Маркус Эмброуз остановился в фойе офиса своего брата, любуясь открывающимся видом.

Ее задница была идеальной округлой формы, облаченная в облегающую юбку, едва прикрывающую самое необходимое. Задница торчала кверху, пока женщина копалась в нижнем ящике большого шкафа с картотекой, рядом с ее столом.

Да, в офисе его брата становилось все интереснее и интереснее с каждой минутой. Он издал длинный, низкий свист, тем самым остановив ее поиски и свой «таможенный досмотр», она медленно повернула голову, выглядывая из-за своих ног, по-прежнему ее голова была наклонена, а волнистые волосы чуть ли не касались пола.

— О! — пропищала она, прежде чем закружилась, выпрямляясь. — Простите, я не слышала звонка поднявшегося лифта.

— Я шел по лестнице, — ответил он, подарив ей легкую улыбку и приближаясь.

Она улыбнулась в ответ, и ее щеки окрасились очаровательным розовым оттенком. Она была вся прелестна — большие голубые глаза, высокие скулы, длинные шелковистые волосы, длинные ноги и фигура.

— Чем я могу вам помочь? — спросила она, опускаясь за свой стол, и Маркус выругался про себя на этот проклятый громоздкий предмет мебели, который закрывал ее вид. Почему Дерек не приобретет одну из этих современных стеклянных стоек для ресепшн с нержавеющей сталью?

— Мне нужно встретиться с Дереком, — ответил Маркус, поставив локоть на стойку и опираясь на руку, насколько это было возможно.

Она прочистила горло.

— Могу я ему передать, кто его спрашивает?

— Маркус, — ответил он.

Она подняла трубку и набрала номер, кратко тихо что-то спросила, услышав ответ, повесила трубку.

— У него совещание с сенатором на пять минут, но он сказал, что после тут же встретится с вами. Могу я вам что-нибудь предложить? Чашку кофе или минеральной воды?

Маркус придвинулся ближе, наклонившись к ней, как стрелка компаса, указывающего на север. Он подмигнул блондинке, и она облизнула губы. О да, будет хорошо провести с ней время.

— Как насчет номера вашего телефона? — спросил он.

Мгновение она смотрела на него, словно в голове обрабатывала его запрос, а потом, наконец, расплылась в солнечной улыбке.

— Ты очень хорош, не так ли? — спросила она.

— На самом деле, я очень плох. Хочешь, я тебе покажу?

Она закатила глаза, все еще улыбаясь, поэтому он решил, что она не против.

— Думаю, на второй недели на новой работе вы запросто вовлечете меня в неприятности, — произнесла она.

— На второй недели, да? И как тебе нравится здесь, в офисе «корпорации Вершителя судеб»?

Она посмотрела на него вопросительно.

— Вершителя судеб?!

Маркус рассмеялся.

— Конечно, ты уже слышала его кличку? Он тот, кто дергает за ниточки других, чтобы привести их к власти?

Она кивнула, наконец поняв.

— Ах, да. Со стороны кажется точным описанием мистера Эмброуза, потому что именно это он и делает. И отвечая на ваш вопрос, мне очень нравится здесь… по крайней мере… до сих пор.

Он кивнул и протянул руку над столешницей, чтобы поймать ее пальцы, у нее сбилось дыхание от его жеста и щечки снова оживились.

— Назови мне свое имя, — приказал он. — Хотя я мог бы просто называть тебя Красавицей, и оно бы отлично тебе подходило.

Маркус внимательно присмотрелся к ней. Черт побери, она была сексуальной, и он продолжал поглаживать ее пальцы, думая, что это намного более увлекательно, чем большинство эрогенных зон у других девушек, которых он знавал.

Она застенчиво ему улыбнулась.

— Справа на моей табличке, — поддразнила она. — Или вы были так ослеплены моей красотой, что не заметили ее с собой?

Он отпустил ее руку и отступил назад, оглядываю стойку. Конечно, здесь стояла табличка, на которой было написано ее имя — Рене Эриксон. Рене. Он несколько раз мысленно повторил ее имя, а потом оно соскочило с его языка, звуча как молитва, а не просто имя.

— Итак, Рене, — сказал он низким голосом. — Я могу получить твой номер? Может мы могли бы пойти куда-нибудь выпить после рабочего дня?

Она осмотрелась вокруг, словно боясь, что его кто-то может услышать.

— Честно? — спросила она исключительно риторически. — Я бы с удовольствием, но девушка, работающая до меня, была уволена за роман с клиентом. Думаю, что встречаться с кем-то, кто как-то связан с компанией, здесь не приветствуется.

Она пожала плечами, как бы спрашивая: «Что можно тут поделать?»

Вот черт. Установка его властного и на самом деле старшего брата помешала его планам.

— Я никому не скажу, клянусь, — заговорщически прошептал он. — Я знаю отличное место, всего в нескольких кварталах отсюда, с затемненными кабинками, где мы сможем спрятаться. Давай. Будет весело.

Он видел ее нерешительность, которая полностью отражалась у нее на лице. Он знал, что это именно тот момент, когда он может сказать, что сделка совершена, но прежде чем он успел открыть рот, ее телефон звякнул, она опустила на него глаза. Выражение ее лица сразу же изменилось, и как только она подняла на него взгляд, он почувствовал, что «нет» уже готово сорваться с ее губ.

— Эй, придурок, — эхом раздался глубокий голос в фойе, Маркус обернулся к своему старшему брату, прямиком шагающему к нему.

— Мне казалось, что мама говорила тебе больше так меня не называть.

— Мама также говорила, что ты не часто ходишь на свидания, — ответил Дерек. — Мы все знаем, что мама ошибалась во многом.

Маркус усмехнулся, как только Дерек остановился перед ним и обнял.

— Ты стал слишком мягкотелым, старик, — сказал Маркус, тыча пальцем в живот Дерека.

— Я встречусь с тобой в Spar после работы, и мы потренируемся на ринге, вот тогда и посмотрим, насколько я мягкотелый, — Дерек повернулся к Рене, наблюдавшей за обменом любезностями, огромными глазами.

— Я собираюсь отвести этого самца на ланч, вернусь к трем, позвони ассистенту Мелвилла.

— Так, это ваш брат? — натянуто спросила она. «Вот черт!» — подумал Маркус. Ее голос не был похож на голос женщины, которая позднее собиралась испепелить его мир своей страстью.

— Да, когда мне было восемь, у моих родителей наступил момент безумия, в результате появился Маркус.

— Они просто поняли, что могут создать что-то лучшее. Когда производишь такое совершенство разве можно останавливаться? — ответил Маркус, прислонившись бедром к столу Рене.

Дерек фыркнул с насмешкой.

— Ладно, мистер Совершенство, давай, пойдем поедим, и ты мне расскажешь обо всей той лжи, которую заставят тебя произносить WNN[1]  в вечерних новостях.

Маркус ничего не мог с собой поделать, улыбка сама собой расплылась у него на губах. А Дерек, хотя и не хотел признавать это публично, но был ужасно горд, когда ему позвонил Маркус и сообщил, что его наняли в качестве нового политического корреспондента в международное агентство новостей. Дерек оплачивал учебу Маркуса на факультете журналистики, и Маркус больше всего хотел отплатить ему, став успешным в этой области. Его первая полная рабочая неделя на экране — великий момент, он будет вести репортаж на национальном уровне — приближала его еще на один шаг к успеху.

Маркус взял руку Рене для поцелуя и подмигнул ей, надеясь очаровать ее перед уходим, по крайней мере, оставляя за собой право получить от нее «возможно», если не «да».

— Было очень приятно познакомиться с тобой, — сказал он, прежде чем опустить губы, слегка касаясь ее пальцев. Она пахла лавандой, которая вызвала волну наслаждения по всему его телу.

— Убери свои руки от моей сотрудницы, — зарычал Дерек, толкая Маркуса в плечо и подгоняя его к лифту.

Как они вошли в лифт, Маркус бросил последний взгляд на Рене и почувствовал разочарование, обнаружив, что она даже не смотрела в его сторону. Она схватила телефон и стала бешено стучать по клавиатуре, нахмурившись, в напряжении поджав губы. Это причинило ему боль. Маркус Эмброуз никогда не оставлял женщину нахмурившуюся. Никогда.

 Рене стояла рядом с офисным зданием «Эмброуз и Партнеры» и поеживалась. В начале октября в Вашингтоне было свежо, а она не захватила с собой свитер, когда утром шла на работу. Она переминалась с ноги на ногу, прохаживалась взад-вперед, гадая, где, черт возьми, ее брат. Конечно, ему было только семнадцать и опаздывать было его второй натурой, но он был в курсе, что сегодня ей необходимо забрать свою машину из мастерской и вернуться домой, чтобы помочь матери. Черт побери, Дэвид.

— Может я тебя согрею? — раздался у нее за спиной глубокий голос. Она резко развернулась, чуть не упав прямо на Маркуса Эмброуза, который вышел из дверей здания. — Эй. Прости, я не хотел тебя напугать, — сказал он, подхватив ее за локти и приветливо посматривая на нее.

Она отступила назад и приподняла бровь.

— Что-то я сомневаюсь.

Он пожал плечами, расплываясь в улыбке, от которой должно быть таяли сердца учителей и бабушек, когда он был школьником.

— В любом случае, ты слишком прекрасна, чтобы стоять здесь в одиночестве и мерзнуть. Может пойдем и что-нибудь выпьем?

Она посмотрела на его идеальный подбородок с такой же идеальной вечерней пятичасовой щетиной. Его густые волосы находились в восхитительном беспорядке, его темно-карие глаза сверкали озорством, в которых ей захотелось окунуться, но она знала, что не имела права. Она вздохнула и посмотрела на оживленную улицу, прохожие спешили домой.

— Извини, я жду своего брата, он должен меня забрать.

— Значит, у тебя тоже есть брат? — спросил он, прислоняясь к углу входа в здание, очевидно, решив задержаться здесь на какое-то время. — Старший или младший?

— Младше меня, — ответила она, прислонившись к стене рядом с ним, соглашаясь с его компанией. — Ему семнадцать... во всех смыслах.

Маркус сочувственно ей улыбнулся.

— Довольно безответственный, да?

Она кивнула.

— Тебе стоит послушать некоторые истории, которые Дерек может рассказать обо мне. Но все мы со временем взрослеем.

Она скептически посмотрела на него.

— И ты?

Он рассмеялся.

— В конце концов, да.

— Так, ты будешь работать на WNN? — она решила переменить тему разговора, выбрав что-то более нейтральное, ей совершенно не следовало фантазировать о брате своего босса и насколько он повзрослел, а она явно думала о нем.

Он усмехнулся, довольный выбранной темой, которая явно была ему очень близка.

— Я — политический корреспондент. Не в пресс-службе Белого дома, но это моя следующая цель.

— Впечатляет. Ты молодо выглядишь, чтобы быть репортером WNN.

Он переместился, прислонившись плечом к стене, и повернулся к ней.

— Возможно, но у меня имеется степень магистра по одной из лучших программ журналистики в нашей стране, и я два года проработал в качестве репортера на радио в Филадельфии — большой кузнице кадров.

Он взял ее за руку, потирая большим пальцем кончики ее пальцев, также он делал и раньше, когда стоял перед ее стойкой ресепшен. Его жест вызвал крошечные искры света у нее в груди, и она неосознанно подалась поближе к нему.

— А ты? Как ты стала работать на моего брата?

Она пыталась вспомнить, как следует нормально дышать, его темные глаза загипнотизировали ее.

— Я училась в институте, но потом решила на какое-то время сделать перерыв. Моя мама дружит с одним из клиентов… и он порекомендовал меня мистеру Эмброузу. Моя ведущая дисциплина была коммерческая деятельность, так что я подумала, что смогу стать неплохим личным помощником.

Он нахмурился и перестал поглаживать ее пальцы, просто держал ее за руку, накрыв своей большой рукой.

— Но ты же собираешься закончить институт, верно? Я имею в виду, Большой Брат и все такое, но ты слишком умна, чтобы все время работать на него.

Она рассмеялась.

— Я скажу ему, что ты о нем говоришь.

— Чувствовал, что с тобой огребу от него по полной, — ответил он, ухмыляясь.

— Но если ответить на твой вопрос, я надеюсь когда-нибудь закончить институт, но на данный момент я, действительно, наслаждаюсь работой и особенно деньгами, — этот стандартный ответ она всегда говорила, когда ее спрашивали, не ложь, но и не правда.

Несколько минут спустя, когда они обменялись очередными шутками, Рене увидела старую Subaru брата, прибившуюся перед зданием на остановке. Она сглотнула и двинулась вперед, убрав свою руку из ладони Маркуса. И где-то глубоко внутри нее маленький голос возмутился от такой потери.

Дэвид выбрался на тротуар, внимательно рассматривая Маркуса, прежде чем его остекленевшие, воспаленные глаза перешли к ней.

— Ты готова? — хрипло спросил он.

— Ты опять под кайфом, — сказала она, смирившись. — И опоздал.

— Извини, деваха. Мы репетировали, и все было отлично, просто не смогли остановиться.

Она поняла, что Маркус следовал за ней и прежде чем собралась прочитать очередную лекцию Дэвиду, Маркус встал рядом и протянул ему руку.

— Привет, я Маркус. А ты, должно быть, брат Рене?

Дэвид бросил на него скептический взгляд.

— Да. Вы работаете с моей сестрой?

Рене вздохнула с облегчением. Несмотря на то, что тон Дэвида был вызывающим, он, по крайней мере, не убрал свою руку, а вежливо пожал. Видно, все же хорошие манеры въелись в него, и он не смог остановить свою руку, чтобы не соблюсти приличия.

— Неее, я младший брат ее босса, — ответил Маркус, улыбаясь.

Дэвид тоже выдавил из себя улыбку.

— О, я все знаю о «любимой игрушке» — младшем брате. Бесконечное нытье. Да, Ней? — он закатил глаза на Рене, используя прозвище, которое дал ей, когда только учился ходить. «О, если бы вернулись те дни, когда самое худшее, что делал Дэвид были мокрые подгузники», — подумала Рене.

— Возможно, если бы ты вел машину не под кайфом, я смогла бы прекратить нытье. Ты забыл, почему мне было необходимо, чтобы ты забрал меня сегодня вечером? Ты должен был забрать меня, чтобы я смогла забрать свою машину из ремонтной мастерской. Но нет никакого способа, достучаться до тебя.

Дэвид прислонился спиной к машине, припаркованной у обочины. Это был темно-синий мерседес с откидным верхом, и Рене напряглась от вида своего высокого младшего брата, распластавшегося буквально на ста тысячах долларов.

— Господи. Я принял всего лишь два часа назад и вполне прилично могу ездить. Я приехал сюда из Александрии (город в штате Виргиния, США) от Тони. Не делай из мухи слона.

Рене почувствовала жар на щеках, но не могла позволить Маркусу увидеть, насколько ей неловко из-за поведения брата.

— Просто дай мне ключи. Мы поговорим об этом позже, — она протянула руку и скользнула взглядом по Маркусу, который стоял, потупив глаза, словно разглядывал что-то на тротуаре.

Дэвид бросил ей ключи и, шаркая ногами, направился к Subaru, усевшись на пассажирское сиденье, откинулся на спинку, выставив ноги в окно.

— Большое спасибо, что составил мне компанию, — ярко произнесла Рене, пытаясь стереть неловкость последних минут.

— Мне было в удовольствие, — ответил Маркус, одаривая ее теплой улыбкой.

Она легко махнула ему рукой и пошла водительской двери, но в очередной раз почувствовала, что он следует за ней, чуть ли не шаг в шаг, она проскользнула на сидение и подняла глаза, он стоял, опустив руку на открытую дверцу, внимательно наблюдая за ней.

Он наклонился и взглянул на Дэвида.

— Не принимай близко к сердцу, парень.

— Да, приятно было познакомиться, — ответил Дэвид, пожимая руку Маркусу.

— Один младший брат другому, — произнес Маркус, удерживая руку Дэвида больше, чем положено. — Полегче со своей сестрой. Знаешь, не всегда легко быть старшим.

Дэвид кивнул, и Маркус отстранился, наклонившись к уху Рене, и его эротический шепот тут же заполнил ее голову картинками — он над ней, в ней, заполняющий ее.

— Я надеюсь, что мы все же выпьем как-нибудь, — сказал он. — И я сделаю все, чтобы это осуществилось.

Рене уставилась на него, потеряв дар речи, он ухмыльнулся и закрыл дверь. Она отъехала от обочины и влилась в общий поток машин в час пик округа Колумбия, Дэвид закрыл глаза, что-то продолжая бормотать, а потом заснул со словами:

— Чувак, все в порядке.

Да, Маркус Эмброуз был очень хорош.

«Парню явно необходим пинок под зад, — думал Маркус, направляясь в сторону станции метро. — И растит ли его Рене одна или что-то другое? Она едва ли старше его. Конечно, она не может быть его опекуном. Казалось, что они вместе, но у них явно есть родители, и где же они находятся сейчас, что ее младший брат растет таким ленивым и угрюмым подростком?»

Он провел пластиковой картой, проходя через турникет к поездам, отвлекаясь от мыслей о Рене и вспоминая ее лицо, когда ее брат вышел из машины. Смущенный, раздраженный, взвинченный. Он хотел стереть этот взгляд из ее прекрасных глаз. Недолго думая, он скользнул на сидение в конце вагона и набрал номер Дерека на телефоне.

— Ты был у меня четыре часа назад, — рявкнул Дерек. — Какого черта тебе нужно?

Маркус знал, что не стоит серьезно воспринимать горячность своего брата. Дерек не стал бы мультимиллионером и политическим консультантом власти имущих, если бы все время распространял вокруг себя радость и смех, куда бы не шел. Дерек был жестким, как скала, бизнесменом и гением политической стратегии, осуществив успешные кампании половины представителей, которые попали в Конгресс и Сенат США на Капитолийском холме.

— Мне тоже приятно тебя слышать, — невозмутимо ответил Маркус.

— Извини, — ответил Дерек, усталость послышалась в его голосе. — Сегодня был плохой день, и я только что получил телефонный звонок, которого очень не хотел. Что случилось, ты забыл, где находится твоя новая квартира?

Маркус засмеялся и посмотрел на изображенную линию метро на стикере над окном в вагоне.

— Нет, я сел даже на правильную ветку. У меня к тебе вопрос.

— Валяй.

— Что происходит у Рене с братом? Я имею в виду, она воспитывает его одна или что?

На другом конце установилась длительная пауза.

— Откуда ты знаешь, что у нее есть брат?

Маркус почесал голову, чувствуя, что дальнейший разговор ему явно не понравится.

— Я столкнулся с ней, пока она его ждала у офиса.

— Ты покинул мой кабинет два часа назад, Рене ушла в шесть.

Маркус закатил глаза к потолку. Да, прежде чем позвонить, он об этом не подумал. Вот черт.

— Я вернулся к тебе в офис, думал, что забыл свои очки от солнца. Но, пока поднимался, случайно обнаружил их во внутреннем кармане пиджака, поэтому пошел назад, не стал заходить к тебе.

— Ммм, — прогрохотал Дерек. — И тот факт, что она привлекательна, и я сказал тебе держаться от нее подальше, не играет роли, что ты кружил вокруг моего офиса в конце рабочего дня?

Вот, дерьмо. Маркус ненавидел, как его брат всегда его вычислял.

— Эй, ты же сказал мне «руки прочь», поэтому я не распускаю руки, хотя не могу понять, в чем тут дело. Я всего лишь хотел выпить с девушкой, а не женится на ней.

— А было бы намного лучше, если бы ты захотел жениться на ней. Проблема заключается именно в том, что ты назначаешь ей свидание, потом на следующее утро не перезваниваешь, она обижается и решает, что не хочет видеть меня, поскольку я, как твой старший брат, все время буду напоминать ей о ее разбитом сердце, и увольняется. А я остаюсь без ассистента… опять.

— Я не…

— Ты всегда делаешь то, что хочешь. Ты оставил след «одной ночи» из одного конца штата Пенсильвания в другую. Декан университета сообщила мне, несмотря на то, что она была очень рада видеть тебя у себя на курсе, она почувствовала облегчение, когда ты выпустился, поскольку теперь она сможет вернуть некоторых студенток в основные часы. Они все ушли после того, как ты их бросил.

Грудь Маркуса горела от преувеличения. Конечно, в институте и аспирантуре он был игроком..., немного, но уж точно не мудаком. Он всегда был уверен, что девушки знали правила игры. Не то чтобы он был против, чтобы довольствоваться одной женщиной (в теории) конечно, но их было слишком много. Блондинки, брюнетки, рыжие. Высокие, худые, маленькие, женщины с большой грудью и крошечной талией. Женщины, с большим энтузиазмом готовые запрыгнуть к нему в постель, тогда почему бы и нет?

— Ты кретин, — сказал Дерек.

— Правда? Назови мне хоть одну женщину, с которой ты встречался более чем два раза с момента учебы в институте.

Маркус почувствовал ухмылку Дерека на том конце телефона. Ублюдок.

— Была одна в самом начале. Психолог… как ее звали? Я стал с ней встречаться в первом семестре.

— Тем не менее, ты не можешь вспомнить ее имя, и мне жаль, приятель, но, сидеть с ней на лекциях каждую неделю, а потом раз ее трахнуть, чтобы отпраздновать финал отношений, не считается настоящим свиданием.

Они зашли в тупик в своих колкостях, а Маркусу хотелось узнать о семье Рене. Он не понимал, почему был готов выслушивать порицания от Дерека, поэтому не собирался его останавливать.

— Думай, что хочешь, но я ничего не собираюсь делать с Рене, просто пойти выпить. Я недавно в городе и мне следует обзаводиться друзьями, ты же знаешь? Просто расскажи мне о ее семье. Мне любопытно узнать по больше о моем новом друге.

Дерек фыркнул.

— Ни в коем случае. Тебе придется искать своих новых друзей вне моего офиса, чемпион. Какие планы у тебя завтра на ужин? Я подумал, мы могли бы пойти в Pastille, и я познакомлю тебя с некоторыми постоянными посетителями, это будет первый твой шаг завести нужные контакты, и ты можешь быть уверен, что эти люди — лидеры, делающие историю сегодня.

Дерек. Всегда думал о том, как получить преимущество над конкурентами. Маркус покачал головой. Насколько грубым и властным мог быть его брат, но он всегда соблюдал интересы Маркуса. Дерек не часто изъяснялся в любви к своему брату, но если он это делал, он любил сильно, и Маркус всегда был счастливым получателем братской любви, причем всю свою жизнь.

— Да, звучит неплохо. Скажи во сколько, и я встречусь с тобой там.

— Ладно, я позвоню тебе, прежде чем покину офис. И эй…

Маркус закрыл глаза и прислушался к словам брата, который в данный момент стал старшим братом во всей своей красе.

— Ты отлично со всем здесь справишься и познакомишься с нужными людьми. Со многими. В это время, в следующем году ты вольешься и будешь владеть округом Колумбия, поверь мне.

Он сделает, он доверял Дереку и желал только одного, чтобы Дерек доверял ему также.

— Уверен, что так и будет парень. Увидимся завтра.

Рене уже проработала на Дерека две недели, и еще ни разу не видела, чтобы этот мужчина уставал. Он был непрекращающимся сгустком энергии, харизмы, альфа-руководством, даже в конце рабочего дня. Он также был справедливым, рассудительным, лучшим боссом, который у нее когда-либо был. Поэтому через две недели она поняла, что это работа была не просто работой, в которой она так нуждалась, а также, о которой можно было бы только мечтать.

Дерек точно знал, почему Рене работала на него вместо того, чтобы завершать учебу в институте, но это не останавливало его, ожидания от нее проявления лучших качеств у него в офисе, чтобы она не чувствовала себя объектом его благотворительности. Во всяком случае, он вел себя так, как будто она делала ему одолжение, дополняя его работу, и он пару раз с благодарностью замечал, что наконец-то нашел хорошего ассистента. Она даже не могла себе предположить, что будет испытывать чувство гордости, работая чьим-то секретарем, но стала лучше понимать, как важно отлично выполнять свою работу и быть специалистом, и совершенно не важно какую должность ты занимаешь.

Не потому что ей было все равно, а потому что ассистент она или нет, для нее не имело значения по многим причинам, ей важно было ее место и то, что она с радостью шла в этот офис. Так и было, когда она через пару дней после знакомства с Маркусом пришла в офис, и Дерек попросил ее зайти к нему в кабинет совершенно другим тоном, нежели, которым он обычно с ней разговаривал, она реально заволновалась. А после разговора, она стала переживать еще больше.

— Присаживайся, — сказал он, когда она вошла в его кабинет. Она заняла одно из кресел, на которое он указал, поэтому села перед ним за массивный деревянный стол. Дерек не довольствовался малым — вся офисная мебель была большой, стильной и дорогой, как и сам мужчина, которой ей пользовался.

— Спасибо за кофе, — он поднял кружку, который она принесла ему несколько минут назад. — Как дела у твоей мамы? — спросил он, сделав глоток. Он всегда мог делать параллельно две или три вещи, но сейчас Дерек сосредоточил все свое внимание на ней. И ей стало немного жутковато.

— Уже лучше. Мы очень надеемся.

Дерек кивнул.

— Хорошо, что все хорошо. И ты обязательно скажешь мне, если тебе что-нибудь понадобиться, да?

Она сглотнула, снова думая, насколько благодарна, что Дерек взял ее к себе.

— Да. Я ценю вашу заботу, — сказала она, срывающимся голосом. — Больше, чем вы можете себе представить.

Дерек прочистил горло, заерзав на стуле и произнес:

— Мне нужно поговорить с тобой о моем брате.

Вот черт.

— О! Хорошооо, — ее сердце замерло, и казалось, остановилось, словно положили камень, а потом забилось.

Дерек смущенно почесал голову.

— Я не уверен, но… мой брат — отличный парень. Я для него и брат, и родитель в одном лице, причем большую часть своей жизни, поскольку наша разница в возрасте велика, — он замолчал, наконец, подняв на нее глаза. — Я очень горд, чего он достиг в своей карьере. Но он не из тех, кто рассматривает серьезные отношения.

Рене почувствовала, как камень в груди упал в живот. Она поняла, что покраснела, и испытывала страх, разочарование и смущение одновременно.

— Клянусь, я не... я не... Хм...

— Все нормально. Я знаю, что не ты первой начала вчера. Это сто процентов в стиле Маркуса. Он видит красивую девушку и включает свое обаяние на полную катушку, — хмыкнул Дерек, качая головой.

Рене резко выдохнула и почувствовала, как разочарование одержало победу над всеми другими эмоциями. Маркус, заигрывая с ней, вчера заставил ее почувствовать себя особенной. Очевидно, она не была для него особенной.

— Вот незадача, — продолжил Дерек. — Несмотря на то, что я очень люблю Маркуса, но есть плеяды женщин, с которыми он встречался и будет встречаться. Ты получишь слишком много проблем, и работа на меня — это не прогулка в парке. Я не хочу видеть тебя расстроенной и страдающей, когда он причинит тебе боль. Однажды Маркус найдет идеальную женщину и станет отличным парнем, но не сейчас. Имеет ли смысл ввязываться в это? — он смотрел своими глазами, цвета синего льда, казалось, они прожигали ее, как лазерами, пытаясь проникнуть ей в черепную коробку.

— Да. Я понимаю. Правда, все в порядке. Он был очарователен, но вы правы, у меня и так достаточно дел на дню, чтобы еще кидаться в водоворот с мужчинами. Я не собираюсь встречаться с вашим братом, — она попыталась сказать это легко, но подозревала, что прозвучало несколько с отчаянием.

Дерек с явным облегчением выдохнул.

— Хорошо. Именно это я и хотел услышать. Я предупредил его держаться от тебя подальше, но хотел убедиться, что ты понимаешь, как я ко всему этому отношусь. Маркус тебе не совсем походит и тем более в этом офисе, так давай держать все по отдельности. Согласна?

Рене встала, натянуто улыбаясь.

— Конечно. Что-нибудь еще, сэр?

Дерек уже перешел к следующей задаче, щелкнув по документу на своем мониторе и выругавшись себе под нос.

— Неа, это все. Я увижу тебя чуть позже на встрече с командой Родригеса, верно?

— Да, сэр, — Рене отсалютовала ему, Дерек усмехнулся, и она вышла из кабинета, закрыв за собой плотно дверь.

Добравшись до своего стола, Рене рухнула на стул. Она сделала глубокий вдох, чтобы унять подкатывающие слезы. Она до конца не могла сказать, что расстроило ее больше… унижение от слов босса, чтобы она не гонялась за его младшим братом или суровое открытие, что Маркус Эмброуз имел распутные намерения. В любом случае, сегодня явно день не задался, решила она. Хорошие дни для Рене были важны, но она научилась переживать и плохие.

Взяв под контроль свои эмоции, она включила компьютер и внимательно просмотрела список, предстоящих дел. Закончив, взглянула на фото, на котором была изображена с мамой и братом перед Мемориалом Линкольна два года назад. Она осторожно прикоснулась к рамке, вспоминая их лучшие дни. Сделав глубокий вдох, она заставила себя встряхнуться. «Вспомни, что важно, — сказала она себе. — Вспомни, зачем ты здесь». Маркус Эмброуз мог заставить трепетать ее сердце, но семья для нее была всем… ее преданностью к ним и ее работа была тоже связана с ними. Рене единственная, кто содержала семью, это было вызвано необходимостью.

Рене казалась, что она смывала блевотину днями напролет, хотя фактически только четвертый раз за последний час.

— Ты не должна этого делать, — пробормотала ее мать, лежа на кровати и уронив голову на бок, ее дыхание было хриплым.

— Не смеши меня, — спокойно произнесла Рене, промокая ей лоб холодной мочалкой. — Это пройдет через несколько часов, и тебе станет лучше, но сейчас ты нуждаешься в помощи.

— Просто отведи меня в ванную, и я не буду делать этого здесь. Я смогу справиться с этим сама.

— Ты слишком слаба, чтобы справляться сама. Ты можешь обо что-нибудь там удариться головой. Просто лежи спокойно и пей воду, чтобы у тебя не было обезвоживания.

Через три часа и двух ведер, казалось худшее миновало, и Рене выскользнула из комнаты матери, оставив ее спать. Она пошла в гостиную и рухнула на диван, прижав колени к груди, зарылась в них лицом, свернувшись калачиком.

Слезы угрожали выльется из глаз, образовываясь в уголках. «Не плачь, не плачь», — шептала она мысленно себе.

— Ней, — голос ее брата выбил ее из забвения. — Что происходит? — Он зевнул, она посмотрела на него, потирая глаза, явно недавно проснулся.

— А ты как думаешь? — тихо спросила она. — Маме вчера сделали химиотерапию. Знаю, что это беспокоит твой сон и мешает твоему существованию, но ты не думаешь, что мог бы помочь мне хотя бы какое-то время?

Дэвид плюхнулся в кресло, глядя на потертую обивку на подлокотниках, а не на нее.

— Я не знаю, что могу сделать, — пробормотал он. — Я имею в виду, она блюет в течение четырех часов, потом спит в течение четырех дней. Согласись, не вполне групповое занятие.

Рене вздохнула.

— Не обращай внимания, Дэвид. Забудь, что я говорила. Что ты делаешь сегодня вечером? Ты готовишься к контрольной по математике? Мама сказала, что у тебя последняя контрольная. Ты всегда был очень хорош в математике.

Он покачал своими длинными волосами.

— Да, я ненавижу тригонометрию, поэтому думаю, что не так уж и силен в математике.

Рене изо всех сил старалась убрать разочарование в своем голосе.

— Ты хоть учишься? Я имею в виду, нравится тебе это или нет, но я знаю, что ты можешь учиться хорошо.

Дэвид закатил глаза и опустил голову на подголовник.

— Я не собираюсь строить свою дальнейшую жизнь, основываясь на долбанной тригонометрии. Поэтому кого заботит, если я получу плохую оценку?

— Заботит колледж, — ответила она твердо. — Колледж это очень заботит, и путь, по которому ты идешь, не даст тебе возможности поступить не в один.

Он поковырял ногтем обивку на кресле, по-прежнему отказываясь встретиться с ней глазами.

— Да, но возможно, я и не собираюсь в колледж.

Сердце Рене остановился на долю секунды, у нее задрожали руки, она зажмурилась. Она проигрывала битву, война не прекращалась. Ее младший брат, красивый, талантливый, обаятельный младший брат собирался разрушить свою жизнь, и она чувствовала перед ним вину, если не сможет остановить его.

Она открыла глаза и увидела, что он смотрит на нее, страх промелькнул у него на лице, прежде чем оно снова стало замкнутым.

— Я знаю, что это тяжело, — прошептала она. — Я знаю, что ты боишься. Мне тоже страшно, но ты не можешь позволить этому разрушить твою жизнь. Лучшее, что ты можешь сделать для мамы, хорошо учиться и получать хорошие оценки, помогать по дому, проводить с ней время. Просто рассказывай ей, как прошел твой день. Может, читай ей свои работы, которые ты написал или сыграй ей песню. Она борется, чтобы остаться с нами, но мы должны ей помочь.

— Я должен импровизировать, — сказал он, вставая. — У ребят нет практики. Не знаю, когда вернусь домой.

Рене только покачала головой. Место в груди, которое чувствовало себя таким опустошенным каждый день, ныло.

— Пожалуйста, будь осторожен, — сказала она, как только он направился к двери. Единственный ответ, который она получила перед тем, как захлопнулась входная дверь, рев двигателя Subaru и визг шин, когда он сбегал из дома, единственного который знал.

Рене извинилась и поднялась из-за стола в конференц-зале. Трое мужчин в дорогих костюмах едва обратили на нее внимание, Дерек слегка качнул головой, дав понять, что он не против. Как только она закрыла дверь в конференц-зал, прерывисто вздохнула, прислонившись к стене, массируя виски.

Напиваться вчера вечером, когда она на следующий день должна была работать, было не самой лучшей ее идеей, но шанс встретиться с Элис и отдохнуть был очень заманчивым предложением, поскольку встречались они не часто. Последний сеанс химиотерапии у мамы был слишком тяжелым, но теперь было более или менее хорошо, и она могла позволить себе остаться переночевать у подруги, пока Элис зависала где-то с парнями, и долгое субботнее совещание означало, что Рене заработает дополнительные наличные, чтобы оплатить все шоты с текилой. Итак, она сделала это, ушла, бросила свои обязанности, поскольку слишком много выпила вчера. Теперь расплачивается за это.

— Ах, принцесса, я надеялся, что похмелье не будет таким сильным, — она подняла голову, встретившись взглядом с Маркусом, стоявшим в конце коридора и наблюдавшим за ней с сочувствием.

Она выпрямилась и направилась к нему, отходя подальше от конференц-зала, чтобы Дерек не услышал голос своего брата.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она, проскользнув мимо него в приемную.

Он следовал за ней попятам.

— Я подумал, заскочить и проверить, как ты себя чувствуешь.

Она почувствовала панику, вспоминая их губы, сомкнувшиеся друг на друге накануне. Прижавшиеся губы, одновременно с прижавшимися другими частями тела, и все шло… если бы он был чуть более трезв или, возможно, немного более пьян, она не была уверена, что было бы лучше. Она тут почувствовала, как стало краснеть ее лицо и быстро начала перебирать бумаги у себя на столе, пытаясь не смотреть Маркусу в глаза.

— Хорошо, со мной все хорошо, тебе не следует обо мне беспокоиться, — она кинула вымученную улыбку в его сторону, обходя его стороной, чтобы налить новую чашку кофе, хотя ее сердце колотилось, как загнанный зверек.

— Хм, — хмыкнул он, быстро двигаясь за ней и, упершись бедром на столешницу, на которой стоял чайник. — Я полагаю, ты решила от меня отделаться?

Она подняла на него глаза и увидела, как он плотно сжал губы и морщинку между бровями. Он явно был недоволен, но, на самом деле, чего он ожидал? Он знал также, как и она, что их поцелуй был колоссальной ошибкой.

— Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду? — пробормотала она.

— Ты собираешься притвориться, будто мы не целовались прошлой ночью? Да?

Она вздохнула и наконец повернулась в его сторону. На долю секунды она заметила боль в его глазах, но потом в них отразилась его обычная уверенная беззаботность.

— Благовоспитальность, последуй моему примеру, — ответила она.

— Почему? Почему мы должны делать вид, что этого не было? Мне показалось, тебе понравился каждый миг того, что я делал, — он шагнул ближе, и она вдруг услышала свой собственный вздох.

Его голос стал ниже, грубее, гораздо сексуальнее.

— Я помню, как ты прижималась этой великолепной грудью ко мне и издавала эротичные стоны, когда я подхватил тебя за задницу.

Рене сглотнула, не в состоянии отвести взгляд от его сосредоточенного прожигающего взгляда-лазера.

— Выбирай выражения, — прошептала она.

— Может лучше поцеловать тебя, — ответил он, наклоняя голову ниже... ближе.

Хлопнула дверь, и голос Дерека разнесся по коридору.

— Мне наплевать, черт побери, есть ли у любого другого кандидата на всем восточном побережье любовница, у моего парня ее быть не должно. В какое дерьмо он вляпался, ему лучше выбраться или он никогда даже не будет сенатором от Великого Штата Вирджиния. Я позабочусь об этом лично.

Рене попятилась, смятение и разочарование на мгновение расфокусировали ее зрение. Маркус скрестил руки на груди и подарил ей кривую усмешку.

— Не собираешься бросить вызов старшему брату, да?

— Я не могу, — она посмотрела на него, желая, чтобы он правильно ее понял. Это не было в ее власти. Жизни близких ей людей зависели от нее, и ей было очень важно сохранить эту работу, Маркус, похоже, не понимал ее, она могла поспорить, что его собственные отношения с Дереком были отличными.

Появился нахмурившийся Дерек, прижимая сотовый к уху. Он посмотрел на Рене и Маркуса, стоявших неловко в фойе.

— Подожди минутку, Тарек, — сказал он, опуская телефон. — Какими судьбами? — спросил он Маркуса, бросая подозрительный взгляд на него и Рене.

— Я решил заглянуть и поинтересоваться, не хочешь пойти на ланч, — Маркус был спокоен, как удав. Если бы Рене не знала реальной причины его присутствия, она никогда бы не догадалась, что он лжет. Почему-то эта мысль ее совсем не утешила. Как она может желать мужчину, который с таким мастерством способен обмануть самого опытного политического деятеля в Вашингтоне?

— Ты работаешь? — спросил Дерек.

— Да, поэтому у меня есть час.

— Прости, игрок. Мне придется, по крайней мере, еще час разгребать дерьмо парня из Вирджинии. Все утро мы обсуждали стратегию.

— Не беспокойся. Я делал репортаж у Верховного, — сказал он, имея ввиду здание Верховного Суда, которое находилось в нескольких кварталах от офиса Дерека, — поэтому решил заглянуть. Мы завтра посмотрим игру?

— Однозначно, — Дерек повернулся к Рене. — Ты делаешь кофе? Здорово. Мне показалось, что Дези Ромеро блеванет на мой стол из вишневого дерева. Вчера вечером он шлялся по барам с кучей помощников конгрессменов в Джорджтауне и напился вусмерть.

Рене рассмеялась.

— Я прослежу, чтобы этого не случилось, босс.

— Отлично, — он посмотрел проницательным взглядом на Маркуса. — Я должен вернуться к разговору, — он поднял руку с телефоном. — Увидимся завтра?

Маркус улыбнулся.

— Да. Звучит отлично.

Дерек кивнул и удалился в свой кабинет, снова о чем-то крича в телефон.

Рене схватила чайник и поднос с чашками, понимая, что это ее единственный шанс спастись от Маркуса, если он снова начнет говорить с ней, снова наклонится или снова коснется ее. Она точно уступит. Как и прошлой ночью, а этого не должно было произойти.

— Спасибо, что заглянул, — прощебетала она, двигаясь мимо него и направляясь в конференц-зал.

Он протянул руку и дотронулся до ее локтя. Она по-прежнему отказывалась на него смотреть. Она не могла на него поднять глаз.

— Это все?

— Так должно быть, — она стряхнула его руку и двинулись вперед по коридору, подальше от его прикосновений, влечений и желаний. В ее мире она не имела права желать.

Маркус напрягся от голоса брата, который словно вылил на него ведро холодной воды, тут же остудив весь жар, исходивший от его тела.

Он откашлялся и откинулся на спинку диванчика, увеличивая расстояние между собой и объектом своего желания. Стараясь выглядеть вполне непринужденно, он посмотрел в хмурое лицо Дерека.

— Эй. Ты что-то сказал? — спросил Маркус, с застывшей ухмылкой на лице.

— Я разберусь с тобой через минуту, — рявкнул Дерек. Затем совершенно другим тоном, более нежным и заботливым, который Маркус слышал крайне редко, обратился к Рене. — Как ты? Тебе уже сообщили что-нибудь о его состоянии?

— Они проводят обследование. Они проверяют на внутренние повреждения, в том числе опухоль мозга, — ее голос дрогнул, и Маркус обнял ее за руки, наблюдая за ее борьбой, как она сжимала их вместе.

«Бл*дь, Дерек», — подумал Маркус. Он не собирался отступать и продолжит заботиться об этой женщине. Она нуждалась в нем. Если он не поможет ей, то кто? Ее мать, лежащая дома? Ее брат, который может стать в последствии овощем? Или, может, ее отец, который даже не удосужился вырастить своих детей? Нет, Рене был просто необходим кто-то, и, черт возьми, Маркус хотел быть этим кем-то.

Дерек сел на диванчик с другой стороны от Рене и неуклюже погладил ее по спине.

— Он молод, в этом возрасте все быстро заживает, и эта одна из лучших травматологических клиник в стране.

Рене посмотрела на него, потом на Маркуса, ее брови сошлись в замешательстве.

— Я задавалась вопросом, почему он оказался здесь, а не в Линкольн центре. Я имею в виду, он как раз находится дальше по улице от места аварии. Вы что-то предприняли? — спросила она их обеих одновременно.

— После того, как я его увидел..., — сказал Маркус, бросая взгляд на Дерека. Он не был уверен, сколько он может рассказывать. Обычно его брат испытывал кайф, манипулируя обстоятельствами, чтобы подвести их под свои интересы, но Маркус не был уверен касалось ли это ассистентки его брата.

— Я посчитал, что не будет ему в ущерб тут же отправить его в лучшее место, — вставил Дерек. — Возможно, это перебор, но как только Маркус позвонил, я принял меры. У меня в Пентагоне работает друг, и он был на месте аварии, так как был рядом с Белым домом.

Глаза Рене сверкали невыплаканными слезами, и она прижала руку ко рту также, как и раньше, сдерживая свои всхлипывания. Она быстро кивнула, потом прошептала:

— Спасибо. За все.

Дерек ничего не ответил, обнял ее за плечи и дал ей выплакаться. И хотя со стороны выглядели его объятия по-братски, но в Маркусе стал подниматься гнев.

— Теперь, — сказал Дерек, вставая. — Почему бы мне не разворошить это осиное гнездо и не получить новую информацию?

— О, да, это было бы здорово, — ответила Рене, и надежда осветила ее лицо.

Маркус поднялся, стоя лицом к лицу к Дереку, пользуясь случаем, ясно сказать брату, что он собирается сделать.

— Я собираюсь остаться здесь, пока мы не услышим окончательный диагноз, а потом прослежу, чтобы Рене благополучно добралась домой, — его взгляд остановился на ледяных голубых глазах Дерека. Статный мужчина, стоявший перед президентами, главами корпораций и иностранными послами, своим взглядом мог сделать многое, но он только резко кивнул Маркусу и произнес:

— Хорошо, но не забудь, что я тебе сказал. Осторожно брат. Я не буду мириться, если меня кто-то дурачит.

Маркус прищурился и отвел взгляд в сторону, Дерек развернулся и зашагал к стойке регистрации.

— Вы всегда так напряжено общаетесь друг с другом? — хмурясь поинтересовалась Рене.

— Нет, обычно мы ладим. Он прочищает мне мозги, но от этого я не чувствую себя некомфортно. Напряженность появилась в последнее время, хотя нет никакой реальной причины.

— Почему? — спросила она, хотя ее тон сообщил, что она уже догадывается из-за чего это происходит.

Маркус понимал, что сейчас не самое удобное время для выяснения этого момента, но он не мог заставить себя смягчить удар, по крайней мере, не с этой женщиной, из-за того, что он чувствовал к ней.

— Из-за тебя, — тихо ответил он.

Рени резко выдохнула, собственное дыхание Маркуса замерло.

— Маркус, — сказала она ему умоляющим тоном. — Ты не должен так говорить. Тебе не следует, на самом деле, из-за какой-то глупости разрушать свои отношения с братом.

— Глупости? Ты думаешь, именно это и происходит? —– спокойно поинтересовался он, будучи как на иголках, чтобы услышать ее ответ.

— А разве не так? — ее голос был наполнен таким страхом, и вдруг Маркус осознал, что был эгоистом, начав этот разговор. Она находилась в стрессе из-за своего брата, и точно была не готова услышать, что он влюблен в нее, не готова была услышать о его чувствах к ней, ведь стоило ему прикоснуться, он никогда так себя не чувствовал ни с одной женщиной, и никогда постоянно не думал ни об одной женщине, как о ней, и его больше никто и не интересовал.

— Ты права, я глупо влюблен в тебя, и Дерек не может переварить эту мысль, что я преследую тебя. Ему, почему-то кажется, что из-за одного свидания со мной ты уйдешь от него навсегда.

Он подтолкнул ее своим плечом, чтобы усилить шуточный характер своих слов. Она улыбнулась, и ее тело немного расслабилось, по крайней мере, ему так показалось.

— Ну, все зависит от того, где пройдет наше свидание?

Он посмотрел на нее с таким выражением, словно она предоставила ему сложный выбор.

— Думаю суши в Nefron, потом танцы в Turner Club.

— Суши? Ты думаешь, я люблю суши?

— А я прав?

Она поджала губы и отвела взгляд, стараясь не улыбаться.

— Я не буду отвечать, поскольку ты еще больше возгордишься собой, чем уже есть на самом деле.

— Я знал это! — его сердце заколотилось от удовольствия, именно сейчас, она, возможно, не могла слушать о его чувствах, но, по крайней мере, он уже что-то узнал о ней. И он хотел узнать больше, независимо от того, что думал его брат на этот счет.

Рене резко перестала смеяться, увидев Дерека, приближающегося к ним с хмурым и напряженным выражением на лице.

— Боже мой, — с дрожью в голосе произнесла она. — Что? Что ты узнал?

Дерек положил руку ей на локоть, Маркус встал рядом.

— Он на операции, они обнаружили кровоизлияние в мозг.

— О Господи, — прошептала Рене, оседая на Маркуса. Он быстро обнял ее за талию, поддерживая всем своим телом. — Нет, нет, нет. Этого не может быть, — повторяла она.

Дерек посмотрел на Маркуса, покачав головой, давая понять, что все было не очень хорошо. Сердце Маркуса упало, а живот скрутило от страха. Если Дэвид не перенесет операции, он понял, что потеряет Рене, она уже не будет прежней.

— Мы можем пройти в другую комнату ожидания, в крыло хирургического отделения. Ты будешь рядом, когда они закончат, так что сможешь узнать, как все прошло.

Втроем они стали пробираться к менее переполненному залу ожидания, Дерек остановил Маркуса в коридоре.

— Послушай, — сказал Маркус, как только дверь закрылась за Рене с другой стороны. — Я знаю, что ты собираешься мне сказать…

— Правда? Возможно, потому, что я говорил тебе это уже неоднократно? Или, может, потому что это именно то, что тебе стоит уяснить, чтобы я не повторял это постоянно.

Маркус почесал затылок, стараясь не реагировать на тон брата. Он никогда не видел, чтобы Дерек был таким мудаком. Дерек — наставник в его детстве и подростковом возрасте, просто испарился. Его место занял Дерек — политическая акула, мощная и властная.

— Если ты вдруг не заметил, я уже не ребенок, Дерек…

— Тогда перестань вести себя, как ребенок.

На этот раз Маркус, бросив на него раздраженный взгляд, прислонился спиной к стене в коридоре и уставился на флуоресцентные лампы над головой.

— Я не шучу. Я люблю ее. Она умная и искренняя, и сексуальная, как ад. Я бы хотел познакомиться с ней поближе. И не говори мне, чтобы я нашел кого-то другого. Такие девушки, как она, встречаются очень редко.

— Нет, — повторил Дерек, — пусть другой скажет, что она особенная, я не хочу, чтобы ты связывался с ней. У нее нет никого, кто мог бы позаботиться о ней. — Он помолчал. — Она напоминает мне Джессику, и кое-что происходит у нее в семье…

Маркуса передернуло. Джессика была их младшей кузиной, которая погибла на рафтинге в аварии. Дерек был тогда там, хотя и не на том же плоту, и он никогда так и не смог перебороть в себе чувство вины.

— У ее матери рак, — вдруг произнес Маркус.

— Она сказала тебе?

— Да. Это ужасно во всех отношениях.

— Итак, тогда ты понимаешь, почему тебе не стоит ввязываться во все это, Маркус. Я не только не хочу терять хорошего сотрудника, но я также чувствую ответственность за нее. Я не могу контролировать с кем она встречается вне работы, но если это мой собственный брат, которого она встретила у меня в офисе, который хочет с ней потрахаться, это моя ответственность и я ее чувствую.

Маркус разочарованно вздохнул. Он никогда не ощущал, чтобы его брат так сомневался в нем, когда вопрос касался любого другого аспекта его жизни. На самом деле, Дерек всегда был его самым большим сторонником и партнером во всем, он предоставил ему зеленый свет на все, чтобы Маркус смог чего-то достичь. Но его вера в младшего брата, очевидно, в этом вопросе не работала.

— Сейчас все, что я хочу сделать — помочь ей. Быть ей другом. Она заслуживает иметь кого-то в этом мире, особенно, если будет не совсем хорошо с ее братом, ей потребуется поддержка.

Дерек мгновение смотрел на него своими ледяными глазами, оценивая, просматривая и словно снимая слой за слоем кожу с его лица, чтобы дойти до сути.

— Хорошо, но есть условие.

— Я взрослый человек, в случае, если ты не заметил, и она тоже.

— Ты будешь взрослым, когда я перестану платить за твою квартиру и твою беху, — резко произнес Дерек.

Дерьмо. Началось настоящее дерьмо.

— Первый же чек от меня придет к тебе через несколько дней, — выстрелил в ответ Маркус.

— Хорошо. Я перестану за тебя платить. Ты можешь быть другом Рене, но если я узнаю, что ты двинулся дальше, я перекрою тебе все источники в этом городе в одночасье.

Господи. Горло Маркуса запершило от ярости, он почувствовал привкус желчи.

— Что за черт в тебя вселился? Ты угрожаешь моей карьере? — Маркус покачал головой в недоумении, брезгливо пятясь от него. — О Боже мой, я понял. Ты имеешь на нее планы, не так ли? Ты просто настоящая скотина…

Рука Дерека тут же встала в блок, когда Макрус попытался его ударить.

— В меня? Что за черт вселился в тебя? Ты не смог побороть меня, даже когда ты был подростком. Думаешь коридор больницы лучшее место для разборок?

— Скажи мне, что это неправда. Скажи мне, что ты не хочешь Рене для себя, — голос Маркуса разнесся по коридору.

— Говори тише. Не устраивай сцен, ни один из нас не может себе этого позволить, — прошипел Дерек. — Конечно, я не заинтересован в Рене. Господи боже ж ты мой, я достаточно стар и гожусь ей в отцы.

Маркус фыркнул.

— Тогда все О’кэй, а двенадцатилетняя разница в возрасте не заметна, по крайней мере, по тебе не скажешь.

— Ну, я все-таки парень из семьи рабочего класса, штата Мичиган, и мама воспитывала меня не так, чтобы я использовал сладких молоденьких женщин, которые на меня работают. Так что нет. Повторяю… я не заинтересован в Рене. Но я заинтересован, чтобы уберечь ее каким-то образом от боли, если смогу все это предотвратить. Ты обещаешь мне или нет?

Маркус рассвирепел. Обычно он всегда делал то, что просил брат. Обычно он любил своего брата. Но сейчас, стоя перед Дереком, он задавался вопросом, на самом ли деле его старший брат выполнит свои угрозы, и в тоже время удивлялся, что он впервые сражался за контроль интересов с Дереком, невероятно контролирующем и влиятельным старшем братом, Маркус до конца не мог понять, как это случилось. На самом деле, весь сегодняшний день шел кувырком.

Он всплеснул руками, Дерек сложил пальцы в пистолет, наставив на него, что на самом деле было не далеко от истины.

— Ты выиграл. Я не буду дотрагиваться до нее. Но я хочу быть ее другом… по крайней мере, пока эта хрень с Дэвидом не закончится.

Дерек резко кивнул.

— Мне нужно идти, я должен проведать своего любимого кандидата на президентское кресло перед тем, как отправлюсь домой, и мне рано вставать. Завтра будет адский день без Рене. Позвони мне, если что-то узнаешь

— Хорошо, позвоню.

— Увидимся, — Дерек приподнял один уголок губ в попытке улыбнуться, но Маркус даже не пытался улыбнуться ему в ответ. Он подошел к дверям зала ожидания и проскользнул внутрь, не оглядываясь на мужчину, который еще несколько дней назад был его лучшим другом всю его жизнь.

Рене пыталась проснуться, но она не хотела, единственная вещь, которая ей нравилась в данный момент, как кто-то пальцами расчесывал ей волосы, и она чувствовала тепло у себя под щекой. Она вздохнула. Господи, как ей нравился этот запах — цитруса и мыла, мужской. Он напоминал ей о чем-то, но о чем именно, она не могла вспомнить.

— Рене, — произнесла ее теплая подушка. — Рене.

Она постаралась выпрямиться и вспомнить, где находится. В больнице. Произошла авария с Дэвидом, и сейчас он после операции.

— Эй, — мягко произнес Маркус, и она поняла, что заснула у него на плече.

— Привет, — пробормотала она, задаваясь вопросом не слишком ли спутались ее волосы и не ощущает ли он ее совсем не свежее дыхание, пока спала в двенадцати дюймах от него.

Он заправил прядь волос ей за ухо, внимательно наблюдая за ней.

— Как ты себя чувствуешь сегодня утром?

Она оглянулась, ее глаза замерли на Дэвиде, который, как призрак, молча лежал на большой больничной койке. Она сглотнула желчь, накопившуюся в горле и соврала:

— Я в порядке, а как он?

— Он еще не приходил в себя, если именно об этом ты спрашиваешь.

— А уже приходили врачи, чтобы проверить его состояние?

— Нет, были только медсестры, — ответил Маркус, поднимаясь и потягиваясь, с хрустом вертя шеей назад и вперед, но это выглядело так сексуально, что Рене захотелось медленно облизать его шею. Может быть, когда-нибудь такая возможность представиться. Да, когда вся ее семья не будет стоять перед вопросом жизни и смерти.

— Я пойду кого-нибудь найду. Посмотрим, может они расскажут нам что-нибудь новое, — сказала она, тоже вставая.

— Нет, нет. Позволь мне. Ты останешься здесь с Дэвидом, если он придет в себя, ему захочется увидеть знакомое лицо. Я схожу за врачом, а также принесу тебе завтрак из кафе. Есть что-нибудь, что ты не ешь?

— Нет. Но тебе не стоит об этом беспокоиться.

— Эй, — он наклонился, взглянув ей в глаза, — я сказал тебе, что все время буду с тобой. Я вернусь домой, только когда и ты вернешься домой, не раньше.

Она почувствовала, как что-то у нее внутри затрепетало, такое происходило каждый раз, как только Маркус смотрел на нее таким образом. Мужчина был криптонит, но она не могла пересилить себя и все время поглядывала на койку, на которой лежал ее младший брат, пострадавший в аварии. Боже, ей должно быть стыдно за себя.

— Спасибо, — она попыталась улыбнуться, он ушел, выглядя свежо и сексуально, как и накануне вечером. Она же выглядела ужасно расстроенной и помятой.

— О, Дэвид, — произнесла она, подойдя к кровати. — Как же нам все это пережить?

Преследовал ли он Рене или нет, она усердно погрузилась в работу. Маркусу никогда раньше не приходилось добиваться женщины с таким трудом. Никогда… до сих пор, особенно ту, которую он хотел. Но Рене? Она? Все, что было с ней связано заставляло его прикладывать усилия. Он рухнул на диван в комнате для отдыха в студии и стал смотреть первый выбранный телевизионный монитор, установленный на стене, показывающий новости со всего мира на всех языках, какие только можно вообразить.

— Ты выглядишь так, словно кто-то украл твоего любимого плюшевого мишку, парень, — заметил Алекс, опускаясь на диван рядом с ним и передавая ему пакетик с чипсами.

— Женщина, — ответил он.

Алекс взглянул на него.

— Ах, та самая, милая Рене.

— Она убивает меня.

Алекс фыркнул.

— Значит, когда ты впервые появился здесь и пошли слухи, что ты был большим игроком в Филли — это всего лишь очередное дерьмо?

Маркус косо взглянул на Алекса.

— На самом деле, это определение довольно точно подходило ко мне, — пробормотал он.

— Дерьмо? Что Маркус имел «полный кортеж журналисток», да? Это дерьмо на самом деле так? Тогда, как черт возьми, такой парень может сохнуть по какой-то маленькой секретарше своего брата, которая стала занозой у него в заднице?

Маркус с силой вздохнул, он даже не мог вспомнить, когда так вздыхал.

— Если бы я знал ответ на этот вопрос…, как можно все исправить, — быстро произнес он в ответ. — У меня такое чувство, словно я подхватил какой-то вирус или что-то типа того. Я не могу заснуть и просто впихиваю в себя еду. Все, на что я способен, только думать о ней и возможностях, как заставить ее хотеть меня. И хотя это звучит чертовски патетически, но если мой брат узнает об этом, он «А» надерет мне задницу, и «Б» осмеет на весь город.

Алекс покачал головой, посмеиваясь.

— Чувак, ты влюблен. Я имею в виду, ты раньше никогда не был влюблен по-настоящему? Я исключаю щенячью преданность-любовь в школе или что-то типа этого.

Желудок Маркуса дернулся, опускаясь вниз, от одного упоминания этого слова. Ему не понравилось такое представление. Он знал, что хотел больше, чем на одну ночь, а именно так у него и было все десять лет, но это совсем не означало, что он был готов выставить на продажу свою влюбленность. Господи. Это уже попахивает настоящим дерьмом. Он был без ума от девушки, с которой хотел встречаться. Но влюблен… он никогда не был.

— Я не схожу по ней с ума, ты, идиот. Она просто настолько отличается от всех других женщин, с которыми я встречался. Она.. не знаю, как выразиться… более реальна что ли. Я просто хочу встречаться с ней и получать удовольствие от этих встреч, а не только заниматься сексом. Хотя она очень сексуальна. Умная и милая, знаешь ли? Вот и все.

Алекс фыркнул.

— Как скажешь, чувак. Я рад, что это ты попал в эту ситуацию, а не я. Я был когда-то влюблен. Это огромная боль-в-заднице, я никогда такой не испытывал. Что бы я не делал, она все равно не была рада. Она вывернула всю мою жизнь наизнанку, а потом бросила меня ради Бреннера Колтрайна.

Маркус съел последнюю чипсу и развернулся, чтобы взглянуть на Алекса.

— Не может быть! Жена Бреннера Колтрейна твоя бывшая?

Алекс кивнул.

— Иногда мне кажется, что она закрутила со мной, только чтобы смогла познакомиться с ним или еще с какой-нибудь спортивной звездой. Черт бы побрал News Nancy, — сказал он, имея в виду поклонниц, которые следили за колонками в журналах, восхваляющих селебрити, известных спортсменов на WNN.

Маркус еще несколько секунд внимательно разглядывал Алекса, пытаясь представить женщину, которая бы заинтересовалась слегка небрежным, бородатым, тощем Алексом, по будням ведущем передачи на WNN, с каскадом волос и тремя костюмами за тысячу долларов. Наконец он покачал головой и поднялся.

— Ну, к счастью, как я уже сказал, я не влюблен. Мне хотелось бы встречаться с ней, но на этом все.

— Если это все, почему бы тебе не найти кого-нибудь еще для встреч? Того, кому ты нравишься, и кто не будет работать на Дерека Эмброуза. Он самый известный сукин сын.

Маркус рассмеялся.

— Да, думаю, ты прав. Он лучше предпочтет подать запрос в Верховный Суд, который вынесет приговор по поводу однополых браков и это будет джек-пот, нежели пойдет на уступки.

— Только после тебя, — сказал Алекс, когда они выходили за дверь.

Пока они оба шли по коридору в студию, Маркус не мог отделаться от ощущения, что ему совсем не хотелось встречаться с кем-то еще. Он хотел видеться только с Рене. И еще было кое-что в словах Алекса. А именно — его жизнь действительно перевернулась с ног на голову.

Он послал ей цветы домой, а не в офис, чтобы не видел Дерек. Раньше он никогда никому не посылал цветы. Как правило, все ограничивалось его очарованием и несколькими коктейлями, но Рене была особенной, а это означало, что ему следовало сделать тоже что-то особенное.

Первый букет состоял из полевых цветов, он выбрал их исключительно из-за его запаха, полевые цветы напоминали ему о ней. Прошло два дня, но она хранила молчание, он послал тюльпаны. Ему казалось, что их запах напоминал полное дерьмо, но они были чертовски дорогими и флорист заверила его, что они выглядят уникально и утончено. С ее стороны ответа так и не последовало, тогда он прислал розы. Две дюжины белых роз. Прошло семьдесят два часа, она продолжала молчать, и его это взбесило.

Он решил отправиться к ней самолично… домой.

Входная дверь распахнулась, и он предстал перед тощей, но красивой женщиной, голова, которой была обмотана нежно-голубым шелковым шарфом, с таким же добрым и теплым взглядом, как у Рене.

— Я могу вам чем-то помочь? — спросила она, критически рассматривая его.

— Да, мэм. Не сможет ли Рене меня принять?

— Ах, вы, должно быть, именно тот, кто пытается превратить мой дом в цветочный магазин.

Он не мог не рассмеяться, почесывая затылок от создавшегося дискомфорта. Он специально пропустил свой перерыв на ланч, и был одет в свой обычный деловой костюм. Самым удивительным было то, что его совершенно не беспокоил его костюм и галстук, когда он оказывался перед камерой, но в данный момент они душили его.

— Да, мэм. Я Маркус Эмброуз. Рене работает на моего брата, Дерека.

— Хм, — ответила Анна, приподняв бровь. — В данный момент Рене нет дома, но, мне кажется, вам стоит войти.

Маркус торжественно кивнул и последовал за ней.

— Садитесь, мистер Эмброуз, — произнесла Анна, входя в гостиную. — Могу я вам предложить воды?

— Нет. Спасибо, со мной все в порядке, — он оглядел гостиную, которая всем своим видом напоминала ему о доме, в котором он вырос. Взгляд его упал на ряд фотографий на каминной полке, он задержался на черно-белых фотографиях Рене и Дэвида, играющих на пляже, когда они были еще детьми. Он непроизвольно улыбнулся, стоило ему взглянуть на эти фото и представить, как Рене, будучи еще подростком, гоняла своего младшего брата, контролируя его купание в океане и пытаясь остановить его от разрушения необычных замков, выстроенных ею из песка.

— Им было пять и десять, когда была сделаны эти фото, — пояснила Анна, взглянув через плечо. — Он следовал за Рене повсюду. Дело доходило до того, что я не разрешала ей плавать в океане, хотя она прекрасно плавала и ей очень нравилось, потому что Дэвид тут же лез за ней в воду, а он нужно сказать, не очень хорошо плавал. Она никогда не жаловалась, она всегда говорила: «Я позабочусь о нем, мама. Так должна поступать старшая сестра».

Он повернулся к ее матери и заметил мимолетную тоску, которая отразилась на ее лице.

Она жестом пригласила его садиться, опустившись в большое кресло, фактически полностью поглотившее ее такую маленькую и хрупкую.

Маркус опустился рядом на диван и наклонился вперед, поставив локти на колени.

— В данный момент она навещает Дэвида, — произнесла Анна. — Это хорошая возможность нам поговорить.

Маркус с трудом сглотнул и кивнул. Он на это не рассчитывал, не зная, что ждать. У него тут же возник вопрос — с какой стати он решил, что ему необходимо прийти к Рене домой?

— Ваш брат был очень добр к Рене. А также очень добр к нашей семье.

— Знаю, он очень высокого мнения о ней, — ответил Маркус. Его взгляд непроизвольно упал на журнал, лежащий на кофейном столике. «У вас рак, как нужно его лечить» прочитал он. У него что-то ухнуло внизу живота.

— Вы похоже, много о ней думаете, — улыбнулась она.

Маркус тут же почувствовал капли пота, появившиеся под воротником рубашки и ужасно пожалел, что он не в футболке и джинсах.

— Она особенная женщина. Я с удовольствием встречался с ней пару раз, но хотел бы узнать ее намного лучше.

Анна улыбнулась.

— Ты умный парень. Это хорошо. Рене не может терпеть тех, кто не так умен, как она. Я полагаю, что ты в курсе, что я больна?

Маркус мрачно кивнул.

— Я работаю учителем, вернее была учителем. Моя профессия позволила мне уйти. Они готовы принять меня назад на работу, как только я буду чувствовать себя хорошо, но сейчас, в данный момент, я безработная. Я получаю пенсию по инвалидности, но ее не хватает для нас троих. Тогда Рене решила устроиться на работу, на полный рабочий день, где бы была приличная медицинская страховка, чем та, которую я имею, в качестве безработной. Она все время заботилась обо мне и делала все, чтобы Дэвид вернулся в нормальное состояние, посещая его после трудового дня, работая на вашего брата шестьдесят часов в неделю.

Маркус покачал головой.

— Мне очень жаль, что такое случилось у вас в семье.

— Спасибо. Моя точка зрения — моя двадцати двухлетняя дочь заслуживает чего-то очень хорошего в своей жизни. Я надеюсь, что вы являетесь именно этим хорошем.

Маркус сглотнул, молча рассматривая женщину в возрасте. Наконец, он кивнул. Он принял вызов, который она ему бросила. Он не испытывал страха перед выбором.

— Я хотел бы быть для нее чем-то большим. Если только она мне позволит.

Анна снова улыбнулась, хотя ее глаза выглядели усталыми.

— Не сдавайтесь. Я знаю, что ей тяжело сейчас. На нее столько навалилось, это на самом деле тяжело нести такой груз на плечах, но я вам обещаю если вы будете упорно трудиться в этом направлении, она поверит и станет для вас чем-то особенным.

Маркус не сомневался, что Рене представляет настоящую ценность, даже ее самый маленький вздох. И он поклялся в этот момент, что он также будет достоин ее.

 Дереку необходимо было присутствовать на благотворительном приеме, поэтому он уехал из офиса в четыре часа дня. Рене нравились такие дни, когда он уезжал рано. Большинство его сотрудников работали по контракту. Политические аналитики, исследователи, социологи. Они работали консультантами из дома, изредка приезжая в главный офис для совещания, Дерек предпочитал держать их на расстоянии.

Поэтому, в пятницу к вечеру, Дерек покинул офис, и Рене осталась одна, ей нравилось это время. Ей нравилось находится в офисе одной, совсем не потому, что Дерек был плохим начальником и чрезмерно нагружал ее работой. Нет, ей нравилось находится одной в офисе, потому что это было единственное время за весь день, когда никому ничего не было от нее нужно. Весь день она выполняла чьи-то желания и указания — разных людей, матери, Дэвида и Дерека. Иногда она просто падала вечерами в кровать, так уставая, что у нее ломило все тело. Она радовалась любому шансу побыть наедине с самой собой — своими мыслями, мечтами и даже со своей усталостью.

И Рене до сих пор мечтала. Хотя запрятала свои мечты очень глубоко, но в такие редкие моменты, когда она оставалась одна, вытаскивала их на свет божий и рассматривала со всех сторон, во всей их мистической, сверкающей красоте.

Первая мечта была закончить институт. Получить степень в области маркетинга по связям с общественностью, она изучала эту дисциплину до того, как пришла работать к Дереку. Затем она хотела пойти работать в некоммерческую организацию, может даже на общественных началах. Она хотела пойти в организацию, которая работала с самыми бедными детьми. Рене даже договорилась о стажировке в одной из таких организаций, согласилась работать там на добровольных началах, но у ее матери диагностировали рак, поэтому ее мечта не осуществилась.

Она закончила ежемесячный отчет расходов и нажала «Отправить» на почту Дереку. Вздохнув, она крутанулась на стуле, столкнулась с ящиками картотеки и схватила кипу бумаг, чтобы рассортировать.

— Ты их ставишь по алфавиту или у тебя имеется секретный код?

Сердце Рене оказалось в горле, бумаги веером упали на пол, она подскочила на своем стуле, прямиком попав в крепкие объятия Маркуса.

— Эй. Прости, я не хотел тебя напугать, — он с беспокойством смотрел на нее.

Она прижала руку к сердцу, готовому выпрыгнуть из груди.

— О, Боже. Да, хорошо, но тебе, на самом деле, стоит начать пользоваться лифтом. Каждый раз, когда ты так делаешь, я теряю день или два своей жизни.

Он продолжал ее удерживать в своих руках, теплая улыбка согрела его идеальные черты лица.

— Если от этого твоя жизнь продлиться, я готов каждый раз пользоваться лифтом.

Она успела восстановить свое дыхание, но тепло его рук проникало через ее тонкую шелковую блузку. Она попыталась отстраниться, но ее стул преграждал ей отход, упираясь сзади в ее колени, угрожая опять лишить ее равновесия.

— Ты пришел повидаться с Дереком? — шепотом спросила она, не в состоянии отвести от него глаз.

— Нет. Дерек на благотворительном вечере, я знал, что он туда собирается, поэтому решил прийти. Я пришел к тебе.

Она, наконец, вырвалась от его магнетического притяжения и отступила, отодвигая ногами стул.

— Тебе не следовало.

— Почему?

— Тебе нельзя встречаться со мной, даже когда здесь нет Дерек. Если он узнает…

— Он не узнает, а если он узнает, то все равно не может с этим справиться.

Она отвернулась и сделала вид, будто рассматривает комнатные растения, мысленно молясь про себя, чтобы зазвонил телефон или открылись двери лифта на этаже, с соответствующем звонком, все, что угодно, лишь бы не затрагивать с ним эту тему, она не была уверена, что сможет выиграть и ему противостоять.

— Ты должен остановиться, — прошептала она. — Не посылать мне цветы и не приходить ко мне, — затем она спиной ощутила его горячее и большое тело, настолько реальное, вставшее у нее за спиной.

— Что ты конкретно имеешь ввиду? Ты, на самом деле, хочешь, чтобы я оставил тебя в покое? Я так и сделаю. Я не игрок и не сталкер. Я не могу навязывать себя женщине, которая во мне не заинтересована.

Она неожиданно обернулась, оказавшись очень близко, ей пришлось поднять глаза, чтобы встретиться с его взглядом.

— Я не думала, что ты сталкер. Но ты любишь охотиться. Скажи мне, что я ошибаюсь.

Он вздохнул и провел рукой по волосам, и на его лице отразилось сожаление.

— Да, я всегда любил азарт охоты. Мне всегда нравилось чувствовать завершение, выигрыш, когда я ловил… это касалось и сюжета и... женщин, — он помолчал, прислонив одну руку к ее щеке. Она боролась с желанием отодвинуться, изо всех сил пытаясь контролировать свое дыхание от его прикосновения, но горячее желание затопило ее существо, рванув к самому центру.

— Но ты. Не участвуешь в гонке. Ты не завоевание и не трофей, не разыгрываемый приз. Ты..., — он сглотнул, словно нервничая. Маркус Эмброуз, жизнерадостный любимец прессы, нервничал. Один уголок ее рта приподнялся, несмотря на все усилия, пытаясь остановить свою улыбку.

— Ты не такая, — медленно сказал он. — Ты именно та, которая мне нужна. Не знаю, почему, я не могу понять, как это произошло. Единственное, что знаю не могу удержаться в стороне от тебя и меня больше никто не интересует. — Он прошелся пальцем по ее подбородку, а его голос стал более низким, сиплым. — Я мечтаю о тебе. Переживаю за тебя. Я не могу вытащить тебя из своей головы. Ты все время здесь, — он положил руку на сердце, — и у меня не хватает сил изгнать тебя отсюда.

Рене застыла, в голове крутилась уйма вопросом, но эмоции вышли из-под контроля. Как такое случилось? Как такой мужчина, как Маркус, мог бесконечно думать о ней? Как мужчина, из-за отношений с которым она бесконечно переживала и в тоже время тянулась к нему всем сердце, стоял сейчас прямо перед ней, говоря такие слова?

— Что мы будем делать? — на выдохе спросила она.

— Не знаю, но я не могу быть от тебя на расстоянии. Пожалуйста, не отталкивай меня, — он провел рукой по пряди ее волос, пока смотрел ей в глаза.

Она сглотнула, потом кивнула. Глубоко внутри она чувствовала, что скорее всего совершает колоссальную ошибку со своей стороны, но она ничего не могла с собой поделать, особенно, когда он смотрел на нее такими глазами.

Прежде чем она смогла подобрать слова, его губы коснулись ее, выкидывая все ее сомнения, лишая ее решимости противостоять ему, лаская саму ее душу. Он взял губами ее нижнюю губу и осторожно потянул, маленький стон вырвался у нее из глубины груди. Видно у нее поднялась температура, потому что жар опалил все ее тело. Она обняла его за шею, зарываясь пальцами в его густые кудри, ее тело таяло рядом с ним, хотя они были настолько противоположными, как инь и янь.

Его поцелуй стал жестче, более напористым, его язык метнулся внутрь, дегустируя, поглощая. Она открылась его шелковистому, горячему языку, почувствовав, как ослабли ее колени.

— Боже, — прошептал он в ее губы, легкими поцелуями проходясь по ее губам, опускаясь к ее подбородку, к уху, дегустируя, искушая, мучая.

— Маркус, — выдохнула она, почувствовав, как он подхватил ее и усадил на стол. Его руки сжали ее бедра, он подвинул ее к краю стола, прижимаясь своей жесткой эрекцией между ее ногами.

— О! — воскликнула она, и крошечные искры разлились по всему ее телу.

— Скажи мне, ты хочешь этого так же сильно, как и я, — прорычал он. — Скажи мне, что ты чувствуешь тоже самое.

Она не могла себя остановить, поближе придвигаясь к нему и совершенно отчетливо прижимаясь к его эрекции.

— Я чувствую тоже самое, — выдохнула она. — Слишком сильно. У меня столько чувств.

От ее слов его движения стали безумными, руки тут же приподняли ее грудь, он двигал бедрами ритмично упираясь своей эрекцией в ее промежность. Он вытянул ее блузку из юбки, тут же запустив руки под шелковистую ткань, ущипнув соски через хлопчатобумажный бюстгальтер.

Рене почувствовала, как возрастает напряжение в центре между ее ногами. Никогда так быстро она не возбуждалась, она даже удивилась самой себе, если он сейчас же что-нибудь не сделает, она точно взорвется на маленькие осколки от такого сильного желания.

Маркус нащупал пуговицы на ее блузке, наконец, расстегнул, потянув ее вниз, его руки тут же заскользили к чашечкам бюстгальтера, опуская, и он губами припал к ее груди. Стоило ему взять ее сосок в рот, она поняла, что остановиться уже не сможет. Вокруг них не существовало ничего, единственное — Маркус, его руки, его рот, его тело, их страсть.

Прежде чем она поняла, что происходит, он отодвинул в сторону ее трусики и коснулся ее между ног.

— Господи. Ты такая мокрая.

— О Господи, — ответила она эхом, как только его палец скользнул в тугой вход. Она подвигала бедрами, он застонал, словно испытывая боль. Она потянулась к его ремню, быстро расстегивая, хотя ее внимание было сосредоточено исключительно на одном — своих ощущениях, когда его палец находился у нее внутри. Она стянула с него брюки и потянулась к боксерам, его дыхание стало резким, он зашипел.

Он медленно двигал внутри пальцем, целуя ее пышные груди. Но вдруг отстранился и внимательно посмотрел ей в глаза, ее лицо раскраснелось, взгляд затуманился от желания.

— Ты мне очень нужна. Но мне нужно задать один вопрос. Ты понимаешь, что я имею ввиду?

Время остановилось, она поняла, что сейчас может все прекратить, если захочет. Сейчас у нее был единственный шанс отказать, сказав, что они не могут этого делать. Сказать, что если они рискнут и пойдут на этот шаг, то поставят под угрозу ее работу и его будущее, если он выберет ее. Но она не могла ему отказать. Она понимала, что это неизбежно. Так же, как цветение вишни, разукрашивающее Вашингтон весной, или туристы, стекающиеся к Национальной аллеи на четвертое июля — это произойдет между ними рано или поздно, но обязательно произойдет, потому что неизбежно.

— Я тоже хочу, — тихо, почти шепотом, ответила она. — Мне тоже необходимо. — Она заколебалась. — Ты мне очень нужен.

Он выдохнул, словно не дышал в течение нескольких часов, а не мгновение. Она почувствовала, как он стягивает ее трусики вниз, приподняла свою попку, помогая ему. Он полез в задний карман, извлек бумажник, не сводя с нее темного горящего взгляда. Достал презерватив, бросив бумажник через плечо, она не могла не хихикнуть на его жест. Его губы изогнулись в ухмылке, он разорвал фольгу зубами. Это был самый сексуальный момент, который ей довелось видеть.

Она протянула руку и остановила его, как только он вытащил презерватив.

— Дай я, — сказала она хрипло.

Он ухмыльнулся и отодвинулся на пару сантиметров, внимательно наблюдая, как она раскатывает его на всю длину. Как только она дошла до низа, он накрыл ее руку своей.

— Только не двигай рукой или я взорвусь, — пробормотал он.

Она обвила руки вокруг его шеи.

— Я говорила тебе, как ты мне необходим?

— Мммм, — проурчал он, положив руки ей под попку, чуть приподнимая, притягиваю к краю стола. Затем он двинулся в нее, дюйм за дюймом, заполняя и направляя, очень быстро подводя к переломному моменту, пока она сжималась вокруг него.

Он тяжело дышал и до сих пор с трудом сдерживал себя, похоронив глубоко внутри нее. Она обхватила его ногами за талию, соединив щиколотки в замок, и стала вращать бедрами, приглашая его к действию. Она с таким отчаянием нуждалась в его движениях.

Он с рычанием стал двигаться, сначала медленно, а потом жестко и быстро, входя на всю длину. Она выпустила вздох облегчения, как только он установил определенный ритм, который ей очень нравился. Напряжение внутри нее закручивалось в тугую спираль, она цеплялась за его спину, двигаясь к нему навстречу с такой силой, насколько могла. Он чувствовал, как ей нравилось, ее настиг оргазм. Она закричала, каждый мускул ее тела напрягся, прежде чем вся энергия сосредоточилась в ее центре между ног и волны блаженства прокатывались одна за другой, ей казалось, что она разваливается на кусочки от такой силы оргазма.

Как только ее волны утихли, он продолжил совершать быстрые, резкие толчки — один, два, три, потом выгнул спину, запрокинув шею назад, он зарычал, пульсируя внутри нее, изливаясь.

Он прижался к ней, наклонив голову в изгиб ее шеи. Она гладила его по волосам, пытаясь привести свое дыхание в порядок. Он держал свои руки у нее на бедрах, лениво проходясь языком по ее шею.

— Я готов скоро повторить, — прошептал он ей на ухо. — Но я хотел бы продолжить в постели.

Она тихо хихикнула, и ее смех заглушил звук шагов по коридору от лифта, а также поскольку они были так поглощены друг другом, они не услышали, как открылась входная дверь в офис. Однако голос, раздавшийся в тишине был кристально чистым — голос Дерека Эмброуза:

— Что, мать твою, ты делаешь, Маркус?

 Маркус проснулся от восторгающегося голоса Триш Андерс, лежа на диване. Он не глядя похлопал рукой по тумбочке в поисках пульта, сожалея о том дне, когда решил установить таймер на телевизоре, чтобы будил его каждое утро. Он никому не желал просыпать под голос Триш в шесть утра.

Он выключил телевизор и перевернулся на спину, уставясь в потолок. Вид в течение последних двух недель был все тот же. Белый потолок, глядя в который, он полностью ощущал свою катастрофу в отношениях с Рене.

Снова и снова у него перед глазами появлялось выражение ее лица, боли и ужаса, когда она выбегала из офиса Дерека. Снова и снова он видел ее удаляющуюся фигуру по улице. Снова и снова он видел лицо ее матери, стоя у входной двери ее квартиры, умоляя позволить ему увидеть Рене.

— Простите, — говорила ему Элис, с сочувствием глядя на него. — Ей просто не до этого сейчас. Возможно, через несколько месяцев… когда все утрясется.

Он бросил подушку в стену и сбросил с себя одеяло, его телефон завибрировал.

— Что? — рявкнул он, как только сел и взглянул на экран.

— Приятно, что ты сегодня в хорошем настроении, — хмыкнул Дерек.

— Прости. Здравствуй. Чего ты хочешь?

Дерек опять хмыкнул.

— Вот так уже гораздо лучше. Возможно, мои новости тебя заставят почувствовать себя лучше. У нее есть работа, а также у нее есть медицинская страховка на этой работе.

Воздух выскочил из легких Маркуса от облегчения. Он посмотрел на дверь в свою спальню, пытаясь собраться с мыслями и переполнявшими его эмоциями.

Наконец, он произнес самое простое слово, которое вспомнил:

— Спасибо, — его голос был низким и грубым, но слово прозвучало искренне. — Где…, — он откашлялся. — Где она? Работает?

— В юридической фирме моего друга Тига. Его ассистентка ушла в декретный отпуск на шесть месяцев. Потом он подыщет ей что-нибудь у себя на фирме, так он сказал. У нее хорошая работа. Я обещал тебе, что позабочусь о ней, я так и сделал. Ее мама и Дэвид смогут продолжить лечение, в этом вопросе она полностью защищена. Вся ее семья сейчас защищена.

Впервые за две недели у Маркуса упала тяжесть с груди. Эта тяжесть в груди у него появилась после того, как на следующее утро Рене прислала на электронную почту Дерека заявление об уходе, это было как раз после драки, произошедшей в офисе между братьями, и эта тяжесть в груди так и оставалась с ним постоянно. Дерек умолял ее не уходить, но она чувствовала себя униженной и винила во всем себя. Он так и не смог ее уговорить вернуться. И тяжесть в груди у Маркуса от этого только увеличивалась. Теперь, конечно, приятно было узнать, что все как-то улаживалось. Теперь, хорошо бы боль тоже ушла, но похоже она поселилась с ним навеки.

— Я ценю это, — сказал Маркус брату. — И сожалею. Жаль, что я устроил такой бардак.

— Я знаю, — мягко ответил Дерек. — Теперь я понял, что ты без ума от нее, мне жаль, что так все закончилось.

Маркус пожал плечами, пытаясь сам себя убедить, что это совсем не самое кардинальное событие, способное изменить его жизнь, но интуиция говорила обратное.

— Жизнь продолжается, — он потер правой рукой грудь, где располагалось сердце.

— Да. Но, по крайней мере, тебе не нужно беспокоиться, хотя бы об этом. Не хочешь потренироваться в Spar позднее сегодня?

— Возможно. Я позвоню тебе.

Повесив трубку, Маркус пошел в ванную и включил душ, чуть более горячий, он делал так каждый день, после расставания с Рене. Но сегодня, чувство сжатия оставило его грудь, и он подумал, что там есть место для чего-то еще. Нечто, похожее на надежду.

Ей пришла смс-ка, когда она выходила со своей последней лекции.

Маркус: Иди в центр города. Я буду ждать тебя у бутика Феррагамо.

Рене: Тебе совсем не стоит мне делать подарки.

Маркус: Просто принеси свою милую задницу туда. Увидимся через тридцать минут.

Рене усмехнулась про себя и поспешила к метро на встречу со своим бойфрендом. Прошел год, когда они официально начали встречаться, и ей нравилась каждая минута, даже несмотря на некоторые сложности. Потому что все сложности они проходили вместе, что еще раз доказывало — у них все нормально, она была в порядке, и в ее жизни все было хорошо.

И, на самом деле, все было даже намного лучше, чем хорошо. У мамы наступила ремиссия, и она вернулась к преподаванию в школе. Она начала встречаться с кем-то, пока растила Рене и Дэвида, ей было не до этого. Она очень хорошо выглядела и жила полной жизнью. Дэвид полностью восстановился после травмы и уже отучился половину года в колледже. Он показывал солидный результат — 3.5 средний балл и у него даже появилась девушка. Он жил в общаге, и Рене так гордилась его успехами.

Она вышла из метро, направляясь к эскалатору, поднимающемуся наверх, вспоминая, как ей нравилось прибегать к Дэвиду в кампус. Осенью она вернулась в институт, и сейчас уже почти заканчивала обучение со степенью бакалавра. Маркус попросил ее переехать к нему в День Святого Валентина. Она предложила подождать до лета, чтобы окончательно удостовериться, что у мамы все хорошо со здоровьем, они жили вместе уже шесть месяцев, и это было лучшим решением, которое она когда-либо принимала.

Она обходила толпы людей, спешащих по магазинам, наслаждаясь праздничной атмосферой. В Вашингтоне было прохладно этой зимой, в стоках на улицах можно было увидеть остатки снега. Подойдя к фонтану у бутика Феррагамо, она обошла его по кругу, выискивая Маркуса.

Тут же выступал праздничный хор на небольшой сцене, пока она ходила кругами вокруг фонтана, музыка вдруг резко оборвалась.

— Дамы и господа, могу ли я привлечь ваше внимание? — сказал руководитель хора в микрофон. Толпа постепенно затихла, люди стали с любопытством поглядывать по сторонам.

— Мы сделаем небольшой перерыв, но у нас имеется особенный гость. Думаю, что большинство из вас знают его, он вызвал большой резонанс на канале новостей, разоблачив закулисные игры нашей политической власти.

Рене передвинулась поближе к сцене, насколько позволяла собравшаяся толпа. Она продвинулась уже в передние ряды, когда микрофон взял Маркус. Он не сообщил ей, что будет вести какое-то мероприятие сегодня, но она всегда наслаждалась всем, что было связано с WNN, особенно, если дело касалось него. Он часто выступал на митингах и концертах по всему округу Колумбия, своей внешностью и обаянием завоевывая тысячи новых зрителей для канала.

— Привет, я Маркус Эмброз из WNN, — все захлопали, а несколько женщин закричали: «Мы любим тебя, Маркус!»

Рене улыбнулась и покачала головой. Ей стоит привыкнуть делить своего парня с его поклонниками — обожающие его, по крайней мере, публично.

— Спасибо, — ответил Маркус, улыбаясь. — Я не отниму у вас много времени, но сегодня я хочу сделать кое-что особенное. — Он остановился и оглядел толпу, наконец, его глаза встретились с Рене. — Вот, — сказал он, глядя прямо ей в глаза. — Детка, ты можешь подняться ко мне сюда на минутку?

Рене почувствовала, как она начала краснеть и оглянулась по сторонам, как будто он мог адресовать свои слова кому-то другому.

Маркус рассмеялся на ее реакцию, стоя на сцене.

— Милая, я имею ввиду тебя.

Она прижала руку ко рту, хихикнув от смущения. Она поднялась на сцену, Маркус ей помог. Она стояла и смотрела на него, боясь взглянуть на море людей, которые внимательно изучали ее саму и каждое ее движение.

Маркус взял микрофон, в одну руку, а другой — взял ее за руку.

— Это моя девушка, Рене, — сказал он толпе, которая возликовала, раздался свист. — Ровно год назад, прямо здесь, она согласилась быть моей девушкой, и это был лучший день в моей жизни. Но я надеюсь, что сегодня станет моим вторым лучшим днем в жизни, потому что у меня есть особенный подарок в нашу первую годовщину.

Маркус опустился на одно колено, Рене ахнула, толпа опять начала свистеть и кричать. Он вытащил из кармана маленькую бархатную коробочку и поднял на Рене глаза. Его глаза горели любовью и надеждой, а также обещанием, о котором она всегда мечтала, она поняла, что этот день запомнится ей навсегда.

— Детка, я люблю тебя, всю тебя, и я хочу провести остаток своей жизни, доказывая тебе свою любовь. Ты выйдешь за меня?

Рене взяла коробочку из его рук и упала перед ним на колени.

— Да, да, да, — она заплакала, обвив его руками за шею и целуя его снова и снова. Толпа безумствовала, Маркус положил микрофон на пол, и рождественский хор снова начал петь.

Маркус оторвался от поцелуев Рене, он улыбался, пробегая пальцами по ее щекам и вытирая непослушные слезы.

— Ты уверена? — тихо спросил он.

— Полностью, — прошептала она, улыбаясь.

Он открыл коробочку и показал красивый винтажный бриллиант в кольце с изумрудами.

— Оно такое совершенное, — с трепетом в голосе произнесла Рене.

— Даже и в половину не так совершенно, как ты, — ответил он, одевая ей кольцо на палец.

Они целовались под звуки Белого Рождества, шел снег, и Рене знала, ни капли не сомневаясь, что они были гораздо больше, чем совершенны. Они были идеальны.

международное агентство новостей

так же the Moll, отрезок музейно-парковой зоны в центре г. Вашингтона между Капитолием и мемориалом Линкольна

Филли — шутливое название города Филадельфии