией в тигра, заставляя животное отлететь назад.

— Нет! — Закричала она, пытаясь вскочить, но поскользнулась на льду.

Истекающий кровью Джекис поднялся, схватил Вику и увлёк за собой в только что открывшийся проход.

На сей раз Матас и Одра не просто шли, а бежали, практически отпихивая Вику в сторону.

Снова рев, и она смогла услышать отчаянный топот лап тигра по льду. Он бежал, полный решимости сыграть в еще одну игру с ее отцом.

Но Джекис потянулся назад и махнул рукой, и воздух плотно закрылся, блокируя животное, и препятствуя попасть в цирк.

«С ним все будет хорошо, — сказала она себе. — Так лучше». Она не хотела, чтобы тигр находился рядом с Джекисом когда-либо. Ее отец использовал бы его раны против него.

Точно так же, как он использует Соло против Вики.

— Дом, — сказал Джекис и развел руки.

Вика сделала вдох… выдох… посмотрела вокруг, достопримечательности, которые встретили её, заставили болезненно сжаться желудок.

Белые палатки, Большой Красный Шатер, трейлеры, игры, аттракционы и работники, снующие повсюду, настраивающиеся на завтрашнее шоу. Холод сменился душной жарой, а горы — равнинами.

— После твоего ухода, — сказал Джекис, — мы сменили местоположение, думая, что ты захочешь привести властей к моей двери. К счастью, мы уехали на расстояние в несколько дней, когда маленький человек пришёл ко мне и показал лучший путь.

Лавина звуков внезапно обрушилась на ее уши, и она едва сдерживалась, чтобы не съежиться. Голоса, так много голосов. Болтовня, смех, споры.

Лязг металла о металл. Визг шин. Хруст камней под обувью.

Джекис толкнул Вику к Одре.

— Запри ее в трейлере. Разберусь с ней позже, как только перевяжу раны. И если она убежит, то я обвиню тебя, мою дорогая Одра. — С паузой он обратился к Матасу. — А ты. Положи зверя в его клетку.

Соло проснулся от толчка, паника мгновенно охватила его. Он помнил хижину и огненный череп, приближающийся к нему. Но после этого? Ничего.

— Вика! — закричал он, вскакивая на ноги. Где она? Череп забрал ее? — Вика!

— Успокойся, воин.

Голос Таргона проник в его разум, и он повернулся. Солнце ярко светило в небе, и ему пришлось быстро моргать, чтобы сосредоточиться. Через знакомые металлические решетки он видел иных в соседних клетках.

Решетки. Клетка.

В ужасе он огляделся. Понимая, что снова оказался в клетке. В цирке, в зверинце. Он был… его схватили. Остальные иные наблюдали за ним. Некоторые с гневом. Некоторые с жалостью. Киттен с надеждой.

— Не отчаивайся, — подбодрила она. — Ты сделал однажды то, что ещё никто никогда не делал, и сможешь сделать это снова.

Иные выглядели грязнее, чем когда он оставил их, словно никто не потрудился почистить их хотя бы раз. Они похудели, как будто никто не потрудился покормить их. Но, по крайней мере, еще живы.

И Соло мог слышать их. Его уши снова работали. Это означало, что Вика, где бы она не находилась, снова глухая.

— Где Вика? — потребовал он у Таргона. — Сколько времени я лежал в отключке? — Пейзаж изменился. Горы сменились равнинами, снежная тундра — красной грязью, а деревья — полями пшеницы.

— Ее заперли в трейлере, и без сознания ты пролежал только ночь.

Его облегчение оказалось настолько мощным, что колени подогнулись, и Соло рухнул вниз, сотрясая всю клетку.

— Она твоя женщина, — констатировал Таргон. — Ты сделал ее своей.

— Она моя. Да. — Он не потеряет ее. Не так. Ни в коем случае. — Где Джекис? Матас?

Вспышка ярости появилась в глазах Таргона.

— Они готовятся к завтрашнему шоу.

«Настало время для сбора информации, — решил Соло, — время, чтобы изучить побуждения Таргона.»

— Ты ненавидишь его. Матаса. Ты ненавидишь его больше Джекиса, человека ответственного за твое затруднительное положение. Почему?

— Эй, Красный Весельчак, — позвала Крисс. — Ты не звонишь, не пишешь. Какая наглость показывать свое лицо здесь снова. Мои братья приедут за мной, ты знаешь, и у них найдется, что сказать тебе. Ты просто бросил меня!

Таргон вытянул руки, и мир просто перестал… двигаться, даже звуки стихли. Соло нахмурился… или попытался. Как и мир вокруг, он стоял неподвижно.

Его тело ощущалось, словно покрытое цементом, даже руки стали слишком тяжелыми, чтобы подняться. Единственная часть, которую он контролировал, были глаза, и он продолжал рассматривать иных.

Только Каамил-Ализ мог двигаться. Он шагнул в сторону в клетке, его губы сложились в подобие улыбки.

— Не волнуйся. В отличие от тебя, их умы находятся в строгой изоляции. Они понятия не имеют, что происходит. И ты заметил, что я стал сильнее, чем прежде? Я практиковался.

Сильнее, несмотря на наручники.

Наручники!

— Да, ты тоже связан, — сказал Таргон, и вдруг голова Соло смогла двигаться.

Он посмотрел вниз. Конечно же, металлические оковы закрепили на его запястьях. Джекис… о, Джекис заплатит.

— Ключа нет, ты знаешь.

Иной переварил новости и пожал плечами, как будто его просто не волновало это.

— Как ты можешь контролировать препараты в организме? — поинтересовался Соло.

— Наркотики своего рода ингибиторы.[10]

— Я знаю. И что?

— Итак. Есть фатальный недостаток в таких препаратах. Недостаток следует из названия. Они подавляют, а не убирают.

— Почему ты тогда остался?

Гнев вернулся, в этот раз пропитанный печалью.

— Твоя женщина однажды заботилась о моей. Ее имя Мара, она и ее друзья услышали о волшебном шоу под названием Цирк Монстров и приехали посмотреть. Матас увидел ее, захотел, изнасиловал и исчез с ней прежде, чем я смог добраться до нее. Он понятия не имел, что мы связаны, и что я знал все, что и как он делал с ней. — Его тон становился все более гневным. — Я мог убить его с самого начала, и, возможно, должен был, но я хотел испытать все, что чувствовала моя Мара. Хотел видеть своего мучителя каждый день… пока не уничтожу его.

Соло понял, он наказывал себя за то, что не спас свою женщину. Да. Соло не был уверен, как отреагирует, если обнаружит, что Вика пострадала каким-либо образом.

Вика… девушка, которую он любил.

Да. Он любил ее. Всем сердцем, всей душой, он любил ее. Она та — другая его часть. Так или иначе, она вплела себя в его жизнь, будто он — дерево, а она плющ, и Соло больше не мог отличить свою листву от ее. Они две половинки одного целого, зависящие друг от друга.

— Нечего сказать? — съязвил Таргон.

— Девять дней, — ответил Соло, прочищая горло и вспоминая, что Каамил-Ализ сказал ночью относительно его спасения. — Ты планируешь разрушить цирк.

— Да. Но теперь, осталось только четыре дня.

— Не жди. Действуй сейчас.

Таргон притворился, что Соло ничего не говорил.

— Я видел, как твоя Вика заботилась о моей женщине. Слышал беседы, которые они вели… пока Мара не разъединила нашу связь. Я обрадовался, когда ты приехал, и начал следить за маленькой Викой. — Напряженность появилось в уголках его глаз. — Но не мог видеть Мару снова до ночи ее смерти, когда Джекис нашел ее, отдал Матасу и мужчина… мужчина… уничтожил ее.

— Я сожалею, Каамил-Ализ. Знаю, что у тебя есть план, и ты хочешь придерживаться его, но моя женщина жива и она нуждается во мне. Помоги сейчас. Сегодня. Вместе, мы сможем покончить с этим.

Тряхнув темной головой.

— Я сказал тебе, что должен сначала испытать все, что перенесла Мара.

— Тебя изнасиловали? — Резкий вопрос, но его необходимо было задать.

Мышцы вокруг золотых глаз иного дернулись.

— Нет.

— Тогда ты не испытаешь все, что она, и никогда не сможешь. Нет причин бездействовать. Ты можешь заполучить Матаса, я — Джекиса, и мы позаботимся, чтобы больше никто и никогда не пострадал от этого.

Тишина.

— Мы можем спасти Вику, девушку, оказавшую помощь твоей Маре.

И снова тишина.

— Если ничего не предпримешь, тогда ты также ужасен как мужчина, которого презираешь.

Таргон сжал челюсть.

— Все мы видели, что Джекис увеличил твою дозировку ингибитора. Если ты потеряешь контроль, и кто-нибудь нажмет ту волшебную небольшую кнопку на клетке, ты станешь слишком слаб, чтобы бороться.

— Никогда. — Не тогда, когда речь шла о безопасности Вики.

— И все мы слышали, как они обсуждали твои новые и улучшенные наручники, — продолжал иной, как будто Соло и не говорил. — Если твои кости запястье изменятся, а я предполагаю, что так и случится, когда ты перейдешь в свою более симпатичную форму, ты активируешь пилы в иглах и потеряешь руки.

Не пришлось даже подумать об ответе.

— Я готов рисковать.

Таргон изучал его долгое время.

— Думаю, ты мне нравишься больше с каждой секундой, что я даже готов помочь тебе… за вознаграждение.

— Назови его.

Мимолетная улыбка, без намека на развлечение.

— Чтение мысли является моим небольшим хобби. Я знаю о твоей ферме и хочу ее.

Снова, не раздумывая, он бросил:

— Договорились. Помогите мне сегодня и Вике потом, если что-нибудь произойдет со мной… ферма твоя. Клянусь.

Вика ходила от одного угла трейлера к другому, напоминая себе тигра в лесу. Только, ее раны не были видны. Ее сердце разрывалось в груди, чувство беспомощности разрушало.

Она потеряла способность слышать, и всю мебель с безделушками, которые остались здесь, убрали, оставив бесполезное пространство, лишенное какого-либо оружия. Фактически, поблизости было только одно средство самозащиты, и сжимала его в руке Одра. Которая перекрывала единственный выход, охраняя его ценой своей жизни.

Вика застыла, просто остановилась и взглянула на свою подругу детства, своего мучителя. Вика знала, что пистолет — не единственное оружие. Она сама оружие. Соло научил её… и нельзя относиться несерьезно к его урокам.

— Выпусти меня, Одра, — попросила она. — Иначе тебе не понравиться, что с тобой произойдет.

— Мне не понравится, что произойдет, если сделаю это. Твой отец меня убьет.

— Если ты с ним останешься, он в любом случае тебя убьет.

— Нет. — Зеленые глаза сверкали. — Он не собирается бить меня больше. Он обещал.

— Он солгал.

— Нет, он любит меня.

— Он ничего не знает о любви! Я думаю, и ты тоже. Любовь защищает. Оберегает. Возвышает, а не заставляет проливать слёзы. Любовь заставляет летать, и я люблю Соло.

Тень печали быстро ушла.

— Твой зверь умрет первым, Вика. Ты не можешь спасти его. Никто не может.

Нет! Она отказывалась смириться с этим. Могла защитить его. И сделает это.

— Последний шанс, — сказала она, сжимая правильно кулак.

— Заткнись и…

Вика ударила тем, что называется правильный кулак в нос Одры.

Девушка завизжала, кровь хлынула из носа, и она выронила оружие, чтобы ухватиться за травмированный хрящ. Вика кинулась к оружию и, когда выпрямилась, нацелила дуло на грудь Одры.

Выпучив глаза, та ударилась об дверь.

— Прости, что ранила тебя, — сказала Вика, — но я сделаю хуже при необходимости. Это произойдет через три секунды, если ты не уйдешь с пути.

— Не важно, — ответила Одра, не повинуясь и тряся головой.

— Один.

— Джекис сделает намного хуже.

— Два.

Вызов опустошил ее, и слезы навернулись на глаза. Она отошла в сторону.

Вика пронеслась мимо нее и вышла на солнечный свет. Но прежде, чем она сделала хотя бы три шага, Икс появился на ее плече, заламывая руки.

«Ныряй под трейлер, — скомандовал он. — Сейчас!»

Сердце внезапно сильно забилось в груди, когда она нырнула вниз. Делая как лучше, чем останавливаться и расспрашивать его. Что тоже неплохо. Когда она прижалась спиной к земле, то почувствовала вибрацию шагов. Несколько секунд спустя показались ботинки ее отца и Матаса.

Пара исчезла в трейлере. Прошло немного времени.

«Соло в беде, — сказал Икс. — Он и Таргон разработали план. Они начали кричать на твоего отца и Матаса несколько минут назад. А перед тем, как противостоять ему, твой отец хочет использовать чувства Соло к тебе против него».

Так подло. Как раз в духе Джекиса.

— Что я должна делать? — прошептала она.

«Ты знаешь, что нужно делать, Вика».

Она знает, не так ли? И это жестоко. Шло вразрез со всем, во что она когда-либо верила. Или, скорее всего, думала, что верила. Позже, вероятно, она заплачет.

Вероятно? Нет. Она так и сделает. Но это война. Что необычно. Меры должны быть приняты. Вещи должны быть сделаны. Сильные больше не мог угнетать слабых и продолжать править.

Трейлер задрожал, и она едва заставила себя замолчать. Джекис ударил кулаком стену… или Одру. Две пары ботинок снова появились, на сей раз уходя. Она ждала минуту, два, затем выкатилась на свет.

«Ты сможешь сделать то, что нужно?» — спросил Икс.

— Да, — бросила она и пошла вперед.

— Ты! Что ты сделал с моей дочерью? — Джекис колотил по клетке Соло и сыпал проклятия, он ткнул пальцем в кнопку, накачивая наркотиками организм Соло. Доктор Зло сидел на плече мужчины, смеясь. — Я планировал подождать, и убить тебя медленно, но хочу, чтобы она услышала твои крики и прибежала. Хочу, чтобы видела то, что сделаю с тобой… и хочу, чтобы ты видел то, что я сделаю с ней.

Соло замолчал, когда упал на землю.

— Матас, — прорычал Таргон.

— Заткнись, — рявкнул охранник в ответ.

— Я заткнусь в тот день, когда вырву твоё черное сердце и станцую в твоей крови.

Матас фыркнул, нисколько не испугавшись.

— Да, удачи тебе в этом.

Джекиса целиком поглотил гнев, и он не заметил, как двое мужчин спорили, и что Соло на самом деле не спал. Из-за этого он совершил ошибку — открыл дверь в клетку.

— Сейчас, — закричал Соло, его челюсть отяжелела, но работала.

Джекис замер на входе в камеру — Таргон взял его тело под контроль.

Все крупицы силы понадобились Соло, чтобы заставить себя сесть, но он сделал это. Его пристальный взгляд встретился с врагом, и он медленно улыбнулся.

Доктор Зло прекратил смеяться.

«Что происходит? Как ты делаешь это?»

Игнорируя его, Соло сказал Джекису:

— Итак, ты понимаешь, что единственный, кто пострадает сегодня, это ты.

Страх смешался с гневом в глазах Джекиса. Соло видел, как череп корчился под его кожей, пытаясь вырваться из-под контроля Таргона.

Стиснув зубы, Соло пнул ногой Джекиса в живот и опрокидывая его на землю.

Доктор Зло исчез.

Соло быстро последовал за противником, выпрыгивая из клетки. Каждое действие ослабляло его мышцы и увеличивало дозу наркотиков. Сейчас пришло время для небольшого грязного удара. Он сделал выпад ногой… целясь Джекиса между ног.

Воздух вырвался из уст мужчины, но это была его единственная реакция.

— Ты свободен! — закричала Киттен, размахивая рукой в воздухе. — Я говорила, что так и случится. Разве нет?

— Выпусти меня! — потребовала Крисс.

— И меня. Ну же, мужик. Сюда!

Бри Лайан подпрыгивал.

— Зверь! Сюда!

— Не могу… держать его больше, — проскрипел Таргон, — Его магия… побеждает меня.

Соло наклонился и схватил Джекиса за запястье. Он потащил мужчину мимо замершего Матаса, к клетке Таргона, где прижал его большой палец к замку. Вспыхнул белый свет, и тумблер переключился.

Таргон вырвался из клетки и бросился на Матаса. Именно тогда он потерял свою власть над телами, и Матас с Джекисом стали действовать.

Джекис освободился от захвата Соло и вскочил на ноги. Никакого обмена словами. Они просто нырнули навстречу друг к другу, размахивая кулаками. Соло сделал несколько ударов, но также получил один. Следующий удар привел его в ярость. Что Вика перенесла от рук этого мужчины за эти годы?

Ярость… холодная, жестокая.

Наркотики… капали, пытаясь ослабить его.

«Спокойно, — приказал он себе. — Оставайся спокойным. Нельзя позволить себе превратиться, ни в коем случае.» И на этот раз, это не было не выполнимой задачей. Вика научила его жить лучше.

Соло блокировал удар, пригнулся и ударил Джекиса по почкам. Он услышал шипение, хотя знал, что мужчину рано списывать со счетов.

Отнюдь нет. Насилие, должно было, привлекло его темную сторону, потому что череп высунулся, освещенный небольшим золотым пламенем, и попытался укусить Соло.

Прямо перед контактом гигантская версия Икса пролетела, ловя череп, как баскетбольный мяч и падая на землю прижимая его к груди.

Джекис огорченно взвыл, словно зло являлось его частью, и он мог почувствовать его поражение. Соло ударил его в висок один раз, два, три.

Голова мужчины болталась из стороны в сторону, на четвертом ударе, он поднял руки и поставил блок.

Соло нацелился ниже. Удар. С губ Джекиса сорвался вздох.

Уголком глаза иной видел, что Таргон прижал Матаса к земле. Тени, которые всегда нависали над плечами Матаса, растянулись и кусали Каамил-Ализа, но мужчина не обращал на них внимания.

Он продолжал яростно молотить кулаками по лицу противника. Снова и снова. Пока кровь не стала разлетаться при каждом ударе. Пока тени не замедлились… замерли… шлепнулись на землю и исчезли.

Соло отвлекся, чем воспользовался Джекис и ударил его в челюсть. Его голова дернулась в сторону, и он стал падать на бок, отбиваясь ногами. И ему удалось заехать ботинком Джекису в целюсь, отбрасывая того назад.

Соло выпрямился и последовал за ним, хватая его за воротник. Выпуклые, налитые кровью глаза смотрели на него.

— Убей меня, и она никогда тебе этого не простит, — выплюнул Джекис.

Нет. Он не поверит в это.

Бум!

Тело Джекиса дернулось, его глаза расширились. Он упал на бок, но Соло удержал его вертикально. Он распознал выстрелы, когда услышал их, и прикрылся мужчиной, используя его в качестве щита, если понадобится.

Соло перевёл взгляд на источник шума. Вика стояла в нескольких шагах от них, держа дымящийся пистолет, и слезы текли по ее щекам.

Соло ослабил хватку, намереваясь бросить мужчину на землю и помчаться к ней, взять на руки, обеспечить комфортом или чем-нибудь еще, в зависимости от того, что ей понадобится. То, что она сделала… все, чтобы защитить его…

— Моя собственная дочь, — выдохнул Джекис. — Как ты могла?

Бум! Бум! Бум!

Выстрелы прозвучали с другой стороны, позади Джекиса. И когда три острых жала пронзили грудь Соло… все прямо в сердце… он нашел Одру с дымящимся пистолетом. Доктор Зло сидел на ее плече и снова смеялся.

— Если я не получу тебя, — сказал маленький человек, — то и никто не сможет.

Девушка стреляла в Джекиса, но пули прошли навылет, и попали в Соло. Он, наконец, отпустил мужчину, но не добрался до Вики. У него не осталось больше сил.

Мужчина, ответственный за его мучения на протяжении всех этих недель, безжизненно шлепнулся на землю, и Соло упал на колени около него.

— Соло! — закричала Вика, бросаясь к нему. Ее руки прижались к нему, в попытке остановить поток крови. — Ты исцелишься, да? Ты делал это раньше. Много раз. Я видела. Ты должен также от этого исцелиться Верно?

Соло услышал крик, увидел, как Икс столкнулся с доктором Зло, сбивая Одру на землю. Как они оба упали, и тело доктора Зло удлинялось и росло, становясь таких же размеров как у Икса. Возможно, он видел это.

Его охватило головокружение. Черные точки плясали перед глазами. С каждым ударом его раненного сердца, жизнь быстрее утекала из его тела.

— Вика, — ему удалось выдохнуть, поскольку кровь пузырилась в горле.

— Скажи мне, что надо, и я сделаю это, — выкрикнула она. — Просто скажи!

— Ничего… не нужно делать. — Его раны слишком тяжелы. Он наносил такие раны другим и видел результаты слишком часто. Он знал.

— Нет!

— Не обманывайся… Вика… Это… конец. — Он изо всех сил пытался удержать свой взгляд на ней, когда его пальцы рук и ног похолодели.

Икс приблизился, становясь на колени перед ним. Все еще гигант, такой же большой как Соло.

«Скажи ему прощай, Вика».

— Что? Нет! Никогда.

Соло подался вперед, больше не способный удерживать свой вес. Как-то Вике удалось поймать и удержать его, против мягкости ее дрожащего тела.

«Скажи ей прощай, Соло», — скомандовал Икс.

— Нет! — Прокричала Вика снова. — Нет, не прощай. Просто спокойной ночи. Ты заснешь, Соло, и мы исцелим тебя. Ты возродишься утром. Сможешь. Вот увидишь. Ты поклялся мне, что дашь все, что хочу, а я хочу этого.

— Любовь… — Он должен сказать ей, насколько сильно любит ее. Должен рассказать все, что она значит для него. До нее он действительно никогда не жил.

Но черные точки, все еще мигающие перед глазами, расширились, увеличились, и кровь, пузырящаяся в его горле, перекрыла поступление кислорода. Внезапно, он не смог вздохнуть.

«Он умрет дома, — сказал Икс. — И не смей протестовать, Вика. Так должно случиться».

— Нет! Он не оставит меня. Соло обещал забрать меня на ферму, а он всегда выполняет обещания. — Она обратилась к Соло. — Тебе будет лучше, я знаю это. Чувствую. Я знаю. Просто… все будет хорошо. Пожалуйста, Соло. Пожалуйста. Пожалуйста.

Сильные руки обхватили его за талию, таща назад, забирая далеко от Вики.

— Нет, — рыдала она. — Икс, не…

Это были последние слова, которые услышал Соло.

Вика не осознавала, как долго простояла на коленях, уставившись на темно-красную лужу, которая осталась от Соло. Икс обнял его, и пара исчезла.

Все, что она видела, когда, наконец, поднялась, это цирк охваченный огнём.

Вика рассмеялась без юмора. Гордость и радость ее отца постепенно уничтожались, вся его работа скоро разрушится. Справедливость, наконец-то восторжествует. Но с другой стороны, это всегда так, не правда ли? Тем или иным образом. Как-нибудь.

Иные все еще сидели в клетках, вопя, чтобы их выпустили. Работники кричали и бегали в разных направлениях. Тело ее отца лежало неподвижно около нее, рядом с ней.

Матас лежал, распластавшись в несколько футах от нее. Или скорее то, что от него осталось. Покрытый темно-красным Таргон возвышался над его телом, с поднятыми руками, пританцовывая в луже крови мужчины.

Одра стояла на том же месте, с которого стреляла, все еще держа пистолет. Она дрожала и бледно выглядела… на ней больше не осталось татуировок. Пауки исчезли.

Одра заметила взгляд Вики и вздрогнула.

— Я не собиралась убивать твоего зверя, — сказала она. — Просто хотела ранить Джекиса так же, как он меня.

— Соло не зверь! Он был лучшим мужчиной, которого я знала. — В ужасе от своих слов, Вика торопливо исправилась. — Он — лучший мужчина, которого я знаю. — Он все еще жив. Она не верила в другое. Соло был слишком силен, слишком полон жизни, и обещал, а он никогда не нарушал свои обещания.

Одра кивнула, как будто стыдясь, и бросила пистолет на землю. Сирены ревели на заднем плане. Сирены, Вика их слышала.

Не так чётко, как прежде в хижине, но достаточно. Тем не менее, она не смогла заставить себя волноваться об этом.

— Что я должна делать? — спросила Одра.

Вика слышала голос девушки.

— Начни новую жизнь, — ответила ей Вика.

Где сейчас Соло? Куда Икс забрал его? «Домой», — сказало существо. Это означает ферму? Или возможно дом Икса в другом измерении?

Лёгкое прикосновение к ее плечу заставило Вику поднять взгляд.

Таргон смотрел на неё сверху вниз и улыбался. Поскольку лицо его было залито кровью, улыбка выглядела пугающе.

— Возможно, ты не захочешь видеть то, что произойдет дальше, — предположил он.

И не дожидаясь ответа, повернулся к ее отцу, доставая лезвие из ножен. Вика смотрела. Одним отточенным движением он отрезал большой палец Джекиса. Жестокость этого действия, мало что значила. Вика понимала, что этот процесс, который он планировал сделать с пальцем, просто необходимость.

Таргон поднял его и зажал в ладони.

— Мара была моей женой. Матас убил ее.

Мара. Викина Мара.

— Убил ее? Нет. Я ее освободила.

— Да. Твой отец нашел ее и отдал Матасу. Я был связан с ней и видел все её глазами.

Мара мертва. Она не бросила ее. Не забыла. Её поймали и убили.

— Мне так жаль. У меня… нет слов. Я любила ее.

— Я знаю. Именно поэтому ты все еще жива. — Он подошел к самой близкой клетке и начал освобождать иных.

Большинство, освободившись от заключения, бежали без оглядки. Желтовато-коричневый мех вырос на Киттен, покрывая все ее тело, когда та исчезла за углом, но она быстро возвратилась с бессознательным, истекающим кровью артистом цирка.

Она бросила тело поверх Джекиса, пнула его… работник был еще жив, судя по страдальческому вздоху, который Вика услышала… и снова исчезла… только чтобы вернуться с другим телом. На этот раз Киттен немного запачкалась кровью, и на ней не хватало нескольких клочков меха.

Бри Лайан помчался к Вике, обнажив когти.

Таргон схватил его за волосы и швырнул на землю. Он навис над бывшим пленником и нахмурился.

— Не трогай девочку. Никогда. Она заботилась о тебе и была единственным средством защиты.

Вздрогнув, тот ответил:

— Хорошо.

Таргон отпустил его, и Бри Лайан вскочил на ноги. Он не стал оглядываться или смотреть на Вику, просто побежал прочь.

Крисс вышла, остановилась и проверила ногти.

— Беги, — сказал Каамил-Ализ. Он закончил выпускать иных и кинул большой палец ее отца на землю. — Я не должен тебя защищать, Кортэз, и не предлагаю этого. Ты в той ситуации, где требуется принять решение.

— Я думаю, что останусь, — сказала девушка с уверенной улыбкой. — Когда Джекис умер, моим братьям, наконец, удалось найти меня. Они появились несколько секунд спустя.

Таргон развел руками.

— И где они? Могут не стесняться и появиться.

Более яркая улыбка.

— Ты видишь огни? — Смотря по сторонам, она сказала, — Цирк поджарился, парни, так что прекратите хвастаться. Я готова идти домой.

Секунду спустя пять блестящих огней окружили ее, закрывая от взоров. Эти огни по форме напоминали мужчин, и, когда они исчезли, Крисс ушла, оставив не что иное, как обугленные следы на траве.

Киттен бросила ещё одно тело к постоянно растущей груде и повернулась, чтобы схватить очередную жертву. Но полицейские внезапно появились на площади, наставляя оружие и опережая её.

Она подняла руки и сказала:

— Не стреляйте. Я из АУЧ, Таргон и блондинка со мной.

— Киттен? — прорычал мужской голос.

— Даллас?

Красивый темноволосый мужчина с внеземными голубыми глазами, которые напомнили Вике Соло… резкая боль в груди… вышел вперед. Киттен увидела его, завизжала и бросилась в объятия.

Он обнял ее, но не опустил ствол своего огневого пистолета.

Огненное оружие. То, что есть только у АУЧ. И Киттен говорила, что она агент, не так ли? И все же, Джекис поработил ее.

Ну, он подписал свое свидетельство о смерти в тот момент, когда сделал это. Если бы Одра не выстрелила в него, то АУЧ нашел бы его, в конечном счете. Все знали, что они никогда не сдавались.

— Что ты здесь делаешь? — потребовала Киттен. — Это не Новый Чикаго… Не думаю. Если только мы не находимся в загрязненной секции, где я не была ни разу.

— Нет. Не Новый Чикаго, — ответил голубоглазый агент. — Ворд вычислил местонахождение цирка, где Теран сидела в клетке. Мы надеялись, что это ты, но действительно не думали, что это так. Мы не прекращали поиски, и когда узнали, что цирк расположился на равнине прошлой ночью, я сел в самолет и прилетел.

О, да. Крах Джекиса был неминуем.

— Воссоединение семьи. Как мило. — Таргон усмехнулся, и в следующий миг, весь мир замер. Огонь перестал потрескивать, дым прекратил разноситься. — Пошли, маленькая Вика. Я сказал твоему мужчине, что позабочусь о тебе. Фактически, поклялся.

Как и Соло.

— Что ты потребовал от него взамен? — Она сомневалась, что существо готово помочь по простоте душевной. Он не похож на Папу Спэнки.

Он помог ей подняться на ноги.

— Не имеет значения. Я действительно не хотел то, что он предлагал, просто потребовал, чтобы увидеть, сколько он готов отдать. Между прочим, Соло был готов отдать ради тебя все.

Просто так, слезы выступили у нее на глазах. Она смахнула их… глупые слёзы. Икс вернет его, Соло настоит на этом, если он уже не на ферме, а уж у нее появится возможность сказать спасибо, и рассказать ему о своей любви.

— Теперь, пошли. Я слаб и знаю, что это не говорит о многом. Моя слабость — фактически сила десяти мужчин, но не уверен, сколько еще смогу сдерживать такую многочисленную толпу людей великолепной властью своего ума. Если мы останемся, то они станут допрашивать нас. Если сделают это, то могут решить задержать тебя. Мне не нравится мысль вызволять тебя из тюрьмы.

— Да. Давай отсюда сваливать.

Они петляли между теперь почерневших палаток, мимо неподвижных тел, мерцающих огней, клубов дыма.

— Если тебе интересно, хочу сделать еще одно серьезное предложение, — сказал Таргон. — Я собираюсь отвезти тебя куда угодно, куда захочешь пойти. Куда — угодно в мире. Я не могу создавать солнечные вспышки как твой отец, но могу водить машину и скинуть полицейских с твоего хвоста. Я сомневаюсь, что ты получишь лучшее предложение.

— Ферма, — выпалила Вика. — Я хочу поехать на ферму к Соло. — Она отбарабанила адрес Соло, который тот вынудил ее запомнить.

— Это через несколько штатов. Если я куплю машину, дам тебе время, чтобы помыться и отдохнуть, то смогу доехать туда за три дня. Если украду полицейскую машину, то за два. Если ты попросишь ехать всю ночь, то за один.

— Укради и веди всю ночь, — сказала она. — Можно послать местному Управлению Полицией чек.

— Так и думал, что ты это скажешь, — проворчал он.

— Вот оно, — сказал Таргон. Он остановил машину, припарковался и вышел.

Вика открыла пассажирскую дверцу, теплый воздух окутал ее, удивительно новый и чистый с ароматами, которые она помнила с давних пор. Животные. Мех, сено, сосна.

Солнце освещало белый, двухэтажный дом и ограду вокруг него. Кроме того, горы образовывали прекрасный фон. Деревья росли повсюду.

Ее колени почти подогнулись, но Вика сумела побежать вперед, крича:

— Соло! Соло!

Пожилой человек с серебристыми волосами вышел из-за дома. На нем были заляпанные грязью перчатки.

— Я могу помочь Вам, Госпожа? — он спросил.

— Я ищу Соло.

Она поднялась вверх по ступенькам, сердце неслось галопом в груди. Входная дверь оказалась не заперта, и Вика вошла внутрь, оставив Таргона разбираться с человеком. Прекрасная небольшая гостиная приветствовала ее.

Мягкая кожаная кушетка. Потрепанный двухместный диван. Продолговатый журнальный столик, с книгами, разбросанными по нему. Неосвещенный камин, простой, но мягкий на вид ковер

Кухня напомнила ей о другой в бревенчатой хижине с столом посередине и горшками и кастрюлями, свисающими с потолка, только эти висели намного выше. Она никогда не смогла бы дотянуться до них без лестницы… или Соло.

Две спальни находились наверху, и она без труда нашла спальню Соло. Пахло так же, как от него, тонким ароматом торфяного дыма. Кровать была огромная, самая большая из всех, которые она когда-либо видела, но на ней не лежало одеяла, только простыня без единой складки. Шкаф наполнен рубашками, брюками и обувью, все черное. Но не было никаких признаков Соло.

Другая спальня также оказалась пуста.

Его здесь не было, поняла она.

Плечи резко поникли, и она спустилась вниз по лестнице. Таргон прислонился к дверному косяку, его руки были скрещены на груди.

— Как я понимаю, ты не нашла то, что искала, — произнес он.

Это ферма Соло. Его дом. Но его здесь не было.

Вика разрыдалась.

— Доктор Зло умер. Я убил его. — Икс прислонился к колонне и скрестил руки на груди. Он все еще оставался высоким, все еще сильным.

Соло мог слышать, но его голос… и все звуки… будто произносились очень тихо.

— Я хотел бы, чтобы ты сделал это раньше.

— Если бы попросил меня раньше, я бы сделал. Но ты принял его в свою жизнь, а я никогда не мешал твоей свободе воле. Но когда ты отверг его, я смог действовать.

Все эти годы… все эти муки… и ошибки были его собственными.

Он лежал снаружи, на алебастровом возвышении. Простыня прикрывала нижнею часть его тела, но остальное было обнажено, позволяя лучам трех солнц, сияющих в белом небе, ласкать его. Лучи, которые на самом деле исцеляли. Манжеты исчезли, Слава Богу.

Он хотел подняться, но все еще не хватало сил. Три зияющих отверстия в его груди постепенно заживали.

— Почему ты такой большой? — спросил Соло.

— В этой реальности я большой. В твоей — маленький.

— Ты был большим и в моей реальности. Некоторое время.

— Нет. Ты видел мою реальность.

— Тогда почему я не изменился сейчас, находясь здесь?

— Ты не такой как я. И кроме того это возможно и моя реальность, но не мой мир. Он твой. Аллорис.

Он посмотрел на все вокруг по-новому. Свежая зеленая трава окружала его. Цветы всех оттенков росли в пышных садах, наполняя воздух сладким ароматом. Мужчины и женщины, точно такие же, как он, прогуливались по мощеной дороге. Все были одеты в белое. Все улыбались.

И позади каждого человека расположилось более высокое существо с прозрачной кожей.

Никого, казалось, не волновало, что Соло лежал прикрытый только наполовину.

Икс усмехнулся.

— Тебя полюбят здесь, обещаю.

— Не без Вики. — Его милой, любимой Вики. С каждой проходящей секундой его решимость вернуться к ней росла.

Где сейчас Вика? Не на ферме, учитывая, что он отдал ее Таргону. Или, возможно, она там. Каамил-Ализ поклялся защищать ее и не отступит. Не только, потому, что это могло причинить ему боль, а потому что у него было сердце защитника под непочтительной внешностью.

Думала ли она, что Соло мертв?

Плакала ли?

Он ненавидел даже думать о ее слезах. Хотел, чтобы она была счастлива. Только счастлива.

— Почему ты никогда не говорил, что можешь перенести меня сюда? — спросил Соло.

— Потому что ты бы захотел вернуться, — сказал Икс, — и не обрадовался.

— Почему?

— Твой характер. Твоя работа. Доктор Зло. Много других причин.

— Это я — причина, по которой мои родители уехали и отправились на землю?

— Нет. Это из-за твоего отца. Он увел твою мать у другого мужчины и спрятал её так, чтобы её не смогли забрать.

— Итак, ее муж отправился на Землю и расстрелял их?

— Нет! Конечно, нет. — Икс обернулся и посмотрел на него. Он сократил расстояние и спустился к краю возвышения.

— Твой отец попал в беду, пока был на земле. Он… Ты уверен, что хочешь это знать?

— Да.

— Он снова увел чужую жену, которая принадлежала мужчине худшего сорта. Твоя мать не знала, что он собирается бросить ее.

И меня, понял Соло. Он осознал, что помнил только свою мать, стоящую у его кроватки и напевающую ему. У него в памяти не сохранилось воспоминаний об отце.

— Ты был там ночью, когда их застрелили. Почему не спас их? — В его тоне не слышалось ни грамма обвинения. Просто было любопытно.

— Все произошло так быстро. Следующее, что я знал — ты смертельно ранен, поэтому для твоего спасения пришлось использовать всю энергию.

— Это и стало причиной того, почему я смог увидеть тебя лишь годы спустя? Ты исцелялся?

— Да, а еще потому что ты как-то блокировал меня. Но я всегда был рядом, делая все возможное для твоей защиты. Шептал на ухо варианты правильного выбора, которые, как ты думал, исходили от тебя. Но потом произошла та драка в школе, ты так расстроился. Сила твоих эмоций, должно быть, прорвала все барьеры, которые ты выстроил.

— Я рад, что мне удалось увидеть тебя.

— Я тоже.

— Но…

— Но ты хочешь вернуться.

— Да.

Печаль появилась в глазах Икса, когда он сказал:

— Я не путешествую посредством солнечной вспышки. А всего-лишь перемещаюсь между этим миром… и тобой. Я смог принести тебя сюда, потому что все еще связан с этим миром, но не в силах вернуть тебя на Землю.

— Нет, — сказал Соло, качая головой.

— Ты был единственным, что связывало меня с землёй, и ты больше не там. Я… надеялся, что ты обрадуешься, несмотря на потерю Вики. Это был единственный способ спасти тебя.

Потеря Вики. Потеря. Вики. Нет. Никогда. Он в ней нуждался. Она должна принадлежать ему.

— Без нее я ничто. Я связан с ней, с Землей. Должна быть возможность отправиться к ней.

Плечи Икса поникли.

— Ты не можешь. И мне жаль, Соло. Действительно жаль.

Таргон оставался на ферме несколько дней. Он помог Вике оплатить и уволить работников ранчо, нанятых Соло, и наконец, оставил ее, пообещав, вернутся через несколько недель и проверить, как она.

Он ей нравился, она ценила его помощь, но обрадовалась одиночеству.

Ей не нужны были зрители, когда вернется Соло. Вика желала броситься в его объятия, целовать, обнимать его, раздеть и повалить на пол, а потом заняться с ним любовью. И она так и сделает. Однажды.

Да, однажды.

Но прошло еще несколько дней, а Соло так и не появился. Ее надежда начала таять.

Прошло еще несколько недель, а Соло так и не появился. Ее надежда разбилась на мелкие осколки и сгорела.

Он никогда не вернется, не так ли? Ее «однажды» никогда не наступит.

Ужас охватил ее, когда она стояла на кухне, всматриваясь в окно и вспоминая время, проведенное в Сибири, затем вдруг рухнула, неудержимо рыдая, пока не выплакала все слёзы, пока не начала задыхаться. Что ей делать без него?

Что ты делаешь — жалеешь саму себя? Он не умер.

Но если Соло жив, то должен быть здесь.

Откуда эта уверенность?

Это правильно. Раньше, когда она держала его кровоточащее тело в руках, то знала, что он выживет. Вика не могла позволить шуму заполнить свою голову и отвлечь от истины.

Она закрыла глаза, фокусируясь на образе Соло. Такой высокий, сильный, красивый. Такой идеальный. Глубоко внутри нее, в водовороте инстинкта, распустился букет надежды, что сумел выдержать пламя, лепестки цвели… открывались… и понимание росло.

Ох, да. Она все еще знает. Он жив.

Облегчение накрыло ее, и Вика засмеялась. Засмеялась! Соло жив, и он вернется. Когда будет в состоянии, то вернется. К ней, или на ферму или к обоим, ее не волновало. Все что имело значение, это то, что он вернется.

И все же, он хотел, чтобы она осталась и присматривала за животными и садами. Хотел, чтобы Вика заботилась о его вещах. Поэтому Соло пытался нанять ее, в конце концов. Теперь она будет делать это. Бесплатно.

Вика поднялась на дрожащих ногах и направилась в ванную, чтобы принять ферментный душ. Она одела одну из футболок и пару тренировочных брюк Соло.

Одежда из цирка сожжена, так что у нее не осталось ничего своего. И, кроме того, Вике нравилось знать, что она надела нечто, что соприкасалось с сильным, красивым телом Соло.

Она вышла на улицу. Солнце ярко светило, согревая кожу. Вика провела так много времени под его лучами, что уже загорела.

Коровы, куры, свиньи, овцы, ослы и козы все еще не хотели иметь с ней ничего общего, всегда бросаясь, прочь, когда она подходила.

— Вы полюбите меня, — разговаривала с животными Вика. — Я позабочусь об этом. А если нет, то заберу своего тигра из Сибири, и он преподаст вам несколько уроков.

Одна из коров замычала. Несколько свиней захрюкали.

— Ладно. Я хочу забрать его, но никогда бы не использовала его против вас.

Нет ответа.

— Вы знаете, у меня есть опыт работы с такими как вы.

Осе л лягнулся, и она отпрыгнула в сторону, чтобы избежать удара.

Погрозив ему пальцем, Вика сказала:

— Сделаешь так снова и будешь зваться Принцессой Воздушных Пирожных.

Он задрал свой нос и ускакал прочь.

В полдень она начала пропалывать сорняки в огороде, собирать созревшие овощи и срывать фрукты с деревьев. Здесь были акры и акры земли, которые Соло еще не начал использовать, а там где-то бесчисленное множество женщин.

Женщины, ставшие жертвами насилия. Пострадавших женщин, которые думали, что им некуда идти. Женщин, которые предполагали, что стали заложниками ситуации и обстоятельств, как и она. Они еще не знали, что возможна лучшая участь.

Но они узнают. Соло показал Вике, а она научит остальных.

Да. Она построит дома и создаст пристанище для женщин и их детей, куда можно сбежать и спрятаться. Место защиты и безопасности. Возможно, ее цель даст выход боли. Женщины смогут помогать ей с землей и животными и, в конце концов, поймут — насколько они важны в действительности.

Соло определенно это одобрит.

Когда солнце село за горизонт, бросая фиолетовую и розовую дымку на небо, Вика несла корзину с едой на кухню. Дверь с сеткой скрипнула, когда закрылась за ней. Она…

Увидела незнакомого мужчину, прислонившегося к столу, и пистолет лежал прямо перед ним. Не было сомнений, что даже расслабленный, каким он казался, он мог нажать на курок достаточно быстро, чтобы проделать дырку в ее груди, если она сделает малейшее движение в его сторону. У него такой же уверенный взгляд, как и у Соло.

— Кто вы и чего хотите? — спросила она с усталым вздохом.

— Я буду задавать вопросы, девушка. Кто ты и что здесь делаешь? — потребовал он. — И не смей лгать. Я узнаю правду и очень разозлюсь.

— Сэр, вы не сможете мне сделать ничего такого, что со мной еще не делали, — сказала она. Более того, самое худшее, что может случиться с ней, уже произошло. — И если честно, сейчас я слишком устала, чтобы волноваться о ваших действиях.

Он нахмурился:

— Кто ты и что ты здесь делаешь?

— Кто вы? — повторила она.

— Тот, кого пригласили.

— Ну, как и меня. Я Вика Лукас. — Если он попытается забрать ферму, Вика будет бороться. За все, что у нее есть, будет сражаться. — И я здесь жду кое-кого.

Пауза, пока он изучал ее.

— Меня зовут Майкл, и я хочу знать, где Соло Иуда?

— Майкл. Вы босс Соло, да? — спросила она, когда зародилось в груди беспокойство.

Его глаза расширились.

— Ты слышала обо мне?

— Да. Соло упоминал вас. Вы его видели? Слышали о нем? — Может Соло связывался с ним. Может «дом» это место, о котором Вика не знает.

— Нет.

Разочарование легло тяжким весом на ее плечи, уничтожая волнение.

— Он никогда не упоминал при мне о женщине, — сказал Майкл.

— Потому что вы заставляли его убивать людей?

Его челюсть отвисла.

— Я никогда не заставлял его.

— Ну, он больше на вас не работает, потому что покончил с этой частью своей жизни. Соло мне так сказал, а как вы знаете, он всегда держит свое слово.

Темные глаза сузились на ней.

— Как давно ты видела его, или слышала что-то о нем?

— Тридцать два дня. — Она поставила корзину на стол и плюхнулась в кресло напротив него, вытирая пот со лба. — Вам нужно поесть. — Его кожа казалась бледной, а щеки впалыми. На лице и руках виднелись шрамы, из-под края его одежды и, она могла поспорить, даже под ней.

Еще одна пауза. Еще один хмурый взгляд.

— Я хочу знать все, — произнес он холодно.

Она вздохнула.

— В последний раз я видела его, когда он… он… — Глупый подбородок, дрожит. — Мы были в цирке. Соло поцеловал меня на ночь, и он… и он…

— Скажи мне. — Резкая команда.

— Исчез, — прошептала Вика. — Но он не умер, я вас уверяю.

Он потребовал детали, которые она упустила, и Вика рассказала каждую мелочь, ничего не пропуская. Рассказала ему, как Соло попал в плен, как его содержали, что делал ее отец и она, как они убежали, борьбу в конце, его последние слова к ней.

Майкл отреагировал не так, как она ожидала. Он потер свой подбородок двумя пальцами.

— Пока не увижу тело, я не поверю в его смерть.

— Это хорошо, потому что, как я сказала, он все еще жив, — ответила Вика.

— Откуда ты знаешь?

— Просто знаю.

Легкая улыбка приветствовала ее слова.

— Много лет назад, Соло говорил мне — то же самое. Но перестал. — Улыбка исчезла, и он нахмурился, потягивая мочку уха. — Если бы мой помощник не предал меня, взрыва бы не произошло. И, соответственно, мои мальчики сейчас были бы в порядке. — Его руки сжались в кулаки. — Соло упоминал что-нибудь о Корбине Блу или Джоне Безымянном?

— Да. Это его друзья, и он любит их. Также планирует искать их.

— Я действительно мог бы воспользоваться его помощью. Я нанимал для поисков нескольких мужчин, когда очнулся в госпитале, и мы даже нашли немало зацепок, но с нулевым успехом. Они все еще где-то там. Я знаю, что это так. Что касается Соло, я вообще ничего не знал о нём, пока он не вторгся в мой дом в Сибири, но я понятия не имел, как сильно предал меня ассистент и работал ли кто-нибудь с ней, и поэтому не хотел отвечать на его попытки связаться со мной. Ждал и надеялся, что предатель сам себя выдаст. — Он встал, кресло накренилось позади него. — Единственное, что я сделал, когда узнал о нем, это бросился к хижине, но к тому времени, как попал туда, от Соло не отсталость, ни следа.

И они действительно могли бы использовать помощь.

— Вы думаете, что все происходит по какой-то причине?

— Нет. Конечно, нет. Я думаю, плохие вещи случаются, но они могут стать для нас хорошими. Если мы им позволим. У меня такое ощущение, что ты — то хорошее, что вышло из ситуации с Соло. — Он смотрел на нее сверху вниз в течение длительного времени, прежде чем кивнуть. — Поэтому я решил позволить тебе остаться здесь.

Прозвучало самоуверенно.

— Это очень любезно с вашей стороны, но честно? Если бы вы решили иначе, то не смогли бы выставить меня. Соло показал мне несколько приёмов.

Он издал резкий, немного лающий смех.

— Если есть что-нибудь, что я могу для тебя сделать, дай знать.

— Все, чего я хочу, это чтобы вы связались со мной, если услышите о нем.

— Хорошо, но я ожидаю того же от тебя. Вот мой номер. — Он бросил удостоверение личности на стол, маленькое круглое устройство, к которому стоило только прикоснуться для активации. Покровители цирка использовали такие. Появится Экран в воздухе прямо над основанием, на котором будут указаны его номер и любая другая информация, Майкл добавил. — Увидимся, Вика.

Он вышел из дома тихой поступью. Если и спрятал где-то машину, она ее не видела. Если нет, ему предстоит долгая прогулка. Дом был на расстоянии в несколько миль от любого другого жилья, и еще дальше от единственного магазина. У Соло стояла в сарае припаркованная машина, но Вика не нашла ключ.

Вздохнув, она высыпала фрукты и овощи в раковину и начала их мыть.

Вспышка яркого света взорвалась позади нее, Вика схватила яблоко и развернулась, готовая бросить его. Последняя вспышка света, которую она видела, вырвала ее из единственного настоящего дома, который она когда-либо знала и забрала назад в цирк… к разрушению и исчезновению Соло.

Высокий, мускулистый мужчина шагнул в центр, и она бросила фрукт. Он ударился в грудь человека, отскочил на пол и укатился.

— Хорошее приветствие, — произнёс знакомый голос.

Перехватило дыхание в горле

— Соло?

Свет померк, и Вика смогла разглядеть его лицо. Он немного похудел, под глазами залегли тени, но это самое красивое зрелище, которое она когда- либо видела.

— Ты ожидала кого-то другого, дорогая?

— Соло! — Она бросилась к нему, и он заключил ее в свои объятья, прижался носом к ее шее и глубоко вдохнул. — Я знала, что ты жив! Знала, знала, знала! И знала, что ты вернешься!

— Конечно, я вернулся. Ведь ты здесь.

Подождите. Ее лицо было спрятано в изгибе его шеи, но он все еще слышал ее.

— Мы оба можем слышать, — сказала она, поднимая на него взгляд.

— Мои уши работают не в полную силу.

— Мои тоже.

— Мы обменялись способностями. И прежде чем ты начнешь чувствовать себя виноватой, то должна знать, что я рад поделится. Я… люблю тебя, Вика Лукас.

Ее кости почти расплавились.

— Ты любишь меня?

— Всем своим существом.

— О, Соло, я тоже люблю тебя. Я так тебя люблю.

Он обхватил ее щеки и поцеловал.

— Где Таргон?

— Он ушел.

— Правда? — Смущенный, он посмотрел вниз на нее. — Но, я отдал ему ферму.

Ее сердце чуть не лопнуло.

— Ты поменял свою ферму на меня? — Иной упоминал, что Соло готов отдать многое за нее, но она никогда не подозревала, что ферму. Его рай.

— Я поменял бы свою жизнь на твою.

— О, Соло, — вздохнула она.

— Вика, моя Вика. — Его пальцы гладили ее. — Ты выйдешь за меня, и я не потерплю споров.

— Я буду спорить, только если ты отложишь надолго.

— Это хорошо, потому, что я планирую жениться на тебе сегодня.

— Это слишком долго, — сказала Вика и засмеялась. — О, у нас будет самая удивительная жизнь.

— Да, так и будет. — Он поднял ее на ноги и покрутил вокруг себя. Его сердце билось против нее, образуя идеальный ритм. Она наклонила голову назад, наблюдая за вращающемся потолком. Затем Соло отнес ее к кровати и бросил на матрас.

Соло оказался на ней прежде, чем она прекратила подпрыгивать, удерживая ее.

Он поцеловал Вику, поднял голову и посмотрел ей в глаза.

— Ты готова обменяться клятвами?

— Это так просто? Правда? Просто так, и ты станешь моим?

— Навсегда.

— Тогда, сделай это. Поклянись.

Он счастливо улыбнулся.

— Я твой, твой муж отныне и навеки. Что мое — то твое, и что твое — то мое. Я клянусь в этом. А теперь ты повторишь слова для меня, — проинструктировал он.

С удовольствием.

— Я твоя, твоя жена отныне и навеки. Что мое — то твое, и что твое — то мое. Я… клянусь в этом.

Она не ожидала, что произойдет что-нибудь, Вика давала ему клятвы и раньше, и ничего не случалось. Но Господи, она оказалась не права. Ее спина изогнулась, а крик разомкнул губы. Его спина прогнулась в противоположную сторону, и он также закричал. Внезапно Вика почувствовала, как разрывается на части, кусок за куском, частичка за частичкой, даже внутри.

Медленно, очень медленно, кусочки начали возвращаться, как будто она была, Шалтаем Болтаем и вновь собиралась воедино. Только, когда трансформация завершилась, она смогла расслабиться на матрасе.

Соло опустился напротив нее. Он задыхался, мокрый от пота.

— Что это было? — спросила она.

— Я не уверен.

— Ну, никогда больше так не делай.

— Я? — Он собрался с силами, чтобы поцеловать ее тысячу раз вдоль изгиба рта. — Наверное, это была ты.

— Нет, ты. Так мы теперь женаты или как?

— Да, и не забывай об этом. — Он поднялся и прижал свои губы к ее.

Руки Соло дрожали, когда он раздевал свою жену. Свою прекрасную жену. Её светлые волосы, разметавшиеся по его… их… подушке. И теперь… теперь, ее совершенные изгибы были на его постели, как он некогда себе представлял.

Он сможет иметь её здесь каждую ночь. Каждое утро.

Они смогут разговаривать и смеяться, и поддерживать друг друга. Они состарились бы вместе. Нарожали бы детей.

— Когда-то я считал, что самыми важными словами являются: «вне зависимости от обстоятельств» — произнес он.

— А теперь? — выдохнула она против его рта.

— Теперь я понимаю, как был неправ. Самыми важными словами являются: «я люблю тебя»

Выражение ее лица и без того такое мягкое буквально таяло. Она вытянула руки и запустила пальцы в его волосы.

— Мое «однажды» наконец наступило, и это куда более поразительно, чем я даже могла себе вообразить.

— Как и для меня. Я так скучал по тебе, что у меня просто нет слов, чтобы выразить это. Мои чувства рвались к тебе. Я скучал по твоему запаху, твоему голосу, твоему смеху, твоим прикосновениям.

В то время как он на Аллорисе выслеживал кого-то, кто владел черной магией, вызывая солнечные вспышки. Потом он вспомнил, какую цену заплатил Джекис за подобные умения, то во что превратился человек за эти годы, и понял, что не стоит баловаться подобными вещами, даже ради исполнения самой заветной мечты.

По счастью его отец с матерью выбрали иной путь.

Естественные вспышки на солнце.

Все, что ему следовало сделать — это терпеливо ждать в специально отведенной области Аллориса. Лишь немногие покидали Аллорис, желая перебраться куда-нибудь еще. Это являлось местом красоты мира и радости.

Некоторые, как его отец, решили отказаться от утопии, рискуя нарушить правила, и именно это сохранило этот уголок.

Соло ничего не собирался менять, он просто не желал оставаться там в одиночестве.

— Я тоже по тебе скучала. Так сильно скучала.

Он прижался губами к Вике, пробуя ее, наслаждаясь ею, изучая заново. Он ласкал ее, и когда она не могла больше вынести, когда боролась за свое дыхание, бесконтрольно дрожа, он заставил себя действовать медленнее.

Он был настолько на взводе, так готов, так близок, и нуждался в ней, нуждался так отчаянно, что был потерян без нее, так сильно желая вернуться в ее объятия, заклеймить ее раз и навсегда, навечно.

Она прижалась к его подбородку.

— Я скучала за этим.

— Милая, ты понятия не имеешь.

— Не покидай меня снова, никогда.

— Никогда.

Она застонала, когда он брал ее тем способом, о котором она мечтала, клеймя ее, клеймя себя.

Ее голова упала на бок, кончики волос щекотали его бедра. Даже это служило стимуляцией. Но ведь, все в ней восхищало Соло.

Так и должно быть. Муж и жена должны видеть лучшее один в другом, должны работать вместе, должны наслаждаться друг другом.

Соло никогда не примет эту женщину как должное. Он никогда не забудет красоту ее сердца.

И он всегда будет бороться за то, что бы быть мужчиной, который ей нужен. Они не просто будут жить вместе. У них будет будущее и надежда.

— Ах, Соло, — плакала она. — Да!

В мгновение, удовольствие ударило его, бесспорное, не поддающееся контролю, и он выкрикнул ее имя.

Она упала на его грудь, задыхаясь.

Его жена, довольно подумал он. Их залитая потом кожа терлась вместе, и крайнее удовлетворение заполнило его внутри. Она отдала ему все, что могла, и он будет лелеять ее вечно.

Только одна вещь осталась незаконченной.

— Я не хочу доводить сейчас до этого, — сказал Соло, когда восстановил дыхание. Он провел пальцами по ее позвоночнику. — Но я должен сделать еще одно дело, прежде чем стану полностью занятым фермером.

— Умный мужчина, ждал, пока я буду слишком обессилена, чтобы двигаться. — В ее тоне не было осуждения. Только развлечение.

— Точно.

— Планируешь разыскать своих друзей?

— Да.

— Я понимаю, и, как я уже говорила, могу даже помочь. Я встретила несколько довольно темных личностей в цирке, и даже попыталась купить новое удостоверение для одной. Конечно, он поднял цену за прошедшее время, заставляя меня копить все больше и больше средств, но это хорошо. Ожидание привело тебя к моей двери.

— То, за что я буду вечность благодарен. — Он поцеловал ее висок. Однажды, он заменит все ее плохие воспоминания хорошими. Она будет смотреть назад, и улыбаться, только улыбаться.

— Мы их разыщем. Не волнуйся.

— Я знаю. Вместе мы сможем сделать все.

Обсессивно-компульсивное — расстройство характеризуется развитием навязчивых мыслей, воспоминаний, движений и действий, а также разнообразными патологическими страхами (фобиями).

Atsiprašau, — в переводе с Литовского «извините»

АУЧ — Агенты по Исследованию и Устранению Чужих.

около девяноста сантиметров

Ингибитор — общее название веществ, подавляющих или задерживающих течение физиологических и физико-химических процессов.

ярд — британская единица измерения расстояния, 1 ярд = 0,9144 метру

Гамбурглер — странный маленький персонаж из McDonalds кто бегает в плаще и маске и крадет гамбургеры.

Выбросить полотенце на ринг — выражение используют в знак отказа от боя.

какое-то время были очень популярны такие фотики — отщелкал пленку и выкинул его.

Ингибиторы — группа природных и синтетических химических соединений, применяющихся для лечения и профилактики сердечной и почечной недостаточности, для снижения артериального давления, в пластической хирургии, для защиты от ионизирующих излучений путем угнетения действия другого фермента.