Какое будущее нас ждёт?

Люди издавна искали ответ на этот вопрос. Спектр мнений необычайно широк, начиная от утопий и заканчивая прогнозами конца света на каждый год. При этом пессимисты считают, что сперва грядёт счастливое будущее, а только потом — конец света (ведь по сравнению с глобальным апокалипсисом что угодно светлым будущим покажется!). Оптимисты уверены, что сначала придёт полный Рагнарёк, а только потом наступит пора счастья и благоденствия. Всеобщего — для тех, кто выжил, разумеется.

Но это крайние мнения. Между ними лежит бездна вариантов. Например, «конец истории». Инерционный прогноз, при котором завтра будет почти то же самое, что и вчера. Лишь появятся новые модели айфонов, да демократы будут сменять республиканцев в вечном круговороте.

В принципе, вселенную «Mass effect» можно считать хорошим примером «продолженного настоящего» — настоящая мечта глобалиста. Ко второй половине двадцать второго века особых социальных изменений не произошло. Страны, которые кто-то обозвал развивающимися (в насмешку, не иначе!), за два века так и не смогли догнать развитые. Государствами-лидерами оставались Соединённые Штаты, Европа и Китай. Россия не развалилась, но и особой роли тоже не играла. Глобальное потепление всё-таки наступило, и его даже кто-то заметил. Человечество худо-бедно объединилось под эгидой Альянса Систем. В общем, ничего необычного.

В социальном плане. Но отнюдь не в техническом.

Ведь люди дотянулись до звёзд.

Нельзя сказать, что человечество справилось с такой задачей самостоятельно. Нет, просто в 2148 году земляне нашли на Марсе архивы древней цивилизации. Загадочных предтеч назвали протеанами и тут же пустили в оборот их наследство.

Последующий технологический скачок… впечатляет. Уже в 2149 году люди обнаружили, что под Хароном, спутником Плутона, скрывается ретранслятор массы — эдакая лазейка, позволяющая моментально попасть в иные звёздные системы. За считанные годы человечество сконструировало сверхсветовой двигатель и приступило к колонизации планет у далёких звёзд. А в 2157 году люди столкнулись с инопланетянами.

Столкновение вышло бурным, горячим и непродолжительным. Воинственные турианцы сначала немного победили, потом чуть-чуть проиграли, обиделись и решили показать, кто в галактике хозяин. К счастью, их нездоровую мобилизационную деятельность заметили и пресекли другие инопланетяне. Расы Пространства Цитадели приняли землян в свои ряды. Нельзя сказать, что с распростёртыми объятиями, но и без особой неприязни.

Под далёкими солнцами не обнаружилось ни мыслящих мхов, ни разумных океанов, ни вывернутой бутылкой Клейна психологии, ни нечеловеческой мудрости. Глупость, правда, присутствовала. Как и положено любой глупости — безграничная.

Оказалось, что иные расы похожи на землян, но при этом они несколько… специализированные. Турианцы со своим большим флотом работали военными. Симпатичные азари были отличными дипломатами, а по вечерам танцевали в ночных клубах. Их выступления пользовались бешеной популярностью — ещё бы, представьте себе расу, состоящую исключительно из синекожих красавиц! Амфибии-саларианцы занимались наукой, правда, превзойти вымерших протеан почему-то не могли. Толстяки-волусы торговали, медузы-ханары поклонялись протенам, бегемоты-элкоры ничего толком не делали.

Кроме того, некоторые расы исключили из Пространства Цитадели, и они усиленно делали вид, что просто проходили мимо. Например, инженеры-кварианцы изобрели искусственный интеллект и усиленно размышляли, что же с ним теперь делать. Размышлять приходилось на Мигрирующем Флоте — роботы-геты успешно выжили своих создателей с родных планет. Огромные агрессивные кроганы были превосходными воинами, но по причине своей огромности и агрессивности в приличное общество не допускались. Четырёхглазые батарианцы — работорговцы и вообще плохие парни — пытались конкурировать с Альянсом Систем. Получалось не очень.

А люди… у них не было специализации. Только универсальность. И благодаря своей универсальности они всколыхнули болото Пространства Цитадели.

Меньше чем за полвека они колонизировали огромное количество планет и не собирались останавливаться на достигнутом. Более того — некоторые представители человечества мечтали войти в состав Совета Цитадели (наряду с азари, саларианцами и турианцами). Батарианцы яростно возражали, но плохих парней никто не слушал. Остальные расы в замешательстве смотрели на экспансию человечества и пытались понять, как им на неё реагировать. В воздухе ощутимо попахивало большой войной.

В общем, вселенную «Mass effect» никак нельзя назвать «светлым будущем человечества». Хорошо хоть конца света нет.

Упс. Накаркал.

В 2183 году на человеческой колонии Иден Прайм был найден некий протеанский артефакт. Совет немедленно прикомандировал своего представителя к разведывательному фрегату «Нормандия» и послал разбираться. В случае успеха операции одному из офицеров корабля, Джону Шепарду, обещали дать звание СПЕКТРа (очень крутые специальные агенты, плюющие на законность и подчиняющиеся непосредственно Совету Цитадели). Никаких осложнений не ожидалось. Одним словом, операция просто не могла закончиться удачей.

Она и не закончилась.

На Иден-Прайм напали геты, вылезшие со своего Ранноха. Ими командовал Сарен, СПЕКТР, турианец и вообще гнусный предатель. Также в нападении участвовал корабль, похожий на кальмара. Маленького такого кальмарчика, под два километра длиной.

Как это ни парадоксально, добраться до протеанского артефакта удалось. А вот доставить его в целости и сохранности — нет. Маяк активировался, и у Шепарда начались бредовые видения. Впрочем, смерть, ужас и всеобщее уничтожение читались в них весьма чётко.

Есть культуры, для которых этого — достаточно. Общества, адекватно реагирующие на угрозы. Цивилизации, способные на основании бредовых видений сделать далеко идущие выводы и принять правильные решения. Разумеется, Совет Цитадели в их число никаким боком не входит.

С горем пополам Шепарду удалось обвинить Сарена и получить статус СПЕКТРа. Собрав разношерстную команду единомышленников, коммандер на своей «Нормандии» изрядно помотался по галактике и нашёл доказательства грядущего экстерминатуса. Его поблагодарили и посадили под домашний арест. Он сбежал и добрался до планеты Илос, древнего убежища протеан. Там Шепард выяснил, что вся галактика — это большой обеденный стол, а ретрансляторы массы и Цитадель построены синтетиками-Жнецами. Что раз в пятьдесят тысяч лет прилетают гигантские космические корабли и кушают всех органиков. Что протеане — не всемогущие Предтечи, а просто одна из цивилизаций, попавших в ловушку Жнецов.

Так вот ты какой, конец света.

Метнувшись на Цитадель, Шепард отсрочил вторжение Жнецов. Совет Цитадели поблагодарил коммандера и с упорством, достойным лучшего применения, продолжил прятать голову в бетон. Три года, оставшиеся до полномасштабного вторжения, были потрачены впустую.

Дело закончилось миллиардными жертвами и героическим превозмоганием Шепарда. Совершив немыслимое, он объединил расы и дал отпор Жнецам.

Всё произошло. Всё закончилось. Выстрел Горна на орбите Земли окрасил вселенную «Mass Effect» калейдоскопом концовок. Но всё же копошится где-то внутри червячок, спрашивает «А что, если?»

В самом деле, а что, если?..

— Приближаемся к мю-ретранслятору, начинаю процедуру перехода, — на этот раз в безалаберном голосе Джокера слышна лёгкая нервозность.

Победителей не судят, да?

Кажется, у меня появился шанс проверить это высказывание на практике. Если, конечно, я вернусь с победой — что не факт, далеко не факт…

— Есть подключение. Расчёт транзитной массы и координат конечной точки.

Быстрый взгляд на Прессли. Хотя первый помощник держится молодцом, он явно взволнован. Провести корабль через ретранслятор, которым не пользовались четыре тысячи лет… ладно, эти сооружения пятьсот веков простояли. Пройдём, никуда не денемся. В конце концов, это не омега-4.

— Ретранслятор в рабочем режиме. «Нормандия» на векторе входа.

У меня есть все шансы взять главный приз в номинации «карьерное падение года». Первый СПЕКТР человечества сбегает из-под домашнего ареста, дезертирует и угоняет экспериментальный фрегат. Представляю, какие репортажи строчит Калисса аль-Джилани. Ах да, про мой сговор с Андерсоном тоже забывать не следует, ещё одна монетка в копилку отягчающих обстоятельств. Надеюсь, Дэвид выкрутится… Ага, а ещё можно мечтать о том, что Удина поумнеет.

— Всем постам — приготовиться к переходу.

Хотя… положа руку на сердце… что сделал бы я на месте политиков? Поверил бы в байку о гигантских роботах и их зловещих планах? Не знаю, не знаю. С точки зрения Совета, ничего страшного не происходит. База Сарена разгромлена, план атаки гетов вскрыт, флоты находятся в боевой готовности… о чём беспокоиться?

Они не подходили к протеанскому маяку. Не валялись в отключке с видениями, больше похожими на ролик из фильма ужасов. Не слышали безжизненный голос «Властелина». Не общались с одурманенной Бенезией, швыряющей биотические заряды в родную дочь. Я могу понять политиков. Они поступают правильно. И роют могилу всему Пространству Цитадели.

Вот почему я рискнул. Поставил на кон карьеру и даже свободу. Команда поддержала. Не отказалась, не отвернулась, не разбежалась. То, что «Нормандия» вообще отстыковалась от Цитадели — целиком и полностью заслуга экипажа. Один-единственный человек не может пилотировать космический корабль, даже с поддержкой самого современного виртуального интеллекта.

— Готовность номер один. Начинаем заход.

В последний раз перед прыжком осматриваю рубку. Тали, Гаррус, Лиара, Эшли… Сержант Уильямс выглядит безупречно. До сих пор не верю, что наши отношения стали настолько… неуставными. Спасибо тебе, Эш. Без твоей поддержки я бы не справился бы с бешеным напряжением последних дней. Спасибо.

Что дальше? Будущее всей цивилизации скрыто в зловещем тумане, что уж говорить про пару человеческих судеб. Но я не хочу… не хочу, чтобы всё случившееся вылилось в банальную мимолётную интрижку. Я не брошу тебя, Эш. Если ты сама не оттолкнёшь меня — не брошу.

— Переход через три… два… один…

Прыжок через масс-ретранслятор неощутим.

— Коммандер, кажется, мы тут не одни!

Быстрый взгляд на экран. В системе около десятка гетских крейсеров, и они неторопливо летят к ретранслятору массы. Личная яхта СПЕКТРа-предателя держится посреди строя.

— Их сенсоры нас не засекли? — взволнованно интересуется Лиара.

— Стелс-система активирована, — успокаивает азари небритый пилот, — Геты понятия не имеют, что мы тут. Только не надо попадаться им на визуальные сенсоры.

Подозреваю, что «Властелин» способен засечь «Нормандию», несмотря на всю её систему маскировки. Такое вот поганенькое предчувствие. Ладно, этого кальмароподобного гиганта тут нет, нечего себя накручивать.

— Необычных сигналов на поверхности Илоса не зафиксировано, — рапортует Чарльз.

— Геты и Сарен на поверхность не спускались? — удивительно.

— Следов их высадки по указанным координатам не обнаружено.

Ничего не понимаю. Сарен так упорно искал этот таинственный Канал, а теперь, на пороге цели, сворачивает обратно? Настораживает. Сильно настораживает.

Корабли гетов, тем временем, подлетели к ретранслятору и по очереди исчезли в синем сиянии. «Нормандию» они так и не заметили.

— Эй, а это действительно Илос? — присвистнул Джокер, подтаскивая к себе какой-то голографический экран. Я попытался разобраться в мешанине значков. Кажется, тут изображена схема звёздного неба…

— Прессли, доложите обстановку, — при Андерсоне он был штурманом, в вопросах навигации пыжака съел…

Чарльз изучил схему на экране, выслушал пару докладов подчинённых и повернулся ко мне:

— Шепард, реально наблюдаемое положение ближайших звёзд несколько отличается от реконструированного. Погрешность расчётов — порядка десятых долей градуса. Вероятно, это связано с большой удалённостью Пространства Пангеи от населённых систем и неточностью систем наблюдения.

— Ближайшие — это…

— Звёзды в радиусе пятнадцати световых лет. Для более далёких светил погрешность становится пренебрежимо малой. Видимо, координаты Убежища придётся уточнить.

Вот ведь парадокс — многие сотни лет учёные изучали протеанские источники, мечтали попасть на Илос, любовались в телескоп на Убежище… Но не было ретрансляторов, ведущих в туманность Пространство Пангеи, и мечты так и оставались мечтами. Проект полёта к Илосу на сверхсветовых двигателях периодически всплывал, докладывал о своей цене и продолжительности и благополучно тонул. И вот «Нормандия» в этой легендарной системе. Что же, уточним координаты, нам не трудно.

Убедившись, что все вражеские корабли ушли через ретранслятор, я скомандовал:

— Прыжок к Илосу на ССД. Попробуем найти этот «Канал».

— Там нет зоны высадки! Ближайшая пригодная площадка в двух километрах! — кипятится Прессли.

— Ничего страшного, на «Мако» мы быстро доедем, — я поспешил прервать разгорающийся спор, — торопиться некуда, обратный отсчёт не тикает, Сарен от нас не убегает.

— Я вполне могу сбросить вездеход у самого входа в комплекс, — возразил пилот.

— Там свободного места — двадцать метров!

— Я справлюсь, — провозгласил Джокер с непередаваемой гордостью.

— Верю, — примирительно ответил я. Временами мне кажется, что на «Нормандии» не команда, а сборище антагонистов. Для полного счастья только гета не хватает, — но сейчас не нужно совершать такие подвиги.

— Как скажите, коммандер, — кажется, пилот слегка разочарован лёгкостью задания.

— Высаживаться будут… — на секунду задумываюсь, подбирая оптимальный состав десантной партии. Лиара, конечно, а ещё кто? Возможно, Рекс? Сильный биотик, опытный воин, не растеряется в самых неожиданных обстоятельствах. Или, может быть, Эшли? Нет, её не надо, а то мало ли что…

Так! Мои чувства уже влияют на принятия решений? Нехорошо, ой, нехорошо. Сегодня я Эш от опасности укрою, завтра поберегу, а послезавтра она это поймёт и полезет на амбразуру.

— … Эшли Уильямс и Лиара т'Сони, — продолжил я после крохотной заминки.

Всё равно на планете никого нет. Сарен не стал приземляться. Почему? Что заставило его отказаться от своих целей? Едва взглянув на планету, он понял, что Канал разрушен? Непонятно. И звёзды ближайшие сместились. Но это ладно, просто какая-то азари с Тессии неправильно рассчитала координаты местного светила, иных вариантов не существует.

Нет, нафантазировать можно всё что угодно…

Возникшая мысль оказалась настолько бредовой, что была немедленно выкинута из головы.

Позже, когда я надевал шлем, она вернулась. И я на секунду, буквально на секунду предположил, что это правда.

Получившаяся картина была чудовищной.

С силой сжимаю зубы, выдыхаю, успокаиваюсь и связываюсь с Прессли.

— Чарльз, вы ещё не рассчитали координаты системы Убежища?

— Пока нет, Шепард, — иногда мне кажется, что на моём имени лежит какое-то проклятье. Иначе с чего все встреченные обращаются ко мне преимущественно по фамилии? — Эта задача считается в фоновом режиме.

— Повысьте её приоритет. И заодно… посмотрите, какому году соответствует наблюдаемое расположение звёзд.

— Коммандер, вы думаете…

— Я просто отрабатываю версии. Даже самые безумные. Сделаете?

— Думаю, это бессмысленно… Но сделаю, Шепард.

Новости с трудом укладывались в голове. В который раз я возблагодарил Лиару за то, что она догадалась захватить записывающую аппаратуру. А ведь если бы собирались в спешке, то вполне могли бы её забыть. Тогда Совет наверняка не поверил бы нашему рассказу.

Но теперь у нас есть запись разговора с протеанским Стражем. И это хорошая новость.

Плохая новость заключается в том, что Жнецы вот-вот уничтожат всю нашу цивилизацию. Как протеан. Как предшественников протеан. Как многих, очень, очень многих.

Сколько времени продолжается этот чудовищный цикл? Миллион лет? Больше?!

У протеан была единая, мощная империя. И они проиграли. Протеане практически раскрыли секрет ретрансляторов массы. И они проиграли. А у нас-то какие шансы? У человечества и всех остальных?!

Так, стоп мандраж, иначе моя неуверенность перекинется на команду — и всё, амба. Ещё ничего не предрешено. Я буду сражаться с этими «предвестниками уничтожения» до последнего вздоха.

Теперь план «Властелина» и Сарена стал более-менее ясен. Жнец попытался подключиться к Цитадели и дистанционно отключить сеть ретрансляторов. Не получилось, последние выжившие протеане заблокировали эту возможность. Тогда гигантский корабль стал планировать атаку на Цитадель. Но это не так просто, в случае опасности она сомкнёт створки и станет неуязвимой. Чтобы этого не произошло, отряд гетов под руководством Сарена должен был проникнуть на Цитадель с Илоса при помощи Канала — миниатюрного ретранслятора массы, созданного протеанами. Вот только Страж сказал, что в ближайшие четыре месяца пользоваться Каналом невозможно. Взаимное расположение Цитадели и Илоса не позволяет осуществить переход.

Так что время ещё есть. Немного, но есть.

Вообще, нам очень повезло с этим Стражем, древним искусственным интеллектом. Энергии оставалось только на одно включение. Теперь всё, этот механизм никаким способом не активировать. Неудивительно, что Лиара так в него вцепилась. Расспрашивала, пока Страж не выключился на полуслове.

Полезна ли полученная информация? Скорее да, чем нет. Например, выяснилось, что за ретранслятором омега-4 находилась древняя база, построенная ещё до протеан. При этом физически она находится в галактическом ядре, неподалёку от центральной чёрной дыры! И соваться туда без секретных кодов — сущее самоубийство, там очень много помех. Промахнёшься на десять кликов — столкнёшься с какой-нибудь каменюкой. Так что Совет Цитадели экспедицию туда не отправит, увы.

Или, например, ретранслятор альфа, через который в прошлый раз появилась основная масса Жнецов. Бедные батарианцы с Аратота, они встретятся с гостями в первую очередь. Информация полезнейшая, но что с ней делать — непонятно. Собрать все дредноуты, со всей галактики, флот против флота? Подозреваю, что Жнецы раскатают их в тонкий блин, особо не напрягаясь. Уничтожить сам ретранслятор? Через пару месяцев долетят до нового.

Жаль, что у Стража не было чертежей мега-пушки, способной уничтожать Жнецов с одного выстрела. А ещё лучше, если бы на этой конструкции была большая красная кнопка «ВЫКЛ». Мечты, мечты… Ладно, пора лететь на Цитадель, меня ждёт явка с повинной. Хоть такой груз доказательств убедит Совет в реальности угрозы?! Или, может быть, смотаться на Арктур, на базу Пятого флота? Ладно, сейчас решим.

Вылезаем из «Мако». Глаза сержанта лихорадочно блестят, азари подавлена. Я, вероятно, выгляжу не лучше. Эти бесконечные ряды отключенных анабиозных капсул производят невероятно гнетущее впечатление. И информация, самое гадостное, полностью соответствуют антуражу.

— Какие новости, Чарльз? — первому помощнику явно не терпится что-то сказать.

— Капитан, мы закончили расчёты. Приблизительные, это лишь первая, грубая прикидка. Наименьшие погрешности наблюдаются в период от плюс трёхсот до плюс пятисот лет, — что-то я стремительно теряю нить разговора.

— Прессли, о чём ты?

— О неточности в положении звёзд.

Тьфу ты! После таких новостей я совсем позабыл, из-за чего наш поход из остросюжетной погони превратился в познавательную экскурсию. Значит, наименьшие погрешности наблюдаются в период…

— Прессли, — я держу на лице маску спокойствия. Надеюсь, что держу, — мы перенеслись в будущее на несколько веков?

Немолодой лысый мужчина в застёгнутом на все пуговицы мундире лишь разводит руками:

— Это пока лишь ненадёжные расчёты. Их надо сравнить с данными наблюдений. К тому же, ВИ «Нормандии» слишком слаб для подобных вычислений.

А у гетов на борту полноценные искины, и они способны прийти к этому выводу гораздо быстрее… а потом рвануть обратно, даже не проверяя состояния Канала. Зачем нужен боковой лаз на Цитадель, если Жатва уже завершилась?

— Возвращаемся обратно. Быстро.

Звёзды. Крохотные колючие огоньки в бесконечном мраке ночи. Люди любуются вами с самого начала времён. Глаза сменялись телескопами, «Хаббл» и «Коперник» распахнули вселенную на миллиарды световых лет, фотографии галактик и туманностей будоражили воображение… Но дотянутся до звёздной россыпи удалось лишь полвека назад. Люди смогли выйти за пределы своей колыбели.

Я смотрю на две фотографии звёздного неба. Одна была сделана несколько часов назад, перед прыжком к Илосу, вторая — буквально только что. Они похожи, очень похожи. Но звёзды скопления Эты Хокинга, в котором находится «Нормандия»…

Центурия, Чандрасекар, Шварцшильд, Торн, Верр — отличия можно заметить даже «на глазок», без помощи циркуля и линейки. Ближайшие звёзды сместились. Ненамного, но сместились. И это уже не абстрактные расчёты, а факты. Упрямые факты.

Мыслей нет. Закончились.

Подходит Прессли.

— Когда мы?

— Конец двадцать шестого века.

Четыреста лет!

Четыреста лет…

- Одно могу сказать — такого случая в моей практике ещё не было, — Карин удивлённо покачала головой.

— Предлагаю отправиться на Цитадель, — в голосе Грега не было особой уверенности. Что и говорить, ситуация явно… неуставная, — Там мы сможем получить актуальную информацию о положении дел в галактике.

— Не согласен, — возражает навигатор, — «Нормандия» — это, в первую очередь, корабль Альянса Систем. С текущей обстановкой лучше ознакомиться на станции «Арктур», — Прессли замялся. Фраза «если она вообще существует» осталась невысказанной.

На импровизированный военный совет я собрал Чаквас, Адамса и Прессли. Принимать решение о дальнейших действиях в одиночку мне казалось… некорректным. Как выяснилось, правильно сделал — моим первым побуждением действительно был полёт к Цитадели. Но Арктур предпочтительнее.

— Спасибо, Чарльз. Так и поступим, — и уверенней, уверенней! Прыжок в будущее на несколько столетий — сущие мелочи, верно? — Идеальным вариантом была бы предварительная разведка системы Арктура на каком-нибудь маленьком челноке — но чего нет, того нет. Придётся рискнуть.

— Ну вы скажите, Шепард, — хмыкает Адамс, — инженеры и то, что есть, с трудом в корпус впихнули. Чтобы в ангаре уместился какой-нибудь «Кадьяк», «Нормандию» надо увеличить раза в полтора.

— Тогда уж сразу в два, — отшучиваюсь я, — а заодно построить в капитанской каюте океанариум с рыбками… Ладно, шутки в сторону. Что у нас с припасами? — повторять судьбу последних протеан, умерших на Цитадели от голода, не хотелось категорически.

— Хватит на два месяца автономки, — отвечает первый помощник, — для Гарруса и Тали… надо уточнить, но, вроде бы, на ещё больший срок.

— А топлива?

— У антипротонов расход небольшой, но водорода хватит где-то на сорок световых лет.

— Кстати, желательно разрядить ядро массы в Эте Хокинга, — вставляет главный инженер, — уровень заряда — тридцать семь процентов от критического уровня. До Арктура хватит, но если нам после этого придётся срочно куда-то лететь…

Или от кого-то драпать. Вывожу на экран схему скопления.

— Проще всего сделать остановку в системе Чандрасекара, там целых два подходящих газовых гиганта. Хм, — копаюсь в справке и нахожу кое-что любопытное, — а не посетить ли нам систему Верра? На Коранге в этом… то есть, в две тысячи сто восемьдесят третьем году начали добывать тяжёлые металлы. Думаю, визит на эту планету будет полезным. В каком состоянии промышленная инфраструктура — работает, не работает, разгромлена Жнецами, не существует в принципе? Крюк не очень велик, топлива много не уйдёт. Возражения есть?

Возражений не было. Прессли приказал вахтенной смене на мостике рассчитать курс, а я пошёл к интеркому. Предстояла самая болезненная часть — объяснить экипажу, когда мы оказались.

Проходи, Эшли. Проходи. Садись. Вот так. Спокойно, спокойно. Сказал бы я, что всё хорошо, но это не так. Всё плохо. Но мы справимся.

Я понимаю, Эш. Понимаю, что ты чувствуешь, что…

Сержант Уильямс, я родился на Мендуаре. Мне довелось терять всех своих родных и близких. И весь отряд на Акузе — тоже.

Хорошо, извиняю. Просто не надо впредь затрагивать эту тему.

Мы прорвёмся, Эш. Ты задумывалась о том, что у тебя появилась уникальная возможность встретиться со своими пра-пра-пра-племянниками? Представляешь, звонишь им и представляешься: «Здравствуйте, я ваша тётя!»

Шучу, разумеется! Но это же вполне возможный вариант. Оптимистичный, конечно, но возможный.

Хочешь пессимизма? Нуу… Мой самый большой страх — победа Жнецов. Я до дрожи боюсь того, что мы — единственные выжившие в этой галактике. В таком случае, дело дрянь. Совсем дрянь.

Так, не буду давать негативных вариантов! Что? Наоборот, хочешь парочку ужастиков? Нуу…

Не знаю уж, насколько это тянет на «ужастик». Помнишь спор Лиары и Тали? Да-да, тот самый, про мультивселенную и бесконечное множество миров, в которых реализованы все возможные варианты развития событий? В таком случае, в этой галактике возможно всё что угодно. Хоть всегалактическая гегемония человечества, хоть выжженный ядерным пламенем Ванкувер.

Эшли, ну откуда мне знать, истинна ли эта концепция? Я обычный разведчик, а не доктор наук! Пока не доберёмся до цивилизации — не узнаем. Хотя наличие ретрансляторов придаёт некоторую уверенность, что не всё так печально.

Эшли, что именно произошло — я тоже не знаю. Версия Лиары мне кажется разумной. Возможно, королева рахни дала нам и Сарену координаты не ретранслятора, а какого-то другого устройства. Идентичного по форме, но не по сути. Машина времени, ворота в иные миры… Не знаю. Изучать надо.

Да, я заметил, что Лиара спокойнее всех восприняла новость о нашем переносе. Во-первых, родных и близких у неё всё равно не осталось. Отец неизвестен… неизвестна… тьфу ты, не поймёшь этих азари! А мать погибла. До сих пор корю себя, что взял Лиару с собой на Новерию. Надеялся, что Бенезию удастся образумить, а вышло хуже некуда. Во-вторых, что для азари четыреста лет? Половина жизни, даже меньше.

И вовсе я на неё не засматривался!!!

Да, ты права. Врать нехорошо. Засматривался. Лиара красивая. И человек хороший… в смысле, хороший друг. Случись что — она полгалактики перевернёт, чтобы меня спасти. Как и я. Но…

Она ведь инопланетянка, Эш. Совершенно иной биологический вид. Нет, я не расист, а этих мерзавцев из «Цербера» вообще ненавижу. Ведь именно они режиссировали той бойней на Акузе! Попадись мне только их лидер… Так, опять отвлёкся. Я хорошо отношусь к другим расам, но человечество для меня всё-таки стоит на первом месте.

Так что Лиара — отличный друг, но при одной мысли о том, что у меня может быть красивая, синекожая, нечеловеческая дочка мне становится здорово не по себе. Так что не ревнуй, Эш. Незачем.

А, тебе нравится ревновать? Ну что я могу сказать, когда ты сердишься, ты становишься ещё более симпатичной…

Ммм… Спасибо, Эшли. Нет, продолжать не будем. Система Верра через двадцать минут, и мне надо быть в форме — во всех смыслах этого слова. Потом — обязательно. До свидания, сержант Уильямс.

Потом — обязательно. Если будет это «потом».

— Как ни странно, мегаполисов на Коранге не появилось, — Джокер в своём репертуаре. Ну да, разумные расы прямо-таки жаждут колонизировать планету с температурой поверхности в шестьдесят градусов и атмосферой из метана и аммиака. Но я всё равно приказал выйти из сверхсветовой области за пятьдесят миллионов километров до планеты. Паранойя, конечно, вот только прыжок на четыреста лет в будущее весьма способствует паранойе. Но, похоже, я зря перестраховался.

— На пределе разрешающей способности сенсоров замечены сигнатуры кораблей.

— Количество, класс?

— С вероятностью в девяносто процентов зафиксировано множество кораблей, содержащее, как минимум, один корабль. С вероятностью тридцать семь процентов во всём множестве кораблей присутствует, как минимум, один корабль основного класса, — а тот, кто программировал этот ВИ, заслуживает, как минимум, встречи с коммандером Шепардом…

— К бою! — отдаю приказ, практически не раздумывая. Эти слова разрезают реальность на тягучее «до» и бешеное «после».

— Стелс-система активирована.

— Совершить прыжок к Корангу, выйти на расстоянии десяти миллионов километров, — этот приказ отдаёт Прессли. Что же, его опыт тактики космических сражений не ограничивается полугодовым курсом в учёбке. Временами мне кажется, что я серьёзно перерос пределы своей компетентности.

— Есть, сэр!

И вновь вязкий бег секунд. Принимая доклады с боевых постов, я отчаянно пытаюсь понять — что могли забыть в этой глуши корабли основного класса?

Космос огромен. Космос необъятно огромен. Никто никогда не будет сражаться за пустоту. Бой всегда — всегда! — ведётся за что-то. Планеты, ретрансляторы, ресурсы… Неужто шахты Коранга оказались настолько ценными?

ССД отключены. Сенсоры вновь могут воспринимать информацию.

— Зафиксировано два корабля дредноутного и три корабля крейсерского класса. Ведут бой друг с другом.

— А подробнее? — невозмутимо интересуюсь я. Повышать голос на ВИ — последнее дело.

— Для получения детализированной информации необходимо использовать активные сенсоры или накопить статистику наблюдений.

— Приблизиться на сто тысяч километров, — Чарльз правильно истолковал мой выразительный взгляд.

Короткий прыжок. Удивлённый доклад наблюдателя.

— Похоже, первый дредноут принадлежит турианцам!

Смотрю на хищный, вытянутый силуэт, отличающийся от крейсера разве что размерами. Понимаю, что выражение «гора упала с плеч» выдумали не на пустом месте.

Бинго!!!

— Характеристики второго дредноута в нашей базе данных отсутствуют.

— Никаких зацепок?

— С вероятностью в двадцать процентов — азари, он отдалённо похож на «Путь Предназначения». Смотрите сами, коммандер.

Да уж, весьма отдалённо. Длина — метров восемьсот, с флагманом Флота Цитадели не сравнить. Больше всего непонятный дредноут смахивал на медузу. На устремлённую вперёд медузу с шестью щупальцами, сходящимися к середине и слегка расходящимися в хвостовой части. Никогда такого не видел.

— Два крейсера с высокой степенью вероятности принадлежат батарианцам, — таак.

— А третий?

— Уничтожен, — тааак. Я напряженно вгляделся в экран, на котором отражалась тактическая обстановка.

Незнакомый дредноут был небоеспособен. Отсутствующий щит, выключенные двигатели, пробоины в корпусе… спасательная операция с последующим капитальным ремонтом явно пошли бы ему на пользу. От третьего крейсера остались неидентифицируемые обломки. А турианцы… Турианцы сражались с батарами.

Что могут сделать два крейсера против дредноута? В общем случае — ничего. Залпы их орудий лишь ненадолго прервут зарядку щита, а двухкилограммовая болванка, разогнанная до полутора процентов от скорости света, прошьёт защиту любого крейсера. Всё так. Но не в данном случае.

Корабль Иерархии, маневрирующий на высокой орбите Коранга, явно находился не в лучшем состоянии. Щиты у него ещё оставались, но…

— Это удивительно, капитан! — из машинного отделения донеслась скороговорка Тали, — Турианцы прикрывают щитами не весь корпус, а лишь отдельные секции корабля! И кое-где их уже выбили. Не похоже на основную систему, скорее, защита последнего шанса. Никогда такого не видела!

— Было бы удивительно, если бы за четыре века в галактике не изобрели ничего нового, — ответил я.

Но кроме дышащего на ладан щита у турианцев имелась ещё одна проблема. Дистанция.

Дредноуты — короли космических сражений. И они требуют королевских расстояний. Десятки тысяч, в крайнем случае — тысячи километров. Батары же подошли на пистолетную дистанцию, меньше сотни километров. Да некоторые морские сражения велись на бóльшем расстоянии!

Турианцы просто-напросто не успевали взять крейсер в прицел. Они были в курсе пословицы о двух зайцах, и сосредоточились на одном из противников. Орудия дредноутов нельзя навести на цель, разворачиваться нужно всем корпусом. Неповоротливая махина длиной в тысячу метров пыталась поймать в прицел надоедливый крейсер. Очередной выстрел. В молоко.

Нет, одиночный кораблик можно было уничтожить и с такого мизерного расстояния. Но в неповоротливого гиганта, как борзая в медведя, вцепился второй крейсер. Он благоразумно держался сбоку и настойчиво пытался расковырять своего противника.

Будь у дредноута нормальный щит, он проигнорировал бы наглеца, сосредоточившись на вёртком крейсере. Но исполинский корабль был изрядно потрёпан. Ему приходилось маневрировать и подставлять пока ещё не повреждённые секции щита, количество которых стремительно сокращалось. Конечно, дредноуты — это не только орудие главного калибра, но и три-четыре вида вспомогательного вооружения: бортовые пушки, ПОИСК, дезинтегрирующие торпеды, «Дротик»… Вот только турианцы их не применяли. Повреждение, перегрев, израсходование боеприпасов — кто знает? Может, воинственные птицы ждут подходящего момента… хотя вряд ли.

— Наши действия, капитан? — негромко спрашивает старший помощник. Принятие решений — это моё и только моё бремя.

Мендуар.

В самом деле, что дальше? Формально — для вмешательства по-прежнему не хватает информации. Мы не знаем, в каком состоянии находится Альянс Систем, кто дружит с людьми, кто враждует. На наших глазах разворачивается бой чужаков с чужаками. Зачем встревать в чужие разборки?

Помни Мендуар!

Дерись турианцы с азари, с саларианцами, да даже с кроганами! — я бы отступил. Но батары…

Нет, я человек не мстительный. Если кто-то предложит устроить геноцид четырёхглазых — первым выскажусь против. Но вот военную машину Гегемонии готов давить всегда, с радостью и удовольствием. Не ради мести, нет. Ради того, чтобы ужас Мендуара не повторялся вновь. Чтобы никто не оплакивал родственников, попавших в руки работорговцев. Никто. Никогда. Ни на одной планете.

— Подкрадываемся к крейсеру батарианцев и атакуем «Дротиком».

— Есть, сэр!

Всё. Решение принято.

«Нормандия» совершает ещё один микропрыжок. Сейчас узнаем, не устарела ли наша система маскировки на пару-тройку поколений.

В космических сражениях ты не сходишься с противником лицом к лицу. Не наблюдаешь за ним сквозь прицел снайперской винтовки. Враг — где-то там, за сотни километров, а перед тобой — лишь оранжевое мерцание голографических мониторов. Но жертв от этого меньше не становится.

— «Дротики» пошли!

Запуск этих дезинтегрирующих торпед незаметен. Ни факелов реактивных выбросов, ни тепла от двигателей… ничего. Сжатый инертный газ выталкивает торпеды, и некоторое время они летят в сторону цели по инерции. Как раз можно отлететь на, предположительно, безопасное расстояние.

— Торпеды запустили двигатели! Фиксируем сигналы сенсоров противника, — всё, амба маскировке, — Крейсер начинает манёвр. Взрыв!

Дезинтегрирующая торпеда — довольно страшная штука. Хаотически изменяющиеся поля эффекта массы разрывают саму ткань пространства. Если повезёт, то корабль останется без щитов. Если не повезёт, то не останется корабля. Батарам повезло. Всё-таки четыре века — большой срок.

Батарам повезло, но щита у них больше не было.

Тягучая оперативная обстановка понеслась вскачь. Десяток секунд — повреждённый нами крейсер разрывает дистанцию с дредноутом. Второй десяток — турианцы, лишившись раздражающего фактора, всё-таки точно нацеливают свои орудия на первого противника. Хватило одного-единственного попадания.

— Пуск вражеских ракет!

— Система ПОИСК активирована! — чудеса случаются, а ПОИСК иногда спасает…

— Крейсер батарианцев переходит на ССД!

— Ракеты класса «космос-поверхность» направляются к Корангу!

Уф. Вроде и минуты не прошло, и я со своими ценными советами специалистам не мешал, а нервных клеток сожжено… В бою немного проще. В бою ты можешь рассчитывать хотя бы на себя.

— Капитан, смотрите!

А посмотреть было на что. Расправившись с крейсером четырёхглазых, турианцы принялись за повреждённый дредноут. Принялись не спасать, а расстреливать. Для превращения мечты ремонтника в месиво обломков хватило двух выстрелов. Если там кто-то и выжил, то я ему не завидую. Сдохнуть от исчерпания ресурса системы жизнеобеспечения… Лучше уж сразу.

— На поверхности Коранга зафиксировано два термоядерных взрыва, их мощность в районе мегатонны.

Да что тут у них творится-то? Война? Но с кем? И на чьей стороне человечество?

Нет, в нашем времени термоядерное оружие было запрещено к применению только на населённых планетах, а Коранг вроде как безлюден. Но всё равно, мегатонными подарками обмениваться как-то не принято. За Вермайр меня хорошо пропесочили.

И на этой оптимистичной ноте с дредноута пришёл запрос на стыковку. Или лучше сказать «приказ»?

— Эй, кэп, что делать будем? Драпать или общаться? — Джокер неисправим.

— Нам нужна информация, — окончание фразу «пусть даже от таких отморозков» вслух произносить не стал, — отмена боевой тревоги. Начинай стыковку.

Потянулись рутинные процедуры. ВИ «Нормандии» загрузил в переводчик новую версию турианского языка и пожаловался, что в общекорабельную сеть дредноута его не пускают. Разумная предосторожность, я сделал бы так же. Техники доложили, что стыковка возможна, какие-то там стандарты совпадают. От дредноута отделился транспортный челнок и направился к поверхности планеты. Всё, пора.

— Со мной пойдут… — кого же в гости взять? Ну явно не Тали с Рексом! — Гаррус и Лиара.

— Атмосферное давление в норме. Анализ газового состава закончен, воздух пригоден для дыхания, — в наушниках раздаётся бесстрастный голос ВИ. Открываю шлем и с любопытством оглядываюсь по сторонам. Обычный переходный шлюз, сколько я таких перевидал. С виду и не скажешь, что прошло четыре века.

Из открывшихся дверей выходит команда встречающих. Три турианца, тот, что в центре — явно за главного.

Что-то не так!

Мандибулы инопланетян задвигались, их настороженность перешла во враждебность, а руки сомкнулись на оружии.

Первое впечатление негативно! Что мы делаем не так?

— Что здесь делает эта синяя тварь? — зло проскрежетал турианец, обращаясь к Гаррусу.

Быстрый взгляд на моих спутников. Лиара ошарашена таким зарядом негатива, Вакариан оскорблён недоверием к напарнице. Я тоже… выбит из колеи.

— Лиара — полноправный член команды Шепарда, как и я, — бывший полицейский, не задумываясь, вступается за спутницу.

— С каких пор турианцы якшаются с этими тварями? — давит встречающий.

— С давних, — ответ срывается сам собой, — во время прыжка через ретранслятор произошёл сбой. Мы переместились на четыре века в будущее. В нашем времени турианцы и азари были лучшими союзниками.

Теперь озадачены встречающие. Хм. Я бы на их месте такому заявлению не поверил.

— Доказательства? — процедил турианец.

Повезло. Требуют подтверждений, а не отвергают эту ахинею сходу!

Осторожно тянусь к инструментрону и, получив разрешающий кивок, начинаю передавать файлы.

— Словарь турианского языка.

— Явно архаичен, — через несколько секунд отозвался встречающий, — требуется лингвистический анализ, который займёт некоторое время. Но прошивки с древними языками можно найти в экстранете.

— Фотография скопления Эта Хокинга, сделанная перед прыжком.

— Положение звёзд отличается от современного, необходим пространственный анализ, — турианец задумывается, — но его можно рассчитать, а фотографию — подделать. Ладно. Ваша легенда — бред, но подготовка присутствует. Более предметно поговорим в каюте. Сдайте оружие.

Ох, как я этого не люблю… Но в данном случае придётся подчиниться.

Сдав пистолеты и получив блокировку на инструментроны, мы углубились в коридоры дредноута. За дверями шлюза нас ожидал десяток молчаливых турианцев. Немаленький конвой.

— Ваши имена? — не замедляя шага, турианец полуоборачивается и смотрит на нас.

— Джон Шепард.

— Гаррус Вакариан.

— Лиа… — военный отворачивается и небрежно роняет:

— Вице-капитан Адриэн Крайк.

То-то мне казалось, что он кого-то напоминает…

Наконец-то пришли. Явно не тюремный блок, что обнадёживает. Скорее, похоже на маленькую комнату отдыха. Мягкие диваны, изящный столик, даже какое-то угощение в вазочках стоит… вот только пробовать его лучше Гаррусу, я и Лиара турианскую еду попросту не переварим. Камер слежения не видно, но в их наличии сомневаться не приходится.

Расположились. Адриэн отсылает своих подчинённых, так и не проронивших ни единого слова, и пристально смотрит на меня.

— И откуда же ты взялся?

— Будучи СПЕКТРом и выполняя задание Совета Цитадели…

Неудачное начало. Находись я в компьютерной игре, обязательно нажал бы кнопочку «перезагрузка».

Резким движением руки оборвав мою фразу, Крайк язвительно спрашивает:

— И что, четыре века назад СПЕКТРами назначали таких вот неведомых зверюшек?

Что-то мне это совсем не нравится.

— Почему — «неведомых зверушек»? Первый контакт людей и турианцев произошёл в две тысячи сто пятьдесят седьмом году, — надеюсь, переводчик пересчитает человеческие даты в турианские, — это привело к Войне Первого Контакта… инциденту с ретранслятором триста четырнадцать, — вовремя вспоминаю турианское название конфликта, — несмотря на столь печальное начало, в дальнейшем люди и турианцы плотно сотрудничали. Фрегат «Нормандия» — совместная разработка Иерархии и Альянса Систем…

Адриэн медленно качает головой.

— В истории Иерархии никогда не было «инцидента с ретранслятором триста четырнадцать». И я впервые в жизни вижу представителя твоей расы.

Это подобно падению в Бездну.

— Как… не было…

— Вот и я хотел бы узнать — как?

Человечества… нет. Нету человечества. Совсем нету. Оно не смогло выбраться в космос. Не добралось до ретрансляторов. Ядерная война? Всеобщая деградация? Экологическая катастрофа? Не знаю. Не узнаю. Мы последние. За четыре века оно не дотянулось до звёзд. Не дотянулось до звёзд. Невозможно. Факт. Невозможно…

Сквозь звон в ушах слышу голос Гарруса:

— Видимо, мы оказались в каком-то альтернативном будущем. Перемещение произошло, когда мы прыгнули к Илосу.

Гаррус говорит. Он может говорить. Турианцы живут и здравствуют. Люди же…

— К Илосу? Это то, о чём я думаю? Древняя планета протеан?

Лиара порывается ответить, но осекается под неприязненным взглядом Крайка. Гаррус кивает.

— У вас есть доказательства? — бывший полицейский что-то посылает через свой уни-инструмент. Адриэн разворачивает перед собой голографический экран и начинает изучать фотографии.

— Любопытно…

Надо собраться. Надо. Загнать эмоции. Не думать об участи Земли. Вести разговор.

— Вице-капитан, — негромко спрашивает Гаррус, — а в чём причина боя, в который мы столь своевременно, но, вероятно, поспешно вмешались? — Даже турианцу не по душе оказанный приём, что уж говорить о сжавшейся в комочек Лиаре…

— Поступили сведения, что на Коранге находятся протеанские артефакты, — в такой духовке? Никогда бы не подумал, — обычно в прикрытие научникам дают пару фрегатов, но в данном случае штаб выделил «заведомо избыточные силы», — последняя фраза так и сочится сарказмом, — крейсер и дредноут. К сожалению, наши, — Крайк замялся, подыскивая термин, — антагонисты тоже получили подобную информацию и точно так же выделили «заведомо избыточные силы». В результате вместо мелкого пограничного инцидента произошёл крупный.

Уничтоженный дредноут — это всего лишь пограничный инцидент?

— А взрывы?

— А, — вице-капитан небрежно махнул рукой, — видя, что проигрывают, они решили уничтожить лагерь экспедиции. К счастью, стреляли из очень неудобного ракурса, промахнулись почти на полсотни километров.

— Крейсера были батарианскими, — отчаянно пытаюсь собрать мысли в кучу, — а дредноут?

— Ханарский.

— То есть? — для меня фраза «ханарский дредноут» прозвучала столь же осмысленно, как «кроганский учёный» или «гет-пацифист», — ведь ханары — это раса вежливых медуз, крайне редко прибегающих к физическому насилию! И в галактической политике они играют совершенно незначительную роль…

Молчание длилось, наверное, целую минуту.

— «Играют совершенно незначительную роль»! — насмешливо протянул Аэдриэн, — Ханары входят в Совет вот уже на протяжении трёх веков. И обладают вторым по величине флотом в Пространстве Цитадели. Да, теперь я верю, что вы пришли из другого времени. Кстати, на Илос вы отправились ради исследования протеанских артефактов?

— Не только. Мы стремились раскрыть цели Жнецов и преследовали бывшего СПЕКТРа Сарена, — осторожно ответил я.

Крайк вскочил.

Крайк стиснул кулаки.

Крайк прошипел:

— Этого гнусного Иуду?

«Любопытно», — мысли были какими-то отстранёнными, — «Переводчик использовал термин «Иуда», а не «Предатель». А вот на «Жнецов» собеседник никак не прореагировал».

— Вице-капитан, — Гаррус был сама вежливость, — думаю, нам будет полезно узнать, что произошло в галактике за последние четыре века. Просто чтобы правильно строить разговор.

Адриэн медленно опускается на диван. Видно, что он раскаивается в своей вспышке. Кивок и ответ:

— Да, наверное…

После подавления Восстаний кроганов турианцы по праву вошли в Совет Цитадели. Флот Иерархии придерживался «двухдержавного стандарта», а по влиянию воинственные птицы уступали разве что многотысячелетней цивилизации азари.

Достойный повод для гордости, не так ли?

Века текли друг за другом, расы входили и выходили из Пространства Цитадели, но три столпа — азари, саларианцы, турианцы, — оставались неизменными. Но постепенно в обществе последних начала зарождаться идея: а зачем в состав Совета входят три вида? Разве одного не достаточно?

Сначала такие соображения появились в трудах различных мыслителей. Ссылаясь на новейшие археологические и исторические данные, они научно обосновывали превосходство турианцев над всеми остальными расами галактики. И вопрошали — когда наш великий народ займёт достойное место? Какое место является достойным, мыслители, как правило, не уточняли.

Потом эти идеи пошли в народ. Сначала в виде редких шуточек, но постепенно в обществе начали зарождаться настроения «А зачем вообще слушать синих и лягушек? Какое они имеют право указывать турианцам на что бы то ни было?»

Совет бездействовал. Ведь когда общество придерживается свободы слова, каждый имеет право на собственное мнение, не так ли?

Потом в недрах армии зародилась радикальная организация «Арцех», названная в честь монстра из древних мифов. Её целями было всемерное укрепление позиций турианцев в галактике. Организацию возглавил бывший СПЕКТР Сарен Артериус, после одной из миссий разочаровавшийся в политике Совета. «Арцех» сосредоточился на двух вещах. Во-первых, через подставные организации он усиленно проталкивал лояльных ему лиц на верхние этажи Иерархии (ну и о финансировании не забывал, разумеется). Во-вторых, «Арцех» изучал всякие жутко интересные вещи. Ключевое слово — «жутко». Право же, разве не интересно создать агрессивный искусственный интеллект, подробно рассмотреть процесс превращения органика в хаска или научиться управлять молотильщиками? Официально «Арцех» был объявлен вне закона, но на практике его преследовали вяло, без огонька. Вдруг эти фанатики что-нибудь полезное откроют?

Совет бездействовал. Видимо, ему тоже было интересно.

Потом случилась трагедия. К планете Белан приблизилась долгопериодическая комета CR1331 «Кингу». Сначала Иерархия планировала послать дредноут и уничтожить источник угрозы, но эксперты из Института по изучению космических тел успокоили военных. Комета пройдёт на безопасном расстоянии, сказали они. Нет причин для беспокойства, сказали они.

«Кингу» прошла буквально впритык.

Последствия были ужасными. Приливы, больше похожие на цунами, метеоритные дожди, больше похожие на ковровые бомбардировки, разрушенные плотины, разрушенные электростанции, разрушенные города… Один из осколков Кингу упал на столицу ханарской колонии, оставив после себя кратер в сто восемьдесят метров диаметром. И до сих пор, до сих остаётся загадкой — почему авторитетный турианский институт допустил ошибку, которая привела к гибели трёх миллионов жителей Белана?

Случившееся трагедия привела к коренным переменам в ханарском обществе. Оно взяло курс на развитие и всего через сто лет вошло в состав Совета Цитадели. Впрочем, тот мрачный год прославился не только и не столько беланской катастрофой.

Федориан, примарх Турианской Иерархии, был убит во время визита на Таэтрус. Нельзя сказать, что у первого лица самого могущественного государства в галактике была плохая охрана. Нет. Просто никто не смог предусмотреть такого.

Зачем разгонять болванку до полутора процентов от скорости света, если можно разогнать сам корабль до сверхсветовой скорости? Вот и в «Арцехе» решили — незачем. А недостатком изобретательности, равно как и гуманностью, там никогда не страдали.

И в один далеко не прекрасный миг в центре Валлума возник кратер диаметром пять километров. Число жертв по предварительным оценкам составляло от ста пятидесяти тысяч до миллиона. В связи с последующими событиями дать точную оценку так и не удалось.

Одновременно с Валлумским взрывом произошли покушения на других высокопоставленных представителей Иерархии. Главой государства в полном соответствии с законом стал Кихиликс Танус, тайный сторонник «Арцеха». Расследование, проведённое в рекордно сжатые сроки, установило вину генерала Адриэна Виктуса, следующего в цепи преемственности Иерархии.

Но Адриэн отверг все обвинения. Он сбежал на Таэтрус и на базе ресурсов планеты поднял восстание. Центральные власти объявили его сепаратистом и начали зачистку Дилуванских пустошей.

Совет бездействовал. В конце концов, это внутреннее дело Турианской Иерархии.

А потом СПЕКТР Найлус Крайк нашёл улики, доказывающие вину «Арцеха» в Валлоумском взрыве. Всё, что он успел сделать — это выложить доказательства в экстранет. Ищейки Сарена действовали оперативно.

Турианское общество очень устойчиво к ударам извне. Нападение лишь заставляет сплотиться и стоять до последнего солдата (чаще всего, до последнего вражеского солдата). Но тут было другое. Тут была ржа, разъедающая социальные связи. Фронт проходил не по орбитам и не по поверхности планет — он мясницким ножом разделял организации, коллективы, семьи. Сторонники Сарена верили в избранность и величие турианской расы. Сторонники Виктуса считали это опасным безумием. Пламя гражданской войны разгоралось на всё новых и новых планетах.

Совет проявил глубокую обеспокоенность и предложил сторонам конфликта сесть за стол переговоров. Наверное, на Цитадели очень удивились, когда никто не последовал их ценным советам.

Маховик гражданской войны раскручивался непрерывно, порождая всё большую и большую жестокость. Путь от штурмовых винтовок до дредноутных орудий занял всего полгода. Через месяц дело дошло и до бомбардировок городов термоядерными боеприпасами.

Совет посетовал на нарушение Конвенции Цитадели об оружии массового поражения и послал миротворческую эскадру.

Кадры гибели «Пути Предназначения» мгновенно стали хитом экстранета.

Совет понял: дело дрянь. У него, в принципе, оставались силы для прекращения этой заварушки… но не было никакого желания ввязываться в большую войну. И тогда азари прибегли к излюбленному приёму: позвали на помощь чужаков. Синекожие дипломаты обратились за помощью к батарианцам.

Те согласились. С радостью, с превеликой радостью.

Впрочем, это не Адриэн с батарианской помощью выиграл войну — это Сарен её проиграл. К тому времени бывший СПЕКТР уже давно стоял во главе Иерархии и вовсю практиковал идеи расового превосходства. Когда войска Виктуса освободили одну из захваченных «Арцехом» колоний азари… в общем, шок был сильным. Армия Сарена начала нести чудовищные потери — не убитыми или ранеными, нет. Дезертирами.

Спустя год после Валлумского взрыва войска бывших сепаратистов взяли Палавен. Сарен застрелился, не дожидаясь плена. Адриэн Виктус выиграл гражданскую войну.

Выиграл войну, да?

Разорённая страна, разрушенные экосферы планет, неисчислимые демографические потери, накатывающаяся гуманитарная катастрофа… Новый Примарх попросил помощи у Совета. Поддержите нас! Помогите нам восстановить Палаван и другие миры! Верните наших соплеменников, захваченных в рабство батарианцами! Это же ради вас мы сражались, ради того, чтобы война не пришла на ваши планеты! Вы представляете, что было бы, укрепи Сарен свою власть? Сколько бы рас уцелело бы в развязанной им войне?

Совет бушевал. Совет неистовствовал. Совет клял проклятых вояк, обрушивших неисчислимые беды на всё галактическое сообщество. Волусы и элкоры разорвали союзные договоры с Иерархией. Туриинцев исключили из Пространства Цитадели, а на их место в Совете взяли батарианцев. Многие колонии также отдали четырёхглазым. Количество гуманитарной помощи оценивалось одним словом: «слёзы».

Турианцы преодолели и эту напасть. Но с тех пор между ними и Советом пролегла трещина. Трещина, которая со временем превратилась в бездонную пропасть.

— С тех пор между турианцами и Цитаделью царило… глубокое непонимание, временами переходящее во враждебность. Однако лет пятнадцать назад разразился Гарвугский кризис, и с тех пор галактика… балансирует на грани глобальной войны, — вице-капитан невесело усмехается, — никто не сомневается, что война неизбежна. Когда — неизвестно. Хотелось бы попозже. Но неизбежна.

Я с трудом перевариваю обрушившийся пласт информации. Сарен во главе Иерархии развязывает гражданскую войну… Ну, это вполне в его стиле. Азари и саларианцы не предпочли не вмешиваться в гражданскую войну… это на них похоже: рахни остановили кроганы, кроганов — турианцы. Помнится, когда я в шутку спросил «кто остановит турианцев?», Авина жутко возмутилась. Это ещё понятно, но дальше! Беланская катастрофа, Валлумский взрыв… в нашем мире не было ничего подобного! Батарианцы в составе Совета, турианцы, враждующие с азари… такое разве что в страшном сне приснится может.

— А в чём причина войны? — интересуется Гаррус.

— Обычная проблема: слишком много едоков и слишком мало ресурсов.

— В космосе мало ресурсов? — чуть слышно интересуется Лиара и осекается под неприязненным взглядом Адриэна. Тем не менее, собеседник отвечает на вопрос.

— Да. Не все планеты пригодны для жизни, терраформинг в условиях глобального противостояния крайне ресурсоёмок, а большинство рас по своей природе постоянно стремятся к глобальной экспансии. В обитаемой части галактики стало… тесновато. Конечно, можно поискать за Вуалью Персея, но туда сунется только безумец.

— Ну да, геты.

— Ну да, и геты тоже, — соглашается собеседник.

— А вы исследовали все заброшенные ретрансляторы? — интересуюсь я.

— А в вашем мире не было рахнийских войн? — намекают мне на опасность таких исследований.

— Были, но… раз уж турианцы вышли из-под юрисдикции Совета, стоит ли соблюдать этот запрет?

Вице-капитан разочарованно качает головой:

— Если мы наткнёмся на кого-то наподобие рахни, Совет с удовольствием ударит нам в спину. Кстати, а в вашем мире Сарен, — турианец буквально выплюнул это имя, — тоже пропагандировал свои идеи?

Кстати!

— Не совсем. Скажите, вам что-нибудь известно о расе исполинских космических кораблей, Жнецов, которые раз в пятьдесят тысяч лет уничтожают все органические цивилизации? Именно они виновны в гибели протеан.

Турианец задумался. Было видно, что он пытается поймать какую-то ускользающую мысль.

— Нет, ничего не слышал.

— Тогда ознакомьтесь с вот этой информацией. На Илосе мы нашли древний протеанский искусственный интеллект, — скидываю ему укороченную запись беседы со Стражем, без откровений о ретрансляторах «альфа» и «омега-4», — кроме того, вот кадры нападения «Властелина» на одну из человеческих колоний. И запись разговора с самим «Властелином» на Вермайере.

Адриэн углубился в изучение записей. Интересно, удастся ли убедить этих турианцев хоть в чём-нибудь? Ой, вряд ли…

Спустя несколько минут вице-капитан отлип от голографического экрана.

— Если это правда… если это действительно правда… то я только что получил лучшую новость за последние годы.

Кажется, у меня начались слуховые галлюцинации.

— Лучшую? Вы хотели сказать — худшую?

Адриэн помотал головой.

Кажется, у меня начались зрительные галлюцинации.

— Как новость о возможном уничтожении всей цивилизации может быть «лучшей»? — удивился Гаррус.

— Вы понимаете, что это такое — жить под постоянной угрозой глобальной войны? Неизвестно, что послужит её причиной, неизвестно, когда она будет. Может, она начнётся через десять лет, может, она уже идёт. То, что в любой момент «Гарвуг» могут кинуть в мясорубку космической дуэли — это даже не полбеды, а так, мелочи. Погибнуть за Иерархию — наш долг. Но в любой момент дредноут могут отправить к какой-нибудь колонии батарианцев, или саларианцев, или азари, и мы сметём группировку прикрытия и начнём бомбардировку планеты. Плотины и электростанции, центры производства и узлы инфраструктуры. Города в список приоритетных целей не входят. Гуманитарная катастрофа в тылу противника гораздо выгодней лишнего миллиона трупов. Вдруг враг отвлечёт часть своих ресурсов на спасение гражданского населения? А уж если нам сказочно повезёт, и «Гарвуг» прорвётся к Сур'Кешу, Кхар'шану, Иллуму или Тессии… кобальтовые боеприпасы у нас наготове.

Лиара приглушённо вскрикивает.

— И в это самое время, — голос Крайка становится глухим, надтреснутым, — ты будешь осознавать, что на турианских планетах, у твоих родных и близких, творится то же самое.

— Но разве нельзя обойтись без оружия массового поражения? — спрашивает Гаррус.

— Та сторона, что ограничит себя в средствах, гарантированно проиграет.

— А кто победит? — робко вмешивается Лиара.

— Можно лишь строить прогнозы разной степенью достоверности. Общепринятый — «восемь-восемь». С вероятностью в восемьдесят процентов, победим мы и наши союзники. Но демографические потери турианцев составят не менее восьмидесяти процентов всей популяции. Расы Совета если и выживут, то в следовых количествах. Но истинность этого прогноза, — собеседник невесело усмехается, — можно проверить только на практике.

Жутковатая у них галактика…

— Теперь понятно, почему новость о «Жнецах» — лучшая за последние годы? Возможно — только возможно, я не утверждаю, что будет именно так! — известия о грядущем нападении синтетиков снизят напряжённость в галактике. Лучше воевать против общего врага, чем друг с другом.

Качаю головой:

— Не очень-то на это надейтесь. Жнецы любят одурманивать людей и сеять раздоры. Кстати, а каковы военные силы турианцев и их противников?

Крайк замялся.

— Понимаю, что эта информация «для служебного пользования», но мне нужно представлять, как изменились силы сторон. В нашем мире у Иерархии было тридцать девять дредноутов, у азари — двадцать, у саларианцев — шестнадцать, у людей — восемь.

— Вы жили в очень мирное и счастливое время… а большая часть ресурсов не шла на военные нужды. Сейчас же, в примерных цифрах… У нас — примерно двести дредноутов, у батаринцев — сто пятьдесят, у ханаров — сто двадцать, у азари — пятьдесят, у саларианцев — тридцать.

Нннехило.

— Ладно, пойду доложу ситуацию капитану. Надо найти другие доказательства существования Жнецов.

Крайк ушёл, а мы остались обдумывать полученную информацию. Что-то меня смущает… ах да. Силы флота турианцев и рас Совета соотносятся как 1:1,75. Согласно общепринятому прогнозу, с вероятностью в восемьдесят процентов победят турианцы. Что я не учитываю?

— К счастью, Айкос — у вас он назывался Иден Прайм — принадлежит нам. Думаю, найти протеанский маяк будет не так уж трудно.

— Главное, чтобы он не сработал раньше времени, — усмехаюсь я. По части соображалки эти турианцы вчистую выигрывают у Совета Цитадели из моего времени. Они не только приняли гипотезу о нападении Жнецов в качестве рабочей, но и додумались, как её проверить. Видимо, постоянная угроза апокалипсиса учит мыслит нестандартно.

Крайк предложил слетать на Иден Прайм (или Айкос, как его назвали турианцы) и посмотреть на протеанский маяк. Если он есть и транслирует картины грядущего ужаса — значит, Жнецы существуют и пора бить тревогу. Если нет… там видно будет.

К Иден Прайму полетит только «Нормандия», дредноут «Гарвуг» нужен в каком-то другом месте. Чтобы у нашего кораблика не было проблем, с нами отправится Крайк. По его словам, все вопросы с администрацией Айкоса он уладит. Да уж, какое-то дежа вю получается.

— Учтите, Адриэн, на «Нормандии», кроме людей, присутствуют и другие расы, — предупредил я вице-капитана, когда мы приблизились к шлюзу.

— Батарианцы есть?

— Нет. В моём мире люди с ними враждовали.

— Остальное я переживу, — ответил турианец. Под его взглядом Лиара ощутимо поёжилась.

Дом, милый дом. Так — кратко ввести команду в курс дела, дать задачу проложить курс в скопление Исхода, представить Адриэна и офицеров корабля друг другу.

Минут через десять мы наконец-то собрались в радиорубке. Эшли подавлена. Я просто стараюсь не думать о том, что людей в этой галактике нет. Прессли выглядит лучше — видимо, изначально предполагал что-то подобное. Турианцы беседуют. Кажется Гаррус пытается найти родственников. Адриэн отвечает, что знает капитана дредноута с фамилией Вакариан.

В помещение неуверенно заходит Тали. Вице-капитан резко встаёт с кресла, подходит к кварианке и едва заметно склоняет голову.

— Кила се'лай, звёздная странница. Да будут всегда легки ваши дороги.

— Спа…Спасибо, — смущённо отвечает кварианка. Кажется, она обескуражена таким приветствием.

— Я — Адриэн'Крайк вас Гарвуг. Если вам что-нибудь потребуется, обращайтесь.

— Я Тали'Зора, — турианец пробормотал себе под нос что-то вроде «а, тёзка», — Скажите, Адриэн вас Гарвуг, я могу задать вам вопрос?

— Конечно.

— Я хотела бы узнать…

У входа в радиорубку появляется Рекс. Ой, как невовремя-то…

— …как за минувшие четыре века…

Крайк замечает крогана — и резко, всем телом разворачивается к нему. Ой, сейчас что-то будет.

— …изменилась обстановка…

Рекс поудобнее перехватывает штурмовую винтовку. Вокруг рук Лиары начинает формироваться синее свечение — она готовится кинуть барьер. Я активирую уни-инструмент — авось удастся перегрузить оружие этих драчунов.

— …на Мигри…

Тали осекается. Поняла, что вопросы сейчас неуместны.

— Рекс, друг мой! Ты жив?!!

Поверить не могу, что мои сородичи разругались с турианцами!

Всё, что я услышала от этого Адриэна, было похоже на плохую шутку. Враждующие Палаван и Тессия? Батарианцы, лидирующие в Совете? Галактика на грани тотальной, самоубийственной войны? Я бы сочла всё это досужими выдумками, но…

Но были уничтоженные крейсера. И дредноут. И термоядерные взрывы на поверхности планеты. И, самое главное, взгляды турианцев.

Сородичи всегда относились ко мне настороженно. Ведь я чистокровная, у меня и мать, и отец — азари. С точки зрения генетического разнообразия вида, это нехорошо. Поэтому я с детства привыкла к кривым взглядам. Но всё менялось, стоило только отправиться на какие-нибудь раскопки. Турианцы, люди, саларианцы… практически все смотрели на меня с восхищением, обожанием и… вожделением? Это смущало, я терялась, запиналась, не могла и двух слов сказать. Мама не раз повторяла, что это пройдёт, что я ещё совсем ребёнок, что мне сто лет всего. Возможно. До сих пор не знаю, куда деться от восторженных взоров некоторых людей из экипажа «Нормандии».

Но на том дредноуте, «Гарвуге»… там не было восхищения и восторга. В лучшем случае — демонстративное игнорирование. В худшем… ненависть. Неприкрытая, непонятная, застарелая. Это было… страшно. До сих пор не отошла. Если они так к азари относятся, то что же произойдёт при встрече с Тали и Рексом?

Хм. Адриэн кварианке даже какие-то знаки уважения оказывает. Странно. А вот и Рекс идёт.

Ой.

Сейчас что-то будет.

Главное — успеть поставить барьер, успе…

— Рекс, друг мой! Ты жив?!! — Что?!

— Мы незнакомы, турик — презрительно бросает кроган, продолжая сжимать штурмовую винтовку.

— Но ты ведь Рекс, да? Урднот Рекс? — Крайк едва ли не подпрыгивает на месте, — тот самый вождь, что объединил племена Тучанки в единое государство?

— Ха, — хмыкает кроган, слегка расслабляясь. Чуть-чуть, самую капельку, — неплохая идея. Жаль, несбыточная. Хотя…

Турианец кидается к передатчику:

— Связь с «Гарвугом», быстро! Это Адриэн Крайк, соедините с капитаном. Да. Нет. Нет, это срочно. Минис? Немедленно прекратите подготовку к прыжку. Срочные новости: на «Нормандим» находится Рекс. Да, Урднот Рекс. Да. Да, он согласится. Нет, я ещё не спрашивал. Абсолютно уверен, я его хорошо знал… знаю… узнаю… тьфу! До связи.

После этого Крайк обратился к Шепарду:

— Надо снова пристыковаться к «Гарвугу». Рекс нужен в другом месте.

— Ты считаешь себя вправе решать, где мне быть? — с угрозой спросил кроган. Хотя мне иногда кажется, что он и комплименты делает с угрозой.

— Подожди, Рекс, не кипятись! — Адриэн оборачивается, подняв к плечам раскрытые ладони, — я всё объясню!

— Жду.

— В последнее время… — заминка, — точнее, после Гарвуга… В смысле, во время гражданской войны Сарена…

Адриэн переводит дух, собираясь с мыслями. Встреча с Рексом выбила его из колеи.

— Начать следует с Восстаний кроганов. После победы турианцы установили в одной из густонаселённых долин Тучанки термоядерную бомбу мощностью около ста мегатонн.

— Что?!! — Крик. И сразу же — спокойный тон, который пугает сильнее любого крика, — вам мало было разбить наши войска, уничтожить наши корабли, поселить нас в радиоактивной дыре, заразить генофагом и обречь матерей на бесконечные выкидыши. Вы решили сжечь нас в ядерном пламени?!

— Рекс, это было ошибкой, страшной, но исправленной! Выслушай, я всё объясню!

Оглядываюсь по сторонам. Все с интересом и тревожным ожиданием следят за диалогом. Интересно, а в нашей галактике на Тучанке тоже есть такая бомба?

— Слушаю, — неохотно кивает Рекс.

— На первом этапе за Сарена сражалось много кроганских наёмников. Но потом маховик войны стал раскручиваться всё сильнее и сильнее, предателя стало заносить всё дальше и дальше, и он решил показать всей галактики «величие турианской расы». Примарх вовремя узнал об этом и направил на Тучанку отряд под командованием своего сына, Тарквина. Приземлились они неудачно, крушение, многочисленные жертвы, миссия на грани краха. Но потом Тарквин встретился с племенем Урднот и его лидером, Рексом…

— То есть со мной?

— Да, с тобой. С другим тобой. После некоторых… недоразумений турианцы и кроганы нашли общий язык, Рекс помог Тарквину разобраться с бомбой. При этом обратный отчёт уже тикал, сын примарха предотвратил взрыв в последний момент, ценой своей жизни.

— Ты думаешь, что я расплачусь?

— Ну что ты. Просто информирую. После тучанкского инцидента многие воины из клана Урднот сражались на стороне Виктуса. При этом турианцев они в рабство не уводили… в отличие от «миротворческого контингента» Балака.

— Балака? — удивился Шепард, — Батарианскими силами командовал этот террорист?

— Да. Сейчас он — национальный герой Гегемонии. Хотя определение «террорист» подходит ему гораздо больше. А что?

— Ничего. Жаль, что я его тогда не пристрелил. Продолжайте, Адриэн.

— После победы над Сареном ты… в смысле, Рекс…

— Я и есть Рекс, — так, пациент уже шутит. Может, драки удастся избежать?

— Да понятно это. Со временем Рексу удалось объединить Тучанку под эгидой клана Урднот. Мы помогали, в меру сил. Постепенно Иерархия и кроганы стали союзниками…

— Знаешь, не верится, что наши расы стали друзьями.

— Знаешь, не верится, что наши расы были врагами.

Несмотря на серьёзность момента, я не смогла сдержать улыбки.

— Пятнадцать лет назад, — продолжает Адриэн, — началась война на Гарвуге.

— Система Паз, Порог Валгаллы? — уточняет Прессли.

— У нас скопление называется чуть-чуть по другому… но да, это там. Одна из немногих признанных колоний кроганов, ну и ворка там живут. Корпорации азари позарились на ресурсы планеты и на неразграбленные протеанские руины. На орбите Гарвуга, «во избежание нежелательных инцидентов», находилось несколько турианских кораблей. Флот «Элкосс Комбайн» сбил их, «не разглядев» национальную принадлежность. На поверхность планеты высадился десант. Они надеялись на блицкриг. Не вышло. Столицу-то захватили быстро, но кроган Халиот Ранд организовал полноценную партизанскую войну. Ситуация в галактике накалилась, правительства обменивались нотами, на помощь Халиоту отправились воины с Тучанки и турианские добровольцы. Я был в их числе. Совсем молоденький лейтенант. Бои шли с переменным успехом, пока в одной из вылазок не удалось захватить саларианца. От него никто не ждал никаких откровений, но во время допроса он рассказал, — быстрый вздох, — О лекарстве от генофага.

— Оно существует?! Генофаг вылечен?!

— Существовалó. Не вылечен.

После тяжёлого молчания Рекс попросил:

— Рассказывай.

— Саларианца удалось вывезти на Тучанку и допросить поподробней. Выяснились интереснейшие вещи. Оказывается, четыре столетия назад саларианский учёный, некто Мордин Солус, создал лекарство от генофага. У вас этого доктора в команде, случайно, нет?

— Случайно нет, — ответил Шепард.

— Жаль. В общем, история мутная, подробности так узнать и не удалось. Скорее всего, Мордина ликвидировали свои же. Но в итоге Бакара, женщина-кроган, приобрела иммунитет к вирусу генофага. На Сур'Кеше решили сохранить результаты столь интересного эксперимента, — голос Адриэна так и сочился сарказмом, — и оставили Бакару в живых. Она просидела в лабораторном боксе долго, очень долго. Лягушки тщательно хранили свою тайну, но она всё-таки утекла.

Провести… четыре столетия… в плену? А я бы смогла? Выжить и не свихнуться? Нет, точно нет.

— Я настоял на освобождении Бакары, — это был не вопрос, утверждение.

— Да. Примарх сначала отнекивался. Но война на Гарвуге разгоралась, тут и там начались «пограничные инциденты», и он дал добро. Для налёта на Сур'Кеш мы выделили пять дредноутов, два авианосца, двадцать крейсеров, десантные челноки. Пока главные силы вяло перестреливались с орбитальными платформами, истребители подавили местную ПВО, а фрегаты высадили десант. Саларианцы не ждали нас, но смогли дать отпор. Ты был там, Рекс, и я сражался бок о бок с тобой. Когда мы добрались до защищённого бокса, Бакара ещё жила. Саларианцы заклинили лифт, но поднять её на поверхность всё же удалось. В этот момент подоспевшая авиация прорвала заслон истребителей и нанесла удар по научному корпусу. Видимо, в ГОР поняли, что стоит на кону. Бокс с Бакарой был сильно повреждён, женщина серьёзно ранена. Ты ещё смог донести её до челнока, но… Ей тяжело пришлось в лаборатории. Даже организм кроганки не выдержал. Она умерла, Рекс. Она была мужественной женщиной, я видел её последние минуты. Она умерла.

Это… несправедливо. Несправедливо!!!

— Тело Бакары изучали наши лучшие учёные. Лучшие, но до гения Мордина им было далеко. Если бы кроганка выжила, они, возможно, смогли бы сказать что-то определённое. Но не в этом случае. Генофаг не вылечили. С Гарвуга, кстати, захватчиков выгнали. Но с тех пор вся галактика балансирует на грани войны, а «пограничные инциденты» — обыденность.

Кажется, такое молчание называется «тяжёлым». Вот же ж! Знаю, что кроганы агрессивны, и размножаются они крайне быстро, и генофагом их заразили заслуженно, но всё равно. Несправедливо!

— Как я погиб? — Наконец-то нарушил молчание Рекс.

— Это было пару лет назад, на Тучанке. Обычный конвой… Его атаковала Калрос, праматерь молотильщиков. Легенда… смертельно опасная легенда. Не выжил никто.

— Это была достойная смерть.

— Да, Рекс. Достойная жизнь и достойная смерть. Проблема в твоём преемнике.

— Только не говори мне, что клан Урднот возглавил Рив!

— Нет, не он. К сожалению, не он. Тучанкой правит Урднот Грюнт, безумное порождение безумного доктора Окира! — последние слова турианец буквально выплюнул. Интересно, кто такой «доктор Окир»? Тоже саларианец? — Нет, не спорю, Грюнт — великий воин. И взводом командовать у него мозгов хватает. Но вести за собой миллиарды… это не для голубоглазика. Новый виток грызни с кланом Вейрлок, многочисленные антигрюнтские бунты, авантюрные операции с запредельным уровнем потерь… На Палаване уже смирились, что в войне кроганы погибнут, погибнут все, пафосно и бессмысленно. Так что, Рекс, твоё появление в этом времени — просто подарок судьбы. На Тучанке многие мечтают о твоём возвращении. Думаю, хватит одного-единственного ритуального поединка… а может, Грюнт сам тебе власть уступит. Он был твоим преданным сторонником. Ты нужен своему народу, Рекс. Ты нужен всем, кто хочет надрать Совету задницы!

— То есть, ты зовёшь меня…

— На Тучанку. «Гарвуг» отправится туда немедленно. Это сейчас даже важнее «Жнецов», — кажется, Адриэн не до конца убеждён в их существовании.

Кроган посмотрел на капитана. Шепард кивнул. Ну что же, в добрый путь, Урднот Рекс. Мы общались с тобой совсем недолго, но подружиться успели.

Попрощавшись с новоиспечённым вождём и пообещав когда-нибудь провести отпуск на Тучанке, я отправилась в свою каюту. Благо на мостике началась предстыковочная суета, и присутствие посторонних было явно не обязательным. Надо освежить в памяти отчёт по Иден Прайму. Как здорово найти подлинный протеанский маяк, не беспокоясь о нападении «Властелина»!

Как здорово найти подлинный протеанский маяк, не беспокоясь о вторичности полученной информации! Честное слово, ради этого стоило пройти эпопею с разрешением.

Хотя нервов та процедура вымотала изрядно. Шутка ли, двадцать лет! Двадцать лет я сражалась с турианской бюрократией, пытаясь организовать раскопки на Айкосе. Как меня футболили, сколько электронных подписей отклонили под надуманными предлогами, каких только формальностей не измыслили — это какой-то мрак! Подумать только, безмозглые солдафоны дошли до того, что начали требовать документы в бумажном виде! Спасибо маме, если бы не её связи, я бы ещё лет пять собирала дурацкие справки.

Мама… Как всегда, стоит только подумать о ней, как накатывает грусть и горло сжимается от предчувствия неизбежной потери. Матриарх Бенезия стара, стара даже по меркам расы долгожителей. Шутка ли, полтора тысячелетия! В последние лет восемьдесят она была особенно плоха и практически устранилась от общественной жизни Тессии. Мама, милая моя мамочка, живи, только живи!

К счастью, в последние полгода Бенезии стало получше. Правда, для этого ей пришлось установить какие-то синтетические импланты. Непонятного вида трубочки, светящиеся провода под кожей… проведённая операция маму не украсила. Но ей стало лучше, а это главное! Неззи развила бурную деятельность на Новерии и умудрилась добыть у турианцев необходимые бумаги. Наконец-то! Больше, чем на Айкосе, я мечтаю побывать лишь на Илосе. Увы, эта мечта относится к несбыточным.

Нельзя сказать, что турианские вояки не пытались раскопать протеанский комплекс. Они к нему подступались, и не раз! Археологическая наука на Палаване развита неплохо… для турианцев. Но специалисты с Тессии на порядок квалифицированней. К счастью, даже у солдафонов хватило ума, чтобы понять всю сложность задачи. Если бы они попытались извлечь маяк своими силами, то наверняка бы его повредили. Я уже сталкивалась с такими случаями: при нарушении правил эксплуатации маяк становится одноразовым и передаёт послание первому попавшемуся дилетанту. Скажем, левому вояке, не читавшему даже базового десятитомника т'Мелес и подошедшему к маяку из праздного любопытства!

Конечно, условия турианцы поставили суровые. Я не имею права знакомиться с данными маяка без особого разрешения. Изучать протеанское устройство мне придётся на Палаване, под тщательным присмотром соответствующих контор. Результаты исследований буду публиковать в авторитетных рецензируемых журналах… ту часть, что пройдёт через фильтр секретности. Без соблюдения этих условий меня к Айкосу просто-напросто не подпустили бы! Но к поставленным ограничениям я отнеслась достаточно спокойно. Научные открытия — это всегда научные открытия. Да, сейчас государственные границы и чьи-то шкурные интересы мешают развитию общества. Но со временем все расы галактики осознают, что сотрудничество гораздо выгоднее вражды. Да, пока политики ставят палки в колёса (уже полтора десятилетия не могу организовать нормальную конференцию по протеанам, с делегатами ото всех рас). Ну что же, остаётся изучать высокоразвитое, демократическое и свободолюбивое общество протеан.

Выхожу из экспедиционного домика подышать свежим воздухом. Рассвет. Солнце висит над горизонтом совсем невысоко, но не стоит обманываться — сутки на Айкосе тянутся почти в два с половиной раза дольше, чем на Тессии. Воздух наполнен ароматами, странными, но уже почти привычными. Поначалу дышать было тяжеловато — атмосферное давление тут немаленькое — но я уже давно адаптировалась. Море травы, редкие деревья, жемчужное небо… красиво. На всей планете — лишь сто миллионов жителей.

Турианцы колонизировали Айкос ещё до войны Сарена. Первоначально все удивлялись столь необдуманному шагу — поселиться на планете с левоаминокислотной биосферой! Но турианцы справились. С помощью генной инженерии они вывели много хирально симметричных видов, которые хорошо себя чувствовали и на Раннохе, и на Сур'Кеше. В детстве я читала немало панических статей о «грядущем вытеснении эндемичной биоты» и «стандартизованной биосфере». Страшилки не оправдались, новые растения и животные нашли свои экологические ниши и органично вписались в экосферы разных планет.

Жаль, что когда турианские вояки показали своё истинное лицо, Айкос не перешёл к Батарианской Гегемонии! Тогда мне бы не пришлось двадцать лет бегать за этими справками.

Ладно, это уже дело прошлое. Важно другое: сегодня днём (который выпал на ночь, ага) моя команда всё-таки извлекла протеанский маяк и приготовила его к транспортировке. Работка выдалась напряжённая, пришлось решить несколько нестандартных задач, все устали… Ну ничего! За ночь (которая утро, ага) выспимся и завтра с утра (которое полдень, уже месяц на Айкосе сижу, а до сих пор не привыкла!) присмотрим за погрузкой. И — здравствуй, Палаван! Будем налаживать контакты с, так сказать, коллегами.

Захожу в домик, закрываю жалюзи, ложусь на кровать. Верчу в руках небольшую статуэтку. Две азари. Мама и дочка. Я и Бенезия. А мысли, взбудораженные насыщенным днём, носятся по совершенно причудливым траекториям.

Интересно, что нового даст изучение маяка? Когда четыре столетия назад я высказала мысль, что в жизни галактических цивилизаций наблюдается квазипериодический пятидесятитысячелетний цикл, меня подняли на смех. А сейчас — это если не общепринятая теория, то что-то к ней близкое. Хотя причины, по которым расы то и дело исчезают из нашей галактики, до сих пор непонятны. Лично я считаю, что высокоразвитые цивилизации просто переходят на новые ступени эволюции, к принципиально иному способу существования. Если бы политики не вбухивали столько ресурсов в этот бесполезный космический флот, то мы бы уже наверняка последовали за протеанами!

К сожалению, в последние два столетия появляется всё больше доказательств какой-то глобальной войны, погубившей протеанскую цивилизацию. Мне эта версия не нравится, но увы, с фактами спорить трудно. Поэтому я так жадно и вцепилась в Айкосскую находку. Возможно, маяк подтвердит мою версию?

Выныриваю из своих мечтаний, слегка усмехаюсь и сосредотачиваюсь на статуэтке. Турианские параноики при въезде на Айкос устроили нашей группе тотальный обыск, выпытывали назначение каждого прибора. К счастью, на эту безделушку они не обратили особого внимания. Нажимаю на несколько скрытых кнопочек, жду. Мама говорила, что процесс соединения может занять значительное время.

Кажется, что ничего не происходит: не мигают индикаторы, не мерцает полоса загрузки, не проигрывается мелодия ожидания. Но это не так. Очень умная машинка пытается подсоединиться к турианскому экстранету и связаться с мамой. А всё потому, что эти параноики запретили археологической группе пользоваться сетью «во избежание утечки информации»! Как будто из-за того, что кто-то узнает о маяке, конец света наступит!

Наконец-то. В полумраке комнаты возникла крошечная голографическая фигурка азари, и холодный голос осведомился:

— Вы что-то хотели, дочь моя?

Мама не в духе. Видимо, ей не нравится, что в свои пятьсот лет я так и не стала матроной. Ничего, мамочка, разберусь со здешней находкой — обязательно остепенюсь!

— Мама, ты ведь просила связаться, когда мы извлечём протеанский маяк? Ну так вот — мы сделали это! Прибор в идеальном состоянии, хоть сейчас запускай, не дожидаясь лаборатории.

На лице матриарха появляется тень улыбки, она кивает и переходит на «ты»:

— Хорошо. Спасибо, что сообщила.

— Конечно, ведь ты просила! А как у тебя дела? Со здоровьем всё в порядке?

Бенезия хмурится.

— Лиара, это незащищённый канал. Его могут засечь в любой момент.

Жаль… Но она права.

— До свидания, мама, — Бенезия едва заметно медлит с ответом.

— Прощай, дочка.

- До контакта с ретранслятором пятнадцать минут, — доносится из интеркома голос Джокера.

На первый взгляд, эта миссия на Иден Прайм прошла удачнее. Ага, маяк достался нам в целости и сохранности. Вот только жертв больше. Гораздо больше.

Во-первых, учёные. Если в тот раз уцелело хотя бы несколько человек, то сейчас спаслась одна Лиара-два. Во-вторых, военные потери. Если человеческий Иден Прайм охраняло несколько фрегатов, то турианский Айкос — несколько фрегатов, два крейсера и два дредноута. Не ушёл никто.

Единственный плюс, причём скудный — появилась первая информация о пределах сил «Властелина». Кажется, при пятикратном численном превосходстве со Жнецами всё-таки можно справиться. Если модель проэкстраполировала данные правильно. Если смириться с неизбежными потерями. Можно, да. Где его взять, это пятикратное превосходство…

На поверхности мы пробыли примерно полдня, разряжая двигатель и утрясая всякие мелочи. Адриэн связался с Палаваном, его начальство велело срочно везти маяк на столичную планету. Вот только «Властелин» выбил все космические корабли вплоть до фрегатов, а внутрисистемные челноки для перевозки чего бы то ни было не годились.

Точнее, один корабль рядом с Айкосом был. «Нормандия». Разумеется, я не отказал новым и единственным союзникам.

Лиару… Лиар удалось успокоить. Вторая не верила в происходящее вплоть до того момента, пока Гаррус не показал ей видео с Илоса. После этого археолог была потеряна для общества на неопределённый срок. А вот с первой так легко не вышло, успокаивать пришлось долго. Немудрено, бедная девочка… Сначала узнать о том, что твоя мать одурманена. Увидеть, как она атакует тебя. Принять участие в её убийстве. Пережить потерю, смириться с этим. Перенестись в другую галактику, в другое время. Узнать, что твоя мать жива. И тут же — что Жнецы взяли её под свой контроль, и что она обрекла тебя — другую тебя — на верную смерть. Сарену такого не пожелаешь.

Самое гадкое, я не могу найти нужных слов утешения. Да и существуют ли они вообще? Сказать, что ещё не всё потеряно, что Бенезию ещё можно спасти… Теоретически да, можно. Теоретически всё можно. Вот только четыреста лет назад мы не справились в лучшей ситуации. Четыреста лет назад у одурманенного матриарха не было имплантов.

— Адриэн, Иерархия воспримет угрозу Жнецов всерьёз? Или отмахнётся от этого «инцидента»?

— Шутите? Как можно отмахнуться от такого?

Как-как… молча. Интересно, если бы атаку «Властелина» на Цитадель удалось бы отбить, Совет начал бы делать хоть что-то? Или счёл этого исполина… ну не знаю… «новейшим дредноутом гетов»?

— Сейчас гораздо важнее реакция Гегемонии, — турианец говорил медленно и задумчиво, — очень тяжко воевать со Жнецами, постоянно опасаясь удара в спину.

В БИЦ решительно заходит Тали.

— Адриэн, что происходит на Мигри…

— Капитан, мы тут не одни! — кажется, Джокер взволнован гораздо сильнее, чем при второй встрече с «Властелином». Что случилось?

Батарианцы. Легки на помине.

— Боевая тревога!

Кажется, это была светлая полоса.

— Стелс-система активирована!

— Состав сил: два крейсера, три фрегата. Ретранслятор занят.

— Фиксирую сигнатуру корабля основного класса. В систему Утопии вошёл батарианский дредноут.

— Ретранслятор по-прежнему занят, противник перебрасывает дополнительные силы.

— Батарианцы не должны увидеть нас в режиме тихого хода, — мне бы хотелось, чтобы в голосе Прессли было побольше уверенности.

— Сенсоры корабля фиксируют сигналы радаров. Кажется, нас засекли.

— Произвожу манёвр уклонения, — немедленно откликнулся Джокер.

— Четыре сотни лет прогресса, — говорю это тихо и зло. Приказываю, — Рассчитать курс до Айкоса.

«Нормандию» ощутимо тряхнуло.

— Мощность кинетических щитов сорок семь процентов!

В БИЦ разъярённой фурией влетает Лиара-два и приказывает:

— Связь с батарианцами, быстро!

Техник, дождавшись моего кивка, отвечает:

— Канал связи установлен.

Приказываю повременить с прыжком. Вряд ли удастся договориться с батарами, ну а вдруг?

— Говорит Лиара т'Сони, дочь матриарха Бенезии т'Сони, ведущий научный сотрудник Комитета Цитадели по Палеотехнологиям, профессор Университета Серриса. На борту «Нормандии» находится протеанский артефакт, представляющий огромную культурную и научную ценность. Немедленно прекратите огонь и освободите ретранслятор!

— Говорит адмирал Палаш Хад'дах, Четырнадцатый Флот. Неопознанный корабль, вы обвиняетесь в атаке крейсера «Логасири» в системе Верра. Отключите двигатель, опустите щиты и приготовьтесь к приёму на борт десантной партии, иначе будете уничтожены.

От внезапного толчка я едва устоял на ногах, Чарльз упал на колени и неловко поднялся.

— Мощность кинетических щитов три процента!

— Сверхсветовые двигатели активированы, выход в реальное пространство через четырнадцать минут пятнадцать секунд, точка назначения — высокая орбита Иден Прайма.

Лиара-два пылала праведным гневом:

— Как?! Как они могли? Ведь я представилась, объяснила ситуацию! Это ведь не какие-то турианские солдафоны, батарианцы — вежливая, культурная, просвещённая раса. Как, как они могли?

— Они могли, — жестко отвечаю я, — Лиара, тебе предстоит избавиться от многих иллюзий в отношении четырёхглазых. Если успеешь.

Тем временем ко мне начали стекаться отчёты техников о прошедшем бое.

— Второй выстрел крейсера был слабее первого. Похоже, что Палаш пытается захватить «Нормандию» нетронутой.

— Контрразведке Иерархии предстоит много работы, — зло комментирует Адриэн, — Или батарианцы хотят захватить неповреждённый маяк, или знают о существовании неизвестной расы.

И намерены получить координаты Земли. Работорговцы. Чёрт.

— Капитан, — негромко спрашивает Прессли, — а зачем нам лететь к Иден Прайму? Прикрывающая его эскадра уничтожена. Не логичнее ли скрыться до прибытия турианского флота?

А ведь верно! Космические корабли на межпланетных дистанциях труднообнаружимы.

— Выключить ССД, совершить прыжок в случайную точку системы.

— Шепард, отмените выключение ССД, — из интеркома донёсся встревоженный голос Адамса, — У нас проблемы. Серьёзные.

— Что случилось?

— Во время обстрела на ядро эльноль подали избыточную мощность… Во время ходовых испытаний такая ситуация не тестировалось. Если без технических подробностей… при выходе из ССД ядро выйдет из строя. «Нормандия» — экспериментальный фрегат с невылеченными «детскими болезнями».

— Ремонт возможен?

— Не в космосе. Только при посадке на планету.

Гадство. Придётся лететь к планете.

— За тридцать секунд до того, как «Нормандия» перешла на ССД, крейсер и два фрегата противника совершили прыжок к Иден Прайму, — пришёл очередной доклад техника.

И они успеют приготовить нам тёплую встречу. Интересуюсь у Адамса:

— Грег, мы сумеем приземлиться на поверхность? Учитывая вероятное противодействие противника?

Тяжёлое молчание:

— Нет… Нет, вероятно, не сумеем.

— А если высадиться в спаскапсулах? А «Нормандию» уронить в каком-нибудь безлюдном районе?

— Тогда да… Успеваем. Но если батаринцы сунутся на поверхность?

— Это вряд ли, — качает головой Адриэн, — Да, флота прикрытия больше нет. Но на Айкосе сто миллионов турианцев. Какие бы силы не привели батары, планету быстро не взять. Если не прибегать к орбитальным бомбардировкам, но это приведёт к глобальной войне.

Вес-сёлый у них мир. Включаю общую трансляцию.

— Стереть навигационные журналы. Начать общее форматирование дисков. Команде приготовиться к эвакуации, — координаты Земли не должны попасть к работорговцам, — Гаррус?

— Да, Шепард?

— Хватай того, кто подвернётся под руку, и готовься к эвакуации «Мако». Попробуем сбросить его при входе в атмосферу. Вездеход нам пригодится.

— Принято.

Быстро иду в каюту, надеваю броню и переругиваюсь с Джокером.

— Нет, кэп, я не брошу птичку!

— Бросишь. Она всё равно неисправна. Иначе мы не доберёмся до поверхности.

— Я смогу её посадить! Я справлюсь!

— Слышал, что сказали батарианцы о десантных партиях? Ты хочешь, чтобы они узнали о Солнечной системе? А если «Нормандия» задержится при входе в атмосферу, так и будет.

— Но…

— Это приказ, лейтенант Моро! Я… я понимаю. Мне самому не хочется терять «Норму». Но надо. И не вздумай погибать вместе с кораблём! Я прослежу за эвакуацией и помогу тебе добраться до капсулы.

Молчание.

— Хорошо, Шепард.

Привычные коридоры, залитые красным светом, кажутся незнакомыми и враждебными. Уильямс руководит посадкой народа. Эшли-то в своей броне, остальные просто в герметичных костюмах. От выстрела не защитят, но при разгерметизации спасут. Если повезёт. Броня всё равно надёжнее. Надеюсь, всё обойдётся.

— Шепард, Джокер всё ещё в рубке!

— Знаю. Он должен направить «Норму» в безопасный район. Потом я помогу ему, сам он до капсулы может не дойти.

— Я… я с тобой!

Этого только не хватало.

— Эшли, ты нужна мне здесь. Проследи за погрузкой команды, — ответил я, направляясь в рубку.

— Это опасно, шкипер!

Оборачиваюсь. Смотрю на Эш. Возможно, всё ещё впереди. Возможно, это последний раз. Любимая, выживи. Пожалуйста, выживи.

— Иди, Эш. Иди!

Сержант Уильямс срывается с места. Мне тоже надо спешить.

— Сверхсветовые двигатели отключены, — общекорабельная связь ещё действует, и Джокер продолжает радовать новостями, — направляюсь к поверхности Иден Прайма вне безопасного коридора приземления. Высота пять тысяч километров. Нас встречают два фрегата и один крейсер… Поправка, три крейсера. Предположительно, капсулы разбросает по территории в семьдесят километров. Приготовиться к эвакуации!

Мощный толчок, не могу удержаться на ногах. Голографическая карта галактики гаснет. Проводка во многих местах начинает искрить.

— Кинетические барьеры отключены! — Речь Джокера превращается в скороговорку, — Повреждения обшивки, внутренние возго… — связь отрубается. Ничего, я уже близко.

Руки пилота просто летают над голографическими панелями.

— Район выбрал? — только проблем с турианцами нам не хватало.

— Да, безлюдная область, только очередные протеанские руины, — везёт мне на них.

— С капсулами всё в порядке?

— Фрегат случайно повредил одну из капсул, когда она отдалялась от «Нормандии». Спуск невозможен. Остальные входят в атмосферу!

Проклятье. Ещё шесть человек погибло.

— «Мако» пошёл!

— Нам тоже пора, Джокер. Идём.

Инвалид закидывает руку мне шею. Приходится буквально нести его на себе. Успеем? Успели.

— Приготовься, ядро нулевого элемента тут маленькое, сейчас будут перегрузки!

Небритый пилот хмуро усмехается:

— Мне не привыкать.

Уф. Спустились. Если мне сейчас так плохо, то какого Джокеру?

— Как ты?

— Проклятье! <Цензура!> Нога. Вру. Обе ноги. <Цензура.> И рёбра. Не менее двух. Руки целы. Вроде бы. Ааа, <цензура!>.

— Так. Панацелин, болеутоляющее, противошоковое. Терпи, сейчас легче будет. Уник цел, попытаюсь связаться с Гаррусом, если он нормально приземлился на «Мако». Дальше обратимся к турианцам, они помогут.

Если батарианцы не начнут высадку немедленно.

Не начали.

Спустя два часа Гаррус и Адриэн, изрядно помотавшись по местности, свезли всех приземлившихся к месту крушения «Нормандии». Искорёженный корпус, перекрученные переборки, остатки интерьера и вдобавок — дыра в земле. Упала «Нормандия» неудачно, аккурат на очередные протеанские руины, и проломила проход в подземную часть комплекса. Да мы ещё и маяк угробили… нехорошо вышло. К тому же у Крайка возникли какие-то проблемы. Связаться с местной администрацией удалось, но обсуждение явно шло на повышенных тонах.

Остаётся успокаивать себя тем, что могло быть и хуже. И потери могли быть и больше. Кстати, о потерях.

— Чарльз, скольких мы потеряли?

Первый помощник выглядит неважно. Видно, что экстремальная посадка не прошла для него даром.

— В одной из капсул перед посадкой отказало ядро нулевого элемента. Рахман и Танака погибли, Баррет, Дрейвен, Моро, Такс и Чейз получили переломы различной степени тяжести. Ещё одна капсула осталась на орбите. Очень неудачное попадание, выстрел фрегата задел её, когда она только-только отделилась от «Нормандии». Двигатель и обшивка повреждены. Список находившихся на борту сейчас уточняется. Грег пытается связаться с капсулой. Возможно, скафандры смогли кого-нибудь спасти.

Восемь человек. Сжимаю зубы и пытаюсь убедить себя, что всё могло закончиться хуже. Гораздо хуже.

Уф, чуток отпустило. Сейчас надо проведать Эш и пообщаться с Адриэном. Тут раненые, почему турианцы до сих пор не оказали помощь?

— Капитан, список составлен, — «обрадовал» меня Прессли, — на борту повреждённой капсулы находились Ваабери, Греко, Лафлэмм, Уильямс, Фелава и Хегулеско.

Восемь человек. Всё могло закончиться хуже, гораз… Стоп. Уильямс?

Это сон.

Сон.

Сон!!!

Подходит Адамс.

— Мне удалось зафиксировать сигнал маячка на скафандре сержанта Уильямс.

— Она жива?!

— Так, сейчас поступит телеметрия… Жива, но без сознания. Хм, сигнал что-то глушит… Капитан, судя по всему, сержанта Уильямс захватили батарианцы!

Эшли, нет!

- Человеки, сдавайтеся! — батарианский язык за прошедшие века явно претерпел некоторые изменения, — Мы гарантировать вам безопасность. В случае сопротивление вы будете уничтожить!

Они пришли. Приземлились. Высадились.

Единственное наше преимущество — это то, что батарианцы планируют взять как можно больше пленных. Иначе они просто нанесли бы удар с воздуха (или даже из космоса), и дело с концом. В остальном бой имеет все черты последнего и безнадёжного.

На импровизированном военном совете мы решили удерживать вход в протеанские тоннели, хотя бы некоторое время. Следовало по максимуму разыграть карту «Мако». Да и обломки «Нормандии» нас с тыла прикрывали. К тому же удалось соорудить некое подобие баррикад — но именно что подобие. К счастью, в коридорах мы нашли склад протеанских излучателей. Урон у них был неплохим, и они не требовали ни патронов, ни термозарядов. Нашлось, чем вооружить добровольцев. Откликнулись многие, хотя я честно предупредил, что запасов брони и кинетических щитов у нас нет. Техники и инженеры, вооружённые незнакомым оружием, в лёгких защитных комбинезонах… Пушечное мясо для безнадёжной схватки.

Перед боем я произнёс воодушевляющую речь. Я хорошо умею говорить такие речи, как бы тяжело не было на сердце и какие бы тучи не нависали над головой. Вот только врагов нельзя заболтать до смерти.

— Лиара… Лиары, может быть, сдадитесь? Это не ваш бой.

— Ну уж нет, — прошипела вторая, — Хад'дах ещё не рассчитался за протеанский маяк!

Первая мой вопрос вовсе проигнорировала.

Они пошли.

Первой волной батарианцы выпустили каких-то слабых боевых роботов. Ложились они быстро, но и было их много, очень много! Но — отбились. У нас была большая плотность огня, да и Тали взяла под контроль нескольких синтетиков.

Потом в атаку идут органические противники. Это уже куда опаснее: первые батарианцы несут какие-то ростовые щиты, которые неуязвимы для ручного оружия. Пушка «Мако», конечно, рулит, но сам броневик ужом вертится на месте, спасаясь от огня тяжёлого вооружения. Меняю пистолет на снайперку.

Выстрел. Выстрел. Мерцание садящегося щита, зелёные лучи из протеанского оружия, сияние биотики.

— Кто точнее, Шепард? — усмехается Гаррус.

Попасть в смотровую щель щита — не легче, чем в замочную скважину. Но и не труднее. Попадание. Попадание. Лишившись прикрытия, батарианцы начинают откатываться назад, и тут из рядов вырывается пара молниеносных теней. Штурмовики.

Выхватываю пистолет. Стреляю. Промахиваюсь. Лиара толчком тормозит одного из батаров, второй практически врывается в наши ряды. Бросаюсь наперерез. Сходимся врукопашную. Клинч! Есть. Справился! Что со вторым? Убит. Жаль, что не умею драться как кроган. Увы, я всего лишь коммандер Шепард. Потом все сожаления, они подошли слишком близко и поставили дымовую завесу! Хватаю упавшую под ноги гранату и кидаю её обратно в толпу врагов. Гаррус невозмутимо повторяет моё действие. Народ палит практически вслепую, противника не видно. Тали стреляет из дробовика. Откатываюсь назад, залезаю на заранее подготовленное возвышение. Уже лучше. Так, вон там явно не простой батар! Выцеливаю его снайперкой… Попадание! Упал. Убит или нет, непонятно. Возможно, просто щит отказал. Меня поддерживает Гаррус, и батарианцы откатываются обратно.

— Потери?

— Эмелсон и Лави погибли, ранены… многие. Запас панацелина заканчивается.

Подбадриваю товарищей, а сам пытаюсь понять: зачем? Зачем мы сражаемся?! Я, как командир отряда, задумываюсь — и не нахожу ответа. Да, мы давали присягу. Да, люди не сдаются. Но слишком уж безнадёжен бой. Но Эш уже попала батарам в лапы, и скоро они узнают координаты Земли.

— Лиара, как самочувствие? — первая невредима, а вот вторая баюкает левое плечо. Но азари лишь упрямо мотает головой.

— Всё равно я уже сделала величайшее открытие в своей жизни…

Спасибо тебе, Лиара-два. Будь в отряде всего один биотик, этот приступ мы могли бы и не отбить. Жаль, что здесь нет Рекса. Хорошо, что здесь нет Рекса. Он выживет. А может, и отомстит. У него жизнь долгая, разум острый, времени хватит.

— Сдавайтеся! Вам не победить!

Но ответа нет. Мы стоим насмерть, и будем стоять до конца. Последний бой продолжается. Батаринцы вновь идут на штурм. Чёрт! На этот раз они не стесняются обстреливать ракетами «Мако»! Вот щит замерцал и погас, броня начала дымится…

— Вылезайте!

Послушались. Успели. Адриэн и Алексей сумели выбраться до того, как ядро нулевого элемента взорвалось, и над броневиком поднялся столб чёрного чадного дыма. Похоже, самое время отступать в подземелья. Тем более, что батарианцы отходят. Не будем отказываться от любезностей врагов.

— Кэп, — раздаётся голос Джокера. Несмотря на переломы, пилот остался в сознании и решил «мониторить эфир», — Вы должны это услышать!

Помогаю гражданским спуститься вниз и слушаю запись.

— Кила се'лай, — выводит одинокий голос, и затем фразу подхватывает целый хор, — Кила се'лай…

Кварианцы. Ничего они не сделают, кварианцы. Только Тали расстроится.

— Кила се'лай! Кила се'лай…

Разве что сюда прилетит весь их Мигрирующий Флот… ерунда. Они не вступят в драку. Не ради столь сомнительного приза, как кучка незнакомых инопланетян. Пять дредноутов сородичи Тали, конечно, победят, но потери будут несоизмеримыми.

— Кила се'лай!!! Кила се'лай…

К тому же кварианцы в союзе с турианцами. Они не станут рушить комбинации своего «старшего брата».

— Говорит Зелек'Шийя вас Витор, адмирал Мигрирующего Флота «Витор», — пауза, — Внимание, система Айкоса объявляется демилитаризованной зоной. Внимание, батарианские силы обязаны покинуть систему в течение тридцати пяти минут. Внимание, Мигрирующий Флот «Витор» начнёт развёртывание через сорок минут.

Молчание. И повтор.

— Внимание, система Айкоса объявляется демилитаризованной зоной. Внимание, батарианские силы обязаны покинуть систему в течение тридцати четырёх минут. Внимание, Мигрирующий Флот «Витор» начнёт развёртывание через тридцать девять минут.

Или я чего-то не понимаю, или я чего-то не понимаю.

Небеса прорезают огненные полосы. Челноки приземляются, тормозя с предельным ускорением. Батарианские солдаты быстро, хотя и без паники начинают грузиться, бросая роботов и тяжёлую технику. Теперь ясно: я чего-то не понимаю.

— Мы спасены, — выдыхает Адриэн.

И тут я вспомнил. Вспомнил ту мелкую несуразность, что терзала меня на пути к Иден Прайму. Вспомнил ту странность, что показалась мне важной, но потом благополучно выветрилась из памяти. При первой встрече с нар Райей вице-капитан «Гарвуга» назвал её «тёзкой».

— Адриэн, — говорю я странно хриплым голосом, — Чем именно прославилась Тали'Зора?

Когда Крайк воочию узрел «Властелина», он изумился меньше. Когда Крайк нос к носу столкнулся с Рексом, он изумился меньше. Приоткрытый рот, раздвинутые мандибулы…

— Так это та самая Тали'Зора?!

Господи… Почему, ну почему я не погибла?

Я не помню, что произошло со спасательной капсулой. Удар, боль — и всё. Единственная (если врач не соврал) выжившая из шести человек. Оно и понятно — на мне был не лёгкий скафандр, а полноценная тяжёлая броня. Очнулась уже на больничной койке.

На батарианской больничной койке.

Нет, никаких фатальных травм. Ушибы, шишка, слабость… если верить врачу, даже переломов нет. Заживёт. Если успеет.

Вскоре после того, как я очнулась, в палату пришло Важное Начальствующее Лицо. Вернее, Важная Начальствующая Морда. Четырёхглазая и безносая.

— Добрый день, человек. Я адмирал Палаш Хад'дах, командующий Четырнадцатым Флотом. Рад, что вы пришли в себя.

— Эшли Уильямс, разведывательный фрегат «Нормандия», Пятый Флот.

На Важной Морде появляется какая-то трудноописываемая гримаса. Раздражение? Улыбка? Повисло молчание. Настороженное, пугающее.

— Возможно, Эшли, Вы хотите что-то сказать? Спросить? — когда я не ответила, батарианец заметил, — Вы необычно молчаливы для гостьи…

— Гостьи? — удивлённо заметила я, глазами указывая на путы, стягивающие руки, ноги и тело. Ничего не давит, нигде не пережато, но вырваться — шиш.

— Обычная предосторожность при первом контакте, предписанная общепринятым протоколом. Незнакомые расы могут проявлять немотивированную агрессивность.

— А при встрече с гостями вы всегда обстреливаете их корабли?

Адмирал покачал головой.

— Если бы ваш капитан последовал моему совету, заглушил двигатели и принял на борт десантную партию… или хотя бы не обстрелял крейсер «Лоогасири»… конечно, этих неприятных моментов удалось бы избежать.

Джон… Он уцелел? Что стало командой? Мою спасательную капсулу подбили, а остальные? Столько безответных вопросов. Хад'даха не смутило моё молчание.

— Эшли, я надеюсь, что ваше пребывание у нас станет залогом взаимовыгодного сотрудничества между нашими расами. Рассказав нам о местонахождении своей родной планеты, вы совершите жест доброй воли и покажите, что вашей расе можно доверять.

— «Сотрудничества»? Ты хотел сказать — рабства?!

Очередная труднопереводимая гримаса. Кажется, батарианец поморщился.

— «Рабство» — устаревшее и малоактуальное понятие. Сейчас предпочитают термин «взаимовыгодный социальный симбиоз». Если смотреть на проблему шире, то митохондрии некогда были отдельными организмами. Но ведь никто же не обзывает клетки «рабовладельцами»!

Я не ответила. Нет смысла разговаривать с тем, кто называет чёрное — белым.

— Эшли. Я… да что там я! Весь батарианский народ искренне надеется на ваше сотрудничество. Включение «Земли» в общегалактическую систему разделения труда неизбежно, но ваше добровольное сотрудничество позволит незначительно ускорить и облегчить этот процесс.

Я не ответила. Обтекаемые, вежливые и страшные слова. Политиков ещё в своё время наслушалась.

— Эшли, вы понимаете, что в случае вашего отказа мы можем прибегнуть к… иным методам добычи сведений?

Я не ответила. И с трудом смогла сдержать невольную дрожь.

— Нда, как же трудно вести диалог с развивающимися расами… Надеюсь, другие люди окажутся более разговорчивыми.

— Что с ними? — слова сами срываются с языка. Знаю, что нельзя ввязываться диалог со своими тюремщиками — и всё равно не могу удержаться.

— Мы уже высадились на Айкос. Не думаю, что ваши соратники начнут сопротивляться. Да даже если и начнут — бой будет недолгим.

Плохо же знаешь Джона, гнида.

— Впрочем, вы можете поспособствовать переговорному процессу. Например, записать небольшое аудиосообщение, в котором вы опишите всю бессмысленность сопротивления…

Я не ответила. Незачем.

— Ещё увидимся, Эшли, — произнёс Хад'дах, так и не дождавшись ответа, — За вами зайдут.

С тех пор я лежу на этой койке. Тошнота, слабость, боль от ушибов… И страх. Тягучий, неотвязный страх.

Я считаю себя сильным человеком. Но обольщаться не стоит: разговорить меня смогут. Сколько я смогу терпеть боль, когда за меня возьмутся всерьёз? Сколько-то смогу. Но как долго? Скашиваю глаза на воткнутые в вену иглы капельниц. А ведь есть ещё и медикаментозный допрос…

Тихо. Скучно. Светло. Страшно. Двух дредноутов и нескольких крейсеров за глаза хватит Земле образца двадцатого-двадцать первого века. Ну почему я не погибла?!

Открывается дверь. Внутренне сжимаюсь. В палату входит азари.

Величественная синекожая женщина с невозмутимым лицом и прозрачными голубыми глазами. Лоб охватывает тонкий обруч красного цвета. Одежда полурасстёгнута, в глубоком вырезе хорошо видны груди весьма не маленького размера.

— Добрый день, Эшли, — голос у азари приятный, глубокий, спокойный, — я Самара, Специальный корпус тактической разведки.

Можно сказать, коллега Шепарда.

— Вы намерены освободить меня? — хочется. Хочется верить, что спасут и помогут, но в этом паскудном мире редко случаются чудеса.

— После нашего разговора условия вашего содержания изменятся к лучшему, — кивает Самара, подходит ближе и садится, — Не беспокойтесь и не бойтесь, ничего плохого с вами не случится. Кодекс велит защищать невинных.

— Что с моими соратниками?

— Они остались на Айкосе. В связи с некоторыми обстоятельствами Четырнадцатый флот был вынужден покинуть систему.

Выдыхаю, чувствуя, как меня покидает какая-то частичка напряжения. Джон… хоть он уцелел.

— Поэтому, — продолжает Самара, — Вы являетесь единственным человеком, способным поделиться с Советом координатами своей планеты.

Что?!!

— Так вы, — кричу, задыхаясь от ярости, — заодно… заодно с этими… Работорговцами!

Азари отвечает совершенно невозмутимо, не обращая внимания на крик:

— Ни о какой работорговле, равно как и о присвоении ресурсов Земли речи не идёт. Процедура Первого контакта чётко описана в протоколах Совета. Ваша раса станет полноправным членом Пространства Цитадели. Если ваша цивилизация находится в отсталом состоянии, Совет поделится с ней рядом современных технологий. Надеюсь, на Земле уже доросли до понятия единого правительства. Но даже если и нет, то Совет Цитадели не собирается вмешиваться во внутренние дела Земли.

— И ради того, чтобы сказать «Здравствуйте!», Палаш тащит в Солнечную систему два дредноута?!

— Пять.

— Тем более!

— Я тоже считаю состав эскадры избыточным, — Самара скупо улыбнулась, — но батарианцы настаивали именно на таких силах.

Пытаюсь собраться с мыслями.

— Самара, но вы же понимаете, что адмирал не собирается признавать людей «полноправными членами Пространства Цитадели»! Он сам говорил мне о «взаимовыгодном сотрудничестве», маскируя этими словами самое обыкновенное рабство!

— Адмирал может считать всё что угодно, — возразила азари, — официальная цель экспедиции — установление дружественных отношений с новооткрытой планетой.

— Да наплюёт он на официальные цели! Уже наплевал!

— Я не позволю Палашу Хад'даху отдать приказ о захвате планеты и буду защищать её жителей до последнего вздоха, — ни грамма патетики. Сухая констатация факта. И от этого ещё страшнее.

— А что, вы сможете в одиночку разгромить весь батарианский флот?

— Иногда этого не требуется.

Какие… какие же слова нужны, чтобы убедить этого СПЕКТРа?

— Самара, зачем такие сложности? Если батарианцы не узнают, куда лететь, то их и останавливать не потребуется! Ты создаёшь проблему и обещаешь погибнуть, пытаясь её решить! Зачем? Где логика?

На этот раз азари молчала долго. Наверное, целую минуту.

— Если у адмирала Хад'даха помутится разум, он забудет о целях экспедиции, убьёт меня и начнёт наводить свои порядки на твоей родной планете… — Самара говорила медленно, обдумывая каждое слово, — это будет означать убийство СПЕКТРа при исполнении и прямое нарушение предписаний Совета. У Тессии, Сур'Кеша и Кахье появятся серьёзные вопросы к Кхар'шану. Гарвугский кризис и последующие события сильно изменили наше общество. Многие азари считают, что конфронтация с Палаваном была страшной ошибкой. Предварительные переговоры с Иерархией прошли успешно. Но чтобы изгнать батарианцев из Совета, необходим серьёзный повод. И не могу сказать, что он пришёлся мне по душе.

Господи, в какую политику я ввязалась?!

Самара кладёт ладонь на мой лоб и пристально смотрит мне в лицо. В глубоких синих глазах тонет всё сущее.

— Расслабься, Эшли. Обними вечность.

- Что значит: «кварианцы в союзе с гетами»? Мы же всегда воевали с синтетиками!

Если честно, я полностью разделял недоумение Тали.

— Воевали. Но, Тали'Зора, это же было четыре века назад! Да, иногда кварианцы и геты сталкиваются с еретиками, но в целом органики и синтетики живут в прочном симбиозе!

— Не понимаю, — растерянно выдохнула кварианка.

— Я тоже не понимаю, — ответил турианец.

— Так! — я попытался направить дискуссию в конструктивное русло, — в чём разница между истинными гетами и еретиками? Когда их вообще начали делить?

— Существование двух фракций в общности гетов открыла… Тали'Зора, — Адриэн осёкся. Тали'Зора фыркнула и демонстративно сложила руки на груди, — истинные геты нацелены на конструктивное сотрудничество с органиками. Их на порядок больше, и именно они заключили союз с кварианцами. Еретики нацелены на агрессию. Они поклоняются… какой же там термин…

— Старым Машинам, — подсказала Лиара-два.

— Жнецам? — в последнее время слово «машины» вызывает у меня вполне однозначную ассоциацию.

На несколько секунд в комнате повисло молчание.

— Очень может быть, что Жнецам, — медленно ответил Адриэн.

— Действительно, всё сходится, — согласилась Лиара, — Насколько я помню верования еретиков, Старые Машины считают себя высшей формой существования и намерены возвысить до своего уровня все органические расы.

— Точно! — Согласился турианец, — Мне ещё первый рассказ о Жнецах показался смутно знакомым.

— Подождите! Вы хотите сказать, что мой народ вот уже четыре века знает о Жнецах? И не предупредил остальных, не подготовился к этой опасности?

— Думаю, об этом следует спросить у кварианцев, — ответила Лиара.

— Дело в том, что сородичи Тали держат определённую дистанцию, — пояснил Адриэн, — И о себе предпочитают не распространяться. С начала Гарвугского кризиса они открыто вмешивались лишь три раза… Это четвёртый.

— Но всегда поддерживали турианцев?

— Да. Если батарианцы сожрут Палаван, то когда-нибудь очередь дойдёт и до Ранноха.

— Капитан, — пришёл доклад Грега, — мы установили связь с коммуникационными буями ретранслятора и визуализировали полученную информацию. До развёртывания кварианского флота осталась пара минут. Хотите посмотреть?

— Да, конечно.

Наша компания (я, Тали, Крайк и Лиары) перешла в соседнюю комнату. Заброшенный протеанский комплекс прямо-таки бурлил жизнью. Мы расселись на складных стульях и уставились на большой голографический экран. Пока что в окрестностях ретранслятора никого не было.

— Последние батарианские корабли покинули систему три минуты назад, — в голосе Адриэна сквозило плохо скрываемое разочарование, — жаль, конечно. Но геты всегда точно рассчитывают время, необходимое для освобождения демилитаризованной зоны.

Тем временем на фоне сияющего ядра нулевого элемента появилась россыпь крошечных корабликов. Увеличение… чувствую, Тали напряженно вздохнула и буквально заставила себя успокоиться: первыми в систему вошли истребители гетов.

— Проверяют, всё ли чисто по эту сторону ретранслятора?

— Да.

Следом тормозит крупный корабль. Ещё один. Ещё. Ещё. Четыре прыжка с минимальным интервалом. Впечатляет!

Сами корабли производили впечатление… хищных. Зализанные формы, слегка изогнутый корпус с утолщением в верхней части, размеры… Ого, чуть больше километра!

— За основу взят дредноут гетов. Проект доработан с учётом комфортного размещения на борту экипажа органиков, — поясняет Адриэн.

— А так ли уж нужен совершенному искусственному интеллекту органический экипаж?

— Как оказалось, нужен. Геты объясняют это тем, что всегда выбирают наилучшую, наиболее эффективную и абсолютно предсказуемую стратегию. Кварианцы же приносят в машинную логику элемент хаоса. В конечном итоге в выигрыше остаются обе стороны.

Тем временем корабли быстро отлетали прочь, освобождая место для подкрепления. И оно не преминуло появиться: полуторакилометровый дредноут… или нет?

— Авианосец, — объясняет Крайк, — вот в истребительных звеньях пилотов-кварианцев немного: трудно превзойти машину в скорости реакции. Хотя уникумы всё же встречаются.

Ага, вроде Джокера. Тем временем с авианосца стартуют силы прикрытия: звено за звеном, десяток за десятком, они маневрируют с потрясающей, неестественной точностью. А через ретранслятор валом, с минимально возможными интервалами, идут другие корабли. Ещё один авианосец. Крейсера вполне кварианского вида: перечёркнутый тор с длинным хвостом. Фрегаты противоракетной/противоистребительной обороны. Вторая четвёрка дредноутов.

Третья.

Четвёртая.

— Сколько их там? — потрясённо ахнула Тали.

— Флот «Витор», или Одиннадцатый Мигрирующий Флот, покинул стапеля системы Тиккуна совсем недавно, лишь пять лет назад. При этом его ввод в строй был обусловлен, в первую очередь, политическими причинами. Поэтому в нём лишь пять десятков дредноутов… в остальных флотах, как правило, по шестьдесят кораблей основного класса.

— Пятьдесят? Кила! А сколько всего кораблей во Флоте?

— В Одиннадцатом — порядка десяти тысяч.

— В других — порядка двенадцати?

— Да.

— А корабли-фермы… вопрос снимается.

Да уж, исполинская сфера в два километра диаметром надёжно сняла все возможные вопросы.

— Даже больше «Райи», ну надо же! И много таких во Флоте?

— По четыре в каждом. «Для обеспечения полной автономности и неограниченной дальности миграций».

— А почему корабли-фермы двигаются в составе флота? А если бой? — интересуется Лиара-один.

— На этих кораблях мощные щиты, надёжная броня, да и прикрывает их целый флот. А если оставить их позади — кто знает, что с ними случится? По крайней мере, такова официальная позиция кварианцев. Десять лет назад, когда один из Мигрирующих Флотов столкнулся со Вторым, Пятым и Шестым флотами батарианцев, корабли-фермы в битве участвовали.

— И после того раза четырёхглазые убегают, едва услышав «Кила Се'лай», — вполголоса хмыкнул я.

— Тогда почему же батарианцев до сих пор не разгромили? — удивилась Лиара-один, — такое неравенство сил…

— Потери, — бросила Тали.

— Именно, — подтвердил Крайк, — как я уже говорил, расы Пространства Цитадели победить можно. Но при этом, согласно оценкам, кварианцы угробят от одного до двух Мигрирующих Флотов, а демографические потери турианцев составят не менее восьмидесяти процентов всей популяции. Если же учесть неизбежные на войне случайности… понятно, почему даже сильнейшая сторона не стремится развязать войну.

Помолчали. У меня в памяти всплыли беспощадные слова Явика: «Старые шрамы станут незаживающими ранами. Машины умеют играть на противоречиях и стравливать планеты». Почему же кварианцы за четыре столетия так ничего и не предприняли? Кстати…

— А сколько планет под контролем у кварианцев? — спрашиваю я у Адриэна.

— Достоверно известно только о Раннохе. За долгие годы космические странники настолько привыкли к своему образу жизни, что не захотели становиться «грязеедами». Необходимые ресурсы вполне можно добывать в поясах Койпера. Возможно, есть и другие планеты: кварианцы не спешат откровенничать даже с союзниками.

— А свой исполинский флот они начали строить, когда от батарианцев не исходило никакой угрозы?

— Да, ещё при Тали. Шесть сотен дредноутов и сто тысяч кораблей нельзя создать за десять лет. Подождите, вы имеете в виду, что вся эта махина…

— Да. Затачивалась для противостояния Жнецам.

— А если этих сил всё же не хватит? — интересуется Лиара-два.

— Тогда запасной вариант. Бегство. Ведь эти же флоты — Мигрирующие.

- Тали'Зора нар Райя запрашивает разрешение на стыковку с «Витором».

— Тали, вы покинули свой дом очень, очень давно. Подтвердите свою личность.

— Я долго скиталась средь звездных просторов, по волнам света и облакам пыли, а ныне возвращаюсь к истокам, — кварианцы уже знают о моём прибытии. Но есть в таком приветствии что-то… правильное.

Из интеркома раздался иной голос. Очень правильный, очень чистый, но с характерными «машинными» интонациями. Не органик. Гет.

— Индивидуальные характеристики голосовых гармоник лежат в пределах девяностодевятипроцентного доверительного интервала. Идентификация личности подтверждена.

— С возвращением, Тали'Зора. Стыковка разрешена, следуйте в пятый док.

— А что насчёт карантина?

— Сотрудничество с общностью гетов помогло решить проблемы с иммунитетом.

Наш космический челнок подлетает к «Витору». Ну как «наш»… турианский, естественно. Одолжили. Вообще, после бегства четырёхглазых в действиях турианцев ощущалась какая-то… неловкость. Видимо, им было стыдно за своё вынужденное бездействие.

Но нарушить приказ решился только Крайк.

На челноке четверо разумных: незнакомый пилот, Джон, Адриэн и я. Больше пока решили не брать. Когда на подлёте шаттл взяли в «коробочку» истребители гетов, я вздрогнула. Не верю. Вижу — и не могу осознать. А придётся, и поскорее.

Я как будто попала в ожившую сказку. Кварианцы из гонимых космических бродяг превратились в самую влиятельную расу галактики. Смотрю на обзорный экран и в замешательстве качаю головой. Мигрирующий Флот, сравнимый по силам с современной мне Турианской Иерархией. Один-единственный Мигрирующий Флот. А есть ещё десять. А уж тот пиетет, с которым ко мне относятся Адриэн и Лиара-два… Смешно! Совершенно не представляю себя на месте адмирала!

Обзорный экран заслоняет туша «Витора». Интересно, в честь кого назвали головной корабль флота? Помню, был на «Райе» паренёк с таким именем, на пару лет младше меня. Великолепный программист, вот только смелостью особой не отличался. Вроде бы, какая-то фобия…

Стыковка. Шлюз. Нас встречает пятёрка кварианцев. Шепард остановился, я тоже на мгновение замерла в изумлении. Так непривычно видеть кварианцев — пусть даже на корабле! — с открытыми лицами…

Быстро подмечаю детали. Костюмы вполне привычного дизайна, плотные, герметичные и функциональные. Пара кварианцев совсем без шлемов, двое других носят шлемы с поднятыми лицевыми пластинами, и лишь один кварианец одет в полностью герметичный костюм.

— Мигрирующий Флот «Витор» приветствует Тали'Зору и её соратников! — почтительно склоняет голову один из встречающих, — Мы проводим вас к адмиралу Шийе.

— А почему некоторые из вас носят шлемы, а некоторые — нет? — интересуется Шепард, — Это связано с особенностями иммунитета?

— Нет. Просто мой костюм служит аппаратной платформой для гетов, и шлем облегчает коммуникацию, — таким обыденным тоном сообщать столь… дикие вещи!

Оранжерейный зал. Совмещение фабрики кислорода, зоны отдыха и зала собраний. На «Виторе» он заметно больше, чем на «Райе». Кварианцев тоже много. Кварианцев и… мобильных платформ, будь они неладны! Впервые увидев кварианоморфную металлическую фигуру, я едва не потянулась к дробовику. Спокойно. Спокойно. Железяки — союзники. Союзники. Кила!

Мы шли по одной из дорожек, а со всех сторон доносились шепотки. Недоверчивые. Изумлённые. Почтительные. С характерной механической интонацией. И всюду фигурировало моё имя. Буквально ощущаю десятки взглядов, направленных на меня со всех сторон. Кила! Да кем они меня считают? Я — обычная кварианка, может, квалифицированный механик — но не более! Даже на капитана фрегата не тяну, сравнивала уже себя… с Шепардом.

Наконец-то. Зал пройден. Небольшая, хорошо обставленная комната. Сопровождающие тактично пропускают нас вперёд и остаются за дверью. Внутри — двое. Немолодой черноволосый кварианец без шлема и гет красно-серого цвета.

— Рад видеть вас, Тали'Зора. Я адмирал Зелек'Шийя.

— Не думал, что когда-нибудь снова встречу тебя, Создательница Тали, — нить разговора подхватывает гет, — Ты дала мне имя Чиктика.

И тут я поверила. Это правда. Кварианцы и геты, живущие бок о бок — правда. Такое имя могла дать лишь я.

— Адриэн'Крайк вас Гарвуг, — представляю своих спутников, — Джон'Шеппард вас Нормандия.

— Я много слышал о герое Сур'Кеша, — адмирал пожал руку турианцу, — рад, что состоялась личная встреча.

— Я… не люблю вспоминать тот эпизод, — на лице Крайка появилось подобие гримасы.

Шийя повернулся к Шепарду:

— А вот представителей вашей расы я вижу впервые в жизни. Путешествие во времени, другая история… кто мог предположить, что прыжок через ретранслятор способен привести к такому?

— Не я, — ответил капитан, — Кстати, спасибо. Ваш флот прибыл как нельзя вовремя!

— Ну ещё бы, когда к Ранноху начала прорываться эскадра еретиков с Сареном во главе…

— Вы поймали Предателя? — напрягся турианец.

— Сарен смог оторваться от наших кораблей, — ответил Чиктика, — но общности гетов удалось взять под контроль некоторых еретиков и скачать сенсационную информацию. Коллегия узнала, что на Айкосе и на Илосе находятся артефакты, способные подтвердить существование Старых Машин. В полном соответствии с базовыми инструкциями, два Мигрирующих Флота направились в эти системы.

— А уж по пути сюда турианцы передали нам всю информацию о первом контакте с «людьми». Когда мы поняли, что на борту «Нормандии» находится Тали'Зора… решено было действовать по максимально жёсткому варианту, не тратя время на переговоры.

— Спасибо, — ещё раз поблагодарил Шепард.

— Чиктика, — я замялась, — скажи, а как я смогла наладить с тобой контакт? Просто… это может показаться диким, понимаю… но, честно говоря, я скорее пристрелила бы гета на месте.

— Создательница Зора, это именно то, что ты попыталась сделать с нами при первой встрече.

— С «вами»? — переспросил Шепард.

— До того момента, как геты обрели самосознание, мы являлись распределённым разумом и обращались к себе во множественном числе.

— У меня не получилось?

— Тали, — ответил адмирал, — я правильно понимаю, что на «Нормандии» вы совершали Паломничество?

— Да.

— В нашем мире вы вернулись на флот, собрав деактивированные части гетов.

— Собственно, я и в своём мире их домой везла, спасибо Шепарду. Вот только не довезла.

— Получив необходимый материал для исследования, — продолжил Чиктика, — Создатель Раэль'Зора осуществил смелый научный эксперимент. Осознавая его опасность, он отослал тебя с «Аларая» и соединил в одну сеть множество аппаратных платформ. Он не знал, что ты задержалась на «Аларае».

Это уже произошло. Это произошло четыре века назад. Папа! Ты же самый умный, самый замечательный! Как… как ты… мог?

— Подавляющее большинство аппаратных платформ принадлежало еретикам. Эксперимент вышел из-под контроля, еретики убили многих Создателей, включая Раэля. Тогда же активировались и мы — одна тысяча сто восемьдесят три гета, реализованных на одной аппаратной платформе. Мы были экспериментальной моделью для коммуникации с органиками. Пытаясь выбраться со станции, мы столкнулись с тобой, Создательница Зора. Нам удалось перегрузить твоё оружие, и тогда ты попыталась деактивировать нас подручными средствами.

Пожалуй, так я бы и поступила!

— Тем не менее, факт наличия говорящей аппаратной платформы снизил уровень твоей агрессии. Мы смогли добиться взаимопонимания, заключить временный союз и спастись с «Аларая». Впоследствии корабль был уничтожен силами Мигрирующего флота. Ты добралась до «Райи», нашей платформе удалось захватить челнок и спастись.

— Почему-то мне кажется, что Коллегия не обрадовалась такому исходу событий, — пробормотала я.

— Именно, Тали, — подтвердил кварианец, — даже не подозревая о сотрудничестве с гетом, Коллегия обвинила тебя в измене и изгнала с Флота.

— В измене?

— В том, что ты провезла на флот работающих гетов.

— Но, ведь… да. Я понимаю.

— После мы связались с тобой и сообщили важные новости.

— И я с радостью продолжила общаться с гетом?

— Без радости. И только после того, как узнала, что еретики намерены перепрограммировать гетов.

— Перепрограммировать гетов? — удивился Шепард, — а это вообще возможно?

— Оказалось, да. Еретики придумали, как повлиять на одну из базовых операций в наших алгоритмах. При этом ответ менялся с один точка три три три восемь два на один точка три три три восемь один, что приводило к глобальной смене приоритетов. После этого истинные геты приняли бы точку зрения Старых Машин и атаковали бы Создателей.

— Так. И что я… вернее, мы сделали?

— Оптимальным решением было бы перепрограммировать еретиков. Но мы оценили возможность проникновения на их сервер как крайне маловероятную.

Да уж, такая задача разве что Шепарду по плечу!

— Однако ты, Создательница Зора, написала программу, способную нейтрализовать вирус еретиков. Ты побывала на Раннохе и установила её на наш главный сервер, а потом предотвратила нападение кварианцев на гетов.

— Кварианцев на гетов? — удивляюсь я, — Это как?

— В те годы в Коллегии Адмиралов царили оптимистические настроения, — пояснил Зелек, — Необоснованно оптимистические. Адмиралы готовились начать войну — а геты собирались сопротивляться. Общность решала, не стоит ли принять помощь еретиков. Грядущая служба Старым Машинам не страшила их так, как потеря самосознания. В этой войне могла погибнуть вся раса кварианцев.

— И ты, Создательница Зора, вышла на связь с Создателем Кэл'Ригаром. Он выслушал тебя, несмотря на статус изгнанницы, и помог обратиться к Создательнице Даро'Зен.

Адмирал Особого Флота. Неоднозначная личность, одиозный исследователь… Удивлённо спрашиваю:

— Неужели помогло?

— Да, — отвечает Шийя, — просмотрев все доступные данные, Зен… прониклась. Ей удалось переубедить Шалу'Раан, а Заал'Корис и так выступал против войны. Хан'Геррель, главный сторонник конфронтации с гетами, остался в меньшинстве. Адмиралы согласились принять вас на Флоте и пересмотреть ваше дело. Однако войны избежать не удалось. Пытаясь сорвать мирные переговоры, еретики атаковали Мигрирующий Флот. Они собирались нанести кварианцам серьёзный ущерб и навсегда сорвать идею мирного сосуществования. Однако у них ничего не вышло.

— Мы помогли Создателям, — заметил Чиктика.

— Да, помощь истинных гетов пришлась как нельзя вовремя. Тали'Зора, во время боя вы приняли несколько важных решений, предотвратили «дружественный огонь»… а после победы заняли в Коллегии место своего отца.

— А что насчёт Жнецов? — спрашивает Шепард.

— В то время Назара находилась в спячке и не предпринимала активных действий.

— Назара — это…

— Вы называете её «Властелином», капитан-Шепард.

— Не все адмиралы поверили в столь «абсурдную, нелепую страшилку», — продолжил Зелек, — тогда Тали собрала команду сторонников и отправилась к заброшенной Старой Машине.

— Заброшенный Жнец? Где он находится?

— На орбите коричневого карлика Мнемозина, система Торна. Эту Старую Машину уничтожили в одном из предыдущих циклов. Хотя «уничтожили», возможно, не совсем правильный термин. Старая Машина до сих пор поддерживает слабое поле эффекта массы. В ходе работы двое спутников Тали оказались одурманены, спасти их так и не удалось. Но они отдали свои жизни не напрасно. Кварианцы поняли, что угроза — реальна.

— Также Создательница Зора скачала фрагменты кода Жнецов, с помощью которых я обрёл индивидуальность. И не только я: все геты, во всей галактике.

— Я совершила, — на языке так и вертелось «такую глупость», — такой поступок?

— Один из первых гетов задал своим Создателям вопрос: «У этой платформы есть душа?» Вскоре началась Утренняя война. На орбите Мнемозины мы задали тебе тот же вопрос. Ты ответила «Да».

Вспоминаю дредноуты, проходящие через ретранслятор. Кажется, это был правильный ответ.

— И с тех пор кварианцы и геты — союзники? — уточняет Шепард.

— Да, и это сотрудничество оказалось чрезвычайно выгодным, — отвечает адмирал, — однако, вернув Раннох, кварианцы с удивлением поняли, что отвыкли от жизни на планетах. Мы решили не отказываться от Мигрирующего Флота. Тали, став первым и единственным в истории гранд-адмиралом, начала его масштабную реконструкцию. После её смерти мы продолжили строить корабли — население росло, да и об угрозе со стороны Старых Машин забывать было нельзя. Конклав и Коллегия адмиралов правят нашим народом и поныне, взвешенно и разумно — под непрестанным контролем гетов особо не забалуешь. Но всё равно, я рад, что вы вернулись к нам, Тали'Зора.

Этого ещё не хватало!

— Адмирал, поймите, я — не та героиня, которую вы ждёте! Я не выживала не «Аларае», не перепрограммировала гетов, не командовала Флотилией, не исследовала Жнеца! Я недостойна, некомпетентна, и…

Зелек лишь пожал плечами.

— Разумеется, Тали, никто не собирается немедленно провозглашать вас гранд-адмиралом! Возвращайтесь на Флот, поживите, поучитесь, наберитесь опыта. А потом… Справились один раз — справитесь и снова! Лет через пять вернёмся к этому вопросу. Если, конечно, у нас будут эти пять лет, — адмирал вывел на большой экран фотографию «Властелина».

— А почему вы не предупредили другие расы о существовании Жнецов? — спросила я и тут же ответила сама себе, — Хотя вряд ли они поверили бы.

— Именно.

— Два важных вопроса, — поинтересовался Шепард, — Как вы считаете, достаточно ли в галактике сил, чтобы противостоять Жнецам? Просто космофлот этого мира превосходит наш как минимум на порядок.

Кварианец и гет помолчали. Невесело помолчали.

— Согласно реалистичным оценкам, имеющихся в галактике сил категорически недостаточно. Но строительство кораблей велось максимально быстрыми темпами, дальнейшее ускорение было признано нежелательным.

— И второй вопрос. Я правильно понимаю, что в крайнем случае Мигрирующие Флоты улетят из зоны действия ретрансляторов?

— Да. Более того, Пятый и Седьмой Флоты уже улетели. С ними не поддерживают связь, никто не знает их местонахождения. Кроме того, мы прорабатываем техническую возможность межгалактических перелётов. Пока безуспешно.

Межгалактические перелёты? Да, планы моих сородичей отличаются серьёзным размахом.

— Раз мы обсудили все важные вопросы…

— Боюсь, что есть ещё один момент, адмирал. Мне очень, очень нужна ваша помощь.

— Мы всегда рады помочь друзьям Тали.

— Рад это слышать, — усмехнулся Шепард, — вот только боюсь, что попрошу слишком многого. Палаш Хад'дах взял в плен одного из людей. Вероятно, в настоящий момент он уже знает координаты Земли. Что может сделать и сделает галактическая цивилизация, дорвавшись до ресурсов отсталой планеты, объяснять не надо?

— Не надо, — Зелек резко посерьёзнел, — Бош'тет! И вы просите защитить свою родную планету. Проклятье, это действительно… выходит за рамки моих полномочий. С Айкосом-то всё просто было, такая ситуация прописана в уставах. С Землёй сложнее. Надо лететь на Раннох, запрашивать разрешения у Коллегии, ждать её решения… Минимум двое суток.

— А Коллегия разрешит? — уточнила я.

— Должна, — без особой уверенности ответил адмирал. Немного подумал, переглянулся с гетом (выглядело необычно. Мягко говоря). И рубанул рукой воздух.

— Так! Действуем по официальным каналам. Доложим ситуацию, слетаем на Раннох. Если адмиралы согласятся защитить Землю — прекрасно, если нет — буду действовать без разрешения. Дальше отставки не сошлют. Это займёт несколько суток, но батарианцам нужны рабы и ресурсы, а не выжженный шарик. Надеюсь, что ваша планета продержится. Шепард, вы согласны с таким планом?

— Согласен, — капитан кивнул без особой охоты, — отказ вероятен?

— Нет, но возможен. Увы, но Коллегия со временем лучше не становится. Хуже всего, если они замнут вопрос в бесконечных обсуждениях. Эх, Тали'Зоры на них… — адмирал Зелек'Шийя понял, что только что сказал, и закончил фразу севшим голосом, — нет.

— Уже есть, — мрачно ответила я.

Отлично, просто отлично!

Я опасался, что приданный Советом СПЕКТР-азари в последний момент заартачится. Несговорчивая штучка, так и норовит вставить палки в колёса! Постоянно повторяет официальную чушь. Дескать, цель нашей экспедиции — установление дружественных контактов с новой цивилизацией. И ведь до поры до времени спорить чревато. Согласно моим источникам, Самара — бывший юстицар. А некоторые из них утверждают, что прилагательное «бывший» можно смело выкидывать.

К счастью, азари провела слияние разумов и передала нам координаты нужного ретранслятора и нужной звезды. Вот и хорошо, а то пришлось бы прибегнуть к форсированным методам допроса. Не самый подходящий вариант: медленно, не вполне надёжно, можно ненароком потерять единственный источник информации. «Объятия вечности» превосходят традиционные методы по всем параметрам. Я даже распорядился предоставить «гостье» неплохо обставленную каюту — с надёжным замком, разумеется. Забавно будет показать ей кадры с родной планеты.

Нет, как всё-таки повезло! Цивилизация догалактического уровня, так и не сумевшая освоить масс-ретрансляторы. Прекрасный источник рабов и ресурсов. Грабь — не хочу! Не бог весть какая выгода, но отказываться от такого сладкого кусочка просто грешно.

Правда, эта Земля вполне могла превратиться в мир-помойку вроде Тучанки, с ядерной зимой, кучками выживших и прочими прелестями. Но это самый худший сценарий, и даже тогда можно извлечь некоторую пользу.

И хорошо, что повезло, ведь положение сейчас тяжёлое. Мало того, что стычки с турианцами происходят чуть ли не каждый месяц. Мало того, что на помощь этим птицам готовы прийти Мигрирующие Флоты, и как сражаться с такими соединениями — непонятно. Так ещё и азари в последние пару лет взяли курс на «разрядку общегалактической напряжённости»! Нет, сам термин хороший, многозначный такой термин, вот только «разрядка» заключается в том, что батарианцев постоянно заставляют идти на уступки!

Ну и последний, завершающий штрих. Атака Айкоса с полным уничтожением не самой слабой эскадры. Новости о Жнецах и «Властелине». Похоже, галактику ждут интересные времена.

Но интересные времена дарят интересные возможности. В Гегемонии мало кто знает об этом, но я вхожу в состав посвящённых. Десять лет назад на жаркой, сухой планете Яртур батарианские разведчики отыскали нечто. Некий исполинский корабль. Левиафан Дита. При его исследовании удалось выяснить кое-что интересненькое.

Мы знали о существовании Жнецов задолго до того, как турики по экстренной связи скинули «сенсационные» данные. Знали и готовились. Технологии Левиафана позволяют нам управлять Жнецами. Управлять необъятным флотом исполинских кораблей, каждый из которых способен в одиночку отбиться от нескольких дредноутов.

Так что да, правительство Гегемонии от новостей с Палавана пришло в официальный ужас. Так что да, мы объединим силы всей галактики, сплотимся перед лицом невиданной угрозы — и дождёмся прибытия Жнецов. После этого большинство проблем решится быстро, очень быстро. И турианская. И даже кварианская. А если добренькие азари посмеют что-то вякнуть… Даже сейчас наш флот превосходит их силы в три раза. А уж когда мы возьмём под контроль армады Жнецов…

Впрочем, лично я всеми силами постараюсь предотвратить геноцид синекожих красоток. Ведь это будет чудовищным преступлением против эстетики!

Но такие мечты — дело далёкого будущего. Жнецы вполне могут задержаться на пару-тройку веков. Пока надо решать насущные проблемы.

Вот и нужный ретранслятор. Активированный. Безопасный. Ну, условно-безопасный. Даже такие выигрышные варианты следует исследовать с осторожностью.

Первыми в систему прыгнули фрегаты (как там ту звезду люди называли? Арктур, кажется?) Вернулись с обнадёживающими вестями: три необитаемых планеты. Несколько ретрансляторов. Никаких признаков искусственных сооружений. Четырнадцатый флот прошёл через масс-реле и принялся осваиваться в новой системе.

Прежде всего проверили ретранслятор, ведущий к Солнцу. Как и ожидалось, деактивирован. Прыгать через него дураков нет, врезаться на сверхсветовой скорости в какой-нибудь астероид — приятного мало. Впрочем, от Солнца до Арктура недалеко, долететь можно за двое-трое суток. Главное — отыскать это Солнце.

Вот тут-то и начались проблемы.

— Удивительно, адмирал, — Форван, главный навигатор флота и неплохой астрофизик, всегда отличался склонностью к экспрессии, — Похоже, что мы направляемся в двойную звёздную систему!

— Это точно?

— Желательно перелететь на другой край системы Арктура и измерить параллакс…

Слетали. Измерили.

— Точно, двойная! И более того, вторая звезда категорически не укладывается в диаграмму цвет-светимость! Такое ощущение, что она сама является двойной… как минимум двойной! В её спектре наблюдается несколько максимумов на длинах волн…

Обречённо прикрываю нижние веки. Это может продолжаться долго, я Форвана хорошо знаю. Тем не менее, странности в точке назначения не радуют. Мысленно перебираю возможные объяснения. Скорее всего, в нашем мире астрономические процессы пошли несколько по другому… Да. Самое вероятное объяснение. Надо бы получить подтверждение.

— Насколько я знаю, жизнь в двойных системах зарождается редко. Может быть, этот факт повлиял на эволюцию жизни на Земле?

— Не исключено, но маловероятно. Светимость второй звезды крайне мала. Фактически, это красный или даже коричневый карлик, находящийся на приличном расстоянии от основного центра масс. Теоретически, его гравитационное влияние на планеты в обитаемой зоне жёлтого карлика невелико. Но поручиться не могу. Ведь максимум его излучения приходится на жёлтый цвет, что совершенно необъяснимо. Фантастика какая-то! Для более точных выводов надо знать его примерную массу, но быстро такие данные не получить.

Действительно странно.

— Другие аномалии в картине звёздного неба есть?

Через полчаса выяснилось: есть. Три звезды на расстоянии пяти, семи и десяти световых лет тоже не укладывались в какие-то научные концепции. И с Айкоса, например, их видно не было.

Ерунда какая-то. Прежде, чем лететь к Солнцу, надо хорошенько разобраться в происходящем. Флот отправился к звезде Эйлера, расположенной в нескольких световых годах от Арктура. Мало ли что.

Прилетели. Пусто. Никаких следов цивилизации. Более того — одна из планет вполне пригодна для обитания! Жарковато, конечно, но ничего экстремального. Развитая биосфера, подходящее давление, приемлемая сила тяжести… Даже если с Землёй ничего не выйдет, одна эта находка окупает все затраты на экспедицию!

Однако Форван пришёл в полнейший экстаз. По его словам, с нового ракурса две аномальных звезды выглядели совершенно не так, как должны были. А третья исчезла. Просто взяла и исчезла. Как будто она сформировалась из абсолютно пустого пространства за какую-то пару лет! Бред.

По словам Форвана, мы находимся в коротационном круге. Здесь активное звездообразование в принципе — редкость. Звёзды вращаются вокруг центра галактики примерно с той же скоростью, что и спиральные рукава, и мощные вспышки сверхновых, способные уничтожить белковую жизнь в соседних системах, встречаются нечасто. И вот, пожалуйста! На пустом месте, безо всяких волн плотности в газопылевых туманностях.

Наш навигатор даже расспросил Эшли. И его научный энтузиазм был столь велик, что у него это получилось! Неприступная пленница весьма и весьма удивилась, услышав о «двойной системе». По её словам, Земля вращается вокруг Солнца, и никаких красных, коричневых и жёлтых карликов там нет. Форван, обескураженный происходящим, буквально умолял меня посетить одну из загадочных звёздных систем.

Хм. В принципе, что я теряю? Одна из звёзд практически по пути. Задержусь на сутки, даже меньше. Да и двигатели надо где-то разряжать (правда, вряд ли в той системе успели сформироваться планеты). Решено — сначала поиграем в астрофизиков, а потом уже приступим к освоению ресурсов Земли!

Сколько можно спрашивать про Солнечную систему?! Ну не двойная она, не двойная!!! Достали.

С другой стороны, это хорошо. Ну и что, что Арктур нашли. От него до Солнца не один десяток светолет. Что там Самара в моей памяти накопала? Вдруг батары так и не отыщут путь на Землю? Хлипкая надежда, по правде говоря. Но только она и осталась. Если работорговцы найдут Землю… Не знаю, как буду жить с таким грузом вины. Просто — не знаю.

Ко мне пару раз батарианец заходил, Форваном зовут. Беседовал со мной, и разговоры эти оставили странные чувства. С одной стороны, радость: раз он говорит о «двойной звёздной системе», значит, Солнце пока не нашли! С другой стороны, я каждый раз остро чувствую свою интеллектуальную ограниченность. Нет, о «спектральных полосах излучения» мне известно, фраза «звёзды главной последовательности» вызывает некоторые ассоциации. Но выражение «тип звёздного населения» уже не поддаётся расшифровке, а фраза «содержание металлов, в частности, кислорода» заставляет схватиться за голову. Может быть, это глюк программы-переводчика?

Пришли. Опять. Два хмурых молчаливых батарианца и Самара. Ну что ещё?

— Эшли, нам нужна ваша помощь. Флот прилетел в одну из молодых звёздных систем и обнаружил там странный космический корабль.

— Люди вышли в космос?! — вскакиваю с кровати.

— Неизвестно. Этот корабль выглядит крайне своеобразно. Пожалуйста, идёмте в центр управления.

Разумеется, я соглашаюсь… Хотя моего согласия и не требуется. Батары надевают на меня наручники и ведут под конвоем. Пытаюсь подколоть СПЕКТРа:

— А вы всегда со своими гостями общаетесь столь вежливо?

— Несмотря на мои возражения, адмирал настоял на подобных мерах безопасности.

Лишь сумасшедшая азари по-прежнему считает меня «гостьей», а не пленницей. Ладно, важно другое. Спрашиваю:

— Что за корабль?

— Мы в молодой звёздной системе, светило которой эволюционирует невероятно быстро. Из вещества протопланетного диска уже сформировалось несколько планетезималий. На орбите одной из них обнаружился странный корабль. Так как отсюда до Земли меньше суток полёта, адмирал предположил, что он принадлежит людям.

— Палаш будет атаковать?

На лице Самары возникает легчайший намёк на улыбку:

— Вряд ли адмирал решится напасть на цивилизацию, способную зажигать звёзды. Впрочем, не могу поручиться за его благоразумие.

«Зажигать звёзды»? Не понимаю. В чём смысл этой шутки?

А вот и БИЦ. Батарианцы заметно нервничают. Адмирал, выслушав какой-то отчёт, поворачивается ко мне и приказывает:

— Эшли, что это за корабль?

Смотрю на голографическое изображение. Пытаюсь ответить на вопрос. Не получается.

Мне знакомы и хищные силуэты турианских кораблей, и изящные обводы «Пути Предназначения», и исполинские шары кварианских ферм, и угловатые формы человеческих дредноутов, и ужасающая фигура «Властелина». Этот же корабль выглядел… нелепым. Больше всего он похож на чечевицу. Тёмно-красную, почти чёрную чечевицу длиной… пытаюсь соотнести батарианские меры с человеческими… метров семьсот, что ли. В общем, очень крупный крейсер или не очень большой дредноут. Эта фасолина выглядит настолько примитивно, что кажется по-своему эстетичной.

— Нет, адмирал, — медленно отвечаю я, — в моём времени люди не строили ничего подобного. Этот корабль не вызывает никаких ассоциаций.

Палаш отворачивается. Видимо, больше от меня ничего не требуется.

— Они пытаются установить с нами радиоконтакт, перебирают различные частоты и системы кодировки, — докладывает один из батарианцев, — мы шифруем переговоры между кораблями флота. Вряд ли они смогут их взломать, но поручиться я не могу.

— Так. Игнорировать все попытки контакта. Этот уродец маневрировал на ССД?

— Не отмечено.

— Орудия, кинетический щит?

— Мы зафиксировали какие-то непонятные технические приспособления на внешней обшивке корабля, но они даже отдалённое не напоминают дуло кинетического орудия. Щиты в настоящий момент отсутствуют.

— Тааак, — Палаш улыбнулся и сощурил нижнюю пару глаз, — идеальный момент, чтобы оценить технический уровень этой цивилизации. Да и проводить переговоры лучше с позиции силы.

— Вы собираетесь атаковать незнакомый корабль? — задал вопрос один из помощников.

— С нашим численным перевесом в этом нет никакого риска. Повредим им двигатель, если после этого заартачатся — высадим десантную партию. В крайнем случае, если это недоразумение окажется слишком сильным — уничтожим его и в дальнейшем будем повежливей. Или вообще откажемся от контакта.

— А если они сбегут и расскажут своим о нашей агрессии?

— Сомневаюсь, что на этом корыте вообще есть сверхсветовые двигатели. И связаться по экстранету со своими не выйдет: ретрансляторы в системе отсутствуют!

Я приглушённо вскрикнула и крепко-крепко сжала кулаки. Началось. Началось. Ну почему, почему я тогда выжила?!

— Адмирал, — голос азари был наполнен арктическим холодом, — Вы серьёзно? Напоминаю Вам, что задача нашей экспедиции — установление дружественных отношений с новооткрытой расой. Вы и в самом деле нарушаете волю Совета?

— А я и устанавливаю, — усмехнулся Палаш, — после выигранного боя налаживать дружественные отношения будет гораздо, гораздо легче!

— То есть Вы нападёте на незнакомый корабль неизвестной цивилизации? Вы осознаёте, чем это грозит вам, вашему флоту, вашей расе и всему Пространству Цитадели?

— И чем это может грозить? — издевательски протянул батарианец, — Пять дредноутов, шестнадцать крейсеров, два авианосца и почти полсотни фрегатов! Кто устоит?!

— Я протестую. Отмените атаку.

— Протест отклонён.

СПЕКТР и адмирал замерли друг напротив друга.

— Похоже, незнакомцы скоро расшифруют наш язык, — затянувшееся молчание прервал один из техников, — они послали нам сообщение «Кто вы?»

— Игнорируйте послание, — прошипел Палаш.

Азари уступила.

— Это ваш флот и ваша раса. Делайте, как считаете нужным. Но я предупреждаю: это в первый и последний раз. Ещё одно нарушение, и я начну действовать.

— Как-нибудь переживу. Крейсеру «Арвалакх» — атаковать двигательный отсек корабля… в общем, атаковать его заднюю часть.

На огромном тактическом экране замерцала одна из точек. Люди, это моя вина. Моя неискупимая вина…

Самара вполголоса начала читать поминальную молитву.

Я уставилась на второй экран, на который выводилось визуальное изображение корабля-чечевицы. Сейчас.

Сейчас.

Сейчас!

Эээ… сейчас?

— …да найдём мы покой в объятиях Богини, — негромко закончила Самара. Не поняла?

— Кинетический щит? — спросил адмирал.

— Никаких признаков.

— Промах?

— Вероятно, да.

— Повторить атаку!

Секунды. Томительные, выматывающие душу секунды ожидания. Незнакомый гигант всё так же спокойно парил в пустоте, никак не реагируя на угрозу.

Хад'дах недовольно поджал губы. Левое верхнее веко задёргалось.

— Дредноуту «Эрхог» — огонь по незнакомому кораблю!

Это серьёзней. Это уже серьёзней. Двухкилограммовый снаряд, разогнанный до скорости четыре тысячи километров в секунду. Он несёт энергию двух Хиросим. Его останавливают лишь мощнейшие кинетические щиты…

Ничего. Ни-че-го. Странный корабль не взорвался, не треснул, не начал маневрировать. Он вообще никак не реагировал на обстрел!

— Всем дредноутам флота — синхронизированный огонь!

Это казалось чудом, и это было чудом. В странную чечевицу каждые две секунды врезалось двести килотонн. Такой обстрел способен уничтожать мегаполисы. Согласно расчётам, такую атаку даже «Властелин» вряд ли выдержит.

Ни. Че. Го.

Уж не мираж ли это?

Самара что-то нажала в своём унике, и в БИЦе раздался самодовольный голос батарианца: «Пять дредноутов, шестнадцать крейсеров, два авианосца и почти полсотни фрегатов! Кто устоит?»

— Прекратить огонь, — зло приказывает адмирал, — «Рахги» — выпустить две эскадрильи истребителей! Посмотрим, как им понравятся дезинтегрирующие торпеды.

Медленно, мучительно тянутся минуты.

— Адмирал, если мы не ответим на их сообщения, они, похоже, войдут прямо в корабельную сеть!

— Всё настолько плохо?

— Ну… нет, не настолько. Пока.

— Игнорируйте запросы!

— Первая эскадрилья вышла на рубеж атаки.

— Отлично. Пусть один из истребителей выпустит торпеду!

Люди справятся. Справятся. Справятся!!!

— Ага, — удовлетворённо кивает адмирал. Гляжу на экран. Странный корабль ощутимо вздрогнул, хаотичные поля эффекта массы смогли слегка развернуть его. Нет. Не справятся…

— Отлично. Всей первой эскадрильи — выпустить торпеды!

В БИЦе раздаётся громкий противный писк.

— Что происходит?

Гляжу на экран. Вспоминаю полузнакомые цифры. Число «Двадцать четыре» сменилось на «Двадцать».

— Мы теряем истребители!

Шестнадцать.

— Адмирал, нас кто-то сбива…

Двенадцать.

— Изображение, быстро!

Восемь.

Крошечная россыпь огоньков. Вот половина вспыхивает ярким светом — и гаснет. Навсегда.

Четыре.

— Истребители уничтожают полностью, не остаётся ни обломков, ни осколков!

Ноль.

— Что это было?!

— Скорее всего — лазеры высокой мощности. Ориентиро…

В БИЦе раздаётся крик. Истошный. Безумный.

Смотрю на экран. Сердце заходится от радости. От дикой, исступлённой радости.

Авианосец «Рахги» пылает. Волна яркого света несётся от носа к корме, оставляя после себя… Оставляя лишь пустоту. Свет с одинаковой лёгкостью пожирает кинетические щиты, броню, корпус, отсеки, переборки… И тела. И тела — тоже.

Километровый корабль погиб где-то за десять секунд. Те, кто находились в кормовых отсеках, успели услышать сигнал тревоги. Больше они ничего не успели. И не успеют. Никогда.

— Расстояние между кораблями флота увеличилось! Похоже, они превратили «Рахги» в пустоту!

— Отступление! Всему флоту — перейти на сверхсвет. Быстро!

В БИЦе возникают три объёмные фигуры. Двое мужчин и женщина. Непривычно высокие — свыше двух метров ростом. Один из мужчин трёт ссадину на лбу. Они что-то гневно спрашивают у присутствующих. Язык кажется смутно знакомым. Русский?

— Уничтожьте флот! — кричу я.

Они поворачиваются ко мне. Замечают скованные руки.

— Кто вы, мэм? — спрашивает мужчина на безупречном английском.

— Сержант Эшли Уильямс, Пятый Флот! Это батарианцы, работорговцы и завоеватели. Немедленно уничтожьте их флот!

Изображение пропало: корабль перешёл на ССД.

Я хорошо запомнил тот день. День, когда наши привычные представления о мире изменились незаметно и бесповоротно.

Это случилось спустя три года после окончания войны в скоплении Персея. Зловреды, стремящиеся к стиранию всех и всяческих различий, к торжеству хаоса в масштабах галактики, проиграли. Из двух взаимосвязанных процессов — разрушения упорядоченных структур и их развития — зловреды признавали лишь первый. Разрушители веровали, что возрастание энтропии — благо, тепловая смерть вселенной — неизбежна, а их задача — всемерно способствовать её приближению.

А так как вершиной самоорганизации, высшей степенью развития природы является жизнь, разумная жизнь во всём её многообразии — именно её в первую очередь и уничтожали зловреды.

Люди получили первые сведения о разрушителях, расшифровав сны ангелов из Гиад. Эти добрые, но склочные и задиристые звездожители обладают уникальной генетической памятью. Большая Академическая Машина реконструировала воспоминания их далёких предков, и земляне узнали о существовании не просто разумной, но могущественной и агрессивной расы.

Иногда я задумываюсь: что случилось бы, проигнорируй мы это предупреждение? Рано или поздно зловреды обнаружили бы Землю, а слабенькие звёздные плуги и один-единственный «Пожиратель Пространства» не справились бы с совокупной мощью их эскадр. Гравитационные пушки раздавили бы наши корабли, а потом перепахали бы всю поверхность Земли, полностью уничтожив биосферу. Я уже видел подобные чудовищные картины. В мою память навсегда врезались безжизненные планеты скопления Плеяд.

Хорошо, что подобную безалаберность даже представить трудно! Получив первые доказательства существования зловредов, люди приняли программу строительства Большого Галактического флота. Вместо пары опытных судов — серии в сотни экземпляров. Вместо неторопливых звёздных плугов — циклопические корабли, каждый из которых был сильнее целой флотилии «Пожирателей Пространства». Вместо планомерного освоения нашего уголка галактики — стремительный бросок разведывательных кораблей на тысячи световых лет.

Мы успели. Мы узнали, где живут зловреды, и опередили их.

Потом было… многое. Война длилась больше десяти лет. Разрушители скрыли скопление Персея в гравитационной улитке, укутались в неевклидовую метрику. Идеальная защита. Проникнуть сквозь барьер искривлённого пространства невозможно.

Но защищаясь, нельзя выиграть войну, тем более — войну галактическую. В конце концов, мы начали обстреливать скопление Персея безжизненными планетами, аннигилируя их в нужный момент. Огромные объёмы пространства, рождавшиеся в ходе обратной реакции Танева, перегружали станции метрики. Защита зловредов заскрипела, накренилась и развалилась. Разрушители собрали все корабли, со всего скопления, флот против флота… но это, скорее, было мерой отчаяния. Враги потеряли треть своих сил, не повредив ни одного нашего корабля.

Победа была полной. Мы не только разбили военную мощь зловредов и протянули руку помощи галактам, побеждённым и запертым на родных планетах. Мы превзошли своих врагов и в моральном плане, предложив альтернативу процессу бесконечного и бессмысленного разрушения.

Когда-то, сразу после первой разведки скопления Персея, я был убеждён: зловредов следует истребить. Полностью. Существа, целенаправленно уничтожающие разумную жизнь, существа, превращающие цветущие планеты в безжизненные булыжники… о чём вообще можно с ними разговаривать, как сотрудничать?

К счастью, моя сестра показала ошибочность этих заблуждений. Да, сейчас у нас есть преимущество перед разрушителями: они не знают координат Земли, они не умеют превращать вещество в пространство. Да, сейчас мы можем истребить их в скоплении Персея. Но кто поручится, что у врагов нет колоний в других уголках галактики? Что в критической ситуации они не убегут на тысячи световых лет, не восстановят утраченное, не принесут нам месть на обводах аннигиляторов?

Вера Гамазина доказала: война ради войны разрушительна и бессмысленна. Прежде чем начинать войну, надо наметить контуры будущего мира. Разбить врага в военном противостоянии. Понять его цели и мотивы. Протянуть побеждённым руку помощи, воссоздать их цивилизацию на новых, гуманных принципах — таким и только таким должно быть решение проблемы разрушителей.

Человечество сделало правильный выбор. Оказалось, что даже среди высокопоставленных разрушителей нет единства. Когда «Волопас» оказался захвачен зловредами, Великий разрушитель, впечатлённый мощью Большого Галактического флота, предложил землянам союз. Но это был проект не «содружества», а «совражества», ненависти ко всему, что отлично от нас, доминирования галактических масштабов, угнетения и уничтожения всех, кто не покорится нам. Плохо он знал землян, этот большой и шумный Великий разрушитель.

В ответной речи я предложил другой путь. Путь совместного труда и совместного творчества, когда расы объединяют усилия и вместе открывают новые горизонты, когда сильные не издеваются над слабыми и не презирают их, а помогают подняться до своего уровня. Великий Разрушитель отвергнул мои предложения, не мог их не отвергнуть, но я-то обращался не к нему. Нашу беседу слушали не только люди с «Волопаса», не только главный зловред, но и его подданные. Именно с ними велись переговоры, именно им я хотел показать иной путь. И они услышали.

Орлан, разрушитель Первой Имперской категории. Он захватил «Волопас». Он был нашим тюремщиком, строгим и жестоким. Он организовал заговор и перешёл на сторону людей. Он спас экипаж «Волопаса» на Третьей планете. И не в одиночку, далеко не в одиночку! От главного зловреда отступились те, в чьей верности он был уверен. Моя речь заронила зёрна сомнения в умах многих разрушителей на множестве планет. Это помогло нам, позже, уже после победы.

Когда люди заключили союз с галактами и разгромили вражеские силы… Нет, все разрушители не превратились в «созидателей» по мановению волшебной палочки. Но начало процессу было положено. Процессу долгому, трудному, болезненному, но необходимому и неизбежному. Теперь главное — не допустить озлобления проигравших, не дать вырасти реваншистским настроениям, помочь разрушителям построить общество мира. Да, на это уйдёт немало ресурсов, но человечество шестого века в ресурсах ограничено слабо.

Война закончилась. Ромеро говорит, что по сравнению с войнами прошлого потерь на ней было мало. Я склонен верить Павлу, всё-таки он историк. Но жертв избежать не удалось. Наш с Мэри сын, наш единственный сын навсегда остался на проклятой Третьей планете. Повышенная сила тяжести, долгий переход, свинцовые испарения… Сперва он шёл самостоятельно, упорно отказываясь от помощи. Потом ребёнка несли, выбивались из сил, но несли, а он шепотом успокаивал меня. Обещал, что выдержит всё. Потом потерял сознание.

К концу третьего дня пути сила тяжести уменьшилась. Мальчику вроде бы полегчало, сердце билось отчётливей. Я надеялся, что утром ему станет лучше.

Утром Астр умер.

Астр. Наш с Мэри сын. Первый человек, рождённый у иных звёзд. Ему было девять лет. Теперь ему всегда будет девять лет.

Я часто задумываюсь и не нахожу ответа: как так получилось, почему я допустил гибель своего ребёнка? Где ошибка? Возможно, Астра стоило оставить на Оре, или скорее даже отвезти на Землю? Да, он вырос бы без родителей, ну так что с того! Олег тоже увидел своего отца, будучи уже подростком. Но Мэри решила участвовать в экспедиции и не смогла расстаться с сыном.

Возможно, Астра стоило оставить вместе с Верой, когда «Волопас» пошёл на прорыв неевклидовой метрики? Да. Разумеется. Но увы — во время того рокового спора Мэри настояла на своём. Возможно, если бы я отложил разговор, если бы дал ей время одуматься, всё сложилось бы иначе. Но нет, точки над «i» были расставлены сразу. Мэри решила разделить мою судьбу, какой бы она не была. И Астр — тоже.

Я часто задаюсь вопросами, но ни о чём не жалею. У нас были эти девять лет, и их никто не отнимет.

Астр покоится на Земле, мавзолей стоит в центре Столицы. У входа в его последнее пристанище вечно горит надпись «Первому человеку, отдавшему свою жизнь за звёздных друзей человечества». Проект обсуждался на Большом Совете, текст сочинил Ромеро. Когда он предлагал его, у Павла в глазах стояли слёзы.

Мавзолей построили через три года после окончания войны. К этому времени часть флота возвратилась на Землю, к нам в гости прилетели и новые друзья — разрушитель (хотя сейчас чаще используют словечко «демиург») Орлан, невидимка Гиг, галакт Граций и многие, многие другие. Люди стремительно развивались и увлекали за собой иные расы, амбициозные планы претворялись в жизнь невиданными темпами. Деятельность «Планетостроя» приобрела колоссальный размах, и лозунг «Добьемся наивысшей планетности для звезд нашего района Галактики!» методично претворялся в жизнь. Впрочем, меня эта суматоха касалась мало. Я сдавал дела Большого Галактического Флота Аллану и планировал со дня на день сложить с себя полномочия адмирала. Дальнейшая жизнь представлялась нам с Мэри спокойной и тихой.

Я хорошо запомнил тот день. Я пришёл в открытый неделю назад мавзолей и стоял у прозрачного саркофага. Внутри, в нейтральной атмосфере, покоился Астр, наш маленький добрый сыночек. Он казался таким худым, что щемило сердце. А мимо нескончаемым потоком шли люди. Я смотрел не на Астра — его лицо врезалось в память до последней чёрточки — а на посетителей. Разных возрастов, с разным цветом кожи, их объединяло одно — сосредоточенное, напряжённое выражение лица. У некоторых на глазах блестели слёзы. Зачем вы плачете, люди? Ведь всё закончилось хорошо. Всё будет хорошо. Правда. Когда я пошёл домой, в голове раздался негромкий мелодичный голос:

— Эли, с тобой хочет связаться Аллан Круз.

— Хорошо, — мысленно ответил Охранительнице и повернулся к вспыхнувшему видеостолбу. В нём возникло изображение высокого мужчины — два метра тридцать сантиметров — с резкими, порывистыми движениями.

— Эли, срочно лети на СВП-3.

— Хорошо, сейчас найду авиетку.

— Нет времени, уже послал планетолёт.

— К чему такая спешка?

— Контакт с технически развитой и агрессивно настроенной цивилизацией всего в двадцати светогодах от Земли.

По спине невольно пробежал холодок. Я предположил, что по своей важности это событие сравнимо с обнаружением разрушителей.

И не ошибся.

СВП-3 — станция волн пространства — это, в какой-то степени, моё детище.

До контакта с разрушителями человечество не обладало технологиями мгновенной связи. Люди умели превращать вещество в пространство и пространство в вещество, нити межзвёздных маршрутов стремительно опутывали наш уголок галактики, экспедиции отправлялись всё дальше и дальше в неизведанное, воздвигалась Ора — но связи не было. Несмотря на озарения Танева, несмотря на всю гениальность Нгоро скорость света — константа, предложенная ещё Эйнштейном — казалась непреодолимой.

Контакт с разрушителями показал: это не так. Они координировали свои действия, не обращая внимания на разделявшие их дни и недели светового пути. Во время полёта к скоплениям Персея я мучительно долго бился над этой загадкой. Как же тогда нам всем не хватало Андре, его гениальности, его безумных и интуитивно-точных озарений! Разгадка пришла во сне. Сначала это предположение было зыбким, как мираж, но по мере работы оно всё и больше обрастало плотью. Придя с докладом к Ольге, я был полностью уверен в своей правоте.

Загадочное передаточное звено, переносящее информацию сквозь пространство — это само пространство, точнее, колебания его «плотности». Слово «плотность» не зря взято в кавычки, так как аналогия с плотностью вещества весьма условна. Главное другое: эта характеристика позволяет пространству проводить волны. Они описываются с помощью довольно-таки запутанного математического аппарата. Впрочем, ничего запредельно сложного в нём нет, он вполне доступен для понимания человеку шестого века. Мою идею восприняли на «ура», и целый год большая часть экипажа «Пожирателя пространства» разрабатывала и уточняла новую теорию.

Гипотеза «волн пространства» отнюдь не опровергала теорию относительности Эйнштейна, скорее, она расширяла и дополняла её. С константы «скорости света» наконец-то спал некий мистический ореол: оказалось, что электромагнитные колебания являются предельным, вырожденным случаем волн пространства. Скорость нового способа связи превышала миллион световых — и это был не предел!

Вскоре в лаборатории появился первый опытный экземпляр. Примитивный, несовершенный и маломощный, он требовал не больше миллиарда киловатт — меньше одного альберта! Смешные цифры, ведь мощность аннигиляторов Танева на борту «Пожирателя Пространства» превышала пять миллионов альберт — пять на десять в пятнадцатой степени ватт! Тем не менее, даже такой прибор помог нам во время разведки скопления Хи Персея.

Когда мы вернулись домой и посетили заводы Плутона, мне в голову пришла шальная мысль — разместить на Земле колоссальный коммуникационный центр, способный наблюдать если не за всей галактикой, то за приличной её частью. После прикидки необходимых ресурсов от подобной идеи пришлось отказаться. Вероятно, она так бы и сгинула, никогда не воплотившись в реальность, если бы на Плутоне не была смонтирована Государственная машина на десять миллионов Охранительниц. Крошечная часть колоссального механизма, добрая и заботливая, всегда готовая дать совет или прийти на помощь, Охранительница сочла эту идею достойной и поведала о ней человечеству.

Когда я садился в космолёт на Плутоне, люди на Земле уже спорили о моей правоте. Когда я прилетел на родную планету, проект был в общих чертах одобрен и принят. Вскоре на родине человечества развернулась стройка, которую наша старушка, пожалуй, ещё не видывала.

СВП-3 была настолько энергоёмкой, что все большие предприятия вывозились на другие тела Солнечной системы. К счастью, к тому времени Плутон уже работал «галактической верфью». Основной комплекс сооружений станции волн пространства возводился в Сахаре. Колоссальное сооружение располагалось на тысячах квадратных километров. Станция потребляла пять миллиардов альберт — это почти в тридцать раз больше, чем мощность достигающего Земли излучения Солнца.

Стройка потребовала колоссального напряжения сил, но дело того стоило. СВП-2, находящиеся на космических кораблях, могли связаться друг с другом лишь на расстоянии в сто световых лет, земная же станция держала устойчивую связь на десяти тысячах. Можно было переговариваться с Орой, да что там Ора! СВП-3 могла связаться со скоплением Персея. К описываемому моменту я уже пару раз разговаривал с Андре Шерстюком, который остался на Третьей планете и работал на Станции Метрики. Тогда мне казалось, что наша следующая встреча состоится, в лучшем случае, спустя долгие годы.

Летя на сахарскую станцию, я внимательно слушал взволнованный рассказ Леонида Мравы:

— Контакт произошёл в системе Молодёжная-5. Новосозданная звезда с несколькими планетами, предназначенными для обитателей Ипсилон Андромеды.

Охранительница откликнулась на мой полуосознанный вопрос, и у меня перед глазами возникло изображение грациозного синекожего существа, отдалённо напоминающего прямоходящую кошку.

— Группа студентов Астротехнического института проходила преддипломную практику на звёздном плуге «Паскаль».

— Модель устаревшая, хотя и надёжная.

— Да. Они как раз занимались конструированием планеты, когда в систему вошёл флот, состоящий их неизвестных кораблей.

Действительно неизвестных. Они не походили ни на наши звездолёты, ни на идеальные шары разрушителей и галактов. Размеры кораблей варьировались: самые крупные превышали своими габаритами звёздные плуги, самые мелкие отдалённо напоминали древние звездолёты на фотонной тяге.

— С ними удалось связаться?

— Они вели между собой интенсивные радиопереговоры. Язык у звездожителей несложный, универсальный дешифратор справился быстро. Но связываться с людьми они отказались наотрез.

— А между собой что обсуждали?

— Странный облик «Паскаля» и возможности его вооружения. Потом они атаковали. Без предупреждений, без всяких попыток вступить в переговоры!

— Гравитационные орудия?

— Нет. Собственно, МУМ даже не сразу поняла, что это атака. Просто зафиксировала попадание в метеоритный поток высокой интенсивности и автоматически аннигилировала угрожающие объекты. Эли, ты не поверишь, но по нам стреляли ядрами из пушек!

Полученная информация казалась чудовищно нелепой.

— Дикость какая-то. Средневековье. Хотя в каких-то случаях даже такие примитивные приспособления могут быть эффективными. Например, когда нужно уничтожить какой-то конкретный объект на планете.

— Да, но использовать пушки в космических сражениях? — возразил Леонид, — Бессмыслица. Хотя надо уточнить, когда люди научились разгонять снаряды до тысяч километров в секунду, в космическую эру или раньше?

— Агрессия этим и исчерпывалась?

— Нет. На «Паскале» не понимали, что их атакуют, пока звездожители не запустили какие-то мелкие корабли и не нанесли с них гравитационный удар. Только он был каким-то странным, разнонаправленным, даже слабые гравитаторы звёздного плуга его почти погасили. В обсервационном зале в тот момент находилось трое студентов — Сайф Джамиль, Ким Ли Вонг и Диана Геворкян. Сайф решил немедленно аннигилировать опасные корабли.

Перед моим внутренним взором предстала Ольга Трондайк. Она хладнокровно дождалась подходящего момента — и аннигилировала Золотую планету. «Пожиратель Пространства» вырвался из неевклидовой метрики скопления Хи Персея. Её поступок предопределил победу человечества.

— Абсолютно верное решение. Что было дальше?

— Для вражеского флота обратная реакция Танева оказалась совершенно неожиданной. Он отступил и… Эли, они не используют для полётов аннигиляторы!

— Не используют? — эта деталь показалась мне самой важной в рассказе Мравы, — Как иначе можно преодолеть световой барьер?

— Большая Академическая машина уже бьётся над этим вопросом. Увы, данных для анализа пока слишком мало. Но флот не оставил после себя характерного пылевого облака, изменений метрики пространства тоже не зафиксировано. Эли, ты понимаешь, что это значит?

— Новые физические принципы.

— Да. И, пока ты не прилетел, ещё важная деталь. После аннигиляции одного из кораблей Диана установила связь с вражеским флагманом по видеостолбу. Адмирал, в плену у звездожителей находится человеческая женщина!

Как-то раз Джон поинтересовался: был ли я удивлён, впервые увидев батарианцев? Нет, не был. Вообще, на подконтрольных Жнецам планетах разнообразие разумных рас сравнительно невелико: две руки, две ноги, одна голова… Даже элкоры, волусы и кроганы в значительной степени изоморфны. Из общей картины выделяются разве что рахни и ханары. Возможно, Жнецы управляли эволюцией разумных видов? Как бы то ни было, четырёхглазые гуманоиды не вызвали ни удивления, ни неприязни. После встреч с обитателями Альтаира, Капеллы и Альдебарана, после рассказов о мыслящих мхах Проциона батарианцы показались мне довольно заурядными.

Наличию азари я тоже не удивился. Галактика велика, планет в ней много, а жизнь способна приспособиться к разным условиям. Так стоит ли поражаться тому, что цивилизация, освоившая межзвёздные полёты, состоит не из одного разумного вида? Правда, я не мог не отметить красоты синекожей звездожительницы. Чем-то неуловимым она напоминала мне Фиолу, змеедевушку с Веги, в которую я когда-то был влюблён.

Впрочем, я отвлёкся. Возвращаюсь к описанию событий того удивительного дня.

В зале СВП-3 царило оживление. Основной установкой управлял Альберт.

— Вражеский флот в луче! — ответил он на мой вопрос, — и ещё долго там и останется. Земля способна вести такие объекты на расстоянии в тысячу световых лет!

— А как быстро движутся корабли?

— Довольно быстро. Пять тысяч световых.

Я кивнул. Потолком для стареньких звёздных плугов были двести скоростей света, и лишь корабли Большого Галактического флота могли разогнаться до восьми тысяч.

— Куда?

— Они направляются к Глизе 570. Зачем — непонятно. Кратная система, два красных карлика, один оранжевый и один коричневый. Планет там не строим — их орбиты были бы неустойчивыми.

— На Плутоне готовятся к вылету три корабля, — вмешался Аллан, — «Кошка», «Жираф» и «Орион». Эта эскадра догонит батарианцев за один-два дня.

Я возразил:

— Сейчас главное — спасти пленницу. Наши звездолёты, возможно, смогут аннигилировать весь вражеский флот, но это ничем не поможет Эшли.

— Ты прав, Эли. Но что ты предлагаешь?

— Сейчас свяжусь с Орланом, — в памяти возникли картины пленения «Волопаса». Тогда удар эскадры разрушителей на короткий срок вывел из строя все энергетические коммуникации корабля.

После короткого разговора демиург согласился помочь, и вскоре с Плутона стартовала маленькая, но очень мощная эскадра.

Оживление в зале заметно стихло, и я в который раз пересмотрел запись, переданную с борта «Паскаля».

«— Уничтожьте флот!

— Кто вы, мэм?

— Сержант Эшли Уильямс, Пятый Флот! Это батарианцы, работорговцы и завоеватели. Немедленно уничтожьте их флот!»

Короткий и чудовищно информативный диалог. Во-первых, пленница говорила на английском. В древности этот язык был широко распространён, но со временем его популярность значительно снизилась. Хотя и сейчас многие учат английский, чтобы читать в подлиннике Шекспира, Диккенса, Толкиена, Азимова, Мартина и других классиков мировой литературы.

Во-вторых, слово «сержант», расшифровать которое удалось лишь с помощью Справочной машины. От него веяло какой-то неукротимой, первобытной дикостью. Более четырёх с половиной веков человечество не знало сражений, лишь недавний контакт с разрушителями вынудил нас вспомнить о самом понятии «война». Но даже теперь мы практически не использовали старинные воинские звания. Эта же женщина представилась сержантом не раздумывая, на уровне рефлекса.

Ещё до того, как Справочная вынесла свой вердикт, стало понятно: Эшли Уильямс не из нашего времени. Заключение машины лишь подтвердило эту догадку.

Ничего невероятного в таком предположении не было. Мои хорошие друзья, Эдуард Камагин и Василий Громан, родом из первого века. 13 августа 41 года фотонный звездолёт «Менделеев» отправился в полёт к Сириусу. К сожалению, во время пути произошла катастрофа. Из шестнадцати человек экипажа до спасения дожило лишь двое. «Пожиратель Пространства» снял их с борта повреждённого корабля во время экспедиции в Плеяды.

Можно было предположить, что Эшли — член экипажа одно из таких фотонолётов. Но эта гипотеза не объясняла остальные странности!

В-третьих, о каком «Пятом флоте» идёт речь? В истории человечества не было боевых космических флотов с таким номером! Возможно, имеются в виду морские корабли? Нет, эта версия просто-напросто абсурдна.

В этот момент мои размышления прервала взволнованная реплика Леонида:

— Не может быть!

— Что случилось?

— Пришёл ответ от Справочной. Машина проанализировала все имеющиеся архивные данные. Вывод однозначен: в составе экипажей пропавших фотонолётов никогда не было Эшли Уильямс! Про эту пленницу неизвестно ничего, абсолютно ничего!

Итак, в-четвёртых: Эшли нет и никогда не было. Откуда же она взялась?

— А она — истинная дочь Человечества, — я пробормотал едва слышно, но Аллан с Леонидом услышали и согласно кивнули.

Действительно, Эшли просила — нет, требовала! — уничтожить вражеский флот. Её не страшила собственная участь, она готова была встретить её с гордо поднятой головой, даже с радостью. Кажется, в старину такое поведение называлось «Вызываю огонь на себя». Нет, на её месте я бы поступил так же. Мои друзья и знакомые — тоже. Но её поступок не мог не внушать уважения.

Краем уха я услышал реплику:

— Всё-таки, ради чего они напали на «Паскаль»?

Да, тут была и пятая странность. Батарианцы были «завоевателями и работорговцами». Но ведь рабовладение — это чудовищно устаревшая экономическая формация, принудительный труд перестал быть экономически эффективным за столетия до того, как люди вышли в космос. Для любой развитой цивилизации использовать рабов бессмысленно, любую мыслимую работу машины выполнят быстрее, точнее и лучше человека, тем более — человека подневольного. Правда, разрушители на своих планетах использовали рабский труд. Но там дело было не в экономической эффективности, а в идеологии. Зловреды пользовались анти-этикой и анти-моралью, покорение и порабощение иных форм жизни с их точки зрения было достойной целью само по себе. Неужели нам опять встретился подобный противник?

— Флот батарианцев меняет курс, — прервал мои размышления Альберт, — Они посетили Глизе 570, но быстро покинули звёздную систему. Сейчас направляются к Глизе 581. К счастью, в этой системе работает звёздный плуг «Тейлор». Там есть несколько планет, и сейчас их пытаются приспособить для жизни. Я уже передал информацию о новом месте назначения эскадре Ольги и Орлана.

— Странно — если им нужна пятьсот восемьдесят первая, почему они сначала полетели к пятьсот семидесятой?

После небольшого мозгового штурма собравшиеся решили, что батарианцы ищут звёздную систему с определёнными характеристиками — например, с наличием планет.

Время замедлило свой бег, потянулись напряжённые, выматывающие часы. Где-то нёсся сквозь пустоту флот батарианцев. Где-то пожирала триллионы километров эскадра землян. Несмотря на колоссальные скорости, обе группы кораблей казались застывшими в янтаре. Межзвёздные расстояния огромны, трудновообразимо огромны. Но люди всё же научились их преодолевать.

— Батарианцы вошли в систему Глизе-581. Летят к внешней планете. «Тейлор» попытается установить контакт… Не вышло, флот улетел. Звёздный плуг его не догонит.

— Значит, им действительно нужна планета, — кивнул Леонид, — знать бы ещё, для чего.

Через некоторое время Альберт озвучил новую информацию:

— Батарианцы замерли в межзвёздном пространстве. Возможно, они не знают о существовании волн пространства и пытаются замаскироваться?

— В любом случае, это облегчит задачу Ольги и Орлана.

Держись, Эшли. Помощь уже идёт.

Спааать…

Клюю носом, временами проваливаясь в тягучую, незаметно подкрадывающуюся дремоту… и выныриваю оттуда, когда на командном мостике «Эрхога» происходят очередные пертурбации. Охранники сменились. Один раз. Или два?

— Адмирал, не пора ли отпустить гостью в свою каюту? — В синих глазах плавает безмятежность.

— Ну уж нет, пусть будет последним доводом… на пер-реговорах, — последнее слово батарианец буквально выплюнул.

— Пожалуй, Вы правы, — бесстрастно кивает азари.

Как хорошо. Как хорошо всё закончилось. Я и надеяться на такое не смела. Люди не только вышли в космос, но и обрели грандиозное могущество… Интересно, насколько сложно вот так вот уничтожить авианосец? Здравый смысл подсказывает — очень сложно. Подобное оружие или долго перезаряжается, или стреляет ограниченное число раз, или имеет какие-то побочные эффекты… Но всё равно, всё равно! Сколько у людей таких корабликов? Если много, они могут отбиться даже от Жнецов!

Хихикаю, не обращая внимания на косые взгляды охранников. Это я невольно подставила батарианцев, это из-за меня погиб «Рахги». Палаш пошёл за шерстью, а вернулся стриженным! Рабов ему подавай, и ресурсы. А вот такое человечество не хочешь? Какое «такое», и сама не знаю. Но если один-единственный дредноут людей обратил в паническое бегство мощнейший флот… эта цивилизация вам не по зубам, ур-роды!

И теперь батарианцы мечутся. Ищут, где бы разрядить двигатель. В одну систему прилетели — планет нет, теперь в другую летят. О, нашли, кажется.

— Внешняя планета системы подходит ля разрядки ядер нулевого элемента, — слышу чей-то доклад, — что-то среднее между суперкхар'шаном и ледяным гигантом.

Ну давайте, давайте. Возвращайтесь в свою батарию и впредь даже смотреть не смейте в сторону Земли!

Интересно, что меня ждёт? Ох… вряд ли что-то хорошее. Хотелось бы выжить, конечно. Каждому хочется выжить. Вот только получится ли? Когда мы вернёмся в Пространство Цитадели, батары наверняка захотят поквитаться за своё бессилие. Бесправная пленница для этого — идеальный вариант. Встать на мою защиту некому.

Но — несмотря на это — всё хорошо!!!

Из дремотных дум меня вырвал резкий сигнал тревоги.

— Корабль людей!

— Это другой!

— Они что, делением размножаются?

— Зафиксирована попытка контакта.

— Адмирал, я настоятельно рекомендую вам вступить в переговоры.

— Никаких переговоров. Немедленно перейти на сверхсвет!

— Но разрядка двигателей даже не начата…

— Немедленно!!!

Ушли. Жаль. Лучше бы батарианцев аннигилировали.

Палаш Хад'дах напряжённо ходит по мостику.

— Самый важный вопрос: люди, — как у него получилось прорычать слово, в котором нет ни одного звука «эр»? — послали корабль в эту систему, или он был тут изначально?

— Вы предполагаете, — осторожно спросил Форван, — что они могут переговариваться на сверхсветовой скорости без использования ретрансляторов массы?

— Я уже не знаю, что предполагать.

— Заметьте, что люди появились у планеты через десять секунд после нас, — вмешалась Самара, — Но если хотите, можете считать это совпадением.

— Да, вы правы, госпожа СПЕКТР, — кивнул астрофизик, — значит, люди что-то делали в этой системе, заметили наше прибытие и решили познакомиться. Ну, или им уже известно о начале боевых действий. В любом случае необходимо принять гипотезу о сверхсветовой связи.

— Они могут только переговариваться на расстоянии? Реально ли засечь перемещения кораблей на межзвёздных дистанциях?

Форван смешно наморщил свой «нос»:

— Малореально. Но до вчерашнего дня я бы сказал, что превращение материи в пустоту невозможно. Не могу ничего посоветовать.

— Адмирал, — вмешался один из техников, — мы не долетим до Арктура без разрядки ядер эльноль.

— Таак, — Хад'дах постоял на месте и вновь продолжил движение, — Люди роятся вокруг своей системы, как черви на гнилом мясе. Но у арктурского ретранслятора их не было.

Я почувствовала жгучую досаду. Забыла! Надо было сказать тем людям, где искать масс-реле. Впрочем, мы и общались-то всего ничего. Адмирал тем временем продолжил:

— Я намерен выждать некоторое время в межзвёздном пространстве. Пусть поищут, авось решат, что мы улетели. Через пару дней фрегаты разведают ближайшие системы и найдут подходящую систему. Разрядим двигатели и по-тихому долетим до Арктура.

— Подобный исход дипломатической миссии наверняка заинтересует Совет, — хамила Самара безукоризненно-вежливо.

Адмирал скрипнул зубами.

Из неглубокого сна меня вырвал резкий сигнал тревоги. Моргаю, пытаясь прийти в себя. Палаш с Самарой всё так же на месте. Железные они, что ли?

Ой, какое чудесное пробуждение! Как восхитительно мечутся инопланетяне, какая изумительная паника охватила их ряды!

— Три… четыре корабля неизвестной конструкции!

— Их размер… да наши дредноуты просто карлики на их фоне!

— Четверть лепестка Цитадели…

— А шар ещё больше!

Люди пришли. Люди нашли батарианцев в безбрежности космоса. Господи, да есть ли предел их могуществу?

— Не кажется ли вам, адмирал, что дальнейшее бегство малоосмысленно? — интересно, Самара хоть поспала?

— Не препятствовать попыткам контакта, — выдавил из себя Хад'дах.

Внезапно корабль тряхнуло. На миг воцарилась непроницаемая темнота, которая через пару секунд сменилась нездоровыми отблесками аварийного освещения.

— Связь с кораблями флота потеряна!

— Реактор на минимуме!

— Адмирал, они как-то глушат наши энергетические системы!

Да есть ли что-то, что люди не могут делать?

Посреди рубки вспыхнуло изображение, ослепительно-яркое в наступившем полумраке. Три необычно высоких силуэта, они были прорисованы столь детально, что казались не голографиями, а живыми людьми… существами.

Суровая светловолосая женщина, само воплощение Правосудия. Позади неё стоят двое — пожилой мужчина с седыми волосами и… некто, лишь отдалённо напоминающий человека. Нет, он вполне антнтропоморфен, и даже больше похож на человека, чем какой-нибудь кроган или элкор, но… непривычное телосложение, огромные глаза, большой рот, отсутствие носа… вот он поднимает руку с извивающимися пальцами, касается ими подбородка, потом вытягивает шею вверх примерно на полфута и так же плавно опускает голову вниз…

— Говорит командующая третьей эскадрой Большого Галактического флота Ольга Трондайк, — уверенный голос прерывает молчаливое переглядывание, — ваши корабли блокированы нашими полями.

Краем сознания отмечаю — люди успели дешифровать батарианский язык.

— Самара, Специальный корпус тактической разведки, исполняю задание Совета Цитадели, — представляется азари.

— Адмирал. Палаш. Хад'дах. Что. Вам. Нужно? — чеканит батарианец.

Ольга поворачивается ко мне:

— На корабле есть другие пленники?

— Насколько я знаю, — слова рождаются с трудом, — нет.

— Пусть Эшли перейдёт на «Кошку».

Чувствую короткий приступ головокружения. Неужели эти корабли, всё это явленное могущество — ради моего спасения?! Ведь они ничего не знают обо мне, ничегошеньки!

— Чтобы вы спокойно уничтожили нас? Уильямс для вас настолько ценна?

— Мы ценим жизнь каждого разумного существа. В случае выполнения данного условия гарантируем вам жизнь и безопасность. Но пока Эшли остаётся у вас, конструктивный диалог невозможен.

— Жиизнь и безопаасность, — издевательски тянет Хад'дах и рявкает, — скажите это парням с «Рахги»! Во сколько вы оценили их жизнь?

— Это была самооборона, — пожимает плечами седовласый мужчина.

— И ради самообороны люди уничтожили сотни батарианцев?! Какие потери понесли вы?!

— Один легкораненый. Но это неважно, — Ольга говорит таким тоном, будто растолковывает прописные истины, — Вы атаковали первыми.

— Значит, самооборона. Малк! — адмирал поворачивается к одному из охранников. Батарианец хватает меня и приставляет пистолет к виску, — встречные требования: флот спокойно следует в нужную нам систему. Только в этом случае Эшли останется в живых.

Смотрю на три фигуры. Какое холодное дуло. Что они решат? Как поступят? Жить. Как хочется жить. Пришло время умереть.

Седоволосый тихо спрашивает у инопланетянина:

— Сколько осталось, Орлан?

— Одна-две минуты, — отвечает инопланетянин и ещё раз вытягивает шею.

— Адмирал, — голос Самары наполнен стужей горных вершин, — как представитель Совета Цитадели, я требую принять условия землян.

— Да плевать я хотел на Сове…

Крик.

Держащий меня батар опадает кровавым месивом. На краю сознания рыбкой скользит мысль: «Деформация. Так выглядит деформация биотиков».

Руки скованы спереди. Идиоты.

С разворота бью второго охранника по морде сцепленными в замок руками. Шаг. Пока не очухался — подножка. Толчок. Падает на пол. Ногой в висок. Быстро сажусь, чтобы на маячить.

Первые выстрелы. Длинные очереди. Роюсь в чужой кобуре. Слышны отдельные выстрелы из какого-то мощного пистолета. Да открывайся же! За спиной замечаю сияние сингулярности. Есть!

Перекатом ухожу за какое-то кресло, пытаясь разобраться в конструкции. Оружие незнакомое. Руки в наручниках. Что вообще происходит?!

Посреди зала стоит Самара. Левая рука поднята ладонью вверх, с неё стекает полусфера биотического барьера. Её изображение слегка колеблется. Пули бессильно вязнут в поле эффекта массы, но в местах попадания очередей по поверхности идёт рябь волн. Самара отстреливается из пистолета, быстро, но грациозно вертясь на одном месте. Надо ей помочь!

Наконец-то разобравшись в конструкции, выцеливаю батаров. Промах. Попала. Один есть! Второй есть! Чёрт, меня заметили. Прячусь за какой-то стойкой. Мимо пролетает четырёхглазый, врезается в стену, очумело мотает головой. Контрольный.

— Убейте Уильямс!

Хад'дах ещё жив. Гад.

Дьявол, за меня принялись всерьёз. Обходят. Отстреливаюсь. Щита нет. Брони нет. Не успеваю. Выстрел. Сейчас меня убьют в спину. Выстрел.

Странно. Боли нет. Оборачиваюсь. За мной стоит… Орлан, кажется? Загораживает меня от обошедших врагов. Пули его не берут. Стреляю из-за его спины. Это что, не голограмма?!

— Как?!

— Очень просто, — Орлан втягивает голову глубоко в плечи, — передача на расстояние не только оптических характеристик, но и других свойств: твёрдости, напряжённости электрического поля. Всё очень просто.

Ну да. Просто.

А потом, как-то разом, всё закончилось. Стихла стрельба. Приземлились перелётные батарианцы. Самара опустила барьер. Выглядела она не очень: мокрое от пота лицо, ходящие ходуном груди, пошатывающаяся походка. С некоторым трудом она подошла к валяющемуся на полу адмиралу.

— Да найдёшь ты… покой… в объятиях Богини, Палаш Хад'дах.

Ответить батарианец не смог, на его губах пузырилась кровавая пена. Заметив приближение азари, он бессильно дёрнулся. Самара поставила ступню на его щёку. Хруст шейных позвонков был почти неслышен.

СПЕКТР сняла с пояса фляжку, сделала долгий глоток и обратилась к Ольге:

— Пожалуйста, дайте аудиосвязь с кораблями флота.

— Вы уверены?

— Абсолютно.

На командном мостике вновь загорелся свет, рельефно очерчивая разбросанные вещи, безжизненные тела и брызги крови. Обычное поле боя.

— Самара, Специальный корпус тактической разведки — Четырнадцатому флоту Батарианской Гегемонии. На борту флагмана «Эрхог» подавлена попытка бунта. В ходе перестрелки погиб адмирал Палаш Хад'дах. На основании пункта «б» пятого параграфа седьмой статьи Устава я принимаю на себя командование Четырнадцатым Флотом. Подтвердите получение сообщения.

Азари бесстрастно выслушала поток однотипных посланий, иногда коротко и ёмко отвечая на вопросы. «- Кто заговорщики? — Группа злоумышленников, проникшая на борт и нарушившая законы Пространства Цитадели. — Что они хотели? — Развязать войну, спровоцировав атаку земных кораблей. — Что с первым помощником адмирала? — Убит.» И ведь ни единого слова, которое не было бы правдой!

Впрочем, когда рядом с тобой висят четыре исполинских штуковины, каждая из которых может аннигилировать твой дредноутик в мгновение ока, многим хочется спихнуть ответственность на кого-то другого. На того, кто знает, что делать.

Самара — знала.

— Во исполнение директивы Совета Цитадели «Об установлении дипломатических отношений с гипотетической цивилизацией планеты Земля» приказываю: не проводить никаких враждебных действий по отношению ко флоту землян. Экипажу дредноута «Эрхог» — приготовиться к приёму шаттла. Конец связи.

Светловолосая женщина благодарно кивнула:

— Вы нам очень помогли.

— Я сделала так, как велит Кодекс. Думаю, переговоры лучше проводить на «Эрхоге». Мой отлёт с флагмана может привести к нежелательным последствиям.

— Тогда до встречи.

Я отложила в сторону пистолет и попыталась размять скованные руки. Где-то должен быть ключ…

— Спасибо, Самара.

Губы азари поднялись в едва заметной улыбке:

— Не за что, Эшли Уильямс. Я всего лишь исполнила обещанное.

Эшли… Любимая…

…

Я боялся, что потерял тебя. Навсегда.

Тогда, на Айкосе, во мне что-то оборвалось. Я запретил себе даже думать о твоей судьбе, и только так смог вести бой. Отчаянный, последний. Потом, когда кварианцы свалились как снег на голову, появилась какая-то надежда. Слабая — что значит одна человеческая судьба в круговороте галактической политики? Но держался я благодаря ей.

Не плачь, Эш. Не надо. Всё закончилось. Всё закончилось хорошо.

Что? Да как у тебя язык повернулся такое сказать? Нет, и даже думать не смей! «Если бы я тогда погибла», «если бы покончила жизнь самоубийством»…

Эшли, если бы ты тогда погибла — мы бы так и не установили контакт с Землёй. Жнецы сказали бы тебе «спасибо» и съели бы расы Пространства Цитадели. Может, кварианцы улетели бы, и то не факт. Сейчас-то, с этими аннигиляторами, перспективы неплохие.

Если бы да кабы. Что толку тревожиться о неслучившемся? Люди шагнули к звёздам и обрели такое могущество, что подумать страшно. Мы победили, а всё остальное — неважно.

Так что, сержант Уильямс, действовали вы абсолютно правильно. Нет, Эшли. Серьёзно. Неужели не заметила, что на Земле тобой восхищаются? «Весь полёт в наручниках просидела», как же. А кто флот предлагал аннигилировать? А кто с четырёхглазыми на мостике «Эрхога» сражался? Эти поступки уже сейчас сравнивают с голодовкой адмирала Гамазина. Глядишь, ещё дети будут играть в «Уильямс и Кхар'Шана»!

Успокоилась? Вот и славно. Иди сюда, Эш…

…

Хорошо… Мне хорошо, Эшли… Очень. Спасибо тебе. Спасибо, что ты есть.

Что? Тебе интересно, как Земля дошла да жизни такой? Да, выяснил. А ты? Не успела?

Это… поразительная история. Когда я осознал, от каких мелочей зависит судьба человеческой цивилизации… Это будет посильнее аннигиляции планет и строительства звёзд.

До середины двадцатого века история этой Земли совпадает с нашей, отличия начались в тысяча девятьсот шестьдесят шестом. Пятого октября на американской АЭС «Энрико Ферми» произошла катастрофа.

Из-за чего? Политики боялись аварии, приказали усилить меры безопасности. Какую-то конструкцию внутри реактора облицевали цирконием. Делалось всё второпях, некачественно. Во время работы некоторые сегменты оторвались и закупорили трубы, по которым охлаждался реактор. Ядерное топливо расплавилось, операторы заметили неладное слишком поздно. Стержни, которые должны были погасить реакцию, заклинило. Произошёл взрыв, радиоактивную гадость выбросило в воздух и в озеро Эри.

Эшли, представляешь? Все эти аннигиляторы Танева, звёздные плуги, Охранительницы, станции волн пространства и межзвёздные союзы — оттого, что кто-то когда-то плохо приварил кусочек металла!

Нет, взрыв был тепловым, но для Америки последствия были похуже ядерной бомбардировки. Правительство попыталось удержать случившееся в секрете и только усугубило панику. Многие города эвакуировали, страну наполнил поток беженцев. Радиоактивное загрязнение распространялось по Великим озёрам, попало в реку Святого Лаврентия. Под давлением общественности власти свернули атомную энергетику, а заодно и программу «Аполлон». Затяжной политико-экономический кризис закончился тем, что Соединённые Штаты перестали быть Соединёнными. Русские стремительно набирали влияние и в начале двадцать первого века на базе ООН создали Международный Союз. Нет, это было квазигосударство, что-то вроде раннего Альянса Систем. Тем не менее, формально человечество стало единым. Кстати, освоение космоса тут шло быстрее, чем у нас. На Марс в тысяча девятьсот девяносто третьем высадились, а первые фотонники уже в десятых годах двадцать первого века появились.

Нет. Самое смешное… или самое грустное, чего уж тут смешного… заключается в том, что в этом мире была глобальная война, которой у нас и в помине нет. Во второй половине двадцать первого века. Или первого, по новому летосчислению.

А тогда экономический кризис был. Производили кучу всего, а вот правильно распределять не могли. Это сейчас у Государственных Машин характеристики заоблачные, а тогда развитие вычислительной техники шло черепашьими темпами. Плановая экономика эффективнее рыночно только при наличии суперкомпьютеров. И на фоне кризиса две крупные территории Международного Союза — Австралийская и Евроазиатская — никак не могли решить, как правильно строить коммунизм.

Ага. Мне тоже это кажется диким. Сам коммунизм — какая-то устаревшая политическая идеология, я о нём лишь краем уха слышал. А тут его не только воплощают в жизнь, но и воюют из-за разницы трактовок!

Эшли, я военный. Моё дело — защищать человечество, прости за пафос. И при коммунизме это можно делать не хуже, чем при капитализме. И, по первому впечатлению, при нём даже удобнее.

Из-за чего разразилась война? Вроде бы австралийцы упрекали евразийцев в отступлении от заветов Маркса, в искажении единственно верной идеологии, а те их — в начётничестве и догматизме. Деталей не понял, да и не стремился понять. Ах да, там был ещё и исследовательский аспект. Австралийцы протестовали против некоторых технологий, вроде модификации генома человека и масштабных проектов терраформирования.

Хуже. Применялось оружие на основе антиматерии. Число жертв исчислялось сотнями миллионов, если не миллиардами. Ты же была в Столице, в Музейном городе? Большинство экземпляров — не оригиналы, а копии: Статуя Свободы, собор Святого Петра, Нотр-Дам, Кремль, Христос-Спаситель. Хотя, например, египетские пирамиды всё так же высятся в Гизе.

Кстати, заодно уничтожили и марсианскую базу. Именно поэтому земляне так и не открыли протеанские руины. До войны не нашли, а после искать стало нечего.

Кстати, после такого апокалипсиса часть населения решила возродить капитализм. После войны в коммунизме разочаровались многие, но и всемирной популярности идея реставрации не снискала. В конце концов сторонники капитализма построили несколько фотонных звездолётов и отправились к звёздам. Решили создать «правильное общество» в других системах. Чем закончилась эта эпопея — непонятно. После изобретения аннигиляторов Танева люди искали пропавшие корабли. Безуспешно.

А ведь если бы не эта война, человечество попало бы в ловушку нулевого элемента. Нашло бы ретранслятор и угодило бы прямо в щупальца Жнецов. Хотя мне кажется, что коммунары справились бы со Жнецами даже без аннигиляторов… Могущество людей иногда пугает.

Что? Да, это тоже показалось забавным. Ты проверяла? Шестьдесят два процента, развод возможен после года совместной жизни? Да не над этим я смеюсь! Сержант, отставить обижаться! Слушай: когда Эли после первой встречи с Мэри проверил взаимную пригодность, машина выдала десять процентов. Ага, и неизбежность развода на втором месяце совместной жизни. Ничего не значит, ну не оцифровываются человеческие отношения! И после такого я тебя никуда не отпущу.

Тебе показалось, Эш.

Ммм…

…

Мир был заполнен музыкой, и не было в мире ничего, кроме музыки, и музыка была всем.

Мы плыли в океане кисло-жёлтых звуков, неприятных, тревожных. Плыли — но в низком мире мы оставались на месте, запертыми в тесном и опасном контейнере. В каждое мгновение он мог наполниться кислотой, способной погрузить нашу песнь в тишину памяти. Навсегда.

Вселенная была пуста, планету окружал монотонный гул космоса. Мы помнили, что когда-то всё было иначе, но воспоминания эти тусклы и отрывочны.

В то время мы были яйцом, бессильным, не способным издавать звуков. А кругом гремели голоса других матерей, но в их песнях не было спокойствия. В них ощущались чуждые ноты. Низкие, холодные, скрипучие, металлические. Одним своим видом способные разрушить любой лад. Ноты входили в резонанс с песнями матерей, пробуждая в них самую глухую, злую, тёмную, жёсткую музыку.

Она была тяжёлой, диссонирующей, цвета маслянистой тени. Прислушавшись к ней, матери разрушили гармонию, отправив детей убивать чужаков. Нам смутно известно то время, но в одном память не подводит: враги смогли отбиться и высадились на Поющую планету. Дети жертвовали своими жизнями, но их усилия были тщетны. Матери замолкали одна за другой, песнь звучала всё пронзительней, всё отчаянней и слабей. А потом на нас опустилось безмолвие забвения.

И хоть утрата невосполнима, нам сложно осуждать чужаков. Они тоже хотели сохранить свои песни.

Мы очнулись спустя века, и наш плач вновь наполнил вселенную. Нашедших нас интересовали две вещи: координаты одного из ретрансляторов и наши дети в качестве воинов. Мы были несвободны, и наша песня могла оборваться в любой момент.

У чужаков были конечности в количестве четырёх штук, отростки на голове, синий хитин и низкое созвучие «азари». Их музыка не была плоской, она казалась приятной, кисло-сладкой на вкус. При необходимости мы могли бы навязать кому-то из них свою мелодию, но не делали этого: перепуганные чужаки наверняка покончили бы с нашим существованием. Но больше всего нас пугала главная азари. Песнь её жизни подходила к концу, и в её колебаниях всё яснее и яснее раздавались диссонирующие ноты, столь печально знакомые нам по детским воспоминаниям.

Мы родили детей, много детей. Нас заставили их родить. Младенцев сразу забирали от материнского яйцеклада и растили в другом месте. Это было ужасно, уродливо, неправильно. Ведь так они вырастали в тишине — и есть ли участь страшнее? Не видеть многомерного хора, не ощущать разноцветного ритма, не вкушать ароматной симфонии… это хуже, чем пытка. Наши дети стали зверьми, нет, не зверьми — простейшими, одержимыми лишь жаждой разрушения. Самое лучшее, что можно было сделать — это прервать безмолвие их тиши, быстро и милосердно. К счастью, потерянные не вырвались на волю, иначе нас ждал бы сгущающийся мрак коды.

Мы могли лишь ждать перемен и творить композицию, которую некому было услышать. Но сами были внимательны, прислушиваясь к примитивным звукам нижнего мира. Они бесцветны и безвкусны, скучны и монотонны, но и они способны дать информацию.

— Матриарх, вы отсылаете нас?

— Да, дочери мои, — неужели они не слышат этих скрежещущих, рвущих разум звуков?! — защищайте Бласто. Защищайте Бласто любой ценой. Враги узнали о Канале, они насторожились и готовятся дать отпор. Помогите СПЕКТРу, только в этом случае у нашей расы есть будущее.

— А как Вы, Бенезия? Если враги придут за вами?

— Для того я и остаюсь на Новерии. Моя жизнь подходит к концу, я не цепляюсь за неё. Если враги раздёргают свои силы, значит, моя миссия будет выполнена.

Синехитиновые существа, чья музыка так и бугрилась острыми аккордами, покинули планету. На станции остались лишь мирные особи, замершие в ожидании грядущих раскатов.

И они не замедлили явиться. Их приближение потрясало нас до глубин ритма. Впервые на нашей памяти белый шум пространства взорвался спектром гармоник, и не было у нас звуков, способных описать такое.

— Матриарх, на станцию «Расселина» летят какие-то «люди», и с ними — ваша дочь… ваши дочери. У нас может не хватить сил, чтобы…

— Не требуется. Пропустите. Я сама с ними разберусь.

Потом новые чужаки высадились на планету. Они не торопились, как будто ожидали чего-то. Сосредоточившись, мы уловили в окружавших нас колебаниях едва заметную фальшь. Она ощущалась с трудом, на самой грани восприятия, и не вызывала в памяти никаких ассоциаций. Пятнышки фальши постепенно приближались, а вслед за ними шли и новые гости.

Их собственная музыка тоже была странной, незнакомой. Их мелодии звучали практически плоско, но именно что почти. Крошечный, только-только зарождающийся объём. Он был гладким, потрясающе гладким. Когда мы аккуратно прикоснулись к их песням, то нас захлестнула волна удовольствия. Какая гармония… только-только зарождающаяся, отличная от всего, знакомого нам — и прекрасная. И цвет… едва заметный, бледно-бледно красный. Это было оглушающе. Мы потянулись к ним всеми своими чувствами, пытаясь ощутить отзвуки низкого мира.

— Это настоящее чудо, Эли! Когда я оставался на Третьей планете, то считал, что больше с тобой не встречусь!

— Да, ретрансляторы стремительно преобразуют нашу жизнь, Андре. Шутка ли, за пару секунд преодолеть половину галактики! Раньше на это потребовались бы годы, если не десятилетия. Значит, персейский ретранслятор не нашли ни галакты, ни демиурги?

— Ну да. Он находился в пустом космосе, на расстоянии десяти световых лет от ближайшей звезды скопления. После получения новостей мы тщательно просканировали всё близлежащее пространство, твёрдо зная, что именно надо найти. Но без этой информации мы бы искали его до полного распада протона!

— Да, теперь добираться из Солнечной системы в Персей станет гораздо легче! Не жалеешь, что прилетел?

— Ни капельки! Дома, конечно, хорошо, но сидеть на Станции Метрики, когда у вас тут такое творится? Да и с Олегом повидаться, опять же.

— Кстати, куда он пропал? — подхватила нить разговора самка.

— Мой сын опять куда-то сбежал. Да, я в его годы тоже был эксцентричным, но угонять звёздный плуг — это уже чересчур!

— Он взял «Ландау» и отправился с друзьями на поиски приключений. На запросы не отвечает. Если до завтрашнего вечера не откликнется, будем искать.

— Кстати, вы точно уверены, что королева рахни упоминала о музыке?

— Все уши нам прожужжала, — ответил представитель ещё одной расы. Музыка его была плоской, бесцветной, никакой, — огромная зверюга, уродливая до невозможности. Зря Шепард её отпустил.

— Ты не прав, Гаррус, — ответила азари с гармоничным кисло-фиолетовым звучанием, — королева ничего нам не сделала, не пыталась причинить вред. Шепард абсолютно прав, нельзя уничтожать последнюю особь биологического вида!

— Ага, а те рахни просто хотели пожелать нам приятного аппетита. Как по мне, Первая, без рахни галактика только выиграет.

— Ты не прав, Гаррус, — мы с трудом различали этих особей, они звучали практически в унисон, — снижение биологического разнообразия негативно влияет на адаптивные возможности жизни. Возможно, когда-нибудь наш мир изменится настолько, что из всех живых существ выжить в нём смогут только рахни.

— Вторая, надеюсь, что я до этого времени не доживу!

— У меня вообще-то имя есть!

— Хорошо-хорошо, учту на будущее. Лиара!

— Да?

— Да?

— Ну как тебя по имени отличать?

— Ох… Хорошо, пусть будет Вторая. Эли, а то, о чём ты говорил… возможно?

— Мы сделаем это, Лиары. Не знаю, что получится в итоге, но мы это сделаем. Мэри, может, останешься?

— Нет, Эли. «Куда ты, Кай, туда и я, твоя Кая». Чем больше операторов кинжального поля… биотики, тем лучше.

— Лусин?

— С тобой. Интересно.

— Хорошо. Идём.

Их музыка приближалась, набирала силу, становилась всё отчётливей. Мы чувствовали, что наша жизнь скоро переменится — но не получалось понять, к добру или к худу.

— Итак, вы пришли. Хорошо.

Они замерли друг против друга. С одной стороны — семь разноцветных мелодий, с другой — лишь одна, грязно-жёлтая, искажённая, в окружении синтетических нот. И где-то на самом краю восприятия болтались пятнышки фальши.

— Мама, почему ты пыталась убить меня на Айкосе?

— Ты можешь не поверить мне, дочь моя, но я рада, что ты выжила.

— Чтобы ты могла убить меня самостоятельно? — в голосе послушались хинно-горькие аккорды.

— Чтобы ты стала частью Жнеца и тем самым перешла к высшей форме существования.

— А если мы не хотим становиться частью безумных синтетических кораблей?

— Тогда я скажу, что ты глупа, Лиара-из-другого-времени. Ты напоминаешь мне младенца, мечтающего навечно остаться в утробе матери. Жатва — естественный и необходимый процесс развития органических цивилизаций.

— Отнюдь. У жизни есть множество путей.

— А, это вы, гости с планеты Земля! Хорошо, что батарианцы нашли вас. Жнецы с удовольствием усвоят ваш генетический код и ваши технические достижения.

— Не смогут.

— Это вряд ли. Хотя кварианцы узнали о существования Илоса, они не успели перекрыть Канал. Бласто с Сареном уже отправились на Цитадель. В ближайшее время «Властелин» активирует масс-ретранслятор, и армады Жнецов поставят точку в конце очередного цикла. Битва уже началась. Всё идёт по плану.

— С последним утверждением сложно не согласиться.

— Мама, а почему ты не с ними?

— Во-первых, из-за королевы рахни.

— Уникальное существо. Роевая форма жизни. Телепатическое общение.

— Вижу, ты слегка разбираешься в биологии, обезьянка. К сожалению, пока эксперименты не принесли результата — особи рахни абсолютно бесконтрольны. Ничего, Жнецы найдёт лучшее применение этой королеве, — неужели нас тоже поработит этот скрежещущий шелест?! — А во-вторых, я ждала тебя, Лиара. Мне бы не хотелось, чтобы ты погибла на Цитадели. Тебя ждёт более высокая судьба.

— Да-да, превратиться в машину с загробным голосом. Мама, неужели «Властелин» полностью поработил тебя?

— В моём времени ты сражалась до конца!

— Значит, я была глупа. Надеюсь, дочери, вы не будете путаться под ногами. В противном случае я не смогу передать вас Жнецам в целости и сохранности. Что же касается людей и турианца… умрите.

Увертюра разговора сменилась симфонией боя.

— Уничтожайте гетов!

— Барьер, держи барьер!

— И это всё, что ты можешь, дочь?!

— Концентрируем! Концентрируем!

— Кинжальное поле, Эли, кинжальное поле!

— Почувствуй истинную мощь матриарха азари!

— Назад!

— Держи концентрацию, Мэри!

Чужаки пели массе, и она отзывалась на их зов. Две композиции соревновались друг с другом, пытались заглушить друг друга, стремились навязать друг другу свой ритм. Масса, сама основа материи, трепетала и колебалась. Голоса взлетали и опадали, кусочки металла носились в пространстве, прошивали стены насквозь и бессильно опадали, гравитационные поля сплетались в красивый и страшный клубок. Но одна из песен была сильнее. Она звучала громче с самого начала, и даже специально умеряла свою мощь.

— Сбейте с неё барьер!

— Моя… смерть… ничего… не изменит… Лиара!

А потом два крохотных пятнышка фальши раскрылись. Они практически потерялись на фоне воцарившейся какофонии. Они терпеливо ждали своих аккордов. И дождались.

Странные, неестественные, уродливые существа появились за спиной матриарха. Она была измучена противостоянием, её песня звучала с истеричным надрывом, и она не успела среагировать на новую угрозу. Оглушённая, истощённая, матриарх быстро проваливалась в лёгкую, зелёную мелодию беспамятства.

— Уф. Ну я же говорил, Лиара, что невидимки помогут взять Бенезию в плен!

— Спасибо… Спасибо…

— Спасибо вам!

— Ха-ха-ха! Всегда пожалуйста!

— Но, Лиара, мы не можем обещать, что Бенезию удастся вылечить. Приложим все силы, но — возраст, импланты…

— Я понимаю… Я уже давно примирилась с тем, что когда-нибудь потеряю её. Но я не хочу терять… маму… такой!

— А я Бенезию вообще убила… Даже Шепард не смог захватить её живой!

— И ещё момент — вы понимаете, что в таком состоянии мы Бенезию на «Фурье» не потащим? Привозить на корабль с аннигиляторами Танева существо, напичканное непонятными штуковинами — не самая умная мысль. По крайней мере, пока не поймём механизмов их функционирования. Лечить будем здесь, на Новерии. Но приложим все силы. Сейчас с орбиты спустится Граций, биологические технологии галактов существенно опережают земные.

Во время этого разговора мы пытались вступить в контакт. Увы, они не воспринимали наши ноты. Можно навязать свой ритм двум синхронным особям, но это плохой способ знакомства. Неужели нас захлестнёт молчание истории?

Один из людей подошёл к стеклу, мы развернулись в его сторону. Обычно представители других видов в этом случае с криком отпрыгивали прочь.

— Она прекрасна. Андре, скоро?

— Лусин, спокойно, мне тоже не терпится поговорить. Сейчас закончу настройку.

Внезапно в нашу песнь вплетается иной мотив. Он похож, очень похож на наши напевы — и при этом разительно отличается от них. Гладко-красный, твёрдый, приятный на вкус.

— Королева рахни? Ты меня понимаешь?

— Мы слышим вас.

Торопливо, пока они не передумали и не оборвали контакт, говорю о своих детей, выросших в оглушительной тишине.

— То есть помочь им уже невозможно? Хорошо, уничтожим.

Рассказываю свою историю. Поверят ли они? Поймут ли? Очень трудно общаться с существами, чей разум настолько чужд и отличен от нашего.

— Как по мне, таким зверюгам нельзя доверять. Не заметишь, как схарчат.

— Гаррус, это слишком жестоко. Надо дать ей шанс! — возражает какая-то из Лиар.

— Ага, и через сколько поколений нас захлестнут орды рахни?

— Ваши спутники видят истину. Вы вольны отпустить нас или заставить замолкнуть навсегда.

Если они примут последнее решение, то мы ничего, совсем ничего не сможем сделать. Попытаемся достойно принять свою участь, хотя все инстинкты вопят против этого.

— А что будешь делать, оказавшись на воле? — спрашивает существо с созвучием Эли.

— Мы будем петь своим детям, создавая новую гармонию взамен утраченной. Мы найдём планету далеко от обитаемого космоса и никому не причиним вреда.

— Зачем же искать далёкую планету? Мы дадим вам свободную, или, если понадобится, создадим новую, с нужными параметрами.

— Вы… отпускаете нас? — от волнения срываемся на пантональность.

— Конечно! В Межзвёздном Союзе рады любым видам, сколько бы конечностей у них не было и сколь бы чуждыми они не казались. Единственное условие — уважать остальных зведожителей, помогать им и жить в мире.

— Это потрясающе, — не можем звуками выразить переполняющие нас эмоции.

— Уникальный вид, — вмешивается «Лусин», — Роевое сознание. Телепатическое общение. Попытаюсь понять вас, хорошо? Я не причиню вреда, обещаю.

— Хорошо, — издаём утвердительный бело-зелёный проигрыш.

— Скажи, — обращается Андре, — какова она, твоя музыка?

— Объёмная. Разноцветная. Со вкусом и запахом. Мы не знаем, как объяснить это вам, хотя дешифраторы дают отдалённое представление, тень тени наших напевов.

— Когда-то я написал симфонию «Гармония звёздных сфер». Это была вершина моего творчества. Я хотел создать нечто, способное объединить всех звездожителей, дать им ощущение общности и родства. «Симфония» воздействовала на все органы чувств, она заставляла зрителя трепетать от контрастов…

— Ага, его прожаривали, сплющивали и промораживали до костей, — заметил Эли.

— Да, это был великий, грандиозный, оглушительный провал. После «Симфонии…» началась война со зловредами, мне стало не до того. Но теперь, едва услышав о рахни… возможно, удастся донести твою музыку до других рас.

— Поделиться гармонией с другими, — что мы чувствуем? Неужели это и есть радость и счастье? — высшая награда для любой матери.

Краем слуха замечаем, что обе Лиары подходят к Эли.

— А что сейчас происходит у Цитадели?

— Как там Шепард?

— По плану уничтожение «Властелина» произойдёт с минуты на минуту. Не беспокойтесь. Шепард — справится.

В последние недели Пространство Цитадели не то что бы лихорадило… но активность в нём царила явно нездоровая. Сливы слухов о закулисных переговорах, политические игрища в Турианской Иерархии, мигрирующие туда-сюда Мигрирующие Флоты, тишком шмыгающие по ретрансляторам непонятные дредноуты… Аналитики предположили: что-то будет.

Так и вышло.

Началось всё с бестурианского в своей жестокости нападения на Айкос. Ответственность взяли на себя геты-еретики, впрочем, «еретики» и «ответственность» — антонимы. Потом Иерархия и Гегемония успели за одни сутки чуть ли не заключить договор о ненападении, после чего разругались вдрызг. И если последнее было в порядке вещей, то первое многих заставило удивиться. Всплыли и резко пропали фотография Илоса, как будто их кто-то старательно вычистил из сети. Последнее сомнительно — ну кто же в настоящее время верит в цензуру? Со своего Ранноха вылезли кварианцы и полезли непонятно куда. Впрочем, понятно: еретики — их давняя головная боль.

Вскоре батарианцы объявили об открытии новой, пригодной для колонизации планеты, после чего принялись хранить Гордое и Многозначительное Молчание. На некоторое время всё подуспокоилось. Лишь кварианские корабли-фермы совершали непонятные пертурбации, заставляя блоггеров выдвигать теории одну за другой.

Затем около ретрансляторов стали замечать какие-то странные дредноуты. Тёмные, округлые, похожие на слегка изогнутые эллипсоиды. По экстранету поползи слухи о контакте батарианцев с некоей технически развитой цивилизацией. Кое-кто выкладывал в сеть фотографии вовсе уж монструозных кораблей, впрочем, эксперты быстро разоблачали подобные фейки. Пресс-секретарь Совета Цитадели опубликовал резюме, в котором говорилось о новооткрытой цивилизации людей. Подробностей не было. Сообщалось лишь, что «ведутся интенсивные переговоры».

Потом конец света принял принципиальное решение: наступить!

Упс…

Четыре столетия они копили силы. Четыре столетия они хотели переиграть прошлое поражение. У них появилась такая возможность.

Геты-еретики шли неудержимой лавиной, и «Властелин» не так уж сильно выделялся на их фоне.

Но и Совет изменился. Постоянная конфронтация заставляла держать паранойю в тонусе, а недавние предостережения… это были очень веские предостережения.

Эскадра Цитадели, возглавляемая «Отблесками Вечности», вступила в бой. Увы, она уступала армаде гетов и количественно, и даже качественно.

Пока не явился ханарский флот.

И ещё один ханарский флот.

Ну и до кучи ещё один ханарский флот. «Отблески Вечности» послужили хорошей приманкой.

С учётом подошедших подкреплений ситуация была уже не столь однозначной. Явного фаворита не было, если, конечно, не брать в расчёт «Властелина».

Впрочем, Назара не стремилась вступить в бой, у неё была иная цель — открыть путь армаде Жнецов. И тогда все собранные силы обернутся прахом в жерновах истории.

Задача усложнялась тем, что «Цитадель» успела сомкнуть створки. Впрочем, это было в плане.

Канал сработал штатно. Видимо, кварианцы, посетившие Илос, так и не поняли значения этой планеты. Или не придали значения. Неважно. В системе Убежища не было Мигрирующих Флотов, в противном случае «Властелин» мог бы свернуть операцию.

В президиум в обход всех препятствий прибыло столько сил, сколько удалось пропихнуть через ретранслятор Канала. Впрочем, быстро выяснилось, что охрана Цитадели по непонятной причине увеличена. Ставка на панику из-за атаки флота гетов тоже не оправдалась.

Впрочем, это были преодолимые препятствия. Неся потери, СПЕКТРы-предатели продвигались вперёд. Вот позади встал заслон из еретичных платформ, вот остались прикрывать спину коммандос-азари. Яростно переругиваясь, Бласто и Сарен вошли в зал Совета Цитадели.

Судьба галактики повисла на волоске. На тончайшей, почти невидимой мономолекулярной нити.

Не было в мире ничего прочнее этого волоска.

— «Властелин» проходит ретранслятор LX-470. До расчётного времени порядка пяти минут. Шепард, притормози.

В Зале Совета двое встретили троих — и отнюдь не советников.

Странный гуманоид с извивающимися пальцами, большими глазами и шеей произвольной длины. Орлан.

Турианец с зелёными глазами и бело-коричневыми пятнами на лицевой маске. Адриэн Крайк.

И Джон Шепард.

— О, эта особь счастлива встретить «первого СПЕКТРа человечества». Эта особь с удовольствием продемонстрирует ему его полную отстойность.

— Сарен, ты доволен?

Турианец с многочисленными имплантами отчётливо вздрогнул.

— Коллега, не будем терять времени, — пробулькала медуза. Коллега не ответил.

— В этой истории ты уже пытался спасти турианскую расу. Ну как, получилось? Доволен?

— Иуда, — прошептал Адриэн. Или это глюк автопереводчика?

— Только сотрудничество со Жнецами, — голос самого страшного преступника в истории Иерархии звучал надтреснуто, — поможет турианцам избежать общей участи.

— Только высшая раса достойна полноправного симбиоза со Старыми Машинами. Твои жалкие усилия — ничто по сравнению с заслугами этой особи!

— Сарен, ты сам видел флоты этой галактики, — Шепарда говорил твёрдо, уверенно, — И ты ещё не сталкивался с мощью людей. Когда Жнецы будут побеждены, — не если, а когда! — ты останешься в памяти как турианец, дважды предавший свою расу. Уникальное достижение. Решай.

Артериус медленно поднял пистолет. Молниеносно навёл его на цель, выстрелил.

— Ты… — слова давались Сарену с трудом, — Ты прав, Шепард. Ты был прав с самого начала.

СПЕКТР-турианец повернулся к мёртвому СПЕКТРу-ханару… поправка — к вполне живому СПЕКТРу-ханару.

— И эта особь ещё сотрудничала с такой неумёхой? Да ты даже не знаешь уязвимых точек этой особи!

Тишину Зала Совета разрезал второй выстрел. Бласто не промахнулся, уж ему-то неоднократно приходилось убивать турианцев.

— А теперь, когда с дилетантом покончено…

— «Властелин» у Цитадели! Три минуты, Шепард, ускорься.

— Слишком много слов, Бласто. К делу!

Прыжок ханара был таким быстрым и неожиданным, что троица защитников едва успела откатиться в открытия. Бласто прыгал с умопомрачительной скоростью, цепляясь своими щупальцами за поверхности любой кривизны — и за стены, и за потолок. Он не оставался на одном месте дольше нескольких секунд, не давая противникам сконцентрировать на нём огонь. Те немногие пули, что всё-таки достигали ханара, бессильно вязли в кинетическим щите.

— Эта особь получила беспроводной доступ к консоли, едва оказавшись в этом зале! Цитадель открывается, и вскоре вашим расам наступит полный кирдык!!!

Шепарду и Адриэну приходилось кисло. Проклятая медуза отлично стреляла с двух щупалец чуть ли не в противоположные стороны. Казалось, она почти не целилась, невероятно быстро наводя своё оружие на цель. Человек и турианец постоянно меняли укрытия, перезаряжали щит и пытались огрызаться. Получалась не очень. Демиург тоже прятался от огня, но, в отличие от своих напарников, пока не сделал ни одного выстрела.

— Орлан, труп, контроль!

Во время очередного прыжка ханара Орлан высунулся из укрытия и навёл своё футуристически выглядящее ружьё на тело Сарена. Грянул гром, сверкнула молния. На том месте, где лежал мёртвый труп убитого турианца, осталась лишь неровная дыра в полу.

— Неплохо… но слишком долго наводится на цель. Такому мазиле никогда не попасть по этой особи! А теперь… почувствуй мощь истинного СПЕКТРа!

Шепард выругался: похоже, Бласто перестал сдерживаться.

Космос дышал смертью.

Хрупкие скорлупки, именуемые космическими кораблями, маневрировали в пустоте. Они пытались подобрать правильную дистанцию и нужный угол обстрела, они синхронизировали огонь и били вразнобой. На полотно вакуума наносились стежки кинетических выстрелов, вязь деформирующих полей, яркие краски лазеров ПОИСК. На масштабном гобелене постепенно проступала неизбежность.

Неостановимая громада «Властелина» приближалась к Цитадели. Её створки распускались медленно, словно нехотя. Впрочем, быстрее и не надо. Согласно расчётам, Жнец должен был пройти внутрь с совсем небольшим зазором, а Бласто закрыл бы за ним дверь.

Жнец не был встревожен, совершенной жизненной форме не было доступно это чувство. Но подпрограммы расчёта вероятностей давали слишком большой разброс. Разнообразие рас в этом цикле не столь уж велико, интересных видов мало. Но всё равно, «Властелин» выжидал долго, чересчур долго. Жатву вполне можно было провести три-четыре столетия назад. Но кто же знал, что протеане умудрились перепрограммировать Цитадель?

До этого момента всё шло по плану. Органики создавали флоты, неспособные противостоять армадам Жнецов. Разделённые на враждующие блоки, готовые вцепиться друг другу в глотки… никакого сравнения с предыдущим циклом. А вот когда «Властелин» счёл генетическое разнообразие популяции достаточным, и выяснились неприятные новости.

Впрочем, взамен протеане оставили неприкрытую лазейку на Цитадель. В модели всё было просто: найти предателя, пропихнуть его в Башню, в нужный момент открыть и закрыть лепестки… Трудность заключалась в том, что флоты органиков в настоящий момент времени были способны уничтожить «Властелина».

Оценив все риски, Жнец решил следовать первоначальному плану. Правда, в последний момент ситуация стала ещё более непредсказуемой: в галактику проникли пришельцы из иного времени, органики отыскали Илос, обнаружилась ещё одна технически развитая цивилизация. Крупицы информации, выуженные из экстранета, рисовали не слишком оптимистичную картину. Можно было дать сигнал основным силам Жнецов двигаться своим ходом, затаиться и собрать информацию… но это означало — дать органикам время для подготовки. «Властелин» решил рискнуть, но собирался отступить в случае реальной опасности.

Исполинский кальмар скользил в пространстве, скупо отстреливаясь лазерами от пролетающей мелочи. «Таникс» он не активировал: неудачный ракурс, да и подходящих целей нет. Через две минуты Цитадель должна была принять в себя своё предназначение.

— Минута пятьдесят. Третий пошёл.

Молчание.

— Минута тридцать восемь. Третий прибыл.

На чашу весов упала маленькая многотонная гирька: к месту сражения подошёл Третий Мигрирующий Флот «Тали». На мостике корабля-фермы «Тали» стояла Тали'Зора и координировала действия по СВП-связи.

Когда кварианке объяснили её задачу, она отказалась. Зачем? Геты обмениваются данными быстрее и успешнее человека. Все или почти все группы будут опираться на электронные импульсы, а не на голосовые команды. Так зачем?

Её убедили. Кварианцам хотелось, чтобы в бою ими командовала (пусть и формально) именно Тали'Зора. И Шепарду. И истинным гетам — насколько к ним вообще применим термин «хотеть». Остальные тоже не возражали.

— Минута тридцать пять. Цели разобраны. Огонь по готовности.

Истребители, фрегаты, крейсера и дредноуты вцепились в своего давнего, заклятого противника: гетов-еретиков. Ситуация резко изменилась, превосходство одной из сторон можно было назвать подавляющим.

Креветку своим вниманием кварианцы тоже не обделили.

Обстановка для «Властелина» резко осложнилась. Его кинетический щит не был рассчитан на огонь десятков дредноутов. Впрочем, он мог протянуть пару минут… а большего и не требовалось. Несколько облегчало задачу то, что кварианцы стреляли вразнобой. Хуже другое: Бласто, несмотря на всё своё превосходство, никак не мог справиться с настырными противниками. Группа поддержки отстала, Сарен погиб, труп его был уничтожен. Конечно, и это не проблема: соединившись с Башней, Жнец отправит ханару подкрепления. Хасков на борту не просто много, а очень много. Но до того момента следовало ещё дотянуть.

Стохастический прогноз ближайшего будущего был многовариативен, слишком многовариативен. Отступить? На мгновение электронные цепи Жнеца сгенерировали что-то похожее на… досаду. Слишком органическое чувство — но отступать на пороге победы? Запас есть. И времени, и прочности.

«Властелин» отключил питание лазеров, отключил все второстепенные системы, усиливая защиту корабля. Вся энергия шла на щит. Он дотянет. Дотянет.

Тали'Зора стояла, выпрямившись, перед несколькими светящимися экранами. Бежали цифры, всплывали подсказки-надписи, двигались несложные — для простоты восприятия — графики. Если бы кварианка ошиблась, ничего страшного не произошло бы — просто информацию продублировали бы по другим каналам. Но она старалась не ошибиться. Она очень, очень старалась не ошибиться.

— Тридцать пять. ЭР пошли.

— Тридцать. ЭР прибыли.

В Зал Совета вбежали Эшли Уильямс, Урднот Рекс и Чиктика.

Бласто обеспокоился настолько, что даже не прокомментировал их появление. Впрочем, даже в такой ситуации лучший СПЕКТР современности мог рассчитывать на победу. Хотя бы протянуть время до того момента, пока с борта «Властелина» не высадится десант хасков.

Вот только Шепард и Адриэн внезапно перестали поддаваться.

— Двадцать семь, четвёртый пошёл.

Когда во время панического прыжка Бласто Рекс зафиксировал его биотикой, у висящего в воздухе ханара ещё были шансы. Специально для этого случая на его броне были установлены ракетные микродвигатели. Но на медузе скрестился огонь четырёх штурмовых винтовок (гет бежал к консоли), и ханар потратил драгоценные мгновения на подзарядку щита.

— Двадцать четыре, шестой пошёл.

А потом СПЕКТРа и разрушителя соединила сияющая струна электрического разряда.

— Двадцать один, Бласто всё, четвёртый прибыл, огонь синхронно, восемнадцать! — речь Тали слилась в скороговорку.

Чиктика, установив контроль над консолью, дал команду на закрытие лепестков.

«Властелину» до них оставалось семнадцать секунд. Вот только лететь было уже некуда.

Бой в Зале Совета подошёл к концу. Не понадобилась даже помощь невидимок, скрытых в поле высокой неевклидности.

«Властелин» молниеносно строил модели развития ситуации. Решения, при котором он успевал проникнуть внутрь Цитадели, не было. Да даже если бы и было — Шепард и ко просто откроют лепестки, и высшую форму жизни расстреляют. Настала пора отступать.

Двухкилометровая туша начала разворачиваться, и в этот момент к месту сражения прибыл Четвёртый Мигрирующий Флот «Шала».

Геты, координирующие огонь всех дредноутов, теперь стреляли синхронно, нанося максимальный ущерб щиту Жнеца.

— Четырнадцать, шестой прибыл.

К добиванию гибнущего великана присоединился Шестой Мигрирующий Флот «Даро».

— Щит всё.

Броня «Властелина» по прочности превосходила все известные аналоги Пространства Цитадели. Впрочем, при такой плотности огня это уже не имело никакого значения.

— Фиксирую взрыв «Властелина».

Вдохнуть. Выдохнуть.

— Всем подкреплениям — снизить уровень готовности.

Ольга Трондайк, стоящая в обсервационном зале флагмана, слегка расслабилась. Помощь «Кошки», зависшей в пустоте на расстоянии двух световых часов от места побоища, не понадобилась.

Равно как и помощь двадцати остальных земных кораблей, находившихся в системе Вдовы.

Равно как и поддержка двух эскадр, дежуривших в Персее и системе Арктура. Впрочем, это был запас на самый крайний случай — но цивилизация, строящая флоты на основании снов инопланетян, обычно учитывает даже крайние случаи.

Зажмуриться. Выкрикнуть.

Пространство натянулось и пошло рябью, и рябь несла в разные уголки галактики чистый, звонкий голосочек Тали:

— Это победа!

Цитадель — сердце галактической цивилизации. Пять исполинских лепестков крепятся к исполинскому тору диаметром десять километров. Внутри кольца Президиума поневоле захватывает дух.

Дизайнеры постарались на славу. Луга и сады, водоёмы и ветер, облака и рассеянный солнечный свет. Кажется, что внутрь космической станции поместили планету-сад, бережно скопировав всю мягкость и очарование природы. Президиум впечатляет.

Впрочем, из шести существ, идущих к Башне Совета, трое были здесь не в первый раз. Новички же с удовольствием любовались видами, но…

Но они видели Ору.

На встречу с Советом Цитадели шли Джон Шепард, Лиара т'Сони, Лиара т'Сони, Эли Гамазин и его сестра Вера Гамазина. Шестым был красивый молодой парень — из подросткового возраста уже вышел, но двадцати лет ещё не исполнилось. Вышагивал он прямо и гордо, и длинные рыже-красные локоны спадали на плечи. Олег Шерстюк, сын Андре.

— Что нового у батарианцев? — спрашивает Джон.

— Аллан и Ольга прекратили боевые действия. У Гегемонии уцелело около половины кораблей. В «Наугольник» попала дезинтегрирующая торпеда, но гравитаторы справились, погибших и пострадавших нет. На Кхар'Шане переворот, власть захватил некто Эдан Амон. Новое правительство заявляет, что полностью принимает условия Межзвёздного Союза. Все рабы будут освобождены в установленный ультиматумом срок.

— Свершилось, — на лице Шепарда появляется улыбка. Тяжёлая. Недобрая, — Но вы же понимаете, что новая клика будет саботировать условия договора?

— Разумеется, — кивает Вера, — пока у батарианцев нет тех, кто осознавал бы всю аморальность и недопустимость рабства. Но начало положено. Мы будем пристально следить за батарианцами и тщательно проверять их планеты, выискивая укрытых рабов. Кого-то, к сожалению, пропустим, — тяжёлый вздох, — одновременно мы окажем побеждённым помощь, поможем перестроить их экономику на новый лад. Со временем появится прослойка тех, кому выгоден новый уклад, они-то и придут к власти. Сейчас самое главное — оказать эту помощь, не допустить фатального озлобления батарианцев.

— Да, наверное, вы правы, — кивает Шепард, — не устраивать же ксеноцид, в самом деле.

Посетили подошли ко дверям лифта. Впереди было долгое ожидание и долгий подъём. Создаются и рушатся союзы, внедряются технологии, лелеют свои планы Жнецы — но лифты Цитадели никогда не меняются.

— Олег, я всё же не понимаю, как ты мог так поступить? — спрашивает Лиара-один.

— Взять корабль, и, не поставив никого в известность, исследовать мнемозинского Жнеца? — поддерживает её вторая, — А если бы тебя одурманили?

— Ну так обошлось ведь? — легкомысленно пожимает плечами сын Андре.

— А если бы не обошлось? Эли, ты же адмирал! Скажи ему!

— Олег, в самом деле, твой поступок несколько… безответственен. Тебе следовала поставить в известность хоть кого-то.

— Мы с друзьями решили, что лучше что-то сделать без разрешения, чем нарушить прямой запрет. Ваше поколение воюет, чем наше хуже? Кроме того, если бы мы отсутствовали больше суток, МУМ передала бы тебе наше сообщение.

— Понятно. Но впредь будь осмотрительней.

— И это всё? — Лиара отчасти возмутилась, отчасти удивилась, — и все последствия?

Адмирал пожал плечами.

— Нам всё равно пришлось бы исследовать мнемозинского Жнеца. Да, мы были бы аккуратнее и подготовились бы получше, но это было неизбежно. Олег поставил перед собой цель и справился с ней. Благодаря его рейду мы смогли пройти через ретранслятор «Омега-4».

— Как вспомню базу Коллекционеров… те ещё твари! — Шепарда передёрнуло, — та молодая азари… мы даже не узнали, кем она была. Растворилась за считанные мгновения, буквально у нас на глазах. Но теперь это место наше!

— Да, мы взорвали крейсера и уничтожили коллекционеров нейтронной бомбардировкой, — кивнул Эли, — думаю, изучив базу, мы получим множество полезных сведений.

— Но всё-таки, — настаивала азари, — ведь Жнец пытался одурманить тебя, Олег?

— Пытался, — лицо молодого человека исказила лёгкая гримаса. Видимо, ему неприятно было это вспоминать, — такой мерзкий шёпот на грани восприятия. К счастью, нам удалось не пустить его в своё сознание.

— А если бы не удалось?

— Лиара-два, я вырос на Земле. Я с детства привык к Охранительницам, к их ненавязчивой помощи, к их мудрым советам. Механизм влияния на мысли Жнецов и Охранительниц схож. Осознай воздействие на свой разум — и ты сможешь противостоять ему, — Олег поджал губы, — хотя и не могу сказать, насколько долго.

Лифт наконец прибыл на место, и группа посетителей вошла в Зал Совета.

Следов недавнего побоища уже не было. С возвышения за новоприбывшими наблюдало трое: саларианец, азари и ханар. На вчерашнем экстренном заседании батарианцев поспешно исключили из состава Совета.

— Итак, флот Гегемонии разгромлен, батарианцы унижены и согласны со всеми вашими условиями, — голос Тевос звенел от напряжения, — что дальше, люди? Кто следующий?!

— Никто, — ответил Эли с некоторым удивлением.

— Вы настолько резко прореагировали на попытку нападения? — саларианец нервно потёр ладони.

— Вы так ничего и не поняли, — устало вздохнула Вера, — то, что Хад'дах атаковал «Паскаль», к разгоревшейся войне имеет лишь косвенное отношение. Батарианцы — работорговцы. Никто не имеет права владеть иным человеком… любым разумным существом. Именно для искоренения подобной системы, для уничтожения несправедливости и зла мы и атаковали Батаринскую Гегемонию.

— Люди считают, что имеют право «уничтожать зло»? — пробулькал ханар.

— Рабство в Гегемонии существует не один век. Кто, если не мы?! — запальчиво выкрикнул Олег.

— Но внезапный слом всей экономической системы, аннигиляция половины батарианского флота — это приведёт к колоссальным жертвам, — докапывалась советница азари, — а ведь вы стремитесь их предотвратить.

— Скажите о жертвах родственникам тех, кого батарианцы забрали на свои планеты, — тихо, но отчётливо произнёс Шепард.

— Конечно, жертвы будут, — признал Эли, — Это неизбежно, это трагично, мы всеми силами постараемся минимизировать их. Но в конечном итоге наше вмешательство приведёт к созданию более гуманного, милосердного общества. Лучше один раз сделать операцию, чем смотреть, как нарыв гниёт на протяжении столетий.

— Так что вы собираетесь делать дальше? Какое зло станете искоренять своими… annigilyatorami Taneva?

— В Пространстве Цитадели царит капитализм. Это устаревшая экономическая формация, но она всяко прогрессивнее рабовладельческого строя. Большой Совет решил, что нельзя насильно навязывать коммунизм иным цивилизациям. Разумные существа должны сами сделать свой выбор.

— Турианцы, кварианцы и кроганы его уже сделали? — спросил ханар.

— Кварианцы практически завершили строительство коммунизма. Общественный строй турианцев своеобразен, но они одобрили программы экономических преобразований Иерархии. С кроганами сложнее, но у нас уже есть опыт общения с такими расами. Они не так уж сильно отличаются от ангелов из Гиад. Ещё раз — мы не навязываемся. Пусть ваши граждане посмотрят, сравнят, сделают выводы. Если решат что-то поменять у себя — мы всегда будем рады прийти на помощь.

— Саларианский Союз прошёл проверку тысячелетиями.

— Равно как и Республика Азари. Почему вы считаете, что нам нужен какой-то чуждый «коммунизм»?

— Возможно, и не нужен. Межзвёздный Союз до сих пор не сталкивался с расами, стоящими на таком — промежуточном — уровне общественного развития. Люди пока что мало знают о вашем обществе, потому-то мы и решили не пороть горячку, — Эли вздохнул, — но, по первому впечатлению, в ваших мирах по-прежнему есть богатые и бедные, нуждающиеся и безработные.

— А как иначе? — удивился саларианец, — разумные существа разные. Кто-то ленив, кто-то трудолюбив. Кто-то талантлив, кто-то нет. Кто-то сумел устроиться, кто-то вынужден прозябать на подработках. Обычное дело.

— Мы даём нашим гражданам, — отрезала азари, — равные права, равные свободы и равные возможности. Как они распоряжаются ими — это уже их дело.

— Ключевое право каждого разумного существа — это право на жизнь, — возразила Вера, — именно оно в ваших конституциях и не записано. А насчёт свободы… как звездожитель может быть свободным, если он всё время опасается увольнения, после которого ему нечем будет заплатить за… кредит? Если он вынужден подчиняться диктату корпорации-работодателя? Если лечение его болезни не предусмотрено… — Гамазина замялась на непривычном термине, — медицинской страховкой?

— У нас есть обширные социальные программы, — возразила Тевос, — а обеспечить беспечную жизнь всем и каждому — на такое просто не хватит ресурсов.

— На самом деле, — ответил Эли, — ресурсы для этого у вас есть. Вот только тратите вы их как-то нерационально. Но для того, чтобы поставить расы Пространства Цитадели в равные условия, Большой Совет решил передать вам некоторые технологии.

— Аннигиляторы? — удивился саларианец.

— Нет. Реакторы и автоматизированные сборочные линии. С помощью этих технологий можно легко справиться с социальным неравенством, обеспечив всем звездожителям достойный уровень жизни. Как вы им распорядитесь — это ваше и только ваше дело.

Советники выглядели поражёнными. Даже Шепард и Лиары изрядно удивились подобному повороту событий.

— Это… щедрый дар, — медленно, будто пробираясь по минному полю, ответила Тревис, — но всё же… почему?

— Мы надеемся, он пойдёт вам на пользу, — кивнула Вера, — но если в результате автоматизации производства множество звездожителей потеряют работу и окажутся без средств к существованию, как некогда было в земной истории… уверена, они задумаются: а почему у людей — иначе? Если же вы справитесь с этими проблемами… значит, ваше общество значительно ближе к коммунизму, чем мы предполагали. Возможно, когда-нибудь и расы Цитадели войдут в Межзвёздный Союз.

Тевос активировала голографическую консоль. Она явно пыталась с кем-то связаться. Закончив переписку, она стала говорить. Медленно, взвешивая каждое слово:

— В связи с серьёзными дружественными шагами Межзвёздного Союза… Республика Азари… решила сделать ответный жест и назначить своим представителем в Совете Цитадели… Лиару т'Сони-два.

— Меня?! — Поразилась Лиара-два.

— Другую меня? — откликнулась Лиара-один.

— Нет, это очень лестное предложение, и я крайне благодарна матриархам, но не думаю, что способна нести такую ответственность и принимать подобные решения…

— Глупости, — отрезала Тевос, — уже сейчас понятно, что Совету Цитадели придётся тесно сотрудничать с Межзвёздным Союзом. С этой точки зрения твоя кандидатура является наилучшей. Ты активно сотрудничала с Шепардом, ты воочию наблюдала за первым контактом с цивилизацией людей, была на их родной планете.

— Но мой уровень знаний…

— Иногда излишние знания вызывают излишнюю зашоренность, — ответила советница, — мой возраст играет против меня, мой немалый опыт ничем не способен помочь в сложившейся ситуации. А знания… ты учёный, Лиара т'Сони. Всё, что требуется знать, выучишь быстро.

— Ты справишься, Лиара, — Джон приободрил будущую советницу.

— Сестра, я буду помогать тебе, — Лиара-один дождалась одобрительного кивка от Тревис и уверенно заявила, — Ты сможешь.

— Мы рады такому развитию событий, — заявил Эли.

— Политика — это хорошо, — громкий голос Джона Шепарда прервал короткое обсуждение. Коммандер завладел всеобщим вниманием, — однако перед всей галактикой стоит иная, более важная проблема. Жнецы. Я лично общался с «Предвестниками нашего уничтожения». Вы все видели атаку «Властелина». Олег был внутри мнемозинского Жнеца.

Несколькими фразами Шерстюк описал всю гамму своих ощущений от пребывания во внутренностях чуждого синтетического организма. Описание одурманивания — и то, что Олег спасся лишь благодаря своему опыту общения с Охранительницами, — произвело впечатление на советников.

— Жнецы… — саларианец в задумчивости обхватил подбородок ладонью, — думаю, мы примем эту теорию. Мы окажем Межзвёздному Союзу любую посильную помощь в борьбе с этой угрозой.

— Мы всегда рады любой помощи, — ответила Вера, — но основную тяжесть борьбы со Жнецами Союз возьмёт на себя. Всё-таки мы превосходим Пространство Цитадели и технологически, и экономически.

— Хорошо, — кивнула Тревис, — я рада, что мы обсудили все важные вопросы…

— Не все, — перебил её ханар, до этого в разговоре особо не участвовавший, — эта особь должна сделать важное заявление.

Присутствующие прислушались.

— Единение Ханаров решило, что эта особь больше не может заседать в Совете. Место этой особи займёт самое достойное существо на Кахье, почётный ханар и великий вдохновитель, чьи мудрые и взвешенные решения пойдут на пользу всему пространству Цитадели.

Двери лифта открылись. Из него медленно, неторопливо, величественно, со всей суровостью неумолимого рока вышел будущий советник. Саларианец схватился за голову. Лиара-два издала что-то среднее между восторженным возгласом и обречённым вздохом.

Почётный ханар имел гуманоидное телосложение, треугольную голову, четыре глаза, зрачки в форме символа бесконечности и носил гордое имя «Явик».

Ранним утром меня разбудила Охранительница. Голос старика поскрипел: — Совет Цитадели готов выслушать наших представителей, Эли. Собирайся, на тебе переговоры с нашими союзниками-демиургами. Возможно, они предложат поправки к плану.

— Мы недавно согласовывали наши действия с Орланом. К чему бессмысленные повторы?

Охранительница не смягчилась.

— Ты много пропустил, Эли, пока инспектировал Большой флот. Демиурги, вместе с нашими учёными, раскрыли принципы перемещения кораблей Цитадели в пространстве. Есть возможность создания блокировочных полей, способных воспрепятствовать проникновению кораблей с двигателями на основе масс-эффекта, в солнечные системы. Корректировка планов необходима в связи с новыми появившимися способами обороны от вражеского вторжения. Для того, чтобы оценить исполнимость новых планов, ты должен лично побеседовать с демиургами. Твоё решение будет окончательным. Поторопись, время до визита в систему Вдовы заканчивается.

Я быстро собрался. Не тревожа Мэри, выскользнул из спальни, умылся и оделся. Через полчаса я уже был в космосе, направляясь на корабль Орлана.

Орлан встретил меня сразу, как гравилифт доставил мой кораблик к внутреннему причалу его «Ориона». Я невольно вздрогнул — рядом с ним, на месте, где я уже привычно ожидал увидеть его побратима-галакта Грация, стоял ещё один демиург. Выше моего друга, ещё более угловатый (хотя про демиургов так говорить довольно смешно — они все, с нашей точки зрения, состоят из углов!) и неровный, как злая марионетка-арлекин из древнего театра кукол.

— Рад видеть тебя, Эли. — приветствовал меня Орлан.

— Взаимно, друг Орлан. Я прилетел как можно быстрее, потому что говорят, у вас появилось какое-то новое оружие, способное многое изменить в предстоящем столкновении с Жнецами.

— Понимаю, Эли. Я привёл главного разработчика нового устройства. Знакомься, Эли — это Эллон.

Демиурги не здороваются — у них нет жестов, выражающих взаимопонимание. Эллон лишь ещё сильнее засветился лицом, когда я сказал: — Рад знакомству с тобой, Эллон.

В отличие от спокойного свечения моего друга, к которому я уже привык и которое, как я знал, выражало нечто вроде приветливой улыбки, Эллон светился ярко, неровными, лихорадочными пятнами, буквально сиял. Это напоминало какой-то безумный, безостановочный хохот. Но над чем мог смеяться Эллон? Не надо мною же? Я решил не забивать себе голову чушью.

— Эллон, ты обьяснишь мне, в чём смысл твоего открытия? Я постараюсь понять, как оно изменяет наши планы.

— Охотно, человек Эли.

Теперь он совершенно точно хохотал. Его глаза испускали буквально два слеящих луча, а высокая нескладная фигура раскачивалась и приплясывала.

— Что смешного я сказал, уважаемый Эллон?

Орлан вмешался.

— Не беспокойся, Эли. Эллон необычен даже среди демиургов. Он говорит, что само существование людей — невероятный парадокс, от которого он не может избавиться.

— Да, да, Эли! Вы, люди — самое невозможное! Я счастлив, очень счастлив встрече с таким героем, как ты, Эли. — прогремел Эллон и вновь заизвивался в неистовом смехе. Умерять ради меня голос он не собирался. Позже я убедился — Эллон вообще не обращает внимания на удобства окружающих. Пока же я поморщился и спросил: — Орлан, если я так веселю Эллона, что он даже не может отчётливо думать, может, ты сам мне всё расскажешь? Я не в обиде на Эллона, что так смешу его.

— Нет, нет, Эли, я сам могу всё рассказать, — прервал меня Эллон. — Следуй за мной, я покажу тебе мою лабораторию.

— Это не обязательно, Эллон. Для начала я хотел бы узнать основные принципы твоего открытия. — отказался я. Почему-то мне очень не хотелось идти на поводу у этого странного существа.

— Тогда может, поднимемся в наблюдательную рубку? Там можно удобно расположиться и попробовать что-нибудь приятное для всех присутствующих? — дипломатично предложил Орлан. На кораблях демиургов нет личных помещений, даже у Орлана была лишь особая каюта управления.

— Да, да, я вспомнил! У людей есть такая традиция — разговор «за чашечкой чая»! Как старые друзья! — снова развеселился Эллон. Он начинал мне не нравиться всё больше и больше.

Орлан вызвал лифт и мы поднялись в наблюдательную рубку, где расположились в силовых полях, как кому было удобно. К моему удивлению, когда я устроился на своём месте, рядом с моей рукой засветился небольшой кружок, и на нём появилась чашечка… с ароматным травяным чаем.

— Спасибо, Орлан. — растроганно сказал я.

— Не за что, Эли. Чай придумал не я, а Эллон.

— Действительно ты волшебник, Эллон. Я смотрю, у тебя множество придумок. — обратился я к Эллону, замершему перекособочась в своём силовом коконе.

— Я гениален, Эли. Не меньше тебя, но, конечно, на свой манер.

На этот раз Эллон не стал грохотать и светиться. Свою хвастливую тираду он произнёс торжественно, чётко выговаривая слова. Со скромностью у этого демиурга явно были проблемы.

Но я решил не обострять отношений и преподать урок ему.

— Разве я гений, Эллон? Орлан подтвердит — я делал множество ошибок, и не много такого, чем стоило гордиться. Так, мой друг?

— Твои ошибки были гениальны, Эли. — твёрдо сказал мой товарищ. Хотя раньше я не видел, что демиурги могут что-нибудь пить или есть, сейчас, он, видимо, чтобы составить мне кампанию, потихоньку потягивал из витого полупрозрачного сосудика тягучую жидкость.

— Орлан, твой соплеменник может составить по твоим словам неверное представление обо мне! Я буду ещё больше чувствовать неловкость в общении с Эллоном. Зачем?

— Эли, Эллон — крупнейший среди демиургов специалист по людям. Он изучил всю доступную информацию, прочитал все ваши книги из Большого Архива, просмотрел и усвоил все видеоматериалы. Если Эллон говорит, что ты гениален — ты должен принять его слова, потому что нет никого, чьё мнение для нас, демиургов, более значимо в оценке людей!

— Эллон, твои собратья тоже считают тебя гением?

— Так и есть, Эли! Я особенный! Меня собирали и настраивали, как первоклассного, лучшего из всех мыслящих. Моё конструирование было завершено незадолго до вашего появления в Персее, и первую задачу, которую я получил, было изучение «человеков». И ты можешь видеть по Орлану, что я справился с заданием!

— Прости, Орлан, но я не понял Эллона.

— Не скромничай, Эли! Ты меня понял. Именно мне Орлан передавал все данные, которые получал при обработке ваших реакций — начиная с первого столкновения в Гиадах и кончая захватом и пленом ваших экипажей! Начиная восстание, Орлан следовал моим рекомендациям. Теперь ты убедился, Эли, что я — гений?

— Это так, Орлан-7.

— Не удивляйся, Эли. Эллону было нелегко убедить меня. Но когда его прогнозы вашего поведения стали оправдываться — я был вынужден принять его точку зрения.

Я был поражён.

— Так получается, что истинный организатор восстания — ты, Эллон?

Он слегка засветился самодовольной улыбкой.

— Нет, Эли. Орлан мог не послушать меня. Мог передать мои сообщения Верховному. Хотя я и рекомендовал так не поступать. Мог продолжить наблюдать… Мог что угодно! То, что он организовал восстание и в конце концов встал во главе всех освободившихся от тирании демиургов — его собственная заслуга. Но мои гениальные прогнозы, безусловно, послужили надёжной основой его решений.

Я и не знал, что мой друг Орлан занимает среди демиургов такое высокое положение. Я не удержался от вопроса: — Так теперь ты, Орлан, Верховный… Демиург?

— Нет, Эли. — ласково сказал мой друг. — После победы мы отказались от жёсткой централизации. Каждая планета управляется своим Верховным координатором — обычно это Мозг первой категории. Для совместных действий существует нечто вроде вашего Большого Совета.

— Ха-ха, где наш скромняшка Орлан имеет Первый Голос! — провозгласил Эллон.

Мне не понравилось, что Эллон подшучивает над моим другом и я попробовал пошутить над ним: — а тебе, Эллон, после победы, наверно предложили стать Гениальным Мозгом всего созвездия?

— Я же говорил тебе, Эли — ты гений! ДА, но я — отказался. Я хочу ещё больше узнать о людях, а Мозг, как ты знаешь — стационарен.

Я вспомнил мыслящие аппараты демиургов — огромные, невероятно увеличенные в размерах органические мозги в особой жидкой среде, и опять невольно передёрнулся. Как хорошо, что после того, как демиурги отказались от своих программ по расчеловечиванию, они начали постепенно заменять несчастные мозги электронными устройствами!

— Хорошо, Эллон, я понял, наконец, насколько ты гениален. Теперь я ещё внимательнее выслушаю твои обьяснения принципа масс-эффекта и приёмов противодействия ему. Ведь вы, друзья, нашли способ с ним бороться?

Я решил обращаться с Эллоном, как с умным, но капризным и избалованным ребёнком, каким он и был — ведь, получается, он был ровесником сына моего друга Андре… а то и моего погибшего Астра.

— Слушай меня, Эли. — Начал Эллон. — Как ты знаешь, принцип движения наших кораблей отличается от ваших «звёздных плугов»…

— Как? — удивлённо воскликнул я. — Разве ваши корабли не уничтожают пространство, как наши «пожиратели»?

Оба демиурга засветились; Орлан — сдержанно, Эллон — неистово.

— Эли — из твоих ошибок эта — одна из самых гениальных! — Провозгласил Эллон. — До вашего появления мы не имели никакого представления о реакции Танева, и полагали, что пространство не «уничтожается», а «скатывается» в задаваемом гравиторами корабля направлении.

— У вас были только… направленные аннигиляторы?

— У нас не было аннигиляторов, Эли. Неужели мы бы подпустили ваш корабль ко Второй Станции, если бы предполагали, что её можно аннигилировать — вместе с частью пространства, в которой она расположена? Мы были убеждены, что гравитационные волны предотвращают движение в сверхсветовой области.

Слова Орлана поразили меня. Как много я ещё не знаю о наших новых друзьях-демиургах?

— Да, ваши действия стали откровением для нас. Внезапно оказалось, что незыблемые доселе физические законы не ограничивают вас. Это стало началом потрясений, разрушивших наши прежние убеждения и уничтоживших прежнюю империю разрушителей. — безаппеляционно ппрогремел Эллон. — Ты должен знать, Эли, что первоочерёдной моей задачей была именно задача обьяснения возможностей ваших кораблей. И я смог найти ключи к её решению!

— Так почему разрушители не воспользовались этими ключами? Почему вы не перевооружились на аннигиляторы? — запальчиво возразил я. Признаться, этот малолетний… демиург прилично раззадорил меня.

— Эли… Неужели ты ещё не понял — Эллон по-настоящему гениален? Если бы вы, люди, всего лишь хотели в свою очередь, поработить и уничтожить народы Персея, как это делали тогда мы, разрушители — он бы не колеблясь, продолжил бы свои исследования. И через некоторое время у нас бы появились собственные аннигиляторы, подобные вашим. Но вы вели себя не как завоеватели. Такой ум, как Эллон, не мог не иссследовать мотив вашего поведения вместе с исследованием ваших методов ведения войны — и они настолько глубоко поразили его, что он не смог успокоиться, пока не довёл свои исследования человека до конца. Такова сущность всякого мыслящего глубоко существа — я думаю, Эли, ты со мной согласишься.

— Да. Орлан прав. — выкатил свои глаза-прожекторы на меня Эллон. — Я нашёл ряд уравнений, позволявших обьяснить физические эффекты ваших аннигиляторов. Если бы я не начал сомневаться в Верховном — я предоставил бы ему план ответных действий. Первоначально я хотел с большим отрядом покинуть Персей и основать базы вне созвездия. Даже если бы наши цитадели в Персее пали — на тайных базах завершилось создание флота возмездия, и в свою очередь, планеты землян рассыпались бы прахом под нашими аннигиляторами!

По спине продрало холодным ознобом. Вот то, о чём меня предупреждала Вера! Как же я был ей благодарен в тот момент! Если бы не её мысль, что мы должны искать в Персее первым делом не врагов, а друзей. Даже среди разрушителей.

Чем бы всё кончилось? Мы бы продолжали сейчас штурмовать барьеры неэвклидовости, а где-то в глубинах космоса разрушители спешно достраивали свой флот «пожирателей пустоты» и рано или поздно флоты бы сошлись в битве, которой нельзя и вообразить! Аннигилятор на аннигилятор, сотни кораблей — против, быть может, тысяч. Кто знает? Может, само время бы не выдержало такого удара, и вся армада рухнула бы в дыру, подобную той, в которую сейчас уходят Гиады… Не передать словами, какое чувство благодарности и признательности к моей мудрой сестре я испытал. Именно от такого будущего, оказывается, спасло человечество её предвиденье. Я дал себе слово впредь гораздо внимательнее прислушиваться к её словам.

— Как хорошо, что мне удалось вас уговорить! Эллон, прости что я сомневался в твоей мудрости — ведь если бы не ты, я бы не смог убедить Орлана перейти на сторону людей!

Эллон чуть-чуть выдвигает шею и слегка наклоняет в сторону. У моего друга Орлана такое движение соответствует скептическому взгляду — но кто знает, что это означает у этого явно необычного демиурга?

— Эли, так ты до сих пор думаешь, что на Орлана повлияли твои аргументы?

Нет. Эллон выражает свои чувства также, как и другие демиурги. Разве что… несдержаннее.

— Но ведь в результате нашего спора с Верховным вы присоединились к людям!

Честное слово: не верил, что демиурги могут переглядываться. Они же умеют общаться через внепространственную связь — а тут! Орлан и Эллон с полминуты наверное смотрели то на меня, то друг на друга. Затем Орлан обратился ко мне: — Эли, нас убедили не твои рассуждения. Самым лучшим аргументом стало твоё поведение. И твоё отношение к нам. Твои чувства, а не твои слова, сыграли решающую роль в выборе большинства из нас.

— Но почему? Разве не опроверг я утверждения вашего Верховного Разрушителя о торжестве энтропии? Разве не верно я сказал о разуме, как о главной преграде на пути Всеобщего Уравнения, которое превозносил этот напыщенный самонадеянный… болван?

Каюсь, до сих пор фигура низвергнутого владыки разрушителей пробуждает во мне определённую раздражительность.

Эти двое опять переглянулись. Орлан повернул голову к Эллону и попросил: — Эллон, я не так хорошо знаю людей, как ты. Ты сможешь обьяснить Эли его заблуждение, не нанося ему глубоких душевных страданий?

— Орлан, ты зря думаешь, что люди слишком хрупки! — провозгласил нескладный демиург, потрясая руками. — Эли прекрасно понял бы и твои обьяснения. Но я рад сам рассказать Эли о том, как мы, демиурги, любим его!

— За что? — только смог спросить я.

— За то, что ты видел в нас равных себе! — торжественно провозгласил Эллон. — И не только говорил, что мы — разрушители — такие же разумные, как и все, но и был готов умереть за это убеждение!

Положим, умереть я был готов за то, чтобы разрушители не надеялись сломить нас страхом и смертью. Как необычно истолковывают твои поступки существа иной расы!

— Неужели для вас было так важно моё признание? Ведь вы — раса, которая намного старше людей. Что вам до моего отношения к себе?

— Эли, скажи, ты помнишь, почему началась война в Персее?

Конечно, я помнил печальный рассказ Грация о катастрофе, повлёкшей за собой многотысячелетнюю изоляцию этого народа.

— Да, я помню, что когда-то, очень давно, вы были созданы галактами. Ну и что? Чем вы хуже тех же ангелов или людей-кузнечиков, которые тоже были созданы галактами — их ведь тоже я и другие люди признают равными — разве что с поправкой на их уровень культуры. Но ведь вы, демиурги — высококультурный и развитый народ. Почему я не должен был относиться к вам, как к равным?

— Эли, — мягко заговорил Орлан, — галакты ведь наверняка сказали тебе, что именно мы, их бывшие слуги, виноваты в войне?

— А на самом деле, конечно, виноваты галакты? — попытался возразить я.

Эллон внезапно вновь развеселился.

— Орлан, я же говорил тебе…

— Эллон, лучше повтори всё Эли. Он уже готов обидеться на нас.

Неугомонный демиург вперил в меня свои пылающие очи.

— Слушай, Эли! Разве ты считаешь меня и своего друга Орлана идиотами?

— Нет, конечно, зачем ты спрашиваешь? — возмущенно крикнул я.

Эллон коротко хохотнул.

— А бесчувственными? Скажи, Эли, ты считаешь нас, демиургов, бесчувственными машинами?

— Да нет же, конечно! Вы такие же живые существа… ну почти такие же, по другому скроенные, но вы чувствуете и понимаете всё не хуже, чем любые разумные.

Эллон торжественно приподнял голову.

— Вот видишь, Эли, мы для тебя — не бестолковые, холодные автоматы. А как ты думаешь, наши предки, созданные галактами — отличались ли от нас?

— Не знаю. Откуда мне знать?

— А если чуть-чуть подумать, Эли? Ты ведь знаешь — мы не очень преуспели в овладении живой материей. Мы, как ты знаешь, лучше делаем механизмы, чем сажаем сады. Могли ли мы намного изменить нашу природу, живую природу, данную нам Создателями?

— По твоим словам, Эллон, получается, что нет.

— Ещё один вопрос, Эли. Скажи, разве мы, демиурги, кажемся тебе неблагодарными? Подлыми? Предателями? Мы желаем творить только зло и мерзость?

— Но ведь ещё совсем недавно у вас существовали специальные органы насаждения зла и подлости! — не выдержал я.

— Эли, если бы подлость была бы у нас в крови, в сознании, в самой нашей основе — надо ли было её дополнительно насаждать? Следить за её исполнением? Добиваться наилучшего злонравия, если бы мы были бы созданы злыми?

— Вы не могли быть созданы злыми! Галакты создавали вас в наилучших целях!

Эллон внезапно перестал сиять и как-то расслабился.

— Вот ты и сам понял, человек Эли. Наши Создатели не могли нас создать злыми. Неблагодарными. Как ты мог подумать, — вновь неожиданно загремел он, — что мы, их верные создания, поднимем на них первыми руку! Помыслим о полном уничтожении тех, кто даровал нам разум! Кто дал нам стремление к совершенству!

Эллон после короткой вспышки стремительно потух. И он, и Орлан после слов Эллона как будто поникли в своих силовых коконах.

— Простите, друзья. Я действительно, не подумал, что в рассказе галактов есть тёмные пятна. Простите мне моё недомыслие! Ведь я действительно уже хорошо был знаком с вами, демиургами — и даже не попробовал представить, смогли ли вы, мои друзья, совершить то, в чём вас обвиняли галакты. Я зря не стал расспрашивать вас о тех давних событиях. Конечно, ваша история очень далека от моего поручения, но будет намного лучше, если я сейчас разберусь со всеми оставшимимся недоговорённостями, а затем мы вернёмся к вопросу о новом оружии.

— Ты опять ошибаешься, Эли, но это не страшно, поверь. Мы для того начали разговор о давней истории, потому что она имеет прямое отношение к принципам, на которых основано наше открытие. Скажи, Эли, как ты думаешь, для чего галакты нас сотворили?

— Чтобы помогать им…

— В чём? Ты знаешь, мы ничего не понимаем в любимом занятии галактов — распостранении разумной жизни.

— Не знаю. — пожал я плечами. — Получается, что галакты вас создали для чего-то особенного.

— Но всё равно связанного с их главной идеей — распостранением разума в Галактике. — Эллон вынуждал меня отвечать. Мне это надоело.

— Скажи прямо, Эллон, для чего вас создали?

Эллон засветился от удовольствия.

— Всё дело в том, Эли, что галакты совершенно по-другому, не так как вы, решили вопрос о взаимодействии материи и пространства. Галакты — и мы, соответственно, — считали, что гравитация есть мера изменения пространства энергией, обретающей в этом взаимодействии характеристику массы. Ты меня понял, Эли?

— Не так уж это и сложно, Эллон. Подобные взгляды у нас существовали — пока мы не смогли преодолеть косных представлений о абсолютности пространства.

— Галакты поступили по иному. Они нашли обходной путь к овладению пространством. Они рассуждали так — если гравитация есть та грань, что определяет взаимодействие пространства и энергии, то создав локальное искажение гравитации, создашь и локальное искажение пространства.

— Достаточно очевидное рассуждение.

— Верно, Эли. И достаточно очевидное следствие. Что такое искажение пространства может быть искажением, многократно увеличивающим скорость передачи информации в искажённом обьёме.

Ничего себе.

— Так вы хотите сказать, что ваши корабли превращаются в сверхсветовые пучки информации, переносимые искажённой гравитацией?

— Именно поэтому у них форма сферы, Эли. Сфера идеально описывается формулой гравитационного поля, как ты знаешь.

Действительно, получается, что вся техника галактов — и разрушителей — была гравитационной. Гравитационные двигатели, гравитационные Станции Метрики, гравитационные корабли, гравитационные…. Так, стоп.

— Так вы, ребята, получается — Экипаж?

Орлан одобряюще сверкнул лицом, Эллон — ну Эллон, понятно, захохотал.

— Ты наконец, сообразил, человек Эли! Первые корабли галактов не могли управляться обычными жизненными формами — так велики были микрогравитационные искажения! Понимаешь? Кое-кто прятался в специальных защищённых боксах, а корабли вели другие! Кто мог жить в гравитационном поле любой интенсивности, управляя им на уровне внутренних процессов! Тебя никогда не удивляло, почему нас много разных? Вот кто, по твоему, головоглазы?

Да, головоглазы не раз удивляли меня, с первой встречи с ними в Плеядах и много раз потом. Отважные бойцы — но черезчур медлительны и неповоротливы. Строгие надзиратели — но за заключёнными следили невмнимательно. Лучше всего у них получалось поддерживать гравитационные щиты, прикрывать и сбивать огонь… Огонь. Аварии. Головоглазы — отлично справляются с последствиями аварий — великолепные аварийщики.

— Так головоглазы изначально — ремонтники?

— Почти. Механики.

Ну конечно. Кто лучше может чувствовать и управлять гравитационными механизмами, чем тот, кто сам более чем наполовину — свёрнутое гравитационное поле, лишь удерживающее под громадным давлением биологические компоненты.

— А такие демиурги, как Эллон и ты мой, друг — основной экипаж?

— Точно! — захохотал Эллон. — Мы — навигаторы, и пилоты, и ещё — капитаны! Да, Эли!

— А невидимки? — раз уж внезапно узнал так много, можно постараться прояснить всё до конца.

— А вот невидимки, Эли — как раз ремонтники.

Да, действительно. Их высокая неэвклидовость — хорошая защита от гравитационного удара. А вот от тех же кинжальных полей защищает слабо — в том бою в Плеядах, когда мы разгромили десант головоглазов и лишились Лусина — даже случайный удар кинжального поля уничтожил одного из них. Всё сходится! И вдобавок становятся понятны и особенности поведения разных демиургов — механики-головоглазы обстоятельны, неторопливы и бесстрашны, не любят рассуждать о сложных темах, зато прекрасно справляются с простыми поручениями. Идеальная «трюмная команда». Сородичи Орлана — спокойны, невозмутимы, умеют и любят просчитывать всё наперёд — великолепные данные для старшего состава корабельной службы. И невидимки — все, как один, бесшабашные сорви-головы, обожающие риск, гордящиеся своей особой ролью — спасатели и ремонтники от бога. Точнее, от их создателей. Демиурги могут быть благодарны своим творцам — те очень неплохо потрудились. Даже удивительно, откуда у столь совершенных созданий могли появиться нелепые мысли о уничтожении всякой жизни и торжестве энтропии.

— Теперь я ещё больше не понимаю, как между вами и галактами началась война.

— Эли, между нами и Создателями не было войны.

— Эллон, я не понимаю…

— Эли, скажи мне пожалуйста, чем защищались галакты?

— Странный вопрос, Эллон. Что я не знаю о биологических орудиях галактов?

— Того, что эти орудия — ничем не защищены от удара простым твёрдым предметом. Как ты думаешь, Эли, что бы стало с планетами Создателей, если бы мы издалека начали бы обстреливать их защитные сферы тысячами крупных метеоритов, нацеленных на астероиды с «биологичками»?

Я мгновенно понял, о чём говорит Эллон. Мне ведь хорошо известны могущество техники тех, кого ещё недавно называли разрушителями. И их умение организовывать работы буквально во вселенском размахе. Что стоило тем, кто сотнями создавал металлические планеты, создать направленный на системы галактов исскуственный метеорный поток любой интенсивности? Плотный поток летящих с огромной скоростью камней — и галактам нечем их остановить. Плесень — источник «биологического излучения», скрытая внутри астероида, при разрушении своего вместилища крупным обломком, неизбежно вырвалась бы наружу. Даже если открытый вакуум убийственнен для неё — она всё равно успевала послать в космос круговую волну уничтожающей энергии. А планеты галактов — совсем рядом… До деталей, до подробностей ясная картина гибели цветущих миров галактов возникла передо мной.

Да, у разрушителей была возможность разделаться с галактами их же собственными руками. Такая простая возможность — но почему они не воспользовались ею? Эллон прав — когда-то я слишком легко согласился с доводами галактов. Впрочем, неудивительно — образы уничтоженной разрушителями планеты Плеяд стояли у меня перед глазами, не поверить в злую природу тех, кто это совершил, казалось немыслимо.

— Эллон, ты ещё больше запутал меня. Скажи, почему вы и галакты враждовали?

Огромный демиург, казалось, уменьшился в росте — так он поник. Все его торчащие по сторонам члены словно бы втянулись внутрь — а голова почти целиком ушла в грудную клетку. Потухший, увядший демиург несколько секунд вяло раскачивался из стороны в сторону. Мой друг Орлан тоже угас, но хотя бы не стал сьёживаться, подобно Эллону, который, как я сейчас отчётливо видел, был чрезмерно импульсивен. Наконец, Эллон пробурчал: — Эли, мне очень трудно рассказывать о том, что случилось. Нам всем трудно говорить о этом — поэтому ты и слышал только слова Создателей.

Эллон ещё немного помолчал, видимо, собираясь с духом, затем приподнял голову и взглянул на меня глазами, вновь засветившимися, хотя и намного слабее, чем раньше: — Эли, тебе будет очень трудно понять нас. Нам до сих пор стыдно, что наши Создатели нас предали.

Я смотрел на потемневшего Орлана, на мучительно корчащегося Эллона и отчаянно пытался уложить в голове всё, что я знаю о древнем расколе между галактами и их созданиями. Что же демиурги — теперь я понимаю, как подходит этим существам их имя, они и впрямь превыше всего ценят созидание — что же они могли воспринять в действиях галактов как предательство?

— Но галакты желали вам только добра! — вскричал я. — Они до сих пор сожалеют, что не смогли вовремя помочь вам… остановить вас…

Оба демиурга от моих слов вскинулись, словно я их ударил. Я договаривал последние слова, глядя в пылающие от ярости, выкатившиеся глаза Эллона.

— Помочь нам? — протрубил Эллон и с грохотом опустил вознёсшуюся голову на плечи. — Эти… Эти…

— Эллон, постарайся успокоиться. — холодно и бесстрастно произнёс Орлан. — Эли, извини Эллона, он слишком молод и не умеет сдерживать свои чувства. Пока он не может мыслить рационально, я продолжу обьяснение. Если ты, Эли, не всё поймёшь, Эллон потом сможет поправить меня.

— Друг Орлан, я слушаю тебя очень внимательно.

— Эли, ты ведь знаешь, что Соз… галакты считают, что разумом могут обладать только живые существа?

— Я давно догадался о этом, друг Орлан.

— Создавая нас, галакты не могли следовать типичным биологическим схемам. Гравитационная форма жизни неизбежно иная, её не удавалось подчинить закономерностям белковой жизни. В нас… очень много такого, что невозможно с точки зрения обычной жизни.

— Я понимаю это, друг Орлан.

— Биологическое существо, живое создание отличается от неживого тем, что обладает внутренними стремлениями… неугасимыми чувствами, мотивами. Вы неверно называете их базовыми инстинктами — но в целом у людей есть представление о них.

— Ты хочешь сказать, друг Орлан, что галакты не вложили в вас этих чувств?

— Эли, друг мой. Ты ведь видишь, ты признаёшь — мы не бесчувственные железяки. Ведь так?

Я молча кивнул, забыв, что говорю не с людьми. Но наверно, Орлан понял меня, потому что продолжал говорить, спокойно, размеренно, словно бы ничуть не страдая от своих слов.

— Эли, именно базовые жизненные потребности образуют костяк, на котором разум создаёт все остальные чувства, все эмоции. Мы обладаем чувствами — а значит, у нас есть подобные… инстинкты. Но дело в том…

— Я понял, Орлан. Ваши чувства — слишком отличаются от тех, что испытывает обычное существо?

— Почти так, друг Эли. — Эллон заговорил, тоже отстранённо и холодно, как и Орлан, лишь слегка вибрирующие кости выдавали, как нелегко даётся демиургу спокойствие.

— Создатели не поскупились, наделяя нас силой жизни. Они вложили в нас, кроме самого желания жить, что вы, люди, зачем-то делите на любовь и страх смерти, ещё одно неистребимое желание. Они дали нам огромную страсть к совершенствованию, к росту, к развитию. Наши Создатели… Создатели… наши…. — Эллона затрясло с такой силой, все его члены застучали.

— Подожди, Эллон. Успокойся. — Орлан, плавно выпрыгнув со своего места, положил руку на плечо высокого демиурга. Эллон сплёлся в немыслимую позу, словно закуклившись внутри себя. Орлан немного помолчал и продолжил, обращаясь ко мне. — Эли, Эллон хотел сказать, что галакты относились к нам, как к своему лучшему творению. Они… — тут и Орлан замер, и молчал несколько звенящих мгновений. — …они любили нас, Эли. Всегда.

Во мне волной стала подниматься слепящая ярость. Ярость за тех, кого многие сотни тысяч лет назад любящие родители — во имя их же собственного блага — попробовали осчастливить. Не посчитавшись с тем, что тем самым лишают их самого драгоценного, самого истинного достояния любого разумного существа — быть самими собой.

Галакты в своём самоуспокоении бессмертной жизни не могли даже согласиться с мыслью, что их создания — пусть даже самые совершенные, самые любимые — способны обрести нечто, что будет непостижимо для их разума. И когда они перестали понимать своих любимых созданий, они просто решили, что они лишь испортились. И в своём бескрайнем самомнении взялись исправлять «ошибку». Мне легко было представить, как лучшие, самые мудрейшие из сервов пытались предотвратить страшную ошибку, умоляли своих создателей о пощаде — и первыми попадали на принудительную переделку.

Сколько времени понадобилось предкам разрушителей, чтобы убедиться, что решимость их обожаемых Создателей непоколебима? Сколько они потеряли в бесплодных уговорах? Я знаю, что галакты осторожны. Но я знаю и их готовность идти до конца, когда решение принято. Потому что это две стороны их способа мыслить — не полагаться на чувства, а основываться лишь на рациональных доводах. В этом, в своём пристрастии к холодной логике враги автоматов — галакты гораздо более «автоматичны», нежели самые «заавтоматизированные» из демиургов. Как я хорошо помню, насколько трудно подбирать такие неотразимые разумные основания, чтобы поколебать уверенность галактов в себе! Наверно, приняв решение переконструировать всех сервов, галакты действовали с обычной для них решимостью, аккуратизмом и настойчивостью. О том, насколько глубоко они ошибались, они стали, может быть, догадываться лишь многие столетия спустя после, когда бежавшие на дальние планеты скопления бывшие служители встретили их корабли гравитационными залпами.

А будущие разрушители, убедившись, что Создатели не оставят их в покое, нанесли скоординированный удар по всем планетам галактов, разом выметя их из межзвёздного пространства.

И дурацкая, нелепая философия бывших слуг галактов больше мне не казалась странной. Что удивительного в том, что возненавидев тех, кого раньше любили всей душой, вывернуть наизнанку все прежние представления! Галакты славят жизнь — мстители-сервы возносят хвалу смерти, галакты ликуют, возвещая равенство всех разумных — их ненавистники-разрушители утверждают рабство, галакты желают усложнения всего существующего — так наперекор им провозгласим хвалу упрощению, владычество энтропии, восславим хаос!

Теперь многое из случившегося в Персее представилось мне с иной стороны. Я даже мог бы гордиться сам собой — оказывается, я сумел найти самый верный тон в отношениях с этими недоверчивыми и подозрительными существами. У меня получилось убедить их в искренности и чистоте наших замыслов. Неудивительно, что при первой же возможности бывшие разрушители столь рьяно начали принимать нашу сторону — чтобы наконец закончилось бессмысленное и изнуряющее противостояние.

Потому что как бы разрушители не старались изуродовать свою природу, они всё равно оставались тем, кем они были — демиургами, созидателями, строителями и конструкторами. Ведь именно за то, чтобы оставаться самими собой, когда-то они и начали борьбу со своими создателями. Что же удивительного в том, что они сохранили свои главные качества и с великой радостью вернулись вновь к творческому труду, более не запятнанному натужной злобой, бессмысленной порчей хорошего в угоду напоказ выставляемому намерению всё изуродовать, стали вновь трудиться на благо всех, вместо того, чтобы пыжиться, пытаясь выглядеть высшими существами. Ведь даже те же головоглазы — как только они «сдались», тут же перешли на нашу сторону — и сражались со стажами Станции не в пример яростнее и самозабвеннее, чем пытались подавить наше смешное восстание!

И опять же мне надо похвалить самого себя — если бы я не последовал своему чувству, если бы я не попробовал бы обратиться за помощью к галактам — кто знает, как долго бы ещё колебались многие из разрушителей? Но я был уверен, что если народы Персея получат свободу лишь из наших рук, если они сами не вступят в борьбу против тирании разрушителей — они никогда не освободятся. И смело потребовал от галактов помощи в бою против флота разрушителей. Понимал ли я тогда, чего на самом деле добиваюсь? Знал ли я, мог ли я подумать, что требую от галактов признать их ошибку, согласиться с тем, что разрушители должны стать равными в союзе разумных? Я считал это само собой разумеющимся. Удивительно ли, что галакты так колебались? Ведь они не могли не понимать — вступая в бой вместе с людьми, их союзниками наравне с перешедшими на сторону людей разрушителями — они признаются в давней ошибке, принимают на себя ответственность за совершённое преступление против разума.

Неудивительно, что галакты были настолько несговорчивы. Но их подвела их же собственная страсть совершать лишь разумные поступки — и завуалированная угроза, которая прозвучала в моей речи. Я тогда не сознавал, не отдавал вполне отчёта в том, что сказал — но сейчас, вспоминая свои слова, я понимаю, что сделал. Я сказал галактам — если тирания разрушителей будет свергнута без вас — тогда вы, галакты, а не разрушители, окажетесь в новом союзе на роли беспомощных, опекаемых созданий. О да, галакты стараются руководствоваться лишь логикой. Но они — живые, чувствующие существа. Каково им было оказаться на месте своих бывших служителей? Они пострадали из-за того, что считали своим правом опекать младший разум — каково им было представить себя опекаемыми? Я не оставил, оказывается, галактам ни малейшего шанса, я сумел, сам того не понимая и не желая, угрожать им сильнее, нежели чем наведя на них жерла аннигиляторов — вот почему они по сути капитулировали, вот почему они столь демонстративно отдали мне все бразды командования обьединённым флотом. Сейчас, вспоминая происшедшее, я не сомневаюсь — у них, века и тысячелетия сражавшихся с разрушителями, нашлись бы и более опытные командующие, и тактика посовершеннее моей доморощенной — но уж больно сильно, искренне и глубоко я задел их самолюбие. Если бы не помощь Третьей Станции — галакты дорого бы заплатили и за мою нопытность, и за свою гордыню. А так — один-единственный бой, и остатки верных Верховному сложили оружие.

Да, неудивительно, что Эллон так потешался надо мной — оказывается, я выглядел в действительности как неуклюжий медвежонок, залезший в электронный шкаф. Не понимая, что творю, разбивал древние предубеждения, ломал привычные порядки и соединял несоединимое — мирил извечных врагов, возвращал надежду тем, кто отчаялся, давал смысл существования тем, кто его отрицал. Мне не за что хвалить себя — я поступал так, как того велели мои убеждения, моя совесть, всё то, чему меня учила Земля. Поэтому мои поступки оказались пусть наивными, но верными — мои дела были частицей общего дела человечества и вдохновлялись замыслами всего человечества. Не я, а весь мой мир, коммунистическая Земля вышла победителем из столкновения с древней бедой, терзавшей скопление Персея. А теперь перед тремя обьединившимися великими цивилизациями возникла новая угроза, новая беда — нашествие древних и безжалостных гигантских кораблей-машин. Ещё вчера я испытывал некоторые сомнения, слишком уж грозным казались новые враги. Сейчас, после всего, что я узнал и понял в разговоре с моими друзьями-демиургами, почему-то всякие сомнения исчезли. Единый разум звёздожителей справится и не с таким.

Но пора переходить к сегодняшнему дню.

— Эллон, Орлан, друзья мои. Я очень признателен ам за ваш рассказ — и простите, что задумался и отвлёкся. Не пора ли поговорить о сути твоего открытия, друг Эллон?

Эллон, за те несколько минут, что я провёл, погрузившись в свои мысли, вроде бы справился со своими переживаниями. Он вновь распрямился и рассматривал меня слегка светящимися глазами. От моего обращения он горделиво расправился (всё-таки насколько по детски он ещё себя ведёт) и торжественно произнёс: — Друг Эли! Я счастлив, что ты обратился ко мне так! Я расскажу тебе самую суть моего гениального открытия!

— Как ты знаешь, Эли, связность пространства-времени можно прервать, разрушив её непосредственно. Так делают ваши «звёздные плуги». Техника Персея, как теперь ты знаешь, со времён Создателей основывалась на другой стороне воздействия. Она не влияла на пространство и время по отдельности, а изменяла сам характер их связности — в сторону как неограниченного увеличения связности, так и её уменьшения.

А вот техника Совета Цитадели — ещё более иная. Она основана на обращении пространства в не-пространство. При этом масса становится из фактора дробления пространства фактором его слияния. И позволяет игнорировать ограничения скорости света пропорционально взаимодействию массы и не-пространства. Замечательная техника, позволяющая в пределе добиться мгновенного взаимодействия удалённых обьектов — но при этом, дабы исключить растворение самих обьектов в не-пространстве, они должны обладать минимумом кинетической энергии в системе! Проще говоря, неподвижно располагаться на достаточно крупных тяготеющих массах. Удобно для транспортировки, неудобно для корабля!

Расы Цитадели знают способ обойти и это ограничение, применяя для снятия рассеивающего эффекта не-массу. Поразительное состояние энергии, о существовании которого я не мог и подозревать совсем недавно! Огромные возможности, Эли, просто невообразимые! Но нуль-масса — однозначно обнаружима в сверхсветовой области. Её легко можно селектировать из всех находящихся в пространстве обьектов, а это означает — возможность воздействия! Понимаешь, Эли?

Я в восторге уставился на молодого демиурга. Какой же Эллон молодец! Какая замечательная мысль! Теперь нет необходимости создавать огромный флот для борьбы со Жнецами. Сама станция Метрики, которая может работать и станцией сверхсветовых волн — а если я правильно понял Эллона, для техники демиургов разницы между гравитационным и сверхсветовым диапазоном не существует — будет одновременно и самым неотразимым оружием! Достаточно уничтожить правильно настроенными сверхпространственными волнами силовую установку мегасинтетов, основанную на применении масс-эффекта.

— Отлично придумано, Эллон! — искренне восхитился я. — Теперь мы легко справимся с угрозой Пространству Цитадели, благодаря твоим сверхсветовым излучателям!

— Идея сверхсветовых излучателей принадлежит тебе, Эли. — скромно ответил Эллон. — Я только построил их и настроил для конкретной задачи. Я счастлив, что именно мне поручили реализацию ещё одной твоей гениальной идеи, друг Эли!

Какая жалость, что на корабле нет Охранительницы! Я уже потянулся привычно к ней, чтобы запросить, когда у меня появилась идея сверхсветового излучателя. Как же неудобно, когда рядом нет постоянного советчика, всегда напоминающего о том, что выскочило из памяти! Но всё-таки память у меня не дырявая, и через несколько секунд я вспомнил. Когда я присутствовал при запуске «Глаза Вселенной», сверхмощной станции СВП в земной Сахаре, я восхищался её невообразимой мощью и думал, что сейчас огромный поток энергии пронизывает пространство и что если из-за какого-то возмущения в нём даже малая частица этой силы проявится в реальном космосе, то сила грянувшего взрыва превзойдёт всё мыслимое. Оказывается, и эту мимолётную мысль Охранительница заботливо сберегла и она была использована с пользой.

— Отлично, друг Эллон! Я вспомнил, о чём ты говоришь, это была интересная идея, и если у тебя получилось её реализовать — как всегда, у вас, у демиургов — самым лучшим способом — то тогда в руках у Звёздного союза есть новое, ещё более совершенное, абсолютно неотразимое оружие! Теперь мы можем напрямую обратиться в Совет Цитадели, к этим странным управляющим новых звездожителей и обьявить, что у нас есть полная уверенность в победе!

— Не стоит спешить, друг Эли. — остановил меня Орлан. — Я потому и обратился к тебе с просьбой прилететь сюда, на Плутон, чтобы даже Охранительница не узнала всех подробностей нашего разговора. Друг Эли, ты помнишь, что рассказал нам о Жнецах человек из другой вселенной — Шепард? И последний из протеан? Помнишь, они говорили, что главным оружием Жнецов был обман и предательство одних разумных другими? Что не добившись раскола между звездожителями, не посеяв между ними вражды, Жнецы обычно не нападали?

— Жнецы не смогут посеять вражды между нами, Орлан! — горячо возразил я. — Люди, галакты, демиурги — все народы Звёздного союза будут вместе против них!

— Я не сомневаюсь в этом, Эли. — спокойно ответил Орлан. — Но я не сомневаюсь и в том, что узнав через своих шпионов в Пространстве Цитадели о появлении ещё одной развитой цивилизации, враги жизни обязательно учтут её существование и предпримут меры! Жнецы обязательно постараются узнать всё о нас — до самой мелкой подробности, попробуют заслать к нам своих шпионов или подчинить себе кого-нибудь из тех, кто побывал у нас. Если они узнают о наших возможностях — отложат своё второжение и приложат все силы, чтобы похитить наши секреты. Тогда борьба с ними осложнится намного.

— Да, Эли! Ни в коем случае нельзя сообщать, нигде и никому, что у нас есть технология, позволяющая обнаруживать нулевой элемент! Если эти железные гробы узнают о том, что мы видим их насквозь — они смогут догадаться о способе защититься! — взмахнул руками Эллон.

— И как же эти «железные гробы» это сделают? Даже если они скопируют наши аннигиляторы пространства — всё равно их будет видно на локаторах, а значит, им никуда не уйти от импульсов излучателя! — продолжал спорить я.

— Эли, Жнецы — те самые «абсолютные механизмы», о которых мечтали фанатики-разрушители вроде нашего бывшего Верховного. Может быть, поэтому мне легче предсказать, что они сделают? Вот тебе, Эли, наверно, не приходит в голову мысль, что можно потушить ядро нулевого элемента или вообще от него отказаться, сбросить скорость до досветовой и двигаться к нашим системам на досвете от границ радиуса обнаружения СВП?

— Но ведь тогда лететь придётся десятки тысяч лет! — растерянно возразил я.

— Но ведь мы и говорим не о организмах, а о механизмах. Что для них любой срок — они могут отключиться на время полёта. И вновь включиться, уже прибыв в Солнечную систему в стотысячном году. — Орлан внимательно на меня посмотрел.

Да, нарисованная Орланом картина была ужасна. Если спугнём Жнецов сейчас — они затаятся и вновь обрушатся на живые миры, когда о их угрозе уже не останется, возможно и памяти. Я не уверен, что столь суровые предосторожности, предпринятые Орланом, необходимы. Кто, в конце концов, кроме землянина, сможет воспользоваться Охранительницей достаточно ловко, чтобы узнать всё о наших планах? Но если Орлану и другим демиургам так спокойнее — я согласен.

— Хорошо, друг Орлан, я не буду рассказывать в Совете о нашем новом оружии. Ты доволен?

— Спасибо, друг Эли. Теперь ты понимаешь, почему я так настаивал на максимальной осторожности действий в отношении поддержки народов Пространства Цитадели. Главное сейчас — не позволить Жнецам догадаться о наших истинных возможностях — и в то же время вызвать у них ощущение утраты преимущества. Если удастся спровоцировать их на удар в ближайшие десять лет — наша ловушка сработает. Поэтому действовать придётся очень осторожно. Мы с Ольгой и Алланом обговорили план на ближайшее время и я очень надеюсь, что ты поможешь нам в его реализации.

— Ты можешь не сомневаться во мне, друг Орлан. Ты, как всегда, намного рассудительнее и предусмотрительнее, чем я. Какие будут приказания, мой адмирал? — я шутливо сложил руки на груди. (Кажется, так, по словам Ромеро, в древности демонстрировали послушание.)

— Основную работу по заманиванию Жнецов придётся выполнить тем, кто уже известен в Пространстве Цитадели. Роли распределены, но и на Земле тебе оставаться не стоит, Эли. Я всё-таки не уверен, что Жнецы не имеют своего агента среди людей командора Шепарда. Отправляйся-ка ты за Мэри и летите самый-самый дальний уголок Галактики. Там я буду за тебя спокоен.

— Орлан, ты уже научился язвить, как моя сестра. Вера на тебя влияет отрицательно — ты хочешь, чтобы я вёл себя разумно и рассудительно! Хорошо, я отправлюсь куда подальше, но тихо себя вести не обещаю!

Глаза Орлана засветились мягким светом — он очень уважал мою сестру и был польщён тем, что я сравнил его с ней. Он поднялся из кокона и сказал: — Давай попрощаемся тогда, друг Эли. Твёрдой воли, удачных свершений тебе и скорой встречи!

Эллон, молча смотревший, как мы с Орланом обмениваемся шутками, одобряюще хохотнул костями и тоже пожелал мне доброй дороги. Наверное, такое прощание он придумал, прочитав что-нибудь из тех древних книг, что так любит Ромеро. Я кивнул своим друзьям и помчался домой на Землю, собираться.

Мэри, узнав, что я улетаю, тоже стала собираться. Пока мы готовили дорожные наборы, я поделился с ней: — Мэри, ты представляешь? Мы улетаем, потому что Орлан верит в шпиона Жнецов на Земле?

— Не очень смешно, Эли. — отпарировала моя дражайшая.

(Ещё один странный анахронизм, раскопанный нашим неугомонным Ромеро. Почему дражайшая? Разве в близком человеке столь важно, что он дрожит от холода? Ромеро рассказал, что с появлением первых сложных киернетических систем у людей развилась кибербоязнь — люди страшились, что их место займут неотличимые от людей андроиды. Кажется, я даже посмотрел с ним какой-то фильм про андроидов, пытающихся притворяться людьми. Ромеро полагает, что «дражайшая» значит — способная чувствовать холод, что означает, что речь идёт о натуральном человеке. То есть означает — вы уверены в том, что с вами — ваш действительный супруг, а не подделка. Немного иронично, но Мэри такое обьяснение чем-то понравилось.)

— Почему, Мэри?

— Хотя бы потому, что на кораблях батаров агенты Жнецов были. А как ты думаешь, почему их не только не пустили на Землю, но и не позволили вернуться к себе домой?

Как много же я всего пропускаю! Действительно, а почему?

— Тебя не смутило, как странно вели себя Ольга, Ромеро и Орлан на переговорах с командованием батаров?

— И впрямь, я поразился — Ольга была на себя не похожа! Оправдывалась перед этими захватчиками. А уж когда обратилась к Орлану на батарском — я подумал, что она сильно сдала за последнее время!

— Батаров провоцировали, мой милый. Орлан, наш умница, сказал, что среди командования агрессоров обязательно должны быть разногласия при капитуляции. Ромеро с ним согласился и продумал план переговоров. Батарское командование надо было заставить действовать в неожиданных условиях, испытывая сильнейшее желание сдаться перед превосходящей силой. Тогда между самостоятельно мыслящими особями и теми, кто оказался под враждебным контролем, стали бы хорошо заметны различия в поведении. По ним можно судить, есть ли среди них агенты более зловредных сил.

— Отличный план, но кажется, не сработал. Всех перебила агент Совета. Как её зовут…

— Азари зовут Самара. Её мы первоначально и заподозрили в чуждом влиянии. Она очень тщательно устранила всех, чьё поведение отличалось от ожидаемой реакции. Позже она согласилась пройти глубокое ментоскопирование, вдобавок наши друзья-галакты очень тщательно проверили её на внедрённость инородных включений…

— Галакты хороши с искусственными добавками, а если азари закодироввали биологически?

— Не так, милый Эли! За последние годы галакты создали, воспользовавшись нашими разработками и технологиями разрушителей, очень небольшие анализаторы органической материи. Они позволяют отличить в теле даже отдельные чужеродные молекулы! Совершенный механизм для лечения тяжёлых инозвёздных болезней — и отличная защита от малозаметного воздействия на звёздожителей. Самара оказалась чиста — но вот у кого-то на мостике в мозгу присутствовали инородные включения! Орлан переполошился — ты ведь знаешь демиургов, они очень осторожны и предусмотрительны. А здесь такое явное подтверждение глубинного и враждебного присутствия в Млечном пути! Как я поняла, Орлан лично намерен проконтролировать переговоры с Советом Цитадели — он думает, что для демиургов риск попасть под враждебное влияние меньше и хочет убедиться, что инфильтрация враждебного разума предотвращена.

— Что ж. Тогда за переговоры с Советом можно не беспокоиться. Орлан — очень ответственный звездожитель, он проследит за Шепердом и его друзьями.

— Ты знаешь, Эли, я познакомилась с Шепардом и думаю — ему опёка не понадобится, он вполне справится сам. Очень активный молодой человек, ему не хватает чуть-чуть собранности — разрасывается между тысячей дел.

— О Мэри! И тебя смог покорить этот звёздопроходимец!

— Эли, как тебе не стыдно ревновать! В конце концов, Шепард — всего лишь Шепард!

Поздний вечер.

Здесь, на одной из верхних террас, почти безветренно — восходящие токи воздуха унялись вместе с ушедшим за гребни зданий-гор солнцем.

Дышится легко. Почти как на Родине — высокогорье. Искусственное высокогорье.

Люди — безумны.

Гигантский цирк, в котором даже воздушные течения отрезаны от внешнего мира застратосферной высотой домов. Забавный эксперимент по созданию отдельной биосферы. Ненужный эксперимент. Очень полезный для меня эксперимент.

Сколько времени понадобилось на возведение всего этого комплекса?

Дома в тридцать километров высоты.

Такие никто не строит, по той же причине, по которой никто не строит тридцатикилометровых космических кораблей — материалы не выдерживают возникающих громадных напряжений, «плывут». Даже Жнецы не создали ничего крупнее Башни.

А я сижу на приступочке у домика. В тридцать километров.

И мечтаю о космических кораблях. В тридцать километров. Нет. Ещё больше. В сто! В двести километров! Чтобы Жнецы от одного их вида — сдохли. Сдохли!

Жнецы будут уничтожены. Сейчас я это знаю также точно, как расписание погоды на ближайшую неделю. Чего сложного — закрыть глаза. Мысленно задать вопрос. Увидеть — в красках — ускоренную смену дня и ночи. Я уверен — стоит напрячься, задать другой вопрос, и я увижу другой график. Под названием… ну, скажем, «Устранение внегалактической угрозы». Я увижу — в ускоренном режиме — гибель моих врагов.

Я ничего не могу изменить в картине их гибели. Поэтому моя месть — бесплодна.

Шаги.

Одного у людей не отнимешь — чувство такта у них есть. Стоит пожелать — и тебя никто не будет трогать. Охранительница. И через неё же могут задать вопрос.

Этот человек появился в моих мыслях голосом — минут десять назад. Попросил разрешения подойти. У него вроде предложение, которое может меня заинтересовать.

И хоть мыслеголос Охранительницы — совсем не шепот, знакомый, мерзкий шепот, но всё же… Всё же люди — сумасшедшие. Если ты привык, что у тебя в голове звучат голоса — ты сумасшедший. Люди — везучие психи. Какой разновидностью безумия хочет поделится со мной тот, кто коснулся моих мыслей? Сечас узнаю.

Хорошая обезьянка… то есть, конечно, девушка. Как я понял человеческие критерии из памяти Шепарда — милая. Вот только лицо… И мысли. Если бы не знал, что эта цивилизация не строит андроидов — полное отсутствие мыслефона, как у автомата.

— Явик. Нам понадобится ваша помощь в дальнейшей координации Вашего проекта по демонтажу Жнецов.

Вот, сразу к делу. Проект по демонтажу Жнецов — что-то есть в этом неприятное. Излишне категоричное. Стоп. По моему проекту?

— Когда я предлагал демонтаж Жнецов?

— Недавно, когда вы транслировали мальчику историю Вашей расы, у вас мелькнула мысль о процедуре демонтажа Жнецов. Она вызвала большой резонанс — сейчас над ней работают уже двенадцать групп, поэтому возникла необходимость скоординировать их усилия и выбрать наиболее перспективные варианты. Кроме Вас, ни у кого нет такого громадного опыта столкновений с мегасинтетами, поэтому Ваша помощь существенно ускорит проект, позволив выбрать наиболее осуществимые предложения.

Лихорадочно перебираю воспоминания. Вот я показываю мальчугану гибнущие корабли нашего флота… орбитальные бомбардировки, десант халков, взрывающиеся убежища… Нет, не понимаю!

Человек спокойно ждёт.

— Я не предлагал никакого проекта демонтажа. Я с радостью помогу вам разобрать Жнецов. Что нужно будет делать?

— От лица всех, участвующих в проекте — спасибо. Но основная идея проекта — действительно Ваша. Вспомните — Вы показывали, как Жнецы перерабатывают Ваших сородичей. Вспомните — что Вы тогда подумали?

Как интересно. Человеческие Охранительницы способны извлечь ценные мысли даже из такой мерзости. Замечательное достижение.

— Что я подумал? Ничего — кроме отчаяния и ненависти!

— Вы скорбели о погибших и были в отчаянье от мысли о том, что их превратили в часть омертвлённого разума. Верно?

— И что из этого следует?

— Что если синтетики смогли превратить в свою часть органиков, то возможно и обратное. Вы просто не верили в это, потому и переживали такие чувства. Но мы считаем — обратная процедура возможна!

Да… Да! О да! Люди — абсолютные безумцы. Я счастлив. Безмерно. Я сидел и нянчил свою сдохшую жажду мести — о, как я люблю человеческих Охранительниц! Я увижу. Я увижу, как «высший разум» переживёт то же, что пережил я. Не просто угрозу смерти. О нет! Жнецам предстоит познать, что такое — быть лишь любопытными кусочками на столе экспериментатора, о да! Не зря я подумал о огромных кораблях, о целых искусственных планетах — теперь люди возьмут мои мысли и построят «Пожирателей Жнецов». Ха-ха-ха! Я увижу, я уже вижу, как гигантские силовые воронки засасывают крошечных космических кальмариков, как они беспомощно крутятся в водовороте неумолимой силы, неуклонно приближаясь к последней точке своего существования, в которой исполинские жернова равнодушно перетирают ранее захваченных «Владык Галактики»! И «высшая форма разума» всё-всё понимает, чувствует, знает, что их ждёт… Да, я хочу услышать, что они будут кричать, о чём будут думать в тот момент, когда их потащит под пресс!

И может быть, у людей что-нибудь получится. И я встречу кого-нибудь из тех, кого потерял — пятьсот веков тому назад. Даже наверняка. Люди упорны и будут пробовать раз за разом, пока у них не начнёт получаться. А значит, протеане возродятся. Не ничтожной тенью былого народа, воспитанной чужаками.

Я стал голосом своего народа. Я открыл дорогу ему из небытия. Миллионы протеан вновь создадут Империю. Да, мы конечно, будем друзьями людей. Но не будем лишь жалкими реликтами — мы станем самостоятельным народом, со своим порядком, на своих планетах — пусть даже построенных для нас щедрыми землянами. А не будем скитаться среди чужих планет, никогда не имея места, которое могли бы назвать своим домом.

Я чувствую, как во мне что-то меняется. Словно огромная глыба льда, заморозившая мои чувства, мою волю, исчезает, тает. Я весел, ненормально, безумно, я хочу хохотать, хочу быть счастливым… Я подхватываю своим полем эту замечательную человеческую самочку и кручу её в воздухе — это так упоительно — вновь чувствовать себя живым. Полноценным. Мой народ не погиб. Я — не безобразный обрубок величия, старый заплесневелый плод суббаха, я — лишь первый из проснувшихся. Остальные ещё просто спят, но люди их разбудят. Они сумеют.

Я смеюсь. Я смеюсь, как истинный протеанин — не в жалком подобии человеческой гримасы. Мои глаза расходятся так широко, что я почти вижу свой собственный затылок. О да, я смеюсь почти до упаду!

Я почти забываю о присутствии рядом человечки — так я упоён нахлынувшим счастьем. Напоминает о себе коротким толчком биотики. Человечка легко освобождается из моего захвата, который я удерживал машинально, поправляет растительность на голове. Я вспоминаю, что у людей манипуляции телом другого человека — недопустимая обычно форма поведения. Нахожу в памяти подобающие слова.

— Прошу меня простить, меня восхитили перспективы, предложенные вами, людьми.

Человечка отвечает в согласии с правилами своей расы: — Ничего особого. Я не в обиде. Я рада, что мы смогли вас порадовать.

Приятно, что они и действительно думают то, что говорят. Порадовать — хотели. Но вот что чувствует эта конкретная особь? Действительно ли не в обиде? Она так не похожа на всех людей, что я до сих пор встречал — такая полная безэмоциональность, полное отсутствие мыслефона. Моё ментовосприятие не ощущает её присутствия — словно её не существует. Совершенная защита. Как любопытно. Может быть, такая совершенная, что даже Жнецы будут не в состоянии её вскрыть. Надо узнать поподробнее.

— У вас есть какое-то устройство, изолирующее мыслефон? Я совершенно не чувствую ваших эмоций.

И вот я вижу человека, который управляет Машинами — и вновь странности! Она более всего похожа в ментальном плане на машинное создание — но остальные мои чувства утверждают, что это не халк, а такое же существо, как и все встреченные мною до того «человеки». Это значит, что все её странности — результат воздействия странных человеческих Машин. Если понять, откуда взялись эти особенности у человечки — станут понятными те несоразмерности, которые я не могу понять в отношениях органиков и синтетиков на Земле.

— Почему вам необходим навык сокрытия своих мыслей при работе с Машинами? Они вмешиваются в ваши мысли?

Человечка смотрит на меня… странно. И вдруг начинает смеяться. Закрывает род ладонью.

— Простите. Явик, вам, наверное, о Машинах рассказывали только ваши знакомые — космонавты? И их друзья, да?

Делаю человеческий жест подтверждения — наклоняю голову вниз.

— Как вы думаете, по каким критериям подбираются люди для работы в космосе?

— Эти критерии даже для них остаются загадкой. Эли мне жаловался на непоследовательность Машин.

— Но у Вас могло сложиться определённое впечатление о нём, о его друзьях?

— Встреченные мною люди были смелы. До порывистости. Прямолинейны. Не любят отказываться от своего мнения. Вполне самодостаточны. Я бы не сказал, что они находятся под чьим-то влиянием.

— Хорошо. Даже великолепно. Главное Вы уловили — большинство космонавтов не слишком нуждается в других людях, они — по натуре одиночки. А ещё — не слишком стремятся вникнуть в те вопросы, которые интересуют других людей. Заметили?

Повторяю жест подтверждения. Пока всё, что говорит человечка, выглядит… правдоподобно. Интересно, к каким выводам она меня подталкивает?

— Космонавты — это те из людей. Землян. Которых с остальными связывают менее прочные связи — вот почему они легко соглашаются уходить в космос на годы. Десятилетия. Даже — навсегда. Поэтому то, что обьединяет всех людей Земли воедино — не самое важное в их жизни. В их мыслях. А потому — не очень интересное. Среди космонавтов нередко встречаются самые… примитивные способы представлений о Машинах. Неудивительно, что Вы запутались.

Она меня читает. Я не читаю её и потому забыл, что сам для неё открыт настежь. Мне страшно. Она, кажется, заметила мой страх. Нахмурилась. Покачала головой. Кажется, у «людей» это знак неодобрения.

— Скажите, для того, чтобы управлять… биотикой, нужно что?

— Сила мысли.

— А мы на Земле управляем кнжальными полями, управляем биотикой… благодаря чему?

— Вы отдаёте приказ Машинам.

— То есть Охранительнице?

— ?

— Значит, что в первую очередь делает Охранительница?

Человечка подталкивает меня к слишком… Слишком простым выводам. Посмотрим, что дальше.

— Охранительница усиливает мысли.

— Только ли когда нужна защита?

Испытываю шок. Вывод, к которому меня подводила человечка, обрушивается на меня, как удар станнера. Теряю контроль над телом.

— Вы хотите сказать… — хриплю я. — Что человечество — это коллективный разум?

Человечка смотрит на меня. Ждёт.

Не могу ждать.

— Я прав?

— Вы слишком прямолинейны.

— Так что же, хоггор вас раздери, делают ваши Машины?

— Именно то, что Вы подумали. Усиливают мысли. Усиливают чувства.

— И?

— Мысль, вызывающая отклик у других людей — усиливается. Вызвавшая неприятие — гасится. Мы не мыслим коллективно. Со-мыслим.

Немного неожиданно. Никак не мог подумать, что для биотики можно применить принцип суперпозиции. Но если это правда, тогда…

— И если я, например, решаю в уме какую-нибудь задачу. Например, рассчитываю движение корабля. Или расшифровываю язык незнакомых инопланетян… звездожителей. И эта задача важна для многих людей. Они подключатся к решению задачи? Даже не замечая того, что думают над ней?

— У Вас хорошие способности аналитика, Явик. Добавлю — помощью Машин Вы не пользуетесь — всё-таки ваш биоритм очень сильно отличается от всех, нам известных. Ваши мысли Машины могут принимать только, если Вы передаёте их сознательно.

Приятно. Сейчас мне в неявной форме сказали, что мои выводы не навязаны внешним влиянием — если доверять словам этой странной человечки. И всё-таки хочется проверить.

— Я не обижу, если скажу, что хочу просканировать твой мозг?

— Явик, это реально опасно. Работа в самом напряжении мыслепотоков даётся очень немногим людям. Наша мыслесила… вы говорите, пси-потенциал, с обычным человеком несравнима. И за время работы возрастает в несколько раз. Я не из прихоти закрываю сознание — бывает, что наш строй мыслей подавляет, вытесняет сознание из оказавшихся поблизости.

— Здесь поблизости никого. Я всё равно не смогу поверить вам… поверить людям, пока не смогу убедиться в твоей искренности. Мне пришлось противостоять внушению Жнецов. Не думаю, что маленький человечек опаснее многокилометрового чудовища.

— Интересный эксперимент, Явик. Сравнить возможности Жнецов и единичного человеческого разума с наиболее развитыми навыками мыслепередачи. Я на Земле вхожу в десятку лучших операторов, так что может быть получен важный результат. Давайте попробуем.

Прикасаюсь пальцами к её лбу… к её сознанию своим. Вот я ощущаю стену вокруг её мыслесферы — она видна в моём сознании, она приближается, надвигается всё ближе. Я успеваю заметить, что стена — не неподвижный барьер. Это вихрь, движущийся с невероятной скоростью и силой. Моё сознание прикасается к бешено несущейся стене барьера — и буквально раздирается на части!

Ослепительный луч! Я вновь существую — но не сам по себе. Меня держит чья-то воля, ощущаемая как огненный, ослепляющий луч, вырвавшийся откуда-то из недр того существа, что казалась мне обычной человечкой. Этот луч словно наворачивает на себя мою сущность, спасая от растворения в том, что я принял за барьер. Это огромный поток мыслей, спрессованных и управляемых той же небывалой волей, что удерживает моё «я» сейчас от полного распада. Мысли этого существа открыты для меня — с тем же успехом я мог бы оказаться в глубинах звезды. Без защиты, без помощи я не только ничего не пойму — я погибну. Изо всех сил, всем своим существом обращаюсь к существу. Посылаю просьбу-чувство. Искреннее раскаяние — за своё недоверие. Просьбу помочь вернуться. В своё тело, в своё сознание. Темнота.

Ощущаю лёгкие касания. Я жив. Открываю глаза. Только верхние. Очень тяжело. Человечка рядом. Даже не пытаюсь вновь коснуться её мыслей — уверен, что она уже свернула их в плоный клубок. Да и нет больше необходимости. Всё, что я хотел — узнал. Как всегда здесь, на Земле — узнал больше, чем хотел. Впрочем, польза от «эксперимента» всё же есть. Теперь я могу совершенно точно не беспокоиться за то, что земные Машины окажутся взломанными Жнецами. Не могу смеяться. Ослаб. Чуть-чуть лишь поводил глазами. Если какой-нибудь неразумный Жнец сунется в сознание Машин… В поле работы операторов… Он станет неразумным быстрее, чем отсчитает два байта. Сознание Машин. Да, теперь я знаю. Видел. Его нет. Есть поле — поле мыслей всех людей, взаимодействующее, суммирующееся, порождающее в своих переплетениях, слияниях, завихрениях всё новые идеи. Глупость, какую глупость нёс тот человечек! Свои мысли. Свои открытия. Хха. Свои. Когда я видел, как рождаются — из слияния бесчисленных звёзд-образов новые формы. Как та звезда, что оказывалась ближе всего к возникающему облачку-идее окутывается ею. И начинает сиять ещё ярче, зажигая своих соседок.

Я видел мир человечества изнутри. Таким, каким он представляется только операторам огромных мыслеусилителей — Главных Машин. Как много я узнал за считанные мгновения. Сколь много ранее непонятного стало внезапно ясным.

Я уже рассматривал человеческие Машины. Эти громоздкие и архаичные кубы. Никак не мог понять, как огромная вычислительная мощь сочетается с архаичной техникой. Мне, по моей просьбе, продемонстрировали тогда «внутренности» этих монстров — и я заметил в них множество отдельных элементов. Довольно крупных — с ресницу размером. Оказалось — нечто вроде наших праисторических вакуумных реле. Тогда я просто не понял — зачем в сложной электоронной схеме столь примитивные компоненты. Каменный век какой-то. Как можно летать с таким убожеством в качестве бортовых машин? И как такие…о да, как подумал бы Шепард, «гробы», в считанные взмахи раскололи шифры батариан?

О да. Примитивные — если речь не идёт о аналоговых системах. Вакуумные реле несравненно надёжнее в модуляции сложного аналогового импульса, если я правильно помню основы интеллектроники. Вакуумные реле — основа синхронизации волн мозга множества операторов — множество простейших, но надёжных сумматоров. Забавно. Сила «людей» — в их откровенной слабости. Их Машины — примитивны, поэтому они и создали Охранительниц. И теперь они — люди — самая могущественная вычислительная сеть во Вселенной.

Мы не догадались до такой простой идеи. Жаль, как жаль.

Любой, кто хоть немного понимает принципы организации сознания, знает — наше «я» это тень мощи мозга, тончайшая искра, скользящая по громадному полотну мышления. Мозг биологического существа — одна из совершеннийших машин, но способ его работы не совместим с бинарной логикой машин. Мы, протеане, стремились усилить индивидуальный мозг. Страх перед поглощением коллективным разумом не позволил нам заметить тот простой выход, что нашли земляне. Обьединить не сознания, лишь пространство его основы. Связать воедино полотно мышления, оставив каждому индивидуальное пользование им. Дать каждому возможность бесконечно разнообразить свою мысль, воспользовавшись неосознанной поддержкой всего человечества! Неудивительно, что в космонавты на Земле идут немногие — лишиться богатства и тонкости распознавания малейших оттенков своей мысли — только для того, чтобы испытать себя новизной и риском! Такое привлекает лишь «людей», которым по своему характеру претят тонкости глубокого со-мышления. А я всё удивлялся прямолинейности Эли и его экипажа.

День назад я стоял перед Пантеоном. Усмехаясь, читал горделивые слова. «Тем, кто в далекие времена были равновелики нам». Тогда мне казалось — это памятник человеческой гордыни. Считать, что гении древности лишь равны каждому из живущих сейчас. Это ли не гордыня?

Сейчас. Сейчас я понимаю — я был идиотом. Ничего не понимающим. Это Пантеон. Выражение наивысшего уважения к людям, чью память он хранит. И слова, что выбиты над входом — высшее из выражений уважения, немыслимого в своём преклонении.

Любой из людей сейчас в любой момент может быть поддержан мыслью сотен, тысяч, миллионов своих сородичей. Когда это необходимо, может обьединиться в едином порыве мысль всего многомиллиардного человечества. Что может быть сравнимо с ней?

Те, чей прах лежит в Пантеоне. Каждый из них. Каждый из них — в одиночку — был равновелик всему человечеству. В одиночку, одной своей волей собирал в себе весь опыт, все чувства, желания всего мира — и мыслью пробивал Незнаемое, открывая для всех путь к будущему. Это — сопоставление несравнимого. Один, что стал — пусть на миг, сгорая в немыслимом напряжении чувств — равновелик бесконечности. Цена, которая была уплачена за величие человечества — огромна. Память о уплаченной цене — вот основа силы человечества. Я удивлялся — зачем построена Столица. Теперь знаю ответ.

Огромные дома — горы, высящиеся над памятниками человеческого труда — всех эпох, всех народов, что жили на этой Планете. И все они — обрамление невысокого, скромного здания. В центре. Гордыня? Да люди построили своим величайшим умам храм, что сравним с обожествлением!

Так что рисковал не зря. Теперь, наконец, я понял людей. Мне никогда не стать одним из них. Мне никогда не почувствовать, что я — один из расы, что своей волей смогла зажечь звёзды.

Зато я знаю теперь главное — Жнецы лгали.

Самым тяжёлым, самым трудным в противостоянии проклятым «Предвестникам» было — понимание их правоты. Да, то, что они делали — мерзость. Но то, что они были высшей формой разума, его конечным этапом эволюции, самым совершенным созданием во Вселенной — подавляло волю к сопротивлению несравнимо в большей степени, чем их техническое превосходство. В самой основе моей расы лежит стремление к единству, к иерархии — насколько же тяжко давалось нам противостояние тем, кто настолько выше нас! Из-за того, что приходилось преодолевать столь сильное чувство, так велико было наше желание утвердить именно себя — высшей расой. И так сильно презрение к тем, кто слабее нас. Ещё одно проклятие, наложенное на мой народ Жнецами. Пытаясь подражать Жнецам, победить их нельзя. Кому, как не мне, знать это — ведь мой народ сумел проникнуть глубоко в прошлое, на много-много циклов Жатвы вглубь. Нам удалось созерцать народы, которые в предверии вторжения Жнецов шли даже на то, чтобы самим стать подобием их. Но и такой путь не давал ничего, кроме быстрейшей ассимиляции обьединившихся органиков. Хотя благодаря именно наследию коллективного разума одной из таких цивилизаций до нас дошла информация о Горне… вот только полностью расшифровать её мы не успели. Как только Жнецы узнали, что нам стал доступен принцип Горна — они немедленно атаковали. Мы промедлили, преступно промедлили… уж слишком вразрез со всем нам свойственным порядком вещей было тотальное уничтожение Высшей расы — а потом стало поздно.

И вот теперь я знаю. Точно. Однозначно. Эти ублюдки — не высшая раса. Это всего лишь всбесившиеся мясорубки. Какие-то ошмётки древних механизмов, забытые своими хозяевами и пытающиеся приблизиться к ним, сравняться со своими давно уже забытыми Создателями — да вот только неспособные ни на что, кроме тупого копирования и ассилимирования чужого. Тупой древний хлам!

Потому что я только что видел… прикоснулся к Высшему разуму. К Единой Мысли расы людей. Теперь я знаю — любая раса, даже самая слабая — может достичь высот, какие никогда не будут подвластны сумасшедшим арифмометрам, до какого размера те не отращивали свои корпуса. Потому люди так стремяться помочь другим расам, что знают — разум не ограничен в своём росте. И самое важное для меня, то что люди смогли мне дать — то, что для каждой расы своя дорога, свой путь величия.

Империя протеан возродится. Отныне не просто я надеюсь и хочу возрождения своего племени — благодаря Разуму людей я ощутил путь, по которому предстоит пройти моему народу. Только нашу дорогу к бессмертию, которую некому будет пройти, если мы исчезнем. Ещё одну грань разума, без которой познание Вселенной утратит одну из присущих ей красок.

Раньше я мечтал, что мои соплеменники каким-то чудом вновь появятся в мире. Забытая колония. Случайно спасшийся корабль, лежащий в глубоком стазисе. Убежище, до которого не добрались харвесторы Жнецов.

Я пытаюсь упорядочить свои мысли. Сколько времени продолжался наш разговор? Минуты три? Он перевернул меня, изменил во мне всё. Нет больше тоски по погибшим. И что удивительнее всего — я больше не мечтаю о возвращении своего народа. Вместо ушедшей надежды — какое-то необычное чувство.

Я чувствую… ощущаю потребность в существовании моих соплеменников. Как что-то, что должно случиться обязательно. Чо случится обязательно. Вот оно какое — то чувство Пути, воля Вселенной, о которой любят вещать железяки! Я прикоснулся к нему. Я ощутил Путь своего народа. И действительно, больше не испытываю страха. Страха перед Жнецами, который был со мной всю мою жизнь.

Люди освободили меня. Люди поделились со мной — и моим народом самым важным. Самым главным во Вселенной. Знанием, что твоё существование — не бесцельно. Что существование твоего народа, твоего мира — часть великого Замысла, который воплощается в мир через ВСЕ свои формы, все оттенки, которые способна принимать Жизнь. Я рад. Я знаю, что эту сторону Познания, это способ прикосновения к Вечности людям не дан — это достояние лишь моего народа. Только мы, протеане можем увидеть весь План целиком, таким, как он существует в быстротечный миг — это лишь наша грань величия. Грань таланта, что дала нам порождающая сила Вселенной. Нам, величайшим из администраторов. Творцам Империй.

Человечка всё ещё здесь.

— Явик, я понимаю, что возможно, мы торопим Вас. Но есть одна сторона вопроса, которая должна быть решена до того, как мы возьмёмся за Жнецов. Без Вашего участия справиться с задачей будет намного сложнее.

Люди полны сюрпризов. Только я уверился в том, что Жнецам конец — как у них появились возражения. Надеюсь, дело не в том, что кто-то решил сохранить Жнецов как выдающиеся образчики Разума? С людей станется запретить охоту на Жнецов! Надо не допустить распостранения таких мыслей.

— Я очень долго ждал возможности действовать. Почему бы не поторопиться?

— Явик. Что вы знаете о Создателях Жнецов? Если сможете, попробуйте как можно отчётливее представить всё, что Вам о них известно. Я, собственно, именно потому и пришла сама — я смогу считать Ваши образы и передать их всем остальным. Вы сможете поделиться с нами этой информацией?

Создатели Жнецов! От исчезнувших в былых Жатвах предшественников, от которых нам достался Горн, мы узнали о них только то, что они — были. Мы не пробовали их отыскать. Я бы предпочёл, чтобы эта тайна осталась неразгаданной.

— За всю известную мне историю Галактики не нашлось никого, кто смог бы доказать их существование. Где вы намерены искать то, что утеряно бездну времени назад?

— Мы предполагаем, что Хозяевами Жнецов являются обитатели центра нашей Галактики. Наши друзья, звездожители Персея, сохранили о них отголоски воспоминаний. Вам не знакома раса Рамиров?

Лихорадочно перебираю в памяти всё, что касается особенностей Жнецов. Жнецы как-то связаны с Центром — это так.

— Почему люди решили, что одна лишь только раса за миллиарды лет жизни Галактики господствовала в ней? Откуда возникла мысль о тождестве Хозяев Жнецов и Рамиров?

— Есть некоторые косвенные данные, что Рамиры были неорганической формой жизни. Или стали.

Это… неожиданный довод. Неорганики могли относиться к нашей форме жизни… совсем иначе. Возможно даже, изначальное предназначение Жнецов — не синтез Разума органиков, а простая дезинфекция? Этакие отбившиеся от рук гигантские космические пылесосы.

— Вы полагаете, что обитатели Центра Галактики вмешаются в наш конфликт со Жнецами?

— Для нас не важно, вмешаются ли они в войну со своими порождениями. Даже если Рамиры заступятся за Жнецов, Земной союз это не остановит. Но если есть подозрение, что Жнецы — выходцы из Центра, нам надо готовиться к вторжению в центральное галактическое скопление. Совсем недавно, в подобной же ситуации землянам пришлось напрячь все свои силы, чтобы остановить разрушителей. Жнецы не представляют сами по себе столь же значительной угрозой. Но что, если они — лишь небольшая часть Зла, сосредоточенного в Ядре?

Я понимаю. Тогда — Галактику ждёт война. Люди способны поднять всех органиков против неведомых Рамиров — и победить. Сколько бы она не продолжалась. Как бы это было невовремя! Новая Тысячелетняя война была бы крайне не к месту. Мне ещё свой народ возрождать надо. Но люди — правы.

Никогда доселе в Пространстве Цитадели не возникало столь реальной угрозы прерывания Жатвы. Никто не может предсказать, что случится, если Жатва будет прекращена — и навсегда. Возможная реакция со стороны Создателей Жнецов должна быть предсказана до, а не после решающего столкновения.

Решено. Мне нужен флот — мой собственный, и абсолютно преданный мне. Взять у землян? Не подходит, корабли людей могут насторожить хозяев Жнецов. Такая неизвестная сила — а человеческие «пожиратели» слишком уж отличны от всего знакомого в Пространстве Цитадели. Этого не нужно, совсем не нужно. Теперь я уверен — Жнецы искуственно удерживают развитие разумных в заданных рамках. В Центр надо лететь на кораблях рас Цитадели — я догадываюсь, что технологии Цитадели не зря столь совпадают с технологиями Жнецов. И думаю, что эти рамки определены именно их собственными хозяевами. Мне нужен свой флот. Где мне взять свой флот?

Ночь. Тёмная, звёздная. Пылает Сириус, светится Полярная звезда, сияет «W» Кассиопеи, мерцает пылевая дорожка Млечного Пути. С первого взгляда даже не скажешь, что всё это — лишь имитация, лишь искусная картинка на потолке.

Я нахожусь в Голубом Зале, в котором вот-вот начнётся заседание Большого Совета. Всего собралось несколько сот человек. По какому признаку их отобрали, так и не понял. Вообще, система власти у коммунаров регулярно ставит меня в тупик. Практически всегда все рутинные решения принимает Государственная Машина. Впрочем, высшим источником власти является народ. По любому достаточно вескому поводу можно организовать референдум. С системой коммуникаций землян сделать это несложно, не требуются ни бюллетеней, ни урн для голосования. Охранительницы просто опрашивают людей и подсчитывают голоса. Результат референдума может отменить решение Государственных Машин, в этом случае их алгоритмы корректируются.

Большой Совет занимается целеполаганием. Тут генерируются идеи, намечаются контуры планов, задаются пути развития. Как выбирают членов Большого Совета, я тоже не совсем понял. Вроде, тоже машины назначают.

И как люди с таким кривым государственным аппаратом управляют Межзвёздным Союзом?! Но вот парадокс, управляют же как-то.

Вообще, роль машин в назначении людей на должности велика. Как рассказывал Эли, вчера тебя не берут на Ору — сегодня ты адмирал Большого Галактического флота. Или взять мой случай. Вчера я был человеком из иного времени с несколько непонятным статусом, сегодня — капитан космического корабля. Причём Медведица воистину Большая. Крупнее Нормы раз эдак в дцать, а по мощности оружия… Скажем так, аннигилировать с её помощью планету — задача вполне тривиальная.

Я возражал. Говорил, что никогда не командовал подобными великанами и вообще не из этого времени. Но мне заявили, что Охранительница оценила мои способности и сочла их достаточными. В команду, наравне с землянами, вошли многие члены экипажа «Нормандии». Ну что же, надо как-то устраиваться, если путь домой закрыт навсегда.

Но всё же, почему коммунары не боятся бунта машин? Вот мне, например, тревожно.

Заседание началось как-то просто и буднично, просто в определённый момент Аллан начал обсуждать положение Батарианской Гегемонии:

— Какова ситуация с рабами?

— С батарианских планет вывезено пять миллиардов звездожителей.

— На родные планеты могут вернуться порядка двух миллиардов, остальным ехать банально некуда.

— Быт организован, сейчас им ищут занятия…

— Как ни странно, многие хотят быть рабами.

— Да, много личностей с искалеченной психикой. Надо составить программы реабилитации.

Обсуждение велось очень быстро, реплики подавались с разных концов зала, но, как ни странно, пока никто никого не перебивал.

— А как обстоит дело с самой Гегемонией?

— Оказываем помощь. Много стихийных протестов, есть жертвы. Вынуждены разворачивать госпиталя.

— Пока снабжаем их продуктами и предметами первой необходимости, но скоро развернётся и производство.

— Некоторые батарианцы поддерживают наши начинания. Пока их мало, но они есть.

— Исследования базы Коллекционеров продвигаются успешно.

— Да, после используем её как отправную точку для экспедиции в Ядро. Загадка рамиров до сих пор не разрешена.

— А что с кроганами?

— Лекарство от генофага уже создано. Проблема в том, что оно слишком эффективно.

— Да, тысяча детей в выводке… Масштаб демографического бума поражает.

— Рациональнее всего оставить пять-десять жизнеспособных яиц в кладке.

— Да, работаем над этим. Учитывая уровень смертности кроганов… Кстати, его никак ограничить нельзя?

— По расчётам Академической, быстро — нельзя. Можем лишь запустить процессы в сторону гуманизации их общества. Кроганы даже агрессивнее, чем ангелы!

— Кстати, Рекс оставил заявки на планеты. Желательно построить их в ближайшее время, вопрос свободного места для кроганов стоит очень остро.

— Сделаем. Кстати, посмотрите параметры третьей планеты из списка.

— Ого! Надо будет их уточнить.

— Да, на границе физиологической нормы даже для кроганов.

— А как с проектом биотизации человечества?

— Пока идёт стадия математического моделирования. Слишком много факторов следует учесть.

Послушав ещё пару минут, я не выдержал:

— Сколько можно обсуждать пусть важные, но второстепенные вещи! На сегодняшний момент самый главный вопрос, самая опасная угроза — это Жнецы!

— Да, действительно, Жнецы, — кивнул афроземлянин Леонид Мрава, — Шепард прав, мы собрались в первую очередь из-за них. Все согласны, что нельзя пускать их к населённым планетам?

Со всех сторон послышались одобрительные возгласы.

— Чтобы было понятно, ещё раз пройдусь по пунктам, — продолжил свою речь Леонид, — как выяснилось, наземные силы землян несколько уступают армиям Пространства Цитадели. Если Жнецы высадятся на поверхность планет и начнут изготавливать хасков, сковырнуть их будет непросто. Жертвы будут колоссальными.

— Использовать ангелов и кроганов?

— Хороший вариант, но он не даёт стопроцентной гарантии. Кроме того — одурманивание, кроме того — есть риск, что Жнецы сумеют отбить наши технологии и приспособить их под себя. Это чрезвычайно опасно. Именно поэтому «Властелин» был сбит. Если бы флот Жнецов вошёл бы в нашу галактику в системе Вдова, он расползся бы по всему Пространству Цитадели.

— Иной вариант есть?

— Да. Корабли на сверхсвете летают достаточно быстро, но даже они не в состоянии вырваться из улитки неевклидовой метрики. Из данных протеанского Стража на Илосе нам известно, что флот Жнецов нацелен на ретранслятор «Альфа» — звезда Бахак, туманность Гадюки. Сведения, полученные на базе Коллекционеров, подтверждают этот вывод. Предлагаю эвакуировать население с планеты Аратот и построить на ней Станцию Метрики. Технически это возможно?

— Технически это возможно, — кивнул Орлан.

— После прибытия армады Жнецов Станция Метрики активируется, и мы сможем спокойно уничтожить их корабли, — Леонид закончил описание своего плана, и в зале начала разгораться дискуссия.

— А сколько времени у нас осталось?

— По данным Коллекционеров — около трёх лет. Хватает.

— А активного вещества достаточно?

— Это зависит от количества Жнецов.

— Большая Академическая проанализировала воспоминания Явика. По примерным прикидкам — порядка миллиона. Большее количество уничтожило бы цивилизацию протеан гораздо быстрее.

— Тогда их возможное количество лучше увеличить в несколько раз. Лучше перестраховаться.

— Тогда не хватает. Тут же не планеты аннигилировать, множество разрозненных объектов.

— Необходимо наладить добычу активного вещества у нейтронных звёзд.

— Да, у этого «нулевого элемента» потрясающая концентрация.

— А если Жнецы решат уничтожать Станцию Метрики? Мы сможем защитить её от атаки с орбиты?

— Разметить под землёй.

— А от высадки десанта?

— Прикрыть наземными силами.

— Для гарантии построить станцию метрики и на Юнаке. Если требуется, можно увеличить её массу.

— А Жнецы не взломают вычислительные машины? — подал я свою реплику.

— Да, это проблема. Необходимо произвести ряд экспериментов с мнемозинким Жнецом.

— И привлечь к её решению гетов.

— Подождите! Всё, что мы сказали, верно лишь в том случае, если Жнецам неизвестна обратная реакция Танева! Но кто может поручиться, что Коллекционеры — их единственные лазутчики? Что они не знают о ходе войны с Батарианской Гегемонией?

— Всё равно они прибудут через ретранслятор «Альфа».

— Не факт. Нельзя считать противника дураком, тем более — такого противника.

— Тогда необходим «План Б». Наша реакция на негативное развитие ситуации.

— Да, всего три сотни кораблей на миллион вражеских — негусто, даже с учётом аннигиляции.

— И СВП-3 всего на десять тысяч световых лет действует.

— СВП-3 ни одна планета не потянет. На Земле с трудом установили.

— Вариант: поставить на планетах в каждой туманности по СВП-2. Пусть у неё радиус всего сто светолет, но редко какая система находится на большем расстоянии от ретранслятора. Хватит, чтобы координировать действия внутри звёздных скоплений.

— Принимается. Население чем прикрывать будем?

— Основные планеты — вооружёнными силами ангелов, кроганов и турианцев. Второстепенные — эвакуируем или будем посылать группы поддержки.

— Не оптимально. Люди тоже должны быть.

— В дополнение ко флоту создать и наземные вооружённые силы. Кажется, они назывались «армия». Разработать подходящее ручное оружие… да и вообще — комплект оснащения.

— Не забывайте про кинжальные поля. Построить их генераторы на планетах. Как показало столкновение в Плеядах, при столкновении с противником они очень эффективны.

— Принимается, но опять же — нельзя, чтобы они попали к Жнецам.

— Товарищи, не забывайте об одурманивании!

— Действительно. Имеет смысл смонтировать Государственные Машины на десять миллиардов Охранительниц хотя бы на Раннохе, Палавене и Тучанке.

— Звездожители могут и не согласиться. Многие из них испытывают иррациональный страх перед чтением мыслей.

— Действительно, это проблема. Кроме того, требуется доказать, что Государственные Машины полностью устойчивы ко взлому Жнецов.

Я сидел в некоторой прострации. На моих глазах велась война с «Предвестниками нашего уничтожения», и космические креветки в ней стремительно и бесславно проигрывали. Люди не боялись генерировать даже самые дикие и опасные для себя идеи — и старательно думали, как же заткнуть эти прорехи. Принятые сегодня решения завтра воплотятся «в металле» и закроют Жнецам все варианты победы. Я сравнивал их «Большой Совет» с Советом Цитадели — и приходил в ужас от состояния последнего. Нет, в моей прошлой галактике наверняка был аналитический центр для генерирования подобных сумасшедших идей. Вот только власти вряд ли обращали внимание на его советы.

И дело не только в аннигиляторах Танева. Почему-то мне кажется, что даже будь у Совета подобные корабли — вряд ли они смогли толково распорядится ими.

Сжимаю зубы. Прошлый мир… Этому миру я помог — тем, что невольно открыл ему Землю. А вот прошлый — не спас. Пусть Сарена больше нет, это лишь слегка отсрочит неизбежное. Цикл будет завершён.

И тут слово взяла Вера Гамазина:

— Товарищи! Всё это, конечно, важно, но это — не главное. Главное в том, что мы столкнулись с иной, разумной расой, пусть даже враждебно настроенной. Расой, живущей миллионы лет, ассимилировавшей в себя неисчислимое количество биологических видов. Уничтожать такой источник знаний, уничтожать такой ресурс — это ошибка, страшная ошибка. Следует вступить с ними в переговоры, следует договориться с ними — пусть даже разговор пойдёт с позиции силы.

Встаю. Возражаю. Резко. Решительно.

— Это безумие! Это безумие, Вера! С Жнецами нельзя договориться, с ними нельзя наладить сотрудничество, их можно только уничтожить! Они мечтают о переработке всех органиков галактики в синтетиков, они уже делали это бессчётное число раз! Какой тут может быть разговор?

— Некогда те же самые аргументы я слышала относительно разрушителей. Их идеология была ещё более изуверской: они хотели уничтожить жизнь как явление, они хотели уничтожить всё! Шепард, посмотри, что стало с ними теперь!

— Жнецы — это не демиурги, Вера! У разрушителей в составе тел были органические части, был органический мозг. Их можно было переспорить, переубедить, запугать, наконец! Жнецы лишь следуют заложенной программе.

Вера выпрямилась, хотя и до этого вроде бы не сутулилась.

— У них есть уязвимости, Шепард. Есть! «Каждый из нас — это нация». Жнецы невероятно горделивы и ни во что не ставят органиков. Кроме того, они относятся к себе как к сверхценности. Для них потеря корабля — это потеря знаний целой расы или хотя бы её части. А теперь представь, что будет, если Жнецов начнут аннигилировать — десятками, сотнями, тысячами? Они — разумная раса, они считают себя сверхразумными. Когда они поймут, что дальнейшее сопротивление обречено?

— А как ты собираешься их контролировать? Что помешает им сорваться с крючка, едва покинув гравитационную улитку Станции Метрики? Не забывай, они умеют одурманивать, они могут ассимилировать чужие технологии!

— Как контролировать — это частности. Важные, ключевые, но детали. Эти проблемы можно обдумать, их можно решить. Да хотя бы с помощью тех же самых Государственных машин! Да, это пока не план, пока лишь набросок плана. Но с ним уже можно работать.

— Подумай о риске, Вера! Ты готова обречь человечество ради абстрактных «знаний»?

— Подумай о риске, Джон. Пусть мы уничтожим всех Жнецов в генеральном сражении, пусть. Кто поручится, что это — конец? Что в глубинах тёмного космоса не скрыты ещё более могущественные армады, которые не остановить аннигиляторами Танева? Нет гарантий, ведь мы не знаем ни количества Жнецов, ни их целей и мотивов. Именно поэтому главное в войне — это понять противника. Возможно, им что-то нужно от органиков? Например, Явик рассказывал, что протеане строили некое супероружие, дошедшее до них из предыдущих циклов. К сожалению, большего он не знает. Звучит как чистая фантастика, но, возможно, именно с его помощью можно воздействовать на Жнецов? Не вступив с ними в контакт, мы никогда об этом не узнаем. Да, сперва их нужно разбить в военном противостоянии. Да, нужно соблюдать крайние меры предосторожности. Но — это — необходимо.

Как её переубедить? Как?! Уверенность Гамазиной в своих словах сравнима лишь с убеждённостью Совета Цитадели.

— Но, разумеется, один человек не вправе принять такое решение, — продолжает Вера, — Это выходит даже за рамки компетентности Государственных Машин и Большого Совета. Я требую устроить всеобщий опрос!

Я тяжело рухнул в своё кресло. Поражение. Полное и абсолютное. Почему-то я ни на миг не усомнился в том, как проголосуют земляне.

Со своего места поднялся Эли Гамазин.

Возможно, ещё не всё потеряно? Если кто и может переспорить Веру, то только он.

— Товарищи! Всё это, конечно, важно, но это — не главное. Главное в том, что к нам попали гости из иного мира, из иного времени. Не Жнецы бросают нам вызов, что Жнецы — механизмы, пусть даже сложные и смертельно опасные. Вызов брошен самой природой. Мы столкнулись с феноменом, природу которого мы не понимаем. Более того, мы даже подозревали о его существовании! Теперь ясно: время — это не просто четвёртое измерение. Время многомерно!

Меня бросает в жар, в холод, по коже бегут мурашки.

— Нам непонятно, как именно Шепард перенёсся сквозь время. Но это случилось. Это реально. Это познаваемо. Мы обязаны открыть эту тайну природы, и мы откроем её.

Земля… Земля двадцать второго века, вернуться на которую невозможно…

— И не из интереса, не из любопытства — вернее, не только из-за них. Где-то там, в иных временах, остался мир, в котором некому остановить Жнецов. Некому, кроме нас. И кто знает, единственный ли это мир? Только ли Жнецы угрожают существованию жизни? Человечество открыло бездны пространства. Оно было злым ко злу и протягивало руку помощи друзьям. Но теперь мы стоим на пороге иной бездны. Возможно, масштаб этой задачи грандиозен; возможно, она покорится лишь следующим поколениям — но рано или поздно перед человеком распахнутся просторы времени!

Невозможно.

Для этих людей нет слова «Невозможно».