Стихотворения Ю. Мышонкова, чей сборник вы сейчас держите в руках, не оставят вас равнодушными. Творчеству автора присущи глубокая лиричность и прямота, размышления о вечном и волнующем в данный момент, а самое главное – доверие и уважение к своему читателю.
v 1.0 – Создание fb2 из издательского текста (Ruslan)
© Мышонков Юрий, 2017
© Интернациональный Союз писателей, 2017
Юрий Мышонков
Мышонков Юрий Владимирович родился 28.11.1959 г. в Москве. Высшее экономическое образование, окончил университет МГИМО по специальности «Международные экономические отношения». Женат, двое сыновей. Работа: Министерство внешней торговли, Управление делами дипломатического корпуса.
Член МГО Союза писателей РФ. Член Российского Союза писателей.
Печатался в сборниках «Царский крест» (2008), «Часовые памяти» (2013, 2014, 2015), антологии «Бесконечный свет» (2 том, 2015), составитель и автор сборника, посвященного царской семье (2008).
Автор книг: «Белый ангел, черный ангел» (2010), «Автопортрет на фоне осени» (2011), «Паёк счастья» (2012), «В полушаге от рая» (2013), «Молитва о нас» (2015).
Победитель международного есенинского конкурса «О Русь, взмахни крылами…» (2011) в номинации «Лучшая интернет-книга», победитель конкурсов МГО СП РФ «Лучшая книга 2012–2013», «Лучшая книга 2014», «Русь православная» (2014), международного конкурса им. Л. Загоскина «За путеводной звездой» (2014).
Инициатор национального конкурса «Наследие» (2013). Лауреат национальной премии «Наследие» (2014). С 2015 года член Высокого жюри национального конкурса «Наследие» под высочайшим покровительством Главы Российского Императорского Дома.
Награжден медалями А. П. Чехова, А. С. Грибоедова, М. Ю. Лермонтова, В. В. Маяковского, «Литературный Олимп».
Член Русского географического общества.
Советник Канцелярии Главы Российского Императорского Дома Е.И.В. Великой Княгини Марии Владимировны по связям с культурными и общественными организациями.
Награжден орденами Св. Анны III степени, Св. Анны II степени, Св. Николая Чудотворца III степени, династическими орденами Святых Маврикия и Лазаря, Крыла Св. Михаила Архангела, орденом Святителя Иоанна Шанхайского и Сан-Францисского (РПЦЗ).
Молитва о нас
Накажи неразумных нас, Господи,
От греховного зелья хмельных,
Присуди к нескончаемой совести
Без амнистии и выходных…
Накажи, одуревших в заплечности,
Нас, упрятавших лица под грим,
Присуди навсегда к человечности,
Ибо ведаем, что творим…
Накажи за тупое усердие
Возгордившихся злых дураков,
Огласи свой вердикт – милосердие
Внутривенно, во веки веков…
Накажи позабывших Писание,
Возлюбивших кровавый экстрим,
Присуди к доброте в наказание,
Ибо ведаем, что творим…
Накажи нас, всезнающих, Господи,
От Тебя уходящих во мгле,
Присуди к состраданию досыти
К каждой твари живой на земле…
Накажи согрешающих низменно,
Исцели приговором Твоим
И к любви присуди нас пожизненно,
Ибо ведаем, что творим…
Говорим с Богом…
Нам каждому чашу придется испить,
Что краюшку, что серединке:
От каждого к Богу протянута нить,
Подобно простой паутинке…
Заденем молитвой вселенскую сеть,
Не зная, серьезен ли повод,
И просим у Бога: «Скорее ответь»,
С надеждою глядя на провод…
А мимо секунды летят, коротки,
Мы помощи ждем и совета,
Но частые слышим в эфире гудки —
На просьбы не будет ответа…
Нам каждому чашу придется испить,
От дел и поступков откушать,
А Богу-то некогда и говорить —
Все время приходится слушать…
До смертного часа:
Господь разберется,
Кто прав…
А. Д. Меншикову
С такой судьбой, да чтоб промашка —
Мотай, читатель мой, на ус:
Был беспородный Алексашка,
А стал генералиссимус…
Светлейший князь, забав попутчик,
Царёва правая рука —
Не абы кто, а сам поручик
Преображенского полка…
Он, как и царь, крутого нраву,
Не обойдется без войны:
И под Азов, и под Полтаву
Ходил не к теще на блины…
Гордись, о Русь, таким народом —
Работаем, воюем, пьем:
Данилыч, хоть не вышел родом,
Да вышел сметкой и умом…
И верил царь – на край вселенной
Пойдет такое кумовство,
Хотя и тростью тяжеленной
Дубасил в кровь за воровство…
Пусть кружева его рубашки
Рука Петровская рвала,
Но государь из Алексашки
Не решку выковал – орла…
Второю тенью самодержца,
Вблизи казны не отощал
И брал у своего «минхерца»,
А тот прощал, прощал, прощал…
Но мы, читатель, будем рады,
Когда, Данилычу под стать,
Страной такие казнокрады
Сегодня будут управлять…
Поизмельчал народец ныне —
За Русь душою не болит:
Вот потому в моей картине
Здесь фаворита МОНОЛИТ…
Он был хитер, не нараспашку
Душою – кто там разберет?
Да вот загадка – Алексашку
Запомнил на века народ…
Холопу, воину, вельможе
Все по плечу – лишь бровь дугой,
И я, прости за дерзость, Боже,
Служил бы под его рукой…
Без России
Может, переиначу,
Но навеки усвою —
Без России заплачу,
Без России завою…
Хоть простецкая ложка,
Хоть и щепоть к обеду,
По России дорожка —
Никуда не уеду…
Здесь и синь небосвода
С изумрудным покосом,
Вот еще бы свобода,
Да она под вопросом…
А представь-ка, вишнёво
Расцвела белым цветом,
Без свободы хреново,
Но она под запретом…
Потому-то и рыщем,
Где свобода сокрыта,
Потому-то и ищем,
Где же правда зарыта…
Ею лишь подивиться
За горами-долами,
А свобода – землица
У тебя под ногами…
Каждый мерь своей мерой
Из родного колодца,
Каждый верь своей верой,
Где и как доведется…
На пиру ли, на тризне
В силу русскую верьте,
Доведется – при жизни,
Доведется – при смерти…
Мы не ведаем мало,
Мы не ведаем много:
Жить в России попало —
Значит, веровать в Бога…
Пусть я все поистрачу,
Но с седой головою
Без России заплачу,
А без Бога завою…
К покаянию
Тянет жизнью по низам
Нас от водки к образам,
По русскому понятию —
От распития
К распятию…
Тянет жизнью по верхам:
Ищет пьяница и хам
Маленького счастия —
Не бесчестия,
А причастия…
Тянет жизнью ко Христу,
Словом к чистому листу,
Душою к воздаянию —
Шаг от Каина
К покаянию…
Верь!
Мокро, серо, бездорожно,
В чудо верит простота,
Но на сердце безнадежно,
И под сердцем пустота…
Все фальшиво и убого,
На троих предложат – да,
Если слово не у Бога,
Значит, слово ерунда…
Плачут горькие осины:
Ветры взяли в оборот,
Крест без веры – две тесины,
Мы без веры – не народ…
Мокро, серо, бездорожно,
И в стакане пустота,
И пускай поверить сложно —
Верь, святая простота!
Не обмануть…
Молитве тесно в пустоте,
Зато уютно в простоте:
Обряды пышные, манеры —
Ничто без настоящей веры…
И Святый Дух в приделах храма
Не снизойдет на душу хама:
Пусть телом и клонится долу,
Да все не к Господу, а к полу…
Как часто человек большой
Совсем никто с пустой душой —
Пусть даже на колени встанет,
Но только Бога не обманет…
Двое
Возле мусорного бака,
Дозволительного всем,
Что-то шлямкала собака,
Беспородная совсем…
И косилась лопоухо —
Перепало ей битья,
А к хребту прилипло брюхо
От собачьего житья…
Перемазана анчутка
Всем, чем дарит белый свет,
Поводила носом чутко
В ожиданье новых бед…
Морда в шрамах: вам, уроды,
Только побольней ударь.
Двое нас одной породы —
Человек и Божья тварь…
Чубушник
Вновь туман-двурушник
Обернулся ватой,
За окном чубушник
Тенью виноватой…
Как скрывал он мудро
Юной страсти позы,
А теперь под утро
Проливает слезы…
Слезы-то напастью
На губах и солью,
Все, что было сластью,
Обернулось болью…
Чет там или нечет
Дремлют у овина,
А чубушник лечит
Боль теплом жасмина…
Храни вас Бог!
Просторы тридевядесятые
Не спросят, кто чего не смог:
Давайте, черти полосатые,
Храни вас Бог…
До парашюта адресаты им —
Хоть в пекло – будут точно в срок:
Летите, черти полосатые,
Храни вас Бог…
Мечтой маргеловской объятые,
Идут в небесный марш-бросок:
Держитесь, черти полосатые,
Храни вас Бог…
Вам, знаю, крепово-крылатые,
Не нужно никаких дорог:
Вы с неба, черти полосатые,
Храни вас Бог…
Грешны наполовину, святы ли —
Там после подведут итог:
Живите, черти полосатые,
Храни вас Бог!
Бабий городок
Я родился в Бабьем городке —
Оправдал маманины надежды:
Все при мне, хотя и налегке,
Без грехов и даже без одежды…
И под крик и безутешный плач
Разделилась жизнь наполовину
В тот момент, когда умело врач
Перерезал мостик-пуповину…
Все случилось без речей и фраз:
Спеленали крепко – да и ладно,
А с утра, не открывая глаз,
Молоко насасывал я жадно…
Три больничных, и прощай, птенец,
Не крещенная по имени натура —
Гордо Ваней называл меня отец,
А маманя напевала тихо – Юра…
Так, осеннего, понес меня поток
И к вождей портретам, и к иконам —
Вывел в детство Бабий городок
По мужским неписаным законам…
Двор ночной
Двор ночной – притихший плёс:
Там по сновиденью
В лунном свете белый пёс
Серебристой тенью…
Россыпь битого стекла
Звездною дорожкой,
А в кустах свернулась мгла
Мягкой черной кошкой…
Свет и темень – чехарда,
Квадратура круга:
Пёс и кошка никогда
Не найдут друг друга…
Скоро
Скоро занавесит
Города и веси
Невесомым пологом,
Тонкой мишурой,
И метели к ночи
Затуманят очи,
Сон по снегу волоком,
Зимнею игрой…
Скоро в поднебесье
Города и веси
Обозначат звездно
Чудо-мастера,
И обуют в валенки
Ловко наковаленки —
Все-таки морозно
Будет до утра…
Такой стих
сочинился без строчек
точек
удивительно робок
без скобок
и особых привычек
кавычек
не из листьев и злаков
а знаков
лепестков золотых
запятых
стих
Пятнашки
Играю со смертью в пятнашки,
Ошибки коплю и промашки,
Вот только, дурак дураком,
Пытаюсь держаться,
Пытаюсь сражаться
Вслепую с таким игроком,
Что знает всегда наперед
Мой ход…
Прозаик и поэт
Зашли – прозаик и поэт —
В вечерний час питейный
Туда, где простенький буфет
Под разговор шутейный
О сем да том, о том да сем,
Когда и чем страну спасем,
Да как до дому доползем,
Товарищ мой идейный?..
Закуски мало – не беда,
Зато и не накладно:
Какая русскому еда —
Занюхал, вот и ладно!
Один непрост, другой непрост,
Со смыслом тост, соленый тост,
За то, что не хватаем звезд,
Хоть пьем не лимонадно…
Так, позабыв про белый свет,
Меняя круто темы,
Вдвоем – прозаик и поэт —
Романы и поэмы
Писали прямо на ходу
И, отметая на лету
Все шелуху и ерунду,
Решили все проблемы —
Как победить в стране напасть,
Какую надобно нам власть
И как в загадках не пропасть
Российской теоремы…
Три родинки
Много ли значения,
Если увлечения,
Если огорчения
Ждут нас впереди:
Да еще три родинки,
Родинки-смородинки,
С полвинта заводинки,
На ее груди…
И никак не справиться,
Водкой не поправиться,
Отлюбить – не спариться,
И не городи:
Вот беда – три родинки,
Родинки-смородинки,
Вмиг с рассудка сводинки,
На ее груди…
На бегу бездарную
Долюшку непарную,
Для двоих коварную,
Ты опереди:
Только как же родинки,
Родинки-смородинки,
Жизни несвободинки,
На ее груди…
Все предначертания —
Просто причитания,
Плюсы, вычитания
На земном пути:
А в любви три родинки,
Родинки-смородинки,
До греха доводинки,
На ее груди…
Жив ли…
Захотел на бумажке я
все грехи мои тяжкия
описать в честной повести —
что и как учинил:
но не знаю, по чьей вине,
не хватило бумаги мне,
и, наверное, совести,
да и в ручке чернил…
Я теперь прегрешеньями,
словно в тире мишенями,
пообвешан – негоже им
быть без грешных затей:
жив ли, нет – подаянием,
жив ли, нет – покаянием,
лишь терпением Божиим
мне простивших людей…
Сны
Далеко до весны,
и осенних минут
не хватает сердцам
в перестуке бездушно…
я приду в чьи-то сны,
где простят и поймут,
подлецам и юнцам
до рассвета радушно…
что тюрьма и сума,
если сходишь с ума,
и судьба на плаву
расплескалась в стакане…
ну, какие слова? —
ты откроешь сама,
жаль одно – наяву
растворишься в тумане…
мне бы пару часов —
о себе расскажи:
с полуслова пойму,
что до боли обидно,
сказка дивная снов
без притворства и лжи:
хочешь, я обниму? —
нас с тобою не видно…
Падает снег
Перья белых куриц
добротой и лаской
на порезы улиц
марлевой повязкой
падали искусно,
оттого невольно
мне уже не грустно,
мне уже не больно…
Мечта
Мечтаю, как раньше,
от будней и фальши
укрыться на время
тайком,
по старой привычке
сойти с электрички
и просто шагать
с рюкзаком…
от дел всевозможных,
от слухов тревожных,
от санкций и курсов
валют,
сбежав от волнений,
пустых заявлений,
найти у природы
приют…
в туристской палатке
особенно сладки
цветные и добрые
сны,
я бурым медведем,
назло всем соседям,
готов подремать
до весны…
Надеюсь…
Я жив,
любовь моя жива,
стихов нетканых
кружева
согреют нас
в дороге…
душа
по кромочке ножа
скользит и падает,
дрожа,
мечтает
о подмоге…
я жив,
в ошибках и грехах,
пусть жизни суета
и прах
принадлежат
пороку…
молчок,
что совести клочок,
по жизни крутится
волчок —
и мы от света
сбоку…
я жив,
к чему ненужный спор?
пусть страх в укор
и боль в упор,
а смелости немного…
душа
по кромочке ножа
идет наощупь,
чуть дыша,
но, так надеюсь,
к Богу…
Беспробудно
За цветной мишурой
арендованных сук
мы своей нищеты
прячем рваные шрамы,
и на миг заглянуть
нам уже недосуг
в обворованных душ
опустевшие храмы…
не спасут позолота,
парча и меха —
наши язвы страшнее
увечий калеки,
если скрыта душа
под коростой греха,
и святою водой
не отмыться вовеки…
в добровольном плену
у страстей и утех,
со случайными делим
случайное ложе —
помолиться за этих
легко и за тех,
жаль, себя отмолить
не придется, похоже…
и томится душа —
ей одной суждено
век земной коротать
в одиночной шкатулке,
где от черной тоски
беспробудно темно,
и не хватит свечей
осветить закоулки…
оправдаться легко —
целый ворох причин,
только втоптано все,
что заложено свыше:
в пустоте безысходной
от боли кричим,
но не слышим себя,
и Господь нас не слышит…
Домашний ангел
Ночью боль голодной сворой
Лезет прямо на кровать —
Вызывать не нужно «скорой»,
Никого не надо звать…
Боль жует меня и гложет,
Прижимается до слез,
Только знаю, мне поможет
Сострадательный наш пес…
Обогреет мягкой печкой,
Обернет целебным сном,
И стучит его сердечко —
Мой охранный метроном…
Добрый ангел на больничном
Для недугов всех гроза,
И в обличье непривычном
Смотрит преданно в глаза…
Одна на всех Москва
Город славный, ты подарен
Всей России на века,
У России нет окраин,
Но одна на всех – Москва!
Белокаменным обличьем,
Златоглавой высотой,
Ты проста своим величьем,
И велика простотой.
Будь столице благодарен
И запомни на века:
У России нет окраин,
Есть одна на всех – Москва!
Счастье на лотке
Лошадки мерзнут на лотке,
Старушка в стареньком платке
Торгует счастьем – покупайте,
Коли любо,
В потоке торопливых стай,
Твердит старушка: налетай!
И улыбается младенчески
Беззубо…
Но, как назло, наоборот,
С утра торопится народ
Нырнуть в метро, где духота
И давка,
Вот и пойми-ка их, людей, —
Проходят мимо лошадей,
И мимо счастья самодельного
Прилавка…
Стоят открыто, не в тени,
Всего-то руку протяни:
Но я бегу – на встречу
Опоздаю,
Лошадки мерзнут на лотке,
Старушка в стареньком платке
Придет ли завтра снова?
Этого не знаю…
Ночная стража
Подгоняемы друг дружкой,
Мы с собакой мерим ход,
Словно сторож с колотушкой,
Строгий делаем обход…
По дорожке, вдоль забора,
По лазейкам и кустам,
Безо всякого разбора —
Тут и там, тут и там…
Чует тонкий нос собаки,
Не пропустит острый глаз
Ни следов недавней драки,
Ни опасности для нас…
Так идем ночною стражей
По нахоженным местам,
Останавливаясь даже —
Тут и там, тут и там…
Крещение
Дай, Бог, в такие холода
Бездомным малой передышки,
Мороз богатым – не беда,
А бедным – всё одни ледышки…
Дай, Бог, в Крещение Твое
Голодным ситного краюшку,
Вдобавок теплое белье,
И не вина – так хоть чекушку…
Дай, Бог, им не волхвов дары:
Супца бы, пусть не до отвала,
Подай им тихие дворы
С вертепом теплого подвала…
Дай, Бог, согреться до нутра
Твоим рабам: а мы все кто же?
Дай, Бог, дожить нам до утра —
И бедным, и богатым тоже…
И за них придется
Господи, взгляни, какие лица,
А в глазах греха – не передать:
Вот палач, предатель и блудница,
И за них придется умирать…
Господи, ты слышишь злые крики
Тех, кто пел осанну в эти дни:
Гаснут веры призрачные блики
В дьявольском: распни его, распни…
Господи, они на представленье
Поспешат к распятью на кресте.
Ты и вправду веришь во спасенье
И в любовь людскую во Христе?
Господи, взгляни на эти лица —
Миру все греховному под стать:
Ослик, муравей и голубица —
И за них придется умирать…
Святый Сергий
Юный отрок без запинки
Пел псалмы по памяти,
Святый Сергий по тропинке
Шел к церковной паперти…
Примостил к витой ограде
В стороне скамеечку —
Тихо просит Христа ради
Грошик да копеечку…
Отче Сергий строг и светел:
Не торговцев и менял —
Он блаженную приветил
И хмельному попенял…
Так, неузнаваем вроде,
Стражем у земных ворот:
Если праведник в народе —
К правде выведет народ…
Святый Сергий не воитель,
Но осилит словом меч:
Плачет Русь – его обитель,
Как обитель не сберечь?..
Чтобы не мазнула чадом
Золотого тлена ложь,
Отдает в подмогу чадам
И копеечку, и грош…
И в молитвах дни и ночи
Сердца чистого уста —
Исповедуй души, отче,
Души жаждущих Христа…
Видит отче всех, кто, грабя,
Застит православный свет —
Будет новый им Ослябя,
Будет новый Пересвет!..
Чистый четверток
Великий чистый четверток,
И мы скорее без порток
Стремимся телом в ванны, в души —
А нам отмыть сперва бы души…
Соната до-мажор
В метро соната до-мажор
Слегка непозволительна:
На скрипке девушка-стажер
Фальшивила пронзительно…
Но так взывала к доброте,
Слегка иносказательно,
Что ноты замечать не те
Совсем не обязательно…
Взгляд на Берлин
В уютном Берлине слякоть,
простуда висит туманом,
и хочется пить и плакать
с утра над таким обманом…
но круговорот житейский
не думает о подмоге,
и греется полицейский
в подбрюшине синагоги…
напротив сигналит точка —
и там ко всему готовы
два мальчика-ангелочка
и девочка из Молдовы…
под липами перерыто,
работают педантично,
и Гумбольдт глядит сердито,
хотя и молчит тактично…
так зябко арийской расе
бывает порой, поверьте,
и дети на Фридрихштрассе
шагают от жизни к смерти…
упавшие наземь блоки
искусственного погоста
мне кажутся однобоки
для пропасти холокоста…
но мне ли судить и якать:
за рюмкой сижу и ною —
в уютном Берлине слякоть
и пахнет слегка войною…
Распутица
На улице распутица
Водою на снегу,
А я к тебе, распутница,
По улице бегу,
Где падают снежинки
Из облачных прорех,
И мелкие грешинки
Соскальзывают в грех…
Весна
Весна – не спится на рассвете,
И мысли начинают бег:
Меня спасают только дети
И ты, мой милый человек…
Весна – так зыбко все и ново
Понять, что близкие – враги:
Меня спасает только слово
Простой рифмованной строки…
Весна – надежда и тревога,
Рублю сомнения сплеча:
Меня спасает вера в Бога
И вкусный запах кулича…
И опять о любви
Без вариантов
и альтернатив
приходит
и садится
к изголовью
певец бродячий,
именуемый
любовью,
и напевает
простенький
мотив…
и мы,
рациональные
до жути,
сначала
усмехаемся
и шутим,
но вечный
получаем
рецидив —
без вариантов
и альтернатив…
Смиренье…
Смиренье где-то вдалеке
Бежит от нас, а не навстречу —
Меня ударят по щеке,
И я не знаю, как отвечу…
Слепые, ищем все равно
В свободе выбора тропинку —
В моем глазу не тронь бревно,
Ищи в своем свою соринку…
Ликуй, святая простота,
Снимай последнюю рубашку —
Тесны для доброго врата,
А для дурного – нараспашку…
Рано…
Болит войны прошедшей рана,
И эту боль нельзя скрывать,
А значит, рано, рано, рано
Погибших наших забывать…
Пусть память не переиначит
И обожжет сердца вдвойне,
А небо плачет, плачет, плачет
По убиенным на войне…
НЕ избежность…
Сколько в тебе любви,
Сколько в тебе огня
С опытом…
Только ты не гони,
Только ты не меня
Пропадом…
В мареве суеты
Тают мои мечты
Смелые…
В каплях весенних слез
Пары стоят берез
Белые…
Сколько в тебе без слов
Я находить готов
Нежности…
Хочется по весне
Шепотом тихо НЕ
Избежности…
Дай нам, Боже, грозу…
Туч нахмуренных ждем,
А они стороной
Всё несут на восток
Водяную лавину,
Вы пролейтесь дождем
Над моею страной —
Смойте грязный песок
И болотную тину…
Доконала нас сушь,
И паршой на телах
С головы и до ног
Облепила короста,
Несусветная чушь
В головах и делах:
Я бы смыл, если смог, —
Под дождем это просто…
Но над нами горит
Запрещающий «стоп»:
Тучи мимо ползут
В полусне, еле-еле:
Это кто говорит —
Нужен новый потоп?
Дай нам, Боже, грозу,
Чтоб отмыться сумели…
Знакомая песенка…
Сегодня на рынке
Бабулька в косынке
Не знаю, чего
Покупала,
Старушьей походкой,
Уверенной лодкой
В потоке людском
Проплывала…
Так двигалась прямо
Бабулька упрямо,
Куда, очевидно,
Хотела,
И звонким фальцетом,
Начавшимся летом,
Веселую песенку
Пела…
Пускай не с начала
Та песня звучала,
Но люди ее
Узнавали
И странной старушке,
Как доброй подружке,
С улыбками вслед
Подпевали…
И вам, если честно,
Узнать интересно:
А что же за песня
Была?
Отгадка простая:
Тра-ля, тра-ля-ля-ля,
Ла-ла, ла-ла-ла,
Ла-ла-ла…
Мы с тобой
А мы с тобой вечерние скитальцы
На замкнутом ошейником пути,
Ну что ты мне покусываешь пальцы —
Нам круг сказали полностью пройти…
А мы с тобой под небом только точки,
И сверху нам – невелика цена,
И что ж, что у тебя четыре дочки,
А у меня лишь два, но пацана…
А мы с тобой повязаны надежно
Потертым надоевшим поводком,
Уйти и с поводком налево можно —
Мы изредка мечтаем о таком…
А мы с тобой тандем довольно смелый,
Не старый, но уже не молодой,
Ты по породе совершенно белый,
Я в тон тебе практически седой…
А мы с тобой пожизненно скитальцы,
Один женат, другой среди подруг.
Ну что ты мне покусываешь пальцы —
Мы не прошли начертанный нам круг…
О любимых
В преддверье трепетной весны,
Когда все хрупко и ранимо,
Мы о любимых видим сны,
А наяву проходим мимо…
Сердца не смеют быть тесны
Для них, поэтому глядите —
В преддверье трепетной весны
Своих любимых не пройдите!
Рысь
Камнем вниз и снова ввысь —
Это вам не шутки – «Рысь»!
Подобная стальной пружине,
От многих отличается —
Она ни при каком режиме
Никак не приручается!
Пустяки…
Когда «не убий» – пустяк,
Наверно, пустяк и «убей».
Мне пишется про собак —
Не хочется про людей…
Останемся в дураках
Опять по ничьей вине.
Мне пишется о пустяках —
Не хочется о войне…
Смешной человечек…
Под стуки вагонных сердечек,
Хмельной, потихоньку дремлю,
И знаешь, смешной человечек,
Тебя очень сильно люблю…
Среди моих мыслей бесстыжих,
В порочных мечтах, где-нибудь,
Не русых и огненно-рыжих —
Брюнетки упругая грудь…
Не будет умильных крылечек,
Но тянется вечная нить —
Тебя, мой смешной человечек,
Какое же счастье любить…
Муза с челкой
Молчит поэт
о том, что рядом
проводит с музою
часок —
с ее неуловимым
взглядом
и челкою
наискосок…
молчит поэт,
но рифмой
вздорной
марает музы
образа,
а там, за челкою
задорной,
неуловимые
глаза…
Гимн пляжному волейболу
Прекрасен пляжный волейбол,
Когда на пляже частокол:
Торчат панамы, зонтики и груди,
А ты ладонью резко бьешь,
Над самой сеткой подаешь,
И аплодируют собравшиеся люди…
Соперник потен, гол и зол,
Играем в пляжный волейбол —
И им, и нам нужна одна удача.
Летает мяч, как егоза,
И солнце яркое в глаза,
А счет два-два, и ихняя подача…
Судья считает, балабол,
На то и пляжный волейбол —
Здесь выясняют, кто сильней, не кулаками:
Упал, ударился – потри,
Но разыграй на раз-два-три,
И думай прежде головой, потом руками…
Прыжок и гас, почти укол,
Такой вот пляжный волейбол,
Мы оборону держим, чуть не плача,
А мячик, как метеорит,
И капитан нас материт,
А счет семь-пять, и ихняя подача…
Ни вес, ни рост, ни даже пол
Не ценит пляжный волейбол,
Сам напортачил – сам же и исправил,
Здесь взлет соседствуют и дно,
И только правило одно:
Игра идет по правилам без правил…
Под сеткой делаешь рывок,
Но натыкаешься на блок:
Случается такая незадача,
А у соперника матч-бол,
Все просто – пляжный волейбол,
Контрольный мяч и ихняя подача…
Пройди…
Пройди свою дорогу сам:
Пусть будет горной иль пологой —
Иди всегда своей дорогой,
Но никогда по головам…
Пройди с достоинством свой путь —
Увидев города и страны,
Материки и океаны,
Своих истоков не забудь…
Пройди маршрут и не гневи
В невзгодах мимолетных Бога:
Прекрасна трудная дорога
К надежде, вере и любви!
Пройди до финишной черты,
Бесчестья не ищи в кювете,
И пусть тобой гордятся дети,
В которых дальше будешь ты…
Пройди свою дорогу сам,
Судьбы не опасаясь строгой,
Иди всегда своей дорогой,
Но никогда по головам…
Остров Кос…
Хлеб в оливковом масле
И кувшин на столе.
Звезды тлели и гасли
Угольками в золе…
Причитало и злилось
Море шепотом, но
Как в бокалах искрилось
Ледяное вино…
Небо падало глыбой
Под цикадную трель,
И божественной рыбой
Нам казалась форель…
Двухнедельные ясли
В неизвестном селе —
Хлеб в оливковом масле
И кувшин на столе…
Девочка с льняными волосами
Девочка с льняными волосами —
Детства нераскрытая печать,
Где и под какими небесами
Удалось такую повстречать?..
Девочка с зелеными глазами,
Беленькое платье до колен,
Мальчики не понимают сами,
Что сердца уже попали в плен…
Девочка с фигуркою точеной
По песку морскому босиком,
Может быть, из клетки золоченой
Убежала на денек тайком…
Девочка с мечтой своей упрямой
У судьбы разматывает нить,
Пусть еще пока прикрыта мамой,
Но уже готовая любить…
Девочка с льняными волосами,
Словно лань на звездный водопой,
Тихо под ночными небесами
Убегает лунною тропой…
Ты
Ты состоишь из завитков,
Очаровательных и тонких,
И утонченных уголков,
То упоительных, то колких…
Испепелить имеешь власть
И заморозить взгляда стужей,
При этом предвещая сласть
Своих упругих полукружий…
Неопалимая купина
Когда спеленут паутиной
Всех обязательств и долгов,
Когда опустошен рутиной
И ранен клеветой врагов,
Когда предательства химера
К прыжку готова за спиной —
Пускай тебя согреет вера
Неопалимой купиной…
Бесы в Одессе
Кровавых нахватав ролей
По ходу пьесы,
Повыползали из щелей
Клопами бесы…
В кривых улыбках пеной желчь —
Идут на дело,
И как же сладостно им жечь
Людское тело…
Не применить бесовский яд
В своем болоте,
А тут горят, горят, горят
Комочки плоти…
Бес – он кидается на всех,
Когда приперло,
И раздирает воплем смех
Срамное горло…
Жгут бесы – как им повезло:
Никто не тушит,
Но не чернеют им назло
Людские души…
Святые души – Божья рать:
Им рукопашно
Не страшно даже помирать,
Вот бесам – страшно…
Подохнет черный их отряд
После набега,
А души к Господу летят —
Белее снега…
Поэтам…
Ах, как надоели наветы,
Грязнее любого плевка —
Зубастыми будьте, поэты,
Но только слегка, слегка…
Ах, как надоели советы,
Что ни полтора и ни два —
Глухими кажитесь, поэты,
Но только едва, едва…
Ах, как надоели куплеты
Про светлый и радостный путь —
Пишите всю правду, поэты,
Ну, может, соврите чуть-чуть…
Ах, как надоели эстеты
И критики, просто беда —
В России живите, поэты,
Подольше живите всегда…
В созвездье Вероники…
На островке ночной земли
Погасли постепенно звуки,
Минуты медленно текли,
И обнимали крепко руки…
В такой кромешной тишине,
Что уши заложило ватой,
И лоскут неба в вышине
Казался звездною заплатой…
Луны серебряный венец
По темноте рассеял блики,
И лишь биение сердец,
Вон там – в созвездье Вероники…
Все тянут лямку службы вечной,
На перекличке бесконечной
Их помяни за упокой…
Стояние Зои
Вечер, танцы, посиделки:
Накрывай на стол.
Проглядела все гляделки —
Милый не пришел.
Не пришел и не ревную,
Только так и знай,
Я с иконой потанцую —
Тоже Николай…
Полетела в хороводе:
Милый мой, держись!
Ведь недаром в переводе
«Зоя» – это «жизнь».
Так с иконою летела,
Крылья их несли.
Только вдруг окаменела,
Ноги приросли…
Прикипели к половицам,
Как ушли в песок.
И свечой стоит девица,
Держит образок.
Замерла слепым страдальцем —
Все теперь, молчок.
И грозит с иконы пальцем
Строгий старичок…
Отвернулся и уходит
Тихо, не спеша.
И кричит, слезой исходит
Девичья душа.
Ей от жажды и от зноя
Нету больше сил.
За тебя на небе, Зоя,
Кто бы попросил…
А вокруг нее мелькают
Шумные друзья
И никак не понимают,
Что помочь нельзя.
И не вымолвить ни слова —
Плачь или кричи.
И лекарства колют снова
Бледные врачи…
Полетели кривотолки —
И не разберешь:
Мол, ломаются иголки,
Тело не проткнешь.
Что же врач молчит районный —
Ну, давай, решись.
Ты же ведаешь, крещеный:
«Зоя» – это «жизнь»…
И никто не знал сначала,
Что душа не спит.
По ночам она кричала,
Как земля горит.
В никуда смотрела прямо,
Образку под стать.
Больно, мама, плохо, мама,
Страшно умирать…
Молодые постовые
По ее вине
За ночь стали все седые,
Словно на войне.
Окропив святой водою
Стены и порог,
Принял батюшка рукою
Старый образок…
Позолотой светят краски,
Мягкий свет течет.
«Ждите праздник Светлой Пасхи», —
Батюшка речет.
Долетела до столицы
Быстрая молва,
Что столпом стоит девица,
Даром, что жива…
Патриарх о сем стоянье
Мудро порешит:
Кто придумал наказанье —
Тот ее простит.
А старушки вдоль ограды
День и ночь снуют:
Милицейские наряды
Ходу не дают…
И в один такой чудесный
Тихий вечерок
Появился неизвестный
Пришлый старичок.
Стражам строгим поклонился —
Был нелегким путь.
И в домишко попросился
К Зое заглянуть…
Было видно – издалече
Довелось шагать.
В предпасхальный добрый вечер
Трудно отказать.
Да и выпили легонько —
Тоже не секрет.
И шепнул сержант тихонько:
«Две минуты, дед…»
И от деда отвернулся,
Смотрит на часы.
Старый путник улыбнулся
Лишь себе в усы.
В заколоченной светлице
Время не терял.
«Что, устала?» – он девице
Только и сказал…
Стрелка ходиков качнулась,
И запел сверчок,
И стоялица очнулась —
Канул старичок.
А в больнице врач несмело
У нее спросил:
«Что же ты, голубка, ела?» —
«Голубь приносил…»
И какой диагноз ставить?
С чудом-то свяжись:
Ни убавить, ни прибавить:
«Зоя» – это «жизнь».
Знает правду про стоянье
Весь самарский край.
Но хранит свое молчанье
Отче Николай…
Вечная присяга
Среди предательства и лжи,
Неправых дел и произвола,
Во тьме духовного раскола
Храните чистоту души…
Среди российского холста
Фальшиво выписаны маски —
В самих себе ищите краски
Живого вечного Христа…
Среди торговцев и менял,
Прикованных навеки к ларю,
Никто присяги Государю
Пока еще не отменял…
Ода гурьевской каше…
Нет, не совру, не приукрашу,
А сидя с ложкою в руке,
Восславлю гурьевскую кашу,
Что на топленом молоке…
По виду что – одна обманка,
Рецепт не стоит и рубля:
Поочередно пенки, манка
И сверху крошки миндаля…
Но ей хвала не за гляденье:
Вы с полуложки, на лету,
Поймете: каша – объеденье!
И тает манною во рту…
Отведав блюда с русской сказкой,
Уж не оставит мысль одна:
Мужицкой этой каши графской
Тарелку вычерпать до дна…
Люблю, признаться, кухню нашу,
Народ кормившую века —
Восславлю гурьевскую кашу
И с ней простого мужика!
Хочу…
Держусь покуда на плаву,
В потоке дней не унываю —
С надеждой новую главу
Любви и жизни открываю…
Хочу сначала все начать,
Чтоб дней помчались вереницы —
Тебя, как книгу, прочитать
И перелистывать страницы…
Душно…
Мне душно в серости рутины,
В однообразье тусклых дней,
Где запах подпола и тины
От часа к часу все сильней…
Мне душно от телеэкрана,
Откуда льются боль и бред,
Как натощак, проснувшись рано,
От пары крепких сигарет…
Мне душно в немоте и боли,
Среди торговцев всех мастей,
От злой тоски по вольной воле,
И от бездарности властей…
Мне душно от призывов лживых,
От грязных душ и потных рук,
И без улыбок нефальшивых
Друзей ушедших и подруг…
Мне душно в атмосфере зоны,
Где быдлом делают людей,
От позабывших про законы
Марионеточных судей…
Мне душно от скотов и хамов,
Которых также носит свет,
От пустоты печальных храмов,
В которых больше Бога нет…
Мне душно, если вдруг смелее
Пишу от страха – хоть ты плачь,
И от того, что в мавзолее
Лежит преступник и палач…
Вот так живу, дышу натужно
И знаю, что других виня,
От рабской трусости мне душно —
Прости мне, Господи, меня…
Охота на ангелов
Ангел белоснежный,
Любящий и нежный,
Вздумал приземлиться
На цветущий склон.
И не знал заботы,
Но сезон охоты
Тут успел открыться
На таких, как он…
Не беги так быстро —
За спиною выстрел.
Крылья для полета
Больше не раскрыть.
Ты цветком прекрасным
Расцветаешь красным.
И подходит кто-то,
Чтоб тебя добить…
Ангел прирожденный,
Пулей пригвожденный,
Тосковал по воле,
Глядя в небеса.
Там он был беспечным
И почти что вечным.
Здесь из глаз от боли
Потекла роса…
Плачь, но только быстро —
Скоро новый выстрел.
Крылья для полета
Больше не раскрыть.
Ты цветком прекрасным
Истекаешь красным.
И подходит кто-то,
Чтоб тебя добить…
Ангел залетевший,
Разом поседевший,
В небесах считался
Вроде как пацан.
И комочек счастья
Унесли собратья,
Чтобы не достался
Ангел подлецам…
Поднимайся быстро —
Не догонит выстрел.
Крылья для полета
Вновь сумел раскрыть.
Ты цветком прекрасным
Стал от крови красным.
И идет охота,
Чтоб тебя добить…
Дороги
У него была
Такая дорога —
Побираться
И просить ради Бога:
По бумажке говорил,
Все поддакивал,
И здорову ногу,
Врал, приволакивал…
У нее была
Такая дорога —
На болезнь свою
Просить ради Бога:
Так и шла своею
Грешной тропою,
Притворялась все
По жизни слепою…
А у Господа
Такая дорога —
Попросил,
И получи ради Бога:
Стали оба
По молитве горячей —
Тот безногим,
А другая незрячей…
Обожду…
За окошком серый снег,
Сельская больница,
Просит старый человек:
– Дай воды, сестрица…
Неохота помирать
В постные денечки —
Как же будут поминать
И жена, и дочки?..
На поминках-то и след
Выпить без опаски,
Улыбнулся хитро дед:
– Обожду до Пасхи…
Ранняя прохлада
Ранняя прохлада —
Незачем бежать,
Ничего не надо,
Просто полежать…
Помечтать немножко
В предрассветный час,
Что принес в окошко
Ветерок для нас…
Мыслями вернуться
В день вчерашний вспять,
На бок повернуться
И заснуть опять…
Мысли про себя
К словам моим не будьте строги —
Стоять за каждое готов:
Мы скоро победим дороги
И ох, не скоро – дураков…
Блаженны
Блаженны ищущие,
Ибо отыщут в сроки.
Блаженны пишущие,
Ибо рифмуют строки.
Блаженны разумные,
Ибо найдут ответы.
Блаженны безумные,
Ибо они поэты…
Вера…
Время держит всех крепкими путами,
И секундами, и минутами,
Великанами и лилипутами,
Снова…
Но хранит нас в божественной вечности,
Неосознанной бесконечности
И припрятанной человечности
Слово…
Время пальцами трет узловатыми,
Крепко сердце сжимает под латами,
И от боли, идущей накатами,
Трушу…
Ведь приносит противостояние
Вместо дара одно подаяние,
Отпуская лишь на покаяние
Душу…
Время слишком непостоянная,
Потаённая, окаянная,
От начала начал нам данная
Мера…
Но спасет нас, измученных ранами,
Казематами и балаганами,
Лилипутами и великанами,
Вера…
Подмосковная рокада
В горле ком от самосада,
Тягачей надсадный вой:
Подмосковная рокада —
Значит, немец под Москвой…
Панихидою куранты —
В рай без счета и цены
Ополченье и курсанты:
Старики да пацаны…
Снег алеет от проталин
На простреленной земле:
Мужики, а где же Сталин?
Говорят еще в Кремле…
Совладай-ка с энтим немцем —
Вон, схарчил сколь разных стран.
И у нас, под самым сердцем,
Ихний тут Гудериан…
Отступать не так зазорно,
Коль в плену весь наш костяк,
Но Москву отдать позорно:
Все ж столица – не пустяк…
До подмоги сдюжить тока:
Помощь, слышь, едрена мать,
Мчится с Дальнего Востока —
Значит, будем наступать!
Покурили – двигать надо,
Надо в пекло, рядовой.
Подмосковная рокада —
Немец прямо под Москвой…
Не ярко и не многословно,
Но праведно горит,
И бронза лентой полукружья
Про славу русского оружья
Европе говорит…
Война двенадцатого года
А. В. Суворов
А мальчик широко шагал
По европейской мелкой карте:
Вот так капрал Буонапарте! —
Полмира под себя подмял.
Черты надменные лица,
Горячий корсиканский норов:
Его бивал еще Суворов,
Да не добил тогда птенца.
А тут монархии у ног
Встречают колокольным звоном:
Орел теперь Наполеоном
Глядит все дальше на восток…
Его желаний не унять,
Молчит придворная Кассандра:
Корону «брата Александра»
Он начинает примерять.
С такою гвардией – весь мир:
Махнул перчаткой гордый демон
И двинул армию за Неман,
Фортуны ветреной кумир.
И встрепенулся тихий край,
Две русских армии отходят,
Хоть нашим войском верховодит
Вояка опытный Барклай.
Свой план войны составил он,
Предельно выверен и ясен,
Но с ним всецело не согласен
Горячий князь Багратион.
А у мортир мотив один:
Война не шахматное поле —
Сошлись в бою по Божьей воле
Француз, шотландец и грузин.
А всё солдатам воевать —
Уж осаждён Смоленск врагами,
Но, ощетинившись штыками,
Мы не желаем отступать…
Горели ночи ярче дня:
Здесь наша слава зачиналась,
В крови и пламени ковалась
Российской гвардии броня.
Оставлен город: дым и гарь,
Пора остановить французов.
Возглавит армию Кутузов —
Решает верно государь.
Солдат воспрянет духом с ним,
А то ползут уж кривотолки,
Что тот воитель в треуголке
Антихрист и непобедим.
Коль с нами Бог, то кто на ны?
Фельдмаршал даром что без ока,
Да видит зорко и далёко —
Аж до самой Березины…
Однако время приступать:
Объехал строй неспешным ходом
И молвил: «Да с таким народом
Не смеем боле отступать!»
Он знал, седой и мудрый князь,
Сутуля старческую спину:
Французы будут жрать конину
И ткнутся мордой прямо в грязь.
Судьба прядет веретено,
И бегать больше не годится,
Пора с противником сразиться —
И пробил час Бородино!
Под барабанный дробный град
Вели свои полки по праву
Бесстрашный Ней, угрюмый Даву
И восхитительный Мюрат.
Недалеко и до беды:
Под шум охотничьего гона
Цепные псы Наполеона
Вцепились в русские ряды.
Да быстро выветрился пыл —
От наших никаких поклонов:
Стоят Раевский и Ермолов,
А Платов бьет француза в тыл.
Атаки сломан четкий ряд:
Грозят проесть до самой плеши
Багратионовые флеши,
И насмерть русские стоят!
Напрасно прозвучал отбой,
Ведь разыгрался не бумажный —
Бой настоящий, рукопашный,
Атаки нашей штыковой.
С годами подвиги видней —
Потомки вспоминают снова
В веках Кутайсова, Тучкова —
Героев тех великих дней.
Сраженье стихло: одержал
Кутузов важную победу,
Но Бонапарт идет по следу,
Хотя изрядно подустал.
Не победитель – pourquoi?
Ему в шатре походном снится
В поклоне русская столица,
Благословенная Москва.
Фельдмаршал не ложился спать:
Он властью, данной государем,
Прорек, как кулаком ударил:
«Москву приказываю сдать…»
Кутузов многий гнев навлёк,
Но на глазах всего народа
В грозу двенадцатого года
Он всю Россию уберег.
И чья заслуга, чья вина,
Что злому гостю стало тесно,
Что отступление как бегство,
Что партизанская война?
Все было в давнюю войну:
Себя спасающий красавец,
Горящий Малоярославец,
И мост через Березину.
А так – капралу бы шагать,
Крутой показывая норов,
Но нам наказывал Суворов
Уже давно его унять…
Признание
Над Москвою гроза – слеза,
А подальше все сушь – глушь,
И укором в упор глаза,
И размытая тушь…
Потому что на дно вино,
Без него у меня ни дня,
И ослепла душа давно
В темноте без огня…
Над Москвою погром – гром,
А отъедешь там тишь – лишь,
И колотит с утра синдром,
В это время ты спишь…
Ну а я среди льдин – один,
И немеет слегка рука,
И стесняясь своих седин,
Наливаю пивка…
Над Москвою таран – ураган,
А подальше уже – Киже,
Я по жизни не хам – хулиган,
Правда, с верой в душе…
И слепая душа – хороша,
Только трудно ей жить и быть,
Не имеет душа ни шиша,
Но умеет любить…
Над Москвою как раз в этот час
Льется шорохом дождь – ложь,
Я пишу пару фраз для нас,
Ты меня не тревожь…
Мне укором глаза в глаза,
Несусветная глушь – чушь,
Над Москвою гроза, как слеза,
И размытая тушь…
Не уйти…
Желанья и чувства
Привычную жизнь хороводят,
И сердце вдогонку,
Сбиваясь, летит через раз,
Я знаю, что люди
По жизни налево уходят,
Но мне не уйти
От твоих понимающих глаз…
Попробуй солгать —
Несознанкой слова колобродят,
Во лжи все сложнее
Сложить пару праведных фраз,
Я знаю, что люди
Частенько берут и уходят,
Но мне не уйти
От твоих понимающих глаз…
Желанья и чувства
На дне и на взлете находят,
Смешная лазейка
В больной превращается лаз —
Я знаю, что люди
Бросают любовь и уходят,
Но мне не уйти
От твоих понимающих глаз…
Дуракам…
Еще хорошего пока
Я не слыхал про дурака:
Ведь у того, кто неумён,
Как видно, просто нет имён.
И люди смотрят свысока
На записного дурака,
Хоть от него – и в этом соль —
Не отличаются нисколь.
Тихонько прыскают в кулак:
Ты посмотри, какой дурак!
Не знают эти рожи,
Как на него похожи…
Летят года, бегут века,
А валят все на дурака:
Что в умных сказано речах —
У дурня сразу на плечах,
И с чем разумному никак —
С тем в шутку справится дурак,
И что разумному огрех,
То дураку почти не грех.
Разумный стонет: нет, невмочь,
Но тут дурак спешит помочь,
А если что, то дурака
Ответят крепкие бока.
Как часто умный умным враг,
А в стороне стоит дурак,
И все, что умному – прибить,
То дурню хочется любить:
Ему же все проклятия
Вне всякого понятия…
В миру несовершенен,
Для умных – чуть блаженен,
Когда нальют, тогда и пьет,
Душа поет – и он поет,
И тянет в бой кулацкий
Весь нрав его дурацкий.
И если даже на войну,
То отстоит свою страну
И мир удержит на руках,
Врага оставив в дураках.
Еще хорошего пока
Я не слыхал про дурака:
Ведь у того, кто неумён,
Как видно, просто нет имён.
На самом деле – все не так:
Живет в веках Иван-дурак!
По окончании строки
Прошу – впишите в дураки…
День осенний
День осенний – вкуснота
С небольшой горчинкой,
И над миром высота
Легкой паутинкой…
Закурчавилась дымком
Лиственная мякоть,
Сердце словно под замком —
Так и тянет плакать…
Небо в серых облаках
К ночи дождь роняет,
И собака спит в ногах,
Счастье охраняет…
Ковыляет ночь одна
Древнею старушкой,
А за облаком луна —
Медною полушкой…
Разрывает ветер тень,
Будто покрывало, —
Убежал осенний день,
Как и не бывало…
Считаем…
Печальный простенький сюжет,
Где мы, бессонные скитальцы,
Считаем, загибая пальцы,
Кого из наших больше нет…
Но в бледном лунном парике
Наощупь не найти смешного,
Ведь от мизинца до большого
Уже почти и места нет…
Чернильной кляксою печать —
И тишиною рвется в уши,
Что упорхнули стайкой души,
А было – и не сосчитать…
Переменчиво…
Переменчивых идей
Переменчивы законы,
Укрепляем ложью троны
Переменчивых людей…
Переменчивы враги,
Переменчивое право —
То налево, то направо,
Переменчивы шаги…
Переменчивы друзья
В переменчивой манере,
Жить в безверии и вере
Переменчиво нельзя…
Переменчивая власть
В переменчивом народе,
Что проклюнулось к свободе,
Перемалывает всласть…
Переменчивы дела,
Переменчивые краски
Превращают души в маски —
Не отмоешь добела…
Переменчива строка:
Я боюсь, и он боится
За неведомое биться —
Переменчивы срока…
Переменчивой Москвы
Переменчивые храмы —
В них блаженные и хамы
Перемешаны, увы…
Переменчивы слова,
Переменчивы плакаты:
Кто мы – чернь, рабы, солдаты?
Вот и думай, голова…
Переменчивы втройне
Переменчивые пушки —
Только люди не игрушки
В переменчивой стране…
Везу маму
Под стонуще клаксонно гамму,
В цветах и хвое – как в лесу,
На Перепечинское маму
Один в автобусе везу…
Оцепенев от наважденья,
Придерживаю гроб рукой,
И кажется, что от рожденья
Прошел всего-то день-другой…
Водитель в вечной пробке крякал,
Тянул мне пачку папирос,
А я беззвучно, криком, плакал —
Один, без мамы, маму вез…
Перед Пасхой
Разноцветных крашенок
Матовая масть,
И куличных башенок
Сахарная сласть:
Так несут прилежно
Все, что только можно,
Пасха белоснежно
Светится творожно.
Замерли нарядно
Города и веси —
Верят безоглядно,
Что Христос воскресе…
Царевичу Алексею Петровичу
На ночь сказы да псалтырь —
Слушай няньку,
И куда-то в монастырь
Вдруг маманьку…
Ты бирюлькой на крыльце
Стал простою,
И при царственном отце
Сиротою…
А вокруг кабак и блуд,
Всё в угаре:
Малость только не прибьют
Злые хари…
Шепчет тихо: «Не боись, —
Приживалка, —
Ты за мамку помолись —
Так уж жалко…»
А в глазах мальчонки прыть,
Нету страха,
Хоть и шапки не добыть
Мономаха…
Страх остался для отца
В униженье
Да маманина лица
Отраженье…
Так прожить недолгий век
Есть отвага,
Ах ты, Божий человек,
Бедолага…
Пытка с казнью на краю
Ждут на месте,
А у Господа в раю
С мамкой вместе…
Господи Исусе
Сверху пудра да ваниль
В сладостном искусе,
А внутри такая гниль,
Господи Исусе…
Просыпаюсь по ночам —
Чудятся виденья:
Там раздолье палачам,
Мерзость запустенья…
Да какая тут орда,
Если перекатом
Так и хлещет изо рта
Нашим русским матом…
Душу бросили на кон,
Ох, она во вкусе
Ненаписанных икон,
Господи Исусе…
Ярко-красным было дно,
Юшкою веселье,
Белым белое вино,
Смертное похмелье…
Прикоснися к головам
Не кабак, а вера —
Разве можно по церквам
Да из револьвера…
Вдруг отмолят нас у врат
Мамки и бабуси,
Наливай по рюмке, брат,
Господи Исусе…
Расставание
Расставаться непросто:
Отношений короста
Покрывается рваными
Неприкрытыми ранами…
Расставаться несложно:
«До свиданья» подкожно
И «прощай» внутривенно —
Помогает мгновенно…
Расставаться не больно:
Все приходит невольно —
Как ударом по темени,
И всегда не ко времени…
Маленький человек
В маленькой комнатке,
В стареньком домике,
Скромный короткий свой век,
Черпая мудрость
В потрепанном томике,
Маленький жил человек…
Мизерной службою,
Якобы дружбою,
Мало гордился всегда,
Серенькой жизнью,
По сути, ненужною,
Капала в кране вода…
С низенькой лесенкой,
В кухоньке тесенькой,
Скромно, как будто бельё,
Вешал побитое,
С тихою песенкой,
Сердце большое своё…
Любимые…
Улыбки прячутся за вздохами,
Притерты мысли и тела,
А мы по жизни скоморохами
Творим нечистые дела…
Отговорившися работами,
Уютный разменяв партер,
За беззаботными заботами
Надежно прячем адюльтер…
Желанья днем скрываем совами,
Семейной лямки тянем нить,
И прячем чувства за засовами,
И притворяемся любить…
Живем в огне неопалимыми,
И лишь подводят тормоза,
Когда глазами нелюбимыми
Глядим в любимые глаза…
Листопад
Мы приходим шорохом,
Разноцветным ворохом,
Выхода торжественно
На подмостки ждем,
Тихими бульварами,
Стайками и парами,
Кружимся божественно,
Пусть и под дождем…
Мы приходим шепотом,
Шелестящим рокотом,
Жаль, наряды тонкие
В одночасье рвем
Напрочь тротуарами,
Стайками и парами,
И, такие стойкие,
Всё равно ревем…
Мы приходим ветрено,
Начинаем медленно,
Киньте ободряющий
Восхищенный взгляд,
Левой или правою,
Стайкой или парою,
В па-де-де взлетающий
Русский листопад…
Правда
Пусть души своей рьяной
Я к застолью не брал,
За усмешкою пьяной
Никогда вам не врал…
Мог шутить и смеяться,
Лыка мог не вязать,
Только смел не бояться
Вам всю правду сказать…
Хоть тянуло к застолью
Грех веревкой завить,
Не случилось за болью
Мне душою кривить…
Я затягивал гайки,
Чтоб не выпить с ранья,
И рассказывал байки,
Но без слова вранья…
Да и женскому полу
Говорил наугад
Правду, может быть, полу-,
В этом я виноват…
За закускою пряной
Выпивал, не играл,
Под броней своей пьяной
Вам ни грамма не врал…
А когда перед Богом
Доведется предстать,
Только рифмой и слогом
Можно правду сказать…
Будет трезвой и легкой
На суде голова,
Но неправдою блеклой
Встанут в горле слова…
Мазепа
Как жизнь пролетела зазря и нелепо,
Мазепа,
А был-то хитрее людишек в Украйне
Иване,
Все рвался до выигрышной доли свирепо
Да слепо,
Считая, что слава и честь не в тумане —
В кармане…
И плел потаенно свою паутину
Детина,
Старшин несогласных наказывал с маху —
На плаху,
И слал государю доносы на тех, кто невинен —
Повинен,
Исподнюю часто меняя рубаху
От страху…
А слухи несут приднепровские степи
Мазепе,
Что шведский король взять не прочь под корону
Персону,
И лопнули совесть держащие крепи,
Как цепи,
И тропка вильнула к заветному схрону —
Ко трону…
Метались мыслишки налево, направо
Лукаво,
Возможна со шведом удачная мена —
Измена:
К столу москалям на закуску отрава —
Полтава,
И взбухла на шее мгновенно веревкою
Вена…
Так клятвы прорвалась запруда и чести
Остуда,
А гетман с вельможным стараньем предаст
Целованьем,
Появится вновь ниоткуда проклятый
Иуда,
И будет об этом преданье
Ему наказаньем…
Как я, Господи, устал…
Серый пепельный кристалл
Холодом на небеси:
Как я, Господи, устал
От вранья и ереси…
Дождь к полудню перестал,
Ноют что-то ноженьки:
Как я, Господи, устал,
От кривой дороженьки…
Чуть дорогой не упал
От него, от хмелюшки:
Как я, Господи, устал
Русским быть в Рассеюшке…
Приезжай…
Приезжай, приезжай, приезжай,
С пересадкой, не по дороге,
Здесь не рай, здесь не рай, здесь не рай,
И не ходят сюда недотроги.
Проиграй, проиграй, проиграй —
Этот спор надоел как простуда,
Нагадай, нагадай, нагадай
Нам обоим крупинку чуда…
Прилети, прилети, прилети
В дом озябшей ночной синицей,
Поведи, поведи, поведи
И святою себя, и блудницей.
Погляди, погляди, погляди —
Беспорядок, немыта посуда,
Освети, освети, освети
На двоих нам огарочек чуда…
Говори, говори, говори,
Я гитару пока настрою,
До зари, до зари, до зари
И спою тебе, и поспорю.
Фонари, фонари, фонари
Заглянули из ниоткуда,
Сотвори, сотвори, сотвори
Из любви нам немного чуда…
Первой
Когда вселенский серпантин
Начнет сворачиваться в точку,
Господь останется один,
Чтобы обдумать в одиночку,
Где жизнь листами побежит
Неугомонно вверх по древу,
И, очень может быть, решит
Создать из праха первой Еву…
Рыжий щенок…
Я пошел погулять – на пороге
Сделать дальше и шага не смог:
Посмотрите, как тычется в ноги
Теплой осени рыжий щенок…
Он такой, в целом мире единственный,
Или Джек, или Джем, или Джим —
Мы сейчас по тропинке по лиственной,
Кто быстрее, с щенком побежим…
Не нужны нам ни днем и ни ночью
Ни ошейник и ни поводок:
Милый, глупый, – люблю тебя очень,
Теплой осени рыжий щенок…
Русская смута
Наша чаша разбита,
И осталась минута,
Чтобы, кровью умыта,
Снова вспыхнула смута…
Пересолена каша,
Век прошел декадентский,
Да и гвардия наша —
Только полк президентский…
Стяги истинной славы
Увели из-под носа,
Что ж, орел наш двуглавый
Нынче смотрит раскосо…
Может, стоит по праву
Гордо крылья расправить,
Русский скипетр и державу
По-хозяйски поправить…
Жаль, птенцы уродились
Тощи, хилы и лысы,
На казну навалились,
Будто жадные крысы…
Да чего там дивиться —
Все понятно, ребята:
Не от русской орлицы
Народились орлята…
На виду у затеи
Всем знакомые люди —
Иссосали Рассее
Пересохшие груди…
Глянешь – власть легитимна,
Да внутри лиходеи —
Нет ни старого гимна
И ни русской идеи…
А сплотились бы славно
Над упавшей страною,
Вот оно – православно!
Только все стороною…
Так быльем позабыта,
Позабита, согнута,
Нашей кровью умыта,
Снова русская смута…
Королева
Подняла листок красный,
Подняла и багряный,
А денек какой ясный,
Во все щёки румяный…
Подняла и зеленый,
А за ним золотистый —
Кто же, в осень влюбленный,
Здесь рассыпал монисто…
Золотые – направо,
Золотые – налево:
Чем к венку не оправа?
Чем не я королева?..
Я сплетала веночек
Золотисто-багряный,
Ах, осенний денечек —
Во все щеки румяный…
Пабло Неруда. Сонет 15
(вольный перевод)
Мне нравится твое молчание,
Хотя тебя со мною нет,
И молчаливое звучание
Издалека мне шлет привет…
Разлука наша тоньше волоса,
Немой кувшин без влаги пуст,
Не долетит и отзвук голоса,
Но поцелуй достигнет уст…
До тишины волшебной палочкой
Дотронусь словом иногда,
И вот ты – трепетною бабочкой
Летишь ко мне с бесшумным «Да…»
Пусти меня в свое молчание,
И ненароком, из-за туч,
Подарит новое звучание
Не голос, а желанья луч…
Но ты молчишь звездой ночною,
Нет рядом места кораблю:
Пусти меня побыть с тобою —
Я и без слов тебя люблю…
О нём…
Чтобы о нём, да не ругать?
Это выйдет тогда леденец,
А по правде – так мать-перемать,
И в картишки играет, стервец…
Новостями газет утомлен,
Хоть читает их в год по листу,
И не так уж и воцерковлен,
Коль на исповедь – только к Христу…
Любит постное с острым мешать
И трапезничать после семи,
А потом норовит убежать
От любимой, поверьте, семьи…
Да, признаюсь, – он бабник и пьёт,
Оправдания этому нет,
Но еще он в полете поёт,
И еще, как ни странно, поэт…
Чудо Слова
Беспокоимся, будто скаженные,
Для чего же мы да откуда,
Вот и мечутся души блаженные
Неприкаянно в поисках чуда…
Только строки поэтов горячие
Не разгаданы снова и снова:
Непорочное наше зачатие —
Созидание первого Слова…
Останусь…
В придуманном мире легко:
Ты сам для себя господин,
И нет над тобой никого —
В добре и пороке один…
Со страхом взирают на бич
Бояре, шуты и пажи:
Захочешь кого – возвеличь,
Захочешь кого – накажи…
Но как персонажей во мгле
Покинуть в своих же грехах?
Останусь на грешной земле,
В придуманных мною стихах…
Не видим
Играет ветер грусти ноты,
Его мелодии нежны,
Смотри – валяются банкноты,
Задаром людям не нужны…
Шероховатый и невнятный
Шагов погасит шум асфальт,
И в медной выси, непонятный,
О чем-то горько плачет альт…
Перебегают равнодушно
Дорогу сонные коты,
А мы с тобою простодушно
Не видим вечной красоты…
Варшава, 1 августа 1944 года
В Варшаве жарко,
И все же стужа —
Морзит по коже
Команда Бужа[1],
Команда Буря
По нарастанью,
В столице польской
Призыв к восстанью…
Восстать из пепла —
Как это сложно,
Но на коленях
Уже не можно,
В огонь и старый
Идет, и малый —
Расправил крылья
Их Ожел бялый[2]…
По всей Варшаве
Команда Бужа:
Такой вот август —
Огонь и стужа…
Сражались стойко,
Сражались честно —
Уже отбито
Все Старо место[3],
Еще надежда:
У самой Вислы
Советских армий
Стоят танкисты…
Атаки ждали,
Да все напрасно —
Раздумал Сталин,
Холера ясна[4],
В костелах свечки
Дрожат из воска:
Храни Варшаву,
О Матка Боска[5]…
Молитв иль крови —
Чего там больше?
Но все во славу
Великой Польши…
Октябрь
Сыро, ветрено, дождливо —
Больше осени не верь,
Вряд ли кто-то торопливо
Нынче выскочит за дверь…
Отдарила осень наша
Бабью щедрую теплынь —
На дворе такая каша
И безрадостная стынь…
Дождь промозгло и уныло
Мажет серым этажи —
Так октябрь захолодило,
Что и носа не кажи…
В переходе…
В переходе бабушка дряхлая стоит,
Может, строчки Бунина про себя бубнит,
И идти ей некуда, впрочем, никуда,
И в ногах мешаются два слепых кота…
Пролетела юность бунинской аллеей,
А теперь за хлебом ходит еле-еле,
И дождем, и ветром достается пусть —
А она читает строчки наизусть…
Сколько же обломков нашего народа —
Им на всех не хватит в жизни перехода,
А они всё дышат и дожить хотят,
Под ногами видя маленьких котят…
Без ответа…
В черном небе капли света,
Словно капли молока,
Можно жить и без ответа,
Если правда далека…
Коль к ответу не готовы
В кривде ересьных оков,
Можно в жизни без основы,
Хоть и шатко без основ…
Мир прекрасен и умилен —
Ночью темень, утром свет,
И прекрасно без извилин,
Как сказал один поэт…
Просто жить и ненавидеть
Так, признаться, не готов:
Я хочу его увидеть —
Богородицы Покров…
Позволь…
Мне все милее лавочки и столик,
И на газете краковский изгиб:
Покуда крестиком не перечеркнут нолик,
Я не погиб, поверьте, не погиб…
Всего полшага жизни до откоса,
Но в сантиметре от него замру:
Еще споет поэт правдоголосо,
До этого, поверьте, не умру…
А лавочки все граффити исчерчены —
Вливаю яд и Господа прошу:
Пока все темы в мыслях не исчерпаны,
Позволь, я их стихами допишу…
Иоанн Грозный
В несчетный раз опять в тумане
Встречала перемены Русь,
Коль на престоле Иоанне —
Валися в ноги да не трусь…
Насквозь орлиным видит оком,
По крови Рюрику под стать,
А славой выйдет или боком —
Не вам, холопьям, и мечтать…
Царь начал любо да разумно,
Не допускал пустой навет,
А там, где правильно да умно,
То слушал и чужой совет…
Да жаль, недолго продолжалось —
Бесовский недуг тут как тут:
И Государю показалось —
Его бояре изведут…
Найдут законному замену,
Набатом вздорный бросят клич:
Так, значит, топором измену —
Быть земщине, царю – опричь…
И завертелось маскарадом,
Где кровь, где талая вода,
И наяву казалась адом
В огне Малюты борода…
Взаправду грозным, сыроедным
Обрел опору и покой —
Везде по душам убиенным
Таскал синодик за собой…
А кто синодик тот отыщет,
Сочти написанное встарь:
Четыре с половиной тыщи
Замучил русский государь…
А от опричнины в то время
Стоял по царству стон и вой:
Всё их права – гляди, у стремя
Метла с собачьей головой…
Поди не дай-ка им ответу,
Аль убеги и затворись:
Грызут измену – есть ли, нету —
Царевы люди, покорись…
И верный Курбский ногу в стремя,
Рвет давней дружбы тетиву —
Тут сохранить бы честь и племя,
Хоть на кулички, хоть в Литву…
А царь от пыток утешался —
Все по-простому: дыба, плеть,
И мало кто не соглашался,
Чтоб поскорее помереть…
Но богу душу – нет, шалите! —
Крамолу выхаркни на стол,
А вы, подьячные, пишите,
Кто подрывает под престол…
Такого воя, плача, мата
Без лютой боли не излить,
А царь двоюродного брата
Повелевает отравить…
Старшому сыну на поживу
Дворы, угодья, купола,
Племянников оставил живу,
Двоих на милость, мал-мала…
Блуд не скрывал от слуг напрасно —
Из носу гнойная капель,
Уж наворочал сладострастно
Наш семиженец и кобель…
Он был и ритор, и воитель,
Себя игуменом польстил,
А приглядись – палач, растлитель,
Похоже, черт его крестил…
И будут зло его и муки
Народа память долго жечь —
В крови-то не по локоть руки,
Промокли кровушкой до плеч…
Доносов черных выше кипа,
Да сверху не орел – сова,
Лишь белы грамоты Филиппа:
В них увещания слова…
Да не дожить митрополиту —
Уже прочли за упокой,
И быть заступнику убиту
Малюты грязною рукой…
Но зацветет весною липа,
Устами листьев повторит
Нам снова грамоты Филиппа:
Его молитвам рай открыт…
А Грозный – кто он? Прах от праха,
На шее русской полувек,
Сам по ночам дрожал от страха:
Всяк перед Богом человек…
Но от России неотвязный —
И крови хватит, и чернил:
Ты грозный на роду и грязный —
Такой вот титул получил…
Что земли Пскова ли, Казани
Приобрела за это Русь —
Сиди на троне, Иоанне:
Мы люди тихие, не трусь…
К снегу…
К снегу багряные кисти,
Наших, простых кровей,
Падают медные листья
На белизну церквей…
И в предзакатном блеске
Как-то не верится в смерть,
И на осенние фрески
Больно глазам смотреть…
Тянемся к свету и снегу,
В жилах стихает страсть —
Хочется прямо с разбегу,
Руки раскинув, упасть…
Лишние минуты
Неприкаянно и гадко
Осенью напиться,
Да еще одна загадка —
Поутру не спится…
Отчего-то сердце ноет,
Вот оно какое,
И собака тихо воет,
Не дает покоя…
Под такие, право, ноты
Только обернешься —
Всё невзгоды и заботы,
И не разогнешься…
Но бывает, как от мака,
Спится ненароком,
И сопит, сопит собака
В тишине под боком…
Снятся мокрые осинки,
Ветрами согнуты,
И блестят твои слезинки —
Лишние минуты…
Приезд в Челябинск
А здесь, в Челябинске, бело,
Хотя снегов и маловато:
Лишь кое-где комками вата —
Ее приезжим намело…
Зима про звездный свой кафтан
Забыла по девичьей неге —
Раз так, помолится о снеге
За всех владыка Феофан…
А значит, сахарным безе
Покроет по молитве скоро,
И подновит побелкой споро
Весь легендарный ЧТЗ…
А холода идут на нас,
Спаяет зимняя застава
Своей бронею ледостава
Озер оконца и Миасс…
И с красотою воцаря
Уральской сказочной ривьеры,
Мы снова будем ждать премьеры
Великой жизни за царя…
И государыня не раз
Среди забот ее и быта
Вдруг вспомнит чудо малахита
И ваш уральский дивный сказ…
Аркадию и Борису Стругацким
Светлой памяти братьев Стругацких
Вы с критикой могли на поясах,
Встречая серость боем рукопашным,
Жаль, старший брат уже на небесах
С припрятанным огрызком карандашным…
И шпиль фантастики растерянно поник —
Вдаль по карьерному песку, не по газону,
Ушел еще один, мальчишкою, старик,
Покинув неразгаданную зону…
Здесь только мясорубки не пройти,
И по обочине дорожной нет возврата —
Уходят ввысь в обнимку по пути
Два благородных дона-сталкера,
Два брата…
Равнодушие
Мерзну не от зимней стужи,
Выходя на двор с утра:
Равнодушием простужен
Вплоть до самого нутра…
Я болею непрерывно
И бегу к теплу скорей,
Про себя крича надрывно:
«Кто-нибудь, меня согрей!..»
И в упор глядит серьезно
Столько православных вас,
Только как же мне морозно
От бесцветных ваших глаз…
И от холода удушье
Перехватывает грудь —
Проклинаю равнодушье,
Обогрейте кто-нибудь!..
Прощание с Челябинском
Край гражданский и военный,
Промысловый и пельменный,
Жаль, что скоро
Уезжать придется,
Но добро твое и ласка,
Как челябинская сказка,
В сердце грустью
И любовью отзовется…
Край просторный и суровый,
В чем-то прежний, в чем-то новый,
Добротою поразил
Сердец и лиц,
И еще одна оказия —
Здесь с Европой рядом Азия
Без постов
И охраняемых границ…
Край открытый и сердечный,
Ты – уральский витязь вечный,
Что хранит страну
От горестей и бед,
Если только будет мало,
То добавишь вмиг металла
В наш российский
Кованый хребет…
Край свободный и раздольный,
Трудовой и хлебосольный,
А в труде чисты
И души, и сердца,
Свято место тут не пусто
И сиянье Златоуста
На ветвях
Южноуральского венца…
На старой квартире
На старой квартире все окна во двор,
И дней будто больше погожих,
В соседних подъездах – убийца и вор,
Не трогают местных прохожих…
На старой квартире, среди тополей,
Где запах побелки так стоек,
Мне лик простоты ее сердцу милей,
Чем гордый анфас новостроек…
На старой квартире вершок за вершком
По лестнице тысячекратно
И старый, и малый ходили пешком,
Без лифта – туда и обратно…
На старой квартире по окнам цветы,
И благостью русской святою
Стоял дрожжевой аромат доброты,
И жил домовой за плитою…
На старой квартире покой и уют,
Застыли часы вековые,
И, главное, вечно нас с улицы ждут
Домой наши мамы живые…
Понять поэта…
Поэта мало прочитать,
Поэта мало почитать,
Поэту мало попенять —
Поэта надобно понять…
Что на уме и на душе,
Все, что исписано уже,
Поэта мало повидать —
Поэта надо понимать…
Сердечный клапан,
Узел лимфы,
Лишь для одной
Бывает рифмы,
А хороша ли рифма эта?
Поди пойми его, поэта…
Дай-то, Боже…
Посмотри, какая сила —
Враз небесная метла
Победила, побелила,
Всю округу замела…
В каждой нише поелозит,
Закуточки все пройдет,
А под утро подморозит,
Хрусталя подбросит лед…
Как мороза не бояться,
Не скулить в его петле?
Дай-то, Боже, оказаться
Всякой живности в тепле…
Мечта…
Терзает мысленная мука
На протяжении недель:
Ну, почему она – так сука,
Ну, почему, как он – кобель…
Хожу по выставкам, зевака,
Мечтая, что случится так:
Коли она – так пусть собака,
А коли он – так пусть собак…
Во бору брусника…
Укажи мне, Боже,
Вправо или влево:
Вправо душу гложет,
Влево гложет тело…
И стоять неймется,
Вроде не в запрете,
Только не идется
Никуда на свете…
Глянешь – все полого,
Да одни ухабы,
А дорог так много,
Вот пойти куда бы?..
От такой походки,
Под печальным небом,
Тянет рюмку водки
С бородинским хлебом…
И стоять безлико
Никуда не гоже,
Во бору брусника,
Укажи мне, Боже…
Прошепчи мне, Боже,
На ухо, без крика,
Во бору брусника —
К ней охота тоже…
Подвальчик ЦДЛ
Звенит колокольчик в буфете,
За годы и не постарел,
На вкусном и божеском свете —
В подвальчике у ЦДЛ…
Здесь цены народом воспеты,
Не видно парнишек лихих,
И с Музами наши поэты
Московскую пьют на троих…
Звенит колокольчик в буфете,
А кажется, слышится звон,
Пожить бы, дожить бы на свете,
Когда отзывается он…
Как мысли унять осторожно —
Раздольны они и лихи,
И не сочинять невозможно
Под рюмку в буфете стихи…
Звенит колокольчик до лета —
Такой вот достался удел:
Там Раечка, Лена и Света —
Три ангела из ЦДЛ…
Константину Ваншенкину
Он любил эту жизнь,
Что само по себе и не ново,
Он любил эту жизнь
И дарил ей прекрасное Слово,
Преподнес не цветы —
Строки вечного светлого гимна,
Был он с жизнью на «ты» —
Это также навечно взаимно…
Мысли про себя
Каждого по жизни
Усмиряет мера,
Каждому по жизни
Помогает вера,
Тяжело без меры —
Можно надорваться,
Муторно без веры —
Некуда податься…
Без тебя…
Тебя пойму без лишних слов —
Хоть с полуслова, с полужеста,
И я признать при всех готов,
Что без тебя пустое место…
Свой день верстаю поутру
Твоим миротворящим взглядом,
И не секрет, что я умру,
Когда тебя не будет рядом…
Так раскрываю все любя,
Покуда есть к кому прижаться,
И без тебя, одной тебя,
Мне на краю не удержаться…
Прощаем…
Мы живем без доброты —
Я и ты,
А приходит к нам назло
Зло,
Не набрать в сердцах на всех
Теплоты,
Разве только на детей —
Повезло…
Так живем мы от зарплат
До заплат,
И стучится в окна пьяно кума —
Зима,
Но и в будний день сготовит
Салат
Из того, на что хватило,
Жена…
Верим – нет, не отберут
Наш уют,
Только целься ты, солдат,
Не в ребят,
Нас никчемных и трусливых
Убьют,
Им же будет райский сад
Во сто крат…
И прощаем, всем назло,
Зло…
По морозцу
По морозцу до метро
Мне добраться нехитро:
Молодыми раньше
Бегали и дальше…
Жаль, куртенка маловата
И чуть-чуть коротковата,
Всем бы вышел молодец,
Но слегка замерз конец…
Всего лишь друга
В делах и мыслях далеко,
Ты в круговерти круга
Не потеряешь никого —
Всего лишь только друга…
А потерять всегда легко
В превратностях досуга:
Теряешь, в общем, никого —
Всего лишь только друга…
Кто водку пьет, кто молоко,
Кто завязал с испуга,
Кого теряешь? – Никого.
Всего лишь только друга…
Сказка про добро
Мы в купе сидим в вагоне
В позе ожиданья,
Пьяный нищий на перроне
Просит подаянья…
Отправленья ждем нервозно,
Уложив пожитки,
А на улице морозно —
День промерз до нитки…
На окошке различаю
Зимние узоры,
Мы сейчас закажем чаю
И опустим шторы…
Сердце в ватной обороне
Глухо отзовется,
Ну, а нищий на перроне
Пусть и остается…
И, надев приличья маски,
Чуть быстрее малость,
Мы расскажем детям сказки
Про любовь и жалость…
Благая весть
Мне хотелось бы прочесть
Про честь,
Но сподобилось пролезть
Про лесть,
Ко всему еще, назло,
Про зло,
И ни слова про благую
Весть…
Я искал меж запятых
Святых,
Находил себе под дых
Пропитых,
В их словах фальшивых сплошь
Ложь,
И дыхание двоих
Понятых…
Воспечалилась душа
Не дыша,
Билось сердце, все круша,
Так спеша,
И откуда ж эта весть —
Невесть,
Нам ни слова не внуша,
Хороша…
Сила воли…
В быстром темпе нелегко
Стало вдруг ходить,
И пора на молоко
Мне переходить…
И не спится по ночам,
Сколько ни проси,
Но и бегать по врачам —
Боже упаси…
Тут заколет, там гудит:
Знать бы, почему?
Хорошо еще болит —
Значит, есть чему…
Может, фитнес или бег
И парная в бане?
Нет, наш русский человек
С книжкой на диване…
Или рюмочку тайком
От нелегкой доли,
Нет – иду за молоком,
Есть же сила воли!..
Без тебя
Назло заботам и безделью
Меня судьба к тебе влечет:
Между пастелью и постелью
Мгновенья встреч наперечет…
Полночным вором к изголовью,
Безгрешен сон – да вот напасть:
И с платонической любовью
Меня дотла сжигает страсть…
В огне безжалостном ступаю
И ненавидя, и любя,
Знай – я с тобою пропадаю,
И погибаю без тебя…
Рождество в Раухалахти
Сочельник, сонная чухонь,
Мороз, и в пять уже ни звука,
В домах клубочком лень и скука
Свернулись, глядя на огонь…
Вокруг застыла тишина,
И только вековые ели
О чем-то шепчут еле-еле,
На миг не прерывая сна…
Под снежной шубой дремлет край,
Где звезды смотрят без опаски
Глазами неземными хаски
На белый и безмолвный рай…
По лунным тропкам торжество
Из года в год приходит снова,
В всевышних воинство Христово,
И люди славят Рождество…
Звезда Арктур
Пропой нам, юный трубадур,
О сказочной звезде Арктур,
Ее на свете нет чудесней,
Она твоей достойна песни
За то, что светит без обмана,
Верней любого талисмана
Влюбленных, дураков и дур —
Прекрасная звезда Арктур…
Метель
Метель над городом, метель,
Скорее ноги уноси,
Такую тянет канитель,
Что только Боже упаси…
Метлою снежною метет
Она, похоже, неспроста —
Весь день усердно напролет
Колдует с чистого листа…
Ее объятья горячи,
Да холодна бела постель
Для замерзающих в ночи,
Метель над городом, метель…
Святая Русь
Льняная, сотканная Русь,
Очарованием хмелею,
Я о судьбе твоей молюсь,
И русских людях, как умею…
Мастеровая наша Русь,
Как ты, наверное, устала,
За удаль русскую боюсь,
Чтоб быть такой не перестала…
Простая непростая Русь,
Золотозвонная, литая,
Живу тобою и горжусь
Тобою, русская святая…
Спаси и сохрани
И впрямь, до Бога высоко,
Не ведаем дорогу,
Но мы, когда нам нелегко,
Чуть-чуть поближе к Богу…
У человека нет брони,
И среди дел поспешных
Мы просим: «Боже, сохрани
И защити нас, грешных…»
Но стоит выйти нам на миг
Из повседневной битвы,
Мы забываем Божий лик
И все свои молитвы…
А если вновь судьба на кон
И бесы у порога —
Защиты просим у икон
И вспоминаем Бога…
Пройдешь ли ты небесный тест —
Пока себя не мучай,
Нательным крестиком свой крест
Неси на всякий случай…
Про портянки
Не рано ли портянки отменяют
И на носки гражданские меняют?
Под сапоги кирзовые,
Армейские, дубовые,
Уж сколько лет портяночки мотают…
Ковровые дорожки и паркет
Для генеральских предназначены
штиблет,
А для ноги солдатской,
В жаре и стуже адской,
Милей портянки не было и нет…
Их проверяй хоть сверху, хоть
с изнанки —
Надежней, чем любые наши танки,
Они защита и уют,
И никогда не подведут
Обычные служивые портянки…
Ну а штабные, те себе не тужат:
С портянками давно уже не дружат,
А ты, солдат, едрена мать,
Учись портяночки мотать —
Еще не раз тебе, родимые, послужат…
Не рано ли портянки отменяют
И на носки гражданские меняют?
А ведь портянки русские,
Простые, безыскусные,
Солдат российских для России
сберегают…
Февраль
А февраль-то, обманщик седой,
Разукрасил действительность нашу:
Заварил несусветную кашу —
Серый снег вперемешку с водой…
И за ним к круговерти людской,
Вызывая обиду и жалость,
Присоседилась самая малость —
Серый день вперемешку с тоской…
Но пройди по тропинке лесной:
Там хрустально, светло и красиво,
И зиме так подходит на диво
Белый цвет вперемешку с весной…
Весна пришла…
Земля очнулась ото сна,
Вздохнула сладко влажной прелью:
Ей снилась ранняя весна,
И та пришла – с такой метелью,
Что все пропало в белой мгле,
Весны как будто не бывало,
И оставалось лишь земле
Опять нырнуть под одеяло…
Воспойте женщину строкой
Воспойте женщину строкой
Своей судьбы на свете белом,
За то, что именно такой
Прекрасна и душой и телом,
Воспойте женщину строкой…
Воспойте женщину строкой
Любви земной высоким слогом,
За то, что именно такой
Была дарована нам Богом,
Воспойте женщину строкой…
Воспойте женщину строкой
Среди забот и будней этих,
За то, что именно такой
Она воссоздается в детях,
Воспойте женщину строкой…
Воспойте женщину строкой —
Пусть будет Господом хранима
За то, что именно такой
Небесна и неповторима!
Воспойте женщину строкой…
Такое сложное простое…
Пустое, друг мой, все пустое:
И в сложном спрятано простое,
Вполне возможно, в беспорядке
Хранится ключ к любой загадке,
Где тайна за семью замками
Лежит открыто рядом с нами,
Есть на любой вопрос ответ,
И не секрет любой секрет.
Так чья, скажи мне, в том вина,
Что недоступна истина?
Пустое, друг мой, все пустое —
Такое сложное простое…
Борису Васильеву
Где зори тихие во сне
Бывают иногда,
Туда уходят по весне,
Как талая вода,
И нам вернуть уже людей
Обратно не суметь:
Не только белых лебедей
Стреляет эта смерть
И выбивает всех подряд
В полете быстротечном,
Но верю – значится солдат
У жизни в списке вечном…
Кормлю голубей
Я кормлю голубей в Барселоне
Под восторженный крик малышей,
Рядом нищий согнулся в поклоне,
Но его прогоняют взашей…
Я кормлю голубей и, как прежде,
Наобум сочиняю стихи
К серым птахам в любви и надежде:
Вдруг по-птичьи замолят грехи?..
Им лишь зерен, тепла и водицы —
Жизнь безгрешна, чиста и проста:
Только малые дети да птицы
Могут видеть и слышать Христа…
Переполненный всякою пищей,
Слишком поздно, смешон и нелеп,
Понимаю, кто был этот нищий,
Попросивший смиренно на хлеб…
Ни за что отмолить те поклоны
Не получится мне, хоть убей.
Я на всех площадях Барселоны
Каталонских кормлю голубей…
Музыка
В подсветке лунного узора
Ночной прохладой город чист,
У кафедрального собора
Слепой играет баянист…
Мелькают пальцы – не угнаться,
Волною катятся меха,
Хочу на цыпочки подняться
И оторваться от греха…
Неоспоримо и объемно
Вступает фуга не спеша,
Застыло тело неподъемно,
Но как стремительна душа…
Ей одного хватает взмаха
Попасть на звездный нотный лист,
А на земле токкатой Баха
Пронзает сердце баянист…
Замрет – и станет все нелепо,
И прекратится благодать,
Но музыкант играет слепо,
Да так, что пальцев не видать…
Сметают все преграды звуки,
То негодуя, то любя,
И я лечу, раскинув руки,
От счастья плача про себя…
Снежные бабы
Не уйти на миг хотя бы
От любимых и подруг,
И весной одни лишь бабы,
Бабы снежные вокруг…
Непонятно, что со мною —
Неужели так ослаб?
Оказалось, и весною
Без ума от снежных баб…
На двоих сегодня чаю
Я покрепче заварю,
А пока стою, встречаю
Бабу снежную свою…
Испании
Желтый и красный,
Нежный и страстный,
Вечные краски
Любви,
Радость и горе
Плещутся в море —
Хочешь, за ними
Плыви…
К синему небу,
Теплому хлебу,
Сочной прохладе
Вина,
Жаль, эти краски
Неги и ласки
Черным мазнула
Война…
Желтый и красный,
Нежный и страстный,
Яркою птицей
Вдали,
Станешь под солнцем
Чуть каталонцем
И разгадаешь Дали…
Я наудачу
Мысленно прячу
В белый конверт
Корабля
Строки признанья:
VIVA ESPAŇA!
Боже, храни
Короля…
Валерию Золотухину
Непоправимо и не к сроку,
Шальной весной, входящей в раж,
Ушел к небесному истоку
Земной веселый Бумбараш,
Готовый к шутке, песне, бою,
Без слов ненужных и без слез,
Ушел с конями к водопою,
И на душе весной мороз…
Выбор
Смириться с любовной напастью
Поможет другая напасть,
И между любовью и страстью
Ты выберешь грешную страсть…
Но страсть хороша к предисловью,
А после – реви не реви —
В сравнении страсти с любовью
Отдашься всецело любви…
За Фадеевским столом
Позабыв про жизнь нескладную,
Резвой мошкою на свет
Мы летим на Баррикадную,
В грибоедовский буфет…
Там всегда нальют старателям,
Хоть под прозу, хоть под стих,
И поэтам, и писателям,
Не накладно на троих…
Вперемешку перемазано —
С крупной рыбой мелкота,
Нет на нас, не к ночи сказано,
Бегемота и Кота…
До рассвета не уляжется:
Кто подвыпивши, кто в лом,
Лишь дурак не покуражится
За Фадеевским столом…
Прекрасные сны
Какие чудесные сказки,
Какие прекрасные сны,
А утром унылые краски
Промокшей и серой весны,
Унылые серые краски
Вовсю припоздавшей весны,
А ночью пасхальные сказки
Приносят доверчиво сны…
Собака
Вот оттенки – работа и пьянка —
Повседневного мрака:
У соседа сгорела времянка,
Но осталась собака…
От его стороны потерпевшей,
Заикаясь от страха,
За собаку таджик обгоревший
Просит ради аллаха…
И сутулит усталую спину
Отыскать доброхота,
Только взять беспородную псину
Никому неохота…
Так бывает, и это не ново —
Ну, какая тут клятва?
Забираем под честное слово
Пса на день или на два…
Он доверчиво смотрит, глазастый,
Весь хвостом в круговерти,
И скулит, бедолага блохастый,
Людям предан до смерти…
Перемазанный рисовой кашей,
Спит колечком беспечно,
И останется в памяти нашей
Добрым светом навечно…
Бог по имени мама…
Он кидался к богу прямо,
Даже если тот не звал,
Бога звали просто – мама,
А других щенок не знал…
Бог кормил его исправно,
Чистил уши, трогал нос,
Так и верил православно
По-собачьи в бога пес…
Лежебока и повеса,
В райских кущах жил да был,
Но зато не ведал беса,
Только кошек не любил…
Бог учил его помногу,
Называя «дурачок»,
А щенок ложился к богу
Под божественный бочок…
Уж такие вот манеры
Бог встречает на пути,
Но сильней щенячьей веры
Было веры не найти…
Даже ночью, тихой сапой,
Слышал все и обонял,
Прикрывая бога лапой,
До рассвета охранял…
Вот такая мелодрама,
То, что видел, рассказал,
Просто бога звали мама,
А других щенок не знал…
Сочинил…
Девушку себе сочинил,
Девушку себе подчинил,
Все, что оставалось —
Охранять надежно…
Думал, что ее приучил,
Думал, что ее приручил,
Только оказалось
Это невозможно…
Девушку себе сочинил,
И пока хватало чернил,
Как мне сочинялось
По ночам прекрасно…
Думал, что ее изучил,
Стиль и слог на ней отточил,
Только оказалось
Это все напрасно…
Девушку себе сочинил,
Каждую строку уточнил:
Плакала, смеялась
Для героя в ложе…
Думал, что ее получил,
В чувства и слова облачил,
Только оказалось —
Я придуман тоже…
Учительский хлеб
Без учения свет
И смешон, и нелеп:
На слонах неподвижен,
Под стать монолиту,
Потому-то так труден
Учительский хлеб —
Ты попробуй-ка мир
Запусти на орбиту…
Без учения каждый
И робок, и слеп,
Ни к чему не готовый
И к делу не годный,
Потому-то так важен
Учительский хлеб,
Потому что учитель —
Маяк путеводный…
Без учения космос —
Заброшенный склеп,
В нем томятся актеры,
Врачи и поэты,
Потому-то так сладок
Учительский хлеб:
Открывать начинающим
Жизни секреты…
В полушаге от рая…
Небеса не гневи —
Это наша вина,
Что жалеем отдать,
Все себе забирая,
Я умру от любви,
Дураков и вина
И тебя буду ждать
В полушаге от рая…
Бесконечности бег
Не сочтешь до утра —
Хоть сто лет налегке
Просижу коротая,
Попрошусь на ночлег
У святого Петра,
Прикорнув в уголке,
В полушаге от рая…
То, что было в судьбе,
Нам уже нипочем,
И не нужно рыдать
Ни о чем, дорогая,
Пусть апостол тебе
Дверь откроет ключом,
Ну а я буду ждать
В полушаге от рая…
Баллада о любви
Как заходишь, от вешалки слева,
Исполняя придворную роль,
Протирала столы королева,
И томился над рюмкой король…
В мыльной пене, укрывшись тазами,
Королева, себе на беду,
К королю прикоснулась глазами
И зарделась у всех на виду…
А король, от смущенья и лени,
Созерцая не тронный, но зал,
Перед нею не встал на колени,
Да и нужных ей слов не сказал…
Оба были упрямы и стойки —
Впрочем, может, простятся грехи
Королевам, что посудомойки,
Королям, что слагают стихи…
Как заходишь, от вешалки слева,
Где не нужен особый пароль,
Протирала столы королева,
И стихи сочинял ей король…
Вот такая сложилась баллада,
Но прервемся на этой черте:
Не мешайте, ребята, не надо,
Королевской влюбленной чете…
Бужа (с польск. – «буря», призыв к началу восстания).
Ожел бялый (с польск. – «Белый Орел», символ Польши).
Старо место (с польск. – «Старый город», центр Варшавы).
Холера ясна (с польск. – «черт возьми»).
Матка Боска (с польск. – «Божья Матерь»).